°~••°~ ЕЖЕ1ИЪеЯЧнЫИ ЖуРНА.,гъ ~.ov
ИСТОР(И н ИСТОРIИ ЛИТЕРАТУРЫ

„гилосъ мивvвтАго",
подъ

редакцгей С. Л. Мелыунова и В. И. Семевскаго

ВФРУМЕ.

(4-ый годъ яэданIя),
Журналъ. N Л Л Ю С Т Р И Р У Е Т С Я картинами ивъ прошлаго и портретами дtятелей русскихъ и иностраиныхъ п
выходмтъ ежем~сячнб книгами, разм~ромъ около
20 листовъ.

доставкой и переUсловiн подписпи на 1916 г, съJccu:r
годъ

12 руб., на 1($ года 6 руб.; за границу 15 руб., (
1 2 года8руб.

ПРОДАЖt книга журнала 1 руб. 50 к.
Комплекты за 1913 г. можно получить по ц~н 7 руб. 50 к.
(беаъ Nk 1), за 1914 г. по 8 р., за 1915 по 10 р. На пере
сылку накладывается платеЖъ.
ПОДПИСЧИКИ на 1916 г. ии~ютъ право пргобр~сти ма
льготныхъ условгяхъ историяескгя ывдангя ,ЗАДРУГИ".
Подписка принииаетси: Въ Москвt: въ конторн журнала: т-по сс3адруга», Малая Никитскан, д. NФ 2Э; тел. 4-з0-б1.
Адресъ редаiu: '&foc%Ba, Гранатный, 2, кв. 1.

Вв

ОТД'ЬЛЬНОЙ

Тапографгя т./д, cГгЫO7ib,,

Моогнва,

LТетровва, Ы.

IbЯHКАЯ
ЛШЕI'АТУРА
ХIi6%KA
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

В. ФРИЧЕ.

В. ФРИЧЕ.

ИТАЛЬЯНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА
ХIХ ВtКА

,r4

ЛИТЕРАТУРА ЭГ1ОХИ
ОБЪЕдИНЕНIЯ ИТАЛWI
(1796-1870 г.г.).

ПЛЛТL'

ПЕРВАЯ.
СЪ ПОРТРЕТАМИ.

.
1 14
4,117
Aipyia;

4w

МОСкВА- I916.

OГЛАBJIEHIЕ.

Введенге.—
Глава I.—Соцгально-политическгй строй Италги XVIII в.
Парини.—Галантный аббатъ.—Партни разночинецъ.—Воспитатель въ домt князя Сербеллони. —«Дгалогъ о дворянствt.»—
Поэма «Дены>.—Картинанравовъ аристократическа.гобомонда.—
Демоуратическая тенденцгя поэмы.—Отношенiе Парини къ
зарождавшемуся капитализму.—Политическге взгляды Парини.—Его отношенге къ просвtщенному абсолютизму и къ
французской революцги.—Влгянге его на литературу XIX в.—
Альфгери.—Дворянскгй недоросль.— Про бужденiе въ немъ
послt 1789 r. аристократизма.--Альфгери, какъ идеологъ tiers
енан.—Альфгери—тиранноборецъ.—Альфгери, какъ классикъ.—
Его гражданскгй театръ.-06разы идеальныхъ гражданъ.—
«Брутъ старшгй» и <<Брутъ младшiй».—Альфгери, какъ нацгоналистъ.— Его влгянге нз послtдующую литературу , . ... 1
Глава 1I.—Якобинская Италгя.—Возникновенге политическихъ клубовъ и прессы; революцгонная лирика и драма.—
Арi стократы на служб% у демократги.—Дж. Фантони и Дж.
Пиндемонте.—Ку1 ьтъ свободы и идея единства въ ихъ
поэзги.—В. Монти. Его «Бассвилгана». Превращенге Монти
изъ сторонника стараго порядка въ якобинца.—Его революцгонная лирика. Монти пtвецъ Бонапарта и единства Италги.—Фосколо.—Его ода вь честь Бонапарта. Постепенное
наростанге въ его душt пессимизма. Соцгальныя и политическгя причины его разочаровангя. «ТIслtднгя письма Ортиса».
Образъ скорбника-демократа и скор бникапатрiота.—Влiянiе
романа на молодежь.—Гр. К. Видуа. —
26

Типографгя т./д. еМЫСдIЪв, Москва, Петровка, 17.

Гл а в а III. Наполеоновская Италгя.—Отношенге Наполеона къ интеллигенцги. —Монти — «кавалеръо.—Поэмы въ
честь императора.—Воцаренг е пониженныхъ настроенг й. Сантиментализмъ и меланхолгя.—Ип. Пиндемонте. Его ненависть
къ Наполеону. «Арминi й. о—Политиче скi й индифферентизмъ
Ип. Пиндемонте.—Его аселыкгя» стихотворенгя.—Кладбищенская поэзгя въ Англги, Францги и Италги.—«Гробницьп> Фом
сколо, Гражданскг й характеръ его поэмы.—Ростъ нацгональ-

III

II

Стр.

Стр.
наго самосознангя въ итальянской интеллигенцги.—В. Коко и
его р оманъ: «Платонъ въ Италги.>>—Крушенге наполеоновской
имперги и возвращенге австргйцевъ. Монти, какъ пtвецъ Габсбурговъ. — Его занятгя вопросами языка. --Фосколо-эми48
грантъ.—Фосколо, какъ историкъ литературы

I'азочарованге Джоберти въ папствt и сближенге съ лио'ералами. «Гражданское о био вленiе итальянцевъ.»—Розмини, какъ
неогвельфъ.—Истортгки партги—Тройя и Бальбо.—«Надежды
Италги» Бал ьбо.— Пie монтская школа»».—М. д'Азельо .—Его
романы «Эгторе Фгеромоска», Никколб де Лапи» и «Ломбардская nura<>.---Bni янi е Манцони.—Буржуазно-демократическая

Г л а ва IV.-Карбонарская революцгя.—Организацгя и
программа кар бонар скаго движенгя.—Революцгя въ Неаполt
и Пгемонтt.—Разгромъ карбонаризма въ Ломбардги.—Байронъ,
какъ кар бонар i й. —Россегги, какъ пtвецъ неаполитанст<ой
революцги.—Россетти въ изгнанги.—Бершэ.—Его «проклятге
принцу Кариньянскому». Его «романсъг» и «фантазiи».Ненависть къ Австрги и скорбь о родинt.—Прошлое и настоящее.—С. Пеллико. Его арестъ.—«Мои темницы.»—Джанноне
и его поэма: «Изгнанникъ>>.-Положительное значенiе каробо62
наризма. — .

и патрготическая тенденцгя романовъ д'Азелго.—Азельо, какъ
теоретикъ либерализма.—Отри цательnое отношенге Россетти
къ папству.—Россегти, какъ пtвецъ конституцiонной монар-

Глава V. Эпоха реставрацiи.—Воцаренге пониженныхъ
настроенгй.-Пеллико. Его «о бр ащенiе».— Пеллико, какъ пtвецъ религiи и ..церкви.—Его «Обязанности человtка». Буржуазная тенденцiя книги.—Манцони.—Его «о бращенiе.» Его
«священные гимны». Религгозный характеръ его политической
лирики. —«Графъ Карман ьола».. —Патрготическгй характеръ
пьесы «Адельгизъ». Апоееозъ религги и церкви.—«Обрученные». —Отрицательная картина феодализма. —Прославленiе
церкви и религги. Падре Кристофоро, Безымянный и кардиналъ Борромео.—Обузданге мятежника Ренцо.—На см:ну
феодализму идетъ буржуазгя, въгшедшая изъ народа.=Книга
Манцони о «Католической морали».—Гросси.—Его женскге
образы. ссМарко Висконти».—Религгозно-церковная тенденцгя
романа.—Гр. Леопарди.—Его превращенге изъ реакцгонера въ
патргота-либерала.---Его патрготическгя канцоны.-Леопардипессимистъ.—При чины его пессимизма .—Болtзнь.—Неудач iт.—
Отрицательное отношенге къ матер iально-техническому прогрессу.-Отсутствiе вtры въ нацгональное движенге.—Его
религгозное невtрге.—Основныя, положенгя его «философскихъ
дгалоговъ».—Леопарди, какъ по этъ пессимизма.— Возникновенге либеральной партги.—Джино Каппони.-Флорентгйская
Антологгя.—Ея программа.-Никколини и его «Антонго Фоскарини» и «Джованни да-Про чида».—Teopi я романтизма.—
Бершэ.-Миланскгй «Кенчилгаторе».-Отживанге классицизма и
торжество романтизма.—Либеральный, нацгональный и религгозный характеръ послtдняго.—К. Ботта и его историческге
труды.—Коллета и его «Исторгя неаполитанскаго королевства».—Воспитательное значенiе ихъ трудовъ.—Повышенге
настроенiя.-1830 и 1831 гг.—Гимны Россетти и Бершэ.. . . 79
Глава VI.—Тридцатые и сороковые годы.—Мадзини.—
Его разрывъ съ романтизмомъ.—Мадзини-агитаторъ.—Журналъ «Молодая Италгя.»—Призывы Мадзини къ бор ьбt.—
Возникко венiе партгй.—Неогвельфы.-Джоберти и его «Нравственное и гражданское первенство итальянцевъ.—Папа и
церковь какъ организаторы жизни и устроители Италги.-

сонетты Белли.—Демократическая партгя.—
хги. —Римскге
Мадзини, какъ республиканецъ и демократъ. — Религiозный
характеръ его со цiально-политическаго учен i я.—Тактика Мадзини.—«Молодая Игалгя.»—Гверацци.—Его «байронизмъ» антиклерикализмъ п де мократп змъ .—Ограженie эгихъ чертъ въ
его романахъ.—Культъ республики и идея единства Италгт-т
въ «Осадt Флоренцги>>.—Трагедгя Никколини: «Арнольдъ
Брешганскгг'т».—Протестъ противъ папства.—Арнольдt, какъ
респуо'ликанецъ и демократъ.—Джусти и его сатирьт.—Гваданьоли и Джусти.--Джусти и Парини.—Политическая и соцгальная сатир а.—Коле бан i я Джусти между республикой и
конституцiонной монархгей.—Идея единства Италги въ его
поэзги.—Война н революцгя 1848 г.—Поерго и Мамели.—
Мамели, какъ поэтъ «Молодой Италги».—

140

Г л а в а У I I.—Пятидесятые и шестидесятые го ды.—Воцаренге пониженныхъ настроенгй поcnt 1849 г.—Разочарованные
и скептики. Изображенге этой «нравственной болtзни» въ
хоэмахъ Прати «Родольфо», «Гарольдъ» и «Армандо». и въ
комедгяхъ Феррари «Проза» и «Женщина и скептикъ».—Лите-

4

ратура въ борьбt съ старымъ порядкомъ и за объединенге
страны.—Историческгя комедги Феррари.—«Голъдохи и его
16. новыхъ комедг й».—Гольцони, какъ демократъ и гражданинъ.—«Парини и сатира.»—Парини, какъ
демократъ и патрготъ.—«Данте въ Веронt» и идеяединства страны.—Романъ
И. Ньево «Исповtдь восьмидесятилtтняго старика.»—Крушенге феодализма.—Воспроизведенге въ роман•н исторги освобогероини.—
значенiе
дительнаго движенгя.—Символическое
Войны 1859 и 18'J5 гг.—Взятге Рима въ 1870 г.-3авершенге
процесса освобожденгя и _ объединенгя страны.—Роль Гари.
бальди въ этихъ событгяхъ.—Ньево, какъ гарибальдгецъ.=
Меркантини и его «Гимнъ Гарибальди».—Алеарди и его «Се.
меро солдатъ».—Борьба романтизма и классицизма въ поэзги.—
Прати, какъ ли бералъ, католикъ и романтикъ.—Кардуччи.—
Его отношенге къ Манцони и его -школt.—Его паганизмъ.—
«Гимнъ

веснt».—Его

отношенге

къ

католицизму.—

«Гимнъ caraxt.>>—Кардуччи, какъ пtвецъ савойскойдинастги.разоча.рованге въ ней.—Кардуччи—республиканецъ, и
Его
демократъ.—Альфгери, Монти, Фосколо, Никколини Мадзини
въ его поэзги.—Его гимнъ въ честь

Мамели и Гарибальди
народа Болоньи. —

Г л а в а VI I I.—Установленге буржуазнаго общества.—
Перекодъ литературы отъ изображенгя прошлаго къ изобра-

193

Стр~
женгю настоящаго.-Отмиранге исторической поэмы (Праги),
исторического романа (Руфини, гверацци), исторической трагедги (Косса), драмы (Маренко) и комедги (Феррари).-Возникновенге научно-технической поэзги. Регальди и Дзанелла.Выступленге богемы (Уберти, Ровани, Прага).-Критика капиталистическаго общества .-Мадзини, его отрицательное отношенге къ капитализму и соцгализму. Его вtра въ ассоцгацгю.Мелкобуржуазная тенденцгя его идеала.-Пизакане, какъ
предшественникъ марксизма.-Появленге рабочихъ органовъ
(Савго, Бакунинъ, Беньями).-Вопросъ объ отношенги демократги къ нацгонально-освободительному движенгю у Мадзини, Пизакане и Савго.-Организацгя рабочаго класса.Интернацгоналъ.-Вступленге рабочаго класса въ литературу.Комедгя Герарди дель Теста: Подлинный аристократъ.Буржуазный характеръ пьесы.-Отношенге къ Интернацгоналу Гарибальди и Кардуччи.- . . . . .
231
Приложенге I. Годы рожденгя и смерти крупнtйшихъ итальянскихъ писателей (до 1870 г.)
245
Приложенге II. Годы появленгя въ свtтъ крупнtйшихъ произведенгй итальянской литературы (до 1870).
Приложенге III.

Главнtйшге факты исторги нацгональноосвободительнаго движенгя . . . . . . . 247

ВВЕДЕНIЕ.
Итальянская литература XIX в. отчетливо распадается
на два перiода. Первый открывается вторженгемъ въ Италгю
генерала Бонапарта (1796) и завершается паденгемъ свtтской власти папства (1870).
Это---эпоха нацiонально-осво бодительнаго движенгя, изъ
r
горнила котораго родилась «единая» и «независимая»
Италгя--эпоха Risorgimento 1).
Литература этого перiода представляетъ картину довольно своеобразную, почти единственную въ своемъ
родt. Она вся насквозь проникнута одной господствующей
думой. Вся она (почти) цtликомъ ушла въ дtло идейноморальной организацги нацiонально-осво бодительна го движенгя. Писатели и поэты этой эпохи заняты всецtло практическими вопросами, вопросами гражданскаго воспитангя
нацiи и общественно-политическаго строительства. Они
менtе всего «эстетыи. «Добро» для нихъ важнtе «красоты».
Художественное творчество должно, по ихъмнtнгю, обслуживать житейскге интересы. Всt они хотятъ свести музъ
съ Олимпа въ сутолоку земной прозы. И всt они готовы
были повторить слова нашего пtвца-народника—
поэтомъ можешь ты не бь:ть,
но гражданиномъ быть о бязанъ.
Такая «утилитарная» литература у насъ нын- не въ
модt. Мы находимся въ полосt «эстетической» культуры.
1)Обычно этимъ словомъ опредtляется эпоха отъ 1830 г., однако
было бы правильнtе начинать ее 1796 г., ибо съ этого момента идея
<единой» «независимой» и «свободной» Италги становится господ-

ствующей.1

«Поэзгя должна быть аморальной и аполитичной» -эти
слова одного изъ нашихъ критиковъ-модернистовъ стали
лозунгомъ дня.
Вопросъ о цtляхъ художественнаго творчества всегда
будетъ рtшаться въ каждомъ отдtльномъ случаt субъективно, въ зависимости отъ личного темперамента и мгровоззрtнгя, а господство въ данную эпоху того или иного
вгляда на задачи поэзги обусловлено всегда объективными
причинами, «духомъ времени». Иногда беретъ верхъ творчество преимущественно «эстетическое», иногда, напротивъ,
творчество преимущественно «практическое». Исторгя литературы до сихъ поръ была и, вtроятно, долго еще будетъ
именно постоянной смtной перiодовъ господства «чистаго
искусства» или «искусства для искусства» и перiодовъ преобладангя «искусства прикладного» или «искусства для
жизни». И это вполнt понятно. Нацгя, находящаяся въ
состоянги покоя и равновtсгя, классъ, успокоившгйся
на достигнутомъ положенги, всегда отдадутъ предпочтенге
литературt, апеллирующей къ моменту пассивному, къ
чувству красоты,-напротивъ, нацiя, развивающаяся и
растущая, классъ, борющгйся за будущее, нуждаются въ
литературt, апеллирующей къ моменту активному, къ
волt къ дtйствгю, къ волt къ подвигу.
Порожденныя условгями времени, обt эти разновидности
литературы одинаково преходящи.
Поэзi я итальянскаго Ренессанса, носившая преимущественно эстетическгй (аморальный и аполитичный) характеръ, имtетъ для потомства такое же чисто культурноисторическое значенге, какъ и поэзгя итальянскаго Рисорджименто, проникнутая морально-гражданскимъ духомъ.
Представляя, какъ всякая литература прошлаго, интересъ преимущественно историческгй, первый пергодъ итальянской литературы XIX в. не лишенъ, однако, и теперь
нtкоторой общественно-педагогической цtнности.
На немъ покоится отблескъ поры благородныхъ коллективныхъ устремленгй, поры героической.

Въ литературt этой эпохи отражается, прежде всего,
облеченная въ художественные образы, борьба страны
за ея нацгональное существованге, за ея нацгональную
независимость, борьба противъ инозет:1ныхъ поработителей.
Подобные примtры въ исторги, впрочемъ, не рtдкость.
Въ данномъ случаt передъ нами нацiя, вынужденная
сражаться не только съ внtшнимъ врагомъ, препятствующимъ осуществленгю ея нацгональнаго идеала. Силою
обстоятезтьствъ она борется вмtстt съ тtмъ и противъ
внутреннихъ путь, мtшающихъ ея здоровому развитгю.
И какъ бы ни была велика внtшняя опасность, она нйкогда не забываетъ объ этой другой, стоящей передъ ней
насущной задачt-заложить основанiе свободному государственному строю. Отражая стремленге страны къ независимости и свободt, итальянская литература этой эпохи
-это облеченная въ художественные образы повtсть о
томъ, какъ изъ горнила долгой борьбы родилась, послt
тяжкихъ пораженгй и горькихъ разочаровангй, созданная
совокупными усилгями писателей и борцовъ, -единая,
независимая и свободная нацiя.

1.
Въ XVIII ст. Италгя была раздtлена на рядъ обособленныхъ и самостояТельныхъ территоргй. Разобщенность отдtльныхъ мtстностей доходила до того, что уроженецъ Пьемонта ститался иностранцемъ уже во Флоренцги,
какъ уроженецъ Флоренцги былъ чужакомъ въ Неапо.гt.
Представляя не болtе, какъ пеструю географическую
карту, Италiя не была еще единымъ государствомъ.
Разъединенная и слабая страна и въ XVIII в. находилась мtстами въ рукахъ иноземцевъ. Въ Ломбардги
и Тосканt хозяйничала Австргя, на югt — испанская
дикастгя.
На всемъ полуостровt установилась абсолютистическая
система правленгя, кое-гдt въ формt ипросвtщеннаго
деспотизма» (въ Ломбардги и Тосканt). Та же' тиранническая опека надъ подданными господствогала и въ венецганской республикt. Командующимъ классомъ было
повсемtстно землевладtльческое дворянство (за исключенгемъ Венецги, гдt власть покоилась въ рукахъ феодальнаго купечества или патрицгата, записаннаго въ
изолотую книгуи). Въ аристократической средt царили
свtтскге галантные нравы. Тонъ въ общестьt задавали
дамы, налагая на всю жизнь отпечатокъ изнtженной
женственности. Ярко сказалось это господство женщины
въ институтt чичисбейства, въ правt каждой дамы имtть
своего оффицгальнаго тобовника (чичисбея, cavalier servente). Свtтскгй галантный характеръ носила и литература. Законодательницей поэзги была иАркадгя». Вступая
въ ея ряды, поэты принимали пастушеское имя, воспt1

валк любовь и радость жизни, красоту, костюмъ и любимую собачку дамы, складывали вирши по поводу бра
косочетанi я аристократа-мецената или постриженгя въ
монахини арлстократки.
Гражданскге и политическге идеалы были чужды этому
вtку свtтскихъ салоновъ и галангныхь нравовъ, вtку
пудры, кринолина и мушэкь, вtку Рококо.
Въ серединt XVIII в. въ стране и въ литературt
незамtтно, но властно нарастаетъ иное настроенге, отражавшее процессъ зарожденгя въ лона стараго порядка и
аристократическаго бомонда новаго мгра — буржуазнодемократическаго общества.
Два писателя стояли во главt этой новой литературы.
На ихъ произведеагяхъ и воспитались т- поколtнiя,
на долю которыхъ потомъ выпала борьба за освобожденге и объединенге страны.
Связанные нtкоторыми своимт взглядами и настроенгями съ отживавшпмъ мгромъ, оаii оба видtли въ литературt прежде всего средство зажечь въ соотечественникахъ огонь гражданскаго чувства.
Одинъ былъ плебей-разночинецъ, другой — богатый
аристократъ. Одинъ поднималъ свой голосъ противъ соцгальнаго неравенства, другой —противъ политическаго
гнета. И оба стремились укр'пить въ соотечественникахъ
чувство нацiональнаго сознангя, идею нацiональнаго
единства.
Такь предвосхитили они всt три стороны общественно-литеэатурнаго движенгя XIX в.—его демократическую, его либер альчую и его нацгональную тенденцгю.
То были аббать Парини и графъ Альфгери.

Стоя на рубежt двухъ эпохъ, Парини производитъ
впечатлtнге человtка, въ груди котораго жили кань бы
двt души.

Иногда передъ нами одинъ изъ т1 хъ <<галантчыхъ~> аббатовъ, которыхъ можно было встрtтить въ лю-бомъ салонt эпохи Рококо.
Онъ ухаживаетъ за иQящными маркизами, переписывается съ ними, воспtваетъ ихъ. Какъ истый сынъ
Аркадги, онъ эпикуреецъ и анакреонтикъ и такимъ
онъ остается даже на склон'h лtтъ. Жизнерадостнымъ
аккордомъ звуцитъ это характерное для эпохи Рококо
настроенге въ его застольной пtсенкt, въ свое время
очень извtстной, написанной, когда ему было 50 лtтъ
(Brindisi).
Подходить старость, въ волосахъ уже серебрится
сtдина, каждый день твердятъ ему объ этомъ красавицы,
каждый ихъ взглядъ говоритъ: мы не для тебя! Но стоитъ лй огорчаться! Довольно бывалъ онъ на островt
Цитеры. Довольно сорвалъ онъ тамъ цвtтовъ... Довольно
гулялъ онъ въ его миртовыхъ рощахъ. Пусть теперь
Амуръ везетъ другихъ въ своей ладьt къ блаженнымъ
оерегамъ. Развt на свtтt нtтъ друзей и вина? Для
:-1ихъ онъ будетъ жить, и тогда красавицы, теперь его
избtгающгя, сами подойдутъ и, поднявъ свои бокалы,
тгригласятъ его выпить. Онъ съ ними чокнется и--пусть
лриходитъ смерть!
Отъ этой беззаботной изящной пtсенки, словно воспроизводящей сюжетъ картины Ватто, пахнетаь пудрой и
духами галантнаго вtка. То вспыхиваетъ въ послtднгй
разъ, прежде чtмъ навсегда погаснуть, жизнерадостная,
_кокетливая грацгя Рококо.
Рядомъ съ галантнымъ аббатомъ жилъ въ груди Парини человtкъ иного склада и тона, — разночинецъ-плебей, въ сердц'b котораго, какъ въ фокусt, собралась вся
ненависть угнетенныхъ классовъ къ угнетателямъ-сеньграмъ.
Онъ родился въ ломбардской области въ полукрестьянской, полумtщанской семьt и съ раннихъ лtтъ быль
энакомъ съ нуждой. Въ школьные годы онъ уже даетъ
1*

уроки, переписываетъ для адвоката бумаги. Часто, не
зная, какъ прокормить себя и старушку-мать, онъ обращается—скрывая свою застънчивость подъ юморомъ—къ
знакомому канонику, прося 4 помощи. Часто въ кар
манt его не было—выражаясь его словами —ни одного
кватрино. Самъ знакомый съ нуждой, онъ потомъ станетъ
защитникомъ бъдняковъ. По слtдамъ Беккарги протестуетъ онъ въ одt «Нужда» (Bisogno) противъ смертной
казни, ибо такъ часто преступленге порождено голодомъ,.
и нътъ власти болtе фатальной, власти нищеты, убиваю
щей въ душъ все хорошее, толкающей свои жертвы все:
ниже, въ пропасть зла.
Сборникъ стихотворенгй въ духi Аркадги, изданный
двадцатитрехлътнимъ Парини, открываетъ передъ нимъ
дверь сначала литературна го общества «трансформатовъ»
въ Миланъ 1), а потомъ и великосвtтскихъ гостиныхъ..
И вотъ онъ воспитатель въ домъ князя Сербеллони..
Здъсь бываетъ вся миланская знать. Такъ очутился онъ.
лицомъ къ лицу съ аристократическимъ бомондомъ—онъ,
плебей, презираемый и только терпимый. Молча наблюдалъ онъ, собирая матергалъ для сбвинительнаго акта,.
какъ неожиданно назръла развязка. Княжеская семья
находилась ьъ своей виллъ въ Горгонцолъ. Здъсь же
гостила молодая дъвушка-мъщанка, дочь композитора..
Чtмъ-то раздосадованная .княгиня дала ей при всtхъ.
пощечину. Парини вспылилъ, прочелъ отповъдь зазнавшейся .аристократкъ, проводилъ обиженную въ городъ,.
и болtе уже не переступалъ порога княжескаго дома 2).
Изъ своего восьмилътняго пребывангя въ палаццо
Сербеллони . аббатъ-плебей вынесъ чувство глубокой неп.-1)Сначала его не хотtли принять въ члены въ виду. ero пле
бейскаго происхожденгя и только настойчивость Пассерони, автора
поэмы <Cicerone», сломила оппозицгю.
2) Послt этого Парини былъ воспитателемъ графа К. Имбонатив
съ которымъ потомъ жила гражданскимъ бракомъ мать поэта Манцони,

ргязни къ господствующему классу и ero онъ отнынt
будетъ клеймить гнъвнымъ словомъ или — чаще еще -уничтожающей иронгей. Противъ феодальной знати налравляетъ онъ свей дгалогъ «0 дворянствъ» (Della
nobilta), звучащгй еще задолго до 1789 г. настоящей
декларацгей сословнаго равенства.
Въ могллъ подъ землей очутились рядомъ два трупа
трупъ аристократа (nobile) и плебея (поэта). Хотя оба
стали одинаково добычей червей, аристократь требуетъ
попрежнему къ себъ подобострастнаго отношенгя. Въ
оправданге своихъ претензгй онъ ссылается сначала на
свою болtе благородную «кровь, сдълавшую его умнымъ,
до6рымъ и благовоспитаннымъ». Когда поэтъ указываешь
на то, что по его наблюденгямъ большинство знати отличается, напротиьъ, «невъжествомъ, лънью, высокомtргемъ, алчностью:> и другими подобными качествами,
тогда какъ среди плебеевъ онъ видълъ многихъ,
«знавшихъ науки, великодушныхъ, предпргимчивыхъ и
добрыхъ», аристократъ выводитъ на сцену, какъ новый
аргументъ, своихъ предковъ, восходящихъ до самого
Карла Великаго. Поэтъ уже торжествуетъ побъду, такъ
какъ онъ произошелъ отъ Адама, но, конечно, не мо.)кетъ назвать своихъ предковъ, тогда какъ его собесъд-никъ перечисляетъ своихъ, какъ по пальцамъ.
«Видно—иронизируетъ поэтъ—что вы при жизни ничего другого не изучали, кромъ вашей родословной. Но
.скажите мнъ по правдъ, если бы случайно вашъ столяръ
или сапожникъ помнили своихъ предковъ примtрно до
лонгобардскаго короля Альбоина, то въдь и они были
бы «благородными» и также имъли бы право на титулъ
сгятелытво» (eccellenza)».
Аристократъ возмущенъ, ибо предки этихъ людей
просто столярничали и точали сапоги.
«Ну, а ваши столь славные и прекрасные предки,
что сдълали они?»— спрашиваетъ поэтъ. «Изобрtли ли
пони способъ обрабатывать пале? Создали ли они законы,

-7-6—
религгю, ремесла? Спасли ли они отчизну узъ неминуемой бtды>>?
«Ты долженъ знать—перебиваегь плебея его собесtдникъ—что дГ евнtйшге наши предки, тt, которые больше
всего содtйствовали благородству нашихъ фамилгй, оказали огромныя услуги тогдешнимъ, государямъ, помогая
имъ воевать, за что и получили щедрое вознагражденге.
«Если это такъ — восклицаетъ плебей — то я и буду
воздавать имъ тt же почести, на которыя имtютъ право.
разбойники и насильники».
Та же непргязнь къ родовитой знати, праздной и
высокомtрной, подсказала Парини и его поэту «Деныл
(I1 giorno) 1).
Она распадается на четыре части «Утро» (Mattino),,
«Полдень» (Mezzogiorno), «Вечеръ» (Vespro) и «Ночь»
(Notte), причемъ такое дtленге могло быть заимствовано
авторомъ изъ сатиры жившаго въ концt XVII в. гезуита
Лукезини, написанной на латинскомъ языкt, какъ указалъ Кардуччи, по мнiнгю котораго не безъ влгянгя
остались и сатира Роберти «Мода» (La тода) и поэма
Пассерони «Цицеронъ» (Cicerone) 2). Возможно, Парини
имАлъ передъ собой также поэму Попа «Похищенге локона»—Дзанелла приводитъ даже нtсколько буквально:
совпадающихъ стиховъ 3).

1) Поэма Парини пользовалась у насъ большой извъстностью,
въ 20 и 30 гг. Еще въ 1824 г. кн. Одоевскгй рекомендовалъ ее
русскимъ переводчикамъ, подчеркивая, что она поставленная ли въ
нацгональномъ костюмt, приноровленная ли къ нашимъ обычаямъ »,
была 6ы пдрагоцъннымъ пргобрtтенгемъ для нашей словесности».
Въ 1825 г. Полевой, разбирая въ иМосковскомъ Телеграф
Евге
игя Онtгина», спъшитъ заран%е опровергнуть возможное указанге
на зависимость автора отъ пДонъ-Жуана» Байрона и «Дня» Парини. Наконецъ, въ 1830 г. Катенинъ въ иЛитер. Газетъ» еще разъ
упоминаетъ о Парини, пмастерскими стихами написавшемъ сатирическую противъ большого свъта поэму». См. П. Сакулинъ: Изъ
исторги русскаго идеализма.
2) С а r д и с с i: Parini Maggiore.
з) Z а n е 11 а: Paralleli,

Пгрини издалъ при жизни только двt первыя части
поэмы; остгльныя дьt были опубликован: ы уже только
послt его смерти его ученикомъ и первымъ бгографомъ,
адвокатомъ Фр. Рейна... Въ точности до сихъ поръ неизвtстно, почему Парини хранилъ кокецъ поэмы въ
своемъ письменномъ стол'h. Всt выставленкыя соображенгя не болtе, какъ догадки.
Поэта, открывающаяся посвященгемъ богинt моды,
описываетъ---въ формt съ виду серьезныхъ, а на самомъ
дtлt ироническихъ и благодаря этой видимой серьезнссти тtхъ ботitе саркастическихъ ссвtтовъ автора своему герою — времяпрепро
вожденге миланскаго ncbile.
Уже при жизни автора ходилъ слухъ — а потсмъ нtкотсрые изслtдователи пыталиеь, хотя и недостаточно
убtдительно, доказать его
основателы-тость, — чть прообразомъ героя поглужилъ
извtстны й въ тилан скомъ
свtтt князь Альберуго Бельджойозо, — вtроятнtе, однако, созданный авторомъ
Парини.
сбразъ является своднымъ
портрстомъ, художественнымъ с интезомъ его восьмилtтни~съ наблюденгй въ дотt кн. Сербеллони.
Въ рядt смtняющихъ другъ друга картинъ встаетъ
вtкъ пудры 1) и кринолУна, флирта и наслажденгя, а
на этоюъ фонt вырисованъ образъ юнаго отпрыска древняго рода, питомца «прелестной» богиг-уи моды. Онъ только
что вег нулся изъ Лондона и Парижа, гдt велъ раз1) Въ
одномъ изъ вставленныхъ въ поэму апологовъ разсказано
въ изящно-иронической формt о происхожденги пудры.

сtянную жизнь. Ему необходимо отдохнуть. Онъ просыпается поздно, пьетъ въ постели свой шоколадъ,
выслушиваетъ изъ устъ учителя танцевъ и французскаго языка свtтскгя новости, посылаетъ узнать о ея
здоровьt къ дамt, при которой состоитъ чичисбеемъ, къ
«столь дорогой ему цtломудренной супругt другого» (1а
ридгса daltrui sposa а te si cara) и приступаетъ за
тъмъ къ самому «сложному и трудному-> дtлу дня — къ
туалету. Между тъмъ, какь парикмахеръ причесываетъ и
пудрить ему волосы, онъ перелистываетъ одну изъ лежащихъ на туалетномъ столикt фривольныхъ французскихъ книжекъ, «Басни» Лафонтена или «La Рисе11е»
Вольтера. Окончивъ свой, туалетъ, онъ tдетъ обtдать къ
своей дамt—уже собрались гости и съ любезной улыбкой идетъ ему навстрtчу мужъ, вполнt признающгй его
право первенства. 3а обtдомъ въ патрицiанскомъ палаццо обсуждаются модные въ миланскомъ свtтt политико-зконом_аческге вопросы и ученге французскихъ энц лклопедистовъ. Послt обtда дама и ея чичисбей отправляются въ коляскt на корсо, гдt снуютъ разодtтыя
маски, а затtмъ заtзжаютъ въ великосвtтскую гостиную, гдt толпятся герои аристократическаго карнавала,
происходить легкая, пересыпанная колкостями и сплетнями, causerie—conversazione—и играютъ до утра въ азартныя игры. Проводивъ домой свою даму, юный отпрыскъ
стараго рода засыпаетъ мирнымъ сномъ, когда рабочгй
людъ спtшитъ встать на работу.
Такь среди праздности и наслажденгй протекаеть его
жизнь, ибо въ чемъ, какъ не въ этомъ, отличге «знати»
отъ «плебея».
Было время—разсказываетъ Парини въ одномъ изъ
вставленныхъ въ поэму апологовъ, принздлежащихъ къ
лучшимъ ея перламъ,—когда всt люди были равны, когда
предки сеньёра и мужика отдыхали въ той же пещерt,
питались тtми же плодами и обвались одинаково въ
звъриныя шкуры.

Однообразге человъческихъ лицъ надоtло богамъ, и
ини послали на землю наслажденге. Тогда одни, приспособивъ свой организмъ къ этимъ новымъ задачамъ,
превратили свою жизнь въ праздникъ вtчныхъ удовольствгй, а другге, обладавшге болtе грубыми нервами,
такъ и продолжали итти, склонившись надъ плугомъ, и
удtfiломъ ихъ были «трудъ, 'рабство и нищета». Такъ
раздлились люди на «знатныхъ» и на «чернь».
Вся поэма Парини искрится и свtтится иронгей.
Когда собравшееся въ патрицiанскомъ палаццо общество отправляется въ столовую, ххоэтъ напутствуетъ
его словами: «0 родъ высокгй, отъ боговъ происшедшiй,
не стыдись теперь прикоснуться къ tд, для тебя она
в-дь не грубое дtло, какъ для тtхъ, кого гнететъ
нужда, а утонченное наслажденге, какъ для вкушающихъ нектаръ небожителей».
Но эта иронгя переходить въ гнtвъ, еле сдерживаемый,
каждый разъ, когда сатирикъ противополагаетъ картин
жизни земныхъ боговъ образъ обобраннаго, измученнаго
и голоднаго народа, осужденнаго доставлять имъ всt эти
блага, не имtя права къ нимъ прикоснуться 1). Порой въ»
этихъ стихахъ точно слышится—по словамъ одного изслtдователя 2) голосъ будущихъ якоеинцевъ, призывающихъ
дародъ громить дворцы аристократовъ.
Въ поэмt встръчается одна сцена—она считается клас'сической—гд особенно ясно чувствуется перо того, кто
самъ своими глазами видtлъ въ палаццо князя Сер беллони, какъ «родъ высокгй, отъ боговъ происшедшгй» обращался съ презрънной «чернью». Когда за обtдомъ одинъ
изъ гостей—вегетарганецъ—произноситъ рtчь въ защиту
тивотныхъ, то хозяйкадама героя—одобрительно киваетъ головой. Она вполнt раздtляетъ это чувство и вотъ
1)L'umil volgo а te i piaceri tuoi nato а recarli su 1а mensa real
non а gioirne.
2)L а n д а и: Geschichte der italienischen Litteratur im XVIII f.

-10—
— 11
примwръ. У нея есть ,любимая собачка—прекрасная дtвственная собачка, питомица грацгй—bеllа verginecuccia де11е
grazie alunna. Однажды она укусила лакея, а тотъ отшвырнулъ ее ногой. Оправившись отъ обморока, дата
немедленно прогнала «негодяя», хотя и быль онъ слуга
вtрный, помогавшгй ей даже въ ея любовныхъ интригахъ.
Мало того. Она разсказала о его жестокости всtмъ знакомымъ. Навtки заклейменный, онъ нигдt не могъ пристроиться. И пошелъ онъ съ своими грязными дtтьми
и женой, одtтой въ рубище, на большую дорогу просить
милостыщю. Такъ была отомщена обида; нанесенная «прекрасной дtвственной собачкt, питомицt грацгй».
Изображая въ сатирическомъ освtщенги нравы фсодальной знати, праздной и высокомtрной, Парини возставалъ и противъ той части аристократги, которая приспособлялась къ новымъ условгямъ жизни и занималась
торговлей или насаждала промышленность. Это превращавшееся въ буржуазгю дворянство, довольно многочисленное въ ломбардской области, нашло своего публициста
и теоретика въ лицt гр. Пьетро Верри, автора мноi`очисленныхъ, въ свое время очень цtнимыхъ, сочиненгй по
экономиче.скимъ и финансовымъ вопросахъ. Онъ часто
бывалъ въ домt кн. Сербеллони и здtсь воспитатель дtтей
послtдняго могъ слышать убtжденную рtчь этого апологета
зарождавшейся коммерческой и индустргальной Италги.
Народникъ по своимъ взглядамъ и симпатгямъ, Парини
сразу не взлюбилъ гр. Верри и его онъ вывелъ въ своей
поэмt въ лицt того изъ гостей въ патрицганскомъ палаццо,
который поетъ хвалу тор говлt и роскоши. Въ нихъ аббатъплебей видtлъ одинъ изъ главныхъ источниковъ бtдности
народа и потому нападалъ на нихъ въ своей поэмt такъ
же рtзко, какъ и на феодальныя привиллегiи. Въ своемъ
отрицательномъ отношенiu къ зарождавшемуся капитализму
онъ заходилъ такъ далеко, что хотtлъ бы—какъ о томъ
свидtтелытвуетъ его ода «Буря» (Те шре stа)—упразднить
всякую торговлю и всякое судостроенге, руководясь при

этомъ—какъ и все гда—прежде всего заботой о благt
трудящихся, о благt народа.
Когда вышли въ свtтъ первыя двb части поэмы, на
автора обратилъ вниманге представитель австрiйскаго правительства въ Ломбардги, гр. Фирмганъ. Онъ назначилъ

его редакторомъ оффицгальной миланской газеты <<Gazzetta
дг: Milano» и—по словамъ его перваго бгографа—часто совtтовался съ нимъ въ важныхъ вопросахъ. Пототъ австргйская администрацгя назначила его профессор омь крас
норtчгя и литературы въ Брерt. Пользуясь покровительствомъ австрiйскаго правительства, Парини быль вмtстt
съ тtмъ поэтомъ вtнскаго двора, поэтомъ Марги Терезги
и Iосифа II. Въ годы, предшёствовавшге революцiи, онъ
видtлъ въ «просвtщенномъ абсолютизм't» лучшаго союзника противъ феодальной знати и онъ долго искренна
в'рилъ, что именно австргйское правительство дастъ ему
средства на изданге конца поэмы.
Когда во Францги вспыхнула революцгя, когда пали
феодальныя привиллегiи, взоры аббата обратились къ
этой странt, которую онъ до той поры не долюбливалъ,
какъ разсадникъ росксши и моды. Съ напряженнымъ
внимангемъ слtдилъ, онъ за событгями грандгозной драмы
и казалось ему, что оттуда, изъ-за Альпъ, придутъ наконецъ свобода и свtтъ. Когда въ 1796 г. республиканскгя
армги генерала Бонапарта вторглись въ северную Италгю,
сметая передъ собой, какъ ура гань, тотъ старый аристократическгй мгръ, который осмtянъ былъ а ббатомъ-пле беемъ,
въ Ломбардiи была учреждена цизальпинская республика,
а городской совtтъ Милана былъ реорганизованъ на демократическихъ началахъ. До насъ дошла присяга новыхъ
членовъ муниципалитета въ вtрности французской республикt, и здtсь на второмъ мtстt красуется имя автора
<гДня» 1).

Парини вскорt разошелся съ своими товарищами.
1)Gubexnatis:Parini.

— 12 —

— 13 —

Радикальная прямолинейность демократовъ-якобинцевъ отталкивала его такъ же, какъ раньше его отегалкивало
высокомtрге «родовъ высокихъ, отъ боговъ происшедшихъ»... Сохранился рядъ анекдотовъ, рисующихъ наглядно
несходство во взглядахъ автора «Дня» и выступившихъ
на сцену дtятелей революцгонной демократги. Когда однажды въ театрt въ отвtтъ на тираду героя на сценt кто-то
изъ зрителей крикнулъ «Да здравствуетъ республика и
смерть аристократамъ», Парини перекричалъ его словами;
«Да здравствуетъ республика и смерти никому» 1). Въ
другой разъ, придя въ Бреру и не найдя на обычномъ мtстt
Распятге, онъ освtдомился, куда оно дtлось, и узнавъ,
что его убрали, онъ покинулъ комнату со словами: «Если
здtсь нtтъ мtста гражданину Христу (cittadino Christo),
то уйду и я» 2).
Въ точности неизвtстно, почему онъ ушелъ изъ миланскаго муниципалитета; быть можетъ, потому, что не.хотtлъ
подчиняться <(несправедливымъ требовангямъ большинства»,
какъ писалъ брату гр. Пьетро Верри, тоже примкнувшг й
къ революцги, и при болъе близкомъ знакомствt сумtвшгй
полюбить и оцtнить раньше ему мало симпатичнаго воспитателя въ домt кн. Сербеллони. Какъ бы тамъ ни было,
получивъ отставку, онъ,—какъ сообщаетъ его первый 6ioграфъ Фр. Рейна, ставшг й также однимъ изъ дtятелей
миланской революцги—роздалъ выданное ему жалованге
б-днякамъ и воскликнулъ: «Когда народъ самъ установить
основные законы и назначить исполнителей своей воли,
я снова буду готовъ служить отчизнt>>. Въ этихъ словахъ
сказалось какъ недовtрге къ завоевателямъ-французамъ,
такъ и убtжденге, что освобожденге Италги должно быть
.дtломъ самихъ же итальянцевъ.
Когда послt ухода Бонапарта въ Египетъ австро-русскгя

войска подъ началытвомъ Суворова снова временно заняли
Ломбардгю, началось преслtдованге миланскихъ демократовъ и республиканцевъ. Возможность ареста грозила и
ему; но австргйцы не тронули старика, не отняли у него
даже его кафедры въ Брерt, и онъ спокойно умеръ, въ
своемъ послtднемъ сонетt, въ своей лебединой пtснt
радуясь уходу французовъ, хозяйничавшихъ въ странt,
какъ въ завоеванной вотчине-, но и предостерегая австргйцевъ во имя «справедливости» отъ насилгй, дабы страна
.
вновь не стала добычей «плача, грабежа и бtдъ» 1).
Въ его лицtь сошелъ со сцены первый поэтъ-демократъ,

1) Этогь случай вспомнитъ потомъ Ньево въ своемъ романb
«Исповtдь старика».
2)Этотъ факгь напомнитъ читателямъ потомъ Монти въ иМаскер онганt».

обновившгй поэзгю Изн'женнаГо галантнаго В'ка мотивами

г,.,

соцгальными и гражданскими, будившгй въ своихъ соотечественникахъ ненависть къ феодальному строю и чувство
о бщественнаго равенства, поэтъ-гражданинъ, близко принимавшг й къ сердцу судьбу родной страны, мечтавшг й
ее видtть свободной и независимой.
И такимъ онъ будетъ жить въ представленги не только
молодого поколtнгя, шедшаго ему на смtну, но и отдаленнtйша го потомства.
Когда при мысли о горt родины, униженной и порабощенной, будетъ истекать кровью сердце героя Уго Фосю'ло,
Якопо Ортиса, онъ отправится именно къ старику Парини за
совtтомъ, какъ быть, и его же Фосколо еще разъ вспомнитъ
въ своей поэмt о «Гробницахъ». Гр. Джакомо Леопарди вы.
ведетъ его въ одномъ изъ своихъ дгалоговъ (Parini ovvero
де11а gloria), какъ мудреца-философа, а Монти сплететъ ему
вtнокъ, какъ патрготу-гражданину вь своей поэмъ «Маскеронгана». Когда въ 50 гг. поднимется волна общественнаго
и нацгональнаго движенгя, напомнить историкъ Чезаре
Канту итальянцамъ его образъ въ книгt «Ломбардгя и
аббатъ Парини», а ею въ тt же 50 гг. воспользуется, драматургъ Паоло Феррари, какъ матергаломъ для одной изъ
1)Та! che Israel (т.-е. Италгя) non torna а nuovo pianto. А novella
rapina е nuovo scempio.

— 14 —

— 15 —

лучшихъ своихъ историческихъ комедгй <<Парини и сатира»
(Parini е 1а satira), которая, совершая свое тргумфальное
шествге по странt, вдохновитъ итальянцевъ въ ихъ двойной
борьбt—за свободу и независимость.
И еще долго потомъ взоры потомства будутъ все вновь
и вновь обращаться къ нему.
Молодой Джозуэ Кардуччи начинающимъ поэтомъ по-.
святитъ ему сонетъ, ему вернувшему музу Италги на
стезю служенгя гражданскимъ идеаламъ (tornasti la civil
musa tu solo и т. д.), и въ немъ онъ будетъ просить его тtнь
вдохнуть въ него такой же неподкупно-честный умъ и такую
же любовь къ свободному слову, быть ему свtточемъ и
учителемъ.
А на склонt вtка миланцы воздвигли на одной изъ
площадей города памятникъ великому разночинцу XVI I I ст.
украсивъ его надписью: «ему бичевавшему нравы испорченнаго вtка и насъ учившему мудрости и гражданской доб-

живо свидtтелытвуетъ тотъ фактъ, что когда ему показали
въ Миланt въ Брерt рtдкгй экземпляръ Петрарки, онъ
откровенно признался, что не читалъ его, да вообще интересуется больше лошадьми. Онъ быль помtшанъ на лошадяхъ, всегда содержалъ ихъ цtлую конюшню, а въ одномъ
изъ своихъ сонетовъ онъ воспtваетъ съ одинаковымъ жаромъ
рядомъ любимаго коня и —любимую женщину. Свой досугъ
молодой аристократъ тратитъ ка любовныя похожденгя и,
неразборчивый въ выборt подругъ сердца, порою попадаетъ
въ поистинt трагикомическое положенie.Этимъле гкомьтсленнымъ связямъ кладетъ конецъ встрtча съ женою претендента
на англгйскгй престолъ, послtдняго Стюарта, которую
онъ полюбилъ и съ которою связалъ свои дни. Вступивъ
въ жизнь дворянскимъ недорослемъ, Альфiери покинулъ
раздосадованнымъ аристократомъ.
Вспыхнувшая во Францги, перекинувшаяся затtмъ въ
Италгю революцгя всколыхнула дремавшге въ немъ классовые инстинкты.
Съ ненавистью обрушивается онъ въ своихъ сатирахъ 1)
на третье сословге. Вь одной изъ нихъ онъ доказываетъ, что
«купцы, адвокаты и писаки», именующге себя «среднимъ
классомъ» (medio ceto), худшее изъ всtхъ сословгй, доподлинная чернь (sesqui-plebe). Въ другой онъ ополчается
еще рtзче противъ торговли, т. е. противъ той же буржуазги.
Торговля «разрушаетъ всt старыя священныя связи между
людьми», убиваетъ всt благородныя чувства. Въ душt
тор гаша нtтъ мtста «для Бога и чести, для семьи и родины».
Торговлей могутъ заниматься только «низкгя души», которымъ недоступна «добродtтелы>. Купцы не стыдятся продавать съtстные припасы и смертоносныя орудгя врагу,
идущему разорял ихъ собственную страну, Торговля
порождаетъ не только эгоизмъ, но и разбойничьи войны
и набtги. Испанцы высосали кровь краснокожихъ, англи-

лести» 1).

Какъ бы двt души жили и въ груди графа Витторго
Альфiери.
То передъ нами типичный аристократъ, страдающгй
многими предразсудками своего класса, съ чувствомъ
непргязни взирающгй, какъ кругомъ зарождался новый
мгръ.
Уроженецъ Пьемонта, отпрыскъ знатной семьи, онъ
вступилъ въ жизнь настоящимъ дворянскимъ недорослемъ.
Окончивъ кадетскгй корпусъ въ Туринt, о которомъ у него
навсегда сохранились самыя безотрадныя воспоминанi я,
онъ облекся на мtсяцъ въ офицерскгй мучдиръ, показав
шiйся ему къ лицу, но потомъ, подавъ въ отставку, пустился
отъ нечего дtлать въ путешествге по Европt. Объ уровнt
его образовангя, о его аристократическихъ склонностяхъ
)F1age11atore di una et

corrotta, maestro di virtu е di sapienza.

1)задуманныя раньше, эти сатиры были написаны послt революцги (1796-1799).

17 —
— 16 —
9

чане обобрали населенге Индги. «Вы, поляки и сицилiйцы,
отдайте намъ весь вашъ хл`Ьбъ—говорятъторгующгянацги-не то мы объявимъ вамъ войну».
Ополчаясь противъ торговли, Альфiери обрушивается и
вообще на «тор гашескг й вtкъ», когда тонъ задаютъ «банкиры»
и «мtнялы», когда литература и искусство ничто въ сравненги съ «барышемъ». Но люди поймутъ, наконецъ, что
государство, объявившее божествомъ торговлю, покоится
на шаткомъ базисt, и это «грязное, безстыдное жирное
идолище», этотъ «убгйца вctxb возвышенныхъ чувствт»
вернется назадъ въ «извергшую его адскую пропасть» 1).
Привtтствовавъ сначала французскую революцгю, какъ
конецъ тираннiи, воспtвъ Парижъ, освобожденный отъ
Бастилги (Parigi sbastigliato), Альфiери потомъ рtзко
мtняетъ фронтъ. Онъ пишеtъ апологгю казненнаго Людовика XVI, открещивается отъ революцiи въ (неотправленномъ) посланги къ «президенту французской черни», громить въ рядt грубыхъ сонетовъ Мирабо и Робеспьера, этихъ.
«демагоговъ>>, и санкюлотовъ, празднующихъ на улицахъ
Парижа вакханалги разрушенгя. Свои инвективы противъ
французской революцiи и демократiи онъ соединяетъ вмtстt
подъ заглавгемъ «Ненавистникъ Францги» (Misogallo).
Дважды отрекается онъ отъ своихъ собственныхъ революцгонныхъ произведенгй, написанныхъ до 1789 г., и когда-та
республиканецъ, онъ за брасываетъ грязью республику
въ комедги «Слишкомъ многге» (I troppi), противополагая
ей, какъ идеалъ, конституцгонную монархгю (L'Antidoto),
причемъ склонялся явно въ сторону англгйской, въ сторону
монархги, ограниченной аристократическимъ парламентомъ,
Такое рtзко отрицательное отношенге Альфiери къ
революцiи объясняютъ тtл ъ, что самъ онъ матергально'
пострадалъ отъ нея, ибо якобинцы конфисковали часть
1)

его состоянiя. Этотъ личный мотивъ скорtе всего только
обострилъ его непргязнь къ французской демократiи, но
не онъ ее вызвалъ. Когда выступили якобинцы-уравнители,
Альфiери съ особенной отчетливостью почувствовалъ, что
самъ онъ человtкъ иного мгра, и обрушился на торжествующую демократгю съ ненавистью, чуждой плебею Парини.
А въ лучшге годы жизни Альфiери былъ самъ революцгонеромъ, однимъ изъ наиболtе пламенныхъ апостоловъ
tiers etat.
Въ 1777 г. онъ познакомился въ Сгенt съ человtкомъ
иного, чtмъ онъ самъ, происхожденгя и положенгя, съ
простымъ тор говцемъ шелкомъ, Франческо Гори Ганделлини. Этотъ сгенскгй буржуа покорилъ его сердце и очаровалъ его умъ. Въ своей автобгографги 1)Альфiери сдtлалъ
его восторженную характеристику и повtдалъ мгру, какое
онъ на него оказалъ влгянге и какими произведенгями онъ
былъ обязанъ ему. Это онъ подсказалъ ему сюжетъ трагедги «Заговоръ Пацци» (La congiura dei Pazzi) и это онъ
вдохновилъ его къ памфлету противъ тираннiи (Due libri
де11а tirannide). Оба эти произведенгя были имъ написаны,
чтобы быть «достойнымъ»такого «рtдкаго»человtка. Когда
Гори умеръ, Альфiери почтилъ его память стихами, нtжными, словно обращенньли къ тtни матери, и его онъ потомъ
вывелъ ораторомъ въ дгалогt, La virtu Sconosciuta, этой—
какъ онъ выразился въ своей автобгографги-«дани священной памяти досто йнtйшаго друга».
Подъ влгянгемъ этого сгенскаго буржуа Альфiери
и выросъ въ борца противъ стара го порядка.
Аристократъ по происхожденгю, онъ доказывалъ, что
аристократiя всегда угнетала народъ и держала сторону
тиранновъ и что всегда народъ, а не аристократiя, свергалъ
съ нацги иго деспотизма. Симпатизируя англгйской констутуцги, онъ хотtлъ бы однако замtнить палату лордовъ
сенатомъ не наслtдственныхъ, а свободно избранныхъ по-

Е tornerossi suergognato all'orco
Donde uccisor d'ogni alto senso uscio
Quest'obeso impudente idolo sporco.

1)Ероса IV cap. IV :
2
@".

‚Х

✓iHОАНН•
Л Ь4тН~.гд'Гу ~ лы

— 1в —
жизненныхъ членоцъ. Усматривая въ <<аристократахъ»
тайныхъ друзей тираннги, онъ даже рекомендовалъхакъ
поступятъ потомъ якобинцы—безпощадно ихъ уничтожать.
Избирательнымъ правомъ должны обладать всъ имущее
элементы общества, «народъ, т. е.—какъ онъ пояснялъ—
«состоятельные горожане и крестьяне». Неимуща го пролетарiя онъ и въ этотъ радикальный пергодъ жизни не хотълъ
надълить правами.
Противникъ аристократги, Альфiери былъ вмъстъ съ
тъмъ врагомъ церкви и духовенства, ополчался противъ
инквизицги, какъ учрежденгя «гнусна го», противъ власти
папы, коренящейся въ «глупости» народа, противъ <<корыстолюбивыхъ и властолюбивыхъ» поповъ и противъ
Рима, этого «вмъстилища всъхъ пороковъ». Такъ сдълался
онъ—аристократъ по происхожденгю—первымъ въ Италги
пр.овозвъстникомъ идеи буржуазнаго общества и свътскаго
государства, и за это его потомъ прославитъ одинъ изъ
виднъйшихъ дъятелей Risorgiтеnto Джоберти.
«Вtщимъ окомъ предвидълъ Альфiери, — говорилъ
онъ 1), не только рожденге свtтской Италiи, но и то,
что своимъ базисомъ она будетъ имъть среднг й классъ
(сено 4nedio), а не духовенство и не дворянство и не низшгй
слой (р1еЬе)».
Горячо привътствовалъ Альфiери всякое стремленге зависимыхъ нацгй кь утвержденгю своей нацгональной независимости, освободительную войну американцевъ противъ
Англги и корсиканцевъ противъ Францги. Одну изъ своихъ
трагедгй онъ посвятилъ Вашингтону, другую—Паоли. Но
самыя огненныя стрtлы своей ненависти посылалъ онъ по
адресу политическаго деспотизма. Онъ былъ однимъ изъ
самыхъ непримиримыхъ тиранноборцевъ, какихъ только
знаетъ мгровая исторгя. Всю жизнь среди царившей кругомъ апатги., среди рабскаго сервилизма поднималъ онъ
свой мужественный голосъ противъ автократги. Ее онъ
1) Pensieri е giudizi suIIa letteratura italiana.

— 19 —
преслtдовалъ съ неослабъвающимъ жаромъ. Ее онъ клейтилъ своими самыми жгучими словами... противъ нея
<>нъ направилъ свой памфлетъ о тираннги и трактатъ о
<<Государъ и литературt»(Del principe е де11е lettere)и «Панигирикъ Траяну» (Panegirico а Trajano). И эта ненависть
къ абсолютизму будетъ горъть въ его груди даже послt
революцги, когда онъ станетъ гораздо умъреннъе: по ея
адресу онъ еще разъ пошлетъ сатиру-комедгю иОдинъ»
(L'ипо) 1).

Любовь къ свободt и сдtлала этого непримиримаго
тиранноборца поэтомъ, однимъ изъ крупнtйшихъ представителей итальянской трагедги. Господствующая страсть
такъ накалила и наэлектризовала его сердце, что оно
загорtлось огнемъ поэзги.
Не легко было ему стать итальянскимъ писателемъ.
Онъ выросъ въ Пгемонт-, гдt господствовала французская рtчь. Въ дътствъ и молодости онъ плохо говорилъ
безграмотно писалъ по-итальянски. Свои нервыя трагедги (Филиппъ II, Полйникъ) онъ набросалъ сначала
ло-французски. ЭнергиVо, принялся онъ за свое самовоспитанге, усердно изучалъ родныхъ классиковъ, поселился надолго въ Сгенt.и во Флоренцги, чтобы научиться,
<<не только говорить и писать, но и думать по-тоскански».
Каждую свою пьесу онъ передълываетъ по нъсколько
1.) Изъ всtхъ европейскихъ странъ Альфiери больше всего любилъ
Англгю, и меньше всего Пруссгю, эту «военную казарму, и Россгю
Екатерины II. Описывая свое путешествге въ «Московдю,> (Vita,
Epoca III сар. IX) онъ заявляегь, что слышалъ, будто Екатерина II
хот`1;ла «возстановить права человtка столь тяжко попранныя все-

юбщимъ рабствомъ русскаго

народа» и «дать странt справедливое

государственное устройство» (costituzione). Убtдившись, что русскгй

хародъ пребываетъ все въ той же кабалt, а въ Петербу:ргt установилас.ь тоже военная деспотг я, какъ въ Верлинt, онъ по.спtшилъ вер~гутыя домой. О политическихъ взглядахъ :Альфгери, см. L а п d а ы:

~zeschichte der italienischen Litteratur in XVIII т. В е т t а n а. Alfieri
studiato ne1 pensiero nella vita е ne1l'arte: IV1 е s t i -с а: La politi.ca
sie11'орега letteraria di Alfieri (N. Antologia 1897 № 1З).
2*

—'20 —
— 21 -разъ, надъ отдельными выраженгями онъ работаетъ псе
цtлымъ недtлямъ. Такъ, весь желtзная воля, сдtлался
онъ однимъ изъ виднtйшихъ писателей Италги. Исторгю
своего самовоспитангя онъ и разсказалъ на склонi лtтъ.
въ своей автобгографги . (Vita) 1), страдающей многими

фактическими неточностями 2), но съ психологической стороны глубоко поучительной. Читая эту книгу почувствуетъ,
потомъ гр. Леопарди властное желанге стать поэтомъ, а гр
К.Видуа хотtлъбы еевидtтьвърукахъ каждаго итальянцаз).
Заимствовавъ у французовъ, которыхъ онъ такъ не любилъ,,
ложноклассическую схему трагедiи, освободивъ сюжетъ.
отъ всего второстепеннаго, сокративъ число лицъ до пяти
и четырехъ, Альфiери довелъ дtйствiе до крайней степени
упрощенгя и напряженгя. Суховатыя и эскизныя, похожгя
скорtе на остовъ пьесы, чtмъ на пьесу, лишенныя психологическихъ деталей, трагедiи его зато исполнены бурной
стремительности. Неуклонно, движимое впередъ сильной
страстью, рвется дtйствiе къ развязкt. 4). Создавъ форму,,
прекрасно приспособленную къ воспроизведенгю волевыхь.
импулыовъ, Альфiери превратилъ вмtстt съ тtмъ сцену
въ трибуну и съ ея высоты онъ бросилъ въ лицо старому
порядку всю свою ненависть къ деспотизму, свой страстный
гимнъ сво бодt.
Сумрачной вереницей проходятъ . передъ нами вtнценосные палачи—испанскгй король Филиппъ II, убгйца
собственнаго сына, братья Медичи, распаряжающгеся
жизнью и имуществомъ подданныхъ, какъ своей собственностью 5), и еврейскгй царь Саулъ, этотъ второй Iоаннъ
Грозный, котораго самовластге, чередуясь съ угрызенгями
1): Есть рус. переводъ (изд. Некрасова).
2)Bertanal.c.
3)Другге случаи влгянгя Vita приведены у L и с 1r а i r е: Essa1
sur l'evolution intellectuelle де 1'Italie.
4) Зависимость .«стиля» Альфiери оть его <<темперамента» хорош
выяснена у Р:о r r е n а; V. Alfieri е 1а tragedia.
5)Въ «заговорt .Пацци».

совtсти, доводитъ до безумгя. Изъ разсtянныхъ по его
грагедгямъ отдtльныхъ фразъ было 6ы легко составт-~ть
рtчь, которую свободно могъ бы произнести въ конвенit
любой изъ тfiхъ яко бинцевъ, которыхъ -онъ потомъ будетъ
клеймить въ сонетахъ <<Misogallo». И онъ, который потомъ
..возьметъ подъ свою защиту казненнаго Людовика XVI,
самъ въ эти годы открыто проповtдуетъ тиранноубiйство 1).
Иногда Альфiери бралъ
тероевъ изъ новtйшей
•исторги, испанской (Филиппъ II), ан глг йской (Маргя Стюартъ) или итальянской («Заговоръ Пацци»,
«Донъ Гарсгя»), но только
античная древность представлялась . ему
'iiромъ
истинно трагическихъ стра. И вотъ
стей и фи гуръ 2)
онъ пишетъ: «Агамемнона»
и «Ореста», «Мирру» и «Ме-ропу». Созерцая исторгю и
современность подъ однимъ
только угломъ зрtнiя, какъ
вtччую борьбу мрака и
Альфгери.
свtта, тираннги и свободы,
внъ былъ убtжденъ, что никогда и нигдt этотъ антагонизмъ
эге обнаружился такъ ярко и величаво, какъ въ древнемъ
мгрt. Воспитанный на бгографгяхъ Плутарха, онъ хотlлъ
стать Плутархомъ итальянской трагедiи. Такъ возникли его
гражданскгя пьесы изъ греческой и римской исторги «Вир1)И не только въ своихъ трагедгяхъ, но и въ. поэмt «Etruria
-vendicata» (Отомщенная Италгя).
2)Въ своемъ увлеченги классической древностью онъ заходилъ
такъ далеко, что объяснялъ неуспtхъ «Донъ Гарсги» именно тьмъ,
что здось выступаготъ современные люди, а не греки и римляне
(Parere).

- 22 -23гинiя» и <<Тимолеойъ>>, <<Агисъ» и оба <<Брута». Обращаясь
съ исторiей, какъ поэтъ, а не ученый, не соблюдая ни коло.
рита .мtста, ни условг й времени, онъ списываетъ своихъ
положительныхъ героевъ съ одного и того же оригинала.
съ самого себя. Даже женщины, если онt выступаютъ,.
почти похожи на мужчинъ, какъ Виргингя, а порою онt.
даже и вовсе не появляются на сценъ, какъ въ обоихъ
«Брутахъ» 1).
Свtтскому карнавалу, гдt тонъ задавали дамы, изнъ-женному въку галантныхъ нравовъ Альфгери противопоставилъ свой театръ, гдt дъйствуютъ мужчины, соверша
ющге подвиги, достойные мужчинъ.
Лучшей пьесой въ его гражданскомъ репертуарt считается «Брутъ старшгй», а «Брутъ младшей» пользовался
въ дни революцги' огромнымъ успъхомъ. Первая ихъ этихъ.
зрагедгй переносить насъ въ юный республиканскгй Римъ_.
Еступивъ въ союзъ съ врагами города, изгнанная царская
династгя Тарквингевъ пытается возстановить свою власть..
Консулъ Брутъ созываетъ патрицгевъ и плебеевъ на.
форумъ.и лицомъ къ лицу съ двойной опасностью иноземнаго
вторженгя и возстановленгя деспотизма они протягиваютъ.
другъ другу руку примиренгя. Посланному Тарквингемъ.
для переговоровъ агенту удается соорганттзовать заговоръ_
противъ республики и къ нему примыкаютъ даже сыновья
Брута. Когда отецъ узнаетъ объ ихъ измънъ, онъ ръшительнымъ жестомъ вырываетъ ихъ изъ своего сердца. «Ты больше.
не отецъ, а только гражданинъ и консулъ Рима». Но потомъ,.
когда онъ видитъ виновныхъ и слышитъ ихъ покаянным
рtчи, онъ сознаетъ, что онъ все-таки больше «отецъ», чъмъ
«консулъ». Объщавъ сыновьямъ не пережить ихъ ни од-нимъ днемъ, Брутъ передаетъ дъло обвиняемыхъ въ руки
гражданъ. «Отнынъ ты единственный царь Рима, народъ
Марса!»-говоритъ онъ заполняющей форумъ толпt. «Эти

люди попрали твое величге, да будетъ имъ возмездiемъ
суровое наказанге». Народъ выносить вс~ёмъ смертный
приговоръ, за исключенгемъ сыновей консула. «Это ли
голосъ свободныхъ гражданъ»-негодуетъ онъ. Пусть торжествуетъ закон-. Онъ проситъ объ одной только милости.
Да будетъ ему позволено, чтобъ не видъть казни сыновей,
закрыть глаза платкомъ. «А вы, граждане, вперите сЕои
взоры въ осужденныхъ и да выростетъ изъ ихъ крови въчный
свободный Римъ». Свершилась казнь. И между тtмъ, какъ
народъ величаетъ ' Брута <готцомъ Рима», изъ груди его
вырывается полный отчаянгя возглась: «Я несчастнtйшгй
изъ всtхъ смертныхъ!»
Если вь груди консула Брута долгъ гражданина торжеСтвуетъ надъ чувствомъ отца, то въ сердцъ младшаго Брута
любовь къ свободt беретъ верхъ надъ привязанносл ью
сына.
Республиканскгй Римъ доживаетъ сЕои послtднге дни.
Цезарь явно стремится къ вънцу императора. Противъ него
составленъ заговоръ, во главt съ Брутомъ. Цезарь сообщаетъ ему, что онъ его сынъ 1)и ему намъренъ онъ послt
смерти оставить власть. «Будь гражданиномъ и ты найдешь
во мнt сына»,-заявляетъ Бруть. Такъ какъ Цезарь остается
непоколебимымъ, то сынъ отрекается отъ него. Мало того,
когда заговорщики творятъ надъ нимъ свой судъ въ сенатt,
онъ не колеблясь вонзаетъ въ его грудь свой кинжалъ. На
сцену врывается народъ, угерявшгй въ атмосферt цезаризгиа
прежнюю доблесть (какъ современные автору итальянцы).
Своей рtчью Бруть пробуждаетъ въ немъ уснувшей республиканскгй духъ, и онъ готовъ итти за нимъ «къ свободt
или смерти». А Бруть, «убившг й отца и т tмъ заслужившг й
смерти», клянется, выполнивъ до конца «долгъ гражданинаосвободителя», потомъ «казнить себя своей рукой на могилt
отца» 2).

1)Зритель только слышить о самоубгйствt жены Коллатина въ.
еСтаршемъ Брутt>> и о подвигt героической Порцги въ «Брутк младшемъ>.

1) Фактъ; исторiей не засвидЬтелытвованный.
2)Эту пьесу Альфгери посвятилъ 4 свободной Италги>.

-24—

— 25 —

Таковы образы идеальныхъ гражданъ, для которыхъ
выше всего на свlтt—свобода и законъ. Ими и хотtлъ
поэтъ воспитать въ дух1 римской доблести своихъ соотечественниковъ, «къ добру и злу постыдно равнодушныхъ».
«Я убtжденъ,—писалъ онъ одному литератору,—что люди .
должны посtщать театръ, чтобы научиться стать сильными,
великодушными и свободными, чтобы проникнуться уваженгемъ къ истинной добродtтели, ненавистью къ насилгю,
любовью къ родинt и сознангемъ своихъ правъ».
И своей цtли онъ дости гъ, хотя и медленно.
Когда были поставлены первыя его трагедги, публика,
воспитанная на сантиментальныхъ мелодрамахъ Метастазго,
была непргятно поражена суровостью этихъ образовъ и
покидала представленге послt второго и третьяго акта.
А прошло десять съ небольшимъ лtтъ и картина измtнилась до неузнаваемости. Когда ставились гражданскгя
пьесы пгемонтскаго графа, въ переполненной залt царило
неописуемое возбужденге, то и дtло въ самый разгаръ
дtйствгя вставали зрители, произносили, обращаясь къ
партеру и къ ложамъ, цtлыя р•чи на тему о свободt и
тираннги, слышались возгласы: «Граждане, хотя передъ
нами Влргингя или Брутъ, но это сказано о насъ и для насъ»,
крики смtшивались съ рукоплескангями и артисты съ
трудомъ доигрывали пьесу до конца 1).
Воспитывая въ своихъ соотечественникахъ гражданскую
доблесть, Альфiери пробуждалъ въ нихъ вмtстt съ тtмъ
и нацгональное самосознанге. Всю жизнь прославлялъ
онъ итальянскгй языкъ не только, какъ самый благозвучный, но и какъ средство спаять воедино разрозненныя
части распавшейся страны. Считая Италгю страной «богатой
великими умами», которымъ «недостаетъ только общей
родины», онъ вtрилъ, что «народъ когда-то бывшгй нацгей,
снова станетъ таковой». Убtжденный, что его родина «дастъ
мгру не только образцовую литературу, но и образцовое

государство», онъ видtлъ передъ собою «три» Игалги—
прошлую, сильную и славную, современную—распыленную
и униженную, и будущую, которая вновь станетъ единой
и могучей. Главнымъ и опаснtйшимъ врагомъ этой «единой» Италiи онъ считалъ Францгю, и исторгя въ значительной степени оправдала его вtщее къ ней нерасположенге.
Когда французы вошли въ Италгю, онъ отвернулся отъ
нцхъ, чуя въ «гоевободителяхъ»—поработителей. Удруценный событгями, онъ ушелъ въ уединенье и, живя въ
грядущемъ, поевятилъ ей, будущей Италiи —а11' Italia
tutura—свой извtстный сонетъ. Выражая въ немъ надежду,
что настанетъ день и мертвая страна воскреснетъ и покажетъ иноземцамъ съ мечомъ въ рукt, что она жива, онъ
утtшалъ себя мыслью, что тогда родина вспомнить о немъ,
и до слуха его, уже лежащаго въ могилt, донесутся желанных слова благодарнаго потомства, слова, которыя
нынt знаетъ наизусть всякгй итальянецъ. «О нашъ поэтъ,
родился ты въ вtкъ общаго упадка, но ты же предрекъ й

1)С. Botta: Storia д' Italia.

создалъ величге и славу нашихъ дней» 1).

Какъ въ поэзги аббата Парини воплотился духъ соцгальнаго равенства; пробуждавшейся въ итальянской дехократги, такъ въ поэзги Альфiери духъ загоравшейся
кругомъ политической свободы. АВторъ «Брута» быЛЪ
поэтому для послtдующихъ поколtнгй такимъ же «свtточемъ», какъ и авторъ «Дня». Молодымъ человtкомъ,
въ бытность свою якобинцемъ, Уго Фосколо будетъ, правда,
развtнчивать его, какъ аристократа, послt 1792 г. отрек.шагося отъ дtла народнаго, но потомъ онъ .измtнитъ къ
нему свое отношенге и, посвящая ему, а1 primo italiano,—
первому гражданину Италiи —свой романь: «Послtднгя
письма Якопо Ортиса», этотъ первый крикъ отчаянгя изъ
груди преданной и проданной страны, онъ въ посвященги
юбратится кь нему со словами: «Ваша слава вдохновляла
1)

О vate nostro in pravi secoli nato
Eppur creato hai questi suЫimieta
Che profetando andavi.

— 26 —

—27—

меня къ благороднымъ дtянгямъ и сЕободнымъ творенгямъ,
и часто въ мысляхъ своихъ и чувствахъ я руководился
вашимъ примtромъ».
Леопарди, потомъ Мадзини и Джоберти всt они соединятъ свои голоса въ одинъ гимнъ уваженгя и признательности, ему—поэту и борцу, вернувшему итальянскую поэзгю:
на путь служенгя гражданскимъ идеаламъ. «У насъ—
писалъ въ 1848 г. наканунt революцги Чезаре Бальбо—
конечно, никогда не будетъ сотни и тысячи такихъ писателей, какъ Парини и Альфiери, но если бы всt наши писатели послtдовали ихъ строгому примtру, то лишь въ.
такомъ случаt появилось бы у насъ здоровое и мужественное
общественное мнtнге, способное вдохновить насъ къ мужественнымъ подвигамъ».
И еще долго потомъ, когда изъ горнила внtшнихъ
войнъ и внутреннихъ смутъ родилась единая и независимая
Италгя, взоры потомства все вновь и вновь обращались
къ нему.
Снова встаетъ его образъ въ одt Кардуччи <<Пьемонтт» 1).
Какъ орелъ носился онъ надъ униженной страной,
своимъ призывомъ къ объединенгю стучась въ безвольныя
сердца, будя уснувшг й край. И даже, когда смерть смежила
очи царственной птицt, эхо ея словъ все продолжало витать
надъ итальянской землей. Донесся призывъ пгемонтскагоб
орла и до слуха пгемонтскаго короля, поднялъ Карлъ
Альбертъ свой мечъ, и надъ полемъ битвы при Гойто среди.
ликовангя, вызваннаго побtдой, первой побtдой надъ.
Австргей, взвилось среди пыли и дыма сраженгя, какъ
знакъ единенгя, знамя Савойи.

докъ, который нашелъ'такихъ убtжденныхъ противниковъ
въ лицt аббата Парини и графа Альфiери, а черезъ два
года французы были хозяевами на всемъ полуостровt.
Всюду были учреждены республики-цизальпинская и
лигургйская на сtверt, римская въ центральной Италги,
партенопгйская на югt.
Снова, какъ въ былые годы, въ страну ворвался иноземецъ-1о straniero—но на этотъ разъ—по крайней мtрt
на первыхъ порахъ—его встрtчали съ ликовангемъ. Въ
одной рукt онъ принесъ съ собой свободу,казалось, въ
другой онъ принесетъ независимость и объединенге.
Вторженге французскихъ армгй послужило поэтому
для демократги сигналомъ сорганизоваться. Въ исторги
Италги открылся новый перiодъ—яко бинскi й.
Политическая жизнь, недавно еще скованная и подавленная, теперь забгiла ключемъ. По примtру Францiи
страна покрылась сtтью клубовъ—сггсоlг Costituzionali.
Они возникаютъ вездt—въ Туринt и Миланt, Флоренцги
и Венецги, Римt и Неаполt. Здtсь молодая демократгя
проходила школу своего политического воспитангя. Смtнявшге другъ друга ораторы говорили о равенствt и свободt, выясняли преимущества конституцги и республики
и часто ихъ рtчи напоминали по содержангю и по формt
тирады героевъ Витторго Альфiери. На трибуну всходили
не только мужчины, но и женщины и даже подростки. Слtдующая сцена, имtвшая мtсто въ Миланt, можетъ дать
представленге о царившемъ въ этихъ клубахъ настроенги 1).
На трибунt двtнадцатилtтняя дtвочка. Она ушла вслtдъ
за отцомъ—офицеромъ—сражаться противъ аветргйцевъ.
Она говорить о своей готовности посвятить свою жизнь
«борьбt съ врагами свободы», борьбt за <новую итальянскую
отчизну». Слушатели взволнованы и наэлектризованы.
Предсtдатель заявляетъ, что дtвочк'b будетъ поднесенъ
гражданскгй вtнокъ изъ розъ, дуба и лавра. Къ трибунt

I I.
Въ 1796 г. на итальянскую почву вступили первым
французскгя армги, сметая передь собой тотъ старый паря1)Въ с борник

Rime е ri tmi.

1)Mazzoni: А Milano cent'anni fa (N. Antologia. 16 giugno 1898).

—29—
-28 -бросается поэтъ, сражавшгйся противъ австргйцевъ при
Монтекьаруголо, и предлагаетъ отцу, въ знакъ признательности за то,что онъ воспиталъ такую прекрасную республиканку, свою саблю. «Граждане, —обращается онъ къ
слушателямъ, отвtчающимъ громкими одобренi яiии,—пора
вооружить всю нацгю, даже женщинъ и подростковъ дабы
между моремъ и Альпами не было больше рабовъ».
Если однимъ изъ проводниковъ, шедшихъ изъ Францги,
демократическихъ и республиканскихъ идей были политическге клубы, то другимъ ихъ разсадникомъ была пресса.
Между тtмъ, какъ въ дни стараго порядка газеты только
зарождались, да и тt немноггя, которыя существовали,
носили чисто освtдомительный характеръ, теперь—по словами одного современника—политическгя газеты положительно «наводняютъ» страну. Одна за другой появляются
газеты: «Народный три бунъ», «Защитникъ свободы», «Духъ
демократiи», «Свободный венецганецъ», «Пгемонтскгй республиканецъ» и т.п. Есть и«Газета патрготовъ Италги»(Giornale
dei patriotti д' Italia), въ самомъ заглавги которой подчеркнута идея единой Италги. Обычно газеты украшены
виньеткой, изображающей фри ri йскг й головной уборъ или
свободу, опирающуюся на копье. Въ нихъ печатались статьи
политическгя, о воспитанги, о реформе театра, о задацахъ
поэзги и т. д. Помtщались и подробные отчеты о засfiдангяхъ клубовъ.
Французскге писатели, извtстные уже и раньше, теперь
читаются все болtе широкими слоями общества, становятся
какъ бы своими, родными. Наибольшимъ авторитетомъ пользуется, естественно, Руссо. Онъ—«философъ демократiи»
«отецъ республиканцевъ>. Онъ <<одинъ среди ужасовъ рабства
имtлъ мужество распространять принципы свободы и провозглашать священныя права человъчества». Его бюстъ
красуется на площадяхъ во время народныхъ празднествъ.
Ему предположено воздвигнуть памятникъ (въ Венецги).
Вь клубахъ ораторы ссылаются на него простымъ заявленгемъ <<онъ сказалъ», какъ нtкогда пиеагорейцы ссылались

тга слова своего учителя. Его сочиненгя—«священный
кодексъ». Особенно распространены «Эмилы>, влгянге котораго чувствуется въ цtломъ рядt газетныхъ статей о реформt педагогической системы, и «Общественный договоръ»,
который у вс'хъ въ рукахъ и на устахъ.
Выступившая на авансцену жизни демократгя выдвинула и новую эстетику. Въ дни стараго порядка, когда
тонъ задавала «Аркадi я», поэзгя носила свtтскгй, галантный
характеръ. Теперь она становится революцгонной и
республиканской. Поэзгядекретируютъ якобинскгя газеты—должна будить «ненависть къ угнетателямт» и «любовь къ отчизнt». Она должна воспитывать «соцгальныя
добродтели». Она должна быть одинаково понятна какъ
интеллигенцги,, «ученымъ», такъ и народу..«Поэты—восклицаеть газета «Monitore veneto»—передъ вами открывается
широкая дорога, на' которую раньше вамъ не дано было
ступить. Да воспламенится же ваше вдохновенге и да
потекутъ легко и смtло ваши стихи въ честь свободы и
отчизны». Такъ какъ поэты откликаются недостаточно
охотно, то газеты обвиняютъ ихъ въ приверженности къ
старому порядку. «Встряхнитесь—негодуетъ одна—не оскорбляйте музъ. Не куртизанки же они въ самомъ дtлt
аристократги». Потомъ этихъ стихотворенiй становится
такъ много, что изъ нихъ составляются антологги «Демократическгй парнассъ» (Parnaso democratiсо), «Альманахи республиканскихъ стихотворенгй»(Raccolta де11е poesie republicane). Поэты воспtваютъ уже не аристократовъ, вступающихъ въ браки, или аристократокъ, постригающихся въ
монахини—какъ въ дни «Аркадги»—а французскихъ генераловъ и годовщины французскихъ побtдъ. Муза ихъ—не
дама въ пудрt и кринолинt, а свобода въ красномъ фриri йскомъ головномъ уборt. И даже, если они пользуются
старыми формами лирики, онt подъ ихъ перомъ своеобразно
преображаются. Отъ галантнаго вtка революцгонная эпоха
унаслtдовала пастушескую идиллгю—но теперь пастушокъ
говорить своей Хлоt уже не о своей любви къ ней, а о

—зо—
своей ненависти къ тираннамъ, а возвращаясь съ . поля
битвы, онъ просить у нея не поцtлуя, а вtнка изъ лавра.
И даже Амуръ—маленькгй шаловливый богъ еАркадги»—
сталъ мальчикомъ-якобинцемъ въ красной шапочкt и съ
трехцвtтной кокардой. Излагая на своихъ столбцахъ основы новой эстетики, якобинскiя газеты настойчиво выставляютъ требованге, чтобы стихотворенге стало пtснью.
«Патрготы—зосклицаетъ одна изъ нихъ—не забывайте, что
спартанцы шли къ побtдамъ подъ звуки пtсенъ Тиртея, а
французы побtдили при Жемаппt и Флерю, распtвая
Марсельезу и а ira». Аналогичные гимны возникаютъ
теперь и въ Италги, но ни одинъ изъ. нихъ не сдtлался
нацгональнымъ, даже лучшгй изъ нихъ, пtсня Греппи
«Къ молодежи о бое го пола» (А11а gio ven tu де 11` uno е де 11`
altro sesso) никогда не выходила за предtлы родной провинцги. Да и могъ ли сложиться нацгональный гимнъ у
итальянцевъ, которые еще не были нацгей? 1).
Подобно тому, какъ лирика стала въ эти годы пtснью
о свободt и равенствt, такъ проникается демократическимъ
и республиканскимъ духомъ и театръ 2). Театръ-У—твердятъ якобинскiя газеты—должень прививать слушателямъ
патрготизмъ и гражданственность. Необходимо изгнать изъ
репертуара сантиментальныя мелодрамы и . пустые фарсы,
а со сценъ пtвцовъ-кастратовъ 3)и клоуновъ-арлекиновъ.
Необходимо ставить революцгонныя трагедги и демократическгя комедги. Въ клубахъ горячо обсуждается планъ
учрежденгя на государственный. счетъ безплатнаго театра,
гдt всt мtста должны быть одинаково хороши.
Первоначально репёртуаръ якобинского театра состоялъ
преимущественно изъ переводныхъ французскихъ пьесъ
(«Брутъ» и «Смерть Цезаря» Вольтера; «Вильгельмъ Телль»
Лемьерра; «Карлъ IX» Шенье) и гражданскихъ трагедгй
1)Hazard: La revolution fran~aise et les lettres italiennes.
2)Masi: I1 teatro giacobino въ Studi su1 teatro italiano ne1 XVIII.
$) .Вь дни старого тюрядка партги сопрано обычно исполнялись
кастратами.

— 31-Альфгери. Потомъ все чаще появляются пьесы, написанныя якобинцами спецгально для якобинской сцены: «Виргингя изъ Брешги» (Virginia Bresciana) Сальми, воспроизводящая древнеримскгй сюжетъ о Аппги Клавдги и обезчещенной имъ дtвушки въ обстановкt итальянскаго города;
«Юлгя>:' Джойи, изображающая эпизодъ изъ современности,
а именно самоубг йство дtвушки, узнавшей о смерти жениха,
павшаго при защитt Генуи, осажденной австргйцами, и др.
Демократическимъ духомъ проникается и комедгя.}
Одинъ изъ ораторовъ миланскаго клуба 1)доказьтваетъ
своимъ слушателямъ, что маркизы и графы должны появляться на сценt только длятого, чтобы подвергнуться осмtянiю или, чтобъ народъ понялъ, въ какомъ ужасномъ онъ
находился положенги, когда стоналъ подъ пятой феодальныхъ бароновъ. Какъ бы въ отвtТъ на это заявленге возникаетъ рядъ комедгй, гдt аристократы обрисованы самыми
мрачными красками, а имъ противополагаются идеализированные представители народа или трудовой интеллигенцги. Таковы «Демократическгй бракъ» Сографи, «Торжество демократги» Виченти, «Дочь кузнеца» Федеричи,
«Школа добрыхъ нравовъ» Нази и др. Даже кукольная
комедгя—teatro dei burattini —проникается революцгоняымъ духомъ: Арлекинъ превращается въ якобинца,
угощающаго аристократовъ пинками, а Панталоне, степенный богатый купецъ, кончаетъ свою жизнь на гильотинt.
Бгзпокойной публикt этой эпохи было однако трудно
просиживать нtсколько часовъ подрядъ въ театрt. Она
то и дtло вмtшивалась въ дtйствге, прерывала актеровъ
своими восклицангями и репликами. Театръ очевидно не
соотвtтствовалъ больше «духу» времени. И въ самомъ дtлt,
все чаще слышались голоса, рекомендовавшге перейти къ
другимъ формамъ театральныхъ зрtлищъ. И вотъ въ моду
сначала входятъ «республиканскi я аллегорги», картины
1) Фаббри, брошенный въ 20 гг. папскимъ правительствомъ въ
тюрьму.

-32—

— 33 —

и шествгя, гдt выступали олицетворенгя тtхъ или иныхъ
сторонъ стараго порядка и новаго общественнаго строя,
а потомъ и просто обстановочныя зрtлища, изображавшгя
тt или иные эпизоды завоевангя Италги войсками французской республики.

~

готовыхъ ее задушить (difender dai tiranni 1а tremente
Ii berta).
Якобинецъ уже до начала якобинскаго движенгя,
Фантони вступилъ, какъ только вспыхнула революцгя,
въ ея ряды. Изъ пожелтtвшихъ отъ времени страницъ
,тиланскихъ газетъ конца XVIII в., смотритъ на насъ лицо
пламеннаго трибуна. Въ клубt онъ часто и много говорить
о необходимости воспитать народъ въ духt сознательнаго
демократизма, иначе онъ легко снова можетъ стать пtшкой
върукахъ аристократiи. Когда на трибуну всходитъ первая
женщина-республиканка, чтобы произнести рtчь, онъ,
обращаясь къ аудиторги, восклицаетъ:«Рукоплещите, граж
дане, этому проявленгю женскаго патрготизма. Пора и
женщинt сбросить съ себя вtковое рабство и заговорить
о своихъ правахъ». Агитаторъ и поэтъ, онъ былъ заодно
и солдатомъ революцги: онъ сражался противъ австргйцевъ при Монтекьаруголо (это онъ въ вышеприведенной
сценt въ миланскомъ клубt предложилъ свою саблю
отцу дtвочки-воительницы) и отстаивалъ отъ нихъ Геную,
которую защищалъ генералъ Массена.
Когда надъ страной пронесся благодатньiй вtтеръ новой
жизни, Фантони привtтствовалъ ее стихами, выражавшими
радость по поводу паденгя стараго строя и вtру въ «единую»
родину, въ «единую» Италгю. Пробуждаются города и
провипцги. «На развалинахъ прошлаго улыбаясь воздвигаетъ свой тронъ свобода». «Привtтъ же тебt, Италгя,
мать, богатая дtтьми и хлtбомъ (madre feconda di biadi
е duomini). Къ тебt возвращаются дни старой славы» 1).
Джованни Пиндемонте былъ, какъ и Фантони, аристократъ, и благодаря браку на патрицганк', членъ вене
цганскаго правительства (Maggior Consiglio). Рано освободившись отъ предразсудковъ своего класса, онъ рtзко

По мtрt того, какъ сцену жизни заполняла собой демократгя, отъ аристократiи все чаще откалывались отдtльные ея представители, становясь въ рядt новаго класса,
шедшаго ей на смtну.
Такъ, въ якобинскомъ клубt въ Миланt каждый вечЕръ
можно было видtть двухъ поэтовъ, выступавшихъ то со
своими стихами, то съ рtчами. Оба пользовались здiзсь
большой популярностью и оба были по своему происхожденгю аристократы.
Свtтскгй человtкъ, графъ Фантони въ молодые годы
вступилъ въ члены «Аркадги» подъ именемъ Лабиндо 1) и,
какъ истый сыпь «Аркадги», воспtвалъ высокопоставленныхъ
меценатовъ и эпикурейское пользованге жизнью. Вtсть
объ освободительной войнt атериканцевъ обновила его
сердце и его лиру, и «итальянскгй Горацгй», какъ его окрестили современники, становится пtвцомъ Вашингтона и
Франклина. Муза его превращается изъ маркизы-пастушки
въ протестующую демократку. Теперь онъ гордится тtмъ,
что онъ «другъ народа», что «братья-плебеи» его любятъ,
что ибtднякъ, благословляя его, раскрываетъ передъ нимъ
свою дверь». Онъ обрушивается на европейскихъ государей
за ихъ вtчныя войны и при глашаеть богиню тира вернуться
«въ вtнкt изъ цвtтовъ» и снова взяться за «любезный сердцу
пл..угь». Онъ скор бить, что родина разъединена и стала
«служанкой» на пиру другихъ державъ. Торжественнымъ
словомъ клянется онъ защищать свободу отъ тиранновъ,

1)Carducci: Un giacobino in formazioнe (N. Antologia. 1 gennaio
89). Carducci: Un poeta giacobino (Rivista д' Italia 15 gen. 99). Mazzoni:
А. Milano cent'anni fa (N. Antologia. 16 giugno 98).

1)Подъ этимъ именемъ онъ былъ въ свое время болtе извtстенъ,
ч-мъ подъ своей фамилгей.

3

е

—

34 —

нападаетъ въ одномъ изъ своихъ юношескихъ сонетовъ на
олигархгю Санъ Марко, на этихъ «трусливыхъ тиранновъ».
Печатая впослtдствги—въ дни революцги—это стихотворенге, онъ замtчаетъ въ предисловiи, что издаетъ его въ свtтъ
не изъ «тщеславгя литератора», а чтобы люди знали, что
уже 13 пtтъ назадъ въ Венецiи жилъ поэтъ, вынужденный,
правда, молчать, но имtвшг й «сердце демократа и душу
гражданина». Когда—въ послtднiе годы стараго порядка—
въ Венецiи вспыхнулъ мятежъ демократа Джорджо Пизани,
онъ привtтствовалъ бунтовщика, какъ пгонера поднимавшейся демократiи 1). Заподозрtнный въ небланадежности, онъ бtжалъ во Францгю и вернулся лишь, когда была
учреждена цизальпинская республика. Большимъ успtхомъ пользовалась въ дни господства якобинцевъ его
трагедгя «Ипато Орсо». Членъ венецганскаго правительства,
Ипато Орсо хочетъ стать тиранномъ, преслtдуетъ друзей
свободы, запрещаетъ политическгя собрангя и, чтобы добиться своей цtли, вступаетъ даже въ союзъ съ врагами
государства, съ греками. Однако его тесть (Обелерго) поднимаетъ противъ него народъ и, хотя и умираетъ отъ полученныхъ въ сраженги ранъ, побtждаетъ тиранна и вражескую
рать. Пиндемонте посвятилъ эту трагедгю—свободной Италги—а11' Italia 1гЬега,—подчеркнувъ въ предисловiи, что
пьеса его имtетъ во всякомъ случаt одно «достоинство>>—
она «республиканская». Изъ болtе позднихъ трагедiй
Дж. Пиндемонте заслуживаетъ внимангя пьеса «L`autodafe» (Аутодафэ). Дtйствге происходить въ Нидерландахъ,
въ эпоху ея борьбы за независимость. На фонt мрачной
картины гнета инквизицги выступаютъ два героя—борца
за свободу совtсти и за свободу страны. Они всходятъ на
костеръ въ тотъ самый моментъ, когда въ городъ побtдителемъ вступаетъ Вильгельмъ Оранскгй.
Поэтъ свободы политической и религгозной, Пиндемонте
бьцгъ вмtстt съ тtмъ и поэтомъ единства Италги. На одномъ
1)Medin: Storia della republica di Venezia nelle poesia.

35 —
изъ засtдангй якобинскаго клуба въ Миланt онъ прочелъ
свой сонетъ «Цизальпинская республика» (La RepubЫica
ci sa'pi па) и тотъ громъ аплодисментовъ, которымъ--судя
по отчету въ якобинской газет'—его покрыли слушатели,
показываетъ, что идея единой Италги жила въ сердцt не
только поэта, но и миланской демократiи. «Когда будутъ
аiобtждены и изгнаны тиранны—этими словами заканчивается сонетъ—то ты, о цвtтущая республика, будешь царить
во всей нашей прекрасной странt, опоясанной моремъ
и альпами, и имя твое «цизальпинская» ты промtняешь
тогда на имя «итальянской» 1).

Къ демократiи, занимавшей теперь авансцену жизни;
примыкали не только отщепенцы-аристократы, но и не,давнге сторонники стараго порядка.
Винченцо Монттк, одинъ изъ таланливtйшихъ поэтовъ
эпохи и одинъ изъ самыхъ перемtнчивыхъ умовъ, какихъ
только знаетъ исторгя, началъ свою карьеру аббатомъ
въ свtтскомъ обществt Рима, въ центрt клерикализма и
iезуитизма. Своими блестящими съ внtшней стороны стихами о «красотt мгра» (La bellezza де11'universo) онъ приводить
.въ восторгъ римскгй свtтъ, и тотъ спtшитъ провозгласить
сго новымъ Данте, «облагороженнымъ», болtе «утонченнымъ»
(Dante ingentilito). Завися всецtло отъ высокопоставленныхъ меценатовъ, онъ смиренно называетъ себя ихъ «слугою».
Протеже аристократги, онъ является вмtстt съ тtмъ
поэтомъ папскаго двора. Съ вtкомъ Пгя VI не сравниться
и вtку Перикла—доказываетъ онъ въ одномъ изъ своихъ
стихотворенгй (La prosopopea di Pericle), а когда папа
ттротестуетъ противъ антиклерикальной политики Iосифа II,
онъ сплетаетъ восторженный гимнъ «апостолыкому страннику». Раздtляя консервативныя убtжденгя римскаго
1)е cangerai, 1о spero,
di cisalpina i1 nome in quel

д'Italia.

3*

-зб—37—
двора и римской знати, онъ очень часто plus royaliste
que 1е roi тёте. Въ одномъ изъ великосвtтскихъ салоновъ.
онъ слышитъ, какъ Альфiери читаетъ свою «Виргингю» и
обрушивается на него въ одномъ сонетt, какъ на «циника»>'
и «анархиста» 1).
Въ 1793 г. въ Римъ пргtхалъ посланникъ французской
республики Басевиль съ миссгей распространить въ папской
столицt идеи революцiи. Ему удается сгруппировать во
кругъ себя'кружокъ единомышленниковъ, но чернь, натравленная на него сановниками церкви, убиваетъ его_
Это событге вдохновило аббата Монти къ первой крупной'
поэмt—Lа Bassviliana. передъ нами видtнге въ духt'
«Божественной Комедги» Данте. Раскаившись передъ.
смертью въ своихъ грtхахъ, Бассвиль молитъ Бога о
прощенги, а Богъ въ наказанге заставляетъ его быть свидtтелемъ ужасовъ, навлекаемыхъ на Францгю революцгей:
онъ видитъ казнь Людовика ХУТ, видитъ воцарившуюся
кругомъ анархiю, видитъ въ аду философовъ-энциклопедистовъ, моральныхъ виновниковъ «распада» страны.
Словомъ, передъ нами памфлетъ противъ французской
революцiи въ духt «Misogallo» Альфiери.
Такъ и истолковали смыслъ поэмы миланскге якобинцы:
«Бассвилгана» была всенародно сожжена на соборной площади и было издано постановленiе, запрещавшее автору
занимать какгя бы то ни было должности въ республикt:.
А на самомъ дtлt—если вtрить Монти—поэма была имъ
написана не по убtжденгю, а изъ предосторожности, съ
цtлью отвлечь отъ себя подозрtнге въ неблагонадежности_
Дважды—сначала въ письмt къ редактору миланской
якобинской газеты Termometro politico, а потомъ на одномъ
изъ засtдангй якобинскаго клуба въ Венецги,—Монти доказывалъ, что былъ другомъ Бассвиля, которому передалъ
какое-то ядовитое стихотворенге (неподписанное е го именемъ), что оно очутилось въ рукахъ убгйцъ французскаго
1) Cantŭ: V. Monti (Italiani illustri II).

посланника, что папская полицгя уже принялась разыскивать автора и тогда, чтобы спасти себя и свою «бtдную
семью» отъ инквизицги, онъ и написалъ, какъ свидtтельство
ю своей благонадежности, поэму «Бассвилгана» 1).
Если даже представленное аббатомъ
объясненге соотвtfiт• ствуетъ дt йствительности, а не придумано заднимъ числомъ
ради самооправдангя,
то кажется страннымъ, какъ это уважающг й себя поэтъ
могъ такъ откровенно
расписаться въ своей
трусости, но это не показалось страннымъ
его современникамъ,
ибо не только онъ
нашелъ горячихъ заМонти.
щитниковъ, среди которыхъ былъ и Фосколо 2), но и изданное противъ
„него постановленiе миланскаго правительства было отмt.нено.
Многое говоритъ, правда, въ пользу того, что Монти
уже въ римскге годы склонялся къ шедшимъ изъ Францги
но свободительнымъ идеямъ: какъ его знакомство со всtми
видными либералами Рима и Феррары и его связь съ тамошними масонами, такъ и написанная тогда трагедгя «Аристо,демъ» (Aristodemo), пересыпанная рtзкими выходками по
.адресу тираннги. А если перелистать его письма этого
_пергода, то постоянно встрtчаются мtста, свидtтельству1)Casini: I1 cittadino Monti (N. Antologia giugno-Iuglio 1894).
2)Esame su 1е accuse со ntro V. Monti.

- 38

-

ющiя о переживаемой имъ душевной драмt и о его желангиг
покинуть папскую столицу, чтобы не дышать ея «отрав-.
леннымъ воздухомъ».
Какъ бы тамъ ни было, воспользовавшись пребывангемъ..
въ папской столицt одного изъ генераловъ Бонапарта
Монти съ нимъ вмъстъ покинулъ Римъ,и вновь мы находимъего уже въ предълахъ сtверо-итальянскихъ республикър,
сначала въ Болоньt, потомъ въ Миланt. Въ карманt у него,
готовая поэма «Рожденiе Музъ» (Musogonia), завершающаяся
апооеозомъ австргйскаго императора «непобъдимаго Франца», «бtлокураго германскаго героя», призваннаго на
землъ возстановить и упрочить права «неба», права католической церкви—теперь Монти преспокойно вычеркиваетъ
это мtсто и замъняетъ его апооеозомъ генерала Бонапарта
«великодушнаго героя», освободившаго отъ оковъ тtло
«страдалицы Италги>>.
Такъ превращается онъ изъ «аббата» въ «гражданина»
Въ чинt эммиссара цизальпинской республики онъ
объtзжаетъ эмилганскую область, гдt вводится новый демократическгй строй, произносить рtчи, какъ заправскгй
агитаторъ, а на досугt пишетъ стихи, печатая ихъ изъ предо
сторожности—анонимно. «Все равно публика и такъ узнаетъ_
автора», мотивируетъ онъ свое ръшенге. Всt эти стихотво
ренгя («Суевtрге», «Фанатизмъ», «Гимнъ по случаю годов-.
щины казни Людовика XVI», «Прометей») проникнуты.
духомъ, прямо противоположнымъ «Бассвилiанt». Недавно:
еще выступавшгй на защиту церкви, онъ теперь радуется,.
что «ключи выпали изъ рукъ намtстника Петра» и кричитъ
о мести за пролитую инквизицгей кровь мучениковъ-ерс-»
тиковъ. Недавно еще Людовикъ XVI быль для него «луч-.
шимъ изъ государей»—теперь онъ «въроломный Капетт.»
и поэтъ ликуетъ: «Палъ тираннъ, поднимитесь народы,
воспрянь природа» и т. д. Недавно еще сторонникъ «порядка», онъ теперь ищетъ вдохновенгя у «святой богини
свободы». Недавно еще пtвецъ «непобtдимаго Франца».
онъ теперь слагаетъ восторженный и блестящгй гимнъ

—39—
«гражданину Бонапарту», этому .«Прометею», низвергшему
въ прахъ престолъ олитпгйца 3евеса—старый мгръ неправды и гнета.
Якобинская пресса встрътила революцгонную поэзгю
бывшаго аббата ликовангемъ. «Наконецъ-то,—писала «Газета патрготовъ Италiи»,—появился поэтъ, котерый Еозстановитъ униженныхъ музъ въ ихъ прсжнемъ веУичги и
снова заставитъ ихъ пtть о добродътели и свободt».
Въ стихахъ «гражданина» Монти ясно Еыступаетъ
вмtстt съ тtмъ идея единой Италги, которую воспtвали
и Фантони и Пиндемонте. Въ поэмt «Рожденiе музъ» (во
второй ея редакцги), онъ влагаетъ въ уста Италiи слова'
которыя потомъ въ дни Risorgimento будутъ звучать все
настойчивtе и громче. «Сыновья великой матери, братья,
выслушайте ея мольбу. Разъединившись, подумайте, что
вы дtлаете, кого вы предаете. Да будетъ одна у васъ отчизна
и да сольются въ часъ опасности во едино все умы и воли,
всt души и жизни... Въдь ваша разобщенность только на
руку Риму и Австрги» 1). Ярче еще выступаетъ эта идея
въ трагедги «Кай Гракхт» (Caio. Gracco), изображающей
древнеримскую аграрную революцгю. Въ пьес- встрtчается
сцена, вызывавшая въ театрахъ всегда бурю востерговъ
и аплодисментовъ. Кай Гракхъ гордится тtмъ, что встаJiъ
во главt народа, чтобы сдtлатьродину—недавно «рабыню»—
«первой нацгей мгра». «Ужели—обращается онъ къ переполняющимъ форумъ гражданамъ,—назовете вы преступленгемъ стремленге къ свободt Италiи?» А толпа отвtчаетъ:
«Нtтъ, мы всt итальянцы, одинъ народъ, одна семья».
«Всt мы братья» 2).

Una deh sia 1а patria е ne'perigli
Uno i1 senno, l'ardor, l'aln'a е 1е vite.
2)Primo cittadino: No, itali siarntutti, un popol solo.
Una sola famiglia.
Popolo:
Italiani
Tutti е fratelli (III, 3).
1)

— 40 —

— 41 —

Съ огромными надеждами встрtтила итальянская де..
мократiя генерала Бонапарта—очень скоро надежды смb
нились разочаровангемъ.
Заключая въ 1797 r. миръ съ Австргей, Наполеонъ
уступилъ ей взамtнъ Ломбардги венецганскую область.
Для итальянскихъ патрготовъ «кампоформгйскгй трактатъ»
былъ ударъ ножемъ въ самое сердце. А потомъ, когда
Бонапартъ послt похода въ Египетъ вернулся въ Италгю,
онъ быль уже не генераломъ республиканской армги,
а претендентомъ на императорскую корону.
Нароставшее въ рядахъ итальянской демократги разочарованге въ Бонапартt и во Францги нашло свое наиболtе
яркое выраженге въ литературt въ творчествt Уго Фосколо.
Свою юность онъ провелъ въ Венецiи, худа послt смерти
мужа, хирурга на военномъ кораблt—переtхала его мать,
гречанка съ острова Занте. Пятнадцатилtтнгй юноша уже
пишетъ стихи въ духt «Аркадги», но скоро освобождается
отъ гипноза прошлаго. Изъ пастушки его муза превращается
въ гражданку. 0ды въ честь «справедливости» и «истины»,
(недошедшая) поэма о Робеспьерt свидtтелытвуютъ о
происшедшемъ въ немъ переворотt. Когда ему 18 лtтъ,
онъ ставить на сценt трагедгю (въ духt Альфiери), гдt
противополагаетъ тиранну Атрею изгнаннаго имъ брата
Тгеста, возвращающагося домой, чтобы положить конецъ
«неограниченному самодержавiю» (autorita smodata), стать
для своихъ подданныхъ «царемъ-гражданиномъ» (re cittadino). Извtрившись въ готовности стараго правительства
пойти навстрtчу требовангямъ народа, молодой поэтъ отрекается отъ прошлаго, а когда въ страну вошли французскгя
войска, онъ привtтствуетъ въ восторженной одt Бонапартаосвободителя (liberatore). «На твоемъ горизонтt, Италгя,
всходитъ сверкающими лучами заря, вtстница вtчнаго
солнца»,—восклицаетъ Фосколо. «Смотри, въ пурпуръ и
золото окрашивается твое небо, до сихъ поръ покрытое
тучами». Привtтствуя зарю свободы, поэтъ призываетъ
вмtстt съ тtмъ своихъ соотечественниковъ не забывать,

что новая жизнь, расцвtтшая на развалинахъ прошлаго,
требуетъ новыхъ людей, напоминаетъ имъ, что если «добродtтель не протянетъ надъ ними щита своего», свобода
можетъ оказаться для нихъ «пагубной», предостерегает
ихъ, что если «любовь къ отчизнt не вооружить ихъ смtлостью», они снова могуть стать для грядущихъ вtковъ
«печальнымъ примtромъ».
Всtмъ своимъ существомъ уходить Фосколо въ кипящую
кругомъ общественно-политическую жизнь. Занимая видный
постъ при городскомъ совtтt въ Венецiи, онъ ежедневно выступаетъ въ якобинскомъ клубt. Рыжеволосый, съ горящими
глазами, бурный и страстный, онъ увлекаетъ аудиторгю.
По свидtтелытву Лоренцо да Поите, автора либретто
моцартовыхъ оперъ, онъ былъ первокласнымъ ораторомъ,
рtчь котораго была неизмtнно полна «огня и энергги».
Послtдовательны й демократъ, онъ—несмотря на протесты
слушателей—доказываетъ, что Альфiери послt 1792 г.
измtнилъ свободt й народу. Проникнутый, какъ вся передовая демократгя, сознангемъ необходимости объединенгя
распавшейся страны, онъ хлопочетъ у директорги о слгянги
республикъ миланской и венецганской.
Но уже набtгаютъ тучки на небо, недавно еще окрашенное въ «пурпуръ» и «золото». Еще не подписанъ кампоформгйскгй трактатъ, а поэтъ, уже томимый мрачнымъ
предчувствгемъ, обращается къ «новымъ республиканцамъ»
(ai novelli repuЫicani) съ призывомъ «мужественно покончить съ собой, если бы на своихъ святыхъ крыльяхъ свобода умчалась съ родного неба». «Пусть цtлый мгръ возстанетъ противъ насъ враждебно, развt одинъ Катонъ
былъ достоинъ пасть отъ руки своей за погибшее д'ло
свободы».
Поcnt кампоформгйскаго трактата внесенный австргйцами въ проскрипцгонные списки, Фосколо перекочевалъ
въ Миланъ, ратуя въ клубахъ не только за объединенге
• страны, но и за •игровую республику, и сотрудничая въ
газетt Monitore italiano, гдt помtщалъ отчеты о засtда-

42 -нгяхъ законодательнаго органа, ополчаясь не только противъ французской оккупацгонной армги, позволявшей себt
притtснять населенге, но и протйвъ республиканскаго правительства за его приверженность къ рутинt и недостаточный демократизмъ. Чуя опасность для новаго порядка
вещей отъ коалицги, поднявшей послt ухода Бонапарта
въ Египетъ голову, Фосколо призываетъ въ открытомъ
письмt генерала Шампiоннэ стать диктаторомъ, вооружить
нацгю, провозгласить независимость Италги и привлечь
къ власти доподлинныхъ республиканцевъ и демократовъ.
«Изъ нихъ вы составите итальянскгй нацгональный кон
вентъ, который, будучи истиннымъ представителемъ свободнаго народа, выработаетъ кон ституцiю, возстановитъ
порядокъ, превратитъ гражданъ въ солдатъ». Тогда свобода.
будетъ «дtломъ народа», а нацгональная гвардгя будетъ
«охраною» —свободt и народу. Предугадавъ властолюбивые замыслы вернувшагося изъ Египта Бонапарта,
Фосколо печатаетъ вторымъ издангемъ свою оду къ нему
и въ предисловги обращается къ нему, какъ равный къ.
равному. «Ты обязанъ помочь не только потому, что въ
твоихъ жилахъ течетъ итальянская кровь, а итальянская
революцгя дtло твоихъ рукъ, но и дабы забвенге покрыло
(компоформгйскгй) трактатъ, которымъ ты предалъ мою
отчизну». И словно предчувствуя, что воспtтый имъ «освободителы> Италги завтра станетъ «королемъ Италiи», онъ
еще разъ обращается къ нему въ пространной «Рtчи»
(Orazione), требуя провозглашенгя независимости страныг
введенгя нацгональной администрацги и нацгональной армги.
Такъ смtнялась въ душt Фосколо вtра въ лучшее будущее страны тревогой за ея судьбу, а эта нароставшая
печаль находила себt пищу въ размышленгяхъ и настронгяхъ поэта—убtжденнаго демократа. Воспитанникъ Руссо,
«Общественный договоръ» котораго онъ въ юности перевелъ, онъ видtлъ, что невзирая на происшедшгя въ странt
перемtны въ политическомъ режимt, народъ все такъ же
обездоленъ и все такъ же въ мгрt царитъ неравенство. При

— 43 —
вtствуя въ одt въ честь Бонапарта зарю политической
свободы, Фосколо особенно радовался, что теперь легче
будетъ житься трудящемуся народу (i 1 ci tta di п уг 11 апо).
Однако, положенiе народа не измtнилось къ лучшему и
при республикt. Съ негодовангемъ видtлъ Фосколо, что
миланское правительство назначаетъ на отвtтственныя
мtста «богатыхъ и знатныхъ», которые, вtдь, не будутъ отстаивать интересы и права народа. Настойчиво призываетъ.
онъ генерала Шампгоннэ не только провозгласить независимость страны, но и помочь создать конституцгю, кот орая «уравняла бы по мtрt возможности имущественное
положенiе гражданъ» (uguaglia per quanto possibile 1е
fortune).
Все болtе разочаровываясь въ революцiи,
видя безнадежное положенiе страны, видя, что
все попрежнему царитъ
соцгальное неравенство,
Фосколо все болtе погружался въ пессимизмъ,
и этотъ пессимизмъ ярко
сказался въ его романt
«Послtднгя письма Якопо Ортиса» (Le ultime
lettere di Jacopo Ortis).
Фосколо началъ свой
романъ еще въ 1796 г.,
узнавъ о самоубг йствt
Фосколо.
друга, студента падуанскаго университета, Джироламо Ортисъ, наслоивъ на
этотъ житейскгй фактъ свои собственныя разочаронангя
въ любви 1). Когда книга печаталась въ Болоньt, въ
1)Фосколо имtлъ очень много иромановъ», о которыхъ ныхt очень
охотно распространяются итальянскге изслtдователи, совершенно
забывъ о томъ, что въ жизни и творчествt поэта значенге имtетъ не

-44—
городъ вступили австро-русскгя войска и, спасаясь отъ
нихъ, авторъ бросилъ на произволъ судьбы рукопись и
гранки. Какой-то ловкгй писатель докончиль отъ себя
романъ и издалъ его въ свtтъ подъ заглавгемъ «Правдивая
исторгя двухъ несчастныхъ любовниковъ» (Vera istoria di
дие amanti infilici). Эгой контрафакцги Фосколо противопоставилъ въ 1802 r. подлинный текстъ (успtвшгй за это
время значительно измtнитыя).
Посылая экземпляръ романа Гете, авторъ въ письмt
къ нему признавался, что «Ортисъ» возникъ не безъ влгянгя
«Вертера» (forse die origine i1 vostro Werter), подчеркнувъ
однако при этомъ, что взялъ всt подробности изъ жизни,
изобразивъ по.дъ именемъ покончившаго съ собой друга
«себя, свою страсть и свое время».
Какъ Вертеръ, итальянскгй герой любитъ дtвушку,
отвtчающую ему взаимностью, но - не желающую съ нимъ
соединиться, такъ какъ она невtста другого. Но если немtцкаго героя до самоубгйства доводитъ именно его страсть,
то его итальянскаго двойника она скорtе временно излtчиваетъ отъ уже охватившаго его пессимизма1)и во веякомъ
случаt не она истинная причина его гибели: авторъ такъ
искусно сочеталъ событгя, что подъ ихъ тяжестью герой
его долженъ все равно пасть. Положенге его также без=
выходно, какъ безвыходно положенге Италiи..
Пессимизмъ Ортиса коренится въ двухъ источникахъ.
Его «мгровая скорбь» выросла на почвt соцгальныхъ и
политическихъ причинъ.
Онъ прежде всего демократъ.
Онъ негодуетъ на отца Терезы, заявляющаго, что онъ
никогда не отдастъ руку дочери человtку безродному,
возстаетъ противъ «свtта», состоящаго изъ однихъ только
«глупыхъ, низкихъ и злыхъ людей», ненавидитъ дворянство,
«гордящееся» тtмъ, что «ничего не знаетъ и ничего не
эта «эротическая сторона, а его дtятельность патргота и борца. В и 1 1е:
Die italienische Einheitsidee in ihrer litterarischen Entwickelung.
1)На это указалъ самъ Фосколо въ письмt къ Бартольди.

—45—
дtлаетъ» и возмущается тtмъ, что «кучка землевладtльцевъ
распоряжается страной». Онъ скор битъ, что въ Италiи нtтъ
еще сильнаго «средняго класса» и въ этомъ причина ея
отсталости и ея трагедги. Сердце его всецtло принадлежитъ
бtднякамъ. Вступая въ жизнь, онъ быль готовь «осыпать
цвtтами всtхъ людей безъ изъятгя», но онъ скоро понялъ,
что въ мгрt царить неравенство, и «сердце его содрогнулось». «Когда я вижу,—пишетъ онъ своему другу Лоренцо,—какъ почтенная бtдность трудится, эксплуатируемая
всесильными богачами, когда я вижу всtхъ слабыхъ,
заключенныхъ и голодныхъ, съ которыми я дtлю хлtбъ
и слезы, я кричу о мести и отъ ихъ именъ готовь ятогда
требовать ихъ долю, полученную ими отъ природы, матери
доброй и безпристрастной». Какъ Парики, онъ протестуетъ
противъ смертной казни и даже противъ всякаго суда надъ
преступниками. Въ этой долинt плача, гдt человtкъ родится и умираетъ неизвtстно во имя чего, онъ видитъ не
виновныхъ и невинныхъ, а только «баловней» и «пасынковъ»
судьбы. Онъ приглашаетъ законодателей и судей вмtшаться въ «гущу жизни», заглянуть въ «предмtстья столицъ» и тогда они увидятъ, что «четвертая часть населенгя
просыпается на соломt и не знаетъ, какъ удовлетворить
своимъ насущнtйшимъ потребностямъ» 1).
Пессимизмъ Ортиса, вызванный въ значительной степени
чувствами и мыслями соцгальнаго порядка, коренится въ
еще большей степени въ политическихъ условгяхъ страны,
Только-что генералъ Бонапараъ продалъ австргйцамъ
Венецгю.
«Свершилось»—такъ начинается первое письмо Ортиса.
«Наша родина принесена въ жертву. Все погибло и если
1)Демократъ,. Ортисъ однако не якобинецъ-революцгонеръ. Онъ
противъ насильственнаго переворота, противъ «рtзни» и «ссылокъ»,
даже противъ «аграрнаго законам, Италгя должна ипй своей дорогой, не подражая Францги. Полоса увлеченгя крайними взглядами
уже лежала позади Фосколо, когда онъ писалъ вторую редакцгю
романа.

- 46 -

-47-

мы сохранимъ жизнь, то лишь для того, чтобы оплакивать
наше горе и нашъ позорь». Молодого человtка особенно
возмущаетъ тотъ вtроломный способъ, подъ прикрытгемъ
которого была совершена продажа Венецги. Только-что
Бонапартъ прислалъ въ Венецгю снабженный его примtчангями проектъ демократической конституцги, а въ тоже
время онъ подписывалъ кампоформгйскгй трактатъ. Пусть
друггелюди наивные-вtрятъ, что Бонапартъ поможетъ
странt,такъ какъ въжилахъ его течетъ итальянская кровь,а давно ли самъ Фосколо раздtлялъ эту «наивную» вtру!Ортисъ убtжденъ, что природа сотворила его «тиранномъ»,
а у «тиранна нtтъ отчизны» и ему поэтому «нtтъ дtла до
отчизны». Въ порывt отчаянгя готовъ онъ уничтожить
себя и все свое, дабы «побtдители» не могли порадоваться
его рабству. «Вtдь были же народы, которые, не желая
жить подъ властью Рима, сжигали свое имущество, себя,
своихъ женъ и дtтей, подъ развалинами хороня свою
святую независимость».
Внесенный въ проскрипцгонные списки-после воцаренгя въ Вгнецги австргйцевъ-Ортисъ бродить по странt
бездомнымъ странникомъ, и мысль о ея разъединенности
болью отзывается въ его сердцt. «Я исходилъ всю Тоскану!»
пишетъ онъ.-<<Здtсь всt равнины и горы ознаменованы
братоубгйственной войной, а трупы убитыхъ итальянцевъ
послужили лишь подножгемъ для трона императоровъ
и папъ». Ему чудится, будто изъ могилъ выходятъ мертвецы,
продолжая биться, отецъ съ сыномъ и брать съ братомъ.
«А государи, во имя которыхъ вы убиваете другъ друга,
подъ шумъ битвы пожимаютъ другъ другу руку и преспокойно дtлятъ между собою вашу страну».
Объятый тоской и сомнtнгями, онъ паломничаетъ къ
могиламъ великихъ гражданъ прошлаго. Въ Равеннt онъ
простирается передъ склепомъ Данте и долго стоить онъ
во Флоренцги въ храмt Санта Кроче, гдt покоится прахъ
Галилея, Микель Анжело и Маккгавелли. За совtтомъ,
какъ быть, онъ хотtлъ бы обратиться къ Альфгери (къ

которому авторъ измtнилъ, какъ видно, свое отношенге),
да оказывается, что онъ никого не принимаетъ. Тогда онъ
направляетъ свои шаги въ Миланъ къ старику Парини,
~<самому достойному и краснорtчивому человtку, съ какимъ
ему пришлось встрtтитыя». Подъ тtнью липовыхъ деревьевъ въ одномъ изъ предмtстгй Милана гуляетъ онъ со
старикомъ, еле влачащимъ свои разбитыя параличемъ ноги
и каждую минуту ждущимъ, что его лишать его каоедры
въ Брерt. На вопросъ, участвовать ли ему и какъ въ общественно-политической жизни страны, Ортисъ слышить
ствtтъ: «Развt иго, подъ которымъ стонеть отчизна, не
научило тебя до сихъ поръ истинt, что отъ иноземцевъ
нечего ждать свободы?» Обреченный на бездtйствге, Ортисъ
порой мечтаетъ стать писателемъ, но, неспособный и на это,
возлагаетъ на другихъ, болtе здоровыхъ, миссгю «сказать
mipy, что мы не низки, а несчастны, что намъ недостаетъ
не мужества, а силы». Пусть они пишутъ для потомства,
которое «одно будетъ достойно ихъ выслушать и одно въ
силахъ за нихъ отомстить».
Лишенный семьи и отчизны, видя кругомъ торжество
богатыхъ и нищету массъ, блуждая среди ночи безъ звtздъ,
Ортисъ все глубже погружается въ черную тоску. Жизнь
кажется ему обманчивымъ и тяжелымъ «сномъ», а природа
въ его глазахъ только жестокая мачеха, для которой важно
лишь самое существованге человtка, а не его благо. Было
время, когда «слава, знангя, юность и отчизна» играли
въ «драмt его жизни» роль свtточей-теперь они потускнtли,-то были лишь «призраки», лишь «болотные огоньки».
Пусть же надеть занавtсъ надъ трагикомедгей жизни!
И Ортисъ въ отчаянги налагаетъ на себя руку.
Романъ Фосколо произвелъ на итальянскую интеллигенгю потрясающее вречатлtнге, сдtлался вскорt-о чемъ
авторъ жалtлъ-настольной книгой каждаго патргота 1).
1)Многочисленные примbры влгянге романа на умы приведены
у М а ц ц о н п: L'ottocento.

— 48 —
—49—
Достаточно указать на одинъ примtръ.
Графъ Карло Видуа былъ въ полномъ смыслt слова
«лишнимъ человtкомъ». Мечтая о военной славt, онъ стоялъ
въ сторонt отъ военныхъ со бытi й. Мечтая о славt писателя,
онъ съ трудомъ берется за перо 2). Весь во власти печальныхъ
мыслей, ни въ чемъ не находя удовлетворенгя, онъ ночи
проводить въ слезахъ. Не зная, что съ собою дtлать, онъ
tдетъ во Францгю, но здtсь ему съ особенной отчетливостью
становится ясно, что онъ итальянецъ. Вовращаясь въ Пгемонтъ, откуда онъ родомъ, онъ чувствуетъ себя здtсь
чужестранцемъ, потому что все говорятъ здtсь только пофранцузски. Гонимый тоской, онъ пускается въ кругосвtтное путешествге, въ Америку и Океангю, и погибаетъ
случайно, какъ безплодно онъ жилъ, упавъ въ потухшгй
кратеръ вулкана на молуккскихъ островахъ.
Этотъ разочарованный аристократъ, этотъ (<лишней человtкъ», никогда не разставался съ одной книгой. Въ ней
онъ черпалъ заодно любовь къ родинt и ненависть къ
иноземцамъ. Въ ней онъ находилъ воплощенными свои
собственныя чувства и мысли, и порой ему казалось, что
герой еписанъ именно съ него.
То были «Послtднгя письма Якопо Ортиса».

Въ

1798

г.

генералъ

Бонапартъ однимъ росчеркомъ

пера покрылъ страну сtтью республикъ, а въ 1804 г. такимъ же росчеркомъ пера Наполеонъ учредилъ на ихъ
мtстt зависимое отъ Францги «Итальянское королевство»—
Regno italico.

2) Его единственное сочиненге «Dello stato де11е cognizioni in
Ifalia» было издано послt его смерти Ч. Бальбо. Въ немъ онъ доказывалъ, что языкъ не только доказательство принадлежности къ одной
инацги», но для Италги—средство «объединенгя страны». Н а z а г д:
La revolution franVaise et les lettres italiennes.

Установивъ, съ одной стороны, порядокъ, значительно
превосходившг й до-революцгонный строй —были уничтожены пережитки феодализма, мtшавшге развитгю торговли
и промышленности, пало крtпостное право—Наполеонъ,
съ другой стороны, возстановилъ цензуру и сыскъ, превращалъ интеллигенцгю въ бюрократгю, писателей въ
чиновниковъ и строго преслtдовалъ всякое проявленге
вольнолюбиваго духа.
Свободное слово почти замираетъ и въ садахъ Парнасса—какъ никогда въ дни стараго порядка—поднимаютъ
свой голосъ карьеристы и лакеи. «Поэты» воспtваютъ
императора и вице-короля (Евгенгя Богарнэ), ораторы

упражняются въ фантастическихъ лингвистическихъ 7 олковангяхъ, чтобы прославить имя Наполеона, ученики
гимназгй обязаны ставить пьесы въ честь той или иной
его побtды.
На службу къ «королю Италги» пошелъ и Винченцо
Монти.
Когда австро-русскгя войска снова (временно) заняли
Ломбардгю, Монти эмигрировалъ съ другими демократами
въ Парижъ. Здtсь онъ близко сошелся съ математикомъ
Лоренцо Маскерони. Видный ученый, Маскерони составилъ
себt имя и какъ поэтъ, какъ пtвецъ величгя науки 1).
Это былъ не кабинетный труженикъ, а отзывчивый и передовой общественный дtятель. Примкнувъ къ освободительному движенгю, онъ занялъ видное мtсто въ цизальпинской республикt. Пользуясь уваженгемъ Бонапарта,
которому онъ посвятилъ,Р свою извtстную «Геометргю»
(Geometria де1 compasso). Онъ. получилъ отъ него приглацiенге участвовать въ котиссги по пересмотру системы
.¢мtры и вtсовъ и умеръ въ Парижt какъ разъ, когда—вмtстt
съ вернувшимся изъ Египта Бонапартомъ—итальянскге эмигранты готовились возвратиться на родину.
1)Въ поэмt: Invito а Lesbia Cidonia.
4

--50-Смерть математика-гражданина вдохновила Монти къ
поэмt «La Mascheroniana».
Снова передъ нами видtнге въ духе «Божественной
КОмедiи».
Душа усопшаго возносится къ небесамъ и встрtчаетъ
на своемъ пути души философа Беккарги, экономиста
Пьетро Верри и поэта-гражданина, автора «Дня», Парини.
Такъ все еще парятъ надъ итальянской поэзгей тtни великихъ писателей и мыслителей XVIII в. Въ пространныхъ
рtчахъ обсуждаютъ они судьбу родной страны, и эти рtчи
даютъ автору возможность перекинуть мостикъ отъ своего
недавняго якобинскаго прошлаго къ роли будущаго оффиц'гальнаго поэта имперги. Обрушиваясь на.вн-шнихъ враговъ Наполеона, на австрг,йцевъ и англичанъ, Монти еще
рtзче ополчается противъ революцги. Недавно еще гордившейся честью быть членомъ цизальпинской республики,
онъ теперь называетъ ее «гнусной» (теschina), «подъ личиной
свободы» занимавшейся «грабежомъ», царствомъ «демогоговъ и разбойниковъ». Развtнчивая революцгю, поэтъ
восхваляетъ вмtстt съ тtмъ Наполеона, побtдителя при
Маренго. «Онъ сказалъ: разступитесь Альпы,— и они разступились, дрожа подъ пятого героя>>-. Когда онъ спустился
въ итальянскую равнину, подняла Италгя свою опечаленную голову: «Ты пришелъ, наконецъ, любимый мой сынъ,
отомстить за позоръ поруганной матери». Да и кульминируетъ поэма въ мистическомъ видtнги: Богъ взвtшиваетъ
на вtсахъ судьбы мгра и назначаетъ ихъ вершителемъ
Наполеона.
Такъ превращается «гражданинъ» Монти въ чиновника,
въ придворнаго, въ «кавалера» (cavaliere).
Отнынt и надолго его муза будетъ прихорашиваться
только для императора. Ему будетъ надолго звучать по
хвалой его лира. Образъ его встаетъ все вь новыхъ и новыхъ воплощенгяхъ, какъ тотъ, кто своимъ переходомъ
черезъ Альпы затмилъ славу Ганнибала (Inno per 1а liberazione д' Italia), какъ тотъ, кто въ семь дней разрушилъ

— 51 —
апнопархгю прусскага короля, которую Фридрихъ II строилъ
семь лtтъ (Lа spada di Federiсо II), наконецъ, какъ тотъ, кого
самъ Богъ вознесъ на престолъ императора мгра (I1 bardo
де11а selva nera). передъ читателемъ проходить вся его,
похожая на легенду, карьера—пирамиды и Маренго, Ульмъ
и 1ена. Всt эти поэмы не только апооеозъ Наполеона, но
и гимнъ «великой армги», и ей посвящена поэма «Шпага
Фридриха II>>.
Наполеонъ щедро вознаградилъ своего пtвца, назначивъ
его профессоромъ краснорtчгя въ пацгйскомъ университет-,
исторгографомъ съ жаловангемъ и безъ обязанности писать
исторгю, хотtлъ его сдtлать даже своимъ личнымъ секретаремъ и принималъ все мtры, чтобы книги его расходились и стихи его «читались всtми». Къ чести «кавалера»
Монти слtдуетъ сказать, что роль придворнаго поэта доставляла ему не мало мученг й (какъ видно изъ нtкоторыхъ его писемъ).
Пораженные феноменальной перемtнчивостью аббата,
современники прозвали его «поэтомъ-хамелеономъ» и однако
не переставали восхищаться имъ не только потому, что
его оппортунизмъ скрашивался большимъ талантомъ, но
и потому, что сквозь него просвtчивала горячая любовь къ
отчизнt. До него никто не воспtвалъ Италгю стихами
-такими нtжными и пtвучими. Въ уста побtдителя при
Маренго въ (lnno per 1а liberazione д'Italia) онъ вложилъ
слова, звучащгя, какъ музыка Россини, слова, которыя
едва ли произнесъ когда-нибудь Наполеонъ, но дышащгя
такой любовью къ родинt, что ихъ потомъ заучили наизусть всt эмигранты-карбонарги (по свидtтельству Ч.
Канту).
«Красавица Италгя, дорогая сердцу страна, снова суждено мнt увидtть тебя. Трепещетъ, смущаясь, въ груди
душа, подавленная счастгемъ. Твоя красота, для тебя
горькгй источникъ страдангй, отдала тебя въ рабство жестокимъ чужестранцамъ-любовникамъ. Но не сбыться на
4*

—53—
-- 52
деждамъ поработителей. Не для варваровъ созданъ этотъ
рай природы» 1).
Монти не только воспtвалъ родину съ нtжностью
влюбленнаго трубадура, но и—по мtрt силъ—поддерживалъ кругомъ вtру въ силы, вtру въ будущее страны. Въ
своей вступительной лекцги въ университетt въ Павги,
прославляя ех officio Наполеона, онъ вмwстt съ тtмъ дtлаетъ такой выпадъ по адресу французовъ: «Они утверждаютъ, ЧТО мы родились ихъ рабами, мы, внуки великихъ
людей. Они называютъ насъ трусами, неспособными на
героическге подвиги, насъ—соотечественниковъ Сципгона
и Цезаря. Но да утisшится всякг й, кто сознаетъ се 6я итальянцемъ. Генгй нашей отчизны похожъ на льва съ обрtзан
ными когтями, долго ставшаго. Но левъ проснется».

Разочарованге въ революцги, охватившее интеллигенцгю,
гоненгя, которымъ она подвергалась со стороны «короля
Италги», открытаго и неумолимаго врага «идеологовт» 2),
преслtдовашая ее неотвязно `мысль, что «единство» и «независимость» родины не болtе, какъ «фантомы»—все эао
располагало ее въ дни наполеоновскаго господства къ
пониженнымъ настроенi ямъ—къ сантиментализму и ме
лан xoniu'.
Какъ вездt въ Европt переходъ отъ стараго соцгалыпополитическаго порядка къ новому о бщественно-экономи1) Bela Italia, amate sponde—Pur vi torno а riveder—Trema ik
petto е si coiifonde—L'alma oppres~a dal piacer—Tua bellezza che di
pianti—Fonte amara ognor ti fu—Di stranieri е crudi amanti T'avea
posta in servitu—Ma bugiarda е mal sicura—La speranza fia де re—
11 giardino di natura—No, per i barbari non е.
2)Презрительно-опасливое отношёнге Наполеона къ «идеологамъ»
наглядно обнаружилось въ упраздненги имъ каеедры краснор-Ьчгя
въ павгйскомъ университетt. На нее nocnt Монти былъ назначенъ
Фосколо, не успtвшгй прочесть свою вступительную лекцгю, какъ
Наполеонъ повелtлъ счйтать упраздненной эту каеедру. Въ программt университета уц-fiлtли только «точньгя» науки.

ческому строю сопровождался осооымъ психическимъ умонастроенгемъ, извtстнымъ подъ названгемъ «чувствительности». Своего наиболtе яркаго выразителя нашло это
настроенге—еще до революцги—въ лицt Ипполито Пиндемонте. Ипполито Пиндемонте никогда не раздtлялъ крайнихъ взглядовъ брата Джованни. Однако, и на него новая
жизнь, пробуждавшаяся
кругомъ, поднйствова.ла сначала живительно.
Онъ находился въ . Парижt, когда пала Бастилгя, и собиралъ съ Альфгери, съ которымъ подружился, на память камешки отъ разрушенной крtпости деспотизма. Онъ былъ свидtтелемъ созыва генеральныхъ штатовъ и воспtлъ
эту весну сближенгя короля съ народомъ въ
поэмt «Францгя» (Fran•сга), когда же на сцену
И. Пиндемонте.
.выступили
якобинцы,
инъ, какъ и Альфгери, отшатнулся отъ Парижа, ставшаго
'гтигромъ» и оплакалъ въ рядt сонетовъ казненныхъ короля
и королеву. Паденге стараго порядка въ Венецги вызвало
.въ немъ скорtе жалость, но когда Бонапартъ подписалъ
кампоформгйскгй трактатъ, въ немъ проснулся уязвленный
патрготъ. На этотъ предательскгй актъ онъ отвtтилъ трагедгей «Артингй» 1), гдt въ лицt вождя херусковъ, стре:мящагося поработить свой народъ, изображенъ Напо1)Пьеса была начата въ 1797 r., въ годъ кампоформгйскаго трактата, но вышла въ печати въ 1804 г., годъ провозглашенгя «итальян~скаго королевства».

-54—

-- 55 --

леонъ. Противъ Армингя вольнолюбивый Тельгастъ поднимаетъ херусковъ, и надъ утирающимъ тиранномъ хоръ
поетъ: иПослt кратковременной тираннги надъ страной
снова загорается заря свободы. Но будетъ ея сгянге непродолжительнымъ, если ты, отчизна, не будешь итти по пути
правды». Исчерпавъ трагедгей «Армингй» всю наличность.
имtвшагося въ его душt гражданскаго чувства, Ипполито
Пиндемонте сошелъ съ политической сцены. Свой индиферентизмъ онъ оправдывалъ потомъ въ одной изъ своихъ
морализующихъ поэмъ (Le opinioni politiche) тtмъ, что—
какъ выразился ан глг йскг й писатель Гольдсмитъ, которап
онъ и цитируетъ—форма правленгя вообще не оказываетъ.
влгянгя на судьбу и счастье людей.
Большой поклонникъ Англiи, которую онъ воспtлъу
какъ родину великихъ ученыхъ и мореплавателей (А11'
Inghiterra), парками которой онъ интересовался больше,.
чtмъ ея конституцгей (Sui giardini inglesi), Ипполито Пиндемонте очень высоко цънилъ англгйскихъ лириковъ Томсона, автора «Временъ года», Макферсона-Оссгана, Грея
и Блера. Ихъ сантиментально-меланхолическая лира отвtчала, какъ нельзя лучше, его собственному темперамснтуи подъ ихъ влгянгемъ, охотно о немъ умалчивая, обогатилъ.
онъ ц•лымъ новымъ мгромъ настроенгй и образовъ родную лирику, скованную классической миоологгей и свtт'ской галантностью.
Въ своихъ «селькихъ пtсняхъ» (Poesie campestri)
онъ восп-ваетъ поля и нивы, которыя ему милtе городского
шума. Онъ любитъ бродить среди полуразвалившихся
барскихъ усадебъ, предаваясь сладостному одиночеству.
Съ восторгомъ привtтствуетъ онъ луну, трепетнымъ свtТотъ
озаряющую лtсъ, располагая къ задумчивости и мечтатъ.
Его муза—«кроткая», «цtломудренная» нимфа—«меланхолiя». Кто не умtетъ цtнить ею даруемыхъ радостей,
тотъ не рожденъ для истиннаго счастгя. Онъ видитъ ее
какъ она стоить подъ буковымъ деревомъ, слtдя за волной
быстротечнаго ручья или какъ ока съ любовью смотритъ

на серебряный ликъ луны. Ей—нимфt-меланхолги—посвящаетъ онъ свою жизнь и свою поэзгю, въ стихахъ, въ свое
время чрезвычайно популярныхъ, въ которыхъ въ унаслtдованную отъ «Аркадги» форму вложено новое—сантимснтально-романтическое содержанге 1).
Въ годы итальянской революцги, настроившей общество
на активный ладъ, эта свойственная всtмъ людямъ персходной эпохи «чувствительность» проявлялась сравнительно слабо, хотя, какъ въ рtчахъ клубныхъ ораторовъ,
такъ и въ отно.шенги къ нимъ публики, явственно сказались
признаки душевнаго надрыва, а Руссо былъ любимьгмъ
писателемъ эпохи не только, какъ авторъ «Общественнаго
договора», но и какъ авторъ «Новой Элоизы» 2).
Въ наполеоновскую эпоху сантиментализмъ и меланхолгя властно завладtваютъ душой интеллигента. Якопо
Ортисъ не только печальникъ, на все взирающгй сквозь
траурный флеръ меланхолги, но и типическгй сантименталистъ, всегда подчиняющгйся велtнгямъ быстро вспьтхi вающаго сердца.
Одной изъ наиболъе характерныхъ темь «чувствительной» литературы была повсюду въ Европt тема о могилахъ 3). Новая субъективная лирика XV I I I в., представлявшая собой реакцгю противъ классицизма, родилась
подъ сtнью склеповъ и хранила на лицt своемъ блtдность
смерти. Могильная поэзгя возникла въ Англiи (Юнгь,
Грей, Парнелы, перешла потомъ въ Германгю и Францго,
причемъ здtсь она наполнилась новымъ содержангемъ.
Между тtмъ, какъ ан глг йскге и нtмецкге поэi ы говорили
о тщетt всего сущаго, о свиданги душъ на небесахъ, Делиль
1) Melancolia—Ninfa gentile—La vita mia—Consegno а te.—
I tuoi piaceri—Chi tiene а vile—Ai piaceri veri—Nato поп е и Т. д.
2) Н а г а r д: La revolution fran~aise et les lettres italiennes.
3) Z и т b i n i: La poesia sepolcrale straniera е italiana е i1
carme di Foscolo (N. Ant. 1889, Х IХ). С i а п: Per 1а steria del sentimento е delia poesia sepolcrale (Giornale stor. ХХ, 92). М и о n 1:
Pcesia notturna preromantica.

— 56 —
въ своей поэмt «Воображенге» при видt гробницъ думаетъ
больше о жизни, чtмъ о смерти, подчеркивая общественновоспитательное значенiе для потомства могилъ великихъ
гражданъ и патрготовъ. Съ такой гражданской ноткой
перешла могильная поэзгя (poesia sepolcrale) въ Италгю.
Здtсь еще задолго до .Делиля написалъ (братъ экономиста
Пгетро В2рри) Алессандро Верри свои «Римскгя ночи»
(Notti гот nе), дгалоги, гдt кладбищенская обстановка служить только декорацгей для бесtдъ его сътtнями великихъ
гражданъ Рима. Бродя по кладбищу въ Веронt, Ипполито
Пиндемонте былъ огорченъ при видt заброшенности могилъ
мtстныхъ общественныхъ дtятелей и задумалъ написать
на эту тему большую поэму (въ духt Делиля). Онъ уже
успtлъ окончить одну пtсню, какъ узналъ, что надъ той
же темой работаетъ Фосколо и отказался отъ своего замысла.
Охваченный, какъ и всt, пониженнымъ настроенгемъ,
Фосколо все же и въ эти годы продолжалъ быть до извtстной
степени тtмъ •воинственнымъ патрготомъ, тtмъ боевымъ
поэтомъ, который на зарt новой жизни поспtшилъ записаться въ республиканскую армгю добровольцемъ, который потомъ во время защиты Генуи вырвалъ изъ рукъ
непргятеля одинъ изъ взятыхъ имъ .фортовъ.
Подъ его перомъ сантиментально-меланхолическая элеггя и зазвучала мужественной героической симфонгей. Его
поэма «Гробницы» (Dгisepolcri сагте), быть можетъ, самое
красивое произведенге эпохи. Посвященная Ипполито Пиндемонте, она облечена въ форму послангя къ нему. Въ ней
оживаетъ настроенге «Послtднихъ писемъ Ортиса», но уже
острая боль успtла утихнуть и отстояться въ видt выпуклыхъ скульптурныхъ о бразовъ. Протестуя противъ постановленiя республиканскаго правительства, запрещавшаго
во имя равенства ставить усопшимъ памятники, выясняя
огромное значенiе культа мертвыхъ для всей цивилизацги,
Фосколо вспоминаетъ то Парини, думавшаго горькую думу
о родной странt, то адмирала Нелыона, спасшаго Англгiо
отъ французскаго ига. Такъ все отчетливtе вырисовывается

—57—
основная идея поэмы, выраженная въ словахъ: «Могилы
героевъ вдохновляютъ къ возвышеннымъ дtянгямъ героическгя души» 1).
Мысль поэта уносится во Флоренцгю, въ храмъ Санта
Кроче, гдt передъ останками великихъ гражданъ прошлаго
стоялъ въ задумчивости и Якопо Ортисъ. Прекрасна природа Флоренцги, эти холмы въ дни сбора винограда, залитые
луннымъ евtтомъ, эти долины съ ихъ крестьянскими домиками и оливковыми рощами, выдыхающгя ароматы тысячи
цвtтовъ. Счастлива Флоренцгя и тtмъ, что впервые услышала пtсню изгнанника-гибеллина (ghibellin fuggiasco)
Данте, пtвца Беатриче. Но лучшимъ украшенгемъ города
служить этотъ храмъ, гдt собрана вся слава Италги, единственная, оставшаяся ей поел- того, какъ подъ гнетомъ
измtнчивой судьбы она утеряла все: богатство, независимость, единство, все, за исключенгемъ воспоминангй о
прошломъ. Часто приходилъ сюда искать вдохновенгя
Альфгери, и блtдное его лицо озарилось вспышками надежды. Теперь и онъ покоится здtсь, и все еще его
останки излучаютъ любовь къ отчизнt.
Изъ родной Флоренцги мысль поэта уносится въ дни
классической древности. Склепы Санта Кроче смtняются
могилами марафонскихъ бойцовъ.
И даже если отъ времени распадутся гробницы и урны,
память о великихъ гражданахъ продолжаетъ жить въ
незнающей смерти пТсн'h поэта. Завершая вереницу выпуклыхъ, какъ барельефы, фигуръ этого «видtнгя», поднимается величавый образъ вtщей пророчицы Кассандры.
Предрекая подъ наитгемъ свыше гибель Трои, она—ясновидящая—видитъ, какъ къ могиламъ, вопрошая урны, подходить нищгй старикъ, слtпой Гомеръ. Въ своей пtснлрославитъ онъ не только греческихъ царей, но и троянскихъ гражданъ, и «вездt тамъ, гдt священной будетъ
1)А egregie cose i1 forte animo accendono

L'urne dei forti...

—59—

— 58
почитаться за отчизну пролитая кровь, будутъ оплакивать
Гектора, пока солнце сгяетъ надъ горемъ людскимт.» 1).
Такъ сутtлъ Фосколо, когда-то такъ восторженно привtтствовашгй зарю свободы, потомъ преобразившгйся въ
пессимиста-жизнеотрицателя Ортиса, возвысится до свtтлой
и мужественной скорби: пусть все на землt обманчивые
«фантомы», память о подвигахъ продолжаетъ жить въ безсмертной пtснt, вдохновляя потомство къ борьбt за благо
родной страны.
О томъ влгянги, которое имtла на итальянцевъ поэма
Фосколо, лучше всего свидtтелытвуетъ тотъ фактъ, что
она была лiобимымъ произведенгемъ Гарибальди.

Разочарованге во Францги, принесшей Италiи не свободу, а зависимость, заставляло вмtстt съ тtмъ крtпнуть
чувство нацгональнаго самосознангя, убtжденге, что освобожденге и объединенге Италiи должны быть дtломъ самихъ
хне итальянцевъ. Наиболtе горячимъ проповtдникомъ этой
идеи былъ Винченцо Коко 2).
Онъ участвовалъ въ неаполитанской революцiи 1797 г.,
былъ арестованъ послt ея подавленгя и, спасшись отъ
висtлицы, ушелъ въ изгнанге. Вернувшись после учреждснгя цизальпинской республики въ Италгю, онъ былъ большимъ поклонникомъ Наполеона, покончившаго въ с pant
со старымъ режимомъ. Прославляя его за то, что онъ
«разбилъ цtпи итальянскаго рабства», онъ призывалъ его
вмtстt съ тtмъ дать странt «истинную свободу». Чtмъ
яснtе становилось, что Наполеонъ озабоченъ болЕше
мощью Францги, чtмъ независимостью Италiи; тtмъ Коко
1)Е tu onore

di pianti, Ettore, avrai
Ove fia santo е lagrimato i1 sangne
Per 1а patria versato е finche i1 sole
Risplendera su 1е sciagure umane.
2) О t t о n е: V. Cuoco е i1 risveglio della coscienza nazionale.
Ruggieri.V.Cuoco.

все настойчивtе проповtдывалъ идею- на цiональна го движенгя, покоющагося на крtпкомъ базисt нацгональной
самобытности. Уже въ своемъ историческотъ очеркt о
неаполитанской революцiи, участникомъ которой онъ былъ
(Saggio storico sulla rivoluzione di Napoli), интересномъ
не только, какъ апологгя республиканскаго строя, но и
какъ одна изъ первыхъ попытокъ поставить въ центръ собыri й не отдtльныя личности, а народъ, 1-(око подчеркивалъ,
что нацгя, находящаяся въ идейной зависимости отъ другой,
никогда не сумtетъ взять свою судьбу въ собственныя руки.
Еще опредtленнtе выступаетъ идея нацгональной самобытности въ романt Коко «Платонъ въ Италги» (Platone i n
Italia) 1). Авторъ выдаетъ свою книгу за рукопись, найденную его дtдомъ, не пожелавшимъ ее опубликовать. «Стоить
ли нынt—такъ мотивировалъ старикъ свое рtшенге—напоминать итальян цамъ, что когда то они были сильны (vi rtuosi),
могущественны и счастливы. Теперь они уже не такге.
Стоить ли имъ теперь напоминать, что они когда-то создали
всt знангя, украшающгя человtческгйдухъ. Нынt они гордятся быть учениками иноземцевъ». Разойдясь съ дtдомъ
въ этомъ отношенги, авторъ опубликовалъ путешествге
Платона и его ученика Клеобула по Италiи именно потому,
что эта книга могла (какъ писалъ авторъ въ одномъ изъ
своихъ писемъ), «пробудить въ итальянцехъ общественную
мораль и такгя чувства, имъ раньше чуждыя, какъ духъ
единства, любовь къ родинt и къ войнt». Неустанно Платонъ возвращается къ мысли, что исцtленге отъ всtхъ золъ
надо искать не у иноземцевъ, а въ себt самихъ. Неустанно
призываетъ онъ итальянцевъ «объединиться». Передъ этой
задачей меркнетъ даже вопросъ о формt правленгя. «Прежде
чtмъ спорить: быть ли или нtтъ намъ рабами, рtшите
сначала: быть или не быть намъ нацгей». И онъ не пере1) Часто романъ Коко объявляетсяподражангемъ«Путешеств,ю
Анахарсиса» Бартелеми

де1 XVIII), хотя

(М a r c h e s i. Romanzieri е romanzi italiani

безъ достаточнаго основангя.

-- 60 —
-- 61 -стаетъ напоминать имъ, что было время, когда Италгя не
только славилась своими законами, своей торговлей и
земледtлгемъ, не только была сильна въ военномъ отношенги», но и когда «всt населявшгя ее племена составляли
одинъ народъ». Этотъ идеализированный строй древне-этрусской поры пусть будетъ образцомъ для современниковъ.
Такова основная мысль-романа Коко, задавшагося цtлью.
дать своимъ читателямъ «истинно-нацгональное» произведенге—цtль, осуществить которую удалось лишь двадцать
лtтъ спустя Манцони.

Въ 1804 г. провозгласилъ Наполеонъ «итальянское
королевство», а въ 1814 г. вtнскг й кон грессъ постановилъ
отдать Австрги большую часть Италiи.
Французское господство смtнилось господствомъ австр i йскимъ.
И тогда В. Монти «поэтъ-хамелеонъ»—пережилъ еще
одну свою послtднюю метаморфозу. Съ тою же легкостью,
съ какой онъ превратился изъ аббата въ якобинца, а потомъ
изъ якобинца въ придворнаго, превратился онъ теперь изъ
поэта Наполеона въ поэта Габсбурговъ. Авторъ «Шварцвальдскаго барда» пишетъ теперь «Возвращенге Астреи»
(I1 ritorno д`Astrea), величая австргйскаго императора
«новымъ Титомъ», образцомъ «мудрости и справедливости»,.
«лучшимъ изъ государей». Вtрный и теперь своей двой-

ственной роли оффицгальнаго поэта иноземцевъ-господъ и
воспитателя нацги, Монти всецtло уходитъ въ филологическге вопросы, въ изученге языка. Между тtмъ, какъ
главенствовавшее направленге, «пуристы» съ Чезари во
главt, держались того мнtнгя, что истинно-итальянскимъ
языкомъ долженъ быть признан, языкъ великихъ тречентистовъ, писателей XIV в., между тtмъ, какъ академгя
делла Круска, офицгальный ревнитель чистоты отечественнаго языка, издавала въ ихъ духt словарь, Монти въ
своемъ «Предложенги объ исправленгяхъ и дополненгяхъ

къ словарю» (Proposтa di correzioni ед aggiunte) доказывалъ, что общенацгональнымъ языкомъ должна стать современная рtчь, насколько она опредtлилась въ литератур-, а не «нарtчге Меркато Веккьо», не провинцгальный
дгалектъ. Сражаясь съ виду за свое рtшенге филологическаго спора, Монти на самомъ дtлt велъ компангю за
идею единой нацги.
Фосколо предпочелъ уйти въ изгнанiе.
Онъ эмигрировалъ сначала въ Швейцаргю, потомъ въ
Лондонъ, гдt весь ушелъ въ свои литературно-критическгя работы (о Петраркt, Боккаччо). Объясняя творчество писателя какъ особенностями его психики, такъ
и условгями времени, онъ сдtлался родоначальникомъ въ
Италiи исторги литературы, предшественникомъ Кардуччи,
Де-Санктиса и д`Анконы 1). Особенно внимательно изучая
Данте, доказывая въ своемъ «Комментарги къ тексту «Божественной Комедги» (Commento sopra i1 testo де11а D. С.),
что поэма «изгнанника-гибелина» преслtдуетъ цtль политическую, онъ начерталъ тотъ образъ Данте-гражданина,
которому будетъ поклоняться эпоха Risorgimento.
Онъ умерь въ нищетt—по словамъ Мадзини—«единственный изъ дtятелей современной ему бурной эпохи,
сумtвшгй сохранить независимость мысли и чувства, не
гнувшгй шеи ни передъ властью, ни передъ рокомъ, стойко
перенесшгй и бtдность и изгнанiе», онъ, одинъ изъ немногихъ, для кого поэтическое творчество было не «прибыльным, ремесломъ», а «жреческой функцгей». Онъ умеръ—какъ
онъ предчувствовалъ въ одномъ изъ своихъ юношескихъ
сонетовъ—вдали отъ родины, и только год, спустя послt
освобожденгя и объединенгя Италiи (1871) прахъ его былъ
перенесенъ во Флоренцгю, въ храмъ Санта Кроче, куда
при жизни приходилъ такъ часто вдохновляться его Альфгери съ душой, болtвшей гнtвомъ на боговъ родной
страны, съ лицомъ блtднымъ, озарявшимся здtсь вспышками надежды.
1)В о r ge s е: Storia della critica romantica.

-62—

— 63 --

Здtсь—въ храмt Санта Кроче—покоится теперь авторъ
«Гробницъ»—выражаясь словами Кардуччи (Per i1 trasporto
де11е reliquie di U. Foscolo)—«подъ сtнью великой старой
Италги», онъ «служившгй свободной музt», одинаково презиравшiй «тиранновъ» и «судьбу», онъ, «народу своему указавшгй путь къ новой свtтлой жизни».

вит, и вождей. Первые—«ученики»—не посвящались въ
цtль и планы организацги. Отъ нихъ требовалась только
готовность «защищать хотя бы цtною жизни и имущества»—
отчизну «во имя добраго дtла», но что это было за «доброе
дtло», имъ не открывали. Въ дошедшихъ до насъ (<катехизисахъ» учениковъ нtтъ и намека на опредtленную политическую программу. Только «вожди» или «великге мастера» знали, въ чемъ состоитъ это общее «доброе дtла>. На основанги
нtкоторыхъ «клятвъ» посвящаемыхъ въ «мастера» можно
было бы притти къ заключенгю, что карбонарское движенiе
преслtдовало соцгалистическгя цtли, стремилось къ о6обществленгю земли. «Буду всtми силами—такъ гласитъ одна
изъ этихъ присягъ 1)—бороться за осуществленге аграрнаго закона, безъ котораго невозможна истинная свобода,
ибо частная собственность (на землю) является покушенгетъ
на права человtка». Однако эта соцгалистическая часть
программы существенной роли въ движенги не играла.
Его цtлью было сверженге путемъ заговора ига абсолютизма и иноземцевъ (австрг йцевъ). Посвящаемые въ «мастера» иногда давали клятву не останавливаться и передъ
тиранноубгйствомъ. Положивъ руку на вtтку акацги
(растенгя «фатальна го» для государей), устремивъ взоры
на черепъ, посвящаемый клялся «вtчно ненавидtть тиранновъ» и «истреблять ихъ до послtдняго отпрыска». Но,
какъ указалъ уже генералъ Пепе (командовавшгй революцгонной армгей юга), это была ни къ чему не обязывавшая
формальность 2). Въ вопросt, чtмъ замtнить подлежавшг й
упраздненгю абсолютизмъ, участники движенгя расходились. Въ карбонарскихъ «вентахъ» рядомъ стояли конституцгоналисты—монархисты и республиканцы, что объясняется ихъ смtшаннымъ свцгальнымъ составомъ.
Первыя «венты» появились на югt (быть можетъ, въ
Капуt). Занявшей въ 1808 г. неаполитанскгй престолъ

1V.
Собравшгеся на вtнскгй конгрессъ представители европейскихъ державъ—Италгю даже не нашли нужнымъ пригласить—постановили: отдать Ломбардгю, В2нецгю и Тоскану Австрги, Пьемонтъ—слабоумному Виктору Эммануилу I,
Неаполь—безграмотному Фердинанду I.
На всемъ полуостровt снова установился абсолютизмъ,
опиравшгйся на дворянство и духовенство, на полицгю
и цензуру.
Вмtстt съ тtмъ въ Италги воцарилась на 16 лtтъ тишина.
Затишье было нарушено лишь реоолюцгей 1820-21 гг.,
неудачный исходъ которой еще болtе понизилъ и безъ того
пониженное настроенге итальянской интеллигенцги.
Господство реакцги, опиравшейся на штыки иноземцевъ,
загнало передовые слои интеллигенцги въ подполье. Такъ
возникло карбонарское движенiе. Самое названге «угольщики» (carbonari) было, можетъ быть, занесено изъ французской Франшконтэ, гдt уже въ XVIII в. существовала
тайная организацгя charbonniers 1). Какъ бы тамъни было,
начало карбонаризму положили радикальные элементы
масонства, и эта связь съ масонствомъ наглядно сказалась
во внtшнемъ, нtсколько театральномъ ритуалt кар бонарiевъ. Заговорщики образовывали «лавки» «венты» (vendita),
которыя были подчинены центральному исполнительному
комитету (maggior vendita). Участники дtлились на рядо-

Pellico-Maroncelli.
2)Б о л ь т о н ъ К и н г ъ: Объединенге Италги т. 1.

х) L и г i о: Processo

1) R и t h: Geschichte von Italien t. I.

— 64 —
Мюратъ легализовалъ ихъ въ цъляхъ сыска, чтобы имtть
на чеку неблагонадежные элементы. Когда въ 1814 r. воцарилась реакцгя, карбонарги снова перешли на нелегальное положенге. Число участниковъ быстро возрастало.
По словамъ пгемонтскаго о бщественна го дъятеля Сантарозы,
только въ <<вентахъ» можно было услышать свободное
слово, а кому не хотtлось свободно говорить. Генералъ
Коллетта въ свою очередь замъчаетъ, что въ ряды кар бо-.
нарiевъ устремлялись всt, кто не раздtлялъ точки зрtнгя
министровъ, т.-е. почти всh. Въ «вентахъ» рядомъ съ интеллигентами стояли военные, а на югъ и священники и монахи,
въ родt революцгонера въ рясt, Менекини. Съ теченгемъ
времени наплывъ становился такъ великъ, что въ одинъ
только мартъ мtеяцъ 1820 г. новыхъ членовъ было принято—по словамъ Коллетты-640СС0.
Революцгя 1820 г. въ Испанги послужила сигналомъ
для выступленгя карбонаргевъ. Возстанге началось на
югb лоходомъ горсти солдатъ и заговорщиковъ изъ Нолы
въ Монтефорте и было такъ стремительно, что уже четыре
дня спустя (6 гюля) король Фердинандъ капитулироЕалъ
передъ народомъ. Побtда революцги смtнилась однако
скоро кризисомъ, вызваннымъ антагонизмомъ между умъренными и радикальными элементами карбонаргевъ, а
также враждой между революцгоннымъ Неаполемъ и революцгоннымъ островомъ. А внутреннгй кривисъ вскорt
осложнился еще внtшней опасностью.
' Рtшивъна конгрессt
сначала въ Троппау, потомъ въ Лайбахъ покончить съ
неаполитанской революцгей, Австргя послала свои войска,
генералъ Пепе былъ разбить при Ргете, австргйцы вошли
въ Неаполь, послtдовала жесточайшая расправа съ заговорщиками, заработали тюремщики и палачи.
Также неудачно кончилось возстанге, поднятое карбонаргями (филадельфами) въ Пьемонтt. Правда, 13 марта
1821 г. король Викторъ Эммануилъ подалъ въ отставку,
назкачивъ преемникомъ брата, а регентомъ принца Ка-.
риньянскаго Карла Альберта, о которомъ ходилъ слухъ,

--- 65 -что онъ состоитъ членомъ карбонарской <<Еснты», но неръшительный и колеблющгйся «итальянскгй Гамлетъ», какъ
его окрестилъ Кардуччи 1), не сумtлъ взять дьиженге въ
свои руки и оно здtсь, какъ и на югt, было подавлено
австргйскими штыками. Покончивъ съ Пьемонтомъ, аветргйцы принялись розыскивать «заговорщиковъ» во всей
Ломбардги, были произведены массовые аресты (среди
арестованныхъ юристъ Романьози 2), общественные дъятели Конфалонгери, Борсгери, писатель Пеллико и др.)
и здtсь кар бонарiямъ такъ и не удалось поднять возстанге.

Въ карбонарскомъ движенги участвоЕалъ одинъ иностранный поэтъ, въ своихъ творенгяхъ удtлиЕшгй не мало
внимангя Италги, оказавшг й въ свою очередь не малое влгянгя на ея литературу.
То былъ Байронъ.
Онъ познакомился съ карбонаргяти въ Равепнt черезъ
посредство гр. Гамба, брата Терезы Гвиччоли. Со свойственной ему страстностью онъ на время весь ушелъ въ подпольное движенге. Въ перехваченномъ папской полицгей письмt
неаполитанцамъ онъ обtщалъ свое содtйствге противъ
«варваровъ» и «ханжей». Онъ устраиваетъ съ вожаками
партги свиданге въ Osteria Boracina и поддерживаетъ ихъ
деньгами и оружгемъ. Въ своихъ письмахъ онъ Еыражаетъ
увtренность, что итальянцы добьются свободы, ибо много
въ этомъ народъ «благородной энергги» и ему недостаетъ
только «опытнаго руководителитва». Какъ истый кар бонарiй, призываетъ онъ въ четвертой пъснt «Чайльдъ Гарольда» Италiю проснуться, а въ «Пророчествt Данте»1) Ita10 Amleto (въ од Piemonte).
2)Его защитительная рtчь у К а н т у: G. Rcmagnosi (въ Alcuni
italiani contemperanei т. I).
5

• 66 —

67 —

объединиться 1). Онъ заранtе радуется, что страна станетъ
независимой—«этого не было со временъ Августа»—пи
.салъ онъ въ одномъ письмt.
Чtмъ восторженные была вtра въ свtтлое будущее
Италги, тtмъ острtе поразило его извtстге о крушенги
неаполитанской революцги. Онъ не годуетъ на кар бонарiевъ,
позабывшихъ «святое дtло», «обманувшихъ народъ. Потомъ
ему стало ясно, что нужна еще продолжительная подготовительная работа и вотъ онъ развиваетъ въ письмt къ Т.
Муру планъ издангя съ нимъ журнала «Tenda rossa («Красное
знамя») или «Карбонаргй» (I carbonarj).
Давно уже слtдили за нимъ агенты тайной полицiи.
То и дtло доносятъ они на него и на его произведенгя.
«Если бы онъ не былъ сумаешедшимъ,—докладываетъ
одинъ изъ нихъ,—то его слtдовало бы поставить подъ соединенный надзоръ всей европейской полицги». Пришлось
покинуть Равенну. Переселившись въ Пизу, Байронъ
принимается за изданге «Либерала», но уже Италгя уходила
изъ поля его зрtнгя и властно поглощала его дума о судьбt
порабощенной Грецги 2).
Нtтъ ничего удивительного, что Байронъ очень скоро
сдtлался для итальянцевъ какъ бы своимъ роднымъ поЭтоМъ 3).

Рано стали появляться переводы его произведенгй.
1)Ко гда бъ она была
Не такъ прекрасна, но сильна

Тогда бъ

возстала вся страна и т. д.

иЧайльдъ Гарольдъ» IV

Но для того,

чтобы не была (Италгя) рабой

цтобъ оградить намъ Альпы отъ вторженья
И полною ты расцвtла красой,
Сынамъ твоимъ лишь нужно Единенье

<гПророчество Данте».
2) А. Н. Веселовскгй:

'
Байронъ, М е n g i n. L'Italie des

Самъ Монти, познакомившгйся въ Миланt съ англгйскимъ
поэтомъ, задумалъ приступить совмtстно съ Пеллико къ
этой работt, но потомъ отказался, предоставивъ Пеллико
одному перевести «Манфреда». Руководящге журналы,
миланскгй Со nci liatore и флорентгйская «Антологгя», посвящаютъ ему восторженныя статьи. Рано появляются и его
характеристики, какъ, напр., «портретъ», нарисованный
перомъ Изабеллы Теотоки-Альбрицци, въ салонt которой
бывали Ипполито Пиндемонте, съ которымъ Байронъ былъ
знакомъ, и Фосколо, отзывъ котораго о Марино Фальеро,
какъ о «характерt чисто венецганскомъ», привелъ въ такой
восторгъ англгйскаго поэта. Вtсть о его смерти глубоко
потрясла итальянскую интеллигенцгю, какъ видно изъ
писемъ Монти, Фореса и др. А въ итальянской поэзги его
•образъ продолжалъ жить—вплоть до 40 гг.—въ ореолt
свtта и славы
То Байронъ предстаетъ, какъ «апостолъ сомнtнгй и
скорби», какъ «великгй генг й, сотканный изъ мрака и свtта»,
--въ надгробномъ стихотворенiи Фореса,—то онъ вдохновляетъ пламенной рtчью грековъ къ борьбfi за святое дtло
с;обод%ьi, —какъ въ стихотворенiи Волло (La Grecia . е
Byron) 3),то онъ поклонникъ и защитникъ Италги. Поэтесса Джузеппина Туррази-Колонна разсказываетъ въ одномъ
изъ своихъ стихотворенгй (Byron а Ravenna), какъ Байронъ
посtтилъ гробницу Данте въ Равеннt и какъ тtнь этого
послtдняго вдохновила его къ «Пророчеству Данте», а
другая поэтесса Джаннина Мили повtствуетъ (Byron nella
prigione di Tasso), какъ онъ вошелъ въ темницу, гдt томился Тассо, какъ ему явилась тtнь страдальца и изъ
сердца его вылилась «горячая пtсня»—«Жалоба Тассо>>.
Возмущенные извtстными стихами Ламартина, назвавшаго Италгю страною «мертвыхъ», итальянскге поэты
-обычно въ уста Байрона влагаютъ грозную отповtдь по

romantiquгs.
3)S i т h a r t: Byrons Einfluss anf die Ita1. Litteratur. М и о п
Le fama del Byron.

i.

3) Стихотворенге

является какъ бы иллюстрацгей къ картинt

.Липпарини: I1 giuramento di L. Byron nella tomba di Marco Bozzaris.

— 68 -его адресу, какъ Джузеппина Туррази-Колонна въ своемъ
«Прощанги Байрона съ Италгей» (Addio di Byron а11'Italia)
и Никколйни въ своемъ «Плачt Байрона надъ судьбой
Италги» (Lamento di Lord Byron sui destini д' Italia).

Видную роль въ карбонарскомъ движенги сыграло и .
н•сколько итальянскихъ поэтов.
Когда въ йолt 1820 г. весь Неаполь высыпалъ на
улицу, въ кафэ «Италг я» въ толпt наэлектризованныхъ слушателей стоялъ молодой импровизаторъ и съ устъ его
лились стихи, въ которыхъ то и дtло повторялся обращенный къ королю вопросъ:иСиръ, чего еще медлишь ты!»
Уже «ударилъ громъ». «Раздtли же съ народомъ твою власть
или могилой тебt будетъ твой тронь» 1).
Этотъ поэтъ-импровизаторъ былъ Габрi эль Россетти..
Мечтавшг й сначала стать художникомъ (какъ потовъ
извtстнымъ художникомъ сдtлался его сынъ, прерафаэлитъ
Данте Габргэль Россетти), онъ предпочелъ затъмъ (пейзйжпой) живописи поэтическое творчество и занялъ въ дни нанолеоновскаго господства мtсто почти оффицгальнаго поэта
неаполитанскаго двора. Когда въ 1814 г. началась реак-цгя, онъ поспtшилъ вступить въ карбонарскую «венту»,
а когда король Фердинандъ капитулировалъ передъ народомъ, онъ въ восторженныхъ стихахъ воспtлъ «Неаполитанскую конституцгю 1820 г.» (La Costituzione in Napoli
ne i 1820).
Одинъ изъ виднъйшихъ поэтовъ XVIII в., членъ «Ар-кадги», Метаста зi о, импровизаторъ, какъ впослtдствге Россетти, сложилъ, очень извtстную въ свое время, канцону,
гдt, радуясь своему освобожденгю отъ оковъ любви, воскли-цалъ въ концt каждой строфы, «на этотъ разъ свобода моя:
1)О i1 regno tuo col popol divide
О sul trono aborrito avra 1а tomba.

—Е9—
nе сонъ» (поп sogno questa volta nоn sogno liberta). Имг►ровизаторъ-патрготъ Х IХ в., кар бонарг й Россетти также
заканчиваетъ каждую строфу одной изъ частей поэшы о неаполитанской конституцги тъми же стихами, но подъ
«свободой» онъ подразумtваетъ не «свободу отъ любви»,
а свободу политическую. Такъ бросаютъ эти два стихотворенгя яркгй свfiтъ на коренное отличге XIX и XVIII вв.
«Подъ стtнами Нолы солдаты свободы съ криками «Идемъ
въ Монтефорте» поднимаютъ знамя и идутъ въ походъ.
Раздаются радостные звуки трубы гражданской армги.
На этотъ разъ свобода не сонъ... Ты наступилъ, наконецъ,
желанный день, все кругомъ сверкаетъ новой радостью.
На всtхъ лицахъ начертана мысль объ освобожденги отчизны. На этотъ разъ свобода не сонъ». Изъ подъ ст•нъ.
Нолы поэтъ переноситъ насъ въ Неаполь, король клятвенно,
обtщалъ дать конституцгго. «Что за отрадное зрtлУще! Одни
рукоплещутъ, другге плачутъ, третьи разбрасыЕаютъ фгалки
и ггацинты. Побtжденные перемtшиваются съ побtдителями, обмtниваясь поцtлуями любви». «О, покровительница правъ человtка, улыбающаяся при видt нашихъ
разбитыхъ цtпей, насталъ счастливый день, когда монархъ
воздвигъ тебt алтарь».. Когда австргйцы заняли Неаполь,
они принялись разыскивать Россетти, какъ автора распtвавшейся тогда всъми, въ особенности женщинами,
инвективы противъ иноземныхъ поработителей, и поэтъ
поспtшилъ укрыться на стоявшемъ на рейдt кораблt
англгйскаго адмирала, жена котораго была большой поклонницей его стиховъ. «Прощай Италгя!—восклицалъ онъ.51 ухожу вслtдъ,за уходящей свободой и вернусь только,
если вернется она». Когда корабль прибылъ въ Мальту,
на берегу—такъ разсказываетъ онъ въ другомъ стихотворенги,-собралась огромная толпа, привtтствуя его, какъ
-«итальянского Тиртея» (Salve, italico Tirtee), а къ кораблю
причалила лодка, въ которой сидъли дъвушки и женщины,
распtвая отрывокъ изъ его гимна въ честь неаполитанской
революцги, привътъ поэта заръ свободы: «Какъ ты хороша

— 70 ---

— 71 —

еъ звtздами въ волосахъ, сверкающими, какъ живые сапфиры, сладостнымъ благоухангемъ вtетъ отъ тебя, пурпурная вtстница дня. Съ улыбкой удовлетвореннаго желангя несешь ты съ сосtдней скалы намъ ьtсть, что въ
прекрасномъ саду Италiи рабство кончилось навсегда» 1).
Съ этимъ волнующимъ воспоминангемъ въ сердцt при-былъ онъ въ Лондонъ. Словно предчувствуя, что ему не
суждено вернуться на родину, онъ трогательно прощался
съ «Апеннинами, покрытыми облаками» и съ «осгянныти сол-нечнымъ свtтомъ долинами, гдt онъ игралъ ребенкомт»..
«Прощайте навсегда». Per sempre addio.
Въ Лондонt изгнанникъ издалъ въ свhтъ прежде всего
свой «Аналитическгй комментаргй къ Божественной Комедги» (I1 comento analitico su 1а Divina Сотедiа), доказывая
въ немъ, что Данте принадлежалъ къ подпольной сектt,
поставившей своей цtлью реформу церкви, и что его поэма
излагаетъ посредствомъ особыхъ ситволовъ программу
этихъ религгозныхъ революцгонеровъ, этихъ кар бонарiевъ
Х IV B. —теоргя, вызвавшая не мало возраженг й, но и
пользовавшаяся сочувствгемъ итальянскихъ либераловъ и
антиклерикаловъ 2). Изъ далекой Англги Россетти зорко
слtдилъ за развертывавшимися на родинt событгями,
и голосъ его мы еще часто будемъ слышать въ самый раз
гаръ нацгонально-освободительнаго движенгя Италiи 3)•

До революцги 1821 г. онъ былъ извtстенъ, главнымъ
образомъ, какъ переводчикъ нtмецкихъ и англгйскихъ
поэтовъ. Связанный дружбой со всtми либералами ломбардской области, онъ послt неудачи пьемонтскаго воз=
стангя эмигрировалъ, какъ Россетти, въ Англгю. Отсюда
посылалъ онъ на родину свои исполненные страстной ненависти къ иностранцамъ-порабо7ителямъ <..романсы», которые
немедленно же заучивались всtми наизусть. Принявъ
слабость воли кариньянскаго принца за сознательную
измъну нацгональному дtлу, Бершэ, какъ и многге другге,
долго не могъ ему простить неудачи, постигшей по его
винt революцгю. Въ одномъ изъ его стихотворенiй (Clarina)
героиня вспоминаетъ тотъ день, когда она, исполненная
радостной надежды, послала жениха сражаться за свободу,
сама опоясавъ его мечомъ, но принцъ кариньянскгй оказался измtнникомъ: да будетъ онъ проклятъ. Это стихотворенге съ его гнtвно-страстнымъ Esecrato Carignano было
одною изъ причинъ, почему итальянскге патрготы относились потомъ такъ недоброжелательно и подозрительно къ
Карлу Альберту Савойскому 1).
Вся поэзгя Бершэ проникнута непримиримой ненавистью къ австргйцамъ, поработителямъ страны. Въ одномъ
изъ его стихотворенiй (Matilde) дtвушка умоляетъ отца
i е выдавать ее замужъ за австргйца, ибо между рабами и
тираннами да будетъ одинъ только «до говорь»—<ненависть»
(sia 1'iral'unico patto). Эта дtвушка словно предчувствуетъ
муки, выпавшгя на долю другой героини Бершэ (Rimorsi):
выйдя замужъ за угнетателя родины, она проводитъ ночи
безъ сна, терзаемая угрызенгями совtсти, а днемъ всt ее
избtгаютъ и сторонятся. А, можетъ быть, она представляетъ
себя мысленно не только женой, но и матерью; тогда ей
придется испытать весь ужасъ положенгя третьей героини

Если неаполитанская революцгя нашла своего пtвца
въ лицt Габргэля Россетти, то пьемонтское движенге связано съ именемъ Джованни Бершэ.
)Sei pur beila cogli astri su1 crine—Che scintillan quai vivi zaffiri—
Е pur dolce quel fiato che spiri—Porperina foriera del di.—Coi sorriso
del pago desio—Tu ci annunzi dal balzo vicino—Che d'Italia nel'almo
giardino—I1 servaggio per sempre fini.
2) Теоргю Россетти подвергли рtзкой критик'h въ Англги—
Халлэмъ, въ Германги Витте и Ав. Шлегель, въ Италiи ее защищалт
Марончелли, Opionu, Угони.
3)С а r д и с с i: G. Rossetti въ Pri mi saggi.

1) Впослtдствги Бершэ измtнилъ свое отношенге къ Карлу
Альберту, усматривар именно въ немъ того; кто призванъ объединить
Италгю.

-72—

— 73 —

Бершэ (Giulia): у нея два сына, одинъ—карбонаргй—
ушелъ въ изгнанге, другого австргйцы забираютъ, какъ
солдата, и видитъ несчастная: сошлись съ боемъ двt рати;
нацгональная и австргйская, и оба брата стоятъ другъ
противъ друга, какъ враги. Съ ненавистью къ иноземнымъ
поработителямъ сливается въ поэзiи Бершэ печаль о родной
стр анt. Наи болtе ярко выразилось это
чувство въ стихотворенги «Отшельникъ
на горt Монъ Сени»
(11 romito де1 Сеп1sio). Когда путникъ
видитъ съ вершины.
горы лежащую передъ нимъ прекрасную страну, онъ не
можетъ удержать крика радости. Отшельникъ, ушедшгй въ
Бершэ'
горы оплакать сына,
томяща го ся въ темницt на чужбинt 1), укор яетъ его
за такое легкомыслге. Передъ нимъ страна не счастья,
а «горя» и «безмолвгя». Она довtрилась своимъ государямъ,
а тt «продали ее варварамъ». «Разсtялась во всt стороны
ея молодежь, замкнулись уста мудрыхъ, сковали цtпн
ноги праведкыхъ». «Какъ море, ее опоясывающее, безпредtльна скорбь Италги, и какъ оно неисчерпаемо ея
горе» 2).

Въ своихъ «романсахь» проклиная угнетателей-иноземцевъ, оплакивая горе родины, Бершэ въ своихъ «фантазгяхъ» (Fantasie) бичевалъ равнодушге соотечественниковъ, рисуя имъ картины славнаго прошлаго. Онъ напо
миналъ имъ среднге вtка, когда «ломбардская лига» (союзъ
.ломбардскихъ городовъ) сокрушила мощь германскаго
императора, когда на потt битвы при Леньяно стягъ Барбароссы склонился передъ знаменемъ вольныхъ коммунъ
Италги. «Горе потомству, если оно забудетъ объ этомъ днt...
тогда народы скажутъ: страна заслужила, если стонетъ
подъ пятого иноземца». Изъ славнаго прошлаго взоры
изгнанника-поэта переносятся въ настоящее: онъ видитъ,
какъ потомки побtдителей при Леньяно погрязли въ изнtженности и ушли въ свои личныя д'ла, какъ они работtпно склоняются передъ австргйскимъ императоромъ,
гордо стоящимъ среди нихь побtдителемгъ и господиномъ.
Ужели умерли всt герои? Ужели не поднимутся ветераны
наполеоновской армги, такъ часто по бtждавшiе австргйская

1)Вь его лицt изображенъ отецъ Сильвго Пеллиxo, Jгомившагося
въ г;рtпостi-3 Шпильбергъ (О mio Silvio, о figlio mio).
2) Come i1 mar su ciii si posa.
Sono immensi i guai д' Italia
I:3CS2.usto е i1 Eu) dolor.

войска? 1).

Стихи Бершэ пользовались въ свое время огромной
популярностью.
Когда 50 лtтъ спустя Сеттембрини объяснялъ своимъ
елушателямъ зкаченге его поэзiи для поколtнгй эпохи
Рисорджименто, то для вящшей убtдительности онъ привелъ случай изъ своего дtтства. Однажды утромъ онъ проснулся, услышавъ звуки трубы и странный свистъ, разсtкавшгй воздухъ. Выглянувъ изъ окна, онъ увидtлъ,
какъ палачъ билъ кнутомъ голаго человtка, посаженнаго
съ скрученными на спинt руками верхомъ на осла, а 'кругомъ стояли въ бъльтхъ мундирахъ австргйскге солдаты.
То публично сtкли по приказангю министра ФЕрдинанда I,
Канозы, арестованнаго карбонаргя. Эту сцену Сеттембрини
не могъ забыть всю жизнь. Всю жизнь стоять передъ его
1) W i e s e u n d P e r c o p o: Geschichte der italienischen Litteratur. —D e S a n c t i s: La lett. ital. ne!. Х IХ. М е s t i c а: Ма.
пиеlе т. 1I.

— 74 —

—75—

взоромъ этотъ кар бонарiй, стегаемый палачемъ подъ охраной
австргйскихъ солдатъ.
«Вы молодые люди,—обратился онъ къ слушателямъ,—
уже не видите этихъ солдатъ и потому вы не можете почувствовать поэзгю Бершэ, какъ чувствовали ее мы» 1).

логъ Паоло вызывалъ всегда въ театрахъ громъ рукоплескангй, и какъ въ тюрьмt, такъ потомъ по выходt на свободу
Пеллико могъ убъдитыя, съ какой любовью относились
къ автору этихъ стиховъ люди разнаго положенгя и умств~ннаго уровня—кар бонарiи-заговорщики и простые служащге въ гостиницахъ.
Виiъстt съ другими миланскими карбонаргями Пеллико
(и его другъ Мароичелли) былъ переведенъ' въ Венецгю,
въ знаменитые piombi,такъ подробно описанные въ XVIII в.
авантюристомъ Казановой, которому чудеснымъ образомъ
удалось спастись изъ этого царства ужаса. Посла предварительного слtдствгя, длившагося два года 1), обвиненныхъ
вывели на Пгацетту, прочли смертный приговоръ, а потомъ объявили о высочайшей милости: императоръ ав
стрг йскг й замtнилъ смертную казнь пятнадцатилtтне й
каторгой въ крtпости Шпильбергъ въ Моравги. Здtсь
царилъ убгйственный режимъ, кормили впроголодь, держали въ вонючихъ камерахъ, за малtйшую провинность
заковывали въ кандалы. Сильвго Пеллико тяжело заболtлъ, Марончелли лишился ноги, другге не выдерживали
и умирали. Въ тюрьмахъ Пеллико продолжалъ писать,
задумалъ поэму о ломбардской лигt, воспtтой Бершэ, написалъ нtсколько лиро-эпическихъ поэмъ и трагедгй,
причемъ одну (Leoniero да Dertona), ему пришлось
сначала цtликомъ сложить въ ум`, прежде чtмъ удалось ее занести на бумагу. Здtсь же Пеллико написалъ
небольшой дгалогъ «Мать и ребенокъ». Они проходятъ мима
крtпости, ребенку страшно при видt этихъ стtнъ на
горt. «Мама, это Шпильбергъ, это тюрьма! Бабушка говорить, что тамъ находится злой разбойникъ».—«Бабушка
шутить, дитятко».—«Мама, мама, вонь тамъ онъ стоить».—
«Здъсь нътъ разбойниковъ, дитя. Это (дай ушко, я тебt
шепну) этокарбонарг й».—«Мама, и ты не боишься? Мнt

Если однихъ карбонаргевъ ждало изгнанге, то другихт—
тюрьма.
Когда австргйская полицгя совЕршала облаву на миланскихъ «заговорщиковъ», она арестовала между прочимъ
и редактора журнала Conciliatore, С. Пеллико, переводчика
байроновскаго «Манфреда», хотя вся его вина въ томъ только
и состояла, что у Марончелли нашли его письмо, совершенно
безобидное. Никакого непосредственнаго участгя въ карбонарскомъ движенги онъ не принималъ. LLирокимъ слоямъ
публики онъ былъ извtстенъ, главнымъ образомъ, какъ
авторъ трагедги «Франческа Римингйская» (Francesca да
Rimini), драматической обработки извtстнаго эпизода
пятой пtсни дантова «Ада», въ наши дни вдохновившаго .
Аннунцго. Пьеса Пеллико имtла огромный успъхъ, кото
рымъ она была обязана не столько Сюжету и не столько
таланту автора, а тому мtсту, гдt Паоло (влюбленный
въ жену брата, Франческу), вернувшгйся изъ Византги,
гдt онъ мечомъ своимъ служилъ чужому государю (какъ
итальянцы, сражавшгеся подъ знаменами Наполеона),
восклицаетъ: «Развt нtтъ у меня отчизны, которой нужна
кровь ея гражданъ? 3а тебя, о Италгя, буду я сражаться,
если зависть подниметъ на тебя руку. Не ты ли благороднtйшая страна подъ солнцемъ? Не ты ли мать искусствъ?
Не прахъ ли героевъ покоится въ твой почвt? Все, что
дорого моему сердцу, ты вмtщаешь въ себt» 2). Этотъ моно1)S e t t e т b r i n i: Lezioni di letteratura italiana т. I1I
2) D'ogni bell'arte non sei madre, о Italia?
Po1ve d'eroi non е 1а polve tua?
Е tutto quanto_ho di piŭ caro alberghi

1)

Подробности процесса въ книгt Luzio: I1 processo Pellico—
Maroncelli.

— 76 —
стало еще страшкъе».—«Почему»?—сщtдъ и кумъ сказали,
что теперь здtсь доблесть называется карбонарской».—
<'Молчи».—«Они сказали еще, что Чекино хочетъ запереть
сюда солнце, если оно не перестанетъ свtтить».—«Молчи».
«И они сказали еще...»—«Я тебя выпорю, если ты будешь
еще подслушиваты>.—«Мама, они сказали еще... Я молчу,
Я молчу, мама».
Когда насталъ желанный день свободы, Пеллико и Марончелли были отвезены въ Въну во исполненге разныхъ

формальностей, имъ показали
достопримtчательности города, а также резиденцгю императора. Когда они прогуливались по аллеямъ шенбрунскаго парка, вдали показалась фигура государя. Такъ
какъ истощенный видъ недавнихъ каторжниковъ могъ
ему разстроить аппетитъ, ихъ
поспъшили увести. Когда
Пеллико вернулся .въ Миланъ, вtсть о его прибытги
быстро разнеслась по городу, вечеромъ подъ . окнами
гостиницы собралась толпа
и онъ видtлъ, какъ кто-то,
быть можетъ, какой-ни будь
Пеллпко.
ветеранъ кар бонаризма, поднялъ въ знакъ прив•тствгя руку.
Все, что онъ вытерпtлъ въ венецганскихъ piombi и въ
кр-пости Шпильбер гъ, С. Пеллико потомъ разсказалъ
подробно въ книгt «Мои темницы» (I miei prigioni), переведенной на многге языки, а Марончелли прибавилъ къ ней
свои «добавленгя», нtкоторыя изъ которыхъ ярко дорисовываютъ картину выстраданной ими Голгофы. Книга появилась въ 30 гг., когда начался подъемъ нацгонально-осво-

— 77 —
бодительнаго движенгя, и произвела потрясающее вне
чатлtнге (и не только въ Италги, но и за. границей). Тысячи
сердецъ воспламенялись ненавистью къ тюремщикамъ и
палачамъ родины. Тысячи устъ давали ганнибалову клятву
бороться противъ -этого гнета до послtдняго вздоха, дп
послtдней капли крови.
Эта книга—замътилъ Чезаре Бальбо—имъла для авсгрг йскаго господства послtдствг я хут1,шг я, чtмъ прои гранное сраженге.

Наиболtе полную картину кар бонаризма далъ Пьетра
Джанноне въ своей поэмt «Изгнанникъ» (L'Esule).
Уроженецъ Модены, гдt правилъ жестокгй Францискъ.
IV, Джанноне после вънскаго конгресса перекочевалъ.
въ Неаполь, гдt познакомился съ Россетти, въ 1820 г..
появился въ Ломбардги, агитируя за возстанге, выступая
(подобно Россетти), какъ импровизаторъ, былъ дважды
брошенъ въ тюрьму и эмигрировалъ сначала въ Лондонъ,
гдt подружился съ Фосколо, а потомъ въ Парижъ, гдt
и издалъ въ свtтъ свою поэму. Впослtдствги онъ, какъ
и Бершэ, вернулся на родину и въ 40 гг. игралъ видную
роль въ движенги. Ему посвятилъ Атто Вануччи свою
книгу о мученикахъ итальянской свободы (I martiri де11а
liberta italiana).
Герой поэмы, кар бонарi й-изгнанникъ Эдмондо (самъ
авторъ) возвращается тайкомъ на родину, чтобы увести
съ собой свою невtсту (Эмилгю) и передать одной дtвушкt
(Терезt) послtднг й привtтъ отъ умершаго на чужбинt
жениха. Всt женщины, выведенныя въ этой поэмt, воодушевлены тtмъ же революцгонно-патрготическимъ чувствомъ,
какъ и мужчины х). Эдмондо присутствуетъ между прочимъ
на засtданги заговорщиковъ. 3асtданге происходитъ въ
1)Что такге характеры были и въ жизни, доказываетъ хотя бы
примtръ извtстной Аделаиды Кайроли.

-78—

— 79 --

пещерt. Участники всt въ маскахъ. Со всtхъ концовъ
страны—изъ Неаполя, Ломбардги и Пгемонта—сошлись
они сюда на зовъ «надежды и любви». Стены пещеры обиты
черною драпировкой—указанге на печальное положенге
томящейся въ рабствt отчизны. Яркгй свtтъ лампы падаетъ
на образъ распятаго Спасителя, а сидящгй въ центрt круга
«старшей» (i1 maggior)произносить вслухъ молитву. <гУвсtхъ
народовъ естн отчизна. Только Италгя, у которой ты, Боже,
отнялъ и такъ очень много, томится подъ пятого иноземца.
Къ чему стремимся мы? Поработить свободные народы?
Огнять у нихъ родину? Нtтъ. Мы собрались сюда, отцы,
мужья и сыновья, лишь затtмъ, чтобы вырвать свою изъ
цвпкихъ когтей чужестранца. Если справедливо наше стремленге, дай намъ, Боже, силъ бороться противъ злой судьбы.
Услышь наше послtднее моленге: дай намъ или свободу
или смерть» 1). Зат'вмъ въ собранги поднимается вопрось
о наказанги, которому подлежитъ измtнникъ-кар бонарг й,
ставшг й шпгономъ, «старшг й» напутствуетъ мстителя призывомъ быть безпощаднымъ и, когда казнь совершена 2),
Эдмондо возвращается назадъ въ Англгю, чтобы умереть
на чужбинt, какъ на чужбинt умеръ Россетти.

и критика ихъ была, несомнtнно, очень полезна въ эпоху;
когда, готовясь развернуться широкимъ размахомъ массового общественного движенгя, революцгя перерастала тАсныя рамки интеллигентскаго заговора.
За отрицательными сторонами кар бонаризма не слtдовало бы однако забывать его положительныхъ чертъ.
Пусть карбонарская революцгя потерпtла крушенге—
замtчаетъ одинъ французскгй изслtдователь,-пусть въ
немъ были черты смtшныя, свойственныя всякому подпольному движенгю, и даже черты нездоровыя, нервировавшгя общество, это было лучше той апатги, въ которой
оно раньше пребывало. Пусть большинство нацги стояло
въ сторонt отъ «арбонаризма, однимъ своимъ существовангемъ, безпокоющимъ и тревожащимъ, онъ поднималъ
энерггю общественного духа, насыщалъ его неискоренимой
жаждой свободы и справедливости 1).

Оглядываясь впослtдствги на этотъ «заговорщическгй»
пер i одъ нацiонально-осво бодительна го движенгя, многге
изъ его участниковъ сурово осудили карбонаризмъ, возложивъ . на него отвtтственность за неудачу революцги.
Обвинительнымъ актомъ противъ подпольныхъ «сектъ»
звучитъ и «Исторгя неаполитанскаго королевства» (Storia
d1 reame di Napoli) генерала Колетта и «Мемуары» (Меmoires historiques, politiques et militaires) генерала Пепе.
Вь этихъ суровыхъ отзывахъ есть, конечно, доля правды,
1)Цитата сокращенная.
2) здtсь воспроизведенъ историчегкгй фактъ, а именно казнь
Безини, карбонаргя, поступившаго на службу моденской полицги.

V.

Кар бонарская революцгя только на мгновенге нарушила
затишье, воцарившееся въ Италги между 1814 и 1830 гг.
Весь этотъ пятнадцатилtтнгй перiодъ—пергодъ пониженныхъ настроенгй.
Послtдовавшая за вtнскихъ кон грессомъ реставрацгя
старого порядка расчистила и въ Италги почву для торжества религги и церкви. Проповtдь революцгонныхъ
выступленгй смtняется теперь призывами къ смиренгю
и покорности. Крушенге карбонарскаго возстангя еще
укрtпило въ свою очередь это умонастроенге, вызванное
къ жизни реставрацгей. А въ томъ же самомъ направленги
дtйствовалъ еще одинъ факторъ. Если недавно въ жизни
задавала тонъ мелкобуржуазная революцгонная интеллигенцгя, то послt 1814 r. вмtСТt съ расцвtтомъ торговли
1) L и с h а i r е: Essai sur 1'evolution intellectuelle

де 1'Italie.

— во

и развитгемъ промышленности (которымъ австргйское господство не только не мtшало, а, наоборотъ, благопргятствовало) 1)выступалъ впередъ новый классъ-формировавшаяся буржуазгя. Руководящге органы эпохи-миланскiй
«Кончилгаторе» и флорентгйская «Антологгя» удtляютъ
много внимангя вопросамъ тор гово-промышленнаго про
гресса 2). А этотъ новый классъ былъ настроенъ весьма
умtренно.
Въ литературе наиболtе яркими представителями этого
культа религги и церкви, этой проповtди смиренiя и по
корности были Пеллико, Манцони и Гросси.
Родившись наканунt великой французской революцги,
Сильвго Пеллико былъ въ ранней молодости сторонникомъ
философги французскихъ энциклопедистовъ. Сенсуалистъ.
по своимъ взглядамъ, онъ смотрtлъ на жизнь, какъ эпи-куреецъ. Изъ Лгона, гдt онъ долго жилъ, онъ вернулся
домой физически обезсиленнымъ и мистически настроеннымъ..
Въ Миланt онъ близко сошелся не только съ Фосколо 3),
поэма «Гробницы» котораго пробудила въ немъ заодно
чувство патргота и желанiе стать поэтомъ, но и съ извtст-нымъ физикомъ Волыа, на склонА лtтъ ударившимся въ
благочестге. Старикъ говорилъ ему о смиренги и отреченги,
и его онъ воспtлъ потомъ, какъ того, кто вернулъ его на:
стезю вiзры 4). Борьба между религгей и скептицизмомъ
продолжалась въ его душt, быть можетъ, всю жизнь, если
бы «Богъ по своей добротt не послалъ ему испытанге, которое, изъявъ его изъ человtческаго общестга, привело его
окончательно къ Нему». Этимъ «испытангемъ» былъ его
арестъ. Въ тюрьмt поэтъ и «обратился». Проснувшись въ
первую ночь, онъ, естественно, вспомнилъ о родителяхъ..
Кто ихъ утtшитъ? И вдругъ ему послышался (такъ раз
1) В и 1 1 е: Die ifalienische Einheitsidee in il~rer litterarischen.
Entwickelung.
2)R и t h: Geschichte von Italien т. I.
3)Эмигрируя, Фосколо еставилъ Пеллико сюи книги и рукописи..
4)Оiихотворенге Volta.

81 сказываетъ онъ въ своей исповtди «Мои темницы») внутреннгй голосъ, говорившгй ему: «Тотъ (утtшитъ ихъ), кто
далъ силы матери послtдогать за Сыномъ на Голгофу».
«Въ эту минуту,-признается заключенный,-религгя восторжествовала въ моемъ сердцt». Рtшивъ, что, если философг я учить до бродtтели, то она не нужна, ибо е й учить
и религiя, онъ даль себt слово стать «послtдовательнымъ
христ,аниномъ». «Не возмущайся даже, если религiя приводила иногда къ злоупотребленгямъ, если ея догматическое
ученге: иногда неясно». Зачитываясь въ темницt Библгей,
этой «божественной книгой», онъ вмtстt съ т'Ёмъ, переписываясь съ однимъ атеистомъ-заключеннымъ, горячо защищаетъ католицизмъ. Изъ тюрьмы онъ выходить «послtдовательнымъ христганиномъ». Онъ скорбитъ, что его другъ
Фосколо отвергаетъ церковь и вtру и молитъ Бога простить ему его невърге 1). Въ своихъ письмахъ онъ то и дtло
доказываетъ, что внt откровенгя не можетъ быть истины,
что протестантизмъ ученге неправильное, что только католицизмъ религiя истинная. Своему духовнику онъ высказываетъ желанiе написать апологгю римскаго вtроученгя,
а тотъ совtтуетъ ему лучше опубликовать книгу «Мои
темницы»-исповtдь души, обратившейся ъ Богу.
Апологетомъ религги и католизма выступаетъ Пеллико
(въ 30 гг.) и въ своей поэзги. Онъ воспtваетъ Бога и Дву
Маргю, ангеловъ и святыхъ, церкви и процессги 2), и
пишетъ рядъ лиро-эпическихъ поэмъ изъ средневtковой
жизни, когда люди, несмотря на царившее кругомъ «варварство», совершали «высокге подвиги» благодаря иницгативt
«папы и клира» 3), поэтизируя въ этихъ зародышахъ исторической новеллы христганскгя добродtтели смиренiя и
кротости. Въ одной изъ этихъ поэмъ (Смерть Данте) онь
спtшитъ внушить итальянской молодежи мысль, что великгй
1)Стихотворенге: U. Foscolo.
2) Стихотворенгя: Dio е Maria; G1i Angeli;
Fortunula; Le chiese; I processioni.
3)Предисловге къ поэмамъ (1837).

San Car1o; Santa

6

-82—
творецъ «Божественной Комедги» вовсе не былъ тtмъ врагомъ церкви и папства, какимъ его выставляли Фосколо
и особенно Россетти, что онъ является, напротивъ, «учителемъ религгозныхъ добродtтелей».
Измtнилось съ теченгемъ времени и отношенге Сильвго
Пеллико къ нацгонально-освободительному движенгю'
Если до своего ареста онъ и не принималъ активнаго
участгя въ карбонарскомъ движенги, то онъ порой открыто
высказывалъ желанге стать кар бонарiемь 1), былъ воспитателемъ въ домt Порро, гдt собирались всt патрготылибералы, дружилъ съ Конфалоньери и Марончелли и былъ
редакторомъ журнала Conciliatore, закрытаго австрiйской
администрацгей за политическую неблагонадежность. Очутившись въ тюрьмt, онъ «отрезвtлъ». «Одиночество и размышленгя,—писалъ онъ отцу,—позволили мнt понять,
какъ опасны для общества идеи экзальтированнаго патрготизма». Пусть это письмо однако неискренно, пусть оно
написано въ предположенги, что оно будетъ перлюстрировано австрiйской полицгей. Подобныхъ опасенгй у Пеллико уже не могло быть, когда онъ писалъ свои «Темницы».
Но и здtсь онъ называетъ свое прежнее увлеченге нацгонально-освободительнымъ движенгемъ «безумгемъ». «Я страстно люблю отчизну,—говоритъ онъ въ этой книгt,—но
не питаю ненависти ни къ какой нацги». Въ одномъ изъ
своихъ писемъ 2) онъ кается, что былъ готовь бороться
противъ Австрги, представлявшей въ Ломбардги законную
власть. А впослtдствги (въ 1845 г.) онъ публично заявитъ,
что не принимаетъ посвященгя ему книги Джоберти о «Моральномъ и гражданскомъ первенствt итальянцевъ» (Pri mato morale е civile degl'Italiani). Онъ старался стоять
какъ можно дальше въ сторонt отъ политической жизни
страны, такъ какъ «Богъ самъ знаетъ»—какъ онъ писалъ
1)Объ%зжая съ Л. Порро Пгетюнть, Венецгю и т. д., Пеллико
сказалъ Дж. Арравабене: Facciamoci carbonari (Сдtлаемся кар бонарг ями).
2)Письмо къ гр. Момбелло (36).

— 83

--

~

въ одномъ письмt—«когда нужно подвергнуть народы
испытанio», когда нужно ихъ «разъединить» и «объединить».
Такъ кончилъ бывшгй другъ карбонаргевъ, мученикъ
Шпильбер га, христганиномъ-католикомъ, предоставившимъ,
какъ онъ выражался, «Богу заботу о спасенги народовъ».
На склонt жизни Пеллико написалъ книгу, также переведенную на всt почти языки, въ 80 гг. введенную министерскимъ циркуляромъ во всt школы Италги, книгу «Объ
обязанностяхъ человtка» (Dei doveri degli uomini). Она
содержитъ рядъ наставленгй юношt (высшихъ классовъ),
какъ жить, и здtсь Сильвiо Пеллико выступаетъ уже не
только, какъ проповъднйкъ пассивности и смиренiя, но
и какъ апологетъ общественно-имущественнаго неравенства,
какъ апологетъ буржуазнаго строя. Въ ней онъ доказываетъ
между прочимъ, что неравенство состоянгй—явленге непреложное, что бtднякъ, завидующгй богачу, самъ хочетъ
стать на его мtсто и потому гораздо проще, если богачъ
останется тамъ, куда его поставила судьба, что бtдность
не порокъ, если только бtднякъ стремится къ нравственному
усовершенствовангю и примиряется съ своимъ подчиненнымъ
положенгемъ. Въ этой же книгt Пеллико набрасываетъ
и планъ народнаго воспитангя. Необходимо изъять изъ
обращенгя романы и драмы, изображающге представителей
трудящихся классовъ, какъ ангеловъ, а сеньеровъ, какъ
дьяволовъ, мучающихъ народъ. Пусть народъ читаетъ
такгя книги, которыя способны укрtпить въ немъ чувства
«уваженгя, расположенгя и благодарности къ высшимъ»,
а не «дикгя и нелtпыя идеи анархизма и народоправства»1).
Поэтомъ религги, пtвцомъ смиренiя и кротости былъ
и тотъ писатель, имя котораго вскорt сдtлалось извtстнымъ
далеко за предtлами родной страны.
То былъ Алессандро Манцони.
1) Mestica: Manuele т. II; L и с h а i r е: Essai sur l'evolution
intellectuelle де 1'1talie. P e d r a g 1 i o: S. Pellico.
6*

-84—
Внукъ философа-криминалиста Беккарi и, Манцони, быть
можетъ, отъ него унаслtдовалъ свою спокойно-вдумчивую
натуру, свои гуманно-филантропиче скi е инстинкты. Дtда
своего онъ напоминаетъ и тъмъ, что рано истощилъ свой
талантъ: какъ Беккаргя замолкъ послъ своего классическато изслtдованг я о «Преступленг яхъ и наказанг яхъ» (Dei
delitti е де11е pene), такъ Манцони послt <<Обрученныхт.»
уже не создалъ больше ничего. Мать его жила гражданскимъ
бракомъ съ графомъ Карло Имбонати, воспитанникомъ
аббата Парини 1). Авторъ <<Дня» навсегда остался однимъ.
изъ любимъйшихъ писателей поэта. Такъ былъ онъ крtпкой,,
отчасти личной, связью связанъ съ людьми и идеями XV III в.,
и эта связь съ ними, быть можетъ, и не позволила ему
впасть, подобно С. Пеллико, въ крайности католицизi,а
и аскетизма. Манцони и въ качествъ пtвца религги и смиренгя всегда будетъ прежде всего моралистомъ и гуманистомъ и немного демократомъ въ духъ XVIII в. Пятнадца
тилътнимъ юношей онъ дебютируётъ одою «Торжество
свободы» (Де1 trionfo де11а liberta), посвященной Монти,
съ которымъ онъ познакомился. Выдержанное въ револю
цгонно-республиканскомъ духъ, фрондирующее противъ ти
ранновъ, папы и австргйцевъ, стихотворенге обращается къ
итальянцамъ съ призывомъ бороться за свободу и независимость самолично, не опираясь на помощь иноземцевъ:
тогда Италгя, недавно «рабыня», станетъ <<царицей».
Полоса увлеченгя радикализмомъ быстро миновала
дл.я поэта. Отъ внъшней дtйствительности онъ уходитъ
въ себя, въ размышленгя о цtли жизни. Вопрошая въ стихотворенiи «На смерть гр. Карло Имбонати» (In morte
di Carlo Imbonati) душу усопшаго, какъ ему жить, онъ
даетъ себъ слово всегда «довольствоваться малымъ», всегда.
«сохранять сердце чистымъ», никогда «не быть ничьимъ
рабомъ», никогда не «измtнять святой истинъ», никогда
1)

По поводу выздоровленгя своего воспитанника Парини напи
саль оду <Воспитанге» (I'educazione).

85 —
не «рукоплескать пороку» и не «глумиться надъ добродътелью». Задумываясь надъ вопросомъ о цtли поэзги,
Манцони въ стихотворенiи «Уранiя» (Urania) приходить
къ тому выводу, что она должна быть прежде всего
«правдивой», а затъмъ «моральной». И этимъ двумъ положенгямъ онъ, какъ писатель, останется въренъ всю жизнь.
Если С. Пеллико «обратился» въ тюрьмt, то Манцони
въ Парижъ. Чтенге «Генгя христганства» Шатобргана, знакомство съ пгемонтскимъ графомъ Солисъ, дружившимъ
съ патеромъ Дегола и богословомъ Грегуаромъ, подготовили
въ душъ Манцони почву для религгознаго переворота,
.а влгянге жены, протестантки Генргетты Блондель, принявшей католицизмъ, довершило его «обращенге».
Такъ превратился авторъ «Торжества свободы» въ творца
«Священныхъ гимновъ» (Inni sacri).
Въ этихъ религгозныхъ пtсняхъ въ честь «Рождества
Христова» (Natale) и «Страстей Господнихъ» (La Passione)
<<Воскресенгя изъ мертвыхъ» (La Risurrezione) и «Пятидесятницы» (La Pentecoste) порою усматривали демократическую тенденцгю 1). Христосъ изображенъ въ нихъ, прежде
всего, какъ Богъ страждущихъ и обездоленныхъ. Свою
благую вtсть ангелъ несетъ не «всесильнымъ богачамъ»,
а <<благочестивымъ невъдомымъ игру пастухамъ» (Natale).
Но авторъ этихъ «священныхъ гимновъ» отнюдь не сторонникъ равенства. Когда онъ замtчаетъ, какъ «рабыня,
цълуя своихъ дtтокъ, съ завистью смотритъ на грудь,
кормящую свободнаго ребенка», онъ удивленъ. <<Развъ она
не знаетъ, что Богъ призвалъ несчастныхъ въ свое царствiе?>> (La Pentecoste). Какъ видно, ръчь идетъ о равенствt
лишь за гранями земной дtйствительнбсти. А пока на
землъ царитъ попрежнему неравенство, богачи обязаны
помогать бtднякамъ (La Risurrezione). Такъ санкцгонируютъ и поэтизируютъ религгозныя пъсни Манцони, какъ
1)

На этомъ особенно

настаиваетъ

В и 11 е:

Einheitsidee in ihrer litterarische.n Entwickelung.

Die italienische

-86—

—87—

и болtе поздняя книга Пеллико объ «обязанностяхъ чело
вtка», общественно-экономическгй status quo. Съ указан
ной тенденцгей, какъ нельзя лучше, гармонируетъ та видная
роль, которая въ этихъ гимнахъ отведена семейному началу.
Религгозно-церковные праздники, воспtваемые поэтомъ,
являются вмtстt съ тtмъ праздниками семейными: вокругъ
Матери Спасителя группируются молодыя женщины, охваченныя предчувствгемъ материнства, родители, нар яжающiе
къ свtтлому празднику ребятишекъ, и шумная толпа
веселой дtтворы 1).

въ жалкихъ пеленкахъ въ укротномъ убtжищt ихъ
Царь».
Пройдя безслtдно, когда они появились въ свtтъ
(1817 r.), эти гимны пользовались большимъ успtхомъ въ
20 гг., когда после крушенгя карбонарской революцги
стремительно упало настроенге итальянской интеллигенцги.
Теперь, когда послtдняя попытка свергнуть иго чужестранцевъ потерпtла крушенге, у многихъ оставалась
только надежда на Бога, знающаго ('когда и какъ спасать;народы». Какой понятной должна была звучать для этихъ
поколtнгй молитва, которой заканчивается гитнъ о «Страстяхъ Господнихъ». «О, мать, стойко взиравшая на крестную
смерть Сына, проси за насъ, дабы мы могли узрtть Его
въ сгянги славы и дабы скорбь праведныхъ, томящихся въ
изгнанги, вмtстt съ священными муками Сына твоего были
намъ порукой вtчнаго счастья».
Тотъ религгозный, а порою религгозно-церковный духъ,
которымъ проникну7ы гимны Манцони, становится отнынt
господствующимъ настроенгемъ его поэзги,—изъ него родились и въ его цвtтъ окрашены его политическая лирика,
его драмы и его романъ.
Когда пала наполеоновская импергя, Мюратъ обратился
ко всtмъ итальянцамъ съ призывомъ объединиться подъ
его знаменемъ, чтобы отстоять страну отъ натиска Священнаго Союза. Это событге вдохновило Манцони къ (оставшейся неоконченной) канцонt «Ритинiйское воззванге»
(I1 proclama di Rimini).е Горячо возражая противъ упрековъ,_,
будто итальянцы способны только на междоусобныя распри?
поэтъ подчеркиваетъ, что только ихъ «силы»—не ихъ
«воли»—были разъединены, что во всtхъ сердцахъ, напротивъ, жило одно убtжденге: «только объединенге дастъ намъ
независимость» 1). Канцона завершается прославленгемъ
Бога, пославшаго того (т. е. Мюрата), кто «соберетъ и свя-`%

Манцони.

Возникшгя въ дни Реставрацги эти религгозныя пtсни
отчетливо отражаютъ характерное для эпохи торжество
церковнаго начала. «Спи, Младенецъ!»-привtтствуетъ поэтъ Новорожденнаго.—«Еще народы не знаютъ, кто родился, но будетъ время и они узнаютъ, что то лежитъ
1) С а r д и с с i: Di alcuni giudizi su А. Manzoni (въ Bozzetti
е scherme).

j

1)Этотъ стихъ aliberi non sarem se non siam uni» былъ въ 1848 г.
у всtхъ на устахъ.

— 88 —

— 89 —

жетъ въ одинъ крtпкгй пучекъ разбросанныя по землt
прутья итальянской судьбы». Менtе ярко обнаруживается
свойственный поэту религгозный духъ въ навtянномъ nieмонтскимъ возстангемъ стихотворенiи «Мартъ 1821» (Marzo
1821). Приглашая иноземца покинуть страну, которая
«ему не мать», поэтъ призываетъ итальянцевъ свергнуть
иноземное иго. .
Въ высшей степени характерно, что Манцони напечаталъ
оба эти стихотворенгя только въ 1848 r. 1).
Публика знала въ 20 гг. только ero оду на смерть Наполеона «Пятое мая» (I1 ci nque maggio), переведенную на
двадцать языковъ (на нtмецкгй самимъ Гете). Но и въ этомъ
стихотворенiи нtтъ никакой «политики». Къ этому «фатальному человtку» (иот fatale), сыгравшему такую огромную роль въ судьбахъ Италги, Манцони отнесся съ своей
«христганской» точки зрtнгя. Представляя его себt одинокимъ и павшимъ на затерянномъ въ океанt островt,
поэтъ видитъ, какъ милосердый Богъ успокаиваетъ ero

мятущуюся душу и сострадательно закрываетъ ему глаза
на вtчный сонъ.
Отъ лирики Манцони перешелъ къ драмt, насытивъ и
ее постепенно тtмъ религгозно-церковнымъ духомъ, которымъ проникнуты его гимны и оды. Дtйствге «Графа Карманьола» (I1 сопне di Carmagnola) происходить въ . XV ст.
Оскорбленный миланскимъ герцогомъ Висконти, кондотьеръ
граф-, Карманьола перешелъ на службу къ венецганской
республикt. Вспыхиваетъ война между Венецгей и Миланомъ, и сенатъ ставитъ во главt своихъ войскъ графа
Кармоньолу. Разбивъ непргятеля въ битвt при Маклодго
(1427), кондотьеръ потомъ навлекъ на себя подозрtнге въ
измtнt, былъ вытребованъ въ Венецгю и казненъ. До сихъ
поръ не вполнt выяснено, былъ ли графъ Карманьола
въ самомъ дtлt измtнникомъ или же погибъ онъ жертвою
чрезмtрной подозрительности венецганскихъ патрицгевъ.
Манцони склоняется ко второму изъ этихъ предположенгй,
обосновывая его въ предисловги къ драмt (Notizie storiche). Позволивъ ему подчеркнуть отрицательныя стороны
деспотическаго режима республики Санъ Марко (рtзче
и ярче сдtлаетъ это два года спустя Никколини въ трагедги «Antonio Foscarini»), такая точка зрtнгя вмtстt
съ тtмъ помtшала Манцони сдtлать изъ кондотьера трагическую фигуру, такъ какъ въ его душt не происходить
никакой борьбы между стремленгемъ къ власти и чувствомъ
вtрности венецганскому сенату. Не будучи трагическимъ
героемъ, графъ Карманьола является лишь въ малой степени
и патрготомъ. Соглашаясь принять командованге надъ
войсками республики, онъ сначала, правда, дtлаетъ это
тtмъ охотнtе, что можетъ себt такимъ образомъ завоевать
право на отчизну. Такъ какъ Венецгя приняла его въ свое
«древнее славное . лоно», назвала его «сыномъ», то свой
мечъ онъ посвятить навсегда ея «защитt и величгю» 1).
Онъ — прямая противоположность военачальникамъ л>.и-

1) Въ 1848 г., въ знаменитые ипять дней», Манцони подъ влгянгемъ
общаго подъема настроился даже воинственно. Онъ не только ничего
не имtлъ противъ того, что двое изъ его сыновей участвовали въ
революцги, но и самъ послалъ третьяго, лежавшаго по болtзни въ
постели, на баррикады. Въ эти дни онъ и прибавилъ къ одt аМаргь
1821 г.» послtднюю наиболtе извtстную строфу.
Oh giornate del nostro riscatto
Oh dolente per sempre colni
Chi да lunge dal labbr,э d'altnii
Come un uomo straniero 1е udra
Che а suoi figli narrandele un giorno
Dovra dir sospirando: ю non c'era
Chi 1а santa vittrice bandiera
Salutata quel di non avr~.
(«0 дни нашего искупленгя! Сожалtнгя достоинъ, кто услышитъ
нихъ издалека, изъ чужихъ уtтъ, какъ человtкъ чужой; кто, разсказывая о нихъ своимъ дtтямъ, долженъ будегь сказать со вздохомъ: я въ нихъ не участвовалъ; кто въ этотъ день самъ не привtтствовалъ священный по бtдоносный етягъЬ>)

1) I, 5.

-- 90 —

— 91 —

ланскаго герцога, сражающимся не за нженъ и дtтей», не
за «родную страну», а за наживу и добычу 1). Эта патрготическая мысль очень скоро заслоняется однако въ душкондотьера чувствомъ личнымъ, желангемъ отомстить обидчику-герцогу.
Въ драмt Манцони выступаетъ—какъ въ греческихъ
трагедгяхъ и въ шиллеровой «Мессанской невtстt»—хоръ,
хотя онъ и не связанъ такъ тtсно съ дtйствгемъ, какъ. въ
указанныхъ произведенгяхъ, и является скорtе лицомъ
отвлеченнымъ. Въ одной изъ пtсенъ хора отчетливо слышится голосъ Манцони-патргота. Описавъ въ яркихъ образахъ битву при Маклодго, хоръ съ укоризной указываетъ,
что то сражаются не люди разныхъ племенъ, а люди, которыхъ чужестранцы называютъ «братьями». «Всt они дtти
одной страны и говорятъ на одномъ языкt». Кончилась
битва, вотъ мчится по дорогt всадникъ, изъ хатъ выходятъ
крестьяне—что за радостную вtсть несетъ онъ? «Братья
убили братьевъ». Вотъ его «страшная вtсть». Тtмъ не менtе
побtдители пышно празднуютъ побtду. «Прекратите празднества»,—негодуетъ хоръ, «>ернитесь подъ знамена. Съ
высоты горы на васъ смотритъ чужестранецъ. Онъ уже
спускается въ равнину». Но и этотъ патрготическгй гимнъ
кончается не призывомъ къ сверженгю иноземнаго ига,
а христганской мыслью о томъ, что на крови нельзя строить
счастья нацги, что всt люди (угнетатели и угнетенные)
созданы по образу и подобгю Божгю («мы братья») и что
•проклятгя заслусиваетъ всякгй, кто повергнетъ въ печаль
хоть одну душу «безсмертную».
Громче еще, чhмъ въ «Графt Кармоньола» 2) звучитъ
эта христганская нотка въ драмt «Адельгизъ» (Adelchi).
Уйдя на этотъ разъ еще дальше въ глубь прошлаго,
Манцони взялъ сюжетомъ гибель лонгобардскаго королевства.

Король лонгобардовъ Дезидергй объявилъ войну папt,
а папа обратился за помощью къ Карлу Великому. Вторгшгеся въ Италгю франки остановились у Val di Suso. Видя
невозможность форсировать горный проходъ, мужественно
защищаемый сыномъ короля Адельгизомъ, Карлъ уже
собирается вернуться домой, какъ монахъ Мартинъ изъ
Равенны показываетъ ему дорогу по хрутымъ тропинкамъ
въ тылъ лонгобардовъ. Часть аристократги измtняетъ
своему королю, который не въ силахъ удержать за со бо й
Павгю и вынужденъ сдаться, а сынъ его умираетъ отъ
смертельной раны.
Какъ въ «Графt Карманьола», такъ и здtсь выступаетъ
хоръ, одна изъ пtсенъ котораго краснорtчивое свидtтель
ство въ пользу глубокаго пессимизма, охватившаго патргота
Манцони, когда-то (при извtстги о пьемонтскомъ возстанги)
проникшагося на мгновенге надеждой на близкое «искупленге». Въ то время, какъ происходить битва между франками
и лонгобардами, изъ своихъ хатъ и мастерскихъ выходитъ
«порабощенный народъ», т.-е. италгйцы, представлявшге,
по мнtнгю Манцони, особую нацгю, не слившуюся съ лонгобардами 1): они смотритъ на сраженге, начинаютъ о чемъ-то
перешептываться, сбиваться въ кучки, въ страхt разсtиваясь й снова собираясь. Можетъ быть, побtдители дадутъ
имъ свободу? Глупцы!—отрезвляетъ ихъ хоръ. Вернитесь
къ мирному труду дымящихъ хузНИЦЪ, къ политымъ рабьимъ
потомъ бороздамъ,-побtдитель смtшается съ побtжденными,
рядомъ съ старымъ господиномъ станетъ новый и оба сядутъ
вамъ на шею, подtлятъ между собой рабввъ и стада и
устроятся на забрызганныхъ кровью нивахъ народа, разсtяннаго по. мгру и безымяннаго (д`ип volgo disperso che
лоте non ha) 2).

1)II,3.
2)Объ этой пьесt былъ очень высокаго мнtигя Гете, на ней выяснившгй свой взглядъ на историческую драму.

1) Это положенге Манцони обосновываетъ въ своемъ Discorso
sopra alcuni punti della storia longobardica in Italia (Разсужденге о
нtкоторыхъ вопросахъ исторги лонгобардовъ въ Италги).
2) За этотъ пессимизмъ казнилъ потомъ Манцони Кардуччи ,,
см. Alcuni giudizi su Manzoni.

-92—

-- 93 --

Часто въ пьесt Манцони усматривали первую облеченную въ художественные - образы формулировку программы партги, которая присвоить себя названгя неогвельфовъ, и провозгласить папу призваннымъ объединителемъ Италги 1). Нiзкоторыя мtста пьесы какъ будто въ
самомъ дtлt позволяютъ сдtлать такое заключенге. Между
тtмъ, , какъ Адельгизъ, обрисованный поэтомъ лицомъ
положительнымъ, противъ войны съ напою, Дезидергй,
фигура скорtе отрицательная, намtренъ лишить папу свtтской власти. Пусть онъ будетъ только духовнымъ пастыремъ, «царемъ молитвъ> и «господиномъ алтаря» 2). «ПресТОЛъ же свой пусть онъ уступйтъ намъ» —восклицаетъ
Дезидерг й.
Но даже если драма Манцони не можетъ быть истолкована, какъ своего рода программа будущаго неогвельфизма, то она насквозь проникнута тtмъ религгозно-церковнымъ духомъ, который отличалъ его «священные гимны».
Это настроенiе подсказало ему прежде всего самую трогательную и поэтическую фигуру пьесы. То дочь Дезидергя
Эрменгарда, жена Карла Великаго, отосланная имъ обратно
къ отцу, умирающая святой, прощая мужу злую обиду 3).
Это же настроенге продиктовало ему и его «философгю
исторги». Творцомъ историческаго процесса является Богъ,
сочетающгй собыггя такъ, чтобы они были возмездгемъ за
содtянное зло. Лонгобардская династгя гибнетъ потому,
что она поработила народъ, ее не обидtвшгй (итальянцевъ).
Подъ перомъ христганина Манцони античный рокъ превращается въ идею «нравственнаго мгропорядка». Адельгизъ
смутно чуетъ это таящееся въ событгяхъ возмездге и потому
высказывается противъ всякихъ новыхъ «разбойничьихъ»
набtговъ 4). Люди и народы только орудгя въ рукахъ

Всевышняго. Монахъ Мартинъ такъ и начинаетъ свой
разсказъ о томъ, какъ онъ чудеснымъ образомъ открылъ
тропинку, поведшую его въ тылъ лонгобардовъ: «Богъ велъ
меня», «Богъ ослtпилъ ихъ» 1). Такъ точно Карлъ -Великг й
усматриваетъ въ предпринятомъ имъ походt противъ лонгобардовъ «божье дtло» 2).
Такъ превращается драма о гибели лонгобардской династги въ «священный гимнъ» ад majorem de,i gloriam.
И тtмъ же духомъ вtетъ отъ его романа «Обрученные»
(I promessi sposi), одного изъ лучшихъ историческихъ
романовъ. не только итальянской, но и игровой литературы 3).
Дйствге происходить въ XVII B. въ ломбардской
области и около озера Комо, въ эпоху испанскаго владычества (1628-1630). Въ центрt романа стоятъ крестьянинъткачъ Ренцо и его невtста Лючгя изъ деревни Ле~нко. Какъ
въ выборt героевъ изъ простонародья, такъ и вообще въ
томъ вниманги, съ какимъ описаны жизнь и страдангя
народной массы, сказалась рука автора «Священныхъ гимновъ», дышавшихъ такой любовью къ малымъ и слабымъ
игра сего. Молодые люди уже хотятъ обвtнчатыя, какъ
ихъ свадьба разстраивается. Сосtднему феодалу, донъ
Родриго, приглянулась дtвушка, и онъ запрещаетъ черезъ
своихъ наемныхъ слугъ-бандитовъ (bravi) вtнчать ихъ
священнику донъ Аббондго, трусливому и жадному, принадлежащему, вмtстt съ своей экономкой Перпетуа къ
лучшимъ юмористическимъ типамъ мгровой литературы 4).
Вмtстt съ тtмъ донъ Родриго приказываетъ своимъ брави похитить дtвушку, но ея нtтъ дома, когда они совер-

1) На этомъ очень настаиваетъ Ruth (Geschichte von Italien),
противъ не менtе настойчиво возражаетъ Ви11е: Die italicnische
Einheitsidee in i hrer litterarischen Entwickelung.
2) Re delle preci, signor der sacrifizio, I, 2.
3) IV, 1.
4) III, 3.

1) II, 3.
2) II, 5—quella impresa ch'е Sua.
3)Авторъ выдаетъ его за рукопись XVII в., въ началt романа
довольно искусно воспроизводя языкъ сеченчистовъ. Первая редакцгя относится къ 1825-27 г., вторая, болtе близкая къ тосканскому говору, къ 1840-42 гг.
4) Однимъ изъ любимыкъ писателей Манцони быль Сервантесъ..

1

— 94
шаютъ свой набtгъ. Покровитель молодыхъ, капуцинскгй
монахъ падре Кристофоро укрываетъ дtвушку и ея мать
(Аньезе) въ монастырt въ Монцt, настоятельницей котораго
является знатная дtвушка (Гертруда), принужденная отцомъ стать монахиней и, несмотря на монашеское одtянге,
имtющая тайнаго любовника (Эджидго) 1). Ренцо въ свою
очередь долженъ отправиться въ монастырь въ Миланъ,
но когда приходить въ городъ, тотъ объятъ голоднымъ
бунтомъ. Толпа громить булочныя, и власти не въ силахъ
справиться съ волненгями. За зажигательную рtчь противъ властей и аристократовъ Ренцо арестовываютъ, но
народъ освобождаетъ его: онъ покидаетъ городъ и прячется
подъ чужимъ именемъ въ бергамской области у двоюроднаго брата. Узнавъ, что Лючгя находится въ монастырt
въ Монцt, донъ Родриго обращается за помощью къ феодалу-бандиту, еще болtе страшному и могущественному,
чtмъ онъ самъ, выступающему подъ кличкой «Безымянный» (L'innominato) 2). Такъ какъ любовникъ игуменьи
Гертруды его «вассалъ>>, то Безымянному удается похитить
Лючгю. При видt ея страдангй въ душt феодала происходить (не совсtмъ удачно мотивированный) переворотъ и
вмtсто того, чтобы ее отдать въ руки донъ Родриго, онъ
отпускаетъ ее на свободу.. Поселившись сначала у деревенскаго портного, Лючгя затtмъ находить пргютъ въ домt
ученаго дона Ферранте и его супруги, чопорной донны
Прасседы. Тtмъ временемъ страну посЁтили новыя невзгоды.
За голодомъ на нее обрушились война и чума. Заболtвшую
дtвушку отправляютъ въ Миланъ въ больницу, гдt ее
находить, уже выздоравливающей, отправившгйся въ поиски
Ренцо. Такъ какъ донъ Родриго успtлъ умереть отъ чумы,
то ничто уже не мtшаетъ молодымъ людямъ соединиться.
Донъ Аббондго вtнчаетъ ихъ, они покидаютъ навсегда
1) Оригиналомъ послужила Виргингя де Лейва, знаменитая
монахиня изъ Монцы,>.
2) Оригиналомъ послужилъ, по всtмъ вtроятгямъ, Бернардино
Висконти.

—95—
родную деревню, гдt имъ пришлось такъ много выстрадать, и поселяются въ венецганской области близь Бергамо.
Ренцо вмtстt съ двоюроднымъ братомъ покупаетъ шелкопрядильню и скоро домъ молодыхъ супруговъ огласился
веселымъ смtхомъ и криками дtтей. Такъ снизу, изъ
лона народа, поднимается новый слой: буржуазгя.
Таково содержанге романа.
Въ немъ Манцони развернулъ мрачную картину феодально-аристократическихъ нравовъ XV II в.
Аристократъ по происхожденгю, поэтъ рано и навсегда
порвалъ съ своей средой, съ своимъ классомъ. Онъ никогда
не пользовался графскимъ титуломъ, хотя имtлъ на это
полное право. Когда въ 1816 г. австргйское правительство
пригласило всtхъ, обладающихъ тtми или другими титулами, объявить объ этомъ, если они желаютъ ими пользоваться, Манцони о такомъ своемъ желанги не заявилъ.
Когда его называли «графомъ», онъ перебивалъ говорившаго: «Я просто Алессандро Манцони». Описывая своему
другу Форгэлю невtсту, онъ подчеркивалъ, что у нея между
прочимъ и то «достоинство», что она «неблагороднаго происхожденгя». «А вtдь вы знаете наизусть поэму Парини»—
лрибавилъ онъ, поясняя 1).
Порвавъ въ жизни съ тtмъ классомъ, къ которому онъ
принадлежалъ по рожденгю, Манцони изобразилъ въ
своемъ романt феодаловъ XV1I в. или жестокими самоуправцами или смtшными мангаками, а, созданный ими
и покоившг йся на нихъ общественный строй—царствомь
насилгя и грабежа, анархги и распада. Хороня старый
аристократическгй мгръ, романъ Манцони быль въ этомъ
отношенги какъ бы прелюдгей нова го зарождавшагося
въ Италги буржуазно-демократическа го общества. Однако,
самъ авторъ, вtрный и въ данномъ случаt своей религгозноцерковной точкt зрtнгя, противопоставилъ отрицательноизображенному феодальному мгру, какъ идеалъ, католи1)Mestica. Manuele т. II.

- 97 -

- 96 ческую церковь, ея преставителей и ея вtрныхъ сыновъ.
Всt наиболtе яркгя фигуры романа, всt его положительные
образы воплощаютъ духъ христганскаго смиренгя и христганскаго служенгя ближнему. Въ душt крестьянинаткача Ренцо, правда, то и дtло вспыхиваетъ возмущенге
угнетеннаго сына народа. Въ Миланt, во время голоднаго
бунта, онъ доказываетъ своимъ слушателямъ, что феодалы,
судьи и адвокаты-всt поработители народа и со всtми
ними народу слtдовало бы расправиться по Своему. Еще
разъ загорается его душа огнемъ протеста, когда онъ узнаетъ, что его обидчикъ донъ Родриго въ больницt, и рука
его сжимается въ кулакъ, готовый отомстить за всt нанесенныя ему оскор бленг я. Но стоитъ только падре Кристофоро выпрямиться во весь свой ростъ и въ гнtвной рtчи
напомнить ему, что единственнымъ судье й людей является
Богъ, какъ Ренцо становится совсtмъ маленькимъ, весь
его революцгонный пыль испаряется и онъ готовь итти
и по-христгански простить своего обидчика 1).
Умирая падре Кристофоро обращается къ Ренцо и
Лючги съ предсмертнымъ завtщангемъ: пусть они воспитаютъ дtтей такъ, чтобы они прощали всё, прощали всегда,
прощали вtмъ...
Въ центрt романа стоятъ поэтому совершенно логически
два << бр_ащенг я».
Падре Кристофоро жилъ раньше въ мгру. Богатый плебей, онъ хотtлъ во всемъ подражать аристократамъ, обзавелся наемными бандитами и убилъ задtвшаго его дворянина. Потрясенный, онъ покаялся и надtлъ рясу.
Покорно исполняя всt обtты монашества, онъ отдалъ
свою жизнь на служенiе угнетеннымъ. Гордость ордена,
гроза всtхъ насильниковъ, онъ воплощенге добра и святости. Какъ ни чудесно обращенге того, кто приняль имя
падре Кристофоро, оно меркнетъ передъ обращенгемь того,

кто въ тгру носилъ кличку «Безымянный» 1). Не
было во всей странt человtка болtе страшнаго и
жестокаго , но стоило ему заглянуть въ страдающую
душу крестьянской дtвушки, какъ въ немъ пробудилась уснувшая совtсть, а этотъ начавшгйся въ его
душt переворотъ довершила бесtда съ миланскимъ архгепископомъ Федериго Борромео. Кардиналъ въ сущности центральная фигура романа. Надъ всеми собыriями и лицами возвышается его образъ. Мудрый и
святой, онъ одинъ несетъ утtшенге и помощь народу,
стонущему подъ тройнымъ бичемъ голода, войны и чумы.
Онъ-олицетворенге церкви наставляющей и благодtтельствующей, исцtляющей и спасающей. Манцони явно
идеализировалъ представителей клира.
Въ своемъ историческомъ комментарги 2) къ роману
Манцони его другъ Чезаре Канту приводить свидtтельство
одного современника кардинала Борромео, монаха, подчеркивающаго, что среди бtлаго и чернаго духовенства
XV I I в. отрицательныя черты преобладали надъ положительными, что, по словамъ самого же кардинала, духовенство
отличалось «жестокостью, безнравственностью и о бжор.
ствомъ», и что кардиналь приписывалъ упадокъ нравовъ
и религгозности вь населенги именно «плохому примtру
духовныхъ пастырей».
Какъ въ драмt «Адельгизъ», такъ и вь романt «Обрученные» Манцони призываетъ своихъ соотечественниковъ
возложить свои уповангя всецtло на Бога. Онъ, который
соединилъ, несмотря на всt препятствгя, Ренцо и Лючгю,
Онъ, который наставилъ на путь истинный Безымяннаго

i)Въ «о бращенiи» Безымяннаго Манцони изобразилъ, повидимому,
свое собственное «обращенге».
2) С. С а n t и: La Lombardia nel sec. XV II. Эта идеализацгя клира
дала ловодъ Руту (Geschichte von Italien, t. I)и Сеттембрини (Lezioni

1) Типъ крестьянина-христганина, послушнаго церкви, отдавшаго жизнь на служенiе ближнему, изображенъ Манцони въ лицt
деревенскаго портного, у котораго Лючгя находить пргюгь.

di letteratura italiana) изобразить автора «Обрученныхъи, какъ клерикала.

7

98 -и покаралъ насильника донъ Родриго, не забудетъ и не
оставитъ многострадальной Италги 1).
Тотъ же религгозно-церковный духъ, который проникаетъ
поэзгю Манцони, отчетливо сказался и въ его апологги
католицизма—«Католическая мораль» (Мога1е саttolica),
гдt католическая религгя выставлена, какъ сила, призванная обновить общественную и духовную жизнь Италги 2).
Этой книгой Манцони подготовилъ путь Джоберти
и Росмини.

Къ С. Пеллико и А. Манцони примыкаетъ Томмазо
Гросси.
Онъ дебютировалъ рtзкой сатирой по адресу австргйцевъ—Prineide 3),—анонимно изданной, а когда австргйская
полицгя принялась розыскивать автора, онъ добровольно
явился съ повинной. Такъ какъ австргйское правительство
тогда еще либерачьничало, то его отпустили на свободу, давъ
ему понять, что свой талакгъ онъ могъ бы использовать
лучше: Гросси послушался и съ той поры уже не позволялъ
себъ такихъ выпадовъ. Подъ влгянгемъ своего друга,
1)Романъ «Обрученные» пользовался въ Италги очень большимъ
успtхомъ, вызвавъ рядъ подражангй и продолженгй, гдt героями
выступаютъ или Безымянный (Гвальтгери: L'innominato),или монахиня изъ Монцы (Розини: La monaca di Monza), или дtти Ренцо и
Лючги (Бальбгани: I. figli di Renzo е Lucia), оказавъ влгянге на весь
послtдующгй итальянскгй романъ, на «Маргариту Пустерла» Ч.
Канту, и «Марко Висконти» Гросси, на романы М.д'Азельо и Гверацци.
«Обрученные» пользовались успtхомъ и далеко за границами Италги.
Когда В. Скоттъ похвалилъ автора романа, Манцони скромно замtтилъ, что онъ подражалъ ему—Скотту. «Въ такомъ случае это мой
лучшгй романъ !»—любезно возразилъ В. Скоггь. «Пертская красавица»
Скогга носить явные слtды подражангя «Обрученнымъ». Высокаго
мнtнгя о романt Манцони былъ и Гете (Gerpraeche mit Eckermanu).
Первый русскгй переводъ «Обрученныхъ> (съ франц., неполный)
появился въ, 1833 г., второй (полный, В. Межевича) въ 1854 г.
2) Первое изданге-1819 г., второе дополненное-1855 г.
3)По имени убитаго въ 1814 r. министра Pri na.

—99—
#{арло Порта, автора юмористическихъ стихотворенгй изъ
жизни миланскихъ обывателей, написанныхъ на миланскомъ
нарtчги, Гросси воспользовался этимъ послtднимъ какъ
Для своей сатиры, такъ и для слtдующей своей поэмы—
«Бtглянка» (Fuggitiva): здtсь дtвушка, послtдовавшая
переодtтой за своимъ женихомъ, офицеромъ, въ Россгю
въ 1812 г., разсказываетъ матери, какъ онъ былъ убить
въ битвt, и обо всемъ, что она выстрадала во время отступленгя великой армги. Успtхъ, выпавшей на долю
этой поэмы, побудилъ Гросси переложить её въ итальянскге
стихи и съ тtхъ поръ онъ больше не писалъ на дгалектt.
Какъ въ этой, такъ и въ остальныхъ поэмахъ Гросси
главную роль играетъ женщина, всегда одинъ и тотъ же
типъ, дtвушка добрая, пассивная, любящая и религгозная,
обстоятельствами или смертью разлучаемая съ возлюбленнымъ (Ildegonda; Ulrico е Lida). Въ виду такого предпочтенгя, отдаваемаго имъ прекрасному полу, Гросси вскорt
сдълалсялюбимцемъ читательницъ, и этотъмъ естественнtе,
что его поэмы были проникнуты приторной чувствительностью. Его популярность среди женскаго читающаго мера
была такъ велика, что, когда онъ о бъявилъ подписку на
большую задуманную имъ поэму «Ломбардцы въ первомъ
крестовомъ походъ» (I lombardi ne11a prima crocciata), онъ
очень скоро собралъ значительную сумму. Главнымъ
дъйствующимъ лицомъ и здtсь является дtвушка, Джиаельда, христганка, которая любить мусульманина Саладина и страдаетъ отъ сознангя преступности своей страсти,
какъ Ильдегонда, героиня другой поэмы, мучается при
мысли, что любитъ не правовtрнаго католика, а еретика.
Такъ какъ поэма о крестовомъ походt разочаровала даже
друзей и поклонниковъ поэта, то онъ рtшилъ перейти отъ
стихотворной новеллы къ роману.
Такъ возникъ е гс r<Марко Висконти», посвященный
Манцони, «учителю» и «брату».
Дtйствге романа происходить въ XIV в., въ тtхъ же
мtстахъ, гдt развертывается дъйствге «Обрученныхъ»,
7*

- 100 -въ окрестностяхъ озера Комо, откуда авторъ былъ родомъ,
въ Миланt и Монцt. Если Манцони придерживался своихъ
источниковъ очень добросовtстно, то Гросси обращался
съ ними болtе, чtмъ свободно. Если у Манцони «исторгя»
порою подавляетъ «вымысель» 1), то «Марко Висконти»какъ уже подчеркнулъ Ч. Канту 2)-далекъ отъ исторической правды.
Какъ въ «Обрученныхъ>>, такъ и въ романt Гросси
затронута тема, ко-•
торая имtла для читателя интересъ зло
бодневности. Манцсни°
изобразилъ господство въ странt испанцевъ, Гросси-втор
женге въ Италгю гер
манскаго императора Людовика Бавар скаго.
Какъ «Обручен
ные», такъ и «Марко
Висконти»
проник
нутъ духомъ религг
озно-церковнымъ. Всt
положительные обра
зы обвtяны и здtсь
духомъ христганска
Гросси.
го смиренгя, воплощаютъ и здtсь идею отреченгя отъ мгра. Какъ всегда,.
у Гросси въ центрt событгй стоить дtвушка, дочь графа.
Дельбальцо (ученаго педанта, какъ донъ Ферранте въ
«Обрученныхъ»), Биче (Беатриче). Родители уже дали свое
согласге на ел бракъ съ рыцаремъ Отторино, какъ оказы1)

Въ чемъ его упрекалъ Гете.
2)С а n t и: Т. Grossi (въ Alcuni• italiani conteniporanei I).

- 101 мается, что къ ней неравнодушенъ и немолодой уже кон.дотьеръ Марко Висконти (бывшгй женихомъ ел матери).
Какъ обстоятельства разлучили Ренцо и Лючгю, такъ
злые люди (Лодризго и Пела груа) разлучаютъ Отторино
п Биче.
Не успtли молодые люди обвtнчатыя, какъ Биче похищаютъ и отвозятъ въ замокъ Марко Висконти (успtвшаго
уже победить въ себt запоздалую страсть), какъ Безымянный похищаетъ при помощи своихъ брави Лючiю. Марко
Висконти освобождаетъ ее, но уже поздно,-не выдержавъ
выпавшихъ на ел долю потрясенгй, Биче умираетъ 1).
Передъ смертью она просить близкихъ ей не мстить за
нанесенную ей обиду, предоставивъ месть Богу (повторяя
мысль падре Кристофоро). Она умираетъ христганкой,
а Отторино, потрясенный, паломничаетъ къ Гробу Господню. Отъ мгра отрекается и веселый жонглеръ Тремакольдо, въ уста котораго Гросси вложилъ ставшую столь
популярной пtсню заключеннаго, обращенную къ ласточкt;
каждое утро поетъ она у окна темницы, однажды она прилетитъ и не найдетъ его въ живыхъ 2). Снявъ шутовской
костюмъ бродячаго скомороха, Тремакольдо надtваетъ
рясу священника. И такъ какъ романъ не кончается карой,
постигающей виновныхъ (Лодризго), то авторъ обращается
къ читателю съ наставленiемъ, что Богъ самъ знаетъ лучше
людей, какъ управлять мгромъ-съ наставленiемъ въ духt
Манцони терпtливо ждать, когда Всевышнгй призоветъ
Италгю къ свободt и единству.
Какъ «Обрученные» Манцони, такъ и романъ Гросси
написанъ во славу не только религги, но и церкви. Папа
изрекъ интердиктъ надъ, миланской областью, такъ какъ
миланскге герцоги и кондотьеръ Марко Висконти. гиббел1)На самомъ дtл•fi Биче была, повидимому, любовницей Марко,
а Марко в%роятно утопилъ ее въ канавt, окружавшей замокъ.
2) Rondinella pellegrina—Che ti posi in sul verone—Ricantando
юgni mattina—Questa flebile canzone и т. д.

— 102 —
лины 1). Религгозная жизнь затирает%. Храмы пустbютъе
Священники бастуютъ. Потомъ династгя Висконти отрекается отъ гиббелинизма и протягивает% руку примиренгя
пап%. Подъ эгидой римскаго первосвященника собираются
города и князья для борьбы противъ иноземнаго поработителя, который съ позоромъ вынужденъ прервать осаду
Милана. Папа беретъ интердиктъ назадъ. Снова перелив
вается звонъ колоколовъ. Храмы переполнены молящимися.
Знать и народъ шумно празднуютъ возобновленге нормальной религгозной жизни. И романъ незамtтно обрывается

на апофеоз католической церкви.
Между тtмъ, как% одни писатели эпохи реставрацги
искали точку опоры въ религги, другге впадали въ пессиМИзмЪ.

Наиболtе яркимъ представителемъ въ литератур этой
другой разновидности пониженнаго настроенгя былъ гр..
Джакомо Леопарди.
Потомокъ старой обtднъвшей дворянской фатилги, онъ
быль воспитанъ отцомъ въ строго консервативномъ духt.
Семнадцатилtтнимъ юношей онъ выступаетъ—по случаю
пораженгя и смерти Мюрата, пытавшагося поднять на
цгонально - освободительное движенге въ Италги —съ
памфлетомъ 2), отъ котораго долженъ былъ притти въ
восторгъ его отецъ, реакцгонеръ, гр. Мональдо Леопарди..
Громя французовъ, Наполеона и Мюрата, молодой человъкъ
искренно радуется возвращенгю къ власти «легитимныхъ
государей» и откровенно заявляетъ, что «разъединенге_
страны на многгя королевства»—большое преимущество,
ибо въ каждомъ изъ нихъ имъется своя «столица» съ «блестя
1) Графъ Бальцо отзывается отрицательно о книгb Данте «Де
monarchia», этом% манифестt средневtковаго гиббелинизма, хотя.
и пргобрtлъ для своей дочки его «Адъ,>.
2) Orazione in occasione де11а liberazione де1 Piceno. 0 гр. Мональдо Леопарди см. Piergili (N. Antologia. 1882, 15, febbrajo).

-- 103 -щимъ пышнымъ дворомъ», так% что глазамъ иностранцевъ
предстаетъ зрtлище «привлекательное и разнообразное».
Чтенге трагедгй Альфгери, «съ высоты сцены объявившаго
войну тираннамъ>>, и «Послtднихъ писем% Якопо Ортиса»,
навtявшихъ ему тему для (ненаписанной) патрготической
канцоны, произвели въ душt молодого графа переворотъ,
а знакомство съ Пьетро Джордани, разстригой—монахомъ,
врагомъ клерикализма, писателемъ, ожидавшимъ возрожденге страны отъ расцвъта литературы, укрtпило его
въ новомъ образt мысли.
Недавнг й реакцгонеръ превращается въ патргота-либерала.
Онъ распростран,i,, гся на тему о преимуществахъ свободнаго политическаго режима (въ своемъ «Дневникt»—
Pensieri di varia filosofia е di be11a letteratura), обрушивается на княжескiе дворы и на папскую столицу, этотъ
очагъ «суевtргй» и «невtжества».Внимательно слъдитъ онъ
за освободительной войной грековъ, которые ему «братья».
Правда, въ душt онъ и теперь не долюбливаетъ Францгю,
но въ угоду либераламъ готовь итти на всякгя уступки 1).
А когда ему по недоразумtнгю будут% приписывать реакцгонныя сочиненгя отца, онъ будетъ—при всем% къ нему
сыновнемъ почтенги—публично отъ них% открещиваться.
Въ его душt и въ его письмахъ все больше мъста занитаютъ мысли о родной стран%. Онъ благодарить судьбу,
позволившую ему «родиться италья: цетъ», скор бить, что
не можетъ пролить свою кровь за отчизну, ибо она «перестала существовать» 2). Горе и гнъвъ охватываютъ его при
мысли о страдангяхъ родины, о равнодушги ея сыновъ,
при мысли о ея быломъ величги, смtнившемся позорнымъ
рабствомъ.
.
1) Такъ онъ вычеркнулъ один% стихъ въ стихотворенги Sopra

i1 monumento di Дапне, оскорбительный для Францги (Francia scellerata е пега).
2)Письмо отъ 21 марта 1817 г. и 29 гюня 1818 г.

— 104 --

—105--

Такъ становится онъ авторомъ патрготическихъ канцонъ.
«Отчизна моя»—восклицаетъ онъ. «Я вижу стtны, тргум-

подви га или—проникся стыдомъ за се бя» (Ад Апуе 1о Маг).
Пусть юноши укрtпляютъ свое тtло, дабы выросты мужественными борцами (А ип vincitore пе1 ра11опе), а женщины
пусть рожаютъ и воспитываютъ поколtнге героевъ (Ne lie
•nozze де11е sorella Paolina).
Патрготъ и либералъ, Леопарди вмtстt съ тtмъ и
нацгоналистъ. Въ своемъ дневникt онъ развиваетъ цtлую
теоргю нацгонализма. Указавъ на древнихъ, у которыхъ
культъ родины стоялъ такъ высоко, какъ ни у кого, онъ
скорбитъ, что это когда-то всесильное нацгональное чувство
нынt подточено, съ одной стороны, индивидуализмомъ, а,
съ другой—космополитизмомъ, и рtэко противополагаетъ
понятiю «я» и понятiю «человtчество», какъ нtчто высшее,
:идею «нацги». Онъ призываетъ «слtпо» любить отчизну,
ибо «стали бы мы любить родину, если бы не считали ее
лучшей изъ всfiхъ странъ?» «Какъ только человtкъ перестанетъ вtрить, что его нацгя есть цвtтъ среди остальныхъ,
она должна погибнуть, ибо интеллектуальное безстрастге
приведетъ насъ неизбtжно къ равнодушгю и къ апатги».
«Патрготизмъ»—высшая добродtтель, она—«синонимъ»
добродtтели.
А потомъ въ душt поэта-патргота произошелъ тотъ же
самый переворотъ, .какъ и въ душt Якопо Ортиса, героя
Фосколо. Bet высо _сг я чувства, и идеи, и гравшгя когда-z о
роль въ «драмt его жизни», вдругъ потускнtли, стали
призраками, fantasmi ..Жизнь показалась и ему сномъ
л'яжелымъ и печальнымъ. Но если у Фосколо этотъ пессимизмъ былъ скорtе всего «настроенгемъ>>, то Леопарди
возвелъ его въ цtлую систему, на фронтонt которой красовались слова: «Amaro е noja е 1а vita, е fango е i1 mondo»
«Жизнь печаль и скука, а мгръ—комгъ грязи»).
Патрготъ-либералъ превращался все болtе въ пессимиста, въ отрицателя жизни и пtвца смерти. Впрочемъ,
уже его первое стихотворенге— «Приближенге смерти»
(L'аррressamento де11а morte) было насквозь проникнуто
печалью.

фальныя арки, колонны, статуи и одиноко высящгяся
башни нашихъ предковъ—но не вижу ихъ славы, не вижу
ни лавровъ, украшавшихъ ихъ головы, ни мечей, блиставшихъ въ ихъ рукахъ»1). Когда-то «царица», теперь «рабыня»,
Италiя сидитъ на землt съ обнаженной грудью и не покрытой головой. Руки ея въ цtпяхъ. Развtваются по вtтру
ея волосы. Безутtшная она прячетъ на колtняхъ лицо
и плачетъ. «Плачь, о, Италiя, ибо есть у тебя причина
плакать» 2). Какъ Якопо Ортисъ, спрашиваетъ онъ съ
недоумtнгемъ и горечью: «Гдt же твои дtти?» «Ужели
никто не хочетъ за тебя сражаться? Такъ дайте мнt оружге!
Одинъ я буду биться за нее. Одинъ за нее умру» 3). И какъ
Уго Фосколо вложилъ нtкогда въ уста пророчицы Кассандры хвалу Гектору, павшему за отчизну, такъ Леопарди
влагаетъ въ уста Симонида побtдный пэанъ въ честь грековъ, спасшихъ родину отъ персидскаго ига (А11' Italia).
Какъ передъ взорами Фосколо и его героя Якопо Ортиса
вставали образы великихъ гражданъ прошлаго, такъ взору
Леопарди рисуется суровая фигура «изгнанника» Данте
(Sopra i1 monumento di Dante), а, привtтствуя Анджело
Маи, открывшаго столько древнихъ рукописей, онъ призываетъ его (<воскрешать мертвыхъ, такъ какъ живые спятъ»,—
пусть говорятъ «умолкнувшее уста древнихъ героевъ», дабы.
«нашъ мРрзкгй вtкъ поднялся наконецъ для славнаго
1) «Много тргумфаль3ыхъ арокъ и колоннъ хранятъ память
о быломъ нашемъ величги, но нtтъ теперь людей, достойныхъ колоннъ
и тргумфальныхъ арокъ» (Тести: Quartine).
2)«Тебt не стыдно, что одинъ за другимъ цужге народы, которые
были твоими рабами, становятся твоими господами» (Монти: Маsheroniana). «О, рабыня рабовъ, когда-то ты была царицей е(Россетти:
Costituzione in Napoli).
3) L'armi qua, l'armi! ю solo—Combattero, procombero io sо(о.
Эти строки будутъ въ 1847 r. декламировать шопотомъ молодые неаполитанскге патрготы-революцгонеры, паломничая къ могилt поэта.

— 106
пессимизмъ графа Джакомо Леопарди коренился въ

значительной степени въ его физгологiи, быль въ значительной степени результатомъ его болtзненнаго состоянгя..
Сетью годами усиленныхъ занятгй въ области классической
филологги, доставившихъ ему славу одного изъ лучшихъ
европейскихъ эллинистовъ и знакомство съ такими учеными, какъ Нибуръ и де Синнеръ 1), онъ окончательно подорвалъ свое и безъ того
слабое здоровье. Съ тtхъ
поръ неврастенгя никогда
не покидала его 2). Письма
его производятъ часто впечатлtнге настоящаго медицинскаго бюллетена. «Никакая страсть не находитъ
доступа въ мое сердце» «L
усталъ отъ жизни» «Я не
могу ни думать, ни писать»:
«Я превратился въ какойто пень»такими и подобными заявленгяти пестритъ
его Ерistо1аriо.Чtмъ инымъ
могла быть жизнь для эоДжордани.
го больного неврастеника
какъ не цtпью, звеньями
которой были страданге и скука? Самъ Леопарди не отрицалъ, что его мрачное тгровоззрtнге было обусловлено въ
значительной степени состоянгемъ его здоровья. Онъ откровенно признавался (какъ въ письмахъ къ П. Джордани
такъ и брату), что «въ виду слабости нервовъ онъ не
только убtдился въ тщетt всего сущаго, а скорtе ощущалъ ее» и что его _«пессимизмъ» въ гораздо большей
степени <грезультатъ его личнаго горя, чtмъ Быводъ изъ
1)Съ де Синнеръ Леопарди находился въ перепискt.
2). Р а t r i г i: Saggio psico-antropologico su Leopardi е 1а sua famiglia,

— 107 -сознангя непреложности и всеобщности страдангя» 1). Будучи въ значительной степени слtдствiемъ хроническагонездоровья, пессимизмъ поэта уступалъ, естественно, места
болtе жизнерадостному взгляду на мгръ каждый разъ,
когда состоянге его нервовъ улучшалось2). Вътакге пергодьь
выздоровленгя онъ не понималъ, какъ могъ цtлые мtсяцы
жить погруженнымъ въ пессимизмъ, какъ могъ онъ жить
безъ <<иллюзгй и «привязанностей», безъ «грезъ» и иэнтузгазма» 3).
Коренясь въ конечномъ счёте въ физiологги поэта, его
пессимизмъ находилъ себt пищу и въ неудачахъ его личной
жизни. Пусть Леопарди правъ, утверждая, что въ его
мрачномъ взглядt на жизнь не виноваты ни бtдность, ни
семенная обстановка, ни жизнь въ мtстечкt Реканати
вдали отъ центровъ духовной жизни 4), все же не безслtдно
прошли въ этомъ отношенги его любовныя невзгоды и разочаровангя. Одаренный отъ природы сердцемъ чувствитель
нымъ, увядавшимъ безъ ласки—«мнt нужна любовь, лю
бовь и любовь», писалъ онъ брату—онъ вм'стt съ тtмъ
былъ очень некрасивъ. «Онъ не былъ созданъ для женской
любви»—замtтилъ лично его знавшгй Джоберти. Въ его.
жизни было нtсколько романовъ, героинь которыхъ онъ
воспtлъ въ образахъ Сильвги и Нерины, Эльвиры и Аспазги,.
но эти романы были или платоническимъ воздыхангетъ,.
1)Такое же объясненге даетъ Леопарди своему пессимизму иногда.
въ своихъ произведенгяхъ, повторяя приведенныя слова почти до-словно въ <<Дгалогt Порфиргя и Плотинам, а въ уста пастуха въ сти
хотворенги «Ночная пtсня бродячаго пастухам онъ влагаешь признанге,
что другге получаютъ, быть можегь, отъ мгроздангя отрадныя Jпечатлtнгя, но что лично для него жизнь есть зло (а те lavita i' та1е).
2) Одинъ изъ такихъ моментовъ физическаго и психическага
выздоровленгя Леопарди описалъ въ стихотворенги Risorgiтеnto,
проникнутомъ глубоко-оптимистической оцtнкой жизни.
3)30 iюня 1820 г.
4) Письмо отъ 24 янв. 1832 г. Въ стихотворенги Lericordanze
Леопарди однако называегь мtстечко Реканати «selvaggio», а окружающихъ людей —«gente zotica е vi 1е».

— 108 —
о которомъ его объекты даже и не догадывались, или же
кончались для него печально, ударомъ самолюбгю 1). И
однако, если бы судьба была къ нему въ этомъ отношенги
благосклоннtе, онъ—быть можетъ—и не сдtлался бы
лессимистомъ! Одинъ изъ его романовъ въ этомъ смыслt
чрезвычайно показателенъ. Въ Болоньt Леопарди познакомился съ немолодой уже графиней Мальвецци, образо-

ванной дамой, интересовавшейся философгей, переводившей Цицерона съ латинскаго и Попа съ англгйскаго. Гра-

финя сначала отнеслась къ своему некрасивому поклоннику довольно благосклонно, но когда онъ бросился передъ
ней на колtни и объяснился въ своемъ чувствt, она позвонила и велtла вошедшему лакею подать графу стаканъ
воды—съ нимъ дурно 2). И однако Леопарди чистосердечно признался, что это «знакомство въ его жизнидостопримtчательная эпоха», ибо онъ «разочаровался въ своемъ
разочарованги и увtровалъ въ возможность счастья» 3).
Такъ порою опровергала сама жизнь, улыбнувшись печальнику, его пессимистическую мудрость. И Леопарди
перенесъ это противорtчге цtликомъ въ свою философгю.
Разсказывая въ своей «Исторги человtческаго рода» (8toria
-де1 genere umano), какъ Зевсъ похитилъ у людей красоту,
истину, счастье, оставивъ имъ взамtнъ ихъ блtдныя копги,
ихъ нереальныя подобгя, онъ тутъ же оговаривается, что
иногда царь боговъ, почувствовавъ состраданге къ людямъ,
посылаетъ на землю не призракъ любви, а самую доподлинную любовь, она одновременно вспыхиваетъ въ двухъ
сердцахъ и не помtнялись бы счастливые избранники
своей долей даже съ безсмертными небожителями.
Противъ коренившагося въ его физгологги, питавшагося
неудачами его личной жизни, безрасвtтнаго пессимизма
Леопарди былъ беззащитенъ. Не было у него противоядгя
1)М е s t i с а: G1i amori di Leopardi (Studi leopardiani).
2) M e s t i c a, стр. 182.
3)30 мая 1826; письмо безъ даты, Epistolario II, 213.

— 109 —
противъ неги. Онъ не вtрилъ въ прогрессъ человtчествар
при свtтt котораго могли бы показаться ничтожными
страдангя личности, страдангя личныя. 0 прогрессt толковала—особенно въ 30 и 40 г.—вся прогрессивная партгя.
У всtхъ на устахъ были слова Т. Мамгани о «прекрасной.
судьбt идущаго впередъ
человtчества» —1е magnifiche sorti е progressive 1).
Рtчь шла о nporpecct
внtшнемъ, матергальномъ
и политическомъ. То на
смfiну старому аристократическому мiру шло общество буржуазное. А сынъ
графа Мональдо Леопарди
быль все же аристократомъ. Правда, онъ соглашается съ однимъ знакомымъ, что аристократг я
отхозяйничала, что она въ
современномъ обществt не
Леопарди.
болtе, какъ «трупъ», НО
гдt спрашивалъ онъ—тотъ
класеъ, который былъ бы «жизнеспособенъ»? Его пессимизмъ
былъ не только пессимизмомъ неврастеника, но-й_ар~истокрад
та, съ чувствомъ непргязни, какъ Альфгери, взиравшаго на
выступленге новаго класса съ иной психологгей и иными
идеалами. Въ высшей степени характерно, что пессимистами
ыли_.. -какъ брать, такъ и сестра гр. Джакомо. Гр. Карло,
Леопарди былъ человtкъ крайне угрюмый и печальный,
вtчно носившгйся съ мыслью о самоубгйствt. Письма его
точно копгя съ писемъ брата. «Моя жизнь похожа на могильный сонь». «У меня нtтъ ни вtры, ни любви, ни надежды»..
1)Леопардй цитируетъ ихъ съ иронгей въ стихотворенги La ginestra.

— 110 —
Я ничего не желаю и ничего не жду». «Хоть бы смерть
скорtе пришла». То же мрачное настроенге царило и въ
.душt ихъ сестры Паолины. «Жизнь увtнчана тернгями».
«Мн't такъ невыразимо грустно». «Я такъ устала отъ жизни».
«Я несчастнtйшая изъ всtхъ женщинъ». «Хоть бы смерть
скорее меня освободила». Подобныя излгянгя то и дtло
мелькаютъ въ ея письмахъ 1). Такъ находилось все молодое поколtнге въ этомъ обtднЬвшемъ дворянскомъ гнtздt
во власти тоски и грусти. То былъ пессимизмъ аристократической семьи, пережившей эпоху господства аристократги,
чувствовавшей себя не по себt въ зарождавшемся кругомъ
новомъ буржуазно-демократическомъ обществt.
Леопарди обрушился дважды рtзко и саркастично на
новый вtкъ и его идеологовъ—апологетовъ: въ стихотворенги «Палинодгя» и въ «Дгалогt Тристана и его друга».
Только матергальные интересы цtнятся современными
людьми. Только матергальный комфортъ кажется имъ достойнымъ внимангя. Въ квартирахъ красуется изящная
мебель, въ кухняхъ—необычайные котлы. Малены ке переулки освtщаются ночью свtтло, словно сгяетъ солнце.
Переtздъ изъ Ливерпуля въ Парижъ совершается съ молнгеносной быстротой. По дну Темзы прокладывается какойто сказочный путь. Могущество машинъ возрастаетъ съ
каждымъ годомъ и онt готовы вступить въ борьбу съ самимъ
небомъ. Въ скоромъ времени люди будутъ добывать молоко
и медъ изъ деревьевъ, а ихъ заставятъ плясать подъ звуки
игриваго вальса. Не' довольствуется своей скромною долей
и народъ. Рабочгй людъ щеголяетъ въ барскомъ костюмt.
Словомъ, человtчество мчится впередъ по пути прогресса.
Какъ не проникнуться при такихъ условгяхъ благоговtнгемъ передъ нынtшнимъ вtкомъ? Какъ не повtрить вожакамъ прогрессивной партги, что жизненный путь усtянъ
розами и лилгями? Но развt рука объ руку съ этимъ матерiальнымъ про грессомъ идетъ про грессъ нравственный?
1)Р а t r i г i, 1. с. Piergili: Lettere saritte ,а Leopardi да snoi parenti.

— 111 —
Развt попрежнему не царитъ эгоизтъ и развt попрежнему
люди честные и хорошге не находятся въ загонt? 1)
Единая всеобъемлющая наука распалась на множество
спецгальностей!—продолжаетъ Леопарди свою критику новаго буржуазнаго общества 2). Литература выродилась въ
журналистику. Тонъ задаютъ газеты. Онt—единственный
источникъ просвtщенгя и знангй. Поэзгей никто не интересуется. Вниманге общества поглощено вопросами политическими и экономическими. Но да здравствуетъ статистика
и политика и экономическгй вопросъ! Да здравствуютъ
карманныя энциклопедги и всякгя руководства и многое
множество творенг•й нашего вtка и онъ самъ, богатый
словами и бtдный дtлами.
Такъ переродилась антипатгя гр. Мональдо къ либерализму новаго вtка въ душt его сына въ нерасположенге
къ вtку техники, политическихъ и экономическихъ вопросовъ. Не вtрилъ Леопарди и въ лучшее будущее страны.
Тому наглядное доказательство его «Война мышей и лягушекъ» (Paralipomeni della Batrachomyomachia). 3дtсь въ
лицt мышей изображены итальянцы (неаполитанцы), въ
лицt лягушекъ—д~ ховенство, а въ образt раковъъ ав•стргйцы з). Правда, поэтъ остался и въ этой сатирt либераломъ. Король Безголовый—Senzacapo—австргйскгй императоръ Францъ—изображенъ, какъ ярый врагъ констигуцги. Это уже не тотъ «легитимный» государь, котораго
прославлялъ нар яду съ другими легитимными государями
оный авторъ памфлета противъ Мюрата. Попрежнему
rорtла въ душt поэта и любовь къ отчизнt. Но нацгональноосвободительное движенге изображено въ тонахъ карикатурныхъ. И это не могло не обидtть и не возмутить патрг1)Palinodia.
2) Dialogo di Tristano е di un amico.
з) М. М о n n i е r: L'Italie est elle 1а terre des morts. Cassara: La politica di Leopardi. Zanella:(Storia della letteratura it della meta del XVIII
ai nostrigiorni). Mestica: Lo svolgimento del genio leopardiano (Studi
leopardiani). Falchi Nuove osservazioni N. Ant. 1913 Ns 3.

— 112 —
— 113 -отовъ, въ особенности либераловъ. Отрицая прогрессъ,.
не вtря въ лучшее будущее страны, Леопарди не могъ
найти утtшенгя и въ религiи. Вtра въ личнаго ТворцаТ
въ имманентную мгру справедливость, въ потустороннее
царство правды и блаженства,—весь тотъ комплексъ идей
и чувствъ, который спасалъ отъ отчаянгя Пеллико и Манцони—онъ былъ ему чуждъ и далекъ. Матергалистъ по
своимъ философскимъ убtжденгямъ, атеистъ по своимъ.
вtровангямъ, онъ видtлъ въ природt начало всtхъ вещей,
а въ смерти—конецъ бытг я. Онъ былъ крtпко убtжденъ-,
что человtкъ не только «ничто», но чго «и послt смерти
ему не на что надtятыя» (какъ онъ записалъ въ своей записной книжкt).. Какъ близка была поэту мысль, что со
смертью все кончается, видно изъ того, что ее онъ развиваетъ
именно въ тtхъ произведенгяхъ, которыя онъ диктовалъ.
своему другу Рангери, глядя въ глаза смерти, а именно
въ восьмой пtснt сатиры «Война мышей и лягушекъ» и въ.
стихотворенги «Закатъ луны» (I1 tramonto де11а luna).
Такъ въ силу «слабости нервовъ» и неудачъ личной:
жизни, не веря ни въ прогрессъ, ни въ религгю, сдtлался
Леопарди—лицомъ къ лицу съ горетъ родины—песси-.
мистомъ, отрицателемъ жизни и поэтомъ смерти.
Свою пессимистическую доктрину, не свободную отъ
противорtчгй, онъ изложилъ въ рядt дгалоговъ (Operette
nюrali). Въ нихъ онъ доказываетъ прежде всего, что природа
не мать своихъ дtтей, а злая мачеха. Она преслtдуетъ.
человtка холодомъ и жарою, ураганами и землетрясенгями,
наводненгями и изверженгями. Она—палачъ своихъ собственныхъ дtтей. Или: она подобна хозяйк`, созвавшей:
полный домъ гостей и не заботящейся объ ихъ удобствахъ..
Она помtстила ихъ въ грязныхъ комнатахъ, кормитъг
чtмъ попало. А когда гости жалуются, она спокойно возражаетъ: «Развt я для васъ построила этотъ домъ? Повtрьте,
у меня слишкомъ много другихъ заботъ, какъ только думать
о вашемъ покое и вашемъ развлеченги !» Природа дорожитъ
не благомъ человtческаго рода, а только его существо

вангемъ. Поддерживая жизнь однихъ смертью другихъ,
она превратила механизмъ вселенной въ процессъ постоянного возникновенгя, немыслимаго безъ разрушенгя 1).
Природа надtлила къ тому же человtка такой психофизической организацгей, которая не позволяетъ ему
испытать наслажденге, счастье, какъ реальное переживанге.
Въ моментъ наслажденiя, особенно «страстно желаннаго»
и «достигнутаго цtною трудовъ и лишенгй», человtкъ
никогда не удовлетворяется тtмъ, что испытываетъ, а
всегда «ожидаетъ чего-то высшаго и лучшаго», что «вмtстило
бы въ себя всю полноту счастья». Онъ спtшитъ «предвосхитить будущгя мгновенгя>> наслажденiя, а оно тtмъ временемъ
«изсякаетъ и испаряется». Такъ остаются человtку только
или «слtпая надежда насладиться полнtе въ слtдующгй
разъ» или «пустое утtшенге увtрять себя и другихъ, что
онъ въ самомъ дtлt насладился». Словомъ, счастье или
въ «будущемъ» или въ «прошломъ», но никогда не въ «настоящемъ». Оно вообще не нtчто «реальное», а только «умозрительное» 2). А тt мгновенгя, когда человtкъ не стремится
къ счастью (которое невозможно), заполнены скукою.
Скука—это желанге счастья въ его чистомъ видt, желанге,
еще не удовлетворенное, т. е. еще не отравленное разочаровангемъ. Такъ соткана наша жизнь изъ страдангя и скуки 3).
Между тtмъ, какъ человtкъ усматриваетъ съ своей субъективной точки зрtнгя цtль жизни въ счастьt (которое
на самомъ дtлt лишь иллюзгя), объективно этой цtлью
является небытге. Человtкъ, природа, мгрозданге--они
живутъ только для того, чтобы умереть. Конечная цtль
бытгя, смерть—вмtстt съ тtмъ и единственное благо. Она
несетъ съ собой покой и самозабвенге 4).
1) Dialogo delia Natura е di un islandese.
2)«Жизнь человtка колеблется какъ маятникъ между полюсотъ
скуки и полюсомъ страдангя» (Шопенгауеръ). Шопенгауеръ былъ весьма
высокаго мнtнгя о Леопарди. Die Weltals Wille und Vorstellung § 46.
3
) Dialogo di Federico Ruysch е delle sue mummie.
4) Dialogo di Torquato Tasso е del suo genio familiare.
8

114 —
А если невозможно счастье личное, то иллюзгей является
неизбьжно и счастье общественное, коллективное. «Такъ
какъ масса состоитъ изъ отдtльныхъ индивидуумовъ, а для
индивидуума счастье недоступно»,—писалъ Леопарди 1),—
то развь можно сдьлать народъ счастливымъ независимо
отъ счастья личности». И онъ горько смьялся надъ «политиканами», воображающими, что изъ отдtльныхъ «несчастныхъ индивидуумовъ» можно «легко и смьло» создать
народъ «довольный и счастливый» 2).
То же пессимистическое настроенге царить и въ поэзги
Леопарди, одного изъ величайшихъ итальянскихъ лириковъ.
Вь ней оживаютъ съ болtе углубленнымъ содержангемъ
и въ болtе совершенной формь чувствительныя и меланхолическгя темы «селыкйхъ пьсенъ» Ипполито Пиндемонте.
Какъ посльднгй, Леопарди воспьваетъ въ своихъ Canti
природу, которая ему милы городского шума, и «милую»
луну, цьломудреннымъ свьтомъ озаряющую пейзажъ.
(L'infinito; А11а luna и др.). Какъ Пиндемонте, онъ любить
изображать жизнь простыхъ людей, будни и праздники
трудящагося народа (La sera del di di festa; Sabato del
vi llaggio). Какъ онъ, сплетаетъ онъ гимнъ юности, лучшему
дару боговъ, когда сердце еще вьритъ въ возможность
счастья (U1timэ canto di Safo), и часто и любви, которая
есть стремленге души къ вьчному идеалу (А11а sua donna;
Аspasia). Музой Леопарди, какъ музой Пиндемонте, яв-

ляется меланхолгя, но это уже не изящная нимфа, подъ
тьнью буковаго дерева сльдящая за быстротечною волной
ручья, а суровая богиня, говорящая людяпъ: «все тайна,
за исключенгемъ непреложности страдангя» (Агсапо е

1)24 тюля 1828.
2) Palinodia. Леопарди понималъ, какъ опасно проповtдывать
такую философгю въ переживаемый страною моментъ, ибо она легко
можегь «убить въ людяхъ мужество и чувство собственнаго достоинства, безъ которыхъ невозможна честная, полезная и славная дt ятельносты> (Dialogo di Timandro е Eleandro).

— 115 —
tutto fuorche i1 dolor) 1). Поэзгя Леопарди это прежде всего
:пыня одинокаго юноши, съ грустью сознающаго, что у него
ньтъ юности съ ея восторгами и порывами, ея смьхомъ и
счастгемъ 2). «Какъ отшельникъ, какъ чужой въ родномъ
мьстечкь, переживаю я весну жизни. Сегодняшнгй день,
который клонитъ къ вечеру, праздникъ въ нашей округь.
Въ ясномъ воздухь разносится звонъ колокола, въ дальнихъ
деревняхъ слышны ружейные выстрьлы. Празднично разодьтая молодежь выходитъ изъ домовъ и разсыпается
по дорогамъ. Она смотритъ кругомъ, хочетъ и себя показать,
и сердце ея полно радостью. Я же сижу одинъ въ этомъ
уединенномъ мьстечкь, удоволытвгя и игры не для меня.
Заходя посль яснаго дня за дальними горами, солнце
исльпляетъ мой взоръ, тонущгй въ пропитанномъ свьтомъ
авоздухь, и кажется, будто оно говоритъ, что счастливая
_:пора юности проходитъ безвозвратно» (I1 passero solitario).
Поэзiя Леопарди это далье пыня о жестокой власти
:надъ человькомъ природы, уничтожающей дьло его рукъ,
уничтожающей его самого. Блуждая по безплоднымъ
,склонамъ Везувгя-истребителя, поэтъ нашелъ кустъ дрока,
цвьтка пустыни. «Эта пустыня, засьянная безплоднымъ
пепломъ, покрытая окаменьвшей лавой, звонко гудяшей
подъ ногами путника, гдь гньздится и извивается на солнць
змья и кроликъ прячется въ родной берлогь, была когда-то
заселена веселыми деревнями, окруженными желтьющей
рожью, оглашаемыми мычангемъ КО ОБЪ, здьсь стояли
,дворцы и сады, пргятное убьжище для отдыха богачей,
и знаменитые города. Гордая гора, изрыгая изъ огненной
пасти потокъ пламени, уничтожила ихъ вмьсть съ ихъ
обитателями. Ты цвьтешь среди развалинъ, изящный
цвьтокъ, и, точно ихъ сострадангя, посылаешь ты къ небу
свой сладкгй ароматъ, пустынь на утьшенге. Пусть придетъ
1)Ultimo canto di Safo.
2)Мысль, что у поэта не было юности, часто мелькаетъ въ его
лисьмахъ: «Судьба осудила меня отъ дътства прямо перейти къ старости и не было у меня юности» (1821).
8*

— 117 —
-116 -сюда одинъ изъ тtхъ, кто привыкъ восхвалять долю чело-.
вtчества. Здtсь онъ увидитъ, какъ любящая природа
заботится о насъ. Здtсь онъ сможетъ правильнtе оцtнить.
и силу человtчества. Въ одно мгновенге легкимъ движенгемъ
истребляетъ природа часть его, а толчкомъ болtе сильнымъ.
она можетъ его и совсtмъ уничтожить» (La ginestra).
Вся жизнь человtка—безсмысленное хожденге по землt,.
среди лишенг й и страданг й, пока онъ не погрузится въ
великое ничто. «Что д•лаешь ты на небt, молчаливая луна,
скажи мнt?>>—спрашиваетъ бродячгй пастухъ.«—Вечеромъ
ты всходишь, идешь обозрtвать пустыню, потомъ отправляешься на покой. Не надоtло тебt вhчно странствовать.
по однимъ и тUмъ же кругамъ? Жизнь пастуха похожа_
на твою. Вставъ на разсвtтt, онъ выводить свое стадо,
видитъ стада, ручьи и траву и усталый ложится спать.
Ничего большаго онъ не ждетъ. Скажи мнt, луна: зачtмъ.
нужна пастуху его жизнь, зачtмъ нужна тебt твоя? Скажи:
куда направляюсь я въ своемъ непродолжительномъ хожденги, куда устремляешься ты въ своемъ безсмертномъ 6tгt?
Сtдой и слабый старйкъ, едва обутый и одtты й, съ огромной
ношей на спинt, идетъ, спtшитъ по горамъ и доламъ,.
по острымъ камнямъ и глубокому песку, черезъ кустарникъ,.
въ непогоду и грозу, въ жару и холодъ, задыхаясь, безъ,
устали и остановки, израненный, окровавленный, пока.
наконецъ, не придетъ туда, куда вела вся пройденная имъ
съ такимъ трудомъ дорога, къ страшной бездонной пропасти, куда онъ низвергается и гдt погружается въ ничто..
Двственница-луна, вотъ какова жизнь смертнаго» (Cantп.
notturno di ип pastore errante).
Одно только благо даровали боги людямъ—небытге._
И поэзгя Леопарди завершается гимномъ смерти. «Если
я когда-нибудь восхвалялъ тебя, если я пытался вознаградить тебя за ненависть неблагодарной толпы, Красавица
Смерть, царица мгра, не медли, склонись на мои для тебя
столь непривычныя мольбы, закрой навсегда эти грустныя
очи». Да придетъ скорtе день, «когда я смогу упокоить

свое лицо, навtки заснувъ, на твоей дtвичьей груди»
(Атоге е morte).
Всt эти пессимистическге мотивы поэзги Леопарди
сливаются въ одинъ потрясающгй своей безнадежностью
аккордъ въ коротенькомъ стихотворенги «Къ самому себt»
(А se stesso), представляющемъ сжатый синтезъ его жизнеотрицающей мудрости.
«Отдохни навсегда, мое усталое сердце. Исчезъ послtднгй самообманъ-вtра въ безсмертiе. Изсякла не
только надежда, но и самое желанге отдаться во власть
дорогимъ иллюзгямъ. Довольно билось ты. Ничто не достойно твоихъ волненг й и воздыханг й. Жизнь страданге
и скука, а мгръ—комъ грязи. Успокойся навсегда. Не
отчаивайся больше. Судьба дала людямъ одинъ только
даръ—смерть. Отнынt презирай себя и природу, таинственную жестокую силу, угнетающую тгръ, и безпредtльную
тщету бытгя» 1).

Въ тt же 20 годы, когда въ итальянской литературt
воцарились настроенгя пониженныя: съ одной стороны,
ученге о смиренги и терпtнги, съ другойученге о тщете;.
бытгя и превосходствt небытгя, сложилось и мгровоззрtнге
либеральное.
Австргя не только лишила Италгю независимости,
тго и принесла съ собою реакцгю. Она не только подавляла
всякое стремленге къ эмансипацги нацгональной, но и под1) Пессимистическая по эзiя Леопарды нашла со чувственнато
цtнителя въ лицt А. де Мюссэ, посвятившаго ему извtстные стихи:
Sombre amant де 1а mort, pauvre Leopardi etc.
На русскгй языкъ отдtльныя стихотворенгя Леопарди переведены
въ «Бесtдt» (71 № 2), въ ВЬстникt Европы (70 № 12; 71 № 5 и 11;
74 № 11), въ «Дtлt» (69 № 12), въ «Отечестевнныхъ запискахъ» (69
№ 11; 72 № 6-12; 75 № 12). Полностью они переведены Помяною
(93) и Тхоржевскимъ (1908). Оветтъ: «Исторгя итальянской литературы», рус. переводъ, отдtлъ Биилгографгя.

— 118 —
держивала и вводила всюду царившей у нея дома поли
цейскгй абсолютизмъ.
Когда въ 1815 г. императоръ Францъ посtтилъ павгйскгй
университетъ, профессора встрtтили его привtтственной
рtчью. «Господа!—отвtтилъ онъ.—«Я не нуждаюсь въ.
лисателяхъ. и ученыхъ. Воспитайте мнt вtрноподданныхъ»..
Той же точки зрtнг'я придерживались послt вtнскаго
конгресса, опираясь на австрг йскге штыки, и всt итальянскгя правительства. Эту точку зрtнгя колоритнtе всtхъ
выразилъ Каноза, министръ неаполитанскаго короля. «Да
будетъ вашимъ первымъ слугою палачъ, государи!Мило
сердый Богъ сотворилъ адъ, дабы карать грtшниковъ.
Послtдуйте его божественному примtру. Карайте, не
раздумывая». И переиначивая мысль австргйскаго императора, онъ продолжалъ: «Одной изъ причинъ революцги
было чрезмtрное распространенге просвtщенгя. Намъ не
нужны ученые, намъ нужны добрые, спокойные люди
готовые жить, довtряясь другимъ и предоставляя rnipy
итти своимъ путемъ».
Та же полицейски-а бсолютистическая система устано
вилась и въ Тосканt, гдt въ концt XVIII в. царилъ.
деспотизмъ «просвtщенный». Занявъ въ 1815 г. тосканскую область, австргйцы во главt съ Роспильози не
медленно возстановили министерство поли цiи, а президентъ
полицги — бывшгй революцiонеръ, усердной службой стре
тившгйся загладить «грtхи молодости»,—первымъ долгомъ
воскресилъ тайный сыскъ. Назначенге главою правительства математика-инженера Фоссомброни было только
по видимости побtдой либеральнаго курса. Стараясь,
правда, парализовать влгянге на Тоскану Австрги, Фоссомброни не нашелъ однако иного средства, какъ самому
усердно вводить въ Тосканt «австргйскге» порядки. Въ.
своихъ Мемуарахъ Монтанелли, игравшгй впослtдствги
такую видную роль въ политической жизни Тосканы, нарисовалъ весьма неприглядную картину режима Фоссома
брони, при которомъ судьба не только обывателя, но к

— 119

...

всей служебной iepapxiи всецtло зависtла отъ донесенгй
тайной агентуры 1).
Здtсь въ Тосканt и стояла колыбель либерализма.
Въ 1830 г. открылъ во Флоренцги уроженецъ Женевы
книгопродавецъ Вьессе читальню (Gabi netto di lettura),
вскорt ставшую мtстомъ собрангй всей флорентгйской
передовой интеллигенцги (а также миланскихъ и неаполитанскихъ изгнанниковъ). Душою кружка былъ маркизъ Джино Каппони. Человtкъ, много путешествовавшгй, онъ быль въ восторгt отъ Англги. Либералъ по
своимъ убtжденгямъ, онъ подъ влгянгемъ эксцессовъ ренолюцги иногда выражался, какъ революцiонеръ. Не будучи
демократомъ, онъ однако—подобно Руссо—усматриваль
въ народt носителя суверенитета. Называя ученге о происхожденги власти отъ Бога «кощунстЕомъ», протестуя
противъ всякихъ частичныхъ уступокъ сверху, противъ
всякой «октроированной» конституцги, онъ былъ въ то же
время противникомъ заговорщической тактики кар бонарiевъ. Впослtдствги (въ 1848) уже ослtпшгй, онъ стоялъ
во главt министерства.
По йницгативt маркиза Каппони Вьессе принялся за
изданге—по образцу англгйскаго Edinbourgh Review—жypнала «Антологiя» (Antologia). Первоначально—изъ предосторожности—въ немъ печатались только переводныя статьи;
потомъ—начиная съ третьяго номера—стали появляться
и статьи итальянскихъ авторовъ, сначала—опять-таки
изъ предосторожности — на темы безобидныя, статьи
по вопросамъ языка. Ставя одной изъ своихъ задачъ,
«объединить дотолt разъединенныхъ авторовъ», Антологгя
стремилась вмtстt съ тtмъ создать въ странt прочное
<гобщественное мнtнге». Это былъ органъ нацiоналъ-либераловъ, органъ, возникавшей либеральной партги, органъ
формировавшейся буржуазги. Умозрительной философги,
1) М о п н а п е 1 1 i: Memorie
dal 1814 а1 1849.

su11'Italia е specialmente su11a Toscana

— 120 —

—121—

какъ вредной для духа активности, и беллетристикt, какъ
лишенной практической цtнности, журналъ не придавалъ
значенгя. Тtмъ больше внимангя удълялось вопросамъ
исторги, и въ особенности «прогрессу точныхъ наукъ, безъ
которыхъ человtчество не можетъ обойтись», и проблемамъ
политической экономги. Въ области политическихъ идей
журналъ исповtдывалъ—насколько то было возможно при
суровой цензуръ—программу либерализма и стремился
вмtСТt съ тtмъ воодушевить итальянцевъ <<идеаломъ не
муниципалынымъ, а нацгональнымъ», т. е. идеей единства
Италги.
Австргйская тайная полицгя очень скоро уяснила себt
физгономгю журнала и стоявшаго за ней кружка. «Эти
людидокладывалъ одинъ агентъ своему начальству-стремятся привить народу мысль о преимуществахъ либерально-конституцгоннаго строя» 1).
Въ 1832 r. Антологгя была запрещена 2).
Въ кружкt Джино Каппони вращался и одинъ писатель, тосканецъ по рожденгю,никогда не покидавшгй родной
провинцги, воплотившгй въ 20 гг. въ яркихъ образахъ
нацгональный и либеральный духъ «Антологги».
То былъ Джованъ-Баттиста Никколини.
Въ юности онъ былъ другомъ Уго Фосколо, который
не только посвятилъ ему томикъ своихъ стихотворенгй,
но и изобразилъ именно его въ лицt Лоренцо, къ которому
обращены письма Якопо Ортиса 3). Между тtмъ какъ герой
романа любитъ и родину и Терезу, Лоренцо вылитъ какъ бы
изъ одного куска бронзы—онъ гражданинъ par ехсе11епсе,
въ его сердцt мtсто только для одной страсти, для любви
къ Италги. Огпрыскъ обtднtвшей дворянской фамилги,

Никколини всю жизнь видtлъ передъ собой два страшныхъ
призрака—голодъ и тираннгю 1). Ненавидя нищету, онъ
еще болtе ненавидtлъ деспотизмъ. Юношей онъ участвовалъ
въ кратковременной тосканской революцги, вспыхнувшей
лри извtстги о приближенги французской армги, и очутился
въ тюрьмt, когда восторжествовала рсакцгя. Господство
французовъ вдохновило его къ рtзкимъ инвективамъ, дышавшимъ ненавистью Misogallo. Альфгери. «Оплакивая горе
родины», очутившейся
во власти Наполеона,
юнъ грозилъ ему, что
«и для него можетъ
найтись
кинжалъ»,
ибо «не безсмертенъ
вtдь онъ» 2). При- .
крываясь вымышлен-

1) Р r и n а s: Antologia di Р. Viësesseux.
2) «Антологгя» возродилась nocnt объединенгя Италiи въ видt
издающейся и понынt «Новой Антологги».
3) Этотъ фактъ, часто оспариваемый, съ очевидностью засвидtтельствованъ письмоlиъ отъ 30 авг. 1839 г. (Fanfulla domenica 9 мая
1880).

ными фактами и именами,Никколини противопоставилъ Наполеону—носителю деспотизма —республиканца Карно въ трагедги Nabucco. А когда французское госНикколини.
смtнилось
подство
господствомъ австргйскимъ, онъ написалъ драму «Антонiо
Фоскарини».
Венецганскгй патрицгй XVII в. Антонго Фоскарини
(былъ казненъ по обвиненгю въ сношенгяхъ съ испанскимъ
лосланникомъ, т. е. въ государственной измtнt, ибо по
венецганскимъ законамъ патрйцiи не имtли .права разговаривать съ представителями иностранныхъ державъ. Когда
тготомъ выяснилось, что на самомъ дtлt онъ былъ непо1) Poesie inedite: Canzoniere civile.
2)ibid.

— 122 —

— 123 —

виненъ, что онъ палъ жертвой интригъ его личныхъ враговъ, венецганское правительство воздвигло ему статут
въ церкви св. Евстахгя, и, желая по мtрt возможности загладить свою вину, помtстило на пьедесталt надпись,.
съ похвальнымъ мужествомъ сознаваясь въ ней въ допущенной имъ роковой ошибкt 1). У Никколини Антонго Фоска
рини лтобитъ Терезу, которая отвtчала ему взаимностью,
но вышла замужъ за сенатора Контарини, чтобы спасти отца
изъ когтей инквизиторовъ. Застигнутый въ бесъдt съ нею,
Антонго сп%oшитъ укрыться въ домt испанскаго посланника. Привлеченный къ суду инквизицги, онъ, не желая
бросать тtнь на доброе имя возлюбленной, на вопросъ,
почему былъ въ домt испанскаго посланника, отвtчаетъ.
молчангемъ, а инквизиторы, истолковавъ его молчанге,
какъ улику, выносятъ ему смертный при говоръ. Никколини
не только мотивировалъ гибель своего героя въ разрfiзь
съ историческими данными, но и изобразилъ венецганскгй
режимъ XVII в.. красками, не соотвtтствующити исторической правдt, красками еще болtе сгущенными, чtм ь
Манцони въ «Графъ Карманьолt». Это послъднее уклоненге
отъ исторiи объясняется тtмъ, что Никколини иN.злъ.
передъ собой . другой оригиналъ—не Венецгю XVII в.,
а современную ему Тоскану, «преобразованную» австргйцами. Когда отецъ героя готовится объяснить сыну, вернувшемуся изъ свободной Швейцарги, что отньтнt . ему
придется жить въ атмосферt тираннги и сыска, что во
рвракfi и бездtйствги протекутъ его дни и что эту «смерть
сtхъ благородныхъ чувствъ» здtсь называютъ «порядкомь»т
то зрители прекрасно понимали, что рtчь идетъ не о Венецгiг
временъ Фоскарини, а о Тосканt въ дни Роспильози и Фоссомброни.
Воплощенгемъ этого полицейскаго порядка служить
въ пьесt инквизиторъ Лореданъ. Онъ сыщикъ съ ногъ до
головы. У него «тысячи ушей и тысячи глаз.». «На лету»

ловить онъ каждое слово, каждый вздохъ. Какъ змtя, впол
заетъ онъ въ самые сокровенные уголки сердца и «одинъ
мигъ» открываетъ ему замыслы, зрtвшге годами. Власть.
его таинственно страшна, какъ «ночь». Но и ея му мало.
Онъ хотtлъ бы нащупать самыя мысли, чтобы карать уже
за нихъ. Какъ Каноза, онъ наказываетъ «не раздумывая»,
наказываетъ за уже совершенныя преступленгя, наказываетъ и неосновательно заподозрtнныхъ, ибо—выпущенныена свободу—они все равно стали бы неблагонадежными...
Запрещенная какъ въ Ломбардги и въ венецганской об
ласти, такъ и въ предtлахъ папскихъ владtнгй, пьеса.
Никколини имtла огромный успtхъ, и имя его было вскорfi
на устахъ у всtхъ: когда онъ однажды совершалъ прогулку
въ сосtднихъ горахъ, въ одной деревнt его узнали, и крестьяне устроили ему шумную овацгю.
Ополчаясь противъ Австрiи, жандарма реакцги, Никколини казнилъ ее и какъ пора ботительницу родины. Послt
«Антонiо Фоскарини» онъ пишетъ «Джованни да Прочида»,
(Giovanni да Procida). Когда пьеса была въ первый разъ
представлена во Флоренцги, представитель Францги пришелъ въ ярое негодованге, но его быстро успокоилъ представитель Австрiи: «пьеса адресована, правда; на ваше
имя,—сказалъ онъ ему,—но предназначена она для меня».
Какъ въ «Антонiо Фоскарини», такъ и здtсь Никколини:
уклоняется отъ исторiи. Впослtдствги Микеле Амари въ.
своей «Исторги сицилгйской вечерни» (storia де1 vesprc'
siciliano) докажетъ, что Джованни Прочида отнюдь не,
былъ «героемъ», и что самая «вечерня» вовсе не была «заговоромъ», какъ она изображена у Никколини, а народнымъ
возстангемъ 1). Какъ въ пьесахъ Манцони, такъ и здtсь
въ «Джованни Прочида» выступаетъ хоръ, составленный
изъ поэтовъ-заговорщиковъ.

1)М о 1 т е п н i: Venezia. Nnovi studi di storia е dcarte.

1)За эту книгу Амари поплатился изгнангемъ. Гiротивъ нея Ника
колики направилъ потомъ свею (неубtдительную и неоконченную)
книгу—Vespro siciliano, напечатанную лишь послt его смерти (въ..
1882 г.).

- 124 -3авладtвъ Неаполемъ, французы ознаменовали свое
господство насилгями и кровью. Одинъ французскгй офицеръ убилъ сына Джованни и совратилъ его жену. Тогда
Джованни покинулъ свой замокъ и родину и ушелъ въ
изгнанге, какъ поем разгрома карбонаризма въ изгнанiе
ушло столько итальянскихъ патрготовъ. Послt долгихъ
•скитангй возвращается онъ домой, въ жалкомъ рубищt,
горя жаждой мести, желая покончить съ иноземными поработителями. Когда его, одtтаго въ лохмотья, не узнаетъ
его собственная дочь, это даетъ ему поводъ описать трагическое положенге сыновъ страны, разъединенной и порабощенной, страны, города которой «ведутъ междоусобныя
войны», всегда «открыто й для набtговъ варваровъ». Каждая
перемtна мtста дtлаетъ итальянца чужестраннёмъ въ
собственной стран•-о чемъ скорбtлъ уже Якопо Ортисъа, съ другой стороны, развt рубище, въ которое онъ одtтъ,
не символъ униженной родины? Но недалекъ уже день
освобожденгя! «Обращая свой взоръ къ солнцу, созерцать
которое недостойны рабы, я радостно скажу-восклицает
Джованни,-не для нашихь поработителей заставляешь ты
сазрtвать жатву, о сверкающей царь временъ года. Отнынt
ты будешь всходить надъ свободной страной!»
Весь во власти мысли о мести чужестраннымъ поработителямъ, Джованни вдругъ замвчаетъ, какъ при видt
родины, которой онъ такъ долго былъ лишенъ, по его
сердцу протекаетъ волна нtжныхъ настроенi й, и слова,
которыя онъ по этому поводу произносить, точно исходили
изъ души сотни разсtянныхъ по чужбинt итальянскихъ
эмигрантовъ. «0, тебt невtдомо то сладостное чувство,
которое въ насъ вызываетъ родина, какъ невtдема скорбь,
которой такъ богато изгнанiе. Ты не знаешь, какъ горы{о
приближаться къ кровлt, гдt никто тебя не ожидаетъ.
Отчизну можно покинуть, забыть же нельзя».
Четвертое дtйствге переносить насъ въ часовню, гдt
подъ сtнью ночи, въ таинственной обстановкt, собираются
заговорщики и эта сцена должна была производить глу-

- 125 бокое впечатлtнге въ дни, когда въ памяти зрителей еще
свtжи были воспоминангя о ночныхъ сходкахъ карбо
наргевъ. Когда на вопросъ Джованни, можно ли поло
житься на знать, онъ слышитъ отвtтъ, что эти люди предпочли рабство, что вчерашнге мятежники плачутъ нынt,
какъ женщины, то зритель чувствовалъ здtсь памекъ на
флорентинское дворянство, всегда отрицательно относившееся къ пропагандt карбонаризма, а когда то же дtй
ствующее лицо съ горечью говорить о странt, гдt даже
«слово» стало преступленгемъ, гдt «виновнымъ» является
уже тотъ, кто не выдаетъ <<чужихъ тайныхъ мыслей», передъ
взорами публики снова вставала Тоскана-да не одна
Тоскана-эпохи реставрацiи съ ея полицейскимъ режимомъ..
Въ послtднемъ дtйствги заговорщики осуществляютъ
планъ мести, задуманный Джованни. Въ то самое время,
какъ раздается благовtстъ вечерни, издалека доносится
пtсня «сицилгйскихъ поэтовъ» и подъ ея звуки, привtта
ствующее день «крови и свободы», неаполитанцы свергаютъ
чужеземное иго.

Въ эпоху реставрацiи, отражая ея господствующгя
настроенгя и идеи, опредtлилось и новое литературное
направленге-романтизмъ.
Романтизмъ быль въ Италги, какь и вездt, реакцiей
противъ классицизма. Этотъ послtднгй въ чистомъ видt
пересталъ, впрочемъ, существовать уже до 1814 r. Уже
писатели конца XV I I I в. обращали свои взоры отъ классической древности {ъ поэзги .сtверныхъ народовъ, англичанъ и нtмцевь. На англгйской и нtмецкой литературt
воспиталъ свой вкусъ, напр., Ипполито Пиндемонте. Что
же касается обоихъ крупнtйшихъ поэтовъ революцгонной
и наполеоновской Италги-Монти и Фосколо-то они были
настолько же классиками, насколько и романтиками.
Монти создаетъ, съ одной стороны,трагедги въ классическомъ
стилt, въ духt Альфгери (Аристодемъ, Кай Гракхъ), а, съ

126 —
Другой, дtлаетъ заимствовангя у Шекспира, о которомъ
былъ очень высокаго мнtнгя 1), задумываетъ перевести
-<<Мессгаду» Клоштпока и произведенгя Байрона 2)и находится подъ сильнtйшимъ влгянгемъ Оссгана 3). Такъ точно
Фосколо, въ поэзiи котораго такъ часто мелькаютъ образы
античной поэзiи и исторги, подражаетъ въ «Послtднихь
письмахъ Якопо Ортиса» гетевскому «Вертеру», перевоДитъ «Сантиментальное Путешествге» Стерна и беретъ сюжетъ
трагедги «Риччарда» (Ricciarda) изъ родного средневtковья. Правда, въ эпоху наполеоновскаго господства оба
они рtшительно повернули въ сторону классицизма: Монти
переводить «Илгаду», а Фосколо принимается за поэму
д<Грацги» (Le grazie), обставленную богатымъ аппаратомъ
классической миоологги. Правда, потомъ они оба выступили
открыто противъ романтизма—Фосколо въ своемъ, напи-санномъ въ Англги, этюдt о «Новой драматической школt»
(De11a nuova всио1а drarnmatica), Монти въ нtкоторыхъ изъ
своихъ поэмъ и въ письмахъ, гдt называетъ романтиковъ «самой безумной и легкомысленной сектой, когда-либо
появлявшейся подъ сtнью Геликона» 4). Но дни классицизма были сочтены, и у него оставался одинъ только видный и вtрный палладинъ, Пьетро Джордани, другъ Леопарди. Классицизмъ имtлъ, правда, свой органъ «Итальянская
библготека» (BiЫioteca italiana), но «Итальянская библготека» издавалась на австргйскгя деньги.
По мtрt того, какъ классицизмъ внутренно распадался,
теряя свои позицги, крtпло новое «романтическое» направленге.
1)См. его письмо къ Э. Висконти. Нtкоторын сцены его трагедги
<-Галеотто Манфредю навtяны Отелло.
2) Монти не считалъ, впрочемъ, Байрона романтикомъ, см. его
письмо къ Тальябо (1824).
3)Оссганъ былъ переведенъ Чезаротти. О влгянги Оссгана см.
Weitnauer: Ossian in der ital. Literatur (Zeitschrift fur vergl Literaturgeschichte XVI, 1906. Heft 4-5).
*) Письмо къ Тальябо (1824).

— 127 —
Въ 1813 г. издалъ Бершэ переводъ двухъ балладъ ннмец~саго поэта Бюргера, снабдивъ его пространнымъ коммен
таргемъ, разсужденгемъ на тему о задачахъ поэзiи (Lettera
semiseria. di Grisostomo).То былъ первый манифестъ итальянскаго романтизма. Три года спустя въ Миланt сталь выходить журналъ Co,nciliatore (Посредникъ или Примиренецъ).
Мысль о немъ возникла въ кружкt, группировавшемся
вокругъ извtстнаго миланскаго либерала, графа Порро.
Въ его домt встрtчались всt видные представители науки
и литературы, люди, имtвшге такъ или иначе почти всt
отношенiе къ кар бонар скому за говору—Романьози, Конфалонiери, Борсгери, Бершэ и др. Редакторомъ журнала
былъ избранъ С. Пеллико, будущг й авторъ «Темницъ»,
тогда воспитатель въ семьt гр. Порро.
«Кончилi аторе» былъ органомъ миланской буржуазной
интеллигенцги, какъ «Антологгя» была органомъ флорентгйскихъ либераловъ. Журналъ интересовался вопросами
промышленности, новыми путями сообщенгя (пароход-.
'ствомъ). Какъ «Антологгя», онъ проводилъ—насколько возможно—идеи либерализма и когда однажды имtлъ смtлость противопоставить Св. Союзу—революцгю, онъ былъ
закрыть, не просуществовавъ и года. Здtсь же разъясняли
Бершэ, Пеллико, Романьози и Э. Висконти теоргю новой
.литературы. Послt закрытгя журнала на сцену выступилъ
новый теоретикъ романтизма. То былъ Манцони (не участвовавшгй въ <гКончилгаторе»), который изложилъ свои взгляды на поэзгю, свою литературную программу, въ предисловги къ «Графу Карманьолt», въ «Письмfi о романтизмt»
(Lettera su1 romanticismo), адресованномъ на имя гр.
Ч. д'Азельо 1), и въ Письмt къ Шовэ «о единствt времени
и мtста», на французскомъ языкt (LetLre а М. С. sur 1'unite
dе temps et де lieu dans 1а tragedie).
1)Это письмо появилось въ печати, впрочемъ,только въ 1847 г.
-безъ разрtшенгя автора. Разсужденге Манцони о романt. (Dal romanzo
=storico 1845) прямого отношенгя къ теорги романтизма не имtетъ,
я излагаетъ его взглядъ на историческгй романъ.

-- 128 ~

Романтики 1) требовали прежде всего, чтобы поэзiя
стала «современной», чтобы она воплощала въ художественныхъ образахъ духъ времени. «Будьте гражданами
вашего вtка, а не вtковъ прошедшихъ»—восклицалъ
Бершэ. Въ этомъ стремленги къ современности новая школа
усматривала одинъ изъ главнtйшихъ принциповъ своей
программы, а такъ какъ слово нромантизмъ>>—весьма
неопредtленное—плохо годилось для выявленгя этого принципа, то Романьози предложилъ замtнить этотъ терминъ
греческимъ словомъ ilichiastico, что значить «человtкь
своего времени» (a dattato а11'eta). Романтики настаивали
далtе на томъ, чтобы поэзiя стала нацгональной и притомъ
въ двухъ отношенгяхъ. Литература должна прежде всего
обращаться ко всей нацги, а не къ замкнутымь интеллигентскимъ кружкамъ, къ <гэрудитамъ» (Бершэ). Нацгональной она должна стать и въ томъ отношенги, что матергаломъ
для нея должны служить нравы и судьба родного народа..
Поэтъ обязанъ не только «доставлять удоволытвге народу», т.-е. всей нацги, но и «изучать его душу» (Бершэ)..
Такъ какъ душа нацги раскрывается въ исторги народа,
то литература должна изображать не только настоящее,
но и прошлое, въ частности среднге вtка. Это не значить,
что писатель обязанъ непремtнно идеализировать феодализмъ. Подвиги рыцарей, воспtтыхъ Аргосто, для современнаго человtка уже не такъ интересны, какъ, напр.,
дtятельность испанскихъ кортесовъ, провозгласившихъ конституцгю, или .французскихъ до бровольцевь, сражавшихся
за освобожденге Америки въ рядахъ армги Вашингтона
(Э. Висконти). Новая литература должна, какъ видно,
изображать борьбу народовъ за политическую и нацгональную свободу. Правда, такгя темы претворяли въ художественные образы и классики. Но они восхваляли тиранноубгйство, совершаемое заговорщиками, тогда какъ нацгональное и политическое освобожденге должно быть дtломъ

— 129
всей нацiи, воспитываемой для этой цtли (Э. Висконти).
Какъ методы политической борьбы, выработанные классической древностью, уже не удовлетворяютъ современнаго человtка, такъ не можетъ онъ вдохновляться и классической миеологгей 1). Новая литература должна быть
проникнута не только либеральнымъ, но и христганскимъ
духомъ (Манцони, Висконти). Изъ этихъ основныхъ посылокъ вытекаеТъ съ логической неизбtжностью «утилитарный» характеръ новой литературы.' Цtль ея—моральная.
Ея муза—офилантропгя» (Бершэ). Литература должна
«улучшать нравы людей», дtлатьихъ болtе «благородными».
(Бершэ). Она должна служить «благу общества и личности»,
идеt «усовершенствовангя человtческаго рода» (Э. Висконти). Она должна стремиться не только къ «гправдt», но
и къ (моральной) «пользt» (Манцони). Чtмъ глубже ея
влгянге на народъ, тtмъ она сама. выше, и художественное
произведенге слtдуетъ поэтому оцtнивать не съ эстетической точки зрtнгя, а въ зависимости отъ того, какое
оно «оказало влгянге на нацгю, для которой было предназначено» (С. Пеллико).
Въ формальномъ отношенги писатель не обязанъ соблюдать «правила», если ихъ соблюденге идетъ вразрtзъ съ
правдой жизни (Манцони).
.
Таковы основныя положенгя программы новой школы.
Въ этой программt—поскольку рtчь идетъ не о чисто
формальныхъ требовангяхъ—нашли се бt, какъ нетрудно
видtть, отраженге тt идеи, которыя характерны для эпохи
реставрацги—а именно идеи нацгонализма, либерализма
и религгозности. Или, другими словами, романтизмъ быль
литературной программой того общественнаго класса, который въ 20 гг. выдвигался на авансцену жизни, быль литературнымь манифестомъ буржуазги, проникнутой вь 20 гг.
не только духомъ нацгонализма и либерализма, но и рели1) Въ защиту классической миеологги написалъ Монти свое Sermone sulla Mitologia, доказывая, что «правда жизни—могила поэзги.

1)B e r g e s е: Storia della critica romantica.

9

- ]з0 -

— 131 —

ггозностью, убtжденгемъ, что нацгональное и политическое
освобожденге страны явится результатомъ постепенно развивающагося медленнаго внутренняго процесса и что воспитанге нацги въ духt религги способно подержать въ ней
вtру въ осуществленге этой еще далекой конечной цtли.
Романтической теорги вполнt отвtчало творчество романтиковъ. Они стремились быть «нацгональными» въ томъ
смыслt, что обращались уже не къ замкнутымъ кружкамъ
«эрудитовъ», а ко всей нацги. Стихотворенгя Бершэ заучивались всtми, какъ всtл~и читались романы Манцони и
Гросси. Романтики были «нацгональны» и въ томъ смыслt,
что воспроизводили нравы и судьбу родного народа въ
прошломъ и въ настоящемъ. Поэмы Пеллико (Танкредо,
Элиджи и Валафрида; Арнольдо и Клара и др.) и Гросси
(Ильдегонда; Ломбардцы въ первомъ крестовомъ походt)
изучали «душу» нацги въ прошломъ, какъ и драмы Пеллико
(Эджингя изъ Асти; Эстеръ Энгадди) и Манцони (Графъ
Карманьола; Адельгизъ). Такъ какъ формой наиболtе
удобной для воспроизведенгя прошлаго нацги, ея нравовъ,
вtровангй и стремленгй, является романъ, то незамtтно на
переднгй планъ литературы выдвигается историческiй романъ. В. Скоттъ становится образцомъ для итальянскихъ
писателей. «Обрученные» Манцони, «Марко Висконти»
Гросси, «Маргарита Пустерла»,Ч. Канту-все эти произведенгя носятъ на себя следы влгянгя В. Скотта 1). Историцескг й романъ будетъ и въ 30 и 40 гг. господствующимъ
въ Италги литературнымъ жанромъ. Поглощенные изученгемъ прошлаго, порою, какъ Манцони, измtняя поэзги
ради исторги 2), романтики удtляли современности значительно меньше внимангя, хотя она и подсказала Гросси
тему его первой поэмы (Бtглянка) и ярко отразилась въ

лирикt Бершэ. Предпочтенге, отдаваемое итальянскими
романтиками прошлому, роднитъ ихъ съ романтиками
другихъ странъ. Всt писатели 20 гг. стремились далtе
создать литературу не только нацгональную, но и моральногражданскую. Въ своемъ творчествt они руководились
прежде всего идеей «блага общества и личности». Поэма,
драма, романъ этой эпохи одинаково ставятъ своею цtлью
воспитать нацгю въ духt отрицательнаго отношенгя къ
абсолютизму и феодализму, въ духt любви къ родинt.
Проникнутая идеями либерализма, литература 20 гг. была
вмtстt съ тtмъ окрашена-у Манцони, Гросси, Пелликовъ религгозно-церковный колоритъ. Эта сторона нового
литературнаго направленiя находила однако далеко не
всеобщее признанге. Противъ этой религгозно-церковной
тенденцги возставали, или ее просто откидывали, тt группы
ибщества и тt писатели и идеологи, которые въ ней чуяли
опору для клерикализма.
3а вычетомъ этой подробности романтизмъ торжествовалъ по всей линги.
Флорентгйская «Антологгя», стоявшая сначала на точкt
зрtнгя классицизма, помtстившая однажды рtзкую статью
лротивъ новой школы, потомъ явно пошла на уступки и не
только провозгласила Байрона «величайшимъ поэтомъ
вtка», но и все чаще оцtнивала вновь выходившгя произведенгя на основанги идей и постулатовъ, изложенныхъ
на страницахъ «Кончилгаторе» и въ письмt Манцони о
единствахъ. Усвоивъ себt литературные принципы романизма, «Антологгя» была однако далека отъ религгозноцерковнаго направленiя Пеллико и Манцони.
Романтизмъ подчинилъ себt не только «Антологгю»,
но и отдtльныхъ писателей. Никколини началъ свою дtятельность драматурга классикомъ въ духt Альфгери, тригедгями на античныя темы, построенными на соблюденги
правилъ (Полиссена, Эдипъ и др .), но потомъ и онъ подъ
влгянгемъ Байрона, автора «Марино Фальеро» и «Двоихъ
'Фоскари», перешелъ къ романтической, исторической драмt

1) О влгянги В. Скотта, см. Agnoli: Gli albori del romanzo
storico in Italia (до Манцони).
2)Послt «Обрученныхъ» Манцони написалъ чисто историческiй
этюдъ: La colonne infame, напечатанный въ видt приложенгя ко
второй редакцги романа.

9*

— 133 —
132 —
(Антонi о Фоскарини; Джованни да Прочида). Воспргявъ,
отъ романтикомъ тезисъ о нацгонально-историческомъ характерt новой поэзги, Никколини однако всталъ въ рtзкую
оппозицгю религгозно-церковной тенденцги «Моихъ темницъ>> и «Обрученныхъ», и мы еще встрtтимъ его въ роли.
пламеннаго борца противъ клерикализма.
Отъ классицизма уходилъ все дальше и гр. Джакомо
Леопарди. Изслtдователи до сихъ поръ спорятъ о томъ,
быль ли онъ классикомъ или же романтикомъ. Дв5 характерныя черты романтизма 20 гг. во всякомъ случа'b были.
ему чужды. Въ ранней юности настроенный религгозно,
задумавъ—подъ влгянгемъ «Священныхъ гимновъ» Маи
цони—написать сергю религгозныхъ канцонъ 1), онъ потомъ
потерялъ свою вtру, отвернулся отъ церкви, ея служителей
и ея ученья, и осмtялъ ихъ въ своей сатирt «Война мышей
и лягушекъ». Какъ религгозно-церковная тенденцiя роман
тизма, такъ была ему чужда и его тенденцiя либеральнобуржуазная. И однако съ романтиками роднили его какъ
его чувствительность, такъ и его меланхолгя 2). По темпе
раменту онъ былъ скорtе романтикомъ и уже Кардуччи
подчеркнулъ, что онъ «романтизировалъ настроенгя классической древности». Было время, когда Леопарди всtмъ
своимъ существомъ уходилъ отъ непривлекательной совре
менности подъ сtнь античныхъ воспоминангй. Пtвецъ
Брута и Сафо, онъ вtрилъ, что въ дни эллинской и римской
культуры, столь хорошо ему извtстной, какъ филологу,
на землt не только сгяла красота, не только жили героиу
но и было возможно счастье. Эта вtра была для него—въ
раннгй пергодъ его пессимизма—послtднимъ якоремъ спа1)Въ честь Спасителя, Апостоловъ, Марги и др. Написанный имъ.
<гГимнъ патргархамъ», вtроятно, относится къ тому же циклу.
2)На «романтизмt» Леопарди настаиваютъ Gr~f: Foscolo, Manzoni,
Leopardi и Bertana. La mente di L.

(въ Giornale stor.

Byron е i1 byronismo in Italia.

Той же цtли воспитангя нацги въ духt нацгонализма
:и либерализма, которую преслtдовала «романтическая»
литература, служила въ эту эпоху и исторгографгя. Два
изслtдовангя пользовались въ 20 гг. огромной популярностью: «Исторгя Италги>> Ботта и «Исторгя неаполитанска го королевства» Коллетта.
Медикъ по..своей спецгальности, Карло Ботта быль въ
молодости сторонникомъ принциповъ великой революцги,
участвовалъ въ тайномъ кружкt, поставившемъ своей
цtлью вызвать переворотъ въ Пгемонтt, и просидtлъ два
года въ тюрьмt. Авторъ статей по естественно-научнымъ
вопросамъ, онъ въ 1798 г. выступилъ съ политической
брошюрой, гдt развивалъ идею федерацги итальянскихъ
республик`ь и планъ аграрныхъ реформъ почти въ духt
соцгализма 1). Членъ временнаго правительства, созданнаго въ Туринt генераломъ Жуберъ, онъ не могъ предотвратить соединенгя Пгемонта съ Францгей, шедшаго вразрtзъ
съ его убtжденгемъ въ необходимости объединенгя Италги.
<с0 если бы Богу было угодно—писалъ онъ—чтобы больше
не говорили о цизальпинцахъ, тосканцахъ, римлянахъ и
пгемонтцахъ, чтобы у насъ было одно только имя—итальянцы. 0 если бы Богу было угодно, чтобы нашъ вtкъ увидtлъ
рожденге рядомъ съ французской республикой республики
итальянской» 2). Все болtе разочаровываясь въ Наполеонt,
онъ видtлъ съ грустью, что его соотечест енники неспо-

1903, XLI).

Характерно двойственное отношенге Леопарди къ Байрону. Его сужденгя о Байронt сгруппированы въ книжкt Muoni:

сенгя. Но и эта вtра угасла въ немъ подъ напоромъ жизни
и сомнtнг й. Леопарди кончилъ тtмъ, что провозгласилъ
и древнгй мгръ красоты, героизма и счастья «миражемъ»—
ingannoкакъ и все, цtмъ когда-то жила и питалась его
душа. Послtднгй классикъ эпохи, Леопарди самъ похоронилъ классицизмъ.

La fama deI

1)Proposizione
2
)M

e s t i c a,

ai Lombardi di una maniera di governo libero.
Manuele I.

— 134 —

— 135 —

собны добиться ни свободы ни независимости. Однаждьн
въ Парижt онъ находился въ салонt матери Манцони,
Джулги Беккарги. Спорили о томъ, какая тема наиболtе
пригодна для поэмы въ современномъ духt и рtшили, что
таковой является освободитеьлная война Америки. Возвращаясь домой по площади Революцги (нынt Р1асе де Concor-де), Ботта призадумался. Если освобожденге Америки лучшая тема для поэмы,
то почему и не дг(я
исторiи? Такъ воз
никла у него мысль..
написать <гИсторгю ос
вободительной войны
американскихъ штгтовъ» (Storia del 1а
guerra д'indipendenга де gli stati и ni ti
д'America). 1). Пере

похоронить свои прежнге республиканскге и революцгонные идеалы, Ботта видитъ теперь причину всtхъ обрушившихся на страну невзгодъ именно въ революцги. Она
прервала мирную эволюцгю Италiи, а эта эволюцгя состояла
въ томъ, что сами государи шли навстрtчу требовангямъ
общества и народа. Развtнчивая революцгю, Ботта идеалт-_зируеть вмtстt съ тtмъ прошлое, эпоху просвtщеннаго
абсолютизма, и съ этой консервативной тенденцгей какъ
нельзя лучше гармонируетъ какъ пренебрежительное отношенге автора къ народу и его убtжденге въ иницгативной
и творческой роли личности (государей, генераловъ, дипломатовъ), такъ и нарочито-архаическгй стиль, въ который
облечена его апологгя прошедшаго. Если эта консервативная
тенденцгя и не пришлась по вкусу всtмъ, всt съ увлеченгемъ читали егб книгу не только потому, что это была
первая попытка изобразить событгя недавнихъ дней, но и
потому, что она вся дышала горячей любовью къ родинt,
была страстнымъ протестомъ противъ иноземныхъ поработителей. Заканчивая свой очеркъ взятгемъ австргйцами
Милана, Ботта восклицаетъ: «Таковъ былъ конецъ трагедги, длившейся въ Италiи двадцать лtтъ. Терзаемая то
однимъ, то другимъ поработителемъ, она была обманываема
какъ тtмъ, такъи другимъ—миражемъ грядущаго счастья...
На самомъ дtлt всегда рtчь шла лишь о томъ; кому господствовать въ странt—французамъ или австргйцамъ и на
какомъ языкt говорить итальянцамъ: по-французски или
по-нtмецки».
Плохой историкъ, не считавшгй нужнымъ рыться въ
архивахъ, изучать документы 1), увлекавшгйся беллетристическими описангями, изъ которыхъ нtкоторыя превосходны, вла гавшг й въ уста дtйствующихъ лицъ даже
такихъ, которые завtдолпо молчали, пространныя рtчи,

Ботта.

веденная на фран

цузскг й языкъ, она
пользовалась большимъ успtхомъ не только въ Еврс
пt, но и въ Америкt, а передъ взорами его соотечественниковъ она рисовала примtръ г:ацги, сумtвшей за
воевать себt и независимость и свободу. Когда въ 1814 г..
въ странt воцарились австргйцы и реакцгя, Ботта почувствовалъ потребность бросить взглядъ назадъ на недавнгя
событгя съ цtлью разгадать причину <гтрагедги» страны
Такъ возникла его иИсторгя Италiи отъ 1789 до 1814 г.>~
(Storia д' Italia да1 1789 а1 1814). Успtвъ за это время
1)Такъ объясняетъ Ботта происхожденге нИсторги> въ письмt
къ Вашингтону (14 марта 1835).

1)Особенно бросаются въ глаза эти недостатки въ послtднемъ,
спfiшно написанномъ трудt Ботта, въ продолжении исторiи ГЕичардини (Storia cantinuata да quella del Guicciardini fin а1 1789).

— 137 —

— 1з6
Ботта оказалъ однако своими трудами огромное воспитательное влiянiе на своихъ многочисленныхъ читателей,
((Когда я вспомню о томъ энтузгазмt, который возбуждали
въ нашихъ юныхъ сердцахъ эти страницы, которыя мы
читали тайкомъ-3ам'чаетъ Дзанелла 1)—я вновь и вновь

проникаюсь благодарностью къ этому писателю, внушившему намъ ненависть къ иноземнымъ поработителямъ,
заставившему насъ плакать надъ бtдствгями родной страны».
Если «Исторiя Италiи» Ботта укрtпляла въ читающей
публикt чувство нацiональнаго, самосознанiя, то «Исторiя
неополитанскаго королевства» Коллетта была запечатлtна
тtмъ духомъ ненависти къ абсолютизму, тtмъ духомъ
либерализма, который проникалъ собою страницы журнала
«Антоло гг я».
Уроженецъ Неаполя, участникъ шести революцгй, какъ
онъ о себt выразился 2), Коллетта постепенно дослужился
до чина генерала и игралъ при Мюратt видную военноадминистративную роль. Замtшанный въ возстанги 1820 г.,
онъ былъ австргйцами арестованъ и сосланъ на несколько
лtтъ въ Брюнъ въ Моравги, у подножгя того самого Шпильберга, гдt томились заключенные карбонарги. Выпущенный
на свободу, онъ поселился во Флоренцги и вскорt занялъ
одно изъ первыхъ мtстъ въ кружкt маркиза Джино Каппони. Вь этомъ кружкt бывалъ и Леопарди, вырвавшгйся
сюда изъ ненавистнаго ему родного Реканати, и когда
изсякли его денежныя средства, и онъ долженъ былъ
вернуться домой, то именно Коллетта, собравъ нужную
сумму, далъ ему возможность снова и навсегда выбраться
изъ опостылtвшаго ему «дикаго» мtстечка. Привыкшей
всю жизнь сражаться за свободу, Коллетта промtнялъ
въ изгнанги шпагу на перо и, принявшись поздно за
свое научное и литературное самовоспитанге съ энерггей,
напоминающей Альфгери, онъ превратился изъ военнаго
1) Zanella: De1Ia letteratura italiana ne11'ultimo secolo.
2) Ricordi della sua vita.

.ц

въ историка 1). Его <<Исторгя неаполитанскаго королевства»
(Storia де1 reame di Napoli) проникнута такимъ же сочувствгемъ къ Францги, къ Наполеону и Мюрату, какъ «Исторiя Италiи» Ботта дышала къ нимъ ненавистью. Рtзкгй
обвинительный актъ по адресу абсолютизма, отмtчавшгй съ
обстоятельностью протокола всt гнусности, совершенныя
королемъ Фердинандомъ, «Исторiя» Коллетта дtлала вмtстt
съ тtмъ фронтъ и противъ революцгонеровъ-карбонаргевъ.
Какъ кружокъ маркиза Джино Каппони, такъ и она усматривала спасенге страны отъ внtшняго и внутренняго гнета
въ постепенномъ органическомъ развитiи о бщественна го
и нацiональнаго самосознанiя.
Воспитательное значенге для страны «Исторги неаполитанскаго королевства» было столь же велико, какъ и влiянiе
.«Исторги Италiи».
«Трудъ Коллеттазамtчаетъ Сеттембрини 2)—былъ самъ
по себt историческимъ фактомъ, ибо онъ пробудилъ чувство
самосознанiя въ угнетенной нацги. Между тtмъ какъ нtкоторые другге писатели говорили, что надо смириться передъ
Бэгомъ и брать государей такими, какими ихъ создалъ
Бэгъ, авторъ этой книги торжественно протестовалъ про..
тивъ такого £згляда, доказывая, что обрушившгяся на
страну бtдствгя были не отъ Бога, а были послtдствгемъ
малодушгя большинства и злобы отдtльныхъ лицъ».

Вспыхнувшая въ Парижt въ гюлt 1830 r. революцгя
вдохнула новую бодрость и въ итальянскую интеллигенцгю.
Пониженныя настроенгя, недавно еще господствовавшгя,
идутъ замtтно на убыль. Казалось, въ исторги многострадальной страны открывается новый пергодъ. Словно занималась заря новой жизни. И незамtтно 1830-й годъ выросъ
1) Впрочемъ, уже до своей «Исторги» Коллегга выступалъ какъ
писатель по военнымъ и политическимъ вопросамъ (Memorio militare
u 1а campagna del 1815; Cenno storico su 1а rivoluzione napoletanaидp.).
2) Settembrini: Lezioni di letteratura italiana.
1

138 —
въ глазахъ передовой интеллигенцги въ символъ лучшагот
будуща го. Такъ радостно и бодро привtтствовалъ его изъ
далекой Англги—Россетти 1).
Новый духъ пробуждается повсюду, даже въ странахъ,,
служившихъ оплотомъ реакцги, въ Австрiи и Россги. Отъ
снtжныхъ альпгйскихъ вершинъ до огнедышущаго кратера
Этны онъ рtетъ и шепчетъ на ухо странt: «Проснись отъ
глубока го сна. Я заря нова го дня». Поэту чудится, буцт(
поднимаются одна за другой всt провинцiи, готовыя объединиться и свергнуть чужеземное иго. «Греми же, какъ громъ,
моя вдохновенная пtсня. Повtдай мгру, что годъ святаго освобожденгя уже расправилъ надъ Италгей свои
крылья».
Какъ всt стихотворенгя Россетти, такъ и этотъ гимнъ
сейчасъ же былъ заученъ наизусть итальянской молодежью,
Годъ спустя—разсказываетъ Сеттембрини 2)—совер шала на
югt Италги компангя юношей прогулку. Говорили о томъ,
что у всtхъ было на сердцt. Вtрилось въ лучшее будущее.
Вдругъ одинъ изъ молодыхъ людей началъ декламировать
съ жаромъ: «Поднимись, возьми въ руки воинственнсе
копье, надtнь украшенный перьями шлемъ и выйди на
арену, исполнитель воли рока. 0, сколько надеждъ возлагается на тебя» 3). То было начало первой строфы гимна
Россетти въ честь 1830-го года. Этотъ гимнъ наэлектризовалъ еще больше и безъ того восторженную компангю
юныхъ революцгонеровъ; «и я—говорилъ Сеттембрини слуг
шателямъ пятьдесятълfit°ъ спустя,—все еще слышу голосъ
юноши, слышу, какъ онъ восклиi~нулъ: проклятге каждому
сыну Абруццы, который забылъ бы Габргэля Россетти».
Надеждамъ поэта-изгнанника казалось было суждено
сбыться. Годъ спустя послt парижской революцги начался
1)Р о с с е т т и: A11'anno 1830.
2)Settembrini: 1. с.
3) Su brand~ci 1а lancia di gnerra—Squassa in fronte quel'elmo
piumato. Scendi in campo, ministro del fato. О quai cose s'aspettan да te..

— 139 —
рядъ возстангй и въ Италги. То были послtднгя вспышки
карбонаризма и какъ первыя онfi кончились неудачей.
Перекидываясь изъ города въ городъ, изъ Болоньи въ
Модену, изъ Модены въ Пгаченцу, возстанге вскорfi охватило всю Романью. Возмутившгяся провинцiи, объявивъ
себя «Соединенными провинцгями Италiи», отрядили своихъ
депутатовъ, а депутаты провозгласили себя «Собрангемъ
депутатовъ провинцгй Италги». Двуличное поведенге французскаго короля Луи Филиппа, который первоначально
обtщалъ поддержать итальянскую революцгю, а потомъ
поспtшилъ завtрить Меттерниха, что «солдаты Францги
прольютъ свою кровь только за родину», дало Австрiи
возможность быстро справиться съ возстангемъ и повергнуть
завоеванныя провинцiи къ ногамъ папы, поспtшившаго
установить въ нихъ желtзный режимъ.
Такiе частичные бунты будутъ повторяться неоднократно и въ 40 годахъ 1), но время кар бонаризма и повстани
чества все болtе уходило въ прошлое. Освободительное
движенiе готовилось явно стать широко-общественнымъ,
массовымъ, нацгональнымъ.
Революцгя 1831 г. кончилась также неудачно, какъ
революцгя 1821 г., но въ итальянской поэзги она продол
жаетъ жить съ своими надеждами и своимъ пыломъ въ одt
Бершэ «Къ оружгю» (А11'armi).
«Отъ Альпъ и до Стретто мы всt братья!»—восклицаетъ
поэтъ. «На поверженныхъ пограничныхъ столбахъ и тро
нахъ абсолютизма да взовьется наше трехцвtтное знамя 2).
Поднимись же новая Италгя, свободная и единая. Вы
жители мtстечекъ и городовъ, слышите вы звуки трубы и
звонъ набата, зовущихъ насъ на .защиту общей родины..
1)Таковы возстангя, подняться братьями Руффини (33) въ Генуt,
братьевъ Муратори (43) въ Римt и братьевъ Бандьера въ Калабрги,
воспtтыхъ Г. Мамели.
2) «зеленое, то цвtтъ надежды, насъ такъ долго питавшей, к
красное, то радость, что надежда сбылась, и бtлое,—то. братская
вtрность и любовы>.

14о —
— 141
Братья, спtшите на помощь братьямъ. Скажите австргйцамъ, растерянно на васъ взирающимъ:
Италгя объединилась, она больше ничья раба» 1).

VI.
Тридцатые и сороковые годы открываютъ новый пергодъ
въ исторги итальянской общественности и литературы—
лерiодъ Risorgimento, пергодъ массовыхъ активныхъ выступленгй во имя свободы и независимости. Недавно еще
преобладавшее въ широкихъ слояхъ пониженное настроение
уступаетъ теперь мtсто бодрости, энергги и вtрt. На сцену
выступало новое поколtнiе писателей, публицистовъ и
.дtятелей, для котораго борьба за освобожденге отъ иноземнаго ига и за объединенге страны превращалось все
'болtе изъ отвлеченно-литературной темы въ насущную
задачу жизни.
Во главt этого общественно-литературнаго пробужденгя
.шла радикальная демократическая интеллиг.,нцiя, и, только
уже слtдуя ея примtру, организовались и подняли свой
голосъ идеологи умtренныхъ буржуазныхъ группъ общества. Первымъ, кто освtжилъ затхлую атмосферу покаянныхъ настроенгй и проповtди смиренгя бодрымъ словомъ,
лризывавшимъ къ дtятельности и подвигу, былъ Джузеппе
Мадзини. Онъ началъ свою дtятельность литературнымъ
критикомъ, сначала въ флорентгйской «Антологги», потомъ
въ другихъ журналахъ (Indicatore genovese, Indicatore
iivornese). Первоначально сторонникъ романтизма, не
только привtтствовавшiй писателей новой школы, но
и гор ячо за нихъ заступившг йся когда К. Ботта о бъявилъ
ихъ «измtнниками» въ виду ихъ пристрастгя къ иностран1) Su, Italia novella! Su libera ed unal.. Voi chiunsi nei borghl,
vol sparsi а11а villa цдгте 1е trombe, sentite 1а squilla. Ch all'arnii
сi chiama del vostro Comun! Fratelli, а fratelli correte in ajuto! Gridate
а1 Tedesco chi gnarda sparuto: L'Italia е concorde; non serve а nessun.

ной литературt 1), Мадзини потомъ все болtе отходилъ
отъ нихъ. Все болtе укрtпляясь въ убtжденiи, что искусство «явленie по преимуществу со цiальное», «элементъ
коллективнагоразвитгя»(una manifestazione е mine rite me rite
sociale, un elemento di sviluppo collectivo), онъ съ этой
точки зрtнiя осудилъ и Гете, автора «Фауста» 2)и Байрона,
автора «Манфреда» 3), какъ послtднихъ крупныхъ въ
литературt представителей индивидуализма, того индивидуализма, который въ сферt военно-политической нашелъ
своего величайшаго носителя въ Наполеонt. Стоя на этой
«социальной» точкt зрtнiя, Мадзини долженъ былъ отвергнуть и романтизмъ, сторонникомъ котораго недавно былъ.
Романтизмъ для него теперь «доктрина индивидуалистическая» и, какъ таковая, способная лишь на <<разрушенiе
литературнаго деспотизма», безсильная «создать итсратуру
новую». Попрежнему раздtляя съ романтиками ихъ
взглядъ на морально-гражданскгя задачи художественна го
творчества, Мадзини все болtе отворачивался отъ нихъ
въ виду ихъ проповtди непротивленгя и, всегда большой
поклонникъ Фосколо, онъ объявилъ себя сторонникомъ
«революцiонной» школы, «шедшей прямо къ своей цtги»,
«не озираясь осторожно по сторонамъ». «Ея знамснемъ—
является идея нацгональности, ея лозунгомъ—призывъ
къ безпрерывной борьбt» 4). 3аподозрtнный пiемонтскимъ
правителитвомъ въ неблагонадежности, арестованный и
заключенный въ тюрьму, Мадзини получилъ' въ 1831 г.
право эмигрировать и на чужбинt онъ окончательно преЕратился изъ литературнаго критика въ агитатора-политика.
1) Dal romanzo in generale е de'Promessi sposi; Pensieri... su1
dramma storico; С. Botta е iromantici.
2)Мадзини читалъ только первую часть t<Фауста>>.
3)О Байронt онъ былъ вообще очень высокаго мнtнгя. Его сужденгяо немъ см. М non i: La fama di Bvron. Къ революцгонной школt,
противопоставляемой имъ школt Мой Мадзини причислялъ не
только Фосколо, но и Байрона.
4)Colpo d'occhio sul movimento letterario italiano dopo 1830.

142
Годъ спустя онъ принимается за изданге журнала «Молодая
Игалгя» (Gтiovine Italia), эпиграфомъ для которой онъ взялъ
слова Якопо Ортиса, героя Фосколо: «Вы, одинокге или
лреслtдуемые, вы, трепещущге отъ негодовангя подъ бременемъ обрушившихся на родину несчастгй, почему не
хотите вы разсказать потомству о нашемъ горt? Поднимите
вашъ голосъ отъ имени всtхъ и скажите мгру, что мы несчастны, но не слtпы и не
подлы. Пишите. Казните истиной вашихъ угнетателей».
Такихъ бодрыхъ словъ, съ
какими обращался издатель
«Молодой Италги» ко всtмъ
слоямъ общества, давно уже
не слыхала страна. То была

воинственная фанфара, призывавшая нацiю проснуться,
возстать.Съсвоимъ огненнымъ
словомъ Мадзини аппеллировалъ прежде всего къ итальянской молодежи. Ее онъ люМадзини.
билъ, какъ «надежду вtка», е й
онъ предсказывалъ «славное будущее», ее онъ прежде всего
звалъ къ «подвигу» и «самопожертвовангю». «Не умаляйте
себя, если первыя попытки (движенгя) были неудачны.
Ничто не потеряно, если не потеряно мужество. Положите
руку на сердце. Слышите вы, какъ сильно оно бьется.
Вы, слtдовательно, сильны. Пожелайте и вы совершите» 1)
Съ такой же страстностью обращался Мадзини къ женщи•
н ~мъ Италги. Посвятивъ нт с только прочувствованныхъстраницъ Генргеттt Кастильони, мужественно послtдовавшей за арестованнымъ австргйцами мужемъ въ, темницу,
гдt она и умерла, Мадзини чертить передъ итальянской
1) D'аlсипе cause che impedirono finora 1о sviluppo della liberta
taliana.

— 143 —
женщиной новую высокую программу жизни: «0, если бъ
итальянскгя женщины поняли свою миссгю... Если бы онt
захотtли вмtсто того, чтобы жить праздно и развратно,
посвятить себя высокому апостольству свободы, вдохновляя
юношество къ благороднымъ чувствамъ и подвигамъ. Ласка
и поцtлуй, нынt профанированныя, стали бы священными,
стали бы могучимъ элементомъ возрожденгя, превратились
бы изъ минутнаго каприза въ награду за гражданскую
добзесть. Если бы женщины захотtли использовать власть
своей красоты во имя священнаго дела, если бы онt отважились основать религгю отчизны и человtчества, то
намъ не приходилось бы такъ часто оплакивать погибшихъ
отъ горя или отъ деспотизма» 1). Съ призывомъ къ борьбt
за свободу и независимость Мадзини обращался не только
къ юношеству и къ' женщинамъ, но и къ духовенству—
онъ принципгальный противникъ папы и церкви. «Священники моей родины, если вы хотите, чтобы религгя жила
на землt въ красотt и почетt, станьте во главt народовъ,
ведите ихъ по пути прогресса, помогите имъ завоевать
свободу и независимость. Развt вы не имtете отчизны?
Развt вы не граждане? Развt вы не любите вашихъ братьевъ? Вспомните, что именно священникъ повелъ войско
Ломбардской Лиги возстановить Миланъ, сожженный
грабителемъ-нtмцемъ. Поведите же рать Итальянской Лиги
водрузить на Альпахъ знамя итальянской свободы!» 2)
А за всtми этими бодрящими словами, приглашавшими
нацгю проснуться и подняться, настойчивtе и громче всего
слышался призывъ обратить вниманге на того, кто до той
норы слишкомъ мало занималъ думы патргоtовъ и . потому
стоялъ равнодушно въ сторонt отъ движенгя, на народъ,
«этотъ первtйшгй элементъ всякой революцги», ибо безъ
народа «вы не сдtлаете ничего».—Senza де1 роро1о non
farete mai nuila 3).
1) Una memoria.
2) Intorno all'Enciclica di Gregorio XVI. Pensieri ai preti italiani.
3)D'alcune cause che impedirono 1о sviluppo delle liberta italiana.

— 144 —

—145'--

Бодрые призывы Мадзини звучали, какъ прелюдгя новой
эры, эпохи Risorgimento.

нtе становятся и его общественно-политическая наслроенгя.
Въ первомъ изъ названныхъ сочиненгй еще врагъ наслtдственной монархги и наслtдственныхъ соцгальныхъ привилеггй, онъ во второмъ чертить планъ будущей организацiи
родины и мгра, покоющейся на господствt аристократги
наслtдственной, подкрtпленной аристократгей личныхъ
талантовъ. Отсюда былъ уже только шагъ къ консервативно-клерикальному идеалу, изложенному имъ въ вышедшей въ 1843 г. книгt о «Нравственномъ и гражданскомъ
первенствt итальянцевт» (Del primato' morale е civile
degli italiani). Основная идея этого трактата была; впрочемъ,
развита уже раньше другимъ писателемъ, Н. Томмазео,
въ брошюрt «Новыя надежды Италiи» (Delle nuove speranze
д'Italia), брошюрt, не обратившей на себя внимангя.
Тtмъ большей успtкъ выпалъ на долю книги джоберти.
Оно и не удивительно. Никто еще такъ не лытилъ нацгональному самолюбгю, какъ Джоберти. Въ его книгt Италгя
изображена, какъ мать искусствъ и науки, какъ очагъ
цивилизацги, кь которому все вновь и вновь приходили
грtтыя народы-варвары. Вмtстt съ тАмъ никогда раньше
такъ настойчиво и краснорtчиво не проповtдывалась
идея объединенгя страны. Самая задача духовнаго и
политическаго возрожденгя Италги возложена авторомъ
на папу и церковь. Стоя на той же религгозно-церковной
точкt зрtнгя, какъ Манцони и Пеллико, джоберти видитъ
въ католицизмt главный источникь знангя и культуры,
силу, «цивилизующую» и «организующую». Отъ религги
должны исходить и къ религги должны возвращаться
всякое философское построенге, всякое научное изслtдованге. Принципъ, организующгй духовную жизнь нар одовъ, религгя вмtстt съ тtмъ принципъ, организующгй
ихъ соцгально-политической быть. «Iерократгя» (теократгя)—прообразъ государственнаго строя. Власть должна
принадлежать поэтому «сословгю жрецовъ». Въ пергоды
низкой культуры эта власть духовенства носить характеръ
«диктатуры». Такимъ «диктат орoiwb» былъ среднъвtковой

Между тtмъ, какъ до 30 гг. итальянское общество
представляло еще мало дифференцированный организмът
теперь оно все опредtленнtе распадается на классы,
а классы все энергичнtе организуются въ партги. Каждый:
классъ, каждая партгя находить своихъ теоретиковъ и
идеологовъ. Лг.тература не только публицистическая, но
и изящная, становится выраженгемъ партгйныхъ про граммъ
Идеологи отдtльныхъ общественныхъ группъ смотр ять,,
естественно, разно на форму и содержанге соцгальнополитической организацiи. Но все одинаково сходятся
въ однолаъ убtжденги, въ сознанги необходимости объединенгя и освобожденгя страны. Раздtляя это основное
убtжденге, они однако расходились въ разныя стороны въ,
вопросt, кто должень быть творцомъ обновленной Италгиgi
Одни усматривали мессгю-спасителя страны въ папt,.
другге въ либеральномъ монархt, третьи—въ народt.
Первая изъ этихъ группъ образовала партiю неогвельфовъ 1). Ея крупнtйшимъ теоретикомъ быль Винченцо
джоберти. Ея манифестомъ была его книга о «Нравственномъ и гражданскомъ первенствt итальянцевъ».
Профессоръ философги въ туринскомъ университетt,
джоберти былъ въ молодости демократомъ и республиканцемъ, сотрудничаль въ «Молодой Италiи» Мадзини,
участвовалъ въ подпольномъ движенги и былъ высланъ
пгемонтскимъ правителитвомъ за предtлы родины. Поселившись въ Парижt, онъ издаетъ двt книги по философскимъ вопросамъ (Del sopranaturale; Introduzione а11()
studio де11а filosofia), замtтно поворачивая вправо, пытаясь примирить. науку съ католицизмомъ. Консерватив1)Гвельфами назывались въ среднге вАка сторонники папства,
боровшееся съ сторонниками имперги, гибеллинами.

10

— 146 —

— 147 —

папа. По мtрt роста цивилизацги принудительная власть
ктдира становится моральнымъ авторитетомъ. Папа является

а Джоберти былъ провозглашенъ «величайшимъ итальянскимъ философомъ». Весна длилась недолго. Самъ папа
jазвtялъ носившгяся вокругъ него розовыя иллюзги.
Когда по бtда осталась за иноземнымъ поработителемъ,
когда поднялись низы, онъ—освободитель и объединитель
страны—самъ призвалъ въ нее чужестранные штыки.
Отрезвленный измtной папы, авторъ «Нравственнаго и
гражданскаго первенства итальянцевъ» возложилъ теперь
.свои надежды на Пьемонтъ, изображенный имъ уже и
раньше, какъ «мечъ» Италiи, на Карла Альберта, на котораго
онъ раньше такъ рtзко нападалъ 1). Вознесенный въ 1848 г.
демократической партгей на постъ министра, онъ съ высоты
трибуны говорилъ о необходимости заняться «рабочимъ
вопросомъ»,. о необходимости позаботиться объ экономическомъ положенги и о просвtщенiи «бtднtйшихъ» классовъ,
но скоро возстановилъ противъ себя своею двуличной политикой всю пгемонтскую демократгю 2). Снова эмигрировавъ
въ дни торжества реакцги (49 г.) въ Парижъ, онъ здtсь
въ своемъ послtднемъ трудt, въ своемъ «Гражданскомъ
о бновленiи итальянцевъ» (Rinnovaтеnto civilг degli italiani)
настойчиво проводилъ мысль объ уничтоженги свtтской
власти папы, указывая нацiи на короля Виктора Эмануила
и его министра Кавура, какъ на призванныхъ спасителей
Италiи.
Неогвельфомъ былъ и принципгальный противникъ
Джоберти въ области философскаго умозрtнiя, Антонго
Розмини 3). Спиритуалистъ-метафизикъ, одинъ изъ крупнtйшихъ итальянскихъ мыслителей, Розмйни боролся
лротивъ «аналитическаго» мiровоззрtнiя XVIII в. во имя

въ этой новой фазt символомъ духовно-нравственнаго единенгя народовъ, ихъ совtстью и судьей. Всегда, когда
государи или народы уходили изъ подъ нравственной опеки
папы, воцарялись въ международныхъ отношенгяхъ—войны, а внутри страны—анархгя. Въ настоящгй моментъ
всемгрное единенге народовъ подъ эгидой римскаго первосвящгнника еще только дальнгй идеалъ, зато въ минiатюрt
этотъ идеалъ можетъ быть осуществленъ въ Италiи. Невtрно, будто папы всегда противились объединенгю страны,
они (по мнtнiю Джоберти) боролись только противъ навязываемаго ей иноземцами единства во имя объединенiя
Игалги силами самихъ же итальянцевъ. Папа и обязанъ
взять на себя дtло объединенiя страны. Ея будущее рисуется автору въ видt федерацги государствъ подъ идейнонравственномъ главенствомъ римскаго первосвященника.
Вь каждомъ отдtльномъ королевствt должна установиться
монархическая форма правленгя. Никакой конституцги
не нужно. Не нужно и свободы печати. Если дворянство
и духовенство снова, какъ въ былые годы, станутъ носителями прогресса, то нtтъ надобности въ коренной ломкt
общественнаго строя. Вь крайнемъ случаt можно было бы
поставить рядомъ съ монархомъ въ качествt чисто совtщттельнаго органа нtчто въ родt сената, составленнаго
изь «мудрtйшпхъ» и «До бродtтельнtйшихъ» представителей нацги.
КЮзалось, утопги Джоберти о папt-мессги дано будетъ
облечься въ плоть и кровь живой дtйствительности. Избранный на папскгй престолъ въ 1842 г. кардиналъ Мастаи,
принявшгй имя Пгя IX, не только объявилъ себя ученикомъ
автора «Нравстненнаго и гражданскаго первенства итальянцевъ», но и издалъ актъ объ амнистги, приступилъ къ
либеральнымъ реформамъ и былъ готовъ стать во главt
страны въ ея борьбt съ Австрiей.Р Вся либеральная и даже
часть радикальной Италiи шумно привtтствовала Пiя IX,

1) Вь предисловги къ книгь Del sopranaturale.
2)Огрицательную характеристику Джоберти, какъ политическаго
дьятеля-оппортюниста, даегь Болтонъ Кингъ (Объединенге Италiи),
положительную оцьнку его дьятельности, все цtло подчиненной
идеь объединенiя, даегь Gori: I1 risorgimento italiano.
3) Противъ него Джоберти направилъ свои Errori filcsэfici di
-А4. Rosmini.
1р*

•— 14 —
— 148

философги, построенной на тгринципt «цtлостности», в®
имя всеобъемлющаго «синтеза». Подвергая рtзкой критик`b
всt виды сенсуализма и матергализма, онъ возвращался
къ истокамъ католической мудрости, къ Оомt Аквинату
и схоластикамъ средневtковья. Другъ Манцони, на рукахъ
котора го онъ умеръ, Розмини переписывался съ нитъ о
значенги политической экономги, объявляя ее, какъ и Манцони, вредною для нравственнаго прогресса 1). Живя отшельникомъ въ Стрезt, весь проникнутый евангелыкимъ
духомъ, изъ убtжденгя одtвшгй священническую рясу,.
онъ основалъ свободный союзъ священнослужителей, пре-данныхъ дtламъ милосердгя и благотворительности (Istituto,
della carita), на который косо посматривала правовtрная

церковь. Но и этого отшельника, философа и филантропа
захватилъ всевластный потокъ жизни. Авторъ книги о
<<Происхожденги идей» (Saggio su l'origine де11е idee), онъ
выступаетъ въ 1847 г. съ политической брошюрой «Общественный строй на основt соцгальной справедливости»
(Costituzione secondo 1а giustizia sociale), гдt, какъ Джоберти, возлагаетъ обязанность возродить страну на папу
и на церковь, но прекрасно понимая, что далеко не все
въ церковно-религгозномъ о биходt о бстоитъ благополучкоу
онъ призывалъ клиръ очистить храмъ Божгй отъ грtховъ.
и мишуры, залtчить первоначально «пять рань церкви»
(Cinque piaghe della chiesa). Папа и церковь отвtтили тtмъ,.
что внесли его сочиненгя въ index.
Неогвельфская партгя имtла не только своихъ публи-

цистовъ и философовъ, но и своихъ историковъ.
Участникъ неаполитанской революцги 1820 г., Карло
Тройя послt ея подавленгя эмигрировалъ во Флоренцгю,
гдt всецtло ушелъ въ изученге прошлаго2). Его «Исторгя.
1)Carteggio fra Manzoni е Rosmini.
2)Въ своемъ первомъ трудt I1 veltro allegorico di Dante Тройня
пытался—хотя и неубtдительно—доказать, что <поеъ», о которомъ
Данте говорить, какъ о томъ, кто вризванъ объединить Италгюу
(Божеств. Комедгя, Адъ I, 102) это—Угуччоне да Фаджуола.

Нталги въ среднге века» (Storia д' Italia 1е1 medioevo)должна
была охватить пер iодъ отъ 476 г. до смерти Данте, но доведена только до Карла Велика го. Сборникъ матергаловъ и
документовъ въ большей степени, чtмъ исторгя, этотъ
трудъ могъ служить хорошей опорой для нео гвельфизма, ибо
въ хаосt средневtковой жизни Тройя видtлъ одну только
-творческую силу—папство, изображая его въ духt Джоберти, какъ принципъ «цивилизующгй» и «организующгй».
Когда въ 48 г. въ Неаполt, какъ и на всемъ попуостровt,
повtяло весною, Тройя былъ приглашенъ Фердинандомъ II
на постъ министра, а когда годъ спустя снова наступила
реакцгя и полицгя хотtла арестовать его, король удержалъ
ее словами: «Пусть онъ себt живетъ въ своихъ среднихъ
вtкахъ». И Тройя вернулся къ прерванному труду.
Чтенге его «Исторги среднихъ вtковъ>> привлекло къ
неогвельфизму и графа Чезаре Бальбо. Какъ Тройя и онъ
видtлъ въ исторiи средство нацгональнаго воспитангя. Съ
этой цtлью онъ съ одинаковымъ интересомъ останавливался
па далекомъ средневtковьt, на эпохt господства въ Италги
варваровъ(L'Italia sotto ai barbari)и на событгяхъ недавняго
прошла го, способныхъ послужить соотечественникамъ примtромъ, на освободительной войнt Испанги и Португалги
(Studi sulla guerra д'indipendenza di Spagna е Portogallo) 1).
Его перу принадлежитъ и первый общгй очеркъ исторiи
Италги (Sommario della Storia д'Italia). Усматривая, какъ
Джоберти, въ религги основу духовной и общественной
жизни (Pensieri ед esempi), Бальбо пришелъ въ восторгъ
отъ его книги о «Гражданскомъ и нравственномъ первенствt
итальянцевъ» и поспtшилъ изложить ея основные взгляды
проще и яснtе. Такъ возникли его «Надежды Италги»
(Speranze д' Italia), посвященныя Джоберти. Отвергая подобно ему необходимость внутреннихъ реформъ, Бальбо
въ отличге отъ него усматривалъ очередную задачу дня не
1)Написанные въ 1817 г. эти этюды были авторомъ напечатаны
.въ 1847 r,, когда Италгя готовилась къ войнt съ Австргей.

— 150
въ
не

-- 151 —

объединенги, а въ изгнанги австргйцевъ, безъ ко2ораго
могло осуществиться

вавшись, какъ

и

и самое объединенге.

Джоберти, въ папствt, Бальбо

Разочаро—

все болtе

и какъ Джоберти:
при Kapnt Альбертt, потомъ.

сближался съ «пьемонтской школой»,
онъ былъ министромъ сначала

при Викторt Эмануилt.

Если неогвельфизмъ былъ идеологгей тtхъ обществЕн-ныхъ группъ, }оторыя не желали никакихъ внутреннихъ.
реформъ, а именно аристократiи и части крупной буржуазги,.
то среднгй классъ нашелъ своихъ теоретиковъ, публицистовъ.
и дtятелей въ такъ называемой «пгемонтской школt»..
лидеромъ которой былъ въ 40 гг. Массимо д'Азельо.
Аристократъ по происхожденгю, д'Азельо порвалъ съсвоимъ классомъ,. какъ Манцони, на одной изъ дочереii
котораго онъ былъ женатъ. Снявъ мундиръ офицера, онъ
покинулъ Туринъ ради Рима, гдt зажилъ вольнымъ художникомъ. Пейзажистъ, онъ пользовался пейзажемъ скорtе,
какъ фономъ для военно-патрготическихъ сюжетовъ. Въ.
своихъ картинахъ онъ прославилъ битвы при Леньяно и
Гавиньяно. Работая надъ картиной «Поединокъ въ Барлеттt», онъ понялъ, что литература позволить ему лучше
живописи вдохновить итальянцевъ къ нацгонально-освободительной борьбt.
Такъ превратился онъ изъ художника въ романиста,.
въ автора романовъ «Гекторъ Фiерамоска или поединокъвъ Барлеттt», Никколо де Лапи или пганьоны и паллески»
и (кеокоiiченной) «Ломбардской Лиги». «Романы Азельо,
замtчаетъ Сеттембрини1),—подняли на цi ональное само-сознанге итальянцевъ. Послt столькихъ жалобъ и плача,.
-'слt столькихъ призывовъ къ покаянгю и смиренгю,
то впервые раздался голосъ мужественно-великодушный»
Нtкоторыми своими подробностями романы д'Азельо еще;
1)S e t t e m b r i n i: Lezioni di letteratura italiana.

живо напоминаютъ «Обрученныхъ)> Манцони. Громко звучитъ и въ нихъ нотка религгозная. Такъ, Джиневра, жЕна
Грайано д'Асти, любить Гектора Фiерамоска, клянется
забыть его, и когда падаетъ жертвой насилгя Цезаря Борджга, усматриваетъ въ обрушившейся на нее 6tдt кару
Божью. Умирая отъ горя, она просить передать возлюбленному, что все земное преходяще, «какъ дымъ». Горячая
религгозность живетъ и въ сердц- Никколо Лапи. Послtдователь Савонаролы, прахъ котораго онъ хранить у себя
въ домt, какъ святыню, онъ убtжденъ, что всt бtдствгя,
переживаемыя Флоренцгей, ниспосланы Богомъ, и что вtра
въ Бога поможетъ ей восторжествовать надъ ея врагами.
Типическгй пуританинъ по всему своему мгровсззрtнгю,
онъ пересыпаетъ свою рtчь цитатами изъ Св. Писангя и
отрывками латинскихъ молитвъ. Такимъ же христганиномъ
является и крtпостной Арденго, которому, видимо, предстояло стать главнымъ героемъ «Ломбардской Лигил. Когда
его господинъ требуетъ отъ него исполненге кощцнственнаго
замысла, Арденго отказывается, хотя знаетъ, что будетъ.
имъ страшно наказань, со словами: «Мой первый господинъ—
это Богъ». Какъ у Манцони, такъ и въ романахъ Азельо
видную роль играютъ монахи, иногда организаторы хозяйственной жизни народа (фра Бразгано въ «Ломбардской
Лигt»), чаще—духовные врачи и угншители ((ра Маргано
въ «Гекторt Фгерамоска»), а надъ этими образами возгышается, какъ библейское видtнге, образъ Савонаролы,
память о которомъ такъ свято чтить старый Никколо де
Лапи. И какъ Манцони, Азельо усматриваетъ въ Богt
творца исторги. «Возрожденге народовъ зависитъ не отъ
нихъ, а отъ Всевышняго (Ломбардская Лига). Между тtмъ,
какъ Манцони, только въ концt своего романа противопоставилъ отрицательно изображенной аристократiи поднимающуюся снизу изъ нtдръ народа здоровую буржуазгю,
д'Азельо выступаетъ уже рtшительнымъ апологетомъ этого
класса. Аристократы у него не только насильники (Цезарь
Борджга въ «Гекторt Фгерамоска»), совратители (Троила

-- 153 —

— 152 —
въ «Никколо де Лапи» и безбожники (Аццоне въ «Ломбард-.
ской Л:1гt»), но и измtнники, отступники отъ нацгональнаго
дtла (какъ Грайано д'Асти, сражающгйся тъ рядахъ французскаго войска противъ родины, какъ Троило, принима,
ющгй участге въ осадfi родной Флоренцiи войсками папы
и императора) 1). Положительные герои д'Азельо всt принадлежатъ къ среднему классу. Гекторъ Фгерамоска человtкъ не знатный и бtдный, и если онъ въ молодости считалъ
высшимъ идеаломъ военные подвиги, то потомъ онъ погрузился въ чгенге книгъ. Никколо де'Лапи—богатый флорентгйскгй купецъ, «сердце и голова партги пганьоновъ» 2).
Онъ скорtе задушилъ бы свою дочь, чtмъ отдать ее
за аристократа, за «паллеска», и когда онъ узнаетъ, ч.о
Лиза жена Троило, онъ выгоняетъ ее вмtстt съ маленькимъ
ребенкомъ на улицу. Такъ, истинными героями «Ломбардской Лиги» являются буржуазные города, городская буржуазгя XII B. Всt «буржуазные» герои д'Азельо преисполнены
самаго горячаго патрготизма, всt они выше веего ставятъ
честь и свободу родины. Гекторъ Фiерамоска вынесъ изъ
чгенгя классическихъ писателей убtжденге, что солдатъ
обязанъ сражаться за отчизну и семью, а не ради платы
и добычи, а изъ лекцгй гуманиста Понтано—любовь къ
родинt, сильную, какъ «страсть». Когда въ страну вторгся
французскгй король Карлъ VIII, онъ вступаетъ въ ряды
вражде бна го ему исдан ска го войска, считая испанцевъ
менtе опасными, а въ душt лелtя мечту, что, избавившись
отъ французовъ, не трудно будетъ изгнать и испанцевъ.
Девяностолtтнгй Никколо Лапи живетъ только для родной
Флоэенцги. Ея свобода для него—suprema 1ех. Не колеблясь,
посылаетъ онъ на поле битвы всtхъ своихъ сыновей и при
1)Вь романt «Никколо де Лази» изм-tнникомъ является не только
Троило; самая гибель Флоренцги-елtдствге измtны ста двор янъ.
2)«Пганьонами» (плаксами) называла сторонниковъ Савонаролы
аристократическая партгя, партгя игнанныхъ Медичи, получившая
названге «паллесковъ,1 отъ трехъ «шаровъ>, украшавшихъ гербъ
Медичи.

изtсти о ихъ смерти не проливаетъ ни одной слезы. Онъ
не плачетъ не отъ «недостатка любви», а сознавая, что
каждый человtкъ обязанъ служить отечеству и жертвовать
для него жизнью. «Тfi, кто поступаетъ такъ, оставляютъ
по себt добрую память въ этомъ мрt и получаютъ
награду въ загробномъ царствt». Когда поел° пораженгя
во Флоренцги распространяется унынге, старикъ негодуетъ
на малодушныхъ. «Не такой примtръ намъ подали предки.
:Или свобода, честь и религгя уже не благо? Ужели рабство
н позоръ перестали почитаться зломъ? Ужели такъ низко
.мы пали?» Осужденный на смерть, какъ вождь народной
Флоренцги, старикъ спокойно кладетъ голову на плаху
со словами: «Прощаю моимъ врагамъ и молю Бога, чтобы
смерть моя принесла отчизн• пользу». Такими же патрготами являются и его сыновья и въ особенности его приказчикъ, мужъ одной изъ его дочерей, Ламберто. Надъ
трупомъ старика послtднгй клянется посвятить свою
жизнь на то, чтобы вернуть Флоренцги свободу, не слагать
юружгя, пока не будутъ побtждены враги. Когда всt эти
попытки оказываются тщетными, онъ уtзжаетъ съ женой
въ Геную, гдt они жили счастливо, насколько сцастливыми могутъ быть «люди, имtвшге несчастье лишиться
отчизны». -

Такими же воинственно-патрготическими чувствами воодушевлены иногда и героини д'Азельо. Когда Гекторъ
Фгерамоска разсказываетъ Джиневрt о предстоящемъ поединкt за честь и славу родины, она жалtетъ, что слишкомъ слаба, чтобы владtть шпагою. Иначе она не отпустила
бы его одного, и ей бы не пришлось услышать извtстге
ю пораженги Италги. «Я не вернулась бы побtжденной».
Въ центрt романовъ д'Азельо стоятъ поэтому тt или
эиныя военно-патрготическгя событгя изъ родного прошлаго.
Въ первомъ изь нихъ онъ воспользовался разсказаннымъ
Гвиччардини поединкомъ между тринадцатью итальянскими
и тринадцатью французскими рыцарями, имtвшимъ мtсто
въ 1503 г. въ Барлеттt и кончившимся пораженгемъ фран-

-- 154 --

-- 155 `-

цузовъ, нелестно отозвавшихся о воинской доблести италь
янцевъ 1). Во второмъ романt въ центрt событгй стоить
осада въ 1530 г. Флоренцги войсками императора Карла V
и папы Климента V'1I и битва при Гавиньяно, въ которой
палъ знаменитый кандотьеръ Феруччо. Въ обоихъ романахъ
звучитъ.
отчетливо
призывъ къ единенгю.
Когда генералъ испанской армги Просперо Колонна отпускаетъ итальянскихъ
рыцарейна поединокъ
за честь страны, онъ
напутствуетъ ихъ словами: «Синьоры, я
вижу среди насъ лом
бардцевъ,
пгемонтцевъ, римлянъ, сицилг йцевъ, но вы все.
одинаково сыны Италги»... Ярче еще сказалась эта тенденцгя
д'Азельо.
во второмъ романt,
въ рtчи, которую Ламберто произносить передъ императорской армгей съ цtлью оторвать отъ нея итальянцевъ и пр г общить ихъ къ обще-нацгональному дФлу.
«Иноземцы приходятъ къ намъ, чтобы какъ можно дольше
оставаться у насъ. Точно страна, гдt мы родились, гдt
покоится прахъ нашихъ предковъ, принадлежитъ всфмъ...
Иноземцы умtютъ поселять между нами раздоры и уничтожать насъ нашимъ же собственнымъ .оружгемъ. Но что
за безумге заставляетъ насъ итти противъ нашихъ братьевь,

противъ людей одного съ нами происхожденгя, говорящихъ
на одномъ съ нами языкt... Итакъ, братья: мы, наконецъ,
будемъ сражаться не за тtхъ, кто намъ платить, а за себя,
за нашу нацгю, чтобы доказать мгру, что итальянцы не
заслуживаютъ быть добычей чужестранцев.»... И солдаты
отвtчаютъ громкими криками: «Да здравствуетъ Италгя».
Послtднгй романъ Азельо, только начатый 1), группи
рующгй событгя вокругь той самой «Ломбардской Лиги»,
которую хотtлъ обезсмертить С. Пеллико и которую воспtлъ
Берше, долженъ быль на примtрt средневtковыхъ ком
мунъ, побtдившихъ Барбароссу при Леньяно, показать
современникамъ, какъ они могли бы, объединившись,
сбросить чужеземное иго. Призывъ къ единству и къ борьбt,
«Ломбардская Лига» должна была вмАст'h съ тlмъ звучать,
какъ апофеозъ общественно-политическаго строя, основаннаго не на «произволt», а на «законности».
«Между тtмъ, какъ во всей Европе отъ востока до
запада единственной царицей мгра была провозглашена
матергальная сила, даже просто насилiе, только итальянекгй
генгй сумtлъ возвыситься до высокой идеи независимаго
государства, управляемаго своими законами, а не произволомъ. Между тtмъ, какъ во всей Европt кто не быль
барономъ или клирикомъ, находились въ состоянги жиЕотныхъ, не отдавая себt отчета въ претерпtваемой несправедливости, итальянскге города, побуждаемые не голосомъ
ученыхъ или философовъ, а непроизвольнымъ и доблестнымъ
порывомъ, положили основанге гражданскому строю, признавъ вмtстt съ тtмъ справедливымъ положенге, что каждый
народъ имtетъ право на ту территоргю, которая ему дана
Богомъ».
Понявъ, что эра литературы проходить, что наступаетъ время политической борьбы, д'Азельо пережилъ еще

1)

Въ своУхъ <<Воспсминангяхъ»(Ricordi)д'Азельо р азсказь!ваетЪ
какъ австргйская цензура гсполошилась посл'b выхода F омана, какъ
цензоръ бьлъ вынужденъ подать въ ог'тавку, но было уже псздна
«книга облет'ла всю Италгю, лови ее за хвосгь1»

1) Написано всего 8 главъ, напечатанныхъ въ Scritti postuгnidi
М. Агеуlго.Романъ м%стами близокъ къ незгвельфизму, лрослаеляется
папа Григоргй V I I, какъ «сбъединитель» Италги, книга Данте о
Монархги названа Iibro misero и т. п.

— 156 —
— 157 —
лдну метаморфозу и подобно тому, какъ раньше онъ превратился изъ художника въ романиста, такъ въ началt 40 г.
онъ превратился изъ романиста въ публициста. Какъ въ
своихъ романахъ, такъ и въ своихъ политиче-скихъ статьяхъ
онъ является все тtмъ же идеологомъ средняго класса.
Отвtчая Фарини, защищавшему дворянство, д'Азельо
въ открытомъ къ нему письмt выступаетъ, какъ убtжденный
«адвокатъ буржуазги» (avvocato дг11а classe dei borghesi) 1).
Отъ первой своей статьи, навtянной неудавшейся революцгей въ Романьt (Degli alcuni casi in Romagna) и до послtдней, до обращенгя къ избирателямъ (65), онъ развивалъ
программу либерализма, настаивая на представительномъ
образt правленгя, на реформt законовъ о печати, на мtрахъ
поднятгя торговли, промышленности и народнаго образовангя 2). Однимъ изъ первыхъ въ Италги поднялъ онъ
вопросъ и объ уравненги въ правахъ евреевъ 3). Либералъ
и конституцгоналистъ, онъ боролся не только противъ
реакцги, но и противъ демократги, подвергая критикt ея
тактику возстанiя и идеалъ республики 4). Одно время
ослtпленный либерализмомъ Пгя IX, онъ пtлъ ему хвалу
на разные лады, ч.гобы потомъ стать во главt «пьемонтской школы», усмотривавшей въ савойской династги призваннаго объединителя Италги. Занимая при Викторt
Эмануилt постъ министра, д'Азельо подготовилъ почву
Кавуру.
Другимъ виднымъ публицистомъ либеральной партги
былъ гр. Теренцго Мамiани, двоюродный братъ гр. Джа1) Risposta а11а lettera del д. Farini intitolata Dei nobili д' Italia.
2) Впервые опредtленно въ Proposizione di un programma per
l'opinione nazionale italiana.
3) Della emancipazione civile degl'Israeliti. Въ романt «Niccolo
s1e Lapi» Азельо вывелъ еврея Барлаама, показывая, какъ на его
характерt отразилось его положенге отверженца. Его дочь Сельваджга, одна изъ оригинальнtйшихъ женскихъ фигуръ автора,
амазонка и куртизанка, перерождающаяся силою любви, принимаетъ
христганство и поломничаегь къ гробу Господню.
4)Timori е speranze; Non dispotismo ne di trono ne di piazza и др.

кома Леопарди, съ иронгей процитировавшаго, какъ мы
видtли, его стихъ о человtчествt, шествующемъ впередъ
по пути прогресса. Эмигрировавъ послt неудавшагося
перваго возстанiя въ Романьt въ Парижъ, Мамiани занялся
здtсь вопросами философскими. Убtжденный, что каждая
нацгя должна имtть свою «нацгональную» философгю,
онъ предлагалъ своимъ соотечественникамъ въ этюдt о
«Возрожденги старой итальянской философги» (Rinnovamento де11'antica filosofia italiana) продолжить дtло родныхъ мыслителей XVI и XVII вв. Позитивистъ по своимъ

философскимъ взглядамъ, онъ усматривалъ въ философiи
ученге о природt. Какъ поэтъ, Мамiани подражалъ иногда
Манцони—въ своихъ «Священныхъ гимнахт.» (Inni sacri),
гдt изображены эпизоды изъ жизни святыхъ,—иногда
Леопарди,—въ своихъ «Идиллгяхъ» (Idi11j), гдt онъ рисуетъ
картины изъ современной будничной жизни и нацгональной
исторги. Отъ философiи и поэзги Мамiани перешелъ въ
концt 30 гг. къ вопросамъ общественно-политическимъ.
Развивая въ своихъ статьяхъ идеи отдtленгя церкви отъ
государства и воспитангя народа въ нацгональномъ и конституцгонномъ духt, онъ, какъ Азельо, ополчался противъ
программы и тактики демократовъ. Считая республику
«нелtпостью», онъ призывалъ «лояльные и благоразумные»
элементы населенгя воздержаться отъ всякой внутренней
«распри», не сходить «съ пути мирнаго прогресса и взаимнаго довtргя», иначе страна будетъ ввергнута въ «лабиринтъ
революцги», у воротъ которой стоятъ два «чудовища»-«гражданская война» и <мноземное вмtшателытво».
Вернувшись послt долгаго изгнангя въ 1848 г. на
родину, Мамiани быль министромъ Пiя IX въ дни его
«либерализма», и палъ, когда «либерализмъ» папы-мессги
не выдержалъ испьггангй суровой дtйствительности 1).

1) G. М е s t i с а:

Poesie о prose

scelte di Т. Mamiani съ предислов.

— 159 —

— 158 —
Между тtмъ какъ неогвельфы и буржуазные либералы
находились въ болtе или менtе тtсномъ союзt съ папствомъ,
въ странt существовало и сильное антицерковное направлеxie, также нашедшее свое отраженге въ литературt.
Изъ далекой Англги Россетти зорко слtдилъ за событгями
на континентt и въ родной странt. Привtтствуя гюлыкую
и февральскую революцги въ Парижt, онъ откликался
и на всt проявленгя нацгонально-освободительнаго движенгя Италiи. Когда въ 1846 г. праздновалось столtтге
изгнангяизъ Генуи австргйцевъ, онъ призывалъ итальянцевъ
повторить въ большемъ масштабt, что генуэзцы когда-то
совершили въ мингатюрt 1). Ободряя итальянцевъ къ
борьбt, онъ вмtст` съ тtмъ звалъ ихъ къ объединенгю:
пусть распавшгяся части страны вновь станутъ «членами
единой имперги» 2). Свои политическгя стихотворенгя Россетти соединилъ въ сборники подъ заглавiемъ: «Одинокгй
провидецъ» 3) и «Человtкъ и Богь». Въ нихъ онъ р-зко
ополчается противъ итальянскихъ государей и ихъ дворовъ,
(МО гилъ до бродtтели», «оча говъ изнtженности», «колыбелей
порока». «Семь государей губятъ насъ подобно семи смертнымъ грtхамъ, подо бно головамъ лерне йской гидры, разможженнымъ палицей Геркулеса. Гнусныя головы болtе страшной гидры—грядетъ новый Геркулесъ». Передъ взоромъ
поэта носилось будущее, когда всt народы сольются въ
одну семью, когда культъ свободы станетъ «религгей» и
на землt установится вожделtнное царство, гдt не будетъ
-мни господина ни рабовъ» 4). Свобода, которую воспtвалъ
Россетти, была свобода конституцгонной монархiи, образецъ которой онъ имtлъ передъ собою въ видt государственнаго строя Англги. «Ты, возвышенная конституцгонная
1)Cio che fece si picciola parte. I1 gran tutto compirle dovra.
2) Deh 1е parti divise sien tutte. Belle membra d'un unico impero.
3) Этотъ сборникъ стиховъ Россетти, ослtпшаго, былъ изданъ
ero другомъ, эмигрантомъ Риччарди, авторомъ брошюры Conforti
а11'Italia, проникнутой страстной ненавистью къ папству.
4) I1 santo regno aspettato. In cni serve е signor sien nomi ignoti~

власть, свободный даръ сувереннаго народа, одна дtлаешь
,справедливымъ королевскгй титулъ, превращаешь тронъ
въ алтарь»,--пtлъ онъ.Ты—разумъ народа, свободно
избирающаго, разумъ народа, который—воплощенный въ
образt короля, самъ собою управляетъ» 1).
Сторонникъ конституцiонной монархiи, Россетти—по.добно д'Азельо и Мамгани отвергалъ, естественно, республику, называлъ ее «нелъпостью» и совътовалъ «бояться
тарквингя въ каждомъ, кто выдаетъ себя за Брута». Въ
отличге отъ нихъ, дружившихъ съ церковью, Россетти
зато ненавидълъ папство—черта, роднившая его съ республиканцами мадзинистами. Правда, «амнистгя» Пгя IX
вскружила на мгновенге голову и ему, и онъ привътствовалъ
его, какъ «спасителя Италги» (redentore). Очень скоро
убъдившись въ своей ошибкъ, онъ вернулся къ своей
прежней точки зрънгя непримиримаго врага папства. Въ
своихъ стихахъ онъ гнъвно нападаетъ на свътскую власть
лапы,—«съмя, чреватое обильнымъ зломъ»,. на соединенге
въ однtхъ рукахъ «меча» и «посоха», на этотъ «заговоръ
противъ Бога, противъ природы и человъчества». Папской
теократги онъ противополагалъ Евангелге Христа, Евангелге «любви, мира и свободы». Бичуя нравы римскаго духовенства, эти «оргги левитовъ», Россетти въ своей послъдней
книгъ стиховъ, въ своей «Евангельской арфъ» (Arfa evangelica) является почти пъвцомъ протестантизма.
Тоже враждебное отношенге къ римской церкви дышитъ
и въ сонетахъ Джузеппе Джоакино. Белли, о которомъ
.съ такимъ восторгомъ говорилъ Сентъ Бёву—Гоголь 2).
)Tu so1 1а regia autorita fai.giusta. Tu che quasi in altar trasformi
i1 trono. Tu ccstituzional possanza augusta. Di popol sovrano libero
dono. Ragion del popol sei per voti espressa. Che incarnata in un re
regge se stlsso.
2)«Гоголь говорилъ MHt. что открылъ въ Римt истиннаго народнаго поэта, Белли.—Гоголь разсказывалъ MHt о немъ съ такима подпобностями и съ такимъ восторгомъ, что убtдилъ меня
въ оригиналзгаомъ и большомъ талантt этого Белли, остаЕшагосп
совершенно незамtченнымъ т у и стами (Sainte-Beuve Premiers 1un-

dis Т. III).

— 161 -— 160 —
Белли началъ свою писательскую дъятельность въ
духъ Манцони (религгозный гимнъ La Passione) и кончилъ
ее святошей—мизантропомъ, съ утра до вечера перебиравшимъ четки и читавшимъ «Отче нашъ». В лучшге годы
жизни—одинаково далекгй и отъ либеральнаго католицизма Манцони и отъ реакцгонныхъ тенденцгй церкви—онъ.
былъ тъмъ изъ поэтовъ, который больше кого бы то ни.
было сдълалъ для того, чтобы дискредитировать папу и
духовенство въ широкихъ слояхъ народной массы. Долга
нуждавшгйся, существовавшгй, какъ Парики, уроками и
перепиской, Белли женился на богатой вдов, и матерiальна
обезпеченный принялся за грандгозный замыселъ написать.
поэму въ сонетахъ (болъе 2000). Въ ней—какъ онъ выразился въ предисловги—онъ хотълъ воздвигнуть «памятникъ.
римскому простонародью». Въ этихъ сонетахъ героемъ
является римскгй простолюдинъ, говорящгй на своемъ
родномъ наръчги. Какъ стихотворенгя Карло Порта написаны на миланскомъ дгалектъ, такъ сонеты Белли на римскомъ (romanesco).
«Передъ нами встаетъ городъ съ его площадями, улицами и переулками—такъ характеризуетъ содержанге это
поэзги одинъ итальянскгй изслъдователь -). Лавочникъ
продаетъ свой товаръ, кумушки зубоскалятъ, играетъ
дътвора, мужчины работаютъ или сидятъ въ кабачкъ съ
кинжаломъ за поясомъ; проклятгя смъшиваются съ молитвами, суевърныя ръчи съ циническимъ хохотомъ. 3дъсь
играютъ въ лотто, тамъ проповъдуетъ попъ, одни слушаютъ
его съ благоговънгемъ, другге за его спиною высмъиваютъ.
его. Въ переднихъ прелатовъ шушукаются, въ судахъ—
стоны судимыхъ и подкупность судей, въ тюрьмахъ порочность однихъ и жестокость другихъ, а въ глубинъ палачъ
показываетъ тъснящейся толпъ голову казненнаго. Открываются окна и вы слышите, какъ служанки разныхъ этажей
разсказываютъ другъ другу о своихъ любовныхъ дълахъ
1) G n о 1 i: I1 poeta romanesco G. G. Be11i. (N. Ant. 1877-1878)®

и сплетничаютъ. Раскрываются крыши и вы видите 1),
какъ въ грязныхъ комнатахъ, подъ сырыми потолками
бъдныя женщины въ страхъ ожидаютъ возвращенгя сыновей и мужей, у нихъ нътъ масла, чтобы зажечь свътъ, на
груди онt согръваютъ своихъ младенцевъ или смотрятъ,
какъ они умираютъ, а отцы валяются у порога пьяные
и без-ь чувствъ».
I'ероемъ этой поэмы является все римское простонародье, «остроумное, гордое, невъжественное, положенге котораго никто не заботился улучшить».
Въ сонетахъ Белли то затихая, то усиливаясь и на
ростая, слышится глухое
недовольство народа - труженика своимъ необезпеченнымъ и безправнымъ положенгемъ. Вотъ кузнецъ,
который встаетъ съ пътухами и работаетъ до поздней ночи, подвергая жизнь
опасности и вечеромъ едва
стоящгй на ногахъ. А въ
лучшемъ случав онъ заработаетъ тридцать байоки!
Развъ хватитъ на жизнь?
«И вотъ тебъ мой сказъ,
Винченцо. Мнъ опротивъла эта комедгя: у однихъ
много, у другихъ ничего.
Белли.
Когда я объ, этомъ подумаю, меня охватываетъ бъшенство. Какъ? говорю я себъ.
1) Имtется въ виду сонетъ: «Бtдная семья» (La famiglia роverella) «Тише, дtтки, тише. Скоро отецъ придетъ. О Мать Пресвятая, помоги намъ. дtтки, милыя, не плачьте. На убивайте ме
ня. Нашъ папа, вtроятно, нашелъ себt работу и принесетъ вамъ
хлtба... Что ты говоришь, Пепе! Тебt темна! Да гдt, сынокъ,
взять масла для лампадки. А тебt что, Лаяла? Бtднай Лаллt холодно! Такъ иди на руки къ мамt, она тебя еогрtетъ.
11

— 162
Я долженъ проливать потъ и кровь свою, а между тъмъ
папа сидитъ себъ бариномъ на тронь» 1)... Или
вошь другой простолюдинъ. Онъ убилъ графа, который
соблазнилъ его дочь, и его приговорили къ смертной казни.
Приходить духовникъ. «Что? Исповъдаться? Да развъ
я совершилъ гръхъ, что послалъ въ адъ этого графа?.
А если послъ смерти есть другая жизнь, то проклятые
судьи и папа-властелинъ уже не будутъ спать спокойно ни
одного дня. Каждую ночь, когда они обратятся къ Богу,
я подойду, держа въ рук свою голову, и буду требовать
отчета за мою кровь, которую они пролили» 2).
Устами своихъ простонародныхъ героевъ въ рабочей
блузъ Белли творитъ безпощадный судъ надъ напою (Григоргемъ XVI, предшественникомъ Пгя IX). Въ глазахъ
римскаго простонародья папа—грабитель. У него «сто рукъ»
«девяносто девять даны ему, чтобы забирать чужге кватрины», а «сотая», чтобы взамънъ похищенныхъ денегъ
облагодвтельствовать народъ всякой «макулатурой» 3). Такими же грабителями-кровопгйцами являются и кардиналы. Красный цвътъ, въ который облечены эти «обезьяны», это не символъ Крови Христа, а сгустившаяся кровь
обобраннаго ими римскаго народа 4). Подчеркнутъ и страхъ
папы передъ революцгей... «Донъ Mapio прелюбодъй»докладываютъ ему. «Ну, пустяки»,—возражаетъ онъ. «Донъ
Марго—воръ и грабитель». — Это преступленге кажется
папъ тоже не существеннымъ. Но вотъ къ' нему съ докладомъ приходятъ два сбирра: «Santo padre, Don Mario
ё ggiacubbino»—(~Святой отецъ, Донъ Мар10 якобинецъ».
И святой отецъ въ мгновенге ока расправился съ дерзкимъ
бунтовщикомъ 5).
Насмъшки надъ напою и кардиналами чередуются
1) Er farrero.
2) L' impinitente.
3) Un inzogno.
8) La porpora.
s) Li delitti д' oggigiorno.

— 163 —
:изъ сонетахъ Белли съ издъвательствами надъ религгей
и святыми, издъвательствами, напоминающими Вольтера,
котораго римскгй поэтъ читалъ въ годы душевнаго перелома...
Впослъдствiи, когда Белли «обратился», когда онъ
сдълался другомъ гезуитовъ и отъявленнымъ реакцгонеромъ, онъ хотълъ сжечь свои еретическге сонеты, но почемуто раздумалъ, передалъ ихъ другу, а тотъ послъ его смерти
вручилъ ихъ его сыну, который напечаталъ часть изъ нихъ
(800) въ значительно искалъченномъ видъ 1)... Нъкоторые
изъ этихъ сонетовъ—около пятидесяти—однако давно успъли стать достоянгемъ народа, были у всъхъ на устахъ и
«нанесли папскому правительству больше вреда, чъмъ
.могли бы нанести пятьдесятъ батальоновъ добровольцевъ» 2).
Создавъ себъ на основанги прочитанныхъ имъ въ «бурные» годы книгъ отвлеченный идеалъ республики, не
будучи однако, повидимому, сторонникомъ принципа народовластiя з), Белли ставилъ во всякомъ случав государству задачи тъ же, что и демократы. «Хорошее
правительство обязано помогать бъднякамъ»—говоритъ
одинъ его герой-простолюдинъ. Чтобы вино было дешевое,
хлъбъ—полновъснымъ, налоги справедливыми, квартирныя
цъны низкими, чтобы платье, въ которое мы одъваемся,
было прочнымъ. Вотъ о чемъ должно заботиться хорошее
правительство»...
'
Какъ враждебное отношенге къ папству и церкви, такъ
п его народолюбге явно сближали Белли съ республиканской партгей.

Если неогвельфы нашли своего теоретика въ лицв
1)Полностью сонеты Белли вышли въ печати въ 1889 r.
2) Morandi: Be11i (предисловге).
З) Среди его сонетовъ одинъ направлРнъ противъ сгякобин_девъ» (Er governo де 1i Ggiacubbini), но возможно, что устами
своего героя вовсе не говорить самъ авторъ (см. GnoHi, 1: с.).

11*

— 164 —
Джоберти, а либералы въ лицъ д'Азельо, то демократiя
нашла своего апостола въ лицъ Мадзини.
Разойдясь съ романтиками школы Манцони, проповъдовавшей непротивленге и смиренге, Мадзини продолжалъ
однако смотръть на мгръ съ той же, какъ они, религiозной
точки зрънгя. Религгя, какъ начало коллективное, была
въ его глазахъ выше философги, сознангя индивидуальнаго..
Въря въ Бога и въ безсмертге души, какъ въ «геометриче
скую формулу» 1), Мадзини видълъ въ религги (въ деизмъ)
естественную опору общественнаго строя. Воспитывая въ
личности чувство долга и жажду самопожертвовангя, она
спасаетъ общество отъ деспотизма и анархги 2). Между
тъмъ, какъ религгозное сознанге въчно, формы, въ которыя;
оно послъдовательно облекается, преходящи. Какъ язы
чество, общенге человъка съ природой, уступило мъсто
историческому христганству, общенгю человъка съ Богомъ,
такъ это послъднее уступитъ когда-нибудь мъсто религiи
будущаго, единенiю личности съ человъчествомъ. Утверждая религгю, Мадзини не принималъ ни аскетизма, за
ставляющаго забывать о соцгальныхъ обязанностяхъ .чело
въчества, переносящаго царство равенства и свободы
въ потусторонней мгръ, ни католицизма, установившага
iepapxiю и облекшаго въру въ застывшгя формулы. Носи
телемъ божества является не церковь, а народъ. «Богъ»
и народъ»—вотъ «программа будущаго>>.
«Народъ—вотъ нашъ принципъ, тотъ принципъ, на
которомъ покоиться должно все политическое зданiе.
Народъ—это великое единство, все охватывающее, вопло
щенге всъхъ правъ, всtхъ силъ и воль, судья и центръ,.
это—живой законъ мера... Когда мы заявляли, что революцiя
должна быть дъломъ народа и сдълана для народа, то это'
была не всколзь брошенная мысль, а формула всей нашей.
)
1 Письмо къ Ламберти.
2) Морально-религгозная основа мгровоззрtнгя Мадзини изложена имъ, напр., въ «Обязанностяхъ человtка~> (Doveri degli~:
Uomini).

— 165 —
доктрины, нашей науки, нашей религги, это была тайна
всъхъ нашихъ мыслей, предметъ нашихъ размышленгй въ
часы бодрствовангя и содержанге нашихъ ночныхъ сновидънгй, ибо мы сами—народъ и природа дала намъ радоваться его радостями и страдать его страдангями... И
когда мы видимъ народъ нашъ, какимъ онъ сталь, разрозненнымъ нуждой и политическимъ рабствомъ, истерваннымъ и голоднымъ, подбирающимъ потомъ заработанный хлъбъ, который ему издъваясь бросаютъ богачи, мы
думаемъ: на этихъ отупъвшихъ лицахъ все же видна божья
печать, сгяетъ знакъ миссги, когда же, возносясь отъ дъйствительности въ мгръ идеи, прозръвающей будущее,
мы видимъ, какъ народъ гордо поднимается, объединенный
единой върой, единымъ договоромъ равенства и любви,
одной мыслью о прогрессивномъ развитги, великгй, могучiй, • ,рекрасный въ своемъ патрготизмъ, не испорченный
роскошью; не подавленный нищетой, сознающгй свои
права и свои обязанности, какимъ былъ народъ Ломбардской Лиги, швейцарцы временъ Телля и французы 14 гюля,
то мы чувствуемъ, какъ непривычно громко бьется
сердце и намъ больно видъть, какъ люди, имъющге возможность возродить цълый народъ, сходятъ съ правильнаго
пути, возлагая свои надежды на того или другого государя,
ту или иную династгю или одинъ какой-нибудь классъ.
Эпоха индивидуумовъ миновала вмъстъ съ Наполеономъ.
Нынъ царятъ не индивидуумы, а принципы, и только принципы способны поднимать нацiи...» -Изъ всъхъ этихъ
принциповъ самый современный-«народъ».—«Нынъ поднялъ свое знамя народъ» 1).,
Въ особенности въ Италги необходимо опираться на
народъ, на массу, ибо итальянцамъ приходится бороться
на два фронта, противъ своихъ притъснителей и чужихъ
поработителей. «Намъ необходима масса, намъ нужно быть
) D'alcuni cause chi impedirono finora 1о sviluppo della 1iL'berta in Jtalia.

- 166 --

во всеоружги, ибо намъ предстоитъ совершить великое
дъло и только намъ (за исключенгемъ еще Германги)т
предстоитъ завоевать единство, независимость и свободу»
А если будущее Италiи зависитъ отъ народа, то политическимъ лоз`унгомъ демократги должна быть республика..
«Народъ въритъ въ нее, предугадывая въ этомъ словъ залогъ.
лучшаго будущаго, программу свободныхъ учрежденгй»..
Наародъ чутьемъ сознаетъ, что только республика можетъ.
«поднять его изъ того состоянгя униженгя и бездъйствгя,,
въ которомъ онъ обрътается» и «вдохновить его къ великимъ.
подвигамъ» 1). Да и можно ли ждать обновленгя Италiи
отъ монархги? Кому изъ нынъ властвующихъ довърить ЭТО
дъло? «Стыдъ и позоръ!» Кто изъ «маленькихъ тиранновъ.
Италiи не подписалъ кровью своихъ подданныхъ договоръ.
съ Австргей?» «Кого изъ нихъ не отдъляетъ стъною отъ.
его народа и отъ будущаго—прошлое?» Былъ, правда
одинъ, который могь 6ы отважиться на дъло освобожденгя
и объединенгя страны. Италiя была готова простить ему'
совершенное имъ клятвопреступленге. Былъ моментъ, но
онъ не хотълъ имъ воспользоваться. «Для насъ оно и
лучше» 2).
Если цълью народнаго движенгя должно быть не только,
изгнанге иноземцевъ, но и утвержденге единой демократической республики, то орудгемъ для достиженгя этой цъли
Мадзини считалъ тайное общество, которое въ отличге отъ:
карбонарскихъ вентъ подготовить къ революцги весь,
народъ. Такъ создалъ онъ подпольную организацгю «Молодая Италгя» (Giovine Italia), противъ которой такъвозставали либералы съ Азельо во глав-в. Посвящаемые
давали клятву, «во имя Бога и Италiи, во имя мучениковъ,
павшихъ подъ ударами своихъ и чужихъ деспотовъ, во
имя стыда, испытаннаго при видъ гражданъ другихъ.
1) ibid.
2)Рtчь идетъ о Kapnt Албертt. Въ 50 и 60 гг. Мадзини понгелъ на компромиссъ и принялъ лозунгъ Гарибальди: Италгя и;
викторъ Эмануилъ.

— 167
нацгй отъ сознангя, что у итальянца нътъ ни имени, ни
правъ гражданина, ни нацгональнаго знамени, ни отчизны»... «соединитыя въ братство» съ цълью «возстановленгя
Италiи въ видъ нацги свободныхъ и равныхъ гражданъ»,.
съ цълью установленгя «республики и единства» путемъ
«воспитангя» массы и посредствомъ «воэстангя» 1)...
Созданное Мадзини тайное общество не сумъло выполнить—отчасти въ силу недостатковъ, присущихъ подпольной организацги, отчасти по причинамъ отъ него
независtвшимъ—поставленной себъ цъли, не сумъло ни
поднять народныя массы, ни осуществить республику.
«Тъмъ не менъе Мадзини тотъ, кто создалъ Италiю.
Его ошибки въ области практики болъе чъмъ уравновъшивались его могучимъ и плодотворнымъ влгянгемъ.
Онъ не только создалъ фактически въру въ единство Италiи,
не только придалъ новую силу крестовому походу противъ
Австрги. Онъ поднялъ нацгональное движенге съ низкаго
уровня карбонарства на высоту религги, наложилъ на
него отпечатокъ своей нравственной энергги и придалъ
ему такой размахъ, что оно смогло пережить долгге годы
ожидангя и разочаровангя, закалиться въ борьбъ и достигнуть побъды. Какъ человъкъ дъйствгя онъ терпълъ
неудачи, какъ философъ онъ былъ слишкомъ гуманнымъ
мыслителемъ, но какъ моралистъ, какъ вдохновитель онъ
стоить на вершинъ, гдъ не имъетъ соперника въ роли
пророка для Италiи. Среди тъхъ, кто создалъ Италiю, онъ
занимаетъ первое мъсто» 2).

Республиканская партгя, нашедшая своего апостола
въ лицъ Мадзини, имъла въ литературъ своихъ представителей въ лицъ Гверрацци, Никколини и (отчасти) Джусти.
Доменико Гверрацци рано сошелся съ Мадзини, вмъстъ
1) Istruzione generale per gli affratellati neHa Giovine Italia.
2)Болтонь-Кингь: Объединенге Италiи.

— 168
съ которымъ издавалъ въ Ливорно газету (Indicatore
livornese), и оставался до конца жизни в-вренъ его знамени. Свои «Мемуары» онъ и посвятилъ творцу «Молодой
Италги».
Нату,а нервная и неуравновъшанная, чрезвычайно
легко возбудимая, съ раннихъ лътъ находившгйся во
власти предчувствгй, подававшейся гипнозу таинственнаго,
въ юности увлекавшейся «страшными» романами г-жи
Редклифъ 1), Гверрацци прожилъ безрадостное дътство
и нелюбимый матерью, послъ ссоры съ оттомъ покинулъ
родительскгй домъ. Одаренный и разностороннгй, адвокатъ
по своей профессги, онъ съ первыхъ же шаговъ жизни
столкнулся съ стоявшими на мути каждаго разночинца
преградами, воздвигнутыми въками соцгальнымъ строемъ
отживавшимъ, но все еще державшимся. Такъ страдаетъ
подъ гнетомъ соцiальнаго неравенства герой его перваго
романа «Битва при Беневенто» (La battaglia di Benevento),
оруженосецъ Руджеро, любящгй дочь императора Манфреда,
послъдняго Гогенштауфена, красавицу Iолу,
которая не можетъ принадлежать ему—безродному.
Чрезмърная возбудимость натуры, неудачно сложившееся дътство, •сознанге своего соцiальнаго безправгя—
все это располагало молодого человъка къ пессимизму,
а этотъ пессимизмъ находилъ себъ новую пищу въ мысли
о рабствъ родной страны, въ мысли о господствъ деспотовъ
и чужестранцевъ. Рано вмъшавшись въ политическую жизнь
Тосканы, демократъ и республиканецъ, онъ трижды сидълъ
.въ тюрьмъ, а въ 50 г. былъ сосланъ на островъ Корсику 2).
Всю жизнь неотступно преслъдовало его горькое сознанге,
что «погибла свобода отчизны», и въ особенности —что
какъ «знать» такъ и «народъ» переносятъ постыдное иго
съ «покорностью животныхъ».
1) Guerrazzi; Note avtobiografiche.
2) Гверрацци изобразилъ нацгонально-освободительную войну
Корсики противъ Францги въ романt Pasgvale Pao1i ossia 1а rotta
р! Pontanuevo.

— 169 —
Эта склонность къ пессимистическому мышленгю родпила Гверрацци съ Леопарди. Но если пессимизмъ ресанатскаго отшельника-ученаго былъ пессимизмомъ натуры пассивной, пессимизмъ Гверрацци былъ полокъ
протестующей активности. Пессимизмъ Леопарди—болъзнь
'старчества, философгя вымирающей дворянской фамилги,
пессимизмъ Гверрацци, напротивъ — болъзнь молодости,
исповъдь негодующаго и борющагося разночинца. «Надо
разрушать, а строить люди будутъ уже потомъ. Горе тому,
кто новую заплату кладетъ на ветхое рубище» 1)—въ этомъ
афоризмъ Гверрацци вскрытъ корень его демократическаго
и революцгоннаго пессимизма.
Ближе по духу чъмъ къ Леопарди былъ ливорнскгй
адвокатъ, такимъ образомъ, къ Байрону, и потому нътъ
ничего удивительнаго, что онъ сдълался вскоръ его горячимъ поклонникомъ. Онъ видълъ англгйскаго поэта
въ Пизъ (1820-21) и пришелъ въ восторгъ отъ него, похожаго на «Аполлона Ватиканскаго». Одинъ изъ друзей
его (будущей военный министръ папы Пгя IХ) досталъ ему
произведенгя Байрона, и онъ прочелъ ихъ съ такимъ головокружительнымъ восхищенi емъ, что удивлялся, какъ
уцълълъ его разумъ. «Я не видалъ ни Нгагары, ни цъпи
альпгйскихъ ледниковъ,—замъчаетъ онъ въ одномъ мъстъ 2),—я не знаю, что такое вулканъ, но я былъ свидътелемъ
страшныхъ грозъ, молнгя ударила невдалекъ отъ меня и
однако я думаю, что впечатлънге отъ этихъ извъстныхъ
и неизвъстныхъ мнъ зрълищъ природы не можетъ сравниться съ потрясенгемъ, вызваннымъ во мнъ созерцангемъ
этой великой (immensa) души... Вотъ поэзгя, которую
я предчувствовалъ, но не умълъ формулировать». Съ тъхъ
поръ Байронъ былъ для него «учителемъ», «любимымъ
писателемъ». Долго потомъ еще смотрълъ онъ на мгръ
«глазами Байрона». «Я никогда не откажусь отъ того ре1) Memorie.
2
) Memorie.

— 170 —
лиггознаго культа, который къ нему питаю»,—замъчаетъ
онъ, а когда Байронъ умеръ въ «борьбъ святой за вольность
грека», Гверрацци посвятилъ ему стихи, дышавшее чувствомъ глубокой любви и искренней признательности 1).
Байронъ оказалъ несомнънное влiянiе на итальянскаго
писателя 2), хотя и не слъдуетъ, какъ это порой дълалось
и дълается, преувеличивать это влiянiе 3). Какъ въ раннихъ
поэмахъ англгйскаго поэта, такъ въ романахъ Гверрацци
ужасы нагромождены на ужасы,—убгйства, жестокости,
пытки, чередуясь, возсоздаютъ картину мрачнаго и кроваваго застънка. Какъ поэмы Байрона, романы Гверрацци
дышатъ то скорбнымъ, то негодующимъ пессимизмомъ.
Эпиграфомъ къ нимъ могли бы служить слова одного изъ
дъйствующйхъ лицъ въ его юношеской драмъ «Бълые и:
черные»(I bianchie ineri) 4): «Человъкъ родится въ скорби,
умираетъ въ скорби и скорбью наполнено время между
рожденгемъ и смертью». Эта элегическая печаль то и дало
переходитъ въ ъдкое презрънге къ . людямъ, дряблымъ,
безчестнымъ, трусливымъ, измънникамъ и рабамъ. Какъ
Байронъ въ припадка мизантропги прославилъ пса превыше
человъка, такъ Гверрацци неустанно подчеркиваетъ, что
«животныя лучше человъка, быть можетъ, потому что Богъ
не надълилъ ихъ разумомъ». Эту мысль онъ положилъ
потомъ въ основу двухъ своихъ повъстей «3мъйка»(La
serpicina) и «Оселъ» (L'asino) 5).
1)

Stanze alle memorie д1 Syron.
2) Simharf: В. Einfluss auf die italiaenische Litteratur.
3) Какъ подчеркиваетъ Bosio (Biografia е rivista critica delle.
cpere di Guerrazzi) L'inglese ё interprete di se, 1'italiano—di un
popol.o intero.
4)Названгя двухъ фракцгй гвельфской партги во Флоренцги XI I I ст.
5) Такимъ же пессимистомъ былъ и другъ Гверрацци, Бини,
одинъ изъ редакторовъ Indicatore livornese, авторъ этюда о Байрон% и переводчикъ многихъ его произведенгй. Въ 1833 г. Бини,
сидtлъ вмtстt съ Гверраци въ тюрьмt, гдt написалъ иМанускрипгь заключеннаго> (Manoscritto d'un р riglo nero).—Пессимистоiиъ
былъ и двоюродный брать Гверрацци, покончившгй съ собою.—Съ.
мыслями о самоубгйствt носился и молодой Мадзини.

Раньше еще, чъмъ съ Байрономъ, познакомился Гверрацци съ Вольтеромъ, и ъдкая иронгя «фернейскаго старца»
разложила очень быстро его религгозную въру. Невърующгй, порою безбожникъ, бросавшгй устами оруженосца
Руджеро проклятгя Всевышнему, «всемогущему разрушителю», онъ всю жизнь ненавидълъ неугасающей ненавистью католическую церковь и папство, порою—какъ
Россетти—склоняясь въ сторону «лютеровой ереси».
Всъ эти черты духовной физгономги Гверрацци—пессимиста и демократа, республиканца и врага церкви,!революцгонера и патргота —ярко сказались
въ его лучшемъ романъ «Осада Флоренцги»
(I'assedio di Firenze).
Написанный въ тюрьма, этотъ романъ былъ
той книгой, на которой демократическая
молодежь 30 и 40 гг.
воспитывала свой патрготическгй гнъвъ,
республикансвою
скую вару. Романъ
Гверрацци воспроизводить,° хотя и въ
другомъ освъщенги,
тъ же событгя, какь
и позже написанный
Гверрацци.
романъд'Азельо«Никколо де'Лапи» —осаду Флоренцги въ 1530 г. войсками
императора Карла V и Климента V I I. Если д'Азельо
пользовался исторгей лишь какъ декорацгей для своихъ
вольныхъ вымысловъ, то Гверрацци строго придерживался
своихъ источниковъ и снабдилъ текстъ романа множествомъ
ссылокъ и цитатъ. Эта строгая историчность однако не

-173--

- 172
мъшала «Осад Флоренцiи>> быть произведенгемъ чрезвычайно злободневнымъ. Когда одинъ изъ гражданъ заявляетъ напр., что «Францгя покинула Флоренцiю на произволъ
судьбы», что своими «двуличными завъренгями она ввела
флорентгйцевъ въ заблужденге, заставивъ ихъ положиться
на ея помощь, которую она на самомъ дълъ оказать вовсе
не намъреваласы>, то читатель, естественно, сейчасъ же
вспоминалъ двуличную политику Филиппа и его министровъ,
обtщавшихъ въ 1831 г. поддержать итальянскую революцгю, а затъмъ отъ нея отступившихся. Изображая прошлое,
Гверрацци къ тому же неизмънно дълаетъ выпады по адресу
современниковъ. Описывая Флоренцгю .и Ливорно XVI в.,
онъ пользуется случаетъ подчеркнуть, что тогда сердца
гражданъ еще не были охвачены, какъ теперь, жаждой
наживы, не были еще испорчены меркантильнымъ и буржуазнымъ духомъ. Прошлое служило, наконецъ, автору
средствомъ зажечь въ груди современниковъ огонь протеста, чувство патрiотизма и жажду борьбы. Свой романъ
онъ написалъ, какъ онъ самъ признается, потому что
былъ лишенъ возможности сражаться. И въ этомъ отношенги онъ не давалъ покоя читателю. Все вновь и вновь
призываетъ онъ его проникнуться боевымъ духомъ предковъ и по ихъ примъру встать съ мечотъ въ рукъ на защиту
свободы и независимости. Такъ, приступая къ описангю
битвы при Гавинанъ, гдъ предки сражались съ такимъ же
,<грелиггознымъ» и энтузгазмомъ, съ какимъ «паломники шли
ко Гробу Господню», Гверрацци сообщаетъ, что самъ посътилъ эту мъстность, взялъ на память съ собою горсть земли
и положилъ ее на сердце, дабы оно «воспламенилось и заговорило».
«Осада Флоренцги», прежде всего, гимнъ въ честь
родины.

Другъ противъ друга стоять съ одной стороны-гонфалоньеръ Франческо Кардуччо, художникъ Микель Анджело, Лодовико Маккгавелли и кондотьеръ Франческо
Феруччо, а съ другой стороны измtнники-аристократы--

паллески-и генералъ флорентгйской армги, Малатеста.
Нtтъ на свtтt большаго преступленгя, какъ предательство,
эта мысль проходить черезъ всt главы романа. Грустной
мелодгей звучитъ она въ потрясающей сценt, гдt Данте
да Кастильоне умоляетъ флорентгйскую знать не измtнять
отчизнt, суровымъ приговоромъ падаетъ она на головы
предателей въ рtчахъ простодушнаго брата Перучцо,
чтобы загремtть, наконецъ, божьимъ громомъ въ сердцt
Малатесты, предавшаго Флоренцгю въ руки императора,
папы и знати, одинокаго, брошеннаго даже собственными
дtтьми, терзаемаго угрызенiями совtсти. Романъ Гверрацци не только апофеозъ патрiотизма, но и грозный и
страстный обвинительный актъ противъ деспотизма. Не
уставая, съ гнtвомъ, напоминающимъ гнtвъ древне-еврейскаго пророка, казнитъ авторъ и Карла V и папу Климента
и фамилгю Медичи. Когда пала республика, когда на ея
развалинахъ возстановленъ абсолютизмъ, Гверрацци спtшитъ прибавить, что первымъ герцогомъ былъ объявленъ
Алессандро Медичи, незаконный сынъ папы и жены извозчика. Въ этихъ страницахъ говорить тотъ самый Гверрацци, который былъ главою демократической партги въ
Тосканt, который вмtстt съ Монтанелли боролся противъ
тосканскаго герцога и въ роли диктатора велъ Флоренцгю
навстрtчу республикt 1). Когда папскгвЫ и императорскгя
войска берутъ геройски защищавшгйся городъ, когда нога
самодержца Медичи ступаетъ побtдителемъ и властителемъ
на знамя послtдняго гонфолоньера, Микель Анджело
запирается въ своей мастерской и всецtло уходить , въ
работу надъ памятникомъ Джулгано и Лоренцо Медичи.
Онъ изображаетъ Лоренцо задумчивымъ и мрачнымъто фигура тиранна, «лицомъ къ лицу.съ могилой терзаемаго
угрызенгями совtсти». И такимъ онъ будетгь жить вtка, въ
назиданге потомству, какъ урокъ и примtръ для деспотовъ
дtятельнссти Гвер.
найти у Балтонъ-Кингъ: Объединенге Италги, т. I.

1) Характеристику и оцtчку политическсй
рацци можно

— 174 —

— 175 —

всъхъ странъ и эпохъ. Такъ отомстилъ за поруганную
свободу великгй художникъ, въ уста котораго Гверрацци
вложилъ слова: «на что Богу звtзды, какъ не на то, чтобы
ими вtнчать чело героевъ, п•авшихъ въ борьбt съ тираннгей»... 1).
Такимъ же актомъ мести современнымъ тираннамъ,
угнетавшимъ Италгю, былъ романъ Гверрацци.
«Осада Флоренцiи» не только памфлетъ противъ деспотизма, но и апофеозъ республики и республиканской доблести.
Весь романъ пропитанъ мыслью, что внt республиканскаго строя нtтъ спасенгя, и эта мысль выступитъ еще
болtе отчетливо, если после «Осады Флоренцги» прочесть
болtе позднге романы Гверрацци «Изабелла Орсини»
(Isabella Orsini) и «Беатриче Ченчи>> (Beatrice Cenci) 2),
гдt въ кроваво-мрачной картинt показанъ наступившей
въ странt вмtстt съ воцаренгемъ абсолютизма моральный,
гражданскiй и политическгй упадокъ 3).
Главнымъ героемъ «Осады Флоренцги» является кондотьеръ Франческо Ферруччо,—по словамъ стараго его
бгографа 4)—человtкъ, достойный «быть прославленнымъ
всtми, кто ненавидитъ тираннгю и любить отчизну».
Горячгй патрготъ, республиканецъ съ ногъ до головы,
Ферруччо воспитываетъ своихъ солдатъ въ мысли о единствt Италiи. Передъ взятгемъ Вольтерры онъ обращается

къ солдатамъ, разбитымъ на отдъльные отряды съ своими
боевыми значками, съ предложенгемъ соединиться подъ
единымъ «знаменемъ республики». «Сегодня у васъ будетъ
общее знамя,—говоритъ онъ имъ,—а въ скоромъ времени,
если поможет Богъ, у насъ будетъ и общая отчизна».
Въ его головt складывается грандгозный планъ объединить всt части Италiи въ одну республику съ Римомъ
во глав-в. «Если бы синьоргя дало мнt свободу дtйствгя,—
говоритъ онъ своему повtренному,—я поступилъ бы какъ
Сципгонъ, быстрыми переходами достигъ бы Рима, захватилъ папу и кардиналовъ, уничтожилъ бы свtтскую власть
этапы, освободилъ бы Италгю отъ свtтскаго и духовнаго
ига, возстановилъ бы Капитолгй и пробудилъ бы къ жизни
римскгй народъ»... 1).
Такъ является кондотьеръ Франческо Ферруччо предшиественникомъ Гарибальди. Въ своей ненависти къ католической церкви герой Гверрацци идетъ такъ далеко,
что готовь «соединить свое дtло съ дtломъ нtмецкихъ
реформаторовъ», и «утвердить въ Италги ученге Лютера,
распространенное не только среди народа, но и при княжескихъ дворахъ» 2). Въ битвt при Гавинанt, рtшающей
и участь осажденной Флоренцги, Ферруччго гибнетъ, подавленный численнымъ превосходствомъ врага, явивъ доказательство, что и Тоскана «имfiла своего Леонида и
своихъ трехсотъ героевъ». Никто не знаетъ, гдt прахъ
великаго защитника республики. Могила его не обозначена
ни памятникомъ ни надписью, и не потому, что этому
воспротивилось правительство Италiи, а вслtдствге «неблагодарности и низости потомства» 3).

1) Мысль о томъ, что памятникъ Лоренцо Медичи былъ актомъ
мести гражданина Микель Анджело высказалъ уже раньше Никколини. иВъ изгнанги, среди могилъ своихъ единомышленниковъ, онъ
хотнлъ по крайней iv,%рt отомстить своимъ талантомъ за отчизну,
которую уже не ногъ защищать оружге.иъ. Въ этом' мраморt онъ
творилъ свою безсмертную месты>. (Discorso де1 suЫime di Michelangiolo.
2) Исторгя Беатриче Ченчи раньше уже воспроизвелъ Шелли
въ своей извtстной трагедги.
3) «Осада Флоренцги», «Изабелла Орсини» и »Беатриче Ченчи»
составляють какъ бы одну трилоггю (Кардуччи).
4) Донато _ Джаннотти.

1) Гверрацци ссылается на Storia Яком Нарды.
2) Тоже ото ицательное отношцнге къ церкви въ сценt казни
тонфалоньера Кардуччо -и его товарищей. Когда монахъ хочетъ
нхъ исповtдовать, Кардуччо говоритъ: «Кто ты, что осмЬливаешься
стать между Господомъ и мною>. И онъ кладетъ голову на плаху
со словз.ми: «Бсгъ и свобода..
3) Въ 1847 г., когда «надъ Италгей пронесся вfiтеръ своободы>>,
въ Гавинану съtхались либералы прчтить память Ферруччо. Гвер-

-- 176 -Какъ «Осада Флоренцги», такъ гимномъ въ честь республики звучала и драма Никколини «Арнольдъ Брешганскгй (Arnaldo di Brescia), автора которой такъ высок®
ставилъ и такъ охотно цитировалъ Гверрацци.
Проникнутая, какъ и романъ ливорнскаго демократа,
тенденцгей патрготической, звуча призывомъ къ объеди
ненгю («пусть у всtхъ итальянцевъ будетъ одна цtль и
одно имя»), пьеса Никколини прежде всего драматизи
рованный памфлетъ противъ папства. Въ основt большинства дгалоговъ, рtчей и хоровыхъ пtсенъ лежитъ все та
же мысль о вредt свtтской власти папы. Стоя лицомъ къ
лицу съ Адрганомъ IV, Арнольдъ доказываетъ ему несоотвtтствге его свtтской политики съ завtтами Евангелгя
(какъ поступалъ и Россетти) и онъ же въ горячей рtчи
призываетъ римскгй народъ возстать противъ того, въ комъ.
неогвельфы видtли мессгю Италги. Чтобы подавить народное движенiе, папа не устыдился протянуть руку иноземному государю (Фридриху Барбароссt). На свое же
стадо онъ «наслалъ волковъ». «Долой же, беззаконникапастыря,—негодуетъ хоръ,—его, поправшаго алтарь, чтобы
взойти на ступени трона». И хоръ молитъ Того, Кто «пострадалъ за людей», Того, Кто принесъ имъ «свободу, равенство и братство», поразить папу, «разъединяющаго мгръ».
Никколини не довольствуется тtмъ, что заставляетъ и
героя и народъ бороться противъ папства,—онъ самъ.
продолжаетъ эту борьбу въ подстрочныхъ примtчангяхъ.
къ тексту пьесы, гдt полемизируетъ со всъми апологетами папства... 1
)

рацци не поtхалъ, ибо съ меня было довольно сознанья, что
11 лtтъ тому назадъ, когда никто не помнилъ о Ферруччо, я,
сидя въ тюрьмt, разсказалъ его истор гю». (Примtчанге Гверрацци
къ издангю «Осады» 1871 г.).
1) Противъ неогвельфизма Никколини выступалъ и въ своихъ стихотворенгяхъ (Canzoniere civile). Когда Джино Каппони
объявилъ себя сторонникомъ либеральнаго папства, Никколини
разошелся съ нимъ, да и вообще съ флорентинскими либералами

— 177 —
Рtзкгй протестъ противъ доктрины неогвельфизма,
пьеса Никколини вмtстt съ тtмъ апофеозъ демократической
республики—въ духt Мадзини. Арнольдъ «гордится» тtмъ,
что онъ «плебей» и «любитъ народъ». Онъ послъдователь
Того великаго, кто «освободилъ рабовъ», кто толпъ принесъ
и «хлъба и истину», Того, кто «своихъ приверженцевъ
нашелъ среди угнетенныхъ». Демократъ по своимъ убъжденгямъ, Арнольдъ вмъст'ь съ тъмъ сторонникъ республики.
Онъ призываетъ народъ возстановить древне-римскгй государственный строй со всъми его учрежденгями и магистратами—съ сенатомъ, съ консульствомъ и трибунами,
«защитниками плебса»1). Когда народъ, воспламененный его
рьчью, предлагаетъ ему стать консуломъ или трибуномъ,
Арнольдъ наотръзъ отказывается. Онъ готовъ помочь
римлянамъ выработать основные законы, но потомъ онъ
удалится въ пустыню, выстроитъ себъ хижину и будетъ
молить небо—«не такъ, какъ молится церковь»—молить
о томъ, чтобы «свобода» возсгяла «надъ Римомъ, Италгей
и вселенной». (I I I, 1).
Пользуясь содъйствгемъ вторгшихся иноземцевъ, папа
подавляетъ народное движенiе.
Пьеса Никколини имъла огромный успъхъ среди республиканцевъ, послъдователей Мадзини, но самъ Никколини впослъдствги (послъ 1848 г.) сдълался сторонникомъ
<,пгемонтской школы», усматривая въ конституцгонной пгемонтской монархги носительницу идеи освобожденгя и
Даже когда Пгй IX F ыступилъ съ своими реформами, Никколини
продолжалъ упорствовать въ своемъ антиклерикализмt. НеогЕельфы
были, естественно, возмущены трагедгей «Арнальдо». Въ своихъ
«Надеждахъ Италги» Бальбо старался доказать, что Никколини,
,iогрtшилъ противъ данныхъ исторги.
1) Когда Арнольдъ предлагаетъ римскому народу воскресить
древнеримскгй строй съ плебеями и патрицгями, народъ удивленно
переспр ашиваетъ: «Какъ? И патриц ями!» Арнольдъ пытается успокоить его ссылкой на трибуновъ, личность которыхъ «неприкосноЕенна, которые и будутъ стоять на стражt интересовъ плебса.

— 178 —
объединенгя страны. Перейдя отъ драмы къ лирикъ, онъ
въ послъднге годы жизни писалъ «нацгональныя» канцоны,
(Canzoniere nazionale), какъ въ молодости онъ былъ авторомъ канцонъ «гражданскихъ» (Canzoniere civile). Воспъвая здъсь время, когда «варвары-германцы будутъ
изгнаны за Альпы», когда вмъстъ съ тъмъ вс-в итальянцы
станутъ «истинными и свободными гражданами» 1),
онъ видълъ именно въ Викторъ Эммануилъ того, кто создастъ независимую, конституцгонную Италгю 2). Когда
въ 1860 г. Викторъ Эммануилъ посътилъ Флоренцгю, Никколини поспъшилъ поэтому представиться ему и поднесъ
ему какъ «Арнольда Брешганскаго», такъ и свою «Нацгнальную лирику». Въ бесъд-ь съ королемъ онъ напомнилъ,
что уже тридцать лътъ тому назадъ въ одной изъ своихъ
драмъ (Джованни да Прочида) онъ подчеркнулъ, что возрожденге страны можетъ исходить только отъ «могущественнаго монарха», «скипетромъ котораго будетъ мечъ,
а короной—шлемъ», отъ монарха, который «объединить
разрозненныя воли и уврачуетъ раны, нанесенныя странъ
рабствомъ» 3).
«А въ этой,книгъ,—продолжалъ онъ, поднося Виктору
Эммануилу свой Canzoniere nazionale, — я совътовалъ
итальянцамъ соединиться подъ вашимъ героическимъ
и конституцгоннымъ скипетромъ». Выслушавъ привътствге
поэта, Викторъ Эммануилъ любезно отвътилъ: «Вы были
пророкомъ возрожденгя Италiи». (Lei ё stato i1 profeta
де1 risorgimento д' Italia).
Если въ романъ и въ драмъ наиболъе яркими представителями демократической партги въ 30 и 40 гг. были
1) Ne vi sara schiavi е tlranni—Liberl tutti е cittadiniveri.
2
)О tŭ chc reggi да11е vette alpine—Liber) fren di popoli
diletti—E i1 giorno ogncr di quella pugna affretti—Chi fia di
nostra servitude i1 fine.
3) Un re pэ.sente; sia di quel re scettro Ia spada' 1'еlтэ —
La sua corona, 1е divise vogiie.—A coneordia reduca, ea Italia sani.—
Le servili ferite е 1а ricrej (II, 3).

-- 179 —

ь'еррацци и Никколини, то въ лирикъ она нашла своего
поэта въ лицъ Джузеппе Джусти, дружившаго какъ съ
Гверрацци, такъ и съ Никколини.
Внукъ министра тосканскаго герцога Леопольда,
лодъ влгянгемъ котораго послъднгй держался либеральнаго
курса, адвокатъ, никогда не занимавшгйся адвокатурой 1),
Джусти рано почувствовалъ. тяготънге къ поэзги. Быть
можетъ, онъ навсегда остался бы поэтомъ личныхъ переживангй, если бы не iюльская революцгя и вспыхнувшее
вслъдъ за ней въ Италги движенге, подсказавшее ему
первую политическую сатиру 2). Извъстный сначала только
въ кружкъ флорентинскихъ либераловъ, въ кружкъ Джина
Каппони, онъ сатирой на смерть австргйскаго императора
(1835) сразу становится популярнымъ въ широкихъ слояхъ.
Съ тъхъ поръ его стихотворенгя читаются въ рукописномъ
видъ на расхватъ, заучиваются наизусть. И не только
интеллигенцгей, но и ремесленниками и крестьянами.
«Быстро облетъли они смъющуюся долину Арно, лъса на
пистойскихъ горахъ и равнину пизанскаго побережья.
Друзья ревниво и любовно передавали ихъ другъ другу,
родители дълали видъ, что не замъчаютъ ихъ въ рукахъ
сыновей. Они читались въ зимнге вечера на посидълкахъ,
въ дни прекрасной весны подъ тънью каштан`овыхъ
деревьевъ». «Я живо помню,—говоритъ Кардуччи, у котораго заимствованы приведенныя слова З),—какъ меня,
почти еще ребенка, таскали по мастерскимъ портныхъ и
столяровъ, гдъ я долженъ былъ переписывать и объяснять
эти стихотворенгя».
Свои политическгя сатиры Джусти называлъ «шутками»
А) Presi i т:е: titJi д'a~vccate, senza es.ermг пе scrvito mai
neppr nella firma е ne11e с~ rte di visita --- замtчаетъ Джусти въ
письмt къ Атто Вануччи (14 сент. 1844 , содержащемъ его краткую автобгогf афгю. Ер istc lario, изд. Frassi, т. 1.
2) По мнtнгю К«рдуччи это было стихотвореп'е PGrЛe d'nn
consigliere а1 .и; pr.r.cipe.
s) Carducci. G. G.usti (Primi sGggi).

12*

— 181 —
— 180 —
(scherzi). По тому остроумно-веселому тону, которымъ они
на первый взглядъ проникнуты, его стихотворенгя примыкаютъ къ тому въ итальянской литературъ очень живучему жанру, который нашелъ когда-то въ дни поздняго
Ренессанса своего классика въ лицъ Берни. По его имени
и самый этотъ стиль получилъ названге—Ьегпевсо. Въ
30 и 40 гг. ХIX ст. Берни нашелъ довольно талантливаго
и весьма популярнаго продолжателя въ лицъ Антонго
Гваданьоли, автора «Шутливыхъ стихотворенгй» (Poesie
giocose). Въ одномъ изъ нихъ Гваданьоли въ слъдующихъ
словахъ изложилъ свою литературную программу. «Предоставимъ иностранцамъ ломать себъ голову надъ .мрачными мыслями. Зачъмъ мы, итальянцы, живущге въ такой
очаровательной странъ, подъ такимъ яснымъ и прекраснымъ небомъ, будемъ скрывать прирожденную намъ ясность
духа? Пусть плачутъ авторы трагедгй и скорбныхъ элеггй,
я »е страдаю сплиномъ и не хочу умереть отъ скуки. Послъдуемъ же примъру Берни... И если вы будете улыбаться,
я достигъ своей цъли». Гваданьоли—сатирикъ, но онъ не
бичуетъ• и не плачетъ. Онъ только смъется—безобидно
и благодушно. 0 его шутливомъ отношенги къ жизни можетъ дать представленге хотя бы его стихотворенге «Мой
сюртукъ» (I1 mio abito). Когда-то новый, красивый, только
что вышедшгй изъ рукъ портного, сюртукъ дълалъ его
носителя желаннымъ повсюду. Всъ кланялись поэту,
всюду онъ былъ вхожъ, а слуги величали его «сгятельствомъ»
lustrissimo. А теперь, когда сюртукъ обносился, измънились
и люди къ его обладателю. Когда поэтъ появляется на
балу, или въ собранги, ему говорятъ: въ такомъ костюмы
нельзя здъсь быть. Когда онъ приходить къ кому нибудь
съ визитомъ, онъ слышитъ грозный окликъ: дома нътъ
никого. Всъ его избъгаютъ, боясь, что онъ попросить
взаймы, чтобы сшить себъ новое платье. «И все таки ты
мнъ милъ и дорогъ, мой старый сюртукъ!»—восклицаетъ
поэтъ.-Ты далъ мнъ возможность узнать людей. Да здравствуетъ же безпечность и бъдность!» Иногда въ это без

ообидно-шутливое настроенге врываются нотки и болъе
серьезныя, какъ напр. въ стикотворенги «Пизанская колокольня» (11 campanile di Pisa). Описавъ патетическими слсвами падающую башню въ Пизъ, поэтъ продолжаетъ: «Въ
наши дни хорошо имъть опору, но эта башня показываетъ,
что тотт., кто круглъ, 1) можетъ обойтись и безъ нея и
сколько бы ни бушевала буря,башня не свалится, хоть и
кажется, что вотъ-вотъ-вотъ она упадетъ. Точно она
желаетъ сказать тъмъ, кто не похожъ на нее, что,
кто хочетъ съ нижнихъ ступенекъ подняться на верхъ, долженъ снимать шляпу и кланяться почаще. А я, никогда
не умъвшгй этого дълать, такъ и умру бъднымъ учителемъ».
Примыкая отчасти къ шутливой поэзги—роевга giocosa—
Берни-Гваданьоли, джусти по существу продолжалъ традицги гражданской сатиры Парини. Для предпринятаго
•однимъ флорентинскимъ книгопродавцемъ издангя произведенгй автора «Дня» джусти написалъ вступительную
статью, гдъ и изложилъ свои взгляды на задачи сатирической
поэзги. Истинная сатира родится изъ того особаго душевнаго состоянгя, которое соткано изъ «улыбки» и «слезы».
Сатира должна быть проникнута той «иронгей безъ злобы»,
которая въ борьбъ съ житейскимъ зломъ—острая «шпага»
въ рукакъ «разума и оскорбленнаго чувства достоинства».
Горе поэту, если не «любовь», а злоба направляетъ эту
шпагу! Пусть она будетъ похожа на копье сына Пелея,
которое «заодно и наносило и залъчивало раны». Смъхъ
джусти въ отличге отъ смъха Гваданьоли—«смъхъ сквозь
слезы». Онъ самъ назвалъ его смъхомъ «грустнымъ» 2):
то, что людямъ кажется «смъхомъ» на самомъ дълъ—
«Скорбь» s).

Иногда приближаясь къ. шутливому жанру БерниГваданьоли, по существу продолжая традицги общественнополитической сатиры Парини, джусти отличался отъ обо1) Слово tondo значить и «круглый» и Кглупый.>.
2) NIesto riso въ А ипа giovinetta.
з) Questo сне par sorriso ed ё dolore (А Gino Capponi).

— 182 —
ихъ этихъ направленгй своей особой, оригинальной, почти
простонародной формой. Съ большимъ увлеченгемъ изучалъ онъ тосканскгя народныя пtсни, такъ-называемыв
Rispetti, за собиранге которыхъ принялся тогда Джан
нини. «Вотъ поистинt цвЁты естественные, а не искусственные»—писалъ Джусти послtднему 1)—«Счастлива земля,.
на которой проигзрастаютъ такгя растенгя». Съ такимъ же
усердгемъ собиралъ поэтъ народныя поговорки ri пословицы «изъ любви къ народному языку и народной мудрости».
То-и-дtло возвращался онъ къ мысли закончить и издать
этотъ трудъ 2). Изученге народной поэзги и тосканскаго
говора и подсказали ему его своеобразный стиль, почти.
народную форму и пересыпанный словами и выраженгями.
тосканскаго простонародья языкъ, въ значительной степени обусловившгй огромную популярность его стихотворенiй среди демократическихъ слоевъ населенгя 3).
Сатиры Джусти прежде всего сатиры политическгя..
Съ иронгей, въ которой явственно чувствуется затаен
ный гнtвъ, обрушивается онъ на только-что скончавшагося
австргйскаго императора Франца, тюремщика и палача
Италги (Dies irae), и на его преемника Фердинанда, тронь
котораго съ холопскимъ подобострастгемъ обступили его
вассалы, итальянскге государи (L'incoronazione). Своей
насмtшкой онъ казнить и тосканскаго герцога Леопольда II
и ,моденскаго герцога Франческо IV. (Re travicello; Рег
i1 congresso и др). Казня деспотизмъ, онъ обращаетъ жало
своихъ «шутокъ» и противъ полицейской системы, на
которую опирался абсолютизмъ. Въ «Конгрессt сбирровъ»
(I1 congresso dei birri) онъ рисуетъ «парламентское» засt-1) Alune lettere.
2)«Часть этого труда найдется среди моихъ бумагъ» (пi_сьмо
къ Ваннучи). Этотъ трудъ nccnt смерти поэта былъ изданъ Джд
Каппони (Raccolta di Proverbi toscani)
З) Къ своимъ «шуткамъ» Джусти приложилъ слов: рь съ переводомъ на итальянскгй языкъ тссканскихъ простонародныхъ словъ
и выраженг й.

183 —
данге полицейскихъ и шпгоновъ. Тутъ и сторонникъ «твердой власти», убtжденный, что противъ гидры революцги
имtется только два надежныхъ средства—«галера и палачъ»,
«палачъ и галера»--, и сппртунистъ, находящгй излишними
всякгя рtзкгя мtры, ибо теперь о единствt Италги не
только говорятъ поэты, но и поютъ надъ колыбелью дtтей
няньки, да и преслtдовангя либераловъ только увеличиваетъ ихъ популярность, а для полицги все равно,
установится ли монархгя
или республика, лишь бы
платили хорошо, и, наконецъ, фанатикъ Идеи, доказывающгй, что полицгя—раньше лишь скромное орудге въ рукахъ
правосудгя,—потомъ, когда изъ ея рядовъ государи
стали набирать своихъ
министровъ, изъ «служанки» превратилась—слава
Богу! —= «во владычицу
своихъ владыкъ». Но не
пора ли въ самомъ дtлt
упразднить сыскъ и шпг оДжусти.
новъ, и вотъ поэтъ диктуетъ начальнику полицги декларацгю, которую итальянцы все равно воплотятъ
въ жизнь, сколько бы имъ ни мtшали. «Пишите, мы желаемъ, чтобы каждый сынъ Адама считался (равноправнымъ) человtкомъ и не нужны намъ нtмцы. Мы требуемъ хорошихъ законовъ и правительства, и не нужны
намъ нtмцы. Пишите, мы всt требуемъ, чтобы Италгя
принадлежала итальянцамъ, и не нужны намъ нtмцы»
(Delenda Cartago).
Сочувствуя республиканскому строю, хотя и «побаиваясь вожаковъ-республиканцевъ» (La ReppuЫica), Джу-

— 184
сти порой высказывалъ, однако, тенденцги монархическгя, 1)
а когда въ 1847 г. наступила во всей Италги политическая
«весна», онъ обратился къ тосканскому герцогу со словами
примиренгя, съ предложенгемъ забыть «прошлое» ибо «всt»
виноваты, всt надtлали ошибокъ. Республиканецъ, иногда
склонявшгйся къ конституцгонной монархги, Джусти былъ
не федералистомъ, а, какъ Мадзини, сторонникомъ единства
Италiи. Эту мысль онъ положилъ въ основу стихотворенгя
«Сапогъ» (I1 stivale). Сапогъ—это Италгя (географическгя
очертангя которой имtютъ форму сапога). Въ шутливой
формt сапогъ разсказываетъ исторгю своихъ мытарствъ. Въ
чьихъ рукахъ онъ не былъ! Чья нога не надtвала его! Въ
него обувался и попъ, и иноземецъ, и итальянскгй купецъ 2)—
то было лучшее для него время—теперь онъ весь обносился
и весь онъ въ заплатахъ. «Смотрите: здtсь я голубого
цвtта, тамъ—краснаго и бtлаго, а тутъ—желтаго и чернаго».
Придется, пожалуй, его «заново сшить». «Если вы хотите
починить меня настоящимъ
образомъ, прошу васъ сдtа
лайте меня съ любовью и осторожно всего изъ одного куска
и одного цвгыпа» (tutto di un pezzo е di un colore).
Сатира Джусти не только политическая, но и соцгальная.
Она высмtиваетъ и дворянство, невfiжественное, опускающееся, паразитическое, сбывающее своихъ дочерей богатымъ проходимцамъ (I1 ba11o; Preterito piu perfetto del
verbo pensare; La scritta) и разжившуюся всtми неправдами буржуазгю., втирающуюся въ ряды аристократовъ,
воплощенную въ классическомъ типt лавочника-ростовщика Бечеро, имя котораго стало нарицательнымъ 3)—
онъ купилъ себt орденъ св. Стефана, и вотъ во время посвященгя въ церкви онъ видитъ мысленно своихъ прежникъ
друзей, напоминающихъ ему о его темныхъ дtлахъ, о
1) Напр. въ заключительной строфt «Сапога».
2) Намекъ на венецганскую, генуэзскую и флорентинскую республики.
3
) Какъ Джусти сообщаетъ въ одномъ изъ г:исемъ къ Махцони.

— 185 —
томъ, какъ онъ нажилъ свои миллгоны, а потомъ знать,
поднимающую на-смtхъ его—новаго «мtщанина въ дворянствt», лавочника въ «маске кавалера» (La coronazione).
Высмtивая опускающееся дворянство и разбогатtзшую
растовщичествомъ буржуазгю, Джусти казнитъ и простонародье за его пристрастге къ легкой наживt, къ игрt
въ лотто, которымъ правительство пользует61я, чтобы обирать его на законномъ основанги (Apologio del lotto; 11
sortilegio),. Не уставая ополчался поэтъ противъ современниковъ, противъ «вtка банкировъ>> (Le memorie di
Pisa), противъ культа золота и денегъ (А San Giovanni).
А среди аристократовъ-паразитовъ и разбогатtвшихъ
лавочниковъ, среди полицейскихъ шпгоновъ и обираемыхъ
ремесленниковъ и крестьянъ вырисовываются другге «герои
времени»—карьеристы въ родt Джинджилино (Gingi 1lino),
лицемtра, труса и хищника, поднявшагося темными путями
изъ темнаго низа и, безъ сомнtнгя, сумtющаго осуществить
свою послtдкюю мечту: умереть со звtздой на груди,
и оппортунисты въ родt Джирелла (I1 brinдisi di Girella),
якобинцы, когда господствуютъ якобинцы, либералы съ
либералами й ярые реакцгонеры, когда власть переходитъ
въ руки черныхъ. Сколько перемtнъ видtлъ Джирелла
на своемъ вtку! Кто потерялъ кредитъ, а кто—и жизнь,
кто—голову, а кто только государство. А между тtмъ, какъ
эти «ослы» падали головою внизъ, онъ, какъ всt valentuomini, продолжалъ стоять прямо на ногахъ, извлекая
выгоду изъ всякой системы, изъ всякой перемtны. И
потому «да здравствуютъ арлекины и марьонетки, большгя
и малыя, и маски всtхъ странъ, да здравствуютъ революцгонные юнты и клубы, но и .государи и Церковь.» 1).
Джусти долго носился съ планомъ написать большой
романъ «въ стилt Донъ-Кихота или }Киль Блаза», широкую сатирическую картину нравовъ вtка, гдt нашли
1) Viva Arlechini.—E burattini.—Grossi е piccini.—Viva 1е щashere.—D'ogni paese.—Le giunteie Club, i Principi е 1е Chiese.

— 186 —

— 187 —

бы себt, вtроятно, мtсто болtе детально разработанныя
фигуры и Бечеро и Джирелла и Джинджилино и всt
силуэты, мелькающге въ его scherzi—лланъ, къ сожал-нгю,
остался —«воздушнымъ замкомъ» 1). Высм'ивая карьеристовъ и оппортунистовъ, Джусти не щадилъ и «космополитовъ», выдающихь себя за «гражданъ вселенной» и
потому «не иАтересующихся дtлами и судьбами Италги»
(G1i umanitari и др.). «Если бы каждый народъ былъ хозяиномъ у себя дома,—писалъ онъ,—то можно было бы,
пожалуй, говорить о всемгрномъ братстве». Но пока
что « у насъ на шеt сидятъ эти господа »(австргйцы). «Своихъ враговъ мы успtемъ еще полюбить, когда они вернутся
на путь долга и чести»,—замtчаетъ онъ въ другомъ мtстt.
«Когда мы станемъ гражданами собственнаго отечества,
мы будемъ добиваться гражданства всемгрнаго»... Однако,
впослtдствги, въ одномъ изъ лучшихъ своихъ стихотворенгй (Sant Ambrogio) Джусти сложилъ гимнъ именно
этому грядущему братсву народовъ. Зайдя въ церковь
св. Амвросгя въ Миланt, превращенную австргйцами въ
казарму, поэтъ слышитъ, какъ изъ грубыхъ солдатскихъ
глотокъ льется пtсня-молитва. Онъ невольно призадумался.
Виноваты ли эти солдаты? Австргйскгй императоръ прислалъ ихъ сюда для подавленгя нацгональнаго движенгя
въ Италги, для «грабежа», до котораго имъ нtтъ никакого
дtла. Кому нужна эта вражда народовъ?—только тому,
кто «разъединяя властвуетъ>, тому, кто нарочно сtетъ
рознь между народами, дабы они, слившись во едино, не
положили конецъ его деспотическому господству ,2).
Когда въ 1848 г. началась нацгональная война, Джусти
понялъ, что время поэзги прошло,—мtсто поэтовъ занялъ
вооруженный народъ. Онъ понялъ, что теперь, когда
народъ, зтотъ «безсмертный поэтъ», самъ творитъ <чудес-

ную поэму», поэты, эти—«жалкге риомоплеты» —должны
стать скромно въ сторонt.
«Въ вашей мужественной груди, о юноши, собирающгеся
въ ломбардской равнинt, чтобы отдать свою кровь за
дорогую отчизну, звучитъ гимнъ новой жизни. На долю
нашего поколtнгя выпала обязанность вырвать изъ почвы
сорную траву, ваше дtло—взростить на ней лавръ и дубъ». 1).
Одно время Джусти лелfiялъ мечту активно участвовать въ войнt—за право сражаться за родину онъ охотно
отдалъ бы и жизнь, и свои стихи 2)—однако, слабое здоровье
помtшало ему записаться въ волонтеры. Лишенный возможности послужить дtлу независимости страны, онъ
зато участвовапъ въ ея политическомъ обновленги. Избранный депутатомъ отъ мtстечка Борго-а-Буджано, онъ
былъ членомъ тосканскаго парламента, а потомъ—въ дни
господства демократической партги—членомъ учредительнаго собрангя. Плохой ораторъ, онъ впрочемъ, р-дко выступалъ. Да и взгляды его становились умtреннtе—бытьможетъ, въ этомъ повинно было его знакомство съ Манцони и его кружкомъ. Борясь въ дни реакцги съ деспотизмомъ, онъ теперь—когда у власти стали либералы
и демократы—обращалъ свою сатиру противъ нихъ. Все
это расхолаживало его сторонниковъ и отвращало его
самого отъ политики.
Когда нацiональное дtло и общественно-народное движенге потери-ли въ 1849 г. крушенге, Джусти сначала
кр%oпился, не переставая вtрить въ близость лучшаго будущаго. «Народъ—писалъ онъ одному другу —какъ и
всякгй человtкъ, переходя изъ одного возраста въ другой,
чувствуетъ иногда нtчто въ родt слабости и потому кажется безсильнымъ именно тогда, когда стоить на порог1
новой жизни»... Поэтъ продолжалъ вtрить, что «народъ
не умеръ, какъ не умерла и мысль, пробудившая его ото

къ А. Еа_.нучи.
2)Quest'odio... giova а chiregna dividen.a.; е teme popoli avversi
affratellati insieme.
1) Письмо

1) Предг:слсвге Kb стггхамъ въ
2) Письмо къ Луизt д'Азельо.

ггзданги

1848 г.

— 188 —
сна», что эта мысль, «загнанная обратно въ душу народа>>,
«облагородившись въ горнилt страдангя», непремtнно рано
или поздно вырвется снова наружу «съ еще большимъ
обаянгемъ и съ еще большей силой». 1)Но потомъ обстановка
воцарившейся реакцги сломила и его . и онъ умерь разбитый
душевно, какъ-то сразу,—онъ наиболtе, быть-можетъ,
народный изъ всtхъ современныхъ ему поэтовъ, итальянскгй Беранжэ, какъ его часта называли, хотя онъ и
протестовалъ противъ такого сравненгя, «одинаково обиднаго какъ для французскаго поэта, такъ и для него» 2).
Никогда не будучи о себt высокаго мнtнгя, Джусти
считалъ главнымъ достоинствомъ своихъ сатиръ продиктовавшее ихъ искреннее желанге по мtрt силъ послужить
родной стран. Во всемъ, что онъ писалъ, онъ имtлъ въ
виду «отплатить отчизнt монетой, имtвшейся у него въ
карманt»—«пусть монета не золотая и не серебряная»,
зато она во всякомъ случаt-«не фальшивая». 3).
Прекрасную характеристику Джусти сдtлалъ въ одномъ
изъ своихъ стихотворенгй Алессандро Поерго.
«Начиненная острыми стрtлами, наносящими неизлtчимыя раны, разносится твоя пtсня. Запечатлtнная твоимъ
бодрствующимъ словомъ, она смtло клеймитъ чело деспотовъ. Она въ устахъ не только толпы литераторовъ, но и
народа. Быстро слетаетъ она на многолюдную улицу,
здtсь находить она себt прочный пргютъ, здtсь она даритъ
силу и черпаетъ силу».

Въ 1848 г. вспыхнула въ Италги нацгональная революцгя, въ подготовкt которой принимала такое дtятельное
участге литература. Какъ и прежде, движенiе началось
на югt, въ Сицилги и Неаполt. Король Фердинандъ II,

Л.

Марини.
1) Письмо къ
~) Odioso per i1 poeta francese е per те.
3)La puale se поп ё d'oro о d'argento, credo almeno che non sia
falsa (письмо къ Ваннучи).

какъ въ 1820 г. король Фердинандъ I, поспtшилъ дать
конституцгю. Его примfiру послtдовали другiе итальянскге
государи. Въ Тосканt, Пьемонтt, въ Романьt была введена
представительная система правленгя. движенiе во имя
свободы вскорt сплелось съ движенгемъ въ пользу независимости. Въ Миланt (знаменитые «пять дней», cinque
giornate) и въ Венецги австргйцы должны были капитулировать. Вспомнивъ о своемъ обtщанги стать во главt
освободительной войны, если она начнется, Карлъ Альбертъ
двинулся противъ австргйцевъ и разбилъ ихъ при Гойто.
Солдаты на полt битвы провозгласили его королемъ Италiи, а Ломбардгя, Венецiя, Модена, Парма объявили о
своемъ присоединенги къ Пьемонту. Счастье вскорt измt
нило «итальянскому Гамлету». Разбитый при Кустоццt,
Карлъ Альбертъ опустилъ шпагу. Демократы и республиканцы отвtтили тtмъ, что взяли движенiе въ свои руки.
Венецiя (Дангеле Манинъ), Римъ (Мадзини, Гарибальди),
Флоренцгя (Мадзини) провозгласили республику. Рево
люцгонное движенiе заставило Карла Альберта снова
вынуть свой мечъ изъ ноженъ, и, не дождавшись окончангя
перемиргя, онъ снова двинулся противъ Австрги. Потерпtвъ пораженге при Новарt, онъ сложилъ съ себя корону,.
передавъ власть сыну Виктору Эмануилу II.
Неудача, постигшая 'освободительную войну, имtла.
своимъ послtдствг емъ крушенг е освободительнаго движенгя. Въ Неаполt, Тосканt, Моденt снова воцарились
бtжавшге монархи, а папу вернули—покончивъ съ римской
республикой—войска республики французской.
Послtдней сдалась Венецiя (авг. 1849 г.) 1).
Въ этихъ событгяхъ активную роль играли два поэта,
и оба они пали героями въ борьбt за свободу.
.
То были Алессандро Поерго и Гоффредо Мамели.
Поерго выросъ въ семьt, всt члены которой были тtсна
1) Подробности см. Е о л т о н ъ К п н г ъ:

т. I.

Объедгненге Италги

— 191 —

— 190
связаны съ освободительнымъ движенгемъ. О духt, царившемъ въ ней, наглядно свидtтельствуетъ хотя бы письмо
матери къ старшему сыну Карло, которому предстояло
предстать передъ судомъ Фердинанда II. «Я убtждена,-писала она сыну,—что ты будешь вести себя какъ человtкъ
чести, какъ сынъ Джузеппе Поерiо и мой». И больше ничего,
а судъ приговорилъ его къ 20 годамъ заключенгя . Юношей
Алессандро Поерiо участвовалъ въ неаполитанской революцги 1820 г., послtдовалъ за отцомъ въ ссылку въ Австргю,
потомъ поселился въ Флоренцги, гдt дружилъ съ Джино
Каппони, Никколини и Джусти, посвятивцнимъ ему своего
«Джинджилино». Какъ поэтъ, Поерiо прославился главными образомъ стихотворенгемъ «Возрожденге» (Risorgimento). Оно звучало какъ прелюдгя къ войнt 1848 г.
«Пусть не цвtты и не пtсни служатъ украшенгемъ могиламъ нашихъ предковъ, а звонъ оружгя и подвиги, и пусть
вся земля кругомъ содрогнется отъ войны, которая освободитъ насъ отъ рабства. 0 разъединенные мои братья,
о мой народъ... ваше оружге священно, небо—покровитель
угнетениыхъ, но его законъ гласитъ: свобода должна быть
завоевана доблестью. Никогда еще, о Италгя, ни одинъ
иноземецъ не былъ тебt другомъ. Да будетъ тебt, наконецъ,
стыдно быть рабою то одного, то другого. 0 родина-скиталица (patria vagante), вернись домой къ себt>>...
Записавшись въ 1848 г. въ ряды волонтеровъ, Поерiо
участвовалъ въ защитt Венецги. Во время блистательной
вылазки осажденныхъ противъ Местре, онъ былъ раненъ
въ ногу 1). Пришлось ее ампутировать. «Я охотно отдалъ
бы жизнь за родину,—писалъ онъ матери изъ лазарета,—
и потому мнt не больно, если я лишился одной ноги».
Положенге раненаго становилось все безнадежнtе. На
вопросъ духовника, не питаетъ ли онъ къ кому нибудь ненависти, онъ, уже бредя, отвtтилъ: «Люблю всtхъ, люблю
Италгю, ненавижу только ея враговъ».
~) Подробности у Б о л т о н ъ

К и н г ъ, 1. с.

И онъ умеръ съ именемъ Италги на устахъ.
Если А. Поерiо быль близокъ къ кружку либерала
Джино Каппони, то Гоффредо Мамели былъ поэтомъ
«Молодой Италги».
«Для насъ, старыхъ эмигрантовъ,—замtчаетъ Мадзини—
онъ былъ какъ мелодгя юности, какъ предчувствге того
времени—мы уже не увидимъ его—когда инстинктъ добра
и самопожертвовангя будетъ безсознательно жить въ душt
каждаго человtка>>. Мадзини называлъ его въ шутку
именемъ возлюбленнаго Лелги Жоржъ Зандъ, •именемъ
Стенго, но—прибавляетъ онъ, вспоминая его энтузгазмъ
при словахъ «свобода» и «народы»—то былъ Стенго, «одухотворенный преклоненгемъ передъ великой идеей» 1).
Стихотворенгя Мамели,—напр. «Заря», (L'alba). «По
случаю смерти братьевъ Бандгера» (La morte dei fratelli
Bandiera) и др.—очень часто ничто иное, какъ переложенные въ стихи тt или иные пункты программы «Молодой
Италiи». Нtкоторыя изъ нихъ пользовались огромного изв-стностью, были на устахъ у всtхъ. Таково написанное по
случаю столtтгя изгнангя изъ Генуи австргйцевъ стихотворенге «Богъ и народъ» (Dio е i1 роро1о). Какъ видно, она
озаглавлено девизомъ Мадзини. Каждая строфа заканчивается здtсь словами: «если просыпается народъ, самъ Богъ
становится во главt его и вручаетъ ему свои перуны» 2).
Когда въ 1847 г. началось въ Генуt конституцгонное
движенге, Мамели написалъ другое стихотворенге, ставшее
потомъ въ 1848 г. военнымъ гимномъ солдатъ освободительной армгй. Стихотворенге озаглавлено «Братья итальянцы» (Fratelli д' Italia). «Италгя пробудилась, она надtла
1) Статья Мадзини служила предисловгемъ къ стихамъ Мамели

1850 г.
2) Se i1 ророlо si desta--Dio si mette а11а sua testa.—I1 suo fulmine
gli да.
3) Fratelli д'Italia—.L'Italia -s'ё desta.—Dall'elnio di Scipio.—
S'ё cinta 1а testa... Stringiamci а coorte—Siam pronti а11а morte—
Italia chiamo.

въ изд.

— 193 —

— 192 —
на голову шлемъ Сципгона. Въ продолженге вtковъ насъ
угнетали и надъ наши издtвались, ибо не были мы народомъ,
а были разъединены. Пусть же объединить насъ одно знамя,.
одна надежда. Поклянемся сдtлать родину свободной отъ
Сицилги до Альпъ». Каждая строфа и здtсь кончается
рефреномъ, словами: «стройся въ когорты, будемъ готовы.
умереть, Италiя зоветъ».
«Эти магическгя слова, даже безъ музыки, заставляли
пробtгать по моей кожt морозъ—замtчаетъ Кардуччи 1)
и даже теперь, повторяя
ихъ, я чувствую, какъ
слезы навертываются на.
глаза».
Большой успtхъ вы
палъ и на долю стихотворенгя Мамели «Миланъ
и Венецгя». Оно было про
читано въ Генуt на вечер, устроенномъ въпользу
населенiя Венецги, такъ
героически отстаивавшей
свою
республиканскую
свободу отъ австргйскихъ
пушекъ, несмотря на
Мамели.
свирtпствовавшге въ ней
холеру и голодъ. Пусть
каждый подастъ свой оболъ «нищей» царицt Адргатики:
«среди позора нашихъ дней она наша лучшая слава».
Наиболtе яркимъ выраженгемъ боевого настроенгя
республиканской демократги было, по словамъ Кардуччи,
послtднее стихотворенге Мамели, его «Военный гимнъ»
(Inno militare).
«Впередъ, да здравствуетъ Италiя, великая, воскрес
шая. Что за бtда, если падетъ тысяча храбрецовъ. Насъ
1) Кардуччи было тогда лtтъ 12-13. «Mameli» ьъ Bзzzetti.

двадцать шесть миллгоновъ, и всt мы поклялись: не сложимъ
мы оружiя, пока въ рабствt будетъ хоть одинъ уголокъ
итальянской земли, пока Италiя не будетъ единой отъ
моря и до Альпъ. Пока будетъ цtла хоть одна рука, пусть
будетъ развtватыя гордое трехцвtтное знамя, маякъ для
освобожденныхъ народовъ. Рожденное среди висtлицъ,
оно осtняетъ въ своей страшной красотt палатки мужественныхъ воиновъ, которые поклялись: не сложимъ мы
оружiя, пока въ рабствt будетъ хоть одинъ уголокъ итальянской земли, пока Италiя не будетъ единой отъ моря и
до Альпъ» 1).
Находясь въ Римt въ дни провозглашенгя республики,
Мамели—пропагандировавшгй здtсь идеи своего учителя
въ «Палладt>>—послалъ Мадзини записку, состоявшую
всего изъ трехъ словъ, но каждое слово звучало какъ
ликующей гимнъ: «Римъ, республика, пргtзжайте».—Когда
французскгя войска осадили городъ, чтобы своими штыками проложить папt дорогу къ престолу, Мамели вступилъ
въ отрядъ генерала Гарибальди, бывшаго о немъ . весьма
хорошаго мнtнгя. 2)Какъ Поерго, онъ быль раненъ въ ногу,
которую пришлось отрtзать, произошло зараженге крови—
такъ умеръ онъ солдатомъ, онъ, любимецъ и ученикъ
республиканца Мадзини.
VII.
Крушенге

нацгонально-освободительнаго

года подготовило, какъ нtкогда

движенгя

48

подавленге карбонарской

революцги 20 г., почву для воцаренгя въ рядахъ итальянской . интеллигенцги пониженныхъ и личныхъ настроенгй.
Лицомъ къ лицу съ торжествомъ иноземцевъ и реакцги
1) Е tutti 1о giurar non deporrem 1а spada—Fin che sia shiava
un angolo. — Del'itala contrada. — Fin che non sia 1'Italia — Una
dall'Alpi а1 mar.
2) Письма Гарибальди къ его матери см. SEritli di Mameli А
cura di Barilli.

13

— 195 —
— 194 —
значительные слои интеллигенцiи бросились въ объятгя
скептицизму и пессимизму. А съ другой стороны, разъ
идеалы нацгональной независимости и политической свободы оказались неосуществимыми, не разумнtе ли было
замкнуться въ мгрt личныхъ интересовъ, жить для любви,
для удоволытвгй, для—карьеры? Такъ заболtла часть
интеллигенцiи въ 50 г. «нравственной болtзнью», а эта •
болtзнь продолжалась—въ нtсколько видоизмtненномъ
видt—и въ 60 гг., когда исчезли вызвавшгя ее причины,
но зато ихъ мtсто заняли друггя, въ свою очередь способствовавшгя развитгю эгоизма и карьеризма.
Охватившая въ 50 гг. значительныя части интеллигенцiи
болtзнь духа нашла свое художественное воплощенге и въ
литературt этой эпохи, а именно въ поэмахъ Джованни
Прати и въ комедгяхъ Паоло Феррари.
Въ бытность свою въ падуанскомъ университетt, гдt
студенты всt поголовно увлекались Байрономъ 1) (читая
его въ перевод- Джузеппе Никколини), познакомился
съ его произведенгями и Прати. Байронъ и облегчилъ ему
задачу найти подходящге образы для воплощенгя царившаго кругомъ разочаровангя, того настроенгя, которое
Прати окрестилъ словомъ «нравственная болtзнь» (malattia
morale) 2). Иногда Прати пользуется для передачи пессимистическаго отношенгя къ жизни своихъ современниковъ
просто тtмъ или инымъ образомъ, создаккымъ акглгйскимъ
поэтомъ. Годъ спустя послt битвы при Новарt онъ издаетъ
въ свtтъ поэму «Послtднге часы Чайльдъ Гарольда»
(Ultime ore д'Aroldo). Герой Прати разочарованъ. Опостылили ему друзья, ненавистна отчизна. «Единственное»
въ мгрt «благо»—любовь, да и она—«скоропреходящгй
миражъ». Любовь разсtпвается и наступаетъ «ночь скуки»
Въ душt Гарольда осталось «одно только желанге» —
«умереть». И онъ кончаетъ съ собою въ припадкt безумгя.
1) Z а п е 1 1 а: Paralleli letterari.
2) Въ предисловги къ поэмt «Armando».

Такими же скорбниками являются и другге герои
Тlрати—графъ Родольфо (Rodolfo), не нашедщгй счастья
въ любви и отправившгйся съ разбитымъ сердцемъ—какъ
Ренэ Шатобргана—въ Америку, и Армандо (Armando),
испытавшгй горе въ любви, скитающгйся по странt, думающгй найти исцtлекге отъ тоски въ бракt, наканунt свадьбы
погибающей во время бури въ морскихъ вол'вахъ 1). Для
этихъ невtрующихъ и разочарованныхъ интеллигентовъ
«все мракъ и сонъ», «мгръ, кажущгйся такимъ безграничнымъ, жалокъ и ничтоженъ, призракъ и безумге», а человькъ—«ватка, оторвавшаяся отъ невидимаго корня». Такими же меланхолическими натурами являются и героини
Прати, обычно въ часы досуга читающгя поэмы Байрона 2).
Творецъ этихъ скорбныхъ фигуръ самъ не былъ скорбникомъ въ духt Байрона. Онъ старательно отмежевывается
отъ своихъ героевъ. Въ ихъ лицt онъ просто констатируетъ опасную болtзнь. Онъ указываетъ имъ и пути къ
исцtленгю. Человtкъ религгозный, всегда гордившгйся
тtмъ, что онъ «вtрующгй», Прати хотtлъ бы ихъ возродить
силою религги. Такъ, графъ Родольфо находитъ временное
_утtшенге въ бесtдахъ съ набожнымъ францисканскимъ
монахомъ, съ которымъ встрtчается въ Америкt, а Армандо
даже—на мгновенге, правда,—возвращается къ Богу 3).
Какъ на другое лtкарство отъ пессимизма, Прати указывалъ
читателямъ на активное участге въ нацiонально-освободительномъ движенги. Такъ графъ Родольфо, вернувшись
изъ Америки, надtваетъ военный тундиръ и идетъ биться
за отчизну; сраженный пулей, онъ умираетъ смертью
героя во время штурма Виченцы. А когда въ концt 50
годовъ снова вспыхнула нацгонально - освободительная
1) Въ поэму вставленъ эпизодъ,-кошмаръ, который снится
герою ,-навtянный гетевскимъ «Фаустомъ». Дьяволъ Мастрагаблто, принимая разныя воплощенгя, пытается соблазнить невtсту
Армандо. Мастрагабито списанъ съ Мефистофеля.
2) Такъ Эрменега? да читаетъ нПаризину», Элетра-«Пару».
3) I I, 39.
13*

196
— 197 —
война, Прати написалъ поэму <<Ариберто »(Ariberto), гдъвыступаютъ тъ же скорбные образы, но пессимистическое
настроенiе, недавно еще господствовашее, замътно идетъ
на убыль въ атмосферt нацгонально - патрготическаго
подъема.
Охватившая въ 50 г. значительныя части итальянской
интеллигенцiи «нравственная. болъзнь» зафиксирована не
только въ поэмахъ Прати, но и въ комедгяхъ Феррари.
«Байронiанцы» Прати превращаются у послъдняго въ.
«скептиковъ». Все въ новыхъ и новыхъ варьяцгяхъ вы
водилъ Феррари этого «героя времени». Все подъ новыми.
именами выступаетъ въ его пьесахъ этотъ интеллигентъ,.
ни во что не върующгй, не имъющгй никакихъ идеаловъ,.
презирающгй прозу жизни, этотъ эгоистъ, живущей только
для себя, для своихъ утъхъ и фантазгй 1)... Таковъ поэтъ
Камилло Блана .въ комедiи »Проза», убъгающгй съ презрънгемъ отъ дъловой и семейной жизни 2)... Онъ—по
словамъ самого автора 3)—<гсинтезъ всъхъ наиболtе губи
тельныхъ и серьёзныхъ заблужденгй, способныхъ совратить
съ правильнаго пути и привести къ вырожденгю молодежь
нацги, издавна томившейся подъ иноземнымъ игомъ»,
ту самую молодежь, которая должна была быть передовымъ
«борцомъ и хранителемъ будущаго». Культу эгоизма и
погонь за наслажденгями, составлявшимъ всю «мораль>~
«школы скептиковъ», Феррари противополагалъ не религгю
и въру—какъ Прати—а идею «долга», мораль дъловитости,
трудолюбгя и семейственности. «Будемъ шесть дней въ
недълъ радостно трудиться для цивилизацги и для от
чизны, занимаясь торговлей, науками и искусствомъ,—
поучаетъ одно изъ положительныхъ дtйствующихъ лицъ
комедги,—а седьмой день отдадимъ семьъ.. Семья для
человъка долга то же, что воскресенье для труженика..
1) С. С а s t r и с с i: I1 teatra di Р. Ferrari.
2)Комедгя «Проза» (58) представляетъ передtлку болtе ранняго
«Современнаго Тартюфа,> (52).
3) Въ предисловги къ «Прозt».

Въ этотъ праздничный день мы отдохнемъ отъ битвы жизни
• и будемъ черпать новыя силы для будущаго». Цълая галлерея «скептиковъ» выведена и въ комедiи Феррари «Жен
щина и скептикъ»(La donna е i1 scettico) 1). 3дъсь въ уничтожающей характеристикъ устами одного изъ дtйствующихъ
лицъ вскрыта какъ «мораль» этого «пошлаго поколънгя»,
такъ и ея соцгальныя послъдствгя. Свой юношескгй «энтузгазмъ» эта молодежь размъняла на «сомнънгя». Свои
способности, которыя могли бы пойти на пользу «наукъ,
искусствамъ и отчизнъ», она тратитъ на одну единственную
цъль—устроиться на тепленькомъ мъстечкъ и добиться
влгятельнаго положенгя (farsi una posizione е acquistare
influenza). Ни во что не въруя—ибо того требуетъ «мода»—
начиная жить, не успъвъ духовно созръть, «ученые
эгоисты» и «хитроумные доктринеры», они обступили «народы, троны и алтари». Что имъ «отчизна»? Что имъ (<трудолюбге?» «На биржъ—вотъ гдъ истинная слава»! Тамъ они
играютъ на пониженге и на повышенге. Пусть «торжествуетъ
врагъ родины!» Пусть «порядокъ» возстановленъ веревкой
и топоромъ,—но да здравствуетъ «порядокъ» 2).
Такъ превращались незамътно «скептики» въ атмосферt
воцарявшагося въ' 60 гг. буржуазнаго строя въ преторганцевъ грядущаго капитализма.

Несмотря на воцарившееся въ 50 г. въ значительной
части интеллигенцiи пониженное настроенге, литература,
въ лицъ ея лучшихъ представителей, продолжала мужественно борьбу на два фронта—противъ «стараго порядка»
и противъ иноземнаго гнета.
1) Эта комедгя (68) представляетъ передlлку пьесы: I1 scetticismo (50).
2) Patria? Arti?—che... Allaborsa 1е vere glorie.—Sei ribassista?
Evvivano 1е nemiche vittorie! Giuochi а1 rialzo? Ah eviva 1'ordine
.s'anco pur.—Venga ristabilito colla corda е 1а scure.

— 199 —
— 198
Въ наиболtе затруднительномъ положенги находились~
драматурги. Чъл-ь ближе подходило время второй нацго
нально-освободительной войны, тtмъ ожесточеннъе ста
новилась австргйская цензура 1). Драматургу оставалось
только два исхода: или писать «фривольные фарсы» или—
уходить въ прошлое. Подъ маской историческаго персонажа
онъ легче могъ позволить себъ тt или иные намеки на.
современную дъйствительность, а публика, пргученная
къ эзоповому языку, быстро соображала, въ чемъ дъло 2).
Такъ сдtлался въ началt 50-годовъ Паоло Феррари
авторомъ историческихъ комедiй.
«Прошлое—замъчаетъ онъ въ одномъ мtстъ—я хотълъсдtлать зеркаломъ, въ которомъ зритель, надtясь увид-ть
чужой образъ, увидълъ бы свое собственное отображенге» 3).
двt изъ его историческихъ комедiй пользовались въ
50 гг. огромнымъ успtхомъ. Въ объихъ .выведены писатели
XVIII в., въ одной—реформаторъ итальянскаго театра,
Карло Гольдони, во второй—авторъ сатиры «День», Джузеппе Парини. Въ объихъ изображены борцы противъ стараго аристократическаго строя, причемъ во второй эта со
цгальная тенденцгя усложнена нацгонально-патрготическимъ
мотивомъ 4).
Какъ всt авторы комедiй, писавшее до него, какъ Жиро,
Нота и Бонъ, Паоло Феррари исходилъ отъ творца реальнобытовой соцгальной комедiи характеровъ XVIII в., отъ
Гольдони. Изучая венецганскаго комика, какъ изуча.ютъ
«греческгя статуи» не для того, чтобы «копировать ихъ»,
а чтобы по нимъ «научиться подражать природъ», Феррари.
не только пользовался его реалистическими пргемами
творчества, не только. преслъдовалъ, какъ онъ, цъли мо
1)Любопытные случаи приводитъ сынъ П. Феррари, В и т т о р г о
въ своей книгt объ отцt (Р. Ferrari. La vita е i1 teatro).
2) Предисл~вге автога къ комедги G'_i ucmini seri.
3) Предисловге къ «Dante а Verona».
4)Кромt этихъ двухъ историческихъ комедiй Феррари написалъ
еще комедгю изъ жизни Альфгери (Una poltrona storica)

ральныя, не только писалъ въ его духt народно-бытовые
жанры 1), не только модернизировалъ двt изъ его комедiй 2),
но и возродилъ передъ зрителемъ его самого 3). Такъ возникла его комедгя «Гольдони и его 16 новыхъ комедiй»
(Goldoni е 1е sue sedici commedie nuove), одна изъ лучшихъ
историческихъ комедiй не только итальянской, но и игровой литературы 4). «Этой пьесой,—замtчаетъ Феррари,-я хотЁлъ показать, что намtренъ вернуться къ школt
отца (рар а) поэтовъ комическаго театра, внъ которой нtтъ
спасенья».
По совtту одного изъ друзей онъ купилъ «Мемуары»
Гольдони, съ жадностью принялся за ихъ чтенге и когда
дошелъ до того мъста, гдt Гольдони разсказываетъ о томъ,
какъ flout неуспtха «Счастливой наслъдницы», когда
публика повернулась спиной къ театру св. Ангела, для
котораго онъ работалъ, онъ вышелъ изъ создавшагося
затруднительнаго положенгя обtщанiемъ въ слtдующемъ
году поставить 16 новыхъ пьесъ,—Феррари воскликнулъ:
«Вотъ истинно драматическгй моментъ въ жизни великаго
поэта».
Этотъ эпизодъ и легъ въ основу комедiи.
Критика неоднократно подчеркивала, что эта лучшая
пьеса Феррари написана имъ въ «сотрудничествt» съ Гольдони. И въ самомъ дtлt, наиболtе ея жизненные образы
созданы насколько же Феррари, насколько и самимъ
Гольдони. Авторъ окружилъ своего героя характерами,
взятыми изъ разныхъ комедiй венецганца. Они—тt ори1) Codicillo dello zio Venanzio первоначально на моденскомъ
нарtчги (Sor Baltromeo calzolare) и La medicina d'una raggazza amalata (первоначально тоже на дгалектt)
2)Amore senza stima и Amicie rivali—передtлки пьесъ Гольдони
La rnoglie saggia и I1 vero amico.
3) Гольдони выведенъ еще въ пьесахъ Righetti (G а Parigi. О.
а Milano), Fiorio (Ii matrimonio di G.) и Gallina (Primo passo).e о
4)Есть русскгй переводъ подъ заглавiемъ «Въ берьбt за идею
(П. А. Рождественскаго).

— 200 —

- 201 -

гиналы, съ которыхъ Гольдони спишетъ героевъ своихъ
16 комедiй 1). Рядомъ съ героемъ Феррари поставилъ его
жену Никколету. И опять-таки никто иной, какъ самъ
Гольдони далъ ему краски и черты для ея образа. Не только
въ «Мемуарахъ» то и - дtло мелькаетъ ея симпатичный
образъ «умной и грацгозной» женщины, утtшительницы
мужа, безъ ея въдома не сдtлавшаго ни одного серьезнаго
шага въ жизни, но и въ посвященги одной изъ комедiй
ея- отцу сдtлана ея обстоятельная характеристика женщины стойкой въ горt и скромной въ счастги, которой
поэтъ всегда читалъ свои пьесы и отъ которой всегда получалъ умные совъты 2). Такой и изображена Никколета
въ комедiи Феррари. На основанги «Мемуаровъ» и многочисленныхъ комедiй Гольдони создалъ Феррари и характеръ своего героя, блестяще справившись съ этой задачей,
Передъ нами живой Гольдони, Гольдони, какимъ онъ былъ
на самомъ дtлt, добродушный, остроумный, наблюдательный, трудолюбивый, то вtрящгй въ свои способности, то
сомнtвающгйся въ своемъ талантt, несмотря на всt препятствгя—меркантильное отношенге къ театру антрепренера, капризы актеровъ, непостоянство публики и зависть
писателей - конкурентовъ—стойко идущей къ своей цtли
создать реальную комедiю характеровъ.

Не успtлъ Гольдони поставить съ огромнымъ успtхомъ
«Хитрую вдову», первую пьесу въ новомъ жанрt, какъ
противъ него поднимается его главный соперникъ, работающгй для театра св. Самуила—Циго. Циго—лицо вымышленное. Между тtмъ, какъ на самомъ дtлt конкурентомъ Гольдони въ тt годы былъ аббать Кьари, Фёррари
замtнилъ его фигурой, болtе всего напоминающей гр.
Карло Гоцци, выступившаго противъ Гольдони значительно

1)донъ Педро это донъ Алааръ изъ пХитрой вдовы>>, клеветникъ
Марцго—герой «Кофейни», Сиджизмондо взятъ изъ «Льстеца», Медебакъ, директоръ театра св. Ангела, списанъ отчасти съ Медгбака
«Мемуаровъ», отчасти съ Орацго, директора труппы въ «I{омическомъ
театрt». Жена Мед бака, носившая имя Терезы, названа у Феррари
Плачидой, такъ какъ таково имя первой актрисы въ «Комическомъ
театрt». Нtкоторыя фигуры у Феррари значительнtё, чtмъ у Гольдони. У послtдняго суфлеръ (въ Teatro comic)) не болtе, какъ статистъ, у Феррари онъ освtщенъ, какъ мученикъ своей профессги
(III, 1).
2) Гольдони посвятиль ея отцу, генуэзскому нorapiycy Конго,
комедгю La donna sola. Посвященге, напечатанное въ изданги комедiй
Гольдони1 г61 г. (Nuovo teatro сонп:с~), быть можетъ, не было извtстно Феррари. Теперь оно перепечатано Гв. Маццони въ примtчан гяхъ къ первому толу французскаго текста «Мемуаровъ».

позже 1).

Это единственное значительное уклоненге автора отъ
исторической правды было ему подсказано той соцгальной
идеей, которую онъ положилъ въ основу комедiи. Для
Феррари Гольдони былъ не только «реформаторомъ итальянской комедги», но и—прежде всего—боровшейся противъ
аристократги поэтъ поднимавшагося tiers-etat... противъ
него ополчается испанскгй дворянинъ донъ-Педро за то,
что онъ выводитъ «не бароновъ и герцогинь, а плебеевъ,
народъ неинтересный)> (I, 3). Вотъ почему у него—по
словамъ Медебака—«такъ мало друзей въ свtтскомъ обществt» (I, 14). Вотъ почему патрицгй Гримами, вообще сочувствующгй ему, . не желаетъ отдать ему свой театръ св. Самуила: «вы пошли противъ всего высшаго венецганскаго
• общества» (III, 9). Впрочемъ, тотъ же Гримами утtшаетъ
его: пусть свtтъ его не любитъ, «народъ, у котораго икстинктъ прекраснаго не искаженъ модой», стоитъ за него
(III, 8) 2).
Подчеркивая въ характерt и дtятельности Гольдони
анти-аристократическгя настроенгя и тенденцги, изображая
его, какъ пгонера-борца буржуазной демократги, Феррари
1) Что Циго—портретъ Гоцци видно какъ изъ самого имени
(Ци-го; го-Ци), такъ и изъ характеристики его пьесъ, дtлаемой Гримани (III, 8) и Гольдони (IV, 5).
2) О соцгальномъ содержанги комедiй Гольдони см. B r o g n о1 i g о: Ne1 teatro di Goldoni F а 1 с h i: G1i intendimentlsociali di G.
G. К 1 е i n: Geschichte des Dramas и нашу статью «Общественное
значенге комедгй Гольдони». «Голосъ минувшаго», 1913. № 4).

— 202 —
и предпочелъ противопоставить ему—въ разрtзъ съ историческими данными—не аббата Кьари, бывшаго также
представителемъ буржуазной литературы XVIII в., а
именно Карло Гоцци, борца за аристократическгя традицги на сценt и въ жизни.
Феррари изобразилъ своего героя не только какъ
пiонера буржуазной демократги, но и какъ протестантагражданина. Когда Гримани совtтуетъ ему уничтожить
свой «Апологетическгй прологъ» (отв-тъ на «Школу вдовъ>>,
—пародгю на «Хитрую вдову»,—представленную въ театрt
св. Самуила 1), иначе ему грозитъ тюрьма, Гольдони восклицаетъ, говоря отъ имени писателей-патрготовъ, современниковъ Феррари. «Пусть меня заточатъ, куда угодно.
Потомство произнесетъ свой судъ и надъ верховнымъ
трибуналомъ» (читай: надъ Австргей).
Проникнутая жизнерадостностью, здоровымъ и смtлымъ
смtхомъ, давно уже не раздававшимся съ итальянской
сцены, комедгя Феррари имtла огромный успtхъ, облетtла
страну, какъ вtсть о близкомъ возрожденги и=по словамъ
Панцакки—зажгла сердца итальянцевъ своимъ радостноприподнятымъ юношескимъ настроенгемъ.
Проходя два года спустя мимо книжнаго магазина въ
Моденt, Феррари увидtлъ въ витринt новую книгу (Ч.
Канту): «Аббатъ Парини и Ломбардгя въ прошломъ вtxt>у
(L'abbate Parini е 1а Lombardia пе1 secolo passato). «Па
рини!—подуiиалъ я 2),—какая прекрасная тема еще для одной
исторической комедги». Феррари купилъ эту «интересную»
книгу, прочелъ ее съ живtйшимъ внимангемъ и—написалъ
комедгю «Парини и сатира» (Parini е 1а satira). Въ пьесt
противополагаются два вида сатиры —личная и общественная—одна безымянная, какъ незаконное дитя, или
скрывающая свое имя, какъ дочь доносчика, вторая—от1) Какъ «Школа вдовъ», такъ п oПрологт> напечатаны у О r t о,а n i С. Goldoni.
2) Cenni storici.

— 203 -крыто гордящаяся своимъ отцомъ; первая оскорбляетъ
одного и никого не исправляетъ, вторая,не мЬтя ни въ кого
въ отдtльности, всtхъ наставляетъ. Одна—памфлетъ, обреченный на смерть,
другая—поэма, живущая безсмертной жизнью 1).

1

Этой «безсмертной
поэмой» и является
«День» Парини.
Какъ въ первой
исторической комедги
Феррари, такъ и
здtсь герой окруженъ
типами и событгями,
которыя онъ потомъ
используетъ для своей
сатиры. Какъ тамъ
изображена — Венецгя, такъ-здtсь Миланъ XVIII в. Снова
Феррари.
на сценt аристократическое общество —
чичисбеи, прислуживающге «чужой цtломудренной супругt» (гр. Роккальба, баронъ Деджуно) и дамы въ пудрt
и кринолинt, вtтряныя и пустыя (маркиза Елена, графиня Паола), бездарные свtтскге поэты (баронъ де Джанни) и смtшные меценаты претенцгозныхъ литературныхъ
салоновъ (маркизъ Коломби) 2).
1)Quella nessun correge, p&che offende so1 uno—Questa ammeestra tutti, perche non guarda .alcuno... La morira un 1ibe110—qui
restera un роета.—Основную мысль пьесы Феррари, подробно развиваетъ въ предисловги Kb «Parini» въ миланскотъ изданги 1858 г.
2)Маркизъ КолЭмби, списа:3ный авторомъ съ нtкоего Келусси,
стоявшаго во главt «Академги» въ Macct, (V. F е r r а r i: Р. F е rr а r i), одна изъ самыхъ удачныхъ фигуръ Феррари.

—205--

-- 204 —
Въ этомъ мгр- соцгальныхъ привиллеггй, не оправдываемыхъ личными талантами и заслугами, стоитъ одиноко
теловtкъ иной расы—плебей-аббатъ Парини. Онъ больше
молчить, чtмъ говорить, и молча наблюдаетъ «пороки и
горести празднаго свtта» 1). 3ад-тые его сатирой-кавалеры
не желаютъ драться на шпагахъ съ нимъ—плебеемъ. Они
предпочитаютъ поступить, какъ Циго совtтуетъ патрицгю
Гримани просвtтить Гольдони на счетъ «разницы сословiй»—прибtгая къ палкt. Если знать готова такъ обращаться съ интеллигентами, то неудивительно, что графъ
Траваса, потомокъ «рода высокаго, отъ боговъ происшедшаго», смотритъ на своихъ слугъ, какъ на животныхъ, а
бtдняка Джузеппе выгоняютъ на улицу за то, что онъ
толкнулъ собачку дамы.
И какъ въ своей первой исторической комедiи Феррари
цитируетъ отрывокъ изъ комедiи Гольдони, такъ здtсь по
рукамъ возмущенной знати ходитъ одинъ изъ самыхъ
блестящихъ эпизодовъ сатиры Парини, а именно, эпизодъ
о лакеt, обреченномъ ,оскорбленной дамой на голодъ со
всей его семьей за непочтительное обращенге съ «прекрасной
-дtвственной собачкой, питомицей грацгй».
Изображая, какъ и пьеса о 16 новыхъ комедгяхъ Гольдони, борца поднимающейся противъ господствующей знати
демократги, эта вторая комедгя была вмtстt съ тtмъ пьесой
патрготической.
Когда Парини объясняетъ (въ IV, 3) барону де Джанни
значенiе миланскаго кружка Беккарги и Верри, издававшихъ прогрессивный журналъ I1 Cafe, гдt они «сtяли
сtмя будущаго», отзываясь съ похвалой о дtятельности
этихъ истинныхъ аристократовъ, онъ восклицаетъ: «0,
если бы итальянская знать, вмtсто того, чтобы легкомысленно предаваться комфорту и удобствамъ и гордиться
1
)Такъ изобразилъ его уже Терти. Dorati

c~nni premea taci-

turno е intanto notava i vizi е gli oziosi affanni. Фёрре-рп цьткруетъ
эти стихи въ упомянутомъ предисловiи 1858 г.

своимъ происхожденгемъ и богатствомъ, стремилась,
какъ тt, быть первымъ гражданиномъ, если бы она объединилась... съ столькими великодушными умами, тщетно
вопрошающими, кто же протянетъ имъ руку въ дtлt освобожденгя родной—культуры (genio), то Альпы и море были
бы надежнымъ оплотомъ противъ извращеннаго увлеченья
чужой модой». При этихъ словахъ—разсказываетъ одинъ
изъ свидtтелей-очевидцевъ, другъ Феррари, драматургъ
и журналистъ Леоне Фортисъ 1)—театръ бtшено аплодировала, ибо публика знала, что слово «культура» надо
замtнить словомъ «страна», а выраженге—«извращенное
увлеченге» и т. д. просто значитъ «Австргя» 2).
Эти стихи, «для того времени смtлые до дерзости», и
сопровождавшгй ихъ громъ аплодисментовъ были—по выраженгю того же Фортиса—«прелюдгей къ войнt 1859 г.,
какъ хоры оперъ Верди были симфонгей 1848 г.» 3).
Если Гольдони выступалъ борцомъ противъ господствующей знати, творцомъ буржуазно-реалистическаго театра, если Парини бичуетъ соцгальныя привиллегги дворянства, призывая вмtстt съ тtмъ нацгю къ освобожденгю
отъ иноземнаго ига, то Данте, герой третьей 4)исторической
пьесы Феррари (Dante а Verona)—пламенный апостолъ
идеи объединенгя Италги, носителя которой онъ усматри1) F о r t i s: Р. Ferrari. Riccrdi е note.
2) ВИТторiо Феррари приводитъ Н'скОлько ЛЮ6опыТНыхЪ случаевъ обращенья съ пьесой австргйской цензуры. «Вtна» была замtнена «Лондономъ». Не разслышавъ, какъ слtдуетъ, слова: che
х-д е s с а madre е figlia» маркйзъ Коломби гсворитъ—не-д е s с а
madre е figlia, цензура и здtсь нашла нужнымъ вмtсто tedesca поставить inglese, слову совершенно другого звукового состава.
3) Когда <<Парини» ставился въ Туринt, за кулисы явился присутствовавшгй Кавуръ, и поздравилъ автора съ успtхомъ (Cenni
storici).

4) Собственно—второй, а не третьей, но написанный въ 1853 г.
«Данте» былъ напечатана въ 1861 г., тогда какъ Парини появился
на сценt 'раньше, въ 1856 г. На сценt «Данте» былъ представленъ
въ 1876 г.

— 206 —
ваетъ въ лицt Канъ Гранде делла Скала, но Канъ Гранде
не воплощаетъ этой идеи въ жизнь, какъ не воплотилъ ее
разбитый при Новаръ Карлъ Альбертъ Пгемонтскгй...
Отдавая пьесу о Данте въ печать, въ 1861 г., Феррари
посвятилъ ее не только «философамъ, статистамъ и солдатамъ» нацгонально-освободительнаго движенiя, но и монарху-возродителю—тонагса restitutore—королю Виктору
Эмануилу.

Подобно тому, какъ историческгя комедги Феррари
были «прелюдгей» къ войнt 1859 г., такъ «прелюдгей» къ
ней прозвучалъ и романъ Ипполито Ньево: «Исповъдь
восьмидесятилtтняго старика» (Le confessioni di un ottuagenario). Семнадцатилtтнимъ юношей .участвовалъ Ньево
въ войнt 1849 г. Начавъ свою писательскую дъятельность
двумя разсказами: «Графъ—пастухъ» (I1 conte pecoraio)
и «Ангелъ доброты» (Angelo di Bont а), онъ за годъ до австрофранцузской войны 59 г. закончилъ свой лучшгй трудъ,
свою «Исповъдь».. Охватывая пергодъ отъ 1789 г. и до 1849 г.,
отъ великой революцги и до осады Рима, историческгй и
вмtстt съ тtмъ современный, романъ Ньево воскрешаетъ
почти всю эпоху нацгональной революцги и освободительнаго движенiя Италги 1).
Уроженецъ венецганской области, уроженецъ Фргуля 2),
авторъ переноситъ насъ на первыхъ страницахъ романа
въ эту мtстность, въ феодальный замокъ графовъ Фрата.
Старое дворянское гнtздо разваливается. Графъ преданъ
бездtлгю, графиня въ Венецги проигрываетъ въ карты
послtднге остатки состоянгя, единственный ихъ сынъ
(Ринальдо), ученый не отъ мгра сего, вынужденъ искать
1)Романъ Ньево, долго забытый, теперь по достоинству оцtненъ
и запялъ свое прочное м-сто въ исторги родной литературы. Честь
его воскрешенгя принадлежитъ D i n о М а n t о v а n i (I1 poeta
soldato).
2)Венецгю Ньево восп-лъ въ своихъ Bozzetti veneziani.

—207—
себъ мtсто, старшая дочь (Клара) уходитъ въ монастырь.
Разразившаяся въ Парижt революцгя перекидывается
въ Италгю и сметаетъ не только старый графскiй замокъ,
но и весь старый феодальный строй. Послъднгй дожъ подаетъ въ отставку, и на площади св. Марка, гдt такъ недавно еще шум-лъ веселый карнавалъ напудренныхъ
кавалеровъ и дамъ, водружается древо свободы. Въ Италгю
вторгается генералъ Бонапартъ (обрисованный мастерски
въ коротенькой сценt), и, по мановенгю его руки, всюду изъ
земли выростаетъ новый соцгальный и политическгй строй.
Герой романа, племянникъ графа Фрата, Карло Альтовати, воспитанный въ традицгяхъ дворянства, знакомится
въ падуанскомъ университетt съ студентомъ-демократомъ
Амилькаре Досси, и его рtчи производятъ переворотъ
въ душt питомца гезуита падре Пендола. «Греки и римляне
были могущественны, потому. что добродtтельнь1—говоритъ ему студентъ-якобинецъ,—а доброДтелькы потопу,
$
что свободны. Мы должны слtдовать ихъ примtру. Свободалучшая школа добродtтели... Намъ нужны новые
законы, общге для всtхъ, не терпящге привиллеггй.
Вспомнимъ предковъ нашихъ, Брутовъ_ и Сципгоновъ.
Исторгя повторяется. Изъ прежняго безпорядка рождается
новый порядокъ. Настало время для истины и добродtтели».
Карло принимается за чтенге «Общественнаго договора»
Руссо и сближается съ демократической партгей Венецги,
во главt которой стоитъ знакомый ему врачъ Лючилiо
Вганелло (любившгй ушедшую въ монастырь графиню
Клару). Демократы—сторонники Францги, но видятъ во
французахъ не «исполнителей», а «помощниковъ». «Намъ
надо самимъ произвести у себя измtненгя, не допускать
чужихъ дtлать ихъ у насъ»,—восклицаетъ Лючилiо. Въ
рядахъ демократической партги играетъ видную роль и
молодой человtкъ, безбородый, съ некрасивымъ, но энергичнымъ лицомъ, сынъ врача съ военкаго корабля, родомъ
изъ Цанте, мечтавшг й сначала пойти въ патеры, но потомъ
поставившгй съ огромнымъ успtхомъ въ театрt св. Ангела

-209—
-208—
трагедгю <<Тгестъ»—Уго Фосколо. Послt паденгя стараго порядка въ Венецiи Карло назначенъ секретаремъ новаго республикански -демократическаго правительства, исполняетъ
обязанности, которыя на самомъ дtлt исполнялъ Фосколо.
Но вотъ разносится вtсть: Наполеонъ продалъ Венецгю
Австрги въ мирt при Кампоформго. Въ послtднгй разъ
собираются демократы въ домt за мостомъ Арсенала. «Лючилго по обыкновенгю ходилъ по комнат- взадъ и впередъ,
на видъ невозмутимый, Амилькаре кричалъ, что теперь
надо жить только для мести, а въ углу сидtлъ Уго Фосколо,
и на лбу его были запечатлtны первыя слова его «Якопо
Ортиса». Большинство думало tхать въ цизальпинскую
республику, гдt для Венецiи все же оставалась кое-какая
надежда. Времени терять было нельзя. Реакцгя была не
за горами. Вс- разошлись прощаться съ родными, съ моремъ и городомъ». И вотъ они въ Миланt.
• «Фосколо познакомилъ меня съ Монти и Парини!»—
разсказываетъ, оглядываясь назадъ на прошлое, восьмидесятилtтнгй Карло Альтовити. «Серьезная, но ясная и
привtтливая личность Парини навtки осталась въ моей
памяти. Его больныя ноги обрекали его на неподвижность,
но живымъ пламенемъ горtла въ немъ душа. Письмо Якопо
Ортиса, гдt онъ передаетъ свой разговоръ съ Парини—
историческая быль. Я самъ не разъ видtлъ спокойнаго
аббата и пылкаго юношу сидящими рядомъ подъ деревомъ,
въ предмtстьt за восточными воротами. Да, это быль
тотъ самый Парини, который на возгласъ: «Да здравствуетъ
республика и смерть тираннамъ», отвtтилъ: «Да здравствуетъ республика и смерти никому». И это былъ тотъ
самый Фосколо, который охарактеризовалъ себя словами:
Только смерть успокоить менял.
Въ Миланt Карло Альтовити присутствуетъ при провозглашенги республики. «Торжественность этого зрtлища
потрясла меня. Да, это была настоящая народная жизнь,
и кто бы ея не пробудилъ, французы или турки, она была
пробуждена. Толпа была полна энтузгазма. Ея крики возвt-

щали великiя надежды, а внезапное corлacie столькихъ
разновидныхъ провинцгй, освободившихся изъ-подъ всякаго
рода гнета, чтобы слиться въ одно независимое отечество ,
являло великгй историческгй фактъ. Когда президентъ
новой директорги произнесъ клятву защищать хотя бы
цtною жизни конституцгю и законы новой республики,
ссылаясь при зтомъ на имена Курцгя, Катона и Сцеволы,
эти великiя имена прозвучали вполнt умtстно въ общемъ
тонt торжества. Теперь все это смtшно, когда мы знаемъ
будущее этого прошлаго, когда мы знаемъ, что въ моментъ,
когда раздавались эти имена, тутъ же сидtлъ будущгй
повелитель-иноземецъ. Но въ то время всt были потрясены».
Карло вступаетъ въ отрядъ волонтеровъ Этторе Карафа,
«прославившаго свое имя своей любовью къ свободt
и отечеству». За свою республиканскую пропаганду онъ
выстрадалъ долгое заключенге въ замкt Сантъ-Эльмо въ
Неаполt, бtжалъ, скрывался въ Римt и явился въ Миланъ
формировать леггонъ на собственный счетъ для'освобожденгя
Неаполя. Подъ его начальствомъ Карло Альтовити участвуетъ въ походt на Римъ, покинутый пЬпою, присутствуетъ при провозглашенги республикъ римской и партенопгйской, видитъ наступленге коалицгонныхъ армгй, отступаетъ вмtстt съ генераломъ Массена въ Геную, гдt снова
встрtчаетъ Уго Фосколо и гдt переживаетъ дни осады,
и является свидtтелемъ вторичнаго завоевангя страны
генераломъ Бонапартомъ, побtдителемъ при Маренго. Какъ
большая часть демократги Карло становится чиновникомъ.
Наполеона, но провозглашенге имперги открываетъ ему
глаза. Онъ опомнился, осмотрtлся, бросилъ взглядъ на
свое прошлое и былъ пораженъ противорtчгемъ между
идеями и принципами его молодости и нынtшнимъ положенгемъ. Тогда онъ былъ свободный интеллигентный
человtкъ, дtйствовавшгй сознательно, слtдовалъ своему
разуму и своей совtсти, а теперь сталъ какой - то отполированной и изукрашенной машиной, исполняющей без•

14

-210—
сознательно чье-то чужое дtло, а для себя не имtющгй
иной цtли, кромt tды и спанья.
Когда итальянская республика была превращена въ
итальянское королевство, Лючилго эмигрировалъ въ Лондонъ, а Карло подалъ въ отставку. Вернувшись въ родной
Фргуль, онъ женился и ушелъ въ свою семейную жизнь,
нъ свои дtла. Наступилъ 1820 г. Въ Неаполt вспыхнула
карбонарская революцгя. Въ душt Карло Альтовити
снова пробудился прежнгй якобинецъ, секретарь демократической республики въ Венецiи, и онъ спtшитъ вступить
въ ряды армги генерала Пепе. «Только на минуту блеснула
у меня мысль о женt и дtтяхъ, но я подумалъ, что первая
обязанность отца—оставить сыновьямъ хорошей примtръ».
Послt пораженгя генерала Пепе при Ргети, Карло попадаетъ въ плtнъ, его привозятъ въ Неаполь, бросаютъ въ
крtпость Сантъ-Эльмо, присуждаютъ къ пожизненной
каторгt на галерахъ, но ему удается бtжать, и онъ эмигрируетъ въ Лондонъ, гдt встрtчается съ докторомъ Лючилiо
и гдt онъ нищенствуетъ, какъ бtдствовали тамъ Фосколо
и Россетти. Вернувшись на родину, онъ видитъ, какъ въ 40 гг.
она пробу сдалась отъ летарггй къ новой жизни... Умеръ
папа Григоргй XVI, и Джованни-Мастаи Ферретти наслtдовалъ ему подъ именемъ Пгя IX. Восторженная надежда
охватила Италгю. Все разомъ проснулось, вспыхнуло
энтузгазмомъ, и даже сынъ графа Фрата, Ринальдо, забывъ
о своемъ ученомъ трудt, кричалъ съ толпою на площади:
«Вина Пiя Ноно». Насталъ 1848 г. Революцгя охватила
перекинулась въ Венецгю. Старику было
Миланъ,
теперь семьдесятъ лtтъ. Тtмъ не менtе, когда стали
формировать нацгональную гвардгю, онъ поспtшилъ предложить свои силы и свой опытъ родному городу. «Я былъ
выбранъ въ полковники второго леггона и принялся обучать
нtсколько сотенъ молодцовъ.
Зима принесла съ собою одно разочарованге за другимъ.
«Не оправдались надежды на Францгю и на Англгю», а
пораженге при Новарt завершило катастрофой на-

цгональную революцгю. «Теперь приходилось сражаться
уже не для поб-ды, а во имя чести»... «22 августа была
подписана капитуляцгя Венецiи, сошедшей послtдн'й
съ поля итальянской битвы—аguisа di 1eon, quando si posa,
какъ выразился Данте» 1).
Одинъ за другимъ покидали сцёну жизни друзья и
соратники старика. Ушли отъ него и сыновья. Примtръ,
поданный имъ дtтямъ, не прошелъ безслtдно. Первымъ
его покинулъ старшей сынъ (Лючано), познакомившгйся
въ 20 г. съ лордомъ Байрономъ и вмtстt съ нимъ отправившгйся сражаться за свободу Грецги. 3а нимъ послtдовалъ
въ 1831 г. второй (Донато)—тайкомъ ушелъ онъ изъ родительскаго дома, участвовалъ въ революцiи, вспыхнувшей
въ Романьt, былъ раненъ и умеръ отъ раны. Младшгй
(Джулго), имtвшгй когда-то мужество не вtрить въ либеральные аллюры Пгя IX, «не раздtлявшгй общаго ликовангя
и называвшей дурачествомъ манифестацги въ честь папы»,
послt паденiя Венецiи отправился въ Римъ, защищалъ
городъ противъ французовъ, въ рядахъ отряда генерала
Гарибальди, отъ котораго послt паденiя столицы получилъ
рекомендательное письмо въ Америку, гдt и умеръ
въ Буеносъ-Айресъ.
Оглядываясь назадъ на пройденный путь, старикъ, одиноко стоявшгй среди нароставшихъ новыхъ поколtнгй,
могъ быть доьоленъ собою, ибо, «не оставаясь безучастнымъ
зрителемъ событгй», онъ внесъ «крупицу своего труда»
въ гигантское дtло «пересоздангя страны».
«Въ теченге короткой человtческой жизни я сдtлалъ
вмtстt съ моимъ народомъ значительной шагъ впередъ
въ его исторги. Этого довольно».
Среди волнующейся, какъ поднятое бурей море, толпы
дtйствующихъ лицъ романа, служа связующимъ звеномъ
между всtми этими вождями, рядовыми и поэтами нацго-

1)«Какъ левъ, . когда онъ идетъ на покой...»
14*

-212- 213
аальной революцги, стоитъ фигура героини-(вторая дочь
графа Фрата) Пизана.
Выросшая въ обстановкt распадающагося дворянскаго
гнtзда, она покидаетъ родной замокъ, какъ только
къ ней въ окно стучится генгй жизни. Отказавшись отъ
привычекъ и обихода феодальной старины, она идетъ
съ душой открытой и радостной навстрtчу шумящимъ
волнамъ новаго в-ка. Какъ вдохновительница, какъ ангелъхранитель, слtдуетъ она за героемъ, протягивая ему
руку во всt драматическге моменты его жизни. Она отдается
ему въ дни свободы въ Венецги и покидаеiъ его, -чтобы
дать ему возможность вступить въ ряды миланскихъ волонтеровъ. Она спасаетъ его-карбонаргя-изъ смрадной
неаполитанской тюрьмы и помогаетъ ему-эмигрантусуществовать въ Лондонt, гдt у порога его комнаты стоить
чудовище-голодъ.
То какъ бы образъ Италги-когда-то аристократкимаркизы, потомъ демократки и патрготки.
И когда Карло Альтовити на склонt жизни обращается
мысленно назадъ на пройденный путь, передъ нимъ съ.
особенной отчетливостью встаетъ эта дtвушка, которую
онъ полюбилъ мальчикомъ и не забылъ старикомъ-образъ
его родины, среди разочаровангй и пораженгй пробуждавшейся къ новой жизни,-Италгя, «въ пурпурной мантги
героини» 1).
1) Въ одномъ мtстt романа подчеркнутъ процессъ воцаренгя
на развалинахъ старого феодальнаго порядка новаго класса-буржуазги. «за послtднге годы-пишетъ Карло Альтовити его другъ,.
арендаторъ изъ Фргуля-разжились только мошенники: честные
люди разорились, не сумtвъ или не захотtвъ воспользоваться общественными бtдствгями ради собственныхъ выгодъ. Настало царство ростовщиковъ, кулаковъ, плутовъ всякого рода, которые вчера
еще были лакеями, а теперь попали въ господа, набивъ карманы
разными неправдами. По своимъ прежнимъ привычкамъ они не
считаютъ даже нужнымъ прикрывать свою подлость приличной.
внtшностью. Они требуютъ уваженгя и повпновенгя единственно
за то, что они богаты. До сихъ поръ революцгя надtлала намъ больше

Въ 1859 г. Наполеонъ III объявилъ войну Австрги,
разбилъ ее при Маджентt и Сольферино и заставилъ ее
отказаться отъ Ломбардги, которую уступилъ Пiемонту,
а къ Пiемонту должны были присоединиться на федеративныхъ началахъ остальныя области страны. Т_акъ какъ
Романья и Тоскана возстали, объявивъ о своемъ намtренги слиться съ Пгемонтомъ, то Наполеонъ III
пошелъ въ этомъ отношенги
на уступки, но потребовалъ себt Ниццу и Савойю. Если туринскгй договоръ, оформившей эту
уступку, оторвалъ отъ Италiи часть ея территорги,
то въ результатt вспыхнувшаго въ 1860 г. въ Сицилги возстангя, охватившаго весь югъ и покончившаго съ Бурбонами, къ
Пiемонту присоединились
Гарибальди.
южныя провинцги. Шесть
лtтъ спустя разыгралась
война между Пруссiей и Австргей, въ котороой участге приняла и Италгя. Итальянская армгя была, правда, разбита при Кустоццt, а флотъ при Лиссt, но побtжденная
Пруссгей Австргя была вынуждена отдать назадъ свои
послtднгя владtнгя въ Италги, венецганскую область.
зла, чАмъ добра. Мы попали подъ иго денежной аристократги, которая заставигь пожалtть о родовой.
Но я говорю: до сихъ поръ, ибо, если люди признали несостоятельность освtщенныхъ исторгей правъ, то тtмъ легче увидятъ они чудовнщность притязангй, не основанныхъ ни на чемъ иномъ, кромt
толстого карманы». Романъ Ньево нечатался въ русскомъ переводt
въ журнале «Дtло» (1875 г.) и вышелъ отдtльнымъ издангемъ въ 1875 г.

-214-3а исключенгемъ Рима и его территорги вся страна
слилась такимъ образомъ въ единое государство.
Вовлеченный въ 1870 г. въ войну съ Германгей, Наполеонъ III вывелъ французскгй гарнизонъ изъ Рима, а.
этимъ воспользовались итальянскгя войска и быстро завладtли папской столицей. Лишенный своей свtтской
власти, папа отнынt сталъ—ватиканскимъ отшельникомъ.
Новое итальянское королевство—regno д' 1talia—было
объявлено конституцгонной монархгей. Столица была перенесена изъ Флоренцги въ Римъ.
Ставъ «единой», страна стала и «свободной».
Въ этихъ событгяхъ, завершившихъ почти столtтнюю
борьбу Италги за ея нацгональное и политическое раскрtпощенге, центральной фигурой былъ Джузеппе Гарибальди.
Сынъ судохозяина, онъ рано (въ 1832 r.) сошелся съ
Мадзини и съ той поры сражался за республику мечомъ,.
какъ Мадзини—словомъ. Превратившись изъ моряка въ
странствующаго революцгонера, онъ съ одинаковымъ увле
ченгемъ и мужествомъ защищалъ дtло свободы у себя дома
и въ далекой южной Америкt. Онъ бился съ австргйцами
на улицахъ Милана въ 1848 г., защищалъ противъ французовъ Римъ въ 1849 г. Вернувшись въ 1854 г. на родину
изъ Нью- Iорка, куда эмигрировалъ въ дни реакцги,
послtдовавшей за новарской катастрофой, онъ купилъ
себt именьице на' островt Капрера. Когда Наполеонъ
объявилъ войну Австрги, онъ сталь во главt отряда волонтеровъ и скоро сд-лался народнымъ героемъ. Въ 1860 г..
онъ собралъ свою знаменитую тысячу, высадился съ ней
въ Марсалt и, какъ буря, пронесся по всему югу, гоня
передъ собою войска неаполитанскаго короля. Сицилгйская
экспедицгя зажгла вокругъ его головы ореолъ легендарнаго
богатыря. Понимая, что свtтская власть папы серьезнtйшая помtха для объединенгя страны, онъ въ 1862 г. идетъ
походомъ на Римъ, но—по настоянгю Наполеона III—
армгя Виктора Эмануила окружаетъ его при Аспромонте
и его—плtннаго—отправляютъ въ крtпость. Черезъ мt

— 215 —
сяцъ амнистированный, онъ, пять лtтъ спустя, повторяегь
свою попытку, но разбитъ французами при Ментанt.
Взятге Рима итальянскими войсками въ 1870 г. осуществило
его мечту, но не вполнt—восторжествовала идея не республики, а конституцгонной монархги. Тогда онъ отдалъ свою
шпагу на служенге чужому народу. Когда послt Седана
и Меца во Францiи была провозглашена распублика, онъ
сталъ во главt отряда добровольцевъ и часто ставилъ
пруссаковъ въ затруднительное положенге—онъ «единственный изъ французскихъ генераловъ, не потерпtвшгй
пораженгя» въ этой для Францiи столь безславной войнt 1).
Съ именемъ Гарибальди тtсно связаны имена нtсколькихъ итальянскихъ поэтовъ.
Когда разыгралась война Францiи съ Австргей, когда
Гарибальди сталъ во главt отряда добровольцевъ, подъ
его командой служилъ авторъ «Исповtди старика», Ипполито Ньево, и онъ же былъ однимъ изъ славной тысячи,
высадившейся въ Марсалt. Свои патрготическгя пtсни
Ньево озаглавилъ «Пtсни гарибальдгйца» (Amori garibaldini), но уже на послtднихъ страницахъ своего романа
онъ отдалъ дань любви и уваженгя генералу-республиканцу.
Гарибальди же посвященъ извtстный гимнъ сложенный
Луиджи Меркантини.
Меркантини началъ стихотворенгями изъ жизни простонародья, а съ 1848 по 1870 г. былъ какъ бы хроникеромъ нацгонально-освободительной войны, откликаясь
на всt ея перипетги. Лучшими изъ его стихотворенiй являются тt, гдt патрготическая тема даетъ ему возможность
изобразить типы и сцены изъ народнаго быта .Такъ, въ одномъизъ его стихотворенiй (La spigolatrice di Sapri), воспtвающемъ «сапргйскую экспедицгю» Пизакане 2), крестьянка
1) Слова В. Гюго. О литсратурнай дtятельно:ти Гарибальди
будетъ сказано во вторсй части нац:ей книги.
2)О Пизакане см. гл. V I I I.

— 216
видитъ, какъ къ берегу пристаетъ барка, а въ ней триста
солдатъ. «Всt они юны и сильны, и всt они—погибли».
Поцtловавъ землю, они отправляются въ походъ. «Куда
ты идешь?»—спрашиваетъ дtвушка предводителя отряда,
бtлокураго, голубоглазаго юношу. «Иду умереть за отчизну, сестра!»—отвtчаетъ онъ. Дtвушка слtдуетъ за
отрядомъ и видитъ, какъ его окружаютъ и растрtливаютъ.
«Ихъ было триста. Всt они юны и сильны, и всt погибли».
Другое популярное стихотворенiе Меркантини написано
по поводу гибели канонерки Palestro, пущенной австргйцами ко дну въ битвt при Лиссt. (La fidanzata di ип таrinajo). На берегу собралась толпа народа привtтствовать
моряковъ, возвратившихся домой, но тщетно ждетъ Розалья
своего Тури. Онъ—сена днt морскомъ». Вечеромъ она садится на берегу моря и вынимаетъ изъ кармана его послднее письмо. Какой надеждою оно дышало! Война скоро
кончится. Онъ привезетъ ей колечко изъ Тргеста, и они
обвtнчаются. Онъ спустить на воду свою барку, и они вдвоемъ объtдутъ море. Она увидитъ Анкону и Венецгю, а вотъ
и Ливорно, откуда родомъ капитанъ 1). «Видишь, вонь
тамъ онъ стоитъ съ гордо поднятой головой. Такъ стоялъ
онъ на мостикt въ самомъ огнt. Мы принесемъ ему апельсиновъ и лимоновъ. Иди же, Розалгя, подняты паруса»...
Странный смtхъ срывается съ устъ дtвушки, и, раскрывъ
свои объятгя, она бросается въ волны. И теперь еще, когда
путникъ проходитъ вечернимъ часомъ мимо этого мtста,
онъ точно слышитъ чей-то голосъ, исходящгй изъ воды. «Онъ не вернулся, такъ пойду я искать его на днt морскомъ».
Перу Меркантини принадлежитъ и гимнъ въ честь
Гарибальди (L'inno di Garibaldi), въ 1859 г. столь же популярный, какъ въ 1848 г. гимнъ Мамели «Братья италь
янцы».
«Разверзаются могилы, поднимаются мертвые, воскре1)А. Каппелини, погипшгй вмtстt съ канонеркой и всtмъ экипажемъ.

—217-саютъ наши мученики. Въ рукt—мечъ, на головt—лавръ,
а въ сердцt—огонь и имя Италги. Страна цвtтовъ, звуковъ
и пtсенъ снова стала, какъ въ былые дни; страной, гдt
раздается звонъ оружгя. Bet итальянцы стали однимъ
народомъ, сотни городовъ слились въ единый городъ.
Пусть попытается иноземецъ еще разъ перейти альпгйскгя
крутизны, кликнетъ Гарибальди свой кличъ «Къ оружгю»,
и при звукахъ колокола,
доносящихся съ Капреры,
вооружится тысяча, что
шла штурмомъ на Этну...
Уходи же изъ Италги,
иноземецъ, уходи, пробилъ
твой

часъ»1).

Гарибальди посвящено
и одно изъ лучшихъ стихотворенгй Алеардо Алёарди, стихотворенiе «Семеро солдатъ» (I sette so1dati).
Членъ революцгоннаго
правительства Дангеле Мамина въ достопамятные дни
осады Венецги, . Алеарди
Алеарди.
въ 50 r. былъ дважды
арестованъ
австргйцами,
въ первый разъ заключенъ въ тюрьму, во второй разъ-сосланъ въ Богемгю. Выпущенный на свободу послt мира
въ Виллафранкt 2), онъ былъ членомъ перваго нацго.
нальнаго парламента въ Туринt и кончилъ жизнь про
фессоромъ эстетики во Флоренцги.
«Любовь къ поэзги,—писалъ онъ,—зародилась въ моей
1) I1 grido d'all armi dara Garibaldi.—E s'arma а11о squillo che
viene да Caprera.—Dei mille 1а schiera—che 1'Etna assaltд.—Va fuora
д'Italia, va fuora сн'ё ora Va fuora д' Italia, va fuora, о stranier.
2)Миръ между Австргей и Наполеономъ 1II.

- 218 -,

- 219 -

душt вмtстt съ любовью къ родинt, и потому я былъ
убtжденъ, что поэзгя обязана служить родинt. Я прекрасно
понималъ, что это значитъ сузить поле дtятельности
музъ, вырвать изъ ихъ крыльевъ не одно перо; сдtлать
ихъ служанками, но мнt было такъ отрадно сознавать
себя итальянцемъ, и я предчувствовалъ, что не умру раоомъ».
Поэма Алеарди «Семеро солдатъ», посвященная Гарибальди,-привtтъ зарt независимости, поднимавшейся
надъ возрождавшейся страной.
«Близится къ концу проклятая вtковая трагедгя,
противопоставившая нtмцевъ и итальянцевъ... Правда,
гнусныя копыта германскихъ коней еще топчутъ священныя
могилы моихъ предковъ 1)и между Альпами и По, между
озеромъ Катулла 2)и моремъ стонетъ въ цtпяхъ послtднгй
изъ рода Прометея 3)... Но сочтены дни торжества не
справедливости».
Поэтъ видитъ, какъ всюду развtвается итальянское
знамя и какъ одиноко шествуетъ нtкто, «увtнчанный въ
молодости многими коронами» 1). Въ грязи волочится дырявый пурпуръ, затканный фигурой умирающаго орла...
«Какъ хороша, ты, заряд восходящая надъ Италгей. На
востокt сгяетъ твоя ясная звtзда, преломляясь трехшая комета Габсбурговъ, а ей вослtдъ, звуча укорами и
проклятгемъ, несется пtсня, поднимаясь съ обширнагº
пространства земли и съ поверхности моря» 6)...

Подобно тому, какъ въ общественно-политической жизни
эпохи боролись два теченгя-либерально-буржуазное и
республикански-демократическое, такъ стояли въ сферt
литературы другъ противъ друга два направленгя-романтизмъ и классицизмъ.
Романтизмъ-явно отживавшгй-имtлъ въ 50-60 гг.
своего главнаго представителя въ лицt Дж. Прати.
Какъ романтики 20-хъ г., онъ писалъ баллады, романсы,
поэмы. •Какъ романтики 20 гг., онъ былъ проникнуть
религгозно-церковнымъ духомъ. Въ качествt сенатора онъ
впослtдствги (въ 70 г.) произнесетъ рtчь, гдt будетъ
«съ высоты трибуны» гордиться тtмъ, что онъ «вtрующгй».
Услышавъ эти слова, «старые пастухи, пасущге свои стада
въ горахъ моей родины, скажутъ: онъ остался такимъ же,
какимъ мы его знали ребенкомъ. Какъ въ нашихъ хижинахъ онъ исповtдов~!лъ Бога, такъ теперь-въ итальянскомъ
сенатt» 1). Было выше указано, что Прати противополагалъ пессимизму и байронизму интеллигенцги, пережившей
Повару и торжество реакцги, какъ лtкарство отъ ея
«хандры»-именно религгозную вtру. Какъ романтики,
Прати былъ по своимъ политическимъ убtжденгямъ-либералъ: у него только рtзче звучитъ непргязнь къ республикt и къ демократги. 3а свои выступленгя противъ
идеаловъ народныхъ массъ Прати былъ арестованъ и
заключенъ въ тюрьму въ Венецги диктаторомъ Дангелемъ
Манинъ, а изъ Флоренцги изгнанъ въ дни, когда у
власти стояли Гверрацци и демократы 2).

1) Алеарди былъ родомъ изъ Вероны въ венецганской области,
принадлежавшей тогда еще Австрги.
г) Озеро Гарда, восп-fiтое римскимъ псэтомъ Катулломъ.
3) Венецганская область.
4) Австргйскгй императоръ.
5) Намекъ на трехцвtтное знамя Италги.
б) Oh, come ё be11a—L'alba д' Italia—А11'oriente ascende—La
sna limpida stella—Col raggio che si frange intre cclori. — А11'оссав~

1а squallida discende.—Comete degli Asborga.—E да11е vaste—Terre
е dai mari un cantico si 1eva.—Di vitu~erio е d'onta.—Perquella che
tramonta. О другихъ п~этахъ Гарибальди см. Stiavelli: Garibaldi
пе11а letteratu:a italiana.
1) Mestica: Manuele, т. III.
2) Non republicano in Venezia republicana ebbi i1 carcere, non
democratico in Firenze democratica ebbi d'esiiio. Прати прибавляетъ,
что республика въ Венецги была un error di buon senso, а демократгя
во Флвренцги—un assurdo di fatto е cagione di scandalo.

цв'тнымъ сгянгемъ 5), закатывается на запад'

потускнtв-

— 221 —

-220-Какъ всt либералы, онъ считалъ савойскую династгю
призванной объединить Италгю. «Карлъ Альбертъ и его
звtзда—таковъ пусть будетъ лозунгъ армги»—пtлъ онъ
в своемъ «Военномъ гимнt» (Inno militare). «Мы вернемся
съ поля битвы и новая начнется жизнь. Радостными пtснями
огласятся города и мtстечки. Всt мы сыны одной земли
и одна кровь течетъ въ нашихъ жилахъ. Да здравствуетъ
же знамя Савойи и нашъ король». Когда послt битвы при
Новарt «корона упала съ головы» Карла Альберта, Прати
воспtвалъ, какъ объединителя Италги, его сына «юнаго
Антея», Виктора Эмануила. Въ своихъ «Политическихъ
п-сняхъ>> (Canti politici) онъ выступалъ такимъ рьянымъ
оруженосцемъ савойской династги, что многге считали его
подкупленнымъ. Противъ этого обвиненгя онъ съ негодо=
вангемъ протестовалъ: «ни у одного короля въ мгрt не
найдется столько золота и жемчуга, чтобы купить мои
'стихи, хранящге следы настойчиваго труда» 1). Онъ умеръ
бtднякомъ.
Если либерально-религгозное направленге, шедшее отъ
Манцони, нашло своего эпигона въ лицt Прати, то ,классицизмъ возродился къ новой жизни подъ перомъ Джозуэ
Кардуччи 2)
.
w
1) Le meste pagine—Rigo de'miei sudori.—Ma non ha gemme ed
ori.—Per comperarle un re... Другимъ восторженнымъ пtвцомъ савойской династги былъ Анджело Брофферго, авторъ въ свое время
очень извtстныхъ стихстЕоренгй на пгемонтскомъ нарtчги (La stella
del Piemount; La Piemonteisa cansson d'guera dal 1859). Уроженецъ
Трентина, Прати былъ однимъ изъ первыхъ «ирредентистовъ», призывая итальянцевъ освободить отъ австргйскаго ига его «милый
зеленый Тироль» (см. стихотворенге Patria). Что романтизмъ отживалъ, видно и изъ того, что самъ Прати подчинился влгянгю возрождавшагося классицизма... Вставленная во вторую часть поэмы «Армандо» пtсня Игейи (Conto д' Igea) является—по словамъ Кардуччи
(Dieci anniadietro) «самымъ классическимъ стихотворенгемъ въ
новtйшей итальянской поэзги>>.
2)здtсь разсмотрtны только тt стихотворенгя Кардуччи, которыя
были написаны до 1870 г. (за исключенгемъ двухъ-трехъ, въ примt-

Кардуччи никогда не былъ поклонникомъ Манцони
и его <<христганскаго» романтизма. Когда мальчикомъ онъ
игралъ съ своими сверстниками, онъ любилъ воображать
себя однимъ изъ героевъ римской республики или французской революцги,' то препятствуя «тираннуг> Цезарю
перейти Рубиконъ, то беря штурмомъ сарай, изображавшгй замокъ Тюлери. Отецъ въ наказанге посадилъ его
въ комнату и принесъ ему для «отрезвленгя» три книги:
«Католическую мораль» Манцони, «Обязанности человtка»
Пеллико и житге святаго.
«Я не знаю, —вспоминалъ
Кардуччи потомъ,—что за
мысль побудила моего отца,
большого поклонника Манцони, дать мнt, ребенку,
читать «Католическую мораль», но я знаю, что тогда,
какъ и долго потомъ, для
меня «католическая мораль» и «монахи», <<обязанности человtка» и «святоша» были синонимами. И я
возненавидtлъ эти книги
съ ненавистью Катилины...
Кардуччи (1860).
Въ моихъ глазахъ онt
были воплощенгемъ аскетизма, одиночества и затворничества, отсутствг я воздуха, свободы и борьбы». И мольчикъ становился у окна и декламировалъ слова Гульельмо
Пацци изъ трагедги Альфгери. «заговоръ'Пацци»: «Терпtть,
страдать. Другого совtта ты дать мнt не можешь, отецъ.

чангяхъ указанныхъ), а именно Juvenilia (1850 — 60), Levia Gravia
(61-67) и Decennalia (60-70). Послtднгя, съ прибавленгемъ нtкоторыхъ новыхъ, превратились потомъ въ Giambi ed epodi .—Остальныя стихотворенгя Кардуччи, напйсанныя уже nocnt «объединенгя»,
будутъ освtщены во второй части нашей книги.

.0.

— 222 —
цжели ты сталъ настолько рабомъ, что не сознаешь всей
тяжести, всего ужаса и позора ига Медичисовъ» 1).
Отданный послъ 1849 г. въ коллеггю Scolopi во Флоренцги, мальчикъ здtсь снова пренепргятнымъ образомъ
столкнулся съ «культоп'ъ Манцони», на этотъ разъ «подчиненнымъ особой классификацги», ибо въ первомъ классt
учениковъ заставляли зубрить «Спи, Младенецъ, не плацы»,
во втоуомъ «Онъ воскресъ» и т. д. и, наконецъ, въ послъднемъ классt, въ классt риторики «Мать святыхъ» 2). «А о
Фосколо и Леопарди, съ которыми я успълъ познакомиться,
никогда здtсь не говорили, а если упоминали, то съ прибавленгемъ извъстнаго сорта эпитетовъ».
Вынесенное изъ родного дома и изъ школы патеровъ
нерасположенге къ религгозному романтизму Манцони и
его послъдователей навсегда осталось въ душъКардуччи,
съ раннихъ лътъ увлекавшагося античными поэтами и
поэзгей итальянскаго Ренессанса.
Христганизму романтиковъ онъ и противопоставитъ
жизнерадостный пластическгй паганизмъ въ духъ' Лоренцо
Медичи и особенно Полицгано 3). Какъ образецъ этого
языческаго настроенгя можетъ служить его «Весенняя
пъсня» (Canto di primavera въ Fuvenilia). Какъ Афродита
вышла изъ тихихъ глубинъ зелено-съраго моря и зажгла,
обративъ свой божественный взоръ къ небу, поправляя,
влажные волосы,—волны, воздухъ и острова, такъ улыбаясь
вступила въ итальянскую равнину благодатная весна. Все
дышетъ радостью и, летая по ясному эеиру, играетъ
съ цвътами и вътеркомъ Амуръ... На островъ собрались
римскгя дtвы,— не покоренная еще любовью ихъ грудь
вздымается подъ бълыми одеждами,—и слагаютъ хвалу
1)Aproposito di alcuni giudizi А. Manzoni (въ Bozzettie scherme).
2) Начапьныя слоза религгозныхъ гимновъ Манцони.
З) Въ концt 50 гг. Кардуччи написалъ статью о Лоренцо Медичи,
какъ предисловге къ его стихамъ (перепечатана въ Primi Saggi),
а впослtдствги и о Полицгано. Въ 1859 г. онъ издавалъ для пропаганды
классицизма журналъ Poliziano.

— 223
веснъ... «Въ зеленой листвъ поетъ супруга Терея 1)...
Она поетъ, а мы, дtвы, молча внимаемъ. Когда же придетъ
и зажжетъ мнъ сердце моя весна и я стану ласточкой,
довъряющей веселую пъсню вътру»... Розовымъ сгянгемъ напоило воздухъ наслажденге, благоухаютъ поля,
гдъ родился Амуръ и его, вышедшаго изъ земли, богиня
взяла на бълоснъжную грудь. .Вскормила его роса на
пахучихъ кустахъ, баюкали его вздохи вътерка и ручья, а
воспитали нъжные поцълуи цвътовъ на открытыхъ для
солнца холмахъ... Воспламеняя умы и кровь, держитъ
Афродита въ рукахъ скипетръ новаго года, призывая вътеръ и землю и море любить и любить 2)...
Возрождая жизнерадостный паганизмъ античнаго мгра
и эпохи Ренессанса, Кардуччи воскрешалъ вмъстъ съ тtмъ
классическгя формы лирики и греко-римскге метры 3).
Между тtмъ, какъ романтики были сторонниками
церкви и католицизма, Кардуччи видълъ въ папствъ и въ
римскомъ ученги преграду для поступатёльнаго движенгя
человъчества впередъ. Авторитету католицизма онъ противополагалъ свободную мысль—разумъ и науку, разбивающгя цъпи рабства, духовнаго и политическаго. Эту черпающую свою силу въ изученги природы, съ ней въ конечномъ
очетъ идентичную свободную мысль онъ воплотилъ въ
образъ Сатаны. Его воспълъ онъ въ своемъ столь нашумъвшемъ гимнъ (А Satana), его—(гц ря явленгй и формъ»,
въчно «бодрствующаго въ матерги». 'Онъ живетъ «въ блескъ
черныхъ глазъ» и «въ веселящемъ сокъ винограда», въ пъснъ
1) Была превращена въ ласточку.
2) Это стихотворенге—подражанге латинской поэмt Pervigi1ит Veneris (Poetae latini minores), какъ указалъ самъ Кардуччи
въ примtчанги къ нему.
З) Слfiдуя группt поэтовъ Возрожденгя, которой онъ посвятилъ
статью La poesia barbara nei secoli XV е: XVI. Такъ какъ реформа
поэтическаго стиля, предпринятая Кардуччи, дала свои наиболtе
зрtлые плодъг послt 1870 г. (въ Odi barbare), то эта сторона его
лоэзги будетъ разсмотрtна во второй части нашей книги.

е

— 224 —
поэта, бросающаго вызовъ «преступнымъ папамъ» и «жестокимъ деспотамъ»... Пусть назареяне изгнали его и сожгли
его храмы, народъ гостепргимно принялъ его въ число
своихъ идомашнихъ ларъ». «И уже колеблются митры и
короны». «Въ монастыряхъ поднимаетъ свою голову мятежъ». Раздается проповtдь Савонаролы. Мартинъ Лютеръ сбрасываетъ съ себя рясу. <<Матергя ликуй: Сатана
побtдилъ»... Изъ оковъ вырывается прекрасный и страшный демонъ, онъ мчится по океану и по землt, въ. сверканги
и дымt вулкана, переходитъ горы, перелетаетъ пропасти,
скрывается и вновь появляется. «То Сатана идетъ, народъ> !.
Съя добро, мчится онъ все дальше, на неудержимо впередъ
катящей колесницt. «Привtтъ тебt, Сатана, духъ возмущенгя, мстительная сила разума» 1)...
•Восторгъ однихъ былъ такъ же великъ, какъ было велико
негсдованге другихъ, и автору пришлось потомъ вести
продолжительную полемику съ своими многочисленными
противниками 2).
Какъ религгозность и церковность составляли у Прати
одно цtлое съ его либерализмомъ, такъ въ поэзги Кардуччи
отъ его паганизма и антиклерикализма неотдtлимъ его политическгй радикализмъ.
Одно времядо 1866 г.—онъ, какъ Прати, былъ, правда,
убtжденнымъ сторонникомъ савойской династги. Ему было
лtтъ двtнадцать, когда Карлъ Альбертъ побъдилъ австргйцевъ при Гойто. И Карлъ Альбертъ сдълался «королемъ
его юности» (re де'miei verd'anni). Много лtтъ спустя
(въ 1890 г.) Кардуччи въ одной изъ своихъ самыхъ извъстныхъ .одъ 3)вспомнить, какъ потрясли его дtтское сердце
1) Ne 1а materia — Che mai non dorme.—Re де fenomeni.—Re
де 1е forme—So1 vive Satana.—Ти spiri, Satana, nel verso mio—Se
dat sen rompemi.—Sfidando i1 dio.—De rei pontefici.—De re cruenti...
Sa1ve, о Satana, о ribeliione.—O forza vindice. — De 1а ragione,
Hai vinto i1 Geova De i sacerdoti.
2)Эти статьи Кардуччи соединилъ жъ сборникъ PolEmiche sataniche,
Piemonte въ Rime е ritmi.

—•225
<<трубные звуки этой первой итальянской побtды», какъ
билось его сердце при мысли объ этомъ <<годt чудесъ»,
этой «веснt отчизны». «Въ концt 50-хъ и въ началt 60-хъ
годовъ замtчаетъ Цаникелли 1)—Кардуччи быль искреннимъ монархистомъ... А кто изъ тогдашнихъ итальянцевъ
не былъ монархистомъ?... Даже Мадзини, въ душt не
измtнявшгй своему
идеалу, принялъ лоГарибальди:
зунгъ
Италгя и Викторъ
Эмануилъ». Такъ возникли три стихотворенгя Кардуччи, воспtвающгя савойскую
династгю. —Прошло
десять лtтъ съ тъхъ
поръ, какъ бросивъ
на землю корону,
Альбертъ принесъ себя въ жертву гнъву
небесному... Возродившись въ купели
горя, подросли новыя
поколtнгя... (Теперь)
я спрашиваю тебя,
Викторъ Эмануилъ 11.
вtнценосный рыцарь
Италги (Викторъ Эмануилъ), тебя, добраго сына благороднаго Альберта, почему медлишь ты? Что длаютъ
въ долинt По чужестранные мечи? Развt не тtми
же остались тt, кто толкнулъ Альберта въ изгнанге
и въ объятге полной отчаянгя смертй? Между угнетателями
и угнетенными не можетъ быть мира, а да будетъ война,
война и война. Вооружи стариковъ, женщинъ и отроковъ,
1) Z a n i c h e 1 1 i: Le poesie politiche di Carducci въ Studi politici е •storici.
1з

— 226 —
преврати въ крtпости храмы, дома и гробниць1... 0,итальянцы, о, мой народъ, поднимемся во имя высокаго идеала
нашихъ покойниковъ, во имя нАмой мольбы нашихъ дtтей,
а ты, Витторiо, возьми въ руки знамя Италiи. (А Vittorio
Emanuele). Въ другомъ стихотворенги, пользовавшемся
большей извtстностью, Кардуччи воспtваетъ, подобно
Прати, знамя Савойи, бtлый крестъ на красномъ полt.
«Теперь онъ—этотъ бtлый крестъ—сгяетъ на нашемъ небt».
Лгутъ тt, кто говорятъ, что Габсбурги будутъ господствовать надъ народомъ Феруччо. Поднимитесь, могучге
леггоны юношей! Воскресни, Пьеръ Каппони, бей въ колоколъ свободы. Да будетъ битва намъ радостью, а смерть
побtдой. 3а насъ сражаться будутъ слава и имя нашихъ
предковъ, а ты, знамя Савойи, будешь сtять страхъ среди
варваровъ - сеньеровъ и обратишь ихъ въ бtгство... Вокругъ тебя объединятся наши мечи и наши сердца. Да
хранитъ тебя Богъ, дорогое знамя, наша любовь и наша
радость. Да хранитъ Богъ тебя, бtлый крестъ Савойи, и
нашего короля (La croce di Savoia). Когда въ 1860 г.
(11 марта) Тоскана, Модена, Парма и Романья въ итогt
«плебисцита» постановили присоединиться къ Пi емонту
и провозгласить королемъ Италiи . Виктора Эмануила,
Кардуччи написалъ свое третье «савойское» стихотворенге
«Теперь мы одна итальянская семья. Сильная Эмилгя
объединилась съ изящной Тосканой, Леньяно и Гавинана
теперь части одной отчизны... Одинъ духъ живетъ и одно
сердце бьется во всей стран1...Уходи, чужеземецъ,кончилось
твое господство. А ты, господинъ надъ свободными, возстань,
Витторiо... Протяни народу руку и мечъ... Съ тобою Богъ
и Италгя. Кто устоитъ противъ тебя? Уходи, чужеземецъ,
кончилось твое господство». (Plebiscito).
Послt Кустоццы и Лиссы, послt Аспромонте, Кардуччи
рtзко мtняетъ свое отношенге къ савойской династги, къ
монархги, къ либеральной партги. Мысль о «позорной
зависимости» Пгемонта отъ Наполеона III, о неумtнги
правительства вести войну, о заключенги Гарибальди въ

— 227
крtпость Вариньяно, о нежеланге Пгемонта покончить
съ «самозваннымъ намtстникомъ Петра»—все приводило
его въ нескрываемое негодованги. «Быстро бtгутъ невозвратные дни ,и всюду, куда ни обращаю я взоры и мысли,
я вижу, какъ трепещутъ рабы и издtваются тираны. Вооружись же гнtвомъ, пtсня моя»( Dopo Aspromonte). Поэтъ
готовъ разбить свою лиру объ урны на могилахъ мертвыхъ.
«Выслушай меня, славное войско героевъ! Печальную
новость несу я тебt: наша родина—мерзка»—La nostra
patria ё vile (In morte di G. Cairoli) 1). «Народъ Италiи,
ты—моя мечта, старый лtнивый Титанъ. Я бросилъ
тебt въ лицо слова: «ты мерзокъ», а ты кричалъ «браво» и
моими мрачными, какъ смерть, стихами вtнчаешь ты свой
бокалы» (Avanti, avanti).
Разочаровавшись въ монархги, Кардуччи открыто сталъ
на сторону республиканцевъ. Республиканскгя симпатги
были у него, такъ-сказать, въ крови. Не одинъ изъ его
предковъ былъ гонфалоньеромъ флорентгйской республики,
а среди нихъ тотъ Франческо Кардуччо, котораго обезсмертилъ Гверрацци въ своемъ романt «Осада Флоренцги».
Мальчикомъ онъ изображалъ, играя съ сверстниками,
Брута или Робеспьера, и его представленгя о свободt
навсегда сохранятъ отпечатокъ классическихъ традицгй:
она рисуется его воображенгю непремtнно съ кинжаломъ въ
рукt, сверкающимъ, какъ звtзда Оргонъ среди черныхъ
тучъ. (А11а liberta). Его любимыми героями были республиканцы—демократы далекаго прошлаго, Джино делла Белла, Франческо Феруччо и Франческо Бурламаки 2) (А11а
1) Джованни Кайроли пытался 22 окт. 1867 г. проникнуть, въ
Римъ во главt небольшого отряда и былъ смертельно раненъ. Онъ
умеръ со словами: «Римъ будетъ нашимъ». Трое его братьевъ пали
до него на полt битвы. Кардуччи посвятилъ свое стиховоренге единственному изъ дожившихъ до объединенгя братьевъ ,(Бенедетто),
будущему министру.
2)Джано делла Белла, изъ знатной фамилги, сталь на сторону
•флорентгйской демократги, (1292), творецъ законодательной ре15*

— 228 —

— 229 —

croce di Savoia). Такъ и среди новtйшихъ итальянскихъ
писателей онъ отдавалъ предпочтенге радикаламъ, демократамъ, антипапистамъ и республиканцамъ—Альфiери, стихъ
котораго «сверкалъ, какъ мечъ», и Фосколо, «служившему
свободной музt и презиравшему тиранновъ», Монти,
«пtвцу Кая Гракха и Маскерони», и Никколини, «чья рука
написала Арнальдо Брешганскаго». ВсtМъ имъ молодой
Кардуччи посвятилъ не одно стихотворенге. Въ эти годы
разрыва съ монархгей и либералами передъ нимъ особенна
отчетливо вставалъ и образъ Мадзини. Уже мальчикомъ
онъ слышалъ о немъ много «чудеснаго», о немъ, «пророкt,
стоявшемъ на грани между прошлымъ и настоящимъ».
Имя его онъ выучилъ «вмtстt съ именемъ Италги». Стоя
на скалt, откуда Колумбъ ребенкомъ видtлъ, какъ изъ
моря словно выступаютъ новые берега, видtлъ Мадзини,
сердцемъ Гракха и умомъ Данте, въ сумеречномъ свtточертангя третьей Италiи. Онъ былъ для «души» Италiи
тtмъ же, чtмъ является «солнце» для «тtла». (G. Mazzini;
А11а morte di G. Mazzini) 1). Воспtвая Мадзини, творца
«Молодой Италги», Кардуччи посвятилъ нtжно-проникновенные стихи и ея поэту, Г. Мамели, павшему «между
гимномъ и битвой» (tra ип inno е ипа battaglia) во имя .
республики, а святая республика приняла умирающаго
въ свои материнскгя объятгя (Avanti, avanti). А рядомъ
съ Мадзини, идеологомъ республики, и Мамели, ея поэтомъ

стоить въ поэзги Кардуччи—онъ, «бtлокурый морякъ изъ
Ниццы» 1) Гарибальди, ея—мечъ. Ему шлютъ свой привtтъ тtни великихъ римлянъ, ибо онъ живое доказательство, что «не умираетъ римская доблесть» (А G. Garibaldi).
Онъ—вождь угнетенныхъ народовъ и угнетеннаго народа.
Когда онъ ведетъ свою
«тысячу» къ подвигамъ свободы и славы,
въ шумt ея шаговъ
словно слышится пtсня: «Порабощенные
народы, поднимитесь,
въ битвt протяните
другъ другу руки...
Вооруженные справедливостью, любовью и в-рностью поднимемся всt... И да
будетъ у всtхъ у насъ
одно стремленге, одна
цtль, одинъ лозунгъ-долой навсегда _иноземныхъ и всякихъ
поработителей»2). (Sicilia е 1а revoluzioГарибальди.
Пусть
ne).
послt Аспромонте героя засадили въ крtпость. «Хвала тебt,
благородный мятежникъ... Ты одинъ осмtлился возстать
противъ старой Европы. Съ тобою уваженге потомства,
съ тобою сердце Италiи. Хвала тебt, благородный мяте -

форты, передавшей власть въ руки народа, ушелъ добровольно
въ изгнанге, когда вокругъ его имени началась партгйная вражда.
Франческо Феруччо, кондотьеръ флорентгйской республики, погибшгй въ 1530 г. въ битв- при Гавинана, герой романа Гверрацци
«Осада Флоренцги».-Франческо Бурламаки гонфолоньеръ республики Лукка, пытался объединить итальянскгя провинцги въ феде
рацгю республикъ, былъ казненъ (1546). Онъ «послtднгй великгй
итальянецъ республиканской эры, ибо потомъ при господствt иноземцевъ наступило всеобщее паденге нравовъ и изъ сердца итальянцевъ исчезли всt благородныя чувства» (Кардуччи).
1)Оба эти стихотворенгя написаны после смерти Мадзини въ
1872 г.

1)Di Nizza i1 marinaio biondo (ода Piemonte).
2) Genti oppressi sorgete sorgete.—Ne 1а pugna vi date 1а man.—
1Di giustizia d'amore di fede.—Tutti armati levomaci su.—Une i1 cnore,
uno i1 patto, uno i1 grido.—Ne stranier n oppressori mai pin.

-230—

— 231 —

жникъ, побtжденный любовью къ отчизнt и въ пораженги
побtдившгй». (Dopo Aspromonte) 1).
Воспtвая теоретиковъ, поэтовъ и солдатъ республики,
Кардуччи сложилъ вдохновенный гимнъ и народу, борцу
за свободу и правду.
Когда австргйцы обступили въ 1848 г. Болонью, чтобы
на ея стtнахъ водрузить знамя угнетенгя, «магнаты» затрепетали отъ ужаса и растерянно поникли головою. А «чернь»
(plebe vile), «святая каналья» (1а santa canaglia) съ крикомъ
«умремъ» бросилась въ самое пекло огня и дыма. «Свою
кровь ты сегодня отдаешь отчизнt, а завтра отдаешь ты
закону и хлtбъ и жизнь. И, однако, не ты издаешь законы,
и ты, обездоленный, не имtешь отчизны»... «Въ тt пре
красные и страшные дни, когда ты умиралъ подъ жаркими
лучами солнца, когда ты шелъ съ копьями противъ пушекъ
и на пули отвtчалъ камнями, гдt были они, кто сдtлали.
тебя безроднымъ и презираютъ тебя, проливающаго свою
кровь и свой потъ?» Они спрятались, потому что не могли
расчитывать на то, что ихъ «скуку» разгонятъ улыбки
«дамъ» и удачи въ «картахъ». «Святая свобода» не «маркиза»
съ томными глазами, обtщающими утtхи и нtгу, она.
«суровая дtва», требующая подвиговъ и безкорыстгя, и
«розы ея вtнца растутъ въ крови» 2). Но не даромъ погибла.
«святая каналья» во имя независимости и свободы, во имя
справедливости и правды.
«Пусть въ зеленыхъ почкахъ еще спятъ благоухающге

сверкающге молодые побtги.—Придетъ чистая благодатная
весна»—и они распустятся въ пышной красt. (Nel vigesimo
anniversario де11 VIII agosto 1848).
Такъ сливаются въ стихахъ молодого Кардуччи паганизмъ, классицизмъ и демократизмъ въ одну неразрывную

1) Гарибальди посвящены и два позднtйшихъ стихотворенгя
Кардуччи. А. Garibaldi и Scoglio di Quarto въ Odi barbare (I).
2) Marchesa е11а попё... Dura virago е11'ё.. in теггоа1 sangue
де 1а sua ghirlanda Crescon 1е rose... Эти стихи навtяны аналогичными
стихами Барбье въ Сигёе, хотя Кардуччи утверждаетъ, что они подсказаны ему выраженгемъ «каналья» одного члена итальянскаго
парламента по поводу политической забастовки въ Болоньt въ 1868 г.
Кардуччи высоко ставилъ, Барбье, которому посвятилъ двt прекрасныя статьи (Augusto Barbier; Barbier in Italia перепечатанныя
въ Bozzetti е scherme). Барбье относился, какъ извtстно, очень сочувственно къ напгонально-освободительнсму движенгю Италги.

мелодгю 1).

Если романтизмъ Прати былъ поэзгей либеральной
буржуазги, тяготtвшей къ римской церкви, то классицизмъ
Кардуччи былъ поэзгей радикальной (мелко буржуазной)
демократiи.

Эпоха объединенгя страны была вмtстt съ тtмъ эпохой установленгя буржуазнаго общества, и этотъ соцгальноэкономическгй процессъ не могъ не отразиться какъ на эволюцги, такъ и въ содержанги литературы.
Писатели одинъ за другимъ переходятъ отъ изображенгя прошлого къ воспроизведенгю настоящаго, отъ исторги
къ современности.
Отъ романтизма 20-го годовъ формировавшееся новое
общество унаслtдовало выдвинутую Пеллико и Гросси
форму поэмы. Но если они пользовались ею для возрожденгя средневtковой жизни, то <<послtднгй» романтикъ Прати
вхладыиаетъ въ нее уже содержанге современное. Его пер1) Впослtдствге, какъ мы увидимъ (во второй части книги),
Кардуччи отказался отъ своего прежняго республиканизма и еблизился съ монархически-либеральной партгей, какъ онъ самъ объяснилъ въ предисловги къ издангю <<Ямбовъ и эподъ> 1882 г. (перепечатанномъ теперь въ Confessione . battaglie)—по двумъ причинамъ,
во-первыхъ, потому что вмtстt съ взятгемъ Рима осуществился
«высшей идеалъ его нацгональной политики» и «кончился прекрасный
легендарный вtкъ итальянской демократiи, а во вторыхъ, потому
что реформа избирательнаго права осуществила или почти осуществила его идеалъ демократической политики». Къ тому же онъ опасался, что въ виду роста соцiализма республика превратится въ
«диктатуру» и приведетъ къ «гражданской войнt».

— 2:2 —

—2з3—

вая поэма «Эдменегарда» (Edmenegarda), пользовавшаяся
большой популярностью въ 40 и 50 гг.,—йсторгя венецганки, вышедшей замужъ (за англичанина Арриго),
влюбляющейся въ вивера и игрока (Леони), покидающей
мужа и дtтей, оставленной любовникомъ и возвращающейся съ покаянной головой домой: отвергнутая мужемъ,
она бросается въ отчаянги въ воду,—но ее спасаютъ и она
кончаетъ жизнь въ монастырt. Эта поэма—почти буржуазный романъ. Содержангемъ для нея послужила не
только современная жизнь, но и фактъ, въ самомъ дtлt
имtшгй мtсто въ Венецги 1). И хотя Прати потомъ неоднократно возрождалъ въ своихъ поэмахъ прошлое (I1 conte di
Riga; Атедео VI), его наиболtе выдающгяся и наиболtе
читаемыя поэмы были-хотя и съ примtсью фантастикикартинами современныхъ нравовъ. (Rodolfo; Armando).
Поэма, занимавшая когда-то столь видное мtсто въ
литературt, уступала мtсто роману, а романъ въ свою
очередь также превращался изъ историческаго въ современно-бытовой. Джонанни Руфини, сторонникъ Мадзини,
жившгй эмигрантомъ, въ Лондонt, изооражаетъ самого
себя въ repot романа Lorenzo Benoni,a зъ романt I1 dottor
Antonio, написанномъ сначгла н англгйскомъ языкt
(съ цtлью расположить англгйское общество къ нацгонально-освободительному движенгю Италги), онъ рисуетъ
картину неаполитанской революцги 1847 г.2). Если Руфини
бралъ для своихъ романовъ изъ современности все же
темы героическгя, то Доменико Гверрацци въ повtсти
«Отверстге въ сгtнt» (I1 buco ne1 muro) переходитъ къ
изображенгю будничной семейной жизни—его герой, познакомившгйся съ сосtдкой' благодаря отверстгю въ стtнt,
отдtляющей ихъ жилища, влюбляется въ нее—вдову
художника—и молодые люди вtнчаются. Вся эта будничная

простая исторгя обвtяна задушевнымъ юморомъ, смtнившимъ здtсь прежнгй мрачный пессимизмъ автора историческихъ романовъ 1).
Въ 60 гг. было настолько очевидно, что время иромантическаго» романа миновало, что Кардуччи могъ уже, не
боясь прослыть за плохого патргота, заявить во всеуслышанге, что романы изъ современнаго быта много «полезнtе»,
.«неебходимtе» и «доступнtе массt», чtмъ романы историческге 2).
Подобно исторической поэмt и историческому роману
отживала и историческая драма. Правда, и теперь еще
появлялись драматурги, воскрешавшге на сценt прошлое.
Трагедгя въ стилt Альфгери нашла своего продолжателя
въ лицt Пгетро Косса, но и онъ послt «Маргя» (Mario е i
Cimbri), «Сорделло» (Sordello), «Мональдески» (Mona1deschi) перешелъ къ событгямъ сравнительно недавняго
прошлаго, сдtлавъ героями двухъ драмъ лицъ, въ которыхъ
не было и ничего специфически «героическаго»—Бетховена
и Пушкина 3). Романтическая историческая драма нашла
въ свою очередь своего эпигона въ лицt Леопольдо Маренко, но и его историческгя драмыдраматизированные
буржуазно-семейные жанры, какъ, напр., наиболtе одно
время популярная: «Сокольничгй изъ Пьетра Ардена» (I1
falconiere di Pietra Ardena), гдt дочь императора, противъ
воли отца, выходитъ замужъ за незнатнаго рыцаря и
живетъ съ нимъ въ альпгйскомъ уединенги трудовой жизнью
простолюдиновъ.

1) Героиней этой исторги была сестра будущаго диктатора Ве нецги, Дангела Манина.
2) Имtегся русскгй переводъ обоихъ романовъ.

1) Вернувшись потомъ къ историческому роману (Pasquale
Paoli), Гверрацци кончилъ романами, сюжетомъ для которыхъ служили историческге факты современности (Assedio di Roma о которомъ
во второй части нашей книги и др.).
2) С а г д и с с : I1 buco пе! muro di Guerrazzi.
3)Драма «Пушкинъ» (есть русскгй переводъ), въ центрt которой
дуэль поэта, изо билуетъ несообразностями, въ глазахъ русского
читателя смtшными и обидными, но любопытна, какъ одно изъ первыхъ проявленгй того интереса итальянскихъ писателей къ русской
литературt, съ которымъ мы еще неоднократно будемъ встрtчаться
( во второй. части книги).

— 234 —
Изображенгемъ современнаго буржуазного общества
все болtе становилась и комедгя. Починъ въ этомъ отношенги
принадлежалъ еще въ сороковыхъ годахъ Джакометти, въ
пьесt которого «Поэтъ и балерина» (I1 poeta е 1а ballerina) выступаютъ такге современные типы, какъ бtднякъпозтъ и (продажный) журналисть. За нимъ послtдовали
въ пятидесятыхъ годахъ Винченцо Мартини (писавшгй
подъ псевдонимомъ anonimo fiorentino) и Луиджи Сунеръ,
давшее—первый въ своемъ «Авантюристt» (I1 cavalier
д'industria), второй въ своихъ «Аристократахъ-спекулян
тахъ» (I gentiluomini speculatori)—жизненныя и правдивыя
картины обмtщанившейся флорентгйской знати. Отказался
послt <гПарини» отъ историческихъ темъ и Паоло Феррари.
Если отъ современности онъ уходилъ одно время въ прошлое, то—какъ онъ самъ разъяснилъ 1)—по двумъ причинамъ.
Съ одной стороны, нравы каждой итальянской провинцги
были до объединенгя столь разновидны, что картина быта,
правдивая въ глазахъ тосканской публики, казалась вь1думкой въ Римt или Неаполt. А съ другой стороны, все,
что было однородного вездt, т. е. гнетъ иноземцевъ и гнетъ
реакцги—не подлежало воспроизведенгю на сцен: объ
этомъ заботилась «цензура, которой платили». «Теперь
же,—продолжаетъ Феррари (1868)—когда эти условгя исчезли и мы слились въ одну семью, когда, благодаря объединенгю, правы и характеры начинаютъ сливаться въ
единую нацгональную физгономгю, когда поэту при исполненги его художественнаго призвангя уже не мtшаютъ
придирки цензуры, не только можно, но и должно приступить къ создангю современной комедги».
Отъ историческихъ пьесъ Феррари перешелъ къ соцгальной комедги а these въ духt французовъ (Ожье, Дюма,
Сарру) 2).
1) Предисловге къ комедги «G1i uomini serii.
2) Комедги Феррари, написанныя а these, будутъ разсмотрtны
во второй части кнг: ги. Въ своей послtдней пьесt Fulvio Testi онъ
снова вернулся къ исторической комедги.

-- 235 —
Новое общество было настроено не только романтически, но и практически. Интересуясь современной жизнью,
оно умtло вмtстt съ тtмъ цtнить и плоды научного и
технического прогресса.
Какъ нtкогда во второй половинt ХV I I I в., такъ теперь
возникаетъ особая разновидность поэзги—поэзгя научныхъ
и техническихъ завоевангй человtчества, поэзгя, проникнутая вtрой въ его силы и его будущее 1). Наибол'е яркими
представителями ея были въ 50 и 60 гг. Джузеппе Регальди
и Джакомо Дзанелла.
Регальди—«послtднгй трубадуръ»—началъ свою поэтическую дtятельность импровизаторомъ, удостоившимся восторженныхъ отзывовъ со стороны Ламартина и В. Гюго..
Замtшанный въ неаполитанской революцги 1847 г., онъ
скитался потомъ въ Египтt, Палестинt и Турцги, описывая
въ стихахъ и прозt эти экзотическгя страны. Авторъ патрготическихъ стиховъ въ честь савойской династги 2),
онъ, какъ Прати, былъ человtкъ религгозный, и наряду
съ человtчествомъ и отчизной обычной темой его поэзiи
является Богъ. Во многихъ отношенгяхъ эпигонъ романтизма, Регальди создалъ вмtстt съ тtмъ новый жанръ
поэзiи такими стихотворенгями, какъ «Телеграфъ» (Ii
telegrafo elletrico) и «Прорытге Альпъ>> (I1 traforo dei Alpi) 3).
Какъ образчикъ его «научной» поэзiи можетъ послужить
хотя бы .слtдующгй отрывокъ изъ его поэмы «Вода» (L'ассиа) 4). Вода—«начало всtхъ вещей». Она—источникъ жизни
и культуры. Отсутствге воды превратило луну изъ прекрасного сада въ покрытую лавой пустыню, какъ вода
сдtлала нашу планету, гдt когда-то бушевали одни вулканы, благодатнымъ мtстомъ пребывангя для человнка,
вtнца творенгй... Подъ прикосновенгемъ электрической
1) О научной поэзiи XVIII в. см. В е r t а n а: In Arcadia.
2) За поэму L'armeria reale di Torino Викторъ Эмануилъ назначилъ Регальди псжизненную пенсгю.
З) ТелегГ афъ всспtтъ въ прекргсномъ сонет уже Никколини (48).
41

Поэма начата 1873 г., окончена - въ 1878 г.

— 236 —

— 237 —

волны она разлагается на два газа, а если послtднге соединятся, она принимаетъ свой прежнгй видъ. То неукротимымъ духомъ низвергается она изъ тучъ въ море, то
заключенная въ трубы и турбины, она покорна воли человtка. Закипая, какъ въ лихорадкt, подъ давленгемъ огня,
она приводить въ движенге изобрtтенiя индустрiи, сообщаетъ кораблямъ въ морt крылья, быстрtе вtтра. Будетъ
день, и люди при ея помощи освtтятъ, какъ солнцемъ, мракъ
ночи и постигнуть тайну, предначертавшую ей быть заодно
слугою зла и слугою добра...
Какъ Регальди, Дзанелла воспtвалъ героевъ освободительнаго движенгя, графа Кавуръ, министра Виктора
Эмануила, и Дангеле Манинъ, защитника Венецги. Какъ
Регальди, и онъ пытался примирить науку и религгю,
знанге и вtру. Либеральный аббатъ, онъ былъ заодно
сыномъ церкви и защитникомъ прогресса. Пtвецъ будничной, семейной жизни (La mia madre; Voci segrete), онъ
былъ вмtстt съ тtмъ поэтомъ науки 'и техники. Онъ посвятилъ поэму Мильтону и Галилею (Milton е Galileo),
прославлялъ человtчество, разгадывающее одну за другой
все тайны природы (Scienza е natura), описывалъ и поэтизировалъ изобрtтенiя, позволившгя намъ проникнуть въ
сущность с роенiя мгроздангя, микроскопъ и телескопъ
(Microscopo е telescopo), привtтствовалъ прорытге суэцкаго
канала (I1 taglio del istmo del Suez)и сложилъ восторженный
гимнъ индустрiи (L'industria) 1) и труду. (1I lavore). Изъ
его стихотворенгй еще теперь не забыто одно—«Раковина»
(Conchiglia fossile).
Лежащая на письменномъ столе поэта раковина, остатокъ давно погибшаго мгра, даетъ ему поводъ начертать
апоееозъ человtчества, идущаго впередъ къ завоевангю
и постиженгю мгра.
Стоя на могилахъ, взоръ вперивъ въ небо, шествуетъ

человtкъ впередъ .подъ сtнью священнаго знамени, проникая въ безлюдные заливы и дtвственныя пустыни.
Шествуй же впередъ, божественный странникъ, познай
планету, дарованную тебt судьбой. Пусть на ней есть
и слезы; она еще юна. Для благородныхъ твоихъ стремленгй
Богъ установилъ въ туманной дали будущаго высокую
таинственную цtль. Съ мечомъ и съ свtточемъ въ рук-Ь
всходи на роковую гору. А потомъ, когда народы будутъ
очищены силою .духа и надъ успокоенньтмъ мгромъ будетъ
развtваться единое знамя свободы—жди тогда призыва
свыше и—снова въ путь 1)...

1) Это стихотворенге было подсказано поэту международной
выставкой въ Париже въ 1864 г.

По м:рf того, какъ формировалось новое общество,
въ большихъ городахъ, особенно въ Миланt, образовался
болtе или менtе значительный слой интеллигентнаго
пролетаргата, растрачивавшаго свои силы и способности
въ безпорядочной жизни, въ кабачкахъ и кафэ ,за рюмкою
абсента, опускаясь все ниже и кончая трагически.
Въ литературу вступила богема.
Къ этой rpynnt принадлежали Джулго Уберти, авторъ
прекрасныхъ гимновъ о Вашингтонt, Мадзини и Гарибальди, покончившей съ собою, Джузеппе Ровани, написавшгй между прочимъ романъ «Сто лtтъ» (Cento anni)
въ стилt «Исповtди» Ньево, погибшгй отъ пьянства, и
Эмилго Прага, человtкъ сначала обезпеченный, авторъ
стиховъ непосредственныхъ и мило-простыхъ (Tavolazze)
подобныхъ «пtснt жаворонка» или «журчангю ручья въ
каштановой рощt)> (Кардуччи), потомъ обtднtвшгй и
опустившейся, промtнявшгй подъ влгянгемъ Ровани семью
на кабакъ, а трудъ на безпутство, подражатель Бодлера,
умершгй въ нищетt и всtми забытый 2).
1)О Дж. Дзанелла см.

d e 1 L u n g o (N. Ant 1868, сентябрь).
C h i a r i n i (N• Ant. 1886, 6).
' 2)С а г д и с с i: Dieci anni adietro. V. Fe r r a Ti: Letteratura
italiana moderna.

- 238 Рождавшееся новое буржуазное общество рано нашло
и своихъ безпощадныхъ критиковъ. Нападки на него
исходили изъ двухъ становъ-радикальнаго (мелко-буржуазнаго) и соцгалистическаго.
Главнымъ представителемъ первой изъ этихъ двухъ
точекъ зрtнгя былъ Мадзини. Врагъ индивидуализма,
онъ былъ врагомъ и капиталистическаго хозяйства, построеннаго на принципt индивидуализма. Свободная конкуренцгя, увеличивая количество производимыхъ товаровъ
и удешевляя трудъ, создавая преимущественно предметы
роскоши, приводить лишь къ распаденгю общества на
немногихъ капиталистовъ и пролетаризированный народъ.
Индустргализмъ-великое зло, ибо въ царствt машинъ
умираетъ личность, а въ большой мастерской человtчество
не можетъ совершенствоваться. Превращенге ремесленника
и крестьянина въ пролетаргя-явленге глубоко безотрадное. Пролетаргй не имtетъ ни земли, ни капитала, ни кредита. Чтобы не умереть съ голоду, онъ вынужденъ продавать себя. Онъ-~рабъ». Соцiализмъ имtетъ, правда,
ту хорошую сторону, что стремится свергнуть иго капитала,
но онъ хочетъ вмtстt съ тtмъ упразднить собственность,
безъ которой воцарится анархгя, и лишить труженика
плодовъ его труда, на которые онъ имtетъ полное право.
Соцiализмъ отвергаетъ Бога и вtру, «вtчную и прочную
основу нашихъ правъ и обязанностей», и не признаетъ
отечества и нацгональности, «внt которыхъ не можетъ
быть осуществлено благо личности и благо человtчества>.
Наконецъ, соцгализмъ ставить на мtсто «любви, долга и
самопожертвовангя», этихъ основъ ассоцiацги, классовую
борьбу, т. е. эгоизмъ и насилге 1)...
1)Мадзини дважды. подвергъ критикt соцгализмъ, сначала ученiе
французскихъ коммунистовъ (въ 1848), за которыхъ заступилась
Жоржъ 3ачдъ, а потомъ ученiе Интернацгонала (въ 1871, въ газетt
Roma де Ipopolo), вызвавъ рtзкгй отвtгь М. Бакунина. гИнтернацгоналъ—писалъ Мадзини Ф. Кампанеллt—прекрасенъ въ своемъ
принципt, но слишкомъ порабощенъ wfiкгимъ Марксомъ, нtмцемъ,

239 Капитализму и соцгализму Мадзини противопоставлялъ
мелкобуржуазный идеалъ труженника-собственника. Проблема не въ томъ, чтобы уничтожить собственность, а
въ томъ, чтобы устранить неравномtрное ея распредtленге. Капиталъ и трудъ должны быть соединены въ однtхъ
рукахъ. Лучшимъ средствомъ къ достиженгю этой цtли
является объединенге рабочихъ въ производительныя ассоцгацги. Если Мадзини возставалъ и противъ капитализма,
и противъ соцгализма, то представители соцгалистической
мысли подвергали критикt какъ капиталистическгй строй,
такъ и мелко-буржуазный утопизмъ Мадзини. Карло Пизасане первымъ отчетливо формулировалъ въ Италги основы
соцгалистической доктрины 2). Сынъ герцога, придворный
пажъ неаполитанскаго короля, инженеръ и писатель, онъ
участвовалъ въ войнt 1848 г., познакомился въ Швейцарги
съ Мадзини, котораго ставилъ очень высоко и критиковалъ
очень жестоко, защищалъ въ 1849 г. вмtстt съ Гарибальди
Римъ противъ фракцузовъ. въ дни реакцги эмигрировалъ
въ Лондонъ, гдt написалъ очеркъ, посвященный итальянской войнt 1848-49 г., вернулся въ 1856 г. на родину,
организовалъ «экспедицiю въ Сапри» съ цtлью поднять
на югt возстанге-экспедицгю, воспtтую Меркантини въ
его стихотворенги «Собирательница колосьевъ въ Сапри»и послt ея крушенгя или былъ убитъ толпою крестьянъ
или, быть-можетъ, самъ покончилъ съ собою. Свои соцгальные взгляды Пизакане подробно изложилъ въ своемъ
главномъ трудt «Революцгя», гдt часто является почти
<(марксистомъ»,-у него можно найти въ зачаточномъ видt
и теорiю историческаго матергализма и теорiю прибавочной
стоимости. Доказывая иллюзорность вtры въ ассоцгацгю,
какъ панацею отъ всtхъ соцгальныхъ золъ, онъ противомаленькимъ Прудономъ (!), проповtдникомъ раздора, ненависчнико, говорящимъ исключительно о войнt, о борьбt классовъ>...
2) Дtятельность перваго итальянскаго соцгалиста Буонаротти
вязана больше съ Францгей, чtмъ съ Италгей.

— 240 —

241

полагалъ ей . ученге объ обобществленги орудгй производства-капитала и земли 1).

Взгляды Пизакане не имъли никакого влгянгя ни на
массы, ни на интеллигенцгю. Сторонникомъ соцгализма—въ
его сенсимоновской интерпретацги—былъ Джузеппе Монтанелли, другъ Гверрацци, стоявшгй рядомъ съ нимъ
во главъ демократической партги въ бурные дни 1848 г.
въ Тосканъ, профессоръ, пользовавшейся любовью студентовъ, среди которыхъ основалъ кружокъ для пропаганды
идей автора «Новаго христганства». Въ 60 годахъ=-подъ
влгянгемъ возникшаго въ Лондонъ Интернацгонала—начинаютъ появляться въ Италги и соцгалистическге органы:
«Пролетаргй>> (во Флоренцги), болъе близкгй, впрочемъ,

къ Мадзини, чtмъ къ Интернацгоналу—его редакторомъ
былъ Николо ло Савго—газета, имьвшая очень небольшое
число читателей, (I1 Proletario. Giornale economice socialista per 1а democrazia operaja), «Свобода и трудъ» (Liberta
е lavoro, въ Неаполь), газета, созданная М. Бакунинымъ
и стоявшая на точки зрънгя анархическаго крыла «Международнаго общества рабочихъ», и «Народъ» (Plebe, въ
Милань), —pедакторомъ былъ Энрико Биньями—газета,тои-дъло подвергавшаяся конфискацги и закрытгю, но очень
читаемая и просуществовавшая (съ 1868 г.) до 1883 г.
Теоретикамъ мелко-буржуазнаго и пролетарскаго соцгализма пришлось на первыхъ же порахъ столкнуться
съ вопросомъ объ отношенги рабочаго класса къ нацгонально-освободительному движенгю.
Для Мадзини было аксгомой, что нацгональная про
блема важнъе. и насущнъе проблемы соцгальной. «Главный
и первый долгь рабочаго,—писалъ онъ,—обязанность создать себь отечество». «Безъ отечества,—обращался онъ
къ рабочимъ,—у васъ ньтъ ни имени, ни правъ, ни братства
1)

Ученге

Пизакане

подробно изложено

Исторгя соцгализма въ Италги,
'I'отомг анца.

съ народами. Вы незаконныя дьти человьчества, солдаты
безъ знамени. Не увлекайтесь мыслью объ эмансипацги,
не ръшайте вопроса о вашемъ матергальномъ положенги
прежде чtмъ будешь рьшенъ вопросъ нацгональный». «Только
отечество, прекрасная, объединенная Италгя, можешь дать
вамъ, что вамъ нужно. Объедините Италгю, освободите
ее какими бы то ни было путями, кто бы ни противился
этому» 1)...

Иначе смотрълъ на этотъ вопросъ Пизакане.
Въ своемъ «Политическомъ завъщанги», написанномъ
имъ наканунъ роковой для него сапргйской экспедицги,
онъ подчеркиваетъ, что «онъ лично не пошелъ бы ни на
какгя хотя 6ы малъйшгя жертвы, чтобы изгнать австргйцевъ». «Для меня господство савойской династги или господство австргйскаго домавсе одно. Я даже думаю, что
конституцгонный режимъ Пгемонта опаснъе (для дьла
соцгальнаго прогресса), чtмъ тираннгя Франца . II». На
такой же точкь зрънгя стояла и газета Никколо ло Савго
(«Пролетаргй»), доказывавшая, что народъ страдаетъ отъ

гнета «денежной и торговой аристократги» больше, чtмъ
отъ гнета «чужестранцевъ» и что нацгональный вопросъ
вообще нельзя разсматривать и рьшать внь вопроса соцг альнаго 2).

Вмьсть съ буржуазнымъ обществомъ родился и новый
классъ—пролетаргатъ. Несмотря на цьлый рядъ неблагопргятныхъ условгй онъ въ конць шестидесятыхъ годовъ
приступилъ довольно энергично къ организацги своихъ
кадровъ, чему способствовало, съ одной стороны, возникновенге «Международнаго общества рабочихъ», а съ другой—
завершенге процесса объединенгя страны. Въ 1867 г. въ
Неаполь возникла первая секцгя Интернацгонала, всльдъ за
которой появились отдъленгя и во всьхъ другихъ обла-

у А н д ж о л и н и:

т. I рус. переводъ подъ ред. В. О.

своей газетt Apostolato popolare.
2) Анджолини, 1. с.

1
) Въ

16

— 243 —
242 --стяхъ и крупныхъ городахъ Италiи. Въ 1872 r. на конгрессt
въ Римини окончательно конституировалась итальянская
рабочая партгя, примыкавшая къ бакунинскому крылу
Интернацгонала.—«Итальянская федерацiя».
Играя все болtе видную роль въ жизни, рабочгй классъ
вступилъ и въ литературу.
Писатель, первымъ раскрывшей передъ нимъ ея двери,
былъ духовно связанъ съ господствующимъ классомъ, и
потому его отношенге къ рабочему движенгю было проникнуто тенденцгей буржуазной.
Участникъ войны 1848 г., взятый въ плtнъ австргйцами
при Кураттоне, вынужденный отдать имъ шпагу, съ которой
его отецъ—офицеръ наполеоновской армги—неоднократно
побtждалъ ихъ, авторъ политическихъ сатиръ (I1 creatore
е i1 топдо; 11 fallimeno де1 рара), которыя одно время
приписывались Джусти, Томазо Герарди дель Теста былъ
однимъ изъ плодовитtйшихъ драматурговъ 50 и 60 гг.,
пьесы котораго имtли въ свое время большой успtхъ.
Одна изъ Нихъ—«Подлинный аристократъ» (I1 vero
Ыasone)—и представляетъ попытку рtшить соцгальный
вопросъ.
На фабрикt предпринимателя вспыхнула стачка.
Рабочге-стачечники изображены авторомъ сугубо-темными красками. Они—какъ Рокко—лtнтяи, игроки,
и пьяницы, семьи которыхъ голодаютъ. Имъ противопосталены рабочге, во всемъ подчиняющееся хозяину. Они—
какъ Перджентино—народъ трудолюбивый и нравсгвенный. Между тtмъ, какъ Рокко посtщаетъ митинги, гдt
ораторъ доказываетъ своимъ слушателямъ, что они должны
добиваться ((повышенгя платы», что у нихъ есть «права»,
что они «призваны управлять страной», что «богачи обязаны
отдать имъ свой излишекъ», Перджентино предпочитаетъ
слушать рtчи директора, наставляющаго рабочйхъ въ
томъ смыслt, что если они будутъ исправно трудиться,
то имъ не трудно и пробиться... Директоръ фабрики—
живая иллюстрацгя къ этому положенгю. Онъ пришелъ

на заводъ бtднякомъ, но скоро обратилъ на себя вниманге
хозяина, быстро повысился, занялъ мtсто завtдывающаго
всtмъ дtломъ, а такъ какъ его любитъ внучка предпринимателя-графа, которую онъ спасъ изъ огня, то онъ, въ концtконцовъ, женится на ней и становится владtльцемъ фабрики.
Рабочге, въ свою очередь, понявъ, что ораторы, звавшге
ихъ бастовать, просто на-просто «смутьяны», раскаиваются
въ своемъ недовtрги къ хозяину и готовы жить съ нимъ
въ миру и ладу, какъ дtти съ отцомъ своимъ.
Такъ противополагалъ авторъ принципу «классовой
борьбы», выдвинутому Интернацгоналомъ, картину семейноидиллическихъ отношенгй между предпринимателями
и рабочими, а «ассоцгацги», въ которой Мадзини видtлъ
средство упразднить капитализмъ, возможностьдля каждаго
прилежнаго пролетаргя перейти въ ряды буржуазги.
Въ началt семидесятыхъ годовъ идеи Интернацгонала
становились, однако, въ Италiи все популярнtе, и имъ было
суждено одержать двt блестящгя побtды.
Сторонниками этихъ идей объявили себя какъ величайшгй дtятель, такъ и крупнtйшгй поэтъ Италiи.
«Интернацгоналъ,—писалъ Гарибальди (1871),—это солнце будущаго», а на собрангяхъ интернацгоналистовъ все
чаще появлялся—всегда желаннымъ гостемъ—Кардуччи 1).
ж

ж

ж

Въ 1870 г. открывается новый пергодъ въ исторги Италiи.
Палъ абсолютизмъ, независимость и единство страны
облеклись въ кровь и плоть живой жизни. На сцену выступили поколtнгя иной формацги, съ другими настроенгвями
и идеалами.
Андреа Косты, одного изъ видныхъ дtятелей партги,-организотора рабочаго движенгя въ Романьи и Эмилги.
Когда въ 1872 г. мадзинисты убили Н. Пиччинини, члена «Интернацгонала>>, Кар дуччи посвятилъ ему эпитафгю (Анджолини: Исторгя
соцгализма въ Италiи, т. I).
1) Кардуччи учитель

16*

- 244
Героическая пора все болtе становилась легендой,
тускнtла изабывалась.
И, однако-какъ мы увидимъззорь1 поэтовъ и писателей новой Италги будутъ то-и дtло обращаться назадъ
къ прошлому съ его борьбой и надеждами, и Кардуччи,
Фоггацаро, Марради, Пасколи, Аннунцго и др. возродятъ
въ нtкоторыхъ своихъ произведенгяхъ эпоху, когда послt
горькихъ разочаровангй и тяжкихъ пораженгй родилась,
созданная совокупными усилгями поэтовъ, мыслителей
и борцовъ единая, независимая, и свободная нацгя.

ПРИЛОЖЕН I Я.
Годы рожденгя и смерти крупнtйшихъ итальянскихъ поэтовъ
и писателей.

Ишг~СтfАннай

~~.

ф

Парини (Джузеппе) . . 1729-1799
Альфiери (Витторго) . 1749-1803
Фантони .(Джованни) . 1755-1807
Пиндемонте(Джованни). 1751-1812
Фосколо (Уго) . . . . 1778-1827
Монти (Винченцо) . . . 1754-1828
Пиндемонте (Ипполито). 1753-1828
Коко (Винченцо) . . . 1770-1823
Россетти (Габргэль) . . 1783-1854
Бершэ (Джоваыни) . . 1783-1851
Джаннонти (Пгетро) . . 1790-1873
Пеллико (Сильвго) . . 1789-1854
Манцони (Аллесандро). 17$5-1873
Гросси (Томмазз) . . . 1791-1853
Леопарди (Джакомо) . 1798-1837
Джордани (Пгетро) . . 1774-1848
Каппони (Джино) . . . 1792-1876
Никколини (Джованъ
Баттиста). . . .
1782-1861
Ботта (Карло) . . . . 1766-1837
Коллетта (Пьетро) . . . 1775-1831
Мадзини (Джузеппе) . 1805— 1872
Джоберти (Винченцо) . 1801-1852
Розмини (Антонго) . . 1797-1855
Тройя (Карло) . . . . 1784-1858

Бальбо (Чезаре) . . . 1789-1853
д'Азельо (Массимо) . . 17~8-1866
Мамгани (Теренцго). . 1799-1885
Белли (Джакино) . . 1791-1863
Джусти (Джузеппе) . . 1801-1850
Гваданьоли (Антонго) . 1798-1858
Пизакане (Карло) . . .1818-1857
Гверацци (Доменико) . 1804-.-1873
Hoepio (Алессандро) . 1802-1848
Мамели (Гоффредо) . . 1828-1849
Меркантини (Луиджи) . 1821-1872
Алеарди (Алеардо) . . 1812-1878
Прати (Джованни) . . 1815-1884
Регальди (Джузеппе) . 1809-1883
Ферр ари (Паоло) . . . 1822-1889
Герарди дель Теста(Томмазо) . . . . . . . 1815-1881
Ньево (Ипполито) . . . 1732-1861
Прага (Эмильо) . . . . 1839-1875
Уберти (Джулго) . .. I806-1876
Ровани (Джузеппе) . . 1818-1874
Руфини (Джованни) . . 18П7-1881
Дзанелла (Джоколо) . . 1820-1888
Кар дуччи (Джозуэ) . . 1836-1907

II.
Годы появленгя въ свtтъ крупнiйшихъ произведенгй итальянской
литературы Х IX в. (до 1870).
Первыя двt части поэмы Парики «День»
По слtдн i я двt части <'Дн я»
Гражданскгя пьесы Альфiери
«Бассвилгана» Монти
Якобинская лирика Монти

1763-1765
1801-1804
1786-178>3
. . ]793
. . 1796-1801

-- 246 - 247
«Маскеронгана►> Монти
Ода Фосколо въ честь Бонапарте
«цослtднгя письма Ортиса» . .
Поэмы въ чссть Наполеона Монти

1801-1802
1797
1802

«Горальдъ» Праттг
1850
<сРодольфо►> Прати
1~553
<сАрмандо» Прати
1868
«Проза» Феррари
1858
«Женщина и скептикъ►> Феррари
1864
«Гольдони и его 16 новыхъ комедгй►> Феррари
1851
«Парини и сатира» Феррари
• 1854-1856
(1853)-1862
<сДанте въ Веронt►> Феррари
«Исповtдь восьмидесятилtтняго старика» Ньево . . . 1858
Стихотворенгя Меркантини
1848-1870 (напечат. 1885)
<сП%сни гарибальдгйца» Ньево
1860
Стихотворенге Семеро солдатъ» Алеарди
1861
«Iuveni 1ia» Кардуччи
. . 1850-1860
«Levia Gravia» Кардуччи
1861-1867
<Decennalia» Кардуччи
1860-1870
«Эрменегардам Прати . . .
1841
«Лоренцо Бенони» Руфини
1853
«Авантюристъ►> Мартини
1845 (представленъ 1854)
<сПоэть и баллеринаы Джакометти
1841
«Аристократы-спекулянты» Сунеръ
1859
Стихотворенгя Регальди . . . ..
1855, 1871'
Стихотворенгя Дзанелла
1868
Стихотворенг я Праги
1862, 1875

1805-1807

Сельскгя стихотворенгя И. Пиндемонте
1788
«Армингйм И. Пиндемонте
1804
Гробницы» Фосколо
1806-1807
«Платонъ въ Италги» Коко
1804
«Романсы» Берше . .
1824-1829
«Изгнанникъ►> Джаннонне
1829
<сМои Темницы►> Пеллико
1832
«Франческа Римингйская» Пеллико
1812-1818
Поэмы Пеллико
1815-1837
«Обязанности человtка Пеллико
1834
«Священные гимны» Манцони
1812-1822
Ода Манцони <сПятое мая»
1822
«Графъ Карманьола» Манцони
t
3822
«Адельгизъ» Манцони
1822
Романъ <сОбрученные►> первая ред. 1827; изм9;ненная ред 1840
<сБtллянка» Гросси
1816
«Ломбардцы въ первомъ крестовомъ походt►> Гросси . 1821-1826
«Марко Висконти» Гросси
1826-1834
«Дгалоги►> Леопарди
1827
Стихотворенгя Леопарди
1816-1836
Война мышей и лягушекъ» Леопарди
1837
Антологгя
1819-1832
< Антон ю Фоскарини►> Никколини
1823-1827
«Джованни да Пропида►> Никколини
1830
Кончильаторе
.
1819
Манифестъ Берше
1816
Письмо Манцони къ Шове
1820
Письмо Манцони о романтизмt—написано 1823, напечат. 1847
«Исторгя освободительной войны Америкиг Ботта . . 1809
•
<сИсторгя Италги» Ботта
1822
«Ист~ргя неаполитанскаго королевства» Коллетта. . . 1821-28
«Молодая Италгя►> Мадзини
1831
«О нравственномъ и гражданскомъ пер венствt итальянцевъ
Джоберти
1843
«О гражданскомъ обновленги» Джоберти . . . . . . 1851
«О происхожденги идей» Розмини
1830
«Общество на основt со цiально й справедливости Розмини.1848
1839
«Исторгя Италги въ среднге вtка» Тройи
<с Новыя надежды Италги►> Бальбо
1844
еГекторъ Фгерамоска►> д'Азельо .
1833
«Никколб да 'Лапи> д'Азельо
1841
<сОдинокгй провидецъ» Россетти
1846
Сонеты Белли
1803-1837 (напечат. 1889)
«Арнольдъ Брешьанскгй» Никколини
1843
Сатиры Джусти
1844-1845-1847
<с Битва при Бене венто» Гверацци
1828
1836
«Осада Флоренцги» Гверацци
1854
«Беатриче Ченчи» Гверацци
1852
Стихотворенгя Поерго . .
1850
Стихотворенгя Мамели

Главнtйшге факты исторги нацгонально-освободительнаго

движен гя.

i

Вторженге въ Италгю Бонапарта. Провозглашенге республикъ цизальпинской, лигургйской, римской, партенонгйской
1796-1799
Миръ въ Кампоформго
1797
Учрежденге итальянскаго королевства
1804
Вtнскгй конгрессъ, Австргя получаетъ Ломбардо-Венецгю, Викторъ Эмануилъ I—Пгемонть, Савойю, Геную,
Ниццу, Фердинандъ II (IV) Сицилгю, возстановленге
абсолютизма въ Тосканt, Моденt, возстановленге св9;т1814-1815
ско й власти папы
Революцгя въ Heanont— 1820, въ Пгемонтt-1821.
•
Революцгя въ Романы, Мадзини основываетъ обтцество
«Молодая Италгя►>
• 1831
Карлъ Альбертъ ПгемонтСкгй
1831-1899
1847
Папа Пгй IX и его либеральныя реформы

- 248 война 1848—]849 г., побtда Карла Альберта при Гойто,
пораженiе при Кустоццt и Новар•.
Революция 1848-1849 г. Провозглашенiе республики въ
Рим' и Венецiи.
1849
Защита Рима. Гарибальди
1849--1878
Викторъ Эмануилъ II
Романьи,
Присоединенiе
Война Наполеона III съ Австрiей.
1859
Тосканы, Модены къ Пiемонту
1860
Сицилiйскiй походъ Гарибальди
Война Пруссiи и Италiи съ Австрiей. Присоединенiе къ
1866
Италiи Венецiи
1862
Аспромонте
1867
•
Ментана. .
свtтской
Конецъ
•
Рима.
войсками
Взятiе итальянскими
власти папы. Перенесенiе столицы изъ Флоренцiи въ
1870
Ритъ

Товс'1р;ггщеетв0 „зt~ДРу Г1ам•
Москва, Малая I-Iнкитска;а, д. 29. Телефонъ 4-50-61.

ИсторiЯ, исторiЯ литературы, обществовtдtнiеа
Ашевскгй, С. РУССКIЕ ПИСАТЕЛИ я ВОйНА~.~Цtна 60 коп.
Е'ло>;онекi+йу И. П. ЗЕМСКОЕ ДВЧЖЕНIЕ. Изца}t►е 2-е, исправленное
поли. 260 портретовъ земскихъ и общественныхъ дtнтелей. Цfiна 3 р.
Б$локонскгй, И. Л. ДЕРЕВЕНСКIЯ ВПЕЧАТЛ'ТSНIЯ. (Изъ записогсъ
скаго статистика). 191 стр. Цtна 80 коп.
з~^knnцrp~ac~trй. И. П.. РАЗСКАЗЫ. Т. III. 2-е изд. Цtна 1 руб.
„ВОЙНА и МИРЪ". Сборникъ оригинальныхъ статей, посвященны>~
дяти Л. Н. Толстого. Подъ редакцiей В. Л. Обнинекаго н Т. И. ПолнеГ.7, ипптпсгрятзгями. Т1.1;на 3 руб. 50 коп.
ГАЛИЧИНА, Ба/ТгнОВИНА, УГОРСКАЯ РУСЬ. Составлено сотрудниками журн. „Украинская Жизнь". Съ рисунками въ тексгн и картой
2.с
Галичины, Буковины и угорекой Руси, исполненной въ краскахь.
коп.
справленное и дополненное изданiе. Цtна 1 руб. 40
Дуканшгевъ, Г. А. СБ0I'Н1Л4iF1'i"i СТАТЕЙ (къ юбилею еудебнг►й ~гефйр~г) подъ редакцiей В. П. обнинекаго. Съ вступительной статьей академика
К. С1. Кони н портретомъ Г. А. Джаникiева. Цtна 3 руб.
ЕФИМОВЪ, Е. ЗЛЕIVIЕНТАР.НIлIЯ ПОНЯТIЯ о ГОСУДАРСТВ$ н
АВ'В. Цtна 1 руб. 25 коп.
ЗАПИСКИ Декабриста И. И. Горбачевскаго. Съ прилож. и вступ. статьей
Сыро~чковскаго. Цtна 2 руб.
Лигинъ, Юр. НА ДАЛЬНЕМЪ BOCTOK't. Цtна 70 коп.
Ложье, Цезарь. ДI-IЕВНИКЪ ОФИЦЕРА ВЕЛИКОЙ АРМIИ ВЪ 1812
ду. Переводъ съ французскаго подъ ред. Н. Л. Губекаго. Съ предислоА. М. Васютинскаго. Цtна 80 коп.
МАСОНСТВО ВЪ ЕГО IIРОIIIЛОМЪ И НАСТОЯгЦЕМЪ. Трехтомiс.
изданiе Т-ва лЗадруга` и К. Ф. Некрасова. Подъ ред. С. П. Мельгунова,
у П. Сидорова. Богато иллюст. По предв. подiтиск'б съ перес. въ пред.
роп.Россiи, въ перепл. цtна изд. въ 3 том.-22 руб. 50 коп., безъ перелета 18 руб.
Яринºвичъ, А. ГАЛИЧИНА ВЪ ЕЯ IIРОIlIЛОМЪ И НАСТОЯщЕМЪ.
г:ркь исторiи нацiоi:альной жизни русинъ въ Австро-Венгрги. Цtна 30 коп.
ОГининскгй, П. Н. СБОРНИIд.Ъ СТАТЕЙ (къ юбилею судебной рефор)подъ редакцiей В. П. ®бнинскаго. Съвсгупительной статьей академи-А. О. Кони и портретомъ П. Н. Обнинскаго. Цtна I руб. 50 коп.
Розановъ, И. Н. РУССКАЯ ЛИРИКА. Оть поэзии безличной—къ
сердца. Историко- литературные очерки. Цtна 2 руб. 50 коп.
РОССIЯ И НРхПОЛЕОНЪ. Отечественная война въ мемуарахъ, 'дгSКу
хтахъ и художеетвенныхъ произведен iяхъ. Сборник-ь съ иллюстрацiями
текстfi и на отдtлЬныхъ листахъ. Составили Н. Л. Бродскгй, П. Е
льгунова, К. В. Сивковъ и Н. П. Сидоровъ. 2-е издание. Цtна I р. 25 к.
РУССККН? БЫТЪ По ВОСПОМИI-IАНIЯМ'1i СОВРЕМЕННИКОВЪ
III в. I. Оть Петра I до Екатерины II. Сборникъ, составленнъзй Л. Е.
льгуновойг, К. В. Сивковыз►тъ н Н. Л. Сидоровы.иъ. Цtха 1 руб. 25 коп.
СМУТНОЕ ВРЕМЯ. Сборникъ оригинальныхъ статей подъ редакцiе"
Н. Бочкарева, Ю. В. Готье н В. И. Пичеты. Съ нллюстр. въ тексгl; и
отдiльныхъ листахъ. Цtна 1 руб. 50 коп.
УКРАИНСКIйI Вi1ПРОСЪ. Сборникъ, составленный сотрудникам
нала „Украинская Жизнь". Изданiе второе. Цtна 1 руб.
Фишерь, Влад. УЧЕБНИКЪ ПО ИСТОРIИ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.
ибо'tдовъ, Крыловъ, Каратзинъ, Жуковскlй, Батюшковъ, Пушки

r

Г

rемъ