Автор: Мачабели М.Г.  

Теги: философия   психология   марксизм  

Год: 1973

Похожие

История и философия науки

История философии. Учебник

Философия в вопросах и ответах

История русской философии

Текст 
                    О ПРЕДМЕТЕ ФИЛОСОФИИ
ИЗДАТЕЛЬСТВО «МЕЦНИЕРЕБА»
ТБИЛИСИ
1973


Проблема предмета марксистской философии
относится к числу наиболее сложных и
актуальных в современной философии. От решения
данной проблемы зависит правильное понимание
взаимоотношения философии и специальных
наук. Поэтому естественно, что указанная
проблема вызывает интерес не только философов, но и
представителей специальных наук.
В настоящей книге исследуются основные
аспекты проблемы предмета философии. В
частности, в различных главах книги даны
оригинальные исследования о предмете марксистской
онтологии и гносеологии, о взаимоотношении
философии и специальных наук, о специфике
философского познания, о природе наиболее общей
закономерности, дана критика взглядов
современного позитивизма на предмет философии и т. д.
Книга предназначена для специалистов по
философии, а также аспирантов, студентов,
всех тех, кто заинтересован кругом рассматри-
г»аемых в книге проблем.
Научная редакция доктора философских наук,
профессора С. Ш. Авалиани


ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА
Проблема предмета философии является одной из
наиболее актуальных и сложных проблем современной философии
вообще и марксистско-ленинской философии, в частности.
Характер /решения данной проблемы в значительной мере
определяет характер решения других, более специальных
философских проблем. Именно поэтому вряд ли можно найти
более спорную проблему, чем вышеуказанная. Причем, эти
споры, не прекращающиеся -до наших дней, возникли еще на
за(ре развития философии и других областей человеческого
знания.
Авторы предлагаемого вниманию читателей сборника
поставили себе целью высказать некоторые соображения
относительно этой древней, но вечно актуальной и сложной
проблемы предмета философии на основе руководящих
положений, данных классиками марксизма-ленинизма. Очевидно,
что сборник не претендует на окончательное решение хотя-
бы основных вопросов, связанных с исследуемой проблемой.
Он представляет собой лишь попытку решения указанной
проблемы и, как первый сборник, посвященный целиком этой
проблеме, конечно, не застрахован от недостатков; но если
данный сборник в какой-то мере будет способствовать
решению проблемы предмета философии, то его авторы будут
считать свою задачу вышолненной.
Внимательный читатель легко заметит, что между
авторами сборника нет полного единогласия по тем или иным
аспектам проблемы предмета философии; но их объединяют
одни и те же исходные принципы, одна и та же генеральная
линия понимания предмета философии; именно поэтому
настоящий сборник нужно считать не просто сборником в
собственном смысле слова, т. е. суммой различных статей,
5


но, в основном, единым исследованием различных сторон
проблемы предмета философии. Несмотря на это, сборник не
имеет претензии на полноту, всестороннее исследование
данной проблемы.
Авторы настоящего сборника, в том числе редактор,
встретят с большой благодарностью всякую
доброжелательную критику, ибо мы твердо уверены, что борьба мнений
является могучим стимулом развития научной мысли. Мы
будем рады получить также отзывы от читателей по адресу:
Тбилиси, 380008, пр. Руставели, 29, Институт философии
Академии наук Грузинской ССР.


С. Ш. АВАЛИАНИ
ПРЕДМЕТ МАРКСИСТСКОЙ ОНТОЛОГИИ
1. ОСНОВНОЙ ВОПРОС ФИЛОСОФИИ
1. Все существующее, как в природе и обществе, так и в
нашем сознании, следует считать реальностью, действигель-
ностью. В этом смысле действительными являются не
только горы, планеты, моря, государства, социальные классы и
политические партии, но и наши мысли, переживания и,
вообще, наш психический мир. Однако всю действительность
можно разделить на две части: объективную
действительность, под которой, в данном случае, подразумевается
внешний мир, т. е. совокупность всех предметов и явлений,
существующих вне сознания, и субъективную действительность
или внутренний мир, который охватывает все, что не
находится во внешнем мире. Первый из этих миров следует
считать материальной действительностью, материальной
субстанцией (материей), второй же — идеальной
действительностью. Следовательно, в мкре существует либо
материальное либо идеальное; tertium non datur (третьего не может
быть).
2. В такой ситуации естественно возникает вопрос об
отношении этих двух миров друг к другу. Каково отношение
(между внешним (материальным) и внутренним (идеальным)
мирами, между объективной и субъективной
действительностью? Можно ли поставить вопрос о первичности одного из
них по отношению к другому? Что чему предшествует
(порождает): материальная действительность идеальной или
наоборот? Это и есть «великий основной вопрос» всякой
философии, т. е. «вопрос об отношении мышления к бытию, духа
к природе» (ф. Энгельс).
3. Тот, кто решает этот вопрос в пользу материальной
субстанции, т. е. считает материю («внешний мир»)
первичной, является материалистом; идеалист же, наоборот,
отрицает первичность материи, считает ее вторичной по отноше-
7


нию к идеальному. Таким образом, «философы разделились
на два больших лагеря сообразно тому, как отвечали оии на
этот вопрос»1. Очевидно, что лагери материализма и
идеализма, как главные философские направления, философские
партии, исходят из определенного решения основного вопроса
философии; есть, по существу, лишь две возможности
решения указанного «великого основного вопроса» и,
соответственно этому, существуют лишь два основных лагеря
философии — материализм и идеализм.
4. Попытки решения основного вопроса философии так
же стары, как и сама философия. Поэтому материализм и
идеализм, как два противоположных направления, возникли
еще на заре развития философской мысли. История
философии есть история /попыток (решения основного вопроса
философии, иначе говоря, она есть история борьбы материализма
и идеализма.
В процессе длительного развития философской мысли
возникли различные формы материализма и идеализма.
Однако эти философские направления выкристаллизовались
еще в античной философии в виде философских учений
Демокрита и Платона. Поэтому В. И. Ленин говорит о «линиях
Платона и Демокрита в философии», как о наиболее 'Ярких
(противоположных философских системах.
Материалистическая философия прошла длинный путь
развития от наивного материализма древних греков и римлян
до материалистических концепций Фейербаха и русских
революционных демократов XIX века. Соответственно этому
существовали различные исторические формы материализма.
Однако вершиной развития материалистического
мировоззрения является диалектический материализм, как
органическое единство диалектического метода и
материалистической теории.
Существуют также различные формы идеализма. Исходя
из определенных социальных и гносеологических корней2, все
идеалисты считают идеальное первичным, а материальное —
вторичным; в этом вопросе между ними нет никакого
разногласия. Вместе с тем одна часть идеалистов считает
идеальное субстанцией мира, сверхсубъективным, т. е. объективным
бытием. Это есть объективный идеализм, классическими
представителями которого являлись Платон и Гегель.
Другая часть идеалистов, т. н. субъективные идеалисты,
утверждает первичность субъективного сознания и,
следовательно, зависимость внешнего мира от чувственных восприя-
1 К. Маркс, Ф. Энгельс, Соч., II изд., т. 21, стр. 28Ö.
2 В. И. Ленин, Полное собр. соч., т. 29, стр. 322.
8


тий или, вообще, от человеческого сознания. Мир, который нам
даетоя, по этой концепции, есть *наш мир», т. е.
субъективный мир; (мы можем говорить о мире лишь с точки зрения
нашего сознания, нашего «я», однако об объективном, т. е.
вне и независимо от сознания существующем (т. е.
ненаблюдаемом) мире ничего не знаем и не можем знать. Отсюда
следует, что субъективное сознание, по этой точке зрения,
стоит «в центре мира», т. е. субъективное сознание есть
первичное по отношению ко всем остальным. Это есть
субъективный идеализм, классическим представителем которого
являлся Беркли и, в определенном смысле, являются
современные позитивисты3.
Идеалистическое решение основного вопроса философии,
нельзя считать правильным и .приемлемым с точки зрения
научной философии. Материя, согласно диалектическому
материализму, первична, а сознание — вторично.
5. Однако, спрашивается, чем доказывается первичность
материи (материального) и вторичность сознания
(идеального)? Это доказывается, главным образом, следующими
аргументами:
Первое. Классическая, так же как и современная
идеалистическая философия исходит из субстанциального
понимания сознания, т. е. считает его самостоятельной,
независимой от материи субстанцией. Это понимание вызывает
неразрешимую трудность объяснения перехода от внутреннего к
внешнему, от имманентного к трансцендентному или, просто,
от сознания к внешнему миру. Преодоление указанной
трудности в марксистской философии стало возможным на
основе отрицания субстанциального характера сознания. К. Маркс
и Ф. Энгельс понимали сознание как отражение бытия,
внешнего мира. «Сознание (das Bewußtsein) никогда не может быть
чем-либо иным, как осознанным бытием (das bewußte Sein)»4.
Это значит, что сознание не имеет субстанциального,
независимого от внешнего мира существования; оно
есть не что иное, как отражение материального бытия и
поэтому сознание не только не чуждо материальному миру, но
«наше субъективное мышление и объективный мир подчине-
3 Г. Рейхенбах — один из лидеров современного позитивизма —
пишет: «Мы можем сказать, что внешние вещи существуют, но это
значит, что существуют такие-то и такие-то впечатления.-. Утверждать, что
по ту сторону впечатлений существует еще что-то реальное, не является
осмысленным предложением. Это и есть известная позитивистская точка
зрения о существовании внешнего мира» (Н. Reichenbach,
Experience and Prediction. Chicago, 1938, p. 101—102).
4 К. Маркс, Ф. Энгельс, Соч., т. 3, стр. 25.
9


ны одним и тем же законам»5. Таким образом, произошла
десубстанциализация сознания, на основе
которой снимается трудность перехода от сознания к внешнему
миру. Идея десубстанциализации сознания, со своей стороны,
подтверждается филогенезом и онтогенезом сознания.
Сознание, как отражение материальной
действительности, должно быть вторичным по отношению к материальному
миру; сознание, как отражение, вторично. Это и есть
материалистическое решение основного вопроса философии.
Второе. Сознание вторично, ибо оно есть функция,
«продукт, свойство высокоорганизованной материи — мозга.
Понятия: «функция», «продукт», «свойство» сами по себе
различны, но в данном случае ■употребляются в тождественном
смысле. То, что является функцией, продуктам, свойством
материи, не может быть первичным; а доказательство того
положения, чгго сознание есть продукт (функция, свойство)
высокоорганизованной материи (мозга), входит в
компетенцию спеииальных наук, в частности естествознания
(биологии и физиологии). Отсюда следует, что материалистическое
решение основного вопроса философии имеет
естественнонаучные основы.
Третье. Сознание, согласно диалектическому
материализму, нельзя считать только лишь продуктом развития
материи (мозга), т. е. мозг не является единственным
источником происхождения сознания. Сознание есть также продукт
среды, особенно социальной среды. Это значит, чгго сознание
имеет социальную природу. Социальная среда относится к
материальной действительности. Отсюда же следует, что
сознание вторично по отношению к социальной среде, как
материальной действительности. Это есть
материалистическое решение основного вопроса философии.
Таким образом, материалистическое решение основного
вопроса философии не является постулатом, имеющим кон-
венциальный характер; оно есть вывод, вытекающий из всей
истории развития науки, философское обобщение
установленных в специальной науке фактов.
6. Основной вопрос философии имеет и вторую сторону.
Это есть вопрос о познаваемости мира. Возможно ли
(познание? Познается ли мир? Агностики отрицают познаваемость
мира; однако для тех, кто признает возможность познания,
вторая сторона основного вопроса философии принимает
следующий вид: Как возможно познание? Какова
закономерность процесса познания? Это есть основной вопрос
специальной философской науки — теории познания или гносео-
л огии.
5 К. Маркс, Ф. Энгельс, Соч., т. 20, стр. 581.
10


Следовательно, первая сторона основного вопроса
философии ставит вопрос о том, что есть, или, говоря языком
гносеологии, что познается? Что такое бытие само ло себе?
Исследование таких вопросов является задачей
онтологии. Однако вторая сторона основного вопроса философии
есть вопрос о том, как познается бытие? Проблема
возможности познания есть основной вопрос гносеологии. Таким
образом, онтология и гносеология имеют собственные
предметы исследования я качественно отличаются друг от друга.
7. Установление наиболее общей закономерности бытия,
мира в целом можно лишь при условии возможности
познания, ибо если бытие непознаваемо, то не может быть и речи
о существовании онтологии, как науки о наиболее общей
закономерности бытия. Отсюда следует, что возможность
познания есть необходимое условие существования онтологии;
иначе говоря, любая онтология предполагает возможность
познания бытия; однако вопрос о возможности (или
(невозможности) познания есть основной вопрос гносеологии
(теории познания). Отсюда следует, что онтология так или иначе
предполагает существование гносеологии, гг. е. гносеология
есть conditio sine qua non любой онтологии.
Однако не только онтология невозможна без гносеоло-
лии, но и наоборот, гносеология тоже невозможна без
онтологии. Теория .познания имеет непосредственную связь с тем,
что познается, ибо она есть учение о том, как познается б ы-
т и е. Это значит, что между онтологией и гносеологией
существует органическая связь; они невозможны друг без друга,
т. €. чистая онтология так же невозможна, как и чистая
гносеология. Поэтому онтологические и гносеологические
системы классической и современной философии совершают одну
и ту же ошибку. Исключение возможности подобных ошибок
в марксистской философии гарантируется тем, что
онтологическая и гносеологическая проблемы понимаются как две
стороны одного и тою же основного вопроса философии.
2. ПРОБЛЕМА ВОЗМОЖНОСТИ ОНТОЛОГИИ
1. В истории философии онтологией называлось учение
о потустороннем, трансцендентном, принципиально
ненаблюдаемом бытии, т. е. о бытии самом по себе, без всякого
отношения к познающему субъекту. Исходя из этого, считалось,
что онтология возможна лишь как учение о ненаблюдаемом
бытии.
Наблюдаемый мкр — это эмпирический или физический
мир, который является объектом повседневного наблюдения,
ощущения, измерения и познания. Однако принципиально
11


ненаблюдаемое бытие, согласно традиционной онтологии,,
как ненаблюдаемое, представляет собой
сверхчувственное, т. е. метафизическое бытие, а учение о нем, т. е.
онтология, есть метафизическое учение. Именно поэтому Вольф, Ба-
умгартен и другие мыслители отождествляли онтологию с
метафизикой. Это есть метафизическая онтология или
онтология, как метафизика. Таким образом, возникли понятия
наблюдаемого, эмпирического, т. е. физического мира, ,и
ненаблюдаемого, трансцендентного, т. е. метафизического
мира.
2. В связи с указанным разделением «миров» стали
говорить о двух формах познания: эмпирическом и
спекулятивном, т. е. умозрительном познании. Предметом
эмпирического познания, конечно, является эмпирический, наблюдаемый,
т. е. физический мир. Результатом же такого познания
считали научную картину мира и, вообще, любую частную, т. е.
специальную науку (физику, химию, биологию, астрономию
и т. д.); эти науки исходят из чувственных наблюдений и
поэтому носят эмпирический характер. Однако принципиально
ненаблюдаемое бытие, являющееся предметом онтологии,
согласно указанной точке зрения, познается через
интеллектуальную интуицию или логический анализ понятий.
Понятно, что познание такого рода, т. е. метафизическая онтология,
совершенно не нуждается в существовании специальных наук,
ибо познание ненаблюдаемого бытия невозможно при
помощи чувственных наблюдений. Вместе с тем считалось, что
философское познание представляет собой самое глубокое,
истинное познание, ибо его предмет (метафизический,
трансцендентный мир) является действительным, абсолютным миром,
существенно отличным от эмпирического, изменчивого и,
следовательно, недействительного мира. Таким образо1М,
сформулировалась спекулятивная (умозрительная)
онтология и, вообще, спекулятивная философия, отрицающая
наличие существенной связи со специальными науками.
Очевидно, что метафизическая онтология есть не что иное, как
спекулятивная онтология.
Таким образом, онтология, согласно традиционной точке
зрения, возможна лишь как спекулятивное учение о
принципиально ненаблюдаемом бытии. Она есть не что иное, как
метафизическая онтология, которая независима от
специальных наук, и, конечно, имеет -априорный характер. Это и есть
т. и. «чистая онтология», полностью изолированная от других
областей человеческого знания. Так решается вопрос о
возможности онтологии в спекулятивной философии.
3. Прежде чем поставить вопрос о возможности
метафизической, т. е. спекулятивной онтологии, как науки, следует
12


оказать несколько слов об отношении спекулятивной
философии к специальным наукам.
Спекулятивная философия отрицает необходимую связь
между философией и специальными науками, считает себя
познанием особого рода, стоящим выше специальных наук, и
пытается решить философские проблемы при помощи
априорного мышления, логического анализа абстрактных понятий
или интеллектуальной интуиции. Философия, как
единственно истинное познание мира, по этой концепции, является
королевой специальных наук, а эти последние — ее
служанками. Как королева независима от своих служанок, но
служанки зависят от королевы, так и философия не зависит от
специальных наук, но специальные науки зависят от
философии, как от истинного, действительного .познания последней
инстанции; в этом смысле философия есть «наука наук»
(Wissenschaftslehre). Таким образом, пренебрежительное
отношение к данным специальных наук, априоризм и
крайний логицизм, попытка непосредственного постижения
сущности объективной действительности — суть основные черты
спекулятивной философии.
Спекулятивная философия имеет длинную историю и
лродолжает существовать в современной буржуазной
философии. Эта точка зрения совершенно недвусмысленно
фигурирует в философии Платона и Аристотеля, Фихте и Гегеля,
Александера и Гуссерля. Учение Гуссерля об идеации —
созерцании сущности (Wesensschau) — является наиболее
ярким показателем его спекулятивного характера.
Очевидно, что изолированная от специальных наук
философия никогда не может познать закономерность
объективного мира и поэтому ее положения не 1могут иметь ника
кого .познавательного значения. На самом деле,
спекулятивная философия не 'имеет научного содержания, ибо она
стремится решить все основные философские проблемы шутем
лишь логического обоснования, которое считаетоя не только
единственным методом философского обоснования, но и
единственным источником философского познания. Логическая
обоснованность, конечно, является необходимым условием
решения всех научных проблем, однако нельзя решить ни
одной научной проблемы посредством лишь логического
обоснования. «Логическая последовательность, — пишет М. Борн,
— есть чисто отрицательный критерий; без нее не может быть
принята никакая система, но никакая система неприемлема
только в силу того, что она логически непротиворечива»6.
6 М- Борн, Физика в жизни моего поколения, М., 1963, стр. 268.
13


Это тем более можно сказать об интеллектуальной
интуиции, как методе познания (непосредствеиного
постижения) объективной реальности. Интуиция, как способ
познания, может действовать лишь на основе определенных
знаний, полученных через специальные науки. Если бы
существовала возможность какого-нибудь «Wesensschau»
(«созерцания сущности»), т. е. непосредственного дознания
объективной действительности, то не было бы никакой
необходимости существования специальных наук.
Известно, что современный позитивизм тоже борется
против спекулятивной философии и требует тесной связи
философии со специальными науками. Исходя из этого, тот, кто
стоит на позициях спекулятивной философии или в той ил»
иной форме разделяет ее положения, называет
позитивизмом всякую точку зрения, которая отрицает спекулятивную
философию и требует установления связи между философией
и специальными науками. Очевидно, что такая «концепция»
глубоко ошибочна. Во-первых, спекулятивная философия-
впервые была последовательно раскритикована К. Марксом
и Ф. Энгельсом и ими же была доказана необходимость
тесной связи межйу философией и специальными науками.
Поэтому позитивизм тут «е три чем. Во-вторых, допустим, что
критика спекулятивной философии и требование
необходимой связи между философией и специальными науками есть
позитивизм; однако для диалектического материализма
неприемлем не только позитивизм, но и спекулятивная
философия. Поэтому зашита спекулятивной философии под
знаменем борьбы против позитивизма совершенно несовместима с
диалектическим материализмом. Борьба диалектического
материализма против позитивизма вовсе «е значит, что он этим
будто-бы защищает спекулятивную философию. Мы не
должны ставить вопрос так: либо позитивизм, либо спекулятивна»
философия. В действительности оба направления являются-
чуждыми для марксистско-ленинской философии.
4. Однако возможна ли научная онтология как
метафизика? Возможна ли метафизическая или спекулятивная
онтология как наука?
Согласно диалектическому материализму, познание
начинается «-от живого созерцания», т. е. от чувственных
наблюдений. Ощущения — это «единственный источник наших
знаний»7. Это значит, что наши «мысленные изображения
возникают не иначе, как из ощущений»8. Отсюда следует, что
всякое наше знание .происходит из чувственных наблюдений
7 В. И. Ленин, Соч., т. 14, стр. ИЗ.
8 Та м же, стр. 29.
14


и, следовательно, имеет эмпирическое происхождение (об
этом подробно ом. ниже). Из всех этих положений следует»
что научное познание принципиально ненаблюдаемого мира
невозможно. Это и есть основной аргумент против
метафизической онтологии. Так как невозможно познание
ненаблюдаемого бытия, научная онтология, как метафизика, т. е.
спекулятивная онтология, как наука, невозможна. Если
онтология призвана быть наукой, она должна иметь
неразрывную связь с другими областями человеческого знания.
5. Позитивизм исходит из того правильного положения,
что научное познание принципиально ненаблюдаемого бытия
невозможно, однако, так как он считает метафизическую
(спекулятивную) онтологию единственной возможной
формой онтологии, приходит к отрицанию любой онтологии.
Именно в этом состоит фундаментальная ошибка
позитивизма в данном вопросе. Позитивизм -трав, когда он отрицает
спекулятивную онтологию, однако он неправ, когда
отрицает всякую онтологию. Ниже мы постараемся доказать, что*
метафизическая онтология вовсе не является единственной
возможной формой онтологии и, следовательно, ее отрицание
отнюдь не вызывает отрицания онтологии вообще. Совсем
наоборот, онтология, как наука, возможна лишь при
условии отрицания ее спекулятивного характера.
6. Отрицая всякую онтологию, современные позитивисты
дают совершенно другое решение проблемы соотношения
философии и специальных наук. По их мнению,
единственным научным познанием действительности являются
специальные науки, а философия представляет собой только лишь
логический анализ научного знания, т. е. специальных наук9.
Отсюда же следует, что во-первых, философия не
является независимой, самостоятельной областью человеческого
знания, и, во-вторых, невозможно говорить о
существовании какой-нибудь онтологии. Единственной философской
дисциплиной остается гносеология, как учение о природе
научного знания.
Интересно, что позитивизм всегда выражал тенденцию
отрицания философии, сведения ее к специальным наукам.
О. Конт — родоначальник .позитивизма — считал философию
«синтезом науки» и, следовательно, отрицал наличие
существенной разницы между философией и специальными
науками. Известно изречение Конта: «Наука — сама себе
философия». Таким образом, позитивизм впадает в другую
крайность в процессе решения проблемы взаимоотношения
философии и специальных наук. Если спекулятивная философия
9 R. Carnap, Logical Syntax of Language, 1936, p. XIII.
15


утверждала примат философии по отношению к
специальным наукам и, тем самым, умаляла (роль науки в процессе
познания, то позитивизм, наоборот, не только умаляет роль
философии, но и фактически приходит к отрицанию ее, как
самостоятельной науки.
Указанная эмпирическая концепция широко
распространена не только среди философов-позитивистов, «о и среди
тех естествоиспытателей, которые разделяют позитивистскую
концепцию о соотношении философии и специалыных наук.
Между тем, эту точку зрения следуегг считать не только
ошибочной и вредной, но и наивной и несостоятельной. На самом
деле, отрицание философии невозможно хотя бы потому, что
отрицание философии само есть философия; тот, кто
отрицает философию, сам философствует и, тем самым,
подтверждает неизбежность философии, невозможность ее
отрицания. Таким образом, всякая попытка отрицания философии
обречена на провал.
Отрицание философии по (существу есть не что иное, как
отрицание самого мышления, ибо мышление невозможно без
употребления философских категорий. Именно это
обстоятельство имеет в виду Ф. Энгельс, когда он критикует
естествоиспытателей, отрицающих философию.
«Естествоиспытатели воображают, что они освобождаются от философии,
когда игнорируют или бранят ее. Но так как они без мышления
не могут двинуться ни на шаг, для мышления же
необходимы логические категории..., то в итоге они все-таки
оказываются в подчинении у философии, но, к сожалению, по
большей части самой скверной, и те, кто больше всех ругает
философию, являются рабами как раз наихудших... философских
учений»10. Дальше Ф. Энгельс заключает, что «какую бы
позу не принимали естествоиспытатели, над ними властвует
философия»11.
Специальные науки или философия, сами по себе, не
только не выражают тенденции обособления друг от друга,
но наоборот, друг без друга они быть не могут. В процессе
развития наука сама приходит к таким общим проблемам,
решение которых возможно лишь при помощи совместных
усилий философии и специальных наук. Именно поэтому
отрицание философии есть не что иное, как отказ от глубокого
и основательного понимания результатов науки.
На самом деле, познание наиболее общих,
фундаментальных причин развития действительности возможно лишь
при помощи философского мышления. Самое глубокое пони-
10 К. M а р к с, Ф. Э н г е л ь с, Соч., т. 20, стр. 524—525.
и Там же.
16


мание эмпирической действительности достигается в
результате познания субстанциальных причин. «Действительное
познание причины, — говорит В. И. Ленин» — есть
углубление познания от внешности явлений к субстанции»12.
Познание универсальной закономерности мира, конечно, всегда
исходит из научных данных, хотя оно вовсе не исчерпывается
данными специальных наук. Отрицание философии следует
считать отрицанием познания глубоких, субстанциальных
основ действительности.
Таким образом, отрицание филоооф;ии, как
самостоятельной науки, представляет собой позицию наивного,
поверхностного мировоззрения. Философия, конечно, не является
наукой наук, «королевой науки», однако, с другой стороны, ее
упразднение, сведение к специальным наукам, недопустимо.
7. Из всех этих рассуждений следует, что вопрос о воз -
можности марксистской онтологии решается положительно.
Онтологии необязательно быть спекулятивной дисциплиной,
т. е. учением о принципиально ненаблюдаемом,
потустороннем мире. Она есть философское учение о наиболее общей
закономерности объективной реальности, отражающейся в
сознании человека. Отрицание марксистской онтологии есть
не что иное, как изгнание учения объективной реальности и *
марксистской философской системы и сведение философии к
гносеологии. Такую ошибку допускает именно позитивизм и
некоторые другие философские концепции13. Это и есть
чистый гносеологизм, который так же неприемлем для
диалектического материализма, как и чистый онтологизм.,
Отрицать онтологию, т. е. философское учение об
объективной реальности, значит допускать позитивистскую
ошибку, стать на позиции позитивизма. Спекулятивная
онтология, как наука, правда, невозможна, но
невозможно и отрицание всякой научной онтологии. Это
означает, что спекулятивная онтология вовсе не является
единственной возможной формой существования онтологии. Онтология
и гносеология суть неразрывные составные части единой
марксистской философской системы, — диалектического
материализма, они представляют собой два аспекта единого
философского мировоззрения, как результаты существования двух
сторон основного вопроса философии. Правда, марксистская
онтология существенно отличается от других онтологических
систем (в частности, от спекулятивной онтологии), однако
ана все же остаеггся онтологией.
12 В. И. Л енин, Соч., т. 38, стр. 148.
13 Напр., Кант тоже отрицал онгологию и сводил философ!
сеологии.
2. О предмете философии


8. В советской философской литературе часто отридают
возможность существования марксистской онтологии; причем
это отрицание мотивируется, главным образом, тем, что
диалектический материализм всегда рассматривает проблему
бытия <з связи с проблемой сознания, т. е. он ничего не
говорит о «чистом» бытии, значит, о бытии самом по себе;
онтология же, согласно (некоторым (марксистским философам,
является учением именно о бытии самом .по себе, т. е. о бытии
вне его отношения к созданию. И-наче говоря, онтология, по
их мнению, есть учение о ненаблюдаемом бытии. Например,
известный советский философ В. П. Копнин пишет:
«Диалектический материализм считает, что рассуждение о бытии
вообще, о сущем как таковом, беспредметно, и философия
начинается с того момента, когда ставится вопрос об отношении
бытия и мышления»14. Согласно тому же автору, «онтология
исходила из резкого разделения законов, принципов бытия,
устанавливаемых ею, и законов познания, которыми она не
занимается»15. Дальше: «Метафизика или онтология, —
пишет В. П. Копнин, — как правило, исключает практическую
деятельность человека из рассмотрения бытия, стремясь
постигнуть последнее в чистом виде»16. Наконец, в Другой книге
того же автора утверждается, что «в диалектическом
материализме не существует онтологии как таковой (учение о
бытии вне его отношения к сознанию) и гносеологии (учение
о познании вне отношения его к формам бытия)»17. Таким
же способом отрицается возможность существования
марксистской гносеологии.
Приблизительно такую же позицию занимает Н. Мотро-
шилова в статье «Онтология», опубликованной в IV то!ме
«Философской энциклопедии». Автор статьи пишет: «Никакие
философские вопросы не могут решаться в чисто
онтологической форме, т. е. внутри обособленного и замкнутого учения
об абстрактных «чистых» определениях сущности бытия, как
такового, вне и до исследования человеческой деятельности,
общественной культуры, социальной природы познания и
т. п.»18. Там же автор в категорической форме утверждает,
что «марксизм впервые последовательно проводит линию на
снятие онтологии, как обособленной части философии»19.
14 В. П. Копнин, Логические основы науки, Киев, 1968, стр. 159.
iß Т а м же, стр. 162.
16 Там же, стр. 165.
17 В. П. К о п н и н. Введение в марксистскую гносеологию, Киев, 1966,
стр. 28-
18 Н. Мотрошилова, Онтология, «Философская энциклопедия»,
т. IV, стр. 142.
IP Та м же.
18


Мы вполне соглашаемся с цитируемыми советскими
философами в том, что, с точки зрения марксистско-ленинской
философии, невозможно говорить о существовании
какой-нибудь спекулятивной^ «чистой» онтологии (и гносеологии), т. е.
онтология, как учение о принципиально ненаблюдаемом
бытии, невозможна. Верно также то, что диалектический
материализм рассматривает бытие (материю) лишь то отношению
к сознанию, несмотря на то, что бытие существует вне и
независимо от создания. Сущность, спекулятивной онтологии
заключалась именно в утверждении возможности
философского учения о принципиально ненаблюдаемом бытии;
поэтому она отрицала существование необходимой связи антологии
(и, вообще; философии) со специальными науками,
изучающими ту или иную сторону бытия.
Однако мы не можем согласиться с окончательными
выводами этих исследователей, отрицающими возможность марк^
систской онтологии. Основная ошибка этих философов, по
нашему мнению, заключается в том, что единственной
возможной формой существования онтологии они считают
спекулятивную, т. е. «чистую», ненаучную онтологию. Они
предварительно исключают, без всякого особого доказательства,
возможность научной онтологии, т. е. онтологии о наблюдаемом
быггии, в результате чего легко приходят к отрицанию
возможности марксистской онтологии. Спекулятивная
онтология, конечно, неприемлема для диалектического
материализма; однако основной целью настоящей работы является
доказательство именно возможности иной, т. е. научной
онтологии, существенно отличной от спекулятивных и
метафизических онтологических систем как классической, так и
современной буржуазной философии.
Даже те советские философы, которые отрицают воз^
можность марксистской онтологии или, по крайней мере, за^
нимают нерешительную позицию в данном вопросе, говорят
об «учении о бытии» диалектического материализма, о
«проблеме онтологии*, об «онтологическом подходе к
действительности» и т. д. «Диалектический материализм, — пит
шет В. П. Копнин, — не является ни онтологией, ни
гносеологией, ни логикой, как их понимали в прежней философии.
Но он исследует определенные черты онтологии, гносеологии
и логики и^ в этом смысле является и онтологией, и
гносеологией, и логикой... В нем онтология является и гносеолог
гией и логикой, а последнее — онтологией»20. Очевидно, что
в данном случае автор отрицает только лишь онтологию
«прежней философии», в чем он совершенно прав; однако, к
В. П. Копнин, Логические основы науки, стр. 169.
19


сожалению, он не признает даже возможности научной,
марксистской онтологии.
В таком же духе Н. Мотрошилова утверждает, что «для
марксизма проблема онтологии есть часть проблемы предмета
философии и его развития»21. Отсюда очевидно, что автор
признает существование «проблемы онтологии» в
марксистско-ленинской философии, которая, по ее мнению, является
«частью проблемы предмета философии». Однако так как не
отрицается существование «проблемы онтологии», то, по
нашему мнению, должно с логической необходимостью
допустить существование и возможности решения этой
проблемы. Решение же проблем онтологии, конечно, есть не что иное,
как сама онтология, в частности марксистская онтология.
Часто говорят об онтологическом и гносеологическом
«подходах» к действительности, существующих в диалектиче-
хком материализме. Напр., Я. Ф. Аскин пишет: «диалектико-
••материалистическая философия характеризуется
органическим единством онтологического и гносеологического подходов
-к действительности»22. Если можно говорить об
онтологическом подходе к действительности, то почему нельзя
утверждать существование марксистской онтологии?
Тот, кто отрицает возможность марксистской онтологии,
с тем же основанием должен отрицать возможность и
марксистской гносеологии. Однако это последнее понятие давно
получило гражданское право, отрицать его уже слишком
поздно. С другой стороны, признание возможности (вернее,
факта) марксистской гносеологии неминуемо влечет за собой
и признание существования марксистской онтологии.
9. Когда говорят, что диалектический материализм есть
единство марксистской онтологии и гносеологии, то, конечно,
нельзя думать, что это философское учение является
суммой двух различных (даже изолированных друг от друга)
концепций — онтологии и гносеологии. На самом деле
разделение между онтологией и гносеологией весьма условно и
относительно; марксистская онтология и гносеология
находятся в органическом единстве; достаточно сказать, что они
выражают две различные стороны одного и того же
основного вопроса философии. Именно поэтому можно говорить
(употребляя термин Гегеля) о «гносеологической
онтологии» и «онтологической гносеологии» в
марксистском, т. е. в материалистическом смысле. Указанные
понятия выражают органическую связь, единство этих двух
философских учений.
21 Н. Мотрошилова, Онтология, «Филос. энц.», т. IV, стр. 142.
22 Я. Ф. А с к и н, В. И. Ленин и проблема всеобщности времени и
пространства, см. сб.: «Некоторые философские проблемы физики», М.,
1970, стр. 3.
20


К сожалению, название «онтология» нередко вызывает
чувство страха и недоумения у некоторых философских
исследователей, так как спекулятивная онтология в прошлом
принесла много вреда развитию научной философии. Однако
дело, конечно, не в терминах, а в содержании этих терминов;
содержание же понятия марксистской онтологии существенно
отличается от содержания понятия спекулятивной онтологии;
это главное. Диалектический материализм, так же как и
все материалистические и идеалистические системы,
называется «философией» (в частности, «марксистской
философией»), но термин «философия» в данном случае
употребляется в ином смысле. Понятие «философия», конечно,
нельзя отбросить из-за того, что его употребляли и
употребляют различные идеалистические и реакционные
мыслители. То же следует сказать и об онтологии. Марксистская
онтология есть качественно новое учение, отрицание которого
недопустимо. Известно, что на таком же основании
отрицали (и некоторые даже до сих пор отрицают) и
марксистскую натурфилософию, точнее, философию естествознания
(именно потому вошел в обиход совершенно непригодный
термин «Философские вопросы естествознания» вместо
«Философии естествознания»), так как традиционная
натурфилософия была спекулятивной; однако со временем многим
стало ясно, что спекулятивная натурфилософия вовсе не
является единственно возможной формой натурфилософии
(философии природы, точнее, философии естествознания) и
поэтому с полным правом можно говорить о марксистской
философии естествознания. Точно такая же ситуация
создалась по отношению к понятию марксистской онтологии.
Таким образом, марксистская онтология существует, у
нее есть свой предмет, тесно связанный с предметом
марксистско-ленинской философии в целом. Очевидно, что
исследование предмета марксистской онтолргии, имеющее
важное значение для разработки проблем
марксистско-ленинской философии вообще, есть не что иное, как дальнейшее
обоснование возможности марксистской онтологии. Поэтому
последующее наше исследование в данной работе является
естественным продолжением обоснования защищаемого нами
выше взгляда.
3. СМЫСЛ МАРКСИСТСКОЙ ОНТОЛОГИИ
1. Онтология, в широком смысле слова, есть учение о
бытии самом по себе. Все онтологические системы исходили
из понятия бытия, хотя это понятие часто имело различное
содержание. Марксистская онтология, как онтология, тоже
является, прежде всего, учением о бытии самом по себе.
21


Однако бытие само по себе в данном случае вовсе не
следует понимать как принципиально ненаблюдаемое бытие,
как это имело место в метафизической онтологии. Бытие в
марксистской философии понимается как принципиально
наблюдаемое бытие, которое, конечно, существует само по
себе, т. е. не зависит от нашего наблюдения. Диалектический
материализм считает, что сознание есть отражение бытия;
поэтому бытие, которое нам дается (отражается), т. е.
наблюдаемое бытие, есть то же самое бытие, которое существует
само по себе, без всякого наблюдения. Этим исчезает
традиционная непроходимая пропасть между наблюдаемым,
познанным и самим по себе существующим бытием. Мир,
существующий сам по себе, совершенно необязательно считать
метафизическим, т. е. ненаблюдаемым миром. Это значит, что
онтология в широком смысле есть учение о наблюдаемом
бытии.
2. В марксистской философии следует отличать друг от
друга два понимания бытия. Согласно первому пониманию,
бытие есть весь внешний мир (природа и общество), т. е.
материя, материальная действительность, существующая вне и
независимо от нашего сознания. Феномены сознания не
относятся к бытию; наоборот, между бытием и сознанием
существует определенная гносеологическая противоположность.
«Не сознание людей определяет их бытие, — говорит
К. Маркс, — а, наоборот, их общественное бытие определяет
их сознание»23. В «Немецкой идеологии» К. Маркс и Ф.
Энгельс утверждают, что «сознание (das Bewußtsein)
никогда не может быть чем-либо иным, как осознанным бытием
(das bewußte Sein)»24. Очевидно, что здесь бытие и сознание
не только различаются, но и противопоставляются (в
гносеологическом плане) друг другу.
Сформулированный Ф. Энгельсом основной вопрос
философии исходит как раз из различия друг от друга бытия
и сознания. «Великий основной вопрос всей, в особенности
новейшей, философии, — говорит Ф. Энгельс, — есть вопрос
об отношении... мышления к бытию, духа к природе»25. Здесь
мышление, дух употребляется в смысле сознания, а бытие и
природа отождествляются друг с другом. Отсюда ясно, что
понятие бытия в этОхМ смысле совпадает с понятием
материальной действительности и, конечно, отличается от
понятия сознания.
Наконец, В. И. Ленин утверждает, что материализм
«признает объективно реальное бытие (материю) независи-
23 К. Маркс, Ф. Энгельс, Соч., т. 13, М., 1959, стр. 7.
24 Т а м ж е, т. 3, M., 11955, стр. 25.
25 Т а м ж е, т. 21, стр. 282—283.
$2


мо от сознания, от ощущения, от опыта ...Сознание ...есть
только отражение бытия»26. Здесь В. И. Ленин прямо
отождествляет бытие с материей, а сознание понимается как
отражение бытия (материи).
Таким образом, в этом смысле бытие есть не что иное,
как материя, материальное; сознание же не является
бытием, ибо оно идеально. Если бы сознание (наряду с материей)
было бытием, то невозможно было бы говорить об
отношении бытия к сознанию и, следовательно, основной вопрос
философии потерял бы смысл. Таким образом, в данном
случае бытие и сознание отличны друг от друга, ибо бытие
понимается как материя, материальная действительность.
Бытие, конечно, не сводится к природе, так как понятие
материи, материальной действительности шире понятия
природы. Бытие охватывает не только природу, но и общество;
к нему относится все, что находится вне сознания, т. е. во
внешнем мире; иначе говоря, в сферу бытия, т. е. материи
входит все, кроме идеального (сознания). Именно поэтому
диалектический материализм говорит не только о природе,
как о бытии, но и об общественном бытии, ибо общество, так
же как и природа, относится к материальной
действительности, существующей вне и независимо от сознания.
3. Однако в марксистской философии существует и
другое, более широкое понимание бытия. Согласно этому
пониманию, к бытию относится' не только материальное, но и
любое существующее, действительное, в том числе и идеальное
(сознание), ибо существует (действительно) не только
материальное, но и идеальное.
Критикуя Дюринга, Ф. Энгельс пишет: «Когда мы
говорим о бытии и только о бытии, то единство (мира —
С. А.) может заключаться лишь в том, что все предметы, о
которых идет речь, суть, существуют»27. Ясно, что в
данном случае понятие бытия означает не что иное, как
существование, действительность, т. е. бытие понимается ß
широком смысле. Бытие, по Ф. Энгельсу, значит быть,
существовать, поэтому оно, в этом смысле, не сводится к
материальной действительности. «Единство мира, —
утверждает Ф. Энгельс, — состоит не в его бытии, хотя его бытие есть
предпосылка его единства, ибо сначала мир должен
существовать, прежде чем он может быть единым...
Действительное единство мира состоит в его материальности»23.
Нет никакого сомнения в том, что бытие здесь употребляется
в смысле существования, действительности. Поэтому Ф.
Энгельс против Дюринга утверждает, что бытие, как существо-
26 В. И. Л е н и н, Соч., т. 14, стр. 312.
27 К- Маркс, Ф. Энгельс, Соч., т. 20, стр. 40.
28 Там же, стр. 41.
23


вание, не может быть гарантией единства мира, ибо
существует не только материальное, но и идеальное; единство
мира заключается в его материальности. Если бы понятие
бытия здесь употреблялось в первом (узком) смысле, т. е.
в смысле материи, материальной действительности, то един
ство мира было бы именно в его бытии, и Ф. Энгельс не стал
бы критиковать Дюринга. Таким образом, в данном случае
Ф. Энгельс дает другое, более широкое понимание понятия
бытия.
4. Таким образом, бытие в широком смысле есть то
же самое, что существование; оно, в данном случае,
означает не что иное, как быть, существовать.
Однако, согласно марксистско-ленинской философии,
всякое существующее, как в природе и обществе, так и в
нашем сознании, следует считать действительностью. В
этом смысле действительными являются не только предметы
и явления внешнего мира, но и феномены нашего
субъективного мира, сознания. Первый из них называется
объективной действительностью (так как предметы
внешнего мира существуют объективно, т. е. вне
нашего сознания), второй же — субъективной
действительностью (ибо феномены сознания суть,
существуют именно как феномены сознания). На это прямо
указывает В. И. Ленин, когда утверждает, что «дух и материя
имеют, по крайней мере, то общее, что они существуют»29.
В. И. Ленин соглашается и с отождествлением
существования с действительностью, т. е. считает, что эти понятия
имеют тождественное содержание.
Различие существования от действительности характерно
для метафизической и, отчасти, идеалистической философии.
Например, великий материалист древнего мира Демокрит
утверждал, что существуют бытие (атомы) и небытие
(пустота); следовательно, он, в отличие от Парменида, не
отрицал существования небытия (пустого пространства).
Наоборот, в атомистической философии оно считается
необходимым условием существования (и движения) атомов (бытия).
Причем бытие в данном случае употребляется в смысле
действительности, а небытие — недействительности.
Следовательно, понятие существования в философии Демокрита
охватывает не только действительное, но и недействительное.
Другой великий философ античного мира —
родоначальник идеализма — Платон также не отрицал существования
природы, чувственного мира, хотя считал его
недействительным, призрачным. Таким образом, понятие существования и
в данном случае имеет более широкое содержание, чем поня-
тие действительности.
29 В. И. Л е н и н, Соч., т. 14, стр. 231.
24


Даже Ньютон — гениальный физик и наиболее яркий
представитель метафизической теории пространства и
времени — в том же духе отличал друг от друга существование
и действительность. Действительным, истинным
пространством и временем он считал только лишь абсолютное
пространство и время, а относительное пространство и время,
в существовании которых он не сомневался, являются, по
Ньютону, недействительными, кажущимися. Очевидно, что
понятие существования в концепции Ньютона имеет более
широкое содержание, чем понятие действительности.
Диалектический материализм, являющийся качественно
отличной философией от всех других философских систем,
не признает такою различия между содержаниями понятий
«действительность» и «существование». Действительным,
согласно марксистско-ленинской философии, является всякое
существующее как во внешнем, так и внутреннем мире.
Однако действительность, как категория, т. е. как
осуществление возможности, конечно, отличается
от категорий бытия и существования, ибо с
категориальной точки зрения всякое действительное существует, но не
всякое существующее действительно; напр., возможное тоже
существует, но его никак нельзя считать действительным.
Именно это обстоятельство имеет в виду В. И. Ленин, когда
он, читая книгу Гегеля «Наука логики» (в частности, вторую
главу третьего отдела «Действительность»), замечает:
«Действительность выше, чем бытие и чем существо-
в а н и е»30. О различии категории действительности от
категории бытия и существования говорит также Гегель в
указанном месте. «Бытие еще не действительно...
Действительность стоит выше также существования».
Однако если абстрагируемся от противопоставления
категорий действительности и возможности, т. е., если говорить
о действительности в более широком смысле, то
«действительность» означает не что иное, как «бытие»,
«существование». В данном случае речь идет именно о таком понимании
действительности.
Содержание понятия «действительность» выражается
также понятием «реальность» (real is —действительный).
Реальность вообще, говорит И. С. Нарский в «Философской
энциклопедии», есть «все существующее, т. е. весь
материальный мир, включая все его идеальные продукты. В этом
смысле реальны ошибки и иллюзии». Очевидно, что
реальность в этом понимании отождествляется с
действительностью, с существованием. Именно поэтому говорят о двух
30 В. И. Ленин, Собр. соч., т. 29, стр. 140; См. также Гегель,
Соч., т. 5, Наука логики. М., 1937, стр. 652.
25.


формах реальности: объективная реальность (материя,
материальное) и субъективная реальность (сознание). Это
есть не что иное, как отличие друг от друга объективной
и субъективной реальности.
Из всех этих рассуждений можно сделать вывод, что в
определенном смысле содержание понятий бытия вообще,
существования, действительности и реальности
тождественно.
5. Отсюда следует, что бытие, как существование,
действительность есть самое широкое, самое абстрактное
понятие; оно одинаково относится к материальному и
идеальному, ибо существует (действительно) не только
материальное, но и идеальное (наши мысли, переживания); в смысле
действительности между ними нет никакой разницы. Они
отличаются друг от друга лишь по форме существования, в
частности, материальное существует вне и независимо от
нашего сознания, а идеальное существует в виде
нашего сознания, нашего психического мира, как продукта,
отражения материального. Соответственно этому друг от друга
отличаются материальная и идеальная действительность
(первая из них первична, вторая же — вторична). Это
означает, что понятие бытия в широком смысле (т. е. бытие как
существование, действительность) нельзя отождествлять с
понятием материального или идеального. Поправляя
ошибки Дицгена, отождествляющего «действительность», т. е.
«существование» с материальностью, В. И. Ленин пишет:
«Тут явная неверность; что и мысль и материя
«действительны», т. е. существуют, это верно, но назвать мысль
материальной — значит сделать ошибочный шаг к смешению
материализма с идеализмом»31. Там же В. И. Ленин соглашается
с Дицгеном, который утверждает, что «дух и материя имеют,
по крайней мере, то общее, что они существуют»32. Отсюда
ясно, что из утверждения действительности, т. е.
существования чего-нибудь вовсе не следует его материальность, ибо
действительны (существуют) не только материальные вещи
и явления, но и идеальные феномены (мысли, психические
переживания и т. д.).
Отсюда также ясно, что материальное и идеальное
представляют собой две основные формы существования, т. е.
реальности. Материальная реальность существует вне и
независимо от сознания и является первичной по отношению к
идеальной реальности. В этом смысле материальными
являются не только вещественные объекты (физические тела),
но и свойства предметов, пространственные отношения, госу-
31 В. И. Л е н и н, Соч., т. 14, стр. 231.
32 Т а м же.
26


дарства, политические классы и партии, способ производства
и даже законы природы и общества. В самом деле,
согласно марксистско-ленинской философии, всякое существующее
либо материально, либо идеально. То, что не является
материальным, следует считать идеальным и наоборот;
третьего класса явлении нет. Все вышеназванные объекты, напр.
законы природы и общества, конечно, не являются
идеальными (ибо они находятся вне сознания), поэтому их следует
считать материальными. Содержания же нашего сознания,
несмотря на их различия друг от друга, идеальны, ибо они
являются именно содержанием сознания и,
следовательно, не существуют объективно, т. е. вне сознания33. Такая
точка зрения со строгой логической необходимостью
вытекает из марксистско-ленинского понимания материального ч
идеального, в частности из ленинского определения
материи.
Следовательно, существуют две основные формы
реальности: материальная и идеальная. Однако эти формы сами
содержат в себе определенные формы (субформы).
Вещество, как одна из форм материальной реальности, конечно,
отличается от других форм той же материальной реальности,
напр. от электромагнитного поля. Вещество и поле, со своей
стороны, отличаются от других форм материальной
реальности, напр. от законов природы и общества, от государства
33 Следует различать друг от друга несколько значений понятия
объективности: 1. Объективное как существующее вне и независимо ст
субъекта (сознания). Такими являются материальные вещи и явления,
существующие во внешней действительности. 2. Объективное, как
существующее в субъекте, но Независимое от него. Таким является содержание на«
шей мысли, отражающей объективную действительность, т. е. истина.
Объективность истины заключается в том, что она независима от воли
человека, хотя сама не существует вне субъекта. 3. Объективное, как
интерсубъективное. Такими объективными формами чувственного созерцания
являются пространство и время в философии Канта. 4. Объективное, как
абсолютное. Это есть такое объективное, которое независимо не только от
субъекта, но и от других объектов. В данном случае имеется
осуществление полной независимости, в,результате которого получается абсолютное
(абсолютное есть именно безусловное, самостоятельное, независимое).
Такое объективное (абсолютное) называется субстанцией. Следовательно,
объективное всегда означает независимость, но само понятие
независимости имеет различное содержание; именно с этим связана
классификация форм объективности. Когда В. И. Ленин отличает друг от друга
материальное и идеальное по признаку объективности («объективная
реальность»), то подразумевается первое значение указанного понятия, т. с.
объективное понимается как вне <и независимо от сознания существующая
реальность.
27


и т. д. Поэтому следует говорить не только о двух формах
материи (вещество и поле), как это принято в нашей
философской литературе, но о множественности форм
матери и34. Такая концепция более соответствует
современному уровню развития философии естествознания.
Идеальная реальность тоже имеет свои субформы;
такими формами следует считать психическую и логическую
реальность, элементы сознания и т. д. В содержании каждой
субформы (как материальной, так и идеальной реальности),
конечно, еще можно найти определенное различие, однако
изучение этих субформ не входит в компетенцию философии;
ими занимаются специальные науки.
6. В истории философии существовали попытки
установления критерия реальности. Классическая
метафизическая философия критерием реальности считала
необходимость. Реальное, по этой концепции, есть то, что существует
по необходимости. Именно поэтому реальность,
действительность не изменяется; она вечна и, следовательно,
сверхъестественна. Такая концепция реальности встречается, в
частности, в философии Парменида, Платона, Аристотеля и у
других метафизических мыслителей. Даже Гегель — великий
диалектик — не смог преодолеть эту метафизическую точку
зрения. «Атрибут действительности, — пишет Ф. Энгельс, —
принадлежит у него (т. е. у Гегеля — С. А.) лишь тому, что
в то же время необходимо»35. Случайное же не является
реальностью, действительностью; оно изменчиво, т. е. может
быть и не быть, и, следовательно, у него нет действительного
существования. Отсюда ясно, что понятие существования в
этой концепции не только не совпадает с понятием
реальности (действительности), но имеет гораздо более широкое со-
держание (ибо существует не только действительное, т. е. то,
что существует по необходимости, но и случайное). Такова
позиция и основная тенденция метафизического мышления
в данном вопросе.
Однако указанная точка зрения не выдерживает кри:
тики; совершенно непонятно и необосновано отрицание
реальности случайных явлений. В самом деле, необязательно
считать необходимость критерием реальности. Реальным»
т. е. действительным, является не только то, что существует
по необходимости, но и случайное. Движение и изменение
вовсе не представляют признаки недействительности,
нереальности. Отсюда ясно, что в смысле реальности нет
никакого различия между необходимым и случайным, абсолют -
34 Об этом подробно см. нашу статью «Ленинское определение
материи», «Мнатоби», № 5, 1971 (на груз, языке).
35 К. Маркс, Ф? Энгельс, Соч., т. 21, стр. 274.
28


ным и относительным. Это, со своей стороны, означает, что
понятие реальности (действительности) опять расширяется
и совпадает с понятием существования.
Нельзя также утверждать существование «степеней
реальности»; реальность не имеет никакой степени, т. е.
невозможно говорить о «большей» и «меньшей» реальности.
Реальность, действительность одна. Материальная и идеальная
реальность, конечно, отличаются друг от друга, однако всо
же бессмысленно говорить о «большей реальности» материи
по отношению к сознанию. То обстоятельство, что сознание
является отражением материального и, следовательно,
вторично по отношению к материи, ничуть не означает, будто
сознание содержит в себе меньше реальности, чем материя.
В отличие от классической метафизической концепции,
Гуссерль дает совершенно другое понимание понятия
реальности. В частности, критерием реальности он считает
изменчивость, существование во времени. Поэтому, по его мнению,
к сфере реальности относятся не только физические
объекты, но и наши переживания, психические явления, также
.характеризующиеся изменчивостью. Идеальное же, по
Гуссерлю, не изменяется, т. е. не находится во времени. Именно
этим отличает он реальное от идеального.
С данной концепцией тоже нельзя согласиться, ибо
друг другу противопоставляются не идеальное и реальное, а
идеальное и материальное (в гносеологическом смысле). Ma
териальное есть то, что находится вне сознания (внешний
мир), а идеальное это то, что не относится к внешнему миру.
Это означает, что идеальным следует считать не только
логическое мышление, но и наш психический мир. В этом
смысле различие между внешним и внутренним мирами
совпадает с различием между материальным и идеальным
объектами. Тут же подразумевается, что идеальное (внутренний
мир) является отражением материального (внешнего мира)
и, следовательно, вторично по отношению к нему. Таким
образом, атрибутом или критерием материального, согласно
материалистическому мировоззрению, следует считать
существование вне сознания, т. е. объективное существование.
Причем реальным (действительным) является не только
материальное, но и идеальное. С этой точки зрения, между
реальным и идеальным не может быть никакого противоречия.
Поиски критерия реальности, т. е. существования
встречаются даже в марксистской философской литературе. Напр.,
И. Д. Панцхава и Б. Я- Пахомов утверждают, что «нечто
существует, если оно находится в некотором отношении к
другому нечто»36.
36 И. Д. П а н ц х а в а, Б. Я. П а х о м о в, Диалектический
материализм в свете современной науки, М., 1971, стр. 53—54.
29


7. Следовательно, бытие в широком смысле слова есть
существование, действительность. Бытие как существование,
как действительность может стать объектом особого
исследования. Это исследование же может иметь лишь
философский характер, ибо бытие в таком смысле есть наиболее
общее понятие, которое не может быть предметом »изучения ни
одной специальной науки. Оно есть лишь предмет
философского исследования, объект философского рассуждения.
Часть философии, которая занимается изучением бытия,
называется онтологией. Это означает, что предмет
онтологии, в самом широком смысле, есть бытие как
таковое, т. е. существование,
действительность. Само название онтологии («on (ontos)» — сущее,
«logos» — учение) указывает на то, что она есть учение о
сущем, о бытии. Таково предварительное
определение предмета онтологии. Ниже это определение
подвергается многократному уточнению.
8. Однако указанное определение предмета онтологии
слишком абстрактно и бессодержательно. Бытие как таковое
есть одновременно и все и ничто; оно пустая абстракция,
ничего не обещающее понятие. С другой стороны, отдельные
области бытия, т. е. действительности, изучаются
специальными науками. Физика изучает физическую
действительность, химия — химическую и т. д. Это означает, что все
области бытия изучаются специальными науками. В этом
смысле можно сказать, что предметы онтологии и
специальных наук совпадают друг с другом.
Однако если онтология и специальные науки изучают
один и тот же предмет, то между ними нет и не может быть
никакого различия. Это и есть отрицание одного из них, в
первую очередь, онтологии (философии в целом), сведение
ее к специальным наукам.
Между тем очевидно, что отрицание философии (в
частности, онтологии) так же бессмысленно, как и отрицание
специальных наук. Философия и специальные науки суть вполне
самостоятельные (но друг с другом тесно связанные) сферы
человеческого знания, которые одинаково необходимы и
незаменимы друг другом; это доказывается всей историей
человеческого мышления.
Если онтология и специальные науки суть суверенные,
несводимые друг к другу области нашего знания, то их
предметы должны быть различными. Науки друг от друга
отличаются, в первую очередь, своими предметами, объектами
изучения. Так же следует сказать о соотношении онтологии
и специальных наук. Эти науки изучают те или иные
стороны действительности (как материальной, так и идеальной),
т. е. изучают специальные области бытия.
30


Из вышеприведенных соображений следует, что наше
предварительное определение предмета , онтологии неточно;
слишком абстрактно; поэтому его следует уточнить. В этом
выражается развитие понятия предмета онтологии.
Предметом онтологии нельзя считать бытие, как
таковое, т. е. существование, действительность. Исследованием
конкретно-эмпирических, частных сфер действительности
(бытия) занимаются специальные науки; именно поэтому
они называются специальными или частными
науками. Онтология же занимается исследованием наиболее общей
закономерности бытия, действительности (бытия, как
такового). Эта закономерность не изучается ни одной специаль
ной наукой, ибо она функционирует во всех сферах
действительности. Таким образом, наиболее общая
закономерность бытия, т. е. действительности, есть
предмет марксистской онтологии.
9. Наиболее общая закономерность бытия есть его
сущность. Поэтому следует сказать, что предмет
онтологии — это сущность бытия, т. е. сущность
действительности, реальности. Онтология есть учение о
наиболее общей закономерности действительности, т. е.
учение о сущности бытия. Бытие, как действительность, с одной
стороны, слишком абстрактно, но, с другой стороны, оно
имеет весьма конкретное содержание, ибо действительность,
существование всегда есть конкретное существование;
сущность, наоборот, характеризуется общностью; это общее,
как сущность, есть основа конкретного бытия, конкретного
существования. Предмет онтологии — это сущность, как
основа бытия. В этом отношении Гегель был прав, когда
утверждал, что онтология есть «учение об абстрактных
определениях сущности»37.
Учение о сущности бытия есть онтология, однако когда
речь идет о сущности той или иной области бытия
(действительности), то вступают в силу частные философские
дисциплины. Учение о сущности (т. е. о наиболее общих
закономерностях) природы есть философия естествознания,
учение о сущности (о наиболее общих закономерностях)
общества — исторический материализм, как общая марксистская
социология, а учение о сущности (о наиболее общих
закономерностях) сознания .— философская теория сознания.
Онтология же, как учение о сущности всей действительности,
37 Гегель, Соч., т. I, М.-Л., 1929, стр. 70 (Энц. философских наук,
ч. I, § 33).
Приблизительно такую же концепцию о предмете онтологии до
Гегеля развивал Баумгартен, согласно которому онтология (или оитософия)
«есть наука о наиболее общих и абстрактных предикатах чего-нибудь».
31


характеризуется наибольшей общностью и абстрактностью.
В том же смысле она есть «ядро» философии (философских
наук).
10. Метафизическая философия считала сущность
абсолютно неизменяемой субстанцией, существующей по ту
сторону чувственного, эмпирического мира, познание которой
возможно лишь при помощи «чистого» логического
мышления или интеллектуальной интуиции (например,
«Wesenschau — созерцание сущности» у Гуссерля). Борьба
позитивизма против такого понимания сущности совершенно
справедлива. «Метафизическая философия, — утверждает Р. Кар-
нап, — хочет выйти из рамки эмпирико-научных выводов и
поставить вопрос о сущности предметов. Мы считаем эти
вопросы псевдопроблемами»38. Метафизическое понимание
сущности, конечно; ложно и несостоятельно, однако
позитивизм тоже неправ, когда он приходит к отрицанию всякой
сущности. Именно такую позицию занимает Б. Рассел, когда
утверждает, что сущность как будто есть не что иное, как
«безнадежно сбивающее с толку понятие»39.
Конечно, не существует два мира: мир сущности и мир
явлений; именно метафизическая, т. е. спекулятивная
онтология отрывала друг от друга сущность и явление, считала
мир сущностей (напр., мир идей у Платона) единственно
истинным, действительным (абсолютным) миром и отрицала
действительность эмпирического, чувственного, изменчивого
мира. Дуализм двух миров не имеет никакого серьезного
основания. На самом же деле, мир един, его можно
рассматривать как с точки зрения сущности, так и явления.
Причем сущность бытия это не что иное, как его
внутренняя закономерность. Явления, которые непосредственно
даются нам в ощущении, суть проявления внутренней
закономерности, т. е. сущности. Сущность проявляется. «Явление
есть проявление сущности»40. Именно поэтому Гегель
утверждал, что сущность «не находится за явлением или по ту
сторону явления»41. Между сущностью и явлением нет
непроходимой пропасти; совсем наоборот, сущность, как
внутренняя закономерность явлений, конечно, немыслима
без явлений, так же как и явления немыслимы без сущности,
ибо явления суть проявления их внутренней закономерности,
т. е. сущности. Отсюда следует, что явления и сущность
находятся в органическом единстве; поэтому нельзя понять
сущность, как метафизическую субстанцию; она есть внут-
38 R. Сагпар, Logische Syntax der Sprache. S. 259.
39 Б. Рассел, История западной философии, М-, 1959, стр. 221.
40 В. И. Ленин, Полное собр. соч., т. 29, стр. 154.
41 Гегель, Соч., т. 1, М.-Л., 1929, стр. 221.
32


ренняя закономерность мира явлений (т. н. «эмпирического
мира»), которая познается через познание явлений (вернее,
познание явлений есть не что иное, как познание их
сущности). Познание идет от явлений к сущности, ибо
сущность — внутренняя закономерность — непосредственно не
дается в ощущении; она познается при помощи
рационального познания, логического мышления, опирающегося на
чувственные данные. Явления непосредственно даются в
ощущении, а путем логической переработки чувственных
данных познается сущность. Это означает, что познание
сущности тоже имеет эмпирическое происхождение, ибо
ощущения представляют собой «единственный источник нашего
знания» (В. И. Ленин). Иначе говоря, сущность тоже
принципиально наблюдаема (через наблюдение явлений), хотя
она, в отличие от явлений, не поддается непосредственному
наблюдению42.
Таким образом, учение о сущности само по себс не
содержит ничего мистического и иррационального; если бы
сущность была принципиально ненаблюдаемой, то учение.о
ней либо вообще было бы невозможно, либо это учение
имело бы спекулятивный характер (метафизическая онтология).
Однако сущность, как внутренняя закономерность, имеет
весьма реальное содержание, отрицание которого
бессмысленно.
11. Метафизическая онтология допускала грубую
ошибку, когда считала сущность неизменяемой субстанцией. В
действительности же, «не только явления преходящи,
подвижны, текучи, отделены лишь условными гранями, но и
сущности вещей также»43. Если бы сущность была
неизменяемой, то мир был бы по существу неизменным, а это
есть не что иное, как метафизическая концепция мира, отри-
цание изменения и развития действительности. На самом же
деле, сущность тоже изменяется, но ритм ее изменения, по
сравнению с изменением явлений, медленен и поэтому ее
условно можно считать неизменяемой. Изменяемость
сущности доказывается хотя бы тем, что иногда в процессе раз-
42 Непосредственное наблюдение не является единственной формой
наблюдения; принципиально наблюдаемым следует считать все, что
исходит из чувственных данных. Поэтому принципиально наблюдаемыми
являются сущности, законы природы и общества и т. д., ибо их познание
осуществляется на основе непосредственного чувственного наблюдения.
Больше того, научная картина мира тоже является принципиально
наблюдаемой, ибо она исходит из чувственных наблюдений (см. нашу книгу
«Очерки философии естествознания», Тбилиси, 1968, гл. 6, К проблеме
наблюдаемости). I
43 В. И. Л е н и н, Соч., т. 38, стр. 249.
3. О предмете философии 33


вития действительности существенное становится
несущественным и наоборот.
Однако изменчивость сущности отнюдь не указывает на
ее относительную природу. Относительное есть то, что
получает свое существование через отношение к другим. Без
такого отношения о существовании относительного не може?
быть и речи. Этс значит, что относительное обусловлено
другим, зависит от другого и, следовательно, не имеет
самостоятельного существования. Именно в этом выражаете л
сущность относительности. Изменчивое же необязательно
бывает обусловленным и несамостоятельным, т. е.
относительным. Напр., материя, согласно диалектическому
материализму, бесконечно движется и изменяется, но она
безусловна, самостоятельна, т. е. абсолютна. Следовательно,
изменчивость сущности нельзя считать доказательством ее
относительности.
12. Однако сущность, в известном смысле, все же
относительна. Сущность, как внутренняя закономерность,
является качественной определенностью. Самое глубокое,
фундаментальное различие объектов действительности есть
сущностное различие; один предмет отличается от
другого, прежде всего, сущностью. Именно поэтому
сущность следует считать качественной определенностью.
Однако всякая определенность есть выражение
противоречивости и конечности (determinatio est negatio). Данный
предмет имеет это качество, следовательно, он не имеет
другого качества. Именно тем, что он имеет данное качество,
он противопоставляется другим предметам, имеющим
другие качества. Это и есть противоречие в самой сущности.
«Диалектика, — говорит В. И. Ленин, — есть изучение
противоречия в самой сущности предметов»44. Это
сущностное противоречие делает предмет конечным,
определенным. Качественная определенность есть не что иное, как
качественная конечность предмета. Отсюда следует, что сущность,
как качественная определенность, как качество, относительна.
Поэтому говорили Гегель и Ф. Энгельс, что «в сущности все
относительно»45. В. И. Ленин также говорит, что «сущности
вещей или субстанция тоже относительны»46.
С другой стороны, сущность безусловна, самостоятельна.
Явления, как проявления сущности, зависят от нее,
обусловлены сущностью, однако сама сущность характеризуется
независимостью, самостоятельностью. Таким является лишь
абсолютное. Согласно классическому пониманию, абсолют-
44 В. И. Ленин, Соч., т. 38, стр. 249.
45 К. Маркс, Ф. Энгельс, Соч., т. 20, стр. 528.
46 В. И. Ленин, Соч., т. 14, стр. 249.
34


ное есть безусловное (absolutus — безусловный),
независимое, самостоятельное, безотносительное, для своего
существования не нуждающееся в существовании других. ;
Поскольку сущность безусловна, самостоятельна, т. е. не
зависит от явлений, постольку ее следует считать абсолютной. ,
Таким образом, сущность не только относительна, но и
абсолютна, ибо она не только обусловлена,
несамостоятельна, но и безусловна и самостоятельна. В этом заключается
один из основных аспектов противоречивой природы сущности.
13. Из вышеизложенной характеристики сущности слег
дует, что понятие сущности имеет вполне реальное
содержание и оно достойно быть предметом изучения особой науки,
в частности онтологии. Онтология есть философское учение
именно о сущности, т. е. о внутренней закономерности
действительности. Отсюда также следует, что онтология, как
таковая, не только не содержит в себе ничего мистического
и метафизического, но, наоборот, она по своему духу
направлена против всякой метафизики и спекуляции. Научная
онтология изучает весьма реальное содержание
действительности и ее утверждения имеют эмпирическое
происхождение, ибо всякое наше знание, в том числе и философское,
происходит из опыта; нет и не может быть никаких
априорных принципов познания.
14. Однако понимание онтологии, как учения о
сущности бытия, т. е. действительности, все же
неудовлетворительно. Основной недостаток указанной концепции состоит в
том, что она не показывает специфики онтологии, в
частности остается в тени вопрос о том, чем отличается онтология
и, вообще, философия от специальных наук? Ведь и
специальные науки изучают сущность своего предмета! Всякое
познание есть познание сущности; даже познание явлений
есть не что иное, как познание их сущности. Поэтому любая
наука, как результат познания, есть наука о сущности. Таким
образом, если удовлетворимся вышеуказанным
определением предмета онтологии, то следует сказать, что предметы
онтологии и специальных наук опять не отличаются друг от
Друга. А это есть не что иное, как отрицание самой
онтологии, ибо один и тот же ojö^ejKTjie может быть предметом
изучения двух (тем более многих) наук.
Однако отрицание онтологии так же бессмысленно, как
и отрицание специальных наук. Они суть самостоятельные,
независимые друг от друга области человеческого знания и
поэтому должны иметь различные предметы своего
исследования. С другой стороны, нет никакого сомнения в том, что
любая наука, в том числе и онтология, есть учение о
сущности. Таким образом, различие между онтологией и
специальными науками следует искать в самих предметах этих наук.
35


Именно поэтому мы должны допустить существование
различных сущностей, являющихся предметами различных наук.
Бесспорно, что любое явление имеет свою сущность.
Существенное (т. е. сущностное) различие явлений друг от
друга обусловлено различием их сущностей. Конкретно
говоря, любой предмет можно рассматривать с различных
точек зрения. Напр., человеческий организм можно
рассматривать как физическую, химическую, биологическую,
социальную и т. д. систему. Эти различные аспекты предмета
являются объектами изучения различных специальных наук
(физики, химии, биологии и т. д.). Человеческий организм как
физическое тело, вместе с другими физическими телами
природы, имеет одну и ту же сущность; тот же самый организм,
как химическая структура, вместе с другими химическими
структурами природы, имеет одну и ту же сущность и т. д.
Когда говорят, что данный объект представляет собой
биологический организм, то его рассматривают с точки зрения
биологической сущности; однако с таким же правом можно
говорить о нем, как о физическом теле или о химической
структуре и т. д. Эти различные сущности изучаются
различными (специальными) науками. Всякая наука есть
познание сущности своего объекта.
Ввиду того, что любой предмет можно
рассматривать с точки зрения различных сущностей, следует говорить
о различном порядке сущностей. Напр., можно
говорить о физической, химической, биологической и т. д.
сущности человеческого организма. Это значит, что любой
предмет действительности находится в универсальной связи с
остальными предметами той же действительности.
Поступательное познание этих сущностей можно считать
углублением познания от сущности «первого порядка» к сущности втот
рого, третьего и т. д. порядка. «Мысль человека, — говорит
В. И. Ленин, — бесконечно углубляется от явления к сущ-;
ности, от сущности первого, так сказать, порядка к сущности
второго порядка и т. д. без конца»47. Познание, т. е. пе-|
реход человеческой мысли от сущности одного порядка К
другому, бесконечно, ибо оно есть открытие новых и новых
внутренних закономерностей (т. е. сущностей) данного объч
екта. Раскрытие же этих новых сущностей есть углубление
познания, т. е. более глубокое и адекватное понимание той
или иной части действительности. Именно поэтому всякая
наука имеет тенденцию бесконечного развития; познание
бесконечно.
Однако утверждение о существовании различного
порядка сущностей отнюдь не означает, что один и тот же:
47 В. И. Лени н, Соч., т. 38, стр. 249г
36


предмет как будто имеет много сущностей. Если бы было
так, то познание вообще было бы невозможно, ибо данный
предмет одновременно был бы и тем и другим и,
следовательно, невозможно было бы считать его одним,
тождественным, определенным предметом. На самом деле,
один и тот же предмет не может иметь две сущности, так
же как и два существенно различных объекта (напр., дом
и лошадь) не могут иметь одну сущность. Каждый объект
имеет лишь одну сущность; именно потому возможно их поз-
знание.
15. Эти различные порядки сущностей, которые
представляют собой сущности той или иной сферы бытия
(действительности) и изучаются специальными науками, можно
назвать специальными сущностями.
Все сущности суть субстанции, ибо независимость,
самостоятельность, которой характеризуется субстанция,
является основной чертой сущности. Поэтому специальные
сущности, следует считать субстанциями.
Однако специальные сущности являются неполными
субстанциями или неполными сущностями, ибо в них
основная черта субстанции — независимость,
самостоятельность — полностью не осуществлена. Это выражается хотя
бы в том, что специальные сущности являются не только
абсолютными, но и относительными, не только
самостоятельными и независимыми, но и зависимыми, не только
бесконечными, но и качественно конечными. Отсюда следует, что
специальные сущности не являются подлинными
субстанциями, т. е. субстанциями в буквальном смысле слова.
Специальные сущности, как специальные сущности,
противоречивы и конечны. Их противоречивость и конечность
проявляются, прежде всего, в том, что они, в известном
смысле, определены, ограничены и даже обусловлены другими,
подобными им, субстанциями. Напр., сущность дома есть
вполне определенная специальная сущность, так как кроме дома
существует множество других, подобных ему, специальных
сущностей, которые определяют, ограничивают ее, делают
противоречивой и конечной. Такова природа специальных
сущностей.
Это обстоятельство еще раз подтверждает
относительность специальных сущностей. Отсюда, со своей стороны,
вытекает, что специальные сущности не являются
подлинными, действительными сущностями, ибо сушность-субстан-
Ция, в строгом смысле слова, не может быть относительной.
Все сущности, как сущности, суть общие. Явления
разнообразны и единичны, индивидуальны, однако сущность есть
°бщая внутренняя закономерность единичных явлений; она
°бъединяет в единое целое множество индивидуальных явл
37


лений. Сущность, как основа единства многообразия и
индивидуальности, сама не может быть индивидуальной; она
характеризуется общностью.
Именно поэтому говорят, что понятие есть отражение
сущности. Понятие есть общее, так как оно отражает
сущность, как общую внутреннюю закономерность
действительных объектов.
Однако существуют различные ступени, градации
общности. Чем выше степень общности, тем с большим правом
можно назвать ее сущностью. Специальные сущности,
изучением которых занимаются специальное науки,
характеризуются общностью, однако они все же не являются
наиболее общими. Специальные науки познают сущность
средней общности, т. е. специальную сущность. Они
устанавливают общую закономерность той или иной сферы
бытия, однако не достигают до познания сущности
высокой общности, т. е. наиболее общей закономерности
бытия. Этим занимается лишь философия. Она познает
наиболее общую сущность, подлинную субстанцию, поэтому
установленную ею закономерность следует считать наиболее
общей и наиболее существенной закономерностью.
Следовательно, специальные сущности суть
одновременно абсолютные и относительные, словом, представляют
собой единство противоречий.
16. Однако между этими специальными сущностями,
являющимися предметами изучения специальных наук,
должно существовать определенное единство, универсальная
связь. Без такой связи эти сущности и, в конечном итоге,
вещи и явления были бы друг от друга существенно
изолированными; иначе говоря, в случае отсутствия единства, т. е.
универсальной связи между специальными сущностями
различного порядка, мир был бы суммой субстанций,
независимых друг от друга; однако диалектический материализм
утверждает существование в мире универсальной связи,
универсальной закономерности. Это значит, что должно
существовать единство, универсальная связь между
специальными сущностями. Это единство специальных сущностей,'
универсальная связь между ними, представляет собой
новую, наиболее общую сущность, т. н. сущность послед-^
ней инстанции, субстанциальную сущность.
Вот именно это и есть предмет изучения онтологии. Он то-]
л or и я есть учение о сущности последней ин-з
станции. j
Отсюда ясно не только отличие онтологии от специаль*
ных наук, но и связь между ними. Специальные науки изу-3
чают сущности различного порядка (т. н. специальные сушл
ности), онтология же изучает сущность последней инстанз
38


ции, субстанциональную сущность, которая, в отличие от
специальных сущностей, характеризуется наибольшей
общностью. Говоря на обычном языке, специальные науки
изучают менее общую закономерность (т. е. закономерность
той или иной области действительности), а онтология
изучает универсальную закономерность всей действительности.
Исследование же этой наиболее общей (универсальной) за-4
кономерности возможно лишь на основе изучения менее
общей (специальной) закономерности мира. Таким образом,
между онтологией (философией) и специальными науками!
существует весьма интимная, необходимая связь.
Познание не останавливается на уровне специальных
сущностей, т. е. оно не удовлетворяется данными
специальных наук, а на основе этих данных человеческое знание
бесконечно «углубляется от явления к сущности» (В. И.
Ленин), от менее общей к наиболее общей сущности, т. е. к
сущности последней инстанции. В процессе этого
углубления достигается более глубокое и более общее понимание
действительности, ибо сущность последней инстанции
характеризуется наибольшей общностью.
17. Сущность последней инстанции, как сущность
сущностей (универсальная связь сущностей), есть не что иное, как
субстанция. Поэтому следует сказать, что предмет
онтологии — это субстанция, онтология есть у ч е-
ние о субстанции.
В известном смысле все сущности суть субстанции, так
как они обладают определенной самостоятельностью; однако
ввиду того, что специальные сущности обладают именно
определенной (т. е. ограниченной) самостоятельностью
(они находятся в универсальной связи друг с другом, т. е.
зависят друг от друга), поэтому их нельзя считать
подлинными субстанциями. Субстанция, по классическому
пониманию, есть causa sui — причина самой себя, вполне
независимая, самостоятельная сущность. Очевидно, что такой
может быть лишь сущность последней инстанции, которая
является вполне независимой, самостоятельной сущностью.
Субстанция, как сущность последней инстанции, есть
сущность сущностей, ибо она выступает в роли сущности
специальных сущностей. Она есть самое основное, основа
основ, конечная причина и основание всякого
существующего. Именно поэтому она лишена всякой определенности,
ибо определение есть ограничение, а субстанция
бесконечна и безусловна. Она есть единственный, настоящий
абсолют, у которого нет никакой определенности, хотя он
представляет собой основу всех определенностей. Таким образом,
субстанция есть самое абстрактное, бессодержательное, но,
вместе с тем, самое основное и глубокое, так как наиболее
39


основное всегда характеризуется наибольшей абстрактное- \
тью. Поэтому наиболее общая закономерность, т. е. сущ- !
ность последней инстанции — субстанция — является
наиболее основной и глубокой. Абсолютное есть сущность всего
существующего.
Познание субстанции, субстанциальных причин В. И.
Ленин считает углублением познания. «С одной стороны, —
пишет он, — надо углубить познание материи до познания
(до понятия) субстанции, чтобы найти причины явлений.
С другой стороны, действительное познание причины есть
углубление познания от внешности явлений к субстанции»48.
Философское познание является именно таким
«углублением познания», т. е. познанием субстанциальных причин,
субстанции; философия, в частности онтология,
«углубляется» в сущность последней инстанции, она занимается
познанием субстанции.
Следовательно, человеческая мысль не может
остановиться на уровне познания специальных сущностей
(специальных наук); она идет дальше, т. е. «углубляется» от
сущностей первого, второго и т. д. порядка к сущности
последней инстанции, т. е. к субстанции. Это и есть область и
предмет философского познания. Причем познание сущности
последней инстанции, конечно, осуществляется путем
логической переработки данных специальных наук; познание
есть единое целое; оно начинается от чувственной
конкретности, переходит к более общей закономерности и
заканчивается углублением в наиболее общую закономерность
бытия, т. е. в субстанцию мира. Таков путь познания,
объединяющий в единое целое специально-научное и
философское познание.
18. Сущность последней инстанции, т. е. субстанцию,
конечно, следует считать безусловной, самостоятельной
сущностью, т. е. единственным абсолютом. В этом смысле
можно сказать, что онтология есть учение об абсолюте.
Такая концепция существовала в истории философии, но
она имела явно выраженный идеалистический смысл. Ниже
мы увидим, что учение об абсолюте может иметь и
материалистическое содержание, ибо абсолютное и идеальное вовсе
не являются синонимными понятиями.
19. Диалектический материализм признает
существование только лишь единственной субстанции — материи.
Субстанция, по диалектическому материализму, есть не что иное,
как материя; отсюда следует, что предметом марксистской
онтологии является материальная субстанция, иначе говоря,
онтология есть учение о материи.
« В. И. Ленин, Соч., т. 38, стр. 148.
40


Материя считается субстанцией мира; она есть основа
основ, сущность сущностей всей действительности; это
значит, что материя есть сущность последней инстанции. Когда
ф. Энгельс утверждает, что единство мира заключается в
его материальности, он подразумевает именно это
обстоятельство. Материальность мира является наиболее общей
закономерностью.
Материя, как субстанция, не изучается ни одной
специальной наукой, ибо она не является специальной сущностью.
Познание материи следует считать * «углублением»
человеческой мысли к субстанции. Именно потому говорит В. И.
Ленин, что «надо углубить познание материи до познания
(до понятия) субстанции... Действительное познание причины
есть углубление познания от внешности явлений к
субстанции».
Материя, по диалектическому материализму, является
субстанцией — сущностью последней инстанции — даже
сознания, т. е. идеального; именно так следует понять
материалистическое решение основного вопроса философии.
В философской литературе часто идет спор о сущности
сознания. Что такое сущность сознания — материальное или
идеальное? Некоторые считают, что сущностью сознания, как
идеального феномена, должно быть идеальное; в противном
случае идеальность сознания была бы внешней формой, т. е.
несущественной и, ъ определенном смысле, даже кажущейся.
Кроме того, если сущностью сознания, т. е. идеальной
действительности, является материальное, то между сознанием и
его сущностью не может быть отношения явления и
сущности; ведь явление есть^ проявление сущности! Сущность
целиком проявляется. Поэтому нельзя сказать, что сущность
материальна, но ее проявление (явление) идеально. Исходя
из этих соображений, сторонники указанной точки зрения
утверждают, что сущностью сознания должно быть идеальное.
Другая группа исследователей защищает
противоположную точку зрения и считает, что если сущность сознания
идеальна, то его нельзя считать продуктом материи, ибо
материальное не может породить от него существенно
отличное — идеальное. Следовательно, в данном случае
возможность перехода от материи к сознанию или наоборот
исключается. Кроме того, если материя и сознание, материальное
и идеальное существенно отличны друг от друга, то мы
Должны допустить существование двух субстанций —
материальной и идеальной. Это и есть дуалистическая концепция,
несовместимая с монизмом диалектического' материализма,
согласно которому материя является единственной
субстанцией.
41


Разногласие этих исследователей, по нашему мнению,
обусловлено тем, что они не отличают специальные
сущности от сущности последней инстанции (субстанции).
Сущностью сознания, конечно, является идеальное, которое
изучается специальной наукой (психологией); однако сущностью
последней инстанции, т. е. субстанцией сознания,
является материальное; ведь сознание (идеальное) есть
продукт материи (материального)! Без признания указанного
положения (т. е. без материалистического решения
основного вопроса философии) нельзя построить
материалистическую философию. Это есть идея десубстанциализации
сознания, т. е. утверждение того, что сознание не имеет
субстанциального характера, оно есть продукт , свойство,
функция высокоорганизованной материи (мозга). Сознание есть
осознанное бытие (К. Маркс). Это означает, что сущностью
последней инстанции, т. е. субстанцией сознания, является
материя. Материя, по диалектическому материализму, есть
единственная субстанция, а учение о ней — философия, в
частности онтология.
20. Материя, по ленинскому определению, есть
философская категория, обозначающая объективную реальность,
существующую вне и независимо от сознания. «Материя, —
пишет В. И. Ленин, — есть философская категория для
обозначения объективной реальности, которая дана человеку в
ощущениях его, которая копируется, фотографируется, ото
бражается нашими ощущениями; существуя независимо от
них»49. Дальше В. И. Ленин подчеркивает, что
«единственное свойство материи, с признанием которого связан
философский материализм, есть свойство быть объективной
реальностью, существовать вне нашего сознания»50.
Немного ниже В..И. Ленин говорит, что «понятие материи...
не означает гносеологически ничего иного, кроме-как:
объективная реальность, существующая независимо от
человеческого сознания и отображаемая им»51.
Очевидно, что ленинское определение материи
указывает на гносеологическую противоположность между материей
и сознанием, так как понятие материи обозначает ту
объективную реальность (т. е. внешний мир), которая существует
вне и независимо от человеческого сознания. Короче говоря,
материя, как объективная реальность, существует вне
сознания, а сознание есть отражение материи. Отсюда следует,
что само понятие материи содержит в себе определенное
понимание отношения материи к сознанию. Больше того, опре-
49 В. И. Ленин, Соч., т. 14, стр. 117.
50 Там же, стр. 247-
51 Т а м же, стр. 248.
42


деление материи указывает на то, что материя первична, а
сознание, как его отражение, — вторично. Это значит, что
ленинское определение материи подразумевает
материалистическое решение основного вопроса философии.
Из вышеприведенных рассуждений следует, что
предметом онтологии является исследование
основного вопроса философии, ибо философское
учение о материи есть не что иное, как определенное
решение именно данного вопроса. Учение об объективной
реальности, существующей вне и независимо от сознания,
предполагает, в первую очередь, материалистическое решение
основного вопроса философии. В этом смысле предмет и
основной вопрос философии совпадают друг с другом.
21. Все философские дисциплины прямо или косвенно
дают ответ на основной вопрос философии. Этот вопрос
именно потому считается «основным», что он в той или иной
форме всегда присутствует во всех философских науках.
Именно «присутствие» указанного основного вопроса
является критерием, мерилом философского характера научной
теории.
Зачастую философской считали любую науку,
изучающую субъективную (идеальную) сторону действительности.
По этому признаку к философским наукам причисляли,
напр., психологию. Позже выяснилось, что психология не
является философской наукой, ибо она, сама по себе, не
занимается исследованием основного вопроса философии. Пси-
хология, как специальная наука, имеет строго определенные
границы; она изучает сущность (специальную сущность)
психических явлений, однако вопрос о происхождении психики
или, вообще говоря, проблема отношения психического к
физическому (что первично — физическое или психическое?)
есть сугубо философский вопрос. Попытки исследования
некоторыми психологами данных вопросов объясняются
широтой их мировоззрения, в частности тем, что глубокое
изучение («углубление») проблем специальных наук приводит к
философским проблемам, как к основам этих
специально-научных рассуждений.
Конечно, любая наука исходит из определенных
философских предпосылок. Напр., естествознание считает, что
природа, как предмет его исследования, существует
объективно, т. е. вне и независимо от сознания; таким же образом
материалистическая психология считает, что психика есть
продукт физиологической структуры мозга и т. д. Однако
такие предположения имеют философское происхождение и,
следовательно, не входят в компетенцию данной специальной
науки.
Часто утверждают, что некоторые специальные науки,
43


например квантовая механика, ставят философский вопрос '
о взаимоотношении субъекта и объекта познания. Однако ,
с этим нельзя согласиться. На самом деле, квантовая
механика, так же как и любая специальная наука, вовсе не
ставит и, тем более, не решает основной вопрос философии —
вопрос об отношении мышления к бытию, субъекта к
объекту. В действительности же, «субъект» квантовой
механики — это измерительный прибор~~~Х«субъективная сторона
процесса наблюдения»), который, по существу, не отличается
от других физических объектов.
22. Любая сущность характеризуется общностью; она
выражает общую закономерность явлений. Это тем более
можно сказать о сущности последней инстанции — о
материальной субстанции. Материальность (т. е. быть
материальным) является наиболее общей закономерностью,
субстанциональной сущностью всех существующих, включая
идеальные явления (сознание). Когда утверждают, что
идеальное (сознание) есть продукт высокоорганизованной материи
(мозга), подразумевается, что материальное и идеальное
имеют одну и ту же универсальную закономерность. «Наше
субъективное мышление и объективный мир, — говорит Ф.
Энгельс, — подчинены одним и тем же законам»52.
Универсальная закономерность мира выражается, прежде всего, в
материальности.
Именно эта наиболее общая закономерность, как
субстанциальная сущность бытия (действительности), есть
предмет онтологии. Онтология есть учение о
наиболее общих (универсальных) законах
действительности (как "материальной, так и
идеальной). Точнее говоря, онтология изучает наиболее
общие законы наблюдаемого мира. Это значит,
что онтология есть наука высокой общности; она, прежде
всего, этим отличается от специальных наук. Причем данное
определение следует считать конечным результатом нашего
исследования предмета онтологии в настоящей работе.
23. Известно, что наиболее общие законы развития
действительности (природы, общества и мышления) есть
предмет философии; в этом смысле предметы онтологии и
философии вообще совпадают друг с другом.
Однако, «онтология» и «философия» все же не являются
тождественными по содержанию понятиями хотя бы потому,
что основной вопрос философии имеет и вторую сторону-,
наряду с онтологией должна существовать и гносеология, как
учение о познании. Точнее, следует говорить об «ядре»
философии и о философских дисциплинах. Учение о наиболее
52 К. Маркс, Ф. Энгельс, Соч., т. 20, стр. 581.
44


общих закономерностях всей действительности (как
материальной, так и идеальной) есть онтология. В этом смысле
онтология занимает «привилегированное место» среди
других философских дисциплин, так как она есть Philosophia
prima — первая философия53. Другие же философские науки,
по сравнению с онтологией, характеризуются меньшей
общностью. Причем все философские дисциплины исследуют ту
или иную сторону основного вопроса философии. Напр.,
история философии есть история исследования основного
вопроса философии (поэтому ее определяют как историю
борьбы материализма и идеализма), гносеология есть учение о
наиболее общих законах познания (какой закономерностью
характеризуется отражение субъектом объективной дейст
вительности?), исторический материализм есть учение о
наиболее общих законах развития общества (каково
соотношение между общественным бытием и общественным
сознанием?) и т. д. Эти дисциплины именно потому являются
философскими, что они исследуют ту или иную область
основного вопроса философии — вопроса об отношении сознания
к бытию, субъекта к объекту.
24. Наиболее общая закономерность наиболее
абстрактна и бессодержательна, ибо процесс обобщения, в
определенном смысле, есть процесс освобождения от конкретного
содержания, от индивидуальности. В этом смысле
онтология есть самая абстрактная и сухая наука. Этим объясняется
то обстоятельство, что зачастую представители специальных
наук (особенно естествоиспытатели) считают философию
пустой и бессодержательной, а иногда вовсе, не считают ее
наукой, ибо наука, по их мнению, не может быть
абстрактной; она всегда имеет конкретное содержание.
Однако, с другой стороны, онтология и вообще
философия — самая содержательная наука, так как она изучает
наиболее общую закономерность всей
действительности; именно поэтому она не только не пуста и не
бессодержательна, но, наоборот, чрезмерно богата содержанием.
Процесс обобщения нельзя считать только лишь
освобождением от конкретного содержания; его следует понять
также как ход к основанию, как углубление, погружение на
дно. Степень общности находится в прямом отношении к
степени глубины. Это значит, что более общая
закономерность является также более глубокой и фундаментальной.
Соответственно этому, наиболее общая закономерность
представляет собой наиболее глубокую закономерность
действительности.
53 X. Вольф употреблял понятие онтологии именно в смысле «первой
философии» («Philosophia prima sive ontologia»).
45


Отсюда следует, что философия, в частности онтология,
предметом которой является наиболее общая закономерность
бытия, является основой специальных наук, изучающих
менее общие закономерности действительности. Философия
есть «углубление познания от внешности явлений к
субстанции» (В. И. Ленин). Это значит, что субстанциальное
познание есть самое глубокое, самое фундаментальное познание.
25. В начале настоящего параграфа мы установили
различие между двумя пониманиями бытия: бытие, как
материальная, т. е. вне и независимо от сознания существующая
реальность, и бытие, как реальность вообще (не только
материальная, но и идеальная). Между тем онтологию мы
определили, с одной стороны, как учение о бытии (о
реальности, действительности) вообще, а, с другой стороны, как
учение о сущности последней инстанции, т. е. учение о
материи. Очевидно, что между этими двумя определениями нет
существенного различия, ибо материя есть субстанциальная
сущность, т. е. сущность последней инстанции не только
материальных вещей и явлений, но и идеального (сознания),
т. е. всей действительности. В этом смысле можно сказать,
что онтология есть учение о наиболее общих законах бытия.
т. е. всей действительности (не только материальной, но и
идеальной). Следовательно, между этими предварительными
определениями предмета онтологии нет принципиального
различия. Они представляют собой лишь ступени развития
учения о предмете онтологии.
Отсюда, конечно, вовсе не следует, что материя, как
сущность последней инстанции (субстанциональная сущность)
всей действительности, и наиболее общие законы той же
действительности (бытия) якобы являются тождественнными.
Эти законы, конечно, представляют собой законы именно
материальной субстанции и поэтому их отождествление
бессмысленно. Однако онтология интересуется как раз этими
общими законами материи, которые выражают
субстанциональную природу объективной реальности. Исходя из этого
соображения, онтологию можно определить как учение о
наиболее общих законах действительности, наблюдаемого
мира.
26. Из вышеизложенного понимания предмета
марксистской онтологии (онтологии как учения о наиболее общих
законах наблюдаемого бытия) следует, что марксистская
онтология есть антиметафизическое учение, ибо ее
предмет имеет весьма реальное содержание и познается на
основе познания специальных закономерностей мира. Этим
научная онтология существенно отличается от спекулятивной
онтологии.
Понятием «метафизика» традиционная философия обозна-
46


чала учение о принципиально ненаблюдаемом бытии, которое
познается лишь a priori, до всякого опыта. Научная
онтология не имеет ничего общего с такой концепцией. Наиболее
общая закономерность действительности, являющаяся
предметом марксистской онтологии, конечно, познается при
помощи абстрактного мышления, но знание о ней все же
имеет эмпирическое происхождение, ибо онтология, по
существу, есть учение о наблюдаемом бытии. Научное познание
принципиально ненаблюдаемого мира невозможно, так как
нет никаких априорных принципов нашего знания. «От живого
созерцания к абстрактному мышлению и от него к
практике — таков диалектический путь познания истины,
познания объективной реальности»54.
4. ОНТОЛОГИЯ, КАК НАУЧНАЯ ФИЛОСОФИЯ
1. Выше мы показали, что онтология изучает наиболее
общие законы бытия и, следовательно, представляет собой
результат познания объективной закономерности мира.
Именно поэтому онтология является научной философией*
существенно отличной от спекулятивного способа мышления.
Понятие научной философии выражает единство
философии и специальных наук. Нет двух родов познания;
познание одно; это обстоятельство имеет существенное значение
для правильного понимания взаимоотношения философии и'
специальных наук.
2. Познание, согласно марксистско-ленинской философии,
начинается от чувственного восприятия или, говоря словами
В. И. Ленина, «от живого созерцания». Объективно
существующие вещи и явления действуют на нас и вызывают
ощущения. Это значит, что «единственный источник наших
знаний — ощущения»65. Нет никаких врожденных (или
априорных) принципов познания. Начало познания имеет
чувственно-воспринимаемый и, следовательно, конкретный
характер.
Однако научное познание есть не что иное, как познание
общего (сущности, законов), осуществляемое при помощи
познания единичного (явлений). Это значит, что познание,
которое начинается «от живого созерцания», т. е. от
единичного, поднимается до уровня общего. Действительное научное
познание есть познание общего.
На этом уровне познания у нас имеется научное знание,
наука. Однако это знание ограничено той или иной областью
Действительности; напр., закон всемирного тяготения
объясняет одно из свойств всех физических тел и, следовательно,
характеризуется общностью; но существует множество явле-
5* В. И. Ленин, Соч., т. 38, стр. 161.
55 В. И. Л ен ин, Соч., т. .14, стр. 113.
47


ний, не объясняющихся этим законом. Это значит, что закон '
тяготения, так же как и другие законы специальных наук,
характеризуется средней общностью. Специальные
науки являются областью знания средней общности, т. е.
выражают определенную ступень развития нашего познания.
Очевидно, что на этом уровне развития познания у нас
еще не имеется знания о мире в целом, т. е. мы еще не знаем
наиболее общих законов бытия (действительности).
Специальные науки изучают ту или иную сторону бытия, но мир,
как целое, познается философией. Предмет философии —
наиболее общая закономерность бытия. Все законы являются
общими, однако законы, изучаемые философией,
характеризуются наибольшей общностью. В этом смысле философия
есть знание высокой общности; иэна изучает затюны
наиболее высокой степени общности. ,
Таким образом, познание представляет собой единое
целое; нет и не может быть особого специально-научного или
философского познания. Оно начинается от живого
созерцания (от конкретного, единичного), поднимается к
познанию отдельных областей действительности, т. е. законов
средней общности (специальные науки) и, наконец,
достигает раскрытия наиболее высокой закономерности бытия,
т. е. законов наиболее высокой общности (философия).
Различие философии от специальных наук по степени
общности, конечно, носит количественный характер; однако
это количественное различие переходит в качественное.
Философское знание, прежде всего, качественно отличается от
знания специальных наук.
3. Из вышеприведенных соображений следует
несостоятельность попыток не только отделения (изолирования)
философии от специальных наук, но и сведения их друг к
другу. Специально-научное и философское познания имеют
собственные предметы и, следовательно, отличны друг от
друга. С другой стороны, они как различные ступени одного
и того же человеческого познания тесно связаны друг с
другом.
Исследование наиболее общей закономерности бытия
является таким же необходимым и важным делом для
глубокого познания действительности, как и исследование
специальных закономерностей. Поэтому отрицание философии
бессмысленно. В связи с этим Ф. Энгельс писал:
«Естествоиспытатели воображают, что они освобождаются от
философии, когда игнорируют или бранят ее... Те, кто больше всех
ругает философию, являются рабами как раз наихудших
вульгаризованных остатков наихудших философских уче-
ний»56.
56 К. Маркс, Ф. Энгельс, Соч., т. 20, стр. 524—525.
48


4. Поскольку философия изучает наиболее общие
законы бытия, на которых основываются специальные законы
того же бытия, постольку специальные науки основываются
ка философии. Глубокое понимание результатов
специальных наук возможно лишь на основе философии. Отсюда
следует, что философия необходима для понимания конечных
результатов специальных наук, так как она является их
(коновой. Именно поэтому великие естествоиспытатели (напр.,
Эйнштейн, Планк, Бор, Гейзенберги др.) нередко ставили
философские проблемы. Требование наиболее глубокого
понимания результатов специальных наук всегда приводило этих
мыслителей к философии. Только тот может отрицать
необходимость философии для своей науки, кто не имеет
достаточно глубокого знания даже своего предмета.
Однако не только специальные науки основываются на
философии, но и философия, в определенном смысле,
основывается на специальных науках. Познание наиболее общей
закономерности возможно лишь через познание
специальных закономерностей, познание общего осуществляется через
познание единичного. Философия опирается на специальные
науки, делает их логический анализ, в результате которого
познает наиболее общие закономерности бытия. Логический
анализ науки не является сущностью философии (вопреки
логическому позитивизму), а только лишь средством фило
софского познания, орудием познания наиболее общих
законов действительности. Напр., познание общей
закономерности движения возможно лишь при помощи логического
анализа специальных наук, изучающих специальные формы
движения. Другого пути познания общей закономерности
движения нет.
Таким образом, с одной стороны, специальные науки ос
новываются на философии постольку, поскольку
специальные закономерности основываются на общей
закономерности, но, с другой стороны, философия опирается на
специальные науки постольку, поскольку изучение общей
закономерности возможно лишь при помощи изучения специальных
закономерностей. Иначе говоря, специальные науки
основываются на философии в логическом смысле, а
философия основывается на специальных науках в
эмпирическом смысле. Следовательно, философия и специальные
науки неотделимы друг от друга.
Философию, которая так тесно связана со.
специальными науками, следует считать научной философией.
Понятие научной философии выражает сущность
марксистско-ленинского понимания взаимоотношения философии и
специальных наук.
• О предмете философии
49


5. Из вышеизложенной характеристики единства
нашего знания и соотношения философии и специальных наук
следует, что всякое наше знание, в том числе и философское»
имеет эмпирическое происхождение, начинается «от живого
созерцания» (В. И. Ленин) и, следовательно, носит
наблюдаемый характер.
Понятие наблюдаемости имеет различное содержание;
друг от друга отличаются принципиальная и техническая
наблюдаемость. Под технической возможностью или
невозможностью наблюдения подразумевается техническая
возможность или невозможность наблюдения на определенном
этапе развития науки и техники. Это означает, что
существование технической ненаблюдаемости обусловлено
недостаточным развитием науки и техники, в результате
дальнейшего развития которых технически ненаблюдаемое становится
наблюдаемым. Напр., до 4 октября 1959 года обратная
сторона луны была принципиально наблюдаемой, но технически
ненаблюдаемой, ибо до тех пор не существовало
соответствующих условий для ее наблюдения. Такие условия, как
известно, были созданы в Советском Союзе, вследствие чего с
борта автоматической межпланетной станции, запущенной
в СССР, впервые была изучена тогда еще ненаблюдаемая
обратная сторона луны. Однако принципиально
ненаблюдаемое никогда не становится наблюдаемым; оно не
подвергается развитию науки и техники из-за его принципиально
ненаблюдаемого характера. Отсюда ясно, что технически
ненаблюдаемое может быть принципиально наблюдаемым,
однако то, что принципиально ненаблюдаемо, ненаблюдаемо
также и технически (т. е. не существует и не будет
существовать никаких технических средств наблюдения
принципиально ненаблюдаемого). Принципиальная невозможность
именно потому является принципиальной, что она имеет
абсолютные границы, преодоление которых исключено; техническая
же невозможность имеет лишь относительные границы
невозможности, именно поэтому существует возможность пре-
одоления этих границ в результате развития науки и
техники.
Метафизическая онтология есть спекулятивное учение о
принципиально ненаблюдаемом бытии; однако ввиду ToroJ
что всякое наше знание начинается «от живого созерцания*
и, следовательно, имеет эмпирическое происхождение, поэ-<
тому научное знание о принципиально ненаблюдаемом
бытии невозможно. Это есть не °70 иное, как отрицание метан
физической онтологии. Научная онтология может)
быть лишь учение»' о наблюдаемом бытии^
6. Наблюдаемым, в данном случае, считается не только
то, что непосредственно дается в чувственном восприятии, ud
50 i


и все, знание о чем исходит из чувственных наблюдений. Д
этом смысле наблюдаемыми являются не только чувственно-
воспринимаемые (т. е. единичные) вещи и явления, но и их
законы, сущности и, вообще, все, что познается через
чувственные наблюдения. Общее, в частности сущность, закон и
т. д., конечно, не даются в ощущении, т. е. непосредственнс
не наблюдаются. Их познание возможно лишь посредством,
абстрактного (логического) мышления, однако так как они
познаются через познание единичных явлений (напр.,
сущность познается через познание явлений), поэтому их все же
следует считать наблюдаемыми.
Понятно, что в данном случае наблюдаемость
понимается в самом широком смысле. Наблюдаемым, по этой
концепции, является знание даже о непосредственно
ненаблюдаемых объектах, так как оно исходит из чувственного
наблюдения. Следовательно, всякий объект, знание о которо^
исходит из чувственных наблюдений (независимо от
возможности его непосредственного наблюдения) мы называем
наблюдаемым объектом. Именно в этом смысле можно
утверждать о наблюдаемости бытия, хотя оно непосредственно,
конечно, не наблюдается.
Резюмируя вышеизложенную, нами, интерпретацию
понятия наблюдаемости, можно сказать следующее: Нужно
отличать друг от друга два значения наблюдаемости:
непосредственную наблюдаемость и наблюдаемость вообще, под
которой подразумевается также т . н. «опосредственное
наблюдение». В первом случае понятие наблюдаемости
употребляется в узком (т. е. в собственном) смысле, а во втором
случае оно охватывает все наше знание, постольку поскольку
всякое действительное познание исходит из чувственных
наблюдений. Именно в этом смысле можно сказать, что
наиболее общие законы бытия являются наблюдаемыми
несмотря на то, что они познаются лишь посредством рационального
(опосредствованного) познания. Очевидно, что данное
понимание понятия наблюдаемости (т. е. наблюдаемости в
широком смысле) противопоставляется метафизической
(спекулятивной) онтологии, отрицающей необходимую связь между
эмпирическим познанием (с которым связано существование
специальных наук) и познанием наиболее общей
закономерности бытия (отсюда берет начало «разрыв цепи»,
существующей между специальными науками и философией).
Именно поэтому правильное понимание содержания
понятия наблюдаемости имеет решающее значение для должной
сцепки вышеизложенной концепции о предмете
марксистской онтологии.
Обобщая эти выводы, можно сказать, что научная
картина мира состоит из утверждений о наблюдаемых явлени-
51


ях. В ней нет ничего.априорного, не связанного с
эмпирическим наблюдением. В том же смысле научная онтология есть
учение о наблюдаемом бытии57.
7. Однако диалектический материализм считает, что
наблюдаемое бытие есть то же самое, что и бытие само по
себе, без всякого наблюдения; бытие не зависит от нашего
наблюдения. Так как сознание не имеет субстанциального
характера, т. е. оно представляет собой лишь отражение
материального бытия, поэтому наблюдаемое бытие и бытие
само по себе (т. е. бытие без наблюдения) одно и то же;
иначе говоря, мир, данный нам в наблюдении, есть тот мир,
который существует без всякого наблюдения. В этом смысле
научную онтологию, как учение о наблюдаемом бытии,
следует понять так же как учение о бытии самом по себе.
Отсюда следует, что научная онтология, как учение о
наблюдаемом бытии, принципиально противопоставляется
метафизической онтологии, имеющей спекулятивный
характер. Этим доказывается возможность существования
онтологии без всякой метафизики. Научная онтология
существенно отличается от всех других онтологических
систем и представляет собой одно из великих достижений
марксистско-ленинской философии.
57 О принципе наблюдаемости см. нашу книгу «Очерки философич
естествознания», Тбилиси, 1968, гл. 6 (К проблеме наблюдаемости).
52


О. H. ДЖУГЕЛИ
О ПРЕДМЕТЕ ТЕОРИИ ПОЗНАНИЯ
Теория познания или гносеология является философской
наукой, одним из основных разделов всякой более или менее
последовательной философской системы. Она, как часть фи-,
лософии, стало быть, исследует определенную сторону,
аспект предмета философии в целом.
Отсюда ясно, что то или иное понимание предмета
теории познания в значительной степени определяется тем или
иным пониманием предмета философии вообще. Именно
поэтому, до того, как разобраться в предмете теории познания,
необходимо дать хотя бы в общих чертах характеристику
того понимания предмета философии, из которого мы исходим.
1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПРЕДМЕТА ФИЛОСОФИИ
Известно, что классики марксистской философии не
писали специального труда о предмете философии, но о нем в
их произведениях содержится много интересных прямых или
косвенных высказываний фундаментального характера.
Если эти высказывания представить суммарно, то все они
могут быть сведены к двум основным положениям: 1.
философия — это наука о взаимоотношении материи и сознания и
2. философия — это наука о наиболее общих законах
развития природы, общества и мышления. Указанные положения,
вместе взятые, выражают сущность марксистского
понимания предмета философии.
В самом деле, философия является мировоззрением.
Она, в отличие от специальных наук, изучающих
определенные классы предметов, отдельные части, области мира и их
специфические закономерности, исследует мир как целое,
наиболее общие законы его развития. Этим философия соз^
Дает определенную систему взглядов о начдаемира, о
происхождении и закономерностях развития человеческого
общества, о смысле жизни, о природе познания и т. д.
53


Если предметом философии является мир как целое, то,
конечно, в сферу ее исследовательских интересов должны
войти все основные области действительности, такие как
природа, человеческое общество и сознание. Но не значит ли
это, что философия не имеет собственного предмета
исследования, что ее предметом является весь мир и,
следовательно, предметы изучения специальных наук, распределивших
между собой всю действительность, и предмет философии
совпадают? Разумеется, нет. Дело в том, что об одном
предмете может существовать лишь одна наука. Всякая другая
наука, которая изучала бы тот же предмет, излишня, ибо
если бы она действительно существовала, то ее задача
свелась бы к поискам однажды уже открытых истин. А это
ненужное и, следовательно, бессмысленное занятие. Понятно,
что философия, если она существует как особая область
человеческого знания, должна иметь свой собственный
предмет исследования, который не изучается ни одной другой
наукой.
Таким образом, предмет философии — мир как целое —
это не простая механическая совокупность отдельных
областей мира — предметов специальных наук* а нечто отличное
от нее, характеризующее мир, по-видимому, со стороны его
наиболее общих и существенных определенностей. В этой
связи небезынтересно отметить, что указанное
обстоятельство хорошо понимали даже в античный период развития
философии, несмотря на то, что тогда под «философией»
подразумевали вообще знание, имеющее своим предметом весь мир.
К примеру, Аристотель делил философию на «первую
философию», т. е. собственно философию, и «вторую философию»,
т. е. натурфилософию («физику»). Он четко разграничивал
философию (первую философию, или «метафизику», как ее
Впоследствии стали именовать) от специальных наук. В
частности, он считал, что специальные науки (математика,
физика и др.) изучают конкретные виды существующего, его
определенные формы. Например, математика изучает
величины, физика — вещество и движение и т. д. В отличие от
специальных наук, философия исследует существующее как
существующее, т. е. сущность, природу существующего,
которая вечна и самостоятельна1. Поэтому, «первая
философия» есть учение о первых началах и причинах. Исследуя
сущность, субстанцию вещей, философия устанавливает, что
из себя представляет мир как целое — вещественен ли он, как
учили Фалес, Гераклит, Демокрит и др., или идеален — как
учил Платон. С точки зрения постановки и решения этого
1 Аристотель, Метафизика, 1066 в. 2.
54


вопроса рассматривает Аристотель предшествующую ему
философию в первой книге «Метафизики».
Указав на реальный предмет философии, Аристотель,
хотя и правильно определил ее основной вопрос, сам, как
известно, не смог его научно разрешить. Является ли
сущность, субстанция чем-то единичным или общим? — этот
вопрос для него остался проблемой. Аристотель, как
отмечает В. И. Ленин, путается именно в диалектике общего и
отдельного, понятия и ощущения, сущности и явления2. Он,
как дуалист, колеблется между материализмом и
идеализмом. Но строго говоря, он больше склоняется в сторону
идеализма, чем материализма. Дело в том, что бытие часто
оказывается у него гипостазированным общим, абстрактным
бытием, оторванным от его реального содержания и опредме-
ченным как сущность, которая первична и дает форму всему
существующему.
Мир, как целое, конечно, не является простой
совокупностью предметов специальных наук, но он и не абстрактное
бытие, оторванное от них. Мир, как целое — это, прежде
всего, единство многообразия предметов и явлений мира на
основе единого начала, характер которого определяет
специфику этого единства. В этом смысле, целое выступает как
совокупность различных, но в чем-то тождественных частей.
Этим тождественным нечто является именно то начало,
которое объединяет части целого. Понятие мира, как целого,
выражает самую общую определенность действительности.
Эту сторону действительности никакая специальная наука
не изучает и она всецело находится в области ведения
философии.
Итак, исследуя мир как целое, философия исследует
начало мира, его сущность. Естественно, что началом, могущим
обусловить единство мира, может быть либо материя, либо
сознание, ибо других, более общих начал не существует.
Следовательно, вопрос о том, что такое мир как единое целое,
предполагает решение вопроса: какое из указанных начал
является генетически первичным, определяющим и какое —
вторичнымГ"определяемым. 'Как известно, идеализм,
исходящий из положения о первичности сознания по отношению к
материи, признает единственной действительностью
идеальный мир, а материю, как что-то независимое от сознания и
первичное, считает несуществующей. Для идеализма
единство окружающего нас мира заключается в его идеальности.
Совершенно противоположной точки зрения
придерживается материализм, который исходит из положения о
первичности материи и вторичности сознания. Единство мира он
2 В. И. Ленин, Соч., т. 38, стр. 367.
55


видит в его материальности. На всем протяжении истории
философии основной спор между философами велся именно
вокруг вопроса об отношении материи и сознания. Не
случайно поэтому, что указанный вопрос Ф. Энгельс назвал
«великим основным», «высшим» вопросом философии. Решая
его, тот или иной философ или философская школа
формулирует определенное учение о бытии, т. е. онтологию. Но
следует подчеркнуть, что онтология не ограничивается только
лишь решением вопроса о материальности или идеальности
бытия, а ставит также вопрос о том, развивается ли оно или
не развивается. Ибо без решения этого вопроса нельзя
решить и сам основной философский вопрос о
взаимоотношении материи и сознания, понять мир как целое.
Метафизические (в смысле антидиалектики) онтологические учения
отрицают всякое развитие бытия. Для них бытие (как,
например, у Аристотеля) является абстрактным нечто,
оторванным от реального мира, гипостазированным и опредмеченным
общим, данным раз и навсегда. На самом деле, как это приз-'
нает диалектический материализм, бытие — это реальный
мир, окружающий нас. Он не неподвижен, а развивается и
наиболее общими законами его развития являются основные
законы диалектики.
Из сказанного следует, что онтология — учение о
бытии — является неотъемлемой частью всякой философской
системы, претендующей на объяснение мира. Значит, вполне
закономерно говорить и о марксистской онтологии.
Последняя, в нашем понимании, существенно отличается от тех
онтологических учений, которые безуспешно пытаются
постигнуть бытие и его всеобщие определенности посредством
лишь силы чистого мышления. Мы подразумеваем под
онтологией определенное учение о сущности бытия и наиболее
общих законах его развития, возникающее в результате
решения основного вопроса философии, в частности той его
стороны, которая ставит вопрос о первичности материи или
сознания.
Но мир, как целое, не сводится только лишь к единству
многообразия предметов и явлений объективной
действительности, а подразумевает еще и единство явлений
внутреннего мира человека, его сознания. Существуют различные
формы сознания — восприятия, мысли и т. д. Но между
ними есть и единство, которое основывается на той общей их
особенности, что все они подразумевают предмет, находятся
в отношении к предмету. Сущность сознания, его
содержания (знания), в какой бы форме оно ни выступало,
заключается в том, что оно является осознанием предмета. Отсюда
ясно, что философия, ставя вопрос об единстве форм
сознания, тем самым ставит вопрос и об единстве объективной
56


действительности и сознания. Говоря иначе, вопрос о том,
что такое мир как единое целое, предполагает решение и
такого вопроса: способны ли мы в своих представлениях и
понятиях о действительном мире давать правильное
отражение действительности, познать ее? Этот вопрос является
другой стороной основного вопроса философии и им специально
занимается такая философская наука, как гносеология.
Известно, что агностицизм отрицает познаваемость
мира. Этим агностицизм отрывает сознание от объективной
действительности, проводит между ними непроходимую грань,
что равносильно отрицанию единства мира. Поэтому,
обоснование познаваемости мира, осуществляемое теорией
познания, вносит значительную лепту в обоснование
представления о мире, как об едином целом. Гносеология такая же
мировоззренческая наука, как и онтология.
Итак, ответ на вопрос, что такое мир как единое целое,
достигается путем решения основного вопроса философии о
взаимоотношении материи и сознания, причем этот вопрос
изучается с двух различных сторон такими несводимыми
друг к другу отраслями философии, как онтология и
гносеология. Но так как эти стороны являются именно сторонами
основного вопроса философии, то онтология и гносеология
находятся в тесной связи друг с другом. Так что без
определенного учения о бытии нет и учения о его познании и
наоборот.
2. ВЗАИМООТНОШЕНИЕ ОНТОЛОГИИ И
ГНОСЕОЛОГИИ
Ставя вопрос о взаимоотношении онтологии и
гносеологии, в первую очередь нам хочется отметить, что онтология,
как учение о бытии, возможна лишь в том случае, если
положительно решен вопрос о познаваемости мира. Если
объективный мир познаваем, то лишь тогда можно говорить об
определенной системе взглядов на объективный мир как целое.
А если он не познаваем, то о такой системе и нечего
говорить. Ведь не случайно, что именно агностицизм является
тем философским направлением, которое всякий вопрос о
бытии вне нас считает псевдовопросом, а суждения о нем —
бессмысленными.
Далее, нет сомнения в том, что в определенной
философской системе характер ее гносеологического учения в зна^-
чительной мере определяет особенности ее онтологии. В этой
связи особого внимания заслуживает ленинское учение о
гносеологических корнях идеализма, показывающее, что
возможность идеализма коренится в самом познании.
«Раздвоение познания человека и возможность идеализма ( = ре-
57


лигии) даны уже в первой, элементарной
абстракции»3. Абстракция, как определенная операция мышления,
позволяет мыслить общее отдельно. (Например, человек вообще,
дом вообще и т. д.). Объективный идеализм односторонне,
преувеличенно развивает эту сторону познания, превращает ее в
абсолют. Для него общее, под именем идеи (Платон),
абсолютной идеи (Гегель) или под каким-нибудь другим
именем, является началом мира. Субъективный идеализм также
односторонне преувеличивает одну из сторон познания —
его относительность. Изменчивость человеческих
представлений о т. н. первичных и вторичных качествах вещей он считает
показателем субъективности этих последних. Поэтому
субъективный идеализм считает вещи коллекцией или комплексами
ощущений (Беркли, Мах). Что касается диалектического
материализма, то его гносеологическими корнями являются
единство общего и отдельного, относительного и абсолютного в
познании. Исходя из этого, теория познания
диалектического материализма учит, что общее существует лишь в
отдельном, а отдельное есть проявление общего, что относительное
не есть только лишь относительное, а включает в себя
абсолютное, объективное. А раз это так, то самостоятельно
существующим, первичным является материальный мир, а
ощущения, мысли и т. д. суть продукты материи, т. е.
вторичны.
Но испытывая влияние гносеологии, онтология, со своей
стороны, подводит под нее фундамент. Опираясь на этот
фундамент, последняя доказывает возможность познания
объективной действительности. В частности, основное
онтологическое положение, что сознание является продуктом,
свойством материи, предоставляет возможность
материализму обосновать познаваемость мира. Идеализм также
пытается доказать познаваемость мира на основе онтологии,
главное положение которой заключается в отождествлении
бытия и сознания. Попытка понять природу познания,
игнорируя онтологию, не приводит к успеху. Это хорошо видно на
примере агностицизма, который, стараясь понять природу
познания, в своих исследованиях ограничивается лишь
рамками познания и не ставит более широкой проблемы о
начале, сущности мира.
После всего сказанного относительно взаимоотношения
онтологии и гносеологии, нет сомнения, что при
исследовании онтологических проблем должны учитываться основные
положения гносеологии, как и наоборот, при исследовании
гносеологических проблем — основные положения
онтологии.
з В. И. Л е н и н, Соч., т. 38, стр. 370
58


3. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ ПРЕДПОСЫЛКА ТЕОРИИ
ПОЗНАНИЯ
Согласно марксистской онтологии, мир материален. Это
значит, что вещи и явления окружающей нас
действительности, с которыми мы сталкиваемся в своей практической
деятельности, как бы они друг от друга ни отличались, имеют ту
особенность, что все они существуют объективно, вне и
независимо от сознания непосредственно или опосредствованно
воздействуют на наши органы чувств и вызывают в нас
восприятия, представления и т. д. Мир един и основой его
единства является материя. Но материя не является застывшим
нечто, не неподвижна, а движется и развивается, принимая
качественно различные формы, и наиболее общие законы ее
развития суть законы диалектики. Следовательно, различные
виды материи являются различными ступенями развития
объективного мира. Мир есть закономерное движение
материи. После всего сказанного ясно, что единственной основой
мира, единственной субстанцией является материя, а что
касается сознания, то оно не обладает субстанциональным
существованием, оно лишь продукт, свойство материи,
возникшее на определенной ступени ее развития и отражающее
бытие. сознанным бытием.
сНам здесь~могЗпНюзразить — положение, .что сознание
есть отражение бытия, является положением не онтологии, г
гносеологии. Но это не совсем так. В произведениях
классиков марксистской философии понятие отражения
употребляется в двух смыслах. Во-первых, оно употребляется в
смысле истины; истина — это адекватное, приблизительно
верное отражение действительности в сознании людей. В
марксистско-ленинской теории познания о понятии отражения
говорится в этом смысле. Во-вторых, понятие отражения
употребляется в более широком смысле, которое указывает на
сущность и своеобразие сознания. Сознание вообще есть
сознание бытия, осознанное бытие. Этим формулируется
основное положение материалистического мировоззрения, что
сознание обусловлено бытием.
Наряду с природой и обществом, сознание (восприятие,
мышление) является одной из основных областей
действительности, оно тоже существует. Но в отличие от
объективной действительности, сознание обладает не
самостоятельным, а отраженным существованием. Это значит, что весь
материал сознания заимствован из объективной реальности.
Нет никаких априорных законов мышления, которые якобы
мышление диктует природе. Как раз наоборот, бытие дикту-
59


ет законы мышлению. Закономерность, которой подчиняется
сознание, есть общая закономерность действительности4.
Наиболее общие определенности сознания, как части
действительности, как существующего, исследуются именно
онтологией, а не гносеологией. Гносеологию интересует
вопрос об истине, т. е. вопрос о том, соответствуют ли наши
мысли (понятия, суждения) объективной действительности, и
что такое критерий истины. Не это интересует онтологию. Она
исследует сущность сознания, как части действительности,
его явлений, независимо от того, истинны они или нет, каков
характер его взаимоотношения с материей в генетическом
плане, каковы самые общие закономерности его
происхождения и развития и т. д. Диалектический материализм
признает, что сознание является отражением бытия, что оно
обусловлено бытием, что оно вторично. Именно в этом смысле
понятие отражения является онтологическим понятием.
Основное положение марксистской онтологии об
обусловленности сознания бытием получено не только в
результате критического освоения всего ценного, что было создано
в домарксистской философии, но и философским
осмыслением данных современной науки. Философский смысл этих
данных состоит в том, что сознание, которое возникло на
определенной ступени развития объективного мира, возникло
именно как отражение этого мира.
* В этом легко убедиться, если с философской точки
зрения оценить данные науки, свидетельствующие о том, что
определяющим фактором развития живых организмов
является внешняя среда, условия жизни. Следовательно,
образование нервной системы, а соответственно с этим и сознания,
должно быть рассматриваемо, как результат взаимодействия
организма и внешней среды. В частности, для нормального
регулирования обмена веществ между собой и внешней
средой живое существо нуждается в ориентации в этой среде,
которая достигается посредством ее отражения. На
определенной ступени развития органической материи возникло
ощущение. Но оно не появилось бы, если б неорганическая
материя не обладала некоторым свойством, из которого
впоследствии, в результате длительной эволюции, оно смогло бы
развиться. В этой связи В. И. Ленин высказал мысль, что
вообще «вся материя обладает свойством, по существу
родственным с ощущением, свойством отражения»5. Но это
свойство не является ни сознанием, ни какой-либо его формой.
Возникновение ощущения из свойства отражения не
является внезапным актом, но предполагает переходную сту-
пень в виде раздражимости, т. е. способности живых су-
4 См. об этом: К. Бакрадзе, Логика, Тбилиси, 1951. стр. 45—46.
5В. И. Ленин, Соч., т. 14, стр. 81.
(Ю


ществ реагировать на воздействие среды определенным
образом. Ощущение — более высокая ступень отражения, чем
раздражимость. Оно является психическим процессом в
отличие от раздражимости, носящей физиологический
характер. На этой ступени развития уже существует нервная
система, которая является носителем ощущений и других форм
психики, более дифференцированно и адекватно
отражающих действительность и тем самым дающих возможность
животному успешнее ориентироваться в ней. Но несмотря на это,
отражение мира у животных очень ограничено и
несовершенно по сравнению с отражением мира в голове человека.
Дело в том, что ощущения и представления животных носят
неосознанный характер. У животных нет сознания, оно
возникает лишь на человеческой ступени развития. В
возникновении человека и его сознания решающую роль сыграл труд.
Ф. Энгельс писал: «мы в известном смысле должны сказать:
труд создал самого человека»6.
Происхождение человека надо отнести к тому периоду,
когда его предки — человекообразные обезьяны — от
употребления естественных органов в процессе добывания пищи,
характерного для животных, перешли к изготовлению
искусственных орудий и их использованию для производства
средств к существованию. В отличие от деятельности
животных, которые добывают готовые продукты природы
разрозненно, независимо друг от друга, трудовая,
производственная деятельность людей носит общественный характер. В
процессе труда деятельность отдельного человека всегда
предполагает деятельность других людей. И это-понятно, ибо
общественный характер производства состоит в том, что
отдельные операции труда, носящие различный характер,
распределены между людьми, участвующими в
производстве. Но различные операции, осуществляемые отдельными
людьми, имеют смысл только в отношении друг к другу, как
различные звенья единого производственного процесса.
Поэтому возникает потребность в общении с другими людьми.
Сознание возникает «из постоянной необходимости в общении
с другими людьми», — говорят К. Маркс и Ф. Энгельс7.
Но как отражение общественно-исторического бытия
«сознание ...с самого начала есть общественный продукт и
остается им, пока вообще существуют люди»8. Вместе с
формированием сознания происходит формирование языка как
средства общения между людьми. Производство лишь в том
случае может иметь место, если участвующие в нем люди
будут предусматривать действие друг друга, что невозможно
без обмена мнениями, который осуществляется посредством
6 К. Маркс, Ф. Энгельс, Соч., т. 20, стр. 486.
7 К. Маркс, Ф. Энгельс, Соч., т. I, стр. 29.
8 Там же. 61


языка; язык является практическим, действительным
сознанием, орудием и материальной опорой мысли. В словах и;
словосочетаниях откладываются и материально
запечатлеваются результаты работы мышления.
Итак, единство бытия (природного и общественного) и
сознания, заключающееся в отражении первого последним,,
возможно потому, что сознание является продуктом бытия.
Таким образом, т. е. лишь на основе исторического,
диалектического подхода к нашей проблеме возможно ее
удовлетворительное решение. В этом лишний раз убеждает нас
неудача тех философских теорий (например, дуалистической
философии Декарта), которые исходят из
противопоставления бытия и сознания, утверждая, что и бытие, и сознание
является раз и навсегда данными и друг от друга
независимо существующими, ничего общего между собой не
имеющими субстанциями. Пытаясь объяснить познание, эти теории
не могут связать между собой сознание и бытие, ибо они в
самом начале исключают возможность такой связи.
Положение марксистской онтологии об единстве бытия
и сознания направлено не только против дуализма, но и
против идеализма. Как известно, идеализм сводит бытие к
сознанию. Он пытается представить единство бытия и сознания
на основе их отождествления, где основой тождества
выставляется сознание. Но нам думается, что такая онтология не
только не ведет к обоснованию возможности познания, а,
наоборот, отрицает ее. Конечно, большинство идеалистов не
отрицает познаваемость мира. Как раз наоборот — они
пытаются доказать возможность познания действительности,
оправдать существование науки. Даже положение о тождестве
сознания и бытия для того и выставляется идеализмом,
чтобы объяснить факт познания. В самом деле, если бытие и
сознание тождественны, т. ег-еслц..х>ни_ имеют__одну и .хх..же
природу, то познание возможно, ибо в таком случае
преодолена та противоположность между ними, которую
предполагает дуализм. Но если взять общую теорию идеализма, а не
своеобразия отдельных его школ, и если учесть все основные
последствия, которые вытекают из его онтологического
положения о тождестве бытия и сознания, то для нас станет
ясным, что в гносеологии указанное положение приводит не к
признанию познаваемости мира, а, наоборот, к ее отрицанию.
В частности, во-первых, идеализм пытается доказать
единство бытия и сознания на основе их отождествления; но такое
единство не является настоящим единством, ибо последнее
непременно предполагает различие. Без различия нет
единства, так как единство есть единство именно различных
сторон. Во-вторых, сведение бытия к сознанию логически не что
иное, как отрицание бытия, объекта познания, а это равно-
62


сильно отрицанию познания и, следовательно, теории
познания. Создается непреодолимое противоречие: пытаясь
обосновать познаваемость мира, а значит и возможность теории
познания, как науки, идеализм фактически приходит к их
отрицанию, хотя, повторяем, такой точки зрения он открыто не
признает. Скорее, наоборот, он пытается со своих позиций
доказать познаваемость мира.
Таким образом, дуализм обращает внимание на
различие между бытием и сознанием, преувеличивает это
различие, доводит его до противоположности, идеализм, наоборот,
видит связь между ними, а различия — нет. Преувеличивая
эту сторону отношения бытия и сознания, идеализм доходит
до их отождествления. В результате ни одна из указанных
теорий не может правильно решить вопрос о
взаимоотношении материи и сознания и, следовательно, доказать их
единство. Эта задача может быть выполнена лишь в том случае,
если единство бытия и сознания будет представлено' как
единство различных сторон.
Как мы уже показали, согласно онтологии
диалектического материализма, единство бытия и сознания как данного,
существующего состоит в том, что сознание, будучи
продуктом высокоорганизованной материи — мозга, с одной
стороны, и результатом практической, производственной
деятельности людей, с другой, есть отражение бытия, сознанное бытие.
Между бытием и сознанием нет пропасти, они принципиально
не отгорожены друг от друга, а находятся в тесной связи. Но
это не значит, что сознание той же природы, что и бытие.
Диалектический материализм принципиально -против такой
точки зрения. Сводит мысль к веществу только вульгарный
материализм. Согласно последнему, явления сознания
качественно не отличаются от материальных, физиологических
процессов, происходящих в мозгу. Но это не так, ибо
сознание — результат развития не только природной среды, но и
общественного бытия и, следовательно, в нем столько же от
природы, сколько и от общества. Сознание является высшим
синтезом природного и общественного и, как таковое, не
сводимо ни к первому, ни к последнему. Оно, как структурное
целое, качественно отличается от объективного бытия, хотя и
является его отражением.
Положение об единстве бытия и сознания является
предпосылкой теории познания диалектического
материализма именно в вышеуказанном смысле. Оно образует твердый
фундамент, на котором воздвигнуто все ее здание.
4. ПРЕДМЕТ ТЕОРИИ ПОЗНАНИЯ
То обстоятельство, что между учением о бытии и
учением о познании существует тесная связь и что марксистское
63


понимание мира, как единого целого, формируется
усилиями обоих этих учений, видимо, дало повод некоторым нашим
философам утверждать, будто в диалектическом
материализме нет смысла говорить об онтологии и гносеологии как
о различных философских дисциплинах. В качестве примера
приведем рассуждения В. И. Черкесова9. «В
диалектическом материализме, — пишет он, — нет места для особого
учения о познании наряду с особым учением о бытии.
Философское учение о бытии включает в себя учение о познании,
а учение о познании включает в себя учение о бытии»10. Как
видим, автор не отрицает существования ни онтологии, ни
гносеологии. Он отрицает лишь их существование
независимо друг от друга. Онтология и гносеология существуют
вместе, ибо обе решают один и тот же вопрос — вопрос об
отношении сознания и материи. Если автор хочет этим сказать,
что между онтологией и гносеологией существует тесная
связь, что гносеология в своей аргументации опирается на
основные положения онтологии и, наоборот, онтология — на
основные положения гносеологии, то он прав. Но отсюда
совершенно не вытекает, будто в диалектическом
материализме нет места для онтологии и гносеологии как отдельных
философских дисциплин. В самом деле, основной вопрос
философии делится на два подчиненных вопроса: 1. О
первичности материи или сознания и 2. О познаваемости мира. Они,
как стороны основного вопроса, тесно связаны между собой,
но и отличаются друг от друга, ибо касаются различных и
несводимых друг к другу аспектов отношения материи и
сознания. А это значит, что указанные вопросы должны
изучаться разными философскими дисциплинами — онтологией
и гносеологией. ^
Но задача упомянутого автора заключается не в том,
чтобы показать взаимосвязь онтологии и гносеологии, как
философских дисциплин, а в том, чтобы отвергнуть
онтологию, как науку, и единственной философской наукой
объявить гносеологию, изучающую не только закономерности
познания, но и закономерности объективного мира, т. е. мир в
целом. В. И. Черкесов пишет: познание «...не может ни
существовать, ни быть понятным независимо от
материального мира. Поэтому научная теория познания не может
изучать процесс познания, не изучая объективный мир, его
наиболее общие свойства и закономерности»11. Это не что иное,
как отождествление предмета гносеологии с предметом фи-
лософии вообще, что в корне неверно.
9 В. И. Черкесов, Материалистическая диалектика как логика и
теория познания, М., 1962.
10 Т а м же, стр. 121.
11 В. И. Черкесов, Материалистическая..., стр. 220.
64


Нам кажется, что автор не имеет ясного представления
о предмете философии, о месте и взаимоотношении
философских дисциплин в системе философского знания. Кроме
того, автор игнорирует специфику как познания, так и
объективного мира, он упускает из виду, что теория познания
интересуется сущностью познания как познания, интересуется
тем, что делает ее познанием предмета, а не самим
предметом и закономерностью его развития. Главная задача теории
познания — показать, как познается предмет. Это, конечно,
не значит, что ей безразличен вопрос, что такое предмет,
является ли он объективно, вне и независимо от сознания
существующим предметом или содержанием сознания. Если
предмет есть содержание сознания, тогда познание
является самопознанием, т. е. познанием собственного содержания.
Например, у Гегеля, как отмечает Ф. Энгельс, человеческое
мышление может познать то содержание, которое заранее
является содержанием мысли, поскольку мир оказывается
постепенным осуществлением абсолютной идеи. А если
предмет существует вне и независимо от сознания, тогда
познание, если утверждается познаваемость мира, является
отражением объективной реальности. Значит, теория познания
опирается на определенное понимание как объективной
реальности, т. е. предмета познания, так и сознания —
субъекта познания. Но она это понимание черпает из онтологии.
Согласно марксистской онтологии, объективная
действительность существует вне и независимо от сознания, она
первична, а сознание является отражением этой
действительности, т. е. вторично.
Если бы теория познания наряду с познанием изучала
объективную действительность, ее наиболее общие свойства
и определенности, то отпала бы необходимость
существования других философских дисциплин, что в корне неверно.
У теории познания есть собственный предмет
исследования и ей нечего заниматься чужими делами. Вышеотмечен-
ное расширение компетенции теории познания ведет, как мы
видели, к неправильному толкованию не только проблем
других философских дисциплин, но и проблем, входящих в
сферу ее исследований. Еще Кант отмечал, что смешение
границ различных наук ведет не к расширению этих наук, а
к их искажению.
Но в некоторых исследованиях замечается и другая
тенденция, а именно, очень часто в них гносеологическое
рассмотрение проблем подменяется их физиологическим и
психологическим рассмотрениями, что ведет к превратному
пониманию не только исследуемых вопросов, но и предмета и
задач упомянутых наук.
Нет сомнения, что человек познает мир посредством
ö- Ö предмете философии
65


ощущений, восприятий, представлений, понятий, т. е. форм
сознания. Но сознание есть функция мозга. Это значит, что
явления сознания опираются на определенные
физиологические закономерности, происходящие в мозгу. Но они не
сводятся к этим закономерностям. У них свои объективные
психологические законы, которым они подчиняются. Отсюда
ясно, что где-то внизу, в основе познавательных процессов,
безусловно, лежат физиологические и психологические
закономерности, которые соответственно изучаются физиологией
и психологией, как науками. Но процесс познания не
сводится без остатка только лишь к физиологическим и
психологическим закономерностям.
Он нечто большее, он является отражением предмета
познания, внешнего мира, достижением истинного знания.
Предмет теории познания — именно эта сторона сознания
(познания), ибо главным вопросом, интересующим
указанную науку, является вопрос об истине, т. е. вопрос о том, в
состоянии ли наше сознание, его формы правильно отражать
внешний мир. Стало быть, она изучает формы сознания с
точки зрения их роли в познании истины, той лепты, которую
они вносят в достижение и углубление знания человека о
мире.
Классики марксистской философии всегда четко
разграничивали философские вопросы от вопросов
специальных наук, боролись против их смешения. Известно, что
В. И- Ленин неоднократно указывал на необходимость
отграничения вопросов о происхождении восприятий или
понятий от философского (гносеологического) вопроса об их
соответствии объективной реальности. Например, критикуя
Богданова, Ленин писал: «Одно дело вопрос о том, как
именно при помощи различных органов чувств человек
воспринимает пространство и как, и тем долгого исторического
развития, вырабатываются ич этих восприятий абстрактные
понятия пространства, — совсем другое дело вопрос о том,
соответствует ли этим восприятиям и этим понятиям
человечества объективная реальность, независимая от
человечества. Этого последнего вопроса, хотя он есть
единственно философский вопрос, Богданов «не заметил»... и
поэтому не сумел ясно противопоставить материализм Энгельса
путанице Маха» (курсив мой — О. Д.)12. Здесь В. И. Ленин
ясно указывает, что является объектом исследования теории
познания и что объектом исследования психологии. Теорию
познания интересует вопрос об истине, т. е. вопрос о том,
правильно ли отражают наши мысли (понятия, суждения)
объективную действительность; если да, т. е. если человек спо-
собен познать истину, то каковы основные черты истины, ос-
12 В. "И. Лени н, Соч., т. 14, стр. 174.
66


новные ступени ее достижения, что является критерием
истины, в чем различие субъективного и объективного и т. д.
Одним словом, гносеология изучает закономерности генезиса и
развития объективного содержания сознания, являющегося
адекватным отражением действительности. А сознание, как
психический процесс, изучается психологией. Ее интересуют
закономерности явлений сознания, как психического
процесса. Вопросы: что такое сознание как определенная область
действительности, какие психические явления имеют в нем
место и каковы их специфические закономерности, как
возникло то или иное психическое явление и какого уровня
развития достигло оно и т. д., суть объекты исследования
психологии как науки. Поэтому, в отличие от гносеологии, для
нее безразлично, каким будет содержание психических
явлений — ложным или истинным.
Но сказанное выше не должно быть понято в том
смысле, что данные частных наук (например, физиологии и
психологии) не играют никакой роли для теории познания.
Напротив, философское осмысление этих данных совершенно
необходимо для гносеологии. Дело в том, что научное
познание составляет достаточно широкую область познания
(кроме нее есть еще и большая сфера познания,
существующая вне науки). Оно фактически существует в различных
частных науках в качестве определенных видов познания.
Специфика познания в этих науках обусловливается теми
предметами, которые они изучают. Но несмотря на это,
общие закономерности и формы познания в них- одни и те же.
Таким образом, гносеология для изучения закономерности
познания нуждается в философском осмыслении не только
данного, так сказать, обыденного, естественного познания,
существующего вне науки, но и данных частных наук,
нуждается в философских выводах из этих данных. А между тем
часто бывает так, что в некоторых исследованиях по
вопросам гносеологии философское осмысление данных наук
подменяется простым изложением этих данных.
Характеризуя познание, классики марксистской
философии говорят о вещах и об их мысленных отражениях. Если
вдуматься в их высказывания, учитывая, конечно, вместе с
тем все, что мы до сих пор сказали относительно предмета
теории познания, то нетрудно будет убедиться, что
основными компонентами познания являются: 1. То, что познается,
т. е. объект познания (вещи и процессы внешнего мира) и 2.
Тот, кто познает, т. е. субъект познания (человеческое
сознание). Говорить еще о каком-либо ином компоненте
познания неверно, ибо в таком случае возникает ряд
непреодолимых теоретических затруднений. Мы подчеркиваем это
обстоятельство потому, что часто встречается мнение, соглас-
67


но которому процесс отражения, познания предполагает
существование^ трех компонентов: объекта познания,
субъекта познания и образов вещей, находящихся в сознании.
Нам кажется, что указанное мнение неверно; мы
постараемся показать это на примере из историй философии.
Как известно, мнения о трех компонентах познания
придерживается так называемый репрезентативный реализм
Декарта и Локка. К примеру, Локк говорит об объектах
познания, познающей душе (сознании) и идеях (в которых он
подразумевает всякое содержание сознания), наполняющих
душу. При этом, согласно Локку, идеи являются
представителями объектов в душе, все равно, простые эти идеи или
-сложные. В самом деле, Локк считает, что врожденных идей
нет. Познающая душа все свое содержание (идеи) черпает
из чувственных восприятий. Полученные этим путем простые
идеи (белизны, сладости, фигуры, мышления, силы и т. д.)
адекватны или, говоря словами Локка, «полностью
представляют нам те прообразы, от которых, как полагает ум, они
взяты и которые они должны представлять, относясь к ним»13.
vHo, как видим, по Локку, «адекватное» не то же самое, что
и «подобное». Адекватность идеи предполагает
существование причин, соответствующих им, но не предполагает
обязательно подобие первых последним. Например, если идеи
,(восприятия) так называемых первичных качеств
(протяженности, фигуры, движения и т. д.) подобны объективным
качествам вещей, то об идеях так называемых вторичных
,качеств (цветов, звуков, запахов и т. д.) этого сказать нельзя,
ибо последние ничего объективного не отражают, а
возникают лишь благодаря воздействию на органы чувств
первичных качеств, недоступных восприятию человека частиц
внешнего мира. Что же касается сложных идей (субстанции,
модусов, отношений), то они получаются из простых идей с
помощью логических операций соединения, сравнения и
различения, осуществляемых познающей душой. Сложные идеи
являются сокращенными, неполными репродукциями простых
^идей; они всецело могут быть сведены к простым идеям.
Поэтому нет качественного различия между этими двумя
классами идей. Отсюда ясно, что, согласно Локку, понятия или,
как он их называет, общие идеи также являются
представителями предметов мира в душе, посредством которых она
познает эти предметы.
Нам думается, что непоследовательность гносеологии
Локка в значительной степени объясняется тем, что он
стоит на почве репрезентативного реализма (эта
непоследовательность имеет и другие причины, которых мы здесь не ка-
13 Дж. Локк, Избр. филос. произведения, т. 1, М., I960, стр. 375-
68


саемся). В самом деле, согласно этой теории, душа познает
вещи посредством идей, которые являются представителями
первых в душе. Но где гарантия того, что идея верно
представляет вещи внешнего мира? Ведь сами-то эти вещи
непосредственно познающей душе не даны и поэтому
исключена возможность сравнения идей души с теми объектами,
полномочными представителями которых, по Локку, они
являются. Поэтому у нас нет и не может быть уверенности в том,
что идеи выражают вещи внешнего мира. Но допустим, что.
каким-то образом вещи нам даны. Тогда создается
впечатление, что душа двояко воспринимает одну и ту же вещь: в
виде объективно существующей вещи и в виде ее
представления в душе. В действительности это не так — мы всегда
воспринимаем одну вещь. К тому же возникает следующее
затруднение: если нам даны сами вещи, тогда их образ в
виде восприятия является излишним, но если не даны, то
невозможным. Кроме того, репрезентативный реализм
смешивает друг с другом гносеологический и психологический
аспекты исследования сознания и его форм. В частности, когда,
он рассуждает о «душе» (сознании) как о чем-то, в чем
даны идеи — представители вещей, тогда он понимает «душу»
как психический феномен. В таком понимании
вышеуказанная теория выставляет «душу» третьим компонентом поз-,
нания, на что она не имеет права, так как закономерности
«души» (сознания, как психического процесса) являются об-;
ластью ведения психологии, а не гносеологии. Психологизм,
репрезентативного реализма является одной, из основных
причин затруднений, разрушающих эту точку зрения.
Затруднения, которые стоят перед репрезентативным
реализмом, конечно, не существуют для теории познания
диалектического материализма, ибо она преодолела точку
зрения трехкомпонентности познания. Как мы уже сказали,
марксистская гносеология компонентами познания признает
объективный мир и человеческое сознание. Она не
рассуждает раздельно о сознании и об его образах (восприятиях^
представлениях, понятиях), а только лишь о сознании,
которое само является образом, отображением объективной
действительности. Образы вещей являются не
самостоятельными компонентами, с помощью которых сознание познает мир,
а образуют само сознание. Конечно, указанное положение не
должно быть понято в том смысле, что сознание — это прос;
тая совокупность образов (восприятий, представлений,
понятий), их механическое сочетание. Разумеется, нет. Сознание
(познание) существует в этих образах и посредством этих
образов оно является тем, что объединяет эти образы,
делает их образами предметов.
»9


Итак, сознание воспринимает не представителей вещей
объективной действительности, а само является отражением
этих вещей. «...Чувства дают нам верные изображения
вещей... мы знаем самые эти вещи»14, — говорит В. И.
Ленин.
В. И. Ленин в «Философских тетрадях», рассуждая о
познании как отражении природы человеком, пишет: «Тут
действительно, объективно три члена: 1) природа; 2)
познание человека, = м о з г человека (как высший пррдукт
той же природы) и 3) форма отражения природы в познании
человека, эта форма и есть понятия, законы, категории ets»lb.
С первого взгляда может показаться, будто здесь В. И.
Ленин говорит о членах процесса познания. Но это не
так. В этом легко убедиться, если обратить внимание на то
обстоятельство, что в указанной цитате, во-первых, само
познание выступает одним из членов деления, во-вторых,
познание понимается в широком смысле, т. е. как совокупность
физиологических и психологических процессов, происходящих в
мозгу человека, а в третьих, и это главное, взаимоотношение
указанных членов рассматривается в генетическом,
историческом плане. Именно поэтому нам кажется, что тут
основная задача рассуждения В. И. Ленина заключается в том,
чтобы показать: познание потому является отражением
природы, что оно — высший продукт той же природы.
Совершенно таким же образом рассуждает Ф. Энгельс в
«Анти-Дюринге». Согласно Энгельсу, при историческом подходе к решению
проблемы взаимоотношения бытия и сознания
обнаруживается, что сознание есть продукт человеческого мозга, а
человек — продукт самой природы. А это значит, что продукт
человеческого мозга, являющийся, в конечном счете,
продуктом природы, соответствует последней.
После всего сказанного ясно, что в приведенной выше
цитате из «Философских тетрадей» В. И Ленина речь идет
об исходном, основополагающем положении теории познания
диалектического материализма, о том, что познание вообще
является отражением природы, а не о компонентах
самого процесса познания.
Марксистская онтология изучает наиболее общие
определенности сознания как части действительности и как
отражения бытия, психология — сознание как совокупность
психических феноменов и специфических законов их развития,
а гносеология — познающее сознание, являющееся более
высокой, целенаправленной формой отражения объективного
мира. Именно о познающем сознании говорит К- Маркс, что «спо-
и В. И. Ленин, Соч., т. 14, стр. 95.
15 В. И. Л е н и и, Соч., т. 38, стр. 173.
70


соб, каким существует сознание и каким нечто существует
для него это — знание»16. Следовательно, в теории познания
речь может идти о том, соответствует ли знание объективному
миру, является ли оно истинным или ложным. Теория
познания исследует сущность содержания сознания,
закономерности его происхождения и развития.
Согласно теории познания диалектического
материализма, содержание сознания — знание — носит объективный
характер, т. е. не зависит ни от человека, ни от человечества.
Оно соответствует объективной действительности, является
истинным знанием о действигетьности. Но если это так, если
в теории познания диалектического материализма говорится
не о сознании в широком смысле, как о совокупности
психических феноменов, а о содержании сознания — знания —
которое является непосредственным, т. е. без каких-либо
представителей, отражением мира, то возникает такая проблема:
не приводит ли указанное положение к точке зрения
идеалистической философии о совпадении сознания и бытия?
Забегая вперед, скажем, что не приводит, ибо это
совпадение, как увидим ниже, частичное, неполное.
Согласно марксистской гносеологии, сознание, его
формы — восприятия, мысли и т. д. — являются
субъективными образами объективного мира, единством субъективных
и объективных моментов. Это значит, что, с одной стороны,
формы сознания совпадают, с объективной
действительностью, ибо в них дано объективное содержание,
отражающее эту действительность. С другой стороны, они не
совпадают с ней, так как являются ее субъективными
отражениями. Но спрашивается, что представляет собою
субъективный момент форм сознания, как понять положение,
что эти формы являются субъективными образами
объективного мира? Ведь мы, говоря о сознании в гносео-
логическрм смысле, исключили из него все субъективное,
признав познающим сознанием не сознание как
совокупность психических явлений, а сознание как обладателя
определенного объективного содержания?
Очевидно, момент субъективности должен заключаться
в способе существования объективного содержания сознания
(познания), а не в самом содержании, знании, отражающем
действительность. Поэтому нам кажется, что субъективность
восприятий, мыслей (понятий, суждений) состоит в их
относительном характере, в частности, в том, что они не могут
исчерпывающе отразить весь предмет, что они изменчивы,
конечны. Ибо ставя вопрос в гносеологическом плане, нель-
is К. Маркс, Ф. Энгельс, Из ранних произведений, М., 1956, стр.
азз.
71


зя найти, креме относительности, никакого другого
признака, отличающего формы познания от объективной
действительности. В этой связи очень интересно следующее
рассуждение Ф. Энгельса: «То и другое, понятие о вещи и ее
действительность, движутся вместе, подобно двум ассимптотам,
постоянно приближаясь друг к другу, однако никогда не
совпадая. Это различие между обоими именно и есть то
различие, в силу которого понятие не есть прямо
и непосредственно действительность, а
действительность не есть непосредственно понятие этой
действительности... понятие обладает основной природой
понятия..., оно, следовательно, не совпадает прямо и
непосредственно с действительностью»
(курсив мой — О. Д.)17. Здесь Энгельс, давая философскую
(гносеологическую) характеристику отличия понятия от
действительности, сознания от бытия, видит это отличие не
в самом объективном содержании понятия, вообще сознания,
а в форме существования этого содержания в понятии,
сознании, в том, что понятие, вообще сознание (познание) не
совпадает прямо и непосредственно с действительностью,
т. е. является относительным отражением последней.
Предложенное нами понимание субъективной стороны
форм сознания является попыткой гносеологического
истолкования некоторых научных положений и фактов,
свидетельствующих о влиянии биологических и общественных
особенностей человека на познание. Эти положения и факты
следующие:
1. На каждой определенной ступени развития
человеческого общества наука не дает исчерпывающего отражения
вещей и процессов объективного мира, ибо мир бесконечен,
а человеческое существование ограничено. В этом смысле
восприятия, понятия и т. д. являются относительными
отражениями действительности. Об этом ясно говорит Ф.
Энгельс в «Анти-Дюринге»18.
2. Познание, отражение действительности означает
мысленное выделение познаваемого предмета из тех
пространственно-временных связей, в которых он находится в
реальном мире. Имея в виду именно эту особенность отражения,
В. И. Ленин отмечает, что изображение вещи и движения не
только мыслью, но и ощущением, есть всегда разделение,
омертвление живого19. Эта особенность познания отчетливо
проявляется в процессе идеализации, в процессе отвлечения
от таких свойств и отношений, которые необходимо присущи
17 К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные письма, М., 1&47, стр. 482.
18 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 20, стр. 36.
,9В. И. Ленин, Соч., т. 38, стр. 255.
72


предметам реальной действительности, и введения в
содержание образуемых понятий таких признаков, которые в
принципе не могут принадлежать к их реальным
прообразам. В процессе идеализации образуются понятия и
соответствующие им идеализированные объекты (точки, линии и
т. д.)» не существующие в объективной действительности в
«чистом» виде, но все же имеющие реальные прообразы.
Идеализация присуща вообще всему познанию, ибо процесс
образования понятий о любых объектах в той или иной
форме предполагает огрубление, конструктивизацию,
формализацию предметов действительности20.
3. Определенное влияние оказывают на формы сознания
(познания) структура и функциональные особенности
нервного аппарата, прежний опыт и знания познающего человека
и т. д. Иными словами, вещи и их свойства отражаются в~
восприятиях, представлениях, понятиях, будучи
«преломлены» сквозь призму познающего субъекта, приобретают
субъективный оттенок. Это значит, что формы сознания
непосредственно не совпадают с объективной действительностью, а
являются лишь их приблизительными, относительными
отражениями.
В пользу соображения, что под субъективной стороной,
восприятий, представлений, понятий должна
подразумеваться их относительность в смысле приблизительного,
неполного отражения действительности, говорит то, что
гносеологическими корнями субъективного идеализма и агностицизма
является одностороннее, преувеличенное развитие
относительности познания (восприятия, представления и т. д.).
В. И. Ленин указывал, что для субъективизма
относительное только относительно и исключает абсолютное,
объективное. Релятивизм, как основа теории познания, есть
субъективизм, поскольку он связывает признание относительности
нашего знания с отрицанием объективной реальности, к
которой приближается наше относительное познание. Гегель
в своей «Науке логики» критикует Канта за то, что он
конечный характер познания превратил в абсолют, вследствие
чего пришел к отрицанию возможности познания вещи в
себе (объективной действительности). В. И. Ленин в
«Философских тетрадях» приводит эту мысль и дает следующее
замечание: «Конечный, преходящий, относительный,
условный характер человеческого познания (его категорий,
причинности и т. д. и т. д.) Кант принял за субъективизм, а.
не за диалектику идей (самой природы), оторвав познание от.
объекта»21.
20 См. об этом. Б. Бирюков, Идеализация, Философская
энциклопедия, т. II, М., 1962.
21 В. И. Ленин. Соч., т. 38, стр. 179.
7£


Итак, восприятия, мысли (понятия, суждения)
являются субъективными отражениями, образами объективного
мира. Это значит, что в них дано содержание, не зависящее ни
от человека, ни от человечества. В этом смысле они имеют
объективный характер. Но в восприятиях, мыслях
объективное содержание дано в субъективной, т. е. относительной
форме, являющейся тем свойством, в силу которого,
например, понятие и действительность не совпадают друг с другом.
Значит, положение о том, что сознание непосредственно, без
всяких представителей отражает объективный мир, что все
содержание сознания носит объективный характер, в нашем
случае не приводит х j дсалистнчос\ому тезису о тождестве
сознания и бытия.
Истолковывая субъективность форм познания,
некоторые авторы рассуждают следующим образом: ощущения,
восприятия, представления, понятия не существуют вне
человека, познающего мир. Вследствие этого они не могут не
испытывать влияние не только биологических особенностей
людей, но и характера развития их материальной жизни.
Формы познания несут на себе отпечаток структуры и
функциональных особенностей нервного аппарата и органов
чувств, их состояния, прежнего опыта и знаний людей. В
результате указанного влияния наши представления, понятия
и т. д. приобретают субъективный оттенок. Нет сомнения,
что это именно так.. Особенности познающего субъекта,
конечно, воздействуют на формы познания, о чем
свидетельствуют данные физиологии и психологии. Но в теории
познания совершенно недостаточно при объяснении
субъективной стороны форм познания ограничиться только лишь
сказанным, поскольку в этом случае вопрос ставится в
аспекте происхождения субъективности, а не ее гносеологического
значения. Тут повторено обобщение некоторых фактов
физиологии и психологии, но ничего не сказано о том, в чем
заключается философский смысл этого обобщения. А
задача философии заключается именно в том, чтобы делать
философские выводы из данных частных наук. Мы видели, что
если философски осмыслить эти и некоторые другие данные
науки, то субъективной стороной восприятий,
представлений, понятий и т. д. будет их относительность.
Иногда мы встречаем на вышепоставленный вопрос и
такой ответ: формы познания — восприятия, мысли и т. д. —
субъективны потому, что они идеальны. Но такой ответ, во-
первых, представляет тавтологию, и, во-вторых, неточен,
ибо идеальное включает в себя не только момент
субъективности, но и объективности, т. к. является отражением
действительности.
74


Объективная сторона форм познания — их
определяющая сторона, ибо она — истинное знание, и с развитием
познания развивается и обогащается, а их субъективная сторона,
т. е. относительность, ограничивает познание и поэтому с
развитием последнего постепенно преодолевается.
Эта особенность познания проявляется в марксистском
учении об истине. Истина объективна, ибо она является
отражением реального мира, содержанием сознания, не завися-
щим ни от человека, ни от человечества. Но как мы уже
отмети лиГ^эЗъТ^ктйТиюГТоТЕ^^ сознании существует в
субъективной форме. Это значит, что истина, познанная
человеком, не является исчерпывающим отражением
действительности; она отражает~свой предмет в определенных условиях
и в определенных границах. Поэтому истина является также
относительной и конкретной. Но поскольку истина
объективна, постольку она вместе с тем и абсолютна в том
смысле, что в каждой относительной истине дано зерно абсо-
лютной истины. Абсолютная ^Истина складывается из суммы
относительных истин. Каждая ступень развития науки
прибавляет новые зерна в эту сумму абсолютной истины.
Развитие науки означает преодоление относительности истины и
приближение к абсолютной истине.
Из сказанного выше ясно, что одним из главных
вопросов теории познания является вопрос о том, как
объективное переносится в субъективное, как создается знание о
мире, но не менее важными являются также вопросы, что есть
критерий этого знания, как подтверждается его истинность,
как субъективное приобретает объективное значение? Так
как роль критерия в познании заключается в том, чтобы
проверить, соответствуют ли наши представления и понятия
объективной действительности, то он не может лежать
только в сфере сознания (познания) или только вне сознания, в
объективной реальности. Если бы он находился только в
сознании или вне его, то он как критерий оказался бы
непригодным. Поэтому критерий должен относиться к обеим
сферам, должен иметь характер взаимоотношения между
сознанием и объективным миром. Именно таким критерием
является практика — целесообразная материальная
общественная деятельность людей, включающая в себя в качестве
компонента не только научный эксперимент, но и
производственную и общественно-политическую деятельность людей.
Практика является не только критерием истины. Она
также основа и движущая сила познания. Но, с другой
стороны, сама практика не бывает без познания. Если бы это
было не так, тогда практика не имела бы сознательного
характера и принципиально не отличалась бы от
инстинктивной деятельности животных. Сравнивая архитектора с
75


пчелой, К. Маркс отмечает, что прежде чем строить ячейку.
из воска, архитектор уже построил ее в своей голове. «В
конце процесса труда получается результат, который уже в
начале этого процесса имелся в представлении человека, т. е.
идеально. Человек не только изменяет форму того, что дано
природой; в том, что дано природой, он осуществляет вместе
с тем и свою сознательную цель, которая как закон
определяет способ и характер его действий и которой он должен
подчинять свою волю»22.
Но практика — не только целесообразная,
сознательная деятельность, но и материальная деятельность людей,
направленная на изменение объективного мира. Без этой
стороны практика превратилась бы е «чисто» теоретическую
деятельность. В своей работе «Материализм и
эмпириокритицизм» В. И. Ленин, приведя слова А. Леви, замечает: «А.
Леви прав по существу, когда он говорит, что для Маркса
«феноменальной деятельности» человечества соответствует
«деятельность вещей», т. е. практика человечества имеет не
только феноменальное (в юмистском и кантианском смысле
слова), но и объективно-реальное значение»23. В той же
работе В. И. Ленин пишет. «У Энгельса воя живая
человеческая практика врывается в самое теорию познания, давая
объективный критерий истины»24.
Следовательно, практика является единством
материального и идеального компонентов, без которых она перестала
бы быть практикой. Она реальное осуществление этого
единства, вследствие чего практика имеет отношение не только
к материальному миру, но и к миру идеальному. В силу
этого она является единственным критерием истинности
наших знаний. \
В своей практической деятельности человек,
осуществляя определенную цель, использует вещи согласно знанию,
которое у него имеется о вещах. Тем самым он проверяет,
истинность своего знания, ибо если последнее было ложным,
то и суждения человека о вещах будут ложны и его
попытка использовать эти вещи в практической деятельности в
полезной для него форме приведет к
неудовлетворительным результатам. Если же человек достигнет цели, т. е. от
практического применения вещей получит именно
ожидаемый, в соответствии со знанием свойств вещей результат, то
это обстоятельство явится доказательством соответствия
знания действительности. Именно практической деятель-
22 К- Маркс, Ф. Энгельс, Соч., т. 23, стр. 189.
23 В. Ленин, Соч., т. 14, стр. 94.
2А Там же, стр. 177.
70


ностью людей, целесообразный, сознательный характер
которой обусловлен познанием (знанием), проверяется
истинность или ложность самого познания, знания. При
проверке знания в процессе его осуществления, во время
практической деятельности, обнаруживается, насколько знание
объективно. Этот процесс предполагает диалектическую
взаимосвязь и взаимообусловленность между материальным
и идеальным компонентами практики, без которых она не
существует. Практика, как единство указанных компонентов,
а не какой-либо из этих компонентов, является критерием
истины.
Но сказанное, разумеется, не означает, что вопрос о том,
который из указанных компонентов является определяющим,
есть вообще незаконный вопрос. Ставить этот вопрос
можно и нужно, но это уже дело не гносеологии, а онтологии.
Онтология изучает практику, как определенную область
бытия, ее сущность, ее отношение к другим сферам
действительности, ее происхождение и развитие. Она устанавливает,
что идеальное, сознание есть результат развития не только
природной среды, но и материально-производственной
деятельности людей. Дело в том, что человеческий труд,
производство является той деятельностью, которая необходимо
требует, чтобы люди постоянно общались между собой. Без
этой необходимости было бы невозможно возникновение
сознания, как отражения не только природной, но и
общественной среды.
Что касается гносеологии, то она в этом вопросе
опирается на онтологию. Она уже не ставит вопроса, который из
указанных компонентов практики является первичным и
который вторичным, а исходит из факта их взаимодействия
и взаимной обусловленности. Практика, как критерий, это
диалектическое единство материальной и идеальной
деятельности людей. Она и объективна и субъективна, ибо
имеет, как мы уже говорили, природу взаимоотношения
сознания и объективной действительности. Именно поэтому
практика является действенным критерием истинности наших
знаний об объективном мире.


Г. Д. БАЧУЛАШВИЛИ
О ПОНЯТИИ НАИБОЛЕЕ ОБЩЕГО
1. ПОСТАНОВКА ВОПРОСА
Наиболее общими называются крайне универсальные
определенности бытия, которые распространяются на всякое
сущее. Такие наиболее общие определенности имеет в виду
Фридрих Энгельс в известном определении диалектики. Он
пишет: «Диалектика же есть не более как наука о всеобщих
законах движения и развития природы, человеческого
общества и мышления»1. То, что здесь сказано о законах
диалектики, можно распространить на все первоначальные
принципы философии вообще.
Типичными примерами наиболее общего являются
законы и категории диалектики, принципы философского
материализма и пр. В данной работе мы рассмотрим вопрос, в
основном, на примере категорий диалектики.
Таким образом, всеобщность первоначальных
принципов философии означает, что они распространяются на
любое сущее, т. е., с точки зрения существования, являются
крайне универсальными. Именно эту всеобщность следует
считать определяющим моментом природы наиболее
общего, на котором основываются все остальные признаки
последнего. Исходя из этого, отправным пунктом исследования
природы наиболее общего будет служить признак
всеобщности, который даст ключ для понимания и других его черт.
Наиболее общее можно осмыслить в разных аспектах.
Оно может мыслиться в форме категорий целого, сущности,
абсолютного, необходимого, общего и пр. Мы ограничимся
здесь рассмотрением его, в основном, с точки зрения
категорий общего и необходимого.
Но для полного разъяснения природы наиболее общего
следует противопоставить его тому общему, которое
является предметом специальной науки. Помимо этого, необходимо
i К- Маркс, Ф. Энгельс, Соч., т. 20, стр. 145.
78


отличить его от того общего, с которым имеют дело т. н.
частные философские дисциплины. Тем самым выяснится
отношение философии к специальной науке и к частной
философской дисциплине.
Помимо отмеченного, всестороннее исследование
вопроса требует анализа соотношения наиболее общего
философского принципа и закона формальной логики. Поскольку
последний также считается всеобщим, то, естественно,
ставится вопрос о различии этих двух наиболее общих.
Соответственно выяснится один из моментов, который отличает
философию от формальной логики.
Таким образом, в целом своеобразие наиболее общего
будет установлено путем его сопоставления с предметом
специальной науки, с принципом частной философской
дисциплины и с законом формальной логики.
Своеобразие наиболее общего обусловливает особый
характер знания о нем. В связи с этим, естественно,
возникает вопрос о природе принципа, положения,
высказывающего наиболее общее. Попытка разъяснения этого и будет
последним звеном нашего рассуждения.
2. ВСЕОБЩАЯ ЗНАЧИМОСТЬ И БЕЗУСЛОВНАЯ
НЕОБХОДИМОСТЬ НАИБОЛЕЕ ОБЩЕГО
Всеобщность первоначального философского принципа
не следует понимать лишь как всеобщность объемную. Для
оправдания своей всеобщности наиболее общее философии,
помимо общности в смысле объема, нуждается в общности
с некоторой иной точки зрения. Разъясним это на примере.
Любое существующее нечто есть или общее или единичное,
или сущность или явление и т. д.2; каждая пара таких
противоположных категорий исчерпывает все сущее именно в
объемном смысле. Но этого нельзя сказать об одной из
сторон пары. Одна сторона пары, взятая отдельно, лишена
объемной всеобщности; например, категория общего в смысле
объема не распространяется на единичные, так как в ее
объем входят лишь общие (а не единичные). Но несмотря на это,
стороны пары, взятые отдельно друг от друга, все же
сохраняют какую-то всеобщность, но всеобщность не в смысле
объема, а с точки зрения значимости. Правда, каждая из
противоположных категорий не включает в себя сферу
предметов противоположной категории, но, несмотря на это, все
же сохраняет некоторую общность и в отношении этой
сферы: ведь каждая из этих категорий полагает другую, а тем
2 Здесь «или-или» понимается диалектически, на чем и основано
последующее рассуждение.
79


'самым и предметы, входящие в объем противоположной
категории. В силу этого обеспечивается всеобщность
каждой из противоположных категорий. Это обстоятельство мы
и называем всеобщностью в смысле значимости. Так,
например, категория общего сохраняет общность и в сфере
единичных постольку, поскольку она с необходимостью
участвует в определении, полагании категории единичного. Именно
это последнее обстоятельство гарантирует всеобщность
категории общего. То же самое можно сказать и о категории
единичного.
Общностью такого типа характеризуются все
первоначальные философские принципы. Первоначальный
философский принцип является наиболее общим именно в смысле
всеобщей значимости.
В связи с этим важно отметить, что если в смысле
обычного объемного общего еще имеется возможность оспаривать
всеобщий характер первоначального философского
принципа, то с точки зрения т. н. общего в смысле значимости все
такие попытки остаются тщетными. Дело в том, что, как это
было показано выше, всеобщая значимость наиболее
общего философского принципа доказывается с логической
необходимостью. Например, необходимая логическая связь
категорий общего и единичного состоит в том, что они с
неизбежностью полагают, основывают друг друга. Вследствие
этого никак невозможно отрицать то обстоятельство, что
общее имеет значение и в сфере единичного и наоборот.
Это последнее обстоятельство является диалектико-ло-
гическим критерием всеобщности первоначального
философского принципа. Крайне универсальную значимость
наиболее общего возможно установить, обосновать разными
путями (эмпирическим, интуитивным, логическим и др.), из
которых для философии, на наш взгляд, самым надежным
является логический путь. Именно логическим путем и
пытались мы доказать всеобщность первоначальных философских
принципов. Более совершенно этот путь характеризуется
следующим образом. Крайне универсальная значимость
наиболее общего доказывается посредством отыскания его
места в диалектической системе категорий. Точнее, если
система категорий необходимо нуждается в некоторой категории,
то этим утверждается всеобщность данной категории. Дело
в том, что система категорий, являясь отражением
совокупности наиболее общих определенностей бытия, имеет
всеобщую значимость по отношению ко всякому сущему,
исчерпывая существующее вообще. Но всеобщей значимостью
характеризуется не только целая система категорий, но и ее
отдельные члены. То обстоятельство, что отдельные члены
системы являются необходимыми для всей системы, т. е.
80


имеют значение для нее, обусловливает их всеобщую
значимость по отношению к системе, а через эту последнюю и ко
всякому сущему.
Таким образом, логическим критерием наиболее общего
является место выражающего его понятия в системе
категорий. В силу этого критерия мы можем утверждать, что
наиболее общим является единый предмет философии, как
совокупность всеобщих определенностей сущего, которая
отражается в системе категорий. Но всеобщностью
характеризуются и сами эти определенности, которые выражаются в
отдельных категориях, являющихся членами системы.
Логического критерия всеобщности мы коснулись бегло,
его подробное рассмотрение в данном случае не является
нашей задачей. Скажем лишь то, что доказательство крайне
универсальной значимости наиболее общего необходимо
требует логического критерия. Иначе невозможно доказать
его всеобщность. В отношении наиболее общего естественно
возникает следующая трудность: откуда известно, что
наиболее общее имеет значение для всякого сущего? Ведь не
исключено существование еще неизвестной, сферы, на
которую оно ни с какой точки зрения не распространяется?
Преодоление этой трудности возможно лишь посредством
логического критерия всеобщности. Именно таким критерием
является, на наш взгляд, диалектико-логическое
доказательство категорий.
Универсальная значимость наиболее общего
непосредственно указывает на его безусловную необходимость.
Наиболее общее является неотъемлемой определенностью
всякого сущего, необходимой формой существования.
Необходимость наиболее общего безусловна, поскольку оно имеет
значение для всякого сущего, а не только лишь для той или
иной его сферы.
Следовательно, наиболее общее характеризуется
всеобщей значимостью и безусловной
необходимостью.
Указанные черты существенно отличают наиболее
общее от того общего, которое является предметом специальной
науки. Дело в том, что, в отличие от наиболее общего, общее
специальной науки распространяется лишь на ту или иную
определенную сферу сущего; этой же сферой
ограничивается и его необходимость. Соответственно этому, общность
предмета специальной науки является частной, а его
необходимость — условной.
Следовательно, наиболее общее, имея признаки
всеобщей значимости и безусловной необходимости, должно
отличаться от общего специальной науки, так как это последнее
имеет частный и условно-необходимый характер. Поэтому
6. О предмете философии
81


вполне естественно возникает вопрос о взаимоотношении
наиболее общего философского принципа и общего
специальной науки.
С первого взгляда кажется наиболее верным мыслить
соотношение между всеобщим принципом философии и
частным общим специальной науки лишь в форме
известной логической связи рода и вида. Этот
распространенный взгляд мы считаем неверным.
Если между наиболее общим и частным общим имеется
лишь отношение рода и вида, то, соответственно этому, в
таком же отношении должны находиться философия и
специальная наука. Вследствие этого получится ложное
положение: или специальная наука превратится в «частную
философию», т. е. в отдельный случай философии, или же
философия станет обобщенной специальной наукой, превращаясь
в придаток последней.
Дело в том, что вид содержит в себе качества
соответствующего рода, вследствие чего этот последний лишь
объемно, количественно отличается от первого. Поэтому, если
мы допустим, что специальная наука является видом
философии, то первая превратится во вторую, а если философию
будем считать лишь родом специальной науки, то первая
становится придатком второй.
Во избежание этого обстоятельства, соотношение
наиболее общего и общего специальной науки следует считать не
связью лишь рода и вида, но отношением, дающим
возможность устанавливать между ними и качественную разницу.
Имея крайне универсальную значимость и безусловную
необходимость, наиболее общая определенность сущего не
может быть лишь родом по отношению к общему
специальной науки. Дело в том, что, как мы это уже отметили, вид
характеризуется всеми качественными определенностями
соответствующего рода.* В этом смысле род отличается от
своего вида лишь объемно, количественно; т. е. род, не имея
ни одного качества, которое не содержалось бы и в его виде,
отличается от этого последнего лишь тем, что
распространяется на более широкий круг предметов. В отличие от этого,
общее специальной науки не характеризуется такими
существенными качественными определенностями наиболее общего,
какими являются всеобщая значимость и безусловная
необходимость, так как оно является частным и условно
необходимым.
Всеобщая значимость и безусловная необходимость
отличают наиболее^ общее от частного общего и качественно.
Это объясняется тем, что всеобщая значимость и безусловная
необходимость являются не количественными, а именно
качественными определенностями наиболее общего.
82


Следовательно, отличаясь от частного общего
специальной науки качественно, наиболее общее, помимо отношения
рода и вида, находится с ним и в иной связи, которую мы
называем 'собственно соотношением наиболее общего
и частного общего.
С точки зрения этого последнего момента, наиболее
общее распространяется на частные общие в смысле
значимости. Это обстоятельство указывает на то, что наиболее Общее
характеризуется общностью, которую мы называем
общностью в смысле значимости, не только по отношению к сфере
противоположной категории, о чем было сказано в начальной
части этого раздела, но и по отношению к области частного
общего, с которой наиболее общее находится и в связи рода
и вида. Соединение этих двух направлений общности в
смысле значимости гарантирует крайнюю универсальность
наиболее общего именно с точки зрения значимости.
На основе сказанного, соотношение философии и
специальной науки следует считать не только связью рода и.'вида,
но также и отношением собственно наиболее общего и
частного общего. Причем, первое находится со вторым в связи,
которая является1 отношением общности в смысле
значимости. .. *
Философия основывается на данных специальных наук,
обобщает их. Но лишь на основе данных специальных наук
невозможно доказать* например, то, что нечто имеет
всеобщую значимость и безусловную необходимость; для этого
философия нуждается в других средствах. Обобщение,
данных специальных наук, которое совершается в пределах
связи рода и вида, являющейся моментом отношения наиболее
общего и частного общего, представляет собой первую
ступень, половину пути философского познания. Затем
начинается собственно философская деятельность, осуществляемая
посредством установления логической связи между
категориями, т. е. путем диалектического доказательства. Так,
например, категории ■ диалектики устанавливаются на основе
обобщения данных'специальных наук, но их собственно
философское определение, обоснование совершается
посредством диалектико-логического доказательства, одной из форм
которого является отыскание места отдельной категории в
системе категорий.
Таким образом, обобщение специально-научного знания
необходимо для iфилософии, но недостаточно. Если мы:
остановимся на первой ступени обобщения, то между
философским наиболее общим и предметом специальной науки
установится соотношение лишь рода и вида, вне преодоления
которого невозможно отыскать качественного различия
философии от специальной науки.
83


Следовательно, сказанное указывает, с одной стороны,
\\г необходимость, а с другой, на недостаточность
специальной науки для философии.
Таким образом, существенное различие, имеющееся
между наиболее общим и частным общим, качественно
отличает философию от специальной науки. Но философия и
специальная наука в некоторые моменты должны быть
идентичны. В противном случае были бы невозможными, с одной
стороны, применение философией данных специальных наук,
а, с другой, философия специальной науки, т. е. ее
философское обоснование.
Тесная связь философии и специальной науки должна
tiuTb обоснована посредством указания на качественно
тождественный момент, имеющийся между наиболее общим и
частным общим. Тем самым утверждается правомерность
существования момента связи рода и вида в отношении
наиболее общего и частного общего.
Тождественным моментом между наиболее общим и
частным общим является то, что они характеризуются
общностью, необходимостью и пр. Например, и законы
специальных наук и категории философии являются общими,
необходимыми, существенными и т. д.
Но это Tie следует понимать так, будто категории
общего, необходимого, сущности и др. являются родами по
отношению к наиболее общему и частному общему, а эти
последние — видами их. Дело в том, что категории общего,
необходимого, сущности и пр. сами являются наиболее общими,
в силу чего они не могут быть родами наиболее общего, т. е.
самих себя; наиболее общее не может быть количественно
шире наиболее общего.
Следовательно, категории общего, необходимого,
сущности и др. не могут быть родами наиболее общего, так как
они сами являются наиболее общими. Но возникает вопрос:
если эти категории сами являются наиболее общими, то как
могут они быть родами частных общих, ведь эти последние
не характеризуются всеобщностью? На это можно ответить
следующим образом. Родом частных общих является не вся
категория в целом, не все ее содержание, но лишь ее один
аспект, момент. Таким моментом, например, в категории
общего является «тождество во множестве». Этим последним
характеризуется как частное общее, так и наиболее общее.
Помимо этого момента, в силу которого между наиболее
общим и частным общим устанавливается отношение рода
и вида, в содержании категории общего имеется и такой
аспект, которым характеризуется лишь наиболее общее;
частное же общее лишено его. Таким моментом, как это
было отмечено выше, являются всеобщность и безусловная
84


необходимость наиболее общего. Иначе это обстоятельстве)
можно выразить так: частные общие, правда,
характеризуются общностью, но им не свойственна всеобщность
категории общего, т. е. им свойственно качество общности, но он it
не характеризуются всеобщностью, которая является
качеством этого качества —общности. Вот поэтому-то мы
совершенно вправе сказать «человек есть общее», но неверным
будет суждение: «человек есть наиболее общее».
Сказанное вполне объясняет, каким образом категории
общего, необходимого, сущности и др. являются родами
частных общих. Но в связи с этим возникает еще одна трудность:
в таком случае не будет ли сам этот момент категорий, в
котором они тождественны с частными общими, родом, а
наиболее общее и частное общее — видами его? Например, не
будет ли «тождество во множестве» родом наиболее общего
и частного общего? «Тождество во множестве»
действительно является родом частных общих, и это так и должно быть.
Но по отношению к наиболее общему оно не может быть
родом. Дело в том, что «тождество во множестве», как
определенность общности, само характеризуется качеством
всеобщности; это то качество, которое свойственно лишь
общности, т. е. самому «тождеству во множестве», но не
приписывается частным общим. Если это так, то в силу простой
логики, что нечто не может быть количественно шире своего
качества, утверждается, что «тождество во множестве» не
является родом наиболее общего.
Таким образом, мы отыскали такие моменты всеобщих
категорий, в силу которых они находятся в отношении рода
и вида с частными общими. Таким моментом, например, в
категории общего является «тождество во множестве».
Этим последним моментом наиболее общее может
отличаться от частного общего лишь количественно, объемно,
что логически реализуется в отношении рода и вида.
Наиболее общее распространяется на более широкий круг
единичных, чем частное общее, что указывает на существование
и связи рода и вида между ними. Признаком «тождество во
множестве» характеризуется и частное общее, но в
отношении лишь к некоторой определенной сфере сущего. Той же
самой определенностью характеризуется и наиболее общее,
но в отношении к более широкой сфере сущего. Это
обстоятельство, самое меньшее, указывает хотя бы на то, что
между наиболее общим и частным общим существует
количественное различие. Это и есть то обстоятельство, на котором
основывается наличие и родо-видовой связи в соотношении
наиболее общего и частного общего.
Но связь рода и вида является лишь одним моментом
соотношения наиболее общего и частного общего. А именно,
85


по отношению к частному общему родом является лишь один
момент наиболее общего, а не все содержание его. Наиболее
общее является родом по отношению к частному общему
лишь постольку, поскольку оно тоже является «тождеством во
множестве». Но поскольку наиболее общее является именно
наиболее общим, крайне универсальным, постольку оно
качественно отличается от частного общего и в этом смысле
не может быть родом последнего. Вот поэтому-то мы
совершенно вправе сказать: «человек есть общее», но неверным
будет суждение: «человек есть категория общего». Наиболее
общее является родом по отношению к частному общему
лишь в одном моменте, а именно, лишь постольку, поскольку
оно находится и в объемном отношении к определенной
сфере сущего.
Одним из важнейших следствий вышесказанного
является установление тесной связи между философией и
специальной наукой; наличие момента связи рода и вида в
соотношении наиболее общего и частного общего показывает,
что наиболее общее получается путем обобщения частного
общего, т. е. данных специальных наук. Тем же самым
отношением объясняется возможность философского
обоснования частного общего, т. е. данных специальных наук. Но, как
уже было сказано, философию невозможно отличить от
специальной науки качественно, лишь на основе связи рода и
вида. Всеобщность, безусловная необходимость и пр.
являются собственно философскими приобретениями,
обоснование которых не удается лишь обобщением данных
специальных наук.
С точки зрения, представленной нами выше,
всеобщность первоначальных философских принципов не должна
вызывать сомнения. Но в связи с этим возникает вопрос: как
же понимать отношение философии к частным философским
дисциплинам? Является ли и их предмет наиболее общим?
Таким образом, перед нами встает вопрос о характере
частной философской дисциплины.
На наш взгляд, частная философская дисциплина есть
не что иное, как применение наиболее общих философских
принципов к определенной сфере сущего. Всеобщий
философский принцип имеет значение для всякого сущего, в этом
и состоит его крайне универсальный характер. В отличие от
этого, действие принципа частной философской дисциплины
ограничено некоторой сферой сущего. Это обстоятельство
придает отдельной философской дисциплине частный
характер. Отсюда как будто с неизбежностью следует, что
частный философский принцип относится к наиболее общему так
же, как относится к нему частное общее специальной науки.
8Ü


Но всестороннее рассмотрение вопроса показывает, что это
не так.
Дело в том, что предметом частной философской
дисциплины является не некоторая сфера сущего сама по себе,
а эта сфера в единстве с наиболее общим, в отношении к
нему. В этом смысле частная философская дисциплина
является познанием некоторой сферы сущего в единстве с
наиболее общим, в отношении к нему, обоснованием первого
посредством последнего. Например, философия
естествознания является осмыслением знания о природе в наиболее
общих категориях, его обобщением, философским
обоснованием. Природа, как таковая, является ппетметом
естествознания, а не философии естествознания. Предметом же этой
последней является природа в единстве с некоторыми
наиболее общими определенностями сущего, мира в целом.
Таким образом, предметом частной философской
дисциплины является наиболее общее, поскольку оно участвует
в некоторой определенной сфере сущего или, что то же
самое, некоторая определенная сфера сущего, поскольку ц ней
действует наиболее общее. Предметом частной философской
дисциплины является само наиболее общее, поскольку оно
обособляется, конкретизируется в определенной сфере
сущего. Вследствие этого, общее, которое является предметом
частной философской дисцинлины, находится существенно в
ином отношении с наиболее общим, чем частное общее
специальной науки. Это последнее, как именно частное общее,
противопоставляется наиболее общему, а общее частной
философской дисциплины является самим наиболее общим,
поскольку оно обособляется, осуществляется в
определенной сфере сущего.
Это обстоятельство существенно отличает частную
философскую дисциплину от специальной науки.
Специальная наука является непосредственным познанием некоторой
определенной сферы сущего, а ее философия —
философским осмыслением этой сферы, которое совершается
посредством применения наиболее общих категорий. Но в частной
философской дисциплине к всеобщности категорий
прибавляется своеобразная определенность некоторой сферы
сущего, что и придает ей частный характер. Соответственно
этому, если наиболее общее будем считать предметом общей
(первой) философии, то частная философская дисциплина
представится, как обособление, отдельный случай этой т. н.
общей философии. !
Из вышесказанного следует, что специальная наука не
может быть философской. Так, например, физика, как
специальная наука, не может быть философской, так как ее
предметом является непосредственно определенная частная
87


сфера сущего; философской может быть философия физики,
так как эта сфера является ее предметом не
непосредственно, как таковая, а лишь постольку, поскольку в ней
участвует, действует наиболее общее. Наиболее общее, которое
есть не что иное, как всеобщая определенность мира в целом,
является и предметом философии физики, хотя лишь
постольку, поскольку оно действует в физической
действительности. Именно этого последнего, что придает философии
физики философский характер, лишена физика, как специальная
наука. Поэтому мы можем сказать, что правомочна
«философия физики», а не «философская физика». То же самое
можно утверждать и о других специальных науках.
Таким образом, применение наиболее общих принципов
первой философии в некоторой сфере сущего
конкретизируется в виде частной философской дисциплины. Каждая
частная философская дисциплина является применением
наиболее общих принципов первой философии к
определенной сфере сущего. Так, например, философия естествознания
является применением категорий общего, закона,
необходимости и др. в области естествознания; философская этика и
эстетика не что иное, как применение категорий
объективности и субъективности, необходимости и свободы, бытия и
долженствования и др. в отношении добра и прекрасного.
Вследствие сказанного можно утверждать, что
философия есть или учение о наиболее общих принципах,
отражающих в сознании человека всеобщие определенности сущего,
мира в целом, или применение этих принципов к некоторой
сфере этого сущего. Первая является общей (первой)
философией, а вторая — частной философской дисциплиной. Это
обстоятельство, в определенном смысле, можно считать
логическим критерием философии.
Но наиболее общие принципы первой философии
применяются не только в частной философской дисциплине, но
и в специальной науке. Возникает вопрос: какая разница
между этими двумя применениями?
К специальной науке философские категории
применяются в готовом виде, вне доказательства. Так, например, в
физике, как специальной науке, конечно, применяются
категории общего, необходимости, объективности, закона и др.
Но это делается без особого доказательства. Физик, как
физик, не станет доказывать, что «закон всемирного
тяготения» является общим, необходимым, объективным и др.; он
просто признает его таковым. Обоснование же того, что
«закон всемирного тяготения» характеризуется именно такими
категориальными определенностями, дело философии
физики, а не самой физики, как специальной науки. В отличие от
этого, в частной философской дисциплине применение наи-
88


более общих философских категорий подлежит обоснованиюг
доказательству. Например, как уже было сказано,
философия физики должна доказать, философски обосновать, что*
предмет физики является (или не является) общим,
необходимым, объективным и др. Именно это утверждение и есть
ее дело. В' физике философские категории применяются без
особого доказательства, а в философии физики
обосновывается, что предмет физики характеризуется (или не
характеризуется) этими категориальными определенностями.
Именно этими своеобразными методологическими
способами отличаются друг от друга специальная наука и частная
философская дисциплина.
Но это последнее обстоятельство, которое
методологически отличает частную философскую дисциплину от
специальной науки, основывается на различии их предметов.
Именно своеобразием предмета частной философской
дисциплины определяется то, что применение в ней наиболее
общих категорий подлежит обоснованию; раз частная
философская дисциплина является учением о наиболее общем «в
некоторой сфере», она должна обосновать первое в пределах
второй.
Но в связи с этим вопросом возникает следующая
трудность: если невозможна философская физика, так как
физика, как специальная наука, изучает непосредственно
частную сферу сущего, то как возможны философская этика,
эстетика и др., ведь и они распространяются.лишь на
некоторые сферы сущего? Говоря иными словами, вопрос
ставится так: предметом физики является физическая
действительность, а этики — сфера морального; в этом смысле они
обе имеют частный характер. Если это так, то как же
возможна философская этика, как может специальная наука быть
философской? Ведь это недопустимо в отношении физики и
противоречит нашему принципу о том, что специальная
наука не может быть философской?
Преодолеть эту трудность путем отказа от философской
этики и допустить лишь философию этики, т. е. обращаться
с этикой так же, как, например, с физикой, неправомерно,
так как при этом не учитывается своеобразие морального,
что и придает этике философский характер.
Дело в том, что необходимость существования
предмета этики — морального — нуждается ?, доказательстве, так
как он не считается фактически данным, как, например,
физическое для физики. Этим и объясняется то, что, в отличие
от физики, в этике применение философских категорий
подлежит доказательству таким же образом, как это делается в
философии физики. Этик должен доказать, что добро есть
(или не есть) объективное, должное и др. Добро есть нечто
89


такое, необходимость существования, объективность,
долженствование и пр. которого нуждаются в философском
доказательстве. Но это есть именно то, что делает этика, как
теоретическая наука. Здесь философское обоснование
морального и этика, как теоретическая наука о нем,
совпадают. Соответственно этому этика, как теоретическая
наука, может быть лишь философской.
В отличие от этого, физика, как специальная наука, не
нуждается в доказательстве необходимости существования,
объективности и пр. своего предмета. В физике
подразумевается существование как фактическая данность вне
особого доказательства, без философского обоснования его
необходимости. А если возникает вопрос о необходимости
существования, объективности, общности и др. предмета физики,
то тогда мы переходим в философию физики. Таким образом,
в физике философские категории применяются без
философского доказательства, они считаются обоснованными в
философии, этика же обосновывает их в отношении своего
предмета, точнее, она непосредственно оформляет свой предмет
в категориях, т. е. осмысливает его философски; так,
например, она должна доказать, существует ли в этом мире с
необходимостью добро и зло; без этого теоретическая этика
не может существовать. Но доказательство этого уже есть
философия, т. е. в теоретической этике специально-научное и
философское — одно и то же. Поэтому и возможна
философская этика. Этика, как теоретическая наука, не может быть
нефилософской. То же самое можно сказать об эстетике,
гносеологии и др.
Философское осмысление предметов этики, эстетики и
др. может быть разнообразным; например, о добре можно
утверждать и то, что оно объективно и то, что оно
субъективно. Это есть мировоззренческий момент, который еще раз
подтверждает, что теоретическая этика и др. являются
философскими науками.
Таким образом, наиболее общие философские
принципы свою общую значимость сохраняют и в отношении
частных философских дисциплин, хотя их связь с этими
последними иная, чем со специальными науками.
После всего вышесказанного всеобщая значимость и
безусловная необходимость наиболее общих философских
принципов не должны вызывать сомнений. Но претензия на
всеобщность и безусловную необходимость имеется и у
законов формальной логики. Поэтому ставится вопрос: какая
разница между наиболее общим философским принципом и
законом формальной логики, который также является
всеобщим? Ответ на этот вопрос разрешит вообще проблему
соотношения философии и формальной логики. Но полное раз-
90


решение этой последней проблемы не является нашей
настоящей задачей; она здесь интересует нас лишь постольку,
поскольку способствует пониманию природы наиболее
общего.
3. НАИБОЛЕЕ ОБЩЕЕ КАК ВСЕОБЩАЯ
ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ СУЩЕГО
Своеобразием философского наиболее общего является
то, что оно «имеет значимость» в отношении всякого
сущего. В этом смысле наиболее общее философии является
всеобщей определенностью сущего, бытия, существования.
Наиболее общую философскую категорию можно определить,
как всеобщую форму, крайне универсальный способ сущего,
существования. Философия есть наука о сущем, ее принципы
необходимо касаются сущего, существования. Всеобщность
философского принципа означает, что он распространяется па
всякое сущее. Философия во «всяком» необходимо
подразумевает «существующее всякое». Философия есть наука
о наиболее общих определенностях (формах, способах)
всякого сущего или существующего всякого.
Так, например, категории общего и единичного являются
формами, способами всякого, сущего: всякое сущее
существует в форме общего или единичного. То же самое можно
сказать и о других наиболее общих категориях и законах.
Положение о философии как науке о наиболее общих
формах, способах сущего, существования не исключает того,
что предметом ее изучения является и небытие. Предметом
философии является не только бытие, но и небытие. Дело в
том, что небытие является не чем иным, как отрицанием
бытия, его противоположным обстоятельством, в силу чего оно
тоже имеется, т. е. каким-то образом существует. Небытие
существует как противоположное бытию, как именно не-бы-
тие. Если существует бытие, тогда должна существовать и его
противоположность: в противном случае и само бытие не
могло бы существовать. Постольку не только бытие необходимо
для небытия, но и наоборот. Небытие необходимо для пола-
гания, определения бытия; бытие есть не-небытие. В этом
смысле небытие является одной из наиболее общих опреде-
ленностей бытия; т. е. небытие в отрицательном плане есть
всеобщая определенность бытия. Для бытия небытие так же
необходимо, как и другие формы, способы существования.
Таким образом, и небытие, как одна из всеобщих определен-
ностей (форм, способов) существования, т. е. бытия, как
одна из наиболее общих категорий, должно быть предметом
изучения философии.
91


Следовательно, наиболее общее философии необходимо
связано с сущим, являясь его всеобщей определенностью
(формой, способом).
В отличие от этого, закон формальной логики не
является формой, способом существования. Закон формальной
логики есть, правда, принцип предмета вообще, т. е. принцип,
отражающий определенности предметности вообще, но не
является формой, способом существования этого предмета.
Соответственно этому всеобщность закона формальной логики
состоит в том, что он имеет силу для любого предмета
постольку, поскольку этот предмет возможен, допустим логически^
несмотря на то, существует он или не существует. Закон
формальной логики есть принцип предметности вообще, принцип
логической возможности или невозможности, допустимости,
или недопустимости предмета, без учитывания способа
существования или несуществования предмета. В отличие от этого,
наиболее общее философии является формой, способом
существования предмета. Как философское, так и
формально-логическое наиболее общее являются всеобщими оп-
ределенностями предмета. В этом они сходятся. Но после
этого начинается существенное различие. А именно,
наиболее общее философии является всеобщей формой
существования предмета, а закон формальной логики — лишь
принципом предмета вообще, без учитывания статуса его
существования-несуществования. В этом смысле мы и будем
говорить, что формальная логика не интересуется
существованием или несуществованием предмета.
Но сказанное не следует понимать так, как будто в
формальной логике вообще не стоит вопрос о
существовании предмета. Формальная логика, правда, равнодушна к
существованию или несуществованию предмета, для нее су-
ществование предмета случайно, является лишь частным
случаем логической возможности, допустимости, но
несмотря на это она все-таки касается его, хотя условно. Например,
в положении закона тождества: «если А есть, то оно есть»
существование А допускается лишь условно. Как справедлив
во замечает Фихте, утверждением, что положение А есть А
достоверно, не утверждается то, что А существует. Здесь о
том, существует ли А вообще или нет, вовсе не поднимается
вопроса3. Следовательно, положение: «если есть
(существует) А, то есть (существует) А», с точки зрения
существования, подразумевает лишь условную необходимость, хотя его
формально-логическая необходимость, осуществляемая свя-
3 И. Г. Фихте, Избранные сочинения, т. I, М., Шб^ стр, 60:
42


зью «если, то», является безусловной, аподиктической. Но
большего и не следует требовать от формальной логики.
Об основание необходимости существования
является делом философии, а не формальной логики.
Закон тождества, касающийся существования лишь
условно, следует отличать от категории тождества, которая
является необходимой формой, способом существования. С
точки зрения существования в законе тождества речь идет
лишь о том, что если что-нибудь есть, то оно есть, а о
необходимости его существования здесь ничего не говорится. Этот
закон утверждает не то, что существующее является
тождественным, а лишь то, что если существующее есть, то оно
есть. Тождество является необходимой категориальной
формой существования, оно является одной из наиболее общих
определенностей сущего. Но тождество, как таковое, пока
еще не есть закон тождества. Закон тождества лишь
основывается на категории тождества, но не совпадает с ней. В
категории тождества выражается то обстоятельство, что в
существующем имеется момент тождественности, как
необходимое условие существования. Закон тождества, опираясь
на эту категориальную определенность бытия, гласит: если
что-нибудь есть, то оно есть. Следовательно, закон
тождества указывает на тождество не как на форму существования,
а лишь как на условное основание существования.
Следовательно, в отличие от формальной логики,
философия устанавливает безусловные необходимые формы
существования предмета; для нее существование безусловно,
а не условно. Философия, устанавливая всеобщие формы,
способы сущего, доказывает его безусловную необходимость.
Философия изучает те наиболее общие, безусловно
необходимые формы, способы сущего, вне которых невозможно
никакое существование вообще и наоборот.
Таким образом, наиболее общий философский принцип,
как отражение всеобщей определенности бытия,
распространяется на всякое сущее и не может быть такого
существующего, на которое он не распространялся бы. В отличие от
этого, закон формальной логики, являясь необходимым лишь
для предмета вообще, а не формой существования,
необходим не для всякого существующего. Этим объясняется
возможность существования таких определенностей сущего
(например, диалектических противоречий), которые не могут
быть истолкованы на основании формально-логических
законов. С Другой стороны, не все, что допустимо по формальной
логике, может существовать (например, двухмерное
пространство) .
93


Выходит, что, с одной стороны, нечто, необъяснимое на
основании лишь формальной логики, является реально
возможным, а, с другой, реально невозможное оправдано
логически. Такого разногласия реального и логического в
философии не имеется, что совершенно естественно, так как она
есть наука о наиболее общих, безусловно необходимых
формах, способах существования; ясно, что способ
существования не может быть в разногласии с существующим.
Следовательно, закон формальной логики является
наиболее общим для любого логически допустимого предмета,
без учитывания его существования или несуществования. В
отличие от этого, наиболее общий философский принцип
является всеобщим для любого существующего предмета
или же для существования любого предмета.
Этим определяется также существенное различие,
имеющееся между формально-логической и философской необходи-
мостями. Закон формальной логики является
необходимостью предметности вообще, логической
возможности, допустимости предмета, философская
категория же — необходимостью существования
предмета. Этим объясняется, что философское доказательство
всегда означает и утверждение необходимости существования. В
философии предмет не просто подразумевается
существующим, а доказывается необходимость его существования.
Так, например, реализм, концептуализм и номинализм
являются такими направлениями, которые ведут споры о
существовании общего и единичного; философствовать об общем
и единичном означает именно доказывать необходимость
существования (или несуществования) их. Другой пример:
когда диалектики говорят, что «если есть общее, то есть и
единичное и наоборот», то они этим утверждают именно
необходимость существования их. Поэтому «если есть
общее...» не означает условного допущения общего или его
фактического признания. Здесь существование общего
доказывается таким же образом, как единичного; точнее, они
утверждают существование друг друга.
В этом отношении весьма поучительно ленинское опре:
деление категории материи. В. И. Ленин пишет: «Материя
есть философская категория для обозначения объективной
реальности, которая дана человеку в ощущениях его,
которая копируется, фотографируется, отображается нашими
ощущениями, существуя независимо от них»4. В данном
определении В. И. Ленин считает главной особенностью
категории материи то, что она обозначает объективную реаль-
4 В. И. Ленин, Соч., т. 14, стр. Ш7.
94


ность. В другом месте он пишет: «Материя есть объективная
реальность, данная нам в ощущении»5. А это значит, что при
определении материи В. И. Ленин утверждает и
необходимость существования ее; утверждение необходимости
существования материи входит в ее определение. Следовательно,
ленинское определение материи включает в себя признак
необходимости существования, чем оно качественно отличается
от формально-логической дефиниции. Именно то, что
философский принцип всегда подразумевает необходимость
существования, отличает философию от формальной логики.
Сказанное можно распространить на все наиболее
общие философские принципы. Философское доказательство
всегда подразумевает утверждение необходимости
существования своего предмета. В этом смысле, философскую логику,
логику категорий следует назвать логикой
существования. Во всяком случае, это будет логика, полагающая,
доказывающая необходимость существования.
Сказанное не следует понимать так, якобы посредством
философской логики совершается доказательство факта
-существования предмета, его данности. Фактическое
существование предмета человеку дается в практике, опыте. В этом
смысле критерием существования предмета является опыт,
а не теория. Данность предмета в опыте не вызывает
сомнения в его существовании.
Но опыт сам по себе ничего не может сказать о том,
необходимо или случайно существование этого предмета и др.
В опыте дается лишь факт существования предмета; вопрос
о всеобщности и необходимости здесь остается открытым.
Именно разъяснение этого последнего является делом
логики категории, т. е. философского доказательства.
Философское доказательство направлено не к факту существования
предмета, а лишь к всеобщности, необходимости и
т. д. существования предмета. Философия доказывает
всеобщие и необходимые формы, способы существования
предмета, а не самого факта существования. В виде логики
категорий к практическому аспекту философии присоединяется
теоретический аспект. В опыте дается существование
предмета, а теория утверждает необходимость его
существования.
То обстоятельство, что наиболее общий философский
принцип является выражением всеобщей и безусловной
формы существования предмета, качественно отличает его, с
одной стороны, от закона формальной логики, а с другой —
от специально-научных положений и с точки зрения
доказательства.
5 В. И. Ленин, Соч., т. 14, стр. 133.
95


4. ДОКАЗУЕМОСТЬ НАИБОЛЕЕ ОБЩЕГО
ФИЛОСОФСКОГО ПРИНЦИПА
Так как наиболее общее является всеобщей определен-
■ностью сущего, то, с точки зрения существования, не
имеется ничего, находящегося выше его. Наиболее общее,
являясь всеобщей формой, крайне универсальным способом
существования, имеет неограниченный, абсолютный характер.
Именно это обстоятельство придает ему всеобщую
значимость.
Поэтому посредством положения, принципа,
отражающего наиболее общее, возможно философское обоснование
всякого знания о сущем. Этим и объясняется возможность
философии любой специальной науки, любого знания,
отражающего некоторое сущее. В этом смысле философское
обоснование всякого частного знания осуществляется
посредством наиболее общих философских принципов.
Но возникает вопрос: каким же образом совершается
обоснование самого наиболее общего принципа?
Наиболее общий принцип философии, прежде всего,
доказывается посредством обобщения данных специальных
наук и практикой. Но, на наш взгляд, такое обоснование
наиболее общего принципа хотя и необходимо , но
недостаточно. Для совершенного, логически безупречного
доказательства наиболее общего принципа, помимо обобщения
специальных наук и практики, требуются и
логико-философские средства. В противном случае, порочный логический
круг неизбежен: специальная наука будет обоснована
философией и наоборот, философия — специальной наукой.
Избежать этот круг удастся лишь в том случае, если
наиболее общие принципы будут обоснованы не только на
основе обобщения данных специальных наук, но и
посредством особого способа философского доказательства. Этим
гарантируется не только доказательство первоначального
принципа философии, но и надежное философское обоснование
специальной науки.
Но доказательство наиболее общих принципов особенно
важно для самой философии. Дело в том, что в самой
философии всякое знание обосновывается на ее первоначальных
принципах, на наиболее общих положениях, которые сами
доказываются на основе данных специальных наук и
диалектики. Ясно, что если наиболее общие принципы будут
приняты без доказательства, то и вся философская система
окажется необоснованной.
Таким образом, наиболее общие философские принципы,
положения доказуемы. С логической точки зрения,
наивысшей инстанцией доказуемости всеобщих философских
96


принципов является их самодоказуемость. Это
последнее обстоятельство гарантирует полную логическую
обоснованность философии и показывает непригодность т. н.
аксиоматического метода в сфере философии.
Существуют разные пути доказательства философского
первоначального принципа: эмпирический, логический,
интуитивный и др. На наш взгляд, для философии самым
оправданным является логический путь. Реальной основой
всякого научного, в том числе и философского доказательства,
конечно, является общественно-историческая практика.
Однако помимо этого, философское обоснование
характеризуется той особенностью, что оно применяет логический путь
доказательства. Но из логических средств обоснования
наиболее общего философского принципа самым надежным
является диалектико-логическое доказательство, осуществляемое
з связи категорий. Преимущество последнего состоит в том,
что посредством его возможно осуществить логическое
самообоснование наиболее общих принципов, логическую
реализацию их самодоказуемости. В диалектической логике
наиболее общие категории обосновывают друг друга и этим они
сами же доказывают себя. Поэтому наиболее общие категории,
которым вообще свойственна доказуемость, в определенном
смысле, характеризуются и самодоказуемостью.
В этом отношении весьма важна точка зрения
грузинского философа Савле Церетели о самодоказуемости
категории логического, которая осуществляется в форме т. н.
«бесконечного умозаключения»6. По его мнению,
самодоказуемость категории логического состоит в том, что отрицанием
ее полагается, утверждается она же сама. Здесь логическую
необходимость создает то, что отрицание категории
логического неизбежно совершается посредством этой же самой
категории. Так, например, отрицание общего является пола-
ганием самого же общего, так как само это отрицание имеет
общий, а не частный характер; отрицание тождества есть
не что иное, как полагание отрицаемого тождества, так как
отрицание в процессе отрицания берется в тождественном
смысле.
Следовательно, одним из способов самодоказуемости
первоначальных принципов философии, осуществляющейся
в диалектической системе категорий, является
самодоказуемость категории логического-
Самодоказуемость первоначальных принципов дает
возможность того, что философское обоснование философии, в
определенном смысле, совершается посредством самой же
ß С. Б. Церетели, Диалектическая логика, Тбилиси, 1971, стр.
36 и др.
7. О предмете философии 97


философии. Эта самодоказуемость, рефлективность
существенно отличает философию от специальных наук.
Философское обоснование специальных наук совершается
посредством философии; специальные науки сами не в состоянии
делать этого. Вот поэтому-то имеется философия
специальной науки (например, философия физики), которая
качественно отличается от самой этой специальной науки. В
отличие от этого, «философия философии» является опять-таки
философией. Философия есть последняя инстанция
познания, превзойти которую невозможно. Это обстоятельство
принуждает философию, чтобы она сама же доказала
себя. В этом смысле «философия философии» является
крайним пределом познания, которым она сама ограничивает
себя. Здесь особое место занимает первая философия. Дело в
том, что, если частные философские дисциплины
обосновываются первой философией, то последняя сама должна
доказать себя, так как не имеется познания выше нее.
Так как в философии все доказуемо, то вполне
правомерно требование того, чтобы в ней ничего не осталось вне
доказательства. Доказуемость философского
положения дает возможность его доказательства,
которое истинная философия непременно должна осуществить.
Необоснованная философия не есть философия. Именно
доказательство придает философии логический характер,
отличая ее от мифологии и религии.
Полная доказуемость отличает философию, с одной
стороны, от специальной науки, которая применяет вне
доказательства философские категории, а, с другой — от
формальной логики, начальные принципы которой являются
логически недоказуемыми. В отличие от обеих, философия
ничего не должна принимать вне доказательства. Специальная
наука вне доказательства применяет доказуемое,
предполагая его заранее доказанным. В отличие от этого, философия
не должна применять ни одно доказуемое вне
доказательства. В формальной логике имеются недоказуемые
начальные принципы. В отличие от этого, начальные принципы
философии являются доказуемыми, поэтому они и должны быть
доказаны.
5. ВЫВОДЫ
1- Наиболее общее характеризуется следующими 4epTaJ
ми: всеобщая значимость; безусловная необходимость;
всеобщая определенность (форма, способ) сущего, существования;
доказуемость принципа философии, выражающего наиболее
общее.
98


Все эти черты можно соединить в одно определение:
наиболее общее есть всеобщая и безусловно необходимая
определенность (форма, способ) сушего, существования» которая
выражается в доказуемом принципе.
Первая часть определения (первые три черты)
характеризует природу наиболее общего вообще, вторая же часть
(последний признак) объясняет своеобразие знания о нем.
2. Наиболее общие определенности (формы, способы)
сущего являются предметом общей (первой) философии. В
марксистской философии такова материалистическая
диалектика.
У различных философских направлений, несмотря на
существенное мировоззренческое разнообразие их, имеется
общий предмет изучения. Так, например, общими предметам»
изучения Платона и Демокрита были: изменчивость и
вечность, соотношение материального и идеального, сущности и
явления, одного и многого, бытия и небытия и др.; для
реализма, концептуализма и номинализма таким общим
предметом является общее и единичное; Аристотель, Кант и Гегель,
несмотря на различие их учений, все рассматривают одни и
те же философские категории; экзистенциалистов связывает с
традиционной философией то, что они рассуждают о
категориях бытия и небытия, бытия и сущности и др.
То наиболее общее, которое, так или иначе,
рассматривается всякой философией,. является предметом первой
философии.
Но возникает вопрос: если у разных философских
направлений имеется один общий предмет, то чем объясняется их
разнообразие? Об этом можно сказать следующее. Общий
предмет философских направлений не исключает различия
между ними. Дело в том, что в различных философских
направлениях этот общий предмет понимается по-разному. Именно
это разнообразное понимание общего предмета создает
разные философские направления. Соответственно этому, каждое
философское направление является не чем иным, как
своеобразным пониманием общего предмета философии. Этот
мировоззренческий момент для философии является
существенным, этим она качественно отличается от специальной науки.
Возможность разнообразного понимания предмета
философии, т. е. мировоззренческий характер философии,
обусловливается ее предметом. Дело в том, что предмет
философии, его существование нуждается в доказательстве, которое
можно выполнить разнообразно, разными путями. Так,
например, если всеобщие категории будем считать формам»
лишь нашего сознания, посредством которых мы совершаем1
упорядочение и познание действительности, то получится
«гносеологизм» в философии. Такова вся кантианская фило-
9$


софия. И представленная нами точка зрения о наиболее
общем является своеобразным пониманием, осмыслением
общего предмета философии. Следовательно, она является одним
из философских направлений, обусловливаемых тем, что
предмет первой философии понимается, как наиболее общая
определенность всякого сущего, существования. То же самое
можно сказать и о всех остальных философских
направлениях. Иначе и не может быть, так как о предмете философии
не удается сказать ни слова без некоторого
мировоззренческого понимания его.
Но разнообразное понимание одного и того же предмета
не исключает того, что этот предмет является общим для
различных философских направлений, основанных на этих
разнообразных пониманиях. Разнообразное понимание одного
и того же не упраздняет этого одного. Все философские точки
зрения объединяют хотя бы то, что все они рассуждают о
«нечто», хотя бы категория «нечто» является общим
предметом их рассмотрения.
Во избежание недоразумения следует сказать, что у
разных философских направлений общий предмет имеется лишь
в определенном смысле- Если учтем то обстоятельство, что в
разных философских направлениях этот общий предмет
понимается разнообразно, то окажется, что в этом смысле
каждое основное философское направление имеет свой особый
предмет. Это своеобразие предметов различных философских
направлений зависит от мировоззренческих моментов.
Поэтому об общем предмете всякой философии можно говорить
лишь в том случае, если абстрагируемся от
мировоззренческого момента философии.
Именно от мировоззрения зависит истинное или ложное
понимание предмета философии. В этом смысле разные
философские направления вовсе не являются эквивалентными. На
наш взгляд, единственной последовательной научной филосо-
. фией является диалектический материализм, исследование
одного из основных аспектов которого дано в настоящей
работе.
3. Наиболее общее и частное общее и, соответственно,
первая философия и специальная наука находятся не только
.в отношении рода и вида, но и в связи наиболее общего и
частного общего, понимаемой как общность в смысле
значимости.
4. Обоснованное применение наиболее общего в
некоторой определенной сфере сущего дает философию этой сферы,
т. н. частную философскую дисциплину. Таковы: этика,
эстетика, философия истории, философская антропология и пр.
5. Предметом первой философии является наиболее
общее, специальной науки — частное общее, а частной фило-
100


софской дисциплины — частное общее в единстве с наиболее
общим, в отношении к нему.
6. Философское наиболее общее, являясь всеобщей
определенностью (формой, способом) сущего, существования,
качественно отличается от закона формальной логики, который
тоже характеризуется всеобщностью. Закон формальной
логики всеобщим является лишь в смысле предметности
вообще, логической возможности, допустимости предмета, без учи-
тывания его существования или несуществования. Это
обстоятельство обусловливает ту качественную разницу, которая
существует между этими двумя наиболее общими и,
соответственно, между философией и формальной логикой.


T. A. БУАЧИДЗЕ
О ПРИРОДЕ ФИЛОСОФСКИХ дисциплин
При дефиниции ряда наук — онтологии, гносеологии,
этики, эстетики, аксиологии и т. д. — обычно пользуются
выражениями «философская дисциплина», «философское
учение», «философская наука». Это говорит о том, что указанные
науки имеют нечто общее, отличающее их от наук
нефилософских. Возникает вопрос: что же является этим общим для
всех указанных выше наук моментом? Что дает нам право
причислять их к наукам философским? Почему следует
считать, скажем, эстетику философским учением, а физику или
биологию нефилософским?
Не претендуя на исчерпывающее исследование этого
вопроса, мы постараемся показать некоторые основные моменты,
позволяющие отличать философские науки от наук
специальных.
* * *
Одну из основных черт, выявляющих специфику
философии, можно сформулировать следующим образом: философия
исследует мир как целое. Специальные науки изучают
отдельные части, сферы мира, философия должна дать
картину универсума.
Мир как целое — это не субъект, рассматриваемый в
абстракции от объекта, и не объект, рассматриваемый в
абстракции от субъекта. Мир, именно как универсум, является
единством субъекта и объекта. Общим моментом всех
философских дисциплин следует считать то обстоятельство, что
каждая из них касается взаимодействия двух указанных
компонентов — субъекта и объекта, единство которых составляет
мир как целое. Конкретные науки, в отличие от философии,
изучают отношения, существующие между объектами мира,
рассматривают человека не как субъект, а как объект среди
других объектов. Наличие различных философских
дисциплин объясняется различием тех отношений, которые сущест-
102


вуют между субъектом и объектом, человеком и внешним
миром. Рассмотрим некоторые из этих отношений.
* * *
Субъект и объект, в первую очередь, относятся друг к
другу как сущие различного рода. Поэтому исследование
этого отношения требует уяснения целого ряда вопросов: что
такое сущее как таковое, что следует мыслить под понятием
бытия, каковы способы бытия отдельных сфер
действительности, каковы взаимоотношения отдельных сфер мира, в
частности материи и сознания? На эти вопросы дает ответ одна из
важнейших философских дисциплин — онтология.
На вопросы онтологического характера, в осознанной или
неосознанной форме, дает ответы любая философская
система. Даже те философские концепции, которые на словах
отрицают правомерность онтологии, на деле не могут избежать
ответа на онтологические вопросы. Например, субъективный
идеализм, сводящий мир к ощущениям, имеет свою
онтологическую концепцию: бытие для него равнозначно
воспринимаемости, способ бытия предмета тождественен со способом его
ощущения. Философские системы кантианского толка, рьяно
выступающие против онтологии, также дают совершенно
определенный ответ на вопрос о способе бытия мира; они
считают мир «явлением», способ бытия предмета отождествляют со
способом его мышления.
Эта необходимость онтологии — осознанной или
неосознанной — коренится в простом факте: мир существует,
предметы миоа существуют и отрицать это существование
невозможно. Даже допуская, что существование мира — лишь моя
иллюзия, я не смогу избежать вопросов о существовании
мира, в данном случае — иллюзорного (иллюзорное,
кажущееся бытие тоже есть бытие), о существовании субъекта, для
которого мир является иллюзией.
Итак, вопросы о бытии, способе существования
действительности являются проблемами, которые с необходимостью
встают перед каждой философской концепцией и
специальной разработкой которых занимается онтология.
Каждый предмет — это целый мир различных признаков,
процессов, сторон. Это различие сторон создает возможность
того, что любой предмет можно рассматривать с точки
зрения различных специальных наук. Дерево, например, можно
рассматривать под углом зрения физики, химии, ботаники и
т. д. Но любой анализ, который ведется с позиций
специальных наук, предполагает одно простое, но решающее по
своему значению условие: то, что анализируется, должно
существовать. Именно эта основа всех специально-научных
анализов — существование, бытие предмета — и является
объектом онтологии. 103


Но нам могут возразить: разве для того, чтобы
установить существование какого-либо факта, необходима
онтология? Разве не частные науки открыли существование
протона, нейтрона, клетки, гена и т. д.? Следовательно,
оказывается, что существованием, бытием интересуется не только
онтология. Не в меньшей мере этим вопросом заняты
специальные науки. Что можем ответить мы на указанное
возражение?
Безусловно, установление существования какого-либо
факта или закона — одна из важнейших функций всех наук,
но следует обратить внимание на следующее обстоятельство:
специальная наука устанавливает факт существования того
или иного явления, закона, но не ставит вопроса о том, каков
способ бытия исследуемого предмета, не исследует, что
такое бытие, «сущее как сущее», что значит существовать.
Рассматривая бытие как таковое, онтология в первую
очередь посредством категорий выявляет те структурные
элементы, без наличия которых бытие немыслимо. Бытие,
например, всегда есть нечто существующее и нечто
существующее: определенность и существование. Что следует
мыслить под этими двумя категориями? Каково отношение
определенности и существования (определенности и
существования не в каком-либо конкретном случае, а восубще, в
принципе)? Являются они нерасторжимо связанными друг
с другом сторонами или обладают самостоятельностью?
Онтология должна дать исчерпывающие ответы на эти вопросы.
Вопросы такого же характера встают при рассмотрении
и других необходимых определенностей бытия: возможности
и действительности, общего и единичного, содержания и
формы, сущности и явления, тождества и различия,
противоположности и противоречия и т. д.
Но онтологический анализ не ограничивается лишь
выявлением наиболее общих определенностей бытия. Онтология
должна дать анализ реальности, действительности,
исследовать различные сферы ее, выяснить отношения,
существующие между этими сферами, найти место субъекта в
мировой системе, определить взаимодействие субъекта и
объекта в плане бытия.
Не следует думать, что онтологический анализ реальности
подменяет специальные науки или является спекуляцией
старой натурфилософии. Онтология реального мира, скажем
онтология жизни или философия жизни, не подменяет
биологию, а опираясь на эту науку, изучает способ бытия
органического мира, его отношение к другим сферам дейст-
вительности* т. е. аспект, который не рассматривается в
рамках самой биологии.
История философии свидетельствует о том, что слож-
104


ность уяснения способа существования предметов порождает,
если можно так выразиться, онтологическую близорукость,
которая (конечно, наряду с другими факторами, в том числе
факторами социального порядка) лежит в основе
возникновения многих ложных «измов». Онтологическая близорукость
состоит в смешании друг с другом различных уровней мира,
различных способов существования. Каковы последствия
этой близорукости, можно увидеть на нескольких примерах,
взятых из истории философии.
Механицизм, например, возник как следствие того, что в
качестве единственного и всеобъемлющего способа бытия
рассматривали способ бытия вещи, всецело внешне
детерминированной, не обладающей внутренними импульсами,
подчиненной законам механики. Такая онтологическая
предпосылка не позволяет понять истинную природу органической
природы, культуры, общества, субъекта. В научной картине
мира, построенной на онтологической предпосылке
механицизма, мир обеднен, в ней отсутствуют понятые в своем
своеобразии важнейшие сферы мирового целого, а субъект
мыслится как лишенная свободы и инициативы вещь, т. е.
фактически как объект.
Не менее ложна точка зрения, сводящая все способы
существования сущего к одному— биологическому. Эта точка
зрения известна под названием биологизма. Биологизм
переносит черты органического в неорганический мир, подменяет
каузальное объяснение телеологическим. В субъекте
биологизм подмечает лишь факторы чисто природные —
способность к приспособлению, инстинкты и т. д. Субъект, в данном
случае, предстает, как организм, действующий на основании
задатков, заложенных в нем природой, т. е. опять-таки как
лишенный подлинной инициативы. Своеобразие социальной
и духовной жизни личности остается вне поля зрения
биологизма.
Методологической основой онтологической
близорукости, охарактеризованной выше, является метафизический
способ мышления. Рассматривая развитие, как чисто
количественное изменение, «как уменьшение и увеличение, как
повторение»1, метафизика не способна увидеть того качественного
различия, которое существует между .сферами
действительности. »
Диалектическая концепция мира признает развитие,
становление неотъемлемой определенностью бытия
действительности. А это значит, что законы онтологии совпадают
с законами диалектики. Законы диалектики потому и
являются универсальными, что становление, развитие, движение
1 В. И. Л е и и н, Соч., т. 38. стр. 358.
105


являются конститутивными для бытия каждого
предмета.
Ф. Энгельс определяет диалектику как науку о наиболее
общих законах природы, общества и мышления. Но
существование наиболее общих законов мира не отрицает
существования различных сфер действительности. Мир является
конкретным единством качественно различных сфер,
уровней, возникших в процессе развития материи.
Диалектическая закономерность находит свое
специфическое проявление в каждой из сфер действительности:
органическая природа качественно отличается от неорганической
природы, жизнедеятельность человека — субъекта — от
жизни природного организма. Онтологический анализ
необходимо должен учитывать это своеобразие.
В процессе анализа качественно различных сфер
действительности, онтология с необходимостью приходит к
рассмотрению субъекта и его отношения к миру.
Действительность, реальность, с которой имеет дело человек, — это не
только мир природы, но и мир культуры, мир
«объективного духа». Онтологический анализ культуры, в которой
объективирована, опредмечена деятельность человека,
естественно, требует перехода к онтологическому анализу
созидателя культуры, человека, как субъекта- «Мы
видим, — пишет К. Маркс, — что история
промышленности и возникшее предметное бытие промышленности есть
раскрытая книга человеческих сущностных
сил, чувственно предлежащая пред нами человеческая
психология, которой до сих пор не рассматривали в ее
связи с сущностью человека, а всегда лишь под углом
зрения внешнего отношения полезности...»2. Следовательно,
пока не выявлены способ бытия субъекта и онтологическая
природа отношения субъекта к миру, онтологический анализ
действительности следует считать незаконченным.
Ошибочно мнение о том, что онтология исследует лишь
объективный мир. В действительности, она, в завершенном виде,
необходимо должна иметь дело с субъектом и его отношением
к миру.
Усматривая сущность человека в свободной сознательной
творческой деятельности, практике, марксистская онтология
видит в ней основную форму связи, которая существует
между субъектом и объектом, онтологическую основу единства
субъекта и объекта. Только при учете творческой
деятельности человека мир предстает перед нами как мир
очеловеченный, преобразованный субъектом. «Главный недоста
ток всего предшествующего материализма — включая и
2 К- Маркс и Ф- Энгельс, Соч., т. 3, 1929, стр. 628.
106


фейербаховский, — писал К. Маркс, — заключается в том,
что предмет, действительность, чувственность берется
только в форме объекта, или в форме созерцания, а не
как человеческая чувственная деятельность,
практика, не субъективно»3. Поскольку практика, как
онтологическое отношение человека к миру, является основой
всех других отношений, возникающих между субъектом и
объектом, онтология представляет основную философскую
дисциплину, определяющую сущность, характер и
содержание всех других философских дисциплин.
* * *
Одной из основных форм деятельности человека
является мышление, процесс суждения. Процесс мышления,
суждения совершается человеком и принадлежит душевной жизни
мыслящего субъекта. Поэтому вполне естественно
предположить, что учение о познании, носящее название гносеологии,
есть часть психологии, изучающей душевную жизнь
человека в целом. При таком предположении, конечно, было бы
бессмысленно говорить о философском характере
гносеологии, так как она ограничивалась бы лишь анализом
психических процессов и не имела бы дела с отношением субъекта
и объекта.
Но является ли мышление, суждение лишь психическим
процессом и, соответственно этому, лишь объектом изучения
психологии?.
Бесспорно, многие стороны, связанные с процессом
суждения, являются предметом психологического, исследования.
Психолога, например, может заинтересовать вопрос о том,
как протекает процесс суждения, каковы факторы,
способствующие или препятствующие нормальному течению
мыслительного акта- Психология может установить, какими
факторами социального или индивидуального порядка
обусловлено признание субъектом истинности какого-либо суждения.
Далее, высказывая суждение, мы, как правило, убеждены в
его истинности. В чем основа этого чувства переживания
истинности? Этот вопрос также может стать предметом,
интересующим психологию.
Не углубляясь в подробности психологического анализа
мышления, мы можем констатировать одну из его
специфических черт: психология ограничивается сферой душевной
жизни человека, сферой психики. Психология исследует не
истинность, а переживание истинности, т. е.
процесс сугубо психический, не условия истинности, а ус-
3 К- Маркс, Ф- Энгельс, Соч., т. 3, стр. 1.
107


ловия признания каким-либо субъектом
истинности суждения, т. е. опять-таки условия чисто
индивидуально-душевного порядка.
В отличие от психологического анализа,
гносеологический анализ исследует иные стороны мышления.
Какая же сторона мышления входит в компетенцию
гносеологии?
Эмоциональное переживание удовольствия принадлежит
мне н только мне. Оно сугубо индивидуально и субъективно.
Мышление обладает иным характером: оно предметно.
Мышление говорит не только и не столько о мыслящем
субъекте, сколько о мыслимом предмете.. Да, процесс суждения и
сопровождающие его психические переживания принадлежат
мне и характеризуют мою индивидуальность, но содержание
суждения направлено на трансцендентный предмет, имеет в
виду предмет, отражает определенное обстоятельство дела,
которое имеет место вне суждения. Таким образом,
посредством мышления, суждения человек познает
действительность.
Для того, чтобы вычленить более четко содержание
суждения в истинном значении этого слова, следует
абстрагироваться не только от психических процессов, но и от той
материальной формы, которая выражает это суждение.
Суждение высказывается посредством сочетания определенных
звуков или записывается посредством сочетания
определенных букв. Материальная форма высказывания «Металл
проводит электричество» тождественно воспринимается любым
слушателем, обладающим слухом. Но для человека,
владеющего русским языком, это высказывание является не
простым набором звуков. Эти звуки имеют смысл, выражают его-
Суждение выступает именно как смысл предложения, как
тот элемент языкового выражения-высказывания, который
остается тождественным при переводе высказывания с одного
языка на другой. Отношение смысла к языковой форме очень
важно для характеристики знания, но не оно определяет
основную черту знания — его предметность, объективность.
Знание — логически упорядоченная система суждений.
Содержание процесса суждения, как смысл высказывания,
всегда направлено на предмет, является мыслью,
полагающей определенное обстоятельство дела. Момент полагания —
утверждение или отрицание — является специфическим и
существенным для суждения. Именно в силу этого момента
полагания мы можем говорить об истинности или
ложности суждения, т. е. соотносить мысль с предметом в
познавательном плане. Где нет полагания, там нет ни
истинности, ни ложности, а значит и нет знания о предмете, познания
предмета.
108


Гносеология исследует именно познавательное
отношение, в котором субъект определенным образом
соотносится с объектом, отражает объект. Это обстоятельство и
обусловливает философский характер гносеологии.
* * *
Предмет существует. Онтологический анализ вскрыл
способ его бытия. Конкретные науки охарактеризовали
различные свойства и отношения этого предмета. Но этим все
основные стороны его еще вовсе не исчерпаны. Сущее не
только познается, но и подлежит оценке.
Познание и оценка — это тесно связанные друг с другом,
но различные по своей сущности акты. Оценка не есть знание
предмета. Она не фиксирует какой-либо признак, а касается
ценности предмета. Познавая предмет, мы фиксируем
нечто, как оно есть само по себе. Но помимо познания, мы
оцениваем предмет, т. е. ставим вопрос о том, чем является
предмет для нас, и на этой основе одобряем или не одобряем его.
Таким образом, помимо познавательного подхода,
существует ценностный подход к предметам и явлениям
действительности.
Ценностный подход имеет в виду несколько
компонентов, наличие которых необходимо для бытия ценности, без
учета которых нельзя правильно понять ее природу.
Ценность, во-первых, всегда есть ценность чего-то, т. е.
определенного предмета, и, во-вторых, есть ценность для кого-то.
Предмет, которому приписывается ценность — это
определенное сущее, имеющее самые различные признаки, которые
можно выразить на языке специальных научных дисциплин.
Пока мы смотрим на предмет, скажем на полотно
художника, с чисто познавательной точки зрения, ценность его
совершенно скрыта из виду. В полотне художника в таком случае
выступают лишь определенности, которые фиксируются на
языке физики или химии. Такими определенностями могут
быть, например, вес полотна, химический состав красок и т. д.
То обстоятельство, что в познавательном плане ценность
предмета не дается, вовсе не значит, что предмет не является
необходимым компонентом для бытия ценности. Это
обстоятельство указывает только на то, что наличие предмета не
есть достаточное условие для бытия ценности.
Ценным может быть только предмет, но предмет,
рассматриваемый в отношении к субъекту: предмет имеет ценность
для субъекта.
Таким образом, о ценности можно говорить только в
том случае, если имеются налицо объект, которому
приписывается ценность, и субъект, для которого является ценным
указанный предмет. Ценность является не признаком пред-
109


мета, а определенным отношением предмета и субъекта.
Это говорит о том, что аксиология, изучающая сущность
ценности, также является философской дисциплиной. Это же
обстоятельство свидетельствует о философском характере
эстетики и этики, исследующих отношения субъекта к
определенным объектам — эстетическим и этическим ценностям.
Посредством аксиологического подхода философия
приобретает одну из специфических для нее функций,
имеющих исключительно важное значение: философия выступает
как критика эпохи. Задача философии, как критики
эпохи, заключается в оценке основных черт, тенденций,
противоречий определенной ступени развития человеческого
общества. Именно через а к с Hg л jax-^че с к и й подход
выявляется прогрессивное и регрессивное,
положительное и отрицательное, «хорошее» и «дурное»
кв общественной жизни эпохи. Следовательно, именно
аксиологический, ценностный подход подсказывает нам, за что и
против чего следует бороться, какие силы и тенденции
необходимо поддерживать, укреплять и развивать и какие —
отрицать, преодолевать.
Критика эпохи затрагивает все основные сферы
общественной жизни — общественные отношения, право,
государство, технику, науку, искусство, образ мышления, образ
жизни и т. д., — рассматривает их сквозь призму высших
ценностей, т. е. в конечном итоге, отвечает на вопрос о том,
поставлены ли они на службу реализации
истинно-человеческих возможностей и сущностных сил или калечат,
уродуют субъект, его сущность.
Ярким примером критики эпохи является оценка,
данная Марксом капиталистическому обществу. Капитализм,
по Марксу, потому и должен быть преодолен, что он
превращает личность в товар, в вещь, т. е. мешает расцвету
высших добродетелей, высших духовных ценностей. Конечно,
марксова критика капиталистического общества основана
не только на аксиологическом подходе: тезис о
неизбежности гибели капиталистического общества базируется на
научном анализе внутренних противоречий капитализма. Но
научный анализ капитализма у Маркса не исключает
аксиологического подхода, а наоборот, только этот последний аспект
выявляет антигуманизм капиталистических
общественных отношений. 'ч
Аксиологический анализ капиталистического общества
у Маркса ведется на основании того, что высшими
ценностями признаются ценности духовные: свобода, творчество,
достоинство, любовь, доверие и т. д., способствующие расцвету
личности. Капиталистическое общество порочно, поскольку
оно препятствует реализации этих ценностей, порождает от-
110


чуждение. Именно это обстоятельство должно определить
негативную установку субъекта к капиталистической
действительности.
Таким образом, философия не только объясняет мир, но
оценивая его, определяет установку субъекта по
отношению к объекту.
# * *
До сих пор мы говорили о дисциплинах, которые
непосредственно касаются отношения мира и человека, как
субъекта, и именно на этом основании являются философскими. Но
ведь существуют дисциплины, которые считаются
философскими хотя, казалось бы, не затрагивают проблемы
«субъект — мир?» Такова, например, философия природы (в
узком значении слово «природа»). Что же дает нам право
считать эти дисциплины философскими?
Часто бывает так: то что возникло для выполнения .той
или иной функции и имеет смысл как средство достижения
определенной цели, незаметно превращается в нечто
самостоятельное, самодовлеющее и тем самым лишается своего
истинного смысла. В системе знаний, накопленных
человечеством, философии предназначена одна из важнейших
ролей: она должна решить вопрос о месте человека в
мире, т. е. исследовать отношения субъекта к миру.
Поскольку решение этой проблемы — задача очень сложная,
философия делится на различные философские дисциплины.
Этот процесс будет продолжаться и в дальнейшем, так как
углубление исследования какой-либо важной проблемы
всегда порождает относительное обособление изучаемого
участка действительности. И именно здесь таится опасность
забвения истинной функции философии. Может показаться,
что изучение какой-либо из отдельных проблем философии
обладает самостоятельной ценностью. Это и есть путь к
схоластике. В действительности, каждую философскую
дисциплину следует рассматривать в контексте целого,
исходя из основной цели философской науки, следует
рассматривать как средство достижения ее основной задачи —
уяснения места человека в мире.
Таким образом, философской следует считать
научную дисцицлину, которая в конечном итоге служит
решению проблемы отношения субъекта и
объекта, человека и мира
111


Г. В. ЦИНЦАДЗЕ
НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ СООТНОШЕНИЯ
ФИЛОСОФИИ И ЧАСТНЫХ НАУК
На современном этапе развития научной мысли-одной
из актуальных проблем является выяснение отношения
между философией и частными (специальными) науками.
1. Наш век является веком науки; гигантских успехов
достигают частные науки. Триумфально развиваются не
только те науки, история которых начинается с древнейших
времен (физика, математика, биология и т. д.), но и новые,
молодые науки (электроника, кибернетика, общая теория
систем и т. д.), возникшие в сравнительно недавнее время.
2. Наука никогда не имела такого важного значения
для общества, как сегодня. Нет ни одной сферы (какой бы
узкой она ни была) в общественной жизни, которая бы
обходилась или могла обойтись без применения научных
достижений. Наука является существенным фактором
социального развития вообще.
3. Изменилась философия и ее проблематика.
4. В решении ряда вопросов (пространства и времени,
сознания, бесконечности и т. п.) философия и частные науки
так тесно связаны между собой, что не всегда в достаточной
мере можно отличать друг от друга философское и частно-
научное знания.
5. Философия делится на разные школы и направления.
Каждая из них по-своему рассматривает соотношение
философии и частных наук. Это обстоятельство затрудняет
раскрытие подлинной сущности отношения между ними.
6. Представители как частных наук, так и философии по-
разному понимают роль и значение философии в частнонауч-
ном исследовании и, наоборот, значение частных наук в
развитии философии.
Эти и многие другие подобные факторы и
обстоятельства обусловливают актуальность вышеуказанной проблемы.
112


1. ИСТОРИЧЕСКИЕ ФОРМЫ СООТНОШЕНИЯ
ФИЛОСОФИИ И ЧАСТНЫХ НАУК
Соотношение между философией и частными науками
изменялось со дня их возникновения. Это обстоятельство
необходимо учесть при выяснении того положения, которое
сложилось в настоящее время.
В философской литературе определенное
распространение получило положение Виндельбанда, гласящее, что в
самом начале философия содержала в зачаточном виде все
науки, т. е. греки знали единую нераздельную науку, от которой
постепенно отпочковывались отдельные частные науки1.
Почти во всех учебниках и справочниках по философии
можно найти утверждение, согласно которому вначале
философия якобы охватывала все возможные знания и только
лишь со временем из нее стали выделяться отдельные
частные науки. В «Философской энциклопедии» акад. Кедров
пишет: «Античная наука не расчленена на отдельные
отрасли; она носит единый философский характер: все отрасли
знания находятся под эгидой ^философии и подчинены ей»2.
Аналогичную мысль развивают и авторы «Краткого словаря
по философии». Они пишут: «Вначале в философию входили
все знания, накопленные человечеством, она являлась не-
расчлененной наукой»3.
Находились ли на самом деле философия и частные
науки в единстве? Ответ на этот вопрос может быть и
положительным и отрицательным, в зависимости от того, какие
частные науки имеем в виду.
Философия и такие частные науки, как формальная
логика, психология составляли единую нераздельную науку.
Но такие науки, как математика, медицина, астрономия и
т. д., по нашему мнению, возникли и существовали
независимо от философии. До нашего времени дошли произведения
не только первых философов, но и первых представителей
частных наук. Эти работы по существу отличаются друг от
друга. Так, например, работы Гераклита, Демокрита,
Платона, Аристотеля и др., с одной стороны, Езклида, Гиппократа,
Архимеда и др., с другой, не являются однородными
произведениями. Даже тогда, когда один и тот же ученый ведет
исследовательскую работу как в философии, так и в области
частных наук, его произведения по указанным двум сферам
человеческого знания, явно отличаются друг от друга.
Например, у Аристотеля имеются не только чисто философские
произведения («Метафизика», «Категории», «О душе» и др,).
i В. Виндельбанд, Прелюдии, СПб., 1904, стр. 12
2 Философская энциклопедия, т- 3, М., 1966, стр. 348.
3 Краткий словарь по философии, М., 1970, стр. 342
8. О предмете философии
113


но и работы частнонаучного характера («О частях
животных», «О возникновении животных», «О небе» и т. д.),
которые резко различны друг от друга.
Для современного читателя нет никакой необходимости,
чтобы заново были написаны произведения античных
мыслителей с пелью разграничения друг от друга философского и
частнонаучного познания. Если бы самостоятельно не
существовали в античную эпоху такие науки, как математика,
медицина, астрономия, то невозможно было бы создание
аристотелевской классификации наук, которая представляет
собой (как и вся философия Стагирита) обобщение и итог
античной научной и философской мысли. Более того, в
философии Платона, а особенно Аристотеля, специально
разбираются методологические вопросы соотношения между
разными видами знания (например, в «Метафизике»
Аристотеля).
Определенное недоразумение вызывает сам термин
«философия», который этимологически означает любовь к
знанию, мудрости. Вначале этот термин применялся для
обозначения всякого рода знания. Гераклит утверждал, что
«мудрость состоит в том, чтобы говорить истину и,
прислушиваясь к (голосу) природы, поступать согласно с ней»4. Термин
«философия» в таком же широком смысле употребляли и в
последующие времена, когда самостоятельное
существование частных наук не вызывало никакого сомнения. Как
известно, Гегель высмеивал англичан, употребляющих
название философии в широком смысле; «философией, — говорил
Гегель, — стали называть всякое знание»5. И в настоящее
время в Англии и в ряде других стран Европы термин
«философия» применяется для обозначения научного знания
вообще. Но это, конечно, не означает, что англичане или
другие народы Европы якобы не размеживают друг от друга
философское и частнонаучное знание.
В античный период, безусловно, наблюдается в ряде
случаев смешение философских и частнонаучных знаний. Но
разве на современном этапе развития философии и частных
наук в достаточной мере делается необходимое
разграничение между философскими знаниями и теми, которые имеют
частнонаучный характер и значение? Почему мы должны
требовать именно от первых философов и ученых, чтобы они
абсолютно строго отделяли друг от друга эти два вида
знания?.
В античную эпоху (по фактическим данным) философия
и частные науки существовали в специфических формах и
4 А. Э. Маковельский. Досократики, т. I, Казань, 1914, стр. 161.
5 Гегель, Соч., т. I, стр. 24.
114


независимо друг от друга. Они отличались друг от друга в
такой степени и в таком масштабе, как это было возможно
на заре возникновения и развития человеческого знания.
Не случайно, что процесс формирования новых частных
наук и в наше время протекает непосредственно на базе
общественной практики и независимо от философии. Такие
науки, как кибернетика, электроника, общая теория систем
и другие, никогда не входили в философию и, следовательно,,
они не могли отпочковываться от нее; эти науки, без всякого
сомнения, возникли независимо от философии.
Итак, утверждение, что в самом начале цивилизации как
будто существовала единая нерасчлененная наука в виде
философии и от нее постепенно отделились отдельные частные
науки, не выражает все возможные формы исторического
взаимоотношения философии и частных наук. Это
утверждение неточно не только по отношению к древним наукам
(математике, механике, астрономии, медицине) и к древней
философа, но и по отношению к новым частным наукам
(кибернетике, электронике и т. п.) и к новой философии.
Если учесть историческое изменение соотношения между
философией и частными науками, то можно выделить
следующие его формы:
1. отношение между философией и частными науками,
возникшими до философии и независимо от нее
(математика, астрономия, механика, медицина);
2. отношение между философией и теми науками,
которые в самом начале входили в философию, но со временем
отпочковались от нее (психология, формальная логика);
3. отношение между философией и науками, возникато-
щими на высоком уровне развития общественной практики
независимо от философии (кибернетика, электроника,
теория информации и др.);
4. сама философия делится на относительно
самостоятельные дисциплины (этику, эстетику, философию естестваг
знания, социологию и т. д.). Некоторые философы утвержг
дают, что и эти дисциплины находятся в процессе отпочко-
вывания от философии: более того, одна из них (например,
социология), по их мнению, уже сформировалась как
самостоятельная наука. Однако, если даже вышеуказанные дис^
пиплины останутся философскими, то необходимо говорить
о специфической форме соотношения разных философских
знаний (например, общефилософского и
специфически-философского характера).
Вышеприведенная классификация, конечно, не
охватывает все возможные формы отношения между философией и
частными науками. В ней указано только на основные
формы данного отношения, которые достаточны для выяснения
115


вопроса об отношении философии и частных наук. Отсюда
также следует, что проблема отношения философии и
частных наук не является новой проблемой, так как она стояла
и перед мыслителями древнего мира.
* * *
Ставится вопрос: почему философия не охватывала и не
•могла охватить все ранее возникшие науки? В чем причины
возникновения и развития философии, с одной стороны, и
науки — с другой?
Такие науки, как математика, астрономия, медицина и
др., возникли непосредственно из «практических
потребностей людей»6. Их основная цель с самого начала
состояла в том, чтобы решить те конкретные вопросы,
которые стояли перед практической деятельностью людей.
«Необходимость вычислять периоды подъема и спада воды в
Ниле, — пишет К- Маркс, — создала египетскую астрономию, а
вместе с тем господство касты жрецов как руководителей
земледелия»7.
А возникновение философии как мировоззрения и
гносеологии (эти две функции изначально присущи философии)
непосредственно не обусловлено производственной
практикой человека. Философия не изучает такие вопросы,
которые имеют непосредственное практическое значение.
Сами античные философы различали причины
возникновения философии от причин возникновения частных наук.
Философа, по мнению Сократа. Платона, Аристотеля,
интересует знание ради самого знания, т. е. знание как таковое,
безотносительно к его возможному применению. Платон в
диалоге «Теэтет» размеживает друг от друга философию и
то знание, которое применяется на практике. Философия, по
его мнению, начинается с удивления, она исследует природу
истины8. Аналогичную мысль развивает Аристотель в
«Метафизике»: он определяет философию как науку о первых
причинах вещей и их основаниях. «...Из наук в большей мере
считается мудростью та» — пишет Аристотель, — которая
избирается ради нее самой и в целях познания, а не та,
которая привлекает из-за ее последствий, и та, которая играет
более руководящую роль — в большей мере, чем та,
которая занимает служебное положение»9.
Аристотель в своей работе «Политика» приводит легенду
о Фалесе: на основании астрономических наблюдений, пред-
полагая богатый урожай оливок, Фалес еще зимой законт-
6 К. M а р к с, Ф. Энгельс, Соч., т. 20, стр. 37.
7 К. Маркс, Ф. Энгельс, Соч., т. 23, стр. 522.
* Платон, Соч., т. 2, стр. 243, 267, 968 и др.
9 Аристотель, Метафизика, М.-Л., 1934, стр. 2!.
116


рактовал дешево маслобойни, и когда начался во время
сбора оливок большой спрос на маслобойни, он стал
отдавать их на откуп за высокую цену. Таким путем Фалес
приобрел много денег, но он не стал продолжать эту
деятельность с целью разбогатеть, наоборот, забросил ее и снова
приступил к философскому занятию, т. е. познанию ради
познания.
Эта легенда интересна тем, что в античности философия
и наука не только существовали самостоятельно, но и
развивались на базе разных мотивов и обстоятельств. Фалес и
вслед за ним другие философы резко отмежевываются от
тех научных занятий, которые предназначались к
непосредственному обслуживанию практики. В древней Греции
философия и частные науки не только существовали раздельно,
но и противопоставлялись друг другу. Многие факты
свидетельствуют о том, что первые античные философы и ученые
(врачи, математики др.) враждовали.
Как известно, философия в самом начале цивилизации
tjce-таки охватывала ряд наук (логику, психологию). Как это
было возможно, если разные условия лежат в основе
возникновения философии, с одной стороны, и частных наук, с
другой? Дело в том, что философия в начале своего развития
противопоставлялась так называемым практическим наукам, а
не всяким родам науки. Психология и логика к тому
времени не имели практического назначения. Кроме того, эти
науки изучают такие процессы, которые органически связаны с
процессом познания. Поэтому неудивительно, что они
возникли вместе с философией и долгое время являлись ее
составными частями.
Когда говорим о соотношении философии и частных наук,
tov необходимо различать т. н. практические, т. е. прикладные
науки от теоретических. Всякая теоретическая наука, как
обобщение практических знаний, вторична по сравнению с
прикладными науками. Философия возникает как
теоретическая наука. Поэтому, она, конечно, не могла возникнуть
вместе с науками вообще, с практическими науками, в
частности.
Философия представляет собой определенную систему
знаний о наиболее общих законах мира, человека и его
мыслительных способностях. Философское знание есть
обобщение более или менее готовых обработанных фактических
данных практики и науки. Иными словами, философия могла
мировоззренчески осмыслить и теоретически обобщить уже
существующие результаты частных наук и практики.
Невозможно было бы создание единого философского учения
о мире, если бы не существовало частнонаучное знание об
определенных предметах и явлениях действительности; фи-
117


лософия как гносеология также не была бы в состоянии
судить об истинности или ложности наших знаний, если бы
не существовало положительного знания, добытого
частными науками.
Более того, возникновение философии требовало такого
уровня развития мыслительных способностей, когда
создаются условия абстрактного мышления. «С этого момента, —
говорили Маркс и Энгельс, — сознание может
действительно вообразить себе, что оно нечто иное, чем осознание
существующей практики, что оно может действительно
представлять себе что-нибудь, не представляя себе чего-нибудь
действительного. С этого момента сознание в состоянии
эмансипироваться от мира и перейти к образованию «чистой»
теории, теологии, философии, морали и т. д.»10.
Как известно, до возникновения философии
существовала мифология как определенное мировоззрение. В ней
мировоззренческие вопросы решались путем перенесения на
природу чуждых ей свойств человеческого рода, на базе
которого происходило оживотворение природы, ее одушевление.
Философия возникает путем отрицания мифологии. Правда,
философия из мифологии берет мировоззренческие
вопросы, но эти вопросы она решает по существу другими
средствами. «Всякая мифология, — пишет Маркс, —
преодолевает, подчиняет и формирует силы природы в воображении
и при помощи воображения. Она исчезает, следовательно,
вместе с наступлением действительного господства над
этими силами природы»11.
Итак, философия (как более высокая форма сознания
по сравнению с мифологией) возникает после того, как
человек добился успехов в деле преобразования природы и
эти успехи были идеально выражены в виде итогов частных
наук. Но философия противопоставляется не только
мифологии, но и тем знаниям, которые преследуют практические
цели.
Философия и частные науки не могли вместе возникнуть,
быть представлены в качестве одной науки и потому, что
познавательный процесс по-разному протекает в философии,
с одной стороны, и в математике, естествознании, с другой.
В философском познании принципиальное значение имеют
исходные философские принципы (материализм и идеализм,
диалектика и метафизика и т. д.). Они являются
своеобразными «системами отсчета». Материализм и идеализм
являются философскими направлениями, которые
непосредственно связаны двумя взаимоисключающими решениями основ-
10 К. M 2 р к с, Ф. Э н г е л ь с, Соч.. т. 3, стр. 30.
11 К- Маркс, Ф. Энгельс, Соч-, т. 12, стр. 737.
118


ного вопроса философии. Но их исходные принципы вместе
с тем являются методологическими основаниями разных
философских знаний. Характер философского знания во
многой зависит от этих регулирующих принципов. В
математике и естествознании нет такого обстоятельства. Разумеется,
и в этих науках имеются разногласия и борьба мнений, но
на каждом этапе развития этих наук в основном только
одна научная теория занимает господствующее положение.
А в философии почти всегда существуют отличные друг от
друга учения по одним и тем же вопросам.
Это своеобразие философского и частнонаучного
исследований проявилось уже на раннем этапе их развития, ß
древней Греции существовали противоположные
философские учения (Демокрита-Платона, Гераклита-Парменида и
т. д.), но не было более или менее противоположных
математических или естественнонаучных теорий. Не случайно,
что на протяжении веков господствующее положение
занимали в науке геометрия Евклида, птолемеевско-аристотелев-
ская система мира и т. д.
Частные науки и философия возникли в
рабовладельческом обществе. Как известно, в период разложения
первобытнообщинного строя и возникновения первого
классового общества скотоводство отделилось от земледелия, затем
обособляются ремесло, торговля, а в дальнейшем все
больше и больше углубляется разделение труда. Разнообразие
человеческой деятельности не могло быть основой
возникновения единого нерасчлененного знания. Наоборот, каждая
более или менее специфическая сфера человеческой
деятельности требовала своеобразного анализа и осмысления, что и
происходило в различных областях знания.
Возникновение философии, как и всякой другой духовной
формы общественного сознания, обусловлено общественной
практикой, но не узкой производственной практикой, как это
имело место в отношении математики, астрономии и т. д.
Результаты частных наук и общественной практики требовали,
с одной стороны, разработки форм и средств процесса
познания, а с другой — общемировоззренческого синтеза и
теоретического обобщения этих данных. Вместе с тем необходимо
отметить, что философия в античную эпоху главным образом
выражала интересы господствующих классов. Частнонауч-
ное познание являлось непосредственным отражением
производственной деятельности людей и поэтому не могло
идеально обслужить господствующие классы, которые для своего
господства нуждались в идейном оружии. Характерно, что до
возникновения марксистской философии история философии
представляет собой борьбу мнений и мировоззрений в
основном господствующих классов и их различных прослоек.
119


Эти обстоятельства способствовали «возвышению»
философского знания над всеми частнонаучными знаниями,
имеющими непосредственную практическую цель. В течение веков
философия занимала господствующее положение в
умственной деятельности человечества. Ее считали главной наукой,
матерью всех наук. Философия стремилась предварительно
подготовить исследовательские проблемы, которые должны
были переходить в ведение частных наук. Иерархия
общественных классов нашла свое идеальное отражение во взаимо
отношении науки и философии. Противоположность
физического и умственного труда так или иначе проявляется в
противоположности науки и философии.
Философия противостоит частным наукам в античную
эпоху и в том смысле, что ее единственной функцией древние
мыслители считали объяснение мира, тогда как
действенность, по их мнению, присуща частным наукам. В этом видел
Аристотель одно из преимуществ философии перед частными
науками. Философия, по его мнению, имеет не действенный,
но теоретический характер. Он сравнивал философию со
свободным человеком. «...Как свободный человек, говорим мы,
это тот. который существует ради себя, а не ради другого, так
ищем мы и эту науку, так как ...она существует ради самой
себя»12. Философствование, по мнению античных мыслителей,
возвышается над всеми непосредственными житейскими
занятиями, оно есть мыслительное стремление к идеалу знания.
Античная концепция философии в основном разделялась
и философами последующих эпох. К- Маркс, отмечая
ограниченность старой философии, указывал, что «для философов
одна из наиболее трудных задач — спуститься из мира
мысли в действительный мир»13.
Маркс и Энгельс впервые преодолели указанную
ограниченность старой философии и тем самым упразднили
вековую противоположность между философией и наукой.
«Философы лишь различным образом объясняли мир, — говорил
Маркс, — но дело заключается в том, чтобы изменить его»14.
Итак, философия и частные науки не возникли
одновременно и не составляли единого нерасчлененного знания. Об
этом свидетельствуют дошедшие до нас произведения первых
философов и ученых. Это было и невозможно, потому что:
1. разные причины и обстоятельства обусловливают
возникновение науки, с одной стороны, и философии, с другой; 2.
философия, в отличие от частных наук, те или иные задачи
решает своими особыми специфическими средствами.
12 Аристотель, Метафизика, стр. 21.
13 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч-, т. 3, стр. 448.
14 К- Маркс и Ф. Энгельс, г. 3, стр. 4.
120


2. ЧТО ЗНАЧИТ «ФИЛОСОФИЯ ЕСТЬ ОБОБЩЕНИЕ
ИТОГОВ ЧАСТНЫХ НАУК?»
Не все философы признают, что философия есть
обобщение данных частных наук; но по-разному понимают термин
«обобщение» и те, которые верят в истинность данного
положения.
Еще Аристотель видел в обобщении необходимое
средство научного познания. «В результате ряда усмотрений
опыта, — пишет он, — установится один общий взгляд
относительно сходных предметов»15. Всякое научное положение,
всякий научный закон есть обобщение определенных фактов.
Физика, химия и другие науки при помощи наблюдений и
экспериментов описывают отдельные свойства и отношения
предметов и явлений. После этого анализируются данные
результаты с целью выявления общих признаков. Таким путем
слагаются научные положения и законы, которые являются
обобщениями экспериментальных данных; но эти научные
положения и законы непосредственно не вытекают из добытых
фактов и экспериментальных данных. Для установления
научных законов, образования теорий необходимо, наряду с
изучением фактов, применение и других мыслительных способов.
Ученый при открытии законов, в определенном смысле,
выходит из непосредственных данных. Новые идеи, новые
принципы являются результатами сложного, многоступенчатого
мыслительного процесса.
То же самое следует сказать о философском обобщении.
Философия как мировоззрение есть обобщение данных
частных наук. Но вместе с тем философское обобщение
отличается от научного. Как философское, так и частнонаучное
обобщение представляет собой выход из непосредственных
данных. Однако: 1. Научные теории и законы выходят из
экспериментальных данных, а философские взгляды — из научных
результатов. Эмпирическая наука исходит из единичных и, в
определенном смысле, случайных фактов, а философия — из
научных положений и теорий, отражающих необходимые и
существенные стороны предметов и явлений. Правда, эти
необходимые и существенные стороны не являются теми
необходимыми и существенными сторонами, исследованием которых
занимается философия, но они все-таки не являются
единичными и случайными. Иными словами, при эмпирическом
научном исследовании происходит мысленный переход от
случайных и единичных фактов к необходимым и общим
отношениям предметов и явлений, а в философском — от менее
необходимых и существенных — к более необходимым и сущест-
15 Аристотель, Метафизика, стр. 19.
121


пенным связям и отношениям действительности. 2. При
философском обобщении, з отличие от научного, существенную
роль играет исходная точка зрения философа, т. е. принципы
и методы исследования (материализм и идеализм,
метафизика и диалектика и т. д.). Одна и та же естественнонаучная
теория служит основой разных философских обобщений в
зависимости от того, кем и как обобщаются данные указанной
теории — материалистами или идеалистами, рационалистами
или эмпиристами, диалектиками или метафизиками и т. д.
Вместе с тем нельзя не учитывать многообразие форм
материализма и идеализма, диалектики и метафизики и г. д. Так.
например, теорию относительности Эйнштейна по-разному
осмыслили субъективные идеалисты, с одной стороны,
объективные — с другой, метафизики — с третьей и т. д. 3. Всякое
философское учение учитывает и обобщает не только научные
достижения, но и уровень развития общественной практики,
искусства, политики, религии и т. д. 4. Философское знание
есть непосредственное продолжение истории философии.
Важную роль играет в развитии всякого рода знания
преемственность, но ранее возникшие теории и взгляды имеют особое
значение в процессе становления новых философских идей.
Следовательно, более или менее оригинальные
философские учения формируются в системе всей человеческой мате-
фиальной и духовной культуры.
4 Таким образом, философское обобщение имеет свою
специфику и поэтому отличается от частнонаучных
обобщений.
Термин «обобщение» имеет разное значение и в разных
смыслах применяется даже в одной и той же философской
системе. Философия не представляет собой систему
однородных знаний и поэтому она не имеет однородного отношения к
результатам отдельных частных наук. Марксистская
философия есть наука о наиболее обших законах развития природы,
общества и мышления. Открытие и исследование этих
наиболее общих законов невозможно без обобщения данных
частных наук. Можно сказать, что философия, как учение о мире,
есть обобщение основополагающих идей частных наук в
прямом смысле этого слова. Частные науки изучают отдельные
сферы действительности, а философия, учитывая результаты
наук, создает общую теорию о мире. Вместе с тем философия
при изучении наиболее общих законов и свойств мира не
находится в непосредственной связи со своим объектом
исследования, она с ним связана при помощи частных наук. Только
частные науки изучают непосредственно свои объекты.
Философия опирается на данные отдельных наук, анализирует, ос-
122


-мысливает их с целью установления наиболее общих законов
и отношений всего мира.
В этом аспекте взаимоотношение между объектами
философии и частных наук имеет характер соотношения общего
и единичного. Частные науки изучают законы и структуры
отдельных сфер действительности, а философия занимается
изучением наиболее общих законов всего мира.
Отсюда следует и то, что философия представляет собой
самостоятельную науку, независимую от частных наук, хотя
тесно связанную с ними. Философию, в противоположность
позитивизму, нельзя сводить к частным наукам, так как
наиболее общие законы действительности изучаются только
философией.
То же самое следует сказать о взаимоотношении
философии и частных наук при изучении человека. Человек является
объектом исследования множества наук (физиологии,
анатомии, психологии и т. д.). Эти науки изучают законы более или
менее самостоятельных систем человеческого организма, а
философия, опираясь на данные вышеуказанных частных
наук, дает общее учение о человеке, определяет его место в
мире. Философское учение о человеке по существу отличается от
частнонаучных теорий, отражающих разные структурные
связи человека.
Следовательно, когда речь идет о философском ,д_нздч;
ном изучении природы, общества и человека, тогда отношение
между философскими и частнонаучными знаниями носит
характер отношения общего и единичного. Но философия
изучает не только наиболее об,щие законы и связи
действительности, но и другие вопросы, при решении которых между
вышеуказанными знаниями устанавливается специфическое
отношение.
* # *
Философия решает основной вопрос философии, т. е.
вопрос об отношении материи к сознанию. Этот вопрос является
собственно философским вопросом. Ни одна частная наука не
затрагивает его. Когда материалистическая философия
утверждает первичность материи и вторичность сознания, то
она, конечно, не пользуется частным решением данного
вопроса физикой, химией или другими науками. Нельзя сказать,
что основной вопрос философии сначала решается в
отдельных частных науках по отношению к конкретным сферам
действительности, а затем эти решения обобщаются философией
и делается вывод об отношении материи и сознания вообще.
Этот вопрос неслучайно называется философским
вопросом; он ставится и решается только философией. Физики,
химики, биологи и другие не создают частнонаучные теории об
123


этом вопросе. Основной вопрос философии не расчленяется
на совокупность частных вопросов, исследуемых частными
науками, как это имеет место тогда, когда философия изучает
наиболее общие законы и связи мира.
Наиболее общие законы изучаются философией, а
законы отдельных сфер действительности — частными науками.
Причем решение частнонаучных вопросов есть предпосылка в
деле исследования философских вопросов. Именно потому и
становится необходимым философски обобщить результаты
отдельных наук. Однако то же самое нельзя утверждать при
решении основного вопроса философии.
Итак, при решении основного вопроса философии между
философскими и научными знаниями нет соотношения
общего и единичного, как это имеет место между философским
учением о мире и частнонаучными представлениями о
структуре и свойствах отдельных сфер действительности.
Вышесказанное не означает, что философия при решении
основного вопроса философии как будто не пользуется
результатами отдельных наук. Как материализм, так и
идеализм (даже позитивизм, отрицающий правомерность данного
вопроса) при решении основного вопроса философии (или его
устранении) опираются на данные частных наук. В этом
смысле можно сказать, что философия обобщает научные
результаты и при решении проблемы соотношения материи и
сознания. Но содержание обобщения в данном случае
отличается от содержания того обобщения, которое имеется в
процессе формирования философского учения о мире.
В своеобразном отношении находятся между собой
философия, как гносеология, и частные науки. Такие
«вопросы», как «что такое познание?», «чем отличается истина от
заблуждения?», «что является критерием истины?» и т. д.,
исследует только философия. Ни одна из частных наук не
занимается изучением вышеотмеченных вопросов. Соответственно
этому не имеется научных предпосылок, т. е. научных
ответов на конкретные вопросы процесса познания,
которые философия могла бы обобщать в виде общей теории
познания. Гносеология сама исследует закономерности процесса
познания вообще и их специфические формы16.
Поэтому следует считать неточным утверждение о том,
что философия (как теория познания) есть обобщение
результатов частных наук, как это имеет место в процессе
образования философского учения о мире и человеке.
16 В наше время возникают частные науки (общая теория систем,
эвристика и т. д.), которые изучают разные стороны процесса познания,
и потому философия, вероятно, не будет непосредственно связана со
своим объектом познания и в этой сфере, но этот вопрос требует
специального исследования.
124


Могут сказать, что философия будет не в состоянии
установить закономерность процесса познания, если она не
изучит пути и средства установления всякого рода знания, т. е.
если она не обобщит процесс познания вообще и научного
познания в частности. Это совершенно правильно, но в данном
-случае термин «обобщение» применяется в другом смысле,
чем тогда, когда утверждаем, что философское учение о мире
есть обобщение результатов частных наук. В последнем
случае соотношение между философией и частными науками
аналогично тем соотношениям, которые имеются между общим и
единичным, а в первом случае нет подобного соотношения.
Частные науки, точнее, процесс образования и развития
частнонаучных идей, есть объект философского исследования.
Отношение между гносеологией и частными науками в этой
плоскости можно представить в виде отношения,
существующего между наукой и объектом ее изучения. Процесс
формирования знаний так же является предметом исследования
гносеологии, как физическая действительность — физики.
Разница между ними состоит в том, что гносеология изучает
идеальный процесс, т. е. процесс познания, а физика —
объективный мир. Обычно говорят, что та или иная научная теория
есть обобщение свойств и отношений изучаемого предмета.
То же самое можно сказать про гносеологию, которая
должна обобщать процесс стансвления научных положений. Но в
данном случае термин «обобщение» имеет специфическое
содержание.
При создании философского учения о мире обобщаются
результаты частных научных исследований, а при
формировании теории познания — сам процесс познания, т. е. пути и
средства, при помощи которых устанавливаются научные
положения и теории. Для философской онтологии научные
данные суть не только материал исследования, но и средства, при
помощи которых она связывается со своим объектом. Теория
познания непосредственно связана со своим объектом
исследования, между ними нет промежуточных звеньев.
Ставится вопрос: философия, как теория познания,
разве не пользуется итогами частных наук? Безусловно,
пользуется. Гносеология анализирует данные таких наук, как
психология, физиология, лингвистика, кибернетика и т. д. Эти
науки и их результаты способствуют познанию сущности
процесса познания. Но вышеотмеченные науки не имеют того
значения для гносеологии, которое имеет физика, химия и другие
науки для онтологии. В определенном смысле можно сказать,
что физика, химия и другие науки суть «онтологические»
науки, а «гносеологических» наук не существует.
Чго касается использования гносеологией данных
частных наук, то это обычное явление и оно не является специ-
125


фическим для философии. Нет ни одной науки и ни одной
научной дисциплины, которая гак или иначе не пользовалась
результатами других наук, но это вовсе не значит, что одна
наука обобщает результаты других наук. Во всяком случае
здесь термин «обобщение» не имеет того содержания, которое
вкладывается в него тогда, когда говорим, что онтология
является обобщением частнонаучных достижений.
Итак, теория познания находится с частными науками в
двояком отношении: во-первых, научное, так же как и
философское, познание есть объект исследования гносеологии, во-
вторых, теория познания при изучении законов процесса
познания учитывает результаты как естественных, так и
общественных наук. Но ни в одном и ни в другом случаях отношение
философии к частным наукам не является аналогичным тем
отношениям, которые имеются между онтологией и
частными науками, с одной стороны, и философским учением об
основном вопросе философии и частными науками, с другой.
Резюмируя вышесказанное, можно констатировать
следующее: между философией и частными науками не
существует однозначного отношения. Это обусловлено тем, что: 1.
каждая философская система содержит в себе множество
видов философских знаний, и поэтому философия различным
образом приходит в соприкосновение с отдельными частными
науками; 2. существуют разнообразные философские
системы и направления, обусловливающие многогранность
отношений между философскими и научными знаниями; 3.
результаты частных наук имеют весьма различное философское
значение.
Философия исследует множество проблем и
соответственно этому создаются более или менее самостоятельные
философские учения (о мире, о человеке, о познании и т. д.). При
создании этих учений философия различным образом
связывается с отдельными частными науками. Выше сделана
попытка классифицировать специфические формы данной
связи.
Необходимо заметить, что между философскими
вопросами и их решениями есть органическая связь. Так, например,
учение о мире и наиболее общих законах его развития
исходит из материалистического или идеалистического решения
основного вопроса философии. То же самое следует сказать о
гносеологии. Материалистическая теория познания
существенным образом отличается от идеалистической и т. д. В этой
взаимосвязи и взаимообусловленности философские учения
соприкасаются с частными науками и в таких отношениях,
которые не являются характерными для них. Поэтому, в
конечном счете, отношение между философскими и частнонауч-
ными знаниями имеет более сложный характер, чем об этом
126


говорилось выше. Однако основные формы связи между
философскими и частнонаучными знаниями все-таки следует
выделить.
Философская проблематика разрабатывается с
определенных позиций, которые в конце концов связаны с интересами
определенных общественных классов и их прослоек.
Классовый характер философского знания непосредственно вытекает
из его роли в обществе. Вместе с тем, на развитие
философской мысли гораздо большее влияние оказывают неклассовые
науки (математика, естествознание), чем общественные.
Если с этой точки зрения рассмотрим историю
философии, то увидим органическую связь между философским
знанием и уровнем развития математики и естествознания.
Старый, греческий материализм был стихийным
материализмом. Его стихийность была обусловлена в основном
низким уровнем развития естествознания того времени.
Метафизический и механический материализм XVII и начала
XVIII веков также был теоретическим осмыслением, прежде
всего, результатов тогдашнего естествознания, в особенности
механики. Причину ограниченности механического
материализма следует искать в недостаточном развитии
естествознания. «...Французский материализм XVIII века был
действительно исключительно механическим, и по той весьма
естественной причине, что в то время физика, химия и биология
были еще в пеленках и отнюдь не могли служить основой для
некоторого общего воззрения на природу»17.
Возникновение диалектического материализма было
обусловлено не только общественной практикой, но и
открытиями естествознания, показавшими взаимосвязь и
изменчивость предметов и явлений действительности.
Обобщая историческую связь между материализмом и
естествознанием, Ф. Энгельс писал: «Но материализм,
подобно идеализму, прошел ряд ступеней развития. С каждым
составляющим эпоху открытием лаже в естественноисторической
области материализм неизбежно должен изменять свою
форму»18.
Под воздействием результатов и успехов естественных
наук изменялся идеализм. Различие между объективным
идеализмом Платона и Гегеля во многом объясняется
разными уровнями развития естествознания и математики.
Современный неотомизм в ряде случаев отходит от философии
Фомы Аквинского именно под влиянием успехов
общественной практики и естествознания.
17 К- Маркс, Ф. Энгельс, Соч., т. 20, стр. 569.
18 К- Маркс, Ф. Энгельс, Соч., т. 21, стр. 353—354.
127


То же самое следует сказать о субъективном идеализме.
Позитивизм, как разновидность субъективного идеализма,
возникает в 30-ых годах XIX века как своеобразное
обобщение данных естествознания. Позитивизм заметил новые
тенденции в развитии науки, но не мог дать их правильный
анализ. Видоизменение позитивизма в конце XIX века тоже
было обусловлено прогрессом естествознания. Именно поэтому
вторая форма позитивизма — махизм — сохраняет связь
с естествознанием, разрабатывает с позиции субъективного
идеализма методологические вопросы естествознания и
математики. И, наконец, третья форма позитивизма, т. н.
неопозитивизм, в отличие от предыдущих форм, имеет ряд
специфических черт, наличие которых объясняется новым этапом
развития математики и естествознания.
Следовательно, философия — классовая наука, и в этом
отношении она не отличается от других общественных наук,
но философия изменяется и развивается в основном под
влиянием математики^и^естествознания. Математические иТсте-
ственно^аучные"теорииТГЛотТрьгг1!я имеют гораздо большее
философское значение, чем достижения общественных наук.
Поэтому философы, как материалисты, так и идеалисты,
анализируют и обобщают, в первую очередь, данные
математических и естественных наук. Развитие этих наук способствует
не только постановке новых философских проблем, но и
новому осмыслению давно известных, т. н. «вечных» проблем. Тут
имеется определенное парадоксальное положение:
философия — классовая наука, но она развивается и изменяется под
влиянием, главным образом, неклассовых наук. Возможно, в
этой противоречивости следует искать одну из специфических
черт философии, как науки.
Мы. конечно, не отрицаем значение общественных наук
при разработке философских проблем, но доля
математических и естественных наук в этом отношении несравненно
больше, чем общественных.
3. К ВОПРОСУ О МЕСТЕ ФИЛОСОФИИ В СИСТЕМЕ
НАУК
Необходимо отличать друг от друга реально
существующий предмет от предмета, вернее, объекта научного
исследования. Не все реально существующие предметы являются
объектами науки на данном этапе ее развития и, с другой
стороны, не все объекты науки существуют в реальности в
качестве самостоятельных предметов.
Каждый объективно существующий предмет
представляет собой определенную систему, которая, со своей стороны,
делится на множество подсистем. Каждая система или
подсистема может быть объектом специального научного исследо-
123


вания и поэтому создается впечатление, что как будто об
одном и том же предмете возможно несколько наук. Однако, на
самом деле, разные объекты изучаются разными науками.
Так, например, человек является объектом изучения
множества наук (физиологии, анатомии, психологии, логики и т. д.).
Эти науки, конечно, не изучают один и тот же объект, а
наоборот — разные объекты, характеризующиеся
специфическими законами. Но вышеотмеченные объекты не разделены в
реальности друг от друга китайской стеной, а, наоборот,
являются отдельными сторонами единого нерасчлененного
предмета. Этот единый предмет в процессе познания мысленно
расчленяется на более или менее независимые объекты с
целью их научного исследования.
* * *
Указанное различие между предметами
действительности и объектом науки не всегда достаточно учитывается,
и в результате нередко получаются серьезные недоразумения.
Не всегда можно в достаточной мере отделить объект одной
науки от других. Бывают случаи, когда представители
какой-нибудь науки не только используют данные других наук,
изучающих смежные объекты, но пытаются объяснить
предметы и явления одного объекта при помощи законов других
объектов. Тем самым фактически заменяется один объект
другим объектом. Не один ученый старался объяснить
процессы органической природы при помощи законов
механики. То же самое следует сказать о биологизации общества,
о физиологизации мышления и т. д.
Такие методологические ограниченности объясняются
не только субъективными мотивами (хотя нельзя
игнорировать их), а в основном — теми трудностями, которые
возникают при мысленном выделении определенного объекта
из тех объектов, которые с ним тесно связаны, но изучаются
другими науками.
Большое значение имеет и уровень развития отдельных
наук. В большинстве случаев науки развиваются не
одинаковыми темпами и поэтому находятся на разных этапах
развития. Причем, более развитая наука оказывает влияние на
менее развитые. Такого рода влияние имеет не только
положительное, но и отрицательное значение для развития
данной науки. Это проявляется в переоценке достижений той
или иной науки, в результате которой ей придается
всеобщее или более общее значение, чем она на самом деле имеет
Классической механике, как известно, до определенного
времени приписывали философское, т. е. всеобщее значение
Приблизительно такая же ситуация наблюдается в
настоящее время относительно кибернетики. Вообще в истории на-
9. О предмете философии 129


уки наблюдается переоценка отдельных научных
достижений. Это имеет место, обычно, при формировании новых
научных теорий. Особенно большой резонанс имеют
великие открытия в науке.
Логика развития научных идей показывает, что
невозможно или почти невозможно в самом начале формирования
научных теорий точно определить их подлинное
познавательное значение, так как для этого требуется специальное
исследование, а именно, необходимо проанализировать
ценность тех или иных открытий в связи с другими
достижениями науки. Но при формировании той или иной научной
теории не всегда имеются соответствующие результаты в
Других науках, позволяющие определить место данной теории
в системе научных знаний. Поэтому то или иное научное
открытие в какой-то степени абсолютизируется. Это
обстоятельство, наряду с другими, затрудняет разграничение
друг от друга объектов разных наук, с одной стороны, и
объектов частных наук от объектов философии, с другой.
Философия, как известно, есть наука о наиболее общих
законах развития природы, общества и мышления, а
отдельные сферы действительности изучаются частными науками.
Ставится вопрос: чем отличаются эти два вида знания друг
от друга? Могут сказать, что или философия не должна
изучать всеобщие связи и отношения предметов и явлений, так
как вся действительность является объектом частных наук,
или наоборот, науки не в состоянии постичь сущность
универсальных отношений и этими вопросами должна
заниматься только философия.
По Виндельбанду, создается впечатление, что
«философия подобна королю Лиру, который роздал своим детям
все свое имущество и которого вслед за тем, как нищего,
выбросили на улицу»19. И в наше время некоторые философы
думают, что бытие, как таковое, не является больше
объектом философии, оно всецело находится в компетенции
частных наук.
Вышеотмеченная точка зрения является неверной, так
как игнорирует диалектику общего и единичного. Частные
науки изучают отдельные сферы действительности,
устанавливают регулирующие их законы, но этим еще не познается
мир как целое, т. е. наиболее общие законы и отношения
мира, которые и являются объектом философского
исследования. Общее не есть сумма единичных.
Намного сложнее обстоит дело, когда рассматривается
вопрос о взаимоотношении философии и таких наук
(математика, физика и т. п.), которые изучают в том или ином
19 В. Виндельбанд, Прелюдии, стр. 12.
130


аспекте универсальные свойства и отношения. Некоторые
мыслители думают, что эти науки изучают наиболее общие
связи и отношения только с количественной точки зрения,
тогда как философия исследует качество данных отношений.
Однако с этим тоже нельзя согласиться. Качество и
количество неразрывно связаны между собой. Математика,
изучая «пространственные формы и количественные отношения
действительного мира»20, устанавливает их качественную
определенность. Философия, со своей стороны, не
довольствуется изучением качественных определенностей
предметов ii явлений, вместе с тем она исследует природу
количественных отношений, анализирует диалектические сеязи
между этими категориями.
Различие между философией и частными науками в
отмеченном аспекте состоит в том, что математика, физика и
другие науки, правда, изучают определенные универсальные
свойства и отношения, но ими исследуются эти объекты как
конечные. Универсальность вышеуказанных свойств и
отношений является объектом философского исследования. Для
определения сущности универсальных свойств и отношений,
т. е. атрибутивных моментов мира, необходимо
анализировать те или иные конкретные отношения в связи с другими
универсальными отношениями. А это может сделать лишь
философия. Разумеется, данные частных наук, в первую
очередь математики, физики и т. п., имеют большое
значение при создании философских учений об универсальных
связях и отношениях, так как философия основывается в
своих суждениях об универсальных отношениях мира на том,
что дают частные науки, но философия и частные науки все
же изучают разные объекты и приходят к разным
результатам. В. А. Амбарцумян и В. В. Казютинский правильно
указывают, что «в каждый данный момент естествознание имеет
дело лишь с отдельными аспектами той части объективной
реальности, которая выделена имеющимися в данный момент
эмпирическими и теоретическими средствами»21. Философия
же при создании мировоззренческих взглядов всегда судит
о вселенной в целом.
* * *
Философия — наука о наиболее общих законах
развития природы, общества и мышления; она изучает законы,
пути и методы процесса познания. Философия определяет
20 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 20. стр. 37.
21 В. А. Амбарцумян и В. В. Казютинский, Диалектика в
современной астрономии, в кн.: «Ленин и современное естествознание», М-,
1969, стр. 235.
131


сущность человека, его цель и место в мире. Она развивает
ценностные взгляды на мир, устанавливает универсальные
законы развития человеческого общества и т. д. Вот коротко
основные объекты изучения философии. В этом отношении
она имеет много общего с частными науками, так как
философии, так же как и частные науки 1. изучают законы
действительности; 2. создают понятия, категории и теории; 3.
являются не пассивным отражением соответствующих объектов^
а творческим освоением мира; 4. обладают относительной
самостоятельностью; 5. не обособлены от других форм
общественного сознания, с одной стороны, и друг от друга, с
Другой; наоборот, они тесно связаны между собой и
взаимодействуют.
Можно указать и на другие признаки, являющиеся
общими для обоих видов знания, но отмеченных достаточно
Для того, чтобы доказать принадлежность философии к
науке. Однако это обстоятельство ни в коем случае нельзя
понять ка«\ отождествление философии и частных наук, т. е.
сведение философии к частным наукам. Философия и
частные науки, конечно, существенно отличаются друг от друга,
но поскольку философия есть наука, необходимо определить
ее место среди других наук. Науки группируются по
разным признакам: к какой группе принадлежит философия
как наука? Если возьмем классификацию наук по формам
Движения материи, то философия не попадает ни в одну
группу, так как наиболее общие законы развития природы,
общества и мышления не являются законами какой-либо
специфической формы движения материи.
Условный характер имеет классификация наук и по
Другим признакам. Наиболее рациональным является
деление наук на общественные, естественные, математические и
прикладные.
Философию обычно включают в группу общественных
наУК, и в практике преподавания научных дисциплин в
средних и высших учебных заведениях философия, вместе с
политэкономией и научным коммунизмом, считается
общественной наукой. Правильно ли это?
Философия и в самом деле имеет ряд общих черт с
общественными науками. Во-первых, философия — классовая
наука; во-вторых, исторический материализм, как наука о
наиболее общих законах и движущих силах общества —
общественная наука. Но, вместе с тем, философское знание в
нелом все же несводимо к классовому содержанию, и оно
не ограничивается изучением только общественных явлений.
Философия родственна и естественным наукам, так как
она изучает пророду. Но философия, по существу,
отличается и от естествознания. Последнее изучает разные сферы
132


неорганической и органической природы, а философия, опи-,
раясь на данные естествознания, устанавливает наиболее
общие законы природы. Философия, в отличие от
естествознания, не требует проведения экспериментов и т. д.
Философия близко стоит к математическим наукам, так
как обе пользуются наиболее общими абстракциями; как
философия, так и математика изучают такие формы и
отношения, которые имеют место в природе, обществе и
мышлении; характерным для обеих является и то, что ряд
математических и философских понятий и категорий образуется на
базе уже сложившихся. Однако эти науки, как выше было
сказано, качественно отличаются друг от друга.
У философии можно найти черты и прикладных наук; в
частности, философия есть методология всякого научного
познания. Она разрабатывает пути и средства познания и
тем самым является теоретическим оружием научного
познания. Но функции философии не ограничиваются
«служебными обязанностями», она дает общие взгляды на мир, яз-
ляется теоретической наукой.
Итак, философия имеет общие признаки с
общественными, естественными, математическими, прикладными
науками. Но она не представляет собой конгломерат этих
признаков. Философия — самостоятельная наука. Когда ее за
числяют в класс общественных наук, тогда затушевывается,
по нашему мнению,специфика философии.-»
Выделение-философии, вернее, философских наук из остальных групп
(общественных, естественных, математических, . прикладных)
наук и образование самостоятельной группы для таких
наук, как история философии, учение о методе, теория
познания, учение о законах развития природы, общества и
мышления и т. д., должно способствовать дальнейшему уяснению'
подлинной природы философии, что, со своей стороны,
более точно определит ее место среди других наук.
Группа философских наук должна занять замыкающее
место в классификации наук, так как философия возникает
на определенном уровне развития научной мысли, как
общетеоретическое осмысление положительного знания и
данных общественной практики. История философии наглядно
показывает, что основные вехи развития философской мысли
непосредственно связаны с успехами частных наук и
общественной практики. Конечно, не только частные науки
влияют на развитие философии, но и наоборот, философские
идеи тоже существенно воздействуют на научные мысли и
способствуют или препятствуют развитию частных наук.
Роль философии в развитии частных наук состоит не
только в том, что философские идеи (если они прогрессивны)
благоприятно влияют на формирование и развитие научных те-
133.


орий, но и в том, что всякое научное познание основывается
на определенной методологии и, в зависимости от характера
данной философской методологии, ускоряется или
замедляется развитие частных наук. Но этот вопрос — предмет
специального исследования.
КРАТКИЕ ВЫВОДЫ
Возникновение и развитие философии тесно связано с
возникновением и развитием частных наук. На раннем
этапе цивилизации человеческое познание наиболее важных
успехов достигло в области прикладных наук "(механика,
математика, медицина), так как они являлись
непосредственными обобщениями «практических нужд людей» (Энгельс).
Философия, как теоретическая наука, могла возникнуть
только на определенном этапе развития научной мысли, в
частности тогда, когда было накоплено положительное
знание в таком масштабе, которое было необходимо для
создания общих взглядов на мир и для исследования природы
самого знания.
Философия хотя возникла на основе положительных
знаний (математика, механика, астрономия, медицина), но
находилась с ними в диалектическом противоречии.
Различные причины и обстоятельства обусловливают
возникновение частных наук, с одной стороны, и философии,
с другой. Поэтому неправильно утверждение, как будто
первоначально философия содержала всевозможное знание и
от нее постепенно отпочковывались отдельные частные науки.
Нужно отличать друг от друга следующие исторические
формы соотношения философии и частных наук:
1. Философия и частные науки, возникшие до
философии и независимо от нее (математика, астрономия,
механика, медицина); \
2. Философия и те частные науки, которые вначале
входили в философию, но впоследствии отпочковались от нее
(психология, формальная логика);
3. Философия и новые частные науки (кибернетика,
электроника, теория информации и т. п.), возникшие на высоком
уровне развития общественной практики и независимо от
философии;
4. Сама философия содержит в себе несколько относи
тельно самостоятельных дисциплин (этику, эстетику,
социологию и т. п.), часть которых выделяется или находится и
процессе отпочковывания от философии.
Философия опирается на научные данные при решении
любого вопроса. Но отдельные частные теории играют
разную роль в формировании философских знаний в зависи-
134


мости от того, какие философские вопросы решаются и с
каких философских позиций они рассматриваются.
История философии и науки показывает, что на
развитие философской мысли гораздо большее влияние имеют
математические и естественные науки, чем общественные.
Философия, как наука, имеет общие признаки с
общественными и естественными, математическими и
прикладными науками, но она не принадлежит ни к одной вышеотме-
ченной группе; философия представляет особый тип науки.


А. Ф. БЕГ.ИАШВИЛИ
ФИЛОСОФИЯ В ВЕК НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОЙ
РЕВОЛЮЦИИ
Бурное развитие науки и техники в наше время
заставляет чо-новому взглянуть на многие вопросы современной
духовной жизни. Дело касается в первую очередь места
философии и степени того влияния, которое она оказывает на
человеческие отношения; не уменьшилась ли степень
влияния философии на духовную жизнь человека в век научно-
технической революции, когда поток научной информации
столь широко проникает в жизнь людей?
Не поблекла ли та роль, которую философия играла в
жизни отдельных личностей и общества в целом, перед
лицом грандиозных успехов частных наук и техники,
решительно меняющих весь образ жизни людей?
Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо вспомнить
некоторые особенности философского познания и, в первую
очередь, уточнить, каков предмет философии. Это позволит
понять, какими «ресурсами» располагает философия для
воздействия на духовную жизнь людей и какие потребности
она удовлетворяет. Только таким путем мы сможем
получить ответы на поставленные выше вопросы.
1. О ДВУХ ТИПАХ ПОЗНАНИЯ
Прежде всего, необходимо учесть, что наши знания
бывают двух видов. Один вид — это знания, которые
доставляются частными и техническими науками и которые имеют
дело з основном с внешним миром, миром объектов.
Существует еще другой тип — знания философские. Это—
знание наиболее общих законов всего мира, включая знание
места человека в этом мире, места человека в истории,
назначения человека и т. д., словом, знание комплекса вопросов,
который обычно подразумевается под не очень точным
термином «смысл жизни человека».
136


Когда мы уясним различие этих двух видов знания, то
для нас станет очевидной перспектива развития философских
наук и их практическое значение.
Прежде всего — о практическом значении философских
наук. Мы привыкли говорить о практическом значении
технических изобретений и открытий, сделанных в естественных
науках. И как-то мало говорим о практическом значении
философских наук. В то время как, если иметь в виду
практическое значение в его наиболее важном смысле —в
смысле влияния на судьбы человеческие, вряд ли какая-либо
техническая наука может быть поставлена рядом с
философскими науками. В этом смысле технические открытия, например*
XVIИ в., не идут в сравнение с идеями французского
просвещения, положившими начало целому периоду буржуазного
свободомыслия, и подготовившими эпоху буржуазных
революций. Наконец, даже самые ярые противники марксизма
не станут отрицать того, что марксизм оказал гораздо
большее влияние на судьбы людей, чем любые
естественнонаучные открытия или технические изобретения XX века.
Конечно, враги марксизма по-иному оценивают влияние
марксизма, чем приверженцы этой теории; но никто не может
отрицать того очевидного факта, что почти половина
человечества определяет способ своей жизни, опираясь на теорию
марксизма. Ни одно техническое открытие не может
претендовать на то, что оказало подобное влияние на судьбы
людей.
Вышеприведенные примеры можно легко объяснить;
дело в том, что для людей здоровье социального организма
всегда было более важной задачей, чем регулирование
отношений с окружающей средой, поэтому философские науки,
которые вносили определенный вклад з решение первой
задачи, всегда имели большее практическое значение, чем
науки технические.
А теперь, коль скоро мы говорим о практическом
значении философского познания, необходимо выяснить и то,
какими средствами, какими «ресурсами» располагает
философия для непосредственного воздействия на человеческие
отношения и, соответственно, для воздействия на «здоровье
социального организма»?
Тем самым мы подходим к рассмотрению специфики
философского познания, отличающей его от
естественнонаучного.
2. ОБ ОДНОМ АСПЕКТЕ ФИЛОСОФСКОГО ПОЗНАНИЯ
В последнее время в поисках специфики предмета
философии все чаще обращаются к человеку, стараются
включить его в предмет философии. Эту тенденцию, которую мож-
137


но заметить в работах советских и зарубежных авторов —
марксистов, наиболее последовательно выразил П. В. Коп-
нин: «... но философия изучает человека, проекции его бытия
в будущем», — пишет он1.
Нельзя не признать, что тенденция эта несомненно
правильная и плодотворная. Обращение к человеку, безусловно,
может многое прояснить при определении предмета
философии и при исследовании факта непосредственного влияния
философии на человеческие отношения.
К тому же, энгельсовское определение основного вопроса
философии, на наш взгляд, предполагает включение
человека в предмет философии.
Ф. Энгельс подчеркивает, что предмет философии не
ограничивается изучением мира и его закономерностей, как
они есть сами по себе. Первейшая задача философии —
определение соотношения сознания и материи, духа и мира,
установление первичности и вторичности этих компонентов.
Однако, как понимать первичность материи и вторич-
чость сознания? Очень часто при рассмотрении этого
принципа мы ограничиваемся тем, что стараемся показать
зависимость психических функций человека от физиологического
субстрата. Но вряд ли стоит сводить вопрос о первичности
к этому. Вряд ли кто-либо станет возражать против
приводимых фактов, и если бы они были достаточны для
опровержения идеализма, то с этим вопросом можно было давно
покончить. Принцип первичности материи, первичности мира
включает и другую проблему, именно вопрос о том, какое
место сознание и его носитель — человек — занимают и
должны занимать в окружающем мире? Предметом
философского исследования является не только мир и его
закономерности так, как они есть сами по себе, но также соотношение
мира и человека.
Если при определении предмета философии мы обратим
внимание на вышеуказанный момент, то сможем правильно
понять идейное содержание основных борющихся сторон в
философии — материализма и идеализма, субъективного и
объективного. При рассмотрении отношения человека к
миру основными компонентами, естественно, будут человек и
мир. В зависимости от того, как устанавливается
соотношение этих компонентов, получает распространение одна из
борющихся партий в философии. Либо на первый план
выдвигается человек, отдельная личность, и мир признается его
созданием, считается, что он конструирует мир, диктует ему
1 П. В. К о п н и н, Философские идеи В. И. Ленина и логика, М.,
1969, стр. 26.
138


законы. Восприятия и ощущения человека и есть мир. В этом
случае мы имеем систему субъективного идеализма.
Либо определяющим фактором выступает идея, бог,
сверхъестественная сила, и мир и человек рассматриваются
как ее проявления; получаем систему объективного
идеализма. Либо человек рассматривается в тесном единстве с миром,
как высший продукт его закономерного развития. В данном
случае налицо система материализма. В разные эпохи, в
разных странах получала распространение та или иная
философия как выражение тех реальных отношений, которые
складывались между этими компонентами. В XVII в.
буржуазия, в первую очередь английская, активно проводила
преобразование мира согласно своим представлениям и
идеалам. В сфере научного познания данные эксперимента,
чувственный опыт пользовались авторитетом руководителя
человеческой жизни. Эти особенности эпохи нашли отражение в
философии субъективного идеализма Дж. Беркли, так
представлявшего себе место человека в мире: мир есть не что
иное, как восприятие человека, предметы существуют,
поскольку они воспринимаются человеком.
В XVIII в. науки,, по словам Энгельса, из наук
собирающих превратились в науки упорядочивающие. Они все
красноречивее говорили человеку о тех стабильных закономерных
связях, которые существовали в природе. Человек имел дело
уже не с отдельными фактами, данными в опыте, а с
закономерностями, управляющими окружающим его миром.
В общественной жизни также четко выступили на
поверхность общие закономерные тенденции истории.- Начиналась
эпоха буржуазных революций и, казалось, буржуазные
отношения с неизбежностью должны смести все другие формы
человеческих отношений, заменив их собою.
Эти отношения человека с миром нашли отражение во
всеобъемлющей системе объективного идеализма, согласно
которому отношения мира и человека складываются
следующим образом: человек и мир, окружающий его, есть
проявление абсолютного духа, осуществление ступеней его развития.
В эпоху социалистических революций
устанавливаются подлинные отношения человека с миром. Освобождение
труда приводит к устранению всех препон, искажающих
действительное отношение человека к миру. Все это
находит отражение в системе диалектического материализма.
Человек осознает себя неотъемлемой частью природы,
высшим продуктом ее закономерного развития, материально
действующим агентом, активно преобразующим природу.
Вышесказанное дает возможность многое понять в
закономерности развития философского знания.
Предмет философии включает вопрос о месте человека
139


в окружающем мире, и решение этого вопроса отражает те
отношения между человеком и миром, которые установились
в данный период; вместе с тем в разные эпохи отношение
человека с окружающим миром, его место в мире определя-,
лось по-разному; очевидно, что одно философское учение
должно было прийти на смену другому, по мере того как
одна эпоха сменялась другой. Й это ни в коей мере не говорит
и не может говорить о несовершенстве философии, как об
этом часто любят говорить современные западные
философы и, в первую очередь, неопозитивисты.
Философия выражала понимание данной эпохой, а
внутри одной эпохи различными классами, места человека в
мире, а поэтому она не могла быть одинаковой во все эпохи и
для разных классов.
Когда мы учтем это обстоятельство, для нас станет
очевидной ошибочность тезиса т. н. «сциентизма», о котором так-
много и так по-разному говорят в наше время. Суть
«сциентизма» в двух словах можно сформулировать следующим
образом: философия должна быть научной; научность эту
следует понимать по образцу точных наук, поэтому нужно
полагать, что философия должна строиться по образу и подобию
точных наук, пользоваться заимствованными у них
методами и стремиться к тому же идеалу точности и достоверности,
к какому стремятся естественные науки. Наиболее ярким
примером сциентистского подхода служила теория физика-
лизма, провозглашенная неопозитивистами в тридцатых
годах нашего столетия.
Философия имеет свой особый предмет исследования,
которым не занимаются и не могут заниматься частные науки.
Взор естествоиспытателя направлен вовне, на внешние
объекты; философ смотрит не только вовне, не только на
внешние объекты, но и на человека, познавшего этот мир, на то
место, которое он занимает в этом мире. Поэтому и понятия
точности и достоверности в применении к философскому
знанию должны иметь иной смысл, чем для естественных наук.
Рассмотренный аспект предмета философии дает
возможность правильно оценить относительную истинность
философских теорий прошлого, на смену которым пришли новые
теории. Когда объективные идеалисты утверждали, что мир
и человек есть в равной мере проявление разумной силы,
дающей о себе знать в стабильных закономерностях, с
которыми человек сталкивается в науке и обыденной жизни, это
не было субъективистской иллюзией. Это было отражением
тех реальных отношений, того реального места, которое
человек в ту эпоху занимал в мире. Мир был «повернут» к
человеку именно этой стороной. Конечно, это было отражение
одностороннее, оно абсолютизировало особенности эпохи, осо-
140


бенности положения человека в мире в данный период,
превращая их в абсолютное сознание. Здесь именно ярче всего и
проявляется та односторонность и неправомерная
абсолютизация частного, о которой говорил В. И. Ленин при анализе
гносеологических корней идеализма. Примерно то же самое
можно сказать и о субъективном идеализме XVII в. Человек
уже довольно успешно выступает как преобразующий
природу агент. Природа, мир уже не представляются человеку
как нечто, к существованию чего он не имеет никакого
отношения. Вместе с тем он относится с максимальным доверием
к эмпирическому познанию, чувственному опыту и
соразмеряет свою деятельность с последним. Фактически для него
существует то, что он может воспринять, познать опытным
путем, другого рода существование почти не упоминается.
Мир «повернут» к нему именно с этой стороны. Это
обстоятельство находит отражение в известном принципе:
«существовать — значит быть воспринятым», «esse est percipi».
Аналогично можно рассмотреть относительную истинность и
других философских теорий. Их истинность заключалась в том,
что они отражали реальное положение дел, как бы
«прощупывали» пульс эпохи; и в этом же заключалась и их
относительность, что они давали понимание места человека в мире,
как оно диктовалось именно данной эпохой. Естественно,
когда менялась эпоха, менялись и философские теории.
Исходя из этих предпосылок, можно убедительно
обосновать и научность философии диалектического
материализма. Она отражает процесс, в котором человек.сбрасывает все
обстоятельства, искажающие его отношение к миру, и
впервые определяет действительное место, которое человек
должен занимать в мире. Понятно, что философия, отражающая
этот процесс, также впервые будет последовательно научной
философией.
Указанное понимание данного аспекта предмета
философии дает возможность понять несостоятельность дилеммы:
какой характер должна носить философия — научный или
мировоззренческий. Мировоззренческий характер философии
не исключает ее научности, а, наоборот, предполагает ее.
Философия является мировоззрением, поскольку она
правильно отражает место человека в мире в данную эпоху; и
насколько ей это удается, настолько же она является и
научной. Но научность философии следует понимать не по
аналогии с частными науками, а ее следует искать в том,
насколько точно она понимает нужды и запросы эпохи,
насколько правильно отражает место, которое человек занимает в
мире в данную эпоху-
Обратив внимание на этот аспект философского
познания, можно объяснить и вышеприведенные примеры непос-
141


редственного влияния философии на формирование
человеческих отношений. Устанавливая место, занимаемое
человеком в мире, в истории, философия дает возможность
выяснить, к чему должен стремиться человек. Используя удачное
выражение Б. Рассела, можно сказать, что философия «не
перестает предлагать и вдохновлять на тот или иной образ
жизни». С этим связан, вероятно, и тот факт, что почти
каждая философская система включает этическую теорию, как
необходимое следствие из ее основных онтологических и
гносеологических посылок, хотя, конечно, влияние философии на
образ жизни людей не ограничивается лишь влиянием
оказываемым этическими теориями.
3. ФИЛОСОФСКАЯ ЭКСПАНСИЯ
Сказанное выше о специфике философского познания
проливает свет и на перспективы роста влияния философии
на духовную жизнь современного общества. Можно сказать,
что происходит экспансия философии, подразумевая под этим
тот факт, что философский подход к событиям становится
насущной необходимостью для многих, по роду своей
деятельности стоящих далеко от философии. Дело касается, в
первую очередь, деятельности ученых-естествоиспытателей
и представителей технических дисциплин. Нет
необходимости приводить многочисленные факты, свидетельствующие о
том, что большинство естествоиспытателей современности
остро чувствует необходимость философского осмысления
своей деятельности. Приведем лишь высказывание М. Бор-
на. Касаясь вопроса о том, были ли необходимы последние
открытия атомной физики, М. Борн пишет: «Чтобы ответить
на этот вопрос, необходим определенный философский взгляд
на историю»2. Можно найти объяснение этой тенденции
расширения сферы влияния философии, вспомнив о той
специфике философского познания, о которой говорилось выше.
Мы исходим из того очевидного факта, что техническое
вооружение общества приводит к значительному обострению
нравственных проблем. Связано это обстоятельство с тем,
что вооружение общества техническими изобретениями дает
большие возможности для нравственных поступков, но такие
же большие возможности открывает оно и для поступков
безнравственных. Вряд ли когда-нибудь воюющие стороны,
желающие уничтожить друг друга, обладали более мощными
средствами для достижения этой неблаговидной цели, чем
сейчас.
2 М. Б о р н, Физика в жизни моего поколения, М., 1963, стр. 34.
142


Отсюда также видно, что один лишь технический
прогресс не может обеспечить дальнейшего развития
нравственных отношений.
Можно даже сказать, что если иметь в виду
непосредственное влияние на нравственность, рост техники и науки
индифферентен к нравственному прогрессу. Он просто
вооружает людей большими возможностями как для того, чтобы быть
нравственными, так и для свершения безнравственных
поступков. Это обстоятельство порождает необходимость
быстрейшего решения ряда нравственных проблем и установления
определенных стабильных нравственных норм.
Естественно, что это «усиление моральных принципов»
(М. Борн) в первую очередь должно было коснуться
нравственной оценки самих технических изобретений, так же как и
деятельности отдельных ученых-естествоиспытателей.
Каждый ученый и изобретатель должен ответить себе на вопрос
о том, чем является его наука для человечества: доброй
феей или злым демоном.
Мы уже говорили, что нет необходимости доказывать
законность и важность проблемы моральной ответственности
ученых; она сейчас всеми признается актуальной; напомним
слова того же М. Борна, который так описывает усиление
интереса к моральной ответственности ученых: «Часто можно
слышать резкие слова в адрес физиков-атомников: все
бедствие исходит из этих безответственных атлетов мысли — rie
только атомная бомба, но и плохая погода».
А сейчас обратим внимание на следующее
обстоятельство. Ученый-естествоиспытатель исследует объекты внешней
природы; его взор направлен на внешние объекты.
Поскольку возникает необходимость моральной оценки тех или иных
технических открытий и соответственно и деятельности тех
или иных представителей естественных наук, то взор
естествоиспытателя направляется не только вовне, на внешние
объекты; в сферу его исследования входят вопросы
внутренние — о цели и смысле своих собственных занятий, так же
как и о месте своей деятельности в обществе и мире ь целом.
Но ставя эти вопросы, естествоиспытатель выходит за.
рамки собственно естествознания. Естествознание не
занимается вопросами моральной оценки. Не занимается не
только потому, что не направлено на эти вопросы, но также
потому, что не располагает ни методами, ни базой для решения
данных вопросов. Так, например, .физик, как физик,
исследует соотношения физических объектов, закономерности их
поведения и т. д. и не ставит вопроса о том, больше добра
принесут эти знания людям или зла, не ставит вопроса о том,
какое место занимает он и его деятельность в общей системе
мироздания.
143


Какая наука может дать ответы на эти вопросы? Здесь
свои права начинает предъявлять философия. Если мы
вспомним все то, что выше (во втором разделе) говорилось
об аспекте философского познания, станет очевидным, что
названные острые вопросы составляют компетенцию
философии; она тем и отличается от естественных наук, что изучает
не только мир внешних объектов, но старается найти также
смысл и оправдание человеческой деятельности.
Таким образом, имеем основание утверждать, что в
соотношении естественных и философских наук наблюдаются
значительные сдвиги. Сдвиги в сторону большего
проникновения моральных проблем, а вместе с тем и философского
взгляда на мир в среду естествоиспытателей.
Однако, очевидно, что процесс моральной переоценки,
процесс проникновения философского взгляда на вещи, на
мир, не может ограничиться лишь сферой
естествоиспытателей и представителей естественных и технических наук.
Проникнув в круг создателей современной техники, он
необходимо должен распространиться и на круг ее потребителей, тех,
кто пользуется благами современной технической
цивилизации и страдает от недостатков, присущих ей. Дело в
следующем.
Технические науки в конечном счете преследуют
определенную цель — создать человеку максимум удобств; однако
способность человека осваивать технический комфорт не
беспредельна.
Уже сейчас технические науки достигли такого
совершенства, что могли бы обеспечить людям господство над
силами природы в довольно широком масштабе3. И поэтому
в наше время наибольшую остроту приобретает другая
проблема — надо улучшить тот «человеческий материал», тот
человеческий контингент, который располагает этими
техническими чудесами. Осознание этого обстоятельства может
привести к некоторому «перераспределению общественного
внимания» в пользу философии в самом широком плане.
Признаки осознания того, что нужно уделять больше внимания
человеческим проблемам, проблемам «смысла жизни
человека», мы находим повсеместно.
Примечательны некоторые сдвиги, имевшие место в
западной философии последнего времени. Все явственнее
3 Здесь сталкиваемся еще с одной проблемой — проблемой зависимости
технического прогресса от общественного строя; несмотря на
колоссальные успехи науки и техники, немалые группы людей, а то и целые
порабощенные народы не пользуются плодами технического прогресса. Поскольку
в настоящей статье не занимаемся этим вопросом, мы рассматриваем
общества, технически достаточно оснащенные.
144


уменьшается влияние позитивистских идей. Позитивизм
безгранично верил во всемогущество естественных наук и
полагал, что методами естественных наук можно разрешить
любые проблемы, возникающие в сферах, далеко отстоящих от
естествознания. Упадок влияния позитивизма
сопровождается ростом влияния тех философий, которые первостепенной
задачей философии признают исследование человека и его
важнейших проблем. Вместе с тем живой наследник
позитивизма XX века — английская лингвистическая философия,
выдвинув своим принципом анализ обычного, ежедневного
языка, все больше внимания уделяет вопросам ежедневной
жизни человека.
Я не буду приводить высказывания отдельных
философов, писателей и т. д. для подтверждения того, что
необходимость исследования человеческой проблематики все больше
овладевает умами. Это дает основание полагать, что мы
находимся накануне создания обобщающих философских »
этических работ, в центре которых будет стоять человек и
его внутренние проблемы. Вместе с тем, следует, видимо*
ожидать коренного «перераспределения общественного
внимания», в результате которого внимание самых широких
слоев человечества будет приковано к изучению места человека
в мире, его назначения и т. д.
Конечно, было бы просветительской наивностью
ожидать, что появление новых работ в философии приведет к
решению всех моральных проблем. Но мы и не ставили себе
целью перечисление всех факторов, могущих повлиять на
будущий нравственный прогресс. Это дело весьма сложное,
требующее солидных исследований по философии,
психологии, социологии, экономике и т. д. Мы коснулись лишь
вопроса о той роли, которую должна сыграть философия в
будущем развитии человеческих отношений, о роли, которая
представляется далеко не незначительной и маловажной.
10. О предмете философии
145


Г. В. МАЧИТАДЗЕ
ПОНЯТИЕ ПРЕДМЕТА ФИЛОСОФИИ
В ЛОГИЧЕСКОМ ПОЗИТИВИЗМЕ
Понятие предмета философии так же старо, как сама
история философии. Конечно, это не значит, что содержание
указанного понятия и соответствующая ему дефиниция не
изменялись на протяжении всей истории философии. В этом
отношении факты из исторического развития философии —
как традиционной, так и современной — говорят о
противоположном.
Понятие предмета философии постоянно изменялось.
Различие взглядов по данному вопросу наблюдается и
сегодня. Историю философии, рассмотренную под
определенным углом, в частности, в аспекте выработки понятия самой
же философии, можно определить и представить как историю
изменения и развития понятия предмета философии.
Что такое философия? Что является существенной
спецификой философии как одной из областей знания? Эти
вопросы стояли перед философией с самого начала в качестве
важнейших и сложнейших философских проблем.
Этимологическое толкование термина «философия»,
исходящее от Пифагора или Платона, конечно, не могло
удовлетворить тех, кто был занят исследованием природы
философии, так как оно, как этимологическое толкование, не
раскрывало сущности философии.
Что касается создателей философских систем, то можно
сказать, что каждый из них, по сути дела, отождествлял
понятие философии с собственной философской системой, и,
вследствие этой процедуры, осмыслял и определял сущность
философии на основе понятия'собственной философской
системы.
Так как эти дефиниции имели строго определенный
региональный и локальный характер, также в силу того, что
каждая из них являлась дефиницией философской системы,
исключающей другую систему, ни одно определение, как и
следовало ожидать, не нашло всеобщего признания.
146


На иути искания своей сущности для философии особо
сложный,, острый и критический период наступил тогда,
когда начался процесс возникновения специальных наук,
обусловленный необходимостью исторического развития
познания.
В процессе исторического развития познания частные
науки выделили из мирового целого определенные области,
ставшие предметами их исследования. Таким образом,
частные науки поделили между собой как бы всю реальность.
Так «утеряла» философия свой предмет и перед ней на
сложном пути ее самосознания возникла новая, более
сложная и притом жизненная для нее проблема возможности и
законности ее существования.
Легко догадаться, что эта проблема, в сравнении с
первой, являлась не только теоретической, но и практической,
поскольку она затрагивала вопрос о существовании
философии.
Д. Юм заложил оснозы той концепции, которая
отвергает философию (метафизику), как самостоятельную форму
познания действительности. Более того, эта концепция
считает метафизику иллюзией и софистикой.
Юм пишет: «Возьмем... в руки какую-нибудь книгу по
богословию или школьной метафизике и спросим:
содержит ли она какое-нибудь абстрактное
рассуждение о количестве или числе? Нет. Содержит
лиона какое-нибудь основанное на опыте
рассуждение о фактах и существовании? Нет. Так
бросьте ее в огонь, ибо в ней не может быть ничего, кроме
софистики и заблуждений»1.
Так была отдана на сожжение метафизика впервые
Юмом. Этого, согласно Юму, метафизика заслуживала, так
как она не являлась, выражаясь излюбленными терминами
современных позитивистов, ни формальной, ни реальной или
эмпирической наукой.
Так была заложена Юмом основа антиметафизической
критики философии, которая как непосредственно, так и
опосредствованно (через философию Конта) подготовила и
положила начало неопозитивизму или логическому эмпиризму.
Несмотря на строгий приговор, Юм, конечно, вовсе не
отвергал философию вообще. В пользу этого, в первую
очередь, говорит существование его собственной философской
системы, исходя из которой он постарался разрешить вопрос
о предмете философии, лишенной метафизики.
Согласно Юму, философия должна быть философией
морали, предметом ее должно являться исследование сущнос-
i Д. Юм, Соч. в двух томах, т. 2, Москва, 1965, стр. 160.
147


ти человека, его природы. И поскольку все области познания
являются продуктами мыслительной деятельности
человека, все области знания могут быть поняты на основе
философии морали.
В такой своеобразной форме Юм сохранил за
философией статус «первой философии» в собственной системе.
Но главным в концепции Юма является не этот аспект,
а антиметафизическая направленность мысли,
пронизывающая всю его систему.
И все же то историческое направление философии,
которое выступило с претензией на установление своеобразного
понимания сущности философии, «абсолютно нового
понятия» ее предмета, связано с именем Конта.
По утверждению Конта, научная или истинная
философия не может быть метафизической философией или
философией, выступающей в качестве метафизики, так как она
признает своим предметом такой объект, который не может
быть познан научным путем.
Легко можно догадаться, что отрицая метафизическую
философию, Конт исходит из тезиса идентичности понятий
истинного познания и частнонаучного познания и в данном
случае, по сути дела, выступает в роли продолжателя линии
Юма и Канта, для которых метафизическая философия
невозможна в силу того, что она немыслима как наука.
Но антиметафизическую концепцию Конта отличает
(хотя и несущественно) от Юма и Канта то, что она пытается
свое отрицание метафизики оправдать посредством
исторического подхода к развитию человеческого познания;
согласно Конту, цивилизация и историческое развитие
человеческого познания подготовили и создали высшую ступень этого
развития — ступень позитивного познания действительности,
а выражением этой ступени является сам позитивизм —
«драгоценное интеллектуальное приобретение всего
человечества»2.
Что Касается метафизической философии, то она, вместе
с теологической философией, является исторически
пройденной ступенью на пути развития к позитивизму.
Следует отметить и то, что Конт, на основании того же
исторического подхода, как-то старается показать и
оправдать историческую необходимость существования
метафизической философии. Он писал: «... Наш ум, вынужденный
двигаться с почти незаметной постепенностью, не смог перейти
вдруг и непосредственно от теологической философии
к позитивизму»3.
2 Родоначальники позитивизма, выпуск четвертый, Огюст Конт, СПб.,
1912, стр. 66.
3 Т а м же, стр. 5—6.
148


В этом утверждении Конта нельзя не увидеть, если мож-
*ю так выразиться, определенный «антиметафизический
либерализм» традиционного или классического позитивизма,
что уже не является характерным для современных
наследников Конта.
По мнению Конта, единственной формой достоверного
знания является позитивное знание. Это знание,
опирающееся на строго установленные факты и явления, достигается
посредством специальных наук, которые представляют собой
позитивные науки. Задачей этих наук является установление
постоянных отношений, существующих между различными
классами явлений природы, и постоянных законов таких
отношений.
Деятельность человеческого разума может быть только
позитивной и его содержание исчерпывается именно такой
деятельностью (установлением постоянных отношений
явлений). В процессе позитивной деятельности человек
убеждается в том, что познание таких предметов, какими
являются первичные и окончательные причины явлений или
абстрактные сущности, на знание которых претендует
метафизика, представляет собой недостижимую цель. Более того,
человек не может посредством наук познать даже внутренние
причины и сущность явлений. Наука не отвечает на вопрос:
«почему», а лишь на вопрос: «как?». В связи с этим Ж. Ма-
ритэн, по адресу Конта, замечает, что наука и философия не
следуют «разумному аскетизму», т. е. они не только могут,
«о и фактически познают соответствующие им внутренние
причины и сущности.
Согласно догматическому утверждению Конта,
философия не имеет в реальном мире собственного, отличного от
специальных наук, объекта. Все объекты такого рода
являются объектами лишь позитивных наук. Более того,
философия не имеет не только собственного предмета, но и
собственной, отличной от специальных наук сферы.
Несмотря на это, Конт — философ и созданная им
«позитивная философия» является философией.
Возникает вопрос: как это совместить с вышеуказанной
точкой зрения Конта?
Согласно утверждению Конта, философия не имеет
собственного предмета исследования, а обладает лишь
собственной точкой зрения, отличающейся от точки зрения любой
позитивной науки. Именно поэтому Конт считал излишним
предупреждать своих слушателей, что он в своем «курсе»
философии будет передавать «курс позитивной философии», а не
«курс позитивной науки». Указанная точка зрения, согласно
которой позитивная философия является философией и от-
149


личается от основных отраслей науки, есть точка зрения
целого или наиболее общего.
Позитивная философия, являющаяся «философией,
непосредственно вытекающей из науки», вырабатывает свою
точку зрения в результате прочтения с «философским
интересом» основных отраслей позитивных наук, во время которого
обнаруживается, что существует такая общая область в
сфере позитивных наук, которая не изучается ни одной из них.
Общее всех наук в том, что каждая из них является
частью «большого целого», т. е. частью «общей системы
позитивного знания».
Поэтому, естественно, возникает вопрос о связи и
отношении указанных наук друг к другу и к общей системе
позитивного знания. Именно это взаимоотношение является,
согласно Конту, предметом «новой науки», т. е. позитивной
философии.
В те .времена, когда позитивные науки были слабо
развиты, исследование связи и отношения между этими
науками не имело такого важного значения, как в данный момент.
Поэтому тогда совершенно не чувствовалась необходимость
существования какой-либо «новой науки» или «нового
класса» ученых, но сегодня, в условиях столь высокого уровня
развития науки и роста ее специализации, связь и отношение
между науками и научными исследованиями дает
позитивной философии обширный материал для исследования.
Методологически позитивная философия устанавливает
связь и отношение между науками на основе изучения самих
позитивных наук с «философским намерением», во время
которого она открывает «энциклопедические законы наук»,
являющиеся более общими и малочисленными, чем законы
отдельных позитивных наук. Это объясняется тем, что они
(«энциклопедические законы») представляют нам законы наук в
виде объединенных форм. Позитивная философия не
передает конкретное содержание различных позитивных наук, а
открывает и изучает их общие понятия, устанавливает принцип
классификации (размещает науки согласно особенностям
объектов их исследования от более абстрактных и простых
к более конкретным и сложным), обобщает данные наук и
определяет место новых открытий в общей системе
позитивного знания.
По утверждению Конта, такая логико-методологическая
процедура позитивной философии, составляющая ее главное
содержание, предотвращает опасность «потеряться в частных
мелочах» и дает возможность осмыслить основные
позитивные науки (астрономию, физику, математику, химию,
физиологию (биологию) и социальную физику) как единую симте-
тико-интегральную систему.
150


Предусматривая,такую функцию своей философии, Конт
сожалеет, что из-за неимения более подходящего термина,
он вынужден для обозначения своей философской точки
зрения все же пользоваться старым термином «философия»-
Конт считает, что то принципиально новое содержание, которое
вкладывается в термин «философия», ясно выражено в
прилагательном «позитивное» (positivus — положительный).
Он пишет: «Я употребляю слово философия в том
смысле, которое ему придавали древние и, в особенности,
Аристотель и обозначаю им общую систему человеческих понятий,
прибавляя слово положительная, я хочу сказать, что
имею в виду особый способ философского мышления,
который признает, что все теории, какой бы области идей они
ни принадлежали, имеют целью согласование наблюдаемых
фактов»4.
Нам кажется, что аналогия контовского употребления
слова «философия» с аристотелевским несостоятельна. Они
не только не похожи друг на друга, но даже исключают друг
друга; Аристотель под философией подразумевает «первую
философию», метафизику (онтологию), как учение о бытии
и его наиболее общих, категориальных определенностях; а
вся философия Конта направлена против такого понимания.
Поэтому можно говорить лишь о внешней аналогии, т. е. о
том, что как Конт, так и Аристотель свою философию
мыслили как определенную систему определенных понятий и
методологических принципов.
Но главное все же заключается в настоящей
и,фактической сущности философии Конта, согласно которой
философия является не наукой о реальности (такими являются
лишь позитивные науки, разделившие между собой всю
реальность), а наукой, имеющей общую точку зрения
относительно наук о реальном мире, т. е. «философией науки» в
смысле логической методологии науки; эта последняя не
имеет места в контовской классификации наук, хотя Конт ее
возвел на трон «новой науки».
Из вышесказанного ясно, что контовское понимание
предмета и сущности философии существенно отличается от
их понимания традиционными метафизическими системами.
Это обстоятельство хорошо знал, прежде всего, сам Конт,
считавший свою позитивную философию «всеобщим
переворотом в человеческом мышлении»5. Но отсюда вовсе не
следует истинность указанной точки зрения.
Б современной буржуазной философии часто раздаются
голоса о том, что современный позитивизм или логический
эмпиризм является шагом вперед по сравнению с первым из-
* О. Конт, Курс положительной философии, СПб-, 1900, т. I, стр. 2.
5 Родоначальники позитивизма, вып. IV, стр. 20.
151


данием позитивизма вообще, в частности в вопросе о
предмете философии. Насколько правильным может быть такое
утверждение и в каком смысле можно говорить (если
вообще можно говорить) о т. н. «шаге вперед» в понимании
предмета философии, следует судить по пониманию логическим
эмпиризмом предмета и сущности философии.
Концепция современного позитивизма (неопозитивизма)
или логического эмпиризма о сущности философии
содержит в себе две неразрывно связанные друг с другом
стороны, в частности негативную и позитивную. Негативная
сторона касается отношения логического позитивизма к
традиционной философии или к спекулятивной метафизике, a fr
позитивной стороне выражается неопозитивистское
понимание сущности философии.
Конечно, взаимоотношение этих сторон не следует
понимать в хронологическом смысле, т. е. так, будто
представители логического позитивизма сначала раскритиковали
традиционную философию, а потом выработали собственное
понимание предмета философии. Совсем наоборот, они
заранее имеют собственное, неопозитивистское понятие
предмета философии, на основе которого строго оценивают и
осуждают традиционную философию и, вообще,
принципиально отрицают возможность философии как общей науки
о реальности.
Конечно, нашей задачей не является рассмотрение
широкого круга вопросов, входящих в проблематику
логического позитивизма как определенной гносеологической
теории. Мы здесь ограничимся лишь разбором
неопозитивистской концепции о сущности философии, о ее предмете. Это
может быть выполнено изложением тех негативных и
позитивных аспектов концепции неопозитивизма, о которых
говорилось выше.
Само собой разумеется, что концепция логического
позитивизма о сущности и предмете философии находится в
тесной органической связи со всеми другими основными
проблемами логического эмпиризма, в том числе с
проблемой эмпирического обоснования науки. Можно даже
сказать, что проблема понятия предмета философии *в
логическом позитивизме подчиняется вышеуказанной проблеме.
Исходным положением и решающим принципом
неопозитивистской концепции о сущности философии и ее
предмете является принцип «сциентизма». Основное
неопозитивистское содержание этого принципа заключается в
утверждении, что единственной формой истинного познания
действительности или реальности является частнонаучное
познание; то, что выходит за пределы упомянутого познания,
выходит за пределы научного познания и научного знания вообще.
152


Этой частнонаучной сферой определена и ограничена
сфера осмысленности. Последняя то же самое, что и
эмпирическая осмысленность, идентичная
теоретико-познавательному значению эмпирических (т. е. реальных) наук. Поэтому
выход за пределы эмпирического или частнонаучного
означает выход за пределы сферы осмысленности.
Определяющим принципом эмпирической
осмысленности является принцип эмпирической верификации;
эмпирическая осмысленность идентична эмпирической
верификации. Существует аналитическое отношение между
осмысленностью каждого утверждения и ее эмпирической
верификацией. И это имеет место независимо от того, касается ли
дело принципа «строгой» или «ослабленной» (либеральной)
верификации6.
Вышеозначенные утверждения являются основными
утверждениями «сциентизма», при помощи которых, с одной
стороны, оценивается традиционная философия, а, с другой
стороны, устанавливается позитивное понятие философии в
логическом эмпиризме.
Яркий пример указанного применения и осуществления
принципа сциентизма из логических позитивистов дает Г.
Рейхенбах. В первой части своей книги «Возникновение
научной философии» он критикует традиционную или
спекулятивную философию, а во второй части пытается установить
понятие научной философии и показать те проблемы,
которыми она занимается.
В предисловии к указанной книге Рейхенбах, подобно
Конту, утверждает, что философская спекуляция,
являющаяся в настоящее время пройденной ступенью, возникла тогда,
когда у философии еще не было логических средств решения
вновь возникших проблем7. Настоящая книга, заключает
автор, ставит своей целью показать, что «философия
направляется от спекуляции к науке»8. Рейхенбах убеждает нас, что
«философия станет такой же достоверной и точной, как и
сама наука»9.
В первой части своей книги Рейхенбах пытается вскрыть
те неверные психологические и гносеологические основы, ко-
6 Кок известно, теория верификации видоизменялась не только у
различных представителей логического эмпиризма, но и при эволюции
взглядов отдельных логических эмпиристов (напр., у Карнапа). Но
рассмотрение этого вопроса не является нашей задачей в данном случае.
? Н. Reichenbach, The Rise of Scientific Philosophy; Berkeley
and Los-Angeles. 1951, p. VII.
»Там же.
9 Та м же, стр. VIII.
153


торыми было обусловлено возникновение традиционной
философии и от которых, по его мьению, свободна научная
философия или философия логического анализа современного
позитивизма.
В данной части книги Рейхенбах утверждает
следующее: знание, поиски которого так же стары, как и сама
история человечества, получается на основе обобщения
индивидуальных опытов; «обобщение есть сущность знания».
Общее, полученное посредством обобщения, является основным
объектом научного исследования; оно представляет основу
объяснения, так как объяснение есть не что иное, как
подчинение частного случая и определенного факта общему
правилу, закону.
Поиск знания выходит за пределы наблюдения и
требует установления общего, невозможного без критического
мышления и обширной области наблюдения. Чем выше
степень общности, к которой мы стремимся в процессе
познания, тем больше должно быть наблюдаемых фактов и тем
более критическим должно быть наше мышление.
Когда у нас нет достаточного знания, тогда обобщение
не ведет к желаемой цели и, следовательно, научное
объяснение безуспешно. Именно в данном случае вступает в силу
воображение, которое снабжает нас неправильным
объяснением, смешивая друг с другом поверхностные аналогии и
обобщения. В результате получается
псевдообъяснение. Именно так возникла, по Рейхенбаху,
спекулятивная философия, «сомнительные основы» которой сами
говорят об ее соответствующей репутации.
Вся спекулятивная философия, по мнению Рейхенбаха,
основывается на той форме ложного обобщения, содержанием
которой является псевдообъяснение: такое обобщение можно
назвать «пагубным обобщением» (pernicious generalisation),
которое «ведет к пустому вербализму и опасному
догматизму».
Традиционные философские системы, по Рейхенбаху,
отражали, в лучшем случае, уровень развития науки своей
эпохи, но они не внесли никакого вклада в развитие науки10.
Вся история философии есть не что иное, как «история
ошибок философов», а история философии, как наука, есть
«философский музей ошибок». Традиционные философские
системы, заключает Рейхенбах, можно сравнить с той рекой,
которая текла через бесплодные степи и, наконец,
испарилась в пустыне11.
10 Н. Reich enbach, The Rise of Scientific Philosophy, p. 117.
11 Там же, стр. 122.
154


Также с позиции сциентизма критикует традиционную
философию Р. Карнап12. В своих работая «Преодоление ме7
тафизики посредством логического анализа языка» (1928),
«Логический синтаксис языка» (1934), «Философия и
логический синтаксис» (1935) Карнап отрицает познавательное
значение метафизики. «Метафизическим»„ — пишет Карнап, —
я называю любое положение, которое имеет претензии дать
знание о томг что находится по ту сторону опыта, например,
знание о реальной сущности предметов, о предметах самих
по себе, об абсолюте и т. д.»13.
Из метафизических положений, утверждает Карнап, не
следует никакого знания о непосредственных данных опыта»
поэтому возможность верификации этих положений
исключена. Если бы существовала такая возможность, то решение
истинности или ложности этих положений было бы зависимо
от опыта и, следовательно, они стали бы положениями
эмпирической науки. Однако метафизика отрицает связь своих
положений с опытом и тем самым упраздняет их смысл и
содержание.
Эмпирическая верификация метафизических положений
на самом деле невозможна; именно поэтому позитивисты
отрицают их научную ценность; однако известно, что эти
положения часто оказывают большое влияние на читателей,
что, со своей стороны, было бы невозможно, если бы они не
выражали какое-то содержание. Карнап соглашается с этим
последним утверждением, но все же отрицает, смысл и
познавательное значение метафизических положений.
'Карнап различает две функции языка: 1. выразительную
функцию (expressive function) и
2. репрезентативную функцию (representative function).
Все сознательные и несознательные движения человека,
включая его языковые высказывания, выражают определен-
ные чувства, настроения, его временные или постоянные дис-,
12 Принцип сциентизма является основой отрицания Айером всякой
философии, в том.числе диалектического материализма, как общей и
особой науки. В евоей статье «Философия л" наука» («Вопросы философии».
1962, № 1) Айер утверждает следующее: Основными чертами любой истину
ной науки являются те, что, во-первых, ее положения подтверждаются илц
отрицаются посредством опыта и, во-вторых, она выполняет функцию
предвидения; у философии, по Айер у, нет ни одной из указанных черт,
поэтому ее невозможно считать наукой.
Критика указанной ошибочной точки зрения Айера дана в статья*
И. В. Кузнецова и В. М- Кедрова, опубликованных в журнале «Вопросы
философии» (см. И. В. Кузнецов. Нет! Философия это наука,
«Вопросы философии», 1962. № 1; Б. М. Кедров, Философия как общая нау*
ка. «Вопросы философии», 1962, № 5Y № б,
13 R. С а г nap, Philosophy and Logical Syntax, London, 1935, p. 13.
155


позиции по отношению к определенным реакциям. Именно
поэтому почти все движения и слова человека мы можем
рассматривать как симптомы, из которых можно сделать
вывод об его настроении и характере. В этом состоит
выразительная функция движений и слов.
Однако определенная часть лингвистических
высказываний (например, «эта книга черная»), как отличных от
других лингвистических выражений, имеет другую функцию;
эти выражения репрезентируют определенные положения
вещей; они говорят о чем-то, доказывают, утверждают что-
то о чем-то и т. д.
Содержание какого-нибудь утверждения может быть
тождественным с тем содержанием, которое получается
посредством умозаключения из определенных выразительных
движений. Например, если человек смеется, то можно
заключить, что у него веселое настроение; однако такую же
информацию можно получить и в том случае, если он скажет,
Что «у меня сейчас веселое настроение».
Однако все же существует «фундаментальное различие»
между смехом и высказыванием. Высказывание: «У меня
сейчас веселое настроение» утверждает, что у человека
имеется веселое настроение и, следовательно, оно является
истинным или ложным, однако смех не утверждает, а лишь
выражает такое настроение, вследствие чего у него нет
признака истинности или ложности (хотя смех может быть
неискренним и обманчивым).
Таким образом, утверждает Карнап, многие
лингвистические выражения, как например, «ох, ох», или те, которые
часто встречаются в лирических стихотворениях, аналогичны
смеху тем, что «они имеют только выразительные, но не
репрезентативные функции». Такие слова как «сияние
солнца», «облака» и др., встречающиеся в лирических
стихотворениях, ничего не сообщают о метеорологических фактах, а
выражают лишь определенные чувства поэта или вызывают
такие же чувства в нас.
Все эти утверждения Карнапа служат доказательством
того, что метафизические положения или высказывания, так
же как и смех или лирическая поэзия, имеют лишь
выразительную функцию, поэтому они лишены научного,
познавательного значения.
Нетеоретический характер метафизики, утверждает
Карнап, сам по себе не представляет собой большой грех.
Искусство тоже не имеет теоретического характера, однако оно,
тем не менее, имеет громадное значение для жизни как
отдельной личности, так и всего общества.
Основную опасность метафизики, по Карнапу,
составляет ее обманчивый (deceptive) характер. Это выражается в
156


том, что она «создает иллюзию знания», хотя ничего
подобного в действительности нет. Именно поэтому метафизика
заслуживает отрицания.
Однако Карнап отрицает существование не только
метафизики, как общей философии, но и возможность частных
философских дисциплин. Он считает, что нет, например,
философии природы, ибо исследование явлений и их связей,
существующих в пространстве и во времени, возможно лишь
на основе эмпирического наблюдения. Утверждения
метафизики о природе представляют скорее поэзию, чем научную
теорию. Действительный объект научной философии
природы—это естествознание. Таким же образом отрицается
существование философии жизни или органического мира;
существует, по Карнапу, лишь философия биологии.
Аналогично можно говорить о философии психологии, истории,
социальных наук и т. д.14.
Следует отметить, что в истории критики метафизики
(зачинателями которой вовсе нельзя считать логических
позитивистов), все же можно, по системности критики
метафизики, различать и выделять два основных вида этой
критики: 1. Кантовскую критику метафизики и 2.
Неопозитивистскую критику.
Несмотря на то, что между этими двумя видами критики
метафизики существует принципиальное тождество, нельзя
не усмотреть хотя бы несущественную разницу между
ними.
Принципиальное сходство между этими двумя видами
критики метафизики заключается в том. утверждении, что
научное познание метафеноменальной реальности
абсолютно исключено. Поэтому метафизика, как наука,
принципиально невозможна.
А различие между этими двумя формами критики
заключается в следующем: у Канта область метафизики
охватывает идеи разума, выражающие абсолютно законченное,
целостное знание; научное познание стремится к этому
идеалу знания, которого оно, правда, никогда не достигнет, но
все же в своем беспрерывном стремлении постепенно может
совершенствоваться. Так предоставил Кант метафизике роль
регулятивного принципа, т. е. определенную позитивную
функцию.
Следует также отметить, что стремление к метафизике,
по мнению Канта, представляет собой имманентную
необходимую и непреодолимую определенность человеческого
разума.
14 R. С а г n а р, Philosophy and Logical Syntax, pp. 84, 88.
157


Что касается логических позитивистов, то, по их
утверждению, метафизику, как абсолютно лишенное смысла
учение, следует только выбросить.
Таково основное содержание негативной стратегии, если
можно так выразиться, логического позитивизма в
понимании сущности традиционной философии.
Очевидно, что антвметафизическая концепция
логического позитивизма, пропитанная духом сциентизма, указывает
на характер той философии, которая должна заменить
спекулятивную философию. "В частности, «новая философия»,
если она хочет стать научной, по мнению логических
позитивистов, не может быть учением о реальности и ее
категориальных определенностях.
Особенность и принцип «новой философии»,
заменяющей традиционную философию, впервые высказал Рассел,
согласно которому «сущность философии — логика»;
логические проблемы суть единственные и подлинные
философские проблемы, которые решаются посредством логического
анализа. При помощи того же метода обнаруживаются те
проблемы, которые не могут быть «подлинными
философскими проблемами». Данный принцип Рассела, высказанный
им в работе «Наше знание внешнего мира» (1914), стал
общепризнанным принципам 'Витгенштейна и всех
неопозитивистов «Венского кружка» и берлинского «Общества
эмпирической философии» во главе с Рейхенбахом.
Исходя из этого принципа, Витгенштейн, в духе
позитивизма, отличает философию от наук, дающих истинное
знание о реальности, устанавливает основополагающие
положения, выражающие сущность философии неопозитивизма.
Эти положения следующие: «Совокупность всех
истинных предложений есть все естествознание»; «Философия не
является одной из естественных наук»; «Цель философии —
логическое прояснение мыслей»; «Философская работа
состоит по существу из разъяснений»; «Философия должна
прояснять и строго разграничивать мысли, которые без
этого являются как бы темными и расплывчатыми»;
«Философия не теория, а деятельность»; «Результат философии —
не некоторое количество «философских предложений», а
прояснение предложений»15; «Вся философия есть критика
языка»16.
Соответственно вышеуказанным принципам Рассела и
Витгенштейна, Г. Рейхенбах считает, что философия есть
логический анализ всех форм человеческого мышления; все
15 Л. Витгенштейн, Логико-философский трактат, М., 1958, стг>.
50.
16 Та м же, стр. 44.
158


ее содержание можно высказать на доступном языке; нет
ничего «невысказуемого» (unsayable). Философия, по мнению
Рейхенбаха, научна по своему методу. Ее положения
доступны для всех, кто достаточно знаком с логикой и наукой.
Ныне существующие нерешенные проблемы философии будут
разрешены теми же методами, которые были использованы
для решения проблем, общепризнанных в настоящее время
правильными17.
Таким образом, сущность философии и ее основное
содержание, по Г. Рейхенбаху, выражается в ее методе,
являющемся методом логического анализа. Объектами анализа
служат научные понятия, предложения и теории.
Негативная функция логического анализа состоит в том,
что он должен показать бессмысленность понятий
традиционной философии и очистить науку от этих бессмысленных
положений18. С другой стороны, метод логического анализа
должен объяснить (elucidate) научные понятия,
предложения, теории, их логические структуры посредством
определения символов» встречающихся в этих теориях.
Именно такую философию следует считать логикой
науки или философией науки. Эти понятия у Рейхенбаха, так же
как и у всех логических эмпиристов, употребляются в
тождественном смысле и составляют содержание понятия
«научной философии».
Исходя из данного понимания природы философии,
логический позитивизм подчеркивает необходимость
взаимосвязи исследователей научной философии и эмпирических
наук, между философией науки и эмпирической наукой.
В связи с этим А. Айер, вспоминая известную максиму
Канта, пишет: «Можно было бы сказать, что наука слепа без
философии; однако следует считать истиной также и то, что
философия по существу пуста без науки»19.
Однако логические позитивисты разграничивают друг от
друга деятельность представителей эмпирических наук и
научной философии. «Конечно, — пишет Р. Карнап, —
философ может быть одновременно и ученым. Но в таком случае
он должен сознавать фундаментальное различие между
двумя родами вопросов, которые он может исследовать. Ес-
17 Н. Reichenbach, The Rise of Scientific Philosophy, p. 308.
ie Единственной деятельностью представителя философии науки,
пишет Айер, является деятельность своеобразного интеллектуального
полицейского, запрещающего нарушение границ и вторжение в сферу
метафизики (А. А у е г, Сб. The RevolJtion in Pnilosophy, London, 1956, p.
78-79).
1Я А. А у e r, Language, Truth and Logic, London. 1948, p. 152.
159


ли он задается такими вопросами: «как образовались лунные
кратеры?» или «существуют ли галактики, построенные из
антиматерии?», то он выдвигает вопросы для астронома и
физика. С другой стороны, если его вопрос касается не
природы мира, а анализа фундаментальных понятий науки, то
он предлагает вопрос для философии науки». «Творчески
работающий физик, — продолжает Р. Карнап, — постоянно
сталкивается с методологическими вопросами. Какого рода
понятия он должен использовать? Какие правила регулируют
эти понятия? С помощью какого логического метода он
может определить эти понятия? Как может он объединить эти
понятия в суждения, а суждения — в логически связанную
систему или теорию? На все эти вопросы он должен отвечать
как философ науки»20.
Стараясь оправдать относительную независимость
философии науки, Рейхенбах утверждает, что научное
исследование не оставляет достаточного времени для выполнения
работы логического анализа и, наоборот, логический анализ
требует концентрации внимания, которая не оставляет
времени для научной работы; логический анализ имеет целью
скорее разъяснение, чем открытие, поэтому он может даже
препятствовать научной продуктивности ученого21.
Точка зрения Р. Карнапа о задаче и предмете философии
характеризуется определенным усилением
логико-лингвистического формализма. Р. Карнап утверждает, что философия
есть не что иное, как логика науки, а последняя
отождествляется с логическим синтаксисом языка науки. Под
логическим синтаксисом языка науки Р. Карнап подразумевает
формальную теорию лингвистических форм языка,
систематическое изложение правил этих форм, а также изложение
результатов, полученных посредством применения этих
правил.
Теория, правило, дефиниция и т. д. называются
формальными, если не принимается во внимание значение, смысл
символов (например, слов) или высказываний (например,
предложений), а рассматриваются лишь виды символов и
порядок высказываний.
По господствующему мнению, указывает Карнап,
синтаксис и логика считаются существенно различными
теориями. Синтаксис языка устанавливает правила построения
языка, а логика занимается выведением одних суждений из
других, т. е. установлением правил умозаключения. Однако
современное развитие логики показало, говорит Карнап, что
20 Р. Карнап, Философские основания физики, М., 197'1, стр. 253—
254.
21 Н. Reichenbach, The Rise of Scientific Philosophy, p. 123.
160


логика основывается не на суждениях и взаимоотношениях
содержаний этих суждений, а на языковых высказываниях,
из которых самыми важными являются предложения, ибо
установление точных формальных правил возможно лишь
для предложений.
Вопреки тем логикам, которые считают, что логика
занимается исследованием отношений, существующих между
значениями предложений, т. е. отрицают формальный
характер правил логики, Р. Карнап утверждает, что логика
занимается именно формальным анализом предложений.
Логическая характеристика предложений, например
утверждение их аналитичности или синтетичности, противоречивости
и т. д., зависит от синтаксической структуры предложения.
Таким образом, логика становится частью синтаксиса в
широком смысле этого слова.
Различие между синтаксическими правилами (в узком
смысле) и дедуктивными логическими правилами есть не что
иное, как различие между правилами построения
предложений и правилами их преобразования и выведения, однако
все эти правила можно выразить в синтаксических
терминах. Отсюда следует, по Р. Карнапу, правомерность
названия «логический синтаксис», который обозначает
совокупность правил построения и преобразования предложений, их
выведения, т. е. умозаключения. Прилагательное
«логический» можно даже исключить из этого названия если не
будет существовать опасность смешения логического
синтаксиса с лингвистическим, являющимся более узким и менее
формальным.
Таким образом, по Р. Карнапу, логика науки или
«логическая методология» есть не что иное, как синтаксис языка
науки. Логический или синтаксический анализ языка науки
показывает, что положения метафизики суть
псевдопредложения, ибо они представляют собой «пустые фразы»,
нарушающие синтаксические правила. «Из философских
проблем, — утверждает Р. Карнап, — единственными вопросами,
имеющими какое-нибудь значение, являются вопросы
логики науки. Признание этой концепции есть не что иное, как
замена философии логическим синтаксисом»22. Дальше:
«Логика науки занимает место запутанного клубка проблем,
известного под названием философии»23.
Основную категорию логического синтаксиса
представляет предложение. Логический синтаксис различает три
основных вида предложений: 1. Предложения, выражающие
объекты эмпирических наук; эти предложения называются
22 R. С а г n а p. The Logical Syntax of Language, p. 8.
23 T a m ж e, стр. 279.
11. О предмете философии 161


«предложениями реальных объектов». 2. Синтаксические
предложения, т. е. те предложения, которые выражают
формы языковых высказываний (слов или предложений), их
логический характер. Такими являются, например, следующие
предложения: «Данное слово данного предложения есть имя
существительное», «Вот это предложение данной теории
является аналитическим» и т. д. Эти предложения получаются
и устанавливаются в результате логического анализа.
Логический синтаксис занимается, в первую очередь, такими
предложениями. Витгенштейн отрицал правомерность этих
предложений, считая их бессмысленными; Р. Карнап отвергает
эту точку зрения Витгенштейна. 3. Те предложения, которые
являются смешанными, неопределенными. Эти последние
представляют собой своеобразное единство предложений
первых двух видов. Они подобны по форме предложениям
объекта, а по содержанию — синтаксическим предложениям,
поэтому называются «предложениями псевдообъекта».
Специфика этих предложений состоит в том, что они
выражаются посредством материального модуса языка (речи);
поэтому создается впечатление, что они выражают предметы
или предметное обстоятельство; на самом же деле они
являются синтаксическими предложениями.
Именно эти предложения, утверждает Р. Карнап,
которые сами по себе не являются ложными, служат одним из
источников метафизических псевдопроблем и бесплодных
споров о них. Поэтому необходимо переводить эти
предложения, являющиеся предложениями материального модуса
языка, в предложения формального модуса языка: этим
раскрывается синтаксический характер предложений данного
вида и предотвращается ожидаемый соблазн.
Например, предложения: «Цветок есть предмет», «Эта
книга рассказывает об Африке», «Пять есть число» и т. п.
суть предложения материального модуса языка; в
результате их перевода в предложения формального модуса языка
получаются следующие синтаксические предложения: «Слово
«цветок» есть обозначение предмета», «Эта книга содержит
слово «Африка», «Пять» есть слово числа, а не предмета» и
т. п. Таким образом, предложения, выражающие предмет,
следует переводить в предложения о соответствующих
словах, т. е. в синтаксические предложения.
Карнап считает, что требование перевода всех
философских утверждений в формальный модус языка дает средство
категорического исключения псевдопредложений, так как
последние в формальный модус языка не переводятся.
Исходя из этой точки зрения, Р. Карнап утверждает, что
проблемы физикализма и единства наук являются не
метафизическими, а синтаксическими проблемами. Проблемы
162


философских основ науки суть проблемы синтаксических
основ науки, так как они представляют собой проблемы их
логических основ.
В заключение следует отметить, что в данной работе мы
ограничились рассмотрением того понятия и концепции о
сущности философии, которые относятся к классическому
периоду логического эмпиризма; поэтому здесь не
учитываются те отдельные, правда, несущественные модификации,
которые имели место в последующий период развития
логического позитивизма.
Анализ концепции логического позитивизма о сущности
философии показывает, что генеральным курсом логического
позитивизма является курс деонтологизации
философии и, тем самым, упразднения философии как общей науки;
именно в этом выражается философский нигилизм и
антифилософский характер логического эмпиризма.
Единственно истинной формой существования
философии есть ее существование как общей и особой науки о мире
в целом, а это, со своей стороны, возможно только в том
случае, если она представляет собой неразрывное единство
онтологии и гносеологии. Поэтому научное определение
понятия предмета философии должно предусмотреть и охватить
обе эти стороны.
Знаменитое определение понятия предмета философии,
данное Энгельсом, является именно таким определением; в
свете такого понимания сущности философии становится
очевидным, что подлинной философией науки и, соответственно,
единственно истинной методологией специальных наук
может быть лишь такая методология, которая синтетически
объединяет принципы логики, диалектики и теории познания;
выяснение конкретного содержания данного единства
составляет предмет специального исследования.


СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие редактора . ..... 5
С. Ш. Л в а л и а н и — Предмет марксистской онтологии 7
О. Н. Джугели— О предмете теории познания 53
Г. Д. Бачулашвили — О понятии наиболее общего ... 78
Т. А. Буачидзе — О природе философских дисциплин 102
Г. В. Цинцадзе — Некоторые вопросы соотношения философии
и частных наук 112
А. Ф. Бегиашвили — Философия в век научно-технической
революции ....... ... : 136
Г. В. Мачитадзе — Понятие предмета философии в логическом
позитивизме . 146