/
Автор: Туган-Барановский М.И. Солнцев С.И. Билимович А.Д.
Теги: экономические науки в целом политическая экономия история экономической мысли экономика история
ISBN: 978-5-02-037022-7
Год: 2009
Текст
Российская Экономическая Мысль С.И. Солнцев М.И. Туган-Барановский А.Д. Билимович СОЦИАЛЬНАЯ ТЕОРИЯ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ НАУКА
С.И. Солнцев М.И. Туган-Барановский А.Д. Билимович СОЦИАЛЬНАЯ ТЕОРИЯ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ ISBN 978-5-02-037022-7 9 785020 370227 > НАУКА
!Ская Экономическая Мысль МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ им. М.В. ЛОМОНОСОВА ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ ЦЕНТР ОБЩЕСТВЕННЫХ НАУК РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ С.И. Солнцев М.И. Туган-Барановский А.Д. Билимович СОЦИАЛЬНАЯ ТЕОРИЯ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ Под редакцией доктора экономических наук, профессора М.Г. ПОКИДЧЕНКО, кандидата экономических наук, доцента Е.Н. КААМЫЧКОВОЙ МОСКВА НАУКА 2009
УДК 330(091) ББК 65.02 С 60 Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ) проект № 08-02-16012д РОССИЙСКАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ Серия основана в 1998 г. Редакционная коллегия серии: Ю.М. ОСИПОВ (председатель коллегии, главный редактор, руководитель авторского коллектива), В.С. АВТОНОМОВ, В.П. КОЛЕСОВ (зам. председателя коллегии), С.П. МАКАРОВ, Д.Н. ПЛАТОНОВ, М.Г. ПОКИДЧЕНКО (зам. главного редактора), А.А. ПОРОХОВСКИЙ, В.Т. РЯЗАНОВ, А.З. СЕЛЕЗНЕВ, Л.Д. ШИРОКОРАД, А.Г. ХУДОКОРМОВ Составитель М.Г. ПОКИДЧЕНКО Солнцев С.И., Туган-Барановский М.И., Билимович А.Д. Социальная теория распределения / С.И. Солнцев, М.И. Туган- Барановский, А.Д. Билимович ; под ред. М.Г. Покидченко, Е.Н. Калмычковой. - М. : Наука, 2009. - 436 с. - (Российская экономи- ческая мысль). - ISBN 978-5-02-037022-7 (в пер.). Книга посвящена дискуссии, возникшей среди ведущих экономистов России в начале XX в. по поводу «социальной теории распределения» М.И. Туган-Барановского, возбу- дившей большой интерес как в российской, так и в зарубежной экономической науке, поскольку она имела не только теоретическое, но и практическое значение в связи с раз- работкой/«рабочего законодательства». В книге представлены работы С.И. Солнцева, стоявшего на позициях «критического марксизма», М.И. Туган-Барановского, выступав- шего в данном случае с позиций институционализма, и А.Д. Билимовича - представителя маржинализма в российской экономической науке. Помимо позиций самих авторов в их работах дан широкий обзор экономических теорий по данной проблеме. Для историков-экономистов и всех, интересующихся проблемами определения доходов. По сети «Академкнига» ISBN 978-5-02-037022-7 © Российская академия наук и издательство «Наука», серия «Российская экономическая мысль» (разработка, оформление), 1998 (год основания), 2009 © Редакционно-издательское оформление. Издательство «Наука», 2009
«СОЦИАЛЬНЫЙ ВОПРОС» И «СОЦИАЛЬНАЯ ТЕОРИЯ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ» Предлагаемая читателю книга посвящена теоретической дис- куссии, разгоревшейся между российскими экономистами в нача- ле XX в. по проблемам теории распределения. Эта дискуссия в мировой экономической науке не окончена и до настоящего вре- мени. Поводом для нее послужила так называемая «социальная теория распределения» одного из крупнейших российских эконо- мистов начала XX в. М.И. Туган-Барановского, который уже с 1905 г. высказывал в своих работах отдельные положения по этой проблеме, а в 1913 г. окончательно оформил свои взгляды в книге «Социальная теория распределения», вышедшей в этом же году и в России, и в Германии. Благодаря публикации за рубежом «Социальная теория распределения» М.И. Туган-Барановского сразу же получила известность не только в российской, но и в ми- ровой экономической науке, где тоже вызвала дискуссию. В предлагаемой читателю книге приводятся отклики на сочи- нение М.И. Туган-Барановского двух видных российских эконо- мистов начала XX в. - С.И. Солнцева «Заработная плата как про- блема распределения» и А.Д. Билимовича «Социальная теория распределения». Из иностранных авторов можно отметить пуб- ликации одного из лидеров австрийской школы Ойгена Бем-Ба- верка «Власть или экономический закон?» (1914) и представите- ля социально-правовой школы Рудольфа Штольцмана «Социаль- ная теория распределения и стоимости» (1918)1. Современный немецкий историк экономической мысли X. Янсен пишет, что из- вестность и влияние М.И. Туган-Барановского в экономической науке Германии начала XX в. в сравнении с другими иностранны- ми экономистами были сопоставимы с известностью и влиянием А. Маршалла2. Конечно, в первую очередь речь шла о теории 1 Boehm-Bawerk. Е. Macht oder oekonomisches Gesetz? // Zeitschrift fuer Volkswirtschaft, Sozialpolitik und Verwaltung. 1914. N 23; Stolzmann R. Die soziale Theorie der Verteilung und der Wertes // Jahrbuecher Nationaloekonomie und Statistik. 1918. N 110. 2 Janssen H. Russische Oekonomen in Deutschland (1910-1933). Marburg, 2004. 3
экономических циклов Туган-Барановского, но на втором месте была его «социальная теория распределения», которая упомина- лась как минимум до середины XX в. в крупнейших работах по истории экономических учений (в частности, в работе Й. Шумпе- тера и др.). Сам Туган-Барановский объяснял появление этой теории двумя причинами. Одна из них - неудовлетворительность теоре- тического обоснования проблемы распределения в современных ему направлениях экономической науки: «...нет никакой обще- принятой теории заработной платы, - писал он, - и в этой облас- ти экономической теории царит самый беспринципный эклек- тизм»3 (об этом будет сказано ниже). Вторая причина - потреб- ность в теоретической основе начавшей развиваться в это время социальной государственной политики. «Этот переворот в обла- сти социальной политики нуждается в изменении теории, - писал Туган-Барановский в заключении своей работы. - Вышеизло- женная социальная теория распределения пытается обосновать правильность новой практики и вместе с тем пытается доказать, что эта практика гармонизирует с реальными силами, обусловли- вающими распадение общественного продукта на доход рабочих и нерабочих классов»4. Что же это за переворот в области социальной политики, о котором писал Туган-Барановский? Обратимся к работе другого российского экономиста И.И. Иванюкова «Основные положения теории экономической политики от Адама Смита до настоящего времени», сторонника исторической школы, влияние которой в российской экономической науке начало расти с 60-х годов XIX в. Во введении к книге И.И. Иванюков писал, что «ход сов- ременной истории европейских народов выдвинул на первый план, как злобу дня, жизненные вопросы чисто социального свойства. Как следствие этого: много ученых и сравнительно большая часть образованной публики обращают в настоящее время свое внимание на изучение явлений социальной жизни. Со- циальные вопросы стали предметом обсуждения прессы, парла- ментов, ученых обществ, конгрессов»5. Причиной этого явления, по мнению И.И. Иванюкова, «послужил разлад между социаль- ной действительностью XIX столетия и гуманными идеалами, осуществление которых было задачей Французской революции. 3 Настоящее издание. С. 300. 4 Там же. С. 374. 5 Иванюков И.И. Основные положения теории экономической политики от Адама Смита до настоящего времени. СПб., 1904. С. 8. 4
Французская революция уничтожила все юридические привиле- гии и декретировала равенство людей перед законом, свободу личности, труда и собственности... Чудными ожиданиями жило человечество. Казалосц, наступила новая эра жизни: эра благосо- стояния, свободы и гармонии интересов. И какое глубокое разо- чарование принес XIX век! Анализ причин несбывшихся надежд показал, что законодательство Французской революции соответ- ствовало как нельзя более интересам обогатившегося и образо- ванного среднего сословия - представителя движимого капита- ла, - сломившего, после вековой борьбы, поземельную аристо- кратию. Действительность скоро показала, что безграничная свобода промышленности, труда, собственности, новая полити- ческая организация государства составляют прямой интерес представителей капитала и крайне неблагоприятны для предста- вителей труда»6. Причем, как замечает далее И.И. Иванюков, «в области распределения темные стороны системы свободной кон- куренции заявляют о себе особенно ярко»7. Поэтому, заключает И.И. Иванюков, в настоящее время «западная культура находит- ся в состоянии кризиса и ищет новые основы социальной жизни»8. В области экономической науки идеи, закрепленные Фран- цузской революцией, высказывала со второй половины XVIII в. достаточно широко классическая политическая экономия (фи- зиократы, А. Смит). В свою очередь «учения А. Смита, Мальтуса и Рикардо, - отмечает Иванюков, - породили в теории экономи- ческой политики школу «неограниченной свободы конку- ренции», называющейся также «Манчестерской», вследствие образования в Манчестере лиги для агитации к устранению из за- конодательства последних остатков ограничения свободы про- мышленности и торговли. Организация народного хозяйства, ос- нованная на свободной конкуренции индивидуальных интересов, представляется этой школе идеалом, заключительным моментом экономического развития человечества»9. В действительности же, подчеркивает Иванюков, «невмешательство государства в хозяйственные отношения общества... составляет интерес круп- ной буржуазии, как представительницы капитала: оно есть услу- га, оказываемая государством капиталу за счет труда»10. Эконо- мическая свобода есть свобода сильного подавлять слабого. 6 Там же. С. 1-2. 7 Там же. С. 53. 8 Там же. С. 9. . 9 Там же. С. 33. 10 Там же. С. 37. ' ' - • ........ 5
Критика идей о невмешательстве государства в начале XIX в. стала появляться и в рядах самой классической политэкономии (социалисты-утописты, Сисмонди и его последователи), а в 40-е годы XIX в. в экономической науке зародилась альтернативная школа - историческая (или реалистическая), которая выступала за активное государственное регулирование народного хозяйст- ва, прежде всего в области социальных отношений. Особенно ак- тивно вопросы государственного регулирования социальных от- ношений начала ставить новая историческая, или этическая, школа во главе с Г. Шмоллером. Представители этой школы инициировали создание в Германии в октябре 1872 г. «Союза со- циальной политики» с целью «социального просвещения общест- венного мнения, указания правительству пути ближайшей соци- альной реформы», о которой в своей речи на открытии «Союза» говорил Г. Шмоллер: «Надо сейчас же перейти in meduam rem*, к самым важным проектам реформ, каковы, например, стачки ра- бочих, промышленные союзы (профсоюзы. - М.П.), фабричное законодательство, жилищный вопрос, с тем чтобы добиться в них практических результатов»11. По мнению Иванюкова, к концу XIX в. наличие так называе- мого «социального вопроса» вынуждены были признать даже са- мые консервативные круги как в экономической науке, так и в сфере общественного мнения. «Новое время провозгласило, что труд есть обязанность и высшая задача человека; политическая экономия доказала, что он есть важнейший фактор в создании ценностей, - творец национального богатства. Таким образом, новое время, в идее, воздает труду почет, возводит его на пьеде- стал; в действительности те классы общества, исполняющие са- мое большое количество труда, и притом самого тяжелого, зани- мают низшую ступень в общественной лестнице, - противоречие между социальными идеалами и практикой, указанное еще Сен- Симоном в известной «Parabole politique»**. Это противоречие хозяйственного развития, составляющее характеристическую черту современного социального строя, есть причина многих важных явлений общественной жизни. Прежде всего в нем за- ключается корень так называемого «социального вопроса»12. «Сходство общих условий экономического порядка в европейских государствах и Соединенных Штатах Америки имеет результа- * По сути. 11 Цит. по: Иванюков И.И. Указ. соч. С. 134. ** Политическая парабола. '2 Иванюков И.И. Указ. соч. С. 81. 6
том, что от Стокгольма до Неаполя и от Берлина до Чикаго со- циальные вопросы стали предметом живейшего обсуждения, предметом страхов и упований в литературе, парламентах, обще- ственных собраниях и среди государственных людей»’3. В качестве конкретного примера И.И. Иванюков завершил свою книгу главой, посвященной берлинской конференции по ра- бочему вопросу, проведенной в 1890 г. на самом высоком уровне. На ней присутствовали представители Германии, Франции, Анг- лии, Австро-Венгрии, Италии, Испании, Португалии, Швейца- рии, Бельгии, Голландии, Дании, Швеции и Норвегии. На берлин- ской конференции была сделана первая попытка создания международного рабочего законодательства. Как видим, пред- ставителей России там не было. Как писал российский министр финансов С.Ю. Витте еще в декабре 1895 г.: «В нашей промыш- ленности преобладает патриархальный склад отношений между хозяином и рабочим. ...Когда в основе таких отношений лежит закон нравственный и христианские чувства, тогда не приходится прибегать к применению писанного закона и принуждению»13 14. И лишь в июне 1897 г. с большими трудностями в России был принят закон, ограничивающий продолжительность рабочего дня 11,5 часами, и понемногу стали формироваться другие «соци- альные» законопроекты. (Правда, следует вспомнить, что неко- торые крохи социального законодательства, касающиеся жен- ского и детского труда и др., начали появляться в России с 1882 г.) Как же обстояло дело с «социальным вопросом» и его госу- дарственным регулированием в России во время выхода работы М.И. Туган-Барановского. Обратимся к двухтомнику «Народно- хозяйственная политика», подготовленному группой российских экономистов и юристов в 1914 г. В этой работе в сферу народно- хозяйственной политики включались следующие проблемы: сельскохозяйственная политика и аграрный вопрос, кустарные промыслы, фабрично-заводская промышленность и фабрично- заводское законодательство, горная промышленность, рабочий вопрос, борьба с бедностью, вопросы кооперации, колонизация и переселение, пути сообщений и средства сношений, торговля. Интересны приведенные во «Введении» мнения известных уче- ных о конечной цели экономической политики. Ряд зарубежных и российских ученых, в частности Струве и Туган-Барановский, считали таковой высшие идеалы нравственности. «Туган-Бара- 13 Там же. С. 148. 14 Цит. по: Корелин А., Степанов С. С.Ю. Витте - финансист, политик, дипло- мат. М., 1998. С. 50. 7
новский считает, что только философское учение о нравственно- сти (этика) может дать экономической политике руководящие начала и что основным началом политики должна сделаться мысль о бесконечной ценности человеческой личности. Общест- венным идеалом, по Туган-Барановскому, является для нас такой строй жизни, при котором каждая личность получает полную свободу для осуществления своих высших целей»15. Другая группа искала цель народнохозяйственной политики в самой экономике. Так, австрийский экономист Филиппович увя- зывал в качестве цели «наиболее богатое, разнообразное и проч- ное снабжение хозяйственными благами всех членов общества с наименьшей затратой труда»16. В то же время известный немец- кий экономист Зомбарт считал такой целью поддержку тех групп населения, которые являются носителями экономического прогресса. Одно из первых мест (по объему) занимает в работе «Народ- нохозяйственная политика» раздел «Рабочий вопрос». О нем ска- зано следующее: «Рабочий вопрос является самым важным воп- росом общественной жизни XIX и XX вв., так как затрагивает ин- тересы десятков миллионов трудящегося населения... Рабочий вопрос есть вопрос о неудовлетворительном положении рабоче- го класса и о способах его улучшения... При продаже своей рабо- чей силы рабочий всегда оказывается слабейшей стороной. Он не имеет накопленных средств, которые позволили бы ему отложить сделку, если предлагается слишком низкое вознаграж- дение... Рабочий, понуждаемый нуждой и голодом, вынужден со- глашаться на те условия, которые ему предлагает предпринима- тель... Таким образом, рабочие, несмотря на юридическую сво- боду, провозглашенную во всех современных законодательствах, оказываются в важнейшем вопросе своей жизни - в установле- нии величины дохода - в весьма подчиненном положении»17. Далее авторы раздела указывают на другие негативные сто- роны положения рабочих: увольнение по произволу хозяина; большая продолжительность рабочего дня, а также ночной труд; условия труда; производственный травматизм (особенно тяжело все это сказывалось на работающих женщинах и детях); жилищ- ные условия рабочих; зависимость от фабрикантов в предметах потребления (фабричные лавки). «Совокупность всех тех тем- ных сторон жизни и труда рабочих, которые мы описали выше, - 15 Народнохозяйственная политика. М., 1914. Ч. I. С. 2. 16 Там же. 17 Там же. С. 133-134. 8
подводят итоги авторы, - и составляют содержание современно- го рабочего вопроса»18. В этом разделе подробно рассматриваются направления госу- дарственной политики по этому вопросу, которая сводится к раз- работке и введению законодательства по проблемам охраны тру- да, в том числе малолетних и женщин; форм рабочего договора; форм оплаты труда; нормирования рабочего времени; помощи в случае утраты работоспособности; страхования от безработицы, и, наконец, наибольшее внимание уделяется организации и функ- ционированию профессиональных союзов. Таково было содержание «социального вопроса» в конце XIX - начале XX в. в наиболее развитых странах мира. Россия в решении этих проблем отставала от передовых стран Запада. «Социальный вопрос» решался в России в тот период больше в теоретической, чем в практической плоскости, так как в отличие от политической системы экономическая наука в России уже достигла в это время мирового уровня и творческие дискуссии, проходившие в ней, иногда оказывали влияние на мировую эко- номическую мысль. В частности, речь идет о дискуссии, развер- нувшейся вокруг ^социальной теории распределения» видного российского ученого М.И. Туган-Барановского. В данной книге помимо работы самого М.И. Туган-Баранов- ского приводятся два отклика на ней - С.И. Солнцева и А.Д. Би- лимовича. Биографические сведения об этих видных российских экономистах даются в разделе «Комментарии», но несколько слов о них следует сказать и здесь, поскольку они находились на разных теоретических позициях. »М.И. Туган-Барановский в 1890-е годы был марксистом; правда, марксистом не ортодоксальным, а творческим,^восприни- мавшем новые идеи, появляющиеся в современной ему филосо- фии и экономической науке. На рубеже XIX и XX вв. различие взглядов так называемых «критических» марксистов (в России с легкой руки Ленина именуемых «легальными») и марксистов «ортодоксальных» во всем мире начало усиливаться. «Критиче- ские» марксисты шли в своем творчестве все дальше от исходной теории, а «ортодоксальные» марксисты называли их за это реви- зионистами и ренегатами. )В начале XX в. трое крупнейших тео- ретиков «критического» марксизма России - Туган-Барановский, Струве и Булгаков - окончательно покинули его ряды и перешли на другие теоретические позиции. Теории Струве и Булгакова начала XX в. можно охарактеризовать как варианты институци- 18 Там же. С. 142. 9
онализма, а вот взгляды Туган-Барановского трудно отнести к какому-либо определенному теоретическому направлению (такие универсальные ученые редко, но встречаются в истории экономической науки - например Й. Шумпетер). В частности, Ту- ган-Барановский оставался социалистом (но не марксистского толка), пытался соединить теоретические элементы классиче- ской политэкономии и маржинализма, а его «социальная теория распределения» имела отчетливый привкус нарождающегося ин- ституционализма. С.И. Солнцев и А.Д. Билимович имели другие взгляды. С.И. Солнцев был марксистом. Здесь надо отметить, что в одной из предыдущих книг данной серии, во вступительной статье к сборнику «Историки экономической мысли России» С.И. Солн- цев был отнесен мною к институционалистскому направлению19. Я опирался при этом на работу «История русской экономической мысли» под редакцией А.И. Пашкова, где С.И. Солнцев тракту- ется как «крупнейший представитель социального направле- . ния»20. Более близкое знакомство с проблемой, за что я приношу свою благодарность Л.Д. Широкораду, изменило мою оценку творчества С.И. Солнцева. Что же касается отнесения С.И. Солнцева к «представителям социального направления», то здесь возможно следующее объяснение: С.И. Солнцев был марк- систом, но марксистом широко образованным, использовавшим в своих работах современную ему мировую экономическую лите- ратуру, естественно не только марксистскую. Творческий марк- сизм начала XX в. отличался от догматического «государствен- ного» марксизма 50-60-х годов, когда создавалась «История рус- ской экономической мысли», по критериям которого С.Й. Солн- цев марксистом не считался. А.Д. Билимович был видным представителем маржинализма в России, главой «киевской школы» после Д.И. Пихно. «Теорети- ческую концепцию Билимовича по ее законченности и логиче- ской отточенности можно сравнивать с лучшими образцами западноевропейских теоретических исследований», - писал не- мецкий историк экономической мысли Х.Ю. Серафим21. Тем не менее А.Д. Билимович не замыкался в исследованиях абстракций 19 Покидченко М.Г. Российская экономически мысль и ее историки // Историки экономической мысли России. В.В. Святловский. М.И. Туган-Барановский. В.Я. Железнов. М., 2003. С. 11-12. 20 История русской экономической мысли / Под ред. А.И. Пашкова. М., 1966. Т. 3. Ч. 1. С. 159. 21 Seraphim H.-J. Versuch einer Systematisierung der russischen Nationaloekonomie // Archiv Fuer Sozialwissenschaft und Sozialpolitik. 1927. Bd. 57. S. 216. 10
маржиналистской теории, он писал и по практическим пробле- мам российского народного хозяйства, а также живо, корректно и доброжелательно откликался на публикации представителей других направлений экономической науки (в частности, можно вспомнить его теоретическую дискуссию со Струве, выступав- шим с позиций институционализма в журнале «Экономический вестник» в годы эмиграции). Помимо позиций этих двух оппонентов М.И. Туган-Баранов- ского во всех трех публикуемых в данной книге работах (особен- но в фундаментальной работе С.И. Солнцева) приводится много других экономических теорий распределения, благодаря чему «социальная теория распределения» Туган-Барановского пред- стает перед нами в общем контексте как прошлых, так и совре- менных ему исследований в этой области. Работа М.И. Туган-Барановского, переиздаваемая в данной книге, была опубликована в 1913 г., причем одновременно в Гер- мании и России. В России она вышла в Петербурге в периодиче- ском издании «Известия С.-Петербургского Политехнического института Императора Петра Великого», где Туган-Барановский преподавал, а затем и отдельной книгой. Однако взгляды Туган- Ъарановского по данной проблеме формировались постепенно. Он обращался к этой теме уже в 1905 г. в книге «Теоретические основы марксизма», в отдельных разделах своего учебника «Ос- новы политической экономии» (1909) и в статье «Социальная теория распределения» (1910), так что отклики на его «социаль- ную теорию распределения» начались еще до 1913 г., в частно- сти, одним из таких откликов была книга С.И. Солнцева, опубли- кованная в 1911 г. В чем же вкратце заключалась «социальная теория распреде- ления» Туган-Барановского? В целом в своем экономичес- ком учении он пытался, как уже было сказано, осуществить син- тез различных теоретических и методологических направлений. В частности, еще в начале 1890-х годов им делается попытка до- полнить трудовую теорию стоимости теорией предельной полез- ности. В то же время он утверждает, что теория распределения не связана с теорией стоимости (ценности). «Все попытки, - пи- шет он в публикуемой ниже работе, - развить теорию распреде- ления - как специальный случай общей теории ценности, долж- ны потерпеть крушение, потому что проблема распределения по своей внутренней природе не является проблемой ценно- СТИ»22. * 22 Настоящее издание. С. 303. 11
Туган-Барановский считает, что эта идея не очень явно при- сутствовала в экономической мысли еще со времен Аристотеля и, в частности, приводит высказывание Рикардо о том, что про- порции деления общественного продукта между классами «не связаны с учением о ценности». Добавим, что эту же мысль раз- вивал Дж.С. Милль, утверждая, что «законы и условия производ- ства богатств имеют характер истин, свойственных естествен- ным наукам», а «...распределение богатства зависит от законов и обычаев общества. Правила, которые определяют распределе- ние богатства, таковы, какими их делают мнения и желания пра- вящей части общества, и весьма различны в разные века в раз- ных странах»23. Правда, Милль уточняет, что «общество может подчинить распределение богатства любым правилам, какие оно считает наилучшими; но какие практические результаты проис- текут из действий этих правил - это должно быть открыто, по- добно любым другим физическим или отвлеченным истинам»24. Интересно, что и Солнцев, в целом позиционируя себя как марк- сист, указывает на неопределенность позиции Маркса в вопросах распределения и двойственность трактования их25. Подводя некоторые промежуточные итоги, можно сказать следующее. В выделенных Туган-Барановским направлениях экономической науки - марксизме и маржинализме - оценка ро- ли социального фактора в экономике различна. Маржинализм, объявив предметом своего изучения только «чистую» экономи- ку, выносит все ее социальные аспекты за рамки исследования. В то же время маржиналисты трактуют многие явления, кото- рые Туган-Барановский объявляет не экономическими, а соци- альными и даже социально-политическими, как экономические и, более того, чисто рыночные. Такова, например, позиция Били- мовича. (Следовательно, здесь присутствует еще и терминологи- ческая путаница, на что, кстати, указывает Солнцев, справедли- во утверждая, что нельзя противопоставлять «экономическое» и «социальное». Тем не менее в ряде экономических теорий это противопоставление существует.) Классическая политэкономия, методологическим и теорети- ческим продолжением которой является марксизм, социальные проблемы в экономике поднимала в первую очередь, когда речь шла об отношениях между классами, но все-таки на первом мес- те у «классиков» и у Маркса стояла экономическая теория, ядром 23 Милль Дж.С. Основы политической экономии. М., 1980. Т. 1. С. 337, 338. 24 Там же. С. 339. 25 Настоящее издание. С. 38. . 12
которой была теория стоимости, а социальная проблематика была, скорее, неким соусом к теоретическому блюду. Однако история экономической мысли знает примеры, когда проблема, бывшая для одной теоретической школы второстепен- ной, у представителей другого направления становилась централь- ной. Можно привести следующий пример - и у «классиков», и у Маркса цена является производной от стоимости. Еще Смит указы- вал, что цена может колебаться вокруг стоимости под влиянием спроса и предложения, но самостоятельной проблемой это явление не считалось. И только на втором этапе «маржиналистской рево- люции» неоклассики поставили цену и ее зависимость от измене- ний спроса и предложения во главу угла своей теории. То же самое произошло и с теорией распределения. У «классиков» и у Маркса доходы зависят прежде всего от стоимости и уже во вторую оче- редь на них влияют такие факторы, как социально-политические возможности каждого класса. (У маржиналистов доходы являются исключительно ценами факторов производства, а различные фор- мы социально-политического влияния на них трактуются как про- явление монопольного ценообразования.) Напротив, в «социаль- ной теории распределения» Туган-Барановского величина доходов определяется только социально-политическими факторами. Ключевое положение в «социальной теории распределения» Туган-Барановского заключается в том, что «методологически на- ука не в праве рассматривать продавца одного из товаров как бо- лее сильного или более слабого в социальном отношении, чем продавца другого товара. Ввиду этого в основе теории цены лежит предпосылка социального равенства участников меновых ак- тов»26. «Другое дело феномены распределения, - утверждает он, - ... участники актов распределения не только не равны в социаль- ном отношении, но именно в этом неравенстве и состоит сущность самого феномена распределения»27. (Сходную идею высказал еще в 1900 г. в своих статьях в журнале «Жизнь» П.Б. Струве. Он пред- лагал различать «хозяйственные отношения», т.е. отношения хозяйствующего субъекта с материальным миром, «междухозяй- ственные отношения», вытекающие из «сосуществования и взаи- модействия социально равных между собой хозяйств», и «социаль- ные», вытекающие «из социального неравенства находящихся во взаимодействии хозяйствующих людей». Правда, в других аспек- тах теории Струве и Туган-Барановского расходятся28. 26 Там же. С. 310. 27 Там же. -> 28 Там же. С. 195. 13
Итак, Туган-Барановский приходит к выводу, что «процесс распределения социального продукта между различными обще- ственными классами, которые внутренне связаны в процессе ка- питалистического хозяйства, не представляет собой простого ме- нового процесса, но есть сложный результат борьбы социальных классов за увеличение принадлежащей им доли общественного продукта, борьбы, в которой силы борющихся сторон в высшей степени неравны»29. Таким образом, Туган-Барановский и Струве противопоставля- ют «экономические» и «социальные» отношения как отношения «равенства» и «неравенства», трактуя экономические отношения только как рынок свободной конкуренции. Ради стройности сво- их теорий они игнорируют явления монополии, т.е. экономиче- ского неравенства, которые в начале XX в. были уже достаточно наглядны. Правда, маржиналистская теория их тоже пока в ос- новном игнорировала, но в целом ряде работ этого времени, в большей степени пока прикладного характера, проблема моно- полизации рынка уже поднималась. Появлялись и теоретические работы по этой проблеме. В ча- стности, можно вспомнить работу Р. Гильфердинга «Финансовый капитал», вышедшую в 1910 г. и наверняка известную Струве и Туган-Барановскому. Гильфердинг аргументированно писал о растущей монополизации современного ему рынка и указывал, что главное отличие частных предприятий и монополистических объединений «основывается на различном положении их на рын- ке, на том, господствуют ли они над ценами или, наоборот, це- ны - над ними. ... сокращение продукции, необходимое во время кризиса, падет своей тяжестью на аутсайдеров, и не будет необходимости снижать цены до уровня цены производства картелям»30. Следовательно, налицо те самые отношения неравенства, ко- торые, по мнению Струве и Туган-Барановского, присущи толь- ко «социальным» отношениям. В то же время и относительно доходов применимы экономические, рыночные понятия, на что указывает А.Д. Билимович: «Когда говорят, что рабочие союзы увеличивают мощь рабочего класса и благодаря этому заработ- ная плата подымается, то прежде всего здесь дело идет о чисто экономической разнице между положением людей, продающих свою рабочую силу при системе конкуренции, и положением 29 Там же. С. 335. 30 Цит. по: Мировая экономическая мысль сквозь призму веков. М., 2005. Т. II. С. 669. 14
группы, создавшей для себя частичную или полную монополию на рынке труда»31. Такое же игнорирование реальности присутствует у Туган- Барановского по проблеме государственного регулирования эко- номики. Снова для противопоставления цен и доходов он утвер- ждает, что «если заработная плата определяется законом цен, воздействие на ее высоту посредством социального законода- тельства должно считаться неосуществимым. ... И тем не менее государство уже начало действовать в направлении регулирова- ния заработной платы... Ведь никто не думает повышать или по- нижать товарные цены путем законодательных актов»32. Стремясь построить логически стройную теорию, Туган-Ба- рановский игнорирует здесь даже практику современной ему рос- сийской экономики, в которой существовали так называемые «указные», т.е. осуществляемые по государственному указу, це- ны, на что обращает внимание Билимович. Обобщая этот аспект своей критики теории Туган-Барановского и Струве, он указыва- ет, что «если “социальные” условия противополагать “экономи- ческим” и понимать под ними те общественные отношения, кото- рые вовсе не носят экономического характера... каковы, напри- мер, политический и правовой строй общества, нехозяйственная деятельность общественной власти, культурный уровень населе- ния, религиозные, национальные и другие неэкономические вли- яния, - то не подлежит сомнению, что все эти условия весьма сильно влияют на оплату различных хозяйственных факторов. И благодаря росту финансового хозяйства, благодаря усиливаю- щемуся вмешательству государственной власти в частную хозяй- ственную деятельность, благодаря, наконец, развитию рабочих союзов и кооперативного движения, а, с другой стороны, объеди- нению целых отраслей промышленности, торговли, транспорта и кредита в руках монопольных организаций - все эти неэкономи- ческие социальные влияния сказываются на хозяйственной жиз- ни теперь несравненно сильнее, нежели еще очень недавно. С ка- ждым годом сила их растет»33. (Здесь следует обратить внимание на то, что Билимович, будучи маржиналистом, выгодно отличал- ся от многих маржиналистов своего времени, имевших предме- том своего исследования «чистую» экономику, в которой, по их мнению, действовали исключительно законы «совершенной кон- куренции».) 31 Настоящее издание. С. 397. ' ’ ’ 32 Там же. С. 373. •• 33 Там же. С. 400. ? ’ 15
В итоге возникает двойственное впечатление от «социальной теории распределения» Туган-Барановского. С одной стороны, в ней очевидны методологические и теоретические «натяжки», ко- гда ради стройности теории игнорируются реальные экономиче- ские явления. С другой стороны, в своей трактовке «социальных» отношений Туган-Барановский не одинок. Его взгляды отчасти перекликаются со взглядами С. Сисмонди, Дж.С. Милля, К. Роб- бертуса, Е. Дюринга, Р. Штольцмана, А. Шеффле, В. Лексиса, Э. Бернштейна, П. Струве и ряда других экономистов, приводи- мыми в публикуемых ниже работах34. Активное формирование в первой трети XX в. институционалистского направления миро- вой экономической науки означало наличие в это время большо- го интереса к социальным сторонам хозяйственной деятельно- сти. Поэтому «социальная теория распределения» Туган-Бара- новского получила в начале XX в. известность не только в Рос- сии, но и за рубежом. С ней соглашались или не соглашались, но она была, как говорится, «на слуху» до середины XX в. Помимо теоретического аспекта это было связано с актуальностью самой проблемы. Практика мирового капиталистического хозяйства требовала формирования как нового «социального» законода- тельства (прежде всего применительно к отношениям на рынке труда), так и законодательства антимонопольного. Становление такого законодательства (сопровождаемое бурными дискуссия- ми) как раз и приходилось на период с конца XIX по середину XX в. М.Г. Покидченко 34 Интересна приведенная в работе А.Д. Билимовича «теория общественности» П. Георгиевского, опубликованная в 1896 г. Здесь, очевидно, впервые в эконо- мической науке была выдвинута концепция общественного блага, к которой уже в XX в. приходят Э. Линдаль (1919), А. Пигу (1920), Р. Коуз (1960) и др.
С.И. Солнцев ЗАРАБОТНАЯ ПЛАТА КАК ПРОБЛЕМА РАСПРЕДЕЛЕНИЯ (избранное)* Санкт-Петербург, 1911.
ПРЕДИСЛОВИЕ Первоначальной задачей настоящей работы была идея - све- сти в нечто целое (и по возможности стройное) учение о заработ- ной плате, развитое теоретическими представителями социализ- ма, и выяснить на учении о заработной плате ту роль и влияние, которые имела социалистическая школа в развитии экономиче- ской научной мысли. Автор был уверен, что с начала и до конца ему придется иметь дело с пресловутой теорией средств сущест- вования1 *, хотя и не в такой наивно грубой ее формулировке, как обыкновенно понимают в господствующей экономической науке знаменитый в свое время «закон Лассаля»2*. Два важных обстоятельства заставили, однако, автора ради- кальнейшим образом изменить его первоначальное намерение. Во-первых, по мере углубления в разработку проблемы выясни- лось, что в школе Маркса3*, в которой сосредоточилась преиму- щественно теория научного социализма, центром экономическо- го учения о заработной плате является отнюдь не теория средств существования, что последняя по существу своему даже чужда всей экономической системе Маркса. Наоборот, пришлось убе- диться в том, что в проблеме заработной платы научную мысль социализма, начиная с наиболее ранних его представителей в Ан- глии, занимала более всего идея заработной платы как проблема отношений, как учение о доле рабочих в общественном доходе, являющейся в результате раздела его между классами. При этом обнаружилось, что концепция заработной платы, как доли рабо- чих, имеет весьма серьезное теоретическое значение в учении о распределении. А между тем до сих пор в политической эконо- мии почти совершенно не было сделано попыток выделить из об- щего учения о заработной плате эту интересную проблему. Во-вторых, обстоятельством, глубоко отразившимся на заду- манном плане работы, было появление в недавнее время новой «социальной» теории распределения, которая явилась важным поворотным пунктом в развитии учения о распределении. Под влиянием идей этой новой теории, представителями которой яв- ляются в Германии Штолъцман3', а у нас проф. М.И. Туган-Бара- 19
новский5*, автор пришел к ясному сознанию о неудовлетвори- тельности традиционной постановки проблемы распределения вообще и необходимости разработки самостоятельного учения о заработной плате, как распределительной категории, в иной совершенно постановке, чем это делалось в политической эконо- мии, начиная от Адама Смита6* и до наших дней. В данном слу- чае не было необходимости создавать какие бы то ни было «но- вые» теории или искать новых путей и новых истин. В гениаль- ных творениях Рикардо1* и первых английских социалистов до Рикардо (V. ХоллД. в теоретических трудах социалистической ветви рикардианской школы, особенно в работах В. Томпсона?*, Джона Грэях0*, Ходжскина11*, Прудона^* и сен-симонистов13* Тю- нена1'1*. Родбертуса16*, Г. Джорджа16*, а больше всего и полнее всего - в трех томах «Капитала» Маркса накопилось достаточно теоретического материала для того, чтобы хотя в самых общих чертах могла бы быть обрисована и представлена если и не закон- ченная теория заработной платы как доли рабочих в обществен- ном доходе, то по крайней мере первые зачатки таковой теории. Много трудностей для себя видел автор в том, чтобы устано- вить теоретическую основу для разграничения распределитель- ной проблемы заработной платы, как таковой, как проблемы sui generis*, от меновой и производственной. Дело в том, что необхо- димо было разобраться в существующем смешении этих трех проблем, неизменно повторяющемся в экономической науке со времен А. Смита. Для решения этой нелегкой задачи представ- лялось неизбежным подвергнуть критическому пересмотру важ- нейшие из существующих постановок проблемы распределения, равно как и традиционное учение о принципах раздела, а вместе с этим представить и самый ход исторического развития идеи распределения в политической экономии вообще. В этом случае автору казалось целесообразным останавливаться лишь на наи- более типичном и общем, а всякие детали, по возможности, от- брасывать или сокращать. Конечно, самому автору трудно судить, насколько удалось ему выделить распределительную проблему из того хаоса теоре- тических взаимно переплетающихся конструкций, которые нередко представляют собой традиционные учения о доходе, обыкновенно сливаемые и отождествляемые (совершенно не- правильно) с теорией распределения. Намеченная задача очень обширна, но автор и не ставил своей целью исчерпать вопрос. Ему хотелось наметить лишь самые В В своем роде. 20
общие пункты, т.е. только поставить вопрос. В итоге задача све- лась к общему очерку того учения, в котором следует, по крайне- му убеждению автора, развивать распределительную проблему заработной платы. Возможно, что теоретическое содержание этого учения све- лось к слишком скудным данным. Возможно, что и самый круг теоретических вопросов о доле рабочих в общественном доходе можно было бы развить в действительности много шире, ярче и богаче по своим идеям, чем то, что представлено автором. Воз- можно, что, например, статика заработной платы, как распре- делительной проблемы, - состоящая в установлении законов за- висимости доли рабочих от основных элементов производствен- ного процесса, - необходимо потребует дальнейшего развития. Сознание возможной широты задачи не могло, однако, оста- новить автора и удержать его от предлагаемой попытки, ибо из двух несовместимых в одной работе задач - или дать общую схе- му намечающейся проблемы в новой постановке и выяснить ее отношение к господствующим учениям, или дать полную разра- ботку, но лишь некоторых деталей проблемы - автор предпочел первую. Это казалось ему более целесообразным: когда дело идет о неудовлетворительности традиционных учений и о вытес- нении их новыми идеями, то лучше обострять вопрос и выстав- лять общие положения, не углубляясь в детали, чем давать одни детали, оторванные от целого. Что же касается вопроса о динамике доли рабочих в общест- венном доходе и, в частности, - закона падения доли рабочих с развитием капитализма17*, то в этом отношении автор старался собрать по возможности однородный статистический материал по движению доли рабочих в национальном доходе. К сожале- нию, современная статистика еще не успела стать на широкую социальную основу. Она не отрешилась еще до сих пор, как из- вестно, от индивидуалистической постановки. И поэтому налич- ные статистические данные дают крайне скудный материал для разрешения поставленной проблемы. Сколько-нибудь годный материал можно найти только в странах с подоходным обложе- нием, как Англия и некоторые государства Германской империи; но его почти нет во Франции и Соединенных Штатах. Вот поче- му автору пришлось, при полном сознании недостаточности, об- ратиться преимущественно к немецким и английским источни- кам и мало иметь дело с французской и американской статисти- кой доходов. Самый же метод учета движения распределения доходов по данным подоходной статистики автору представлялся настолько 21
важным для правильного решения вопроса о долях общественно- го дохода и их движении, а господствующие методы, особенно в немецкой литературе, оказались настолько ненаучными и непри- годными для решения коренных вопросов распределения, что ав- тор решил выделить вопрос о методах определения кривой рас- пределения в особую главу. Установление правильного, с точки зрения автора, метода дало возможность проследить действи- тельную тенденцию развития распределения в наиболее капита- листически развитых странах и в этом найти новое подтвержде- ние правильности закона падения доли рабочих с общественным прогрессом - закона наиболее важного и значительного в рас- пределительной проблеме заработной платы. План и в значительной степени разработка предлагаемой те- мы сложились главным образом во время заграничной команди- ровки и занятий в библиотеках Берлина, Дрездена и Лондона. Возможностью заграничных занятий автор всецело обязан Юри- дическому Факультету С.-Петербургского Университета, за что и приносит здесь глубокую признательность последнему. Автор . С.-Петербург Июнь 1911
ГЛАВА ПЕРВАЯ ЗАРАБОТНАЯ ПЛАТА И РАСПРЕДЕЛЕНИЕ I Наша задача - затронуть и развить такую сторону в учении о заработной плате, которая до сих пор меньше всего подвергалась научной разработке. До последнего времени заработная плата изучалась главным образом со стороны ее происхождения, обра- зования форм в ее развитии и особенно со стороны установления высоты среднего ее уровня. Во всех этих случаях заработная пла- та изучалась, как плата за наемный труд индивидуального рабо- чего, как плата per capita*, не только без отношения ее ко всему общественному производству, как к целому, но и без отношения ее к массе общественного дохода. Анализ экономических иссле- дований в данном случае обыкновенно шел от частного к общему. Основой для наблюдения бралось частное отдельное предпри- ятие; рассматривались обыкновенно условия найма индивидуаль- ных рабочих, изучались различные формы выплаты заработных плат, устанавливались пределы колебаний последних и условия, влиявшие на изменение абсолютного уровня их, в зависимости от рынка, спроса и предложения, потребностей и привычек рабоче- го, рыночных цен на предметы потребления, общей экономиче- ской конъюнктуры, организованности и силы сторон и т.д. Инди- видуальные наблюдения обобщались, под них подводились более общие положения; результаты наблюдения частного предпри- ятия переносились на все общественное хозяйство в целом и, таким образом, выводились «законы» индивидуальной заработ- ной платы per capita среднего рабочего. Путем такого индивидуа- листического метода экономисты приходили постепенно к уста- новлению то закона фонда заработной платы18*, то закону мини- мума средств существования или железного закона заработной На одного человека (букв. - на голову). 23
платы19*, то закону экономии высокой и низкой заработной пла- ты, то закону предельного рабочего и т.д. Все эти законы и тео- рии имели, однако, дело, во-первых, лишь с индивидуальной зара- ботной платой per capita и, во-вторых, проблемы распределения, как таковой, они совершенно не касались. В самом деле, ни воп- рос об источниках заработной платы, ни вопрос о возникновении и образовании заработной платы, как цены рабочей силы, ни во- прос о высоте индивидуальной заработной платы и о причинах, устанавливающих ее средний уровень, - ни один из этих вопросов еще ничего не говорит о распределении, чтобы ни разумелось под последним. Все подобные вопросы трактуют о заработной плате главным образом, как о производственной или меновой ка- тегории. Далеко не случайно проф. М.И. Туган-Барановский группирует все существующие теории заработной платы в две ос- новных группы: 1) теорию заработной платы, как цены товара - рабочей силы и 2) теорию заработной платы, как цены рабочей силы - средств производства1. Теории заработной платы, как теории распределения, между этими теориями заработной платы нет. Если даже оставить в стороне распределительный момент в понятии заработной платы, то все-таки придется признать, что среди экономистов нет согласия и относительно того, изучать ли заработную плату как меновую категорию, т.е. как явление це- ны, или же на первом плане отводить место заработной плате как производственной категории, т.е. как явлению ценности во- обще. Характеризуя современное состояние учений о заработной плате, проф. Л. Бернгард20* с правом замечает: «О правильном развитии учения о заработной плате в XIX столетии не может быть речи уже по одному тому, что среди политико-экономов нет согласия даже в том, какую проблему должна ставить себе тео- рия заработной платы2. Историческая школа21* при этом совер- шенно отказывалась от какого-либо конструирования теории за- работной платы, надеясь предварительно собрать в достаточном объеме и в достаточных деталях материалы для такого теорети- ческого конструирования, что, по мнению Бернгарда, являлось несомненной ошибкой3. Те же направления, по которым совер- шалась в Германии сама разработка этих деталей, показывают, как современная экономическая мысль далека от проблемы рас- 1 Туган-Барановский М.И. Основы политической экономии. СПб., 1909. С. 537 и след, (первое издание). 2Bernhard L. Der Arbeitslohn. Die Entwicklung der deutschen Volkswirtschaftslehre im neunzehnten Jahrhundert. Erster Theil. Gustav Schmoller zur siebenzigsten Wiederkehr seines Geburtstages, 24 Juni 1908. Leipzig, 1908. S. 1, XI. 2 Bernhard I.. Op. cit. S. 11, XI. 24
пределения в изучении заработной платы: эти детали сводились к изучению вопроса об отношении заработной платы к издерж- кам производства; о влиянии заработной платы на положение промышленности и развитие производства; о влиянии роста зара- ботной платы на товарные цены и предпринимательскую при- быль; о связи высокой заработной платы с промышленными бан- кротствами и безработицей; о влиянии роста заработной платы на производительность и интенсивность труда и т.д., - словом, все сводилось главным образом к вопросу о роли и значении измене- ний заработной платы в производстве4; при этом имелось в виду любое индивидуальное производство, или по крайней мере лю- бое из большинства индивидуальных производств, как наиболее типичное, или среднее, но отнюдь не общественное производст- во, как целое. И между тем, несмотря на то, что в своих исследованиях о за- работной плате экономисты говорили о чем угодно, только не о распределении, это не мешало авторам экономических систем помещать результаты всех своих исследований по вопросу зара- ботной платы в отделе распределения. Такова традиция господ- ствующей экономической науки - говорить в отделе распределе- ния обо всем, что только касается учения о доходе и видах его, нимало не заботясь и не задумываясь о том, насколько относится к проблеме распределения то, о чем идет у них речь. «Современ- ная политическая экономия, - говорит М.И. Туган-Баранов- ский, - даже и не сознает того методологического вопроса, кото- рый заключается в проблеме распределения. Отдел распределе- ния фигурирует во всех трактатах, но что такое распределение, над этим экономисты обычно не задумываются. Поскольку же этот вопрос ставится, он получает совершенно неправильное ре- шение»5. Не подлежит сомнению, что будем ли мы изучать явление за- работной платы как явление обмена или как явление производст- ва, или как явление распределения, во всех этих случаях мы имеем дело с одним и тем же единым и нераздельным экономическим явлением, но в одном случае будем изучать одну сторону явления, в другом другую; в одном случае будем иметь дело с одними мо- ментами, в другом с другими, подобно тому, как ботаник одно и то же растение может изучать и в поперечном разрезе, и в про- дольном и в том, и другом случае получать совершенно различ- ена. S. 10-11. 5 Туган-Барановский М.И. Основы политической экономии. Второе перерабо- танное издание. СПб., 1911. С. 353. 25
ные картины. Но та или иная постановка вопроса меняет харак- тер проблемы. Изучение заработной платы с точки зрения рас- пределения обязывает логически к принятию определенной, со- ответствующей постановки. В настоящее время уже достаточно ясно сознается многооб- разность сторон в проблеме дохода и заработной платы, в част- ности, сложность этой проблемы и необходимость расчленения ее в смысле приурочения к тому или иному отделу политической экономии. «Все учение о доходе, - говорит, например, проф. Ваг- нер22* - должно рассматриваться... с двоякой точки зрения: во- первых, с точки зрения производства благ в народном хозяйстве и, во-вторых, с точки зрения их распределения в последнем»6. Равным образом, по отношению к заработной плате, Эйлен- бург22* находит, что заработная плата - не единая проблема, а за- ключает в себе множество проблем, каждая из которых требует особого вида исследования, и что одним методом и сразу всех их разрешить нельзя. «Заработная плата, - говорит он, - представ- ляет: а) для ее получателя доход от продукта труда, и вместе с тем, Ь) для общества, для массы народа - это часть национально- го дохода; с) для лица же, уплачивающего заработную плату, она представляет часть издержек производства, находящую свое вы- ражение в цене товара. Уже этим дан ряд проблем»7. Почти в одинаковом смысле высказывается и Цвидинек фон Зюден- горст24*. «Заработная плата, - говорит он, - есть и фонд, и в то же время издержки производства. И поэтому проблему заработ- ной платы приходится рассматривать с двоякой точки зрения: с одной стороны, как проблему дохода, с другой - как проблему производства»8. И тот, и другой автор, однако, далеки от того, чтобы провести в учении о заработной плате разграничение ме- жду проблемой производства и проблемой распределения. В ре- зультате - неопределенность постановки проблемы, которая отзывается весьма неблагоприятно на развитии всякой теорети- ческой проблемы. Что касается учения о других видах общественного дохода (прибыли, проценте, земельной ренте), то в традиционной эконо- мике мы находим такую же недостаточно определенную поста- новку вопроса, как и в проблеме заработной платы. Так же как и 6 Wagner Ad. Grundlegung der Politischen Oekonomie. Dritte Auflage. Erster Theil. Erster Halbband. Leipzig, 1892. S. 399. 7 Eulenburg Fr. Zur Frage der Lohnermittelung. Eine methodologisch kritische Untersuchung. Jena, 1899. S. 2. ^Zwiedinek von Siidenhorst G. Lohnpolitik und Lohntheorie mit besonder. Beriicksichtigung des Minimallohnes. Leipzig, 1900. Einleitung. S. 11. 26
в вопросе о заработной плате здесь обычно идет речь о происхо- ждении, развитии и образовании той или иной ветви дохода, о вы- соте или среднем уровне этих ветвей, о факторах, устанавливаю- щих их высоту, и т.д., но ни слова почти не говорится о распреде- лении этих видов дохода как социальных долей. Так же как и в учении о заработной плате традиционная экономика трактует ис- ключительно об индивидуальной плате per capita, так и в учении о прибыли, проценте и земельной ренте она имеет дело с прибы- лью и процентом на 100, с земельной рентой на единицу земель- ной площади, но не с массой прибылей и рент и их долями в об- щей массе общественного дохода, в его целом. Такая постановка вопроса постепенно приводила к сглажива- нию самостоятельного характера проблемы распределения, как проблемы sui generis, и незаметному, но неизбежному слиянию вопросов распределения с учением производства и обмена. В сущ- ности, при изложенной выше постановке вопроса, проблеме рас- пределения не оставалось места в системе экономической науки. Какая необходимость была в выделения учения о распределении дохода в особую проблему для Лера25*, который подобно Герма- ну26*, Митгофу, Бела-Фелъдесу и многим другим сводит сущ- ность явлений распределения к теории образования цен9; или Шумпетеру22*, согласно которому теория дохода является лишь важнейшим случаем применения теории цены, т.е. закона движе- ния цен10; равным образом, и проф. Шмоллер2** в своем «Grundriss» рассматривает вопросы распределения вместе с явле- ниями товарного обмена11. Даже проф. Вагнер, который более других близок к правильному пониманию проблемы распределе- ния, сводит определение высоты классовых долей к законам об- разования цен, находя, что «учение об обмене и особенно учение о цене стоят в теснейшей связи с учением о распределении, в особенности с учением об относительном распределении, так как сама цена и распределение произведенного продукта находятся в хозяйственной жизни в таком же тесном взаимодействии12. 9 Lehr J. Die Grundbegriffe der Nationalokonomie. Zur Einfiihrung in das Studium der Staatswissenschaften. Zweite Auflage, herausg. von Dr. Max von Heckel. Leipzig, 1901. S. 17. Cp. Mithoff. Die volkswirtschaftliche Vertheilung. Schonberg’s Handbuch. В. I. Tubingen, 1896. S. 659 u.a. 10 Schumpeter J. Das Wesen und der Hauptinhalt der theoretischen Nationalokonomie. Leipzig, 1908. S. 316. 11 Schmoller G. Grundriss der Allgemeinen Volkswirfschaftslehre. Drittes Buch. Zweiter Teil. Leipzig, 1904. 12 Wagner Ad. Theoretische Sozialokonomik. Erste Abtheilung. Leipzig, 1907. S. 216, 287-288. 27
С другой стороны, представители австрийской школы пре- дельной полезности29* сближают теорию распределения с уче- нием ценности, хотя в сущности за объяснением последней они точно так же обращаются к явлениям рынка, к рыночному об- мену, товарным ценам. В своих «Grundsatze der [Allgemeinen] Volkswirtschaftslehre» Карл Менгер30* поступает наиболее после- довательно, когда вопрос об образовании различных видов дохода разбирает в главе о ценности, считая этот вопрос лишь частью общей теории ценности и окончательно упраздняя про- блему распределения, как самостоятельную экономическую проблему13. У Бём-Баверка31* точно так же закон определения цен и лежащий в основе его закон ценности стоит на первом плане, когда он разрешает проблему распределения14. То же са- мое игнорирование проблемы распределения, как самостоя- тельной проблемы sui generis, мы находим и у большинства представителей англо-американской школы32*. Для виднейшего из современных американских экономистов, проф. Иж.Б. Клар- ка33*, «теория ценности и теория распределения этой ценности между производительными группами - одна и та же теория»15. Так же и проф. Сиджвик33* в своих «Principles» рассматривает распределение в общем отделе, вместе с учением об обмене16. Нет самостоятельной проблемы распределения, существую- щей независимо от проблемы ценности и обмена, и для профес- сора Маршалла33*, который посвящает шестую книгу в «Principles» вопросу о «Ценности или распределении и обмене»17. И Маршалл, и Сиджвик смотрят на различные виды дохода лишь как на важнейшие случаи ценности и цены. «Даже в том случае, - замечает по этому поводу проф. Николъсон36*, - если бы зависи- мость распределения от обмена была еще теснее, чем это есть на самом деле, еще нет никакого основания к тому, что следует из- бегать логического разграничения между проблемой обмена и распределения»18. Какие же основания для логического разграничения пробле- мы распределения от других смежных проблем? Целесообразно 13 Menger С. Grundsatze der Volkswirtschaftslehre. Wien, 1871. Vol. 3. § 3. 14 Bohm-Bawerk O. Capital und Capitalzins. II B. Innsbruck, 1900. S. 97. Cp. Schumpeter J. Bemerkungen uber das Zurechnungsproblem, Zeitschrift fur Volksw., Sozialp. etc. XVIII. B. 1909. S. 116. 15 Clark J.В. The Distribution of Wealth. N.Y., 1899. P. 24. 16 Sidgwick G. Distribution and Exchange (The Principles of Political Economy). Book II. L„ 1901. 17 Marshall A. Principles of Economics. Vol. I. L., 1898. P. 571 et al. (Book VI: Value, or Distribution and Exchange). 18 Nicholson J,S. Principles of Political Economy. Vol. I—III, 1893-1901. P. 229. 28
ли в методологическом отношении выделять распределение в са- мостоятельную проблему? В чем специфическая сущность пос- ледней? Все эти вопросы не находят себе удовлетворительного разрешения в современной экономике. Мало того, необходи- мость и неотложность их разрешения даже не всеми сознается. Большинство экономистов довольствуется формальным приня- тием классического разделения политической экономии, устано- вленного еще со времени Сэ37* и Джемса Милля3**; но с тех пор это разделение так и не подвергалось методологическому углуб- лению или пересмотру. Уже одно отождествление учения о дохо- де с теорией распределения, по наивной традиции сохранившееся в экономической науке до сих пор, с достаточной убедительно- стью свидетельствует о неудовлетворительности постановки проблемы распределения. Неопределенность постановки вопроса и недостаточная раз- граниченность соприкасающихся и родственных проблем в уче- нии о доходе не могла не отозваться неблагоприятно на развитии учения как о доходе вообще, так и об отдельных видах его, и в том числе на учении о заработной плате, особенно в смысле рас- пределительной проблемы. И чтобы последняя получила воз- можность к правильному развитию, необходимо было бы преж- де всего установить основу для разграничения категорий распре- деления от меновых и производственных. II II Благодаря методологической неустановленности пробле- мы распределения, в политической экономии самый термин «рас- пределение» употребляется в различных значениях. Экономи- сты, не останавливающиеся много на выяснении тех терминов и понятий, с которыми им приходится иметь дело в экономической науке, в проблеме распределения считаются лишь с тем, что в ней идет речь о распределении дохода. Отсюда - простой вывод, что, следовательно, распределение есть учение о доходе. Под по- нятие распределения, таким образом, традиционная экономика относит одинаково и учение о происхождении и образовании до- ходов в их различных видах, и учете об установлении среднего уровня доходов per capita. Производственный момент и меновой здесь соединяются вместе и образуют как бы неразрывные части учения о распределении. Мало того, самый распределительный (дистрибутивный) процесс нередко смешивается на языке эконо- мистов с процессом меновым, или с таким, посредством которо- го блага переходят от одного лица к другому, или точнее - от не- 29
посредственного производителя к их последнему потребителю. Такого рода понимание и употребление термина «дистрибутив- ный» свойственно особенно англичанам, которые нередко назы- вают дистрибутивными явления транспорта, обращения и обме- на. Так, напр., у Джона Коммонса39* мы находим в «The Distribution of Wealth»* деление промышленности на различные виды и в том числе «дистрибутивную» или распределительную и мануфактурную, причем к первому виду Коммонс относит же- лезные дороги, телеграф, телефон, водопроводы, и проч.* 19 Рав- ным образом, у Лойсона самодеятельное население делится на земледельческое, мануфактурное, «распределительное» и проч., причем под «распределительным» разумеется транспортная и торговая деятельность20. Здесь мы видим непосредственное сме- шивание меновых моментов хозяйственной деятельности с распре- делительными и полное отождествление первых с последними. С другой стороны, можно заметить среди экономистов стре- мление понимать под распределением самый факт, в силу кото- рого хозяйствующий субъект присваивает хозяйственные блага в личное владение или собственность. В этом случае хозяйствен- ный момент распределительного явления переходит больше в чи- сто правовой момент и распределение здесь свободно заменяется понятием «присвоения». Вполне сознательным сторонником и представителем такого толкования понятия распределения явля- ется Курсейлъ Сенейлъ21. Долгое время, говорит Курсейлъ Сенейлъ^*, понимали и теперь еще продолжают понимать под словом «распределение» тот отдел науки, который исследует за- коны, по которым каждое лицо получает в собственность извест- ную часть общественного богатства. Этому отделу Курсейлъ Се- нейлъ находит более подходящим название «присвоения» (appro- priation), так как, по его мнению, о распределении могла бы быть речь лишь тогда, когда налицо имеется распределитель, который делит общественное богатство между хозяйствующими субъек- тами или по своей собственной воле, или согласно определен- ным, заранее установленным планам. В термине «распределе- ние» Курсейлъ Сенейлъ видит хозяйственный акт, обдуманный и подготовленный волей хозяйствующего субъекта, чего на самом деле, по его мнению, в процессе хозяйственного раздела нет. * «Распределение богатства». 19 Commons J.R. The Distribution of Wealth. N.Y.; L., Macmillan and C°., 1905. P. 40-41, 254. 20 Lawson IV'.R. British Economics in 1904. Edinbourg; London, 1904. P. 65, 68. 21 Seneuil C. Distribution. Nouveau dictionnaire d’economie Politique. Paris, 1896, pub- lie sous le Direction de M. Leon Say. Tome premier. P. 712-713. 30
На этом основании Курсейлъ Сенейлъ решительно отвергает этот термин в экономической науке, остававшийся здесь неиз- менным со времен Тюрго41*, Сэ и Д.С. Милля42*, и находит более целесообразным и более соответствующим сущности распреде- лительного явления понятие присвоения22. Такое низведение хозяйственной категории, каковой являет- ся распределение, к чисто правовому моменту присвоения, как нам кажется, совершенно затемняет общественно-хозяйствен- ную природу и сущность распределительных явлений. Между тем, исходя из идеи присвоения, выдвинутой на место понятия распределения, в политической экономии нередко понимают под распределением и проблемой распределения вопросы о способах присвоения или поступления хозяйственных благ в собственность хозяйственных субъектов. Так поступает, например, Франк Фет- тер42*, различающий два вида распределения: персональное и функциональное; функциональное распределение, по его опреде- лению, есть вменение (attribution) или отнесение ценности по ад- ресу агентов или классов в производстве, рассматриваемых без- лично, в качестве производительных факторов (труда, земли и «машин»); персональное же распределение - это выяснение спо- собов, или путей (ways), по которым доход распадается между членами общества23. Напротив, проф. Генри Сиджвик, соединяя распределение и обмен в одно неразрывное целое, под «распре- делением и обменом» понимает исследование не о материальных процессах, в силу которых блага переходят с места на место, рав- ным образом, и не о правовых актах, в силу которых блага пере- ходят из собственности одного лица в собственность другого, а лишь о различных пропорциях, в каких промышленный продукт распадается на доли между различными экономическими класса- ми, которые кооперируют в производстве этого продукта, или, иначе говоря, - отношениях, в которых различные виды богатст- ва обмениваются друг на друга24. Казалось бы после этого, что для Сиджвика проблема распределения есть проблема отноше- ний. Между тем Сиджвик всю проблему распределения ставит на основу теории ценности и обмена, а распределительные катего- рии (заработную плату, прибыль, земельную ренту) отождеств- ляет с категориями обмена - ценами, выплачиваемыми за опре- деленные услуги того или иного вида. «Каждая доля, - говорит 22 Seneuil С. Op. cit. Р. 712. 23 Fetter F. The Principles of Economics with applications to practical problems. N.Y. The Century C°, 1910. Second edition. P. 402. 24 Sidgwick H. The Principles of Political Economy. L., 1901. Third Edition. Book II: Distribution and Exchange. P. 12. 31
он, - представляет цену, выплаченную обществом за определен- ную услугу или пользу, оказанную реципиентом»25. Это показы- вает, что даже понятие «доли» Сиджвик не представляет себе за «отношение», если считает ее некоторой «ценой» за услуги или полезности. Если заработная плата или прибыль суть некоторые доли, или отношения, то они не могут быть ни ценой, ни ценно- стью, поскольку идет речь о распределении. Если распредели- тельные категории суть отношения, то производственные и меновые стороны распределительных явлений, как явлений общественно-хозяйственного порядка, должны оставаться без внимания. Методологическая невыясненность понятия распределения в значительной степени объясняется, как нам кажется, тем обсто- ятельством, что в распределительной проблеме смешиваются два важных момента: индивидуальный и социальный. Конструкция понятия распределения и постановка проблемы распределения решительным образом зависит от того, кладется ли в основу пер- вый момент или второй. Нельзя отрицать, что экономическая жизнь в общем есть со- вокупность отдельных индивидуальных поступков и действий из- вестного сорта. На первый взгляд кажется поэтому, что центром и исходным пунктом хозяйственной жизни является лицо, инди- видуум. Всякое же хозяйственное явление, отсюда, представляет- ся по существу индивидуалистичным. Но по мере развития эконо- мических знаний, по мере углубления экономического исследова- ния, научная мысль удалялась от индивидуума и от явлений, лежащих на поверхности жизни, строя экономические абстрак- ции и устанавливая такие хозяйственные категории, которые лежат глубоко от поверхностного слоя реальной, будничной, от- крытой для обывательского глаза жизни. В таких абстракциях индивидуалистический момент хозяйственных явлений постепен- но исчезал; наоборот, социальный момент выдвигался все резче и резче. Такова, например, хозяйственная категория обществен- ного класса, классовых отношений, которая в сущности далека от конкретной действительности и уже совершенно чужда инди- видуалистических элементов. Как происходил процесс этого постепенного перехода к соци- альной основе хозяйственных явлений, можно видеть на разви- тии именно хозяйственной категории распределения. Экономи- ческая мысль здесь начинается с понятия индивидуального распре- деления, переходя постепенно к более абстрактному понятию - 25 Ibid. Р. 175. 32
социальному распределению. В первом доминирует индивидуаль- ный момент, личность, конкретные формы. Во втором - все ин- дивидуальное, личное, частно-хозяйственное отсутствует, преоб- ладает абстракция и социальный момент, классовое отношение. И пока не было сделано этой необходимой в научном отношении абстракции с категорией распределения, конструкция этого по- нятия и самой проблемы распределения отличалась логической неопределенностью, неустойчивостью, внутренними противоре- чиями в самой постановке вопроса. Пока распределение конструировалось индивидуалистиче- ски, вся проблема могла сводиться лишь к вопросу о внешних формах, в каких выражаются на поверхности хозяйственной жиз- ни, в конкретной действительности, более глубокие хозяйствен- ные процессы общественного раздела. Индивидуалистические теории распределения имели дело, главным образом, со способа- ми перехода производимых ценностей к отдельным членам общественного хозяйства - к хозяйствующим индивидам, или с механизмом раздела продукта между отдельными хозяйствую- щими субъектами. Эти теории индивидуального распределения выдвигали не проблему раздела общественного дохода, а собст- венно проблему образования и передвижения дохода, с того момен- та, когда доход начинает только что проявляться в виде общест- венной ценности, и вплоть до того момента, когда он превраща- ется в предметы индивидуального потребления. В капиталисти- ческом меновом хозяйстве такая реализация дохода и образова- ние его в предметы индивидуального потребления совершается в виде образования цен. «Распределительный» процесс в этом смысле, в глазах индивидуалистических распределительных тео- рий, и был процессом образования цен. Для Дитцеля^*, напри- мер, «jeder Tauschakt ist ein Verteilungsphanomen»*-26. Но, с другой стороны, всякое образование дохода есть образование ценности, а образование ценности - есть хозяйственный момент производ- ства. С другой стороны, равным образом, образование дохода - в смысле установления средних рыночных цен - процесс исключи- тельно меновой. В чем состоял «распределительный» характер проблемы, оставалось, таким образом, загадкой. При таком понимании «распределительного» процесса не могло возникнуть вопроса о долях дохода, так как в рыночных сделках, по характеру своему индивидуалистических, вопрос ста- вится всякий раз на самую конкретную почву: каждый из контр- «Каждый акт обмена есть феномен распределения». 26 Dietzel Н. Theoretische Sozialokonomik. Erster Band. Leipzig, 1895. S. 158. 2. Солнцев С.И. 33
агентов меновой сделки заботится и интересуется только высо- той цены, ее абсолютным уровнем. Когда рабочий предлагает на рынке труда, на рабочей бирже, свою рабочую силу, он не может иметь никакого представления об отношении полученной им за- работной платы к общей производственной выручке. Проблема рынка, менового оборота - не проблема отношений, а проблема среднего уровня цен, абсолютного размера цен. Отсюда харак- терной чертой теории образования дохода и механизма «распре- делительного» процесса является вопрос об установлении или за- конах установления средних уровней отдельных видов дохода. Единственное теоретическое обобщение в данном случае, кото- рое возможно здесь, это - сведение общего размера заработной платы к среднему уровню ее на голову среднего в стране рабоче- го, уровня прибыли - к размеру средней прибыли со 100 единиц капитала и уровня земельной ренты - на единицу земельной площади. При таком понимании самый объект распределительного процесса в смысле индивидуального распределения, если иметь дело с суммой даже всех индивидуальных доходов страны, сло- женных вместе, отнюдь не совпадает с понятием общественного дохода в стране, как народно-производственной категории; рас- пределение в данном случае имеет дело с производным видом об- щественного дохода, а не первоначальным доходом, а последний, как известно, всегда меньше первого. Таким образом, характерные черты учения о доходе, в смыс- ле индивидуального распределения, таковы: а) распределитель- ный процесс рассматривается в смысле способов и видов образо- вания индивидуальных доходов и переходов их в руки хозяйству- ющих индивидуальных субъектов; Ь) объектом этого учения является не первоначальный, а производный доход; с) явления этого подлежащего изучению распределительного процесса тес- но связаны с явлениями цены и ценности; d) преобладающий ме- тод изучения здесь - индивидуалистический, т.е. в основе его ле- жат наблюдения индивидуальных сделок рыночного обмена и ин- дивидуальных отношений в производстве, а не производственный процесс в его целом, в его абстракции. Почти все без исключения представители господствующей экономической школы, индивидуалистической по методу своему и по характеру трактования проблем, употребляют понятие рас- пределения в изложенном только что значении индивидуального распределения. И историческая школа, и школа А. Смита, и ав- стрийская школа предельной полезности, и англо-американская школа Кларка и Маршалла, несмотря на значительное различие 34
между собою, все имеют дело исключительно с распределением в первом смысле. Не удивительно, что распределительная проб- лема у них теряет свой самостоятельный характер проблемы sui generis и сливается с учением производства или обмена, с теори- ей цены или ценности, смотря по складу и направлению той или иной школы. И хотя учение о доходе у наименее логически пос- ледовательных представителей экономической науки еще изла- гается в особом отделе, носящем название распределения, но это выделение носит характер чисто формальной самостоятельно- сти. В учении о доходе в индивидуалистическом смысле, по суще- ству, нет ничего, что говорило бы о разделе общественного дохо- да в его целом на составные доли. И нельзя не согласиться с проф. Эдвином Кэннаном^*, когда такое традиционное тракто- вание распределения, в смысле перехода и образования индиви- дуальных доходов, он называет псведораспределением21. Вместо того, чтобы говорить о разделе всего общественного дохода ме- жду общественными классами, как результате общественного производственного процесса в его целом, и устанавливать зако- ны этого раздела на доли, традиционная экономика имеет дело исключительно с заработной платой per capita, земельной рентой с единицы площади, с прибылью со 100. Формула общественного раздела - общественный доход равен всей сумме заработных плат в стране + всей массе прибыли и земельной ренты - в изложении индивидуалистических теорий принимает вид совершенно непра- вильной формулы: общественный доход равен средней заработной плате per capita + средней прибыли, полученной со 100 + средней земельной ренте с 1 акра. Такое трактование проблемы распреде- ления иначе нельзя назвать как действительно теорией псевдорас- пределения. «Относительное или пропорциональное количество всей массы заработных плат, прибыли и ренты, что, - говорит проф. Э. Кэннан, - составляет логический предмет распределения, еще дальше от заработной платы per capita, прибыли на 100 и зе- мельной ренты с 1 акра, чем их абсолютные количества27 28. Проф. Э. Кэннан впервые определенно заговорил о непра- вильности и ненаучности постановки проблемы распределения как общественно-хозяйственной категории. Но и задолго еще до него эта ненормальность постановки отмечалась многими эконо- мистами различных направлений. Мы уже видели, что представи- тели австрийской школы предпочли отказаться лучше от само- 27 Саппап Е. A History of the Theories of Production and Distribution in english poli- tical Economy from 1776 to 1848. Second edition. L., 1903. S. 183-266 (Chaptel VII). 28 Ibid. S. 230. 2* 35
стоятельного отдела о распределении, чем развивать под таким названием учение псевдораспределения. Равным образом, у Мар- кса, в его трех томах «Капитала», представляющих собою под- робнейший анализ хозяйственных процессов капиталистического общества, нет самостоятельного отдела, который бы трактовал о распределении. Процесс образования дохода в глазах Маркса оз- начал процесс образования ценности. Образование и происхож- дение прибыли и земельной ренты, по Марксу, не что иное, как образование и происхождение прибавочной ценности, лишь ви- доизмененной, модифицированной явлениями рынка, конкурен- ции. Еще в самых ранних своих экономических работах, когда еще и терминология, и во многих случаях и постановка вопроса носила у Маркса весьма заметный отпечаток влияния либераль- но-классической школы, господствовавшей в политической экономии того времени, Маркс ставил себе вопрос: «является ли распределение самостоятельной сферой, наряду и отдельно от производства?»29. Отвечая на этот вопрос, Маркс находил, что производство и распределение - лишь различные формы одного и того же явления; процент и прибыль, например, являются в од- ном случае определенными формами распределения, в другом - они являются формой капитала как производственного агента; с одной стороны, это - способы распределения (Distributionswesen), с другой - это в то же время способы воспроизводства капитала (Reproductionswesen des Kapitals). То же самое и по отношению к земельной ренте: с одной стороны, она является наиболее разви- той формой распределения, при посредстве которой земельные собственники участвуют в продукте общественного производст- ва; с другой стороны, вкладываемая в землю, она является аген- том производства30. Отсюда Маркс приходит к выводу, что «ус- ловия и способы распределения являются лишь обратной сторо- ной агентов производства. Индивид, который в форме наемного труда участвует в производстве, в форме заработной платы уча- ствует в результатах производства. Расчленение распределения полностью определяется расчленением производства. Распреде- ление само есть результат производства, не только по предмету - что распределяться могут только результаты производства, но также и по форме - что определенный вид участия в производст- ве определяет специальную форму распределения...»31. «Резуль- 29 Marx К. Zur Kritik der Politischen Oekonomie. Herausg. von Karl Kautsky. Zweite, vermehrte Neuausgabe. Stuttgart, 1907. S. XXVII (Einleitung zu einer Kritik der poli- tischen Okonomie) (первое изд. в 1857 г.). 30 Ibid. S. XXVIII. 31 Ibid. S. XXVIII-XXIX. . ° 36
тат, к которому мы приходим, - заключает Маркс главу об “об- щем отношении производства к распределению, обмену и по- треблению”, - не тот, что производство, распределение, обмен и потребление идентичны, но что все это представляет собою от- дельные члены одной тотальности, различия внутри одного и то- го же единства»32. Но все эти «формы распределения, условия и способы распределения», о которых говорит здесь Маркс, в «Ка- питале» окончательно сливаются с условиями, формами и спосо- бами производства и обмена, с учением об образовании цены и ценности, и в анализе товарного хозяйства у Маркса не оказалось проблемы распределения, как проблемы sui generis. Мы еще бу- дем иметь случай подробнее говорить о причинах такого отноше- ния Маркса к вопросам распределения. Заметим лишь здесь, что Марксу, однако, не была чужда идея социального распределения, как увидим ниже; она проведена им в «Капитале» весьма опреде- ленным образом и развита независимо от приурочения этой идеи к определенному самостоятельному отделу исследования ее. Уже в цитированном «Einleitung zu einer Kritik der politischen Oeconomie»* * Маркс нередко говорит о распределении, как об «от- ношении», хотя это понятие и не имеет еще у него здесь роли социального отношения33. Но в дальнейших своих трудах, и в осо- бенности в «Капитале», Маркс развил эту идею с такой полно- той, какой не дал по этому вопросу никто из экономистов. Свои идеи о социальном распределении, как проблеме отношений, Маркс развивал, однако, не в особом специально посвященном данному предмету отделе, а в связи с учением о разных видах об- щественного дохода и с изложением учения об общих тенденци- ях капиталистического развития, причем центром внимания 32 Ibid. S. XXXIV. * «К критике политической экономии». 33 Маркс здесь говорит: «Die Distribution bestimmt das Verhaltnis, worin der einzelne teilnimmt an dieser Product»** (Marx K. Op. Sit. S. XX). «Die Distribution bestimmt das Verhaltnis (das Quantum), worin die Produkte an das Individuum fallen; der Austausch bestimmt die Produkte, worin das Individuum den ihm durch die Distribution zugewiesenen Antheil verlangt»*** (S. XXI). Но иначе уже звучит фраза: «Die Distribution als das von der Gesellschaft, der Austansch als das von den Individuen ausgehende Moment bestimmt ist»**** (S. XX). ** «Распределение определяет соотношение, в соответствии с которым инди- виды участвуют в этом продукте». «Распределение определяет соотношение (количество), в котором продук- ты приходятся на индивидума, обмен определяет продукт, который индиви- дум желает получить в соответствии со своей долей, полученной при рас- пределении». **** „ «Распределение определяет исходный момент для положения человека в обществе и обмене». 37
Маркса были вопросы производства par excellence*. Благодаря соци- алистическим утопистам и романтикам, мечтавшим о пересозда- нии всего общественно-хозяйственного порядка путем справед- ливого распределения, в роде, например, Евгения Дюринга46*, идея распределения была настолько дискредитирована в глазах Маркса и современных ему представителей научного социализ- ма, что о попытках выделения этой проблемы в самостоятель- ную проблему sui generis, с их стороны не могло быть и речи. От- сюда вытекала та неопределенность позиции Маркса в вопросах распределения и та двойственность трактования их, какая замет- но проглядывает у Маркса в отношении к распределительной проблеме, поскольку имеет в виду вопрос о формулировке и по- становке последней* 34. Как бы то ни было, несомненно то, что Маркс не признавал самостоятельной проблемы распределения, как проблемы sui generis, а между тем, говоря о развитии основ- ных тенденций капитализма, дал богатейшее по своему содер- жанию изложение этой проблемы. Вслед за Марксом и Фрид- рих Энгельс47* проблему распределения понимал в смысле способов, механизма распределения ценностей, - способов, оп- ределяющихся непосредственно условиями и отношениями про- изводства35. Отмеченное отношение представителей научного социализ- ма к вопросам распределения надолго удержало от развития по- нятие о распределении как категории отношения. Под влиянием * По преимуществу. 34 В этом отношении характерны замечания П.Б. Струве4^* о взглядах Маркса по вопросам распределения. В одной из интереснейших статей, посвященных пересмотру важнейших проблем и положений политической экономии, П.Б. Струве говорит о Марксе-. «Маркс различал двоякого рода “распределе- ние”. Одно совпадает или тождественно с производственными отношениями, другое же есть не что иное, как образование доходов на основе данных про- изводственных отношений, т.е. в капиталистическом обществе - процесс экономической лимитации или распределение в процессе обмена. В этом про- цессе Маркс особенно выдвигает момент “индивидуального потребления”, . но, конечно, распределение на основе данных социальных отношений по су- ,, ществу шире рамок “индивидуального потребления”, которое есть лишь от- дел распределения, совершающегося на основе данных производственных , отношений» (Струве П.Б. К критике некоторых основных проблем и поло- жений политической экономии. «Жизнь», 1900. Кн. III. С. 370). Переводя на ; простой язык эту мысль П.Б. Струве, это значит, что Маркс различал рас- пределение в смысле отношений, как категорию социальную, от распределе- ния в смысле происхождения и образования цен, как категории меновой и производственной. 35 Engels F. Herm Eugen Duhring’s Umwalzung der Wissenschaft. Dritte durchgese- hene und vermehrte Auflage. Stuttgart, 1894. S. 153. 38
школы Маркса идея о том, что нет самостоятельной проблемы распределения как проблемы sui generis, получало постепенно широкое распространение36. III Совершенно иначе ставится проблема, если в основу распре- деления кладется социальный момент и распределительная кате- гория строится как социальная категория. Здесь распределение 36 В Россси, почти одновременно с началом возникновения теоретического мар- ксизма на Западе, шло движение экономической мысли в вопросе о распреде- лении, почти тождественное с только что отмеченным. Выразителем этого движения можно считать проф. И.И. Кауфмана49*, который в своем первом (еще студенческом) труде «Теория колебания цен» (1866) находит в каждом частном хозяйстве только три силы: силу производственную, покупательную и потребительную, ничего не говоря о распределительной. В распределении же автор видит лишь иначе выраженные явления обмена: «Обмен только другим словом выражает распределение всего произведенного», «меновое на- чало есть то начало, которое выражает закон распределения». (Кауфман И.И. Теория колебания цен. Исследование, удостоенное Советом Император- ского Харьковского Университета в декабре 1866 г. золотой медали. Харь- ков. В университетской типографии, 1867. Оттиски из «Протоколов заседа- ний Совета Императ. Харьковского университета». 1867. С. 150, 180, 182). Автор идет еще дальше в том же направлении. Если в литературе науки, говорит он, мы иногда находим такое резкое различение между обменом и распределением, что им отводятся даже два различных отдела в системе, то трудно найти этому какое-либо другое объяснение, кроме того, что до сих пор в систему хозяйственной науки интегральною частью входило учение о торговле, в смысле отдельной отрасли промышленности, где излагались та- кие специально-технические сведения, касающиеся этой отрасли, что созда- валось представление о различии между ценой и доходом. Последнего, по мнению И.И. Кауфмана, на самом деле нет; «если между ценой и доходом есть разница, то она заключается в том, что доход лица есть цена вещи. На этом основании возможно различение, которое имеет только научное объяс- нение, а не научную необходимость» (Там же. С. 189). «Обмен представляет- ся в непрерывном и безостановочном обращении благ, движение которых уподобляли тому течению, которым кровь разносится ко всем частям тела... В формуле распределения нам представляется это обращение как бы в своем поперечном разрезе. Имея перед глазами эту формулу, нам не нужно уже на- блюдать рынок. Сущность обращения, во все моменты одинаковая, отпечат- лелась на фотографическом снимке, который представляет формула распре- деления... Нам не нужно уже добиваться того, чтобы знать, каким образом люди определяют долю участия каждого из них в производстве, чтобы сооб- разно с этим получить эквивалент. Мы изучаем самый эквивалент и по нему Уже судим о пропорциональности и равномерности в обмене» (Там же. С. 189). Трудно ярче выразить мысль о том, что распределение, понимаемое в индивидуалистическом смысле, совершенно сливается по своему содержа- нию с явлениями производства и обмена. 39
является социальным распределением, и вопрос идет уже не о способах и механизме перехода созданного продукта к участни- кам в дележе, а о самом разделе его и о долях раздела. Объектом этого раздела в данном случае является не индивидуальный до- ход, вырученный в каждом отдельном предприятии, и не сумма этих индивидуальных доходов, а общественный доход в его пер- воначальном виде, т.е. доход первого порядка. Исходная точка зрения при данной постановке проблемы - социальная: общест- венный процесс народного производства берется в его целом, а общественный доход - как масса всех вновь созданных за извест- ный период хозяйственной деятельности ценностей, которые разлагаются на части по числу социальных классов, на которые распадается капиталистическое общество. Центральным пунк- том здесь является проблема отношений: речь идет не о средних размерах per capita, или на 100, или на единицу площади, а о доле- вых отношениях, о социальных долях всей массы общественного дохода. Эта проблема отношений исследует прежде всего вопрос о принципах раздела общественного дохода на доли между соци- альными классами; отыскивает законы, устанавливающие отно- шение долей как к общей массе дохода, так и между собою, и, на- конец, устанавливает основные тенденции изменения отношений долей в их историческом развитии, в движении общественного хозяйства, в общественном прогрессе. В частности, каждая в отдельности из этой общей проблемы социального распределения, например, проблема заработной платы, как проблема социального распределения, проблема прибыли, земельной ренты, - является, в своей сущности, точно так же проблемой отношений. В данном случае принципы, на основе которых происходит социальный раздел на доли и их развитие, представляются общими для всех долей общественно- го дохода; каждая же из частичных проблем социального рас- пределения (например проблема заработной платы) исследует лишь законы развития каждой из долей раздела и зависимость их в целой системе хозяйства. Проблема вся, однако, упрощает- ся в своем наиболее абстрактном виде, когда весь обществен- ный доход представляется состоящим из двух основных частей: части, идущей классу наемных рабочих, и части, остающейся на долю капитала в широком смысле слова, т.е. заработанного и незаработанного дохода. Проблема сводится в этом случае к проблеме двух долей: доли рабочих и доли класса капиталистов. Но так как принципы раздела одинаковы для обеих долей и так как изменение и развитие одной доли вызывает определен- ное изменение и развитие другой доли, то проблема социаль- 40
ного распределения сводится в сущности к одной общей проблеме37. Таковой является проблема заработной платы как учение о доле рабочего класса в общественном доходе, и это на том осно- вании, что при капиталистическом хозяйстве вся масса вновь со- зданной общественной ценности сосредоточивается в руках капи- талистов-предпринимателей, как представителей класса органи- зующего и руководящего всем общественным производством; та прибавочная ценность или прибыль, получение которой является руководящим и двигательным импульсом всего капиталистиче- ского хозяйства, составляет остаток от всей массы созданной об- ществом ценности, получаемый за вычетом всех издержек произ- водства, в капиталистическом смысле этого слова, в том числе, следовательно, и за уплатой заработной платы. Из двух состав- ных частей общественного дохода последняя, т.е. заработная плата, является, таким образом, наиболее важной и основной, в смысле определения относительного размера долей. Исторический prius заработной платы, как доли рабочих в массе общественного дохода, вытекает из исторической природы заработной платы и значения ее в системе общественного произ- водства. Заработная плата в процессе общественного воспроиз- водства идет без остатка на средства рабочего потребления. Рабочий не накопляет, поскольку он именно рабочий. В этом смысле можно сказать, что заработная плата - это необходимый фонд рабочего существования, идущий на восстановление и не- обходимый рост физических, интеллектуальных и моральных сил рабочего. Откуда бы ни выплачивалась заработная плата, она является тем необходимым, без чего не мыслимо воспроиз- водство общества. Обеспечение и восстановление сил рабочего класса, хотя бы в масштабе последнего хозяйственного года, яв- ляется conditio sine qua non* * правильности и прочности хозяйст- венного развития, хозяйственной жизни. Заработная плата по- этому - важнейшая часть общественного дохода; это - необходи- мая доля его. В этом смысле заработную плату можно назвать определяющей долей. В современном капиталистическом хозяй- стве в долю капиталистического класса входит не только доля 37 «Теория распределения, - говорит проф. Кларк, - может иметь определен- ную полноту и без непосредственного вычисления всех долей, на которые распадается социальный доход. Если даны четыре участника и доли трех из- вестны, то вовсе не требуется особой теории для определения четвертой до- ли» (Clark J.B. Possibility of a scientific Law of Wages // Publications of the * American Economic Association. 1889. Vol. IV. P. 41). Непременное условие. 41
потребительного фонда, но в значительной степени и доля, иду- щая в накопление. Последняя играет даже доминирующую роль, так как к ней устремлена цель всего капиталистического произ- водства. Поэтому колебания доли капитала не могут существен- но отражаться на основной цели хозяйства - воспроизводстве об- щественной жизни. Доля же рабочего - это необходимый его по- требительный фонд. В целях возможности воспроизводства он должен быть воспроизведен прежде всего. На такую определяющую роль заработной платы, как доли общественного дохода, указывал и Рикардо, и Родбертус, и Маркс. «Понизится ли прибыль вследствие возрастания произ- водства и вызванного этим расширения спроса, или нет», - гово- рит Рикардо в главе «Влияние накопления на прибыль и про- цент», - зависит исключительно от роста заработной платы, а повышение последней, за исключением ограниченного периода, за- висит в свою очередь от легкости производства предметов пищи и всего необходимого для рабочего»38. В понимании Рикардо, го- ворит Маркс, заработная плата и прибавочная ценность «стоят не только в обратном отношении друг к другу, но определяющий момент, das Prius, принадлежит движению заработной платы. По- вышение или падение последней производит обратное движение на стороне прибыли (прибавочной ценности). Заработная плата растет или падает не потому, что падает или повышается при- быль (прибавочная ценность), а наоборот; потому растет или па- дает прибавочная ценность (прибыль), что падает или растет за- работная плата. Прибавочный продукт, который собственно нужно было бы называть прибавочной ценностью, являющейся в остатке, после того как рабочий класс получил свою долю из сво- его собственного годового производства, образует субстанцию, которая составляет источник существования класса капитали- стов39. «Увеличение или уменьшение прибавочной ценности, - говорит Маркс в “Капитале”, - всегда есть следствие и никогда не является причиной соответственного уменьшения или увели- чения ценности рабочей силы»40. В проблеме распределения, в собственном смысле, проблема заработной платы имеет, следовательно, особенно важное значе- ние, при принятии предпосылки абстракции раздела обществен- 38 Ricardo D. On the Principles of Political Economy and Taxation. Second edition. L., John Murray, 1819. Ch. XIX. P. 363. 39 Marx K. Theorien liber den Mehrwert. Zweiter Band, Erster Theil. Herausgegeben von Karl Kautsky. Stuttgart, 1905. S. 140. 40 Marx К. Das Kapital. Kritik der politischen Oekonomie. Hamburg, 1872. В. 1. Buch 1. S. 451/542 (Zweite Verbesserte Auflage). 42
ного дохода на две основные доли и предпосылки, определяющей роли заработной платы. При наличности этих предпосылок уче- ние о доле рабочих дает решение всей проблемы социального распределения, указывая линию движения не только доли рабо- чих, но и доли капиталистов, и, таким образом, определяя всю ли- нию социального распределения. ч > , • » ; } .8 .. . IV ' . Проблема социального распределения вообще, в силу своей постановки вопроса, требует наличности некоторых общих пред- посылок, на почве которых возможно трактование подлежащих к разрешению данной проблемы вопросов. Прежде всего, так как основной вопрос касается здесь раздела общественного продукта не между отдельными хозяйствующими индивидуумами, а соци- альными классами, составляющими общественное единство и яв- ляющимися основными агентами общественного производства, проблема социального распределения приводит к предпосылке идеи классов, классового расчленения. Как известно, идея эта в экономической науке стала складываться и развиваться еще в са- мый начальный период появления буржуазно-капиталистическо- го общества, связанного с появлением мануфактурного и особен- но машинного производства, с образованием свободного класса наемных рабочих и более или менее полным распадением фео- дально-абсолютического общественного строя. В зачаточном, но уже определенном виде эта идея классов проглядывает у физио- кратов и Адама Смита, более резко выражена у Рикардо, осо- бенно плодотворно развивается у ранних английских социали- стов, в экономическом своем мировоззрении исходивших из Ри- кардианских основ, и, проходя через французских социалистов, складывается в более развитый вид у немецких социалистов шко- лы Маркса (Лассаль, Маркс, Фр. Энгельс, Каутский50*). Идея классов, далее, которая в социалистической теории вы- ливалась в идею классовой борьбы, неизбежно вела к установле- нию некоторых общих основ-принципов, на почве которых мог- ла разыгрываться эта борьба классов и происходить раздел об- щественного продукта на социальные доли (идея эгоизма, проти- воположность и столкновение интересов, идея социально-орга- нического подбора и проч.). Теория социального распределения превращалась здесь из чисто экономической в более широкую социальную проблему, имеющую дело с «движущими силами» общественного прогресса, с основными тенденциями развития 43
общественных классов. Последнее не могло вести к тому, чтобы проблема социального раздела теряла характер самостоятельной экономической проблемы. Это означало лишь, что в основе этой проблемы лежат общие социологические предпосылки, выведен- ные дедуктивно, при помощи научной абстракции, которые мо- гут лишь освещать нам путь к исследованию экономических законов установления и развития социальных долей или отно- шений. При таком непосредственном соприкосновении проблемы со- циального распределения с более широкой социологической про- блемой общественного развития вообще для экономистов созда- ется некоторая опасность оторваться от экономической области, отказаться от экономического анализа при исследовании проблемы социального распределения, что грозило бы экономисту-иссле- дователю остаться без основы, без почвы под ногами. Несомнен- но, всякая экономическая проблема есть, по своему основному характеру, социологическая проблема, так как развитие хозяйст- венной структуры жизни служит основой общественного разви- тия; но такой социальный характер вопросов распределения сам по себе еще не должен приводить экономистов к отказу от эко- номического анализа, ибо всякая экономическая проблема долж- на быть обоснована экономически, т.е. на данных общественно- хозяйственной жизни. Учение о доле рабочих в общественном доходе, как проблема отношений, как проблема социального распределения, - учение, развитое целым рядом исследователей, начиная от Рикардо и ан- глийских социалистов первой четверти XIX в. и кончая Родбер- тусом и Марксом, раскрывает возможность дать чисто экономи- ческую основу явлениям социального распределения, что в корне разрушает существующее в экономической науке мнение, согласно которому учение о социальном разделе подлежит веде- нию индуктивной социологии и что категория распределения в нашем толковании, как категория социального распределения, не подлежит ведению экономической науки41: «Трудность анали- за современной хозяйственной жизни так называемого капита- 41 Такого взгляда держится, например, В. Дмитриев51* (см. его: «Система» г. Туган-Барановского // Русская Мысль, 1909, ноябрь. С. 109 и 110); Э. Берн- штейн52* в «Очерках из истории и теории социализма» («проблема заработ- ной платы есть социологическая проблема, которую никто не сумеет объяс- нить чисто экономически»). Русский перевод - СПб., 1902. С. 94; П.Б. Струве в своей уже вышецитированной статье «К критике некоторых основных проблем и положений политической экономии» (Жизнь. III и IV, 1990), а также в статье «Экономическая система М.И. Туган-Барановского» (Русская Мысль, 1910/1). 44
лизма, - говорит П.Б. Струве, - заключается именно в том, что здесь, в силу особенностей хозяйственного строя, последний сли- вается с социальным строем в одну, по-видимому, неразъедини- мую для научного взора сеть взаимоотношений, в совершенно пестрое сплетение хозяйственных, междухозяйственных и соци- альных категорий»42; Из этой трудности автор выходит путем полного отказа от возможности установления каких-либо абст- рактных положений о социальном распределении, о каких-либо законах последнего43, по мнению П.Б. Струве, «экономической теории распределения быть не может»44. Нельзя удивляться тому, что та или иная экономическая про- блема носит ярко выраженный социальный характер. Это необ- ходимо должно быть уже по одному тому, что экономические явления по своему характеру социальны. В индивидуальных по- ступках и отдельных хозяйственных столкновениях одного хозяйствующего субъекта с другим общая социальная связь хозяйственных проявлений и зависимость последних от всей со- вокупной хозяйственной системы может быть выражена в неко- торых случаях слабо; в других случаях общественно-хозяйствен- ный характер выражен более резко; но особенно ясно выплывает наружу социальный характер и социальная основа хозяйствен- ных явлений там, где речь идет о процессах и отношениях хозяйст- венного производства в его целом, как, например в разбираемой проблеме социального распределения, где конкретно-индивиду- альный (частно-хозяйственный) костюм общественно-хозяйст- венных явлений стирается и социальное тело проявляется осо- бенно заметно. Но такой общественный характер хозяйственных категорий не может, однако, служить препятствием для конструирования экономической теории и установления экономических законов, хотя бы речь шла о таких категориях, социальный характер ко- торых выражен очень резко. Конкретно нельзя, разумеется, на- блюдать хозяйственное явление в его чистом виде хозяйственной категории. Нельзя представить себе конкретно хозяйственную сторону явления оторванной от других сторон социальной при- роды. Но в данном случае на помощь экономисту-исследователю приходит целый ряд выработанных социальной наукой методо- логических приемов: изучаемое явление гипотетически упроща- 42 Струве П.Б. К критике некоторых основных проблем... // Русская Мысль, III. С. 265-266. 43 Там же. С. 269. 44 Струве П.Б. Экономическая система М.И. Туган-Барановского // Русская Мысль, 1910, январь. С. 120. 45
ется, лишаясь того сложного вида, в котором оно наблюдается; умышленно забывается, или игнорируется (абстрагируется), на- личность других сторон изучаемого объекта, кроме взятой хо- зяйственной; очищенное в методологическом смысле от посто- ронних не экономических элементов изучаемое явление подвер- гается дальнейшему анализу как в статическом отношении, так и динамическом; т.е. исследуется зависимость данной хозяйственной категории от основных элементов всей системы хозяйственных категорий, составной частью которой оно является; устанавлива- ется правильность (закономерность), некоторое постоянство этой зависимости, сохраняющееся при наличности ряда всевоз- можных комбинаций; отыскивается простейшая формула, кото- рая бы выразила найденную зависимость проще всего и понятней всего (статический «закон»); подобному же анализу подвергается изучаемое явление, взятое в движении: для последнего тем же пу- тем отыскивается простейшая формула движения (динамический «закон»). Все эти приемы вполне применимы к изучению явлений рас- пределения, как категории отношений, как социальных долей. Весь вопрос лишь в том, в какую систему хозяйственных катего- рий нужно поставить явления распределения; с какими важней- шими из этих хозяйственных категорий, как элементов системы, устанавливать зависимость; что положить в основу изменения яв- ления в его движении. Но так или иначе, все это можно сделать, не выходя из пределов хозяйственной области. Что же касается тех общих социальных основ, с которыми так непосредственно связана данная для изучения хозяйственная категория (распреде- лительное явление), - таковыми может быть, например, идея борьбы классов, взаимоотношение социальных сил и проч., - то все подобные «социальные» моменты могут лишь играть роль руководящую, освещая и направляя путь исследования. Самое же исследование остается чисто «экономическим». Мы можем теперь придти к общему выводу о наиболее харак- терных чертах проблемы распределения в социальном смысле, в отличие от проблемы индивидуального распределения или псевдораспределения: таковыми чертами являются: во-1) то, что в проблеме социального распределения может иметь место толь- ко социальная точка зрения, при которой общественное произ- водство представляется как единый совокупный общественный процесс в его целом; во-2) что объектом раздела, подлежащего исследованию, является весь общественный доход как целое, в виде первоначального общественного дохода; в в-3), что сама по- становка проблемы социального распределения ведет к идее 46
классов и классовых отношений, в связи с принятием определен- ных социологических предпосылок, на основе которых разыгры- вается классовая борьба и устанавливаются доли общественного дохода; и в-4), наконец, что социальный характер проблемы не препятствует ей оставаться экономической проблемой sui generis и приводить к установлению экономических законов социально- го распределения. Ввиду отмеченных черт, характеризующих проблему соци- ального распределения, последняя приобретает для нас особен- ное значение и интерес. Учение о социальных долях, или отноше- ниях, приводит нас не только к разрешению вопроса об общем характере и направлении движения долей общественного дохода, но и раскрывает характер отношений между классами. Разверты- вающаяся перед нами кривая социального распределения рас- крывает нам в то же самое время общую картину развития отно- шений классового общества, рисует направление общего хода развития современного капитализма. Экономическая проблема распределения в данном случае превращается в проблему соци- альную, давая ответ или по крайней мере бросая луч на освеще- ние так называемого «социального вопроса». «Невольно, - гово- рит Борегар, - делаешь сравнение положения рабочего класса с положением других классов общества. Естественно подымаются здесь вопросы о тенденциях будущего, и теория заработной пла- ты логически получает всю широту своего развития, и те, кто ее изучает, естественным образом становятся перед лицом важней- ших элементов социального вопроса»45. Закон развития отношений между долями общественного до- хода должен сказать свое решительное слово на характер разви- тия и направления общественных классов: растет ли с развитием капитализма социальное неравенство; расширяется ли и углубля- ется социальная пропасть между классом наемных рабочих и классом капиталистов? или, наоборот, социальные противоре- чия, так резко выдвинувшиеся в бурный период роста крупных машин, постепенно сглаживаются, притупляясь по мере дальней- шего капиталистического развития? Вместе с ответом на эти вопросы учение о социальных долях может раскрыть и действительную картину социального положе- ния рабочих в общем ходе капиталистического хозяйства. В нау- ке настоящего времени все более и более приходят к сознанию необходимости - измерять положение рабочих классов не абсо- 45 Beauregard. Essai sur la theorie du Salaire. La main-d’oeuvre et son prix. Paris, 1887. P. 167-168. 47
лютно, взятых оторванно от положения других классов, за один и тот же рассматриваемый период или момент времени, а лишь в смысле сравнительного сопоставления, в смысле отношений и изменения этих отношений. Общий масштаб жизни постоянно изменяется, и нельзя поэтому измерять положение рабочих те- перь и 50 лет тому назад по одному и тому же масштабу. Эта про- стая истина обыкновенно всегда забывалась, несмотря на то, что ее определенно высказывали еще в очень давние времена, когда социальные отношения не так резко давали себя чувствовать своим антагонизмом. Так, например, еще Лотц53* писал: «При всяком исследовании о сущности богатства никогда не следует выпускать из внимания высокой важности пункт, а именно - что богатство и бедность, рассматриваемые по своей природе ап sich, всегда суть только относительные понятия...»46. Рабоче- го, - говорит также Шербюлъе3^, - делает счастливым или несча- стным не столько абсолютное потребление, сколько относитель- ное. Что в том рабочему, если он в данный момент может приоб- рести продукты, раньше ему недоступные, но если расстояние, отделяющее его от капиталистов, еще более увеличилось, если социальное положение его стало еще более отсталым и низким чем прежде. Ценность наших наслаждений вообще относитель- на47. Еще определеннее настаивает на необходимости оперирова- ния понятием «относительного» современник Шербюлъе, Вин- кельблех-Марло55*, который в своей «Системе мировой экономи- ки» замечает: «...О самом понятии бедности господствует мно- жество разнообразных мнений, что объясняется существованием двух различных понятий бедности: бедности в абсолютном смыс- ле и относительном... Все люди, не имеющие необходимых средств для восстановления полной рабочей силы, т.е. физиче- ских необходимых потребностей, находятся в абсолютной бед- ности или нищете; последняя, однако, может иметь различные степени... Совершенно иное с относительной бедностью-, она не остается неизменной, как абсолютная бедность, как естественно устанавливаемая величина; но, как понятия тепла и холода, пред- ставляет собою результат сравнения. Кто находится выше абсо- лютной бедности, в сравнении с стоящими ниже его, богат, а в сравнении с стоящим выше его - беден-, и таким образом, от де- 46 Lotz I. F. Eusebius. Handbuch der Staatswirtschaftslehre. Erster Band. Erlangen, 1821. S. 73. 47 Цитировано no Benard’y. De 1’influence des lois sur le repartition des richesses. Paris, 1874. P. 25-26. Ср. у Маркса: «Unsere Bediirfnisse und Gentisse entspringen aus der Gesellschaft... Weil die gesellschaftlicher Natur sind, sind sie relativer Natur» (Lohnarbeit und Kapital. Neu herausg. von Karl Kautsky. Berlin, 1907. S. 29). 48
маркационной линии, разграничивающей абсолютную и относи- тельную бедность, идут две лестницы - одна лестница богатст- ва, ведущая по бесчисленным ступеням вверх, в неопределенную высоту, и лестница бедности, которая спускается немногими сту- пенями к голодной смерти»48. Развитие понятия относительной или социальной бедности и сведение проблемы труда к проблеме отношений заметно вообще у всех социалистических представи- телей, главным образом у Родбертуса, Лассаля, Маркса, Каут- ского, которые эту идею относительной или социальной бедно- сти возвели в принцип, хотя и не всюду выдержанный, исходя из которого они подходили к освещению социального вопроса и вы- яснению исторических тенденций развития классовых отноше- ний. «Понятия бедности и богатства, - говорит Лассаль в своем полемическом труде» «Труд и Капитал», направленном против Шульце-Делича, относительны и выражают лишь отношения к доходу производства за известный данный период времени»49. «Положение классов по отношению друг к другу, - говорит Маркс, - обусловливается больше пропорциональной заработ- ной платой, чем абсолютной массой заработной платы»50. Наи- более полно развивает Маркс значение метода отношений в дан- ном вопросе об определении изменений в положении того или другого общественного класса в своей брошюре «Lohnarbeit und Kapital», составленной из статей, писанных еще в 1849 г. «Nene Rheinische Zeitung»: «Как бы ни вырос маленький дом в вышину с развитием цивилизации, - говорит здесь, между прочим, Маркс, - если соседний дворец растет в вышину в одинаковой или даже еще в большей степени, обитатель относительно маленького до- ма будет чувствовать себя в своей клетке еще более неудовлетво- ренным, более недовольным, более придавленным»51. Метод отношений в приложении к изучению положения об- щественных классов признается в настоящее время за единствен- но научный в данном случае не одними лишь представителями социалистических учений. Раньше других среди современных 48 Mario К. (Carl Georg Winkelblech). Untersuchungen fiber die Organisation der Arbeit Oder System der Weltokonomie. Kassel, 1850. Historischer Theil. S. 345. 49 Las sale’s F. Reden und Schriften. Neue Gesammt-Ausgabe. Herausg / Von ed. Bernstein. Berlin, 1893. Dritter Band. S. 205. 50 Mars K. Theorien fiber den Mehrwert. Zweiter Band. Erster Theil. Herausgegeben von Karl Kautsky. Stuttgart, 1905. S. 141 (В этом же месте Маркс рассматривает за- работную плату, как социальное отношение). Ср. также стр. 357 и 358, где Маркс особенно резко подчеркивает важность относительных сопоставлений между классами. 51 Marx К. Lohnarbeit und Kapital. Herausgegeben von Karl Kautsky. Berlin, 1907. S. 29. См. также C. 31 и 32. 49
экономистов этот метод выставили и стали им пользоваться, как мы увидим ниже, в Америке. «Прогресс нашей науки, - говорит Генри Мур51*, - состоял в окончательном закреплении положе- ния, что изучение предельных отношений гораздо важнее изуче- ния абсолютных количеств»52. «Неравенство распределения, по своей истинной природе, есть вопрос отношений...», - говорит один из видных американ- ских статистиков-методологов, Уоткинс, в своей блестящей ста- тье «О методах измерения концентрации богатства»53. Наилуч- ший способ измерения богатства, говорит тот же автор в другой статье, посвященной тому же вопросу, есть способ представления относительных количеств; «человеческие понятия о «среднем» или «высшем» экономическом классе - понятия, конечно, отно- сительные»; «происходит ли рост крупных имуществ, можно ис- следовать различным путем и подходить к этому вопросу различ- ным способом; мы можем сказать, что человек богат, если он об- ладает собственностью в 100 раз выше, чем средняя собствен- ность на голову его соотечественников, и что он очень богат, ес- ли его собственность больше средней в 1000 раз. Согласно тако- му определению, если на голову богатство составляет 500 долла- ров, то богатым будет тот, кто, например, имеет 50 000 долл. Но если богатство на голову всего 1000 долл., то чтобы называться богатым, надо иметь не 50 000 долл., а 100 00054. Такой метод автор и называет методом отношений. Пользу- ясь последним, американские статистики-экономисты разработа- ли вопрос о тенденциях распределения с ростом капитализма с гораздо большей научностью, чем это сделано, например, в Гер- мании. Приведем, наконец, мнение по затронутому предмету Карвера53*, который в своей статье «Machinery and the Laborers» говорит: «Недовольство рабочих классов может расти, несмотря на рост уровня в физическом комфорте, если рабочие видят, что они все'дальше и дальше остаются позади других классов, или - иначе говоря - что другие классы более быстро идут вперед, чем они»55. В данном случае характерны также замечания, высказы- 52 Нету L. Moore. The variability of Wages (Politica Science Quarterly. March 1907. , Vol. XXII. N 1. P. 62). 53 Watkins G.P. Comment an the Method of measuring concentration of Wealth (American Statistical Association. New Series. December 1905. N 72. P. 353. 54 Watkins G.P. An interpretation of certain Statistical Evidence of concentration of Wealth. (American statist. Assaciation. New Series. Vol. XI. N 81. P. 28). С методом этого автора мы еще будем иметь случай встретиться в дальнейшем. 55 Carver T.N. Quarterly Journal of Economics. 1908. Vol. XXII. P. 211. «This discon- tent, - продолжает здесь автор, - is not likely to be allayed by demonstrating to 50
ваемые проф. Эдвином Кэннаном в статье «The division of Income». «Богатство или бедность всего общества, в его целом, - говорит проф. Кэннан, - зависит, как объяснял А. Смит в своем «Inquiry», от годового продукта per head населения. Сравнитель- ное же богатство отдельных индивидуумов и семей внутри данно- го общества зависит от пропорций, в каких весь общественный продукт или доход (для самосодержащего себя общества эти по- нятия - синонимы (!)) распределяется среди членов общества»56. Отмечаемый здесь метод отношений является единственно научным в вопросе о положении того или иного класса. Послед- ний вопрос не разрешается абсолютными количествами. Как бы высоко ни передвинулся вверх абсолютный уровень рабочих бюджетов или - иначе лишь выражаясь - рабочих доходов, т.е. заработной платы, о действительном изменении положения ра- бочих в обществе, т.е. изменении социального положения, такое абсолютное изменение заработной платы нам ничего не скажет. Нельзя изучать положения одного общественного класса ото- рванно от положения других классов и оторванно от изменений, происходящих в общей картине общественного развития. Вот по- чему учение о социальных долях или теория социального распре- деления, как проблема отношений, в состоянии дать действитель- ное, более близкое к истинному положению вещей, разрешение социального вопроса, в смысле установления действительных тенденций в развитии общественных классов с ростом прогресса в капиталистическом обществе. В этом заключается высокое со- циальное значение проблемы распределения как экономической проблемы, взятой в отмеченной постановке и при изложенном освещении. Таким образом, наша проблема заработной платы, как проб- лема социального распределения, может быть формулирована в следующем виде: это есть учение о доле рабочих в общественном доходе', задача такого учения сводится к установлению принци- them that they are several stages farther removed from physical want than their fathers and grandfathers were, so long as they belargely into the benefits of advancing civi- lization than they themselves аге» (P. 211). В данном случае характерную басню о муле рассказывает Михаил Флершгейм (Michael Fliirscheim) в выдержавшем несколько изданий памфлет «Rent, Interest and Wages; or the real Reanings of the Land Question. Private rent the mother of Interest, the cause of commercial depres- sions and social misery» (Third edition. L., 1890. P. 13). «мул был недоволен пи- щей, получаемой от хозяина; когда же хозяин стал утешать его тем, что его предок ел гораздо худшую пищу и был доволен, мул ответил: о да, это прав- да, но вы ведь хорошо знаете, что мой предок был осел...». 56 СеппааЕ. The division of Income//The Quarterly Journal of Economics. 1905. May. P. 341. 51
пов и законов, определяющих как относительный размер доли рабочего класса, так и относительное движение ее с ростом капи- талистического хозяйства. Мы видели, что в такой формулиров- ке проблема заработной платы является центральной и основной проблемой социального распределения, особенно при абстрак- ции, допускающей сведение всей массы общественного дохода к двум основным составляющим его видам: доли капиталистов (прибавочная ценность) и доли рабочих (заработная плата). Таким образом, не только постановка вопроса, но и самое содер- жание проблемы заработной платы, как учения о доле рабочих, приводит нас в непосредственное соприкосновение с проблемой распределения вообще. Как развивалась последняя в политиче- ской экономии, каковы принципы и объект социального распре- деления, с этим мы познакомимся в дальнейшем. Начнем с воп- роса об объекте раздела.
ГЛАВА ВТОРАЯ СОЦИАЛЬНЫЙ ДИВИДЕНД КАК ОБЪЕКТ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ Спорный пункт в учении о распределении начинается уже с вопроса о том, что подлежит в общественном хозяйстве разделу. Очевидно, неправильное или неопределенное представление о предмете раздела должно вызывать неопределенную или невер- ную теорию распределения. А ответ на вопрос о том, quod dis- tribuendum esf, будет различен в зависимости уже от того, подхо- дить ли к вопросу с точки зрения индивидуалистической поста- новки или социальной. В целях нашей задачи мы оставляем индивидуалистическую постановку вопроса в стороне. Нам важно выяснить вопрос о предмете, подлежащем разделу, исходя из точки зрения пробле- мы отношений, т.е. имея в виду следующие предпосылки: 1) об- щественное хозяйство рассматривается в его целом, как единый общественно-хозяйственный процесс; 2) раздел совершается только между основными классами общества, являющимися пер- выми и непосредственными претендентами на долю в произве- денных общественных ценностях; 3) в расчет принимается толь- ко капиталистическое общественное хозяйство в его наиболее типичных формах, и 4) общественно-хозяйственный процесс бе- рется не только в его целом, но и в законченном виде, т.е. в такой момент, когда полностью завершился весь хозяйственный цикл, начиная с момента производства и кончая тем моментом, когда все произведенное реализовано без остатка; такой момент - по Марксу - момент простого воспроизводства, по Кларку - момент статического состояния. Последняя предпосылка важна потому, что процесс расширенного воспроизводства, где ценностей про- изводится больше, чем потребляется их в течение того же са- мого цикла времени, и где реализация накопленных ценностей откладывается на неопределенное будущее, затемняет понима- Что должно быть распределено. 53
ние происходящих в общественном хозяйстве важнейших и ос- новных его процессов. «Производство и распределение - говорит проф. Э. Кэннан - в политической экономии всегда означает производство и рас- пределение богатства»1 2. Воспользоваться, однако, понятием «бо- гатство» для определения объекта, подлежащего разделу между классами, нет никакой возможности, так как само понятие богат- ства слишком неопределенно: под ним можно разуметь и капи- тал, и доход, и ценность от прошлого труда, и вновь созданные ценности. Для установления понятия объекта распределения не- обходим более детальный анализ. Прежде всего необходимо выяснить, все ли подлежит обще- ственному разделу, что производится обществом в течение дан- ного производственного цикла; в частности - подлежит ли обще- ственному распределению между классами весь созданный в результате производственного периода общественный продукт, или же распределяется только общественный доход? В экономической науке до сих пор мало интересовались точ- ным выяснением данного вопроса. Большинство экономистов склонны были, как мы увидим, соединять объект раздела с поня- тием всего продукта: и А. Смит, и Рикардо, и позднейшие писа- тели-экономисты самых различных школ и направлений (напри- мер, Джемс К. Смиту все время говорят о продукте, когда иссле- дуют проблему распределения. У классиков, однако, понятие об- щественного продукта, как известно, совпадало с понятием общественного дохода, так как продукт, или цену его они раскла- дывали только на заработную плату, прибыль и земельную рен- ту. Случайным образом, говоря о разделе продукта на доли, клас- сики в действительности имели дело, следовательно, с общест- венным доходом, представленным в его трех основных видах. Когда выяснилось недоразумение и когда стали точнее разли- чать понятия общественного дохода и общественного продукта, экономистам приходилось делать уже определенный выбор меж- ду тем и другим пониманием, когда они хотели установить объ- ект раздела. В этом отношении, насколько мы можем судить, преобладающее мнение склоняется в сторону всего обществен- ного продукта, как предмета, якобы подлежащего разделу меж- ду общественными классами. «Слабой стороной экономической теории о распределении национального дивиденда, или общего 1 Саппап Е. A History of the Theories of Production and Distribution in english politi- cal Economy from 1776 to 1848. L., 1903. Second edition. 2 Smith J.C. The Distribution of the Produce. L., 1892. 1 . 54
дохода страны является, - говорит Сидней Уэбб59* - то обстоя- тельство, что эти теории игнорируют обыкновенно вопрос о рас- пределении средств производства. Невозможно дать полной тео- рии ренты, процента, прибыли и заработной платы без предвари- тельного постулирования экономически нормального распреде- ления труда, капитала и знаний в стране»3. Уэбб прав, поскольку дело касается лишь игнорирования важного элемента в общест- венном производстве - средств производства; но не прав, когда напрасно осложняет проблему распределения вопросом о «рас- пределении средств производства». Последние не являются пред- метом общественного раздела между классами. Это явствует из анализа общественного производственного процесса. Как извест- но, капиталистическое общество приступает к производству с не- которой определенной массой средств производства, явившихся в результате прошлого труда. Представляя собою общественный капитал, эти средства производства остаются от прошлого про- изводственного периода и являются необходимым обществен- ным фондом дальнейшего производства. Восстановление этого фонда к концу производственного периода, в виде тех же средств производства, является необходимым условием для правильного и спокойного функционирования хозяйственной жизни общест- ва. Чтобы иметь уверенность в прочности существования, без ко- торой немыслим никакой общественный прогресс, общество должно себя обеспечить возможностью производить в новом пе- риоде по крайней мере в прежнем масштабе. Итак, в каждом данном периоде производства общество об- ладает наличностью готовых средств производства, которые хо- тя и издерживаются полностью в процессе производства, но в конце хозяйственного периода восстанавливаются в своем преж- нем виде и ценности. В валовом общественном продукте эти средства производства не являются вновь созданной ценностью. Но в таком случае, как ценности, созданные в прошлом и пере- жившие весь хозяйственный цикл, они пережили уже и свой ос- новной распределительный акт. Бывши в руках определенного класса (капиталистов, владельцев средств производства) в начале хозяйственного периода, средства производства, восстановленные к концу периода, остаются в руках того же общественного класса, как и раньше. Класс, который владел ими, получает их себе об- ратно на основании старого титула прежних владельцев или собст- венников, к которым возвращается лишь то, что они затратили, 3 Webb Sidney and Beatrice. Problems of modem Industry. New Edition. L., 1902. Vol. V: The National Dividend and its Distribution by S.W. P. 209-228. 55
что они вложили, чем они и ранее владели. Конечно, созданные в известном хозяйственном периоде средства производства посту- пают на рынок, где они реализуются, т.е. получают печать обще- ственных ценностей. Верно также и то, что на рынке, в данном случае, в ценности средств производства реализуются одновре- менно и вновь созданные при производстве средств производства (машин) ценности. Получается, таким образом, такое непосред- ственное впечатление, что и средства производства, о которых идет речь, подвергаются какому-то процессу распределения цен- ностей. Но на самом деле это не совсем так. Во-первых, процесс ры- ночной реализации еще не есть общественно-распределительный процесс. Это два различных экономических момента. Если, на- пример, на бирже лицо А покупает у В известное количество промышленных акций, то перед нами не распределение вновь со- зданных ценностей, а простое перемещение одних и тех же хозяй- ственных благ из кармана одного в карман другого. Во-вторых, покупателями средств производства, в процессе рыночной реали- зации, являются лишь представители одного класса - капитали- стов. Хотя в цену сельскохозяйственной машины, или ткацкой машины, или парохода, несомненно, входит часть и вновь создан- ной ценности (в виде прибыли, земельной ренты, заработной платы), но, при нашей предпосылке простого воспроизводства, т.е. когда все произведенные машины по своей ценности равны \ ценности затраченных машин во время производственного про- цесса, вся сумма прибавочной ценности реализуется в обмене средств производства на средства потребления, т.е. эта вновь со- зданная ценность реализуется лишь при участии других классов. Класс капиталистов участвует в этой реализации лишь отчасти, главная же масса покупателей средств потребления идет от клас- са рабочих. Если в отделе средств производства капиталистами производится машин и других средств на 400 млн руб., из которых половина идет на собственное производство, а другая половина, т.е. на 200 млн руб., размещается между производителями средств потребления, то в обмен на эту сумму средств производства идут средства потребления (на 200 млн), которые и покрывают собою сумму прибавочной ценности, созданную в первом отделе. Следо- вательно, когда реализуются на рынке созданные средства произ- водства (машины), то они лишь размещаются в пределах класса капиталистов, между капиталистами. Более широкому распреде- лению подвергается лишь созданная в отделе производства средств производства прибавочная ценность, которая, как мы ви- дели, реализуется лишь в обмене на средства потребления. 56
Мы приходим к выводу, что средства производства в совре- менном хозяйстве, при наших предпосылках, хотя и выносятся на рынок для реализации, но остаются в руках того же обществен- ного класса, кому они принадлежали в начальный момент произ- водства; они не являются предметом дележа между классами; они не являются предметом борьбы за долю между общественными классами; некогда вновь созданные и распределенные, в новом общественном производстве они переходят к своему непосредст- венному владельцу - капиталистическому классу - без притяза- ний на них со стороны других классов. «В общественном хозяйст- ве, - говорит Маркс, - в любой данный момент, мы находим одновременное существование определенного постоянного капи- тала во всех областях производства, хотя и неравномерно распре- деленного; существование его предполагается необходимым, как необходимое условие производства; он принадлежит производст- ву раз навсегда и непременно подлежит возврату, подобно тому как семя возвращается почве4. Таким образом, в вопросе о распределении приходится точно разграничивать предмет раздела от продукта производства. Предметом последнего являются не только предметы непосред- ственного потребления, но в средства производства, поскольку они расходуются в производственном процессе; в то время как разделу эти средства производства не подлежат и остаются вне общественного распределения. Тот же проф. Кэннан, который, как мы видели, считает производство и распределение одинаково производством и распределением «богатства», при ближайшем установлении объекта раздела приходит к следующему выводу: «Распределение богатства, - говорит он, - есть распределение до- хода, а не капитала нации; не капитал, а доход распределяется на заработную плату, прибыль и ренту5. В таком же смысле выска- зывается и проф. Кларк. «К распределению, - говорит он в “The Distribution of Wealth”, - поступает the whole annual gains of society, т.е. вся сумма заработных плат, общая масса прибыли и процен- та»6. «Распределение всего текущего потока предметов непо- средственного потребления, - говорит проф. Кларк в другом ме- сте, в статье, вызванной полемикой с Бём-Баверком, - вот что занимает мир и что вызвало на свет экономистов, и что является не только вполне правильным, но и крайне необходимым пред- 4 Marx К. Theorien liber den Mehrwert. Erster Band. Stuttgart. 1905. S. 182. Herausgegeben von Karl Kautsky. 5 Cannon E. A History of the Theories of Production etc. 1903. P. 18. 6 Clark J.В. The Distribution of Wealth. N.Y., 1899. P. 2. 57
метом самостоятельного исследования»7. Правда, капитал, как средство производства, точно так же подлежит дальнейшему раз- делу и неравномерному размещению между различными отдела- ми и ветвями общественного производства. Но это размещение носить характер уже частичного раздела, индивидуального рас- пределения между индивидуальными собственниками средств производства. Этот последний раздел есть индивидуальное рас- пределение второго порядка, в отличие от социального первона- чального распределения в собственном смысле, и совершается по иным законам, чем последнее. Итак, средства производства, или «постоянный капитал» ос- таются за пределами социального хозяйственного распределе- ния. Все же, что остается за вычетом из валового произведенно- го продукта средств производства, представит вновь созданный обществом продукт, который является чистым общественным доходом. «Чистый» он потому, что общество начало свой произ- водственный цикл лишь с одними средствами производства, к концу же его, хотя и израсходовало эти средства производства в процессе трудовой деятельности, но полностью восстановило их в новом продукте, в который вошли, кроме того, и вновь создан- ные элементы, составляющие общественный доход. Последний, как вновь созданный продукт, и является предметом непосредст- венного раздела. Следуя за Марксом, весь общественный вало- вой продукт можно представить в виде формулы: С + V + М = валовой продукт, где С - средства производства и сырой материал, вместе со вся- кого рода вспомогательными материалами, V - заработная плата и М - прибавочная ценность, поступающая капиталистам-пред- принимателям вообще. Чистый общественный доход, подлежа- щий общественному разделу, представится здесь в виде суммы V + М, где одно слагаемое идет рабочему классу, а другое - капи- талистам. Эта сумма и составляешь социальный, или в приложе- нии к данной определенной стране, - национальный дивиденд, распределительный фонд общества вообще или каждой данной страны в частности. Итак, мы находим, что социальный дивиденд, или то, что под- лежит в общественном хозяйстве разделу, есть чистый обществен- ный доход, являющийся в результате общественного производст- ва в виде вновь созданных и предназначенных к потреблению об- 7 Clark J.B. Ueber das Wesen des Kapitales (Zeitschrift fur Volksw, Sozialpol. und Verwaltung. 1907. Band XVI. S. 435). (Пер. Schumpeter). 58
щественных ценностей. Этим, однако, еще не разрешается окон- чательно понятие социального дивиденда. Является еще вопрос, имеющий для распределительной проблемы существенное значе- ние: относить ли к социальному дивиденду блага только конкрет- ные, блага, подлежащие точному учету и измерению; или же сю- да относятся кроме того и отвлеченные, абстрактные ценности и всякого рода полезности, которые не могут быть сведены к опре- деленному числовому выражению, к конкретным величинам. В общественном хозяйстве, бесспорно, существует много таких «услуг» и «полезностей», которые являются достоянием хозяйству- ющих субъектов и которые входят в обиход жизненной деятельно- сти и потребностей индивидов, но не могут быть даже с приближе- нием выражены конкретным образом. Таковы, например, полезно- сти, которые получают жители благоустроенных городов от различных санитарных и гигиенических мероприятий. Можно без труда учесть стоимость расходов, затраченных на проведение их в осуществление; но нет возможности учесть, в каком размере поль- зуются жители данного города результатами этих затрат, как вели- ки доставляемые этими мероприятиями «полезности». Таковы «по- лезности», получаемые населением от проведения дорог, театров, бульваров, культурных учреждений, учебных заведений и проч. Учесть эти полезности, выразить их в определенных конкретных величинах нет никакой возможности. Положительные же «выго- ды» от этих учреждений, сооружений и всяких подобных меропри- ятий вне всяких сомнений, - как для общества в целом, так и, в ча- стности, для отдельных индивидов. Спрашивается: понимать ли под национальным дивидендом только материальные блага или отно- сить к нему не только материальный доход, но и всякого рода не- материальные услуги и полезности, которыми пользовалось обще- ство за известный хозяйственный период? В решении данного вопроса мы видим в политической эконо- мии два течения: одно - индивидуалистическое по преимуществу, другое - строго социальное. Первое относит к социальному дивиденду - вместе и материальные, и нематериальные блага, кон- кретные услуги и всяческие полезности, которые являются дос- тоянием общества, хотя бы последние и не имели для себя число- вого выражения и были вообще неизмеримы. Экономисты, при- держивающиеся первого, индивидуалистического направления в данном вопросе, исходят главным образом из того, что нацио- нальный (или социальный) доход они считают просто суммой, со- ставленной из отдельных индивидуальных доходов, и поэтому все признаки и особенности индивидуального понятия дохода они пе- реносят на понятие социального дохода. Типичным выразителем 59
такого понимания является проф. Вагнер. Под имуществом, бо- гатством, доходом, - говорит проф. Вагнер, - нужно понимать не только «материальное», но и «нематериальное»; далее под «хо- зяйственными благами следует понимать не только веществен- ные блага (Sachgiiter), но и вместе с тем «личные услуги», а также и «отношения лиц и вещей», и в особенности также «по- лезности» (Nutzgewahrungen), доставляемые общественными уч- реждениями8. Понятно, продолжает проф. Вагнер, что при учете многих личных «услуг» и «отношений», как публичного характе- ра, так и иного вида, исключена всякая возможность переведения этих услуг в форму меновых или денежных ценностей. Возьмем, например, систему путей сообщения. Какую громадную выгоду приносят последние как для всей страны, так и для отдельных лиц! Но учесть эту выгоду на деньги невозможно, измерить ее нельзя. Если представить себе две страны, в одной из которой ведется ка- зенное железнодорожное хозяйство по принципу издержек произ- водства, а в другой - оно находится в руках частного предпринима- тельства и ведется по принципу наиболее выгодной эксплуатации и обогащения, то, ceateris paribus*, вторая сторона обладала бы, по реальному учету, большим доходом, чем первая, хотя она была бы отнюдь не богаче первой, а, скорее, наоборот: народные потреб- ности оставались бы в ней менее удовлетворенными, чем в первом случае; для всего народа во втором случае изменяется лишь карти- на перемещения доходов из одних карманов в другие9. Весьма близок к проф. Вагнеру Маршалл. Подобно Фише- ру60*, доходом он считает употребление или использование богат- ства, в каких бы видах и формах оно ни выражалось, и независи- мо от тех дальнейших целей, ради осуществления которых проис- ходит это использование, утилизация. Сюда включается, таким образом, по мнению Маршалла, блага, которые лицо получает от собственного пианино и т.п. «Социальный доход может быть учтен путем складывания доходов отдельных индивидов в обществе. ...Каждая вещь, кото- рая производится в ходе года, каждая услуга, оказанная одним ли- цом другому, каждая новая полезность - является частью нацио- нального дохода»10. Такими определениями социального дохода 8 Wagner A. Zur Methodik der Statistik des Volkseinkommens und Volksvermogens. Mit besonderer Beriicksichtigung der Steuerstatistik. Ausgearbeitetes erweitertes Referat in der Sitzung der Intemacionalen Statistischen Instituts, 1903. (Zeitschrift des koniglich preussishen Statist. Bureaus, 24. Jahrgang. Il Abtheil, Berlin, 1904. S. 44). * При прочих равных условиях. 9 Ibid. S. 46. 10 Marshall A. Principles of Economics. L., 1898. Foorth edition. Vol. 1. P. 149. 150. 60
проф. Маршалл почти повторяет Вагнера. При дальнейшем, од- нако, и более детальном анализе национального дивиденда, в целях учета его, проф. Маршалл допускает значительные огра- ничения и расходится уже с Вагнером. При учете национального дохода, подлежащего распределению, лучше всего, говорит он, следовать общей практике и не причислять в виде части нацио- нального дохода или дивиденда то, что вообще не считается ча- стью дохода индивида: услуги, оказываемые самому себе, а так- же такие услуги, которые индивид оказывает даром, например, членам своей семьи или друзьям; выгоды, которые данное лицо получает от пользования собственными личными благами или публичной собственностью, вроде, например, свободных от пошлин мостов, - все это не причисляется к части национально- го дивиденда11. Второе направление, противоположное первому индивидуа- листическому, совершенно отбрасывает понятие услуг и немате- риальных полезностей и имеет дело лишь непосредственно с производством материальных благ и их распределением. Это на- правление исходит в своем теоретическом построении понятия со- циального дивиденда не от хозяйствующего субъекта, не от инди- видуума, а от общества; оно принимает во внимание не индивиду- альное хозяйство, а общественное производство в его целом; оно не собирает индивидуальных признаков отдельных хозяйств, что- бы по ним составить представление о целом, а делает наоборот: из анализа всего общественно-хозяйственного организма, как цело- го, приходит к уяснению характерных признаков отдельных эле- ментов - частных хозяйств, входящих в состав целого. Современ- ное общество, говорит проф. Кларк, создает свое богатство коопе- ративно, соединенными усилиями своих различных членов; такое коллективное производство представляет собою гигантскую син- тетическую операцию, где каждое лицо может вкладывать части- цу в одно общее целое, что является доходом всего общества. Рас- пределение же этой огромной массы, коллективно созданной, про- должает проф. Кларк, является лишь результатом социальной ор- ганизации производства, представляя элемент второго порядка12. Имея в виду лишь материальное производство13, представители 11 Ibid. Р. 599. 12 Clark J.В. Essentials of Economic theory as applied to modern Problems of Industry and public Policy. N.Y., 1907. P. 60. 13 Во «Введении к Критике политической экономии» Маркс, начиная главу о «производстве вообще», говорит: Der vorliegende Gegenstand ist zunachst die materielle Probuction» (Karl M. Zur Kritik der polit. Oeconom. Herausg von K. Kautsky. Zweite Ausg. Stuttgart, 1907. S. XIII). 61
социального направления разумеют как под общественным бо- гатством, так и под валовым продуктом и социальным дивиден- дом лишь материальные ценности, непосредственно созданные в производственном процессе, находящие свое выражение в оп- ределенных, измеряемых величинах, безразлично, будут ли пос- ледними деньги, рабочее время или что-нибудь другое. Услуги и неподвергающиеся измерению полезности и воз- можности их в данном случае не потому не принимаются в расчет и отбрасываются, что их невозможно учесть; но делается это потому, что все эти различные услуги и полезности являются об- разованием второго порядка, являясь и возникая на основе уже произведенного и распределенного первичного продукта, как ре- зультат обмена, перемещения и утилизации реальных ценностей, уже существующих и уже учтенных. Где выгоды, которые собст- венник пианино получает от своей собственности в виде постоян- ных, может быть, все нарастающих музыкальных наслаждений (не поддающихся измерению «полезностей»), не имеют никакого непосредственного отношения к сумме социального дохода как к сумме непосредственно произведенных обществом ценностей. Социальное направление является, отсюда, строго реалистиче- ским при учете и определении социального дивиденда и придержи- вается «реального» метода учета, состоящего в регистрировании всех чистых реальных доходов основных ветвей общественного производства, состоящих из общей суммы всей национальной за- работной платы, плюс всей национальной прибавочной ценно- сти, во всех ее различных видах. К представителям данного на- правления принадлежат Родбертус, Рёсслер61*, Маркс, Р. Мей- ер62*; равно как близки к нему классики в лице Л. Смита и Рикар- до, а также Рюмелин63*, Шаль, Каморжинскийы', Феллънер и многие другие. В том или ином определении понятия социального дивиденда решающим моментом является различие основных точек зрения, из которых исходят исследователи. Индивидуалистическое на- правление строго стоит на индивидуалистической точке зрения, при которой центральным пунктом является индивидуальное ча- стное хозяйство, каждая отдельная хозяйствующая личность. На- против, социальное направление придерживается при исследова- нии экономических явлений социального метода и исходить из анализа всего общественного производства в его целом. Разли- чие этих двух точек зрения, или методов исследования, приводит к весьма различным результатам. С общественно-хозяйственной точки зрения общественный доход есть сумма общественной ценности, вновь созданной в общественно-трудовом процессе 62
за данный хозяйственный период. С этой точки зрения индиви- дуальный доход врача, чиновника, держателя ценных бумаг, при- носящих проценты, не будут составлять частей национального дохода, так как эти доходы отдельных индивидуумов представля- ют собою лишь перемещенные доходы, перенесенные от одного лица к другому; они отнюдь не являются вновь созданными в об- щественном хозяйстве новыми ценностями. С точки же зрения индивидуалистического метода, по которому национальный до- ход равен сумме индивидуальных доходов, все эти доходы врача, рентьера и т.п. будут частью национального дивиденда, так как они являются действительно новыми ценностями, притекающи- ми извне, с известной периодичностью, в их частное хозяйство. Итак, одно и то же экономическое явление с одной точки зрения является частью национального дивиденда, с другой - нет. При этом, при индивидуалистическом толковании национального (социального) дохода, в последнем необходимо должны повто- ряться несколько раз одни и те же количества. Представим себе, например, крупного домовладельца, имеющего управляющего на определенном жалованьи; представим себе далее, что последний держит лакея, кучера и повара и, наконец, домашнего врача. В этом случае мы имеем такую цепь доходов всех этих частных хозяйств: доходы врача, лакея, повара и кучера источником сво- им имеют доходы управляющего, являясь расходами последнего и составляя лишь часть его доходов; в свою очередь доходы уп- равляющего являются частью доходов домовладельца; наконец, доходы домовладельца точно так же являются частью доходов частных лиц квартиронанимателей; если последние точно так же живут на доходы, не имеющие своим непосредственным источни- ком непосредственное участие в общественно-производственном процессе, то вся изложенная группа доходов, начиная с повара и кончая квартиронанимателями, относится к производным дохо- дам, не является новой ценностью, создаваемой в общественном хозяйстве, и представляет собой лишь перемещенные, на том или другом основании, доходы от одних лиц к другим. И если к сумме национального дохода относить каждый доход всех этих групп в отдельности (доход повара, врача, лакея, кучера, домовладельца и квартирантов), то неизбежно приходится одни и те же суммы учитывать по нескольку раз. В вышеприведенном случае мы сталкиваемся с вопросом о делении доходов на первоначальные и производные, или доходы «первого порядка», как доходы групп или лиц, непосредственно участвующих в общественном «материальном» производстве и представляющие собою вновь созданную в общественном хозяй- 63
стве сумму ценности, и доходы «второго порядка», т.е. доходы уже созданные и лишь перемещенные от одних к другим. Это де- ление доходов на первоначальный и производный необходимо иметь в виду - при учете национального дивиденда во избежание повторений. Сообразно этому делению, необходимо различать два вида раздела социального дивиденда: один раздел - первона- чальный, основной, представляющий собою раздел вновь создан- ной в производстве ценности, раздел, совершающийся между ос- новными классами общества, и другой - производный, происхо- дящий между отдельными лицами. После того как обществен- ный доход первоначально распределится между классами, начи- нается процесс распределения второго порядка. В любой данный момент в современном капиталистическом обществе существует множество таких групп и лиц, которые имеют источником своего существования уже первоначально размещенный доход: таково государство и разные общинные организации, живущие преиму- щественно на счет обложения первоначального дохода: чиновни- ки, духовенство, войско, адвокаты, врачи и т.д. Все эти лица, группы, союзы, учреждения живут на счет уже получивших доход непосредственно из производственного фонда (вновь соз- данных ценностей), при посредстве целой сети всевозможных пе- ремещений между индивидуальными доходами. Этот последний доход «второго порядка» и распределение его происходит глав- ным образом на почве обмена услуг «нематериального» свойства на материальные ценности. Такой «производный» доход не при- бавляет, разумеется, ничего нового в общую массу произведен- ного «первоначального» общественного дохода и в социальный дивиденд не входит. Деление общественного или национального дохода на перво- начальный и производный очень старого происхождения. Мит- гоф находит, что в более старой экономике различие между тем и другим видом имело во много раз более важное значение, чем в новейшее время. Он ставит это различие в связь с отношением к понятию хозяйственного блага и производительности. Так, фи- зиократы считали за первоначальный доход лишь доход, получа- емый земледельцем и землевладельцем14. Равным образом А. Смит делил «весь годовой доход» обще- ства на первоначальный и производный, находя, что лишь первый равен в своей сумме всему общественному «продукту»; первоначальный доход он сводил к заработной плате производи- 14 Mithoff Th. Die vokswirtschaftschaftliche Vertheilung. Schonberg’s Hanbduch der Politischen Okonomie. Vierte Auflage. Tubingen, 1896. Erster Band. S. 648. 64
тельного труда, рент с земли и прибыли с капитала; производный же - ко всякого рода иному доходу, состоящему из жалований, пенсий, вообще доходу от непроизводительного труда, который имеет источником своим первоначальный доход15 16. Это деление А. Смита было заимствовано немецкими учеными и последова- телями А. Смита. Его развивают Шторх65*, Вебер66* и КрауС66'1*, хотя у первых двух оно приобретает несколько своеобразный смысл: под первоначальным доходом они разумеют тот доход, который получает каждый из трех классов в виде эквивалента за долю содействия в производстве17; производный же - это, по их мнению, та часть первоначального, которую каждый класс пус- кает в обращение в обмен с другими классами; доход, являющий- ся в результате этого обмена, и будет производным. Если, гово- рит Шторх, первоначальный доход является в силу соглашений между предпринимателем и собственниками производительных сил, то производный доход есть результат соглашений между предпринимателями и потребителями18. То же почти говорит и Weber: первоначальное распределение - это такое, которое про- исходит между всеми производителями и рабочими, между реаль- ными участниками производства; производное же распределение совершается благодаря циркуляции обмена19. Равным образом Рау68*, в своих «Grundsatze der Volkswirtschaftslehre» говорит: «Доход производительных классов называется первоначаль- ным. Те же классы, которые создают себе доход только услуга- ми или ссудой средств потребления, извлекают производный доход»20. Более точное понятие первоначального и производного дохо- да могло быть дано лишь после того, как было разъяснено заблу- ждение классиков, отождествлявших общественный продукт с общественным доходом. Последнее полнее всего было сделано Марксом21. Маркс выяснил, что вновь созданная в результате производственного периода общественная ценность и составит общественный доход; последний будет в то же время и первона- i5Smitn A. An Inquiry into the Nature and Causes of the Wealth of Nations. L.: Routledge’s edition, 1776. Chap. VI. P. 40. 16Kraus Ch.I. Staatswirtschaft, посмертное издание Hans’a von Auerwald’a. 1808-1811. 1-5 Th. T. I. S.26. 17Storch H. Handbuch der National-Wirtschaftslehre. 1819-1820. Hamburg. Bd. 1-3. S. 176, 177, 178. 18Ibid. S. 267. 10 Weber F.B. Von dem Wirtschaften der Bauern und uber die new Cultur oder Oco- nomic. 20 Rail K. Grundsatze der Volkswirtschaftslehre. 1860. § 25. 21 Marx K. Das Kapital. Il Band. Hamberg, 1885. S. 435. u.a. 3. Солнцев С.И. 65
чальным общественным доходом. Если же из общей суммы всех индивидуальных доходов вычесть этот первоначальный доход, то мы получим то, что можно назвать производным доходом. II Рассматривая процесс производства в его целом, мы находи- ли для выражения социального дивиденда и валового обществен- ного продукта формулу С + (V + М), эквивалентную всему обще- ственному продукту, где (V + М) будет социальным дивидендом, а С - средствами производства. V и М здесь являются частями национального дивиденда, идущими соответственно рабочим и капиталистам. Индивидуалистическая экономика, считающая ха- рактерной чертой национального дивиденда его цель быть по- требительным фондом для населения, с недоумением останавли- вается на том случае (типичном для капиталистического хозяйст- ва), когда не вся сумма V + М идет на нужды потребления, но некоторая часть ее (из элемента М, или части капиталистов) вкладывается в машины и идет вообще на увеличение производ- ственного капитала. Обозначим эту часть, идущую на увеличе- ние капитала, через х. Спрашивается: будет ли национальным ди- видендом величина V + М или же только V + М - х! Этот вопрос получил значение особенно после того, когда Германом, Шмоллером, Гутом, Робертом Мейером, Л.И. Пет- ражицким6** и др. был окончательно установлен признак потре- бительного назначения, характеризующий понятие обществен- ного дохода или, в нашем смысле, социального дивиденда. Если в содержание понятия социального дивиденда входит лишь вновь созданная сумма ценности, служащая фондом национального по- требления (которое совершается без уменьшения основного на- ционального (социального) имущества), то, с общепринятой точ- ки зрения, ценностная величина, идущая не на цели потребления, а на накопление или на увеличение средств производства, не мо- жет входить составной частью в национальный (социальный) ди- виденд. Но, с другой стороны, эта ценностная величина - часть вновь созданной ценности, и, как таковая, казалось бы, она не- пременно входит в состав социального дивиденда. Если же эту часть не считать принадлежащей к социальному дивиденду, то какова ее роль и место в общественном воспроизводстве? Гос- подствующее мнение склонно, по-видимому, часть вновь создан- ной ценности, идущей в фонд накопления, а не на потребитель- ный фонд, не относить к национальному дивиденду. Но является непонятным тогда, каким же образом могут оставаться вне об- 66
щественного раздела значительные части вновь создаваемых ценностей. Представлялось необходимым разрешить все эти со- мнения. В последнее время наиболее интересовались этим вопросом в американской экономической литературе. Так, Дэвенпорт10* в книге, посвященной проблеме, «Ценность и распределение» (1908) приводит такой пример: предположим, фермер истратил в течение хозяйственного года 500 ф.ст. на собственное содержа- ние и столько же, т.е. другие 500 ф.ст. вложил в постройки, зем- ледельческие орудия и т.п., увеличив этим свой земледельческий капитал. Итак, что же в данном случае будет доходом фермера: 500 ф.ст. или 1000 ф.ст.?22 По мнению проф. Кэннана, доход во- обще распадается на две части: 1) предметы потреблении и 2) увеличение капитала23: доход фермера, в случае, приведенном Дэвенпортом, представлялся бы, по его взгляду, в размере 1000 ф.ст., а не 500 ф.ст. Всякое годовое увеличение ценности, по мнению проф. Кэннана в любом хозяйственном предприятии, при остающемся неизменным основном капитале, составит часть годового дохода, и дело не меняется от того, пойдет ли эта часть на потребительный фонд, в капитал или в тот или иной вид сбе- режения24. Иначе смотрит на затронутый вопрос Дэвенпорт. Вообще проблему фонда, поступающего к распределению, Дэвенпорт считает основной проблемой распределения. При решении этой проблемы автор выдвигает на первый план идею потребительно- го фонда. По его взгляду, потребление является конечной целью производства, а получение, в виде дохода, благ, готовых к по- треблению, представляет конечный смысл производственно-рас- пределительного процесса25. Не всякий, однако, продукт произ- водства вплетается в распределительный процесс. Существует много видов такой производительной деятельности (productivity), результаты которого не могут вызывать, или по крайней мере не вызывают, никаких претензий, соревнования и борьбы среди ко- оперирующих производительных факторов26. Такова, например, по мысли автора, та масса труда, которая затрачивается в каж- 22 Davenport H.J. Value and Distribution. A critical and constructive Study. Chicago; L., 1908. P. 554. 23 Cannan E. What is Capital? // Economic Journal. 1897. Bd. VI. P. 284. 24 Cannan E. Elementary Political Economy. Oxford University Press, 2 nd. Edition, 1897. P. 59. 25 Davenport J. Op. cit. P. 554. 26 Davenport J. Op. cit. P. 558. 3* 67
дом почти частном хозяйстве со стороны хозяйки дома, а также масса домашних услуг и т.п. Результаты этого труда остаются за пределами распределительного фонда. Характерным признаком в данном случае для социального дивиденда автор считает печать рынка. Прежде чем данный предмет может войти в виде состав- ной части в распределительный социальный фонд, в социальный «distribuendum», он должен пройти через горнило рынка; одной потенциальной возможности сделаться предметом рыночного оборота еще не достаточно для данной цели. Отсюда Дэвенпорт считает социальным дивидендом дивиденд, состоящий только из продуктов, готовых для потребления, причем включающий в се- бя не все из того, что производится для потребления, но лишь та- кие предметы, которые входят в распределительный процесс и обладают рыночным характером27. С этой точки зрения, соци- альный дивиденд представляется Дэвенпорту много меньшим, чем сумма индивидуальных доходов. Исходя из всех этих рассуждений, в приведенном примере с фермером, Дэвенпорт считает доход последнего не в 1000 ф.ст., но лишь в 500 ф.ст. В этом случае Дэвенпорт совершенно соли- дарен с проф. Ирвингом Фишером2^, который держится такого же мнения. В своей книге «Природа капитала и дохода» Фишер довольно близок к учению Маршалла. Автор старается здесь резко отграничить понятия капитала и дохода. Ради этих целей он устанавливает важное, по его представлению, разграничение понятий фонда (stock) богатства и притока его (flow или stream). Первое понятие означает известную наличность богатства в лю- бой данный момент, например, наличность хлебных запасов в полдень 1 января. Второе понятие, напротив, показывает извест- ное поступление, приток богатств в течение данного периода времени29. Помимо необходимости различать эти два понятия бо- гатства проф. Фишер считает важным для точного установления понятий дохода и капитала различать еще другие признаки. Большое значение, именно, он придает тому, что капитал есть богатство, а доход - услуги, получаемые от богатства (service of wealth): «Фонд богатства, - говорит он, - существующий в дан- ный момент времени, называется капиталом', а приток услуг в течение известного периода времени - доходом30. Обитаемый дом, существующий в данный, взятый нами момент, представля- 27 Ibid. Р. 559. 28 Fisher I. The Nature of Capital and Income. N.Y., 1906. 29 Ibid. P. 52. 30 Ibidem. 68
ет собой капитал; но тот уют, который доставляет этот дом, или та денежная рента, которую он приносит, будет доходом. Же- лезные дороги в стране - капитал; их услуги по перевозке, или дивиденды, получаемые от эксплуатации транспорта, - доход, ко- торый дают эти дороги. «Различие между капиталом и доходом аналогично с различием между desirabiliy и satisfactions (желани- ем и удовлетворением)31. При всем этом проф. Фишер считает доход состоящим из абстрактных услуг, в отличие от конкрет- ного богатства капитала. «Доход общества есть сумма всего притока услуг, от всех средств производства, которым обладает общество, в то время как индивидуальный доход есть сумма ус- луг, доставляемых индивидууму его собственностью»32. Зарабо- танный доход (earned income), и еще не реализованный, проф. Фишер отличает от уже реализованного дохода или дохода в соб- ственном смысле. Смешивание этих двух понятий он считает наи- более всего распространенным в экономической науке33. Харак- терную и основную черту дохода в собственном смысле проф. Фишер видит в том, что он - желанный результат, получаемый от того или иного вида богатства, и ради которого богатство только и представляет ценность. Та часть дохода, которая идет на увеличение капитала, по мысли Фишера, еще не является же- лательным результатом34; она представляет собою «заработан- ный доход», но еще не реализованный; она лишь потенциальный, но не действительный, реальный доход. Увеличение капитала, таким образом, как полагает проф. Фишер, происходит лишь на счет дохода вообще; чистый же доход общества или индивидуума состоит всецело из потребляемых благ. Чтобы иллюстрировать свои положения о различии между обычным пониманием явлений дохода и тем, который развивает автор, Фишер прибегает к следующему примеру35. Положим, го- ворит он, три брата получили наследство и каждому досталось по 10 000 ф.ст., причем каждый из братьев различно использует свое богатство, или капитал. Старший брат вкладывает свой ка- питал в пожизненную ренту, дающую ему по 500 ф.ст. ежегодно; средний отдал свои деньги в рост, в целях удвоения их через 14 с небольшим лет (по 5%), чтобы получать с этого времени пожиз- ненную ренту в 1000 ф.ст. в год. Третий брат оказался в высшей степени расточительным: на свой капитал он приобрел аннуитет, 31 Ibid. Р. 101. 32 Ibidem. 33 Ibid. Р. 247. 34 Ibid. Р. 249. ' 35 Ibid. Р. 249-252. 69
дающий ему по 2000 ф.ст. ежегодно, но в течение лишь 6 после- довательных лет. Если анализировать каждый из доходов, полу- чаемых братьями от одинакового капитала, то получается, по Фишеру, следующая картина доходов. Первый брат из 10 000 ф.ст. ежегодно получает по 500 ф.ст.; капитал его остает- ся из года в год без изменения; обычное определение дохода в данном случае совпадает с тем, какого придерживается и автор. Но сложнее обстоит дело с доходом второго брата. Последний в течение первых 14 лет совершенно не пользуется своим капита- лом, и, с точки зрения проф. Фишера, совершенно никакого до- хода за это время не получает. Между тем как с обычно приня- той точки зрения среди экономистов капитал ежегодно приносит его владельцу доход, хотя бы последний и не потреблялся, а по- ступал в сбережение, увеличивая общую сумму капитала (10 000); в течение первого года доход этот, с обычной точки зрения, бу- дет равен 500, в течение второго - 525, третьего - 551 и т.д.; и лишь после 14 лет, когда капитал удвоится и вкладчик станет по- лучать на руки по 1000 ф. ст. ежегодной ренты, этот доход сдела- ется таковым и с точки зрения Фишера. По мнению Фишера, ложное понимание явлений дохода отзывается и на практике, на- пример, налогового обложения. Если предположить, что доходы облагаются по 10 ф. ст. со 100, то с обычной точки зрения, при- меняемой и на практике, с первого же года будет взиматься налог в 50 ф. ст., который будет ежегодно увеличиваться по ме- ре увеличения вложенного капитала путем приращения процен- тов. С точки же зрения Фишера, подоходное обложение в разби- раемом случае должно начаться лишь по истечении 14 лет, когда вкладчик будет получать действительный доход. Фишер свой анализ выражает в табл. 1. Еще сложнее представляется анализ доходов третьего брата, решившего использовать свой капитал полностью в течение 6 лет. С точки зрения Фишера, доходом его будет те 2000 ф.ст., которые приносит ему его капитал, хотя бы последний и направ- лялся по пути быстрого исчезновения; с точки же зрения обыч- ного понимания, доходом его будет лишь сумма обычных про- центов с капитала. Все это Фишер показывает в табл. 2. Правилен ли, однако, анализ понятия дохода, согласно уче- нию проф. Фишера! Мы указывали уже на непригодность индивидуалистического метода при выяснении понятия социального дивиденда. С точки зрения общественно-хозяйственной, ни доход первого брата в примере Фишера, ни доходы двух других братьев не являются ча- стями (социального) национального дивиденда, так как переход 70
Таблица 1. Доход второго брата (в ф.ст.)* ’ ' s ч / ' Капитал Так назы- ваемый доход Обычно практик, подох, обложение (с 100 = 10) Действи- тельный Доход Обложе- ние дей- ствитель- ного до- хода (с 100= 10) Вначале ?,: 10 000 — — — — Первый год ? ; 10 500 500 50,00 nil. nil. Второй год 11 025 525 52,50 » » Третий год 11 576 551 55,10 » » Четвертый год 12 155 579 57,90 » » Пятый год 12 763 608 60,80 » » Шестой год 13 401 638 63,80 » » Седьмой год 14 071 670 67,00 » » Восьмой год 14 775 704 70,40 » » Девятый год 15 513 738 73,80 » » Десятый год 16 289 776 77,60 » » Одиннадцатый год 17 103 816 81,60 » » Двенадцатый год 17 959 856 85,60 » » Тринадцатый год 18 856 897 89,70 » » Четырнадцатый год 19 799 943 94,30 » » 141/5 год 20 000 1000 100,00 » » После 141 /5 года 20 000 1000 100,00 1000 100 * Fisher I. Op. cit. Р. 251. Таблица 2. Доход третьего брата (в ф.ст.)* Капитал Так назы- ваемый доход Обычно практик, подох, обложение (с 100= 10) Действи- тельный доход Обложе- ние дей- ствитель- ного до- хода (с 100= 10) В начале 10 000 — — — — Первый год 8 500 500 50,00 2000 200 Второй год 6 930 425 42,50 2000 200 Третий год 5 270 340 34,00 2000 200 Четвертый год 3 530 260 26,00 2000 200 Пятый год 1 710 180 18,00 2000 200 Шестой год nil. 90 9,00 1800 180 После этого nil. nil. nil. nil. nil. Fisher I. Op. cit. Р. 252. 71
наследственного имущества есть лишь простое перемещение ценности, отнюдь не создание новой ценности для общества как целого. На этом основании, анализ понятия дохода, даваемый проф. Фишером в применении к социальному дивиденду, мы должны разбирать не на частных примерах, приводимых Фише- ром из области частнохозяйственных отношений, но применить этот анализ ко всему общественному хозяйству в его целом. Лишь последний анализ может нам облегчить понимание обще- ственно-хозяйственных процессов и способствовать выяснению поставленного вопроса. Для изображения производственно-распределительного про- цесса народного хозяйства удобнее всего воспользоваться схемой К. Маркса, по которой общественно-хозяйственный процесс представляется в трехчленном составе, в виде трех основных отделов: I отдел - производство средств производства, II отдел - производство средств потребления рабочего класса и III отдел - производство средств потребления капиталистов. Возьмем пред- варительно случай простого воспроизводства (схема № 1). Схема № 1 (простое воспроизводство) I. 200 с + 100 v + 100 т = 400 , II. 150 с + 50 v + 50 т = 200 1 Реализованный доход < Ш. 100 с + 50 v + 50 m = 200 J (потребительный фонд) 1±Ш. 400 с + 200 v + 200m = 800 ' Нереализованный доход (потенциально- , потребительный фонд), социальный дивиденд В самом нижнем ряду данной схемы (I—III) представлены ре- зультаты распределительного процесса общественного произ- водства. Этот ряд выражает общий суммарный итог, во-первых, того, сколько израсходовало общество в производственном про- цессе на «средства производства» (машины, инструменты, зда- ния, сырой и вспомогательный материал и т.п.); во-вторых, того, сколько за вычетом этих «издержек производства» оставалось в виде чистого общественного дохода, который распределился ме- жду двумя общественными классами рабочих и капиталистов; эта последняя сумма (200 v + 200 т) и есть социальный дивиденд, объект, подлежащий разделу. Данный социальный дивиденд, как конечный результат производственно-распределительного про- цесса, не является еще, однако, потребленным фондом для обще- ства, взятого в целом. Он выражает собственно лишь известную сумму общественной ценности, которая может быть употреблена на предмет потребления и предназначена для последней цели, но 72
не непременно полностью: в руках общества она может в значи- тельной своей части быть употреблена и на другие цели, напри- мер на цели накопления, увеличения капитала и т.п,, что обыкно- венно мы и видим в капиталистическом хозяйстве. Мы можем сказать поэтому, что в нашем смысле социальный дивиденд есть лишь потенциально-потребительный фонд, или общественный доход, нереализованный еще на цели потребления. Не реализо- ванным является он лишь как доход; но как общественная цен- ность, социальный дивиденд реализован путем рыночного обме- на, подобно всякой ценности, находящей на общественном рынке свою социализацию. Это значит, что социальный дивиденд явля- ется нереализованным доходом лишь в общественном, но не в рыночно-капиталистическом смысле. Не реализован он лишь в том смысле, что не превращен в готовые, конечные продукты, годные для непосредственного потребления. Продолжая дальше свой анализ социального дивиденда, мы найдем, что одна часть социального дивиденда, идущая в виде за- работной платы рабочему классу (в нашей схеме 200 V), расходу- ется на предметы потребления во время самого процесса произ- водства и реализуется в этом потреблении без остатка, так как известно, что рабочий класс не делает накоплений, а живет все- цело на то, что получает на свою долю из созданного им дивиден- да. Следовательно, по отношению к рабочему классу часть диви- денда, идущая в виде заработной платы, будет представлять собой реализованный доход, в каком бы смысле этого слова мы ни понимали его. Это означает, что сумма рабочего дохода, или заработной платы, полученной рабочими в течение всего произ- водственного периода, должна быть полностью реализована и покрыта ценностью предметов потребления рабочих. Общест- венное хозяйство не может выбрасывать на рынок количество продуктов рабочего потребления с большей ценностью, чем сум- ма общей заработной платы, так как иначе часть продуктов ра- бочего потребления останется нереализованной и не будет иметь никакой ценности. Для сохранения же в своем потребительном виде, в виде запаса, эти продукты не годятся, как большинство предметов потребления вообще. Таким образом, доход рабочих, в виде известной ценности, воплощенной в заработной плате, в общественном производстве необходимо соответствует ценности произведенных во II подразделе предметов рабочего потребле- ния. Это значит, что ценность средств существования рабочих должна соответствовать ценности заработной платы и наоборот. Только в этом последнем смысле и имеет здесь место известная формула средств существования, которую Маркс всячески огра- 73
ждал от неправильного понимания его в Рикардовско-Родберту- совском смысле. Этот закон соответствия заработной платы цен- ности средств существования ничего большего не означает, как только то, что рабочие не имеют накоплений и что их доход в об- щественном производстве идет полностью на предметы потреб- ления рабочих, создаваемых в нашей схеме в подразделе II. «Деньги, уплачиваемые капиталистами рабочему за употребле- ние рабочей силы, в действительности, представляют, - говорит К. Маркс, - всеобщую эквивалентную форму необходимых средств существования рабочего. Постольку и переменный капи- тал материально заключается в средствах существования36. Итак, нижний ряд схемы № 1 означает общий итог элементов общественного производства, полученный в конечном результа- те производственно-распределительного процесса: в этом итоге мы находим 400 с, полностью израсходованных, истраченных к концу производственного периода и (200 v + 200 т) - сумму, ос- тавшуюся в виде социального дивиденда, как нереализованного в общественном смысле дохода, как потенщально-потребительно- го фонда. Наоборот, последний направо - вертикальный ряд в нашей схеме - показывает общий итог произведенных в каждом подраз- деле ценностей, как результат исключительно производственно- менового процесса (400 + 200 + 200 = 800). Здесь мы находим, во- первых, вновь произведенными 400 ценностных единиц средств производства, которые являются собственно не «вновь» произве- денными, но лишь восстановленными без изменения на место истраченных во время производства, к концу производственного периода; во-вторых, сумму (200 + 200), которая является реализо- ванным общественным доходом, или потребительным общест- венным. фондом. Первые 200 в этой сумме представляют собой потребительный фонд рабочих и вторые 200 - потребительный фонд капиталистов. В нашем случае, так как мы брали случай простого воспроизводства, потребительный фонд вполне совпа- дает с суммой социального дивиденда. Если бы, впрочем, мы име- ли перед собой случай производства в расширенном размере, то потребительный фонд рабочих и в этом последнем случае необ- ходимо совпадал бы с общей суммой всей заработной платы; но часть дивиденда, идущая капиталистам, уже не будет соответство- вать потребительному фонду этого класса: она может быть много больше последнего фонда и может быть вложена не в предметы 36 Marx К. Das Kapital. Kritik der politischen Oekonomie. Zweiter Band. Hamburg, 1885. Buch. II. S. 143. 74
потребления, а в капитал или средства производства. Чтобы ви- деть, как происходит в таком случае размещение производствен- ных элементов, возьмем схему № 2, представляющую случай производства в расширенных размерах. Схема № 2 (производство в расширенных размерах) I. 250 с + 125 и + 125 т = 500 ...... . II. 100 с + 50 v + 50 т = 200 1 Потребительный фонд Ш- 50 с + 25 г + 25 m = 100 J (реализованный доход) 1±Ш. 400 с + 200 v + 200 т = 800 Социальный дивиденд, нереализованный доход (потенциально-потребительный фонд) В этой схеме мы имеем социальный дивиденд такой же вели- чины, как и в первом случае, в схеме № 1. Но здесь социальный дивиденд уже не совпадает с потребительным фондом (реали- зованным доходом): первый равен (200 v + 200 m), второй = = (200 + 100). Часть социального фонда, идущая рабочим, соглас- но вышеизложенному, должна, однако, строго соответствовать потребительному рабочему фонду; мы в данном случае находим поэтому, что 200 v полностью покрывается ценностью предме- тов потребления рабочих, созданных во II подразделе (200). Но часть дивиденда, достающаяся капиталистам, на 100 ценност- ных единиц превышает размер потребительного фонда капита- листов. Очевидно, эти 100 единиц капиталисты реализовали не в предметах потребления (реализация же, разумеется, необходима во всяком случае, ибо всюду предполагается, что спрос во всех частях производства равен предложению). Реализацию этих 100 единиц мы находим в продуктах средств производства I подразде- ла. Это означает, что капиталисты пожелали вложить часть сво- его дохода, полученного в результате раздела, в производство средств производства, т.е. на увеличение производственного ка- питала, которого теперь вместо 400 единиц произведено на 500. Пока общественный продукт в своей ценности не увеличился. Но, несомненно, что увеличение капитала предназначено для по- лучения большей ценности и вообще для более выгодной реали- зации в будущем. Следующий хозяйственный период должен начаться уже с повышенным составом капитала. Во всяком случае, капиталист- предприниматель может рассчитывать на то, что вложенная в машины ценность будет полностью восстановлена в том или ином виде. Но одними этими расчетами он не удовлетворяется: вместе с этим он рассчитывает также на то, что при капитале 75
большей ценности можно извлечь, во-первых, большее количе- ство ценности продуктов при одной и той же рабочей силе вслед- ствие увеличения производительности труда; во-вторых, он рас- считывает и на изменение в благоприятную для себя сторону нормы прибавочной ценности, т.е. относительного увеличения прибавочной ценности, извлекаемой из рабочей силы, или повы- шения степени эксплуатации рабочего. Если оправдывается пос- ледний расчет капиталистов, то доля рабочих в социальном диви- денде падает, доля же капиталистов соответственно увеличивает- ся; причем падение доли рабочих будет иметь место и тогда даже, когда заработная плата (и индивидуально, и в общей сумме) абсо- лютно возрастет. В этом направлении будет развиваться общест- венное производство или в ином - это, конечно, вопрос факта. Заметим лишь, что всякое иное, кроме отмеченного, направле- ние производства в расширенных размерах не имело бы под собой достаточных экономических оснований для предпринима- телей-капиталистов. Ниже мы увидим, что и в действительности, поскольку можно судить по небогатому материалу экономиче- ской статистики разных стран, общественное современное хозяй- ство, по мере повышения органического состава капитала (т.е. относительно более быстрого роста постоянного капитала - средств производства - сравнительно с ростом общей суммы заработной платы), скорее идет по направлению увеличения нор- мы прибавочной ценности и относительного падения доли рабо- чих в социальном дивиденде, чем наоборот. Схематически этот ход общественного производства, в случае простого воспроиз- водства, выразится в наших схемах в виде схемы № 3. Схема № 3 I. 2605 */12 с + 1147/12 о + 125 т= 500 . j ; > II. 1147/12 с + 505/12 0 + 50 т = 220 1 Потребительный фонд . Ш. 125 с + 55 ц + 60 m = 240 J (реализованный доход) I± III. 500 с + 220 ц + 240 m = 960 ' Социальный дивиденд, нереализованный доход (потенциально-потребительный фонд) В приведенной схеме повысился органический состав капитала 22 25 с 11 до 11 Заработная плата возросла на 10%. Норма прибавоч- т ной ценности, или отношение со 100% увеличилась до 109%. 76
Доля рабочих в общественном доходе, которая прежде составляла 50% последнего, теперь понизилась до 47,8%, в то время как доля капиталистов соответственно возросла (с 60% до 52,2%). Норма прибыли осталась без изменения (33*/з%). Приведенное схематическое изображение общественного процесса производства в его двух основных стадиях (без накопле- ния и при накоплении) дает нам возможность ответить на сомне- ния, выставленные в англо-американской литературе относи- тельно того, составляет ли часть дохода, идущая на увеличение капитала, реальный элемент социального дивиденда. Двоякое деление дохода, которое мы видели у проф. Ирвина Фишера, не случайно. Это деление (на доход earned - заработан- ный37, но еще не потребленный, и доход в собственном смысле) соответствует, в приложении ко всему общественному производ- ству в его целом, нашим понятиям о нереализованном общест- венном доходе и потребительном фонде. Но Дэвенпорт и Фишер полагают, что «заработанный», но не-реализованный доход не является еще социальным дивидендом, так как он может еще и не пойти на цели потребления. Мы находим из своих схем, что во всех случаях общественного производства социальным дивиден- дом является именно только потенциально-потребительный общественный доход. Мы находим, далее, что понятие реализо- ванного дохода, или дохода в собственном смысле в теории Дэве- порта и Фишера приложимо и совпадает с социальным дивиден- дом в нашем смысле лишь в случае простого воспроизводства. Наконец, нельзя не отметить и того, что как ни далеки американ- ские экономисты от мысли о простом и расширенном воспроиз- водстве как двух различных сторонах одного и того же общест- венного производственного процесса, но их требование о необхо- димости сведения понятия социального дивиденда к такому моменту, когда производство достигает своей конечной цели - законченного потребления, носит в себе глубокий смысл. Сведение производственного процесса к его конечному мо- менту означает не что иное, как выражение его в форме просто- го воспроизводства. В понимании внутренней связи между раз- личными элементами общественного производства изображение последнего в форме простого воспроизводства играет весьма важную роль. Различные стороны и отношения между производ- 37 Понятие «earned income» в приводимом случае взято Фишером весьма неудач- но. Оно имеет свой известный смысл лишь там, где оно противополагается «незаработанному» (unearned) доходу. Последнего же в данном случае нет. 77
ственными элементами могут быть яснее поняты только тогда, когда общественный процесс закончен, когда он представлен в виде осуществленной цели общественного производства, когда его конечная цель уже достигнута. Нельзя оспаривать того несо- мненного факта, что в капиталистическом хозяйстве основным, главным двигающим мотивом и ближайшей целью является ка- питалистическое накопление, которое отодвигает общественные цели потребления на последний план. «Накопляйте, накопляйте. В этом закон и пророки!» Но, с другой стороны, капиталистиче- ское производство является лишь исторической формой общест- венного хозяйства, в котором общественные цели всегда остают- ся и сохраняются в силе. И если в общественном хозяйстве чисто капиталистические цели и мотивы приводят к таким результа- там, которые сильно расходятся с общественными интересами и целями, то хозяйство начинает переживать момент серьезного и глубокого потрясения, которое отражается и на самом ходе капи- талистического производства; последнее приходит в расстрой- ство и автоматически должно прекращать свой ход к безгранич- ному накоплению, в котором оно не сообразовывалось с возмож- ностью реализации создаваемых и накапливаемых богатств, с реальной силой народного потребления. В последнем факте, ни одним из экономистов не оспариваемом, обнаруживается, как нам кажется, несомненная тенденция, существующая в капиталистиче- ском хозяйстве, к сохранению равновесия между развитием произ- водительных сил населения и ростом народного потребления, равновесия, нарушение которого не может долго продолжаться и выражается в ряде потрясений, переживаемых общественным хо- зяйством. В абстракции это равновесие есть то состояние, в кото- ром находится хозяйство в случае простого воспроизводства. «...Если даже совершается накопление, простое воспроизводство всегда, - говорит Маркс, - представляет часть последнего; следо- вательно, его можно рассматривать обособленно, оно - реальный факт накопления»38. И «поскольку простое воспроизводство со- ставляет часть, притом самую значительную часть, и всякого годо- вого воспроизводства в расширенном масштабе, этот мотив - лич- ное потребление - остается, выступая в сопровождении мотива и в противоположность мотиву обогащения, как такового. В действи- тельности дело представляется запутаннее, потому что дольщики (partners) в добыче - в прибавочной ценности капиталиста - высту- пают как независимые от последнего потребители»39. 38 Marx К. Das Kapital. Hamburg, 1885. Buch II. S. 380. 39 Ibid. S. 407. 78
Мы допускаем, что простое воспроизводство и для капитали- стического хозяйства составляет тот центральный пункт, к кото- рому тяготеет капиталистическое производство как к состоянию равновесия. Это состояние равновесия является, конечно, лишь in abstracto, как необходимая методологическая предпосылка в целях понимания сложных явлений хозяйства, находящегося в постоянном движении, - предпосылка, опирающаяся, однако, на реальные факты, на действительную основу хозяйственной орга- низации. Эту идею состояния равновесия, как важный момент во всяком движении, проводят экономисты самых различных напра- влений. Эту идею мы находим, между прочим, не только у Мар- кса, но и у Кларка40, Лексиса41^*, Шумпетера42, В состоянии равновесия хозяйственной системы современно- го производства социальный дивиденд, как лишь потенциально- потребительный общественный фонд, сливается с понятием ре- ально потребительного фонда, как потребленного без остатка дохода. Народное «богатство» и народное потребление в этом случае развиваются в полном соответствии, не допускающем или делающем невозможным на долгое время развитие первого в ущерб последнему. Представляя предмет, подлежащий разделу между классами, в виде v + т, мы следуем в данном случае Марксу, сводившему трехчленную формулу классиков (прибыль + земельная рента + + заработная плата) к более абстрактной двучленной формуле: заработная плата + прибавочная ценность. Такую абстракцию можно видеть у Родбертуса, разлагавшего общественный доход («общественный продукт», по его выражению) на два основных элемента: заработную плату и ренту вообще, а также и у Рикар- до, исключавшего при исследовании отношений труда и капита- ла элемент земельной ренты. Еще до Рикардо ту же идею двух- членной формулы, в виде идеи заработанного и незаработанного дохода, развивали, как мы увидим ниже, ранние английские соци- алисты, например Чарльз Холл и др. В новейшее время такую же двучленную формулу дохода вместо прежней триады выдвигает, ради методологических целей, проф. Кларк. Для «естественного» или «статического» 40 Clark J.В. Essentials of Economic Theory. N.Y., 1907. P. 132, 133. (Идея статисти- ческого или естественного состояния). 41 Lexis W. Allgemeine Volkswirtschaftslehre. Berlin. 1910. S. 140. Лексис говорит здесь о «стационарном» хозяйстве. 42 Schumpeter J. Das Wesen und der Hauptinhalt der theoretischen Nationalokonomie. Leipzig, 1908. Teil II (Das Problem des statischen Gleichgewichtes). S. 117 u.a. 79
состояния общества, в каком, по мнению Кларка, только и мож- но понять законы распределения, существует лишь доход в двух видах: как процент и как заработная плата. Если бы общество, говорит Кларк, не переживало никаких изменений и пертурба- ций, если бы конкуренция была абсолютно свободна и если бы труд и капитал были настолько подвижны, что малейшее побуж- дение давало бы им полную возможность свободного перехода из одной ветви в другую, то в предприятиях не было бы никакой прибыли, а труд и капитал создавали бы и получали полный со- циальный доход43. Прибыль же может быть и не быть44. В стати- ке Кларк видит только два закона распределения: закон процен- та и закон заработной платы45. Земельной ренты, как особой ка- тегории, для Кларка не существует, так как землю, как фактор производства, он не различает от капитала, идентифицируя эти понятия. Идея сведения общественного дохода к двум основным эле- ментам его является одним из важных завоеваний в экономиче- ской науке. Что начали в этом отношении ранние английские со- циалисты, а за ними классики-рикардианцы, то довершили Кларк и Маркс, идя совершенно разными путями. Эта абстракция ведет к более ясному исследованию сложнейшей экономической проб- лемы взаимоотношений труда и капитала и открывает путь для установления экономических законов распределения. Но прежде чем этот путь был намечен, идея распределения прошла целый ряд ступеней в своем развитии, пока не вылилась в конце концов в идею отношений. Как развивалась идея распределения в поли- тической экономии, мы увидим в нижеследующем. 43 Clark J.B. Essentials of Economic Theory as applied to modem Problems of Industry and public Policy. N.Y., 1907. P. 16ГП- 44 Ibid. P. 85, 87. ' • 45 Ibid. P. 90. 1 '-o- ‘ . - ’ 1 ;
ГЛАВА ТРЕТЬЯ РАЗВИТИЕ ИДЕИ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ I Идеи индивидуалистического и социального распределения яв- ляются двумя основными мотивами, проходящими через всю исто- рию развития учения о распределении в политической экономии. Преобладающим мотивом, излюбленным в господствующей эко- номике и переходящим по традиции из поколения в поколение, яв- ляется при этом идея индивидуалистического распределения. Последняя как нельзя лучше соответствовала индивидуалистиче- скому характеру господствующих экономических школ. Но в настоящий момент научное банкротство этой идеи является уже совершившимся фактом. В отдел распределения индивидуалисти- ческая идея распределения закралась по недоразумению и рано или поздно должна будет уступить позицию более научной 'теории. Путь, по которому шло развитие идеи распределения, весьма длинный и долгий. Можно отметить четыре основных момента в развитии идеи распределения в политической экономии: первый момент, связанный с именем А. Смита и характеризующийся развитием идеи псевдораспределения, - идеи, которая перешла через А. Смита в послесмитовскую экономику и утвердилась в ней, оставаясь здесь и до нашего времени; второй момент хара- ктеризуется появлением идеи социального распределения у ран- них английских социалистов и отчасти у Рикардо и развитием этой идеи у позднейших социалистов, особенно в школе Маркса-, третий момент совпадает с временем полной утраты самостоя- тельного характера проблемы распределения в политической экономии - утраты, выразившейся в полнейшем слиянии вопро- сов распределения с учением о производстве и обмене; и, нако- нец, четвертый момент характеризуется ревизией учения о рас- пределении, предпринятой так называемой социальной теорией распределения, которая в лучшем своем виде свелась к призыву назад - к социалистам и отчасти - Рикардо. 81
Первые научные шаги экономической мысли были сделаны вне каких бы то ни было вопросов распределения1. Экономиче- ские писатели эпохи меркантилизма, заложившие первые камни в здании экономической науки, были заняты исключительно во- просами рынка, внешней торговли, денег. Их занимали главным образом вопросы об абсолютной величине национального дохо- да, об «умножении богатств» страны, о причинах роста нацио- нального богатства. Как распределялось в стране народное богатство, - этот вопрос их мало интересовал. Непосредственно занимавшим их внимание предметом был не баланс распределе- ния, а денежный и торговый балансы. «Их интересовала тогда, - говорить Дитцелъ, - лишь высота общественного продукта, а не доли в нем хозяйствующих субъектов»2. Отношение экономистов к вопросам распределения начина- ет, однако, изменяться со второй половины XVIII столетия, когда развитие капитализма разломило старые формы общественного хозяйства и привело к промышленной революции, расколов об- щество на антагонистические классы и вызвав среди низших классов населения потрясающую нищету, особенно среди кресть- янства (как, например, во Франции). С этого времени начинает возрастать внимание к распределению, и в физиократической ли- тературе вопросы распределения впервые находят себе место. В данном случае, однако, не могло быть еще и речи о теоре- тической проблеме распределения: вначале учение о распределе- нии у физиократов74* непосредственно было связано с конкрет- ными, практическими вопросами - с распределением налоговой 1 Зарождение идеи распределения в отличие от идеи обмена может быть отне- сено к глубокой древности. 77.5. Струве находит первые зачатки учения о рас- пределении еще у Аристотеля72*, Гоббса73*, Учение Аристотеля было, по мнению П.Б. Струве, тем источником, из которого выросла самая форма эко- номического учета о распределении. «Аристотель, как известно, различает, - говорить П.Б. Струве, - общую и особенную справедливость и в пределах по- следней - справедливость распределяющую (распределительную) и справед- ливость уравнивающую (уравнительную). Первую он относит к общественно- му целому, которое распределяет почести или материальные блага между сво- ими членами; вторая относится к общению граждан между собою и в частно- сти к добровольному экономическому общению их друг с другом, или обмену. Таким образом, распределение, как таковое, как деление, и получение благ в процессе обмена резко отгруппировывается Аристотелем одно от другого, то- гда как Гоббс... смешивает их воедино» (Струве П.Б. Номинализм и реализм в политической экономии (О некоторых основных философских мотивах в развитии экономического мышления) // Известия СПб. Политехнического Института. СПб., 1908. Т. X. Вып. 1. С. 9/10). 2 Dietzel Н. Theoretische Socialokonomik. Erster Band. Einleitung. Leipzig, 1895. S. 130. 82
тяжести населения. Во Франции, где капитализм на пути своего развития встретил особенно сильное противодействие со сторо- ны феодально-абсолютического порядка, непомерное налоговое обложение и неравномерность его не могли не обратить на себя внимание писателей-экономистов той эпохи. Еще предшествен- ники физиократов, Вобан75* и Буагилъбер76*, выступали с резкой критикой налоговой системы и говорили о пауперизме крестьян и более справедливом распределении налоговой тяжести3. Позднее о том же писали и Кенэ'1'1*, и Мирабо™*, и Тюрго, исследуя с осо- бым вниманием вопрос, как распределяется тяжесть тех или иных податей и налогов между различными социально-хозяйственными классами, причем в данном случае им невольно приходилось вхо- дить в самое непосредственное соприкосновение с вопросами о вы- соте земельной ренты, прибыли, заработной платы и о влиянии на эту высоту различных условий. Таким путем идея налогового рас- пределения служила для физиократов тем мостом, по которому в теоретическую экономию входила более общая проблема распре- деления, в смысле распределения богатства в обществе. Из фис- кальной проблема распределения постепенно и незаметно пре- вращалась в социальную. «Учение о распределении, - говорит Дитцелъ, - у физиократов все было пропитано «социальным воп- росом» того времени, именно - проблемой поднятия крестьянских масс... Если до сих пор было господствующим трактование соци- альной материи с точки зрения учения о производстве и обмене, то теперь интерес к явлениям распределения стал выдвигаться все более и более и делаться центральным пунктом исследования»4. Дитцелъ прав, однако, лишь отчасти. Действительно, инте- рес к распределению как теоретической проблеме стал расти со времени физиократов и особенно Тюрго', но все же основным предметом и центральным пунктом исследования, как у Тюрго, так и тем более у других физиократов, были не вопросы распре- деления, а производство и воспроизводство5. Значение Тюрго как 3 См., напр.: Vauban S. La dime Royale. Bibliotheque. Nationale. Collection des meilleurs auteurs anciens et modemes. Paris, 1875 (впервые - 1707). P. 11, 77, 162, 163 etal. 4 DietzelH. Theoretische Socialdkonomik. Leipzig, 1895. S. 131. 5 Анонимный автор «The essential Principles of the Wealth of Nations, illustrated, in opposition to Some false doctrine of Dr. Adam Smith, and others», London, 1797, ко- торого Маркс считает единственно значительным представителем физиокра- тической доктрины в Англии, а книгу его - превосходным изложением физио- кратизма, - говорит про физиократов: «увеличение дохода интересует эконо- мистов только косвенно... Предмет их исследования есть производство и вос- производство дохода» (Op. cit. Р. 18) (ср. Marx К. Theorien fiber den Mehrwert. Stuttgart, 1905. В. 1. С. 69). 83
экономиста лежит главным образом в учении о капитале, приба- вочном продукте, ценности, т.е. вопросах производства по преи- муществу, а не распределения. В учении физиократов, между тем, были несомненно налицо многие из элементов, на почве которых уже могла бы развиться проблема распределения, даже в ее социальном смысле. Таковым элементом прежде всего была идея классов, впервые определен- но выдвинутая физиократами. Основной вопрос в учении о рас- пределении - вопрос о том, как распадается общественный доход между общественными классами. Вполне понятно отсюда, если учение это появляется и развивается одновременно с развитием классовой дифференциации общества. В эпоху меркантилизма79* эта дифференциация выражена слабо. Классов, в собственном смысле этого понятия, как оно прилагается в капиталистическом обществе, еще нет. Общество меркантилистической эпохи носит еще резко выраженный характер сословности. Экономическая жизнь легко подчиняется здесь централизованному государствен- ному регулированию. Экономическая проблема распределения общественного дохода отсутствует. Но по мере развития классо- вой дифференциации вырастает интерес и к явлениям распреде- ления. В данном случае эпоха физиократов находится в особо благоприятных условиях. Кенэ и Тюрго впервые развивают идею трех классов, на которые распадается современное им общество. Сначала эту идею высказывает Кенэ и в своей статье «Analyse du tableau economique», относящейся к 1766 г.6, и почти одновремен- но ту же идею развивает Тюрго в своих «Reflexions»7. Эта идея трех классов (производительного или земледельческого, бес- плодного или мануфактурно-промышленного и класса собствен- ников) не отличается у физиократов ни стройностью, ни опреде- ленностью, ни классификационной логичностью построения. Но как бы то ни было, она уже сама по себе была близка к идее трех долей и не могла не повлечь за собой представления о рас- пределении общественного продукта (дохода) между классами общества. Этому, наконец, могла способствовать и та обществен- ная точка зрения в применении к изучению хозяйственных явле- ний, которую обнаруживает, например, Кенэ и в своих гениаль- ных «экономических таблицах», схематически представляющих все сложные и разнообразные процессы народнохозяйственной 6 Quesnay F. Ouvres economiques et philosophiques. Publiees avec une introduction et des notes par Auguste Oncken, prof. d’Economie politique a I’uniersite de Berne. Frankfurt a/M. - Paris, 1888, стр. 308, 309. 7 Turgot M. Reflexions sur la formation et la distribution des richesses. MD CCLXXXVIII. §§ VIII, XV. P. 20, 14. 84
жизни в виде единого общественного процесса производства и воспроизводства, в его целом и законченном. Теоретическое развитие идеи распределения у физиократов, однако, чрезвычайно бедно. Картина общественного воспроиз- водства в его целом, о которой говорит нам Кенэ, еще не знако- мит нас ни с характером раздела общественного продукта между классами, ни с принципами этого раздела, ни с размером его до- лей, ни с их отношениями друг к другу. Равным образом почти все учение Тюрго о доходе и распределении его сводится к вопро- су о способах извлечения дохода в различные периоды хозяйст- венного развития и ничего не говорит о распределении в собст- венном смысле8. Под распределением физиократы понимали лишь форму перехода произведенных продуктов в руки потреби- телей в процессе общественного воспроизводства. Их интересо- вала исключительно внешняя сторона перехода произведенных одним классом продуктов в обмен на продукты другого класса. В вопросах распределения их внимание занимал главным образом процесс размещения и обмена производимых богатств вместе с способами извлечения или присвоения дохода9. Тюрго, говорит проф. Кэннан, интересовал лишь вопрос о том, каким способом или в какой форме распадается продукт между теми, кто его по- лучает; Тюрго не старался показать ни того, в какой пропорции распределяется продукт между классами, ни того, каковы усло- вия, устанавливающие эти пропорции10. Что действительно фи- зиократы вопросы распределения сводили к проблеме обмена, показывает, между прочим, ценное замечание уже упомянутого нами английского анонимного писателя-экономиста, примыкав- шего к учению физиократов, который говорит в своем аноним- ном сочинении «Важнейшие основы богатства народов»: «Когда дело идет о производстве дохода, нелогично смешивать с ним его распределение, к которому нужно отнести все торговые дела»11. Если, таким образом, физиократы, в лице Тюрго и выдвину- ли впервые вопросы распределения в экономической науке, то во всяком случае это учение о распределении не имело у них боль- шого теоретического значения; оно не вылилось у них в пробле- му с самостоятельным характером и сливалось по своему содер- 8 Turgot М. Op. cit. §§ XIX-XXVIII. Р. 24-35. 9 Саппап Е. Distribution // Dictonary of Political Economy / Ed. by R.H. Inglis Palgrave. L., 1894. Vol. 1. 10 Саппап E. A History of the Theories of Production and Distribution... L., 1903. P. 184. 11 The essential Principles of the Wealth of Nations, illustrated, in opposition to Some false doctrines of. Dr. Adam Smith, and others. L., 1797. P. 22. 85
жанию с учением об обмене и меновых сделках; оно носило, та- ким образом, еще не резко выраженный характер учения о псев- дораспределении, какой принимает проблема распределения не- много позднее, особенно после А. Смита, когда эта проблема выделяется в проблему sui generis, занимая в экономической тео- рии особый отдел распределения, совершенно не соответствую- щий, однако, своему названию. Поставленные физиократом Тюрго вопросы о распределе- нии Адам Смит развивает в том же направлении. Идея трех классов, которую мы находим у физиократов, получает у А. Смита более определенное и более соответствующее дейст- вительности содержание (класс землевладельцев, рабочий класс и класс капиталистов). Ближе, чем физиократы, подходит А. Смит и к идее трех долей. Отдельные ветви дохода (заработ- ная плата, прибыль, земельная рента) получают у него более развитый вид. Все это дает повод Тауссигу30* относить начало истории рас- пределения в политической экономии лишь к Адаму Смиту. «История некоторых частей экономики, - говорит Тауссиг, - нисходит назад в далекое прошлое, но теоретическое исследова- ние о причинах распределения при условиях современной про- мышленности - вопрос очень недавнего времени; он не идет на- зад дальше, чем вторая половина 18 столетия и начинается собст- венно с Адама Смита12. Что же это за распределение, о котором учить А. Смит? Нельзя, конечно, относиться строго к писателям смитовской эпохи. Политическая экономия тогда еще не сложилась в сколь- ко-нибудь стройную систему. Раздел политической экономии на четыре отдела (производство, обмен, распределение и потребле- ние) еще не определился. При таких условиях заслугой А. Смита было бы уже одно то, если бы он определенно выдвинул вопро- сы распределения как самостоятельную проблему, если бы даже определенно заговорил о распределении. Само понятие distribu- tion до А. Смита неоднократно употреблялась физиократами, но без того, чтобы вкладывалась в это понятие определенная проб- лема, обнимающая сложный комплекс явлений и отношений. На этот счет у А. Смита мы находим очень немногое. Это понятие, как таковое, у него собственно еще отсутствует. В оглавлении первой книги «Wealth of Nations» А. Смит, действительно, обе- щает нам исследовать вопрос «о порядке, в котором продукт тру- да естественно распределяется между различными классами на- 12 Taussig J.W. Wages and Capital. L.; N.Y., 1896. P. 124. 86
рода»13. Но содержание 1-й книги далеко не соответствует обе- щанному в оглавлении14. Вместо того, чтобы исследовать отно- шения, в которых общественный доход распадается между тремя классами общества, и условия, определяющие эти отношения («пропорции»), А. Смит обращается к исследованию условий, которые определяют абсолютную величину заработной платы per capita, абсолютный размер прибыли, приходящейся на 100 единиц капитала, и размер земельной ренты с 1 акра земли15. Вместо истинной теории распределения, А. Смит дает, по выра- жению Э. Кэннана, теорию псевдораспределения. Говоря о раз- деле общественного продукта на заработную плату, прибыль и ренту, А. Смит имеет в виду, несомненно, всю массу заработных плат, прибыли и земельной ренты, получаемых из общественно- го дохода общественными классами. Между тем при ближайшем анализе ветвей дохода А. Смит трактует в своей 1-й книге «Бо- гатства Народов» о заработной плате per capita, прибыли со 100, земельной ренте с акра. Вопросы распределения А. Смит сводит к вопросу индивидуального распределения, который по своему содержанию, как мы говорили выше, является скорее проблемой обмена и ничего не говорит нам о разделе общественного дохода на доли между классами. Проблема распределения, в конце кон- цов, сводится у А. Смита к теории цены и к денежному обраще- нию. Распределение превращается у него в вопросы об образова- нии дохода, а последние - в вопросы образования цен. Самая идея трех долей у А. Смита превращается в идею трех составных эле- ментов цены16 - идею, по существу, неверную, так как цена това- ров далеко еще не исчерпывается одним доходом и его видами, а установление размеров среднего уровня этих трех элементов подчиняется у него закону спроса и предложения. Отсюда зако- ны «распределения» превращаются у А. Смита в законы мено- вых сделок, товарного обмена. А. Смит, говорит Маркс, смеши- вал «Distribution» товаров в «Interchange» их; а смешивая эти два процесса, он не мог понять, что обмен товаров А и Б, пропорци- онально содержащемуся в них рабочему времени, нисколько не нарушается отношениями, в которых производители этих двух товаров распределяют между собою ценность последних; отно- шение долей ценности, заключенных в товарах А и Б, может из- 13 Smith A. An Inquiry into the Nature and Causes of the Wealth of Nations. L.; N.Y., 1776. Book I. P. 3. 14 См. подробно: Cannan E. A History of the Theories... P. 186. ;• 15 Ср. Kannan E. Distribution // Dictionary of Political Economy. Vol. I. 16 Smith A. Op. cit. Chap. VI. P. 36A2. 87
меняться как угодно, но от этого отношение между ценностью товара А и товара В не изменится17. «Последняя часть первой книги А. Смита, - говорит Кэннан, - есть собственно теория це- ны. Последние четыре главы этой книги трактуют о заработной плате, прибыли и земельной ренте не потому, что это части об- щественного продукта, но потому, что они части цены това- ров»18. Сливая понятие раздела дохода с понятием установления цен отдельных видов доходов (заработной платы, земельной рен- ты и прибыли), А. Смит не ставит себе вопроса и о том, справед- лива или нет господствующая система распределения и к чему она приводит классовое общество. Основной принцип жизни, по его представлению, - личный интерес; а закон спроса и предло- жения, вместе с конкуренцией, обладает достаточной силой при- вести столкновения личных интересов к правильному и гармони- ческому развитию, к обеспечению «естественного порядка» об- щежития народов. А. Смиту не удалось поставить проблему распределения на правильную основу: во-первых, он не достаточно ясно представ- лял себе объект, подлежащий разделу, сливая понятие общест- венного продукта с общественным доходом, а цены товаров сводя к заработной плате, цене и прибыли; во-вторых, все, что имеется у А. Смита о распределении дохода, носит определенно выраженный индивидуалистический характер и имеет дело, ско- рее, с вопросами образования дохода и установлением абсолют- ной высоты или вернее - среднего уровня отдельных видов инди- видуальных доходов на голову и на единицу капитала, чем с воп- росами действительного распределения в собственном смысле. С полным правом, поэтому, мы можем назвать, вместе с Кэнна- ном учение о распределении, развитое А. Смитом, учением о псевдораспределении. Послесмитовская экономика характеризуется появлением новой полосы в учении о распределении, бросившей новый луч света на проблему распределения, который открывал совершен- но новый путь ее развития. Последовавшие после А. Смита глу- бокие изменения в промышленной жизни, вызванные введением машин и развитием крупного машинного производства, повлекли за собой радикальные изменения и в области теоретической по- литической экономии, и в частности - в постановке вопроса рас- 17 Marx К. Theorien fiber den Mehrwert. Aus dem nachgelassenen Manuskript «Zur Kritik der Politischen Oekonomie». Herausg. von Karl Kautsky. Stuttgart, 1905. Erster Band. S. 132. 18 Саппап E. A History of the Theories... P. 230-231. 88
пределения. Это была эпоха, революционизировавшая промыш- ленную жизнь не менее, чем эпоха промышленной революции XVII-XVIII вв. Рост крупного капитализма, связанный с полным разорением домашней мелкой промышленности и выбрасывани- ем на рынок, за ненадобностью, громадной массы рабочих рук, вытесняемых машиной, способствовал снова обострению «соци- ального вопроса». Центр тяжести последнего переносится теперь лишь с крестьянства на промышленный пролетариат. Вместе с этим проблема распределения снова привлекает к себе внимание экономистов, становясь, однако, уже на новую почву. Идея клас- сов, заложенная физиократатами и А. Смитом, теперь углубля- ется. Трудовой принцип, революционизируя экономическую мысль, проводится с большей последовательностью и глубиной. Экономические исследования ставятся на более широкую соци- альную основу. Идея трех долей начинает выдвигаться как идея «социальных отношений»; а общественное хозяйство рассматри- ваться не как механическая совокупность частных хозяйствен- ных единиц, сдерживаемых в состоянии равновесия и социальной гармонии какими-то таинственными естественными силами и ес- тественными законами, а как единый процесс совокупного обще- ственного производства, как система сложных производственных отношений, развивающихся на почве борьбы классов. На место смитовской индивидуалистической теории псевдораспределения теперь впервые появляются попытки построения и развития на- учной теории распределения в собственном смысле. Попытки эти исходят впервые от социалистов. Идею долей как проблему отношений затрагивают впервые Годвин31* - отчасти, но глав- ным образом - Чарльз Холл (см. ниже). Но учение ранних соци- алистов остается вне общего течения господствующей экономи- ческой мысли. Их учение воскресает много позднее, после долгих лет забвения. После Холла идею долей развивает Рикардо, и лишь с этого момента она делается предметом обсуждения. В новую промышленную эпоху Давид Рикардо явился выра- зителем крупного капитализма и новых течений хозяйственной жизни. Он первый строит социальную теорию экономической науки, в противовес индивидуалистическому учению смитовской школы, развивая идею трудового принципа и указывая социаль- но-научный метод изучения хозяйственных явлений. Но построение это не получает у Рикардо необходимой стройности и строгой выдержанности. Социальная точка зрения у Рикардо перемежа- ется с индивидуалистическими течениями; нередко новые тече- ния переплетаются со старыми; новые принципы заполняются старым содержанием; правильно начатая новая идея, в дальней- 89
шем своем развитии, часто пропадает, заменяясь осколками ста- рых индивидуалистических учений. В большинстве случаев но- вые идеи, новый метод у Рикардо лишь были намечаемы, но не нашли своего развития. Учение Рикардо, во всяком случае, явилось поворотным пун- ктом в развитии учения о распределении. Выставленные им но- вые принципы находят, с одной стороны, свое продолжение и развитие в руках представителей социализма, который в эконо- мической науке послесмитовской эпохи начитает играть все более и более серьезную роль; с другой стороны, они перемежа- ются со старой индивидуалистической теорией, выросшей на почве классического мировоззрения и входят в центральное рус- ло господствующей экономики в виде второй смешанной ветви, в которой индивидуалистический принцип играет уже доминирую- щую роль и которая, по мере дальнейшего своего развития, все дальше и дальше уходит от рикардианских идей и принципов, те- ряя их постепенно, освобождаясь от них и переходя всецело к ин- дивидуалистическому методу смитовской школы в виде уже третьей индивидуалистической ветви. Итак, после Смита мы находим следующие три главные вет- ви в развитии учения о распределении: 1) ветвь социалистиче- скую, идущую от ранних английских социалистов и Рикардо, но очищенную от индивидуалистических тенденций и развиваемую позднейшими представителями социалистических школ, от анг- лийских и французских утопистов и реформистов и вплоть до на- учного социализма Маркса - Энгельса', 2) ветвь смешанную, иду- щую от Рикардо и развитую рикардианцами индивидуалистиче- ской школы, ветвь - с преобладающим индивидуалистическим направлением; и 3) ветвь строго индивидуалистическую, оконча- тельно порвавшую с основами рикардианства или окончательно растерявшую социальные элементы рикардианского учения. Первая из этих трех ветвей, по которым вообще пошла поли- тическая экономия новой послесмитовской эпохи, именно социа- листическая ветвь, долгое время не имела никакого заметного влияния на развитие господствующей экономической мысли вообще и учения о распределении, в частности. Главное русло экономической теории шло - и идет и до сих пор - по индивидуа- листическому пути смитовской школы, особенно в разработке проблемы распределения. Псевдораспределение является суще- ственнейшим содержанием последней. «Исследование о распре- делении, - говорит Э. Кэннан, - в период 1776-1848 было более ненаучно и логически не стройно, чем трактованье о производст- ве... Учение о причинах, устанавливающих распределение всего 90
дохода между тремя долями - заработной платой, прибылью и рентой, было так смутно, так не ясно представлено и понято, что вместо изложения обстоятельств, которые производят измене- ния в пропорциях, в которых весь данный доход распределяется между тремя долями, мы находим изложение обстоятельств, пре- тендующих определить абсолютные величины заработной пла- ты на голову рабочего, норму прибыли на 100 капитала и абсо- лютную величину земельной ренты с 1 акра. Трудно представить себе что-нибудь более неудовлетворительное, чем это учение»19 20. Такое учение, между тем, прочно укрепилось в политической экономии, особенно с того времени, как Джемс Милль в Англии и за ним Сэ во Франции установили прочно удержавшееся и до сих пор деление политической экономии на четыре отдела: уче- ние о производстве, обмене, распределении и потреблении. С этого момента вошло в традицию экономистов относить в от- дел распределения все, что только можно сказать о доходе и его отдельных видах: заработной плате, прибыли и земельной ренте, сливая вместе вопросы распределения с вопросами производства и обмена и ни мало не стараясь провести разграничение между последними и первыми. Благодаря этому учение о распределении после классиков мало подвинулось вперед. «После классиков, - говорит Залъц*1*, - их преемники не могли сколько-нибудь под- винуть вперед и развить учение о распределении и ничего не вне- сли сюда со времени Рикардо»7®. Среди вопросов, выдвинутых в послесмитовской политиче- ской экономии, можно отметить, однако, один пункт, занявший видное место в учении о распределении этой эпохи. Это вопрос о том, соответствует ли создавшийся порядок распределения в ка- питалистическом хозяйстве принципам справедливости, или - как гласит наиболее обычная формулировка - получает ли каж- дый то, что он производит. Вопрос о неравномерности распреде- ления был выдвинут еще в незапамятные времена, но в новую эпоху их выдвигают главным образом социалисты Годвин, Холл, Томпсон и др., и господствующая экономическая школа так или иначе должна была дать на него ответ. Адам Смит, хотя и не за- крывал глаза на истинный характер происхождения прибавочного продукта (ренты) и на то, что среди общества есть классы, кото- рые «пожинают то, чего не сеяли», но видел в законе спроса и предложения фактор, достаточно гарантирующий естественный 19 Саппап Е. A History of Theories... Р. 382. 20 Saiz A. Beitrage zur Geschichte und Kritik der Lohntheorie. Stuttgart; Berlin, 1905. S. 48. 91
порядок вещей, - и вопроса о лучшем распределении для него не существовало. Но когда, с развитием крупного машинного про- изводства, на поверхность общественной жизни выплыла яркая картина неравномерного распределения, нарастания богатств с одной стороны и нищеты с другой, то ответа на затронутый воп- рос надо было искать уже более определенного. Этот ответ по- спешили вынести гармонисты школы Сэ и Бастиа^3*. Их ответ сводился к принципу услуг и социальной гармонии. Каждый по- лучает по размеру оказываемых услуг (в виде труда, земли и капитала), а последний устанавливает «свободная игра конкурен- ции», рынок. В жизни происходит постоянный обмен услуг меж- ду трудом, капиталом и землей; последние являются важнейши- ми тремя производительными факторами общественно-хозяйст- венной жизни и, по естественным законам обмена, получают лишь то, что вкладывают, вносят в производство. Этим школа гармонистов вносила в теорию распределения идею физического вменения, которая оставалась долгое время в такой непосредст- венной, грубой и наивной форме, будучи пережитком естествен- но-философской доктрины физиократической метафизики. Этот грубый принцип физического «вменения» в учении школы пре- дельной полезности принял более утонченный вид так называе- мого Zurechnungstheorie*. Здесь он не оставался таким наивным, как он вылился в теории услуг, но и в более обоснованном (моти- вированном) виде у Визера он удержал за собой все недостатки метафизичности. (Более подробно об этом мы еще будем иметь речь в особой главе.) В общем нельзя не согласиться, что классическая экономия дала немного в теоретическом отношении по вопросам распреде- ления. Новые глубокие идеи Рикардо попали здесь не на благо- приятную почву и оставались бесплодными для главного русла экономической науки. Последняя шла по стопам ультра-индиви- дуалистической школы А. Смита, по своему переработав некоторые принципы рикардианского учения. Типичным пред- ставителем такой переработки может быть назван Д.С. Милль, явившийся выразителем классического понимания проблемы распределения и имевший наиболее сильное влияние на все пос- ледующее развитие экономической мысли, особенно в области учения о распределении. Будучи учеником Рикардо, Д.С. Милль затушевал, однако, все глубокое и сильное, что дано было Рикар- до в учении о распределении; проблема отношений или долей, выставленная у Рикардо, не оставила на «Principles» Д.С. Милля * Теория вменения. 92
никакого сколько-нибудь заметного следа. В вопросах распреде- ления Д.С. Миллъ пошел скорее за А. Смитом, чем за Рикардо. В своих «Principles of Political Economy» Д.С. Миллъ постарал- ся, прежде всего, разграничить отделы производства (Book I), распределения (Book II) и обмена (Book III). Но это разграниче- ние не выдержано Миллем не только по содержанию, но и по форме21. Не выдержана также идея Милля о принципиальном разграничении законов производства и законов распределения. Первые Миллъ хотел представить независимыми от воли людей, как законы природы; вторые же, напротив, он считал делом человеческих учреждений. Но считая основным предметом ис- следования не причины происхождения, а результаты действия тех правил, согласно которым распределяет общество свои про- дукты, Миллъ полагает, что эти результаты так же мало произ- вольны и по своему характеру так же близки к физическим зако- нам, как и законы производства22. Этим Миллъ лишает всякого содержания собственное разграничение. «Люди, - говорит он, - могут руководить своими действиями, но не результатами своих собственных действий»23. Если законы распределения по своим последствиям не отличаются от законов производства, то в чем же тогда видит Миллъ особенность проблемы распределения? Книга II «Priciples» не оставляет никакого сомнения в том, что под распределением Миллъ меньше всего понимал проблему отношений. Содержание учения о распределении сводится у него, во-первых, к изучению вопросов частной собственности и раз- личных прав перехода и владения собственностью (I и II главы); во-вторых, к описанию различных форм и способов извлечения доходов от земли, в связи с различными формами землевладения и земледелия (глава V-Х); в-третьих, наконец, - к вопросу об об- разовании и происхождении различных видов дохода: заработной платы, земельной ренты и прибыли (XI-XVI гл. Миллъ не забы- вает при этом и идеи классов, и трехчленной формулы А. Смита (гл. III); но идея классов сводится у него к идее трех факторов производства - труду, земли и капитала, - а идея трех долей со- вершенно исчезает. Общий закон распределения богатства, по 21 Последняя глава (XXVI) отдела, трактующего об обмене, у Милля посвяще- на распределению. Начиная отдел об обмене с вопроса о ценности, Милль на- ходит, однако, что из двух отделов политической экономии - производства богатства и распределения его - исследование вопросов ценности имеет отно- шение только к последнему (См. Mill J.S. Principles of Political Economy with some of their Applications to social Philosophy. L., 1848. P. 456—460). 22 Ibid. P. 144. 23 Ibidem. 93
Д.С. Миллю, - закон конкуренции (Competition) и, в частности, за- кон спроса и предложения. Этот закон остается в силе и в хозяй- стве без товарного обмена, где, однако, формы распределения остаются те же, что и в меновом хозяйстве: прибыль, заработная плата, земельная рента. Говоря о последних, Милль останавлива- ется исключительно на вопросе об условиях установления сред- него уровня заработной платы per capita, нормы прибыли и про- цента, абсолютного размера земельной ренты на единицу площа- ди; при этом он принимает и разделяет и идею фонда, и закон Мальтуса84*, и принцип воздержания Сениора85*. Нечего и гово- рить, что объект раздела Д.С. Милль представляет себе так же смутно, как и А. Смит и Рикардо: всюду он говорит о продукте производства, отождествляя его с доходом и разлагая цену продук- та на заработную плату, прибыль и ренту. Еще менее приходит- ся ожидать, что Милль абстрагировал из дохода понятие приба- вочной ценности: последнее как и у Рикардо, всюду сливается у него с понятием прибыли. Коренной и главный раздел общест- венного дохода на две существенные части (заработанный или трудовой доход и незаработанный или нетрудовой), остается, благодаря этому, недоступным для понимания Милля. Словом, у Милля мы видим все черты учения о распределении в смысле ин- дивидуального распределения, в индивидуалистической постанове вопроса. При такой постановке, как мы видели, больше логиче- ских оснований говорить о заработной плате, прибыли и земель- ной ренте не в особом отделе распределения, а в непосредственной связи с вопросами ценности и цены. Крупная заслуга Милля, одна- ко, в том, что он первый определенно разграничил вопросы стати- ки и динамики в теории хозяйства и дал в IV книге опыт блестяще- го изложения условий развития общественного прогресса. Со второй половины XIX в. центр экономической мысли пе- редвигается от английских и французских экономистов к немец- ко-исторической школе. Последняя еще более, чем Д.С. Милль идет по индивидуалистическому пути в учении о распределении. Этому способствует особенно то обстоятельство, что историче- ская школа окончательно устраняет дедуктивно-абстрактный . метод классиков, отказываясь от задачи широких обобщений и выведения более или менее общих законов народнохозяйствен- ной жизни. Идея классового расчленения, представление о на- роднохозяйственном производственном процессе как целом, здесь уже окончательно исчезает. На место общественного хо- зяйства как исходного пункта исследования выдвигается индиви- дуальное хозяйство. Само народное хозяйство представляется не более как простой суммой индивидуальных хозяйств. Отдел рас- 94
пределения в большинстве случаев, однако, еще сохраняется. Но индивидуалистическая в нем точка зрения и связь с вопросом об- разования цен делается еще заметнее, выступает еще ярче, чем у классиков. Рошер-1'" еще различает проблему долей, но считает эти вопросы представляющими менее всего интересную сторону в народном хозяйстве24 25 26. Для него эта сторона - скорее вопрос ин- дуктивной статистики. Рошер не закрывает глаз и на факт борь- бы классов; не отрицает факта и растущей концентрации капита- лов и обострения классовых противоположностей; в данном слу- чае он выдвигает лишь требование известной границы в нараста- нии пропасти между классами в целях соблюдения некоторой гармонии между низшим, средним и высшим классами. Но все эти вопросы теоретического значения в глазах Рошера не имеют. Посвящая 4-ю книгу своих «Grundlagen der Nationalokonomie» уче- нию о «распределении хозяйственных благ», Рошер сводит воп- росы распределения к учению об образовании отдельных видов дохода и установлению среднего уровня индивидуальной зара- ботной платы per capita, прибыли на 100 и т.д. Последнее учение носит характер учения об образовании цен; установление зара- ботной платы, например, он сводит к закону спроса и предложе- ния, следуя в данном случае за Д.С. Миллем. Словом, мы не нахо- дим ни одной новой черты в изложении учения о распределении сравнительно с манерой классиков: та же неправильность поста- новки, то же отсутствие учения о распределении в собственном смысле, та же знакомая нам теория псевдораспределения. Весьма близок в данном случае к Д.С. Миллю и Рошеру дру- гой видный представитель исторической школы; ученик Роше- ра-МанголъдпР'1*. В его «Grundriss der Volks wirtschaftslehre»25 точ- но так же отдел распределения выделен особо (Viertes Buch), при- чем учение о ценности отнесено, однако, не к обмену (как у Д.С. Милля), а к отделу производства. И у Мангольдта отдел распределения превращается в учение о доходе и его видах, а по- следнее - в проблему образования отдельных ветвей дохода и установления абсолютных размеров их. Следуя за Рошером, Мангольдт отводит место и вопросу «о взаимоотношениях раз- личных видов дохода»26, но заявляет при этом, что «существен- ным для каждого класса остается, однако, всегда абсолютная вы- Roscher W. System der Volkswirtschaft. Erster Band. Grundlagen der Nationalokonomie. 24. Auflage - von Robert Pbhlmann. Stuttgart; Berlin, 1906. S. 449. 25 Mangoldt H. Grundriss der Volkswirtschaftslehre. Einleitung fur Vorlesungen an Hochschulen und fur das Privatstudium. Stuttgart, 1863. 26 Ibid. §§ 128-133. 95
сота его дохода, а не относительная, т.е. не отношение последне- го ко всей массе хозяйственной выручки и к доходу другого уча- ствующего в производстве класса27. Разбирая же отношения, в которых «чистый продукт национального производства» распа- дается на различные ветви дохода, и многоразличные вариации этих отношений под влиянием действия различных фактов, Ман- голъдт имеет дело больше с отношениями между нормой зара- ботной платы и земельной ренты, между нормой прибыли и про- цента, чем с отношениями долей общественных классов в общей массе народного дохода; проблема долей или отношений, в смыс- ле социального распределения, в данном случае у него отсут- ствует. Равным образом для Германа, Лера, Шмоллера, Шенберга^*, Митгофа и, в значительной степени, - Вагнера учение о распре- делении есть учение об образовании цен, как мы уже видели от- части выше. В проблеме распределения, говорит проф. Шмоллер, «дело идет о раскрытии причин, благодаря которым по адресу отдельного, индивидуального хозяйства поступает большее или меньшее количество благ из процесса хозяйственной цирку- ляции»28. «Относительное распределение, - говорит проф. Вагнер, - т.е. определение высоты классовых долей - заработной платы и прибыли - в системе свободной конкуренции есть результат борьбы на правовой почве свободы личности и частной собствен- ности на материальные средства производства, землю и капи- тал, - борьбы, которая находит свое разрешение в договорном соглашении, особенно когда речь идет о заработной плате. В сво- ем содержании договорное соглашение это регулируется двумя законами образования цен: законом спроса и предложения и за- коном издержек производства», с некоторыми лишь модифика- циями в сторону развития организации рабочих, союзов предпри- нимателей и пр.29 В другом месте проф. Вагнер говорит: «учение об обмене, и специально - учение о цене стоит в теснейшей свя- зи и взаимоотношении с учением о распределении, в особенности относительном, так как сама цена в хозяйственной жизни и рас- пределение производственного продукта или образование дохода находятся в таком же взаимодействии»30. 27 Ibid. S. 153. 28 Schmoller G. Grundriss der Allgemeinen Volkswirtschaftslehre. Zweier Theil. Leipzig, 1904. S. 21. 29 Wagner Ad. Theoretische Sozialokonomik. Erste Abtheilung. Leipzig, 1907. S. 287, 288. 30 Ibid. S. 216. 96
Проблема отношений пропадала тем безвозвратнее для пред- ставителей исторической школы, что для них объектом раздела являлось уже не определенное количество «первоначального» общественного дохода, как это еще проскальзывало иногда у классиков, но в экономическом смысле менее всего точное поня- тие «благ, услуг и полезностей», не приводимых к одному знаме- нателю31. Экклектизм, отсутствие обобщений, предпочтительно описательный характер исследования - все это не могла способ- ствовать развитию учения о распределении в руках исторической школы. «Всякое распределение благ, - говорит проф. Шмол- лер, - покоится, наряду с индивидуальной деятельностью, на об- щественных учреждениях;... оно всегда имеет причины не только хозяйственные, но вместе с тем и общественные, политические и пр.; в эпоху развитого рыночного обращения оно находится под влиянием правовых институтов, обычаев и морали, как и само образование цен и явления рынка32. Процесс распределения до- хода, - продолжает Шмоллер, - у всех высших культур покоится на двух группах причин, определяющих, с одной стороны, рабо- чий доход, с другой - имущественную ренту; причины эти всегда лежат, с одной стороны, в хозяйственных отношениях рынка, по- требностях, силе (Grossen), и с другой стороны - в определенных институциях»33. Такое низведение вопросов экономики в область государст- венно-правовых и бытовых отношений у представителей истори- ческой школы тесно связано, кроме того, с этической постанов- кой исследования экономических проблем. Для Вагнера, напри- мер, вопрос о доходе с точки зрения распределения является не только теоретическим дополнением учения о доходе с точки зре- ния производства, но и вместе с тем выяснением долженствую- щего быть, выяснением той отправной цели, которой должно следовать распределение34. Процессы производства и распреде- ления, согласно Вагнеру, находятся всегда во взаимодействии. Вагнер считает необходимым поэтому принципиальное выясне- ние вопроса о том, необходимо ли или допустимо ли существование неравенства индивидуальных доходов и в какой степени, и - да- лее - должно ли и в какой степени вызывать такое образование отношений дохода, которое покоится на современных началах 31 Schmoller G. Grundris. 1900. II. Th. S. 21. ; -t 32 Ibid. S. 422. ... 33 Ibid. S. 426. Этот мотив повторяется у Шмоллера по нескольку раз, нередко на одной и той же странице. 34 Wagner Ad. Grundlegung der Politischen Oekonomie. ErsterTheil. Zweiter Halbband. Leipzig, 1893. S. 668. 4. Солнцев С.И. 97
права, с одной стороны, и на системе свободной конкуренции, с другой, противодействие особенно со стороны государства и из- менение его путем правовых реформ и главным образом реформ в сфере частноправовых отношений (в праве собственности и до- говора); наконец, какова цель, к которой должно стремиться рас- пределение народного дохода35. При этом Вагнер отмечает три основных принципа, руководящих при разделе долей: потребно- сти (каждому по его разумным потребностям), услуги (каждому по его услугам) и социальное положение (каждому по его соци- альному положению)36. Такое смешивание исторической школой хозяйственного мо- мента с правовым, политическим и этическим окончательно затемняло истинный характер явлений распределения. Социаль- ный характер явлений, как отношений, как долей в обществен- ном доходе здесь совершенно уже исчезал, а экономическое объ- яснение хозяйственно-распределительных категорий принимало вид эклектических объяснений, взятых из разных областей жизни. . <h ‘ ....: л " , >' - • ?? ** ' ; II ' ! Теория псевдораспределения, как она сложилась у классиков и у представителей немецко-исторической школы, не могла на- долго удовлетворять запросы научно-экономической мысли. Су- ществование такой проблемы, которая претендовала на самосто- ятельность и на особый отдел в системе, а между тем содержани- ем самостоятельным никаким не обладала, не могло не казаться нелогичным. А это именно и было с проблемой распределения у историков и классиков. Нужно было искать выхода из того тупи- ка, в котором очутилась проблема распределения. Необходимо было ожидать реакции против установившихся традиций в изло- жении учения о распределении, которое сводилось к учению о доходе и соединяло в себе все различные стороны этой пробле- мы (производственную, меновую, потребительную), но меньше всего - распределительную. Реакцией против исторической школы и той системы эконо- мической науки, как она сложилась в последней, явилась авст- рийско-психологическая школа предельной полезности, распро- странившая свое влияние далеко за пределы Австрии и нашед- шая себе особо благоприятную почву в Америке и Англии. 35 Wagner Ad. Op. cit. S. 668. 36 Ibid. S. 673. 98
Как известно, австрийская школа начала с критики методоло- гических приемов, укрепившихся в традиционной экономике и осо- бенно у историков. Эта методологическая ревизия не могла не кос- нуться и теории распределения, особенно в смысле ее постановки. В данном вопросе австрийская школа внесла серьезное изменение. Можно было ожидать, что это изменение пойдет по двум направле- ниям: или пересмотру подвергнется самое содержание учения о распределении, вольется в него новое понимание и новая постанов- ка проблемы; или же толкование явлений распределения останется старым, но оно по крайней мере будет пересмотрено с формальной стороны, сольется с другими отделами, а существованию самостоя- тельного отдела распределения будет положен конец. В пересмотре проблемы распределения австрийская школа по- шла по второму пути: теория псевдораспределения осталась в сво- ей силе, но она уже трактовалась не в виде самостоятельной проб- лемы sui generis, а слилась с учением о ценности и цене. Учение о доходе, образовании его отдельных видов и установлении абсо- лютного уровня последних - что у историков и классиков состав- ляло содержание отдела распределения - теперь стало подотделом теории ценности и учения об образовании цен. Для Шумпетера, одного из видных представителей нового течения в австрийско- психологической школе, теория дохода есть важнейший случай применения теории цен, т.е. закона движения цен37. «Процесс рас- пределения, - говорит Шумпетер, - в меновом хозяйстве не может быть представлен без помощи теории цен. Только последняя ведет нас к теории распределения»38. Равным образом и проф. Кларк считает центральным пунктом явлений распределения рынок, ры- ночные сделки, рыночные цены: «Сколько будет доставаться каж- дой группе рабочих, капиталистов и предпринимателей, которые приготовили законченный, годный к непосредственному потреб- лению продукт, например шерстяное платье, - это будет зависеть от цены, за которую продано платье... Продажа исполняет первый и наиболее характерный (generic) распределительный акт, кото- рый находит место в процессе распределения. Она определяет весь доход того, кто был причастен к производству платья... Что уста- навливает (tixes) часть дохода всей общей группы, поступающую каждой составляющей группу подгруппе? Опять-таки - рыночные сделки (Bargains)»39. 37 Schumpeter J. Das Wesen und der Hauptinhalt der theoretischen Nationalokonomie. Leipzig, 1908. S. 316. 38 Ibid. S. 343. 39 Clark I.B. Distribution // Dictionary. 1894. Vol. I. P. 600, 601. , 4* 99
Рыночную основу объяснения распределения дают и осново- положники австрийской школы Менгер и Визер. Для последних проблема распределения скорее проблема ценности в узком смыс- ле. Ценность несет на себе роль не только расценочную, но и рас- пределительную, так как каждый получает то, что производит. Доля участия каждого производительного фактора в производстве продукта тем самым определяет и ту часть, которая подлежит ка- ждому фактору в разделе этого продукта. Центр проблемы рас- пределения Менгер и Визер переносят, таким образом, с рыночно- го мира на проблему ценности: условия же рынка играют здесь, по их мнению, лишь второстепенную, вспомогательную роль второго порядка. (Ниже мы подробно рассмотрим принцип «вменения», на котором австрийская школа строит свою теорию распределения и при помощи которого она вырабатывает правила раздела, прису- щие современному хозяйству.) Но, уничтожив характер распреде- лительной проблемы как проблемы sui generis, австрийская школа не избавилась, однако, от индивидуалистической постановки воп- роса. Проблема отношений окончательно исчезла из ее представ- ления. В сущности учения о распределении оставалась прежняя постановка вопроса, уже знакомая нам. В конце концов, и в авст- рийской теории учение о распределении все-таки сводилось к воп- росу об установлении абсолютного уровня различных видов дохо- да, а отнюдь не к вопросу об установлении отношений между долями, с одной стороны, и между общей массой общественного дохода и той частью его, которая поступала по адресу того или иного общественного класса, с другой стороны. Да иначе и не мог- ло быть при индивидуалистическом методе австрийской школы. И Менгер, и Визер, и Бём-Баверк, и Кларк, с какой бы сложно- стью, тонкостью и остроумием ни строил каждый из них правила и законы раздела общественного дохода, ищут разрешения, глав- ным образом, вопроса об установлении абсолютной высоты сред- ней- заработной платы, нормы прибыли и процента, уровня земельной ренты; вопроса о долях, как отношениях, у них собст- венно нет, как это мы увидим ниже. В «Essentials of Economic Theory» проф. Кларк определенно заявляет, что задача его - «оп- ределить нормальный уровень» (Standardrates) заработной платы и процента и показать, какие основные силы толкают к этой норме действительный, реально устанавливающийся уровень их; он име- ет в виду определить лишь «главные и основные силы, толкающие заработную плату и процент к определенному уровню»40. «Иссле- 40 Clark J.B. Essentials of Economic theory, as applied to modem Problems of Industry and public Policy. N.Y., 1907. P. 78. 100
дование статических законов распределения, - говорит Кларк, - имеет дело с вознаграждением за труд, как таковой, и вознаграж- дением за капитал, как таковой»41. Таких и подобных положений можно много найти у Кларка, и из них никоим образом нельзя вы- вести заключение о том, что Кларк имеет в виду проблему отно- шений, когда говорит о законе заработной платы и законе процен- та. Вся теория «вменения», которую развивают Визер, Бём-Баверк и вся школа Кларка, главной задачей ставить определение высоты ценности, получаемой из продукта каждым участником производ- ства, но отнюдь не определение отношений частей продукта к це- лому или долей между собою. Мы увидим ниже, что эта теория «вменения» у австрийцев представляет собой лишь в развитом виде более мотивирован- ную теорию «услуг» школы Сэ. И, таким образом, принцип вме- нения, если и мог иметь значение для развития теории ценности, в теории распределения не оказал никаких услуг. Идея раздела общественного дохода в руках австрийской школы не нашла раз- вития и не сдвинулась с того тупика, в каком она была поставле- на еще А. Смитом. За австрийской школой в данном случае лишь одна заслуга: идея распределения, как она здесь трактова- лась, т.е. распределения в смысле индивидуалистическом, была снята как проблема sui generis, слита с идеей производства, цен- ностью и образованием цен, а отдел распределения, как таковой, был упразднен. Этим открывался по крайней мере путь к серьез- ному пересмотру содержания теории распределения, поскольку последняя хотела сохранить место в политической экономии как самостоятельной проблемы sui generis. Этим очищалось также место для развития идеи социального распределения, оставав- шейся до сих пор в тени и развивавшейся вне главного центра экономической научной жизни. Свое отношение к вопросам распределения австрийская школа, так же как и некоторая разновидность ее - школа Клар- ка - развивает в учении о «вменении» (Zurechnungstheorie). В этом учении австрийская школа не анализирует тех или дру- гих постановок в проблеме распределения. Постановку вопроса она принимает прежнюю - искать причины установления дохо- дов рабочих и других классов в их среднем уровне per capita, на 100, на единицу земельной площади etc... Во «вменении» же эта школа ищет основного принципа, на основе которого происхо- 41 Ibid. Р. 89. То же самое говорит проф. Кларк и в другом своем сочинении «The Distribution of Wealth»: основная его задача - «раскрыть силы, устанавливаю- щие уровень трех видов дохода» (N.Y., 1899. Р. 6). 101
дит раздел частей дохода. Поэтому мы рассмотрим эту интерес- ную попытку австрийцев вместе с вопросом о принципах разде- ла. (См. гл. пятая). • 7Г..-Й i 'К. Ш Г - Сведение теории распределения к теории ценности или к уче- нию об образовании цен лишало проблему распределения ее са- мостоятельного характера, отнимая у нее право на самостоятель- ное существование. Когда представители австрийской школы уничтожали самостоятельность отдела распределений в полити- ческой экономии, они поступали вполне логически последова- тельно. Но вопросы распределения, под напором самой жизни, упорно стучались в дверь экономической науки, заявляя свое право на существование как важной и глубокой экономической проблемы. Эти вопросы не принадлежали к таким, чтобы их можно было разрешить, упразднив их самостоятельность. И если индивидуалистическая школа в политической экономии не могла нащупать правильного содержания данной проблемы, то лишь потому, что самый метод этой школы никогда не мог привести к правильной постановке вопроса в данном случае, подобно тому, как кривое зеркало никогда не в состоянии дать правильного представления о действительном соотношении линий в предмете, отражающемся в нем. А между тем еще в эпоху классиков была сделана попытка дать учению о распределении направление, совершенно противо- положное тому, какое оно приняло в традиционной политиче- ской экономии. Попытка эта исходила от социалистов, но нашла свое выражение также и у Рикардо, хотя последний и не сумел провести ее строго выдержанно до конца и дать ей законченный, продуманный вид. Рикардо, однако, один из первых определенно намечает теорию распределения, как проблему отношений. С новой постановкой вопроса Рикардо выступает уже с пер- вых же строк своих «The Principles of Political Economy and Taxation». В знаменитом, нередко цитируемом предисловии к сво- ей книге он начинает непосредственно с вопроса о разделе обще- ственного продукта, являющегося в результате соединенного применения труда, машин и капитала, между тремя обществен- ными классами (собственниками земли, собственниками капита- ла и рабочими). Определить законы, регулирующие этот раздел общественного продукта (который Рикардо называет «полным продуктом земли»), является, по его мнению, основной пробле- мой политической экономии, тем более сложной, что основной 102
предмет проблемы - «пропорции», в которых продукт будет по- ступать по адресу каждого класса (под именем ренты, прибыли и заработной платы), существенно различны на различных ступе- нях общества42. «Вы думаете, - спрашивает Рикардо Мальтуса, - политиче- ская экономия сводится к исследованию о природе и причинах богатства? Мне кажется, эту науку следовало бы скорее назвать исследованием о законах, определяющих раздел продукта про- мышленности между создающими его классами. Нельзя создать закона относительно количества, но вполне точный можно уста- новить закон относительно пропорций. Я убеждаюсь с каждым днем, что первая задача исследования тщетна и обманчива, а по- следняя представляет истинный предмет науки»43. Ставя впервые вопрос о «взаимоотношении долей», Рикардо как бы отвечает на новые социальные отношения, выросшие к первой четверти XIX в., когда уже определенно обозначились те- невые стороны «социального вопроса» с появлением машин и с 42 Ricardo D. On the Principles of political Economy, and Taxation. Second edition. L., 1819. P. Ill—IV (Preface). Вот эти действительно замечательные строки: «The produce of the earth - all that is derived from its surface by the united application of labour, machinery, and capital, is divided among three classes of the communiy; namely, the proprietor of the land, the owner of the Stock or capital necessary for its cultivation, and the labourers by whose industry it is cultivated. But in different stages of society, the proportions of the whole produce of the earth which will be allotted to each of these classes, under the names of rent, profit, and wages, will be essentially different; depending mainly on the actual fertility of the soil, on the accumulation of capital and population, an on the skill, ingenuity, and instruments employed in agri- culture. To determine the laws which regulate this distribution, is the principal prob- lem in Political Economy: much as the science has been improved by the writings of Turgot Stuart, Smith, Say. Sismondi, and others, they afford very little satisfactory information respecting the natural course of rent, profit, and wages» («Продукт земли - то, что производится с помощью объединенных усилий труда, машин и капитала, делится между тремя классами, а именно - собственниками зем- ли, собственниками средств производства или капитала, необходимого для ее обработки, и работниками, которые эту землю обрабатывают. Но на разных стадиях развития общества пропорции разделения продукта земли между классами под названием ренты, прибыли и заработной платы существенно различаются, будучи зависимыми в основном от плодородия земли, аккумуля- ции капитала и труда и от мастерства и техники, которая используется в агрикультуре. Определение законов, которые регулируют это распределе- ние, - принципиальная проблема политической экономии. Она поднималась в произведениях Тюрго, Стюарта, Смита, Сисмонди и других, которые дали очень мало удовлетворительных объяснений естественных причин происхо- ждения ренты, прибыли и заработной платы»). 43 Letters of David Ricardo to John Ramsay Me Culloch (1816-1823) / Ed. by J.H. Hollander. Publications of the American Economic Association. 1895. Vol. X. N 5-6. P. 72. 103
последовавшей за этим массовой безработицей. Подходя к иссле- дованию вопроса о распределении «продукта» между тремя классами общества, он обращает свое внимание не на абсолют- ную сумму продукта, достающегося каждому отдельному клас- су в виде земельной ренты, прибыли и заработной платы, но имеет дело с «пропорциями», с отношениями, с общественными долями, на которые распадается при разделе общественный продукт. Идея отношений вообще чрезвычайно занимает мысль Рикардо. Он пишет о ней и в письме к Мальтусу, где говорит: «Во всяком случае, великие вопросы ренты, заработной платы и прибыли должны быть объясняемы пропорциями, в каких об- щественный продукт разделяется между землевладельцами, ка- питалистами и рабочими, и которые существенно не связаны с доктриной ценности»44. С этой точки зрения и заработная пла- та в учении Рикардо является категорией раздела, отношением, или долей, в которой часть подлежащего разделу общественно- го продукта выпадает рабочему классу. «Одна из громадных заслуг Рикардо, - говорит К. Маркс, - что он имел дело с отно- сительной заработной платой... До сих пор заработная плата всегда рассматривалась как простая (естественная) категория (einfach); рабочий рассматривался поэтому как животное. Здесь же она рассматривается в ее социальном отношении. Положе- ние классов по отношению друг к другу обусловливается больше относительной (пропорциональной) заработной платой, чем абсолютной массой заработной платы45. В английской ли- тературе эту заслугу Рикардо особенно подчеркивает Э. Кэн- нан, находя, что вопрос о взаимоотношении долей и об изучении трех основных видов дохода в их относительных размерах никем не ставился, если не считать случайных и неполных заме- чаний46. К сожалению, нельзя сказать, чтобы попытка Рикардо по- строить учение о распределении дохода с точки зрения взаимо- отношения долей отличалась стройностью и выдержанностью. Выставляя проблему распределения как проблему отношений Рикардо не дал нигде самостоятельной разработки этой проб- 44 Letters to Malthus. 1887. Р. 175-176. 45 Marx К. Theorien liber den Mehrwerth. В. II. Erster Theil. Stuttart, 1905. S. 141. 46 Cannan E. A History of the Theories of Production and Distribution etc. L., 1893. P. 339. - В русской литературе проф. В.Я. Железнов считает учение Рикардо о взаимном отношении между заработной платой наемных рабочих, с одной стороны, и прибылью и рентой - с другой новой эпохой в теории распределе- ния. (Железнов В. Главные направления в разработке теории заработной пла- ты. Киев, 1904. Т. 61). 104
лемы как таковой. По выражение Маркса, он оставался «теоре- тиком производства par excellence». Исследуя вопросы заработ- ной платы, земельной ренты и прибыли, Рикардо старался пре- жде всего остановить свое внимание на вопросах о происхожде- нии этих видов дохода и образовании средних цен их в меновом обороте. Заработная плата для Рикардо не только доля рабочих в общественном доходе, но и цена за труд. И Рикардо ищет ус- тановления закона заработной платы прежде всего как цены, как некоторой абсолютной величины, которую в деньгах или в иных предметах получает средний рабочий. В этих целях Рикар- до выставляет и идею гравитации, и идею фонда, сближающую идеи Рикардо до некоторой степени с идеями Мальтуса. Рав- ным образом, и в вопросах о прибыли Рикардо посвящает свое внимание больше вопросам о высоте нормы прибыли (т.е. сред- ней прибыли со 100) и о факторах, устанавливающих и колеб- лющих эту высоту, чем о доле капиталистов в общественном доходе. И тем не менее, говоря о взаимоотношениях различных видов дохода, Рикардо дает место и вопросу о долях общественного до- хода. Во многих случаях, когда он говорит о заработной плате, земельной ренте и прибыли, Рикардо говорит не об абсолютной величине заработной платы, прибыли и ренты, а об отношениях, о пропорциях. Но распределительная проблема отношений так перепутывалась у Рикардо с теорией образования и установле- ния цен, что нередко трудно разбираться, где говорит Рикардо о заработной плате или прибыли как доле, и где - как о составной части цены продукта. Как теоретик производства по преимуществу, Рикардо сбли- жает процесс установления того или иного вида дохода с процес- сом образования товарных цен. Несмотря на торжественное заявление о новых задачах политической экономии и о новой по- становке проблемы распределения, Рикардо не удалось развить последнюю независимо и отдельно от вопросов образования товарных цен. Новые идеи распределения у него расплылись в старом учении об установлении средней высоты различных ви- дов дохода и законов образования их. Если попытаться выделить учение Рикардо о долях общест- венного дохода, в виде особой от производства и обмена пробле- мы распределения, то учение Рикардо может быть сведено к сле- дующим положениям: 1) чтобы понять характер изменений заработной платы, при- были и земельной ренты и установить законы движения их в хо- де развития общественного хозяйства, необходимо иметь дело не 105
с абсолютными размерами заработной платы и ренты, но с их от- ношениями, пропорциями, долями47; 2) существует строгая внутренняя зависимость между отдель- ными долями общественного дохода; изменение одних долей не- избежно влечет за собой изменение других; 3) с общественным прогрессом ценностные доли обществен- ного дохода (по Рикардо - общественного «продукта»), выпада- ющие землевладельцам и рабочим растут, в то время как ценно- стная доля капиталистов падает; 4) с ростом богатства, техники и производительности труда заработная плата и прибыль, как ценностные доли, изменяются в обратно пропорциональном отношении: прибыль падает сораз- мерно повышению заработной платы, - таков «основной закон раздела продукта труда и капитала между заработной платой и прибылью»48); исторический prius при этом принадлежит зара- ботной плате; 5) вследствие падающей производительности земли, расту- щей трудности добывания пищи и поднятия цен на предметы не- обходимости и особенно цен на хлеб доля рабочих в продукте, выраженном в цене или в ценности, растет; но действительная, реальная доля рабочих вместе с этим уменьшается, в то время как доля землевладельца возрастает не только как доля цены или * 4 s 47 «В случае увеличения вдвое продукта, рента, заработная плата и прибыль из- менятся, - говорит Рикардо, - лишь постольку, поскольку изменятся пропор- ции, в каких этот удвоенный продукт делится между двумя классами, участвующими в разделе» (Ricardo D. Op. cit. Р. 46). «Если из каждой сотни произведенных шляп, сюртуков и четвертей хлеба рабочие получали 25, зем- левладельцы 25, а капиталисты - 50 и если после того, как количество этих товаров удвоилось, из каждой сотни рабочие получали бы только 22, земле- владельцы 22, а капиталисты - 56, то я сказал бы в этом случае, что заработ- ная плата и рента упали, а прибыль повысилась, хотя вследствие обилия 4 товаров количество продуктов, уплачиваемых рабочему и землевладельцу увеличилось в пропорции 44 : 25». (Ibid. Р. 44). Тут же, немного ранее, Ри- . кардо говорит: «Благодаря улучшению машин и прогрессу в земледелии, весь общественный продукт может удвоиться; но если заработная плата, прибыль и рента тоже удвоятся, то отношение между ними остается без из- менения и ни о которой нельзя будет сказать, что она относительно измени- лась. Но если бы заработная плата не участвовала в полной мере в этом уве- личении, если бы она, вместо того, чтобы удвоиться, возросла на 3/4, а ос- . тальное увеличение досталось на долю прибыли, то, мне кажется, я был бы вправе сказать, что рента и заработная плата упали, а прибыль повысилась» (Ibid. Р. 43). Ricardo D. Op. cit. Р. ПО, 121, 123, 363 и многие другие; «Нет никакой другой причины, в каком бы изобилии ни имелся капитал, по которой бы могла па- s дать прибыль, кроме повышения заработной платы» (Ibid. Р. 368/369). 106
ценности продукта, но и как доля в количестве продукта, т.е. как потребительная или реальная доля49; 6) в общем, с общественным прогрессом положение рабочих имеет тенденцию скорее к ухудшению, чем к улучшению: с одной стороны закон падающей производительности земли вызывает понижение реальной заработной платы рабочего, хотя и повы- шает денежную, с другой - введение машин и технический про- гресс может сопровождаться уменьшением «валового продукта», т.е. того фонда, который идет на содержание рабочих, что при- носит ущерб рабочему классу»50. Это последнее положение Рикардо сложилось у него много позднее первых изданий «Principles» и противоречит всему тому, что говорил в них Рикардо. Из всех этих положений Рикардо наиболее значительным и наиболее теоретически сильным является закон обратной зави- симости между заработной платой в прибылью. Этот закон имел глубокое влияние на дальнейшее развитее экономической тео- рии и служит до сих пор предметом спора. Значение этого зако- на гораздо более серьезно, чем думал Рикардо, так как закон этот носит широко социальный характер. В данном случае при- былью» Рикардо называет прибавочную ценность, когда у него идет речь о долях промышленного дохода общества51. Закон Ри- 49 «Доля землевладельца и доля рабочего... возрастает пропорционально воз- растанию богатства и трудности добывания пищи... Кроме того... хотя стои- мость доли рабочего возрастает вследствие высокой цены жизненных припа- сов, его действительная доля уменьшается. Что же касается доли землевла- дельца, то возрастает не только ее стоимость, но и ее количество» (Ricardo D. Op. cit. Р. 112). 50 «Повышение денежной стоимости ренты сопровождается увеличением ее до- ли в продукте; не только денежная рента землевладельца становится больше, но и его хлебная рента... Судьба рабочего будет менее счастливой; правда, он будет получать большую денежную плату, но его хлебная плата сократится... Ухудшится также и его общее положение, потому что ему труднее будет под- держивать рыночную норму заработной платы выше ее естественной нор- мы... Положение рабочего будет вообще ухудшаться, а землевладельца становиться все лучше и лучше» (Рикардо Д. Op. cit. Р. 98). «Я желал бы до- казать только, - говорит в другом месте Рикардо, - что изобретение и упот- ребление машин может сопровождаться уменьшением валового продукта. Каждый раз как происходит такое уменьшение, оно приносит ущерб рабоче- му классу, потому что некоторые рабочие лишаются работы и население ста- новится чрезмерным в сравнении с фондом для содержания» (Principles of Political Economy and Taxation / Ed. by Gonner. L., 1895. P. 381/382, в главе «Machinery», которой нет во втором, ранее цитированном издании). 51 Ср. Marx К. Theorien uber den Mehrwert. Stuttgart, 1905, В. II. Th. 1. S. 138. Раз- бирая здесь учение Рикардо о прибыли, Маркс замечает: «Ich brauche hier nieht zu wiederholen, daB ftir Profit hier immer zu lesen ist Mehrwert». 107
кардо поэтому мы можем расширить до закона обратной зависи- мости между заработной платой и прибавочной ценностью. Вообще говоря, идея двойного раздела общественного дохода (оплаченный и неоплаченный труд) была весьма близка взглядам Рикардо. Проф. Карл Диль*9*, один из наиболее пространных толкователей взглядов Рикардо, находит, например, что из сущ- ности рикардовских взглядов вытекает с полной очевидностью положение, что земельная рента есть незаработанный доход, не- оплаченный труд52. «То понимание, которое было господствую- щим у А. Смита, сводилось, - говорит Диль, - к тому, что трем факторам производства соответствуют три ветви дохода; труду - заработная плата, капиталу - прибыль, земле - земельная рента. Заслуга Рикардо - в разрушении этого неправильного взгляда и установлении нового правильного, именно того, что доход, при- текающий от земли, точно так же разлагается и сводится к зара- ботной плате и прибыли капиталистов, и что extra-доход, рента получается только владельцами отдельных участков53. Идею двойного раздела находит у Рикардо и Маркс. «Если, - говорит Маркс, - ...другие экономисты, в особенности Рикардо, исходят из двойного деления (дохода) между капиталистами и на- емными рабочими, а землевладельца привлекают лишь позднее, как особое образование второго порядка, то это вполне соответ- ствует точке зрения капиталистического производства. Прош- лый и живой труд суть два фактора, на взаимной противополож- ности которых покоится капиталистическое производство. Капи- талист и наемный рабочий суть единственные функционеры и факторы производства, взаимоотношения которых вытекают из сущности капиталистического производства. Обстоятельства, при условии которых капиталист принужден в свою очередь вы- делять в пользу третьих лиц часть уже захваченного ими при де- леже прибавочного продукта или прибавочной ценности, насту- пают лишь впоследствии, во второй инстанции. Факт тот, что в производстве вся ценность продукта (Productwert) [и вместе с тем вся прибавочная ценность], за вычетом ценностной части, упла- чиваемой рабочим в виде заработной платы, а также той части, которая равна ценности постоянного капитала, переходит непо- средственно из рук рабочих в руки капиталиста. По отношению к рабочему последний является непосредственным владельцем всей прибавочной ценности, хотя бы позднее и пришлось ему по- 52 Diehl К. David Ricardo’s Grundegesetze der Volkswirtschaft und Besteuerung. Zw. Band. Erlauterungen. 1 Th. Leipzig, 1905. 2 Auflage. S. 240. 53 Ibid. S. 204. 108
делиться с капиталистами, ссудившими ему деньги, землевла- дельцами и проч. Производство, как замечает Джемс Милль, мог- ло бы беспрепятственно продолжаться, если бы даже частные зе- млевладельцы исчезли, а место их заступило бы государство. Они - частные землевладельцы - отнюдь не необходимые произ- водственные агенты для капиталистического производства, хотя для последнего и необходимо, чтобы земельная собственность кому-нибудь принадлежала, например, государству, но лишь бы только не рабочим. Это коренящееся в сущности капиталистического способа производства - в отличие от феодального, античного и проч. - сведение непосредственно участвующих в производстве классов, а отсюда - и непосредственных участников в дележе произведен- ной ценности и того продукта, в котором реализируется эта цен- ность, к капиталистам и наемным рабочим, и исключение отсю- да землевладельцев, приходящих лишь post festum, благодаря оп- ределенным отношениям собственности, не выросшим на почве капиталистического способа производства, а перенесенным к не- му из феодального хозяйства,... являются differentia specifica ка- питалистического производства, адекватным теоретическим вы- ражением его»54. Социальное значение рикардовского закона обратной зави- симости между заработной платой и прибылью (прибавочной ценностью) вытекает из того, что в этом законе особенно ярко проявляется экономическая противоположность между капита- листами и наемными рабочими, представляя собою тот экономи- ческий базис, на котором зиждется социальная противополож- ность интересов труда и капитала. В экономической науке, однако, рикардовский закон проти- воположности между прибылью (прибавочной ценностью) и за- работной платой разделяется далеко не всеми. Против этого закона Рикардо указывают обыкновенно на факты реальной действительности, где абсолютная заработная плата на голову рабочего растет при одновременном росте нормы прибыли. Та- кие аргументы в значительной степени покоятся на недоразуме- нии, так как в данном случае Рикардо имеет в виду не реальную заработную плату и не абсолютную, а относительную величину последней, и говорит он лишь об обратной зависимости между долями или отношениями55. 54 Marx К. Theorien uber den Mehrwert. Stuttgart, 1905. В. II. Th. 1. S. 292-294. 55 Cp. Saiz A. Beitrage zur Geschiche und Kritik der Lohnfondstheorie. Stuttgart; Berlin, 1905. S. 167. Ср. также Roscher W. System der Volkswirtschaft. Erster Band. 109
Устанавливая правильно общий закон обратной зависимости между прибылью (прибавочной ценностью) и заработной пла- той, Рикардо не прав был, однако, в установлении действитель- ных тенденций изменения отношений между долями обществен- ных классов вообще, с ростом производительности, с обществен- ным прогрессом. Он склонен был, как мы видели, утверждать, что доля заработной платы, как отношение ценностной массы за- работных плат к ценности общественного дохода, в капиталисти- ческом хозяйстве, с ростом производительности, растет, а доля прибыли падает. Мы увидим ниже, что вернее как раз обратная тенденция, устанавливаемая и развиваемая социалистами и осо- бенно Марксом. Свой динамический закон падения доли капита- листов с «прогрессом общества» Рикардо строил единственно на устанавливаемом им же физическом законе падающей произво- дительности земли и растущей трудности добывания пищи с рос- том населения. Из этого естественного закона Рикардо выводил экономический закон возрастания ценности, а отсюда и цен на предметы существования рабочих и особенно цен на хлеб, что не- обходимо вело, по его мнению, к поднятию заработной платы и вообще доли рабочих. Последнее же, в силу обратной зависимо- сти между заработной платой и прибылью, приводило Рикардо к закону падения доли капиталистов. Вообще Рикардо не удалось правильно установить тенденции динамического характера в развитии отношения долей. Рикар- довская «параллельная» теория зависимости роста заработной платы от роста цен на хлеб встретила среди экономистов реши- тельный отпор, породив противоположную теорию заработной платы, так называемую «контрарную», защитником которой в Германии выступил Дитцелъ56. Современная статистика цен и заработных плат не подтверждает ни первой, ни второй теории: между ценой на хлеб и заработной платой нет никакой сколько- Grundlagen der Nationalokonomie, Stuttgart; Berlin, 1906. S. 449, в примечании, где Рошер говорит: «Некритического читателя Рикардо часто вводит в боль- шое затруднение тем, что обыкновенно (хотя отнюдь не везде и не всегда по- следовательно) под выражением «высшая или низшая заработная плата, вы- сшая или низшая прибыль на капитал etc. разумеет не абсолютную высоту этих ветвей дохода, не денежную, не реальную, также и не персональную, но лишь их относительную высоту по сравнению со всем доходом, а именно - те доли, какие представляет заработная плата, прибыль etc. в общей массе об- щественного продукта (дохода?). Но для большей части народнохозяйствен- ных вопросов это без всякого сомнения менее всего интересная сторона». 56 Dietzel Н. Das Produzenteninteresse, der Arbeiter und die Handelsfreiheit. Ein : Beitrag Zur Theorie vom Arbeitsmarkt und vom Arbeitslohn. Jena 1903; Dietzel H. ‘ Komzoll und Sozialreform. Berlin, 1901. 110
нибудь определенной зависимости57. С отпадением же положения о росте заработной платы с ростом цен на предметы первой не- обходимости отпадает и единственный в сущности аргумент Ри- кардо о падении доли прибыли с ростом производительности. Мы увидим ниже, что школа Маркса, с большей логичностью и более серьезной аргументацией, развивает положение, как раз обратное тому, что устанавливал Рикардо. К такому же выводу присоединяются также и многие из экономистов, по своему скла- ду мыслей весьма далеких от марксизма. «В настоящий момент, - говорит, например, проф. Э. Кеннан, - с большей определенно- стью еще нельзя утверждать, но весьма вероятно, что правильно положение, совершенно противоположное утверждению Рикар- до, а именно - что рента и заработная плата изменяются в сторо- ну уменьшения пропорции относительно всего продукта, а при- быль - в сторону роста»58. Несмотря на отмеченные недостатки, учение Рикардо о вза- имоотношении долей общественного дохода и о заработной плате, как доле в нем рабочих, представляет, в целом, полную большо- го научного значения попытку дать теорию распределения, неза- висимо от теории ценности и цены59. Рикардо не выдерживает до конца свою идею - дать анализ изменения социальных долей с точки зрения их взаимоотношений; самый анализ его неполный, не везде правильный; его выводы и «законы», особенно там, где они касаются динамики хозяйственных явлений, не всегда соот- ветствуют действительности или полны внутренних противоре- чий и весьма слабо аргументированы. И тем не менее заслуга Рикардо в данном вопросе громадна: он указывает верный путь к изучению явлений распределения общественного дохода и уста- новлению законов раздела его между социальными классами, намечая затронутый еще до него социалистом Холлом, впослед- ствии развитый Родбертусом и Марксом, закон обратной зави- симости между долей рабочих и долей капиталистов. Зерна исти- ны, содержащиеся в учении Рикардо, были высказаны еще ранее социалистами, как мы увидим ниже, и росли по мере развертыва- 57 См., напр.: Diehl К. Komzoll und Sozialreform. Jena, 1901 (полемика с Дитцелем). 58 Саппап Е. A History of the Theories of production and distribution in english politi- cal Economy from 1776 to 1848. Second Edition. L., 1903. S. 354. 59 «Во всяком случае, - говорит Рикардо в письме к Мак-Куллоху^0*, - великие вопросы ренты, заработной платы и прибыли должны быть объясняемы «пропорциями» (отношениями), на которые разделяется весь общественный продукт между капиталистами, землевладельцами и рабочими и которые в сущности не связаны с теорией ценности» (Letters of David Ricardo to John R. Mac Culloch. Edition Hollander. P. 72). Ill
ния с развитием капитализма социальных отношений, свое теоре- тическое развитие получивши лишь много позднее - в учении Маркса и его школы. ; . ' ,!f’" iv ‘Л ; Заложенные у Рикардо идеи социального распределения, как проблемы отношений, в руках ближайших последователей Ри- кардо долгое время оставались без всякой дальнейшей разработ- ки и даже теряли постепенно то первоначальное свое значение, какое они имели у Рикардо. Эти идеи встретили отклик лишь в социалистическом крыле рикардианства. В главном же, индиви- дуалистическом русле экономической науки они не нашли себе благоприятной почвы. Сениор еще ставит вопрос, выдвинутый своим учителем. «При данной производительности труда, - говорит он, - размер фонда, идущего на содержание труда, зависит от пропорции, в ко- торой продукт распределяется между классом капиталистов и ра- бочих... Вопрос лишь в том, что устанавливает пропорцию долей»60. «Но, вместо того чтобы рассмотреть, что при данной производительности определяет доли труда и капитала, Сениор довольствуется простым объяснением того, что накопление по- стоянного капитала не понижает ни нормы прибыли, ни суммы заработной платы»61. Поставив вопрос, Сениор не дает однако ему удовлетворительного разрешения. Еще раньше тот же воп- рос о взаимоотношении долей находим мы и у Джемса Милля, который, говоря о разделе «полного годового продукта страны» между рабочими, капиталистами и землевладельцами, замечает, что «остается определить, каковы законы, согласно которым происходит раздел»62. Можно было ожидать после этого, гово- рит, проф. Кэннан, что Джемс Милль будет иметь дело с пропор- циями, на которые продукт распадается между заработной пла- той, рентой и прибылью; в действительности понятие «пропор- ций» он употребляет в слишком общем смысле, а изложение вопросов распределения сводится им к вопросу об абсолютных размерах ренты на акр, заработной платы на голову и прибыли на 100; вопросу же о пропорциях посвящено у него лишь немно- го разбросанных замечаний, сводящих причины, определяющие пропорции между рабочими и капиталистами, к относительной 60 Senior. Political Economy. Р. 185 (курсив наш). 61 Cannan Е. A History of the Theories etc. 1893. P. 270. 62 Mill J. Elements of Political Economy. 1821. P. 11, 12. 112
величине населения и капитала63. Вслед за Д. Миллем говорит о пропорциях или о долях раздела и М. Кёллох, но уже то обстоя- тельство, что распределение у него тесно связано с вопросом об образовании цен, показывает, что автор не придавал вопросу о взаимоотношении долей и о причинах их установления самостоя- тельного теоретического значения64, хотя М. Кёллох и ставит предметом «Распределения богатства» «исследование законов, резюмирующих» (устанавливающих) пропорции, в которых раз- личные продукты промышленности распределяются между раз- личными классами населения»65. Нельзя, однако, не отметить, что М. Кёллах, говоря о «пропорциональной» заработной плате и о взаимоотношении между прибылью и заработной платой, как долями в общественном доходе, высказал много мыслей, не ос- тавшихся без следа на дальнейшее развитие учения о взаимоот- ношении долей, хотя ничего нового после Рикардо он собствен- но не дал. Немецкая экономическая мысль, как известно, питалась анг- лийскими классиками больше, чем до второй четверти XIX в., долгое время ничего не выдвигая сколько-нибудь оригинального в теоретическом отношении. И поскольку влияние Рикардо до- ходило до представителей экономической науки этого периода, постольку мы встречаем здесь и некоторые отголоски в ней о взаимоотношении долей. Авторы, более других отдававшие свое внимание вопросам распределения, например Лотц66, почти не касаются вопроса о «пропорциях», на которые общественный до- ход распадается между классами. Лотц, заинтересованный прин- ципом распределения «суммы всего дохода нации», отмечает лишь необходимость «возможно равного распределения», нахо- дят последнее в том, чтобы каждый из факторов производства получал столько, сколько обязан он в продукте своим содействи- ем67; в этом Лотц видит главную причину правильного развития вперед. Но кроме этого крайне смутного принципа, содержавше- го в себе корень развившейся в недавнее время известной Zurechnungstheorie, Лотц ничего не дает по вопросу о взаимоот- ношении долей и причинах их установления. В позднейшей своей книге «Handbuch der Staatswirtschaftslehre» (1821) Лотц уже ближе 63 Саппап Е. Op. cit. Р. 354. 355. 64 М’Culloch J.R. Principles of Political Economy. L., Part III. 65 M’Culloch J.R. Op. cit. P. 114. 66 Lotz I.F.E. Revision des Grundbegriffe der Moralwirtschaftslehre, in Beziehung auf Theuerung und Wohlteilheit, Vorangemessene Preise, und ihre Bedingungen. 1811-1814. 67 Ibid. S. 322. 113
подходит к идее взаимоотношения долей; здесь он уже опреде- леннее выставляет принцип раздела по содействию каждого класса в производстве, находя, однако, что доли в действительно- сти не всегда совпадают с долей содействия и что последняя слу- жит лишь гравитационным пунктом6». Рассуждения о взаимоот- ношении частей дохода здесь более обильные, чем в его первой книге, но не содержат в себе ничего существенного в теоретиче- ском отношении. Более определенным образом затрагивает данный вопрос Фридрих Вебер (1813) в своем «Lehrbuch der politischen Oekonomie»68 69, посвящающий особый параграф (§ 95) вопросу 1) о «доле каждого класса производителей в национальном доходе» и 2) «пропорции и наиболее выгодном распределении этого дохо- да»70. Но все, что говорит здесь Вебер о пропорциях, сводится лишь к тому, что эти пропорции будут тем больше, чем больше сам доход общества и что решающим в конце концов является вза- имоотношение сил. «Каждый из участников старается свою долю увеличить, насколько только возможно, а долю других, насколько возможно уменьшить»71, причем добавляет, «при полной свободе конкуренции прекраснейшим образом все само собой образуется» и наступает правильное и равное отношение сил»72. В этом еще нет, конечно, никакой теории; и при изложении учения об отдель- ных ветвях дохода Вебер окончательно забывает развиваемую им идею о «пропорциях», сводя заработную плату к составной цене товара, а проблему заработной платы к спросу и предложению. Еще более бессодержательное учение о долях и их взаимоот- ношениях находим у Оберндорфера9^*, который в третьей части своей «Системы» старается найти «определение отдельных до- лей в общем продукте национальной промышленности и величи- ны каждой такой доли»73, но ограничивается самыми наивными положениями. Подобно Лотцу, Оберндорфер также выдвигает идею «отнесения», как принцип, устанавливающий доли классов в продукте. «Все три фактора производства должны, - говорит он, - в общем продукте получить свои доли в том же отноше- нии, в каком они содействуют действительному производству»74. 68 Lotz I.F.E. Handbuch der Staatswirtschaftslehre. Erster Band. Erlangen, 1821. S. 461. 69 Weber Fr.B. Lehrbuch der politischen Oekonomie, 1-2 Bb. Breslau, 1813. 70 Ibid. S. 233 u.a. 71 Ibid. S. 234. 235. 72 Ibid. S. 236. 73 Oberndorfer I. Ad. System der Nationalokonomie aus der Natur des Nationallebens entwickelt. Landshut, 1822. S. 302. 74Ibid. S. 305. 114
Но все это так же неопределенно, как и развиваемая современ- ными австрийцами - экономистами Zurechnungstheorie. Такие же неопределенные рассуждения находим и у Крауза, ставящего вопрос о том, по «каким естественным правилам» ре- гулируются доли трех классов общества в ежегодном продукте национальной производительности75. Эти правила он сводит к за- конам конкуренции, происходящей между классами. Второй том автора посвящен вопросу о взаимоотношении заработной платы и прибыли и содержит также длиннейшие рассуждения, малосо- держательные однако. Так отразились идеи Рикардо о распределении, как об отно- шении долей, в экономической мысли Германии того периода, когда последняя находилась еще под непосредственным влияни- ем общего учения Рикардо. В дальнейшем, с возникновением на- циональной экономии и образованием исторической школы, в Германии окончательно восторжествовала, как мы видели, инди- видуалистическая струя в политической экономии, и идеи распре- деления окончательно приняли характер смитовской постановки вопроса. Нередко, под тем или другим влиянием, и главным образом - под влиянием развивающихся социальных противоречий, иногда особенно резко вспыхивающих на фоне общественно-хозяйст- венной и политической жизни страны, экономисты как Англии, так и Германии возвращались с самым живым интересом к вопросам распределения. В этих случаях часто идеи Рикардо, пи- таемые идеями социализма первой и второй половины XIX сто- летия, снова всплывали и подвергались разработке. Но все это носило характер случайный, неглубокий: экономическая мысль или шла по пути этических учений и рассуждений о справедливом и несправедливом распределении, вырабатывая различные фор- мулы идеального распределения (Шеффле)92*’, или же она не ос- тавляла традиционной индивидуалистической основы в постанов- ке проблемы. В Германии, из экономистов такого рода, подходивших к про- блеме распределения и к идее отношения между социальными долями, но не внесших в эту проблему социального распределе- ния ничего существенного, можно назвать, например, Рудольфа Мейера93*, Адольфа Вагнера, Карла Страсбургера, Г. Петерса, Ломана, Германа Бэка. Все это представители индивидуалисти- ческой школы, главным образом. Из них ближе других к идее со- 75 Kraus Chr. Staatswirtschaft (посмертное издание Hans’a Auerswald’a). 1-5 Theile. Konigsberg. 1808-1811. 115
циальных долей и проблем отношений стоит проф. Вагнер, как близкий по духу к Родбертусу и как ученик в известном смысле последнего. Но, как мы уже говорили, для Вагнера проблема от- ношений лишь одна часть проблемы распределения, наряду с другой - с проблемой абсолютного распределения. Для проф. Вагнера к тому же распределение вовсе не представляется проб- лемой sui generis. Вагнер не отделяет эту проблему от учения об обмене и в частности - от учения об образовании цен, и высоту долей ставит в непосредственную зависимость от законов обра- зования цен (спроса и предложения - с одной стороны и издержек производства - с другой)76. «Учение об обмене, - говорит проф. Вагнер, - и специально учение о цене стоит в ближайшей связи и взаимоотношении с учением о распределении, в особенности от- носительном, так как в таком же взаимоотношении и связи нахо- дятся в хозяйственной жизни сама цена и распределение произ- водственного продукта, или образование дохода»77. Точно так же и Страсбургер, считающей проблему распреде- ления главным вопросом своего времени (1871), «лежащим в кор- не социального вопроса», центр внимания видит не в проблеме отношений, а в определении причин, устанавливающих высоту заработной платы78. По мнению Страсбургера, каждый период исторического развития работает над разрешением свойственной ему специальной задачи. Основным же социальным фоном, в ко- тором происходит общественное развитие, является развитие противоположностей, которые должны выравниваться и соеди- няться в гармоническое целое. Для своего времени (1871) Страс- бургер находит центральной задачей - разрешение «социального вопроса», который сводится к исследованию проблемы равенст- ва, к исследованию того, способны ли существующие формы об- щественной жизни к проведению этого принципа равенства в настоящий момент. Но, согласно Страсбургеру, «общественное равенство обусловливается равным распределением богатства прежде всего». Отсюда он заключает, что для разрешения совре- менного социального вопроса «наука должна открыть законы, по которым совершается распределение дохода». Но так как дохо- 76 Wagner A. Theoretische Sozialokonomik. Leipzig, 1907. Erste Abtheilung. S. 285, 287-288. 77 Ibid. S. 216. 78 StrasburgerK. Kritik der Lehre vom Arbeitslohn //Hildebrand’s Jahrbiicher. 1871. 17 Band. S. 298. - В смысле указания статистических данных по некоторым инте- ресным вопросам заработной платы, заслуживает внимания другая статья Страсбургера «Statistischer Beitrag zur Lehre vom Arbeitslohn» (Conrad’s Jahrbiicher. 1872. S. 126-148). 116
ды класса, призывающего к равенству, состоят исключительно из заработной платы, то, значит, - заключает Страсбургер, - не- обходимо начать прежде всего с вопроса заработной платы. Так подходит Страсбургер к заработной плате, как проблеме распре- деления. Но, по его мнению, центр тяжести этой проблемы лежит в определении причин, от которых зависит высота заработной пла- ты. Мы видим, таким образом, сразу же индивидуалистическую постановку вопроса; автора интересует все тот же старый вопрос о «последних основах повышения и понижения заработной пла- ты»79. На анализе колебаний заработной платы автор думает ре- шить вопрос, «совместимо ли существование института заработ- ной платы с проведением в жизнь принципа равенства». В конце концов Страсбургер приходит к этическим пожеланиям, пола- гая, что поставленный вопрос может быть разрешен лишь путем «морального прогресса народа», ростом культуры, социальным законодательством, проникновением и развитием морального со- знания среди представителей высших классов и постепенным сглаживанием той социальной борьбы, которая происходит меж- ду трудом и капиталом80 81 *. В рецептах Шмоллера и Ланге9^* автор думает, таким образом, найти путь к разрешению социального вопроса, но теоретическая проблема социального распределения так и остается у него не разрешенной. Менее всего интереса представляют Петерс^1 и Ломан*1, ни- чего не внося в теорию вопроса и не отличаясь самостоятельно- стью развиваемых идей; первый повторяет лишь Родбертуса, а второй лишь излагает и критикует идеи Рикардо, Маркса и Генри Джорджа. V Идея взаимоотношения долей встретила к себе среди индиви- дуалистических представителей экономики много больше внима- ния в Англии и Америке, чем в Германии. Правда, в этих странах, так же как и в Австрии, на дороге теоретического развития этой идеи стала до некоторой степени теория «вменения», перенесен- ная сюда из школы предельной полезности и сливающая вопро- сы распределения с теорией ценности. Не считаясь с выдающи- 79 Strasburger К. Kritik der Lehre vom Arbeitslohn Ц Hildebrand’s Jahrbiicher. 1871. 17 Band. S. 299. 80 Ibid. S. 340-341. 81 Peters H. Ein Beitrag zur Lohn - Reform unter Zugrundlegung des Socialbkonomischen Ansichten von Rodbertus-Jagetzow. Tubingen, 1884. ^Lohmann W. Das Arbeitslohn - Gesetz. Gottingen, 1897. 117
мися здесь представителями последнего течения, о которых мы будем говорить ниже, можно отметить и в англо-американской литературе попытки экономистов близко подойти к проблеме отношений, хотя и не выдержанные до конца и построенные поч- ти исключительно на индивидуалистическом фундаменте. Так же как и в Германии, эти попытки возникали здесь слу- чайно, спорадически, вызываемые временными настроениями. Главным образом, попытки поставить вопрос о взаимоотноше- нии социальных долей в Англии стали появляться со второй половины 80-х годов, когда вопрос о «прогрессе и бедности» сде- лался центром общего внимания под влиянием быстро нарастав- шей здесь социальной дифференциации: сконцентрирование ог- ромных имущественных масс в руках немногих, с одной стороны, и нарастание необеспеченности широких масс населения - с дру- гой. По отношению к заработной плате интерес к распредели- тельной проблеме мог здесь возникнуть отчасти под влиянием полнейшего развенчания теории фонда, много лет здесь господ- ствовавшей: когда последняя оказалась выбитой окончательно из своих позиций, которые эта теория хотела занять в экономи- ческой науке, экономистам поневоле приходилось искать новых путей к объяснению явлений заработной платы и обратиться к исследованию законов раздела83. Среди таких попыток заслужи- вают внимания попытки, сделанные в данном направлении Джемсом Смитом, Гербертом Томпсоном, Джоном Коммонсом, Сиджером, Николъсоном, Сиджвиком, Мэвором. Большинство всех этих авторов близко подходят к основе теории вменения (Мэвор, Д. Смит, Томпсон, Сиджер, Никольсон), но дают пробле- ме распределения постановку значительно отличную от той, кото- рую развивает учение об «imputation», «Zurechnung», «вменении». Основа трактования проблемы у всех у них, однако, одинако- вая: искать причин установления и изменения долей в конкурен- ции, в "меновом обороте. Всем им недостаточно ясен даже объ- ект, подлежащий разделу. Так, Джемс К. Смит все время гово- рит о «The Distribution of the Produce», полагая за очевидное, что распределение имеет дело с продуктом, а не доходом, и вопрос об установлении долей сводя к конкуренции главным образом84 85. В смысле теоретического интереса много богаче мыслями книга Г. Томпсона^5. «В политической экономии, - говорит Томпсон, - 83 Clark D. Distrubution // Palgrave’s Dictionary of Political Economy. S. 599 u.a. 84 Smith J.C. The Distribution of the Produce. L., 1892. P. 11-12. 85 Thompson H.M. The Theory of Wages and its Application to the eight Hours ques- tion and other Labour Problems. L., 1892. 118
мало вопросов с таким неизмеримо высоким значением, как воп- рос об отношении между изменениями всего общественного про- дукта и его раздела». В невнимании к этому вопросу автор упре- кает современных экономистов86. Теория заработной платы автору представляется лишь частичным случаем общей теории распределения богатства. Повторяя общую ошибку классиков, что цена товаров раскладывается без остатка на доход, поступа- ющий производительным факторам, Томпсон, однако, считает и заработную плату, и прибыль, и процент, и ренту различными пропорциями или отношениями в изменяющемся продукте про- мышленности87 88. В дальнейшем автор дает проблематические примеры изменения различных долей в общественном доходе («продукте»), под влиянием роста или уменьшения населения, увеличения или падения производительности, введения 8-часово- го дня, изменения интеллигентности рабочего и других случаев, вызывающих изменение продолжительности труда; но насколь- ко определенна и ясна сама по себе у него постановка вопроса, который Томпсон трактует в своей книге, настолько, к сожале- нию, теоретический анализ его крайне неудовлетворителен. Томпсон ищет причин изменения долей не в сфере производст- венной техники или всей структуры общественного производст- ва, но в явлениях неэкономического порядка, каковы рост насе- ления или весьма отдаленного, как, например, участие рабочих в прибыли, и т.п. Благодаря последним обстоятельствам, книга Томпсона, несмотря на интересную постановку проблемы, носит в себе мало теоретического значения. Такую же проблему «отношений» (ratios) видит в проблеме дохода и другой американский экономист Коммонс^, близкий по своим взглядам к австрийцам. Но сразу же вопрос о долях разде- ла автор переносит в сферу обмена между этими долями, сводя вопрос к проблеме относительных ценностей товаров для инди- видов и классов общества. «В конце концов, - находит Ком- монс, - анализ ценности есть дверь для теории распределения89. Этим автор сразу же закрывает вход к проблеме распределения в смысле проблемы «отношений» и, как таковой, не зависимой, следовательно, ни от цены, ни от ценности. Вообще, это типич- ная черта для многих представителей англо-американской шко- лы: близко подходить к проблеме взаимоотношения долей, даже 86 Ibid. Р. 8, 9. 87 Ibid. Р. 81. 88 Commons J.R. The Distribution of Wealth. N.Y., 1893. P. 2. 89 Ibid. P. 1-2. 119
определенно в этом направлении поставить вопрос, но затем, при разрешении проблемы, окончательно сойти с поставленного во- проса, перенеся проблему распределения на иной путь. Это пока- зывает лишь, что общий метод исследования экономических про- блем, на котором стоит англо-американская школа, сам по себе исключает постановку проблемы распределения как проблемы взаимоотношения долей, а между тем развитие экономической мысли толкает экономистов на данную постановку вопроса. Это показывает, далее, что, стоя на принципе «отнесения» и предель- ного измерения, невозможно последовательно развить идеи уста- новления и взаимоотношения долей. Это общее соображение подтверждается, например, американским экономистом, проф. Колумбийского Университета Henry Rogers Seager. В «Economics briefer Course» автор говорит: «Задача теории распределения вы- яснить, какие причины в последнем счете определяют уровень различных долей»90. Но тут же автор, поставив определенным образом свою проблему, устанавливает положение, уже хорошо нам знакомое, что «конкуренция имеет тенденцию обеспечить за каждым фактором производства ту долю денежного дохода, ко- торую он соответственно сам производит91. Снова проблема рас- пределения превращается в проблему ценности и цены. Еще более резкое подтверждение выставленного только что положения находим у Эдинбургского профессора Николъсона, в его «Principles of Political Economy» «Причины, управляющие изме- нением всего произведенного обществом продукта, - говорит проф. Николъсон, - могут быть исследованы отдельно от вопроса о причинах изменения долей этого продукта. Первые составят за- коны производства; последние - законы распределения»92. Соглас- но автору, распределение богатства зависит, помимо конкуренции, обычая и других сил, влияющих на распределение, главным обра- зом от организации общественного производства93. Но, приступая к частичному изложению проблемы распределения, проф. Николъсон спешит оставить поставленную, и формулированную выше проблему о причинах изменения и установления долей раз- дела, и теорию заработной платы, например, сводит к совершен- но иного рода проблеме: 1) о причинах, устанавливающих общий уровень заработной платы и 2) почему в отдельных случаях зара- ботная плата стоит выше или ниже, чем этот средний уровень?94 90 Seager H.R. Economics briefer Course. L.; N.Y., 1909. P. 121. 91 Ibid. P. 121. 92 Nicholson J.Sh. Principles of Political Economy. Vol. I—III. L., 1893-1901. 93 Ibid. P. 268. ' 94 Ibid. P. 339. 120
То же самое мы видим у проф. Сиджвика в его «Principles of Political Economy». Под проблемой «распределения и обмена» он понимает не вопрос о тех материальных процессах, в силу кото- рых блага переносятся с места на место, и не вопрос о тех право- вых процессах, в силу которых благо переходит из собственности одного лица в собственность другого, но вопрос о различных про- порциях, на которые распадается промышленный продукт при разделе на доли между различными экономическими классами, кооперировавшими в производстве его: или, иначе говоря, об от- ношениях, в которых различные виды богатства обмениваются между собою, и о причинах, устанавливающих эти отношения и доли95. Ставя вопрос о причинах установления долей в разделе общественного продукта и об их взаимоотношениях, автор не от- деляет его от вопросов обмена, считая последний связью (frame- work) в современном промышленном обществе. В дальнейшем, однако, автор говорит уже о причинах раздела на доли не между классами, а между «самостоятельными индивидуумами, переводя таким образом проблему уже на совершенно новую, инди- видуалистическую основу. Наконец, смешиванием проблемы взаимоотношения долей с законами обмена, сведением причин установления этих долей к закону образования цен автор оконча- тельно затемняет ранее ясно формулированную им постановку вопроса и ничего теоретически ценного не вносит в развитие идеи раздела. Таким образом, как в учении ближайших учеников п последо- вателей Рикардо, так и в учении, весьма косвенно и отдаленно отражающем рикардовские идеи о взаимоотношении долей, мы не находим не только попыток развить проблему долей, но даже и попыток выдержать до конца раз определенно поставленный вопрос. Как мы уже отмечали, проблема распределения, как пробле- ма отношений, лишь в социалистической ветви рикардианства нашла почву для своего развития. Эту проблему, по частям, сна- чала развивают английские социалисты первой четверти XIX в.; отсюда она перебрасывается к французским социалистам; через последних переносится в Германию, где получает наиболее цен- ное развитие в трудах Маркса, переходя множество различных ступеней, от Тюнена до Родбертуса, от Родбертуса к Лассалю и проч. В руках всех этих представителей теоретического социа- 95 Sidgwick Н. The Principles of Political Economy. L., 1901, Book II. P. 12. 121
лизма идея распределения, как проблемы отношений, трактуется обыкновенно в связи с положением рабочего класса и сосредото- чивается главным образом в учении о доле рабочего класса в об- щественном доходе. Изложение этих идей мы сделаем поэтому совместно с изложением последнего учения, в целях большей связности и во избежание возможных в противном случае повто- рений. Прежде чем, однако, перейти к этому изложению учения о доле рабочих, - учения, являющегося центральным пунктом на- шей темы, - мы должны рассмотреть еще один важный вопрос, развитие которого имело большое влияние на правильную поста- новку проблемы распределения: это вопрос о принципах раздела. Все учение о распределении развивалось в теснейшем соприкос- новении с вопросами о принципах раздела. Рассмотрение послед- них имеет поэтому важное значение для затронутой нами проб- лемы.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ 4 ПРИНЦИПЫ РАЗДЕЛА КАК ОСНОВА УСТАНОВЛЕНИЯ ДОЛЕЙ I Вопросы о принципах, по которым происходит раздел обще- ственного продукта между классами и которые дают основу для определения размера долей и отношений между ними, занимают весьма важное место в теории распределения. Чтобы понять ход распределительного процесса, необходимо знать те побудитель- ные силы, которые толкают общество производить раздел в оп- ределенном направлении; необходимо знать те социальные (или иного порядка) пружины, на основе которых происходит самый раздел и устанавливаются доли его. Принципы раздела, конечно, нам еще не скажут о законах, по которым распределяется обще- ственный доход. Но они могут освещать нам путь отыскания этих законов, могут помочь нам уяснить себе основной характер этих законов. Выражаясь словами Шумпетера, законы - это наивозможно краткие и наивозможно общезначимые формулы, в которых рас- крываются отношения зависимостей между элементами нашей системы1. Но всякие отношения зависимости между явлениями предполагают всегда некоторые более общие предпосылки, при наличности которых развивается сложная сеть этих взаимоотно- шений. Такого рода общие предпосылки мы называем принципа- ми, которые определяют характер и ход развития изучаемого яв- ления. В нашей проблеме под принципами распределения мы и имеем в виду именно те общие социологические предпосылки, на основе которых происходит раздел общественного дохода между классами. Каковы же эти предпосылки? Что это за «treibende Krafte»* распределительного процесса? Schumpeter J. Das Wesen und der Hauptinhalt der theoretischen Nationalokonomie. Leipzig, 1908. S. 43. , . , . . . ,,,,. Движущие силы. 123
В истории экономической науки мы находим самые разнооб- разные теории, пытающиеся дать ответ на поставленные вопро- сы. Как и во всех других случаях, так и здесь, экономическая мысль развивалась медленно, с разных сторон подходя к вопросу, постепенно углубляя поле своего исследования, особенно по ме- ре того, как с чисто экономическим росло более широкое социо- логическое знание. В начале эти принципы намечались глухо, почти бессознательно, постепенно разрастаясь в более или менее развитые теории. По различным принципам, на которых построена та или иная теория распределения, эти теории можно представить в виде трех основных групп: 1) теорий «вменения», 2) теорий «органических» и 3) «социальных» теорий. Теории «вменения» в свою очередь разбиваются на две под- группы, отдаленные по времени происхождения, но тесно связан- ных общностью идей, - это а) теория физического вменения или «производительных услуг» и Ь) теория «хозяйственного вмене- ния» (Zurechnungstheorie, theory of imputation). Теория услуг родилась на почве классической философии. Последняя не отличалась особой сложностью. От физиократов и французских энциклопедистов классики унаследовали идею есте- ственных законов, по которым развивается, по их представ- лению, общественное хозяйство и распределительный процесс2. В основу хозяйственных поступков они ставят личный эгоизм как двигающую силу, полагая, что чисто стихийным образом, «естественно», этот личный эгоизм приводит к социальной гар- монии. По представлению классиков, хозяйственная система в целом покоится на взаимодействии трех факторов: труда, земли и капитала. Отсюда трехчленный, выросший на основах разделе- ния труда, раздел общественного дохода («продукта»), отсюда трехчленная формула его. На этой идее трехчленного раздела, выставленного впервые физиократами и Л. Смитом, и появляется идея услуг. Более или менее определенно она складывается у Сэ и сводится к тому, что в производственном процессе участвуют три производительных силы: сила земли, труда и капитала; каждая из этих сил оказыва- ет производству «производительную услугу» и за это получает долю в созданном «продукте», так как «производительные услу- 2 Идея естественных законов - одна из очень старых идей человечества. До французских физиократов ею вдохновлялся Гуго Гроций95* и Локк96*. П.Б. Струве относит эту идею еще к стоикам97* и Гераклиту98* (Струве П. Основной дуализм общественно-экономического процесса и идея естествен- ного закона // Вопросы философии. 1910. Кн. 104. С. 530 и след.). 124
ги», как и всякое другое благо, как и всякий товар, обладают цен- ностью; эти ценности оплачиваются потребителями посредством акта купли-продажи, и таким образом продукт переходит собст- венникам производительных сил, в чем и выражается распреде- лительный процесс; каждый берет из произведенного «продук- та» свою часть, смотря по тому, как велика была ценность его услуг, вложенная в акт производства, и эта часть является дохо- дом его; таким путем распределяются в обществе все доходы3. «Каков бы ни был, - говорит Сэ, - способ, по которому распре- деляется доход, но природа его и источник всегда произведенная ценность. Если же кто-нибудь получает ценности и ими удовле- творяет свои потребности, не оказывая в тоже время никакого содействия производству, посредственно или непосредственно, то эти потребляемые данным лицом ценности явятся даровым про- дуктом или грабежом: середины здесь нет»4. Принцип «производительных услуг» Сэ не отличается вообще богатством содержания и ясностью. Согласно учению Сэ, основа распределения лежит в ценности, и именно в ценности про- изводительных услуг земли, труда и капитала; размер этой ценно- сти, как можно представить себе по изложенным выше положени- ям Сэ, определяет высоту долей трех производительных факторов в общественном доходе; ценности же реализуются, а вместе с тем совершается и акт распределения посредством рыночного обмена. Но не получает ли кто-нибудь из собственников трех производи- тельных сил больше, чем стоит его производительная услуга, ока- занная в производственном акте? По-видимому нет, хотя Сэ и го- ворит глухо о даровом продукте и грабеже. В такого рода учении мы находим мало определенного для точного выяснения процес- сов, устанавливающих размер социальных долей. Масштабом это- го установления является здесь размер ценности оказанных услуг, размер же этой ценности в свою очередь устанавливается на рын- ке по законам спроса и предложения. Но в этом можно видеть лишь замену одного неизвестного другим, если не просто тавтоло- гию. Кроме того, черпая всю свою философию из учения о трех естественных факторах производства, теория услуг скорее ищет оправдания факта получения доходов не живущими трудом клас- сами, чем дает научное объяснение явлениям распределения и, в 3 Say J.B. Traite d’Economie politique ou simple exposition de la maniere dont se for- ment, se destribuent et se consomment les richesses. II vol. 1819. Ch. V (Как распре- деляются доходы в обществе?). О понятии service productive см. также: Cours complet d’Economie politique pratique. Bruxelles, 1836. P. 315, 316 et al. Say LB. Traite d’economie politique ou simple exposition de la maniere dont se for- ment, se distrubuent et se consomment les richesses. P. 72. 125
частности, вопросу об основе установления долей. Вместе с этим учением о трех факторах принцип услуг являлся долгое время наи- более распространенной теорией в политической экономии и дал пищу для самого популярного в настоящее время учения австрий- ской и англо-американской школы о «вменении» (Zurechnungstheo- rie, theory of imputation или theory of imputad value). В таком виде принцип производительных услуг остается мало объясняющим распределительные процессы и установление до- лей. Поневоле приходилось здесь прибегать к чему-нибудь друго- му, что играло бы роль добавочного объяснения. Таким добавоч- ным «принципом» и является в теории услуг закон спроса и пред- ложения. Ценностный размер основных элементов общественно- го дивиденда определяется ценностью оказанных производитель- ных услуг, а последняя отношением спроса и предложения. Сто- ит, следовательно, только взять посылку равновесия между спро- сом и предложением, что необходимым является при статиче- ской постановке проблемы, как вся цепь выставляемых теорией услуг положений и «принципов» сама собою разрушается и прин- цип услуг оставляется без всякого содержания. Принцип услуг у представителей школы Сэ являлся всеобъе- млющей основой, из которой выводилось решение всех сложных вопросов, связанных с теорией дохода: производительными услу- гами объяснялся и источник всякого дохода, и образование при- бавочной ценности, и механизм распределения, и размер долей раздела; производительными же услугами оправдывался совре- менный строй с его неравенством распределения, с его противо- положностью между богатством и бедностью. В этом лежала причина распространенности принципа услуг, который ставила своим краеугольным камнем особенно школа гармонистов. Ка- ким образом капитал, машина, земля, рабочий переносил и свою ценность на продукт; каким образом передавалась ценностная доля продукта, в точном соответствии с услугами, по адресу тех, кто вносил эти услуги, - это оставалось без исследования. Пере- несение принималось просто как факт, как акт «физического вменения», который проявляется на рынке и реализуется закона- ми рыночного обмена. В таком виде теория услуг школы Сэ ос- тавалась наивной, немотивированной. Более обоснованный вид принимает эта теория в руках австрийской школы, выдвинувшей вместо «услуг» и «физического вменения» принцип «хозяйствен- ного вменения». Последняя теория развивается К. Менгером, Ви- зером и Бём-Баверком, усваивается далее Кларком и его школой и завоевывает скоро такое распространение, что на ней необхо- димо остановиться более подробно. 126
II Для теории предельной полезности нет собственно проблемы распределения, как таковой, как самостоятельной проблемы, су- ществующей независимо от теории ценности и цены. По учению австрийской школы, распределение есть лишь подотдел теории ценности. Но и у представителей этой школы не могло не воз- никнуть вопроса о распределении. Дело в том, что само понятие ценности, помимо роли масштаба оценок, несет у них еще другую служебную роль, являясь ключом распределения, масштабом, по которому блага не только расцениваются, но и распределяются5. 5 См. Wieser F. Der natiirliche Werth. Wien, 1889. S. 157 и 158. Своей главной за- дачей проблема “вменения” ставит углубление и развитие теории ценности. Она старается придать характер всеобщности закону ценности, к которому теоретически не были сведены «средства производства» как блага отдален- ного порядка, не служащие целям непосредственного потребления. Ради этой задачи выдвигается идея комплементарности благ и принцип сведения цен- ности комплементарных благ к ценности конечных благ, т.е. предметов по- требления. Принцип комплементарности можно найти еще у Госсена"*, служивше- го для школы предельной полезности общим источником ее идей (Gossen Н. Entwicklung der Gesets des menshlichen Verkehrs. Berlin, 1889. S. 25, 26). Попыт- ка же определения ценности средств производства посредством сведения по- следней к конечным продуктам непосредственного потребления, производи- мым данными средствами, была сделана еще задолго до окончательного сформирования учения теории предельной полезности. Еще представители школы потребительной ценности - Рау и Ридель100* склоняются к тому, что ценности «производительных благ» необходимо определять в последнем сче- те ценностью созданных для непосредственного потребления продуктов, по- степенно перенося ценность продуктов более близкой стадии на продукты отдаленных стадий, вплоть до последней. Уже они видели необходимость преодолеть создающееся при этом главное препятствие, состоящее в том, что средства производства встречаются всякий раз в соединении, что в про- изводстве любого блага почти всегда участвуют два или более средств про- изводства и поэтому очень трудно определить, сколько выпадает из создан- ной общей ценности на долю каждого из них в отдельности. Рау и Ридель прибегают при объяснении ценности средств производства к формуле, по ко- торой величина ценности этих благ определяется величиной того содействия (Beistand), которое оказывает в процессе производства каждое из средств производства; величину же этого Beistand, для каждого отдельного произво- дительного блага, Рау и Ридель определяют количеством всей ценности, со- здающейся при помощи всех данных средств производства, за вычетом необ- ходимых издержек, зависящих от ценности всех остальных, вложенных в производство благ; если, например, дана ценность сапог и требуется опреде- лить ценность кожи, из которой сделаны эти сапоги, то нужно из общей цен- ности сапог вычесть ценность всех остальных благ, примененных при произ- водстве сапог: ценность рабочих услуг, гвоздей, использованные части инст- рументов и т.д. Komorzynski J. Der Werth in der isolirten Wirtschaft. Wien, 1889. 127
Но, как мы увидим, распределение имеет здесь второстепенное значение. Оно здесь не как цель, а как средство. Центром же яв- ляются вопросы ценности. Теория «вменения» возникла из попытки свести определение ценности всех хозяйственных благ - в том числе и производи- тельных благ (природа, труд и капитал) - к одному общему прин- ципу учения ценности. Этого австрийская школа думала достиг- нуть путем выведения ценности таких благ из ценности благ низ- шего порядка, т.е. потребительных. Но ради этой цели приходи- лось выделять из ценности готового потребления, конечного продукта, явившегося в результате комплементарного примене- ния нескольких хозяйственных благ (напр., труда, капитала и зе- мли), ценность каждого из комплементарных благ в отдельности. Отсюда - проблема «раздела», понимаемого, однако, своеобраз- но. Отсюда - вопрос о «распределении» созданных в производст- ве продуктов. Отсюда - попытки найти принцип и правила для распределения, для «раздела». Теорию «вменения» впервые развивает Карл Менгер, в «Grundsatze der Volkswirtschaftslehre»S. 6. Здесь он окончательно от- межевывается от «заблуждений» объективистических теорий и сводит ценность благ «высшего порядка» к ценности благ низше- го порядка, т.е. предметов непосредственного потребления, явля- ющихся в конечном результате применения благ высшего поряд- ка в производство. На первых же шагах Менгер встречает, одна- ко, препятствие: совпадает ли ценность всего готового продукта с суммой ценности примененных в производстве всех производи- тельных средств (труда, природы, капитала)? С решением этого вопроса Менгер связывает вопрос о прибыли и ее происхожде- нии. Второе затруднение соединяется с вопросом: как выделить из общей ценности конечного продукта части, приходящиеся на долю каждого из производственных факторов? Как определить ценность отдельных благ высшего порядка, входящих в одно S. 75, 76, 77 и далее. Коморжинский относит к представителям школы потре- бительной ценности, которая явилась как бы предшественницей школы пре- дельной полезности, Якоба101*, рау, Германа, Росси102*, Рошера и Вагнера). Нелогичность (petitium principii) теории потребительной ценности бросается в глаза, так как ценность «всех остальных» средств производства - такая же не- определенная величина, как и определяемая ценность; вся проблема в том со- стоит, чтобы определить ценность отдельных благ. Лишь в руках Менгера, Визера и Б.-Баверка учение о производительных благах находит более серь- езную разработку и более или менее логическую стройность, с точки зрения принципов предельной полезности. 6 Menger С. Grundsatze der Volkswirtschaftslehre. Wien 1872, Erster allgem. Theil, § 3, особенно отдел e) (S, 143-152). 128
«комплементарное» целое? Сущность теории «вменения» собст- венно и состоит в ответе на этот последний вопрос. Для решения его Менгер указывает, во-первых, принцип, по которому опреде- ляется самый размер каждого из производительных благ, во-вто- рых - правила выделения различных частей, составляющих об- щую сумму ценности. Последние собственно и играют у Менгера роль правил раздела. Общим принципом, определяющим ценность того или иного из производительных факторов, Менгер считает ценность вло- женных услуг, участия, или непосредственного содействия (Mitwirkung); каждый получает соразмерно с тем, что он вносит в производство, безразлично, будет ли то труд или капитал, или зе- мля. В качестве же правила для выделения различных частей ценности, Менгер рекомендует принцип утраты. Сущность пос- леднего в следующем: мы пользуемся комплементарными блага- ми в самых разнообразных соединениях, при самых различных комбинациях. Если одним из комплементарных элементов мы почему-нибудь не можем обладать или обладаем в меньшем ко- личестве, чем требовалось бы по соображениям хозяйственно- сти, в этом случае остающиеся у нас блага не теряют для нас своего значения и своей ценности, мы можем применять их и на самом деле нередко применяем их и в случае лишения одного из них или части одного из них. В таком случае мы получаем в ре- зультате продукт, конечно, меньшей ценности, чем при полном применении всех комплементарных благ. Результат в первом и во втором случае будет различный. Эта разность и составит цен- ность утраченного блага. Если мы желаем определить, напри- мер, ценность какого-нибудь одного из трех производительных благ (труда, земли и капитала), данных в определенной комбина- ции, то смотрим прежде всего, какое количество продукта явля- ется в результате производства и какова ценность этого продук- та. Последняя, по Менгеру, предполагается известной. Затем, представляем себе, что одно из наших производительных благ утрачивается. В этом случае мы можем обратиться к опыту и по- смотреть, какое количество продукта создают оставшиеся блага. Мы узнаем из опыта, что продукт в последнем случае будет по своим размерам меньше первого продукта. По количеству урона мы заключаем, какое количество могло бы быть создано утра- ченным благом; оно как раз и соответствует тому, чего мы лиши- лись, утративши одно из производительных благ и произведши наш продукт без его содействия (Mitwirkung). Ценность урона в продукте будет искомою ценностью, и в тоже время эта ценность будет и той частью общей ценности всего продукта, которая соз- 5. Солнцев С.И. 129
дается, как думает Менгер, утраченным производительным благом. При помощи своего принципа утраты Менгер, таким обра- зом, определяет и ценность производительных благ, и долю их в продукте. Правила расценки производительных благ и их разде- ла Менгером отождествляются. Если мы имеем уравнение х + у + z = 100, где х, у и z соответственно представляют из себя некоторое количество труда, земли и капитала, приносящих в ре- зультате производительного применения 100 единиц ценности, и если, далее, при утрате половины х, мы получаем уравнение 1/2 х + у + z = 90, то урон в ценности, равный (100 - 90) = 10 едини- цам, составит ценность половины данного количества труда. Ценность всего количества труда и «доля» (часть) его в продук- те, будет, таким образом, составлять 20 единиц ценности. Более подробного анализа определения долей производительных аген- тов Менгер не дает, ограничиваясь лишь указанием общего, в сущности довольно бессодержательного, принципа раздела по величине участия каждого агента в создании ценности продукта, и применением для определения размеров долей в продукте пра- вил утраты. Такова в общих чертах идея и принцип раздела у Менгера. Никакого принципа распределения, никакой теории раздела в собственном смысле мы у него не находим. Под «долей», что весьма характерно, Менгер понимает вовсе не отношение, не «пропорцию», а просто часть целого, принадлежащую тому или иному производительному фактору, в виде абсолютной величи- ны. У Менгера, следовательно, речь идет не об отношениях, а об определении абсолютных размеров. В нашем смысле слова ника- кого учения о распределении Менгер не дает. То же, что находим мы у него, изложено весьма запутанно, в теоретическом отноше- нии весьма неудовлетворительно. - Так, например, сумму ценности трех производительных фак- торов Менгер считает меньшей, чем ценность всего продукта производства. Если х, у и z соответственно суть ценности труда, земли и капитала, а ценность всего продукта равна 100, то х, у и z неравны, согласно Менгеру, 100, а некоторой меньшей величи- не, именно х + у + z = 100 - а, где а представляет из себя долю предпринимателя. Эта доля ценности, выпадающая предприни- мателю, у Менгера висит в воздухе, так как ни один из произво- дительных агентов в создании ее не участвует: доли последних в точности совпадают с тем, что они производят. Но где и когда же в таком случае создается доля предпринимателя? При разделе всего продукта Менгер, однако, забывает про эту долю, и когда 130
он применяет свой принцип утраты, он всюду имеет дело с опре- деленной ценностью всего продукта, как до утраты, так и после утраты, не считаясь с тем, что из этой ценности не исключена до- ля предпринимателя. Помимо таких «технических» несовершенств правил раздела и расценки, предлагаемых Менгером, самый принцип раздела продукта соответственно доле участия каждого из агентов в соз- дании его, во-первых, является произвольно устанавливаемой предпосылкой, во-вторых, он лишен всякого экономически опре- деленного содержания. Этот принцип раздела по доле участия в сущности ничем не отличается от старого принципа школы Сэ: каждому по его услугам. И так же как теория услуг покоится на учении о трех факторах, по которому каждому производственно- му агенту приписывается самостоятельная производительная «сила», так и в теории менгеровского «отнесения» не только один труд производит, но равным образом и земля, и капитал также «производят», даже независимо от какого бы то ни было участия своих носителей-владельцев. В этом последнем - родст- во обеих теорий: теории услуг и теории «отнесения», покоящих- ся одинаково на фетишистических элементах приписывания мер- твой материи какой-то живой создающей силы. Характерна также для Менгера вера в непреложность его принципа для всех времен и необходимость его для равновесия социальных отношений. Если бы рабочие получали не по мас- штабу участия в производстве, а по масштабу более достойного существования, то - думает Менгер - последовало бы нарушение существующей социальной системы отношений7. Здесь уже определенно проглядывает идея оправдания, а не объяснения, так напоминающая идею гармонии школы Сэ. 111 ‘п Вопрос о принципах раздела несколько более определенно ставит проф. Визер. Последний для нас интересен тем, что проб- лема «отнесения» у него уже в более значительной степени каса- ется идеи раздела как такового. В проблеме определения ценно- сти труда, земли и капитала Визер отмечает два вопроса: один вопрос о том, какую долю имеет каждый из факторов в произве- денном продукте; другой вопрос, который, по мнению Визера, представляет не меньшую трудность, чем первый, - как распре- деляется созданная ценность продукта между отдельными факто- 7 Menger С. Op. cit. S. 144. 5* 131
рами8. С точки зрения строго объективного (реалистического) понимания, - говорит Визер, - которое материализует ценность, распределение долей должно бы зависеть от того отношения, в каком обнаруживается в общем результате действие каждого из трех производительных факторов; эта доля должна определить- ся той физической («естественной») долей, которую каждый фа- ктор вкладывает в продукт. Но, спрашивает Визер, кто в состоя- нии учесть эту естественную долю. Кто в состоянии учесть, какая доля испеченного хлеба принадлежит пекарю, какая мельнику, пахарю и т.д. Проанализировать эту причинную связь мы не в си- лах9, да этого и не требуется, так как хозяйственное причисление, хозяйственный учет этих долей не имеет дела с естественной при- чинной связью. Ни практику хозяину, ни теоретику экономисту не приходится иметь дела с естественными долями10, так же как юрист при правовом вменении предполагает естественно-право- вую связь между лицом и преступлением, но с ней не имеет дела. Судья не учитывает, какую естественную связь с фактом убий- ства имел топор как орудие преступного акта, окружающие ус- ловия и прочее; он не интересуется, какая естественная доля приходилась на топор, на эти условия и на самого преступника. Судья ограничивается лишь правовой сутью дела; он констати- рует лишь, есть ли причинная связь между данным преступным фактом и лицом преступника и, если есть, он приписывает (вменяет) последнему правовое нарушение, как ответственно- му лицу, в полной доле совершения им преступления11. Точно так же и практик-хозяин, если в производстве продукта участ- вует один фактор, приписывает (вменяет) ему весь результат производства, хотя в нем принимало участие, в техническом смысле, множество внешних условий. Такое вменение Визер отличает от физического и называет хозяйственным вменени- ем. Если бы, например, лицо собрало себе в лесу плодов, не имеющих, благодаря их изобилию, никакой ценности, и отне- сло их в город, где эти плоды имеют ценность, то в хозяйствен- ном смысле всю ценность этих плодов следует отнести исклю- чительно на долю лица, трудившегося при собирании; ни лес, ни сами плоды при причислении ценности не играли бы ника- кой роли12. 8 Wieser F. Ueber den Ursprung und die Hauptgesetze der wirtschaftlichen Werthes. Wien, 1884. S. 171. 9 Ibidem. 10 Ibid. S. 172. - 4 . T . . 11 Ibidem. 12 Ibid. S. 173. м .! 132
Обыкновенно в хозяйственной жизни выступают три произ- водительных фактора, равносильных между собой в том отноше- нии, что, в широком смысле слова, без участия любого из них ни- чего не могло бы быть произведено: это труд, капитал и земля. Мы получаем, таким образом, три неизвестных и одно уравне- ние. Каждый из этих трех факторов вносит в продукт долю сво- его производительного содействия; соответственно этой доле участия, или содействия, должен распределяться и продукт и оп- ределяться ценность факторов13. Таковы мысли Визера, разви- тые им в его более раннем труде. Более определенно и более подробно развить вопрос о причислении ценности и распределе- нии долей Визер не мог, ограничившись изложенными соображе- ниями, указывающими лишь на то, в каком направлении хочет автор построить решение поставленной проблемы или по край- ней мере указать путь к этому решению. Ровно через пять лет после выхода «Ueber den Ursprung», Ви- зер выпускает второе исследование «Der natiirliche Werth (1889, Wien), где еще подробнее развивает свою теорию «вменения». Визер здесь еще резче разграничивает два различных по своему значению принципа: определения ценности производительных благ и распределения ценности продукта, произведенного содей- ствием многих факторов. Для последнего, говорит он, недоста- точно общего положения о том, что производительные блага по- лучают свою ценность от ценности произведенного продукта; нужно еще обладать правилом, которое давало бы возмож- ность разделять общий доход на отдельные составные части его14. Нужно уметь выделить из общего продукта долю земли, ка- питала и труда. Такое правило выделения долей, говорит Визер, существует в жизни. Хороший хозяин всегда сумеет учесть долю, которую приносит ему хороший рабочий и плохой; он знает, как рентируется его машина, какой доход приносит ему один кусок земли и какой другой и т.д. Если бы он этого не знал, он не мог бы следить за успехами техники - не мог бы делать постоянного замещения рабочих машинами и обратно и пр.15 И чем более раз- вивается производство, тем точнее его калькуляция, тем совер- шеннее искусство раздела дохода по составным долям. В каждом хозяйстве необходимо уметь учитывать производственный эф- фект каждого производительного элемента16. 13 Ibid. S. 179. 14 Wieser F. Der natiirliche Wert. Wien, 1889. S. 70. 15 Ibid. S. 71. 16 Ibid. S. 72. 133
Визер всячески старается ставить проблему Zurechnung так, чтобы не было и речи о физическом вменении долей. Физиче- скую долю общего продукта, которую производит в отдельности каждый фактор, мы определить не можем. Визер ведет речь и не о моральном вменении; конечно, говорит он, ни капитал, ни зем- ля не имели бы никакой заслуги в том, что они дают плоды, так как они не больше как мертвые орудия, средства в руках челове- ка, который ответствен за то, какое он делает им употребление17. Визер хочет иметь дело только с хозяйственным отнесением. Последнее, однако, так неопределенно и неясно, что он прибега- ет к сравнению понятия «отнесения» с «вменением» в юридиче- ском смысле, в смысле правового вменения, состоящего в том, что судья, как мы видели, вменяет личности преступника много больше того, чем он сделал физически. Убийце вменяют совер- шение преступного акта как единственному виновнику его, хотя в факте совершения убийства, в физическом смысле большую роль играл целый ряд разных побочных, внешних обстоятельств и условий, вне его лежащих. Но из соображений практических удобств всю вину судья вменяет всецело одному или нескольким лицам и их считает единственно виновными, ответственными в правовом смысле. Ввиду практических целей происходит, так сказать, локализация, ограничение вины, «целесообразно огра- ничивающее отнесение ее»18. В экономической жизни аналогичное целесообразно-ограни- ченное «вменение», в хозяйственном смысле слова, происходит, по мысли Визера, в целях оценки19, к которой приходится прибе- гать хозяину на каждом шагу, особенно при вычислении хозяйст- венного эффекта от применения того или иного хозяйственного блага. Для хозяина каждое из применяемых хозяйственных благ, имеет свой определенный эффект не потому, что действительно этот эффект является причинным результатом физического дей- ствия данного блага; нет, - в физическом смысле эффект являет- ся обыкновенно в результате сложного комплекса сил. Но в сво- их чисто хозяйственных соображениях хозяйствующий субъект вменяет данный эффект именно одному из благ и соответствен- но тому или иному эффекту, он и расценивает для себя послед- нее. В этом смысле и говорит Визер о хозяйственном отнесении, думая, что на практике оно имеет место в широком объеме и что без правил отнесения немыслимо бы было правильное хозяйст- 17 Ibid. S. 78. ‘ 18 Ibid. S. 74. 19 Ibid. S. 76. 134
вование. Если субъект применяет в своем хозяйстве такие блага, как рабочая сила, машины, капитал, землю и проч., то оценивать их он может не иначе, как по их хозяйственному эффекту, а при определении этого эффекта он всегда прибегает к неизбежной предпосылке «вменения». Если, например, мы владеем двумя кусками земли, дающей различный хозяйственный эффект, не- смотря на то, что в один и в другой мы вкладываем равное коли- чество рабочей силы, семян, навоза, плуга и т.д., то эффект мы приписываем на счета различных качеств земли, хотя мы и зна- ем, что физически этот эффект - результат не одной земли; при этом участок с большим эффектом мы оцениваем выше, чем участок с меньшим. Аналогия между хозяйственным наделением долей и юриди- ческим вменением, к которой прибегает Визер, как нельзя лучше обнаруживает истинный характер визеровской теории распреде- ления. Аналогия удобна здесь благодаря тому, что и та, и другая область является областью социальных явлений, следовательно - однородных по своим общеродовым признакам. Но в случае юридического вменения это вменение происходит на той основе, что в данном случае, как и во всех других случаях общественных отношений, потому преступный акт приписывается, вменяется лицу, а не предметам, что юриспруденция имеет дело с челове- ком и его поведением, а не с мертвой материей; всякий правовой или антиправовой акт совершает и может совершить лишь лич- ность, субъект, а весь окружающий его внешний мир является лишь средством, условиями, при которых совершает правонару- шение юридический субъект. Виновником правонарушений яв- ляется поэтому всегда человеческая личность, и судья никогда не может ставить себе вопроса о том, не виновен ли и насколько то- пор, которым убийца действовал, и какая часть вины скрыта на его окровавленном острие. Юриспруденция уже давно оставила наивно метафизическое трактование вопроса, хотя в истории развития уголовного права мы знаем эпохи, когда вина вменя- лась и объектам как соучастникам преступления, когда, напри- мер, ссылались не только лица, совершившие преступление, но и колокол (Углич), при помощи которого созывали на преступ- ление. Но для юриста звучит теперь такое толкование правовых на- рушений как остаток наивного мышления. В юриспруденции не может быть обвинен объект в соучастии и нести долю вины и не потому, что это неудобно по соображениям судебной практики, но потому, что материальное содержание правовых понятий и отношений совершенно исключает подобное представление, по- 135
добный фетишизм, так как по своей сущности вина, преступле- ние, всякое правовое нарушение вообще есть правовое поведе- ние человека. В политической экономии, однако, австрийская школа не освободилась от подобного фетишизма. По Визеру, так же как и по Менгеру, доля участия в создании продукта принад- лежит не одному рабочему, но и машинам, почве, навозу, скоту и т.д. На практике эта доля постоянно учитывается разумным хо- зяином и - следовательно - должны быть и правила этого разне- сения долей. Уже по аналогии с областью права ясно, что ответ- ственным в создании ценности может быть лишь хозяйственный субъект, что последний - единственный виновник созданного продукта и что наделение долей и раздел продукта по доле «уча- стия» или «содействия» есть лишь продукт наивно-реалистиче- ского мышления. Между тем Визеру представляется, что реаль- ное вменение продукта является основой для персонального рас- пределения народного дохода20. Наивность визеровской теории раскрывается с особенной яс- ностью, если более точно представим себе, в чем состоит проблема распределения. Народный доход есть составная часть народного продукта. Этот доход создан трудом хозяйствующих субъектов, трудом человека при помощи машин и естественных условий. Какая доля должна быть отнесена из этого дохода на машины и пр., об этом не может быть и речи. Вопрос лишь в том, как этот доход распределяется между общественными классами, прини- мавшими непосредственное участие в его создании. Можно ли ус- тановить какую-нибудь правильность, «закономерность» этого раздела, или последний есть результат случайности, произвола? По Визеру, этот раздел будет определяться по размеру той доли производительного содействия, которая принадлежит в продукте средствам производства - с одной стороны, и той доли содейст- вия, которая падает на рабочую силу, - с другой. Визер знает, что соцйалисты отрицают учение о трех факторах; он знает, что, со- гласно учению социалистов, земля и капитал - лишь средства производства, что они лишь условия, а не причины21. Но на все эти возражения Визер отвечает тем, что это - «вопросы морали», реальный же раздел продукта происходит помимо моральных со- ображений. По его мнению, практически и труд, и производи- тельные блага приносят доход; увеличивается обладание этими благами, увеличивается и доход22. «Поскольку люди чувствуют 20 Ibid. S. 76. 21 Ibid. S. 79. 22 Ibidem. 136
себя богатыми вследствие обладания землей и капиталами, по- стольку они доказывают этим фактом, что они приписывают по- следним благам некоторую часть тех продуктов, производству которых они содействуют23. Визер даже не допускает возможно- сти, чтобы кто-нибудь мог сомневаться в том, что практически средства производства должны быть признаны главной причиной произведенного эффекта. Отмеченными чертами учение Визера, однако, не исчерпыва- ется. Дальнейший анализ его учения об «отнесении» обнаружи- вает новые черты его теории. Проследим поэтому ход дальней- шего развития его учения. Признавая за Менгером заслугу обстоятельной разработки нового учения об установлении ценности производительных благ, Визер считает, однако, его правила нахождения долей не- правильными и дает собственное правило изменения. Он прежде всего не удовлетворяется менгеровским принципом утраты как правилом для нахождения доли каждого производственного аген- та в общем продукте. Этот принцип Визер считает недостаточ- ным и даже мало применимым в теории раздела общественного продукта. Для однородных благ, где утрата единицы не отража- ется на производительной силе остающейся массы таких благ, Визер еще допускает применение принципа утраты. Но иное де- ло с применением его к вопросу о таких разнородных благах, как труд, земля и капитал. Здесь уже утрата одного из этих трех благ, соединенных в целях совместного действия, сопровождается по- нижением производительной силы остающихся благ; отнимая от комплементарной производительной группы благ одно из них, мы рискуем, следовательно, понизить общий производственный результат не только на величину того содействия, которое вноси- ло в производство утраченное благо, но и на некоторую новую величину, обязанную тому уменьшению долей производительно- го содействия остающихся благ, которое необходимо в данном случае должно иметь место. Пусть некоторое количество труда, земли и капитала, в наиболее производительном применении, принесло 10 единиц ценности, т.е. х + у + z = 10, а то же количе- ство труда и земли без капитала приносят, также при наиболее производительном применении, 6 единиц, т.е. х + у = 6. По Мен- ьеру, доля участия в производстве капитала и ценность его опре- делится величиной урона в первом и во втором продукте, т.е. 10 - 6 = 4. Визер считает это совершенно ошибочным, так как при совместном действии производительная сила труда и земли, 23 Ibidem. 137
без капитала, будет много ниже, чем в первом случае. Урон, из- меряемый величиной 4 единиц, не будет поэтому соответство- вать точной действительной доле содействия капитала, самой по себе взятой; она должна быть много меньше, чем 4. По Визеру, ценность продукта складывается из различных частей: обыкновенно в него входит и труд, и тот или иной мате- риал. Чем выше по качеству труд, тем больше ценность продук- та. Можно сказать, что в создании продукта участвуют три фак- тора: труд, земля и капитал. Каждому из этих факторов должна быть приписана та или другая доля продукта. Эту долю автор на- зывает «долей производительного содействия»; «это есть та до- ля, с которой соединяется доля отдельного производительного элемента в общем продукте производства»24. Эта доля произво- дительного содействия и определит ценность каждого из произ- водительных элементов. При этом ценность готового продукта предполагается известной, и так как в хозяйстве общества встре- чается в каждый данный момент весьма различное применение производственных элементов в различных комбинациях, то мы получим несколько уравнений - со многими неизвестными. Опа- саться, что уравнений будет меньше, чем неизвестных, по мне- нию Визера, нет оснований. Он думает, что опасаться можно скорей обратного. Во всяком случае почти нет таких элементов, которые бы применялись только в одной комбинации. А раз хо- зяйственный опыт обладает достаточным количеством всевоз- можных комбинаций, является возможность иметь уравнения с тремя неизвестными, правые части которых известны. Отсюда уже нетрудно вывести эти неизвестные. Если, например, в одном применении мы имеем возможность вывести уравнение х + у = 100, в другой комбинации - уравнение 2х + 3z = 290 и на- конец в третьей 4у + 5z = 590, то в этом случае легко определить х, у и z; именно х = 40, у = 60, z = 70. . Мы видим, что доля, вычисленная по способу Визера (Визер называет ее «долей производительного содействия» (productiver Bertrag), и та же доля, вычисленная по правилу Mengera (Mitwirkung, доля «непосредственного содействия»), суть не- сколько различные величины. Свою долю производительного содействия» Визер считает меньшей, чем «Mitwirkung» Менгера. По Визеру, всякий производительный элемент вносит с собой не только свою собственную ценность, но и, кроме того, еще неко- торую ценность остальных факторов производства25. Благодаря 24 Ibid. S. 87. 25 Ibid. S. 90. 138
взаимодействию каждый фактор вкладывает в продукт часть ценности не потому, что он сам в состоянии эту ценность произ- вести, но последняя обязана только соединению данного элемен- та с другими. Таким образом, доля собственного, непосредствен- ного содействия каждого элемента несколько меньше того, что создает этот элемент, благодаря соединению с другими. Если, на- пример, требуется определить ценность скота в хозяйстве, то, по Менгеру, эта ценность определится количеством убытка, кото- рый хозяин понесет в своем хозяйстве вследствие утраты скота. По Визеру же, это количество убытка составится не только из ценности скота как таковой, но и из некоторой еще потери, кото- рую хозяин несет вследствие затруднений и осложнений в своем хозяйстве благодаря этой потери, и, таким образом, доля произ- водительного содействия скота не может совпасть с величиной убытка от потери его; она будет меньше последней26. Такое уче- ние об учете долей по производительному содействию каждого фактора производства является у Визера как «eine natiirliche Vorschrift», чисто естественным правилом, зависящим от той пли иной формы хозяйства, и действительно как в капиталистиче- ском обществе, так и для социалистического хозяйства27. Свою теорию «вменения» Визер, как мы видели, развивает, главным образом, в целях определения ценности (и цены) произ- водительных благ. Он старается, однако, расширить эту теорию и вывести ее за пределы цены и ценности. Его правило «отнесе- ния» претендует на то, чтобы быть основой также и для общего учения о распределении. Визер всюду подчеркивает идею разде- ла продукта на доли, как весьма важный принцип в экономиче- ской науке, считая таким принципом раздела «народного дохода» эффективную долю производительного содействия каждого из производственных агентов. Тем не менее и для Визера «аппарат вменения» является по преимуществу лишь средством расценок производительных благ; распределение же, раздел продукта на доли в точности следует правилам расценки. Вся проблема рас- пределения имеет в глазах Визера подчиненное значение, не являясь проблемой sui generis, независимой от вопросов цены и ценности. К тому же свою идею раздела на принципе строгого соответствия с долей производительного содействия Визер не везде выдерживает. Говоря о том, что предметом хозяйственной оценки является не личность свободного рабочего, но лишь его «услуги» (Leistung) и что «ценность долей дохода есть непосред- 26 Ibidem. 27 Ibid. S. 93. 139
ственная ценность произведенных услуг28, Визер допускает как раз по отношению к доле рабочих значительные отступления от установленного им принципа. Там, говорит он, где рабочая сила применяется в массе, она оценивается, как «Kostengut*, со всеми неблагоприятными сторонами этой оценки; здесь эффект опре- деляется всегда по предельному применению, т.е. по применению данного вида благ при наименее благоприятных возможных ус- ловиях29. Визер близок здесь к тому, что, как мы увидим ниже, развил позднее проф. Кларк, именно - к принципу предельного измерения, по которому ценность рабочей силы определяется в каждом случае по производительному эффекту последнего, наи- менее производительного рабочего. Но в таком случае высшие разряды рабочей силы оцениваются и получают свои доли (что для теоретиков отнесения и для Визера одно и то же) не в соот- ветствии с долей своего производительного содействия! По како- му же «естественному правилу» эти разряды рабочей силы лиша- ются части своей доли в продукте? Визер оставляет этот вопрос без ответа, а свою идею предельной расценки в разделе долей без развития30. Теория «отнесения» Визера, так же как и Менгера, покоится, как мы могли убедиться, на гипотезе трех факторов, одаренных самостоятельными, живущими в них «силами». Так же как и уче- ние Менгера, теория Визера не чужда «естественных» элементов. Самый момент «отнесения» у Визера, правда, более мотивирован, чем это сделано Менгером, который не считает нужным ничем иным его аргументировать, как ссылкой лишь на жизненный опыт. Но и аргументация Визера, опирающаяся главным образом на аналогию с правовыми явлениями, как мы видели, очень слаба. Так же как и Менгер, Визер не точно устанавливает, что соб- ственно подлежит разделу на доли; понятие «distribuendum» у не- го остается мало определенным. Визер не выделяет из годового продукта того, что составляет предмет действительного раздела. Вследствие этого Визер нередко смешивает понятие чистого до- хода с валовым продуктом. Для него является еще вопросом, под- лежит ли разделу на отдельные доли чистая прибыль, разносит- ся ли она между всеми производительными агентами и в каком размере участвует в своих притязаниях на нее капитал31. В этом 28 Ibid. S. 156. * Издержки. 29 Ibid. S. 157. 30 Эту идею, высказанную впервые еще Тюненом, развивает Бем-Баверк и осо- бенно Кларк. 3iWieser F. Op. cit. S. 124, 125. 140
отношении теория раздела Визера остается весьма неопределен- ной. Самый принцип, который вводит Визер в учение о разделе и «вменении», принцип комбинаций, состоящий в том, что из раз- личных применений производительных благ мы выводим цен- ность и долю в продукте для каждого из благ при посредстве си- стемы известного числа уравнений, с таким же числом неизвест- ных, - этот принцип также мало содержателен. В самом деле, предположим, что из опыта мы получили, применяя принцип комбинации, следующую систему уравнений: х + у + z = 45, х + у = 25, 2х + у + z = 55, где х, у, z представляют собой соответ- ственно ценности определенного количества рабочей силы, зем- ли и капитала, а правые части уравнений - суммы ценности произведенных продуктов. Следуя Визеру, мы приступаем к раз- решению наших уравнений обычным образом: вычитаем, напри- мер, из третьего уравнения первое и находим х = 10; далее исклю- чаем найденную величину для х из второго уравнения, находим у = 25 - 10 - 15; и т.д. Не прибегаем ли мы здесь, в сущности, к тому же, что делает и Менгер при помощи своего принципа утра- ты? Как в первом случае, при определении величины х из перво- го и третьего уравнения, так и в последнем случае - при опреде- лении у из уравнения х + у = 25, мы в сущности применяем то же, знакомое уже нам правило утраты, которое рекомендовал Мен- гер, несомненно исходя из скрыто признаваемой и лишь не выяс- ненной им системы различных уравнений и комбинаций. Но в таком случае, к методу, предлагаемому Визером, прихо- дится применить все те возражения, которые приводит сам же Визер против Метера-1. Что Визер не остался последовательным до конца, находит и проф. Бем-Баверк, этот наиболее крупный из австрийских пред- ставителей школы предельной полезности32 33. В руках Бем-Бавер- ка теория отнесения находит свое дальнейшее развитие. Так же как и для Менгера, для Б.-Баверка учение о произво- дительных благах есть лишь специальный случай учения о комп- лементарных благах вообще. Так же как Менгер и Визер, Б.-Ба- верк исходит из методологически совершенно правильного поло- жения, что закон ценности должен быть общим для всех благ, 32На это же между прочим указывает и проф. В.Я. Железнов101* в своей книге «Главные направления в разработке заработной платы» (Киев, 1904. С. 452^-53). «х и у в различных уравнениях, - говорит равным образом Энг- лендер1м*, - представляют различную ценность и потому не могут быть под- ставлены в различных уравнениях друг вместо друга» (Englander О. Zur Theorie des productiven Kapitalzinses. Halle, 1908. S. 113). 33Bohm-Bawerk O. Kapital und Kapitalzins. Innsbruck, 1902. В. 1. S. ббб. 141
к какому бы виду, роду и порядку они не принадлежали; закон ценности один. Наиболее полно Б.-Баверк развивает идеи Zurechnung- sproblem в своей «Positive Theorie»34. Почти всегда, говорит автор, в производительных благах мы находим отношение комплемен- тарности, т.е. такое, при котором для достижения хозяйственных результатов необходимо общее содействие нескольких благ. Эта внутренняя взаимная связь комплементарных благ отражается также и на образовании их ценности. Последняя двигается в рам- ках общего закона предельной полезности. Этому закону следу- ет как общая ценность комплементарной группы благ, так и каждое благо, входящее в состав группы в отдельности. Основной, однако, здесь вопрос, лежащий в центре проблемы Zurechnung, - это вопрос о том, как распределяется общая цен- ность по отдельным членам группы. Казалось бы, что с точки зрения школы предельной полезности, при решении этого корен- ного вопроса всей проблемы можно прибегнуть, как к общему правилу, к принципу утраты. Таким путем именно и решал про- блему Менгер. Но при тщательном анализе вопроса простого и слишком общего менгеровского решения оказалось недостаточ- но. Уже Визер поэтому принцип утраты заменил введением в ре- шение проблемы нового принципа, основанного на возможности иных хозяйственных применений данных членов группы, - прин- ципа комбинаций. Бем-Баверка, однако, не удовлетворяет и метод Визера. Он идет еще дальше. Он удерживает, во-первых, визеровский мо- мент применения различных комбинаций и, во-вторых, присоеди- няет к нему новый момент: возможность замещения различных членов данной группы благ, в случае утраты их, новыми родст- венными благами, путем покупки, продажи или иными путями, или так называемый принцип субституции. На последний Б.-Ба- верк переносит центр тяжести всей проблемы и этим отчасти возвращается к старому менгеровскому принципу утраты, значи- тельно лишь модифицируя его. С точки зрения двух основных принципов (субстиции и комбинаций) Б.-Баверк сводит возмож- ные случаи комплементарности к четырем группам: 1) первая группа обнимает случаи, когда нет места ни для замещения, ни для иных комбинаций; 2) случаи, когда другие комбинации, кро- ме данной, возможны, но члены группы не заместимы; 3) случаи возможности и новых комбинаций и заместимости; и 4) случаи, когда есть возможность замещения, но нет места для комбинаций. 34 Bohm-Bawerk О. Kapital und Kapitalzins. В. 1. Abschn. V. 142
Наиболее важный практически третий случай, как наиболее распространенный и сложный. Здесь вместо предельной полез- ности выступает «субституционная ценность», т.е. ценность заме- щенного блага или частей его, которая в свою очередь определя- ется предельной полезностью блага-замещающего. Главным образом этот случай имеет значение при решении вопроса о про- изводительных благах (рабочая сила, земля, капитал). Б.-Баверк приводит в данном случае такой пример: для постройки дома взя- ты комплементарные блага: земельная площадь, кирпич, бревна и труд рабочих; если при перевозке пропадет несколько возов кирпича или если некоторую часть рабочих придется уволить, то при нормальных обстоятельствах достижение намеченной общей полезности, т.е. окончание постройки дома несколько задержит- ся: и уволенные рабочие, и недоставленный полностью материал тотчас же будут замещены новыми рабочими и новыми кирпича- ми35. Ценность любого вида этих заместимых благ определится «субституционной ценностью», т.е. той ценностью, которая уста- новится смотря по полезности этих благ в тех ветвях их примене- ния, где создаются экземпляры для замещения. Здесь, однако, могут встретиться некоторые осложнения, имеющие большое значение. Дело в том что некоторые блага комплементарной группы, применяемые изолированно, имеют много меньшую предельную полезность (и отсюда ценность), чем применяемые в качестве члена какой-нибудь комплементар- ной группы. Получается широкий простор, вокруг которого мо- жет устанавливаться размер ценности таких благ, особенно, если в изолированном применении такие блага имеют различные по- лезности. Само установление ценности происходит на рынке в зависимости от всех условий, влияющих на установление рыноч- ных цен: количество экземпляров, случаев их применения, коли- чества покупателей, продавцов и пр. Но как бы то ни было, раз установленная ценность членов комплементарной группы, как полагает Б.-Баверк, удерживается за ними и при распределении общей ценности продукта. Этот момент для нас особенно ва- жен. «Распределение, - говорит Б.-Баверк, - совершается та- ким образом, что из общей ценности всей группы, которая оп- ределяется предельной полезностью общего применения ее, распределяется ценность прежде всего между заместимыми членами, соответственно их фиксированной ценности; оста- ток же, который варьирует в зависимости от величины предельной полезности, поступает по адресу остающихся не- 35 Ibid. S. 182. 143
заместимых членов и им причисляется как их специфическая ценность»36. «На практике, - говорит Бем-Баверк, - образование ценно- сти комплементарных благ чаще всего происходит по вышепри- веденной последней формуле. Она находит важнейшее приме- нение в особенности при отнесении произведенного дохода по адресу различных производительных сил, содействующих его производству. Всякий почти продукт есть результат совместно- го действия известной группы комплементарных благ: исполь- зования почвы, труда и постоянного и переменного капитала37. Подавляющее число этих комплементарных благ легко замени- мо на рынке как ходячий рыночный товар: услуги рабочих, сы- рой материал, горючий материал, машины и т.п. Лишь незначи- тельная часть этого товара с трудом заместима или вовсе неза- местима; сюда относится, например, часть земельной площади, которую обрабатывает крестьянин; горные заводы, железнодо- рожное дело, фабричные заведения, деятельность предприни- мательская, если она сопровождается особенно высокими лич- ными качествами и т.п.»38 Если идет речь о распределении созданного дохода, то свою ценностную долю (по субституционной ценности) получают сна- чала рабочие, машины, сырой материал и пр., как заместимые средства производства. Остатки же ценности, в виде чистого до- хода, относят остальным (обыкновенно незаместимым) членам: крестьянин относит его по адресу своей земли, купец - своей предпринимательской деятельности, горнозаводчик - своим руд- никам, фабрикант - своей фабрике и т.д. «Если общий доход рас- тет, то никому не придет в голову приписывать прибавочный продукт заместимым членам группы, ибо избыток приносит зем- ля, рудники. Но точно так же никому не придет в голову, при уменьшении общего продукта, ставить в связь с этим издержки («Kosten»), т.е. ценностную долю первых членов группы. Напро- тив, это уменьшение опять-таки приписывается исключительно на счет уменьшения дохода земли, рудников и т.д. И это, - дума- ет Б.-Баверк, - совершенно справедливо и логично: с заместимы- ми в любой момент благами связана лишь фиксированная субсти- туционная полезность; с незаместимыми же - остаток из общего произведенного полезного продукта»39. 36 Ibid. S. 185. 37 Ibid. S. 185-186. 38 Ibid. S. 186. 39 Ibidem. 144
Таким образом, принцип субституции, отчасти связанный с принципом предельного измерения, и особенная роль, которую придает Бем-Баверк так называемой теории «остатка» (Residualtheorie), - таковы моменты, отличающие учение Бем-Ба- верка от учения Менгера и Визера. Моменты эти сами по себе яв- лялись лишь дальнейшим развитием и дополнением теории «вме- нения». Основы этой теории у Бем-Баверка остались, однако, не затронутыми. Некоторые же детали развития идеи отнесения получили в учении Бем-Баверка такие характерные для школы предельной полезности черты, что мы остановим на них свое внимание. Прежде всего характерная особенность австрийской школы в том, что представители ее, исходя из основы субъективных оце- нок, не имеют, в сущности, такого реального мостка, который связывал бы мир субъективный с объективно-экономическим миром, у них нет реальной экономической основы, на которой могло бы быть выяснено, что «отнесенная ценность совпадает с реально получаемыми долями»40. Менгер, как мы видели, это совпадение считает просто фак- том, полагая, что иначе были бы потрясены все основы сущест- вующего общественно-хозяйственного строя. Визер также ссы- лается на эмпирическую жизнь, говоря, что иначе ни один хозяин не мог бы делать необходимых хозяйственных расчетов. Такого рода объяснений, конечно, весьма еще недостаточно. Бем-Ба- верк поступает в данном случае более решительно. Говоря об отнесении по субституционной ценности, имеющем место, напри- мер, при определении ценности рабочей силы, Б.-Баверк к реше- нию вопроса в более реальных рамках привлекает закон образо- вания рыночных цен. Для определения ценности данных продук- тов, являющихся обыкновенно предметом рыночного обращения (например, производственных машин, сырых материалов, рабо- чей силы и пр.), Б.-Баверк обращается к рыночным ценам этих благ и их образованию и отсюда черпает реальную основу для ценности их. «Благодаря прежним оценкам или опыту, представ- 40 «Не существует, - говорит М.И. Туган-Барановский, - ровно никаких эконо- мических оснований для того, чтобы заработная плата хотя бы тяготела к производительной ценности рабочей силы, как ее понимает Визер. Так, со- вершенно ясно, что предприниматель предпочел бы заплатить за рабочую силу возможно меньше; почему, в силу каких законов рынка, предпринима- тель должен оплатить рабочим полностью всю ту долю продукта производ- ства, которая должна быть технически рассматриваема как продукт труда» (Туган-Барановский М.И. Основы политической экономии. СПб., 1909. С. 545). 145
ление о ценности продуктов у нас имеется уже в готовом, уже за- конченном виде; в этом случае мы, - говорит Б.-Баверк, — без дальнейших рассуждений принимаем его за основу для определе- ния ценности производительных средств. Лесоторговец, желаю- щий купить лесу на клепки бочек, очень быстро справится с оп- ределением ценности, какую имеет для него лес: он высчитает, сколько клепок можно из него сделать, а что стоят клепки для бочек в данный момент на рынке, это ему уже известно; об остальном ему беспокоиться нечего»41. По крайней мере для заместимых благ (следовательно, для рабочей силы на первом плане) Бем-Баверк находит реальный выход: проблема рабочей доли для него есть проблема ценности рабочей силы; ценность же рабочей силы он сводит к ценности тех продуктов потребления, которые создает данная рабочая си- ла; эта последняя ценность, т.е. ценность продуктов, приходя- щихся на долю труда, в свою очередь определяется, по мнению Б.-Баверка, предельной полезностью предельного продукта, т.е. продукта, созданного менее всего оплачиваемым рабочим; пре- дельная же полезность последнего выражается в рыночной цене, которая устанавливается на рабочем рынке за данную единицу рабочей силы42. Итак, у Б.-Баверка закон ценности ведет к тео- рии цен, а последняя ведет уже к теории распределения. «В осно- ве хода идей Бем-Баверка, - говорит Шумпетер, - стоит закон оп- ределения цен на первом плане»43. Найденная же таким окольным путем ценность заместимых благ (выраженная, однако, в рыноч- ной цене) дает возможность Б.-Баверку определить и остальные, незаместимые производительные блага другим лишь путем, именно путем вычета из ценности общего продукта (предполага- емой известной) найденной субституционной ценности замести- мых благ. Таким образом, «труд» получает свою ценность не в виде строго закрепленной какой-нибудь величины, но такой, как она -сложится согласно условиям его применения. Получается раздвоение основы определения ценности: принцип предельной полезности оказывается применимым лишь по отношению к за- местимым благам; незаместимые же блага определяются другим принципом - именно путем нахождения остатка, т.е. путем про- 41 Bohm-Bawerk О. Op. cit. Bd. II. Р. 194. 42 Ibid. Р. 197; «цена с начала до конца есть продукт субъективных оценок» (Р. 219); «с полным правом мы можем характеризовать цену как равнодейст- вующую сталкивающихся на рынке субъективных оценок товаров и всяких благ, имеющих рыночную цену» (Р. 220). 43 Schumpeter J. Bemerkungen fiber das Zurechnungsproblem // Zeitschrift fur Volksw. Sozialpolitik u. Verwaltung. XVIII. Band, I и II Heft. 1909. S. 116. 146
стого вычитания. Принцип предельной полезности в руках Б.-Ва- верка теряет здесь свой общезначимый характер. Для теоретика предельной школы это во всяком случае является непоследова- тельным44), так как вся теория «вменения» если и имеет за собой сколько-нибудь научное значение, то лишь в качестве попытки построения теории ценности всех хозяйственных благ на основе единого принципа. Непоследовательность Б.-Баверка открывается еще в боль- шей степени там, где он переходит от общего учения о произво- дительных благах к более специальному вопросу о высоте зара- ботной платы и процента45. Заработную плату Б.-Баверк считает величиной, зависимой прежде всего от условий, в каких происхо- дит производство. К анализу последнего он и обращается. Ана- лиз этот, однако, чрезвычайно скуден. Единственно, с чем Б.-Ба- верк считается, так это с размером того национального фонда, который идет в виде средств существования рабочим, и - в осо- бенности - с длиной производственного периода. Для анализа об- щественного производства Бем-Баверк берет, следовательно, - если представить себе известную формулу Маркса, - лишь вели- чину V46, и то не всегда удерживая за ней определенное значение, как фонда, идущего на заработную плату47. Высоту заработной платы Бем-Баверк считает прежде всего зависимой от размеров этой величины V собственно — , и затем от количества имею- I 2/ щихся в стране рабочих. В этом Бем-Баверк приближается к ста- рым теоретикам фонда. Вопрос о доле рабочих в общественном доходе он сводит к вопросу о высоте средней заработной платы индивидуального рабочего. Здесь Бем-Баверк и не оригинален, и не интересен в научном отношении. Оригинальнее он там, где 44 Непоследовательность Б.-Баверка в данном случае отмечает Штолъман в своем труде «Der Zweck in der Volkswirtschaft» (Berlin, 1909. S. 753). 45 Bohm-Bawerk O. Capital und Capitalzins // Positive Theorie des Capitales. Innsbruck, 1902, V Abschnitt. Ill Buch. 46 У Бем-Баверка дана собственно и не полная сумма V, а лишь половина ее, как имеющаяся уже налицо. Для анализа, конечно, безразлично, что эта полови- на создана за предшествующий хозяйственный период. 47 Само понятие «национального фонда средств существования» у Бем-Баверка величина не вполне определенная. По мысли Бем-Баверка, это то весь народ- ный фонд потребления (национальный фонд существования), то фонд, иду- щий на существование только рабочего элемента (см. Ibid. Р. 536, 357, 427, 439). Неопределенность понятия национального капитала у Б.-Б. отмечает, между прочим, Зальц в «Beitrage zur Geschichte und Kritik der Lohnfondstheorie» (Stuttgart; Berlin, 1905. S. 179). 147
ставит размер заработной платы индивидуального рабочего в зависимость от продолжительности хозяйственного периода про- изводства. По его мысли, заработная плата определится в зависи- мости от величины выработанного рабочим на свою долю продукта. Но количество этого продукта стоит в связи с произво- дительностью труда, которая зависит в свою очередь от продол- жительности производительного периода. Общество (предприни- матель) выбирает такой производственный период, который наиболее производителен и наиболее целесообразен. Выбор же длины производственного периода происходит при условии, если предпринимателю известен рыночный размер заработной платы. Не зная этого размера, нельзя учесть, насколько производство будет выгодно или невыгодно. Тут Бем-Баверк и впадает в petitio principii, сводя к бессодержательности указание на продолжи- тельность периода как на величину определяющую, так как она сама содержит в себе элемент определяемый. В самом деле, Бем- Баверк признает недостаточным для определения размера (инди- видуальной) заработной платы знать величину национального рабочего фонда существования и количество рабочих, имеющих- ся в данный момент, - чем удовлетворялись теоретики фонда за- работной платы. В длине хозяйственного периода он видит новый важный фактор, влияющий на установление индивидуаль- ной заработной платы. Но, как мы видели, установление и выбор продолжительности производственного периода у него в свою оче- редь зависит от рыночных размеров индивидуальной заработной платы. Бем-Баверк не замечает, что он попадает в безнадежный круг48. Если же отбросить фактор продолжительности хозяйствен- наго периода, то остается одна лишь величина V и количество ра- бочих, - что, как мы видели, весьма мало для анализа. Самую идею раздела общественного дохода на доли («труда» и капитала) Бем- Баверк во всяком случае здесь окончательно забывает: в вопросе об уровне средней заработной платы индивидуального рабочего идея доли рабочих в общественном доходе совершенно исчезает, будучи совершенно обособленной проблемой. Сущность идеи раздела сводится австрийской школой, как мы видели, к тому, что созданный тремя производительными фа- кторами общий продукт (его ценность) распределяется между ни- ми соответственно доли производительного содействия каждо- 48 Этот круг, - говорит Зальц, - мало заметен у Бем-Баверка лишь потому, что он говорит о заработной плате в связи с другими понятиями: процентом на капитал и прибавочной ценностью (Saiz A. Beitrage zur Geschichte und Kritik der Lohnfondstheorie. Stuttgart; Berlin, 1905. S. 179). 148
го. Возникает вопрос: не о физической ли производительности, не о физическом ли производительном эффекте идет здесь речь? Авторы теории всячески стараются сложить с себя такое подозре- ние. Они хорошо понимают, что разграничить естественные доли в продукте между силами, создавшими в техническом смысле этот продукт, нет никакой возможности49. К тому же в экономической науке этот вопрос был уже давно прочно установлен. Еще Д.С. Милль говорил в своих «Основаниях»: «Произведенный про- дукт - столь же результат природы, как и труда. Если два условия равно необходимы для произведения результата, то нельзя гово- рить, что столько-то произведено одним и столько-то другим; это все равно, что стараться определить, которая из двух половин нож- ниц наиболее важна для разрезывания, или какой из двух множите- лей 5 или 6 более способствуют получению произведения 30»50. Особенно подробно говорит об этом Книс105* в «Der Credit»51. «Натуральный продукт производства, - говорит Книс, - есть об- щий результат соединения полезных услуг - скажем здесь лишь двух факторов: труда и капитала; а так как он существует в со- единенном полезном действии, то он не допускает возможности признать механическое разделение частей, которые, как тако- вые, могли бы соответствовать различным примененным факто- рам производства, и допускать решение о точном измерении их отношений... Невозможно найти решения, необходимого для проведения этого распределения. 1000 шеффелей хлеба есть про- дукт, полученный путем совместного действия всех «сил», но этот продукт однороден по своей массе. Нельзя найти ни различ- ных эффектов каждой из сил, ни раздельной массы хлеба, кото- рая соответствовала бы соревнующим носителям отдельных сил; их никак нельзя отделить одну от другой»52. О невозможности раздела на доли по производительному эф- фекту решительно высказывается и Шеффле-. «Сколько труда и сколько капитала находится, - говорит он, - в общественном про- дукте, этого никогда не учесть; продукт есть непосредственный результат труда, капитала и дарового содействия природы»53. Почти то же говорит и Шумпетер в «Das Wesen und der Hauptinhalt etc.»: «Производительный эффект зависит в равной 49 Wieser F. Der natiirliche Werth. Wien, 1889. S. 78; Bdhm-Bawerk O. Die Positive Theorie des Capitales. P. 187. 50 Mill J.S. Principles of Political Economy with some of their applications to social phi- losophy. L., 1848. P. 30. 51 Knies K. Der Credit. Zweite Halfte. Berlin, 1879. S. 71. 52 Ibid. S. 71, 128. ' 53 Schaffle A. Die Aussichtslosigkeit der Sozialdemocratie. 1885. S. 28. 149
степени от всех трех категорий и нет никакого критерия, при по- мощи которого можно было бы разграничить долю одного фак- тора от доли другого»54. В том же смысле высказывается далее Штолъцман, находя, что «учесть, какая доля приходится на каж- дый из трех естественных факторов, невозможно, как невозмож- но говорить о ребенке, какая часть его приходится на долю отца и какая на долю матери; производительный эффект и распреде- лительная доля - отнюдь не сводимые одна к другой величины»55. На такую же невозможность раздела по производительному эф- фекту указывают Кассель56 57’ 106*, Энглендер51, проф. Железнов и многие другие. В.Я. Железнов, между прочим, говорит: «Разгра- ничение долей продукта соответственно участию каждого фак- тора в производстве представляет как с технической, так и с со- циальной точек зрения неразрешимую задачу»58. Довольно остроумно, но далеко не убедительно выходит из этого затруднения Визер, как мы видели. Он находит, что речь идет не о физических долях, что такое разделение по отдельным эффектам делается нами как бы искусственно, лишь в целях хо- зяйственности, так как последняя требует во что бы то ни стало умения сравнивать хорошего и плохого работника, плодородный или неплодородный участок земли, и каждому из этих факторов соответственно приписывать в хозяйственном смысле слова из- вестный, опытом устанавливаемый, эффект. Визер, для убеди- тельности, делает сравнение и из области права, говоря о «вмене- нии», и из области физики, говоря об отражении на темной стене лучей издающего свет тела. Но аналогия из правовых отношений не выдержана методологически; аналогии же из области естест- венных явлений для политической экономии были и будут всегда рискованны и бездоказательны. Хотя и понимает Визер наделе- ние долей по эффектам каждого отдельного фактора в смысле хозяйственного наделения, а не физического, но все же в его учении центральным пунктом является положение, что каждая производительная сила (труд, земля и капитал) производит в об- щем продукте некоторый определенный материальный эффект, размер которого, путем некоторой искусной манипуляции, всегда можно установить. Это положение метафизично по одной уже постановке вопроса и коренится в не менее метафизическом и 54 Schumpeter J. Das Wesen und der Hauptinhalt etc. S. 248. 55 StolzmannR. Die sociale Kathegorie in der Volkswirtschaftslehre. Berlin, 1896. S. 41. 56 Cassel Dr. Das Recht auf den vollen Arbeitsertrag. Eine Einfiihrung in die theoretis- che Oekonomie. Gettingen, 1900. 57 Englander O. ZurTheorie des Poductivkapitalzinses. Halle, 1908. S. 113. 58 Железнов В.Я. Главные направления... С. 268. 150
полном фетишизма учении о трех факторах производства, с ко- торым учение о выделении долей (по эффекту каждого фактора) тесно и непосредственно связано. Вообще говоря, австрийская школа упорно держится старого учения о трех производительных силах, как трех факторах про- изводства, которые, по ее учению, самостоятельно создают хо- зяйственные блага путем совместного участия в производстве. По мнению Визера, лишь в моральном смысле можно говорить о том, что единственно только труд - производительная сила, а зе- мля и капитал не причины, а условия59. «Если бы имелось в виду моральное отнесение, то конечно, - говорит Визер, - всякий на- звал бы в этом случае только рабочего и ему причислил бы весь продукт производства; никто не говорил бы о заслугах земли и капитала. Но для вещественного, материального (sachliche) раз- дела продукта на части, о котором единственно только и говорим мы, оно не имеет ровно никакого значения»60. Гипотеза трех факторов чрезвычайно популярна в экономи- ческой науке. Она проводится большинством наиболее видных экономистов всех стран. Трудно указать экономиста из предста- вителей господствующих экономических школ, который бы не разделял этой гипотезы. Может варьировать лишь число этих факторов, но все они признают за этими факторами самостоя- тельные, производительные «силы», видят в них причинно дей- ствующие объекты. В этом учении о трех факторах, отразившем- ся особенно на построении теории дохода и его распределения, нельзя не видеть результата смешивания естественно техниче- ского момента с общественно-хозяйственным, что вообще так характерно для индивидуальной школы экономической науки61. Учение о трех факторах стоит в тесной связи с известным учением о производительных услугах, соединяемом обыкновенно с именем Сэ и классиков. Эта идея «услуг» земли, труда и капита- ла была логическим дополнением того фетишистического круга представлений, который покоился на учении о «трех производи- тельных силах как причинно-действующих объектах». Австрий- ская школа также не устояла перед влиянием теории услуг; пос- ледней пропитана в значительной степени теория «отнесения». 59 Wieser F. Op. cit. S. 77. 60 Ibid. S. 79. 61 Совершенно справедливо замечает по этому поводу проф. Лифмтй®1*: «Что труд и природа создают известную материю и продукты - это естественный факт, лежащий вне области экономических явлений» (Liefmann R. Ertrag und Einkommen auf der Grundlage einer rein subiectiven Wertlehre 11 Ein wirtschaftsthe- oretischer Versuch. Jena, 1906. S. 5). 151
Понятия «Beistand» (Pay), «Mitwirkung» (Менгер), «Productive! Beitrag» (Wieser), которые постепенно сменяли одно другое, по своему содержанию не что иное, как словесно превращенное ста- рое понятие «производительных услуг». Это видно уже из того, что при изложении своей теории ценности производительных благ и Менгер, и Визер, и даже Б.-Баверк нередко употребляли понятие услуг вместо производительного содействия, непосред- ственного участия62 и т.д. В развитии идеи раздела австрийской школой можно отметить еще один момент, присущий теории «вменения», присутствие кото- рого представители учения предельной полезности всячески стара- ются отрицать. Мы имеем в виду идею справедливого раздела. И Менгер, и Визер резко подчеркивают, что они не имеют дела в своей теории с моментом долженствования или желательного. «Вопрос о правовом или этическом характере явлений процента на капитал и земельной ренты, - говорит Менгер, - лежит вне сферы науки... Цена пользователя землей и капиталом - это следствие их ценности; последняя же не есть нечто произвольное, но необходи- мый результат их экономического характера»63. Но в дальнейшем, однако, Менгер говорит, что существующий раздел, по масштабу воздействия каждого из производительных факторов, является ос- новой прочности общественных отношений64. Та же мысль об оп- равдании существующего порядка проскальзывает и у Визера, ко- гда он говорит: «Если бы не удалось этого (т.е. если бы не удалось найти теоретического правила отнесения производительного эф- фекта по адресу производителей его), то оценка производительных благ оставалась бы загадкой, и современный порядок вещей, где реальное отнесение дохода является основой для персонального распределения народного дохода, открывал бы место произволу, если не принуждению и несправедливости»65. «Иначе никак нельзя было бы оправдать наличность массы различных ступеней в возна- граждении различных категорий рабочих»66. 62 Например, у Визера «Der natiirliche Werth». S. 87; у Менгера - вся глава о цен- ности комплементарных групп в «Grundsatze». 63 Menger С. Grundsatze der Volkswirtschaftslehre. Wien, 1872. S. 143. 64 Ibid. S. 144. 65 Wieser. Der natiirliche Werth. S. 76. 66 Ibid. S. 78. «Капиталу должен быть отнесен чистый доход, так как капитал яв- ляется одним из производительных факторов» и т.д. Конечно, вопрос не в от- дельных выражениях, не в терминологии, а в общем принципе теории. Нам кажется в данном случае, что сама постановка проблемы Zurechnung - найти масштаб для распределения, которому бы оно следовало точно и неуклонно, под угрозой изменения существующего порядка вещей, - отчасти уже в заро- дыше содержит идею естественного, непреложного. 152
Один из наиболее энергичных противников теории Zurechnung и в то же время сторонник субъективной школы, проф. Лифман, прямо указывает, что проблема, которую пыта- ется разрешить теория отнесения и пропорциональности, есть «проблема справедливого отнесения»6'1. Вообще теоретиков «от- несения» интересует главным образом вопрос о происхождении прибыли, и на первом плане они стараются доказать непричаст- ность рабочих в создании и образовании этой части обществен- ного дохода и оправдать притязания на нее со стороны капитали- стов. Сама постановка вопроса толкает их ближе к попытке оправдания, чем объяснения явлений раздела. Такой характер проблемы «отнесения» особенно ярко выразился у американских представителей идей австрийской школы, например у проф. Кларка, как это мы увидим ниже. Сводя в одно целое отмеченные черты проблемы «отнесе- ния», вылившиеся у главнейших представителей австрийской школы по вопросу о разделе общественного дохода на доли, мы приходим к следующему: по своей постановке вопроса о разделе и по своим основам теория «отнесения» близка к старой теории «производительных услуг» и является лишь попыткой углубле- ния и более научного конструирования последней; она еще верна фетишистическому учению о трех факторах как самостоятельно действующих силах, удерживая все недостатки, присущие этому учению; трактуя о распределении и о долях общественного дохо- да, теория «отнесения» оставила без разработки вопрос об объе- кте раздела, неправильно считая последним валовой доход обще- ственного производства; кроме того, теория «отнесения» не смогла освободиться от влияния идей естественно-механических теорий и естественно-правовой философии67 68, причем ее принцип раздела не лишен элементов этического характера, поскольку он опирается на идею о естественной целесообразности, непрелож- ной справедливости и гармонии законов общественной жизни; по характеру своего метода и своих социологических предпосылок эта теория индивидуалистична и исходит, главным образом, из понимания и анализа общественных явлений с частнохозяйствен- ной и предпринимательской точки зрения, сводя вопрос о разде- ле общественного дохода к анализу продукта, созданного внутри рамок индивидуального предприятия; теория отнесения не смог- 67 Liefmann R. Ertrag und Einkommen... S. 35. 68 «В механическо-объективный закон беспощадного вменения по доле техни- ческого содействия не проникает ни одна капля социального масла, которая бы действовала сколько-нибудь смягчающим, сглаживающим образом», - го- ворит Штолъцман (Der Zweck in der Volkswirtschaft. Berlin, 1909). 153
ла отграничить проблему распределения от проблемы ценности и цены, соединяя в причинную связь идею раздела с идеей расцен- ки; сама постановка вопроса в теории «вменения» о разделе про- дукта по производительному эффекту агентов производства яв- ляется метафизичной и лишенной экономического содержания; и, наконец, - что для нас важнее всего отметить, - теория «вме- нения» совершенно не коснулась вопроса долей, как отношений, как пропорций, в которых распределяется общественный доход между классами; когда же у нее речь идет о «доле», то под подня- тием доли разумеется больше понятие «части», но отнюдь не «от- ношения»; в связи с этим стоит и то, что теория вменения основ- ной задачей ставит исследование не о долях собственно, а об аб- солютных уровнях разных видов дохода; отсюда, теория вмене- ния индивидуалистична; она учит о псевдораспределении, но не затрагивает проблемы социального распределения. ' IV Принцип «отнесения» был перенесен в англо-американскую школу, связанную с именем Кларка, в трудах которого идея раз- дела претерпела значительную модификацию. Для того чтобы видеть, в каком направлении шла эта модификация как дальней- шее развитие идей австрийской школы, достаточно познако- миться с учением центральной фигуры американской школы, с учением проф. Кларка, выдающегося экономиста нашего времени69 70. Наиболее молодые экономисты австрийской школы начина- ют уже сильно поддаваться влиянию идей Кларка, что мы видим на примере Шумпетера. Шумпетер представляет как бы середи- ну между той и другой школой, являясь как бы переходом от пер- вой ко второй. Мы поэтому предварительно остановимся на Шумпетере™. Особенно значительные изменения претерпела в руках Шум- петера интересующая нас идея раздела. Шумпетер окончатель- но отнимает от этой идеи раздела то значение, которое имела она в постановке теории «отнесения». Мы видели, что, согласно 69 Clark J.B. The Distribution of Wealth. N.Y., 1899; ClarkJ.B. Essentials of Economic Theory. N.Y., 1907; Clark J.B. Ueber das Wesen des Kapitales (Zeitschrift filr Volksw, Sozialp. und Verwaltung). XVI B. 1907. 70 Schumpeter J. Das Wesen und der Hauptinhalt der theoretischen Nationalokonomie. Liepzig, 1908. Schumpeter J. Bemerkungen tiber das Zurechnungsproblem // Zeitschrift fur Volksw., Socialpolitik und Verwaltung. 1909. XVII Band. I und II Heft. S. 79-132. 154
последней, идея раздела непосредственно связана с установлени- ем долей производительного содействия каждого из производи- тельных факторов и что ценности этих долей определяют и дей- ствительные доли раздела произведенного продукта. Шумпетер считает такую постановку вопроса устаревшей. Главную ошибку Визера он видит именно в том, что Визер смешивал две различ- ные вещи: раздел ценности продукта между производительными факторами и раздел продукта между владельцами этих факто- ров, полагая, что одно идет параллельно с другим и что тот и дру- гой раздел вытекает из одной и той же причинной основы. Шумпетер строго разграничивает эти два раздела71. По его мнению, доли раздела произведенного продукта далеко не соответствуют долям производительного содействия. Согласно Шумпетеру, доли действительного раздела зависят не столько от факторов установления ценности, сколько от причин совершен- но иного порядка. Это, по его мнению, вопрос образования цен, а теория цен учит нас, что доли раздела зависят от момента свобод- ной конкуренции, что это вопрос энергии, силы и т.п. владельцев производительных благ и что доли производительного содейст- вия здесь не причем, остаются в стороне от этого раздела72. Сво- бодная конкуренция, - говорит Шумпетер, - отклоняет ценност- ные доли от их соответствия с производительным содействием, в зависимости от отношения сил борющихся на рынке владельцев производительных благ; «социальный продукт поступает к рас- пределению благодаря социальным силам. Образование дохода есть социальный процесс»73. В решении проблемы раздела общественного продукта на до- ли Шумпетер подходит, таким образом, ближе к идее «взаимоот- ношения социальных сил», считая экономическим отражением социальной борьбы поле свободной конкуренции, законы рынка и образования цен. Процесс распределения, говорит он, не может быть представлен в меновом хозяйстве без помощи теории цен. Только последняя ведет нас к теории распределения74. Согласно Шумпетеру, образование дохода есть образование цен, а теория заработной платы - «лишь специальный случай точной теории цены»75. Все это, однако, не мешает Шумпетеру придавать боль- шое значение теории отнесения; ее значение он видит там, где 71 Schumpeter J, Bemerkungen uber das Zurechnungsproblem // Zeitschrift fur Volksw., Sozialpoitik und Verwaltung. XVIII. Band. S. 92. 72 Ibid. S. 105. .... 73 Schumpeter J. Das Wesen etc. S. 320. ' x..i • > -а- . - 74 Ibid. S. 102. ....... K.. .4. 75 Ibid. S. 343. i . .«-v 155
речь идет о ценности производительных благ, как таковой. Нес- мотря на все, говорит Шумпетер, мы должны знать ценности производительных благ; несмотря на все, мы должны выводить их из ценности потребительных благ; несмотря на все, наконец, выведенные при помощи принципа «отнесения» ценности произ- водительных благ являются основой теории распределения. Лишь строится последняя, как сказано, не непосредственно по этим выведенным ценностям, но при помощи медиума - теории цен... А это необходимо ведет, с одной стороны, к несколько ино- му пониманию процесса распределения в меновом хозяйстве, и с другой - к иной постановке вопроса в проблеме «отнесения»76. Итак, центральным пунктом проблемы «отнесения» Шумпе- тер считает проблему ценности производительных благ; лишь в этом отношении он придает теории «отнесения» важную роль в абстрактной экономике. Современная теория ценности, вместе со всеми связанными с нею вопросами экономики, не может, по мнению Шумпетера, и шагу ступить без теории «отнесения»77. В проблеме ценности производительных благ весь вопрос и сводится к тому, чтобы по данному количеству того или иного производительного блага - с одной стороны, и по данному коли- честву всего произведенного потребительного блага - с другой, найти «ценность», точнее предельную полезность, какую имеет для данного хозяйствующего субъекта то или иное производи- тельное благо данной комплементарной группы. Вопрос был бы решен, как думает Шумпетер, если бы мы знали, при данном ко- личестве производительных благ и продукта их, кривую ценно- сти каждого из них, или функцию ценности их. Но последней обладают лишь потребительные блага. Приходится поэтому кри- вую ценности производительных благ выводить из кривой ценно- сти потребительных благ. Проблема «отнесения», говорит Шум- петер, и состоит в «выведении функций ценности благ, произво- 76 Schumpeter J. Bemerkungen etc... S. 106. 77 Ibid. S. 81. Давая подробный анализ учения ценности производительных благ, Шумпетер дает иную постановку проблемы «вменения». Прежде всего в са- мом понятии «ценность» он находит несколько различных понятий, которые он предлагает строго различать. Надо знать, говорит он, что мы понимаем под словом «ценность»: общую ли полезность, предельную ли полезность или кривую полезности (S. 112). Алгебраическое выражение последнего понятия Шумпетер называет «функцией ценности», считая это понятие одним из важ- ных элементов для определения как предельной, так и общей полезности. Со- гласно Шумпетеру, и предельная, и общая полезность того или иного блага определяется двумя моментами: массой данного блага, которой обладает дан- ный хозяйствующий субъект, и кривой ценности (S. 101). 156
дящих лишь совместно полезный эффект, из функции ценно- сти последнего»™. Что эта задача как экономическая проблема разрешима, в этом Шумпетер не сомневается. Уж одно то унич- тожает, по его мнению, в данном случае сомнение, что эту проб- лему прекрасно разрешает практика хозяйственной жизни, где цены и ценность производительных благ совершенно ничем не отличаются от ценности и цен потребительных благ78 79. Для эко- номиста остается только уловить тот хозяйственный процесс, пу- тем которого практика решает данный вопрос. Сделать это для Шумпетера представляется тем легче, что «объяснить экономи- ческое явление» для него не означает ничего иного, как лишь «описать» его в соответствии с действительностью, безразлично, при помощи каких приемов и принципов будет сделано это описание. Само решение проблемы Шумпетером близко к решению Визера и Бем-Баверка. Так же как последние, Шумпетер дает правила «отнесения» ценности отдельно для каждого случая про- изводственного применения благ, в зависимости от того, одно или несколько производительных благ применены в производст- ве, заместимы они или не заместимы, позволяет ли данное произ- водство одну только комбинацию или несколько80; причем Шум- петер имеет дело в данном случае не с понятием общей ценности или полезности и не с понятием предельной полезности, но лишь с кривой ценности определяемых благ, что существенно отлича- ет его решение от учения других представителей австрийской школы. При решении проблемы Шумпетер ограничивается, од- нако, положениями лишь самого общего характера, отказываясь от детального анализа и заботясь больше о том, чтобы устано- вить лишь «принципиальную возможность» решения проблемы «отнесения»81. Его решение, кроме того, выгодно отличается от решений предшествующих теоретиков «отнесения» тем, что Шумпетер решительно отказывается от включения в теорию «отнесения» элементов «естественного», «справедливого». Сам вопрос о «несправедливости», эксплуатации он считает в полити- ческой экономии совершенно бессодержательным. «Моральные оценки, - говорит он, - вообще лежат вне области точной описа- тельной дисциплины»82. 78 Schumpeter J. Das Wesen und der Hauptinhalt in der theoretichen Nationalokonomie. Leipzig, 1908. S. 249. 79 Schumpeter J. Bemerkungen etc... S. 84. Schumpeter J. Das Wesen etc... S. 256-258. •, ’ 81 Ibid. S. 258. . = . . . . 82 Ibid. S. 245. . 157
Область морали в применении к политической экономии тем более чужда Шумпетеру, что он, являясь представителем мате- матического направлевния в политической экономии, предмет политической экономии сводит к учению об экономических ко- личествах, а задачу теоретической экономии - к описанию отно- шений зависимости между экономическими количествами83. Вместо того, однако, чтобы строить экономическую систему со- гласно поставленной задаче, на новых началах, Шумпетер оста- ется верным старым принципам своих учителей, перекраивая лишь старые начала на новый лад, что весьма затемняет ход его собственных мыслей и делает взгляды его неопределенными, ту- манными, не лишенными противоречий. Так, сводя проблему распределения к проблеме цен, а теорию образования дохода - к теории образования цены, Шумпетер тем не менее считает, как мы видели, процесс образования дохода «социальным» процес- сом. В таком случае должно быть одно из двух: или закон обра- зования цен - также «социальный» (не просто экономический) закон; или «социальный» закон распределения нельзя выводить из экономического закона образования цен. Если же образование цен не что иное, как «социальный» про- цесс, то какие же явления экономической жизни остаются после этого для экономики? Впрочем, сам Шумпетер признает за отно- шениями обмена важнейший экономический элемент, спаиваю- щий всю экономическую систему84. Но в таком случае, «социаль- ный» элемент, о котором говорит Шумпетер, остается лишен- ным всякого содержания: если законы рынка - экономические законы - объясняют нам образование долей общественного до- хода, то «социальное взаимоотношение сил» должно бы оста- ваться в стороне от объяснения явлений раздела. И наоборот, ес- ли процесс образования дохода есть «социальный процесс», то одна теория цен не в силах объяснить явлений распределения. Идея раздела общественного дохода на доли отрывается, та- ким образом, Шумпетером от теории вменения. Принципы этого раздела Шумпетер ищет в законе образования цен. Сам же прин- цип «отнесения», как чисто теоретический принцип, он считает важным лишь для теории цены, как теории, вытекающей из об- щей теории ценности. Уже одним этим Шумпетер освободил тео- рию «отнесения» от значительной доли метафизических элемен- 83 Ibid. S. 28, 37. 84 «Der Tausch, - говорит Шумпетер, - bildet also so zu sagen die Klammem, welche das okonomische System zusammenhalten oder mit einem anderen Bilde Leitungs- drahte» {Schumpeter J. Das Wesen... S. 50). 158
тов, свойственных последней, как учению о распределении. Но зато в этом определенно выразилась безнадежность австрий- ской теории подойти к социальной постановке вопроса в пробле- ме распределения как проблеме отношений, - постановке, при которой ни вопросы рынка, ни вопросы ценности не играют существенной роли. Переходим к учению проф. Кларка. Учение Кларка о принципах раздела общественного дохода, весьма близкое к теории Zurechnung австрийской школы, выгодно отличается, однако, от последней своей большей определенно- стью. Прежде всего проф. Кларк точнее, чем австрийские теоре- тики, устанавливает сам предмет раздела. Предметом проблемы для него является распределение всегда текущего потока предме- тов непосредственного потребления85; к распределению идет, - говорит Кларк, - the whole anual gains of society, т.е. общая сумма заработных плат, общая сумма процента и прибыли»86. В учении о распределении Кларк имеет в виду лишь создающееся общест- вом «богатство»; под последним же он понимает вновь создаю- щуюся часть общественного продукта, остающуюся за вычетом части, идущей на восстановление истраченных во время произ- водства средств производства, и составляющую общественный доход; последний же разлагается на заработную плату, процент и прибыль87. Все доходы страны, говорит Кларк, распределяются, конечно, между всеми лицами страны. Но проблема распределе- ния не занимается непосредственно тем, что должно получить ка- ждое лицо; задача экономики - решение проблемы лишь в пол- ном доходе общества, распадающемся на заработную плату, про- цент и прибыль, как различные виды дохода88. Предметом непосредственного исследования проблемы рас- пределения Кларк считает лишь два первых вида общественного дохода: заработную плату и процент. Прибыль, по учению Клар- ка, - образование динамического порядка. Кларк делает центром своего внимания только состояние статики, где общественный доход выступает только в двух своих основных типических фор- мах статического порядка: заработной платы и процента. Кларк думает, что общественно-хозяйственная жизнь складывается под действием двух существенно различных сил: социальной и есте- ственной. Социальная сила развивается в процессе движения 85 Clark J.В. Ueber das Wesen des Kapitales // Zeitschrift fur Volksw. etc. Wien, 1907. XV Band. S. 435. 86 Clark J.B. The Distribution of Wealth. N.Y., 1899. P. 2. ' ' 87 Clark J.B. Essentials of Economic Theory. N.Y., 1907. P. 77. 1 i; 88 Clark J.B. The Distribution... etc. P. 5. 159
жизни; естественный же «закон» действует вне социальных усло- вий, он универсален, неизменен, «имманентен»89. Новое может создавать лишь отношение человека к человеку. Отношение же человека к природе в его производственных операциях остается неизменным, какова бы ни была общественная организация90. Разделение труда и обмен социализируют человеческое хозяйст- во, изменяют общественную структуру; но при всех этих измене- ниях остается в силе действие естественного, имманентного закона. Последнему подчинены явления распределения общественного дохода; этот закон является базой всего процесса распределения. Показать, что такой естественный закон действительно сущест- вует, раскрыть содержание действий этого закона, - в этом Кларк и видит задачу проблемы распределения91. Естественный или «статический» закон Кларка состоит в том, что в общественном доходе каждый агент производства, ес- ли не встречается особых препятствий, получает такую часть его, которую создает специально этот производственный агент92. «Здесь представлен закон, - говорит проф. Кларк в предисловии к «The Distribution of Wealth», - согласно которому заработная плата всякого труда, при совершенно свободной конкуренции, совпадает в тенденции с тем количеством продукта, которое сле- дует причислить («отнести») специально на долю труда»93. Сумма всей заработной платы, говорит Кларк, устанавливается дого- ворным соглашением сторон и по-видимому зависит от сравни- тельной силы и ловкости сторон. Но в действительности, эта ры- ночная цена заработной платы заключена в известные пределы. Сумма, которую могут получать и получают рабочие, ограниче- на «производительной силой, содержащейся в труде», и те силы, которые устанавливают размер этой производительной силы, ус- танавливают и отношения договорной заработной платы94. Свой основной тезис идеи раздела Кларк формулирует таким образом: «там, где имеют место естественные законы, доля дохода той или иной производительной функции измеряется действи- тельным (actual) результатом последней; иными словами - сво- бодная конкуренция имеет тенденцию давать труду то, что труд 89 Ibid. Р. 46-47. 90 Ibid. Р. 12. 91 Для проф. Кларка естественные отношения и есть отношения статики (см. Р. VI), когда, по мысли Кларка, должны действовать силы, вытекающие не из отношения человека к человеку, а из отношений человека к природе. 92 Ibid. Р. V. 93 Ibid. Р. VIII. 1 94 Ibid. Р. 2. . . .. . 160
создает, капиталистам то, что создается капиталом, и предприни- мателям то, что создает организаторская функция»95. «То each what he creats»* - таков основной закон распределения96. Анализ создающего богатство процесса и отнесение каждому произве- денному агенту того, что он в отдельности создает, - таково со- держание учения о распределении, которое вместе с тем являет- ся собственно, по словам Кларка, учением о специфическом про- изводстве97. Мы видим, что, подобно учению представителей австрийской школы, и у Кларка проблема раздела есть проблема «вменения». Основная задача Кларка - раскрыть силы, устанавливающие уровень трех видов дохода98. Эти силы Кларк находит в отноше- ниях естественного порядка, не зависящих от социальной органи- зации общества. И несмотря на это, Кларк придает естественно- му закону распределения важную, социальную роль в обществен- ной жизни. На этом законе раздела общественного продукта покоится, по мненно Кларка, прочность общественного сущест- вования; на нем зиждется право собственности и гарантия даль- нейшего развития общества в современной форме его99. Благосо- стояние рабочих зависит, конечно, от того, много или мало они получают, но последнее обстоятельство определяется именно тем, много или мало они производят100. Рабочий получает «пол- ный продукт своего труда», так же как капиталист и предприни- матель - полный продукт своих производственных функций. Лишь в этом лежит гарантия порядка собственности101. В принципе вменения у Кларка, таким образом, определен- нее, чем у австрийцев, вскрывается идея оправдания, идея спра- ведливого. Как верный последователь теории «отнесения», и проф. Кларк не может в учении о распределении отрешиться от нестрого научных элементов экономической теории. Мы видим в теории Кларка остатки, с одной стороны, влияния отживающих теперь идей естественного права и, с другой стороны, обломки старых теорий распределения, строящих учение о распределении и о происхождении известных видов общественного дохода не столько на принципе объяснения, сколько на принципе их оправ- 95 Ibid. Р. 3. * Каждому, что он создает. 96 Ibid. Р. 9. 97 Ibid. Р. 3. 98 Ibid. Р. 6. "Ibid. Р. 3. :»! ' • : 100 Ibid. Р. 4. 101 Ibid. Р. 9. °. Солнцев С.И. 161
Дания. В смысле теоретического объяснения особенно слабым является у проф. Кларка вопрос об отнесении чистой прибыли «чистого продукта» капиталу. Этот последний вопрос служит во- обще ахиллесовой пятой в учении об отнесении, и не без основа- ния этот пункт Б.-Баверк называет очень важным102. Мало ска- зать, что чистый продукт потому поступает капиталисту, что он создается капиталом. Нужно еще доказать, что не один труд соз- дает богатство, что в производстве капиталу принадлежит такая же производительная, создающая новые ценности деятельность, как и живому труду. Не является ли творцом самого капитала (средств производства) живой труд, и не следует ли в таком слу- чае отнести эффективный продукт капитала его первоначально- му источнику - труду?103 Все эти сомнения проф. Кларк разрешает положением, что не один только труд создает богатство, и доказательству этого положения, укрепившемуся в экономической науке со времени Адама Смита, Кларк посвящает большую часть своей книги. Со- циалисты того взгляда, говорит проф. Кларк, что труду должно доставаться все; рабочие же вообще думают, что они должны по- лучать больше, чем получают фактически. В этом отсутствует ясное понимание того, сколько получает капитал и почему он имеет право на долю... Существующие средства производства произведены не только трудом, но и трудом при помощи капита- ла104. Нужно отличать полный продукт труда от полного продук- та промышленности. Это различие Кларк считает весьма важным. Если мы предположим изолированное общество, так иллюст- рирует на примере Кларк ход своих доказательств, - состоящее из 1000 рабочих и обладающее капиталом ценностью в 100 млн долл., то продукт, произведенный рабочими при этих условиях и вычисленный на голову, будет громадным. Каждый рабочий бу- дет обладать высокоценными машинами: при равномерном рас- пределении капитала на долю каждого из них выпадет 100 000 долл., идущих на средства производства. Если произойдет прирост новой 1000 рабочих, то, при неизменном количестве ка- питала, на долю каждого рабочего поступит уже не по 100 000 долл., а по 50 000. Рабочие поэтому в последнем случае будут располагать худшим материалом и худшими машинами, и, следовательно, производительный эффект каждого рабочего в 102 Bohm-Bawerk О. Zur neuesten Literatur uber Kapital und Kapitalzins. II. S. 13. 103 Ibid. S. 15. 104 Clark J.B. The Distribution of Wealth. P. 435—436. 162
последнем случае будет меньше, чем в первом. Как же должен распределиться весь созданный двумя тысячами рабочих продукт между первой тысячью и второй? Первая 1000 рабочих в первом случае работала при помощи капитала в 100 000 долл., во втором же - при помощи капитала ценностью лишь в 50 000 долл.: поло- вину своих средств производства рабочим первой тысячи при- шлось уступить второй тысяче. И если при помощи новых 1000 рабочих и тех же средств производства получится и обществен- ный продукт по ценности больший, чем продукт, созданный пер- вой 1000, то разница между ценностным количеством первого и второго продукта составит ту новую ценность, которая обязана ТРУДУ второй тысячи рабочих. Эта разница, эта новая ценность только и может быть причислена («отнесена») на долю произво- дительного содействия второй тысячи. За вычетом этой доли из всего общественного продукта, созданного двумя тысячами рабо- чих, остается продукт такой ценности, которая была бы создана одною первою тысячью при помощи всего капитала. Но весь этот продукт не может, однако, быть отнесен на долю первой ты- сячи рабочих, так как нет никакого сомнения в том, что во вто- ром случае производительный эффект рабочих первой тысячи не мог быть столь же производителен, как труд их в первом случае, когда они обладали и располагали лучшими материалами и ма- шинами. Но если так, то и первой тысяче приходится получить не весь продукт, а лишь часть его. Таким образом, все рабочие по- лучат свои доли соответственно своему производительному эф- фекту, и тем не менее общественный продукт не будет этим ис- черпан. Значит, заключает Кларк, не один труд создает продукт: остающуюся за покрытием труда некоторую долю в продукте следует отнести по адресу капитала, при содействии которого со- вершается производство105. Отсюда Кларк приходит к двум по- ложениям: 1) разница между тем, что создает при применении все- го капитала первая массовая единица рабочих, и тем, что создают рабочие массы все вместе, представляет собою то количество цен- ности (продукта), которое нужно приписать на счет того избыточ- ного (extra) капитала, которым первоначально обладала первая единица рабочих; 2) та же разница, которая получается между про- дуктом, созданным первой единицей труда, и продуктом, создан- ным вместе первой и второй единицей, при помощи оставшегося неизменным количества капитала, должна быть причислена («отнесена») на счет только второй единицы рабочих106. 105 Ibid. Р. 173-187. 106 Ibid. Р. 325. 6* 163
Рассуждения Кларка весьма остроумны, и тем не менее выво- ды его неправильны. Ошибка Кларка в том, что общественным продуктом, созда- ющимся двумя единицами труда, одновременно работающими при помощи одного и того же капитала, он считает обществен- ный продукт, который производится, правда, двумя единицами труда, но, во-первых, работающими неодновременно и, во-вто- рых, при помощи неравных капиталов. Труд же, по Кларку, име- ет одинаковую производительность лишь при условии одновре- менности его применения107. Несоблюдение этих условий и при- вело Кларка к ложным выводам. Если первая и вторая единицы труда работают одновременно, то они должны ео ipso пользо- ваться и равными капиталами. Никакого избытка между всем со- зданным общественным продуктом и трудовым эффектом в этом случае не получится. Следовательно, ни откуда не видно, что ка- питал таинственным образом создает ценности помимо труда как такового108. Попытку Кларка доказать, что не один труд создает богатст- во, следует считать поэтому неудачной. Профессор Кларк, гово- рит по этому поводу Бем-Баверк, обещал посредством аппарата вменения объяснить, почему существует чистая прибыль; но, как я продолжаю думать, он не сдержал своего обещания в своем со- чинении109. Вторым по важности пунктом учения проф. Кларка является вопрос об абсолютных размерах «долей» (т.е. частей социального дивиденда) и установлении их предельной высоты. Здесь мы встре- чаем по существу все недостатки, которые присущи вообще тео- рии «вменения». В общем Кларк следует в идее раздела обычным для теории вменения приемам. У него мы находим те же принци- пы раздела, какие мы видели у Визера или Бем-Баверка. Новое, что он вносит в учение об «отнесении» - это принцип предельной производительности, который, по собственному признанию110, 107 Ibid. Р. 325: «Все единицы труда, работающие в одно и то же время, одинако- во производительны». т Кларк должен был особенно строго выдерживать всюду понятие одновре- менности труда и равновеликости капитала, потому что состояние статики, которое он только и принимает во внимание, исключает именно следующие i' моменты, как моменты динамики: рост населения, увеличение капитала, раз- . витие потребностей, развитие форм хозяйственной организации и изменение технических методов производства (Ibid. Р. 56). 109Bohm-Bawerk О. Gegenbemerkungen zu Prof. Clarks Replik betreffend «Das Wesen des Kapitales» // Zeitschrift fiir Volksw. Sozialpolitik und Verwaltung. XVI. B. J. S. 449. 110 Clark J.B. Op. cit. P. 322, 323. V ; 164
Кларк заимствует у Тюнена и который отчасти развивается уже Бем-Баверком. Для теории отнесения, конечно, недостаточно еще найти об- щий принцип раздела продукта между претендентами на него. Необходимо еще указать правила для этого «отнесения» долей и найти, что устанавливает абсолютный размер долей. У Кларка такой основой установления для заработной платы и прибыли яв- ляется принцип предельной производительности, стоящий в не- посредственной связи с тюненовским же законом падающей до- ходности. Развивая идею Тюнена, Кларк находит, что для капита- ла, так же как и для труда, имеется такая предельная социальная единица, которая является последней в смысле хозяйственного применения и стоит на границе уже нехозяйственности, непри- годности своей в хозяйственных целях. Эта предельная частица капитала, так же как и предельный рабочий, обладают некото- рой предельной эффективной производительностью. Такая пре- дельная производительность последней единицы труда - пре- дельного рабочего - определяет общий уровень заработной пла- ты. Последняя для всех рабочих в стране тяготеет к этому уров- ню. И точно так же предельная производительность последней частицы капитала устанавливает общий уровень процента, к ко- торому тяготеет уровень всех капиталов страны111. Таким образом, по Кларку, раздел общественного дохода происходит по принципу «вменения» каждому фактору того, что он специально производит собственною «силою». В такой фор- мулировке, однако, установление общего уровня заработной пла- ты (так же как и процента) является довольно бессодержатель- ным. Мы все-таки еще не знаем, каким образом, по Кларку, можем определить размер эффективной производительности предельной единицы труда (и капитала). Как реально связать об- щий принцип предельной производительности с конкретными яв- лениями жизни и влить в этот общий отвлеченный принцип опре- деленное реальное содержание. Выход в данном случае Кларк находит в перенесении проблемы заработной платы в этом пункте из области распределения, как та- кового, в область явлений цены и ценности. Такой переход для Кларка вполне естественен потому, что область распределения, как мы видели, он сливает с областью производства и что сама теория распределения для него есть теория ценности. «Теория ценности и теория распределения, - говорит Кларк, - одна и та же теория»112. 111 Ibid. Р. 201, 203-204. 112 Ibid. Р. 24. 165
Больше того. Для Кларка нет проблемы распределения, как тако- вой, как проблемы sui generis, - проблемы, которая бы имела свою специальную задачу, свой специальный предмет изучения, отдельно от вопросов производства и обмена, свои особые законы. Распреде- ление, говорит он, есть процесс, который в своем законченном виде включает обмен, но совпадает также и с производством113. При та- ких условиях Кларку не трудно было от вопросов распределения пе- решагнуть в область рынка и закона образования цен и связать свою проблему раздела общественного дохода на доли с теорией цен. Так делают и делали все теоретики школы предельной полез- ности, трактующие о вопросах заработной платы. Мы видели, что и Визер, Б.-Баверк и особенно Шумпетер, когда в теорию вменения им понадобилось влить экономическое содержание, должны были также обратиться к явлениям рыночного обмена, рыночных сделок и закону образования цен. Как для представителей школы предельной полезности, так и для Кларка заработная плата вообще является рыночной ценой рабочей силы («труда», как он предпочитает выражаться), а пос- ледняя является у него обыкновенным экономическим благом, хотя бы и высшего порядка, которое подобно всем благам выно- сится на рынок и является «товаром». Естественно, что когда речь заходит об определении высоты или общего среднего уров- ня заработной платы как конкретного явления, как денежного выражения, как товара, то принцип определения этого уровня должен быть общим с принципом установления всех товарных благ. В этом пункте проблема заработной платы уже перестает быть проблемой распределения, как такового, и сводится к про- блеме товарных цен. Здесь и Кларк, поскольку он трактует о вы- соте и установлении уровня заработной платы с точки зрения учения образования цен, перестает уже быть оригинальным как теоретик распределения. Идея раздела общественного дохода на доли оказывается, таким образом, и у Кларка неразработанной и даже определенно не поставленной. Для Кларка нет проблемы отношений, нет проблемы распределения как проблемы sui generis. Мы видим, что в учении виднейших представителей школы предельной полезности идея раздела или остается бессодержа- тельной, являясь лишь общим принципом без реального эконо- мического содержания, или окончательно сливается с законом образования рыночных цен, порывая этим всякую связь с проб- лемой распределения как с экономической проблемой sui generis. 113 Ibid. Р. 28. 166
Проблема же долей, к которой должно быть сведено все учение о распределении социального дивиденда между классами общест- ва, не привлекла к себе внимание разбираемой школы. В сущно- сти, последняя не шла дальше вопросов происхождения чистой прибыли и процента и установления абсолютной высоты средних уровней различных видов социального дивиденда. Сам принцип «вменения» служил здесь больше целям решения этих последних двух вопросов, чем целям правильной постановки и разрешения идеи социального раздела. >v‘;' . • /!1 ’ i i.. • V В связи с идеей классиков об естественных и неизменных, как законы природы, общественно-хозяйственных законах сто- ят теории, пытающиеся поставить экономическую проблему распределения на биологическую основу естественного подбо- ра. Эти теории не пользуются особенно широким распростра- нением среди экономистов. Они исходят собственно от социо- логов, предпринимающих свои социологические экскурсии в область экономических явлений распределения. Теории эти пытаются свести законы распределения к механически дейст- вующим законам антропологии, которые представляются так- же неизбежными, неизменными и вечными, как математиче- ские истины. Основу раздела общественного продукта на доли между хозяйствующими индивидами, группами или классами эти теории ищут в природных дарованиях, которыми обладали люди как человеческие органические существа. Сообразно этим дарованиям, талантам и способностям каждого и происхо- дит, с точки зрения органических теорий, раздел общественно- го дохода по тем же законам биологической жизни, по каким вырастают и распределяются в обществе природные да- рования. В смысле экономического своего содержания, такие теории естественного подбора крайне поверхностны; они довольствуют- ся обыкновенно, вместо всестороннего экономического анализа явлений общественного хозяйства, картиной тех узоров, которые отражаются на поверхности хозяйственной жизни, не заглядывая в глубину ее. Почти единственным существенным материалом экономического содержания в руках этих теорий является обык- новенно подоходная статистика, рисующая распределение обще- ственного дохода и не полно и не точно и требующая крайне ос- торожного обращения. 167
Типичным представителем теории естественного подбора в распределении является Отто Ажжон114 115 116 117 118 119-108* (в Германии), опира- ющийся в своем учении отчасти на работы Шеффле"6, отчасти на Гартмана1'6 и Ziegler’ а"1, главным же образом на Дарвина'09*, Спенсера"0*, Гэлътона"^"'* в Англии иЛяпужа"9’"1* во Франции. Как наиболее характерное, учение Аммона нам может слу- жить прекрасным образцом для характеристики принципа соци- ально-органического подбора. Аммон находит, что при исследовании основ хозяйственного строя не достаточно довольствоваться одними лишь хозяйствен- ными факторами. Точно так же автору представляется далеко не достаточным привлечение к экономическим факторам этическо- го элемента. Аммон находит, что и этого мало для выяснения ос- нов хозяйственной жизни. Необходимо, по его мнению, привле- чение в экономику естественнонаучного элемента. Без последне- го немыслимо выяснить хозяйственный строй, так как в основе последнего лежат естественные законы, как думает автор. Как в любом организме все отдельные части неразрывно связаны с це- лым, так и различные классы общества могут существовать и развиваться лишь при сохранении неизменности целого, органи- ческое единство которого эти классы представляют. Классовое же или групповое расчленение общества всецело покоится на биологической почве дифференциации людей по их способно- стям и дарованиям. Кто богаче одарен, способнее, талантливее, тот занимает и высшую ступень на социальной лестнице, тот большей долей пользуется в общественном богатстве. Высоко одаренная личность, хотя бы она увидела свет мира на самой низ- шей ступени общественного положения, необходимо должна за- нять в жизни подобающее ей место, даже первое место, если нет никого, кто бы превосходил ее способностями. И наоборот: рож- денный на высоком месте должен уступить его другому, если он не обладает способностями, соответствующими его положению. Общественное богатство, общественный доход распределяется, следовательно, по способностям каждого, причем самый раздел 1 "'Ammon О. Die Gesellschaftsordnung und ihre natiirlichen Grundlagen. Entwurf einer Social-Antropologie zum Gebrauch fiir alle Gebildeten, die sich mit sozialen Fragen befassen. Jena, 1895. 115 Schaffle A. Bau und Leben des sozialen Korpers. 4 Bd. Tubinngen, 1874-1877; Deutsche Kern und Zeitfragen. Berlin, 1894. 116 Hartmann E. Die Soziale Kemfragen. Leipzig, 1894. 117 Ziegler. Die Naturwissenschaft und die Sozialdemokratische Theorie. Stuttgart,1893. 118 Galton F. Heredity Genius. An inquiry into its Laws and consequences. L., 1892. 119 Lapouge G. Selections Sociales. Paris, 1896. 168
его и отсюда являющаяся дифференциация общества происходит механически, по закону естественного подбора. Кто способней, того и доля в разделе больше, так как более способный и талант- ливый требует, по мнение автора, лучших условий жизни, лучше- го питания, подобно тому, как нежные с тонкой организацией растения требуют больше ухода. Аммон выставляет свой тезис не в качестве этического по- стулата. Он не видит в нем только идеала наисправедливейшего распределения. Он, напротив, считает этот тезис естественного подбора реальным фактом, действительной картиной распреде- ления, явившейся естественным результатом естественнонауч- ных основ общественного развития и механического, автомати- ческого раздела богатства, подобно тому, как различные по своей плотности жидкости распределяются в одном сосуде раз- личными слоями, идущими снизу вверх в строго определенном естественном своем порядке. Свой естественный закон раздела автор строит следующим образом. Человеческие дарования, говорит он, можно разложить на четыре лежащих в различных плоскостях группы: 1) дарова- ния интеллектуальные, 2) моральные, 3) хозяйственные (напри- мер, организаторский талант, технические способности и пр.) и 4) физические. Если по числу этих дарований мы возьмем 4 куби- ка и на каждой из 6 сторон этих кубиков отметим, например, точ- ками или «очками» различные шесть степеней, которыми могут обладать каждая из четырех взятых дарований так, чтобы одно очко соответствовало первой степени, два - второй степени и т.д., то для всех кубиков будем иметь всех комбинаций из ступе- ней дарований 6х6х6х6= 1296, так как каждый кубик может упасть на одну из шести различных сторон, т.е. в шести различ- ных положениях. Самое большое число очков, которое мы мо- жем получить, бросая кубики, это - 24, когда все четыре кубика упадут сторонами, содержащими по 6 очков. Такая комбинация может быть только одна на все 1296 возможных комбинаций. Это значит, думает автор, из 1296 индивидов только одно лицо может обладать высшей степенью всех четырех дарований вме- сте. За этой максимальной, по числу очков, комбинацией следу- ет сумма 23, для которой возможны уже 4 комбинации: 6665, 6655, 6566 и 5666. С 22 очками могут быть 10 возможных комби- наций, с 21 очком - 20, с 20 - 35 и т.д. Но, продолжая свой опыт, мы увидим, что на известном пункте рост числа комбинаций ос- танавливается; числа начинают падать, и последняя сумма оч- ков - 4 - имеет снова уже только одну комбинацию. Числа будут изменяться следующим образом: 169
С суммой в 24 очка будет 1 комбинация » » » 23 » » 4 » » » » 22 » » , 10 » . » » » 21 » » 20 » » » » 20 » » 35 » » » » 19 » » 56 » » » » 18 » » '; 80 » » » » 17 >> -и » 104 » » » » 16 » » ; 125 » » » » 15 » » 140 » » » » 14 » » 146 » » » » 13 » » 140 » » » » 12 » 125 » » » у» 11 » 104 » » » » 10 » 4 > » 80 » » » » 9 » » 56 » » » » 8 » » 35 » » » » ' 7 » » 20 » » » » 6 » » 10 * » » » » А 5 »‘ U » 4 сс » » » » 4 » » 1 » 1296 комбинаций Из приведенных чисел видно, что число очень высоких по сумме очков комбинаций и очень низких относительно не вели- ко. Напротив средних комбинаций попадается очень много. Это значит, заключает автор, гениев и талантов, в сравнении с общим числом людей, немного, так как, по математическим за- конам, требуемая комбинация очень редка. Точно так же сравни- тельно не велико число слабо одаренных и тупых. Больше всего золотой посредственности. Следуя за Галътоном, автор поэтому графически проставляет социальное расчленение общества не в форме пирамиды, а, ско- рее, в форме так называмой луковичной дуги (Kieibogen), сильно вытянутой в среднем изгибе и суженной в виде острия в верхней и нижней точках. Действительная картина «социальной» пирамиды принимает в таком случае следующий вид (см. рис. I)120. Подтверждение своей теории естественного подбора автор находит в данных подоходной статистики (Саксония), графиче- ское изображение которой дает кривую социальной пирамиды, причем графическая кривая способностей и графическая кривая дохода совпадают. В жизни человеческих обществ автор находит непрестанные перемещения по социальной лестнице: более одаренные давят 120 Ammon О. Op. cit. S. 61. • ...н’с ‘ << > 170
вниз менее способных; одни группы, поднимаясь вверх, этим вы- тесняют другие, заставляя их опускаться ниже, по их талантам и способностям; чем выше растут одни, тем глубже падают другие. Таков закон естественного подбора в общественной жизни. «Весь общественный порядок, - говорит автор, - покоится на этом неравенстве; последнее не есть нечто, что может быть уст- ранено; оно неотделимо от человечества, как неразрывны рож- дение и смерть; оно неизменно, как математическая истина, и вечно, как законы, царящие в нашей планетной системе»121. Поэ- тому автор находит необходимым не столько образованным, сколько раоочим всячески проповедовать идею высокого уважения к духовным дарова- ниям и энергии, так как эти редкие дары представляют на- циональное богатство122. Такова несложная, в сущ- ности, идея распределения у Аммона. Развивает ее он тео- ретически чрезвычайно слабо, заботясь главным образом об установлении истинной карти- ны динамического изменения социальной пирамиды распре- деления доходов, но и здесь ог- раничиваясь случайного хара- Рис. 1 ктера данными и поверхностными аналогиями. Не трудно убе- диться, что в основе «естественнонаучного» закона автора лежит не глубоко скрытая этическая предпосылка оправдания совре- менной системы распределения; автор не объясняет последнюю, а, скорее, старается оправдать. Ссылка на естественный закон и на опыт с кубиками как нельзя лучше способствует в этом авто- ру, но научных основ установления долей в разделе общественно- го дохода автор все-таки не дает. Автор хочет приложить к общественной жизни дарвинов- скую идею борьбы за существование, как она проявляется в ми- ре животных и растений. При этом основой этой борьбы в мире людей он считает естественный подбор по способностям. Но ре- альное несоответствие социальной дифференциации и распреде- ления дохода с этой основой так очевидно и настолько бьет в глаза 121 Ibid. S. 389. 122 Ibidem. 171
всем и каждому, что на этом нам нечего останавливаться. Един- ственный аргумент автора в доказательство своего положения - ссылка на вычисления Гэлътона, но последние построены в свою очередь на крайне шатких, во многих случаях гипотетиче- ских, а не реальных данных. Самое большое, что можно признать из данных, приводимых автором, это то, что в распределении общественного дохода есть некоторая правильность, закономер- ность. Но всякая закономерность явлений любого порядка, в дан- ном случае экономическая закономерность, может быть раскры- та и выяснена лишь путем анализа экономической же структуры, в которой развились данные экономические явления. Вместо та- кого экономического анализа автор ищет внеэкономические предпосылки, обращается к биологической области и здесь имен- но хочет найти основу хозяйственной закономерности. В лучшем случае, естественнонаучные законы, переносимые из биологиче- ской области в мир социальных отношений, ничего не объясня- ют. Обыкновенно же они являются, в своем перенесении в эко- номику, рискованной операцией, не имеющей под собою ни ре- альных, ни методологических оснований. Теория Аммона является типичным образчиком и выразите- лем того общего социологического течения, которое известно под именем «органической школы», стремившейся свести обще- ственную жизнь к биологическим законам. Представителем пос- ледней школы, например, можно назвать Г. Спенсера, развивав- шего идею борьбы за жизнь на основе естественного подбора. В философии и социологии идеи органической школы нашли се- бе достаточную оценку и не пользуются никаким научным пре- стижем.
ГЛАВА ПЯТАЯ ПРИНЦИПЫ РАЗДЕЛА (ПРОДОЛЖЕНИЕ). ПРИНЦИП СООТНОШЕНИЯ СОЦИАЛЬНЫХ СИЛ («СОЦИАЛЬНАЯ» ТЕОРИЯ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ) I Теории, выдвигающие услуги в качестве принципа распределе- ния и опирающиеся на учение о трех факторах, строились всецело, как мы видели, на естественно-механической философии; в осно- ве их лежало естественно-механическое понимание общественно- хозяйственной жизни. Но для целей научного объяснения принцип услуг был мало пригоден; в проблеме распределения он ничуть не освещал путь исследователя; наоборот, этот принцип приводил к ряду неразрешимых противоречий. В руках представителей тео- рии услуг, в главных посылках шла речь о рабочих, капиталистах, землевладельцах, а в выводах - на место последних неожиданно подставлялись не сами производители, а принадлежащие им сред- ства производства: труд, земля и капитал; роль и значение в произ- водственной деятельности капитала или земли превращалась в социальную функцию капиталистов и землевладельцев. Принцип услуг имел значение скорее для оправдания существующей систе- мы распределения, чем для объяснения ее. Он приводил к идее гармонии в общественной жизни при современном строе, к при- знанию целесообразности в явлениях распределения, но мало вы- яснял каузальную сущность последних, сводя почти все объясне- ние явлений распределения к законам спроса и предложения. На тех же основах оставалась в сущности и австрийская шко- ла предельной полезности в своей Zurechnungstheorie, равно как и родственная ей, в отношении к распределительной проблеме, школа проф. Кларка: в наделении по принципу «хозяйственного вменения» или по «долям содействия» мы видели те же идеи естественно-механического понимания хозяйственных явлений, то же учение о «факторах», ту же натуралистическо-метафизи- ческую философию, то же преобладание мотивов целесообраз- ности над каузальным объяснением, что и в учении об услугах. 173
С развитием методологии общественных наук и ростом науч- ных завоеваний в области социологии научные дефекты натура- листического толкования общественно-хозяйственной жизни ра- но или поздно должны были обнаружиться и вызвать против се- бя серьезную критику в политической экономии в виде реакции против принципов Сэ и теории «вменения». Такую критику, вме- сте с попыткой реконструирования теории распределения и принципов, лежащих в основе распределительных явлений, дала в недавнее время так называемая социальная теория распределе- ния. Последняя выдвинула на первый план социальные моменты при объяснении явлений распределения и основным принципом распределения провозгласила «отношение социальных сил» меж- ду классами, которые являются претендентами на долю в соци- альном дивиденде. Можно было опасаться, что «социальная тео- рия» перегнет вопрос в другую сторону, выдвигая в первую голо- ву причины социального порядка, затемнит или даже выбросит за борт хозяйственную сторону явлений распределения. Как мы увидим ниже, некоторые представители новой теории к этому и пришли, провозгласив явления распределения лежащими вне пределов экономики, а проблему распределения - непосредствен- но подлежащей области индуктивной социологии (Бернштейн, Струве, Дмитриев). Другие представители социальной теории не дошли до такой крайности, стараясь дать место в своем объяс- нении явлений распределения и чисто экономическим моментам. Таковы, например, Штолъцман и М.И. Туган-Барановский. Тре- тьи, наконец, провозглашая в качестве основного принципа в проблеме распределения принцип «взаимоотношения сил», не шли дальше выдвигания голого принципа, не давая никакой но- вой теории и вливая в новый принцип старое содержание. Тако- вы Шеффле, Клейнвехтерт*, Плоттера , Шулъце-Геверниф15*, отчасти Лексис и многие другие. Вообще говоря, принцип «взаи- моотношения сил», как определяющий момент в распределении дохода, в политической экономии имеет за собой весьма большую давность и в виде общего принципа высказывался представителя- ми самых различных школ и направлений. Как голый принцип, с крайне растяжимым содержанием, он имеет поэтому сам по себе мало значения в теории распределения. В проблеме распределения он стал играть роль лишь после того, когда он превратился из слу- чайно и мимоходом высказываемого тезиса, в сущности никем не оспариваемого в его общей формулировке, в развитое, более или менее связное и проникнутое некоторым внутренним единством учение. Последнее произошло лишь в недавнее время и связано с именем Штолъцмана и М.И. Туган-Барановского. 174
Идея «отношения сил» известна была в экономической науке еще с конца XVIII столетия, когда эта идея выставлялась в каче- стве фактора при образовании рыночных цен и приурочивалась к законам конкуренции. Уже Фр. Бенедикт Вебер (1813) говорил о «взаимоотношении сил» как решающем факторе при установ- лении «пропорций» между долями дохода1. Но, как мы знаем, в этом принципе «взаимоотношения сил» Вебер видел не больше, как только борьбу на рынке, и сводил этот принцип к закону спроса и предложения. Отцами идеи взаимоотношения сил были, однако, не немцы. Последние сами питались в первом периоде развития экономи- ческой мысли в своей стране от французов и англичан. Идея вза- имоотношения сил, в неразрывной связи с идеей борьбы классов, впервые определенно складывается у Сисмонди2- 116*. В «Nou- veaux Principes» Сисмонди мы находим специальную главу, посвященную вопросу о «разделе национального дохода между различными классами населения»3. Отмечая трудовое начало всякого богатства и указывая на неравномерность распределения последнего в капиталистическом обществе, Сисмонди находит в основе раздела борьбу сторон за возможно большую долю. В этой борьбе, говорить Сисмонди, капиталист стремится оставить ра- бочему лишь столько, сколько необходимо для поддержания жизни, а себе захватить все остальное из произведенного рабо- чим; рабочий же, с своей стороны, борется за удержание хоть сколько-нибудь большей доли, чем та, которая покроет ему лишь самое необходимое в жизни4. Результаты этой борьбы Сисмонди считает чрезвычайно важными, а для исследования этой борьбы устанавливает абстракцию борьбы лишь двух классов, устраняя землевладельческий класс как не принимающий никакого уча- стия в борьбе5. Сисмонди, таким образом, близок к идее двух до- лей, из-за которых идет борьба в обществе. Принцип взаимоотношения сил у Сисмонди, однако, не развит и не выдержан до конца6. В частности, принципом для установле- 1 Weber F.B. Lehrbuch der politischen Oekonomie. Breslau, 1813.1—II Bd. S. 234/235. 2 Simonde de Sismondi J.-C.-L. Nouveaux Principes d’Economie politique, ou de la richesse dans ses rapports avec la population. Paris, 1819. T. I—II. 3 Ibid. P. 101-111. ? ; X ’ 4 Ibid. P. 103. ... ' . . 5 Ibid. P. 105. 6 Так, например, в конце главы Сисмонди говорит: «Chacun n’obtient sa part du revenu national, gu’en raison de ce qui lui-meme ou se ayaut-cause ont fait ou font pour le faire naitre» (Ibid. P. 111). Здесь мы уже встречаем скорее принцип фи- зического вменения, или услуг. 175
ния доли рабочего класса Сисмонди считает минимум средств су- ществования. Правильные социологические предпосылки, им вы- ставляемые, не привели его к пониманию явлений распределения как проблемы отношений: провозглашая принцип борьбы сторон за большую долю, Сисмонди оставался тем не менее в развитии проблемы распределения на почве смитовского индивидуалисти- ческого толкования. У Сисмонди не было органической связи ме- жду устанавливаемым им социологическим принципом столкнове- ния сил и построением экономической проблемы распределения. Несомненно, однако, что трактование распределительной пробле- мы у Сисмонди имело большое влияние на последующее развитие проблемы распределения. Важно уже одно то, что для вопросов распределения Сисмонди открывает возможность для вмешатель- ства со стороны государства и воздействия последнего на неравен- ство распределения. Сисмонди считает несчастьем не рост машин- ной техники, а несправедливое распределение продуктов, получа- ющихся в результате роста техники. Но государство, по его мнению, может смягчить эту неравномерность в распределении7. Отсюда уже была близка идея о том, что распределение не подле- жит столь непреложному действию естественных законов, кото- рые управляют производством; что законы производства и законы распределения представляют собою огромную и принципиальную разницу. Такую идею, весьма повлиявшую на установление прин- ципов распределения, мы находим у Д.С. Милля. Д.С. Милль говорит в «Principles of Political Economy» о том, что явления распределения подлежат особым законам социально- го порядка, отличным от законов производства. Вторую книгу своих «Основ», посвященную вопросам распределения, Д.С. Милль начинает с утверждения, что «начала, изложенные в первой части этого трактата, в некоторых отношениях сильней- шим образом отличаются от тех, к рассмотрению которых мы те- перь приступаем»; что «законы и условия производства богатства по характеру своему близки к истинам естественных наук; в них нет ничего произвольного; все, что производит человек, должно быть производимо теми способами и под теми условиями, которые налагаются природой внешних вещей и внутренними свойствами физической и умственной природы самого человека...; не то с рас- пределением богатств; распределение дело чисто человеческого учреждения...; распределение богатств зависит от законов и обы- 7 Sismonde de Sismondi. Nouveaux Principes d’economie politique, 1827 (второе изда- ние) (Zivre II. Chap. 3. P. 80/81). В первом издании об этой идее Сисмонди еще совсем не упоминает. 176
чаев общества...»8. Это разграничение и противопоставление явле- ний распределения производственной области, как явлений, зави- симых непосредственно от политической организации общества, вместе с социально-политическими идеями Сисмонди, находят себе отражение и дальнейшее развитие у Шеффле, которого Бем- Баверк считает главой катедер-социалистов9-117*. В «Ван und Leben» проф. Шеффле говорит: «Наша народно- хозяйственная современная жизнь наполнена индивидуальной и коллективной промышленной борьбой между нацией и нацией, между городом и городом, предприятием и предприятием, клас- сом и классом. Распределение национального дохода и нацио- нального имущества зависит от превосходства сил (Uebermacht) в договорной и конкурентной борьбе за ренту и заработную плату; здесь нет предопределенной «естественной» пропорции распре- деления - вроде геометрической средней между потребностью рабочего содержания (а) и ценностью трудового продукта (р), - как думал Тюнен в своей формуле /ар; всегда и всюду распреде- ление материального благосостояния и дохода устанавливает конъюнктура борьбы за прибыль и заработную плату»10. Шеф- фле, однако, не проводит последовательно своих взглядов на со- циально-политическую основу явлений распределения: установле- ние высоты долей он сводит то к размеру социально-необходимых функций труда и капитала1 ’, то к вопросам рыночного образова- ния цен12. Взгляды Шеффле на явления распределения, впрочем, не отличаются определенностью. «Определяющим принципом для прибыли с капитала и заработной платы, - говорит Шеффле в «Das gesellschaftliche System der menschlichen Wirtschaft», - нуж- но считать не индивидуальные, совершенно не поддающиеся из- мерению услуги, равно как и не принцип возможности наиболь- ших наслаждений для промышленных капиталистов и наемных рабочих, но обеспечение наиплодотворных услуг в производстве в интересах общества»13. Только с точки зрения этого принципа 8 Mill St. Principles of Political Economy with some of their Applications to social Philosophy. L.: G. Routledge’s edition. 1848. P. 143. 9 Bahm-Bawerk E. Capital und Capitalzins. Insbruck, 1900. В. 1. S. 578. 10 Schaffle A. Bau und Leben. Tubingen. 1896. В. II. S. 269. Zweite Aufl. 11 Schaffle A. Die Aussichtslosigkeit der Sozialdemokratie. Drei Briefe an einen Staatsmann zur Erganzung der «Quintessenz des Socialismus». Tubingen, 1885. S. 30. Cp. Stolzmann Rud. Die sociale Kategorie in der Volkswirtschaftslehre 1. Berlin, 1896. 12 Schaffle A. Das gesellschaftliche System der menschlichen Wirtschaft. Tubingen, 1873. В. II. S. 389. 13 Ibid. S. 384. 177
Шеффле допускает возможным «экономическое и философско- правовое оправдание прибыли с капитала по отношению к зара- ботной плате и защиты наемного труда от безудержной эксплуа- тации» со стороны капитала14. И в данном случае, таким образом, Шеффле заботится больше об «оправдании» существующей сис- темы распределения, чем об объяснении ее. Идею вменения Шеффле считает «бессодержательным» принципом, полагая, что отнюдь нельзя доказать того, что прибыль с капитала точно со- ответствует той самой части ценности продукта, которая отно- сится на счет использования и применения капитала; «скорее прибыль, точно так же как и процент, и заработная плата явля- ются результатом Preiskampfe, рыночной борьбы, которой совер- шенно чужда идея пропорций, на которые распадается ценность продукта в разделе между капиталистами и рабочими»15. «Народ- нохозяйственная организация ни при каких обстоятельствах не может, - говорит Шеффле, - обеспечить каждому производите- лю долю его индивидуального содействия в создании продукта, в точном соответствии с долей в общественном продукте. Это воп- рос рыночной борьбы (Marktpreiskampfes)»16. Вопрос борьбы, отношения сил у Шеффле сводится в конце концов, таким образом, к рыночной борьбе. В процессе распре- деления Шеффле интересует более всего процесс установления уровня различных видов «спекулятивного дохода», к которому Шеффле причисляет прибыль, процент и заработную плату, а этот процесс он сводит к вопросу образования товарных цен во- обще17. Отсюда, у Шеффле и заработная плата, и прибыль, в кон- це концов, подчиняется закону спроса и предложения, а высшая граница для уровня заработной платы сводится к ценности соз- данного предельным рабочим продукта18. Проблема отношений в вопросах распределения, как теоретическая проблема, остает- ся, таким образом, у Шеффле мало затронутой. Принцип «отно- шения сил» у него слился по содержанию с принципом рыночных отношений. Идеи Шеффле имели тем не менее непосредственное влияние на развитие «социальной теории» распределения. На его идеях об обществе, как органическом целом, как органически связанной социальной единице, о социально-необходимых функциях, вы- полняемых различными группами народного хозяйства в интере- 14 Ibid. S. 384. . .< f ' 15 Ibid. S. 389. 16 Ibid. S. 390. 17 Ibid. S. 391. 18 Ibid. S. 428. 178
сах общественного целого, о важности этическо-правовых начал в хозяйственной жизни - построено было впервые учение о «Со- циальных категориях» и впоследствии о «цели» в политической экономии Штолъцманом, который, отчасти под влиянием идей Штаммлера и неокантианства, отчасти под влиянием идей соци- ализма, положил начало социальной теории распределения, раз- витой почти одновременно М.И. Туган-Барановским. Вслед за Шеффле несколько определеннее выставляет прин- цип взаимоотношения сил в вопросах распределения другой не менее видный катедер-социалист в Германии, проф. Шулъце-Ге- верниц. В «Zum Socialen Frieden»* он указывает на неотложность разрешения социального вопроса, окончательно назревшего в нашу эпоху, «громко стучащего своим железным пальцем в дверь общества»* 19. В современной системе крупной промышленности Шулъце-Геверниц находит два резко выраженных основных клас- са общества: рабочих и работодателей (капиталистов). Не отри- цая факта существования противоположности между интересами этих двух классов капиталистического общества, Шулъце-Гевер- ниц находит, однако, что в данном случае речь идет лишь о про- тивоположности в хозяйственном смысле, т.е. такой, которая не имеет целью уничтожения противника20. Обе стороны в одинако- вой степени зависят одна от другой и поэтому остается возмож- ным путь к «социальному миру». Между сторонами всегда проис- ходит борьба, исход которой, как и в рыночной борьбе между продавцами и покупателями, решает вопрос экономической силы (die wirtschaftliche Machtfrage)21. В этой борьбе, как думает Шулъ- це-Геверниц, отношения сил в современную эпоху складываются уже не в одностороннем направлении: по мнению автора, разви- тие крупной промышленности открывает возможность к улуч- шению и в положении рабочих22. Шулъце-Геверниц различает три периода в развитии отноше- ний между рабочими и работодателями: первый период - началь- ный момент появления крупной промышленности, когда работо- датель смотрел на рабочих, соответственно со взглядами индиви- дуалистической экономии, как на средство производства, предос- тавленное всецело воле работодателя; борьба рабочих за долю (Lohnkampfe) носит здесь характер насилия, революционизма, со- * К социальному миру. 19 Schulze-Gaevernitz G. Zum Socialen Frieden. Drittes Buch: «Der sociale Friede». Leipzig, 1890. S. 255. 20 Ibid. Erster Band. Leipzig, 1890. S. VII. < ; ‘ j .‘i 21 Ibid. S. 278. ' i и 22 Ibid. -1 179
провождается разрушением машин и не отличается ни организо- ванностью, ни сознательностью по отношению к собственным интересам; второй период характеризуется появлением рабочих организаций, которые постепенно находят себе правовую защи- ту в фабричном законодательстве, облегчающем их борьбу с ра- ботодателями; третий период характеризуется признанием рабо- чих и со стороны работодателей равноправной силой, как в эко- номическом, так и в политическом отношениях; здесь рабочий делается уже равноправной и самостоятельной стороной в борь- бе за долю; здесь уже окончательно признается свобода рабочих коалиций и профессиональных союзов и впервые появляются свободные соглашения между прогрессивными работодателями и рабочими23 24. Выдвигая принцип взаимоотношения социальных сил и отмечая особенности новой фазы развития рабочего вопро- са, Шулъце-Геверниц останавливается, однако, не на теоретиче- ском значении этого принципа в проблеме распределения, а на индуктивно-описательной стороне дела. С присущим ему опти- мизмом он указывает на работы Гиффенат*, в одном случае смешивая, однако, его с Гошенож24119*, и на данных английской экономической жизни констатирует наличность социально-эко- номического подъема рабочих классов в современной промыш- ленности25. Но эти данные, приводимые Шулъце-Геверницем, слишком недостаточны, чтобы на основании их можно было де- лать какой-нибудь вывод. Итак, выдвигая вопрос «силы» и «взаимоотношения сил», Шулъце-Геверниц ограничивается описанием и изложением дина- мической стороны в развитии долей, достающихся при разделе общественным классам, причем и эту сторону он освещает и не полно, и односторонне. Теоретического же применения в проб- леме распределения выставляемого принципа «сил» у Шулъце-Ге- верница мы не находим. Проблема отношений долей, как теоре- тическая проблема распределения, Шулъце-Геверницу оставалась неизвестной, так же как и Шеффле, несмотря на выдвигаемый ими принцип взаимоотношения сил. Последний носит у Шулъце- Геверница характер бессодержательного принципа. 23 Ibid. S. 286, 287, 288 и др. 24 Ibid. S. 491. Здесь автор приписывает книгу «Increase of moderate incomes» (Adress of the President of the R.St. Soc., Dec.1887) Гиффену... Критическую оценку учения Шульце-Геверница дал в русской литературе Н. Бельтов (Г. Плеханов)120* (см. Критика наших критиков. СПб., 1906; в статье: «Г-н П. Струве в роли критика Марксовой теории общественного развития». С. 1-126). 25 Schulze-Gaevernitz G. Op. cit. S. 488^492. 180
Нужно вообще заметить, что в проблеме распределения, как теоретической проблеме экономики, принцип взаимоотношения социальных сил может иметь теоретическое значение вообще лишь в том случае, если распределение рассматривается как про- блема отношений, долей, пропорций; он теряет смысл, если «вза- имоотношение сил» сводится к вопросу «рыночных отношений», к рыночной конкуренции, к законам спроса и предложения. Ме- новой рынок есть лишь чисто формальный процесс реализации созданных общественных ценностей. Распределительный акт, в смысле раздела общественного дохода между общественными классами, в рыночном обмене находит лишь свою последнюю форму; но самый раздел складывается вне и глубже отношений рынка, который не знает классов, в котором и производители - рабочие, и организаторы - капиталисты, и работающие и нера- ботающие являются одинаково в роли и покупателей и продав- цов. Можно представить себе статический процесс простого об- щественного воспроизводства, где спрос и предложение точно уравновешены и где законы меновых отношений устраняются, как не имеющие места. Принцип взаимоотношения сил в этом случае имел бы действительно самостоятельное значение в про- блеме раздела социальных долей. Между тем большинство эко- номистов, выставляющих принцип «социальных сил», прилагают последний исключительно лишь в пределах рыночной конкурен- ции. Принцип отношения сил в данном случае, по своему смыслу и содержанию, сливается с законами рыночной борьбы, рыноч- ной конкуренции и имеет таким образом отношение больше к объяснению явлений обмена, чем распределения. К экономистам с подобного рода взглядами на вопросы распределения и принцип соотношения сил, кроме указанных, можно отнести проф. Плат- тера, Клейнвехтера, Бэла-Фелъдеса, Лексиса и многих других. Проф. Платтер, говоря в «Grundlehren der Nationalokonomie» о принципах распределения, находит, что вопрос о том, как получает каждый свою долю, зависит от характера общественной организа- ции и от того положения, которое занимает каждый в этой органи- зации; при системе частной собственности принципом распределе- ния будет «сила»; в организованном сотрудничестве распределение регулируется свободным договором, и каждый получает свою до- лю в силу предварительного соглашения; нельзя определить и бес- смысленно определять долю каждого, исходя из самого произво- дства; эта доля зависит от «существующего соотношения сил»26. 26 Platter Dr. Grundlehren der Nationalokonomie. Berlin, 1903. В. II. VIII, § 59 (русск. пер.; M., 1909. C. 6). 181
Но вместе со всем этим Платтер находит, что соотношение сил проявляется в рыночной конкуренции и что последняя, «в весьма значительной степени», влияет на установление долей27. Соотно- шение социальных сил потонуло, таким образом, у Плоттера в от- ношениях рыночной конкуренции. Проф. Платтер и выдвигает как будто проблему долей; но с того момента, когда он низводит эту проблему в рамки рыночных отношений, распределительная проблема теряет у него характер проблемы социального распреде- ления и подходит близко к вопросам образования цен, т.е. переста- ет быть проблемой долей. Почти на такой же неопределенной позиции, как и Платтер, в вопросе взаимоотношения сил стоит и проф. Клейнвехтер: с одной стороны, мы видим у него резкое подчеркивание социаль- ного фактора в распределении, с другой - построение теории рас- пределения на индивидуалистической основе, в смысле сведения этой теории к вопросу установления абсолютного уровня сред- ней заработной платы per capita, прибыли на 100 и т.д. «Разделе- ние дохода на земельную ренту, процент на капитал, заработную плату и предпринимательскую прибыль вовсе не представляет собою процесс, который совершается также автоматически, как качание маятника, - говорит Клейнвехтер, - а является самой обыкновенной грубой борьбой из-за общественной добычи, в ко- торой каждый участник стремится использовать все случайные преимущества и выгоды своей позиции в целях урвать себе воз- можно большую часть. Это - борьба, в которой напрасно искать морали и права; борьба, в которой, как и в каждой борьбе, побе- дителем является сильнейший»28. Клейнвехтер находит наивным вопрос о разделе по размерам личного или имущественного со- действия. В действительности, говорит он, здесь имеет место в высшей степени дикая борьба за долю в общей добыче; борьба, которая обыкновенно ведется не дубинами и ножами, а всякими способами коварства, лжи, с величайшей жестокостью; борьба, в которой зверство, коренящееся в человеке, выступает иногда так резко и в такой неприкрытой форме, что часто приходится при- бегать к полиции, войскам, государственной власти и уголовному воздействию, чтобы ввести борющиеся стороны в надлежащие границы; но если такова борьба эта, то напрасно было бы обра- щаться к так называемому закону спроса и предложения и дру- гим подобным красивым вещам, желая выяснить исход борьбы29. 27 Ibid. S. 7. 28 Kleinwiichter F. Lehrbuch der Nationalokonomie. Zweite umgearbeitete Auflage. Leipzig, 1909. S. 393. . . 29Ibid. S. 450, 451. 182
В этой борьбе Клейнвехтер, следуя за А. Смитом, находит три основных класса: землевладельцев, капиталистов и рабочих. И считая невозможным и наивным устанавливать масштаб для определения долей или отношений, на которые распадается об- щественный доход между этими тремя классами, Клейнвехтер признает, однако, возможным и важным выяснение вопроса о том, кто из борящихся партий занимает более сильную и кто бо- лее слабую позицию30. Конечный анализ этих условий приводит Клейнвехтера к признанию наиболее слабой позиции за рабочим классом. Слабость рабочих Клейнвехтер видит в их необеспечен- ности, безымущественности (Besitzlosigkeit) и разъединенности, чем пользуются капиталисты, делая из рабочего объект для экс- плуатации31. Слабость рабочих устраняется, если они выступают как класс, объединяясь в профессиональные союзы и развивая всегда, благодаря этому, хозяйственную и политическую мощь. В этом отношении на помощь рабочим приходит законодательст- во со стороны государственной власти, обеспечивая им права со- юзов и собраний, гарантируя рабочее существование на случай болезни, старости, безработицы и проч., а кроме того также - и общественное мнение, все более и более становящееся на сторо- ну рабочих32. Выставляя в таких ярких красках принцип распределения, Клейнвехтер не считает, однако, борьбу между классами за долю единственным, всеобъемлющим принципом. Наряду с борьбой и «соотношением сил» он выдвигает и закон спроса и предложе- ния. «Само собой разумеется, - говорит Клейнвехтер, - нельзя сказать, что положение рабочих идеальное и завидное, но все же безусловно правильно, что позиция рабочих зависит вообще не только от “спроса и предложения” и подобных мнимых хозяйст- венных “законов”, но что рабочие ведут против работодателей войну, исход которой зависит в сущности от поведения рабочих, от характера законодательства, а точно так же и от того, встре- чают ли рабочие эвентуальных союзников в других классах насе- ления»33. Таким образом, у Клейнвехтера мы находим уже три принципа распределения: борьбу классов за долю, социальные реформы (в законодательном порядке) и закон «спроса и предло- жения». Принцип «социальной теории» распределения - взаимо- отношение сил - в этом случае превращается в ряд неопределен- ных принципов эклектических теорий. Характерно для 30 Ibid. S. 451,452u.a. ‘ 31 Ibid. S. 455. , . ' 32 Ibid. S. 457. . 33 Ibidem. 1 : 183
Клейнвехтера, что предметом раздела, объектом распределения он считает «национальный продукт», а не чистый общественный доход. Этим Клейнвехтер повторяет старую ошибку индивидуа- листической школы в политической экономии, не различавшей понятия национального продукта от понятия национального до- хода, что никогда не могло привести к правильному пониманию распределительной проблемы. К подобной же ошибке близок и проф. Лексис^. Строя схему общественного производства, он разлагает его на ряд, постепен- но уходящих в глубь веков, последовательных производственных процессов, доходя до момента, когда вкладывался в производство только труд, а средства производства равнялись 0. Таким путем Лексис разлагает средства производства на элементы дохода и всю сумму производственного продукта представляет в виде сум- мы прибылей с капитала и суммы заработных плат34 35. В результа- те для «стационарного хозяйства» Лексис считает предметом, подлежащим разделу между классами общества, национальный продукт, который, однако, сводится у него к сумме прибылей и заработных плат, т.е. к сумме дохода, как в известном догмате А. Смита, обычно повторяющемся в учении индивидуалистиче- ской школы: общественный продукт = общественному доходу, или цена продукта = цене элементов дохода (заработной плате + прибыли + земельной ренте). Проф. Лексис, впрочем, в одном ушел далеко от представлений смитовской школы: все общество он сводит к двум основным классам - собственников средств про- изводства или капиталистов и наемных рабочих. Земля, знамени- тый своеобразный «фактор» производства, являвшийся столь за- гадочным и отличным от «капитала» в глазах классического ми- ровоззрения, здесь просто превращается в такое же условие и средство производства, как и любая машина, а земельная рента - в одну из частей прибыли с капитала вообще, или, говоря языком Маркса, - в часть прибавочной ценности. Соответственно с дву- мя основными классами общества, Лексис разлагает всю сумму общественного дохода (продукта) на две основные части: при- быль с капитала и заработную плату, причем выдвигает в проб- леме распределения и проблему отношений или долей. Подобно Клейнвехтеру, Платтеру и Шулъце-Геверницу, Лексис точно так же выдвигает в виде общего принципа распределения прин- цип «соотношения сил». «Вообще, - говорит проф. Лексис, - до- 34 Lexis W. Allgemeine Volkswirtschaftslehre. Berlin; Leipzig, 1910 (Die Kultur der Gegenwart. Teil. П, Band X.) 35 Ibid. S. 143. 184
ля рабочего класса в ежегодном продукте (Ertrag) национального производства определяется отношением хозяйственной силы, ка- кую рабочие в состоянии противопоставить капиталу при защите своих интересов. В отдельных предприятиях эта доля очень раз- лична и зависит главным образом от различного отношения ве- личины примененного капитала к числу занятых рабочих. Но ес- ли иметь в виду общую долю рабочего класса, будет ли послед- няя представлена в денежной ценности или трудовой, то в таком случае найдет себе выражение отношение сил. Это отношение сил, в последней половине столетия, бесспорно складывалось в сторону, благоприятную для рабочих, т.е. средняя доля на голову рабочего повышалась, и необходимо допустить, что это повыше- ние будет продолжаться и впредь, хотя и не без сопротивлений и столкновений (Reibungswiderstand)36. Мы находим здесь знакомый принцип соотношения социаль- ных сил. Но принцип этот опять-таки не проводится Лексисом вполне последовательно. Уже из приведенной цитаты можно ви- деть, что, говоря об отношениях сил, борющихся за долю сторон, Лексис имеет в виду подчинить этому принципу не образование и движение долей в общественном доходе, а изменение «средней доли рабочих per capita» в общем движении общественного про- изводства; таким образом, Лексис ставит проблему распределе- ния на путь индивидуалистических теорий. Индивидуалистичен по характеру своему и родственен старым идеям фонда заработ- ной платы и способ определения Лексисом доли рабочих в отдельных предприятиях (по отношению размера производствен- ного капитала к числу рабочих). Мало того, находя непримени- мость идеи «железного закона» при современных условиях обще- ственной жизни, Лексис тем не менее придает принципу уровня жизни решающее значение при определении доли рабочих. Важ- нейшая, говорит Лексис, основа для определения отношений рас- пределения производственного продукта (Ertrag) между капита- лом и трудом есть уровень жизненного содержания (Lebenshaltung), который рабочий класс в состоянии противопос- тавить работодателям в силу более или менее благоприятного для него хозяйственного отношения сил (Machtstellung). В капиталистической системе производства, как таковой, нет такого момента, который мог бы как бы автоматически созда- вать из себя все более и более прогрессирующее улучшение в по- ложении рабочего класса. Масштабом для заработной платы служит отношение спроса к предложению, и если предложение 36 Ibid. S. 147. 185
при растущем населении неограничено и исходит от изолирован- ных и пассивно настроенных рабочих, то рикардовский закон действительно имел бы место в жизни, и удешевление предметов потребления рабочих, благодаря росту техники, могло бы вести даже к пониженно денежной заработной платы37. Оказывается, по Лексису, решающим моментом определения рабочей доли яв- ляется уже не «отношение силы», а уровень рабочего существо- вания; соотношение же сил помогает лишь удержать этот уровень, отвоевать и провести его в жизнь. И не только уровень существования, но и «спрос и предложение». Все это дает воз- можность относить Лексиса и его идеи по вопросу о принципах распределения к группе тех экономистов, которые распредели- тельную проблему долей или отношений хотя и затрагивают, но не видят в этом самостоятельной теоретической проблемы, за- служивающей отдельного серьезного изучения; которые счита- ют основным принципом распределения социально-политиче- ский момент «соотношения сил» борющихся при разделе сто- рон, но, выдвигая этот принцип, применяют его не только к социальному распределению между классами, но и к индивиду- альному - внутри классов, причем отношение хозяйственных законов (вроде закона спроса и предложения, закона минимума средств существования) к выдвигаемому социальному принципу остается неясным, неопределенным, а самый вопрос о принци- пах раздела теоретически слабо развитым. Социальный прин- цип «соотношения сил», «социальной борьбы» принимает у них вид слишком растяжимой формулы, не имеющей определенно- го содержания. Группа экономистов с подобными воззрениями весьма много- численна; при изложении теории распределения редко кто не упоминает о борьбе за долю, о взаимоотношении сил. Эту идею развивают экономисты самых разнообразных направлений и школ. Помимо катедер-социализма мы находим ее также и у не- которых из представителей австрийско-психологической школы. Так, например, об «экономическом соотношении сил», как фак- торе установления высоты рабочих доходов, говорит проф. Лиф- ман, наиболее строго из всех представителей школы предельной полезности охраняющий субъективную основу ценности38. Но для Лифмана, как и для всей австрийской школы, образование дохо- дов и распределение их есть не больше, как явление образования 37 Ibid. S. 227. 38 Liefmann R. Ertrag und Einkommen auf der Grundlage einer rein subjectiven Wertlehre. Ein wirtschaftstheoretischer Versuch. Jena, 1907. S. 26. 186
цен, а принцип «соотношение сил» представляется не чем иным, как рыночной борьбой за цены (Preiskampf): «Проблема распре- деления, - говорит Лифмам, - есть проблема цены, т.е. вопрос о том, какая доля в общем доходе, получаемом в хозяйстве, органи- зованном на основе разделения труда, может поступить по адре- су каждого из участников, в силу его экономической силы в рыночной борьбе (Preiskampf). Последняя и определяет распреде- ление дохода...»39. К этой борьбе Лифман сводит и «борьбу за за- работную плату между предпринимателями и рабочими» и вооб- ще всю проблему распределения, которая, по его мнению, есть «проблема фактического образования цен»40. Так же точно смот- рит на проблему распределения близкий по своим взглядам к ав- стрийской школе проф. Бэла-Фелъдес (Bela Foeldes): общее пра- вило при распределении, по его мнению, таково, что доход, равно как и цена, есть результат Wettkampf’a; а это ведет к тому, что доход каждого отдельного лица зависит от силы, с которой данное лицо вступает в борьбу; что это так, продолжает Бэла- Фелъдес, не подлежит никакому сомнению, и потому доход всегда мог бы быть точным масштабом силы каждого и, следовательно, обоснован; необходимо, однако, считаться с тем, прибавляет к этому автор, что в этой борьбе имеют влияние не только хозяй- ственные силы, но также и моральные или неморальные свойст- ва, хитрость, обман и т.п.; а кроме того - также и социальные фа- кторы - правовые и политические41. Провозглашая фактор «со- отношения сил», Бэла-Фелъдес становится, таким образом, на путь эклектизма, и принцип «силы» у него теряет характер един- ства и выдержанности, не играя самостоятельной роли в теории распределения. В подобном же направлении выдвигают социальный принцип «взаимоотношения сил» в проблеме распределения и проф. Диль, и Христиан Корнелиссен121*, и проф. В.Я. Железнов, и Цвиденек фон Зюденгорст, и многие другие. Но и приведенного достаточ- но, как нам кажется, чтобы получить представление о взглядах этой группы экономистов на принцип распределения. Все эти пи- сатели не дали сколько-нибудь развитой социальной теории рас- пределения; их заслуга лишь в том, что они более или менее определенно выдвинули идею важности и теоретической значи- мости принципа «соотношения социальных сил» в проблеме рас- 39 Ibid. S. 26. - 40 Ibid. S. 35. 41 Foeldes В. Beitrage zur Einkommenslehre. l.AIlgemeine Lehren vom Einkommen und seiner Vertheilung. 2. Der. Arbeitslohn. 1908, S. 3 u.a. 187
пределения. Но уже одно то, что этот принцип выставлялся пред- ставителями самых различных направлений, говорит о его растя- жимости, неопределенности, неразвитости. Своеобразное место в социальной теории распределения при- надлежит писателям-экономистам, которые, выставляя в проб- леме распределения социальный принцип «соотношения сил», в то же самое время проблему распределения не считают экономи- ческой проблемой, а относят ее в область социологии. К таковым экономистам можно отнести Эдуарда Бернштейна (отчасти) и Петра Б. Струве. Переходной же ступенью, как бы подготовившей несколько почву для социологической теории распределения, можно счи- тать идеи Евгения Дюринга, которые мы предварительно и рас- смотрим, прежде чем излагать идеи социологической теории Бернштейна и П.Б. Струве. Нет никакого сомнения, что, несмотря на резкую критику, которую встретила теория Дюринга со стороны Энгельса, пос- ледняя имела глубокое влияние на развитие проблемы распреде- ления. Идеями Дюринга в значительной степени питалось то крыло социалистической мысли, которое не могло пойти по на- правлению марксистской школы и впоследствии резко выдели- лось в форме «реформизма» или «ревизионизма». Характерная черта, проходящая красной нитью через все эко- номическое учение Дюринга и впоследствии так резко подчерки- ваемая «социальными теориями» распределения, это выдвигание на первый план «социально-правно-политического фактора» («си- лы», и правового «насилия», «права» и «бесправия») при объясне- нии народнохозяйственной жизни. Уже в своем первом труде «Kapital und Arbeit» (1865) Дюринг упрекает классиков и немецкий социализм (школы Маркса-Энгельса) в игнорировании того поло- жения, что естественные законы, регулирующие распределение, обусловливаются главным образом реальным соотношением со- циальных сил и зависят, таким образом, от классового социально- го и правового положения. «В учении политической экономии, - говорит Дюринг, - утвердилось положение, что естественные отношения производства средств существования якобы имеют си- лу одновременно также и в распределении благ потребления»42. 42 Dilhring Е. Waffen, Kapital, Arbeit. Leipzig: Verlag von Theod. Thomas, 1906. Zweite umgearbeitete Auflage. S. 2. 188
Это Дюринг считает заблуждением, унаследованным от классиков и развиваемым социализмом. Идею социально-политического фа- ктора Дюринг развивает и во всех своих дальнейших научных тру- дах и особенно в «Cursus der National-und Socialokonomie». «Нельзя забывать, - говорит здесь он, - что хозяйственные последствия вы- текают вовсе не из одних только хозяйственных причин; напротив, весь социальный строй, как и господствующие в нем размеры до- ходов разного рода в значительной мере зависят от причин перво- начально политических»43. Вообще, по мнению Дюринга, «наси- лие и труд - таковы два главных фактора, с которыми мы имеет дело, говоря об образовании социальных отношений»44. Характер- ной чертой хозяйственной современной культуры Дюринг считает «присвоение» чужого труда, основывающееся, по его мнению, первоначально всегда на насилии и завоевании, да и впоследствии находящее себе предел только в фактической силе45. Естествен- ные законы политики и права или бесправия - так думает Дюринг - должны в настоящее время составлять исходную точку для более глубоко коренящегося учения о народном хозяйстве; только они дают понимание, возвышающееся над всеми прежними хозяйственными теориями. Особенно важную роль Дюринг отводит своему социально- правовому фактору в системе распределения. По его мнению, полное знание различных институтов права и бесправия, создан- ных историей, составляет необходимое условие возможности правильного понимания основ хозяйственного распределения в разные эпохи46. Распределение Дюринг выделяет в совершенно особую проб- лему политической экономии, резко отделяя ее от проблемы производства. По Дюрингу, как явления производства не могут быть поняты и объяснены из явлений распределения, так в свою очередь и явления распределения отнюдь не могут быть и не должны быть объясняемы из производственных явлений. В этом отношении Дюринг находит глубоко ошибочными как теорию классиков юмо-смитовской школы122*, так и теорию рикардиан- ских социалистов123*, и в том числе Маркса, которые стремятся объяснить «более высокую ступень - именно политико-общест- венные явления распределения» из чистых законов производства, 43 Duhring Е. Cursus der National-und Socialokonomie nebst einer Anleitung zum Stadium und zur Beurtheilung von Volkswirtchsaftslehre und Socialismus. Leipzig, 1892. S. 192. 44 Ibid. S. 256. . . 45 Ibid. S. 198, 199. >• •' . 46 Ibid. S. 11. 189
т.е. «более низкой ступени». Это Дюринг объясняет лишь слепой верой в «естественные законы производства»47. Что же касается самой постановки проблемы распределения, то в этом отношении Дюринг делает решительный шаг вперед от постановки индивидуалистического характера, хотя и не резко всюду выдержанный. Ему уже близка идея распределения как идея «отношений». «Если, - говорит он, - поставить вопрос об отношении между количествами средств существования, находя- щимися в распоряжении различных общественных элементов, то получатся теоретические и практические проблемы распределе- ния»48. Вопросу о «взаимоотношениях видов дохода» и об относи- тельной величине их Дюринг склонен вообще придавать особое значение. В этом вопросе Дюринг видит прежде всего изучение проблемы распределения как «единого процесса». Только таким изучением он считает, далее, возможным дать отдельным видам дохода «надлежащее освещение». Сверх того, наконец, такой путь изучения, по мнению Дюринга, раскрывает направление, в каком движется история народнохозяйственного распределения и определенных социальных классов и разъясняет нам социаль- ное положение народнохозяйственных партий49. Отсюда ясно, что для Дюринга проблема распределения в смысле проблемы «отношений» является одним из важнейших средств к изучению «социального вопроса». Это, с одной сторо- ны, сближает учение Дюринга с социализмом (Холл, Рикардо, Томпсон, Родбертус, Маркс), с другой - дает основание для раз- вития специальной теории в распределении, так называемой «со- циальной», которая также придает широкосоциальный характер проблеме «долей», но строит эту проблему вне явлений и законов производства, расходясь в данном случае с представителями на- учного социализма. Свою теорию Дюринг называет «социалитарной», отмежевы- ваясь как от юмо-смитовской школы классиков, так и от «социа- листики» рикардианской школы. Это учение можно свести к следу- ющим положениям: 1) исходной точкой своего «социалитарного» учения Дюринг считает «строго научное выяснение насильствен- но-правовых отношений политического характера в их последст- виях по отношению к хозяйственным условиям»50; 2) «не чистые законы производства, но естественные политические законы» 47 Ibid. S. 508. 48 Ibid. S. 11. 49 Ibid. S. 192. 50 Ibid. S. 508. 190
определяют взаимные отношения зависимости между людьми; они влекут за собой угнетение большинства и делают хозяйст- венное существование как для народа, в его целом, так и для каждого отдельного лица крайне непрочным и трудным51; 3) за- коны производства сами по себе недостаточны для объяснения фактического распределения; необходимо более глубокое осно- вание для последнего; «только политические корни данной фор- мы народного хозяйства вполне объясняют самое растение»; первоначальных источников хозяйственного права и бесправия нужно искать не в естественных законах производства, но в есте- ственных законах политического расчленения общества; 4) эко- номические отношения производства сами по себе имеют лишь второстепенное влияние, ближе определяя собою первоначально данную зависимость в ее хозяйственной форме, оставаясь бес- сильными пробить политические загородки52. Можно видеть отсюда, что Дюринг пытается резко размеже- вать две неразрывно связанные области народнохозяйственной жизни: область производства и область распределения. Область производства он склонен относить, по-видимому, скорее к облас- ти «чистого хозяйствования». В области же распределения Дюринг видит исключительно социальные моменты, главным образом правно-политический. С точки зрения последних мо- ментов он и считает, главным образом, возможным объяснять явления распределения; законы производства Дюринг, однако, не окончательно устраняет с поля исследования распределительной проблемы; он лишь придает им «второстепенное влияние». К че- му сводится это влияние, однако, остается у Дюринга мало выяс- ненным. Как ни старался Дюринг отмежеваться от рикардианского со- циализма, он тем не менее не устоял перед влиянием некоторых идей, которые по духу принадлежали всецело рикардианскому крылу социалистической мысли по вопросам распределения. И именно эти последние идеи являются наиболее здоровыми эле- ментами всей теории Дюринга. Мы имеем в виду, во-первых, идею сведения всех отдельных видов общественного дохода к двум основным и типичным для капиталистического хозяйства его элементам (трудового дохода, или заработной платы, и иму- щественных доходов,' или «ренты вообще», по выражению Род- бертуса); во-вторых, идею обратно пропорциональной зависимо- сти между этими основными элементами социального дохода. 51 Ibidem. 52 Ibidem. 191
Прежде всего, - говорит Дюринг, - следует обратить внимание на главную противоположность доходов от имущества и заработ- ной платы, основанной главным образом на отсутствии имущест- ва. Когда говорят о борьбе труда с капиталом или о доле капита- ла сравнительно с долей труда, то слово капитал употребляют «в виде сокращенного обозначения капитала и землевладения». Это объединение земельной ренты и прибыли с капитала и обозначе- ние их общим термином дохода от имущества Дюринг находит «хотя и не обычным», но имеющим более глубокое основание, чем одно лишь методологическое удобство изложения. По мне- нию Дюринга, новейшее развитие мысли вполне правильно при- вело к различению даже в обыденной речи классов имущих от неимущих и тем показало, что прежние научные подразделения, не умевшие найти общую точку зрения для совокупного рассмо- трения земельной ренты и прибыли с капитала, не удовлетворя- ют потребности более точного понимания дела53. Рассмотрение противоположности между долями труда и капитала и исследова- ние отношений между ними во всем объеме этой проблемы и со- ставляет, по Дюрингу, задачу «точной науки». Вопрос же об от- ношениях между отдельными видами имущественного дохода (земельной рентой и прибылью с капитала) Дюринг считает воп- росом уже второй очереди. Имущественный доход и заработная плата вытекают, согласно Дюрингу, из одного и того же источни- ка, составляя единое целое; и то, что достается доходу от имуще- ства, потеряно для заработной платы, и - наоборот - то, что при- читается из общего труда, отнимается от имущественных дохо- дов54. Дюринг мало касается динамики этой проблемы, упоминая лишь вскользь исследование англичанина Baxter’а о «National Income»* и статистику распределения доходов в Пруссии; но в об- щем он приходит к признанию правильности положения о том, что эра машин и общее преобладание капиталов, вложенных в технические средства производства, расширила пропасть между трудом и капиталом; техническая сила оказала пользу имущим и во многих ветвях промышленности сделала часть человеческого труда излишнею55. Все это у Дюринга - результат непосредствен- ного влияния социалистического направления рикардианской школы, от которой Дюринг напрасно старается резко отгоро- диться. 53 Ibid. S. 192, 193. 54 Ibid. S. 199. * Национальный доход. 55 Ibid. S. 203. 192
Влияние Дюринга на развитие проблемы распределения кро- ется, однако, не здесь, не в том, что в большей или меньшей сте- пени пропитано социалистическим духом рикардианства. Влия- ние Дюринга на «социальную» теорию распределения исходило из его «социалитарных» основ и, главным образом, из идеи обо- собления области распределения от области производства, с од- ной стороны, идеи социально-политического обоснования явле- ний распределения, с другой, и, наконец, резкого подчеркивания моментов «силы» и «права» в изучении народнохозяйственной жизни. Продолжая идейную работу Дюринга в области пробле- мы распределения, уже не трудно было окончательно объявить область распределения областью явлений, лежащей вне хозяйст- венной сферы и над нею, а явления распределения провозгласить явлениями особой «социальной» сущности или формы, не имею- щими в себе экономического содержания. III Как ни противодействовали и не боролись представители гер- манского научного социализма с идеями Дюринга, как ни старал- ся Энгельс дискредитировать их научное значение в своем «Anti- Duhring», все же идеи Дюринга нашли себе распространение и в рядах самих социалистов. Влияние Дюринга заметно в значитель- ной степени уже на воззрениях Э. Бернштейна. В «Zur Geschichte und Theorie des Sozialismus» Бернштейн говорит: «Распределение общественного богатства во все време- на было вопросом силы и организации. Чем уступчивее отноше- ния сил, чем неподвижнее организация общества, тем суровее («ehemer») принципы распределения и вместе с тем - того или иного закона заработной платы. Отношения сил в настоящий мо- мент находятся в процессе настоящего перемещения, а формы организации - в состоянии постоянного изменения; развитие но- вых форм в одной области вызывают подобное же развитие в другой, и равнодействующая (die Resultante) той и другой области явлений образует определяющий фактор распределения благ»56. В то же самое время Бернштейн думает, что «проблема заработ- ной платы - социологическая проблема, которую никоим обра- зом нельзя объяснить чисто экономически»57. Маркс говорит, что определение ценности рабочей силы, в противоположность 56 Bernstein Е. Zur Geschichte und Theorie des Sozialismus. Zur Frage des Ehemen Lohngesetz. Berlin-Bern, 1901. S. 107. 57 Ibid. S. 102. 7. Солнцев С.И. 193
другим товарам, содержит исторические и моральные элементы. Но такие понятия, как «исторический», «моральный», «культур- ная ступень», «жизненные запросы», имеют, по мнению Берн- штейна, исключительно социальный характер58. В каком же от- ношении социологические проблемы стоят к теории политиче- ской экономии? На этот вопрос Бернштейн не дает ответа. Он не проводит строгого различия между основой или принципом развития экономических явлений, который всегда по своему ха- рактеру социологичен, и экономическими «законами», которые могут быть построены и «чисто экономически». Сама политиче- ская экономия является одной из социологических дисциплин, но это еще не лишает ее характера самостоятельной экономической науки. Бернштейн, однако, не задается больше глубоким анали- зом своих утверждений. Теоретического развития своей идеи о том, что проблема распределения есть проблема социологиче- ская, он не дает. П.Б. Струве не ограничивается простыми заявлениями и не- развитыми утверждениями, но пытается дать научный анализ и логически стройное развитие высказываемым идеям. В смысле методологического пересмотра постановки проблемы распреде- ления и анализа «социальной категории» распределения учение П.Б. Струве, развитое им во многих журнальных статьях, пред- ставляет в теоретической политической экономии глубокий ин- терес59. Наиболее подробно свое учение о распределении Стру- ве развивает в статье «К критике некоторых основных проблем и положений политической экономии»60. Здесь Струве продол- жает тот методологический анализ основных понятий в полити- ческой экономии, который дан был Родбертусом, Вагнером, Дитцелем, Штольцманом, Заксом125* и др. В центре этого анали- за стоят понятия «экономического» и «социального», каковые, по мнению Струве, употребляются экономистами без всякой серьезной критики и без точного вкладываемого в них содержа- ния. Струве приходит к установлению трех рядов категорий эко- 58 Ibid. S. 103. 59 Струве П.Б. О некоторых основных философских мотивах в развитии эко- номического мышления. 1) Реализм и номинализм в политической экономии (Известия СПб. Полит. Института. 1908-09. Т. X, в. I. С. 1-20); 2) Проблема производства и проблема вменения в учении о хозяйстве (Известия. СПб. По- лит. Института. Т. X, в. 2. С. 184-197; СПб. Т. XIII. 1910. С. 1-35). Он же. Эко- номическая система М.И. Туган-Барановского // Русская Мысль. 1910, Ян- варь. С. 115-128; Он же. Основная антиномия трудовой ценности // Жизнь, 1899, Февраль. 60 Струве П. К критике некоторых основных проблем и положений политиче- ской экономии Ц Жизнь. 1900, III и VI. С. 361-392; 249-272. 194
комической науки, которые должны быть строго разграничивае- мы, по его мнению. Он различает: хозяйственные категории, или категории чистого хозяйствования, выражающие «экономи- ческие отношения всякого хозяйствующего субъекта к внешне- му миру»; междухозяйственные категории, вытекающие из «со- существования и взаимодействия социально равных между собою хозяйств»; и социальные категории, которые вытекают «из соци- ального неравенства находящихся во взаимодействии хозяйству- ющих людей»61. Соответственно трем типам общественно-хозяйственных ка- тегорий Струве расчленяет всю науку о хозяйственной жизни на три «основных системы политической экономии», каждая из которых имеет у него самостоятельное значение в методологиче- ском отношении: 1) учение об экономической мотивации, разви- ваемое австрийско-психологической школой; 2) учение об эконо- мической лимитации, или учение об явлениях обмена, развитое вульгарно-классической школой, исследовавшей «объективные явления свободного менового хозяйства», и 3) учение о производ- ственных отношениях, имеющее дело только с социальными категориями и развиваемое Марксом и его школой. Все эти три различных системы, по мнению П.Б. Струве, не нарушают един- ства хозяйственной жизни; это лишь три различных «точки зре- ния», с которых можно рассматривать единую хозяйственную жизнь; это лишь три различных стороны одного и того же про- цесса хозяйственно-общественной жизни; три различных момента, из которых складывается совокупность хозяйственных явлений. Раздел на три отдела носит характер здесь не догматический, а методологический. В действительности, все три отмеченных ка- тегории явлений слиты в одну мозаичную массу, переплетаясь взаимно, и рассматриваются отдельно лишь в целях познава- тельных62. Что же касается специально явлений распределения, то, по мнению П.Б. Струве, они всецело относятся к социальным явле- ниям, к категории отношений неравенства, зависимости. В обыч- ной формулировке и постановке проблемы распределения в политической экономии П.Б. Струве находит массу методологи- ческих недоразумений: с одной стороны, «в основанном на сво- 61 Там же. С. 255. Недостатком приведенного «определения» Струве является, между прочим, его определение неизвестного тем же неизвестным: «социаль- ные» категории - это категории, вытекающие из «социального» неравен- ства!.. 62 Струве П. Op. cit. // Жизнь. 1990. Кн. III. С. 389, 390. 7* 195
бодном меновом хозяйстве обществ общественный продукт (до- ход?) распределяется между социальными классами лишь в про- цессе экономической лимитации», ибо всякий меновой акт есть явление распределения (Дитцель) и самый процесс распределе- ния, в конечном итоге слагается из меновых процессов (Кларк); с другой стороны, распределение «продукта» между классами есть социальный акт и, как таковой, не может вытекать из меновых актов; социальное распределение, как социальная категория, не может быть выведено ни из чисто хозяйственных категорий про- изводства, ни из междухозяйственных явлений обмена; распреде- ление нельзя объяснить из явления цены или ценности, так же как и явления цен и теория ценности не объяснят явлений рас- пределения63. Из этого противоречия, в какое попадает традици- онная постановка проблемы распределения, П.Б. Струве нахо- дит выход в следующем: понимая под распределением лишь про- блему раздела общественного «продукта» (дохода?) между обще- ственными классами, т.е. имея все время в виду идею «социального распределения», он объявляет такое «распределение», в сущно- сти, методологической фиксацией', «современный хозяйствен- ный строй вовсе и не знает никакого процесса «распределения», в истинном смысле этого слова. Он знает распределение только как результат»64, далее, проблему такого распределения («псев- дораспределения», по выражению Струве) он считает «социоло- гической проблемой присвоения», не связанной существенно и непосредственно с экономическими проблемами производства и обмена, находя, что исходной точкой распределения обществен- ного продукта между отдельными хозяйствами в данный истори- ческий момент являются исторически определенные отношения экономического могущества, отношения производства, т.е. соци- альные отношения классов; иначе говоря - «соотношение соци- альных сил» (Machtverhaltnisse)65, наконец, «всякие рассуждения о распределении вообще» П.Б. Струве считает «бессодержатель- ными», находя, что «нельзя установить никаких абсолютных положений о распределении, никаких его законов»66; проблема распределения в самых ее существенных моментах ему представ- ляется проблемой «динамической», а не «статической»; или, вы- ражаясь в терминах философской школы Виндельбанда-Риккер- та126*, это проблема «идеографическая», а не «помологическая», 63 Ibid. Кн. II. С. 375. Кн. VI. С. 265, 266. . . 64 Ibid. Кн. III. С. 376. 65 Ibid. С. 374. 66 Ibid. С. 269. • ; \ 196
и прав В.К. Дмитриев, говоря, что проблема распределения под- лежит ведению индуктивной социологии67, и хотя после Аристо- теля, Гоббса, Кенэ, Тюрго, Бодо127*, Рикардо, Родбертуса и др. Маркс наиболее подробно развил идею «социального распреде- ления», но в эту социологическую проблему он всячески пытал- ся влить экономическое содержание, тщетно стараясь связать эту социологическую по существу проблему с экономической теорией ценности. Все эти положения П.Б. Струве не отличаются необходимой законченностью и недостаточно строго доведены до своего логи- чески-стройного целого. Но и в таком виде, как эти положения развиты у Струве, они позволяют заключать, что П.Б. Струве, во-первых, считает проблему распределения чисто социологиче- ской проблемой и что, во-вторых, он не допускает никаких абст- рактных законов распределения, за исключением основного принципа, имеющего характер социологической предпосылки, - принципа «соотношения социальных сил». Взгляды П.Б. Струве на проблему распределения, в методо- логическом отношении, вообще не могут не быть признаны чрез- вычайно ценными. Но, выдвигая проблему распределения, как проблему sui generis отличную от проблемы цены и ценности, П.Б. Струве с водой выплескивает из ванны и ребенка: социально- экономические явления распределения он отрывает от их эконо- мического содержания, от их экономической сущности, оставляя за ними бессодержательное понятие чисто «социального». Поли- тическая экономия есть общественная наука, объект экономиче- ской науки социален an und fur sich‘, всякая экономическая теория социологична, так как вся экономика - социологическая доктри- на, имеющая дело с важнейшей стороной остальной жизни - хо- зяйственной системой. Поэтому всякая экономическая проблема имеет характер социологической проблемы, и если проблема распределения - социологическая проблема, то это еще не дает права отрывать ее от ее экономического содержания. Почему проблема распределения - только «динамическая» проблема, а не «статическая» вместе с тем, это остается у П.Б. Струве невы- ясненным. Можно согласиться и необходимо признать, что в ос- нове проблемы распределения лежит в качестве социологиче- ской предпосылки принцип «соотношения социальных сил», что линия или кривая распределения есть результат постоянной 67 Струве П.Б. Экономическая система. Туган-Барановский М.И. II. Социаль- ная теория распределения. Русская Мысль, 1900. Январь. С. 122. Сам по себе, в сущности, собственно. 197
борьбы за долю между классами: но все это не лишает проблемы распределения ни ее экономического содержания, ни возможно- сти построения для нее абстрактных, статических и динамиче- ских законов. Вопрос, разумеется, в том, что понимать под распределитель- ной проблемой; каковы ее задачи; каков ее непосредственный предмет исследования. У Струве этот коренной вопрос всякой проблемы остается невыясненным. Между тем, если согласиться, что проблема социального распределения есть проблема отно- шений, т.е. проблема о долях социального дивиденда, на которые разделяется последний между классами общества, то, с одной стороны, перед исследователем встает вопрос чисто статиче- ский - о взаимной связи и зависимости долей от остальных эле- ментов производственного процесса (например, зависимость долей от органического состава капитала) и о внутренней зависи- мости этих долей между собой (закон обратной пропорциональ- ности между долей капиталистов и долей рабочих); с другой стороны, перед исследователем - динамический вопрос: об ос- новных течениях изменения долей в процессе их движения (на- пример, закон падения доли рабочих с развитием общественного хозяйства). Как в том, так и в другом случае мы имеем дело с аб- страктными законами высокой важности и значения, и индуктив- но-статистический материал, который может иметься по этим вопросам, будет носить характер лишь иллюстраций, на которых абстрактно-теоретические законы и положения находят себе эм- пирическую проверку. Ошибочной, на наш взгляд, представляется также попытка П.Б. Струве выделить в особую категорию явления «социаль- ные», относя сюда явления распределения, равно как и вообще все его деление явлений хозяйственного порядка на чисто хозяй- ственные, междухозяйственные и социальные. Под «социаль- ным» или «общественным» всегда можно понимать такие явле- ния, которые являются в результате столкновения, трения раз- личных интересов между людьми, которые представляют собою результат коллективного взаимодействия. Будет ли происходить то взаимодействие под знаком равенства или неравенства - это безразлично для социального явления. Его specifica лишь в том, что оно есть результат отношений между людьми, в какой бы об- ласти общественной жизни последнее не происходило. Известна сложность и разнообразие той сети, в которую сплетается обще- ственная жизнь. Здесь мы находим и правовые, и хозяйственные, и политические, и нравственные, и религиозные, и т.д. отноше- ния, которые все в совокупности составят одно сложное целое, 198
то, что мы называем «социальным». Каждое из этих явлений-от- ношений - и правовое, и хозяйственное (экономическое), и рели- гиозное, и т.д. - составляет лишь одну сторону единого целого «социального» явления, точно так же как и каждая отдельная си- стема этих отдельных явлений-отношений - и общественное хо- зяйство, и право и религия etc. - является лишь одной стороной сложного целого - общественной жизни. В познавательных це- лях мы изучаем отдельно и самостоятельно эти системы, строя отдельные и самостоятельные научные дисциплины соответствен- но той или иной стороне нашей общественной жизни; но все эти отдельные системы и дисциплины не теряют благодаря этому сво- его общественного характера; напротив, все эти общественно-на- учные дисциплины строятся на общих социальных предпосылках, одинаково имеющих силу для всех в отдельности дисциплин. Известные социологические предпосылки, на которых поко- ится экономическая теория, остаются одинаково приложимы ко всем отделам экономической науки: как явления производства, так обмена и распределения устанавливаются и разыгрываются при действии одних и тех же общих социальных причин, и теория обмена, так же как и теория распределения, должна опираться на одни и те же социологические предпосылки. Разница здесь лишь в том, что в одних моментах хозяйственной жизни «социальный» или общественный характер кажется очень далеким и мало за- метным; в других, напротив, он выражен слишком резко, почти обнажен. Явления распределения принадлежат именно к послед- нему роду хозяйственных проявлений. Отсюда и может казаться, что в распределении, как таковом, нет экономического элемента и что это явление чисто «социального» образования. Такое при- знание было бы, однако, методологическим заблуждением. Воззрения П.Б. Струве на вопросы распределения являются характерными для того течения в социальной теории распределе- ния, которое низводит проблему распределения до вопросов инду- ктивной социологии, до простого описания конкретных фактов, являющихся в результате столкновения социальных сил в борьбе за долю в социальном дивиденде, - того течения, которое отрывает проблему распределения от хозяйственной основы, оставляя за ней неопределенное «социальное» содержание. Это течение явилось необходимой реакцией как против индивидуали- стической постановки распределительной проблемы в традицион- ной экономике, так и против учения социалистов, в духе матери- алистического понимания истории строящих всю совокупность общественной жизни на хозяйственной основе, как определяю- щей и направляющей движение и самую структуру всего соци- 199
ального здания. Значение такого течения экономической мысли в области теории распределения лежит в том, что оно дало тол- чок к критическому пересмотру и само сделало ценный критико- методологический анализ традиционной постановки и трактова- ния проблемы распределения. л IV ........ Переходим к третьей группе «социальных теорий распреде- ления», которая, выдвигая социальный фактор «взаимоотноше- ния сил» и считая проблему распределения экономической проб- лемой sui generis, не лишает этой проблемы ее экономического содержания, хотя и очень резко подчеркивает ее социальный ха- рактер. В качестве представителей такой «социальной теории» распределения, могут быть названы Штолъцман и проф. М.П. Туган-Барановский как типические выразители взглядов третьей группы. Весьма серьезно и своеобразно выдвигает принцип «силы» и «взаимоотношения социальных сил» в проблеме распределения, Рудольф Штолъцман®’. Выдвигая социальный фактор и социаль- ные моменты в явлении распределения, Штолъцман, однако, не хочет затушевывать и хозяйственную сторону в распределении. Учение Штолъцмана тем не менее не свободно от противоречий, теоретической невыдержанности и методологической неустойчивости - черт вообще характерных для «социальных теорий» распределения. Штолъцман по своим идеям, на основе которых он строит учение о распределении, близок отчасти к Родбертусу, Вагнеру и Шеффле, отчасти к неокантианцам: Штаммлеруl2S*, Волътма- ну129*, Бернштейну, Венкштерну, Риккерту. Первое, с чего Штолъцман начинает и что считает крайне важным в методоло- гическом отношении для построения теории распределения, это более точное определение понятий «социального» и «экономиче- ского» и более строгое их разграничение, чем делается это в со- временной политической экономии. Значительную часть проти- воречий и антиномий в политической экономии Штолъцман объясняет именно недостаточным расчленением социального и хозяйственного элементов в экономике68 69. Он различает двоякого 68 Stolzmann R. Die sociale Kategorie in der Volkswirtshaftslehre. Berlin. 1890; Stolzmann R. Der Zweck in der Volkswirtschaft. Die Volkswirtschaft als social- ethishes Zweckgebilde. Versuch einer sozial organischen Begriindung der Volkswirtschaftslehre. Berlin, 1909. 69 Stolzmann R. Die sociale Kategorie in der Volkswirtschaftslehre. Berlin, 1906. S. 15. 200
рода категории, с которыми приходится иметь дело при исследо- вании народнохозяйственной жизни: во-первых, естественные, или чисто экономические, или технико-психологические', во-вто- рых, социальные, или исторические. Первые категории постоянны и неизменны, так как они представляют собой естественнонауч- ную, «естественно-техническую», «индивидуально-психологиче- скую» и «материальную» основу всех хозяйственных образова- ний70, в них выражается то, что представляет «материю» хозяйст- венного явления: поэтому, естественные категории также посто- янны и неизменны, как неизменна и постоянна сама по себе материя. Вторые - социальные категории, - напротив, представ- ляют собой величину переменную; социальные категории выте- кают не из индивидуально-психологического существа человека, не из материи, а «из общественной природы человека, из вечно меняющихся исторических законов общежития и совместной ра- боты людей»71. Если экономические категории представляют ма- териальную сторону хозяйственных явлений, то социальные ка- тегории исходят не от природы, а только от общества и, имея ха- рактер регулирования хозяйственных условий жизни индивидов в их отношениях друг к другу, вытекают «из конституированных отношений силы и права, которые являются делом рук самого общества»72. Явления распределения, по Штолъцману, суть соци- альные категории, и этому Штолъцман придает большое значе- ние в теории распределения. До последнего времени, думает Штолъцман, основой всех хо- зяйственных теорий являлись обыкновенно естественные или «экономические» категории; натурализм господствовал, что объясняется, по его мнению, тем, что «основной предмет народ- ного хозяйства - удовлетворение человеческих потребностей - казался высоко материальным»73 и что, кроме того, «забывали, что народное хозяйство, несмотря на свою зависимость от при- чинности материи, построено, однако, не на естественно-эконо- мических категориях», но, согласно с Штаммлером, регулиру- ется правом и нравственными предписаниями74. Явления распре- деления, полагает Штолъцман, могут быть объяснены только с социально-органической точки зрения. Принцип каузальности тут уже недостаточен; последний приложим к объяснению на- роднохозяйственных явлений лишь постольку, поскольку на хо- 70 Stolzmann R. Der Zweck in der Volkswirtschaft. Berlin, 1900. S. II. 71 Stolzmann R. Die Sociale Kategorie etc. S. 8. z- 72 Ibidem. 73 Stolzmann R. Der Zweck in der Volkswirtschaft. S. II. 74 Ibid. S. III. 201
зяйственную жизнь влияют «естественные» категории; но когда нам приходится иметь дело с такими явлениями, как распределе- ние, которые зависимы уже от воли людей (следует ссылка на из- вестное положение Д.С. Милля), то тут мы должны уже рассма- тривать не причины, а результаты того направления, по которому идет распределение богатства75. Штолъцман, в данном случае, в проблеме распределения выдвигает на первое место понятие це- ли, социально-этической целесообразности. Подчеркивая соци- альный момент в хозяйственных явлениях, Штолъцман не хочет, однако, трактовать народное хозяйство как «совершенно искус- ственный продукт», т.е. как чистейший продукт сознательного человеческого регулирования; во всяком народном хозяйстве естественные категории представляют материю, регулирование же - форму, но решающее значение, особенно в вопросе о вели- чине долей в разделе, принадлежит социальным категориям76. На полной гегемонии социальных категорий над естественными Штолъцман всячески настаивает, считая теорию простой коор- динации этих двух категорий ошибочной. К такой «Auchtheorie»* он относит теорию Б.-Баверка и вообще теорию предельной полезности, полагая, что «ошибка всех таких эклектических теорий начинается там, где они считают социальные категории просто данными и не считают нужным объяснять ни принцип, на котором базируют эти категории, ни отношение их к чисто эко- номическим категориям»77. Типичным примером такой координации, такой «Auchtheorie», Штолъцман считает объяснения Бем-Баверком происхождения прибыли, где приводятся координации трех раз- личных причин: 1) «перспективное уменьшение полезности буду- щего блага» - это чисто психологическая основа, по своей приро- де индивидуально-психологическая, 2) производительность капи- тала - это чисто экономическая основа; 3) различная степень заботы отдельных классов общества об обеспечении себя в буду- щем и настоящем, или, по собственному выражению Бем-Бавер- ка, «отношения владения», - это социальная категория78. Для по- знания этих последних (социальных) категорий школа предель- ной полезности ничего не сделала, как думает Штолъцман-, и это был бы еще простительный грех; порицать скорее приходится то, что ее представители, по мнению Штолъцмана, умышленно 75 Ibid. S. IV. 76 Ibid. S. 54, 55 и 56. * То же теории. 77 Ibid. S. 57. 78 Ibid. 202
умаляли значение социальных категорий; они вели войну против объективно-социального метода исследования; они ставили сво- ей задачей доказать, что ценность обязана своим происхождени- ем только чисто психологическо-техническим размышлениям (Erwagungen) отдельных индивидов, представляя как бы «равно- действующую» этих размышлений; по их представлению, основ- ными элементами хозяйства являются не отношения человека к человеку, а отношения людей к природе79. Исходя из изложенных соображений, Штолъцман хочет не ограничиться лишь простым установлением голого принципа «взаимоотношения сил» в проблеме распределения. Он делает попытку выяснить соотношение между естественно- экономиче- скими моментами и социальными и дать теоретическое обосно- вание своему остальному принципу в учении о распределении. Теоретическое учение Штолъцмана, однако, чрезвычайно слабо. Насколько интересна и содержательна критическая сторона взглядов Штолъцмана, настолько бледны его конструктивно- теоретические попытки, вызывая полную неудовлетворенность. Штолъцман, впрочем, сознается, что его задача - дать не детали и не исчерпывающую теорию народно-хозяйственной жизни, а указать лишь самые общие тенденции, представить лишь общую формулировку собственной постановки вопроса, предоставляя специалистам ex kathedra более основательную систематизацию его положений80. Вопросы распределения Штолъцман считает вопросами со- циального регулирования. Понять явления распределения мож- но, по его мнению, лишь исходя из данных регулированного хозяйственного строя. Решающий момент в распределении - «от- ношение социальных сил». Нет раздела по «естественным зако- нам»; ни заработная плата, ни прибыль, ни земельная рента не являются лишь простым результатом чисто экономических фак- тов. Определяющим фактом является сила, социальная позиция, занимаемая тем или другим общественным классом в момент раздела, соотношение сил сторон. Но ставя на первое место в распределении социальный фактор, Штолъцман не хочет совер- шенно игнорировать чисто хозяйственные моменты в распреде- лении. «Теория мною развиваемая, - говорит он, - по которой не распределение определяется производством, а производство рас- пределением, т.е. регулированным в известном смысле хозяйст- венным порядком, может породить недоразумения. Я боюсь 79 Ibid. S. 57 и 58. 80 Ibid. S. 415. 203
именно того недоразумения, будто бы я оставляю без внимания основу производительности, это главнейшее из общественных условий, которым исключительно обусловливается все распреде- ляемое, т.е. все, подлежащее разделу»81. Естественно-техниче- скому фактору - производительности - Штолъцман хочет отвести таким образом некоторое место в объяснении явлений распреде- ления. «Нельзя, - говорить он, - игнорировать рост производи- тельности. Но он имеет, однако, свои границы. Внутри же этих границ фундаментом народнохозяйственной жизни является уже не производительность, а регулированное владение и распреде- ление»82. По Штолъцману, производительность, как естествен- но-технический момент, имеет значение не причины, которая действует на распределительные акты, а условия, при которых имеет место раздел: «в настоящее время наше удовлетворение потребностей технически зависит от вещей, социально же - от людей»83. Весь национальный продукт, от первоначальных сту- пеней до создания благ потребления последнего высшего поряд- ка, есть общий продукт труда и природы; но природа, так же как и труд, как чисто естественно-технические факторы, сами по се- бе, и сами из себя не дают еще ключа к социальному распределе- нию; ибо человек, в техническом смысле слова, есть также часть природы84. Словом, согласно Штолъцману, производство и тех- ника играет в распределении роль лишь внешних условий. Реша- ющая и определяющая роль распределительного фактора, по его мнению, принадлежит в данном случае «соотношению социаль- ных сил». Производственно-экономический момент в распреде- лении у Штолъцмана низводится до роли мертвой материи, пас- сивного элемента, относительно которого идет раздел между классами, между живыми, борющимися за долю людьми. К чему же, однако, сводит Штолъцман саму проблему распределения? Свою теорию Штолъцман характеризует решительным об- разом, как учение «о долях социального наделения или вознагра- ждения» (Lehre der Sozialen Abfindungsantheile)85. Идее «социаль- 81 Ibid. S. 503. 82 Ibid. S. 431. 83 Ibid. S. 705. 84 Ibid. S. 477. В других местах книги Штолъцман говорит по этому поводу: “ве- личина долей в продукте не дана только природой”... (XI S.). “мой метод об- ращает внимание на два элемента: материю и регулирование. Несмотря на подчеркивание социально-органического момента, я не оставляю без внима- ния чисто экономическую действительность. Последняя является составной частью общественного организма”. (244 S.). 85 Stolzmann R. Die soziale Kathegorie in der Volkswirtschaftlehre. Berlin, 1896. S. 400. 204
ного наделения» он придает особенно важное значение. Если школа Сэ развивала идею физического наделения, а школа Визе- ра - идею хозяйственного наделения, то Штолъцман стоит на почве идеи «социального наделения». Те части «социального на- деления», которые выпадают каждому из общественных классов в социальном разделе, по Штолъцману, суть «целевые образова- ния, отнюдь не причинные результаты», подобно понятию цен- ности86. Найти закон, устанавливающий эти части, которыми наделяются классы и индивиды в распределительном процессе, составляет основную задачу Штолъцмана. К разрешению этой задачи Штолъцман подходит не с точки зрения причинности, а на основе своего «социально-органического метода» социальной це- лесообразности. Согласно его учению, долевые части социально- го раздела (Abfindungen) получают свою сущность и находят себе меру не по технически-необходимым производительным услу- гам, а по социальной необходимости обеспечить своим личным носителям такое «наделение», такое вознаграждение, которое бы могло гарантировать им на продолжительное время выполне- ние их общественно-необходимых функций87. Определяющей единицей в данном случае является, по Штолъцману, размер до- ли, поступающей, согласно принципу социальной необходимости, в руки последнего, предельного капиталиста88. Капитал должен приносить своему собственнику столько процентов, чтобы обеспечить, соразмерно времени и профессио- нальным требованиям, жизненное содержание самого мелкого капиталиста, который еще в состоянии выполнять свои социаль- но-необходимые функции, которые еще необходимы. В установ- лении высоты этой доли действуют, по имению Штолъцмана, те же исторически изменяющиеся, социально-органические факто- ры, как и в установлении заработной платы; и уровень культуры вообще, и предварительное образование, получаемое классом капиталистов, и организация их в союзы и синдикаты, и их мол- чаливая взаимная поддержка друг друга (stillschweigendes Zusammenhalten), и ряд мер, направленных со стороны государст- ва, и т.п.89 Тот капиталист, - грозно заявляет Штолъцман, - ко- торый не может обеспечить себе на продолжительное время средней нормы жизненного бюджета, должен сойти со сцены (abtreten), как капиталист-, для него еще меньше места на жиз- 86 Stolzmann R. Der Zweck in der Volkswirtschaft. Berlin, 1900. S. 773. 87 Ibid. S. 295. 88 Ibid. S. 416, 521 u.a. 89 Ibid. S. 416. 205
ненном пиру, чем для рабочего, существование которого и вы- полнение им своих социальных функций всегда обеспечены, доко- ле земля еще будет кормить более или менее широкий круг лю- дей и давать место для дальнейшей работы90. Штолъцман выдви- гает, таким образом, идею последнего капиталиста, аналогично с известной идеей последнего, предельного работника (Тюнен, Кларк). Вместе с тем основанием и регулирующим принципом наделения капиталистов, или точнее говоря - основанием и принципом установления размера средней прибыли, по Штолъц- ману, является идея социально-необходимого минимума капита- листического существования. Он особенно подчеркивает при этом «самостоятельный» характер этой основы, именно то, что эта основа не стоит в зависимости от наделения совершающего- ся среди других общественных классов; меру доли капиталиста он создает самостоятельно, исходя из социально необходимой функции именно самого капиталиста91. Капиталисты - предпри- ниматели, по Штолъцману, есть и останутся в будущем «делеги- рованными функционерами общества»; будучи владельцами, в правовом смысле, общего национального производственного и потребительного фонда, они, однако, фактически являются лишь управителями и душеприказчиками «центральной воли», создаю- щейся в силу существующей целевой организации хозяйственно- го порядка; в правовом смысле им принадлежит распоряжение этим фондом, с правом uti et abuti*, так как указывают им их ин- тересы; в хозяйственном смысле они связаны, однако, обяза- тельными для всех законами; они управляют национальным фон- дом согласно целям социально-органического регулирования, которое им указывает необходимое направление92. Высота заработной платы, как некоторой части в общем разделе, определяется, по Штолъцману, точно так же на основе обеспечения рабочему выполнения социально-необходимых функций в организованном и известным образом регулирован- ном хозяйственном строе. И в этом случае определяющей еди- ницей является минимальный размер социально-необходимого рабочего существования93. Понятие социального минимума, в смысле социально-необходимого существования, Штолъцман противопоставляет классической идее «физического» минимума 90 Ibid. S. 417. 91 Ibid. S. 296. * Употреблять и злоупотреблять. 92 Ibid. S. 297. 93 Ibid. S. 718, также см. § 20. 206
существования рабочих, как два совершенно различных по суще- ству и не совпадающих (разве лишь только «случайно») понятия94. Тот же принцип необходимого вознаграждения за социально- необходимые функции, ту же единицу измерения - в виде мини- мума соответствующего социального существования Штолъцман применяет и при определении доли землевладельцев, земельной ренты. Для него вообще «обеспечение долей раздела - ultima ratio* народного хозяйства»95. Как возникающие из социально- исторических основ, эти доли в разделе Штолъцман не считает застывшими, неизменными, раз навсегда данными, наоборот, «они растягиваются в зависимости от объема, какой устанавли- вается взаимными отношениями сил, которыми обладают вла- дельцы комплементарных производительных факторов, а также и в зависимости от величины социальных единиц питания, т.е. в зависимости не от тех размеров, найденных абстрактно-теорети- ческим путем, которые могли бы дать природа и техника, но от эффективных размеров, конкретно обусловленных законами распределения и конкуренции в каждом отдельно данном случае, имеющими решающее значение в вопросе об использовании ес- тественно-органических или неорганических возможностей»96. Последнюю основу для высоты долей социального раздела Штолъцман видит, таким образом, не в совокупности естествен- но-технических условий производства, но в социально-правовой возможности фактического использования этих условий; решаю- щая роль здесь не в естественной совокупности естественных сил, но в боевой позиции для получения возможно большей доли, решающей является «сила», которую дает хозяйственный строй в руки участников национального производства97. Таково в общих чертах учение Штолъцмана, поскольку оно касается интересующего нас вопроса о распределении и его принципах. Мы видим, во-первых, что, несмотря на всяческое подчеркивание Штолъцманом социальной основы и социального принципа распределения, сама постановка проблемы распределе- ния у него остается индивидуалистической: Штолъцман в распре- делении видит основной вопрос не о долях, получаемых общест- венными классами, не об отношениях или пропорциях; его зани- 94 Ibid. S. 403, 404. Последний довод. 95 Ibid. S. 522. 96 Ibid. S. 764. 97 Ibid. S. 489, 493. 207
мает все тот же старый вопрос индивидуалистической школы - о высоте средней заработной платы, средней прибыли, средней зе- мельной ренты, его интересуют принципы и законы установле- ния абсолютных размеров различных ветвей дохода в их индиви- дуальном смысле, но не законы отношения и установления долей, не проблема долей, в ее специальном значении. «Социальная» или «социально-органическая» теория Штолъцмана в этом слу- чае, по отношению к постановке проблемы распределения, не выдержана; здесь она индивидуалистична и является теорией ско- рее образования дохода, чем теорией его социального распреде- ления. Когда же Штолъцман говорит о «доле», то это у него лишь не совсем точный, неудачный способ выражения: понятие «доли» употребляется им не в смысле «отношения», «пропор- ции», а в смысле просто «части», входящей в целое в виде отдель- ного слагаемого. Во-вторых, нельзя не заметить, что между «законом соци- ального наделения», устанавливаемым Штолъцманом, и его же законом «соотношения сил» существует глубокое логическое противоречие: с одной стороны, доли в социальном разделе уста- навливаются по принципу «социально-необходимого наделения», т.е. в зависимости от того, что требуется партиципиентами в це- лях обеспечения правильного несения своих социальных функ- ций; с другой стороны, решающим моментом в этом «социаль- ном наделении» является «сила», «соотношение социальных сил», которыми обладают стороны раздела. Как может «сила сторон» являться решающим фактором в разделе наряду с зако- ном «социального наделения», когда сама сила сторон находится в непосредственной зависимости от размеров искомых и опреде- ляемых «долей», находящихся в обладании того или иного обще- ственного класса или отдельного индивидуума? Штолъцман впадает в такой же логический круг, в каком обыкновенно упре- кают сторонников закона «средств существования» в теории за- работной платы: уровень заработной платы среднего рабочего определяется средним размером средств существования рабоче- го, а размер средств рабочего существования, в свою очередь, оп- ределяется известным уровнем заработной платы. Между идеей «социального наделения» и идеей «соотношения сил» нет внут- реннего единства. Если «наделение» происходит в силу фаталь- ного закона социальной необходимости, то фактор борьбы, соот- ношения сил и проч, остается ни при чем. Если же при разделе социальная борьба сторон имеет место и результаты ее склады- ваются не случайно, не фатально, не в зависимости только от случайных комбинаций шансов, то задача экономиста-исследова- 208
теля - установить закономерность, с какой складываются и раз- виваются эти доли, являющиеся в итоге борьбы за большую долю. Всякая же закономерность, в какой бы области она ни имела место, может быть установлена только на основе каузаль- ности, путем каузального анализа, но не на основе целесообраз- ности, не путем анализа целей. Штолъцман, неправ, когда дума- ет, что в мире социальных отношений, в области общественной жизни нет места причинному методу исследования; что здесь единственно приложим способ этической целесообразности. Если общественные отношения не случайны, если общественная жизнь не злой фатум, а люди не игрушки в руках железного ро- ка, то необходимо признать, что социальные отношения склады- ваются, устанавливаются и развиваются причинно, т.е. представ- ляют собой сложную цепь причин и следствий, и задача всякой теории прежде всего раскрыть этот ряд причин и следствий, све- сти его к конечным причинам и выразить в наиболее простых и общих формулах или законах, всегда имеющих место и проявля- ющихся в жизни человеческих обществ, при наличности опреде- ленных исторических предпосылок. В-третъих, характерной чертой учения Штолъцмана явля- ются две родственных между сообой идеи, которыми пропитана теория Штолъцмана и которые сами по себе неизбежно вытека- ют из предпосылок автора; это - с одной стороны - идея оправ- дания капитализма и - с другой - идея социальной гармонии. Сво- дя закон установления размера социальных «долей», на которые распадается социальный дивиденд, к принципу «социально-необ- ходимого наделения», к единице средств существования, обеспе- чивающей минимум, необходимый для исполнения каждым клас- сом и каждым членом общества своих социально-необходимых функций, Штолъцман этим не «объясняет», а только «оправды- вает» современную систему распределения: принцип цели, закон социальной целесообразности не может иметь значения «объяс- няющего» закона там, где вопрос идет о причинных отношениях; объяснение системы общественных отношений состоит в рас- крытии причинной цепи явлений, а этические принципы не могут содействовать этому причинному раскрытию. Этический идеал, конечные цели способствуют правильной оценке явлений; но «оценка» и «объяснение» - совершенно различные вещи, лежа- щие в различных плоскостях. Штолъцман смешивает эти поня- тия. С точки зрения штольцмановской идеи социально-необходи- мого наделения, необходимо прийти к тому, что если капиталист обладает львиной долей в общественном дивиденде, то это целе- сообразно в социальном смысле: такой львиной доли требуют со- 209
циально-необходимые функции капиталиста; равным образом, социально-целесообразна голодная доля рабочего, так как, по Штолъцману, как можно думать, социально-необходимые функ- ции рабочего многого не требуют: лишь бы жить для работы. В итоге штольцмановской философии получается старая идея со- циальной гармонии школы Сэ. Но и кроме всего этого, в-четвертых, идея «социально-необ- ходимого наделения», которой Штолъцман придает решающую роль, бессодержательна в смысле устанавливающей размер «до- лей» нормы, так как само понятие «социально-необходимого» страдает крайней неопределенностью. Размер «доли» последне- го, необходимого еще в общественном хозяйстве, капиталиста, по Штолъцману, определяется тем, что необходимо для выпол- нения капиталистом его социально-необходимых капиталистиче- ских функций. Спрашивается: каков же нормальный или средний размер этого «социально-необходимого»? Сказать, что этот размер определяется тем, что фактически находится в руках сре- днего капиталиста, как результат уже выдержанной борьбы за долю, - значило бы определять неизвестное тем, что нужно оп- ределить, т.е. допускать petitio principii или впадать в порочный круг. Нельзя не отметить, наконец, в-пятых, еще одной черты штольцмановской теории распределения. Это - близость учения Штолъцмана к теории услуг и теории вменения. «Социально-не- обходимые функции» - это те же «производительные услуги» Сэ и его школы, преподнесенные лишь в менее наивной форме и обоснованные в духе современной «модной» философии Штам- млера и Риккерта. Равным образом, социально-необходимое на- деление или «социально-необходимая доля в разделе» - это та же «доля содействия» Визера и его последователей. Школа Сэ в про- блеме распределения выдвигала грубую идею «физического вме- нения». Последняя была заменена более тонкой идеей «хозяйст- венного вменения» у представителей школы предельной полез- ности и предельного измерения. Наконец, идея «хозяйственного вменения» у Штолъцмана принимает форму еще более слож- ную - идеи «социального вменения», которая фигурирует у него под видом идеи «социально-необходимого наделения». Во всех этих трех случаях - различная форма, но одна и та же основа: предпосылка трех факторов производства, значительная степень фетишистического толкования хозяйственных явлений как отго- лосок старой метафизической философии, неправильная поста- новка проблемы распределения, скрытая предпосылка «оправда- ния» вместо объяснения. 210
В довольно близком соприкосновении с социально-органиче- ской теорией распределения Штолъцмана стоит «социальная теория распределения» проф. М.И. Туган-Барановского, разви- тая им главным образом в «Основах политической экономии»98. Содержание этой последней сводится к следующему. Современная политическая экономия не сознает того мето- дологического вопроса, который заключается в проблеме рас- пределения. Отдел распределения фигурирует во всех трактатах по политической экономии, но что такое распределение, над этим экономисты обычно не задумываются. Так как хозяйство исчерпывается производством продуктов и их обменом, то, каза- лось бы, поэтому, что для понимания явлений дохода достаточ- но знать причинные отношения производства и обмена. Казалось бы, отсюда, что нет и не может быть самостоятельной проблемы распределения рядом с проблемами производства и обмена. Каза- лось бы, что всю область распределения можно рассматривать как отдел обмена. Ведь все явления распределения совершаются в современном хозяйстве через посредство обмена, через посред- ство цены. Но на самом деле, по мнению автора «остальной тео- рии», значительная часть общественных доходов социального происхождения. Таковы именно «нетрудовые доходы», вытекаю- щие не из существа процесса производства и возникающие не на рынке, не в сфере обмена, а за пределами рынка, в сфере отно- шений производства, в результате социального неравенства. В некотором роде, однако, и трудовые доходы точно так же име- ют социальную основу: так, заработная плата является на основе найма, а в самом существе рабочего найма лежит социальное не- равенство; без этого неравенства сил была бы невозможна зара- ботная плата, «ибо только экономическая слабость принуждает рабочего выносить на рынок свою рабочую силу». Отсюда оче- видно, что явление распределения вытекают из социального неравенства и, как таковые, составляют особую проблему sui generis. Несмотря на это, однако, невозможно выделять явления рас- пределения из сферы капиталистического производства и обме- на; явления распределения не суть особые и самостоятельные экономические факты, а тот же процесс капиталистического производства и обмена, рассматриваемый с определенной точки зрения; явления распределения составляют только известную сторону процессов капиталистического производства и обмена; 98 Туган-Барановский М.И. Основы политической экономии. 2-е изд. СПб., 1911. 211
«говоря о явлениях производства и обмена, мы имеем в виду сам процесс, говоря о явлениях распределения - окончательный ре- зультат процесса по отношению к интересам его участников» - класса капиталистов, наемных рабочих и землевладельцев. Когда мы говорим о распределении, то разумеем в данном случае рас- пределение общественного «продукта» (дохода?) между различ- ными классами, связанными между собой в процесс капитали- стического производства. Из этой связи вытекает естественно и связь между собой соответствующих видов общественного до- хода. «В объяснении этой связи и заключается специфическая проблема распределения политической экономии, которая явля- ется проблемой sui generis, не сводимой ни к какой другой». Точ- нее можно определить проблему распределения, как проблему об отношениях зависимости между доходами тех общественных классов, которые связаны и между собой условиями капитали- стического производства и обмена. Единственно возможный метод исследования этой проблемы характеризуется тем, что он исходит из понятия «общественного хозяйства, как единого цело- го». В поставленной формулировке проблема распределения сво- дится главным образом к вопросу о факторах, устанавливающих высоту различных видов общественного дохода". Ввиду социального характера общественных доходов, основ- ные факторы распределения нужно искать в социальных отно- шениях. Распределением управляют, в конце концов, социальные отношения власти и зависимости. Распределение «не есть про- стой меновой акт, но сложный результат борьбы общественных классов за наибольшую долю общественного продукта, борьбы, совершающейся в условиях неравенства сил борющихся клас- сов». Факторы установления высоты различных видов общест- венного дохода собственно одинаковы как для трудового, так и нетрудового доходов. Таковых два фактора, независимые один от другого: один фактор естественно-технический или «чисто экономический», который определяет, как велик общественный «продукт», подлежащий разделу между классами, это - произво- дительность труда\ другой - социальный, определяющий долю того или иного класса в общественном «продукте»; это - соци- альная сила класса, претендующего на долю или участвующая в разделе, или, точнее, это - «соотношение социальной силы рабо- " Идет ли здесь речь об абсолютной или относительной высоте, а также име- ется ли в виду средняя высота дохода per capita или высота всей массы дохо- да, получаемого целым общественным классом, - это, к сожалению, у авто- ра разбираемой теории неясно. 212
чих и капиталистов». Так, например, если обратиться к вопросу о заработной плате, то чисто экономический фактор (производи- тельность общественного труда) определит наивысший предел заработной платы; физиологически необходимый минимум средств существования определит низший предел заработной платы; социальный же фактор, или соотношение социальных сил рабочих и предпринимателей, определит действительный уро- вень заработной платы, в пределах, определяемых первыми есте- ственными факторами. Впрочем, для прибыли присоединяется еще специальный третий фактор, по своему характеру уже эко- номический - это «скорость оборотов общественного капита- ла». Такова в самых общих чертах схема «социальной теории распределения», развиваемой М.И. Туган-Барановскимт. Слабой стороной этой интересной во многих отношениях «социальной теории» является, на наш взгляд, недостаточно рез- кая и недостаточно определенная постановка вопроса. Есть ли проблема распределения - проблема «отношений» и только «от- ношений», или основная задача ее - вопрос об установлении сред- ней высоты заработной платы per capita, прибыли - со 100, зе- мельной ренты - с десятины, это остается невыясненным. Судя, однако, по контексту изложения и некоторым примерам, «соци- альная теория распределения» М.И. Туган-Барановского ближе, скорее, к последнему толкованию и в значительной степени тяго- теет к индивидуалистической постановке вопроса. Ее интересует больше вопрос в старой постановке об определении среднего уровня заработной платы per capita, прибыли на 100 и проч. От- личаясь во много раз большей степенью научности сравнительно с учением Штолъцмана и, в противоположность последнему, совершенно отвлекаясь от этических моментов при объяснении народнохозяйственных явлений распределения, «социальная тео- рия» М.И. Туган-Барановского тем не менее близко подходит к учению «социально-органической» теории Штолъцмана именно тем, что вводит в объяснение явлений распределения два, ничем несвязанных между собой и совершенно различных по своей ос- нове, момента: естественно-технический или чисто экономиче- ский (производительность труда) и социальный (соотношение со- циальных сил сторон). Между тем, в формулировке, данной М.И. Туган-Баранов- ским, проявление и действие первого фактора, чисто техническо- 100 Туган-Барановский М.И. Указ. соч. С. VI, 348-351. 353-354, 371-372, 374, 438, 442^4-43 и др. Он же. Социальная теория распределения // Русская Мысль. 1910. Январь. С. 102, 106, 107 и др. 213
го, каковым является момент производительности труда, таково, что этот фактор меньше всего может претендовать на роль рас- пределительного фактора. Действительно, созданный в любой производственный период общественный продукт, по отноше- нию к своим количественно-потребительным размерам (даже не ценностным), находится в естественной зависимости от произво- дительности труда. В такой же непосредственной зависимости от производительности труда находится и подлежащая разделу часть общественного продукта, именно - социальный дивиденд. Но проблема распределения, по своей сущности, - не в том, как велик социальный дивиденд, подлежащий распределению, а как распределяется социальный дивиденд, т.е. в каких отношениях, на какие доли, и как - далее - изменяются эти «отношения» в движении общественного хозяйства, в историческом прогрессе общества. Для проблемы распределения, как проблемы социаль- ного раздела и проблемы «отношений», социальный дивиденд яв- ляется безразличной по своим естественно-потребительским свойствам «остальной единицей», и потому все, что бы ни влияло на установление и рост естественной массы этой социальной еди- ницы, будет оставаться вне вопроса распределения. Объект раз- дела между классами в проблеме распределения всегда представ- ляется данной величиной. На этом основании, как нам кажется, «естественный» фактор, который в «социально-органической» теории Штолъцмана выражен недостаточно определенно, а в «социальной теории М.И. Туган-Барановского - вполне ясно, в проблеме распределения является лишним: распределительной роли он не несет и объяснению явлений распределения служить не может. Во всяком случае, проблема долей и отношений «в социаль- ной теории» М.И. Туган-Барановского определенно намечена, но как распределительная проблема sui generis она не доведена до конца, не выдержана в строгой последовательности и не резко отделена от индивидуалистических элементов старых теорий, не различавших распределительную проблему от производственной и меновой. Ценное, что внесла «социальная теория» в теорию распределе- ния, это - сознание необходимости считаться с социальными фа- кторами хозяйственных явлений, особенно в проблеме распреде- ления. Здесь не обошлось, однако, без серьезной методологиче- ской ошибки. Вместо того, чтобы «соотношение социальных сил», или «борьбу классов за наибольшую долю», считать не больше как принципом, как исходной, социальной или социоло- гической предпосылкой, лежащей в основе всякой народнохозяй- 214
ственной деятельности, всякого социально-экономического явле- ния, вместо этого - социальная теория распределения, во всех ее видах и разветвлениях, этот принцип объявила основным факто- ром, определяющим и регулирующим распределение. Пункт, из которого следовало бы исходить при исследовании и который бы мог освещать путь отыскания «законов» для известной сово- купности явлений, при помощи которого можно было бы нахо- дить и развертывать причинную цепь хозяйственных фактов и таким образом изучать и познавать сущность явлений народного хозяйства, в руках «социальной теории» превращался в конечный пункт, в искомый «закон». Социальная или социологическая предпосылка здесь претворялась в «экономический» закон, хотя бы и с «социальным» именем. Благодаря этому терялась даже правильная постановка проблемы.
ГЛАВА ШЕСТАЯ ,, УЧЕНИЕ О ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТЕ КАК ДОЛЕ РАБОЧИХ В ОБЩЕСТВЕННОМ ДОХОДЕ. РАННИЕ АНГЛИЙСКИЕ СОЦИАЛИСТЫ I В экономическом понятии заработной платы мы отметили три различных по своему содержанию хозяйственных категории: производственную, меновую и распределительную. Соответст- венно общественно-хозяйственное явление заработной платы можно изучать с трех различных в методологическом смысле сторон: с точки зрения производства, обмена или распределения. Сама по себе заработная плата есть некоторая ценность, по- ступающая в общественном хозяйстве классу наемных рабочих. В данном случае, как и во всех других, где речь идет об экономи- ческих категориях, в понятии заработной платы разумеется определенная историческая категория, соответствующая опре- деленной хозяйственной системе, именно - капиталистическому производству, современному хозяйственному строю. Как обще- ственно-хозяйственная категория, заработная плата возникает лишь с появлением системы вольнонаемного труда, т.е. с появле- нием разобщенного от средств производства и от земли рабоче- го, вынужденного жить только продажей рабочей силы на трудо- вом рынке. Отсюда, теоретическое конструирование понятия заработной платы и возникновение учений о заработной плате может быть мыслимо лишь с момента возникновения и роста ка- питализма. Собственно и сама наука политической экономии на- чинает складываться лишь в революционный период великого промышленного переворота (XVII-XVIII вв.), к каковому перио- ду относятся и первые зачатки учения о заработной плате. Что в Древние века, говорит Фридрих Нейман™*, несмотря на довольно развитое учение о государстве, несмотря на знаменитые аристо- телевские исследования, не было ни социальной, ни экономиче- 216
ской «политики», можно приписать тому обстоятельству, что то- гда отсутствовали два ряда противоположных интересов, играю- щих такую выдающуюся роль в хозяйственной истории нового времени, а именно: противоположности, во-первых, между раз- личными профессиями и, во-вторых, между двумя большими классами свободных рабочих, с одной стороны, и предпринимате- лей - с другой, ибо на почве отношений ойкосного хозяйства не могло образоваться противоположности между аграрными, тор- говыми и промышленными интересами. Лишь с появлением сво- бодного труда создана была почва для развития противополож- ных интересов между отдающими в наем свою рабочую силу и нанимателями последней. Между тем лишь вместе с этой проти- воположностью могли появится различные направления в уче- нии о заработной плате1. Еще определеннее высказывается о характере момента и ис- торической почвы возникновения учений о заработной плате Ар- тур Залъц, который в своей книге, посвященной теории фонда, говорит: «В силу отношений, возникших на почве заработной платы, создалось явное для всех распадение общества на две раз- личных группы: высшего и низшего порядка. Это повело к нера- венству, столкновениям, борьбе; массы начали стараться форму- лировать и обосновывать свои требования, и таким образом вы- растала необходимость исследовать проблему заработной платы непосредственно в практических целях: и с точки зрения социаль- ной политики, и с точки зрения финансовой техники, и проч. Наличность такого рода практических, социально-политических и финансово-технических вопросов, в связи с необходимостью выработки различных мер, направленных к осуществлению и проведению данной политики, способствовала развитию теоре- тического исследования. Занялись вопросом об источниках зара- ботной платы, о формах ее, о возможности или невозможности ее роста и т.д. И таким образом, различные теории заработной платы образовались постепенно из борьбы мнений и столкнове- ний различных идеалов; а затем уже, позднее, когда последним была придана форма естественных, непреложных законов, ста- ли использовывать эти теории с другой уже стороны: в целях оправдания объяснения совершенно иных желаний, иных инте- ресов2. 1 Neumann Fr. Zur Lehre von des Lohngesetz // Conrad’s Jahrbiicher, 1892. 4. Bd. 225 u.a. 2 Saiz A. Beitrage zur Geschichte und Kritik der Lohnfondstheorie. Stuttgart; Berlin, 1905. S. 5. 217
Вообще говоря, исторической предпосылкой, на почве кото- рой могли возникнуть и развиться учения о заработной плате, служит система наемного труда, с вытекающими из нее необхо- димыми следствиями: противоположностью интересов, неизбеж- ными конфликтами, классовой борьбой и проч. История развития учений о заработной плате представляет собой сплетение трех проблем: производственной, меновой и распределительной. Так как наше внимание направлено лишь ис- ключительно на последнюю проблему, а характер и содержание этой проблемы в современных теориях обыкновенно не разгра- ничивается с двумя первыми, то нам необходимо остановиться на этом пункте еще раз (см. главу первую), чтобы точнее устано- вить нашу точку зрения. Изучение всякого хозяйственного явления проходит обыкно- венно две стадии развития. В первой стадии изучаемое явление разбирается в его конкретных формах; оно здесь носит все наи- более характерные черты, с какими данное явление проявляется и дано нашему непосредственному наблюдению; оно здесь еще индивидуализировано. Во второй стадии, напротив, перед иссле- дователем исчезают всякие индивидуальные черты изучаемого явления; последнее освобождается от своих конкретных, непо- средственно наблюдаемых форм; оно здесь изучается в общем своем виде, в абстракции, будучи связано со всей системой явле- ний данной области, будучи введено в общую совокупную цепь однородных явлений, т.е. в цепь общественно-хозяйственного процесса в его целом и законченном. В первой стадии наше хо- зяйственное явление как будто и ближе к житейской правде, к индивидуальной действительности, но общественно-хозяйствен- ная сущность его перед нами обыкновенно далеко скрыта. Наоборот, во второй стадии объект нашего изучения кажется далеким от наблюдаемых форм хозяйственной действительно- сти, и тем не менее перед нами может быть ясно вскрыта обще- ственная природа изучаемого нами хозяйственного явления, его общественные функции, его связь с целым. Как известно, первые научные шаги политической экономии начались с меркантилизма, с изучения явлений рынка, торговли, денег. Физиократы и классики уже много глубже подошли к изу- чению хозяйственной жизни, но и у них «индивидуализация» вы- ражена еще ярко; явления, например, заработной платы, земель- ной ренты, прибыли, они не могли себе представить иначе, как лишь в форме вопроса о высоте заработной платы на голову сре- днего рабочего, о высоте земельной ренты с десятины или акра средней по качеству земли, о средней высоте прибыли со 100. 218
В теориях представителей научного социализма мы, наконец, на- ходим уже более высшую по степени абстракцию: так, например, у Маркса и Родбертуса заработная плата рассматривается уже как отношение, как масса всех заработных плат в обществе, в своем отношении к массе общественного дохода. В учениях заработной платы можно проследить указанные стадии. Пока заработная плата рассматривается индивидуали- стично, не в своей социальной массе, а на голову среднего рабо- чего, до тех пор она сводится к понятию товара или издержек производства. И как в проблеме товара и издержек производства на первом месте стоит вопрос о цене единицы товара и об абсо- лютных размерах издержек производства, так и в проблеме зара- ботной платы, как товара и как издержек производства, эконо- мисты выдвигали в качестве вопроса проблему средней высоты заработной платы per capita. В отношении к конкретной действи- тельности такая постановка казалась наиболее понятной: част- ный предприниматель в вопросе заработной платы интересовал- ся более всего тем, как высока заработная плата, отчего зависит «вздорожание» заработной платы, как влияет эта высота зара- ботной платы на цены товаров, как сократились издержки на жи- вой труд и т.д.; с другой стороны и рабочий, взятый сам по себе в отдельности, интересовался и мог интересоваться прежде всего тем, как высока его заработная плата; как увеличить ее размеры, что влияет на ее размеры и т.п. В такой постановке заработная плата и являлась производственно-меновой проблемой по преи- муществу. Здесь речь шла о заработной плате-цене, которая, как и всякая цена, индивидуальна, т.е. может устанавливаться только на единицу товара. Но в такой постановке оставались совершен- но незатронутыми социальные функции заработной платы, ее общественное значение, ее отношение и место в общественно- хозяйственной системе. Заработная плата, как важное звено в общей цепи общественного воспроизводства, оставалась невыяс- ненной. Между общественно-хозяйственным процессом в его це- лом и между высотой заработной платы среднего рабочего не было никакой связи, никакого соприкосновения, чтобы в индиви- дуалистической постановке проблемы можно было затронуть общественный характер заработной платы. Эту последнюю задачу и ставит себе распределительная про- блема заработной платы, которая сводится к вопросу о доле рабочих в общественном доходе. Распределительная проблема заработной платы имеет дело с массой заработных плат в ее от- ношении к массе всего общественного дохода. Это - проблема отношений, как и всякая распределительная проблема. В своей 219
статической постановке эта проблема исследует отношения зави- симости заработной платы как доли рабочих, от всех остальных основных элементов общественно-хозяйственного целого в каж- дый данный момент и в особенности отношения зависимости между долей рабочих и долей капиталистов. В динамической по- становке эта проблема исследует движение доли рабочих в обще- ственном доходе в пространстве и во времени и устанавливает за- коны этого движения. Но самый характер указываемой постановки в проблеме заработной платы предполагает наличность известного рода предпосылок, на основе которых могла возникнуть и вырасти распределительная проблема заработной платы как учение о до- ле рабочих в общественном доходе. Таковыми прежде всего яв- ляются: идея общественно-хозяйственного процесса производст- ва и воспроизводства в его целом; идея классов и в частности - представление о рабочих как об определенном общественном классе; идея отношений как важный принцип в исследовании рас- пределительных категорий хозяйства. Вне этих предпосылок и непосредственно вытекающей из них социальной точки зрения при изучении хозяйственных явлений не могло появиться учения о доле рабочих как распределительной проблеме заработной платы. Прежде чем стала более или менее определенно вырисо- вываться н намечаться последняя проблема, экономической мыс- ли пришлось сделать длинный путь в своем развитии, испещрен- ный самыми различными теориями заработной платы как хозяй- ственной категории вообще. Характерной чертой последних была индивидуалистическая постановка проблемы. Можно отметить три крупных момента в развитии учений о заработной плате: один момент, относящийся отчасти ко време- ни, предшествующему промышленной революции, а отчасти совпавшему с переходной эпохой промышленного перелома от мануфактурного производства к крупному машинному; два дру- гих момента, напротив, выросли на почве крупного капиталисти- ческого хозяйства, но, выросли из одного и того же корня, пошли по двум резко противоположным направлениям. Первый момент - до появления машин и крупного производ- ства - характеризуется отсутствием рабочего класса в собствен- ном смысле слова, крайне низким состоянием культурного уров- ня рабочего и поэтому общим игнорированием рабочих как важ- ного фактора в общественной жизни. Сознанию экономистов рабочий представляется здесь не больше, как необходимыми из- держками производства, вроде подобных же издержек на рабо- чий скот. Говоря о целом ряде актов об оседлости для сельских 220
рабочих и ремесленников в Англии, относящихся к концу XVII столетия, и укрепивших рабство рабочих, Роджерс131* отме- чает, что с этого времени «рабочие перестали быть факторами в политической жизни и более столетия просто были игнорируе- мы»3. Мало того, в этот первый период интересы рабочих нередко представлялись вредными для развития национального благосос- тояния. Вплоть до Адама Смита среди экономистов и государст- венных политиков царило убеждение, что улучшение рабочих может неблагоприятно отразиться на интересах нации и что за- работная плата рабочих отнюдь не должна подниматься за преде- лы необходимого. Если Адам Смит в своем «Wealth of Nations» еще находит нужным дискутировать по вопросу о том, «несчастье или благополучие для страны - улучшение в положении рабо- чих»4, то это могло указывать лишь на прочно укоренившийся ко времени Адама Смита взгляде, что факт низкого состояния за- работной платы благодетелен для страны. Легко себе предста- вить, в чем коренился подобный взгляд: чем меньше издержек в любом частном хозяйстве на корм для рабочего скота, тем, сае- teris paribus, прибыльнее предприятие, тем больше остается чис- того дохода. От частного хозяйства эта аналогия переносилась ко всему хозяйству страны, а рабочий просто-напросто приравнивался ра- бочему скоту, так же как издержки на заработную плату - из- держкам на корм. Подобный взгляд всецело вытекал из частно- хозяйственной точки зрения и логически неизбежно вел за собой все остальные выводы: как уровень издержек на корм рабочего скота, так одинаково и уровень заработной платы определялись лишь хозяйственной заботой о необходимом поддержании рабо- чей силы, расходуемой в процессе труда, и о своевременном воспроизведении этой силы в целях замены отживающих и дрях- леющих экземпляров молодым и сильным поколением. Так, 77етти132находит, что рабочему должны быть обеспечены толь- ко самые необходимые средства к жизни, так как в противном случае рабочий не захочет вкладывать всю свою рабочую силу в дело и поэтому общество будет в проигрыше, лишившись неко- торого количества труда5. Петти, как видно, серьезно озабочен тем, как бы рабочий, достаточно насытившись, не заленился! Такой 3 Rogers J. Six Centuries of work and wages; the history of English Labour. L., 1894. P. 433 (Ch. XV). 4 Smith A. An Inquiry into the Nature and Causes of the Wealth of Nations. L., 1904. Vol. l.P. 80. 5 Petty W. Treatise on Taxes and Contributions. L., 1679. P. 64. 221
же взгляд защищают W. Temple™*, A. Young™*, John Houghton™*, анонимные авторы «Essay of Trade and Commerce» (1770) и «Considerations on Taxes» (1765)6. В связи с подобными взглядами писатели дореволюционной эпохи защищают политику высоких хлебных цен и принцип экономии низкой заработной платы. Вообще параллель между издержками на корм и заработной платой была настолько распространена среди экономистов того времени, что в экономической литературе дореволюционной эпохи было не редкостью сопоставление рабочих с рабочим ско- том: так, например, Кенэ говорит о том, что обложение рабочих налогами так же невозможно, как невозможно последнее для ло- шадей, так как оно все равно ляжет на владельцев лошадей7. Даже и у Адама Смита мы находим на этот счет любопытные взгляды: «В цене хлеба, например, - говорит А. Смит, - одна часть оплачивает ренту землевладельца, другая - заработную плату или содержание (maintenance) рабочих и рабочего скота (labouring cattle), занятого в производстве хлеба, и, наконец, тре- тья часть идет в виде прибыли фермеру»8. Как мы видим, А. Смит заработную плату рабочего и издержки на прокорм ско- та не различает. Общий взгляд на заработную плату накануне промышленной революции сводился к тому, что заработная плата не превышает и не должна превышать необходимые издержки рабочего суще- ствования. По мнению экономистов рассматриваемой эпохи, за- работная плата ограничена и должна быть ограничена самым ми- нимальным ее размером, соответствующим физиологическому минимуму. Благодаря такому низкому уровню - а в действитель- ности он был таковым и стоял, действительно, на границе воз- можного, - рабочему не оставалось на развитие его потребно- стей вообще и на удовлетворение духовных запросов, в частно- сти. Неудивительно поэтому, что экономисты того времени, вы- ставляя принцип экономии низкой заработной платы, по-видимо- му, сомневались в самой возможности существования подобных высших запросов у рабочего. Защитникам интересов рабочих не даром приходилось много энергии затрачивать для опроверже- ния последнего мнения; таковы, например, попытки сборщика пошлин Messance, на которого указывает А. Смит»9. 6 Об этом говорит Schulze-Gavernitz в введении своего «Der Grossbetrieb» (Leipzig, 1892). 7 Quesnay F. Oeuvres economique et philosophiques. Frankf., 1888. P. 338. 8 Smith A. Op. cit. Book 1. Ch. VI. P. 38. 9 Messance. Recherches sur la population des Generalites d’Auvergne de Lyon, de Rouen. Paris, 1766. P. 287-292. 222
На почве изложенных взглядов на рабочих и их заработную плату, взглядов, коренящихся в условиях производственной жиз- ни той эпохи и в хозяйственных отношениях последней, и сложи- лось учение о минимуме заработной платы, или так называемая теория средств существования, в формулировке современного французского экономиста Хр. Корнеллисона, гласящая: заработ- ная плата ограничена тем, что только необходимо рабочему, что- бы не умереть с голоду10. Представителями этой теории средств существования являются не только виднейшие из французских физиократов каковы: Кенэ, Тюрго, Мерсье де ля Ривъер336*, но и более ранние писатели-экономисты: Локк, Кантилъон, Нэккер13"1* и др.11 * Сюда же принадлежал в значительной степени, уже позднее, и А. Смит, хотя у него слышатся нотки протеста против господ- ствовавших до него взглядов и первые попытки новых учений. С именем А. Смита не связано, однако, ни одного сколько-ни- будь определенно выраженного учения о заработной плате. Как известно, А. Смиту удалось уловить и отметить большинство важнейших моментов капиталистического хозяйства и его отно- шений, но сферой наблюдений и материалом для обобщений и анализа у него служила мануфактурная система хозяйства, кото- рая не могла еще резко выдвинуть для исследователя яркие сто- роны крупнокапиталистического производства. II Промышленная революция конца XVIII в. сопровождалась важными и существенными изменениями в общественном хозяй- стве. Она перевернула весь общественный строй. С введением паровой маш