С.С.  МАСЛОВ
 кошм
 Россия
 история
 И  ЖИЗНЬ
КОЛХОЗОВ
 НАУКА

Сергей  Семенович  Маслов
1887-1945

РОССИЙСКАЯ  академия  наук
ИНСТИТУТ  экономики

УССКОЕ
 АРУБЕЖЬЕ
 СОЦИАЛЬНО-
 ЭКОНОМИЧЕСКАЯ
 МЫСЛЬ
 СЕРИЯ  ОСНОВАНА  В  2004  ГОДУ
 РЕДАКЦИОННАЯ  КОЛЛЕГИЯ  СЕРИИ:
 доктрр  экономических  наук  Д.Е.  СОРОКИН  (председатель)
доктор  экономических  наук  Л.В.  НИКИФОРОВ  (зам.  председателя)
кандидат  экономических  наук  А.В.  СОБОЛЕВ  (ученый  секретарь)
кандидат  экономических  наук  Н.Ю.  АХАПКИН
доктор  экономических  наук  С.Д.  ВАЛЕНТЕЙ
член-корреспондент  РАН  В.И.  ВАСИЛЬЕВ
доктор  экономических  наук  Ю.Ф.  ВОРОБЬЕВ
академик  Т.И.  ЗАСЛАВСКАЯ
доктор  экономических  наук  Т.Е.  КУЗНЕЦОВА
доктор  экономических  наук  В.Е.  МАНЕВИЧ
кандидат  экономических  наук  А.М.  НИКУЛИН

C.C.  МАСЛОВ
 Колхозная
 Россия
 история
 И  ЖИЗНЬ
КОЛХОЗОВ
 МОСКВА  НАУКА  2007

УДК  94(47):338
ББК  63.3(2)6-2
М31
 Составители:
 доктор  экономических  наук  Л.В.  НИКИФОРОВ,
доктор  экономических  наук  Т.Е.  КУЗНЕЦОВА,
кандидат  экономических  наук  А.В.  СОБОЛЕВ,
кандидат  экономических  наук  AM.  НИКУЛИН
 Рецензенты:
 кандидат  экономических  наук  Л.В.  ЗЕЛЕНОБОРСКАЯ,
кандидат  экономических  наук  0.5.  КАТИХИН
 Маслов  С.С.
 Колхозная  Россия  /  С.С.  Маслов  ;  [сост.  Л.В.  Никифоров,  Т.Е.  Куз¬
нецова,  А.В.  Соболев,  А.М.  Никулин]  ;  Ин-т  экономики  РАН.  -  М.  :
Наука,  2007.  -  302  с.  -  (Русское  зарубежье  :  социально-экономическая
мысль).  -  ISBN  978-5-02-035933-8.
 В  книге  представлена  работа  С.С.  Маслова,  последовательного  и  активного  защит¬
ника  российского  крестьянства,  кооператора,  исследователя  экономики  послереволюци¬
онной  России,  эмигрировавшего  в  начале  20-х  годов  и  создавшего  в  1927  г.  в  Праге  Тру¬
довую  Крестьянскую  партию.  Предлагаемая  читателю  монография  написана  в  годы
коллективизации  по  свежим  материалам  того  времени,  советским  источникам  и  свиде¬
тельствам  очевидцев.
 Для  экономистов,  работников,  занятых  в  сфере  организации  народного  хозяйства,  а
также  всех  интересующихся  историей  отечественной  экономики  и  общественной  жизни.
 Темплан  2007-П-361
 ISBN  978-5-02-035933-8 	©  С.С.  Маслов,  1937
 ©  С.С.  Маслов,  2007
©  Российская  академия
 наук  и  Издательство  «Наука»,
серия  «Русское  зарубежье:
социально-экономическая  мысль»
(разработка,  оформление),
 2004  (год  основания),  2007
©  Редакционно-издательское  оформление.
Издательство  «Наука»,  2007

От  редколлегии
 В  данной  книге  серии  «Русское  зарубежье:  социально-эконо¬
мическая  мысль»  публикуется  работа  Сергея  Семеновича  Маслова
«Колхозная  Россия:  История  и  жизнь  колхозов.  Значение  для
сельского  хозяйства,  крестьянства,  государства.  Природа,  эволю¬
ция  и  будущее»,  вышедшая  в  1937  г.  в  Праге  в  рамках  изданий
группы  «Крестьянская  Россия»,  созданной  самим  автором  еще  в
начале  1920-х  годов  и  организационно  оформленной  им  в  Трудо¬
вую  Крестьянскую  партию  (ТКП)  в  1927  г.
 С.С.  Маслов,  по  словам  М.В.  Соколова,  одного  из  немногих
исследователей  его  жизни,  общественной  и  политической  деятель¬
ности,  был  «не  только  последовательным  антикоммунистом,  рес¬
публиканцем,  демократом,  защитником  крестьянства,  но  также
сторонником  славянского  единства  и  яростным  патриотом,  поли¬
тиком,  ставившим  выше  классовых  общенациональные  задачи,  в
первую  очередь  -  воссоздания  свободной  Великой  России».
 С.С.  Маслов  прожил  жизнь,  полную  бурных  событий.  Он  не
единожды  менял  свои  политические  пристрастия,  но  всегда  оста¬
вался  последовательным  борцом  за  интересы  российского
крестьянства,  никогда  не  предавая  его  идеалы.
 По  словам  самого  С.С.  Маслова,  он  состоял  членом  партии  со-
циалистов-революционеров  с  1905  г.  до  конца  1918  г.  Неоднократ¬
но  арестовывался  царской  полицией.  Искал  способы  защиты  кре¬
стьянства,  активно  работая  в  дореволюционной  сельскохозяйст¬
венной  кооперации.  С  первых  дней  советской  власти  С.С.  Маслов
становится  яростным  противником  большевиков,  не  прощая  им
многого,  в  том  числе  и  разгон  учредительного  собрания.
 Его  активность  в  защите  российского  крестьянства  от  поли¬
тики  советской  власти  последовательно  проявилась  в  период
эмиграции  не  только  в  критике  действий  этой  власти  в  многочис¬
ленных  статьях  в  сборниках  «Крестьянской  России»  и  докладах,
с  которыми  он  выступал  перед  эмигрантской  общественностью  в
разных  городах  Европы,  но  и  в  конкретных  действиях  -  в  привле¬
чении  к  практической  деятельности  своих  сторонников,  создании
 5

политической  организации  «Трудовая  Крестьянская  партия»,  дей¬
ствующей  преимущественно  на  территории  стран,  окружающих
Россию.  В  биографических  статьях,  помещенных  в  данной  кни¬
ге,  посвященных  драматичной  судьбе  С.С.  Маслова,  его  общест¬
венной,  научной  и  политической  деятельности  в  России  (см.  ста¬
тью  Т.М.  Димони,  И.А.  Виноградова)  и  в  эмиграции  (см.  статью
М.В.  Соколова),  эти  сюжеты  нашли  отражение.
 В  советской  России  С.С.  Маслов  имел  много  единомышлен¬
ников,  считавших  так  же,  как  и  он,  что  важнейшими  для  страны
являются  ее  аграрное  развитие  и  решение  крестьянского  вопро¬
са.  Однако  о  реально  действовавших  в  СССР  в  рамках  Трудовой
Крестьянской  партии  антисоветских  организациях  достоверных
сведений  нет,  вместе  с  тем  политические  процессы  1930-х  годов
над  многими  аграрниками  строились  на  обвинениях  их  в  причаст¬
ности  к  Трудовой  Крестьянской  партии.
 С.С.  Маслов  был  не  только  активным  политическим  деяте¬
лем,  он  был  талантливым  ученым,  автором  многочисленных  ис¬
следований  российской  и  зарубежной  экономики,  аграрных
проблем,  организационных  сельскохозяйственных  форм,  преж¬
де  всего  кооперации,  положения  крестьянства  в  различных
странах  и,  особенно,  российского  крестьянства  в  послереволю¬
ционной  деревне,  в  том  числе  в  период  нэпа  и  в  годы  коллекти¬
визации.  Он  не  мог  примириться  с  той  трагедией,  которую  пере¬
живало  крестьянство  в  эти  годы,  и  эмоционально  писал  об  этом
в  своих  работах.  В  концентрированном  виде  настроения,  раз¬
мышления  и  выводы  С.С.  Маслова  представлены  в  его  работе
«Колхозная  Россия».
 Структура  ее,  включающая  рассказы  очевидцев,  статистиче¬
ские  выкладки,  комментарии  автора,  стиль  и  язык  повествования
отражают  накал  переживаний  самого  Сергея  Семеновича,  кото¬
рый  при  чтении  его  работы  передается  читателю.  Достоверность
изложения,  богатейший  фактический  материал,  почерпнутый  из
различных  источников,  воссоздают  картину  коллективизации  во
всей  ее  ужасающей  правде.  В  то  же  время  глубокий  анализ  и  по¬
пытка  автора  объективно  исследовать  путь  развития,  навязан¬
ный  крестьянству  с<?ветской  властью,  увидеть  возможные  пер¬
спективы  самой  хозяйственной  формы,  в  которую  насильственно
было  загнано  крестьянство,  позволили  ему  сделать  ряд  принци¬
пиальных  выводов,  остающихся  актуальными  до  сих  пор  (см.  ста¬
тью  Т.Е.  Кузнецовой).
 6

Ценность  работы  С.С.  Маслова  в  том,  что  она  написана  вслед
за  событиями,  произошедшими  в  советской  России  в  конце
1920-х  -  начале  1930-х  годов,  и  в  определенной  мере  отвечает  на
вопрос,  почему  созданный  в  стране  строй  должен  был  потерпеть
крушение.
 Предлагаемая  читателю  книга  подготовлена  при  поддержке
Российского  гуманитарного  научного  фонда.  Грант  -
06-0200200а.

Во  имя  российского  крестьянства
 Автор  монографии  «Колхозная  Россия»,  имеющей  подзаго¬
ловок  «История  и  жизнь  колхозов.  Значение  для  сельского
хозяйства,  крестьянства,  государства.  Природа,  эволюция  и  буду¬
щее»,  С.С.  Маслов  прожил  удивительную,  чрезвычайно  деятель¬
ную,  политически  противоречивую  жизнь.  Несомненный  талант
исследователя  и  публициста  был  нацелен  и  служил  реализации
его  идеологических  взглядов,  основой  которых  были  вера  в  рос¬
сийское  крестьянство  и  желание  создать  достойные  условия  для
его  свободного  труда  и  зажиточности.
 Будучи  поначалу  социалистом-революционером,  депутатом  Уч¬
редительного  Собрания  от  Вологодской  губернии,  он  считал  разгон
Учредительного  Собрания  государственным  переворотом  и  не  мог  с
этим  смириться,  изыскивая  способы  борьбы  с  советской  властью,
подвергаясь  преследованиям.  В  конце  1917  -  начале  1918  г.  С.С.  Ма¬
слов  противостоял  сугубому  парламентаризму,  сторонники  которого
считали,  что,  если  депутаты  Учредительного  Собрания  избраны  на¬
родом,  сам  народ  должен  их  защищать.  Как  пишет  Борис  Соколов,
«“сугубый  парламентаризм”  отстаивало  огромное  большинство
фракции  эсеров  Учредительного  Собрания.  Лиц,  которые  не  согла¬
шались  с  этой  тактикой  и  которые  призывали  к  активным  действи¬
ям,  было  ничтожное  меньшинство.  Удельный  вес  этого  меньшинст¬
ва  во  фракции  был  весьма  невелик.  На  них  смотрели,  как  на  людей,
зараженных  авантюризмом,  недостаточно  проникнутых  государст¬
венностью,  недостаточно  зрелых  политически.  Эту  группу  оппози¬
ционеров  составляли  главным  образом  депутаты  фронта  или  лица,
так  или  иначе  причастные  к  войне.  Среди  них  можно  назвать  Д.  Сур¬
гучева  (впоследствии  расстрелянного  большевиками),  Фортунатова,
лейтенанта  X.,  Сергея  Маслова,  члена  ЦКП,  ныне  расстрелянного,
Онипко.  К  этой  группе  примыкал  и  я»*  1.
 ©Т.Е.  Кузнецова.
 1 	Соколов  Б.  Защита  Всероссийского  Учредительного  Собрания:  Из  «Архива
русской  революции».  Берлин,  1924.  Т.  XIII.  Октябрьская  революция:  Мемуа¬
ры.  М.:  Орбита,  1991.  С.  344.
 8

Известно,  что  народ  не  защитил  избранных  им  депутатов,  и
свое  идеологическое  противостояние  коммунистической  власти
С.С.  Маслов  пытался  реализовать  на  практике.  В  декабре  1920  г.
в  Москве  он  основал  нелегальную  политическую  ячейку,  назван¬
ную  «Крестьянская  Россия»,  получившую  идеологическую  под¬
держку  у  студентов  и  преподавателей  Тимирязевской  сельскохо¬
зяйственной  академии.
 Единое  политическое  кредо  тех,  кто  был  идеологически  бли¬
зок  С.С.  Маслову,  а  таких  было  немало,  можно  выразить  слова¬
ми  Питирима  Сорокина,  который  писал:  «В  противоположность
социал-демократам  эсеры  претендовали  на  роль  партии  всех  тру¬
дящихся  классов  -  крестьян,  рабочих  и  интеллигенции.  В  отличие
от  марксистского  материализма  и  экономической  интерпретации
человека  в  истории  философия  и  социология  эсеров  были  в  боль¬
шей  степени  интегральными  и  идеалистическими.  Они  особо
подчеркивали  роль  творческих  идей,  волеизъявления,  “борьбы
за  индивидуальность”  против  “борьбы  за  существование”,  значи¬
мость  неэкономических  факторов,  детерминирующих  социаль¬
ные  процессы  и  человеческое  поведение»1  2.
 С.С.  Маслов  эмигрировал  в  августе  1921  г.  и  за  границей  в
1927  г.  стал  генеральным  секретарем  Трудовой  Крестьянской
партии  (ТКП),  созданной  на  основе  «Крестьянской  России».
По  словам  С.С.  Маслова,  организации  «Крестьянской  России»  име¬
лись  в  Польше,  Прибалтике,  на  Дальнем  Востоке,  в  пригранич¬
ных  с  Россией  странах.  Сложнее  обстояло  дело  с  организацией
«Крестьянской  России»  в  самой  России.  Вероятно,  в  крестьянской
стране  идеологию  этой  партии  поддерживали  многие,  в  то  же
время  практических  действий,  если  эти  организации  и  существо¬
вали  как  организации,  они  не  совершали.  Введение  нэпа  не  дава¬
ло  оснований  для  широкого  развития  такого  рода  организаций,
что  неоднократно  подтверждалось  самим  С.С.  Масловым  и  на¬
шло  отражение  в  его  монографии.
 В  Праге  под  редакцией  Сергея  Семеновича  издавались  сбор¬
ники  «Крестьянской  России».  С  1925  по  1939  г.  выходил  журнал
«Вестник  крестьянской  России»  (с  1933  г.  -  «Знамя  России»).
 1 	Б.  Соколов  ошибается  в  том,  что  С.С.  Маслов  к  1924  г.  был  расстрелян.  Это  слу¬
чилось,  видимо,  после  1945  г.,  когда  он  был  освобожден  из  немецкого  концла¬
геря  в  Праге  и  захвачен  СМЕРШем.
 2 	Сорокин  П.А.  Человек.  Цивилизация.  Общество.  М.:  Политиздат,  1992.  С.  6-7.
 9

С.С.  Маслов  с  первых  дней  эмиграции  не  переставал  следить  за
всеми  событиями  на  родине,  анализировал,  обобщал  и  оценивал
их.  В  статьях  и  речах  того  времени  откликался  на  все  события,
связанные  с  деревней,  сельским  хозяйством,  состоянием  кресть¬
янства  в  России.  Монография  С.С.  Маслова  «Колхозная  Россия»
издана  «Крестьянской  Россией».
 Перспективы  развития  страны,  основанные  на  ее  аграрном
будущем,  на  роли  крестьянства,  в  то  время  разделяли  многие,  хо¬
тя  и  существенно  расходились  в  видении  того,  как  это  должно
быть.  Однако,  солидаризируясь  в  том,  что  выразил  в  середине
20-х  годов  в  своей  монографии,  недавно  найденной  и  опубликован¬
ной,  Л.Н.  Литошенко:  «Захвативший  в  октябре  1917  г.  политиче¬
скую  власть  городской  пролетариат  должен  решить  труднейшую
задачу.  Незначительной  кучке  промышленных  рабочих  и  их
идеологов  предстояло  покорить  огромную  крестьянскую  страну.
В  организационно-производственном  отношении  это  означало
ассимиляцию  15,5  миллионов]  хозяйственных  единиц,  обладаю¬
щих  к  моменту  революции  уже  довольно  сложным  и  разнообраз¬
ным  строением.  В  политическом  отношении  необходимо  было
преодолеть  сопротивление  или  примирить  с  новыми  формами  хо¬
зяйственной  жизни  130  миллионов  полуграмотного  населения  де¬
ревни,  в  огромном  большинстве  своем  ничего  не  слыхавшего  о
социализме  и  не  имевшего  к  нему  ни  малейшей  склонности»3.
 Вопрос  состоял  в  том,  как  это  делать.
 Опыт  «военного  коммунизма»  и  реакция  на  него  крестьянст¬
ва  убедительно  свидетельствовали,  что  решить  задачу  макси¬
мальной  реализации  крестьянского  и  в  целом  сельского  потенци¬
ала,  как  считали  тогда  многие  исследователи,  можно  только  на
путях  экономической  политики,  подобной  нэпу.
 С.С.  Маслов  полагал,  что  новая  экономическая  политика,  со¬
здав  условия  для  благополучия  крестьянской  России,  определила
«ее  движение  в  сторону  хозяйственной  независимости  от  городов
и  промышленности...  В  1924-1925  гг.  впервые  за  всю  историю
российского  крестьянства  раздалось  его  требование  политиче¬
ского  полноправия,  права  на  собственную  политическую  партию
и  свои  свободные  хозяйственные  союзы».  Именно  поэтому  он  и
хотел  создать  Трудовую  Крестьянскую  партию,  хотя  и  понимал,
 3 	Литошенко  Л.Н.  Социализация  земли  в  России.  Новосибирск:  Сибирский  хро¬
нограф.  2001.  С.  87.
 10

что  желание  политических  свобод  может  обернуться  для  деревни
«источником  ее  бед».  Между  тем  сведений  не  только  об  активной,
но  и  вообще  о  деятельности  Трудовой  Крестьянской  партии  на
территории  России,  как  говорилось  выше,  практически  не  сохра¬
нилось.  По  утверждению  современных  исследователей  того  пе¬
риода,  таких  действий  реально  не  могло  быть,  поскольку  и  пар¬
тии  такой  в  России  не  было.
 Тщетные  попытки  С.С.  Маслова  практически  воплотить  свои
идеи  в  жизнь,  в  частности  его  желание  организовать  деятель¬
ность  созданной  им  Трудовой  Крестьянской  партии  в  России,  ока¬
зали,  тем  не  менее,  существенное  влияние  на  аграрную  экономи¬
ческую  мысль  и  на  развитие  сельского  хозяйства  в  нашей  стране.
Они  определили  судьбу  многих  российских  ученых-аграрников  и
работников  сельского  хозяйства.  Это  влияние  выразилось  в  наду¬
манных  обвинениях  со  стороны  власти  в  якобы  их  организован¬
ном  участии  в  оппозиционной  Трудовой  Крестьянской  партии4.
 4 	Из  анализа  известной  к  настоящему  времени  литературы  на  этот  счет  склады¬
вается  впечатление,  что  советская  власть  в  своих  обвинениях  опиралась  не  на
реальную  деятельность  ТКП  и  обвиняемых  в  причастности  к  ней  ученых  и  ра¬
ботников  села,  а  на  сведения,  поступающие  из-за  рубежа,  прежде  всего  от  авто¬
ров  сборников  «Крестьянской  России»,  членов  Трудовой  Крестьянской  партии
и  самого  С.С.  Маслова,  во  многом  выдававших  желаемое  за  действительное.
Так,  во  вступительной  статье  к  первому  сборнику  говорилось:  «Направление,
представляемое  нашими  сборниками,  вызвало  к  жизни  в  России  политическое
движение,  захватившее  в  свои  ряды  слои  демократической  интеллигенции  и
трудового  крестьянства.  Это  движение  растет  и  крепнет,  несмотря  на  тяжесть
большевистского  режима  и  на  небывало  трудную  обстановку  работы  в  услови¬
ях  подпольного  существования».  Как  пишет  современный  исследователь  того
периода  А.А.  Крамар,  «Данная  выдержка  недвусмысленно  заявляет  о  сущест¬
вовании  в  России  некой  “подпольной”  политической  организации,  объединяю¬
щей  интеллигенцию  и  трудовое  крестьянство.  Сразу  возникают  вопросы  о  том,
насколько  сфабрикованным  было  так  называемое  “дело  ТКП”  -  трудовой  кре-
,  стьянской  партии,  тем  более,  что  косвенные  свидетельства  о  такой  организа¬
ции  иногда  проскальзывают  и  в  других  эмигрантских  изданиях.  Это  дело,  несо¬
мненно,  требует  особого  исследования».  И  далее:  «Советские  обвинения  1930-х
годов  в  адрес  многих  репрессированных  ученых  могли  иметь  достаточно  убе¬
дительный  вид,  тем  более,  что  научные  и  дружеские  связи  в  период  нэпа  меж¬
ду  эмигрантами  и  учеными,  оставшимися  в  России,  были  достаточно  интенсив¬
ными.  Так,  Институт  сельскохозяйственной  кооперации  в  Праге  обладал  всей
необходимой  статистической  информацией  из  России  не  только  в  области  со¬
стояния  сельского  хозяйства,  но  и  промышленности  и  пр.».  (См.:  Крамар  АЛ.
Челинцев  как  ведущий  представитель  организационно-производственной  шко¬
лы.  Канд.  дисс.  М.:  Экономический  факультет  МГУ,  2005.  С.  114,  116).
 11

В  причастности  к  этой  партии  обвинялись  в  конце  1920-х  годов
многие  выдающиеся  российские  ученые  экономисты-аграрники,
большинство  из  которых  были  репрессированы  и,  начиная  с  се¬
редины  1930-х  годов  и  в  течение  всех  лет  террора,  погибли  в  ла¬
герях  и  тюрьмах,  а  также  работники  сельского  хозяйства,  агро-
номы-опытники,  научные  работники,  преподаватели  аграрных
дисциплин  из  многих  районов  страны.
 О  надуманном  раздувании  масштабов  активной  деятельности
«членов»  ТКП,  а  также  о  действительном  числе  невинно  постра¬
давших  людей  можно  судить  по  материалам  Воронежской  облас¬
ти.  Валентина  Базилевская  в  своем  письме  в  журнал  «Знамя»  в
1991  г.  писала:  «В  1930  г.  Дукельский  руководил  фабрикацией
дела  “Трудовой  Крестьянской  партии”  в  ЦЧО.  Несомненно,  что
вовсе  безосновательное  выдумывание  и  вымучивание  этого  “дела”
нанесло  непоправимый  урон  нашему  краю  и  обществу  в  целом.
Были  арестованы  и  заочно  осуждены  на  расстрел  или  годы  конц¬
лагеря  вузовские  профессора  А.Н.  Минин,  Ф.В.  Чириков,
Б.Л.  Брук,  В.И.  Иванов,  Г.М.  Тумин...,  научные  сотрудники
И.Г.  Бейлин,  П.М.  Писцов,  А.П.  Урусов,  Ф.М.  Семенов,
Н.А.  Меркулов,  П.К.  Нечепаев,  Н.Н.  Пекгольд,  мой  отец
Б.П.  Базилевский...,  уездные  агрономы  Ф.В.  Березников,
В.Д.  Дементьев,  Н.А.  Ковбасенко,  Б.В.  Потулов,  И.С.  Полдсви-
ров...,  176  крестьян-опытников,  всего  по  делу  “проходило  779  че¬
ловек...  Осуждено  547  и  выделено  в  особое  производство
100  чел.”  (дело  №  107337.  Т.  9.  Л.д.  222  -  хранится  в  архиве  УКГБ
по  Воронежской  области).  В  1957  г.  все  проходившие  по  “делу
ТКП”  были  реабилитированы»5.
 Что  касается  социально-экономических  настроений  и  прак¬
тического  участия  в  хозяйственном  строительстве  большинства
ученых-аграрников  того  времени,  то  в  обобщенной  форме  о  них
можно  судить  по  показаниям  на  допросах  по  «Делу  Трудовой
Крестьянской  партии»  двух  выдающихся  российских  ученых
Н.Д.  Кондратьева  и  А.В.  Чаянова.
 Обвинения  были  ложные.  О  том,  как  фабриковались  «дела»
и  как  «собирались»  свидетельства,  пишет  в  своем  письме  от
6  марта  1960  г.  Н.П.  Макаров,  обвинявшийся  на  тех  же  основаниях,
что  и  Н.Д.  Кондратьев  и  А.В.  Чаянов,  по  «Делу  Трудовой  Кресть¬
янской  партии»  (арестован  в  1930  г.,  реабилитирован  в  1987  г.),
 5 	Знамя.  1991.  №  2.  С.  240.
 12

Н.С.  Хрущеву:  «Я  ложно  обвинялся  в  том,  что  состоял  членом
контрреволюционной  организации  -  трудовой  крестьянской
партии.  Ни  одного  объективно  существовавшего  материала,
подтверждавшего  мое  участие  в  ТКП,  у  следователя  не  было.
Обвинение  опиралось  только  на  ложные  вынужденные  показа¬
ния  обвиняемых...  В  ложных  показаниях  широко  использованы
встречи,  беседы  и  разговоры,  которые  были  совершенно  естест¬
венны  в  процессе  совместной  работы  обвиняемых  в  НКЗ,  НКФ,
ТСХА  и  др.  В  материалах  следствия  также  обыкновенные  встре¬
чи  и  деловые  разговоры  искажались  в  заседания  и  установки
ТКП.  Наряду  с  этим  фигурировали  ложные  показания  без  какой
бы  то  ни  было  увязки  даже  с  таким  извращением  фактов»6.
 Показания  обвиняемых  по  «делу  ТКП»  Н.Д.  Кондратьева  и
А.В.  Чаянова  (ныне  опубликованные)7  являлись  по  существу
разъяснениями  их  собственных  представлений  о  путях  развития
крестьянства,  сельского  хозяйства  и  в  целом  страны.  Убедитель¬
ность  показаний  видится  в  том,  что  своими  рассказами  ученые
пытаются  разъяснить  суть  дела  и  собственные  взгляды  своим  му¬
чителям,  показать  то,  что  они  реально  разрабатывали  и  предла¬
гали.  По  многим  вопросам  мнения  ученых  расходились.  По-раз¬
ному  шел  поиск  каждым  из  них  наиболее  адекватных  форм  аг¬
рарных  преобразований  в  стране,  различались  их  взгляды  на  ко¬
операцию  крестьянского  хозяйства,  на  конкретные  формы  его
ведения.  Но  они  сходились  в  главном  -  в  необходимости  сохране¬
ния,  развития  и  адаптации  к  меняющимся  условиям  тех  принци¬
пов  хозяйственной  деятельности,  которые  открылись  для  кресть¬
янства  и  в  целом  для  страны  с  введением  нэпа.  Они  сходились  и  в
своих  опасениях  того,  что  в  стране  нарушаются  экономические
законы,  насильственно  внедряются  механизмы  и  формы  ведения
производства,  обусловливающие  кризисы.  Они  предостерегали
от  тех  результатов,  к  которым  могут  привести  крестьянство,  кре¬
стьянское  хозяйство  и  экономику  страны  в  целом  неистовые  рев¬
нители  ускоренного  построения  социализма.
 6 	Кондратьев  Н.Д.  Особое  мнение.  Избр.  произв.:  В  2-х  кн.  М.:  Наука,  1993.
Кн.  2.  С.  602.
 7 	См.:  Дело  Трудовой  Крестьянской  партии  (1930-1932  гг.)  /  Сельский  мир.  Аль¬
манах  ВНИиКПО  «Энциклопедия  российских  деревень»,  ВИАПИ  РАСНХ.
М.,  1998  Вып.  2;  Кондратьев  НД.  Особое  мнение.  Избр.  произв.:  В  2-х  кн.
Кн.  2.
 13

Взгляды  Н.Д.  Кондратьева  и  А.В.  Чаянова,  представления  и
позиции  С.С.  Маслова,  а  следовательно,  и  основные  положения
ТКП,  совпадали.  Об  этом  свидетельствует  анализ  С.С.  Масло¬
вым  условий,  порядка,  методов  и  темпов  коллективизации.  Сво¬
ей  работой  «Колхозная  Россия»  С.С.  Маслов8  ответил  за  погиб¬
ших,  за  тех,  кто  не  уцелел  и  не  смог  дать  оценку  происходивше¬
му  сам.  Он  рассмотрел,  обобщил  и  обнародовал  действительные
результаты  коллективизации,  дал  оценку  результатам  коллекти¬
визации,  которую  уже  не  могли  дать  ни  Кондратьев,  ни  Литошен-
ко,  ни  Чаянов.  И  это  придает  еще  большую  ценность  книге
С.С.  Маслова.
 Свою  позицию  по  вопросу  о  характере  аграрных  преобразо¬
ваний  в  советской  России  С.С.  Маслов  выразил  в  монографии,  не
излагая  последовательно  свои  взгляды,  а  высказываясь  по  мере
анализа  происходящих  в  стране  социально-экономических  собы¬
тий.  Отразить  эти  события  объективно,  оценить  реально  получа¬
емые  результаты  было  чрезвычайно  важно,  поскольку  с  первых
дней  коллективизации  ее  картина  искажалась  партийной  пропа¬
гандой,  а  впоследствии  обширная,  официозная  социально-эконо¬
мическая  литература  на  протяжении  многих  лет  вводила  читате¬
ля  в  заблуждение,  отражая  официально-партийную  позицию  по
методам  проведения  коллективизации  и  ее  результатам.
 Цель  своей  монографии  С.С.  Маслов  определил  как  желание
«дать  о  совершающемся  в  России  достоверное  знание,  которое  не
чернит  и  не  приукрашивает»,  поскольку  часто  «неосведомленные
и  бесчестные  во  всем  мире  преподносят  знание  простодушным».
 Книга  вышла  в  свет  в  1937  г.  и  была  одной  из  первых  работ,
объективно  осмысливающих  «факт  величайшей  революции  в  се¬
ле,  когда  почти  исчез  хозяйственно-свободный  и  самодеятельный
крестьянский  двор,  ибо  нынешнее  его  хозяйство  является  лишь
придатком  к  колхозному.  Почти  все  крестьянство  загнано  в  кол¬
хозы  и  там  с  отвращением,  часто  с  ненавистью,  по  чужому  при¬
казу  должно  пахать,  засевать  и  убирать  восемь  десятых  всех  по¬
севных  площадей  и  ухаживать  за  двумя  пятыми  всего  скота.  Все
его  хозяйственные  понятия,  навыки  и  технические  приемы  на¬
сильственно  сломаны.  Большая  часть  его  имущества,  начиная  с
 8 	Маслов  С.  Колхозная  Россия:  История  и  жизнь  колхозов.  Значение  для  сель¬
ского  хозяйства,  крестьянства,  государства.  Природа,  эволюция  и  будущее.
Прага:  Изд.  «Крестьянской  России»,  1937.
 14

земли,  отобрана  и  против  его  воли  передана  в  чужие  управитель¬
ские  руки.  Хозяйственная  самостоятельность,  с  которой  вырас¬
тали  десятки  поколений  его  предков,  от  него  отобрана  и  теперь
стала  меньше,  чем  в  самую  тяжелую  пору  крепостного  права.  И
все  это  разыгралось  на  пространстве  одной  шестой  земной  суши,
среди  людского  океана  в  120  мил.  человек  и  свершилось  всего-
навсего  в  три-четыре  года».
 Следуя  поставленной  цели,  С.С.  Маслов  старается  быть  мак¬
симально  объективным,  пытаясь  найти  в  происходящих  в  России
преобразованиях  хоть  какое-либо  рациональное  зерно.  Он  был
человеком,  верящим  в  российское  крестьянство  и  связывавшим  с
ним  перспективы  развития  страны.  Он  искал  пути  развития  рос¬
сийской  деревни  и  готов  был  поддержать  любые  начинания,  на¬
правленные  на  ее  благо.  Объективность  оценок  для  него  -  мо¬
мент  принципиальный.  И  он  старается  ему  следовать.  Тем  более
что  основания  для  этого  у  него  были.
 Во-первых,  он  знал  практику  развития  российской  аграрной
сферы  в  предреволюционный  период,  имел  достаточно  богатый
опыт  наблюдения  за  ее  развитием  в  годы  «военного  коммуниз¬
ма»  и  застал,  оставаясь  в  России  до  второй  половины  1921  г.,  за¬
чатки  нэпа.  Он  мог  сравнивать  накапливающиеся  в  разные  пери¬
оды  результаты  аграрных  преобразований,  отражающиеся  как
на  положении  российского  крестьянства,  так  и  на  социально-эко¬
номическом  положении  страны  в  целом.  Объективность
С.С.  Маслова,  во-вторых,  объяснялась  и  тем,  что,  анализируя
происходящие  в  России  события,  он  находился  вне  страны,  и  на
него  не  оказывала  давления  уже  сформировавшаяся  к  тому  вре¬
мени  советская  пропаганда,  а  в  силу  независимости  его  характе¬
ра  на  него  не  могли  влиять  и  эмигрантские,  часто  отрицающие
все  советское,  настроения.  В-третьих,  все  свои  выводы  он  под¬
креплял  доступными  официальными  документами,  статистиче¬
скими  выкладками,  как  советскими,  так  и  западными  публикаци¬
ями,  наблюдениями  и  впечатлениями  непосредственных  участни¬
ков  событий,  оказывающихся  за  рубежом,  с  которыми  старался
по  возможности  встречаться.  Он  внимательно  следил  за  всем,  что
происходило  на  родине,  черпая  информацию  из  всех  возможных
источников.
 В  своем  описании  того,  что  случилось  между  1929  г.  и  1936  г.
в  советской  деревне,  С.С.  Маслов  опирается,  как  он  пишет,  на
редкий,  но  обширный,  подробный  и  совершенно  достоверный
 15

материал,  «разрывающий  “заговор  молчания”  вокруг  колхозных
сел,  осведомляющий  нас  о  действительном  положении  крестьян¬
ской  России  в  небывалых  условиях  “социалистического  хозяйст¬
ва”»,  а  именно  на  рассказ  молодого  русского  крестьянина,  бежав¬
шего  из  родного  села,  спасаясь  от  ареста  весной  1931  г.,  который
в  мае  1936  г.  тайно  побывал  в  родном  селе  и  слушал  страшные
рассказы  односельчан  о  том,  что  случилось  с  ними  и  их  селом  за
пять  лет  коллективизации.
 Ценность  работы  С.  С.  Маслова  также  в  том,  что  он  осозна¬
вал  недостатки  капиталистического  пути  развития  аграрной  сфе¬
ры  России,  в  частности  скептически  относился  к  попыткам  сто¬
лыпинских  преобразований.
 Значение  книги  состоит  в  том,  что  она  написана  по  свежим
следам  форсированного  проведения  коллективизации  и  не  замед¬
ливших  сказаться  ее  быстрых  негативных  социально-экономиче¬
ских  результатах.
 В  книге  широко  представлено  понимание  и  восприятие  новых
отношений  в  российской  деревне  как  самими  непосредственными
участниками,  на  которых  были  направлены  эти  преобразования,
так  и  теми,  кто  эти  преобразования  осуществлял.  Важно  также,
что  объективный  анализ  процесса  коллективизации  дан  именно
отечественным  исследователем,  крестьянским  патриотом,  волею
судеб  оказавшимся  за  рубежом.  Ценность  его  анализа  заключа¬
ется  еще  и  в  том,  что  автор  не  был  отягощен  советскими  идеоло¬
гическими  догмами  и,  хорошо  зная  российскую  деревню  до,  во
время  и  сразу  после  революции,  мог  объективно  и  трезво  оцени¬
вать  ситуацию.  В  результате  его  видение  проблемы  получилось
целостным,  отвечающим  подзаголовку  книги  «История  и  жизнь
колхозов.  Значение  для  сельского  хозяйства,  крестьянства,  госу¬
дарства.  Природа,  эволюция  и  будущее».
 Что  и  как  происходило  в  российской  деревне  накануне  и  в
процессе  коллективизации?
 Желание  С.С.  Маслова  достоверно  описать  в  книге  реальную
картину  колхозной  России  вызвало  необходимость  дать  анализ
ситуации,  реально  сложившейся  к  началу  коллективизации,  и
представлений  о  ней  у  правящих  сил.  Он  обращается  к  взглядам
советских  идеологов  на  крестьянство,  успехам  и  трудностям  но¬
вой  экономической  политики,  факторам,  определившим,  по  его
мнению,  форсированную  коллективизацию:  международная  об¬
становка  и  необходимость  военной  обороны,  внутрипартийные
 16

отношения  -  борьба  за  власть,  влияние  «левых»  и  включение
большей  части  их  требований  в  практически  реализуемую  про¬
грамму,  хозяйственные  затруднения.
 Из  важнейших  хозяйственных  затруднений  С.С.  Маслов  выде¬
ляет  «бой  за  хлеб».  Разбирая  сталинское  понимание  характера
этого  «боя»,  ставшее  затем  официальным  объяснением  необходи¬
мости  коллективизации  (окрепшее  крестьянство  и  возможность
придержать  хлеб,  особенно  кулаком,  как  «валюту  валют»;  дробле¬
ние  крестьянского  хозяйства  и  снижение  его  товарности;  диспро¬
порции  между  развитием  промышленности  и  сельского  хозяйства
с  точки  зрения  расширенного  воспроизводства),  и  анализируя  эко¬
номическое  положение  в  стране,  он  приходит  к  выводу,  что  поло¬
жение  было  значительно  сложнее,  чем  виделось  это  Сталину.  Оно
определялось  «большим  количеством  слагаемых»,  «более  глубо¬
кие  процессы  шли  в  нем,  и  гораздо  маневреннее  было  поведение
крестьянства  на  рынке  сельскохозяйственных  продуктов».
 Среди  «основных  фактов»,  направленных  на  необходимость
перемен  в  сельской  сфере  страны  (в  отличие  от  сталинских),
С.С.  Маслов  называет  увеличение  численности  ее  населения;
уменьшение  посевных  площадей;  изменение  структуры  сельско¬
хозяйственного  производства  за  счет  роста  скотоводства;  разви¬
тие  кустарных  промыслов  и  существенное  самообеспечение
сельского  населения  несельскохозяйственной  продукцией;  пове¬
дение  крестьянина-хозяина,  который  вел  себя  как  нормальный
«экономический  человек»  и,  «пользуясь  хозяйственной  свободой,
усиленно  и  успешно  маневрировал».  И  важнейший  вывод,  кото¬
рый  делает  автор:  «Тактика  деревни  была  подвижней,  гибче,  и
власть  беспрерывно  просчитывалась  в  своих  планах  и  надеждах».
Это  его  замечание  о  просчетах  власти  оставалось  актуальным  на
всем  протяжении  советского  периода,  оставалось  актуальным  и  в
ходе  рыночных  трансформаций  в  начале  1990-х  годов,  остается
актуальным  и  в  настоящее  время.
 Обращаясь  к  самому  процессу  коллективизации,  С.С.  Маслов
развенчивает  мифы,  которые  были  созданы  вокруг  методов  ее
проведения  и  ее  результатов.  Он  пишет,  что  в  коллективизации
его  интересует  «не  столько  экономика,  сколько  люди,  не  сель¬
ское  хозяйство,  а  преимущественно  крестьянство».
 Оценивая  размах  и  темпы  коллективизации,  он  признает  ее
«как  величайшую  из  революций,  какие  переживало  крестьянство
всех  народов  и  на  всей  памяти  человеческой  истории.  Перед  нею
 17

меркнут  насильственная  аграрная  реформа  Столыпина
1906-1914  гг.  с  ее  ставкой  на  сильных  за  счет  слабых  и  насильст¬
венным  разорением  земельной  общины,  великая  аграрная  рево¬
люция,  проведенная  крестьянством  России  в  1917-1918  гг.,  и  даже
жестокое  “огораживание  полей  и  пастбищ”  в  Англии  15-16  веков,
когда  исчезало  крестьянское  землевладение  и  землепользование,
а  вместе  с  ними  исчезло  и  само  английское  крестьянство».
 Почему  же  все-таки  коллективизация  «удалась»?
 Важным  называет  С.С.  Маслов  «созданный  и  усиленно  под¬
держиваемый  коммунистами  миф  о  добровольности  коллекти¬
визации».  Он  приводит  широко  известные  слова  Ленина  о  том,
что  в  деревне  «действовать  насилием  -  значит  погубить  все  де¬
ло»,  ссылается  на  пропагандистские  трюки  Сталина,  который  в
1925  г.  «поучал:  “нельзя  выезжать  на  одних  лишь  распоряжениях
в  отношении  крестьянства”...  Через  два  года  в  беседе  с  иностран¬
ными  рабочими  делегациями  он  указывал,  что  “коллективизм  в
сельском  хозяйстве  мы  думаем  осуществить  постепенно,  мерами
экономическими,  финансовыми  и  культурно-политическими”...
В  1930  г.  в  статье  “Головокружение  от  успехов”  Сталин  утвер¬
ждал:  “успехи  нашей  колхозной  политики  объясняются,  между
прочим,  тем,  что  она  опирается  на  добровольность  колхозного
движения”».  О  том,  какая  это  была  добровольность,  рассказыва¬
ли  С.С.  Маслову  свидетели  коллективизации,  с  которыми  ему
удавалось  встретиться.
 Вот  последовательное  описание  типичных  для  того  времени
событий:  аресты  крестьян  начались  с  1927  г.,  «обвинения  своди¬
лись  к  настроениям  и  действиям,  враждебным  партии  и  прави¬
тельству»,  затем  они  были  дополнены  новым  пунктом  -  «спекуля¬
ция».  В  1929  г.  сельское  население  было  разделено  по  налоговому
обложению  на  три  группы  -  бедняков,  середняков  и  зажиточных.
Так  власть,  по  справедливому  замечанию  автора,  «разбивала
единство  села».  В  начале  1930  г.  «из  районного  центра  в  село
пришел  приказ:  всем  свезти  плуги,  бороны  и  зерно  для  посе¬
ва  в  самый  большой  двор,  причем  зерно  каждый  должен  был  до¬
ставить  в  таком  количестве,  в  каком  он  сеял  его  предыдущей  вес¬
ной.  Село  сопротивлялось  и  приказа  не  выполняло.  Но  власть
стояла  на  своем.  В  одну  темную  ночь  в  село  явился  отряд  чеки¬
стов,  быстро  и  бесшумно  по  заранее  составленному  списку  аре¬
стовал  12  самых  зажиточных  крестьян  и  увез  их  в  тюрьму  район¬
ного  центра.  Село  дрогнуло,  и  в  несколько  следующих  дней  все
 18

требуемое  было  свезено  в  одно  место.  С  этим  не  примирились
женщины,  и  в  селе  вспыхнул  бабий  бунт...  Мужчины  в  восстании
участия  не  принимали.  Из  районного  центра  в  окружении  конно¬
го  отряда  явились  ораторы,  созвали  женский  митинг»,  уговарива¬
ли,  увещевали,  пугали,  бесчинствовали:  и  экономически,  и  физи¬
чески,  и  морально.  Деревня  сдалась.  «Решающее  значение  тут
имел  тот  принцип  поведения,  которым  была  “вооружена”  вся  ог¬
ромная  противокрестьянская  армия  коммунистов,  лавиной  обру¬
шившаяся  на  тружеников  земли  и  их  хозяйства»,  -  пишет
С.С.  Маслов.  Ключевым  для  процесса  коллективизации  стало
найденное  С.С.  Масловым  слово  «противокрестьянская»,  кото¬
рое  сопровождает  аграрную  политику  в  России  в  течение  двух
третей  XX  века  и  продолжает  в  начале  XXI  века.
 Анализируя  на  основе  доступных  ему  статистических  и  со¬
циологических  материалов  формы  объединения  крестьянских
хозяйств  с  первых  лет  революции  и  до  начала  коллективизации,
С.С.  Маслов  делает  вывод,  что  «власть  в  этот  период  усиленно
покровительствует  колхозному  движению».  В  частности,  это
проявляется  в  пяти  «разных  способах  воздействия  на  деревни
России».  Первый  -  была  усилена  организация  беднейших  групп
деревни  как  основная  социальная  база  будущих  колхозов.  Вто¬
рой  -  постоянно  росли  государственные  средства  и  кредиты  кол¬
хозам.  Третий  -  осуществлялось  снабжение  «социалистического
сектора»  техникой,  в  том  числе  и  путем  организации  машинотра¬
кторных  станций,  «или  МТС  как  сокращенно  называются  они  в
советской  литературе».  Четвертый  -  борьба  с  кулаками  и  подку¬
лачниками,  «к  которым  властью  относились  все  активно  проти¬
водействовавшие  ее  политике  в  деревне.  “Подкулачниками”  бы¬
вали  и  середняки,  и  бедняки,  и  даже  батраки.  Они,  их  хозяйства  и
семьи,  подвергались  участи  “кулаков”».  Пятый  -  то,  как  реализо¬
вывались  организационные  меры,  автор  показывает  на  основе
Многочисленных  цитат  из  советских  газет.  Достаточно  типичен
один  из  приводимых  им  примеров:  «Вот  Томский  округ  Западной
Сибири.  “Кооперативный  инструктор  собрал  крестьян  и  держал
перед  ними  два  списка:  один  -  в  Нарым  (ссылка),  другой  -  в  кол¬
хоз.  Выбирай,  куда  душа  желает”  (Правда.  17.1П.1930)».  Декре¬
том  от  1.02.1930  власть  дала  право  местам  высылать  крестьян  в
ссылку  в  любых  масштабах.
 Деревня  сопротивлялась:  «Шли  убийства  партийных  работ¬
ничков,  поджоги  колхозного  добра,  убивался  скот,  портился  мер¬
 19

твый  инвентарь  и  т.п.  Из  деревень  летели  бесчисленные  письма
родным  и  знакомым,  служившим  в  армии,  с  жалобами  на  насилие
и  разорение.  В  армии  начались  волнения.  Митинги  происходили
даже  среди  войск  ОГПУ,  считавшихся  самыми  надежными».
Споры  велись  и  в  политбюро.  Появилась  статья  Сталина  «Голо¬
вокружение  от  успехов».  Давление  на  местах  несколько  ослабло,
в  результате  чего  из  58%  всех  загнанных  в  колхозы  к  марту
1930  г.  хозяйств  к  сентябрю  осталось  21%.  Однако  после
XVI  съезда  партии  волна  сплошной  коллективизации  обруши¬
лась  с  новой  силой,  и  процент  роста  загоняемых  в  колхозы  снова
стал  увеличиваться.
 Комментируя  эти  события,  С.С.  Маслов  заключает:  «Не  сле¬
дует  упрощать  борьбу  деревни  в  1929—[19]32  гг.  и  изображать  ее
исключительно  борьбой  крестьянства  с  властью.  Положение  бы¬
ло  сложнее.  Власть  нашла  активное  сочувствие  и  содействие  сво¬
им  коллективизаторским  планам  со  стороны  батраков  и  бедня¬
ков,  и  потому  через  деревню  проходил  не  один,  а  два  фронта.  На
одном  крестьянство  ожесточенно  билось  с  агентами  власти,  на
другом  -  со  своими  односельчанами,  содействовавшими  этим
агентам.  Борьба  деревни  против  “внешнего  врага”  сплеталась  с
борьбой  против  “внутреннего  врага”,  война  внешняя  с  войной
гражданской.  Оттого  она  делалась  ожесточенней  и  страшней».
 Книга  С.С.  Маслова  поражает  абсолютной  достоверностью
описания  того,  что  реально  происходило  в  советской  деревне  с
1929  по  1935  г.,  подтвержденной  публикациями  из  новых  источ¬
ников,  открытых  в  последние  годы9.  Достоверность  поражает
потому,  что  ухищрениями  советской  пропаганды,  искажениями
 9  В  течение  5  лет  с  1999  по  2004  г.  был  издан  пятитомник  «Трагедия  советской
деревни.  Коллективизация  и  раскулачивание.  1927-1939»,  в  котором  приводят¬
ся  документы  и  материалы,  из  недоступных  долгие  годы  архивов  высших  ор¬
ганов  партийно-государственного  руководства  -  ЦК  ВКП(б),  его  Политбюро,
Оргбюро  и  Секретариата,  ЦИК  и  СНК  РСФСР,  ОГПУ,  различных  наркома¬
тов,  Верховного  Суда  и  Прокуратуры,  Политуправления  Армии  и  других  орга¬
низаций.  В  пятитомнике  наряду  с  подборками  различного  рода  документов
опубликованы  письма  и  жалобы  крестьян  в  различные  инстанции,  свидетель¬
ствующие  о  жизни  и  настроениях  деревни.  Эти  письма  выражают  протесты
против  непосильных  изъятий  и  беззаконий  со  стороны  властей,  они  не  только
подтверждают  факты,  обнародованные  С.С.  Масловым  в  1937  г.,  но  и  воссозда¬
ют  описанную  им  последовательность  и  картину  событий,  а  также  идеологи¬
ческие  и  экономические  результаты  массовой  коллективизации.  Публикуе¬
мые  документы  нельзя  читать,  не  испытывая  боли,  возмущения  и  сострадания.
 20

реальных  фактов,  политико-идеологическими  подтасовками,
различного  рода  отвлекающими  моментами  официально  карти¬
на  происходящего  в  деревне  в  то  время  подавалась  совсем  иначе.
 Еще  на  заре  создания  колхозов  автор  сумел  распознать  отно¬
шение  государства  к  ним  и,  говоря  современным  языком,  инсти¬
туциональные  особенности  этой  хозяйственной  формы,  впослед¬
ствии  развившиеся  и  определявшие,  с  одной  стороны,  возмож¬
ность  столь  длительного  существования  колхозов,  с  другой  -  эко¬
номическую  неэффективность  основной  их  части.
 Знаменательно,  что  С.С.  Маслов  понял  и  сумел  убедительно
показать,  что  и  крестьянскому  хозяйству,  и  колхозам  со  всеми  их
достоинствами  и  недостатками,  при  антитоварно-плановой  эко¬
номической  системе,  противокрестьянской  общей  идеологиче¬
ской  направленности  и  в  целом  антинародной  государственной
политике,  которые  установились  в  стране,  нормальной  хозяйст¬
венной  жизни  не  будет.  Это  чрезвычайно  важное  наблюдение.
 К  особенностям  колхозов,  которые  определили  их  длитель¬
ную  жизнь  и  определенные  возможности  развития,  С.С.  Маслов
уже  тогда  отнес:  личное  подсобное  хозяйство;  колхозный  рынок
(по  решению  от  20.05.1932);  закрепление  земли  «в  бессрочное
пользование,  т.е.  навечно»  (по  Конституции  СССР  1936  г.);  при¬
знание  за  колхозами  групповой  собственности;  усиление  значе¬
ния  общего  собрания  (по  Уставу  от  1935  г.);  признание  в  опреде¬
ленном  смысле  наличия  различных  интересов  у  колхозника,  кол¬
хоза  и  государства.
 Среди  тех  особенностей  колхозов,  которыми  определялась
их  неэффективность,  в  монографии  названы:  обязательства  кол¬
хозов  и  личного  подсобного  хозяйства  по  сдаче  сельскохозяйст¬
венной  продукции  государству;  устанавливаемые  государством
цены  на  эту  продукцию;  расчеты  колхозов  натуральной  продук¬
цией  за  работу  МТС;  постоянный  «рост  продажных  цен  и  сниже¬
ние  заготовительных»;  многочисленные  и  тяжелые  налоги  (на
избу,  на  землю,  на  скот);  «добровольная»  подписка  на  внутрен¬
ние  займы;  самообложение  на  сельское  культурное  строительст¬
во;  уничтожение  особенностей  сельской  жизни  и  крестьянской
психологии,  включающих  церковь,  крестьянскую  семью,  дере¬
венские  соседские  отношения,  «порчу  привычных  крестьянству
общественных  нравов».
 С.С.  Маслов  пишет  о  вмешательстве  центральной  власти  в
дела  колхозов  в  форме  указаний,  когда  пахать  и  сеять,  нарушаю¬
 21

щих  колхозный  устав;  «планового»  регулирования  колхозной  де¬
ятельности,  вводящего  все  большее  число  планов,  в  том  числе
встречных;  укрупнения  колхозов  и  «гигантомании»;  произвола  с
использованием  колхозных  земель  и  т.п.  Он  справедливо  утвер¬
ждает,  что  принудительность  организации  колхозов  перешла  на
их  деятельность,  распространяясь  на  всю  жизнь  колхозника.  Ав¬
тор  убедительно  и  весьма  остроумно  демонстрирует  это  на  мно¬
гих  примерах,  в  том  числе  на  примере  распределения  текущих  до¬
ходов  колхозов  и  колхозников.  В  частности,  он  показывает,  что
из  доходов,  предназначенных  для  колхозников  и  выделенных  по
уставу  колхоза  наряду  с  неделимыми  фондами  и  фондами  содер¬
жания  нетрудоспособных,  изымаются  и  «другие  общественные
фонды».  «Под  ними,  -  пишет  автор,  -  надо  понимать  взносы  на
Осоавиахим  (Общество  содействия  развитию  авиации  и  химии),  в
МОПР  (Международное  общество  помощи  революционерам),  на
внедрение  в  деревню  разной  “культуры”,  начиная  с  постановки
систематической  борьбы  с  религиозным  дурманом,  теперь  сюда
прибавилась  бы  денежная  и  продовольственная  помощь  “делу  ис¬
панской  революции”».  Речь  идет  о  событиях  1936  г.
 «Положение  крестьян  в  “крупном  коллективном  хозяйстве”
поистине  ужасно:  у  крестьян-колхозников  отбираются  их  земля,
хозяйственные  постройки,  мертвый  инвентарь,  скот,  семена,  кор¬
ма  и  при  том  навсегда;  у  них  ежегодно  государство  забирает
треть  произведенного  зерна,  а  из  остатка  от  одной  шестой  до  по¬
ловины  поступает  в  колхоз  и  на  разные  внеколхозные  цели;  но  и
это  не  все  -  за  счет  труда  и  продуктов  колхозников  широко  об¬
служиваются  личные  нужды  колхозных  председателей,  членов
правлений  и  “нужных  лиц”  из  состава  низового  советского  и  пар¬
тийного  начальства,  до  невероятной  высоты  вздуваются  “закон¬
ные”  расходы  на  руководство  и  контору,  кормятся  “нахлебники”.
В  то  же  время  колхозники  бесправны,  безгласны,  подвергаются
многочисленным  и  произвольным  взысканиям  и  не  обеспечены
даже  в  своем  основном  праве  -  в  праве  на  членство  в  колхозе.  Со¬
вершенно  разоренными  их  ежегодно  в  сотнях  тысяч  выбрасыва¬
ют  из  колхозов  по  всему  пространству  России  все  виды  низового
начальства  и  по  любому  поводу...».
 Однако  и  положение  колхозов  как  хозяйственных  организа¬
ций  не  лучше:  труд  в  них  используется  безобразно,  деятельность
неэффективна.  Сам  нарком  земледелия  признает,  что  «на  кол¬
хозном  дворе  конюхов  больше,  чем  лошадей:  и  старшие,  и  млад¬
 22

шие,  и  дежурные,  и  помощники,  и  по  уборке  навоза,  и  заведую¬
щие  над  ними,  и  фуражиры  и  закупщики,  и  нарядчики,  а  при  всех
лошади  стоят  по  колено  в  навозе».  «Словом,  -  пишет  С.С.  Ма¬
слов,  -  как  на  фабрике  и  заводе:  строгое  разделение  труда!
Но  без  положительных  фабрично-заводских  последствий  от  него».
Ко  всему  этому  время  от  времени  добавляются  “желания”  вы¬
полнять  указания  Сталина  по  разным  поводам,  например  его  ука¬
зание  о  расстановке  людей  в  колхозе,  которое  должно  считаться
важнейшим  первым  делом».
 Требования  начальства  расширять  посевную  площадь  колхо¬
зов  изменило  структуру  посевов  в  стране,  лишив  скот  кормов,
уменьшив  посевы  огородно-бахчевых  культур,  которые  шли  «на
питание  колхозников».  Попытки  по  приказам  сверху  -  сверхран¬
него  сева,  посева  сразу  полутора  десятком  сеялок,  прицепленных
к  трактору  в  целях  повышения  производительности  труда,  другие
«достижения»  сомнительной  ценности,  а  точнее,  глупости  и  голо¬
вотяпства,  сопровождались  огромными  потерями,  низкой  уро¬
жайностью,  бескормицей  и  т.п.  Поголовье  скота,  потерянное  за
годы  коллективизации,  удалось  восстановить  только  к  1964  г.,  но
былое  качество  скота  еще  долго  не  было  восстановлено.
 Административный  раж  нарастает  по  мере  эскалации  колле¬
ктивизации.  Проанализированный  С.С.  Масловым  Устав  колхоза
1935  г.,  усиливший  руководящие  меры,  позволил  ему  сделать  сле¬
дующий  вывод:  «Заклятый  враг  колхозов  не  мог  бы  выдать  им
более  убийственной  аттестации,  чем  это  сделала  своим  артель¬
ным  уставом  сама  коммунистическая  власть».
 Общая  ситуация  в  колхозах  охарактеризована  С.С.  Масло¬
вым  словами  профессора  Д.Н.  Иванцова,  писавшего  в  своей  кни¬
ге  «Что  такое  советский  колхоз?»,  вышедшей  в  Праге  в  1931  г.:
«На  долю  члена  артели  остается  лишь  слепой  неосмысленный
труд  в  порядке  беспрекословного  выполнения  приказов  началь¬
ства,  односторонне  им  установленных.  Единственное  качество,
требующееся  от  колхозника,  это  дисциплинированность».
 «В  колхознике,  -  заключает  С.С.  Маслов,  -  были  убиты  не
только  стимулы  хозяина,  но  и  стимулы  работника...  Он  избегал
работы,  если  к  тому  была  малейшая  возможность,  работал,  ко¬
гда  уклониться  было  нельзя,  лениво,  небрежно,  недобросовестно
и  часто  преступно,  также  небрежно  или  прямо  вредительски  об¬
ращался  он  с  колхозным  добром,  при  всякой  возможности  расхи¬
щал  его».  Это  свое  заключение  С.С.  Маслов  подтверждает  вы¬
 23

ступлениями  советских  «вождей»:  Яковлева,  Кагановича,  Кри-
ницкого,  возглавлявшего,  как  он  пишет,  «сельские  ОГПУ»,  т.е.
политические  отделы  при  МТС.  Эти  вожди  в  качестве  примеров
отдельных  и  нетипичных  фактов,  критикуя  местное  начальство,
сами  живописали  об  ужасах  колхозной  работы  и  жизни.
 Не  смог  помочь  улучшению  положения  в  колхозах  и  новый  ло¬
зунг  Сталина,  провозглашенный  им  на  съезде  колхозников-удар-
ников:  «Наша  ближайшая  цель  -  сделать  всех  колхозников  зажи¬
точными».  О  зажиточности  колхозников  свидетельствуют  слова
агронома,  бежавшего  из  России  в  1936  г.:  «колхозники  уже  в  30  лет
выглядят  стариками.  Они  изнурены,  щеки  впали,  глаза  тусклые  -
без  блеска  жизненной  радости,  лица  испитые».  Такая  «зажиточ¬
ность»  определялась  масштабами  и  формами  оплаты  труда  в  колхо¬
зах  и  общей  обстановкой  в  них.  Следует  заметить,  что  монография
С.С.  Маслова  была  одной  из  первых  работ,  объективно  анализиру¬
ющих  формы  оплаты  и  организации  труда  в  колхозах.
 Из  собственного  анализа  состояния  колхозов  и  деятельности
колхозников  автор  делает  ряд  выводов,  иногда  весьма  парадок¬
сальных,  и  дает  ряд  предвидений,  впоследствии  в  основном  осу¬
ществившихся.
 О  выводах.  Как  пишет  С.С.  Маслов:  «Получается  злая  иро¬
ния:  власть,  стремящаяся  ко  всевозможной  коллективизации,
вводит  индивидуальную  сдельщину,  а  колхозник,  которому  про¬
тивна  всякая  коллективизация,  наоборот,  проводит  групповую
сдельщину  как  более  человечную  и  соответственную  его  духов¬
ному  укладу».  «Правда,  -  пишет  далее  автор,  -  ничего  хорошего
нельзя  сказать  и  о  сдельной  системе,  которую  крестьяне  зовут
“потогонной”...  Норма  и  расценки,  как  и  все  вообще  в  СССР,  -
резина:  их  вытягивает  каждый,  насколько  горазд,  и  царит  пол¬
нейший  произвол...  Дать  справедливую  оценку  каждой  норме  вы¬
работки,  которых  в  сельском  хозяйстве  имеется  несколько  сот  и
столько  же  вариантов  к  ним,  нет  никакой  возможности.  Колхоз¬
ники  называют  поэтому  учет  “обсчетом”  и  “обираловкой”  и  от¬
носятся  весьма  недоверчиво  ко  всем  бухгалтерским  выкладкам».
 Еще  один  вывод,  сделанный  С.С.  Масловым,  заключается  в
том,  что  «после  создания  колхозов,  уравнявших  деревню  под  об¬
щую  гребенку  нищеты,  недоедания  и  голода,  у  власти  не  осталось
среди  сельского  населения  опоры,  которую  она  имела  прежде  в
виде  целых  социальных  слоев  -  батраков  и  бедноты.  Теперь  ей  в
деревне  сочувствуют  только  отдельные  лица».
 24

С.С.  Маслов  делает  вывод  и  о  том,  что  «лагери,  как  и  колхо¬
зы,  существовали  и  до  сплошной  коллективизации,  но  те  и  другие
так  размножились,  что  сделались  символами  России  под  Стали¬
ным,  лишь  вследствие  “социалистической  переделки  сельского
хозяйства”...  Населенность  лагерей  становилась  тем  выше,  чем
дальше  продвигалась  коллективизация.  Связь  обоих  явлений  бы¬
ла  причинной:  при  насаждении  колхозов  местные  органы  партии
и  власти  за  зажиточность,  политическую  активность,  распродажу
и  порчу  добра  перед  вхождением  в  колхоз  и  за  отказ  входить  в  не¬
го  неизменно  объявляли  часть  сельского  населения  “кулаками”  и
“подкулачниками”,  отправляя  их  в  лагеря  и  ссылку.  Число  за¬
ключенных  в  лагерях  росло.  Действовала  и  обратная  причин¬
ность:  чем  больше  крестьян  отправлялось  в  лагеря  и  ссылку,  тем
“охотнее”  остальные  входили  в  колхозы.  Пополнение  лагерей
сделалось  поэтому  одним  из  методов  коллективизации  сельского
хозяйства,  и  в  лагерях,  как  в  колхозах,  сельское  население  оказа¬
лось  в  подавляющем  большинстве».
 В  результате  С.С.  Маслов  определяет  природу  современного
для  него  российского  колхоза  как  достаточно  сложную,  состоя¬
щую  из  нескольких  функций,  «ибо  одновременно  он  является  по¬
датной  единицей,  хозяйственным  предприятием  и  людским  кол¬
лективом».  В  качестве  податной  единицы,  во-первых,  он  должен
осуществлять  «обязательную  поставку  зерна»  и  других  продук¬
тов.  С  1935  г.  податная  обязанность  колхозов  вводится  в  новый
артельный  устав.
 Во-вторых,  «как  хозяйственное  предприятие  колхоз  является
жалким»:  он  «перегружен  рабочей  силой»;  «беден  до  нищенства
капиталами»;  его  хозяйство  «является  убогим  и  деградирую¬
щим»;  «технически  он  не  хозяин  в  собственном  хозяйстве»,  по¬
скольку  техника  -  в  МТС;  он  «дисгармоничен,  поскольку,  с
одной  стороны,  находится  под  постоянным  воздействием  власти,
которая  вторгается  в  его  жизнь  во  всех  ее  проявлениях,  руково¬
дясь  своими  собственными  потребностями  и  очень  мало  считаясь
с  интересами  колхоза.  С  другой  стороны,  колхозное  хозяйство
зависит  от  нужд,  отношения  и  поведения  своих  членов-крестьян».
 В-третьих,  колхоз  выступает  как  «организованный  людской
коллектив»,  который  официальная  пропаганда  выдает  за  «один
из  видов  производительного  кооператива».  Действительно,  при¬
знает  С.С.  Маслов,  «колхоз  и  кооператив  тождественны  в  том,
что  они  являются  организованными  коллективами  и  созданы  для
 25

хозяйственных  целей.  Но  дальнейшие  признаки  первостепенного
значения  отличают  колхоз  от  кооператива:  он  создан  не  в  инте¬
ресах  своих  членов,  а  для  целей,  им  посторонних  и  даже  ненави¬
стных;  он  является  образованием  не  добровольным,  а  принуди¬
тельным  и  даже  насильственным  для  его  участников;  он  факти¬
чески  не  самоуправляется,  а  управляется  со  стороны.  В  своей  со¬
вокупности  все  три  различия  отделяют  колхоз  от  кооператива
непроходимым  рвом.  Его  истинное  место  в  группе  принудитель¬
ных  хозяйственных  коллективов,  лишенных  самоуправления  и
служащих  интересам  не  участников,  а  тех,  кто  насаждает  их».
 Убедительно  показывая  все  ужасы  колхозной  жизни,  назы¬
вая  колхоз  «египетской  казнью»  для  крестьянства,  особенно  сре¬
днего,  С.С.  Маслов  в  то  же  время  признает  определенное  разви¬
тие  колхозов.  Он  пишет:  «Нельзя,  однако,  утверждать,  что  орга¬
низованные  усилия  власти  остались  бесплодными.  Они  дали  не¬
сомненные  и  положительные  результаты,  колхозник  в  последние
годы  вел  себя  в  колхозе  и  выполнял  колхозную  работу  лучше,
чем  прежде  -  вначале  возникновения  и  действия  колхозной  сис¬
темы».  Он  видит  возможность  эволюции  колхоза  «во  всех  трех
сторонах  его  сложной  природы».
 Отмечая,  что  в  условиях  ужесточения  хозяйственной  полити¬
ки,  ее  все  большего  отхода  от  принципов  нэпа,  в  условиях  «убы¬
вающей  самостоятельности  колхоза»,  «резкого  уменьшения  пре¬
делов  и  возможностей  влияния  членского  коллектива  на  жизнь  и
деятельность  колхоза»,  сельское  хозяйство  «обнаружило  неожи¬
данную  и  нелепую  разорванность.  Ее  суть  заключалась  в  том,
что  важнейшие  сельскохозяйственные  машины  находились  у
МТС,  т.е.  у  власти;  земля,  полеводство  и  луговодство  -  у  колхо¬
зов;  наиболее  интенсивные  и  трудоемкие  отрасли  (животновод¬
ство,  птицеводство,  пчеловодство  и  пр.)  -  по  преимуществу  у  кол¬
хозников.  Каждая  из  трех  частей  имела  первостепенное  значение
для  двух  других,  но  координация  между  ними  отсутствовала:
МТС,  обслуживая  колхозы,  жили  вне  всякого  влияния  последних;
колхозы,  обязанные  обслуживать  продовольствием  и  кормами
семьи  и  дворы  колхозников,  вели  хозяйство,  не  считаясь  с  по¬
требностями  колхозников;  тем  же  платил  и  колхозник:  он  руко¬
водился  исключительно  интересами  своих  приусадебного  и  се¬
мейно-потребительского  хозяйств.  Преобразованию  подвергся  и
самый  колхоз:  рассчитанный  на  полное  сельскохозяйственное
производство,  он  дал  явный  и  сильный  крен  в  сторону  былого  од¬
 26

ностороннего  товарищества  по  совместной  обработке  земли,  но
уже  без  собственных  средств  производства,  без  руководящего
участия  своего  природного  хозяина-крестьянина,  с  хищническим
отношением  к  нему  власти  и  разрушительным  поведением  в  нем
членов.  Это  искусственное  и  уродливое  хозяйственное  образова¬
ние  в  нынешнем  виде  существовать  не  может:  будущее  принесет
ему  неминуемые  и  глубокие  перемены».
 Предвидения  С.С.  Маслова  относительно  колхозов  в  значи¬
тельной  мере  сбылись10.  Действительно,  «неминуемо»  произош¬
ли  глубокие  изменения.  Колхозы,  постепенно  меняясь,  станови¬
лись  крупными  механизированными  хозяйствами  с  развиваю¬
щейся  производственной  и  социальной  инфраструктурой.  Преоб¬
разования  в  колхозах  вызывались  изменениями  в  экономической
политике  страны,  правда,  не  менявшейся  по  существу  и  оставав¬
шейся  антитоварной,  огосударствленной,  противокрестьянской.
 Однако  сразу  после  смерти  Сталина  несколько  ослабился  го¬
сударственный  гнет  в  стране,  расширились  возможности  колхоз¬
ного  рынка.  Правда,  вскоре  хрущевский  волюнтаризм  усилил
огосударствление.  Колхозы  стали  активно  переводиться  в  совхо¬
зы,  усилилась  гигантомания,  распахивались  пары  и  сенокосы,
скот  оставался  без  кормов,  личное  подсобное  хозяйство  счита¬
лось  нежелательным  элементом  советской  экономики  и  насиль¬
 10  Нельзя  обойти  молчанием  еще  одно  предвидение  С.С.  Маслова,  которое  не
сбылось.  Справедливо  рассматривая  власть  и  крестьянство  как  два  «враждеб¬
ных  лагеря,  бессильные  друг  друга  одолеть  и  неспособные  примириться»,  он
считал,  что  крестьянство  ждет  «внешней  войны,  во  время  которой  оно  наде¬
ется  сломить  и  власть  и  колхозный  строй...  При  этом  в  деревнях  почти  нико¬
гда  не  думают  о  внешнем  враге  и  защите  родной  земли:  перед  сознанием,  поч¬
ти  целиком  его  заполняя,  стоит  лишь  собственная  власть,  от  которой  надо  из¬
бавиться  любой  ценой».  В  то  же  время  С.С.  Маслов  замечает,  что  война
явится  страшным  испытанием  «не  только  для  власти,  страшным  испытанием
.  она  явится  и  для  России».  Страшная  война  случилась,  и,  несмотря  на  коллек¬
тивизацию,  для  российского  крестьянства  защита  родной  земли  стала  важнее
недовольства  властью,  поскольку  это  оно,  прежде  всего,  составляя  костяк
Красной  Армии,  отстояло  Отчизну.  Это  оно  сумело  в  силу  своего  крестьянско¬
го  терпения,  выносливости  и  преданности  родной  земле,  в  тяжелейших  усло¬
виях  допущенных  той  же  властью  военных  ошибок  одержать  победу  над
внешним  врагом.
 Сам  С.С.  Маслов  во  время  Великой  Отечественной  войны  изменил  свои
взгляды,  став  борцом  с  гитлеровскими  захватчиками,  «оборонцем»,  чем  вы¬
звал  гнев  некоторых  представителей  русского  зарубежья,  из-за  чего  и  погиб,
попав  из  немецкого  концлагеря  в  руки  советского  СМЕРШа.
 27

ственно  сокращалось  путем  уменьшения  земельных  участков,
под  давлением  идеологического  пресса,  усиления  государствен¬
ного  вмешательства.  А  хлеб  стал  закупаться  за  границей.
 И  все-таки  экономика  колхозов  укреплялась:  повысилась  их
техническая  оснащенность,  в  том  числе  и  на  базе,  хотя  и  неспра¬
ведливой,  продажи  техники  МТС  колхозам  в  1958  г.11  С  середины
1960-х  годов,  когда  стали  направляться  капитальные  вложения  в
сельское  хозяйство,  в  том  числе  и  в  колхозы,  начала  развиваться
в  них  социальная  и  бытовая  инфраструктура.  Была  создана  дос¬
таточно  развитая  производственная  инфраструктура,  правда,  под
не  всегда  оправданные,  крупные  хозяйства.  Повышался  образо¬
вательный  уровень  сельского  населения,  усилились  интеграцион¬
ные  процессы  между  городом  и  селом  и  т.п.
 В  конце  1960-х  годов  были  предприняты  попытки  провести
экономические  реформы.  Однако  они  носили  антирыночный  ха¬
рактер.  Это  нанесло  очередной  удар  по  сельской  сфере:  стали  ли¬
квидироваться  малые  деревни,  личное  подсобное  хозяйство
опять  терпело  притеснения,  а  общественное  производство  в  фор¬
ме  гигантского  размера  совхозов  и  колхозов  под  жестким  госу¬
дарственным  регулированием  и  неэквивалентным  обменом  ни¬
как  не  могло  наладить  эффективное  ведение  хозяйства.
 11  Впервые  продать  технику  МТС  колхозам  предложили  В.Г.  Венжер  и  его  жена
А.В.  Санина.  В  своих  письмах  И.В.  Сталину  в  ходе  подготовки  экономической
дискуссии  1951  г.  они  писали  о  неразумности  отделения  собственности  на  сред¬
ства  производства  от  колхозного  производства,  исходили  из  того,  что  если  кол¬
хозы,  как  официально  считается,  действительно  кооперативные  предприятия,
то  они  должны  стать  собственниками  средств  производства  и  результатов  сво¬
его  труда.  В.Г.  Венжер  и  А.В.  Санина  полагали,  что  все  отношения  государст¬
ва  с  колхозами  как  хозяйствами  кооперативными  должны  строиться  на  основе
товарных  отношений.  И.В.  Сталин  ответил  им  так:  «Предлагая  продажу  МТС
в  собственность  колхозам,  тт.  Санина  и  Венжер  делают  шаг  назад  в  сторону  от¬
сталости  и  пытаются  повернуть  назад  колесо  истории...  Основная  ошибка
тт.  Саниной  и  Венжера  состоит  в  том,  что  они  не  понимают  роли  и  значения  то¬
варного  обращения  при  социализме,  не  понимают,  что  товарное  обращение  не¬
совместимо  с  перспективой  перехода  от  социализма  к  коммунизму.  Они,  види¬
мо,  думают,  что  можно  и  при  товарном  обращении  перейти  от  социализма  к
коммунизму,  что  товарное  обращение  не  может  помешать  этому  делу.  Это  глу¬
бокое  заблуждение,  возникшее  на  базе  непонимания  марксизма»  (См.:  Слово
товарищу  Сталину.  М.:  Эксмо,  2002.  С.  298,  299).
 В  1958  г.  уже  по  предложению  Н.С.  Хрущева  техника  МТС  была  прода¬
на  колхозам  на  очень  невыгодных  для  них  условиях,  совсем  не  на  тех  услови¬
ях,  которые  предлагали  В.Г.  Венжер  и  А.В.  Санина.
 28

Обострение  продовольственной  проблемы  в  очередной  раз
стало  результатом  хозяйственной  политики.  Все  производимое  в
общественном  секторе  продовольствие  концентрировалось  в
крупных  городах,  промышленных  центрах  и  из  них‘развозилось
по  другим  городам  и  весям  страны.  Сельское  население  продол¬
жало  жить  в  основном  за  счет  личного  подсобного  хозяйства.
Между  тем  в  1980-е  годы  в  очередной  раз  ужесточился  нажим  на
него,  в  данном  случае  под  лозунгом  борьбы  с  нетрудовыми  дохо¬
дами.  Антиалкогольная  кампания,  изменившая  структуру  произ¬
водства  во  многих  хозяйствах,  довершила  дело.
 Сельское  хозяйство,  сельская  местность,  сельские  сферы
приложения  труда  не  отвечали  интересам  ни  сельского,  ни  всего
населения  страны.  Необходимы  были  перемены,  и  с  начала
1990-х  годов  они  начались,  теперь  уже  рыночные.
 Прав  оказался  С.С.  Маслов  в  том,  что,  хотя  колхозы  в  период
коллективизации  явились  для  крестьянства  исчадием  ада,  но  дело
было  не  столько  в  них  как  хозяйственной  форме,  сколько  в  эконо¬
мической  политике,  проводимой  в  стране.  Это  подтвердилось  еще
раз  в  начале  1990-х  годов.  Через  60  лет  история  повторилась.
Только  теперь  насильственно  стали  разрушаться  колхозы,  а  искус¬
ственно  создаваться  крестьянские  и  фермерские  хозяйства.
 Рыночная  аграрная  политика  1990-х  годов,  идеологически  от¬
талкиваясь  от  ужасов  коллективизации,  была  направлена  на  пол¬
ное  разрушение  сложившихся  к  тому  времени  коллективных  хо¬
зяйств.  И  опять  виноватыми  у  власти  оказались  люди,  теперь  -
колхозники,  а  крестьянское  хозяйство  стало  насильственно  вне¬
дряемым.  Как  будто  при  разумной  аграрной  политике  уже  сло¬
жившиеся  коллективные  хозяйства  не  могли  ориентироваться  на
рынок  и  трансформироваться  в  рыночные  структуры,  а  колхоз¬
ники  выбирать,  какая  хозяйственная  форма  их  больше  устраива¬
ет!  Колхозы  стали  насильственно  разрушаться  во  имя  новых
«идеалов»,  как  и  в  период  коллективизации.  Опять  пострадало
крестьянство.
 Вышел  Указ  Президента  Ельцина  о  разделении  имущества  и
земли  крупных  сельскохозяйственных  предприятий  между  их  ра¬
ботниками.  Все  это  делалось  в  спешке,  не  оставляя  крестьянству
выбора.  Люди,  в  основной  своей  массе,  не  хотели  разрушения
крупных  хозяйств.  Их  недовольство  понятно.
 Во-первых,  опять,  как  и  в  свое  время  при  коллективизации,
всех  стригли  под  одну  гребенку,  ломая  интересы  людей  через  ко¬
 29

лено,  не  предлагая  возможности  выбора.  Нацеленность  была
только  на  развитие  фермерского  хозяйства,  которое  к  тому  же
хотели  организовать  с  помощью  горожан.  Все  зеркально  повто¬
рилось:  в  период  коллективизации  были  руководители  колхо¬
зов  -  «двадцатипятитысячники»  из  городов,  а  теперь  появились
фермеры  из  горожан.  Активно  поощряемые  властью  материаль¬
но  и  финансово,  они  должны  были  учить  «нерадивое»  колхозное
крестьянство,  как  хозяйствовать  на  земле.  Крестьянам,  как  из¬
вестно,  похожих  условий  не  создавали  -  дома  не  строили,  креди¬
тов  не  выдавали,  сельхозтехникой  не  обеспечивали.
 Во-вторых,  по  тем  или  иным  причинам  не  все  жители  села
получили  земельный  пай.
 В-третьих,  вся  сельская  инфраструктура  была  создана  и  ор¬
ганизована  под  крупные  сельскохозяйственные  предприятия.  Тех
имущественных  средств,  которые  были  розданы  в  качестве  паев,
не  хватало,  чтобы  начать  свое  эффективное  фермерское  или
крестьянское  производство.  Да  и  земля  не  была  выделена  реаль¬
но.  Никто  не  знал,  где  конкретно  его  земельный  участок.  Чтобы
получить  пай  в  натуре,  требовались  немалые  усилия.  Ясность
была  только  с  личным  подсобным  хозяйством.  Оно  осталось  не¬
изменным  и,  в  конце  концов,  стало  основным  производителем
сельскохозяйственной  продукции.  При  таких  условиях  массовое
фермерство  в  принципе  не  могло  развиться.  Фермерами  могли
стать  и  стали  только  те,  кто  мог  использовать,  как  начали  гово¬
рить  позже,  административный  ресурс.
 В-четвертых,  развитие  социальной  сферы  села  было  ориен¬
тировано  на  сельскохозяйственные  предприятия.  Они  содержали
всю  сельскую  инфраструктуру.  Как  только  их  не  стало,  рухнула
вся  социальная  сфера.  В  результате  вновь  проявилась  антинарод¬
ная  суть  государства.
 Как  видно,  накопленный  Россией  почти  за  100  лет  опыт  аг¬
рарных  преобразований  мало  чему  научил  власть.
 Между  тем  заинтересованный  и  эмоциональный  анализ
С.С.  Маслова  помогает  не  только  понять  прошлое,  замыслы  и
методы  осуществления  задуманного  «реформаторами»  того  вре¬
мени,  увидеть  направления,  по  которым  могло  бы  пойти  разви¬
тие  российского  крестьянства,  но  и  объективно  оценить  то,  что  в
конце  концов  случилось  с  советской,  а  затем  и  с  российской  де¬
ревней.  Последнее  -  не  без  помощи  уже  современных  «реформа¬
торов».
 30

Монография  С.С.  Маслова  позволяет  сделать  выводы,  все
еще  пригодные  для  страны  и  современного  сельского  населения,
которое  уже  с  трудом  можно  назвать  крестьянством.  Эти  выво¬
ды  состоят  в  том,  что  социально-экономические  преобразования
на  селе  такой  страны,  как  Россия,  с  многообразием  социально-
экономических  особенностей  проживающего  в  ней  населения
могут  быть  разумны  и  общественно  эффективны  лишь  тогда,  ко¬
гда  соблюдается  ряд  совершенно  необходимых  обстоятельств.
Первое.  Должна  быть  избрана  адекватная  всему  комплексу  об¬
щественных  условий  стратегия  социально-экономического  раз¬
вития  страны.  Второе.  В  этой  стратегии  должны  учитываться
глубинные  факторы,  предопределяющие  сельскую  форму  жиз¬
недеятельности  с  ее  национальными  особенностями  и  традиция¬
ми.  Третье.  Преобразования  на  селе  должны  отражать  и  синтези¬
ровать  меняющиеся  общественные  условия,  их  соответствие  сов¬
ременным  мировым  тенденциям.  Четвертое  и  главное.  При  лю¬
бых  условиях  -  не  навреди!
 В  противном  случае  все  перемены  на  селе  оборачиваются
хроническим  отставанием  сельского  хозяйства  от  потребностей
общества,  угрозой  продовольственной  зависимости  страны  от
экономики  других  стран,  а  также  игнорированием  ее  природно¬
аграрного  потенциала,  экологическими  нарушениями,  резкой  со¬
циальной  дифференциацией  и  бедностью  населения,  потерей  им
собственных  корней  и  перспектив,  что  наблюдается  в  настоящее
время  в  российском  селе,  к  чему  его  привели  коллективизация  и
последующие  советские  и  постсоветские  годы  и  что  С.С.  Маслов
назвал  бы  противокрестьянской  политикой.
 Т.Е.  Кузнецова

Автобиография  С.С.  Маслова
в  документах
 9ЦХ  1927  г.
 Глубокоуважаемый  Сергей  Владимирович,
 Сегодня  я  отправил  Вам,  как  Директору  Русского  Института
Сельскохозяйственной  кооперации  в  Праге,  официальное  заяв¬
ление  о  своем  желании  занять  в  Вашем  Институте  место  препо¬
давателя  сельскохозяйственной  кооперации  и  сельскохозяйст¬
венной  экономии.  Заявление  послал  в  адрес  канцелярии  Инсти¬
тута.  Это  письмо  посылаю  по  адресу  Вашего  летнего  местожи¬
тельства,  надеясь  застать  Вас  еще  там.
 На  попытку  иметь  место  преподавателя  в  Вашем  Институте
меня  толкает  предстоящая  потеря  заработка  в  Институте  Изуче¬
ния  России,  ибо  Институт  находится  при  смерти...  А.А.  Рышкин
сообщил  мне,  что  он  уже  вел  с  Вами  разговор  о  моей  кандидату¬
ре  и  Вы  высказались  в  том  смысле,  что  я  не  был  бы  утвержден
Министерством  Земледелия,  ибо  обладаю  лишь  законченным
средним  образованием.  Я  навел  справки.  Меня  заверили,  что  это
обстоятельство  или  вовсе  не  привлечет  внимания  Министерства
Земледелия,  или  привлечет,  но  практические  последствия  могут
быть  отстранены.
 Это  письмо  я  пишу,  движимый  требованиями  корректности  в
Ваш  адрес  и  из-за  желания  устранить  тот  довод  против  моей  кан¬
дидатуры,  который  Вы  привели  А.А.  Рышкину.
 Желаю  Вам  всего  хорошего.
 Сергей  Маслов.
 P.S.  Свое  жизнеописание  я  отправил  вместе  с  заявлением.
 Рышкин  Андрей  Алексеевич  -  преподаватель  РИСХК  (прим.
А.  Соболева)
 32

10.IX.27
Ruska  Fara
Karlovy  Vary
 Глубокоуважаемый  Сергей  Владимирович.
 Простите,  что  беспокою  Вас  даже  из  Карловых  Вар,  но  мне
хочется  поддержать  -  и  по  чистой  совести,  с  полным  убеждени¬
ем  -  кандидатуру  С.С.  Маслова  на  должность  преподавателя
сельскохозяйственной  кооперации  и  сельскохозяйственной  эко¬
номики  в  нашем  институте.  Вы,  вероятно,  и  сами  знаете,  что  он
человек  очень  одаренный  и  работоспособный,  что  говорит  он
прекрасно.  А  я  в  Ужгороде  прослушал  ряд  его  лекций  по  сель¬
скохозяйственной  кооперации  и  пришел  в  восхищение:  не  только
содержательно,  но  просто  и  вразумительно.
 Есть  одно  возражение:  Сергей  Семенович  не  окончил  кур¬
са  психоневрологического  института,  куда  поступил  после
окончания  средней  агрономической  школы.  Но  ведь  и  Х.В.  у
нас  в  таком  же  положении.  Но  ведь  и  меня  Вы  предпочли
Каткову,  хотя  он  доктор,  т.е.  формально  обладает  большими,
чем  я,  правами.  Смею  думать,  что  по  существу  Маслов  окажет¬
ся  перворазрядным  преподавателем,  а  чехи  против  него  не
возразят.
 Все  это  я  пишу  отнюдь  не  по  кумовству:  с  Масловым  у  меня
нет  иных  отношений,  кроме  основанных  на  уважении  к  нему  как
к  человеку  умному,  даровитому,  (самому?)  образовавшему  само¬
го  себя  и  умеющему  быть  шире  партийных  рамок.
 Пользуясь  случаем  засвидетельствовать  Вам  истинное  мое
почитание
 Душевно  Вам  преданный
 (подпись  -  Сергей  Завадский)
 Завадский  Сергей  В.  -  профессор  Александровского  Лицея,
сенатор,  Автономов  Харлампий  Васильевич  -  преподаватель
РИСХК  {прим.  А.  Соболева).
 2.  Маслов  С.С.
 33

Господину  Директору  Института
Сельскохозяйственной  Кооперации  в  Праге
 Сергея  Семеновича  Маслова
Заявление.
 Настоящим  имею  честь  заявить  Вам,  Господин  Директор,  о
своем  желании  занять  в  институте,  директором  коего  Вы  состои¬
те,  место  преподавателя  сельскохозяйственной  кооперации  и
сельскохозяйственной  экономии.  Если  из  двух  этих  предметов
незанятым  окажется  только  один,  то  я  готов  принять  преподава¬
ние  каждого  из  них  в  отдельности.
 О  настоящем  моем  желании  прошу  Вас,  Господин  Директор,
довести  до  сведения  тех  органов  Института,  в  компетенции  кото¬
рых  входит  обсуждение  кандидатур  в  преподавании  и  прием  пре¬
подавателей.
 К  сему  заявлению  прилагаю  мое  curriculum  vitae.
 Сергей  Маслов
 Praha,  10ДХ  1927  г.
 Мой  адрес:  Praha  П
Jungmanova  st,  в  36
Red  «Krestjanskaja  Rossija»
 Сергей  Семенович  МАСЛОВ
 Родился  в  1887  г.,  1  ноября  в  Воронежской  губернии.  Дед  (по
отцу)  крестьянин,  потом  купец.  Отец  -  сначала  купец,  потом  мел¬
кий  торговец.  Годы  1895-1901  учился  в  начальном  городском
училище  и  торговал  в  лавке  отца.
 Годы  1901-1907  учился  в  средней  агрономической  школе  (под
Харьковом).  Март-сентябрь  1907  г.  отбывал  обязательную  по
школьной  программе  «практику»,  служил  в  Сумском  уезде  Харь¬
ковской  губернии  в  имении  Харитоненко  контролером  на  свек¬
лосахарных  плантациях.  Годы  1915-1917  учился  в  психоневроло¬
гическом  институте  (Петроград),  но  не  окончил  его.
 34

Общественно-агрономическая  работа
 Октябрь  1907  -  август  1908  г.  был  секретарем  мелкорай¬
онного  сельскохозяйственного  общества  в  Новом  Тагамлыке
Константиноградского  уезда  Полтавской  губернии.  В  своем
заведовании  имел  показательное  поле  и  склад  строительных
материалов.  Принимал  участие  в  организации  сельского  по¬
требительского  общества;  после  его  образования  был  секрета¬
рем  Правления  и  закупщиком  товаров.  Принимал  участие  в
организации  кредитного  товарищества,  но  вынужден  был  ос¬
тавить  службу  до  учредительного  собрания  товарищества
(грозил  арест).
 Сентябрь  1908  -  март  1909  г.  инструктор-практикант  по  по¬
леводству  Орловской  губернии  землеустроительной  комиссии
в  Елецком  уезде.  Произвел  обследование  помещичьих  хо¬
зяйств  уезда.  Со  службы  уволен  «по  политической  неблагона¬
дежности».
 Март-сентябрь  1909  г.  жил  доходом  с  уроков  в  Ельне.
 Октябрь  1909  -  апрель  1910  г.  служба  в  Харьковском  Обще¬
стве  сельского  хозяйства  в  качестве  корреспондента  в  отделе
торговли  семенами,  удобрениями,  шпагатом  и  прочими  сельско¬
хозяйственными  товарами.
 Май-август  1910  г.  помощник  заведующего  фермой  Кубан¬
ской  войсковой  сельскохозяйственной  школы  (около  Екатерино-
дара)  и  преподаватель  русского  языка  в  той  же  школе.  Был  вы¬
слан  из  области  наказным  атаманом.
 Ноябрь  1910  -  август  1911г.  служба  в  Агрономическом  отде¬
ле  Житомирской  губернии  Земской  управы.  Был  секретарем  от¬
дела,  участковым  агрономом,  заведующим  передвижной  сель¬
скохозяйственной  выставки,  организатором  сельскохозяйствен¬
ных  курсов  и  лектором  на  них.  В  качестве  участкового  агронома
заведовал  четырьмя  прокатными  и  одним  случным  пунктом,  про¬
водил  коллективные  опыты  с  минеральными  удобрениями  на
крестьянских  полях;  организовал  несколько  кредитных  товари¬
ществ  и  несколько  потребительских  обществ.  Службу  оставил  в
порядке  коллективного  ухода  агрономов.
 Сентябрь-декабрь  1911  г.  -  заведующий  складом  сельскохо¬
зяйственных  орудий  и  машин  крупнорайонного  Миллеровского
общества  сельского  хозяйства  (Донецкий  округ)  и  затем  агро¬
ном  -  секретарь  того  же  общества.
 2*
 35

Конец  декабря  1911  -  май  1913  г.  -  арест,  тюрьма,  суд  и  ад¬
министративная  ссылка  в  Архангельскую  губернию  (обвинение  в
принадлежности  к  П.С.Р.).
 Кооперативная  работа
 С  половины  мая  1913  г.  по  сентябрь  1915  г.  заведовал  коопе¬
ративно-инструкторской  деятельностью  Вологодского  общест¬
ва  сельского  хозяйства  (Вологда),  простиравшейся  на  губернию
Вологодскую  и  части  губерний  Костромской,  Ярославской,
Олонецкой,  Новгородской,  Архангельской.  Под  моим  руковод¬
ством  и  при  частом  непосредственном  участии  было  проведено
25-30  крестьянских  кооперативных  курсов  (длительных  и  крат¬
косрочных),  открыты  десятки  маслодельных  артелей  с  потре¬
бительскими  лавками  и  потребительских  обществ.  Начата
культурно-просветительская  работа  Вологодского  сельскохо¬
зяйственного  общества,  создан  институт  участковых  инструкто¬
ров,  организовано  несколько  мелкорайонных  кооперативных
союзов,  выстроено  несколько  народных  домов,  организована
крестьянская  экскурсия  в  Москву  и  на  Киевскую  сельскохозяй¬
ственную  выставку,  созван  областной  (8  губерний)  кооператив¬
ный  съезд,  проведена  кампания  помощи  сельскому  населению,
жестоко  пострадавшему  от  неурожая  трав,  проведено  обследо¬
вание  потребительских  обществ  Вологодских  губерний;  по  мо¬
ей  программе  и  под  моей  редакцией  издан  альбом  маслодель¬
ных  артелей  Вологодской  губернии  с  текстом,  дающим  сравни¬
тельные  данные  о  кооперативном  маслоделии  в  Дании,  Герма¬
нии  и  Вологодской  губернии.
 Сентябрь-декабрь  1915  г.  секретарь  сельскохозяйственного
отдела  в  Петроградском  отделении  комитета  о  сельских  ссудо-
сберегательных  и  промышленных  товариществах,  секретарь  на¬
стольного  календаря  «Спутник  кооператора».
 Январь-апрель  1916  г.  уполномоченный  Союза  городов  по
закупке  мяса  (для  армии)  в  районе  Урала  и  Западной  Сибири.
 С  апреля  по  сентябрь  1916  г.  снова  на  прежних  должностях  в
Петроградском  отделении  Комитета  о  сельских  ссудо-сберега¬
тельных  и  промышленных  товариществах;  по  предложению
М.И.  Туган-Барановского  -  фактический  секретарь  журнала
«Вестник  кооперации»,  заместитель  председателя  в  Совете  об¬
 36

щества  оптовых  закупок  (областной  Союз  потребительских  об¬
ществ  в  Петрограде).
 Сентябрь  1916  -  февраль  1917  г.  -  заведующий  кооператив¬
но-инструкторским  отделом  во  Всероссийском  товариществе  ко¬
оперированных  льноводов  (Москва).
 С  1-го  февраля  по  15  марта  того  же  года  на  прежнем  месте  в
Вологде.
 Политическая  работа
 С  1905  г.  по  конец  1918  г.  состоял  в  партии  социалистов-рево-
люционеров.  В  конце  1918  г.  ушел  из  нее.  С  1920  г.  сторонник  со¬
здания  в  России  крестьянской  демократической  партии.  Годы
1920  и  1921  (до  августа)  вел  в  России  нелегальную  организацион¬
ную  работу  по  созданию  этой  партии.
 С  марта  1917  г.  до  конца  1918  г.  был:  председателем  губерн¬
ского  (в  Вологде)  и  членом  Главного  (по  поручению  Совета  коо¬
перативных  съездов)  земельных  комитетов,  Председателем  Во¬
логодского  губернского  совета  крестьянских  депутатов,  предсе¬
дателем  организационного  комитета  по  созыву  Всероссийского
съезда  крестьянских  депутатов  и  товарищем  председателя  в  пос¬
леднем,  председателем  областного  (5  губерний)  комитета  партии
с[оциалистов]-р[еволюционеров],  членом  Учредительного  соб¬
рания  от  Вологодской  губернии,  членом  военного  отдела  при  Ко¬
митете  защиты  Учредительного  собрания,  членом  Союза  Возро¬
ждения  и  его  уполномоченным  в  Северной  области,  заместите¬
лем  председателя  в  Правительстве  Северной  области  (Верховное
Управление  Северной  области)  и  заведующим  Военным  отделом
Управления  (Архангельск).
 Годы  1919-1921  были  проведены  в  Омске,  Владивостоке,
Томске,  Ново-Николаевске,  Златоусте,  Уфе,  Москве  и  Ярослав¬
ле  в  литературной,  кооперативной  и  политической  работе.  Был:
инструктором,  организатором  во  Всероссийском  бюро  област¬
ных  кооперативных  союзов;  заведующим  инструкторским  отде¬
лом  во  Всероссийском  союзе  трудовых  лесопромышленных  то¬
вариществ;  заведующим  курсами  по  лесной  кооперации;  кон¬
сультантом  в  кооперативном  отделе  Комиссариата  Земледелия
(в  Москве);  консультантом  -  кооператором  в  Управлении  Север¬
ных  железных  дорог  и  во  Всероссийском  железнодорожном  аг¬
 37

рономическом  центре;  заведующим  отделом  советских  хозяйств,
приписанных  к  железным  дорогам,  во  Всероссийском  железно¬
дорожном  продовольственном  центре  («Продпуть»).  В  августе
1921  г.  по  поручению  политических  друзей  выехал  нелегально  за
границу  для  продолжения  политической  работы,  начатой  неле¬
гально  с  1920  г.  в  России.  Проявлением  и  последствием  этой  ра¬
боты  за  границей  является  создание  политической  организации
«Крестьянская  Россия».
 Литературная  работа
 Помещал  случайные  статьи,  был  постоянным  сотрудником,
секретарем  и  редактором  в  26  органах  печати  -  в  газетах  и  жур¬
налах  (общих,  кооперативных,  сельскохозяйственных).
 В  эмиграции  с  1922  г.  по  конец  1924  г.  состоял  редактором
сборников  «Крестьянская  Россия»,  посвященных  разработке  во¬
просов  сельской  культуры.  В  сборниках  были  мною  написаны
статьи:  1)  «Крестьянство,  как  восходящая  общественная  сила»
(32  стр.);  2)  «Возрождение  России  и  крестьянство»  (30  стр.);
3)  «Сельскохозяйственная  кооперация  в  современной  России»
(24  стр.);  4)  «Социальное  положение  крестьянства»  (42  стр.);
5)  «О  земельном  вопросе  в  России»  (32  стр.).
 В  тех  же  сборниках  мною  были  помещены  заметки:  1)  «Ор¬
ганизация  земледельческих  хозяйств  разных  типов  (по  профессо¬
ру  Брдлику)»;  2)  «О  народном  хозяйстве  Северо-Американских
Соединенных  Штатов»;  3)  «О  крестьянских  демонстрациях  как
новом  явлении  в  общественной  жизни»;  4)  «О  крестьянской  куль¬
туре  в  Дании»;  5)  «О  перемещении  земли  в  Дании  в  период  меж¬
ду  1901-1919  гг.».
 Написал  брошюры:  1)  «Мирской  человек»  -  из  жизни  кресть¬
янской  интеллигенции  (была  напечатана  4  раза),  2)  «Указания  по
организации  кооперативного  сбыта  льна»,  3)  «Что  такое  социа¬
лизм»  (напечатано  3  раза),  4)  «Социализм  и  крестьянство»  (напе¬
чатано  2  раза),  5)  «Социалистическая  партия,  ее  значение  и  поли¬
тическая  организация  крестьянства»,  6)  «Земледельческие  артели
и  кооперация»  (брошюра  написана  по  поручению  Московского
Союза  кредитных  кооперативов,  большевистской  цензурой  к
печати  не  допущена).
 Написал  книги  в  Омске  (1919  г.)  1)  «Пособие  по  кооперации»
(для  лекторов  длительных  кооперативных  курсов;  книга  была
 38

написана  в  1919  г.  по  поручению  Сибирского  общекооперативно¬
го  центра  «Закупсбыта»,  книга  имеет  240  стр.).
 2) 	В  Вологде  (1918  г.)  «Трудовые  земледельческие  артели»
(256  стр.)  написал  и  издал  в  1918  г.,  год  пробыла  под  арестом;  в
1920  г.  была  допущена  к  продаже  и  в  течение  полугода  разо¬
шлась.  В  1921  г.  в  переработанном  и  дополненном  виде  она  была
продана  издательству,  но  в  свет  вследствие  моей  эмиграции  не
была  выпущена.
 В  Праге  (1922  г.)  «Россия  после  четырех  лет  революции»  -
2  тома  (книга  вышла  за  границей  на  русском,  французском,  анг¬
лийском  и  чешском  языках,  в  русском  издании  работа  заключает
в  себе  412  стр.).
 Исследовательская  работа
 1) 	В  течение  1913,1914,1915,1916  годов  собирал  при  разъез¬
дах  по  губерниям  Архангельской,  Вологодской,  Ярославской,
Костромской,  Вятской,  Новгородской,  Петроградской,  Твер¬
ской,  Псковской  и  Пермской  по  определенной  программе,  мною
выработанной,  материалы,  характеризующие  крестьянскую  ин¬
теллигенцию.  Весь  собранный  материал  (около  100  заполненных
анкет,  десятки  больших  крестьянских  писем  и  многочисленные
вырезки  из  провинциальной  печати)  погибли  в  1921  г.  при  одном
из  обысков  в  Москве.
 2) 	В  течение  1920  и  половины  1921  г.  работал  над  сбором  и
обработкой  сырых  материалов  о  русском  коллективно-земле¬
дельческом  движении  за  годы  революции.  Эти  материалы  легли
в  основу  рукописи  для  второго  издания  книги  «О  трудовых  зем¬
ледельческих  артелях».  Все  они,  равно  как  и  копия  рукописи,  вы¬
везены  мною  за  границу.
 1  3)  С  половины  1922  г.  работаю  по  сборке  материалов,  харак¬
теризующих  крестьянское  политическое  движение  за  границей.
К  обработке  их  еще  не  приступал.
 4)  С  начала  1923  г.  к  предшествующей  работе  присоедини¬
лось  изучение  аграрных  реформ  современности.  Частными  ито¬
гами  ее  являются:  1)  статья  об  аграрной  реформе  в  Чехослова¬
кии,  написанная  по  поручению  редакции  «Современных  записок»
и  там  отпечатанная.  2)  статья  «Аграрные  преобразования  в  сов¬
ременной  Европе»  (Записки  Института  изучения  России,  №  1).
 39

3) 	статья  «Аграрное  законодательство  в  современной  Европе»,
посвященная  отчуждению  земель  по  законодательству  13-ти  ев¬
ропейских  государств  (Записки  Института  изучения  России,  №  2),
 4) 	«Демократизация  земельного  строя  повоенной  Европе»  (Сво¬
бодная  Россия,  №  6),  5)  Статьи  и  брошюра  о  судьбе  «Principa  sou-
vremani  vlasinicivi  v  pore...  reformach  povoenoi  Evropi»,  6)  Статьи
«Agrama  revoluce  v  Russi»  в  журнале  «Pozemnova  reforma».
 Закончена,  но  не  опубликована  работа  о  наделении  землей  и
юридическом  закреплении  нового  аграрного  строя  по  законода¬
тельству  13-ти  государств  современной  Европы.
 С  1923  г.  веду  систематическое  наблюдение  за  состоянием
сельского  хозяйства  современной  России.  Материалы  в  весьма
малой  части  опубликованы  в  книге  «Soveaske  Rusia»,  вышедшей
в  1926  г.  в  Праге.
 В  1923  г.  по  инициативе  моей  и  К.Р.  Кочаровского  был  обра¬
зован  в  Праге  Институт  Сельской  культуры,  преобразованный
потом  в  Институт  изучения  России.  В  первом  и  втором  я  состоял
и  продолжаю  состоять  членом  научной  коллегии.
 По  программе,  разработанной  мной,  сотрудниками  сборни¬
ков  «Крестьянская  Россия»  и  корреспондентами  Института  изу¬
чения  России  написаны  статьи  с  характеристикой  аграрной  ре¬
формы  в  Эстонии,  Болгарии,  Польше,  Австрии,  Литве.  Первые
3  статьи  опубликованы  под  моей  редакцией  (в  «Крестьянской
России»  и  в  «Записках  Института  изучения  России»).  Две  послед¬
ние  статьи  (о  реформах  в  Австрии  и  Латвии)  еще  не  опубликова¬
ны  и  находятся  в  моем  распоряжении.  Кроме  того,  в  сборниках
«Крестьянская  Россия»  помещены  под  моей  редакцией  неболь¬
шие  заметки  об  аграрной  реформе  в  Литве,  Германии,  Югосла¬
вии.  Всего,  таким  образом,  через  мою  редакционную  обработку
прошло  монографическое  описание  аграрных  реформ  в  8-ми  го¬
сударствах;  мною  самим  написана  статья  по  9-му  государству  -  по
Чехословакии.
 В  целях  сборки  материалов  об  аграрных  реформах  мною  в
предыдущие  годы  были  лично  посещены  Болгария,  Югославия,
Польша,  Латвия,  Эстония  и  Германия.
 Praha,  9ДХ  1927  г.
 Сергей  Маслов

Деятельность  С.С.  Маслова  в  России
 Из  кооператоров  -  в  политики
 Сергей  Семенович  Маслов,  известный  деятель  вологодского
кооперативного  движения  начала  XX  в.,  родился  в  1887  г.  в  горо¬
де  Нижнедевицке  Воронежской  губернии.  Его  дед  был  крестья¬
нином,  отец  вел  самостоятельное  торговое  дело.  Сергей  окончил
шестиклассное  городское  училище  и,  уже  учась  в  агрономиче¬
ском  училище,  был  вынужден  подрабатывать,  нанимаясь  на  коп¬
ку  канав.  Революция  1905  г.  застала  18-летнего  Сергея  Маслова
в  Харькове.  Там  он  получил  первый  революционный  опыт,  стро¬
ил  баррикады  на  улицах  города.  В  1906  г.  Сергей,  как  и  многие
молодые  люди,  вступил  в  партию  социалистов-революционеров.
 После  окончания  агрономического  училища  Маслов  начал
работу  в  имении  Харитоненко  в  Сумском  уезде  Харьковской  гу¬
бернии,  но  в  сентябре  1907  г.  вынужден  был  скрыться  из-за  угро¬
зы  ареста  в  связи  с  организацией  «стачки  крестьян»,  работавших
в  имении.  Недоразумения  с  полицией  продолжались  во  время  ра¬
боты  С.С.  Маслова  в  Полтавской  (1907-1908),  Орловской
(1908-1909)  губерниях,  Кубанской  области  (1910).  Это  и  было
причиной  постоянных  переездов.  Вместе  с  тем  приходил  первый
опыт  по  организации  сельских  потребительских  обществ,  кре¬
дитных  товариществ,  партийной  работы  среди  крестьян.  Денег
не  хватало,  приходилось  подрабатывать  уроками,  публикацией
сельскохозяйственных  статей.
 ,  К  1910  г.  за  Масловым  окончательно  закрепилась  репутация
«политически  неблагонадежного».  В  1911  г.  он  пытался  устроить¬
ся  на  место  секретаря  агрономического  отдела  губернской  зем¬
ской  управы  в  Житомире,  но  сразу  после  переезда  полиция  устро¬
ила  обыск  на  квартире,  арестовала  его  соседа.  Маслов  скрылся  в
Житомирском  уезде,  работал  земским  участковым  агрономом.  Не
прожив  здесь  и  полугода,  Маслов  вместе  с  другими  агрономами,
протестовавшими  против  кредитной  политики,  ушел  со  службы.
 ©Т.М.  Димони,  И.А.  Виноградов
 41

В  декабре  1911  г.  он  был  вновь  арестован,  более  года  провел  в
Харьковской  губернской  тюрьме,  большую  часть  времени  -  в
одиночной  камере.  В  1913  г.  вместе  с  восемью  другими  подсуди¬
мыми  «за  принадлежность  к  партии  социал-революционеров»
Маслов  был  сослан  в  город  Пинегу  Архангельской  губернии.
 Впрочем,  судьба  не  давала  ему  подолгу  задерживаться  на  од¬
ном  месте.  По  случаю  300-летия  дома  Романовых  ссылка  Масло¬
ву  была  сокращена  на  год.  Из  Пинеги  Сергей  Семенович  вновь
отправляется  на  юг,  в  Житомир.  Но,  будучи  проездом  в  Вологде,
знакомится  с  работой  Вологодского  общества  сельского  хозяйст¬
ва.  В  обществе  Маслову  предложили  место  агронома-кооперато-
ра  и  он  согласился.  В  Вологодском  обществе  сельского  хозяйства
Сергей  Семенович  работал  на  должности  заведующего  коопера¬
тивно-инструкторским  отделом.  В  его  обязанности  входило  про¬
ведение  лекций,  выставок,  выступление  с  докладами  на  съездах
обществ,  организация  экскурсий.  Одновременно  Маслов  работал
редактором  журнала  «Северный  хозяин»1.  Постоянные  связи  с
сельским  хозяйством  формируют  у  Маслова  мысли  о  путях  разви¬
тия  деревни,  выраженные  в  монологе  героя  его  публицистиче¬
ской  брошюры  «Мирской  человек»  И.П.  Вехина:  «Люблю  я  де¬
ревню  за  ее  труд  -  самый  он  чистый  в  мире!  За  поля  широкие,  за
природу,  за  то,  что  нет  в  ней  над  трудовым  человеком  хозяина...
А  больше  всего  люблю  деревню  за  бедность  ее,  за  темноту,  за  труд
неисходный  и  за  горькую  и  жестокую  несправедливость  над  нею:
больше  всех  она  работает,  а  меньше  всех  имеет...  Другой  раз  та¬
кая  жалость  пропитает  душу,  что  с  радостью  пошел  бы  за  нее  на
крест,  на  смерть...  Только  нет  толку  из  этой  смерти.  Не  смерть
нужна  деревне,  а  долгий,  упорный  и  любовный  труд...»2.
 Во  время  работы  в  В  OCX  сложился  ближайший  круг  обще¬
ния  Маслова.  В  основном  это  были  известные  вологодские  коо¬
ператоры,  большинство  -  члены  эсеровской  партии:  Сергей  Але¬
ксеевич  Бессонов,  Константин  Андреевич  Новиков,  Дмитрий
Иванович  Деларов,  Андрей  Федорович  Дедусенко,  отбывавший  с
1916  г.  ссылку  в  Вологде.  Маслов  проработал  в  ВОСХ  чуть  боль¬
ше  года.  В  сентябре  1915  г.  28-летний  Сергей  Маслов  уехал  в  Пе¬
 1 	См.  подробнее:  Шпрыгов  А.П.  Вологодский  кооператор  С.С.  Маслов  //  Исто¬
рия  и  культура  Вологодского  края.  3-я  краеведческая  научно-практическая
конференция:  Тезисы  докладов  и  сообщений.  Вологда,  1990.  С.  55-58.
 2 	Маслов  С.  Мирской  человек:  Из  жизни  современной  крестьянской  интелли¬
генции.  М.,  1916.  С.  13.
 42

троград  для  поступления  на  учебу  в  психоневрологический  инсти¬
тут.  Однако  его  планам  не  суждено  было  сбыться.  До  апреля
1916  г.  Маслов  работал  в  Союзе  городов,  откуда  ушел  после  оче¬
редного  столкновения  с  начальством.  Поиски  работы  привели  его
сначала  в  организацию  Николая  Васильевича  Чайковского,  оказы¬
вавшего  продовольственную  помощь  населению  фронтовых  рай¬
онов,  а  затем  -  в  центральное  товарищество  льноводов  в  Москве.
 Февраль  1917  г.  Маслов  встретил  в  Вологде,  занимая  долж¬
ность  агронома-кооператора  В  OCX.  Но  привлекала  его,  прежде
всего,  политическая  деятельность.  В  начале  февраля  на  квартире
С.  С.  Маслова  состоялось  собрание  социалистов-революционеров
из  Вологды,  Москвы  и  Петрограда.  На  собрании  было  решено
организовать  в  Вологде  областной  центр  партии  социалистов-ре¬
волюционеров  и  начать  нелегальную  работу.  Особенно  отчетли¬
во  стремление  участвовать  в  политической  жизни  проявилось  у
С.С.  Маслова  в  период  Февральской  революции.  По  его  проекту
в  Вологде  был  образован  Временный  правительственный  коми¬
тет.  Сергей  Семенович  участвовал  в  разоружении  вологодского
жандармского  управления,  лично  арестовывал  губернатора.
Предчувствуя  силу  крестьянского  фактора  в  грядущей  револю¬
ции,  Маслов  в  апреле  1917  г.  становится  председателем  оргкоми¬
тета  Всероссийского  съезда  крестьянских  депутатов  в  Петрогра¬
де.  Губернский  крестьянский  съезд  был  проведен  Масловым  в
Вологде  в  конце  мая  -  начале  июня  1917  г.
 Кроме  крестьянства,  вологодские  эсеры  имели  достаточно
мощную  поддержку  учительства,  врачей,  рабочих  железнодо¬
рожных  мастерских  и  кожевенного  завода.  Эсеровские  организа¬
ции  имелись  и  в  других  городах  Вологодской  губернии:  Великом
Устюге,  Вельске,  Никольске,  Тотьме,  Сольвычегодске,  Яренске.
К  сентябрю  1917  г.  в  губернии  насчитывалось  около  1,8  тыс.  эсе-
род,  в  том  числе  800  чел.  -  в  Вологде.  Благодаря  популярности  у
населения  социалисты-революционеры  одержали  победу  на  вы¬
борах  в  Учредительное  собрание  -  за  их  список  проголосовало  в
губернии  600  тыс.  человек  (за  большевиков  -  120  тыс.)3.
 Среди  депутатов,  избранных  в  Учредительное  собрание  от
Вологодской  губернии,  был  С.С.  Маслов.  По  мнению  вологод¬
ских  эсеров,  на  Учредительное  собрание  должна  была  лечь  «вся
 3 	Шумилов  ММ.  Октябрьская  революция  на  Север  России.  Петрозаводск,  1973.
С.  78.
 43

тяжесть  построения  новой  светлой  жизни,  о  которой  лучшие  лю¬
ди  так  долго  мечтали...»4.  Поэтому  разгон  данного  законодатель¬
ного  органа  был  воспринят  многими  политическими  силами  как
государственный  переворот.
 Под  влиянием  происходивших  в  столицах  событий  вологод¬
ские  эсеры  приняли  решение  о  сотрудничестве  с  подпольной  анти¬
большевистской  организацией  «Союз  возрождения  России»  с  цен¬
трами  в  Петрограде  и  Москве.  Наиболее  активными  ее  деятелями
стали  С.С.  Маслов  и  А.Ф.  Дедусенко,  уполномоченные  готовить  в
Вологде  восстание  против  большевиков.  Маслов  руководил  воен¬
ным  отделом  вологодской  организации  «Союза  возрождения  Рос¬
сии»,  получая  средства  от  представителей  английской  дипломати¬
ческой  миссии5,  находившейся  в  то  время  в  Вологде.  По  сведениям
чекистов,  эсеровские  военные  дружины  были  созданы  в  Вологде,
Соколе,  Кадникове,  Череповце.  Особая  роль  Вологды  в  планах
«Союза  возрождения  России»  была  связана  с  возможностью  вы¬
садки  английского  десанта  на  Севере  и  предполагаемым  захватом
Вологды.  Кроме  того,  в  районе  станции  Буй  «возрожденцев»  инте¬
ресовали  воинские  склады,  в  которых  оставалось  большое  коли¬
чество  армейского  обмундирования  и  снаряжения.
 В  поисках  политического  самоопределения
 Деятельность  лидера  местного  масштаба  мало  удовлетворяла
политическим  амбициям  Сергея  Семеновича.  Уже  в  начале  июля
1918  г.  он  выехал  в  Архангельск,  где  «Союз  возрождения  России»
намеревался  создать  временное  окраинное  правительство  (цент¬
ральное  правительство  должно  было  находиться  на  Урале  или  в
Сибири).  По  мнению  Маслова,  возглавить  это  правительство
должен  был  человек  «в  высшей  степени  авторитетный».  Он  смог
буквально  «перехватить»  направлявшегося  в  Сибирь  для  вхожде¬
ния  в  состав  центрального  антибольшевистского  правительства
(Директории)  Н.В.  Чайковского  и  убедить  его  направиться  в  Ар¬
хангельск,  чтобы  возглавить  правительство  Северной  области.
Сам  Маслов  в  этом  правительстве  занял  пост  военного  министра,
 4 	Архив  УФСБ  РФ  по  Вологодской  области.  Историческая  справка  по  эсерам  и
 ТКП.  Л..  7. 	.
 5 	Игнатьев  В.И.  Некоторые  факты  и  итоги  четырех  лет  гражданской  войны
(1917-1921).  Ч.  1.  Б/м.,  1922.  С.  14.
 44

а  с  осени  1918  г.  стал  гражданским  губернатором  Архангельска,
проработав  в  Архангельском  правительстве  со  2  августа  по
20  сентября  1918  г.
 По  всей  видимости,  отношения  его  с  союзниками  были  неод¬
нозначными.  Как  отмечал  в  1919  г.  Маслов  на  допросе  в  Москов¬
ской  ЧК,  «политика  союзников,  сначала  неопределенная  и  при¬
крываемая...  лозунгом  невмешательства  в  жизнь  гражданского
общества  на  Севере,  потом  приняла  форму  действий  оккупацион¬
ной  силы.  Они  создавали  свои  нормы  гражданского  общежития
(в  виде  обязательных  постановлений),  назначали  своих  должно¬
стных  лиц,  создавали  свои  продовольственные  органы  и  обнару¬
живали  ясное  стремление  к  захвату  в  свои  руки  экономической
жизни  края...  Невозможность  борьбы  с  этими  грубыми  наруше¬
ниями  прав  населения  области  заставили  меня  уйти  из  состава
правительства»6.
 Из  Архангельска  Маслов  отправляется  в  Сибирь,  имея  пол¬
номочия  от  имени  Архангельского  правительства  устанавливать
отношения  с  Всероссийским  и  Сибирским  правительствами.  Путь
по  революционной  России  оказался  небыстрым.  В  Омск  удалось
приехать  лишь  18  ноября.  Приезд  Маслова  совпал  со  свержением
правительства  Директории  адмиралом  Колчаком.  По  свидетель¬
ству  самого  Сергея  Семеновича,  «с  Колчаком  и  правительством,
им  возглавляемым,  в  сношения  не  счел  для  себя  возможным  вхо¬
дить  и  от  выполнения  поручений  Архангельского  правительства
отказался»7.  Вскоре  Маслова  начинает  разыскивать  контрраз¬
ведка  Колчака.  Маслов  пытается  скрыться,  оставляет  службу  в
Омской  главконторе  Всероссийского  союза  потребительских  об¬
ществ  и  ищет  возможность  выехать  во  Владивосток.  Но  загра¬
ничный  паспорт  получить  не  удалось,  и  Маслов  уехал  в  Томск,
где  на  нелегальном  положении  под  фамилией  Кудрюкова  про¬
жил  до  15  июня  1919  г.
 Позднее  он  описал  события  в  частном  письме  жене,  Екатери¬
не  Масловой:  «...Движимый  1)  тоской  по  семье  и  чувством  долга
перед  ней,  2)  жаждой  работать  в  области  коллективного  земледе¬
лия,  я  перебрался  через  фронт  и  теперь  в  Уфе.  Переход  совер¬
шился  в  Златоусте  (фронт  перекатился  через  меня)  благополуч¬
 6 	Архив  УФСБ  РФ  по  Вологодской  области.  Фонд  следственных  дел.  Дело  по
обвинению  Маслова  Сергея  Семеновича.  Л.  9.
 7 	Там  же.  Л.  5.
 45

но,  но  при  попытке  двинуться  из  Златоуста  “во  глубину  России”
был  задержан,  скрыл  свое  имя,  был  препровожден  под  охраной
двух  вооруженных  в  Уфу  и  здесь  освобожден  впредь  до  указаний
из  Москвы»8.
 В  Уфе  32-летний  Маслов  вскоре  вновь  был  арестован  и  под
усиленным  конвоем  препровожден  в  Москву,  в  ВЧК.  Обстоятель¬
ства  перехода  и  ареста  Маслова,  совпавшие  с  «покаянием»  Пити-
рима  Сорокина,  получили  достаточно  широкий  резонанс  в  Совет¬
ской  России.  Губернская  газета  «Красный  Север»  в  статье  «Два
белых  вологодских  друга»  писала:  «...И  пришлось  блудному  сыну
явиться  в  отчий  дом.  С  котомочкой  за  плечами  тайком  пробрался
он  через  линию  фронта,  явился  в  г[ород]  Уфу  и  покаялся  во  всех
своих  прегрешениях,  вольных  и  невольных.  Сейчас  С.С.  Маслов
находится  в  Москве  и,  вероятно,  будет  выпущен  на  свободу  ввиду
его  раскаяния  в  своих  политических  грехах  и  ошибках»9.
 Автор  статьи  точно  предсказал  действия  власти.  После  доз¬
нания  Маслов  был  освобожден  под  поручительство.  Для  чрезвы¬
чайных  органов  важным  фактором  явилось  его  признание.  На
следствии  Маслов  утверждал,  что  «пришел  к  твердому  решению
уйти  от  политической  борьбы  к  культурной  работе...  Обществен¬
ная  жизнь  и  судьба  отдельных  человеческих  личностей  зависит
не  столько  от  политических  форм,  сколько  от  рода  и  качества
людей,  из  которых  данное  общество  состоит.  Создание  хороших
граждан  я  признал  делом  значительно  более  важным,  чем  созда¬
ние  хороших  политических  форм»10.  В  резолюции  Московской
чрезвычайной  комиссии  указывалось:  поскольку  «выяснилось,
что  он  [Маслов.  -  Т.Д.]  никакого  отношения  к  правительству  Ке¬
ренского  не  имел,  а  в  настоящее  время  политикой  не  занимает¬
ся...  принимая  во  внимание...  его  крайне  болезненное  состояние...
освободить  под  поручительство»11.
 Тем  не  менее  дальнейшие  действия  Сергея  Семеновича  сви¬
детельствуют  как  раз  о  полном  несогласии  с  проводимой  совет¬
 8 	Там  же.  Л.  11.
 9 	Сибиряк  М.  Два  белых  вологодских  друга  //  Красный  Север.  1919.  17  сент.
 10 	Архив  УФСБ  РФ  по  Вологодской  области.  Фонд  следственных  дел.  Дело  по
обвинению  Маслова  Сергея  Семеновича.  Л.  9.
 11 	Там  же.  Л.  5.  Маслова  часто  ошибочно  включают  в  состав  Временного  прави¬
тельства,  называя  даже  министром  сельского  хозяйства.  См.,  например:  Шеба¬
лин  В.  Былое  не  вычеркнуть:  Страницы  истории  о  малоизвестных  событиях
1917-1920  гг.  в  Вологодском  крае.  Вологда,  1993.  С.  5.
 46

ской  властью  политикой.  Устроившись  работать  в  Москве  на
должность  заведующего  инспекторским  подотделом  лесопро¬
мышленного  отдела  культпромсекции,  уже  в  декабре  1920  г.  он
основал  нелегальную  политическую  ячейку,  получившую  назва¬
ние  «Крестьянская  Россия».  В  ее  состав  вошли  студенты  и  препо¬
даватели  Тимирязевской  сельскохозяйственной  академии!2.
 Неудивительно,  что  власть  не  испытывала  доверия  к  Масло¬
ву.  Дважды  он  был  арестован.  В  ноябре  1920  г.  московская  ЧК
арестовала  «как  подозрительных»  С.С.  Маслова  и  К.А.  Новико¬
ва  на  квартире  С.Е.  У  майской,  сотрудницы  статистического  от¬
дела  Главкустпрома.  Арестованные  оправдывали  ночную  встре¬
чу  старым  знакомством  -  все  они  до  1917  г.  работали  в  Вологод¬
ском  обществе  сельского  хозяйства,  а  ныне  сотрудничали  в  раз¬
ных  московских  кооперативных  учреждениях12  13.  Арестованных
допросили  и  вскоре  освободили.  Но  эта  встреча  не  случайно  вы¬
звала  подозрение  властей.  Описанная  позднее  история  создания
Трудовой  крестьянской  партии  начиналась  именно  с  московских
встреч  в  декабре  1920  г.,  когда  «маленькая  группка  лиц,  вышед¬
ших  из  партии  с.  р.  [социалистов-революционеров.  -  Т.Д.]  после
многолетнего  пребывания  в  ней,  начала  тогда  сговор,  приведший
потом  к  появлению  “Крестьянской  России”...  К  середине  1921  г.
члены  московской  группы,  количественно  выросшей,  сумели
объездить  свыше  десятка  губерний...  создать  ряд  организаций  об¬
ластного  и  местного  значения»14.
 Большое  влияние  на  идею  создания  крестьянской  партии  ока¬
зало  крестьянское  движение  1918-1921  гг.  На  Европейском  Севе¬
ре  России,  с  которым  Маслов  поддерживал  постоянную  связь,
только  в  Вологодской  губернии  вооруженными  крестьянскими
восстаниями  был  охвачен  31  уезд15.  Размах  волнений  достиг  та¬
кой  силы,  что  в  марте  1921  г.  в  Верховажском  районе  повстанцы
сформировали  армию  численностью  более  5000  чел.  и  двинулись
от  села  Верховажье  на  Вельск.  Крестьянским  движением  были
охвачены  Никольский,  Биряковский,  Чебсарский,  Грязовецкий  и
другие  районы.  При  этом  крестьяне  показали  способность  вы¬
 12 	Русское  зарубежье.  Золотая  книга  эмиграции.  М.,  1997.  С.  400.
 13 	Архив  УФСБ  РФ  по  Вологодской  области.  Дело  по  обвинению  С.С.  Маслова,
К.А.  Новикова,  С.Е.  Уманской.
 14 	Там  же.  Л.  5.
 15 	Архив  УФСБ  РФ  по  Вологодской  области.  Историческая  справка...  Л.  11.
 47

двигать  лидеров  и  выражать  политические  требования.  Чекисты
указывали,  что  восстания  начала  1920-х  годов  проходили  под
влиянием  идеи  создания  «Крестьянского  союза».  Так,  упоминав¬
шееся  восстание  в  селе  Верховажье  было  составной  частью  дви¬
жения  «Союза  хлеборобов»,  охватившего  весь  Вельский  уезд16.
 Интуитивно  угадывая  «замыслы»  Маслова,  ЧК  привлекает
его  по  разным  поводам.  Так,  только  к  5  апреля  1921  г.  было  за¬
кончено  дело  «по  обвинению  Маслова,  члена  Учредиловки,  за
хранение  звонкой  монеты  серебра...  в  сумме  31  р[убль]
10  коп[еек]»,  возбужденное  Вологодской  ЧК  в  конце  сентября
1920  г.17  Сжимавшийся  круг  преследования  и  политические  за¬
мыслы  С.С.  Маслова  привели  его  в  эмиграцию.  18  августа  1921  г.
Маслов  выехал  из  России  в  Польшу,  а  в  октябре  того  же  года
прибыл  в  Чехию,  в  Прагу18.
 С.С.  Маслов  и  Трудовая  Крестьянская  партия
 Находясь  в  эмиграции,  Маслов  осмысливает  события,  про¬
изошедшие  в  России.  Логика  вновь  возвращает  его  к  рассмотре¬
нию  роли  крестьянства  в  российском  обществе,  представляю¬
щейся  ему  основополагающей.  «Общественная  роль  крестьянст¬
ва  делает  неизбежной  для  будущей  власти  в  России  искать  свою
социальную  опору,  прежде  всего  в  крестьянстве...  Россия  будет
либо  крестьянской  державой,  или  ее  вовсе  не  будет»,  -  утверждал
Маслов  в  1922  г.19  Взгляды  Маслова  разделяла  часть  российской
эмиграции.  К  1921  г.  «Крестьянская  Россия»  была  возрождена
уже  за  рубежом20.  Среди  лидеров  этой  организации,  состоявшей
преимущественно  из  правых  эсеров  и  кадетов,  кроме  С.С.  Масло¬
ва  были  А.А.  Аргунов,  А.Л.  Бем.  В  1927  г.  на  съезде,  где  присут¬
ствовали  18  делегатов  из  разных  стран,  «Крестьянская  Россия»
была  преобразована  в  партию,  получившую  название  «Крестьян¬
ская  Россия  -  Трудовая  Крестьянская  партия»  (ТКП).  Генераль¬
ным  секретарем  ТКП  стал  С.С.  Маслов.  Отделы  «Крестьянской
 16 	Там  же.  Л.  10.
 17 	Архив  УФСБ  РФ  по  Вологодской  области.  Фонд  следственных  дел.  Дело  по
обвинению  С.С.  Маслова,  К.А.  Новикова,  С.Е.  Уманской.  Л.  72.
 18 	Там  же.  Дело  на  Ф.И.  Юхнева.  Л.  303.
 19 	Маслов  С.С.  Россия  после  четырех  лет  революции.  Ч.  1.  Париж,  1922.  С.  190.
 20 	Назаров  М.В.  Миссия  русской  эмиграции.  Ставрополь,  1992.  С.  231.
 48

России»  имелись  в  Польше,  Прибалтике,  Югославии,  на  Дальнем
Востоке.  Партия  пользовалась  большим  влиянием  в  эмигрант¬
ских  кругах  Праги,  особенно  среди  молодежи.  К  1930  г.  она  име¬
ла  22  заграничные  группы,  10  приграничных  пунктов  связи  с
СССР  в  6  странах,  ряд  организаций  в  СССР21.  Организация  изда¬
вала  в  Праге  сборники  «Крестьянская  Россия»,  редактируемые
Масловым  (вышло  9  выпусков),  а  с  1925  по  1939  г.  -  журнал
«Вестник  крестьянской  России»  (тиражом  1500-3000  экз.),  пере¬
именованный  в  1933  г.  в  «Знамя  России».
 Лидерство  в  Трудовой  Крестьянской  партии  принадлежало
А.  А.  Аргунову.  Его  называли  в  эмигрантской  среде  «верным  эсе¬
ровским  оруженосцем».  По  характеристике  Д.  Мейснера,
А.А.  Аргунов  «был  сдержан,  устойчив,  но  совершенно  лишен  ка¬
кой-либо  инициативы»22.  Противоположностью  ему  был  неиз¬
менно  энергичный  Маслов,  имевший  неоднозначную  репутацию
и  непростые  отношения  с  элитой  российской  эмиграции.  «Груз¬
ная,  неуклюжая,  наспех  сколоченная,  бесцеремонная  фигура
Маслова»  эпатировала  окружающих  «пышным  претенциозным
(под  Герцена)  заголовком  “руководящих”  статей...  и  непрерывно,
кстати  и  некстати  повторяемое  yes,  и  навязчивая  таинствен¬
ность...»  -  так  характеризовал  его  И.В.  Гессен23.  Неудачной  ока¬
залась  попытка  руководителей  «Крестьянской  России»  наладить
сотрудничество  с  парижской  группой  П.Н.  Милюкова.  Не  пос¬
леднюю  роль  сыграли  в  этом  тактические  разногласия.  Маслов
не  принимал  «новой  тактики»  П.Н.  Милюкова,  призывавшего
отказаться  от  прежних  методов  борьбы  с  большевизмом.  В  ито¬
ге  Милюков  назвал  Маслова  «опереточным  заговорщиком».
Впрочем,  и  Маслов  не  питал  иллюзий  относительно  эмиграции:
«...на  80  процентов...  русская  эмиграция  представляет  собой  “по¬
литическое  болото”  и  состоит  из  людей  без  политической  совес¬
ти,  без  чувств  гражданской  чести,  без  живого  ощущения  своих
обязанностей  перед  Отечеством»24.
 Кроме  организационной  и  политической  деятельности,  Сергей
Семенович  занимался  научной  работой,  проводил  публичные  вы¬
ступления.  В  1923-1924  гг.  он  заведовал  заграничным  отделом
 21 	Русское  зарубежье...  С.  400.
 22 	Мейснер  Д.  Миражи  и  действительность.  Записки  эмигранта.  М.,  1966.  С.  187.
 23 	Гессен  И.В.  Годы  изгнания.  Жизненный  отчет.  Париж,  1979.  С.  151.
 24 	Маслов  С.  На  революционной  работе  в  России.  Белград,  1930.  С.  2.
 49

пражского  Института  изучения  России,  руководил  работой  Коми¬
тета  практических  проблем  сельской  жизни,  читал  лекции  в  Рус¬
ском  народном  университете  в  Праге,  являлся  одним  из  учредите¬
лей  Союза  русских  писателей  и  журналистов.  В  1930-е  годы  Ма¬
слов  неоднократно  выступал  с  докладами  на  заседаниях  экономи¬
ческого  кабинета  профессора  С.  Прокоповича,  перед  различными
аудиториями25.  Постоянная  научная  и  организационная  деятель¬
ность  делала  его  жизнь  невероятно  динамичной.  Информацион¬
ный  бюллетень  Центрального  комитета  Трудовой  Крестьянской
партии  сообщал  о  поездках  Маслова  в  Германию,  Моравскую  Ос¬
траву,  Белград,  Софию,  Субботицу,  Париж.  Практически  везде  он
выступал  с  публицистическими  докладами.  Аудитория  была  до¬
вольно  многолюдной,  число  слушателей  составляло  не  одну  сот¬
ню.  И  все  же  главной  задачей  политической  деятельности  лидера
Трудовой  Крестьянской  партии  было  установление  связей  с  СССР.
 По  мнению  исследователей  истории  ТКП,  ее  внутрироссий-
скую  деятельность  «трудно  подвергнуть  разбору,  потому  что
единственный  источник  о  ней  -  партийный  орган  “Знамя  Рос¬
сии”»26.  Тем  не  менее  косвенные  данные  позволяют  установить,
что  связей  с  Россией  Маслов  действительно  не  терял.  В  работе
1922  г.,  анализирующей  положение  в  России  после  четырех  лет
революции,  С.С.  Маслов  акцентирует  внимание  на  «массовых  пе¬
реживаниях»  народа,  приводит  многочисленные  высказывания,
анекдоты,  частушки  о  действиях  власти,  собранные  в  различных
регионах  страны.  В  публичных  докладах  Маслов  обращается  к
отчетам  членов  ТКП,  работавших  в  России.
 Существование  связей  с  Россией  подтверждается  также  мно¬
гократно  перехваченными  в  1930-х  годах  органами  госбезопасно¬
сти  Вологды  пропагандистскими  материалами  ТКП,  поступав¬
шими  неизвестному  адресату.
 Они  включали  как  информационные  бюллетени  «Крестьян¬
ской  России»,  так  и  программные  документы.  По  мнению  воло¬
годских  чекистов,  поступление  подобных  материалов  свидетель¬
ствовало  о  существовании  организации  ТКП,  которая  была  «ра¬
зоблачена»  в  Вологде  в  1937  г.27
 25 	Русское  зарубежье...  С.  400.
 26 	Назаров  М.В.  Миссия  русской  эмиграции.  С.  232.
 27 	Архив  УФСБ  РФ  по  Вологодской  области.  Фонд  следственных  дел.  Дело  на
Ф.И.  Юхнева.
 50

Чем  же  программные  положения  «Крестьянской  России»  ка¬
зались  опасными  для  существовавшей  в  СССР  идеологии?
 Согласно  убеждениям  Маслова,  крестьянство  наравне  с  каза¬
чеством  являлось  основой  государственной  жизни  России.  Оно
шло  впереди,  колонизируя  новые  территории,  из  жителей  сел  на
80%  комплектовалась  армия,  большая  часть  богатства  страны
создавалась  в  деревне,  там  проживало  2/3  всех  государственных
налогоплательщиков.  В  то  же  время  власть  (и  царская,  и  комму¬
нистическая)  смотрела  на  крестьянство  лишь  как  на  средство  для
развития  страны,  выжимая  непосильные  налоги  и  не  обращая
внимания  на  сельские  нужды.  Деревня  оставалась  политически
бесправной,  подчеркивал  Маслов,  темной,  о  ней  заботились  в  по¬
следнюю  очередь.  Все  это,  по  его  мнению,  «несправедливо  по  от¬
ношению  к  крестьянству  и  вредно  для  самого  государства»28.  Из¬
менений  в  государственной  политике  от  советской  власти  ждать
не  следует.  Коммунистическая  власть  «по  природе  своей  кресть¬
янству  враждебна»,  так  как  крестьянин  «сам  себе  и  хозяин,  и  уп¬
равляющий,  и  работник».  Коммунизм  же  желает  убить  всякую
хозяйственную  самостоятельность,  поэтому  независимое  дере¬
венское  хозяйство  в  его  систему  не  входит.  Тем  не  менее,  необхо¬
димость  кормить  страну  заставляет  власть  пока  терпеть  кресть¬
янскую  «мелкобуржуазную  систему».  Власть  боится  крестьянст¬
ва,  уничтожает  любые  попытки  его  объединения,  деля  население
деревень  на  кулаков,  середняков  и  бедняков.  Цель  «Крестьян¬
ской  России»  -  помочь  крестьянству  организоваться,  чтобы
добиваться  «демократического  устройства-народоправства»,
причем  главное  участие  в  строительстве  новой  власти  должно
принять  многочисленное  российское  крестьянство  через  свою
организацию  -  крестьянскую  партию.
 Как  считал  Маслов,  крестьянская  партия,  участвуя  в  управле¬
нии  Россией,  должна  охранять  государственное  единство  страны,
давая  «полный  простор  развитию  отдельных  частей  ее»,  вводить
справедливые  (прогрессивные)  налоги,  равномерно  распределять
их  тяжесть  между  городом  и  селом.  В  области  сельского  хозяйст¬
ва  -  развивать  земледелие,  закрепив  в  собственность  за  каждым
крестьянином  находящуюся  в  его  пользовании  землю,  содейство¬
вать  развитию  кооперации,  в  промышленности  -  передать  пред¬
приятия  в  частную  собственность,  в  международной  сфере  -  про¬
 28 	Там  же.  Историческая  справка...  Л.  17.
 51

водить  миролюбивую  политику,  направленную  на  восстановле¬
ние  интересов  и  прав  России.  Конец  1920-х  -  начало  1930-х  годов
были,  по  мнению  Маслова,  как  раз  тем  кризисным  периодом,  ко¬
гда  возможно  было  подготовить  и  осуществить  переворот.  Даже
верхушка  партии,  указывает  он,  «чувствует  необходимость  пере¬
мен»,  о  них  «тихо  вздыхает  и  шепотком  говорит...  правая  комму¬
нистическая  оппозиция  во  главе  с  тремя  Ивановичами  (Рыков,
Томский  и  Калинин)»29.
 Каким  же  способом  крестьянская  партия  могла  взять  власть
в  России?
 Во  главу  угла  здесь,  по  мнению  Маслова,  необходимо  поста¬
вить  подпольную  организацию,  состоящую  из  «немногочислен¬
ных  по  составу  партийных  групп  (не  больше  3-7  человек),  связан¬
ных  между  собой  только  через  уполномоченных  и  их  заместите¬
лей»30.  Ячейки  партии  должны  были  искать  союзников  в  городах,
среди  рабочих,  среди  деревенской  и  городской  интеллигенции  и  в
армии.  По  мнению  Маслова,  деятельность  партии  должна  быть
сосредоточена  в  нескольких  направлениях.
 Первый  фронт  крестьянской  борьбы  -  «мирно-политиче¬
ский».  Цель  этого  направления  -  удаление  коммунистов  из  сель¬
ских  организаций  и  замещение  освободившихся  мест  представи¬
телями  крестьянства,  поддерживавшими  идеи  ТКП.  Вторым
фронтом  должен  был  стать  экономический:  сокращение  продаж
продовольственных  припасов  заготовительным  органам,  умень¬
шение  покупок  промышленных  товаров,  неплатежи  либо  за¬
держки  налогов,  отказ  от  покупок  заемных  бумаг,  пожертвова¬
ний  на  МОПР,  «Авиахим»,  отказ  от  работы  в  совхозах.  Особен¬
но  большой  эффект  мог  бы  вызвать  бойкот  советской  водки,
продажа  которой  давала  огромные  поступления  в  бюджет.
Третьим  фронтом  крестьянской  борьбы  Маслов  называет  куль¬
турный  -  «против  оскудения  добрых  начал  в  душе  человека»,
прежде  всего  против  влияния  коммунистической  пропаганды.
Четвертым  он  считал  фронт  «вооруженно-политической  борь¬
бы».  По  мнению  Сергея  Семеновича,  она  велась  крестьянством
непрерывно,  хотя  формы  ее  менялись  от  массовых  восстаний
1919-1920  гг.  до  единичных  террористических  актов  против  «от¬
дельных  ретивых  коммунистов  и  их  добровольных  шпионов  -
 29 	Там  же.  Л.  32.
 30 	Там  же.  Л.  134.
 52

сельских  корреспондентов  советских  газет».  Но  эта  борьба,  по
мнению  Маслова,  пригодна  только  для  последних  этапов  схватки
населения  с  властью,  в  другие  моменты  она  повлечет  слишком
много  жертв31.
 Предложенная  Масловым  программа  действий  была  явно  не¬
осуществима  в  СССР.  Крестьянство  и  ранее  было  политически
трудноорганизуемым  классом.  Сказывалась  сезонность  сельско¬
хозяйственного  производства,  разрозненность,  конкуренция  меж¬
ду  хозяйствами.  Кроме  того,  в  начале  1930-х  годов  идея  организа¬
ции  подпольной  партии  выглядела  совершенно  утопичной.  Маслов
не  учитывал  новой  ситуации  в  стране,  возросшую  мощь  репрессив¬
ного  аппарата.  Да  и  социальная  опора  для  создания  оппозицион¬
ной  крестьянской  организации  отсутствовала  -  большинство  тех
сельских  хозяев,  которые  составляли  основу  кооперации  в  дерев¬
не,  уже  было  раскулачено,  а  кооперативная  интеллигенция  нахо¬
дилась  под  особым  контролем  властей,  хотя  оппозиционные  на¬
строения  в  советском  обществе,  без  сомнения,  существовали.  Так,
в  1930  г.  в  Вологде  были  обнаружены  листовки  с  призывом  ко
всем  сочувствующим  «партии  эсеров  и  готовым  помочь  в  борьбе  с
коммунистической  тиранией»  бойкотировать  13-15  марта  совет¬
скую  печать.  По  результатам  бойкота  предполагалось  «судить  об
отношении  населения  к  нашей  организации...»32.  Подобные  акции
создавали  благоприятную  почву  для  формирования  идеи  «активи¬
зации  деятельности  врагов  народа  в  условиях  социалистического
строительства».  Кроме  того,  подтверждение  существования  неле¬
гальной  крестьянской  партии  в  условиях  коллективизации  сель¬
ского  хозяйства  давало  власти  возможность  единым  ударом  изоли¬
ровать  тех,  кто  имел  связи  и  авторитет  в  крестьянской  среде,  но
идею  форсированной  коллективизации  не  поддерживал.
 Была  ли  в  Вологде
Трудовая  Крестьянская  партия?
 Трудно  сказать,  насколько  реальным  было  существование
«тэкапистского»  подполья  в  Вологде.  Думается,  что  люди,  рабо¬
тавшие  ранее  в  вологодских  кооперативных  организациях,  к  иде¬
ям  и  зарубежной  деятельности  Маслова  безразличными  остаться
 31 	Там  же.  Л.  137-139.
 32 	ВОАНПИ.  Ф.  1855.  On.  1.  Д.  531.  Л.  22.
 53

не  могли.  Вполне  вероятно,  что  слухи  о  деятельности  «Крестьян¬
ской  России»  достигали  Вологды.  Так  или  иначе,  идея  ТКП  ста¬
ла  базой  для  «раскрытия»  Вологодским  ОГПУ  в  1937  г.  крупно¬
го  дела.
 По  делу  о  подпольной  ячейке  ТКП  в  Вологде  привлекалось
более  50  чел.  В  основном  это  были  представители  кооператив¬
ной  интеллигенции,  бывшие  эсеры,  работники  сельхозобразова-
ния,  агрономы,  землеустроители.  В  первую  очередь  под  подозре¬
нием  оказались  те,  кто  знал  Маслова  по  совместной  работе  в  Во¬
логодском  обществе  сельского  хозяйства.  Многие  из  них  уже  бы¬
ли  арестованы  в  начале  1930-х  годов  «как  кондратьевцы»:
Н.В.  Ильинский  -  профессор  Вологодского  сельхозинститута,
А.В.  Корщик  -  агроном,  В.  А.  Ларчин  -  преподаватель  сельхозин¬
ститута.  Другие  давно  выехали  за  пределы  Вологодской  области,
что,  впрочем,  рассматривалось  следователями  как  возможность
для  создания  в  стране  сети  тэкапистских  ячеек.  Среди  уехавших
из  Вологды  бывших  кооперативных  работников  оказались:  про¬
живавшая  в  Ленинграде  В.А.  Смекалова;  И.П.  Казанский,  рабо¬
тавший  в  Центросоюзе  в  Москве;  С.В.  Федоров  -  сотрудник  мос¬
ковской  лесной  кооперации;  С.Ф.  Скороходов,  работавший  в
Ленинграде;  проживавший  там  же  Э.П.  Эйхе;  А.И.  Швецов  -  замес¬
титель  начальника  Главсиблеса  Наркомлеса  СССР;  Ф.К.  Галеви-
ус  -  заместитель  начальника  планово-экономического  отдела
Наркомзема  СССР.
 Дело  о  сети  подпольных  ячеек  ТКП  в  Вологде  началось  с
ареста  Ф.И.  Юхнева,  преподававшего  на  курсах  Союзоргучета  и
в  Вологодском  сельхозинституте.  С  1905  г.  он  примыкал  к  мень¬
шевистскому  течению  в  РСДРП,  в  1918  г.  стал  членом  эсеров¬
ской  партии.  С  1915  г.  являлся  сотрудником  Вологодского  об¬
щества  сельского  хозяйства,  где  и  познакомился  с  Масловым.
Очевидно,  что  Ф.И.  Юхнев  был  человеком  довольно  широкого
научного  кругозора  -  при  аресте  у  него  изъяли  более  300  книг  и
журналов  на  иностранных  языках.  Теперь  вряд  ли  возможно  ус¬
тановить,  насколько  реально  Ф.И.  Юхнев  был  информирован  о
целях  и  задачах  Трудовой  Крестьянской  партии.  Пухлое  (более
300  страниц)  дело  по  статье  58  УК  РСФСР  на  Федора  Иванови¬
ча  Юхнева,  хранящееся  в  архиве  УФСБ  РФ  по  Вологодской  об¬
ласти,  позволяет  представить,  скорее,  чекистскую  версию  дея¬
тельности  Трудовой  Крестьянской  партии  в  СССР.  По  материа¬
лам  проведенного  НКВД  расследования,  было  выявлено,  что
 54

опорный  центр  деятельности  Трудовой  Крестьянской  партии  в
СССР  был  расположен  в  Вологде.  Руководил  подпольной  орга¬
низацией,  существовавшей  здесь  с  1930  г.,  Ф.И.  Юхнев.  Дирек¬
тивы  и  денежные  средства  организация  получала  через  живу¬
щего  в  Москве  С.М.  Бараева  и  из  Риги,  от  П.И.  Гейдана,  бывше¬
го  ранее  инструктором  Вологодского  общества  сельского  хо¬
зяйства  и  женатого  на  сестре  Маслова.  Отделения  партии,  сог¬
ласно  собранным  на  следствии  показаниям,  существовали  в  Во¬
логде,  Ленинграде,  Москве,  Свердловске,  Перми,  Архангель¬
ске33.  Целью  деятельности  организации  являлось  «противодей¬
ствие  колхозному  движению»,  а  с  1933  г.  -  «центральный  и  ме¬
стный  террор».  В  первую  очередь  должны  были  готовиться
террористические  акты  «над  Сталиным,  Молотовым,  Вороши¬
ловым  и  Кировым».  Реальная  же  тэкапистская  деятельность
Ф.И.  Юхнева  заключалась  в  передаче  материалов  «по  районам
Вологодского  куста:  Кубено-Озерскому,  Сокольскому,  Грязо-
вецкому,  о  вырезке  скота  в  колхозах,  о  состоянии  посевов  и  по¬
севных  площадей,  о  ходе  сельхоззаготовок...  выходах  из  колхо¬
зов»34.  Судя  по  показаниям,  полученным  в  ходе  следствия,  ТКП
была  широкоразветвленной  организацией,  имевшей  нелегаль¬
ные  группы  в  Москве  (во  Всекомлесе,  в  Маслоцентре,  Сельхоз¬
банке).  Переговоры  о  вхождении  в  организацию  велись  с  Буха¬
риным,  Смилгой,  Енукидзе.  По  показаниям,  полученным  на
следствии,  «в  1932  г.  было  достигнуто  полное  соглашение  об  ор¬
ганизации  коалиционных  министерств  после  свержения  совет¬
ской  власти,  куда  должны  были  войти  представители  всех  соци¬
алистических  партий,  начиная  от  правых  эсеров  и  тэкапистов  до
троцкистов»35.
 Многие  из  проходивших  по  делу  ТКП  были  осуждены,
Ф.И.  Юхнев  и  И.Т.  Стрельников  приговорены  к  расстрелу,  неко¬
торые  умерли  на  допросах,  не  выдержав  методов  ведения  следст¬
вия.  Показательно,  что  суд  установил  отсутствие  вещественных
доказательств  по  делу36.
 33 	Архив  УФСБ  РФ  по  Вологодской  области.  Фонд  следственных  дел.  Дело  на
Ф.И.  Юхнева.  Л.  35,  38,  52.
 34 	Там  же.  Л.  71.
 35 	Там  же.  Л.  138
 36 	Там  же.  Л.  283.
 55

*  *  *
 Эмигрантская  организация  ТКП  просуществовала  до  1939  г.
Один  из  ее  руководителей,  Аргунов,  умер,  а  большинство  членов
покинуло  организацию.  С.С.  Маслов  в  конце  1930-х  годов,  по  об¬
разному  выражению  Д.  Мейснера,  «сжег  то,  чему  поклонялся,  и
в  какой-то  мере  склонялся  к  тому,  что  сжигал»37.  После  нападе¬
ния  Германии  на  Советский  Союз  Сергей  Семенович  Маслов,  на¬
ходившийся  в  Праге,  занял  патриотическую  позицию,  обосновы¬
вая  ее  «инстинктом  самосохранения  нации»38.  Будучи  человеком
прямым,  он  не  скрывал  своих  патриотических  убеждений  и  жела¬
ния  включиться  в  борьбу  с  гитлеровским  рейхом.  Несколько  раз
Маслова  арестовывало  гестапо,  а  в  конце  войны  он  был  заклю¬
чен  в  концентрационный  лагерь.  Из  концлагеря  Маслов  был
освобожден  Советской  Армией,  но  вскоре  вновь  арестован
СМЕРШем  и  расстрелян.
 Судьба  таких  личностей  как  Сергей  Семенович  Маслов  поз¬
воляет  более  глубоко  осмыслить  нелегкий  и  трагический  путь
исканий  российской  интеллигенции  в  XX  в.  Не  только  любовь  к
Родине  двигала  ими,  но  и  политические  амбиции,  большая  доля
авантюризма.  Находясь  в  эмиграции,  они  стали  бескомпромисс¬
ными  критиками  советской  власти  и  вместе  с  тем  надеялись  на
возвращение  в  Россию,  разрабатывали  утопические  идеи  смены
ее  политической  системы.  Война  заставила  многих  пересмотреть
взгляды,  увидеть  глубоко  скрытую  суть:  Россия  независимо  от
власти  и  проводимой  ею  политики  остается  тем  местом  на  Зем¬
ле,  которое  будет  хранить  и  беречь  каждый  русский  человек  до
своей  последней  черты.
 Т.М.  Димони,  И.А.  Виноградов
 37 	Мейснер  Д.  Миражи  и  действительность.  Записки  эмигранта.  С.  187.
 38 	Назаров  М.В.  Миссия  русской  эмиграции.  С.  291.

С.С.  Маслов  в  эмиграции
 Жизнь  Сергея  Семеновича  Маслова  за  границей,  как  кажет¬
ся,  легко  проследить  по  публикациям  в  прессе  и  сообщениям  о
его  многочисленных  докладах  в  разных  странах  Европы.  Так  фи¬
ксируется  внешняя  публичная  активность  интеллектуала,  публи¬
циста,  оратора  и  партийного  лидера.  Но  за  кулисами  -  совсем
другая  жизнь  -  человека  из  подполья,  все  время  конспирировав¬
шего,  пускавшегося  в  разнообразные  авантюры  и,  по  свидетель¬
ству  дочери,  спавшего  с  револьвером  под  подушкой.
 Памяти  о  настоящем  Сергее  Маслове  не  повезло:  в  отличие  от
других  пореволюционных  партий,  чьей  базой  был,  к  примеру,
Париж,  штаб  его  «Крестьянской  России»  находился  в  Праге.  Че¬
рез  нее  прокатились  две  волны  арестов  активистов  партии:  и  на¬
цистами,  и  советскими  спецслужбами,  к  тому  же  сорок  лет  чехо¬
словацкого  коммунистического  режима  почти  вытоптали  и  жи¬
вую  устную  память  об  эмигрантской  партии.
 Партийный  и  личный  архив  С.С.  Маслова  и  возглавлявшейся
им  «Крестьянской  России  -  Трудовой  Крестьянской  партии»  пра¬
ктически  не  сохранился.  Есть  небольшой  фонд  разрозненных  до¬
кументов  партии  в  Госархиве  РФ.  Отдельные,  не  уничтоженные
или  не  конфискованные  документы  хранятся  у  внука  С.С.  Масло¬
ва  в  Праге.  Фрагменты  переписки  с  партнерами  Маслова  из  дру¬
гих  организаций:  П.Н.  Милюкова,  С.П.  Мельгунова,  Б.А.  Евреи-
нова,  Е.Д.  Кусковой,  разбросаны  по  архивам  всего  мира.  Так  что
вопросов  больше  пока,  чем  ответов.
 С.С.  Маслов  утверждал,  что  эмигрировал  не  по  своей  воле,
уехал  как  представитель  своих  соратников  по  организации  «Кре¬
стьянская  Россия»,  оставшихся  на  родине.  В  партийной  прессе
подчеркивалось,  что  лидер  -  лицо  облеченное  особыми  полномо¬
чиями:  «К[рестьянская]  Р[оссия]  как  новое  направление  в  рус¬
ской  общественной  жизни  появилось  в  России  в  1920  г.  В  январе
 ©М.В.  Соколов
 57

1921  г.  это  направление  вызвало  к  жизни  новую  политическую
группировку.  В  июле  1921  г.,  после  шестимесячной  идейной,  про¬
пагандистской  и  организационной  работы  в  России,  Центральное
Бюро  новой  группировки  решило  начать  свою  деятельность  и
среди  русской  эмиграции  за  границей.  Был  избран  заграничный
представитель  Бюро,  выработан  наказ  для  него  и  дано  поручение
выехать  за  границу.  В  августе  того  же  года  избранный  представи¬
тель  Бюро  нелегально  перешел  границу»1.  Доклад  Секретного
отдела  ОГПУ  в  1928  г.  дает  ту  же  версию,  что  «в  конце  1920  г.  в
Москве  собралась  маленькая  группа  вышедших  из  ПСР2  лиц  и
начала  между  собой  сговор  о  создании  новой  политической  кре¬
стьянской  организации.  (...)  К  середине  1921  г.  члены  московской
группы  сумели  объездить  несколько  губерний,  получить  одобре¬
ние  основных  положений  и  заложить  кое-где  основание  для  буду¬
щих  организаций  «Крестьянской  России».  (...)  В  том  же  1921  г.
перед  московской  группой  встал  вопрос  о  литературной  разра¬
ботке  и  пропаганде  своих  взглядов  за  границей  среди  русской
эмиграции.  Для  поездки  за  границу  был  намечен  С.С.  Маслов
(крупный  кооператор,  быв[ший]  эсер  и  член  Северного  прави¬
тельства  в  1918  г.)»3.  Записка  СО  ОГПУ  также  отмечает,  что
С.С.  Маслов  пробрался  за  границу  нелегально.
 В  частном  письме  родным  своей  невесты  и  будущей  второй
жены  И.  Андрукевич,  С.С.  Маслов  изложил  свою  биографию
так:  «Я  -  агроном  по  образованию.  В  качестве  такого  служил  в
правительственных  учреждениях  и  земствах  прежней  России.
Потом  занимал  большие  и  малые  места,  работал  в  кооператив¬
ных  союзах  многих  губерний  моей  Родины.  (...)  Во  время  великой
войны  я  учился  в  высшей  школе  (в  Петрограде),  писал  в  журна¬
лах  и  газетах,  закупал  мясо  для  военных  нужд  в  Западной  Сиби¬
ри  и  на  Урале,  организовал  и  вел  большую  кампанию  по  спасе¬
нию  крестьянского  скота  от  бескормицы  и  гибели  в  Вологодской
губернии...  Во  время  революции  я  был  избран  сельским  населе¬
нием  Вологодской]  губернии  членом  Всероссийского  Учреди¬
 1 	Крестьянская  Россия.  Издание  Пражской  группы  и  Центрального  Бюро
заграничных]  групп  «Крестьянской  России».  Февраль  1924  г.  Прага.  ГА  РФ.
Ф.  9105.  On.  1.  Д.  3.  Л.  6.
 2 	Партии  социалистов-революционеров.
 3 	Из  доклада  Секретного  отдела  ОГПУ  «Антисоветское  движение  в  деревне».
Октябрь  1928  г.  Цит.  по:  Советская  деревня  глазами  ВЧК-ОГПУ-НКВД.  М.:
РОСПЭН,  2002.  Т.  2.  С.  792-793.
 58

тельного  Собрания,  поднимал  восстание  против  большеви¬
ков,  был  членом  одного  противо-болыневицкого  правительства
(в  Архангельске),  снова  писал  в  газетах  и  журналах,  служил  в  Ко¬
оперативных  союзах  Запад[ной]  Сибири.  Из  Сибири  перебрался
через  фронт  гражданской  войны  в  Европейской]  России,  здесь
был  арестован  большевиками,  привезен  в  Москву  и  едва  не  умер
в  тюрьме.  Потом  после  переговоров  с  Лениным  и  Комиссаром
Юстиции  Курским  меня  из  тюрьмы  выпустили.  Я  остался  в  Моск¬
ве.  Служил  в  Управлении  Северных  железных  дорог,  в  Комисса¬
риате  земледелия  и  Комиссариате  путей  сообщения.  Имел  в  это
время  свой  собственный  служебный  вагон,  с  ним  много  кочевал
по  России.  (...)  В  1921  г.  решил  уехать  и  в  том  же  году  тайно  уе¬
хал  за  границу.  Поселился  в  Праге»4.
 Правда,  сначала  Маслов  появился  в  Варшаве,  где  24  сентября
1921  г.  встретился  с  секретарем  Русского  комитета  филологом
А.Л.  Бемом,  который  решил  принять  участие  в  новой  группиров¬
ке  и  поддержал  ее  политическую  платформу5.  С.С.  Маслов  пред¬
лагал  создать  массовую  крестьянскую  партию,  избавиться  от  эсе¬
ровской  социалистической  народнической  идеологии  и  иллюзий,
что  можно  вести  борьбу  с  большевиками  на  «исключительно
классовой  основе»,  как  это  было  объявлено  в  письме  ЦК  партии
эсеров  от  26  апреля  1921  г.
 В  ноябре  1921  г.  С.С.  Маслов  отправился  в  Париж.  Его  при¬
езд  в  Париж  был  связан  с  публикацией  книги  «Россия  после
4-х  лет  революции».  Двухтомное  экономико-социологическое  эс¬
се  до  сих  пор  остается  одним  из  лучших  источников,  дающих
представление  о  России  в  момент  перехода  от  военного  комму¬
низма  к  нэпу.  Книга  была  в  1923-1924  гг.  переведена  и  издана  во
Франции,  Англии  и  Чехословакии.  В  Париже  Маслов  пропаган¬
дировал  идею  крестьянской  партии.  Он  провел  переговоры  с
А.Ф.  Керенским,  Н.А.  Авксентьевым,  И.И.  Фондаминским,  с  па¬
рижскими  кадетами.  Его  единомышленником  стал  А.  А.  Аргунов.
 После  возвращения  в  Прагу  20  февраля  1922  г.  С.С.  Маслов
был  принят  президентом  Чехословакии  Томашем  Масариком.
От  властей  Чехословакии  Сергей  Маслов  получил  финансовую
поддержку  для  издания  сборников  «Крестьянская  Россия».
 4 	Письмо  С.С.  Маслова  Симону  Осиповичу  в  Пинск  от  27.12.1934  г.  Оригинал  -
в  архиве  автора.  Публикуется  впервые.
 5 	Дневник  С.С.  Маслова  1921-1944  гг.  С.  2.  Копия  в  архиве  автора.  Оригинал:
в  архиве  семьи  Масловых  -Штайнер.  Прага.
 59

Первый  из  сборников  «Крестьянская  Россия»  вышел  вес¬
ной  1922  г.  В  редакционной  статье  был  отмечен  беспартийный
характер  издания,  в  то  же  время  сообщалось,  что  это  орган  осо¬
бого  направления  общественной  мысли,  сложившегося  в  пос¬
лереволюционной  России.  В  этом  смысле  «Крестьянская  Рос¬
сия»  должна  характеризоваться  как  одно  из  первых,  наряду  с
евразийцами,  направлений  пореволюционной  мысли,  посколь¬
ку  оно  напрямую  не  наследовало  ни  русским  эсерам,  ни  либера¬
лам.  В  России  начала  XX  в.  среди  политических  партий  невоз¬
можно  найти  аналог  «Крестьянской  России».  Дело  в  том,  что
до  1917  г.  партии,  претендовавшие  на  представительство  инте¬
ресов  крестьянства,  практически  все  находились  на  позициях
социалистических.
 Объективно  необходимость  в  несоциалистической  крестьян¬
ской  партии  в  России  возникла  после  того,  как  население  дерев¬
ни  после  октября  1917  г.  получило  в  пользование  (но  не  в  собст¬
венность!)  помещичью  землю,  после  чего  земледелец  и  потенци¬
альный  массовый  собственник  оказался  объектом  большевист¬
ских  экспериментов.  Это,  в  свою  очередь,  вызвало  череду  анти¬
коммунистических  народных  восстаний  1918-1921  гг.
 Нэповское  перемирие  дало  крестьянству  некоторую  пере¬
дышку.  Но  хозяйственное  положение  крестьянства  оставалось
крайне  нестабильным.  Политическая  диктатура  ВКП(б)  не  дава¬
ла  возможности  сельскому  населению  законными  способами  от¬
стаивать  свои  интересы.  Постепенно  деревня  становилась  объек¬
том  эксплуатации  в  пользу  правящей  бюрократии,  а  затем  экс¬
проприации  и  террора  -  ради  пресловутой  «индустриализации».
 Собственно,  отсутствие  общероссийского  политического,  в
том  числе  и  партийного,  механизма  защиты  интересов  крестьян  -
потенциальных  частных  собственников  и  привело  ко  второй  фа¬
зе  большевистского  эксперимента:  коллективизации  и  уничто¬
жению  слоя  крестьян-земледельцев  с  превращением  всех  жите¬
лей  села  в  колхозных  крепостных.  Между  тем  попытки  создать
такой  механизм  самозащиты  стихийно  предпринимались  в  дерев¬
не,  прежде  всего,  в  форме  Союза  трудового  крестьянства  (СТК).
Агитаторы  за  СТК  с  начала  1920-х  годов  регулярно  арестовыва¬
лись  ОГПУ6.
 6 	Куренышев  А.А.  Всероссийский  Крестьянский  Союз.  1905-1930  гг.:  Мифы  и
реальность.  СПб.:  Дмитрий  Буланин,  2004.
 60

Программные  положения  группы  «Крестьянской  России»
предполагали:  опору  на  крестьянство  как  на  особый  класс,  сотруд¬
ничающий  с  интеллектуалами.  Среди  главных  ее  позиций  были:
лозунг  демократической  республики  с  сильной  исполнительной
властью,  принцип  единого  государства  с  отдельными  элементами
федерации.  В  первом  сборнике  «Крестьянской  России»  указыва¬
лось,  что  группа  никогда  не  будет  сотрудничать  с  большевиками7.
 В  своей  работе  «Возрождение  России  и  крестьянство»,
С.С.  Маслов  подчеркивает,  что  при  всех  режимах  большинство
населения  России  -  крестьянство,  было  дискриминировано,  и  речь
идет  о  восстановлении  справедливости.  Маслов  полемизировал  с
практикой  большевизма  и  предлагал  идею  сбалансированного  об¬
щенародного  государства:  «Власть  может  только  приближаться
к  общенародной.  Путь  для  этого  только  один  -  это  участие  у  вла¬
сти  всех  классов  общества.  Когда  сила  и  интересы  каждого  из  них
могут  уравновешиваться  политической  значимостью  и  эгоистиче¬
скими  стремлениями  других  классов.  Путь  этот  отбывают  только
демократические  формы  государственной  жизни.  Единоличная
власть  всякая  неизбежно  делается  или  слугой  своего  окружения
или  класса,  которого  она  боится  и  в  котором  ищет  опоры»8.  В  ра¬
боте  «К  вопросу  об  общественном  положении  крестьянства»  Ма¬
слов  доказывал,  что  крестьянин  имеет  особый  общественный  ста¬
тус,  ибо  свое  хозяйство  он  ведет  не  наемным  трудом  как  помещи¬
ки,  а  своим  собственным,  что  «крестьянин  одновременно  являет¬
ся  земледельцем,  хозяином  и  работником»9.
 Предметом  исследований  Маслова  как  ученого  и  автора
сборников  «Крестьянская  Россия»  был  сравнительный  анализ  аг¬
рарных  реформ,  проведенных  после  1918  г.  в  13  европейских
странах.  С.С.  Маслов  и  его  единомышленники  (в  редколлегию
вошел  и  социолог  Питирим  Сорокин)  пытались  использовать
опыт  новых  аграрных  партий  Европы.  Так  в  1923-1924  гг.
С.С.  Маслов  пытался  создать  в  Праге  Институт  крестьянской
культуры.  Он  был  уверен,  что  «надо  пытаться,  исходя  из  глубо¬
кого  своеобразия  деревенской  жизни,  строить  деревенскую  куль-
туру  (...)  приспособленную  ко  всем  особенностям  земледельчес¬
кого]  быта»,  а  для  этого  «на  первых  порах  надо  создать  центр,
 7 	Сборник  Крестьянской  России.  Прага,  1922.  Т.  1.  С.  4.
 8 	Крестьянская  Россия.  Прага,  1923.  Вып.  2-3.  С.  85.
 9 	Крестьянская  Россия.  Прага,  1924.  Вып.  7.  С.  3.
 61

который  бы  регистрировал,  изучал  эти  крупицы  творчества  в
разных  странах  и  извлекал  бы  из  них  пригодное  для  нашей  дерев¬
ни»10.  Институт  Крестьянской  культуры  в  Праге  появился,  но
очень  ненадолго,  проект  быстро  трансформировался,  и  С.С.  Ма¬
слов  в  1924  г.  возглавил  отдел  сельского  хозяйства  и  кооперации
в  более  широком  научном  учреждении  -  Пражском  Институте
изучения  России.
 Чекисты  обратили  внимание  на  деятельность  С.С.  Маслова  в
Европе  довольно  быстро.  В  донесении  в  Иностранный  отдел  ГПУ
от  3  августа  1923  г.  сообщается:  «В  1922  г.  организовалась  в  Праге
с  приездом  из  России  Питирима  Сорокина  группа  крестьянского
союза.  Во  главе  стоят  Маслов,  Аргунов  и  Сорокин,  группа  очень
немногочисленная  (11-12  членов),  политического  значения  среди
эмигрантов  не  имеет.  Маслов  и  Аргунов  ушли  от  эсеров  оконча¬
тельно,  к  группе  отношение  эмиграции  симпатичное,  их  считают
людьми  политически  порядочными,  активности  никакой»11.
 Тут  информатор  ошибся.  С.С.  Маслов  в  1923-1924  г.  активно
работал  по  созданию  широкой  коалиции  всех  демократических
антибольшевистских  сил.  Ключевыми  фигурами  были  Маслов,
Аргунов,  лидер  левых  кадетов  П.Н.  Милюков,  народные  социа¬
листы  В.А.  Мякотин  и  С.П.  Мельгунов.  Привлечь  к  блоку  пра¬
вых  эсеров  не  удалось.  В  декабре  1923  г.  в  Прагу  на  съезд  Респуб¬
ликанско-демократического  блока  съехались  лишь  представители
«энесов»,  левых  кадетов  и  «Крестьянской  России».  Соглашение  о
создании  Республиканско-демократического  союза  (РДС)  было
заключено  между  сторонниками  П.Н.  Милюкова  (Республикан¬
ско-демократическая  группа  Партии  народной  свободы)  и  «Кре¬
стьянской  Россией».  Народные  социалисты  и  группа  Е.Д.  Куско¬
вой  в  начале  1924  г.  все  же  дали  согласие  участвовать  в  проекте
по  изданию  для  пересылки  в  СССР  журнала  «Свободная  Рос¬
сия»12.
 10 	Письмо  С.С.  Маслова  Е.Д.  Кусковой  от  12-15.03.1923  г.  ГА  РФ.  Ф.  5865.  On.  1.
Д.  303.  Л.  16.
 11 	Агентурное  сообщение  в  Иностранный  отдел  ГПУ  с  изложением  доклада
Б.Г.  Валенбургера  по  истории  русской  эмиграции  в  Чехословакии.  ЦА  ФСБ.
Ф.  2.  On.  1.  Д.  268.  Л.  44-56.  Цит.  по:  Русская  военная  эмиграция  20-40-х  го¬
дов.  Документы  и  материалы.  Т.  2:  Несбывшиеся  надежды.  М.:  Триада-Х,
2001.  С.  324.
 12 	См.:  Соколов  М.  Создание  Республиканско-демократического  Союза:  Диас¬
пора.  М.:  Attenium-Феникс.  2004.  №  6.  С.  174—263.
 62

Проект  стал  возможным,  поскольку  резидент  парижского
«Центра  Действия»  Б.А.  Евреинов  решил  поддержать  идею
«журнала,  окна  в  Россию»  и  договорился  с  С.С.  Масловым  о  пе¬
редаче  новой  коалиции  «линии  связи»  из  Польши  в  Киев.  Он  счи¬
тал,  что  РДС  сможет  воспользоваться  его  «людьми,  каналами,
установившимися  отношениями  с  друзьями»13.
 Уже  в  июне  1923  г.  Евреинов  подготовил  общую  для  «Кресть¬
янской  России»  и  группы  Милюкова  смету,  где  на  содержание  «ли¬
нии  связи»  ассигновалось  до  10  000  крон.  На  переговорах  с  главой
МИД  Чехословакии  Э.  Бенеша  П.Н.  Милюковым  согласованы
дотации  РДС  в  размере  192  тыс.  франков  в  год14.  На  эти  средства
журнал  «Свободная  Россия»  доставлялся  в  Россию  в  1925-1926  гг.
Участники  блока  активно  занимались  агитацией  в  его  пользу.
Так  С.С.  Маслов  в  1924  г.  поехал  в  Югославию,  которая  доселе
была  вотчиной  монархистов,  и  после  поездки  докладывал  на  бюро
РДС  в  конце  1924  г.:  «Оформляется  группа  в  Югославии:  Суботи-
ца,  Осиек,  Белград,  Загреб.  Общий  состав  36  чел.  Возникла  груп¬
па  в  Брно.  В  Польше  имеется  сочувственная  среда»15.
 В  1924—1925  гг.  С.С.  Маслов  признавал  возможность  мирной
трансформации  советской  власти  и  в  докладе  «Новая  деревня  и
Новая  Россия»  еще  утверждал:  «После  годов  упадка  наступил
интенсивный  хозяйственный  подъем  деревни,  сопровождавший¬
ся  ростом  (роли  -  М.С.)  личности  в  крестьянских  массах.  Этот
подъем,  растущий  вопреки  политическому  и  экономическому
гнету  сверху,  ярко  окрашен  индивидуализмом;  происходит  окон¬
чательное  изживание  социалистических  форм  хозяйствования
(общины)  (...)  Именно  хозяйственное  благосостояние  деревни
опаснее  всего  для  коммунистической  диктатуры,  ибо  с  ним  связа¬
но  сознание  важности  своего  участия  во  власти  и  борьбе  за
власть»16.  Но  затем  он  начал  высказывать  сомнения  в  верности
эволюционной  тактики  П.Н.  Милюкова.  Как  сообщал  в  1926  г.
«Информационный  бюллетень  «Крестьянской  России»:  «Пред¬
ставители  КР  доказывали  уклон  группы  республиканцев]  демо¬
кратов]  в  сторону  исключительно  т[ак]  н[азываемой]  “мирной”
тактики,  сопровождающейся  резким  отрицанием  и  осуждением
 13 	ГА  РФ.  Ф.  5784.  On.  1.  Д.  144.  С.  73-74.
 14 	Там  же.  С.  99.
 15 	ГА  РФ.  Ф.  6075.  On.  1.  Д.  15.  Л.  87.
 16 	Студенческие  годы.  №  1.  Прага,  1925.  С.  40.
 63

революционных  методов  борьбы,  что  противоречит  блоковой
платформе  и  не  может  не  встретить  отпора  со  стороны  “Кресть¬
янской  Р[оссии]”  и  что,  между  прочим,  послужило  одним  из  мо¬
тивов  отказаться  от  издания  под  фирмой  Р.Д.С.  брошюры
П.Н.  Милюкова  “Эмиграция  на  перепутье”  (вышедшей  вследст¬
вие  этого  под  фирмой  парижского  РДО).  Представители  р[еспуб-
ликанско]-д[емократической]  группы,  в  лице  П.Н.  Милюкова
пытались  в  свою  очередь  вчинить  “Крестьянской  Р[оссии]”  об¬
винение  в  излишней  революционности,  роднящей,  по  его  мне¬
нию,  ее  с  правыми  группировками.  (...)  Намечен  следующий  план.
Журнал  “Свободная  Россия”  прекращается  и  взамен  его  выпуска¬
ется  серия  популярных  брошюр.  Кроме  того,  каждая  из  группи¬
ровок  будет  выпускать  популярные  брошюры  под  своей  ответст¬
венностью  и  фирмой»17.  Так  конфликт  привел  в  конце  1926  г.  к
прекращению  издания  «Свободной  России»  и  реформированию
РДС  на  конфедеративной  основе.
 Особая  страница  -  попытки  С.С.  Маслова  создать  на  терри¬
ториях  стран,  получивших  независимость  после  распада  Россий¬
ской  империи,  дочерние  партии,  опирающиеся  на  русское  населе¬
ние.  Особенно  удачной  такая  тактика  была  в  Латвии.  В  августе
1927  г.  в  г.  Абрене  (Латгалия)  прошел  съезд  русских  кооператив¬
ных  организаций  Латвии.  На  этот  съезд  был  приглашен  С.С.  Ма¬
слов,  который  «сделал  доклад  о  формах  крестьянской  самодея¬
тельности  и  подчеркнул  необходимость  организации  политиче¬
ской  крестьянской  партии  как  одной  из  форм  крестьянской  само¬
деятельности»18.  В  начале  1928  г.  в  Режице  состоялся  первый
съезд  новой  партии:  «Русского  крестьянского  объединения»,  -  в
котором  участвовало  до  300  чел.  Партия  приняла  активное  уча¬
стие  в  выборах  в  Сейм  Латвии,  список  РКО  получил  до  4  000  го¬
лосов  и  депутатом  был  избран  Е.М.  Тихоницкий.  В  1927,  1928  и
1932  гг.  С.С.  Маслов  приезжал  в  Ригу  и  консультировал  своих
коллег.  Партия  РКО  была  запрещена  после  переворота  Ульма-
ниса  в  1934  г.
 Аналогичная  организация  была  и  в  Эстонии.  Русская  кресть¬
янская  партия  Эстонии  была  зарегистрирована  в  1923  г.,  но  фак¬
тически  не  работала.  Воссоздана  была  при  идейной  поддержке
 17 	Информационный  бюллетень  «Крестьянской  России»  1926.  №  1.  Февр.
ГА  РФ.  Ф.  9105.  On.  1.  Д.  5.  Л.  2-3.
 18 	ЦА  ФСБ.  Д.  №  41758.  Дело  А.  Овсянникова  и  др.  Л.  229-236.
 64

«Крестьянской  России»  в  октябре  1929  г.  Ячейки  партии  сущест¬
вовали  в  Нарве  и  Печорах  до  1934  г.19.
 Численность  сторонников  С.С.  Маслова  в  эмиграции  росла.
Если  в  1924  г.  партийные  анкеты  заполнили  55  чел.,  то  в  начале
1927  г.  в  группах  «Крестьянской  России»  по  данным  опроса  со¬
стояло  127  чел.  А  25  декабря  1927  г.  открылся  первый  съезд
«Крестьянской  России»,  на  котором  была  создана  партия  с  офи¬
циальным  названием:  «“Крестьянская  Россия”  -  Трудовая  Кре¬
стьянская  партия».  В  съезде  участвовали  около  20  делегатов,
представлявших  группы  в  Прибалтике,  Чехословакии,  Франции,
Югославии.  С.С.  Маслов  выступал  с  докладом,  в  котором  гово¬
рил  о  работе  за  границей  и  в  России,  отметив  среди  недоработок:
недостаток  высокой  научной  квалификации,  «слабое  рекламиро¬
вание  своей  работы»  и  «малую  империалистичность  -  недоста¬
точное  ощущение  потребности  в  расширении,  особенно  у  моло¬
дых»20.  Во  время  идеологической  дискуссии  на  съезде  Маслов
подчеркивал  необходимость  среднего  пути  между  социализмом  и
либерализмом:  поскольку  развитая  социализмом  идея  равенства
привела  к  полному  подавлению  свободы,  крестьянская  партия
должна  отстаивать  принцип  свободы.  Как  говорил  Маслов,  стре¬
миться  к  равенству  возможностей  для  каждого  применить  свои
способности.  «Это  равенство,  в  соединении  со  свободой,  должно
привести  к  отбору  лучших  -  для  командных  высот»21.  Оратор
также  предлагал  закрепить  в  идеологии  партии  пункт  о  роли  ре¬
лигиозности,  чье  «важное  общественно-политическое  значение  он
признает»22.  Были  приняты  программа  и  устав  партии.  На  съезде
С.С.  Маслов  был  избран  членом  ЦК  КР-ТКП.
 Еще  в  1927  г.  была  создана  тайная  организация  OPUS  (ОПУС).
Устав  написали  С.С.  Маслов  и  историк,  представитель  П.Н.  Ми¬
люкова  в  Праге,  Б.А.  Евреинов.  Первое  заседание  Руководящего
комитета  (Руккома)  состоялось  5  ноября  1927  г.  Главным  было  ре¬
шение  об  использовании  информации:  «Весь  материал,  получае¬
мый  из  России  через  Опус,  должен  поступать  в  Рукком.  Последний
 19Извлечения  из  показаний  П.А.  Богданова  12-31  июля  1940  г.  Публикация  и
комментарии  С.  Исакова  //  Балтийский  архив.  Т.  3.  Таллинн:  Авенариус,  1997.
С.  73-74.
 20 	Информационный  бюллетень.  Изд.  ЦК  Трудовой  Крестьянской  партии.  Кре¬
стьянская  Россия.  1928.  №  2.  С.  6.
 21 	Там  же.  С.  7.
 22Там  же.
 3.  Маслов  С.С.
 65

определяет,  что  подлежит  оглашению  в  печати  и  делит  материал
между  газетой  «Последние  новости»  и  журналом  «Вестник  Кре¬
стьянской  России»23.  В  работе  ОПУСа  принимали  участие  на  пер¬
сональной  основе  энесы,  кадеты,  представители  «Крестьянской
России»,  эсеры,  близкие  Керенскому,  и  другие.
 Согласно  имеющимся  документам,  с  1927  г.  ОПУС  перебро¬
сил  в  Советский  Союз  как  минимум  шесть  своих  агентов.  Не  все
из  них  смогли,  вернуться  в  Европу.  Еще  несколько  человек  не
смогли  перейти  границу.  Была  налажена  переписка  с  единомыш¬
ленниками.  Создано  несколько  групп  сочувствующих  в  Москве,
Ленинграде  и  Киеве.
 Находившийся  в  Варшаве  лидер  польской  группы  «Крестьян¬
ская  Россия»  А.П.  Вельмин  почти  два  года  вел  конспиративную  пе¬
реписку  с  единомышленниками  в  России,  сообщая  все  ее  детали
С.С.  Маслову.  В  мае  1929  г.  друг  написал  ему  из  России:  «Недавно
мне  удалось  в  результате  нелегкой  работы  объединить  группу  дру¬
зей  на  почве  “Крестьянской  России”.  Платформа  последней  при¬
нята  нами  за  основу.  (...)  Пока  что  мы  располагаем  друзьями  и  еди¬
номышленниками  в  Петербурге,  Харькове,  Туркестане,  Донбассе,
представляющими  нас  там.  План  нашей  работы  еще  в  стадии  соз¬
дания.  В  общих  чертах  вехи  наших  мыслей  таковы:  растущие  эко¬
номические  трудности,  приведшие  власть  в  тупик,  обостряющиеся
противоречия  между  властью  и  крестьянством,  безработица  и  на¬
чавшееся  расслоение  в  настроении  рабочего  класса,  доселе  пре¬
данного  власти,  наконец  развал  внутри  партии  и  в  правительст¬
венном]  аппарате,  -  все  это  дает  нам  право  признать,  что  момент
для  начала  активной  работы  настал.  Трудность  широкой  организа¬
ционной  работы  благодаря  шпионажу,  достигшему  совершенства,
малая  активность  и  запуганность  масс,  заставляют  воздержаться
от  широкой  организации.  Поэтому  пока  свою  работу  мы  понима¬
ем  так:  возможно  шире  и  глубже  поставить  осведомительную  ра¬
боту  о  настроениях  масс  и  идущих  сейчас  полным  темпом  в  России
процессах  перегруппировки  сил  и  настроения,  дабы  из  них  черпать
основание  для  будущей  широкой  программы  “Кр[естьянской]  Рос¬
сии”»24.  Переписка  продолжалась  до  сентября  1930  г.,  когда  кор¬
респондент  руководителя  варшавской  группы  «Крестьянской  Рос¬
сии»  А.  Вельмина  был  арестован.
 23  Протокол  заседания  Руккома.  ГА  РФ.  Ф.  6366.  On.  1.  Д.  52.  Л.  1.
 24Переписка  А.  Вельмина  и  Б.  Евреинова.  Письмо  от  30  мая  1929  г.,  ГА  РФ.
Ф.  6366.  Он.  1.  Д.  39.  Л.  73.
 66

Некоторые  проекты  ОПУСа  могли  быть  достаточно  удачны¬
ми.  В  частности,  была  налажена  пересылка  в  СССР  антикоммуни¬
стической  литературы.  Листовки,  журналы  отправлялись  из  Праги
в  Берлин,  далее  перевозились  с  помощью  дипломатов  в  Москву,  от¬
куда  распространялись  по  СССР.  Сохранился  документ,  показыва¬
ющий,  что  из  Берлина  в  Москву  с  октября  1928  до  августа  1929  г.
было  переправлено  537  экземпляров  «Вестника  Крестьянской  Рос¬
сии»25.  Операция  по  пересылке  литературы  в  СССР  постепенно  ис¬
сякла  к  концу  1931  г.,  видимо,  в  связи  с  экономическим  кризисом.
 В  этот  период  позиция  С.С.  Маслова  становится  все  более  ра¬
дикальной.  Весной  1929  г.  в  статье  «Способ  борьбы»  в  «Вестни¬
ке  Крестьянской  России»  он  фактически  призвал  к  восстанию
против  советской  власти  и  установлению  переходной  диктатуры.
 21  декабря  1929  г.  в  Праге  состоялся  публичный  доклад
С.С.  Маслова  на  тему  «Борьба  в  России:  причины,  силы  и  послед¬
ствия»,  устроенный  пражской  группой  ТКП.  Тезисы  этого  высту¬
пления  и  были  взяты  за  основу  политической  платформы  «Кре¬
стьянской  России»  в  период  коллективизации.
 20  июня  1930  г.  Пражской  организацией  была  устроена  пуб¬
личная  дискуссия  на  тему  «Что  ждет  Россию».  С.С.  Маслов  обе¬
щал  такую  композицию  новой  коалиции  за  свержение  советской
власти:  «Как  большевики  пришли  к  власти,  опираясь  на  рабочих
и  имея  всего  35  тыс.  членов,  так  и  борьба  с  ними  м[ожет]  б[ыть]
успешной,  если  она  опирается  на  мощный  и  многочисленный  со¬
циальный  слой.  Таким  в  настоящий  момент  является  крестьянст¬
во  и  будущая  власть  может  и  должна  базироваться  на  нем.  Дру¬
гих  сильных  классов  в  России  не  существует:  средний  класс  унич¬
тожен,  старая  интеллигенция  бессильна  для  самостоятельной
борьбы.  Рабочий  класс  еще  не  разорвал  полностью  с  комвла-
стью.  Возможен  только  союз  крестьянства  с  молодой  некомму¬
нистической  интеллигенцией,  заполняющей  советский  аппарат,
скрывающей  свои  подлинные  убеждения»26.
 В  конечной  победе  этих  двух  сил  над  советским  режимом
С.С.  Маслов  не  сомневался  и  потому  уже  торопился  предупредить
о  том,  что  падение  коммунизма  может  привести  и  к  распаду  госу¬
дарства:  «Русскому  народу  предстоит  преодолеть  ряд  трудностей  и
 25 	Отчет  В.М.  Кудрявцева  от  14  января  1929  г.  ГА  РФ.  Ф.  6110.  On.  1.  Д.  5.  Л.  1.
 26 	Информационный  бюллетень  «Крестьянской  России».  1930.  №  5(30)  июль-ав¬
густ.  С.  4-5.
 3*
 67

опасностей.  Среди  них  одной  из  главнейших  будет  стремление  вну¬
тренних  центробежных  сил  проявить  себя  во  вред  общегосударст¬
венному  единству.  Эти  силы  неизбежно  будут  поддержаны  силами
внешними,  международными,  России  враждебными.  Несомненно,
однако,  что  Россия,  как  и  в  17  в.,  найдет  в  себе  силы  отстоять  не¬
прикосновенность  своих  границ.  Но  и  в  этом  случае  национальный
максимализм  окраин  может  сыграть  роковую  роль  в  судьбах  рус¬
ской  послеболыпевицкой  демократии,  подобно  тому,  как  1917  г.
сыграл  свою  роль  максимализм  социальный»27.  По  этой  причине
С.  С.  Маслов  стал  все  чаще  выдвигать  идею  демократической  дик¬
татуры  переходного  периода,  которая  должна  спасти  единство
России  после  падения  коммунистического  режима.
 К  началу  1930  г.  популярность  «Крестьянской  России»  за  ру¬
бежом  была  достаточно  высока.  Она  имела  высокую  для  эмиг¬
рантской  организации  численность  -  более  200  членов.  Группы
сторонников  базировались  в  Чехословакии  (Прага,  Брно  и  Под¬
карпатская  Русь  -  Ужгород),  в  Варшаве,  Софии,  Берлине,  Пари¬
же,  Риге,  в  Эстонии  (Таллинн  и  Печоры),  в  Югославии  (Белград,
Загреб  и  Субботица),  в  США  -  в  Нью-Йорке,  в  Китае  (Харбин  и
Шанхай).  Молодежь  ТКП  готовилась  к  активному,  в  том  числе
вооруженному  свержению  сталинской  диктатуры.  Так  в  1930  г.
журнал  Пражской  группы  «Партийная  жизнь»  (№  1)  был  посвя¬
щен  тактике  и  стратегии  повстанческого  движения:  как  орга¬
низовать  восстание,  как  вести  боевые  действия  с  помощью  пар¬
тизанских  отрядов.
 В  1930  г.  вышла  в  свет  книга  С.С.  Маслова  «На  революцион¬
ной  работе  в  России»,  в  которой  он  обобщал  опыт  конспиратив¬
ной  работы  партии  в  СССР.  Тон  книги  -  прославление  героиче¬
ского  подвига  партработников  в  России.  В  книге  много  интерес¬
ных  наблюдений  за  жизнью,  как  тогда  говорили  «подсоветских
людей»,  почерпнутых  из  донесений,  доставленных  С.С.  Маслову
через  систему  ОПУСа.
 В  то  же  время  его  оценка  возможностей  подпольной  работы
в  СССР  выглядит  чрезмерно  оптимистичной:  «В  течение  трех  по¬
следних  лет  “Крестьянская  Россия”  имела  то  или  иное  отношение
к  26  нелегальным  поездкам  в  Россию  из-за  границы  и  обратно,
совершенным  ея  членами,  сочувствующими  и  лицами  других  по¬
литических  группировок,  с  которыми  наша  партия  была  в  союзе.
 27 	Там  же.  С.  2.
 68

В  общей  сложности  границы  России  были  нелегально  пройдены
48  раз.  Потери  произошли  только  в  двух  случаях»28.
 Проверить  эти  заявления  трудно.  В  изученных  мной  матери¬
алах  их  с  1926  по  1930  г.  выявляется  до  десятка  переходов  грани¬
цы,  при  этом  как  минимум  три  совершил  Николай  Мосевич,  в
1930  г.  пропавший  в  советской  России.  Впрочем,  нет  кроме  газет¬
ных  сообщений,  достоверной  информации  о  подпольной  работе
Харбинской  организации  ТКП,  хотя  она  была  весьма  активной  и
даже  участвовала  в  повстанческих  операциях  на  границе  СССР.
 Стихийные  народные  бунты,  казалось,  давали  шанс  на  смену
власти  и  «Крестьянская  Россия»  пыталась  разжечь  гражданскую
войну.  Характерна  одна  из  листовок,  призывавшая  к  священной
борьбе  с  большевизмом:  «Война!  Священная  и  беспощадная  кре¬
стьянская  война  коммунистам!  Война  везде  и  всеми  силами!  Будем
поступать  по  древнему  закону:  око  за  око,  зуб  за  зуб,  голова  за  го¬
лову.  Лучше  свободным  погибнуть  в  бою,  чем  помереть  покорным
скотом  на  бойне,  в  которую  коммунисты  превратили  всю  Россию.
Какими  способами  вести  эту  борьбу?  Всеми.  От  самых  мирных,  до
самых  жестоких.  От  самых  безопасных,  и  до  самых  рисковых»29.
 Но  сопротивление  коллективизации  постепенно  ослабевало.
Тогда  в  1931-1932  гг.  С.С.  Маслов  начинает  пересмотр  партий¬
ной  тактики,  уходя  от  идеи  сетевой  структуры  в  деревне,  спо¬
собной  произвести  восстание.  Его  взор  обращается  к  армии,
которая,  оставаясь  крестьянской  в  массе,  была,  по  мнению  Масло¬
ва,  способна  на  антикоммунистический  переворот.  Отсюда  и
предложение  в  статье  «Силы  борьбы»  новой  тактики:  «Власть,
которая  представляет  и  олицетворяет  государство,  является  та¬
ковой  лишь  и  до  тех  пор  постольку  и  поскольку  у  нее  имеется
послушный  аппарат  принуждения.  Основу  их  составляют  воору¬
женные  силы  страны  -  армия.  Морской  и  воздушный  флоты.
Сделать  их  непослушными  власти  и  перевести  на  свою  сторо¬
ну  -  важнейшая  из  всех  тактических  задач  борьбы  с  властью»30.
Переворот  должен  произойти  в  городе.  На  втором  месте  по
вниманию  партии  должны  быть  рабочие.  На  третьем  -  следует
поставить  молодежь,  а  на  четвертом  -  совслужащих,  ну  а
 28 	Маслов  С.С.  На  революционной  работе  в  России  (1JV.1929-1.XI.1929).  Пуб¬
личный  доклад.  Белград.  Прага:  Изд.  «Крестьянская  Россия».  1930.  С.  57.
 29 	ГА  РФ.  Ф.  9105.  On.  1.  Д.  12.  Л.  23.
 30 	Вестник  Крестьянской  России.  1931.  №  2-3  (10-11).  С.  7.
 69

«125-миллионная  масса  крестьянства»,  это  лишь  база  для  буду¬
щего  развития  и  опора  новой  власти.
 В  конце  1930  г.  С.  С.  Маслов  сблизился  с  группой  кадетов  цен¬
тра,  издававших  в  Берлине  газету  «Руль».  С  29  марта  1931  г.  газе¬
та  вышла  под  руководством  новой  редакции,  в  которую  вошли  и
члены  Ц.К.  «Крестьянской  России»  -  А.А.  Аргунов,  А.Л.  Бем,
С.С.  Маслов.  Сам  С.  Маслов  отправился  в  Берлин  в  конце  августа
1931  г.  Уже  в  первых  его  берлинских  дневниковых  записях  отме¬
чены  встречи  с  «информатором  по  России»,  который  сообщил,  к
примеру,  о  собрании  райкомов  Москвы,  где  выступавший  Емель¬
ян  Ярославский  заявил,  что  «в  России  замечена  работа  “старых
знакомцев”  -  социалистов]  революционеров],  выступающих  те¬
перь  под  маской  «Кр[естьянской]Р[оссии]»31.  Работа  Маслова  в
«Руле»  была  недолгой  -  в  октябре  1931  г.  газета  была  закрыта  из-
за  финансовых  трудностей  в  условиях  мирового  кризиса.
 В  1932  г.  в  Праге  состоялся  второй  съезд  ТКП.  Была  скоррек¬
тирована  программа  партии.  С.С.  Маслов  вновь  был  избран  в  ЦК
«Крестьянской  России».  На  этом  съезде  Маслов  выступил  ярым
сторонником  применения  против  лидеров  большевиков  методов
террора.  Радикализм  С.С.  Маслова  и  споры  о  методах  борьбы,  на¬
чатые  на  съезде,  продолжились,  вызвав  кризис  в  ЦК  ТКП.  В  октя¬
бре  1932  г.  был  созван  -  высший  между  съездами  ТКП  орган  -  Со¬
вет  партии.  Там  Маслов  обвинил  большинство  членов  ЦК,
которые  не  поддерживают  его  линию  «в  связи  с  решением  по  воп¬
росу  о  включении  в  печатный  текст  «Основ  тактики»  места  о  тер¬
роре»,  в  том,  что  они  «пригашают  активность  партии»32.  Критики
Маслова  обвинили  его  в  «диктаторстве»  и  желании  единолично
распоряжаться  партийной  кассой.  Совет,  который  возглавлял
В.Е.  Татаринов,  выработал  компромиссные  рекомендации,  но
конфликт  меньшинства  ЦК  (Маслов,  Бутенко)  с  большинством
(Аргунов,  Бем,  Личаченко)  продолжался.  Новый  Совет  был  со¬
зван  16-17  апреля  1933  г.  Большинство  ЦК  потерпело  поражение.
Активисты  партии  из  Парижа,  Белграда,  Эстонии  и  Латвии  были
на  Совете  на  стороне  Маслова.  Выступавшие  прямо  говорили,  что
90%  поступлений  в  партийную  кассу  обеспечивает  С.  Маслов,  и
без  него  «Крестьянская  Россия»  существовать  не  может.
 Окончательно  партия  раскололась  после  того,  как  обладав¬
ший  автономией  Дальневосточный  комитет  во  главе  с  Гераси¬
 31 	Дневник  С.С.  Маслова.  С.  45.
 32 	ГАРФ.  Ф.  9105.  On.  1.  Д.  19.  Л.  15.
 70

мом  Грачевым  подписал  декларацию  о  блокировании  с  сибирски¬
ми  областниками-автономистами:  шла  речь  и  о  том,  чтобы  вести
сотрудничество  с  Японией,  если  какая-то  часть  СССР  будет  ею  ок¬
купирована.  С.С.  Маслов  как  сторонник  «единой  и  неделимой»
был  категорически  против  такого  союза  с  областниками.  А.  А.  Ар¬
гунов,  А.Л.  Бем  и  их  сторонники  в  1934  г.  вышли  из  партии.
 После  кризиса  1933-1934  гг.  Трудовая  Крестьянская  партия
сохранила  свои  группы  по  всей  Европе,  но  прежней  активности
уже  не  было.  Как  раз  к  этому  времени  относится  и  потеря  регу¬
лярных  контактов  с  информаторами  в  России.  Например,  в  кон¬
це  1934  г.  бежал  из  России  Николай  Архипов,  который,  как  пи¬
сал  С.С.  Маслов,  «был  в  Москве,  служил  в  комиссариате  финан¬
сов,  грозил  арест,  предупредили,  бежал  в  Питер,  пытался  устро¬
иться  там  под  чужой  фамилией,  ничего  не  вышло  и  драпанул  че¬
рез  русско-эстонскую  границу»33.
 В  1935-1936  гг.  «Крестьянская  Россия»  продолжала  попытки
переброски  своих  людей  в  СССР  уже  через  Манчжурию.  В  част¬
ности,  успешным  был  поход  в  СССР  Юрия  Лучанинова  и  Его¬
ра  Градова  в  1935  г.  Они  побывали  в  Никольске  и  Владивостоке
и  успешно  вернулись  в  Харбин.  Но  в  1936  г.  двое  агентов  «Кре¬
стьянской  России»  -  Н.Я.  Морев  и  тот  же  Ю.Л.  Лучанинов  были
арестованы  сразу  после  перехода  границы  в  Хабаровске.  В  их  ба¬
гаже  были  найдены  два  браунинга  и  85  изданий  ТКП34.
 Сам  Маслов  в  1936  г.,  как  и  многие  в  эмиграции,  надеялся  на
сталинское  перерождение  коммунизма:  из  интернационального  в
национальный.  Утверждал,  что  «близящаяся  война  явится  наибо¬
лее  вероятным  временем,  когда  разрешится  этот  “вопрос  всех
вопросов”  и  Россия  получит  новую,  ее  интересам  и  потребностям
более  соответствующую  власть»35.  Затем  С.С.  Маслов  перешел
на  оборонческие  позиции.  Сохранение  государственности  СССР
в  период  войны  ему  казалось  предпочтительнее  оккупации,  кото¬
рая  грозила  распадом  страны.  При  этом  он  делал  ставку  на  Крас¬
ную  Армию,  которая,  как  ему  казалось,  должна  совершить  пере¬
ворот,  свергнув  антинациональную  власть  большевиков.
 Это  привело  С.С.  Маслова  к  публикации  материалов,  кото¬
рые,  как  ему  казалось,  могут  подтолкнуть  ход  событий  именно  в
 33 	Архив  автора.  Копия  -  Письмо  С.С.  Маслова  И.  А.  Андрукевич.  №  22  от  12  де¬
кабря  1934  г.
 34 	Архив  ФСБ.  Д.  41758.  Л.  245.
 35 	Информационный  Бюллетень  «Крестьянской  России».  1936.  №  1  (56).  ГА  РФ.
Ф.  9105.  On.  1.  Д.  27.  Л.  21.  С.  14.
 71

этом  направлении.  Так,  с  конца  1935  г.  в  «Знамени  России»  печа¬
тался  сериал  «В  политическом  подполье  СССР»  о  якобы  сущест¬
вующей  в  советской  России  подпольной  организации  «Краско-
мов»36.  Эта  тайная  и  всепроникающая  структура  в  условиях  яко¬
бы  существовавшей  военной  опасности  не  спешит  с  устранением
власти,  влияя  на  нее,  «но  готова  к  перевороту  прямо  перед  вой¬
ной».  Во  время  войны  «существование  нынешней  власти  недопу¬
стимо,  так  как  население  не  забыло  и  не  простило  власти  ее  кро¬
вавых  издевательств  над  собой,  и  оно  воспользуется  любой  воз¬
можностью  свести  с  ней  счеты»37.
 В  документах,  якобы  в  конце  1934  г.  полученных  ТКП  от
«Краскомов»,  говорится  о  военном  походе  на  СССР,  который
будто  бы  ожидается  осенью  1936  или  зимой  1936-1937  гг.  И  дела¬
ется  вывод:  «До  начала  войны  организация  должна  сменить
власть  и  должна  начать  проводить  свою  программу.  [...]  Война
будет  катастрофой  для  России,  если  во  главе  страны  останется
нынешняя  сталинская  власть»38.
 Эта  публикация  подверглась  резкой  критике  в  эмигрантской
печати:  если  заговор  и  существует,  то  публикация  материалов  вы¬
дает  его  с  головой,  провоцируя  репрессии.  Или  его  нет,  тогда  эти
публикации  обманывают  эмиграцию.  Связь  этой  скандальной  пуб¬
ликации  с  началом  массовых  репрессий  1937  г.  в  армии  установить
трудно.  Но  в  силу  параноидального  склада  мышления  Сталина,
есть  основания  предполагать,  что  подобные  тексты  могли  быть
одним  из  многих  поводов  для  начала  Большого  Террора.  По  край¬
ней  мере,  мимо  Кремля  такие  новости  пройти  не  могли.
 Достоверно  теперь  известно,  что  в  ближайшем  окружении
С.С.  Маслова  была  агентура  НКВД  и  ее  сообщения  о  «Крестьян¬
ской  России»  попадали  на  стол  Сталину.  Так,  недавно  опубликова¬
но  спецдонесение  И.В.  Сталину  о  поведении  С.С.  Маслова  в  1938  г.
в  связи  с  процессом  Н.И.  Бухарина.  Вождя  информировали  о  за¬
держании  лидера  «Крестьянской  России»  чешской  контрразвед¬
кой,  обыске  в  помещении  «Крестьянской  России»  6  марта  1938  г.
и  о  том,  что  после  допроса  7  марта  С.С.  Маслов  был  отпущен39.
 36 	В  политическом  подполье  СССР  //  Знамя  России.  1935.  №  12;  1936.  №  1-3.
 37 	Там  же.  1936.  №  1.  С.  3.
 38 	Там  же.
 39 	Спецсообщение  ИНО  ГУГБ  НКВД  СССР  И.В.  Сталину  о  С.С.  Маслове  //  Ар¬
хив  Президента  РФ.  Ф.  3.  Оп.  4.  Д.  338.  Л.  111;  цит.  по  кн.:  Лубянка,  М.,  2004.
С.  498.
 72

Эти  события  были  связаны  с  бухаринским  процессом  февраля-
марта  1938  г.,  на  котором  подсудимый  Бессонов  давал  фантастиче¬
ские  показания  о  том,  что  он  в  Чехии  якобы  встречался  с  Масло¬
вым  и  готовил  вместе  с  Троцким  антисталинский  заговор.  Проку¬
рор  Вышинский  трижды  спрашивал  Бессонова  о  встречах
с  Масловым  в  Праге,  которые  тот  якобы  проводил  по  поручению
Пятакова  в  Праге  в  1935  г.  При  этом  приводились  фантастичес¬
кие  «данные»  о  том,  что  Маслов  связан  с  судетскими  нацистами,
явно  в  расчете  на  то,  чтобы  заинтересовать  чешскую  контр¬
разведку.
 Вся  эта  клевета  была  опровергнута  Масловым  в  1938  г.  В  от¬
поведи  сталинским  фальсификаторам  С.С.  Маслов  отметил,  что
ему  «ясно  и  назначение  нагло-лживых  результатов,  которые  до¬
бываются  на  следствии  в  сталинском  суде,  скомпрометировать
“Крестьянскую  Россию”  в  той  стране,  где  16  лет  находится  ее
идейный  и  организационный  центр  и  обрушить  на  нее  всю  тя¬
жесть  закона  о  государственной  безопасности»40.
 С.С.  Маслов  отмечает,  что  «в  1930  г.  в  различных  областях
России  было  арестовано  10  000  чел.,  подозревавшихся  в  принад¬
лежности  к  Трудовой  Крестьянской  партии.  (...)  С  того  же  1930  г.
“Крестьянская  Россия”  переживает  все  усиливающиеся  попытки
ОГПУ  ввести  в  ее  ряды  своих  агентов-провокаторов  и  агентов-
осведомителей.  (...)  Начало  минувшего  (1937.  -  М.С.)  года  при¬
несло  нам  новую  форму  чекистской  активности:  одновременно
из  нескольких  источников  мы  узнали,  что  Москва  добивается  на¬
шей  “ликвидации”  в  Чехословакии»41.
 Давление  не  остановило  конспиративную  работу  -  в  конце
марта  1938  г.  Маслов  уже  встречался  «с  чехом  из  России»42.  В  мае
1938  г.  Маслов  отправился  во  Францию,  где  пытался  оживить  де¬
ятельность  группы  партии,  в  частности,  привлечь  к  работе  в
«Знамени  России»  историка  Сергея  Мельгунова:  «Мельгунов
считает:  идеи  Кр[естьянской]  Р[оссии]  очень  вторят  с  будущей
Россией,  К[рестьянская]  Р[оссия]  может  играть  выдающуюся
роль.  (...)  В  «К[рестьянскую]  Р[оссию]»  Мельгунов  однако  идти
не  хочет,  но  всячески  сотрудничать  готов»43.
 40 	Там  же.  С.  2.
 41 	Там  же.
 42 	Письмо  С.С.  Маслова  от  28-29  мая  1938  г.  Копия  -  архив  автора.
 43 	Письмо  С.С.  Маслова  от  22  мая  1938  г.  Копия  -  архив  автора.
 73

Летом  1938  г.  Маслов  побывал  в  Латвии,  затем  посетил  Эсто¬
нию  и  Финляндию44.  В  Эстонии  велись  переговоры  об  издании  в
Таллинне  журнала  для  Прибалтики  с  участием  евразийцев  -  писа¬
телей  В.Е.  Гущика  и  В.А.  Пейль45.  Борис  Евланов  на  допросе  в
1940  г.  показал,  что  некий  Мустафа  «имел  задание  Маслова  нала¬
дить  на  советско-финской  границе  переправу  людей  и  литературы
ЦК  ТКП.  (...)  Мустафа  несколько  недель  прожил  в  г.  Риге  и  не  до¬
ждался  Маслова  и  один  уехал  в  Финляндию.  (...)  Маслов  и  Муста¬
фа  несколько  позже  встретились  в  Финляндии,  о  чем  мне  говорил
Маслов  на  обратном  пути  из  Финляндии  в  Ригу»46.
 Партия  «Крестьянская  Россия»  продолжала  свою  деятель¬
ность  и  в  Чехословакии.  В  1938  г.  редакция  «Знамени  России»
смогла  выпустить  девять  номеров,  и  три  -  до  марта  1939  г.  Изда¬
ние  было  прекращено  после  оккупации  Чехии  нацистами.
 Возникает  вопрос,  каким  образом  в  течение  двух  десятилетий
деятельность  «Крестьянской  России»  поддерживалась  финансово.
Внутри  ТКП  были  люди,  имевшие  контакты  с  официальными
структурами  восточноевропейских  государств  и  выступавшие  в  ка¬
честве  экспертов  по  советским  вопросам.  В  первую  очередь  это
был  сам  С.С.  Маслов.  Из  его  переписки  известно,  что  в  Белграде
его  принимали  на  министерском  уровне,  и  именно  оттуда,  по  свиде¬
тельству  Г.А.  Малахова47,  он  привозил  крупные  суммы  наличных.
Редакция  журнала  «Знамя  России»  успешно  занималась  тем,  что
сейчас  бы  назвали  экспертно-консультационной  деятельностью.
 Это  подтверждается  показаниями  второго  человека  в  партии
«Крестьянская  Россия»  Б.А.  Седакова,  данными  им  на  Лубянке  в
1945  г.  «До  1935  г.  антисоветская  “Трудовая  Крестьянская  партия”
финансировалась  югославским  королем  в  размере  9-11  тыс.  крон
ежемесячно  и  Советом  Министров  Чехословакии  в  размере  5-6  тыс.
крон  ежемесячно.  Начиная  с  1935  г.  источниками  существования
“ТКП”  были  поступления  от  Совета  Министров  Чехословакии  5  тыс.
крон  ежемесячно  через  чешскую  аграрную  партию,  2500  крон  в  ме¬
сяц  -  от  канцелярии  Совета  Министров  в  Чехословакии  непосредст¬
венно,  2-3  тыс.  крон  от  Министерства  земледелия  Чехословакии.
 44 	ЦА  ФСБ  РФ.  Д.  41758.  Л.  234.
 45 	Исаков  С.  П.  Богданов  и  дело  Эстонской  группы  Русской  трудовой  крестьян¬
ской  партии  //  Балтийский  архив.  Т.  3.  Таллинн:  Авенариус,  1997.  С.  16.
 46 	Архив  ФСБ.  Д.  41758.  Л.  236.
 47 	Беседа  автора  с  членом  «Крестьянской  России»  Г.А.  Малаховым.  2002  г.
«Радио  Свобода»,  http://archive.svoboda.org/programs/lived/2004/lived.050604.asp
 74

Кроме  того,  “ТКП”  продавала  представителям  румынского
короля  и  японского  ЮМЖД48  в  Париже  материалы  политическо¬
го  и  экономического  характера  об  СССР.  За  эти  материалы  от
румын  мы  получали  от  1250  до  2500  крон  ежемесячно,  а  от  япон¬
цев  142  американских  долларов  в  месяц»49.
 Политическая  деятельность  Маслова  после  оккупации  Чехо¬
словакии  нацистами  прекратилась.  Он  собирался,  судя  по  случай¬
ной  заметке  в  старом  дневнике  от  13  апреля  1941  г.,  писать  две  ра¬
боты  о  России:  «природной,  народной,  державной  и  культурно-ис¬
торической»  и  «книгу  мыслей,  фактов  о  России  и  мире»,  работал
над  «Воспоминаниями»  и  рассказами.  Сохранился  набросок  под  за¬
головком  «Бывший  чекист  (Киселев)»:  «Люди  для  него  -  “Кусок
мяса  и  два  глаза”...  Себя  считает  человеком  (с  большой  буквы),  ос¬
тальные  обычно  “человечишки”...  “Загнуть”,  “Вывести  в  расход”  -
его  выражения,  вышедшие  с  Соловецких  островов,  и  чекистской
деятельности.  “Давай,  давай!”  -  в  случае,  присоединяйся...  “Даешь
Варшаву?!”  -  из  времен  русско-польской  войны,  прилагал  ко  всему,
что  возможно  и  что  считал  важным...  Скачущие  мутно-оловянные
глаза...  Часто  пьян.(нрзб)  Однажды  сказал:  “Это  мне  открыл  Бог  и
ты  верь  мне.  Сам  Бог  открыл  мне  -  понимаешь?!”»50.
 С.С.  Маслов  неоднократно  вызывался  нацистами  на  допросы,
был  в  1941  г.  арестован.  После  освобождения  под  гласный  надзор
он  должен  был  еженедельно  ходить  отмечаться  в  гестапо.
В  отношении  него  действовал  запрет  на  профессию.  Ему  удалось
недолго  поработать  гардеробщиком,  а  потом  в  1943-1944  г.  он
давал  частные  уроки  русского  языка.  В  1943  г.  он  писал  Н.А.  Ан¬
типову:  «Приобрел  три  ученика  и  пытаюсь  “организовать”  еще
двух.  Если  добуду,  успокоюсь,  ибо  на  прожитье  тогда  будет  впол¬
не  хватать»51.  В  1944  г.  С.С.  Маслов  и  его  супруга  были  арестова¬
ны.  И.  Маслова  была  вскоре  освобождена,  а  С.С.  Маслов  оста¬
вался  в  тюрьме  Панкрац  до  весны  1945  г.  Затем  его  перевели  в
концентрационный  лагерь  Терезин,  откуда  он  писал  жене  в
1945  г.:  «(...)  Еда  тут  хуже,  чем  на  Pankraci,  но  дают  ее  в  количе¬
стве  большем.  (...)  Тут  очень  грязно,  очень  вшиво  и  блошно,
очень  тесно.  Много  больных  -  рожистые  воспаления,  дизенте¬
рия.  (...)  По-прежнему  думаю,  что  около  1-го  мая  с  тобой  уви¬
 48 	Южно-Манчжурской  железной  дороги.
 49 	ЦА  ФСБ.  Д.  №  46470.  Л.  542.
 50 	Дневник  С.С.  Маслова.  С.  52.
 51 	ГА  РФ.  Ф.  5934.  On.  1.  Д.  21.  Л.  1.
 75

жусь.  (...)  Время  бежит  здесь  быстрей,  свежего  воздуха  и  солнца
тут  больше,  жизнь  -  рассеянней,  сближаться  с  людьми  трудней,  и
люди  кажутся  менее  интересными.  В  пути  от  Праги  до  Терезина
я  был  прямо  счастлив  от  того,  что  еду,  что  цветут  фруктовые  де¬
ревья,  что  дышу  воздухом  полей,  гляжу  на  солнце  и  радуюсь,  что
столько  возле  меня  [людей],  и  на  окнах  нет  решеток,  что  могу
вволю  есть  хлеб.  (...)»52.
 Как  вспоминала  Т.С.  Маслова,  отец  ее  вернулся  из  концлаге¬
ря  тяжело  больной  тифом,  лежал  с  высокой  температурой.  Аре¬
стовавшие  на  этот  раз  Маслова  советские  военные  буквально
унесли  его  из  дома.  Офицерами  СМЕРШа  были  конфискованы
книги  на  русском  языке  из  библиотеки  и  большая  часть  бумаг.
 Гибель  С.С.  Маслова  пока  остается  загадкой.  В  показаниях
членов  ТКП,  арестованных  в  Праге  в  1945  г.,  нет  ссылок  на
какие-либо  допросы  С.С.  Маслова.  Хотя  один  из  задержанных
указывает,  как  на  общеизвестное,  на  арест  лидера  партии  совет¬
скими  органами  НКВД.  В  имеющихся  в  моем  распоряжении  офи¬
циальных  ответах  ФСБ  и  Генпрокуратуры  утверждается,  что  до¬
кументов  о  репрессиях  в  отношении  С.С.  Маслова  «на  террито¬
рии  Российской  федерации  не  имеется».
 Без  Маслова  «Крестьянская  Россия»  возродиться  не  смогла.  Хо¬
тя  в  Нью-Йорке  21  января  1951  г.  прошло  совещание  членов  мест¬
ной  группы  партии  и  переселившихся  в  США  активистов  партии  из
Польши,  Югославии  и  Чехословакии.  Было  создано  Бюро,  в  состав
которого  вошли  трое  партийцев,  «избиравшихся  членами  ЦК  на
съездах  ТКП  в  1927  и  1932  гг.»53.  В  газете  «Новое  Русское  Слово»  в
1951  г.  была  вкладная  страница  «Своим  путем»  -  издание  нью-
йоркской  группы  «К.Р.  -  Т.К.П.».  В  1953  г.  группа  издала  сборник
«Крестьянская  Россия»54.  Так  что  самостоятельная  деятельность
идейных  последователей  С.С.  Маслова  завершилась  не  в  1939,  а  в
1953  г.,  когда  они  влились  в  Лигу  борьбы  за  Народную  свободу.
 Россия  советская  уничтожила  своего  критика  и  врага,  свобод¬
ная  Россия  должна,  конечно,  Сергея  Маслова  помнить.
 М.В.  Соколов
 52 	Оригинал  письма  С.С.  Маслова  хранится  у  потомков  Маслова  в  Праге  в  семье
Штайнер.
 53 	Нью-Йоркская  группа  Крестьянской  России;  Новое  Русское  слово.  1951.
6  февр.
 54 	Крестьянская  Россия.  Сб.  ст.  Нью-Йорк,  1953.

Сергей  Маслов
 Колхозная  Россия
 История  и  жизнь  колхозов.
Значение  для  сельского  хозяйства,
крестьянства,  государства.
Природа,  эволюция  и  будущее
 «Латифундии  погубили  Италию»
Плиний  Старший
 ИЗДАНИЕ  «КРЕСТЬЯНСКОЙ  РОССИИ»
1937

I. 	Введение
 В  Первой  Книге  Царств  говорит  Господь:  «Я  сделаю  дело  в
Израиле,  о  котором  кто  услышит,  у  того  зазвенит  в  обоих  ушах».
 По  мнению  коммунистической  власти  и  ее  поклонников,  по¬
добное  дело  осуществлено  в  советской  России.  У  всех  слышащих
о  нем  должно  «звенеть  в  обоих  ушах»  и  в  мире  есть  много  наив¬
но-доверчивых  душ,  которые  действительно  переживают  от  него
чувство  высокого  удивления.
 Об  этом  «деле»  в  1935  г.  на  своем  конгрессе  говорила  миро¬
вая  организация  -  уже  дряхлеющая,  но  еще  деятельная  и  влия¬
тельная.  По  ее  мнению,  на  одной  шестой  земного  шара  и  среди
одной  двенадцатой  человечества  победил  социализм  и  там  «те¬
перь  воздвигнуто  могущественное  социалистическое  государст¬
во».  Эта  победа  является  «победой  всемирного  значения»,  ибо
она  «вызывает  глубокий  переворот  в  сознании  трудящихся  всех
стран»,  внушая  «им  уверенность  в  своих  силах  и  убеждение  в  не¬
обходимости  и  практической  возможности  свержения  капитализ¬
ма  и  построения  социализма».  Ныне  «перед  глазами  всех  эксплу¬
атируемых  и  угнетенных  ярким  светом  освещен  путь  избавления,
путь  социализма,  проложенный  живым  примером  СССР».
 Превращение  России  в  «страну  осуществленного  социализ¬
ма»  произошло  потому,  что  в  ней  «I)  успешно  проведена  социа¬
листическая  индустриализация,  П)  успешно  проделана  величай¬
шая  революция  в  селе  -  коллективизация  сельского  хозяйства,
Ш)  достигнуто  коренное  улучшение  материального  положения
трудящихся  и  громадное  повышение  их  культурного  уровня,
IV)  достигнуто  большое  политическое  укрепление  государства
диктатуры  пролетариата».
 Все  эти  положения,  принятые  7-м  Всемирным  конгрессом
Коммунистического  Интернационала,  в  бесчисленных  вариациях
повторяются  теперь  коммунистическими  ораторами  и  печатью
во  всем  мире.  Всюду  ими  стремятся  у  слушателей  и  читателей
вызвать  «звон  в  обоих  ушах»,  чтобы  потом  увлечь  их  созерцаю¬
 79

щую  мысль,  мечтательные  надежды  или  действующую  волю  на
путь  подобных  же  «побед  всемирно-исторического  значения»  для
блага  всех  «трудящихся  во  всех  капиталистических  и  колониаль¬
ных  странах».
 Следует  знать  и  этот  путь,  и  содержание  этой  победы.  Зна¬
ние  их  обязательно  для  всех  трех  типов  человеческих  душ  -  с  ве¬
рою  чающих,  бескорыстно  созерцающих  и  деятельно  строящих.
В  ровном  и  спокойном  свете  объективного  знания,  который  не
ослепляет  и  не  искажает,  происходящее  почти  на  половине  Евро¬
пейско-Азиатского  материка,  может  оказаться  совсем  иным,  чем
это  представляется  апологетами  и  агитаторами  «осуществленно¬
го  социализма»  и  чем  они  представляют  другим.  В  новых  формах
общественной  жизни  СССР  есть  не  только  увлекающий  призыв,
но  и  грозное  предупреждение,  а  представляющееся  сразу  достой¬
ным  подражания  при  более  пристальном  взгляде  оказывается
обусловленным  местом,  временем,  предшествующими  события¬
ми  и  потому  совсем  непригодным  для  экспорта  в  другие  страны  и
повторения  в  других  условиях.
 Дать  о  свершающемся  в  советской  России  достоверное  зна¬
ние,  которое  не  чернит  и  не  приукрашивает,  является  задачей
книги.  Она  не  стремится  при  этом  охватить  все  важнейшие  сто¬
роны  советской  действительности  и  сосредоточивает  внимание
только  на  одной,  но  зато  самой  интересной  н  значительной.  Точ¬
нее  говоря  -  на  единственно  интересной  и  познавательно  важной
в  «достижениях»  коммунистической  власти  России.
 *  *  *
 Выше  указаны  четыре  элемента,  которые,  по  мнению  Ком¬
мунистического  Интернационала,  превратили  СССР  в  «страну
нового  человека,  нового  общественного  и  индивидуального  бы¬
та»  и  воздвигли  там  «могущественное  социалистическое  государ¬
ство».  Эти  элементы  весьма  неодинаковы  по  своей  принципиаль¬
ной  новизне  и  очень  разный  интерес  вызывают  они.  Беглым
взглядом  пройдем  по  всему  ряду  их.
 «Успешно  проведена  социалистическая  индустриализация»...
Степень  ее  председатель  совета  народных  комиссаров  Молотов,
в  ноябре  1936  г.  определял  так:  промышленная  валовая  продук¬
ция  за  весь  1936  г.  будет  примерно  в  8  раз  больше,  чем  валовая
продукция  довоенной  промышленности  (Правда.  7.  XI.  1936).
 80

Сталин  успех  оценивал  ниже:  «Наша  нынешняя  социалистиче¬
ская  индустрия  по  объему  продукции  превосходит  индустрию  до¬
военного  времени  более  чем  в  7  раз»  (Правда.  26.  XI.  1936).  Боль¬
шие  сомнения  вызывают  обе  цифры.  Они  выведены  на  основе
денежной  стоимости  продукции  перед  войной  и  теперь,  причем
эта  стоимость  определяется  по  ценам  1926/1927  г.  Огромное  ко¬
личество  промышленных  изделий,  вырабатываемых  советской
промышленностью  теперь,  в  1926/1927  г.  в  СССР  не  производи¬
лось  и,  значит,  сравнивать  нынешние  цены  на  них  не  с  чем.
Во-вторых,  цены  на  все  современные  изделия  советской  про¬
мышленности  устанавливаются  совершенно  произвольно  и  все¬
гда  высоко.  В-третьих,  в  стоимость  валовой  продукции  теперь  за¬
считывается  огромный  и  совершенно  негодный  брак...  «Самое
точное  описание  вещей  -  при  помощи  цифр»  в  отношении  совет¬
ской  промышленности  не  имеет  никакой  ценности,  но  самый
факт  индустриализации  России  стоит  вне  сомнений.  Нового  в
этом  факте,  однако,  ровно  столько  же,  сколько  в  промышленном
развитии  любой  страны.  Нет  в  нем  и  ничего  «социалистическо¬
го»:  в  такой  же  форме  государственной  промышленности  Рос¬
сию  индустриализировал  и  Петр  I  в  начале  18  столетия;  государ¬
ственная  промышленность  существовала  и  была  сильна  в  России
и  после  Петра  Великого  -  вплоть  до  самого  появления  коммуни¬
стической  власти.  Современная  новизна  тут  лишь  количествен¬
ная:  промышленность  стала  сильней  и  из  частично-государст¬
венной  она  превратилась  в  исключительно  государственную.
 «Достигнуто  коренное  улучшение  в  положении  трудящихся»...
О  положении  основной  части  трудящихся  современной  России  -
ее  крестьянства  -  дальше  в  книге  будет  говориться  подробно.
Здесь  задержусь  только  на  жизни  рабочих  и  служащих  СССР.  Их
по  советской  статистике  было  1/2  мил.  в  1919  г.  и  25  мил.  в  1936  г.
В  среднем  каждый  из  них  теперь  зарабатывает  204  руб.  в  месяц.
За  эти  деньги  по  существующим  советским  ценам  можно  купить
204  килограмма  серого  хлеба  или  около  10  килограммов  сливоч¬
ного  масла,  или  две  верхних  мужских  рубахи,  или  одну  пару  боти¬
нок.  По  этим  цифрам  можно  судить  о  степени  «коренного  улуч¬
шения»  в  питании  и  одежде  рабочих  и  служащих...  Сходно  их
жилищное  положение.  По  юбилейной  статье,  написанной  к  19-й  го¬
довщине  коммунистической  власти  секретарем  центрального  со¬
вета  профессиональных  союзов  СССР  Шверником,  «за  годы  двух
сталинских  пятилеток  (1929-1936)  введено  в  эксплуатацию
 81

41  мил.  квадратных  метров  новой  жилищной  площади  и  пере¬
строены  сотни  тысяч  метров  жилищной  площади  в  старых  заво¬
дских  домах  и  спальнях»  (Правда.  7.  XI.  1936).  За  те  же  семь  лет,
как  указано  выше,  число  рабочих  и  служащих  в  СССР  увеличи¬
лось  на  13  мил.  человек.  Не  все  они  пришли  в  промышленные
центры  из  деревень,  но  с  другой  стороны  многие  из  них  пришли
с  семьями.  В  результате,  городское  население  СССР  увеличилось
с  27,6  мил.  человек  на  1.1.  1929  г.  по  меньшей  мере  до  43  мил.  в
1936  г.*,  т.  е.  на  16,4  мил.  Это  значит,  что  на  каждого  нового  го¬
родского  жителя  в  среднем  было  создано  около  2,5  квадратных
метра  жилищной  площади.  На  самом  деле  меньше,  так  как  преж¬
ние  дома  от  времени  и  плохого  ухода  разрушились  и  жильцы  их
тоже  заселяли  новую  жилищную  площадь.  Итак,  около  двух
квадратных  метров  пола  на  душу,  притом  часто  в  примитивных
бараках  с  протекающими  крышами,  плохо  отепленных  и  с  про¬
стейшими  железными  печами.
 Третье  «коренное  улучшение»  выражается  в  отсутствии  без¬
работицы  в  «социалистическом  государстве».  Это  -  естественное
и  постоянное  явление  в  странах,  проходящих  через  период  быст¬
рого  промышленного  развития.  Безработицы  не  было  поэтому  в
России  в  течение  всего  начала  нынешнего  века  вплоть  до  рево¬
люции  1917  г.  С  другой  стороны,  не  все  благополучно  в  СССР  те¬
перь:  1)  какое-то  количество  безработных  существует  и  сейчас,
но  безработица  «официально  отменена»,  и  людей  без  работы  и
заработка  никто  не  регистрирует;  2)  неизвестное  количество
миллионов  (не  меньше  трех,  возможно  пять,  а  может  быть  и  еще
больше)  крестьян,  рабочих  и  интеллигентов  находится  в  концен¬
трационных  лагерях,  тюрьмах  и  ссылке;  положение  на  рынке
труда  было  бы  гораздо  худшим,  если  бы  все  они  находились  на
свободе;  3)  существует  огромная  «скрытая  безработица»  в  сель¬
ском  хозяйстве,  как  следствие  аграрного  перенаселения  России,
и  нынешняя  коллективизация  и  механизация  земледелия  могли
только  увеличить  ее.
 «Достигнуто  громадное  повышение  культурного  уровня  тру¬
дящихся»...  Тут  коммунистической  власти  действительно  есть
что  записать  себе  в  приход:  она  создала  много  новых  школ  раз-
 *  На  1.  I.  1933  по  исчислению  советской  статистики  и  городах  СССР  жило
39,7  мил.  человек.  Исчислений  для  последующего  времени  не  было.  Нет  пока
и  итогов  переписи  1937  г.
 82

кого  вида  и  широко  открыла  их  двери  для  всех  желающих  и  спо¬
собных  учиться.  Щедрою  раздачей  полуголодных  государствен¬
ных  стипендий  (в  1935  г.  на  них  было  истрачено  1,7  млрд,  руб.)
она  сделала  доступным  образование  для  самых  неимущих.  При¬
мем  во  внимание,  однако,  и  объективные  факторы,  вызывавшие
«культурный  подъем  трудящихся»:  1.  глубокие  революции  всегда
являются  «живою  водою»  для  духовной  жизни  народных  масс,
выбивая  их  из  привычных  понятий,  ставя  перед  ними  новые  воп¬
росы  и  возбуждая  их  активность;  сильная  духовная  раскачка  ра¬
бочих  и  в  особенности  крестьян  была  поэтому  отчетливо  замет¬
на  и  после  первой  российской  революции  1905-1906  гг.;  2)  про¬
мышленное  развитие  страны  везде  и  всегда  резко  усиливает  по¬
требность  в  грамотности  населения  и  количестве  образованных
среди  него;  это  отчетливо  чувствовалось  и  при  первой  индустриа¬
лизации  России  в  начале  18  века,  и  Петр  Великий  брал  героические
меры,  чтобы  усилить  просвещение  русских;  3)коммунистическая
власть  ощутила  эту  необходимость  в  активной  образовательной
политике  усиленно,  ибо  голодом  и  террором  она  физически
уничтожила  большинство  дореволюционной  интеллигенции,  не
ушедшей  в  эмиграцию.
 «Достигнуто  большое  укрепление  государства  диктатуры
пролетариата»...  От  диктатуры  пролетариата  в  советской  России
давно  уже  остались  только  воспоминания  да  официальная  терми¬
нология.  В  период  Новой  Экономической  Политики
(1921-1928  гг.)  она  явно  сменилась  диктатурой  коммунистиче¬
ской  партии,  а  со  времени  построения  «социализма  в  одной  стра¬
не»  -  диктатурой  Политбюро  и  Сталина.  Произошло  ли  действи¬
тельно  при  этом  укрепление  государства  -  сказать  трудно.  Это
выяснится  только  на  тех  страшных  экзаменах,  которые  истори¬
ческая  судьба  время  от  времени  устраивает  всем  государствам  и
народам,  -  во  время  войны.  Пока  в  этом  по  многим  и  важным  ос¬
нованиям  приходится  сомневаться.
 Я  перебрал  почти  все  основные  факты,  которые  в  своей  со¬
вокупности  образуют  «победу  социализма»  в  СССР.  В  них  нет
принципиальной  новизны.  Все  они  находятся  в  кругу  давно  из¬
вестных  явлений  и  подчиняются  давно  вскрытым  закономерно¬
стям.  Серьезного  познавательного  интереса  к  себе,  как  к  принци¬
пиально  новому,  они  вызвать  не  могут.  Иное  приходится  сказать
о  последнем  проявлении  «всемирно-исторической  победы»  -  о
коллективизации  сельского  хозяйства  в  России  наших  дней.

*  *  *
 В  докладе  о  проекте  новой  советской  конституции  Сталин  го¬
ворил:  «В  области  сельского  хозяйства  вместо  океана  мелких
единоличных  крестьянских  хозяйств  с  их  слабой  техникой  и  за¬
сильем  кулака  мы  имеем  теперь  самое  крупное  в  мире  машини¬
зированное,  вооруженное  новой  техникой  производство  в  виде
всеобъемлющей  системы  колхозов  (коллективных  крестьянских
хозяйств)  и  совхозов  (советских  государственных  хозяйств)...  Ку¬
лачество  в  сельском  хозяйстве  ликвидировано,  а  сектор  мелких
единоличных  крестьянских  хозяйств  с  его  отсталой  средневеко¬
вой  техникой  занимает  теперь  незначительное  место,  причем
удельный  вес  его  в  сельском  хозяйстве  в  смысле  размера  посев¬
ных  площадей  составляет  не  более  двух-трех  процентов»  (Прав¬
да.  26.  XI.  1936).
 И  в  другом  месте  того  же  доклада:  «Наше  советское  кресть¬
янство  является  совершенно  новым  крестьянством.  У  нас  нет
больше  помещиков  и  кулаков,  купцов  и  ростовщиков,  которые
могли  бы  эксплуатировать  крестьян.  Стало  быть,  наше  кресть¬
янство  есть  освобожденное  от  эксплуатации  крестьянство.  Да¬
лее  наше  крестьянство  в  своем  подавляющем  большинстве  есть
колхозное  крестьянство,  т.е.  оно  базирует  свою  работу  и  свое
достояние  не  на  единоличном  труде  и  отсталой  технике,  а  на
коллективном  труде  и  современной  технике.  Наконец,  в  основе
хозяйства  нашего  крестьянства  лежит  не  частная  собствен¬
ность,  а  коллективная  собственность,  выросшая  на  базе  колле¬
ктивного  труда».
 В  основе  утверждения  Сталина  в  обеих  цитатах  верны.
 На  1  июля  1935  г.  в  советской  России  считалось  20,9  мил.  кре¬
стьянских  дворов  и  семей.  Из  них  17,3  мил.  находились  в  колхо¬
зах  и  только  3,6  мил.  вели  свое  хозяйство  индивидуально;  82,8%
было  колхозных  дворов,  17,2%  -  единоличных.  К  1  апреля  1936  г.
первых  стало  уже  89%,  а  вторых  лишь  11%.  Колхозов  на  1  октя¬
бря  1935  г.  было  249,4  тыс.  со  средней  посевной  площадью  в
443  гектара  и  со  средним  количеством  членов  в  70  человек.
Их  совместный  посев  в  1935  г.  равнялся  108,9  мил.  гектаров  или  82%
всех  посевов  СССР.  На  долю  индивидуальных  крестьянских  хо¬
зяйств  в  1935  г.  приходилось  только  5,2%  посевов,  на  долю  совхо¬
зов  и  разных  иных  хозяйств  12,8%.  При  колхозах  имелись  фермы
товарного  животноводства,  на  которых  шло  использование,  и
 84

разведение  домашних  животных  для  продажи  (обычно  государст¬
ву).  Таких  ферм  на  1  октября  1935  г.  было  329  796.
 Сталин,  однако,  изменил  бы  себе  и  природе  всей  коммунисти¬
ческой  власти,  если  бы,  давая  в  основе  верную  справку,  он  одно¬
временно  не  прибегнул  к  умолчанию,  преувеличениям  и  прямой
лжи  в  целях  приукрашивания  действительности.
 Сталин  умолчал  о  том,  что  крестьянские  дворы,  загнанные  в
колхоз,  одновременно  ведут  и  свое  собственное  индивидуальное
хозяйство.  Оно  выражается  в  приусадебном  огородничестве,
скотоводстве,  птицеводстве  и  других  отраслях  хозяйства  -  преи¬
мущественно  для  собственных  потребительских  нужд  хозяйству¬
ющей  семьи.  На  приусадебных  земельных  участках  в  1936  г.  бы¬
ло  засеяно  и  засажено  около  10  мил.  гектаров.  Это  немного  -
только  7%  всей  посевной  площади  страны,  но  втрое  больше,  чем
было  засеяно  в  том  же  году  крестьянством,  не  вошедшим  в  кол¬
хозы.  Гораздо  большее  значение  в  экономике  страны  имеет  ин¬
дивидуальное  скотоводство:  в  1935  г.  в  колхозах  и  совхозах  нахо¬
дилось  меньше  половины  всего  продуктивного  скота  России;
около  60%  находились  во  владении  и  пользовании  отдельных
крестьянских  семей.  Умолчание  тут  перешло  в  преувеличение.
Умолчал  он  о  страшной  государственной  эксплуатации  колхозов
и  сталинская  фраза  -  «наше  крестьянство  есть  освобожденное  от
эксплуатации  крестьянство»  -  является  прямой  ложью.  Такая  же
ложь  и  в  утверждении,  по  которому  колхозная  «коллективная
собственность  выросла  на  базе  коллективного  труда»:  современ¬
ное  колхозное  имущество  является  следствием  беспощадного
грабежа  прежнего  индивидуального  достояния  крестьянства,  со¬
здававшегося  поколениями  и  столетиями.
 Несмотря  на  все  эти  «ораторские  приемы»  и  при  всех  поправ¬
ках  к  ним,  несомненным  остается  факт,  величайшей  революции
в,  селе.  Почти  исчез  хозяйственно-свободный  и  самодеятельный
крестьянский  двор,  ибо  нынешнее  его  хозяйство  является  лишь
придатком  к  колхозному.  Почти  все  крестьянство  загнано  в  кол¬
хозы  и  там  с  отвращением,  часто  с  ненавистью,  по  чужому  при¬
казу  должно  пахать,  засевать  и  убирать  восемь  десятых  всех  по¬
севных  площадей  страны  и  ухаживать  за  двумя  пятыми  всего  ско¬
та.  Все  его  хозяйственные  понятия,  навыки  и  технические  прие¬
мы  насильственно  сломаны.  Большая  часть  его  имущества,  начи¬
ная  с  земли,  отобрана  и  против  его  воли  передана  в  чужие  упра¬
вительские  руки.  Хозяйственная  самостоятельность,  с  которой
 85

вырастали  десятки  поколений  его  предков,  от  него  отобрана  и
теперь  стала  меньше,  чем  в  самую  тяжелую  пору  крепостного
права.  И  все  это  разыгралось  на  пространстве  одной  шестой  зем¬
ной  суши,  среди  людского  океана  в  120  мил.  человек  и  сверши¬
лось  всего-навсего  в  три-четыре  года,  ибо  «реорганизационный
период  сельского  хозяйства  закончен  еще  в  1932  г.»,  как  говорил
Сталин  на  17-м  съезде  коммунистической  партии  в  1934  г.
 По  глубине  переворота,  его  размаху  и  темпам  -  это  действи¬
тельно  величайшая  из  революций,  какие  переживало  крестьянст¬
во  всех  народов  и  на  всей  памяти  человеческой  истории.  Перед
нею  меркнут  насильственная  аграрная  реформа  Столыпина
1906-1914  гг.  с  ее  ставкой  на  сильных  за  счет  слабых  и  насильст¬
венным  разорением  земельной  общины,  -  великая  аграрная  рево¬
люция,  проведенная  крестьянством  России  в  1917-1918  гг.,  -  и
даже  жестокое  «огораживание  полей  и  пастбищ»  в  Англии
15-16  веков,  когда  исчезало  крестьянское  землевладение  и  земле¬
пользование,  а  вместе  с  ними  исчезло  и  само  английское  кресть¬
янство.  Никогда  и  нигде  крестьянская,  да  и  вообще  человеческая,
жизнь  не  срывалась  со  своих  вековых  якорей  так  быстро,  бру¬
тально,  на  таком  пространстве  и  среди  такого  количества  людей.
 Коллективное  сельское  хозяйство  -  не  новость  в  человече¬
ской  истории.  В  Америке  его  вели  религиозные  общины,  после¬
дователи  Роберта  Овэна,  Шарля  Фурье,  Этьена  Кабэ  (икарийцы).
Оно  существовало  в  Италии  на  почве  совместной  аренды  земли,
в  герцогстве  Люксембургском  на  почве  чрезвычайной  распылен¬
ности  крестьянских  земель,  в  Южной  Австралии  при  устройстве
на  земле  безработных.  В  разных  формах  земледельческие  арте¬
ли  мелькают  в  России,  начиная  с  конца  18  века.  Общий  итог  этих
попыток,  однако  мал:  во  всем  мире  и  за  все  время  их  наберется
вряд  ли  больше  тысячи.  В  России  коллективных  хозяйств  теперь
250  тыс.  Все  предыдущие  коллективные  хозяйства  были  кратко¬
временны,  имели  характер  опыта  и  сколько-нибудь  заметной  ро¬
ли  в  народной  экономике  не  играли,  а  колхозы  СССР  возделыва¬
ют  четыре  пятых  всех  полей  в  огромной  стране,  используют  две
пятых  всего  скота  и  вырабатывают  до  трех  четвертой  всего  на¬
родного  дохода,  получаемого  от  сельского  хозяйства.  Наконец,
по  своему  происхождению,  назначению  и  всему  укладу  внутрен¬
ней  жизни  современные  колхозы  России  не  имеют  почти  ничего
общего  с  более  ранними  попытками  людей  вести  совместное  хо¬
зяйство  на  земле.  Русский  колхоз  -  оригинальное  явление.

Среди  «социалистических  побед»,  одержанных  современным
СССР,  коллективизация  сельского  хозяйства  -  самая  примеча¬
тельная.  По  своей  принципиальной  новизне,  размерам,  близким  и
далеким  следствиями  она  резко  выделяется  среди  всех  осталь¬
ных.  Ей  посвящена  настоящая  книга  -  ее  причинам,  ходу,  приро¬
де  и  результатам.
 Книга  не  должна  быть  ни  теоретико-познавательной  по  сво¬
ему  основному  характеру,  ни  исключительно  экономической  по
своим  материалам.  В  ней  меня  интересует  не  столько  экономика,
сколько  люди,  не  сельское  хозяйство,  а  преимущественно  кре¬
стьянство.  Ее  задача  -  изобразить  как  жило  и  что  переживало
сельское  население  в  ходе  величайшей  «революции  сверху»  и  в
каком  положении  оно  находится  теперь,  когда  переворот  закон¬
чился,  новый  порядок  в  какой-то  мере  стабилизировался  и  ком¬
мунистическая  власть  самодовольно  хвастает  и  кичится  своей  са¬
мой  крупной  победой  над  своим  самым  упорным  врагом.  В  кол¬
лективизации  сельского  хозяйства  России  есть  значительность
библейских  событий,  их  важность,  их  частая  трагичность  и  пото¬
му  сознательно  именно  из  Библии  взяты  первые  строчки  книги.
 Живость  рассказа  требует  конкретности,  а  громадные  разме¬
ры  общественного  события  -  большой  обобщенности  при  его  из¬
ложении.  В  книге  сделана  попытка  соединить  и  примирить  два
этих  требования.
 Примерно  десять  лет  назад  в  России  вышла  брошюра  -
«Деревня,  как  она  есть»,  написанная  Яковлевым  (Эпштейном),
ставшим  потом  народным  комиссаром  земледелия  СССР  и  ныне
заведующим  сельскохозяйственным  отделом  при  Центральном
комитете  коммунистической  партии.  Брошюра  содержала  под¬
робное  описание  одного  села  Курской  губернии  и  имела  успех.
В  подражание  ей  потом  появилось  множество  подобных  моно¬
графий  об  отдельных  селах  в  разных  краях  России.  Тогда  о  кре¬
стьянской  жизни  под  коммунистической  властью  легко  было  со¬
ставить  ясное  и  верное  представление.
 Теперь,  после  коллективизации  сельского  хозяйства,  положе¬
ние  изменилось:  правдивые  сведения  о  крестьянской  жизни  стали
редкими  и  случайными.  Уже  не  выходят  советские  книги  и  бро¬
шюры  с  описанием  отдельных  сел  и  колхозов.  Не  публикуются
типические  бюджеты  отдельных  крестьянских  семей.  Мало  све¬
дений  о  жизни  российских  сел  и  в  иностранной  печати,  ибо  ино¬
странцы,  туристы  и  корреспонденты  редко  заглядывают  в  них,  а
 87

если  и  бывают,  то  плохо  разбираются  в  подсоветской  сельской
действительности.  В  результате,  жизнь  крестьянства,  загнанного
в  колхозы,  как  история  мидян,  «темна  и  непонятна».
 Тем  ценней  и  интересней  те  редкие  достоверные  сведения,
которые,  разрывая  «заговор  молчания»  вокруг  колхозных  сел,
осведомляют  нас  о  действительном  положении  крестьянской
России  в  небывалых  условиях  «социалистического  хозяйства».
 Такой  редкий  материал  -  обширный,  подробный  и  совершен¬
но  достоверный  -  положен  мной  в  фундамент  настоящей  книги.
Я  получил  его  от  молодого  русского  крестьянина,  который  в  те¬
чение  нескольких  дней  непрерывно  рассказывал  мне  о  недавнем
прошлом  и  современной  жизни  своего  родного  села.  Из  него  мой
собеседник,  спасаясь  от  ареста  и  отправки  в  концентрационный
лагерь,  бежал  в  разгар  сталинской  коллективизации  -  весной
1931  г.  Через  18  месяцев,  осенью  1932  г.,  он  навестил  свое  село  и
тайно  прожил  в  нем  около  двух  недель.  В  мае  1936  г.  он,  рискуя
головой,  опять  пробыл  в  нем  несколько  суток,  днем  прячась,  а
ночью  ведя  долгие,  до  самого  рассвета,  разговоры  с  теми  в  селе,
кто  знал  о  его  присутствии  и  помогал  скрываться  от  властей.
 Монография  отдельного  села,  ставшего  в  конце  концов  кол¬
хозом,  имеет  свою  ценность,  но  она  недостаточна  для  отражения
жизни  всей  крестьянской  России,  которая  течет  в  230  тысячах
колхозов  и  в  полумиллионе  сельских  поселений  разного  типа.
Познавательную  ценность  «биографии»  отдельного  села  я  повы¬
шаю  поэтому  характеристикой  колхозной  действительности  во
всей  России  последних  лет.
 Понятия  без  представлений  -  пусты,  говорил  Кант,  а  предста¬
вления  без  понятий  -  слепы.  По  замыслу,  книга  стремится  избе¬
жать  и  этой  пустоты,  и  этой  слепоты  при  изображении  величай¬
шей  сельской  революции  и  величайшей  драмы  в  жизни  крестьян¬
ства  всех  народов  и  веков.
 II. 	Перед  коллективизацией
 Село  расположено  в  юго-западном  углу  Европейской  России,
граничащем  на  западе  с  Польшей,  а  на  юге  с  Румынией.  Оно  бы¬
ло  велико:  в  нем  имелась  церковь,  волостное  правление,  около
300  крестьянских  дворов  и  семейств,  почти  2000  человек  населе¬
ния.  До  революции  оно  переживало  малоземелье,  но  аграрный
переворот  увеличил  его  земельную  площадь  за  счет  соседнего
 88

помещика  ровно  вдвое  и  малоземелье  исчезло.  Село  было  удач¬
ливым,  ибо  в  среднем  по  всей  России  крестьянское  землевладе¬
ние  после  революции  выросло  лишь  на  25-30%.
 Прошло  село  и  через  революционный  передел  исконно-кре¬
стьянских  земель,  при  котором  последняя  отрезалась  от  многозе¬
мельных  крестьян  и  прибавлялась  малоземельным.  Полное  зе¬
мельное  равенство  в  селе,  как  и  во  всей  России,  достигнуто  не  бы¬
ло,  но  прежнее  неравенство  сильно  сгладилось.
 Беды  «военного  коммунизма»,  как  в  СССР  официально  назы¬
ваются  1918-1921  гг.,  прошли  мимо  села.  По  всей  России  в  эти  го¬
ды  по  деревням  рыскали  вооруженные  отряды,  в  произвольных
количествах  отбирая  у  крестьян  продукты  сельского  хозяйства.
Производились  первые  попытки  власти  насадить  «социализм»  в
сельском  хозяйстве  и  в  деревнях  появились  первые  совхозы  и
колхозы.  Деревня  в  ответ  свертывала  свое  хозяйство  и  к  1922  г.  в
России  против  1916  г.  на  73  мил.  голов  или  почти  на  40%  сокра¬
тилось  скотоводство  и  на  40  мил.  гектаров  или  на  34%  -  посевная
площадь.  Наше  село  от  этого  разорения  спаслось  военными
фронтами,  которые  отделяли  его  от  коммунистической  власти  до
конца  1920  г.
 С  марта  1921  г.  в  России  началось  время  НЭПа  (Новой  Эко¬
номической  Политики),  продиктованной  Ленину  разорением
сельского  хозяйства  и  голодом  городов,  крестьянскими  воору¬
женными  бунтами  и  матросским  восстанием  в  Кронштадте.  Ком¬
мунизм  отступил.  «Случилось  то,  -  писал  впоследствии  Ленин,  -
что  с  точки  зрения  нашей  общей  политики  нельзя  назвать  иначе,
чем  нашим  сильным  поражением».
 После  этой  крестьянской  победы  произвольная  хлеборазвер-
стка  была  заменена  денежным  налогом,  допущена  свободная
торговля  продовольственными  продуктами,  деревня  получила
право  свободно  определять  свое  землепользование  (общинное,
подворно-чересполосное,  отрубное  и  хуторское),  свободно  хозяй¬
ствовать  на  собственной  земле,  сдавать  ее  в  аренду,  нанимать
временных  и  постоянных  работников  и  т.п.
 Полуосвобожденная  в  своей  хозяйственной  деятельности,  де¬
ревня  совершила  чудо:  в  течение  пяти-шести  лет  она  залечила
почти  все  раны,  нанесенные  сельскому  хозяйству  страны  войной
мировой,  войной  гражданской  и  «социалистическими  опытами»
коммунистической  власти.  В  1928  г.  посевная  площадь  России
тесно  приблизилась  к  довоенной,  а  скотоводство  переросло  даже
 89

довоенные  размеры.  По  выражению  Зиновьева,  расстрелянного
в  августе  1936  г.,  «Россия  голодная  превратилась  в  Россию  сы¬
тую».  Вот  цифры  (в  мил.  гектаров  для  посевной  площади  и  в  мил.
голов  для  скотоводства):
 1913  г.
 1916  г.
 1922  г.
 1928  г.
 Всех  посевов
 117-118
 _
 77,7
 113,0
 В  том  числе  зерновых
 103-105
 -
 66,2
 92,2
 Лошадей
 -
 35,2
 24,1
 33,5
 Крупного  рогатого  скота
 -
 60,6
 45,8
 70,5
 В  том  числе  коров
 -
 26,0
 24,8
 30,8
 Овец
 -
 113,0
 84,3
 133,3
 Свиней
 -
 20,9
 12,1
 26,0
 Наше  село  в  1928  г.  было  зажиточным.  Оно  имело  вдоволь
хлеба,  молока,  овощей,  сала.  Стояли  скирды  немолоченной  пше¬
ницы  и  ржи,  большие  запасы  зерна  лежали  в  амбарах.  Почти  при
каждой  избе  был  огород  и  сад.  Во  всем  селе  насчитывалось  око¬
ло  2000  голов  скота,  до  5000  птицы,  почти  тысяча  пчелиных  уль¬
ев.  Собственными  силами  село  строило  новую  школу.  Чинились
старые  избы  и  в  большом  числе  ставились  новые.  Недостаток  ис¬
пытывался  в  материи  на  одежду  и  в  хозяйственных  предметах
фабричной  выработки,  но  село  увеличило  овцеводство  и  посевы
льна,  начало  само  усиленно  прясть  и  ткать,  умножило  число  кус¬
тарей  и  недостаток  фабричных  изделий  кое-как  восполнялся.
 Это  благополучие  крестьянской  России  и  ее  движение  в  сто¬
рону  хозяйственной  независимости  от  городов  и  промышленно¬
сти  было  одним  из  важных  источников  ее  бед.
 Сытый  крестьянин  начал  расти  в  своем  самосознании  и  под¬
нимал  голову.  При  выборах  в  советы  он  имел  в  5  раз  меньше  из¬
бирательных  прав,  чем  рабочий.  Налоги  были  более  тяжелыми,
чем  перед  войной.  Цены  на  хлеб  стояли  на  20%  ниже  довоенных,
а  изделий  промышленности  на  40%  выше.  Крестьянин  был  ли¬
шен  права  иметь  свою  политическую  партию  и  свои  союзы  для
защиты  экономических  интересов.  Его  кооперативы,  в  особен¬
ности  союзы  кооперативов,  были  захвачены  коммунистами,  ко¬
торые  крепко  держали  их,  опираясь  на  свою  силу  в  государстве.
Все  это  возбуждало  деревню  и  в  1924-1925  гг.  впервые  за  всю  ис¬
торию  российского  крестьянства  раздалось  его  требование  поли¬
 90

тического  полноправия,  права  на  собственную  политическую
партию  и  свои  свободные  хозяйственные  союзы.
 Сталин  в  1925  г.  признавал  этот  факт  растущей  политиче¬
ской  активности  крестьянства,  говоря  в  своей  книге  «Вопросы
ленинизма»  (стр.  127,  девятое  издание):  «...произошел  хозяйст¬
венный  рост  деревни  и  социально-экономическое  расслоение
крестьянства,  требующее  изменений  в  нашей  экономической
политике;  выросла  политическая  активность  крестьянства,  тре¬
бующая  перемен  в  руководстве  деревней;  перевыборы  в  советы
вскрыли  тот  несомненный  факт,  что  в  ряде  районов  нашей
страны  среднее  крестьянство  оказалось  на  стороне  зажиточно¬
го  (“кулаков”)  и  против  бедноты».  Невинно  выраженная  пос¬
ледняя  фраза  Сталина  имела  грозный  политический  смысл:  она
отмечала  переход  среднего  крестьянства  в  лагерь  врагов  ком¬
мунистической  власти...  Дальше  в  той  же  книге  (стр.  160  и  161)
Сталин  отмечал  «опасность  идеологического  оформления  анти¬
советской  агитации  в  деревне»  и  советовал  «обязательно  дока¬
зать»  противосоветским  элементам  деревни,  «что  советская
власть  крепка,  напомнив  им  о  тюрьме,  которая  давно  плачет  по
ним».  Он  указывал  затем,  что  в  советах  «объединение  беспар¬
тийных  начинает  подумывать  о  том,  чтобы  заменить  коммуни¬
стическую  партию»,  что  «в  рабочем  классе  такая  опасность  не
наблюдается  или  почти  не  наблюдается»,  а  среди  крестьянства
она  «особенно  остра».
 Коммунистическая  власть  тогда  еще  не  чувствовала  себя  до¬
статочно  сильной,  чтобы  снова  начать  открытую  борьбу  с  дерев¬
ней,  неудача  ее  наступления  на  крестьянство  в  годы  «военного
коммунизма»  была  еще  свежа  в  памяти  и  она  пошла  на  уступки.
Вместо  обычных  для  нее  приемов  «волчьего  зуба»  она  приняла
политику  «лисьего  хвоста».  Она  выбросила  в  1925  г.  лозунг  «ли¬
цом  к  деревне»,  снизила  налоги,  удешевила  промышленные  това¬
ры,  улучшила  сельскую  администрацию,  начала  увеличивать
крестьянское  землепользование  за  счет  земельного  и  лесного
фондов  государства,  усилила  доставку  в  деревню  промышленных
продуктов,  ослабила  свою  борьбу  с  религией  и  т.  д.
 Совокупность  этих  мероприятий,  получившая  в  советской  ли¬
тературе  название  «деревенского  НЭПа»,  не  уничтожила  напора
деревенского  моря,  но  несомненно  ослабила  его,  дав  власти  вре¬
мя  собраться  с  силами  и  начать  новую,  на  этот  раз  беспощадную
и  победную,  борьбу  с  деревней.
 91

К  этой  борьбе,  которая  в  советской  литературе  называется
«широким  социалистическим  наступлением  на  капиталистиче¬
ские  элементы  деревни»,  коммунистическую  власть  вели  и  при¬
вели  мотивы  теоретические  и  деловые.
 *  *  *
 В  1931  г.  в  Петрограде  вышла  книжка  М.  Полянского  «Осно¬
воположники  марксизма-ленинизма  о  коллективизации  сель¬
ского  хозяйства».  Автор  старательно  собрал  в  ней  все  высказы¬
вания  Маркса,  Энгельса,  Ленина  и  Сталина,  которые  можно  от¬
нести  к  теории  «производственного  кооперирования»  сельского
хозяйства.
 Составитель  книги  нашел  у  «классиков  марксизма-лениниз¬
ма»  только  три  теоретических  положения,  общих  для  всех  них.
Все  творцы  «научного  социализма»  1)  убеждены  «в  глубокой
технической  реакционности  и  социальной  двойственности  мелко¬
го  индивидуального  сельского  хозяйства»;  2)  признают  «необхо¬
димость  обобществления  сельского  хозяйства»;  3)  считают,  «что
производственное  кооперирование  в  сельском  хозяйстве  может
повести  к  социализму  только  при  одном  обязательном  условии  -
при  предварительном  захвате  власти  пролетариатом».
 Третье  положение  с  натяжкой  еще  можно  отнести  к  теории
коллективизации.  Во  втором  из  них  эта  теория,  по  выражению
Тургенева,  «и  не  ночевала»,  ибо  в  нем  содержится  не  довод  в
пользу  доказуемого,  а  лишь  простое  словесное  повторение  того,
что  теория  должна  или  хочет  доказать.
 Ядро  теории  в  первом  положении.  Но  автор  его  упростил:
столпы  «марксизма-ленинизма»  считали  крестьянское  хозяйство
«глубоко  реакционным»  не  только  в  техническом  отношении,  но
также  в  организационном  и  экономическом.  «Средневековыми  и
отсталыми»  для  них,  наряду  с  техникой,  были  также  внутренняя
организация  крестьянского  хозяйства  и  его  положение  во  всех
внешних  хозяйственных  операциях  -  продаже,  закупках,  креди¬
товании.  Все  это,  по  мнению  «основоположников»,  ведет  к  тому,
что  производительность  крестьянского  труда  низка  и  хозяйство
существует  только  благодаря  трудовому  перенапряжению,  голо¬
данию  и  нищете  его  владельцев.  Отсюда  рождается  «идиотизм
сельской  жизни»,  по  выражению  Маркса,  «собственническое
свинство»,  по  общему  выражению  Энгельса-Маркса,  и  роковая
 92

ограниченность  «мелких  хозяйчиков»,  как  Ленин  презрительно
называл  крестьян.
 Экономическое  развитие  общества,  по  Марксу,  с  неизбежно¬
стью  ведет  крестьянское  хозяйство  к  гибели.  Двойственная
функция  хозяина  и  работника,  которую  выполняет  хозяйствую¬
щий  крестьянин,  распадается  на  составные  части  и  переходит  к
разным  лицам.
 Образуется,  с  одной  стороны,  капиталист,  а  с  другой  -  наем¬
ный  рабочий.  «Таков  закон  экономического  развития,  что  функ¬
ции  разделяются  им  между  разными  лицами  и...  крестьянин,  веду¬
щий  производство  при  помощи  своих  собственных  средств  произ¬
водства,  или  мало-помалу  превращается  в  мелкого  капиталиста,
эксплуатирующего  одновременно  и  чужой  труд,  или  лишается
своих  средств  производства  и  превращается  в  наемного  рабоче¬
го»  {Маркс.  Теория  прибавочной  стоимости).  Такой  процесс  яв¬
ляется  общественным  благом,  потому  что  «на  место  самого  ру¬
тинного  и  самого  нерационального,  нецелесообразного  произ¬
водства  выступает  сознательное  технологическое  применение
науки»  {Маркс.  Капитал.  Том  I.).  Энгельс  вторил  своему  другу:
«Единоличное  хозяйство,  обусловленное  единоличной  собствен¬
ностью,  ведет  крестьянина  к  гибели.  Если  он  будет  настаивать  на
своем  единоличном  хозяйстве,  то  неминуемо  потеряет  землю  и
двор,  ибо  крупное  капиталистическое  хозяйство  вытесняет  его
устаревший  способ  производства»  (Крестьянский  вопрос  во
Франции  и  Германии).
 Все  эти  архаические  утверждения  без  возражений  и  поправок
были  приняты  Лениным  и  через  него  стали  теоретическим  осно¬
ванием  земельной  и  крестьянской  программы  коммунистической
партии  в  России.  Ленин  жил  позже  своих  учителей,  он  мог  видеть
глубочайшие  перемены,  внесенные  в  жизнь  крестьянского  хозяй¬
ства  общественной  агрономией  и  кооперацией,  но  и  они  ни  в  чем
не  поколебали  его  заимствованных  взглядов.  От  кооперации,  в
частности,  он  отделывался  решительно  и  просто:  «Кооперация  в
обстановке  капиталистического  государства  является  коллектив¬
ным  капиталистическим  учреждением»  (Правда.  25.  V.  1923).
Мозг  Ленина  в  пору  этого  изречения  уже  подпал  под  действие
прогрессивного  паралича,  от  которого  в  январе  1924  г.  Ленин  умер.
 Крестьянство  со  своим  хозяйством  не  хотело,  однако,  подчи¬
няться  действию  губительного  «закона  экономического  разви¬
тия»  и,  наперекор  ему,  продолжало  существовать  и  даже  укреп¬
 93

лять  свои  позиции.  За  это  оно  в  свое  время  было  объявлено  в
«Коммунистическом  манифесте»  Маркса-Энгельса  «консерва¬
тивным.  Более  того,  оно  реакционно:  оно  стремится  повернуть
колесо  истории  назад».  Но  и  это  не  изменило  течения  событий:
крестьянство  жило  и  росло.
 Ничего,  с  другой  стороны,  устойчивость  крестьянского  хо¬
зяйства  не  переменила  и  в  теории  создателей  «марксизма-лени¬
низма»:  они  продолжали  твердить  об  отвратительных  качествах
мелкого  земледельческого  хозяйства  и  неизбежности  его  исчез¬
новения.  Гибель  должна  была  произойти  и  при  капитализме,  и
при  победе  пролетариата  над  капитализмом.  В  этом  втором  слу¬
чае  «земля  будет  изъята  из  частной  собственности  крупных  кре¬
стьян  и  крупных  помещиков,  перейдет  в  общественную  собствен¬
ность  и  будет  обрабатываться  товариществом  сельских  рабочих
в  их  общую  пользу...  Наша  задача  по  отношению  к  мелким  кре¬
стьянам  состоит  прежде  всего  в  том,  чтобы  их  частную  собст¬
венность  и  частное  производство  перевести  в  товарищеские,  но
не  насильно,  а  посредством  примера  и  предложения  обществен¬
ной  помощи  для  этой  цели».
 С  этим  мнением  Энгельса  соглашался  Ленин  и  в  первом  же
своем  публичном  выступлении  по  земельному  вопросу  в  мае
1917  г.  (на  Всероссийском  съезде  советов  крестьянских  депута¬
тов)  он  «рекомендовал,  чтобы  из  каждого  крупного  хозяйства...
образованы  были,  возможно  скорее,  образцовые  хозяйства  для
общей  обработки  их  (крестьянами.  -  С.М.)  совместно  с  земле¬
дельческими  рабочими  и  учеными  агрономами  при  употреблении
на  это  дело  помещичьего  скота,  орудий  и  т.п.».
 Эта  первоначальная  и  скромная  программа  коллективизации
через  год  (1918  г.)  расширилась  на  все  земли  и  хозяйства  кресть¬
янства,  недостаточно  снабженного  скотом,  орудиями  и  семенами.
По  мнению  Ленина,  «перед  этим  трудящимся  крестьянством  сама
жизнь  ставит  теперь  в  упор  вопрос  о  переходе  к  общественной
обработке  земли  как  единственному  средству  восстановить  ту
культуру,  которая  теперь  разорена  и  разрушена  войной,  как
единственному  средству  выйти  из  той  темноты,  забитости  и  пода¬
вленности,  на  которую  всю  массу  деревенского  населения  осуж¬
дал  капитализм».  Такую  же  программу  и  для  тех  же  крестьянских
слоев  Ленин  повторяет  и  в  1919  г.:  «только  при  помощи  общего,
артельного,  товарищеского  труда  можно  выйти  из  тупика,  в  ко¬
торый  нас  загнала  империалистическая  война».
 94

Проходит  еще  год,  и  коллективизация  признается  Лениным
необходимой  для  всего  сельского  хозяйства  России:  «Пока  мы  жи¬
вем  в  мелкокрестьянской  стране,  для  капитализма  в  России  есть
более  прочная  экономическая  база,  чем  для  коммунизма.  Это  на¬
до  запомнить...  Корней  капитализма  мы  не  вырвали  и  фундамент
у  внутреннего  врага  не  подорвали.  Последний  держится  в  мелком
хозяйстве,  и,  чтобы  подорвать  его,  есть  одно  средство  -  перевес¬
ти  хозяйство  страны,  в  том  числе  земледелие,  на  новую  техниче¬
скую  базу,  на  базу  современного  крупного  производства».
 Тут  звучит  совершенно  новый  мотив  в  пользу  коллективиза¬
ции  сельского  хозяйства.  Речь  идет  уже  не  о  восстановлении
культуры,  выходе  из  тупика  и  преодолении  крестьянской  отста¬
лости,  а  о  насущных  и  даже  жизненных  интересах  самой  власти:
коллективизация  необходима,  чтобы  ослабить  опасного  внутрен¬
него  врага  и  тем  усилить  власть.  Этот  могущественный  мотив
сильно  тревожил  Ленина,  ибо  он  возвращался  к  нему  много  раз.
 Крестьянство  вообще  представлялось  Ленину  опасной  силой.
В  своем  докладе  3-му  конгрессу  Коммунистического  Интернаци¬
онала  (1921  г.)  он  называл  его  «последним  капиталистическим
классом».  В  основе  его  существования  лежит  мелкое  производст¬
во,  а  «мелкое  производство  рождает  капитализм  и  буржуазию
постоянно,  ежедневно,  ежечасно,  стихийно  и  в  массовом  количе¬
стве».  Положение  ухудшается  тем,  что  этих  «мелких  хозяйчиков
миллионы  и  миллионы».  Необходимо  бы  «уничтожить  мелких
товаропроизводителей,  а  их  нельзя  прогнать  и  нельзя  подавить,
с  ними  надо  ужиться».  Их  надо  «сделать  всех  работниками.  Это¬
го  нельзя  сделать  сразу.  Эта  задача  трудная  и  в  силу  необходимо¬
сти  длительная...  Ее  можно  решить  только  организационной
перестройкой  всего  общественного  хозяйства,  переходом  от  еди¬
ничного,  обособленного,  мелкого  товарного  хозяйства  к  общест¬
венному  крупному  хозяйству».
 До  такого  перехода  к  социалистическому  хозяйству  с  «мелки¬
ми  хозяйчиками»  необходимо  хитрить  и  ловчить,  не  отказываясь
от  своих  целей,  но  и  не  превращая  крестьян  в  ненавидящих  вра¬
гов.  Под  влиянием  этой  нужды  Ленин  создал  гибкую  тактику  сво¬
ей  партии  в  отношении  села.
 В  основу  ее  положен  принцип  древних  римлян  -  «разделяй  и
властвуй».  Ленин  разделил  крестьянство  на  три  группы,  выде¬
ляемые  и  аграрной  статистикой,  -  мелкое,  среднее  и  крупное.
К  мелкому  он  отнес  также  владельцев  «карликовых»  хозяйств,
 95

всех  бескоровных  и  безлошадных,  всех  земледельческих  рабо¬
чих.  Эта  деревенская  «беднота»  была  сделана  опорой  партии  в
деревне.  В  крестьянской  политике  власти  она  неизменно  оста¬
валась  самой  привилегированной  группой.  Она  дала  власти  и
первые  кадры  для  ее  колхозов...  Среднее  крестьянство,  по  Ле¬
нину,  владеет  хозяйствами,  которые  «по  общему  правилу,  дают
не  только  скудное  содержание  семье,  но  и  возможность  полу¬
чать  известный  излишек,  способный  превращаться  в  капитал,  и
которые  прибегают  довольно  часто  к  найму  чужой  рабочей  си¬
лы».  Эти  «середняки»  в  первое  время  диктатуры  пролетариата
должны  быть  «нейтрализованы»,  чтобы  они  «не  оказывали  ак¬
тивной  поддержки  буржуазии  в  ее  борьбе  с  пролетариатом».
Позже  их  надо  «привлекать  на  сторону  рабочего  класса  внима¬
тельным  отношением  к  их  нуждам,  борясь  с  их  отсталостью  ме¬
рами  идейного  воздействия,  отнюдь  не  мерами  подавления,
стремиться  во  всех  случаях,  где  затронуты  их  жизненные  инте¬
ресы,  к  практическим  соглашениям  с  ними».  Зажиточное  кре¬
стьянство  это  -  «кулаки».  К  ним  у  Ленина  кипит  ненависть.
По  его  словам,  «кулаки  самые  зверские,  самые  грубые,  самые
дикие  эксплуататоры...  Эти  кровопийцы  нажились  на  народной
нужде  во  время  войны,  повышая  цены  на  хлеб  и  другие  продук¬
ты.  Эти  пауки  жирели  на  счет  разоренных  войною  крестьян,  на
счет  голодных  рабочих.  Эти  пиявки  пили  кровь  трудящихся,  бо¬
гатея  тем  больше,  чем  больше  голодал  рабочий  в  городах  и  на
фабриках.  Эти  вампиры  подбирали  и  подбирают  себе  в  руки  по¬
мещичьи  земли,  они  снова  и  снова  кабалят  крестьян».  Другие
слова  Ленина  объясняют  его  ненависть  к  кулакам:  «это  -  самый
многочисленный  из  буржуазных  слоев,  являющихся  прямыми  и
решительными  врагами  революционного  пролетариата.
На  борьбу  с  ним,  на  освобождение  трудящегося  сельского  населе¬
ния  из-под  идейного  и  политического  влияния  этих  эксплуата¬
торов  должно  быть  обращено  главное  внимание».  Идейное  и
политическое  влияние  на  село  наиболее  зажиточной  и,  по  об¬
щему  правилу,  наиболее  культурной  части  -  вот  где  источники
ленинской  ненависти  к  кулакам,  отвердевшей  потом  в  стойкую
традицию  всей  коммунистической  партии.  «Кулаками»  или
«подкулачниками»  звались  ею  все  крестьяне,  которые  находи¬
лись  в  оппозиции  к  партии  и  прямой  борьбе  с  нею.  «Если  хо¬
чешь  убить  собаку,  назови  ее  бешеной».  Коммунистическая
партия  поступала  по  этой  поговорке:  она  называла  своих  врагов
 96

в  селе  «кулаками»  и  на  этом  основании  грабила  их,  сажала  в
тюрьмы,  ссылала  в  концентрационные  лагеря  и  убивала.
 Сталин  так  передает  сжатую  формулировку  Лениным  трие¬
диной  задачи  партии  в  селе:  «обопрись  на  бедноту,  устраивай  со¬
глашение  с  середняком,  ни  на  минуту  не  прекращай  борьбу  с  ку¬
лаком».  К  этому  следовало  бы  прибавить:  «и  никогда  не  забывай,
что  мелких  хозяйчиков  надо  уничтожить  общественной  обработ¬
кой  земли».  С  такой  добавкой  аграрно-крестьянский  завет  Лени¬
на,  оставленный  им  своей  партии,  был  бы  полон.
 Ленинский  завет  партией  был  принят.  Она  осуществляла  его
тактику  в  очень  разных  видах  и  выполняла  его  программу,  с  раз¬
ной  степенью  настойчивости,  но  основ  их  не  нарушала,  пока  не
пришло  время  «сплошной  коллективизации  сельского  хозяйст¬
ва».  Тогда  во  имя  ударного  выполнения  жесткой  ленинской  про¬
граммы,  Сталин  с  размаха  пустил  под  крутой  откос  его  гибкую
тактику  в  селе.
 Это  время  наступило,  когда  к  отвлеченным  доводам  в  пользу
«общественного  хозяйства  на  земле»  прибавились  властные  де¬
ловые  мотивы,  коренившиеся  в  острых  текущих  нуждах  власти.
Один  из  них,  как  мы  видели,  мелькал  у  Ленина.  Это  -  беспокой¬
ство  за  «социалистическую  власть»,  за  ее  устойчивость  и  силу.
Но  тогда  тревога  рождалась  лишь  далекими  предвидениями,  не¬
посредственной  опасности  еще  не  было,  и  предлагавшаяся  для
устранения  опасности  мера  имела  характер  скорее  алгебраиче¬
ской  выкладки,  чем  непосредственной  практической  задачи.  На¬
ступили  обстоятельства,  когда  опасность  для  власти  стала  непо¬
средственной  и  тогда  Сталин  бросил  всю  силу  принудительного
аппарата  государства,  все  его  средства  приманки  и  всю  способ¬
ность  агитационного  влияния  партии  на  «уничтожение  мелких
товаропроизводителей»,  т.е.  крестьянства.
 *  *  *
 Деловые  побуждения,  которые  определили  форсированную
коллективизацию  сельского  хозяйства,  пришли  одно  за  другим
из  трех  различных  областей  -  из  международных  опасений,  внут¬
рипартийных  отношений  и  хозяйственных  затруднений  внутри
страны,  подготовленных  всем  предыдущим  поведением  власти.
 В  годы  «военного  коммунизма»  промышленность  и  транс¬
порт  страны  потерпели  жестокий  разгром.  Их  потери  за  это  вре¬
 4.  Маслов  С.  С.
 97

мя  выражаются,  по  крайней  мере,  в  трех  миллиардах  червонных
рублей  -  на  такую  сумму  уменьшилась  стоимость  их  оборудова¬
ния.  Восстановление  начинается  с  1925  г.,  когда  оправилось  от
своего  упадка  сельское  хозяйство  и  для  власти  создалась  возмож¬
ность  переливать  из  него  кровь  в  индустрию  и  железные  дороги.
Перекачка  шла  энергично:  за  три  года  (1925-1926,  1926-1927  и
1927-1928)  в  капитальный  ремонт,  расширение  и  переоборудова¬
ние  прежних  предприятий,  а  также  в  строительство  новых,  было
вложено  около  2  млрд  руб.  того  времени  (червонных).
 Коммунистическая  власть  руководилась  при  этом  частью
стремлением  построить  «социализм  в  одной  стране»,  частью
обычным  для  всякой  современной  власти  мотивами.  Но  среди  по¬
следних  правительство  СССР  выдвигало  на  первый  план  и  резко
подчеркивало  нужды  военной  обороны.  В  1925  и  1926  гг.  Сталин
многократно  цитировал  слова  Ленина:  «мы  живем  не  только  в
государстве,  но  и  в  системе  государств.  Существование  совет¬
ской  республики  рядом  с  империалистическими  государствами
продолжительное  время  немыслимо.  В  конце  концов  либо  одно,
либо  другое  победит.  А  пока  этот  конец  наступит,  ряд  самых
ужасных  столкновений  между  советской  республикой  и  буржуаз¬
ными  государствами  неизбежен».  Поэтому,  продолжал  Ленин  и
за  ним  Сталин,  «первой  заповедью  нашей  политики  является
быть  начеку...  Надо  помнить,  что  от  всякого  нашествия  мы  все¬
гда  на  волосок».
 Военное  назначение  индустрии  требует  сильной  представлен¬
ности  в  ней  тяжелой  промышленности.  По  Ленину,  «без  нее  мы
вообще  погибнем  как  самостоятельная  страна».  Соответственно
коммунистическая  власть  и  вела  себя:  она  строила  преимущест¬
венно  «металлопромышленность»  и  пренебрегала  промышлен¬
ностью  легкой  с  ее  задачей  обслуживать  потребительские  нужды
населения.  Последняя,  если  учитывать  не  только  количество  ее
изделий,  но  и  качество  их,  даже  теперь,  в  начале  1937  г.,  стоит
значительно  ниже  довоенного  уровня,  ибо  потребности  населе¬
ния  она  теперь  обслуживает  значительно  меньше.  Это  обстоя¬
тельство  дальше  пригодится  для  понимания  пути,  который  при¬
вел  коммунистическую  партию  к  штурму  крестьянских  хозяйств.
 Можно  с  уверенностью  предполагать,  что  военное  назначе¬
ние  промышленности  и  вытекающая  отсюда  ее  однобокость  уси¬
ленно  поддерживались  военными  кругами  СССР,  которые  стано¬
вились  все  многочисленнее  и  влиятельнее.  Возможно,  что  они  в
 98

соответственном  смысле  даже  давили  на  власть.  Во  всяком  слу¬
чае,  так  они  должны  были  поступать.  В  1926  г.  Ворошилов  гово¬
рил:  «Близкой  войны  нам  не  избежать  и  в  ней  надо  иметь  мощ¬
ную  Красную  армию»,  а  «Правда»  в  том  же  году  обоснованно  пи¬
сала,  что  «идет  тщательная  подготовка  новой  войны  против  нас».
Позже  мнение  и  давление  военных  обнаружилось  ясно.  На  16-м
съезде  коммунистической  партии  (1930  г.)  официальным  орато¬
ром  от  армии  выступал  популярный  тогда  командующий  Дальне¬
восточной  армией  Блюхер,  только  что  победно  закончивший
русско-китайскую  вооруженную  борьбу  из-за  китайско-восточ¬
ной  дороги.  Он  говорил:  «Правильная  линия,  которая...  прово¬
дится  нашим  центральным  комитетом,  приводит  также  к  укреп¬
лению  обороны  нашей  страны...  Мы  обращаемся  к  съезду  от
имени  всех  бойцов  нашей  рабоче-крестьянской  армии  с  прось¬
бой,  чтобы  линия  на  индустриализацию,  линия  решительной  со¬
циалистической  перестройки  сельского  хозяйства  не  только  не
ослаблялась,  но  с  еще  большей  энергией  продолжалась...»
За  усиленной  индустриализацией  страны,  таким  образом,  стояли  не
только  заветы  Ленина,  высказывания  Сталина  и  по  ним  ориенти¬
рующееся  общественное  мнение  партии,  но  также  основные  про¬
фессиональные  нужды  восходящего  в  своем  значении  и  влиянии
военного  слоя.
 В  течение  восстановительного  периода,  который  в  промыш¬
ленности  России  по  утверждению  советских  экономистов  про¬
должался  три  года  (1925-1928),  вырос  второй  деловой  фактор,
вызвавший  новое  ускорение  индустриализации  и  первые  шаги
Сталина  и  сталинцев  от  «России  нэповской  к  России  социалисти¬
ческой»  в  сельском  хозяйстве.  Он  порожден  был  отношениями
внутри  правящей  партии.
 В  1926-1927  гг.  жизнь  коммунистической  партии  проходила
под  знаком  напряженной  борьбы  между  большинством,  среди  ко¬
торого  Сталин  забирал  все  растущую  силу,  и  разными  левыми
группами,  во  главе  которых  находились  Троцкий,  Зиновьев,  Ка¬
менев.  В  основе  столкновений  лежала  борьба  за  власть  в  партии,
а  значит,  и  в  государстве,  но  она  сопровождалась  разными  про¬
граммными  и  тактическими  установками.  Левые  добивались:  ус¬
коренных  темпов  в  индустриализации  страны;  более  откровен¬
ной  и  сильной  перекачки  для  этой  цели  средств  из  сельского  хо¬
зяйства;  разжигания  в  селах  классовой  борьбы,  чтобы  сокрушить
«кулаков»;  повышенной  активности  партии  по  линии  Коммуни¬
 4*
 99

стического  Интернационала,  т.е.  твердого  курса  на  мировую  со¬
циальную  революцию.  Левая  оппозиция  в  конце  концов  была  по¬
беждена,  но  ценой  включения  победителями  большей  части  ее
требований  в  свою  программу.
 В  октябре  1927  г.  Центральный  комитет  партии  принял  «Ди¬
рективные  указания  для  выработки  союзного  закона  о  землеуст¬
ройстве  и  землепользовании».  Ими  партия  резко  разрывала  с
действовавшим  до  того  времени  либеральным  «Земельным  коде¬
ксом»  и  возвращалась  к  нормам,  которыми  она  руководилась  в
годы  своей  социалистической  атаки  на  крестьянское  хозяйство.
Один  из  этих  мотивов  1919-1921  гг.  требовал  резкого  усиления  в
сельском  хозяйстве  «социалистического  сектора»  в  виде  совхо¬
зов  и  колхозов;  второй  -  усиленной  борьбы  с  «кулацкими  эле¬
ментами»,  третий  -  повышенной  охраны  «пролетарских  и  полу¬
пролетарских  слоев  в  деревне».  В  декабре  того  же  1927  г.  состо¬
ялся  15  съезд  партии,  который  не  только  поддержал  новые  линии
аграрной  политики,  но  и  усилил  их.  Съезд  признал  в  частности,
что  «задача  преобразования  и  объединения  мелких  индивидуаль¬
ных  хозяйств  в  крупные  коллективы  должна  быть  поставлена  в
качестве  основной  задачи  партии  в  деревне».  Эта  мысль  повторя¬
ется  в  разных  решениях  съезда  семь-восемь  раз:  так  она  счита¬
лась  назревшей  и  важной.
 Тот  же  съезд  дал  директивы  по  составлению  пятилетнего
плана  народно-хозяйственного  развития,  который  в  течение  сле¬
дующего  1928  г.  был  разработан  и  приведен  в  действие.  Началось
время  бешеной  по  темпам  индустриализации  страны,  время  кон¬
фискации  имущества  у  всех  «нэпманов»,  как  называлась  буржуа¬
зия  времен  НЭПа,  время  многочисленных  арестов  по  России  в
поисках  спрятанного  золота  и  валюты,  время  усиленного  голода¬
ния  всего  населения.
 Решения  15-го  съезда  явно  грозили  бедой  и  сельскому  хозяй¬
ству,  но  еще  не  вводили  ее.  Они  еще  признавали  необходимость
индивидуального  хозяйства  крестьян  и  указывали  ряд  мер,  рас¬
считанных  на  его  улучшение.  Колхозы  должны  были  насаждать¬
ся  усиленно,  но  нет  еще  и  намека  на  то,  чтобы  им  ставилась  зада¬
ча  поглотить  все  или  большинство  крестьянских  хозяйств.  Гроза
пришла  позже  и  под  влиянием  третьего  фактора  -  острого  недо¬
статка  в  городах  зерна,  муки  и  хлеба.
 Сельское  хозяйство  в  судьбе  промышленного  развития  стра¬
ны  играло  первостепенную  роль:  оно  являлось  рынком  сбыта  для
 100

изделий  промышленности,  давало  сырье  для  промышленной  пе¬
реработки  (лен,  хлопок,  пенька,  табак,  кожи,  шерсть,  сахарная
свекла  и  т.д.);  за  его  счет  создавались  экспортные  фонды,  давав¬
шие  возможность  ввозить  оборудование  для  новых  промышлен¬
ных  предприятий,  а  самое  главное,  оно  давало  для  прокормления
армии,  служащих  и  рабочих  «хлеб  наш  насущный»,  о  котором
просит  единственная  молитва,  оставленная  после  себя  Христом.
 Хлеб  в  ходе  российской  революции  играл  не  меньшую  роль,
чем  золото  в  германской  Песне  о  Нибелунгах.  Отношения,  кото¬
рые  складывались  между  крестьянским  населением  и  коммун,
властью  определялись  преимущественно  им.  На  почве  борьбы  за
хлеб  крестьянство  разошлось  с  властью  в  годы  «военного  комму¬
низма»  и  беспрерывными  восстаниями  в  конце  концов  заставило
власть  повести  Новую  Экономическую  Политику.  Бой  за  хлеб
между  обеими  сторонами  продолжался  в  годы  НЭПа,  обусловли¬
вая  непризнание  власти  крестьянством  и  его  враждебное  отно¬
шение  к  ней.  В  результате  этой  вражды  и  борьбы,  коммунисти¬
ческая  власть  могла  только  бахвалиться  своей  силой  и  только
грозить  «штыком  прощупать  Европу»  и  «в  Рейне  напоить  ко¬
ней».  На  исполнение  этих  угроз  она  пойти  не  посмела  -  у  нее  не
было  не  только  ей  преданного  сельского  населения,  но  даже  спо¬
койного  тыла.
 Хлеб  на  сцену  появился  и  теперь.  Сталин  в  начале  1929  г.  го¬
ворил  так:  «Нам  нужно  для  обеспечения  хлебом  городов  и  про¬
мышленных  пунктов,  Красной  армии  и  районов  технических
культур  (всегда  ввозящих  хлеб)  около  500  млн  пуд.  хлеба  ежегод¬
но.  В  порядке  самотека  нам  удается  заготовить  только
300-350  мил.  пуд.  Остальные  150  мил.  приходится  брать  в  поряд¬
ке  организованного  давления  на  кулацкие  и  зажиточные  слои  де¬
ревни».  И  в  другом  месте:  «кулак  давал  хлеб  в  порядке  самотека
до  ,1927  г.,  а  после  1927  г.  он  перестал  давать  хлеб  в  порядке  са¬
мотека».  Почему?
 Диктатор  России  в  разное  время  давал  три  различных  объяс¬
нения.  По  одному  из  них,  «кулак  хозяйственно  окреп,  накопил
деньги  и  получил  возможность  маневрировать  на  рынке,  он  от¬
кладывает  хлеб,  эту  «валюту  валют»,  в  резерв,  а  на  рынок  выво¬
зит  мясо,  овес  и  другие  второстепенные  продукты...»  Во  втором
объяснении  Сталин  теоретизировал:  число  крестьянских  хо¬
зяйств  в  стране  быстро  увеличивается;  чем  мельче  хозяйство,  тем
оно  дает  меньше  товарного  хлеба;  поэтому  на  рынке  количество
 101

зерна  и  муки  все  уменьшается;  если  заменить  в  земледелии  мел¬
кие  хозяйства  крупными,  то  хлеба  на  рынке  станет  значительно
больше...»  Еще  на  большую  теоретическую  высоту  он  поднимал¬
ся  в  третьем  истолковании:  Сталин,  по  его  словам,  «извлекает  из
сокровищницы  марксизма  теорию  воспроизводства»,  по  которой
«общество  не  может  развиваться,  не  накопляя  из  года  в  год,  а  на¬
коплять  невозможно  без  расширенного  воспроизводства.  Наша
крупная,  централизованная  социалистическая  промышленность
развивается  по  марксистской  схеме».  О  крестьянском  хозяйстве
этого  «сказать  нельзя:  оно  не  только  не  осуществляет  в  своей
массе  ежегодно  расширенного  воспроизводства,  но,  наоборот,  не
всегда  имеет  возможность  осуществлять  даже  простое  воспроиз¬
водство...»  Самое  умное  здесь  -  слово  «воспроизводство»,  да  и
его  выдумал  Маркс.
 Каждая  из  этих  концепций  давала  неполное  или  неверное
объяснение  затруднений  с  зерном  или  не  давала  никакого,  а  все
вместе  они  были  плохо  согласованы  меж  собой,  но  Ленин  говари¬
вал,  что  «в  большом  хозяйстве  всякая  дрянь  пригодится»,  и  Ста¬
лин  пользовался  перед  своей  нетребовательной  аудиторией  все¬
ми  тремя  объяснениями  одновременно.
 На  самом  деле  в  сельском  хозяйстве  России  того  времени  по¬
ложение  было  значительно  сложнее  -  большим  количеством
слагаемых  определялось  оно,  более  глубокие  процессы  шли  в
нем  и  гораздо  маневреннее  было  поведение  крестьянства  на  рын¬
ке  сельскохозяйственных  продуктов.
 Основными  фактами  являлись:  увеличившееся  на  15  млн  че¬
ловек  против  довоенного  времени  население  страны  (139,3  млн
на  1.1.1914  и  154,3  млн  на  1.1.1929);  уменьшенные  на  12,5  млн  ге¬
ктаров  посевы  зерновых  (104,8  млн  в  1913  г.  и  92,3  млн  в  1928  г.);
понизившиеся  против  довоенного  времени  урожаи  зерновых
(8,2  центнера  с  гектара  в  среднем  за  1909-1913  гг.  и  7,98  центне¬
ра  в  среднем  за  1925-1928  гг.).  В  результате  валовой  сбор  зерно¬
вых  на  душу  всего  населения  в  1928  г.  составлял  только  76-77%
от  сбора  1913  г.  Хлеба  в  стране  стало,  значит,  абсолютно  и  отно¬
сительно  меньше,  чем  было  перед  войной.
 Еще  меньше  стало  товарного  хлеба,  т.е.  возможного  для
продажи.  Это  объясняется  усилившимся  против  довоенного  пе¬
риода  скотоводством  в  стране.  Я  пересчитал  весь  скот  на  услов¬
ный  крупнорогатый  и  его  оказалось  115  млн  голов  в  1916  г.
(цифровых  данных  о  животноводстве  непосредственно  перед
 102

войной  в  российской  статистике  нет)  и  121  мил.  в  1928  г.,  т.е.  на
6  мил.  голов  больше.  Соответственно  убыло  количество  зерно¬
вых,  возможных  для  отчуждения  из  крестьянских  хозяйств  на
рынок.
 Одновременно  уменьшилась  и  крестьянская  нужда  в  продаже
своего  излишнего  хлеба.  Нужные  деревне  промышленные  изде¬
лия  были  в  недостатке,  дороги,  отвратительного  качества,  и  села
усиливали  самоснабжение  ими,  развивая  свои  собственные  кус¬
тарные  и  домашние  промысла;  везти  на  рынок  весь  возможный
для  продажи  хлеб  смысла  у  деревни  не  было  и  он  оседал  в  кресть¬
янских  скирдах  и  закромах.  В  том  же  направлении  действовало
соотношение  рыночных  цен  на  разные  земледельческие  продук¬
ты:  технические  культуры  и  продукты  животноводства  было
сбывать  выгоднее,  чем  зерновые,  и  потому  в  годы  НЭПа  посевы
технических  растений  и  животноводство  усиливаются  быстрее,
чем  культура  зерновых  хлебов,  и  на  рынок  крестьянин  выходил
преимущественно  с  ними  -  с  мясом,  молоком,  маслом,  яйцами,
подсолнухом,  льном,  коноплей,  хлопком,  табаком  и  т.д.  Так  соз¬
далась  новая  причина  задержки  в  деревнях  хлебных  продуктов.
Она  усиливалась  развитием  городской  промышленности  в
1925-1928  гг.,  дававшей  крестьянству  добавочные  денежные  до¬
ходы,  за  счет  которых  стало  возможным  покрывать  часть  необ¬
ходимых  денежных  расходов,  требовавших  прежде  продажи
зерна.  Словом,  крестьянин-хозяин  вел  себя,  как  нормальный
«экономический  человек»,  и,  пользуясь  своей  хозяйственной  сво¬
бодой,  усиленно  и  успешно  маневрировал.
 Маневрировала  и  власть,  чтобы  мерами  экономического  и
налогового  воздействия  заставить  деревню  продавать  в  достаточ¬
ном  количестве  свое  зерно.  Но,  как  это  не  удивительно,  тактика
деревни  была  подвижней,  гибче  и  власть  беспрерывно  просчиты¬
валась  в  своих  планах  и  надеждах.  Среди  [членов]  коммунистиче¬
ской  партии  ходила  популярная  ироническая  фраза  -  «мужик
опять  регульнул  нас!»,  обращенная  в  свой  собственный  и  своих
«вождей»  адрес.
 Результатом  крестьянского  «регулирования»  политики  вла¬
сти  был  недостаток  хлеба  в  городах  и  угроза  всем  правительст¬
венным  планам  промышленного  развития  страны.  Эта  сельская
блокада  городов,  власти  и  ее  проектов  индустриализации  грози¬
ла  усиливаться,  потому  что  прирост  посевных  площадей  начинал
замедляться,  а  население  страны  с  1926  г.  росло  с  небывалой  в  ис¬
 103

тории  России  и  с  редкой  в  истории  всего  человечества  быстро¬
той  -  на  2,3%  ежегодно.
 Власть  явно  металась  в  поисках  выхода.  Она  вводила  уси¬
ленное  налоговое  обложение  «кулаков»  и  «чрезвычайные  ме¬
ры»  в  отношении  среднего  крестьянства.  Одновременно  она
разрабатывала  проекты  усиленного  строительства  совхозов.  В
июле  1928  г.  она  вдруг  решила  от  «организованного  давления»
на  деревню  перейти  к  нормальным  экономическим  стимулам  и
повысила  закупочные  цены  на  хлеб.  Но  в  этом  же  году,  при  раз¬
работке  плана  первой  «пятилетки»,  приняла  проект  загнать  к
концу  1932  г.  10%  всех  крестьянских  дворов  в  колхозы  и  тем,  по
теории  Сталина,  автоматически  и  сильно  поднять  товарность
зерновых  хлебов.
 Но  эта  ожидаемая  высокая  товарность  зерновых  в  колхозах  и
совхозах  была  лишь  «музыкой  будущего»  и  ожидать  ее  станови¬
лось  все  трудней.  Продовольственный  кризис  в  городах  стано¬
вился  острей  и  грозней.  Впервые  недостаток  хлеба  в  городах  ска¬
зался  в  октябре  1927  г.  В  начале  1928  г.  он  повторился.  Дальше
положение  становится  еще  хуже:  к  1.IV.  1928  г.  на  Украине  было
заготовлено  около  33  мил  центнеров  ржи  и  пшеницы,  а  на  ту  же
дату  1929  г.  -  только  4,5  мил  центнеров;  по  свидетельству  Стали¬
на  одновременно  в  8  раз  уменьшились  хлебозаготовки  на  Север¬
ном  Кавказе  и  в  4  раза  в  Центрально-Черноземой  области.  А  все
три  названные  области  обычно  давали  до  двух  третей  всех  зерно¬
вых,  заготовляемых  властью.
 В  процессе  этих  метаний  власти  и  в  результате  все  растущего
недостатка  хлеба  для  питания  армии  и  городского  населения  за¬
родился,  окреп  и  вылился  в  твердое  решение  безумный  план  -  со¬
рвать  25  млн  крестьянских  дворов  со  120  млн  человек  населения
в  них  с  вековых  хозяйственных  и  бытовых  устоев  и  загнать  в
«крупные,  социалистические,  с  передовой  техникой»  колхозы.  В
«год  великого  перелома»,  как  Сталин  назвал  1929  г.,  этот  план
начал  осуществляться.  По  официальному  определению,  он  со¬
стоял  из  двух  неразрывных  частей  -  «сплошной  коллективиза¬
ции»  и  «уничтожения  кулаков,  как  класса».
 Великие  беды  и  нечеловеческие  муки  вихрями  закружились
и  понеслись  тогда  во  всех  направлениях  по  просторам  огром¬
ной  крестьянской  России.  «О,  злее  зла  честь  татарская!»  вос¬
клицал  когда-то  русский  летописец  по  поводу  поездки  князя
Даниила  Галицкого  в  ханскую  ставку  победителя  Батыя.  «Ох,
 104

страшней  страшного  рай  социалистический!»  говорили  в  де¬
ревнях  России,  переживших  нашествие  и  погром  Батыя
XX  столетия,  вооруженного  «идеалами»  социализма,  учением
Маркса-Ленина  и  всей  огромною  принуждающей  мощью  сов¬
ременного  государства.
 III. 	«Добровольная»  коллективизация  села
 В  коллективизации  сельского  хозяйства  есть  один  важный
миф,  который  создан  и  усиленно  поддерживается  коммунистами.
Его  корни  уходят  в  скудную  «теорию»  коллективизации,  а  его
листья  прикрывают  срамную  практику  по  созданию  «обобществ¬
ленного  хозяйства  на  земле».  Этот  миф  -  добровольность  кол¬
лективизации.
 В  предыдущей  главе  было  приведено  мнение  Энгельса,  по  ко¬
торому  перевод  частного  производства  и  собственности  крестьян
в  товарищеские  должен  осуществляться  «не  насильно».  В  другом
месте  тот  же  «первоучитель»  предлагал  обещать  крестьянам:
«мы  не  будем  против  их  воли,  силой  вмешиваться  в  их  хозяйствен¬
ные  отношения».
 Эта  успокаивающая  позиция  была  принята  также  Лениным  и
десятки  раз  по  разным  случаям  и  в  разной  форме  была  заявлена
им.  В  1921  г.  он  доходил  даже  до  такого  резкого  заявления:  «нет
ничего  глупее,  как  самая  мысль  о  насилии  в  области  хозяйствен¬
ных  отношений  среднего  крестьянства»,  ибо  «действовать  тут  на¬
силием,  значит  погубить  все  дело».
 На  такой  же  точке  зрения  стоит,  конечно,  и  нынешний  дик¬
татор  России,  этот  «лучший  ученик  Ленина,  полностью  освоив¬
ший  все  богатство  в  теоретическом  наследстве  своего  учителя».
В  1925  г.  Сталин  поучал:  «нельзя  выезжать  на  одних  лишь  распо¬
ряжениях  в  отношении  крестьянства.  Надо  выучиться  терпеливо
разъяснять  крестьянам  непонятные  для  них  вопросы,  надо  нау¬
читься  убеждать  крестьян,  не  щадя  на  это  дело  ни  времени,  ни
усилий».  Через  два  года  в  беседе  с  иностранными  рабочими  деле¬
гациями  он  указывал,  что  «коллективизм  в  сельском  хозяйстве
мы  думаем  осуществить  постепенно,  мерами  экономическими,
финансовыми  и  культурно-политическими».  О  мерах  админист¬
ративных  -  ни  слова.
 Этот  словесный  либерализм  был  так  прочен  и  порочен,  что
даже  в  1929  г.,  когда  коммунистические  насилия  разлились  по  де¬
 105

ревням  России  буйно  и  широко,  как  степной  пожар,  даже  тогда
Сталин  изображал  «коренной  перелом  в  развитии  нашего  земле¬
делия»,  как  акт  свободной  воли  широких  крестьянских  масс.  Те¬
перь,  писал  он,  «крестьяне  идут  в  колхозы  не  отдельными  груп¬
пами,  как  раньше,  а  целыми  селами,  волостями,  районами  и  даже
округами».  Тут  добровольность  коллективизации  утверждалась
уже  не  в  порядке  программной  директивы,  а  как  существующий
факт.  Из  программы  и  теории  миф  переходил  в  историю.  В  каче¬
стве  такового  он  поддерживался  тем  настойчивее,  чем  дальше
продвигалась  коллективизация  и  чем  сильнее  расходилась  с  ним
подлинная  действительность.  В  1930  г.  в  статье  «Головокружение
от  успехов»  Сталин  утверждал:  «успехи  нашей  колхозной  поли¬
тики  объясняются,  между  прочим,  тем,  что  она  опирается  на  до¬
бровольность  колхозного  движения».  Это  слово  «доброволь¬
ность»  подчеркивал  сам  Сталин  и  следом  с  таким  же  бесстыдст¬
вом  разъяснял:  «нельзя  насаждать  колхозы  силой.  Это  было  бы
глупо  и  реакционно.  Колхозное  движение  должно  опираться  на
поддержку  со  стороны  основных  масс  крестьянства».
 С  этой  «творимой  легендой»  о  добровольности  коллективи¬
зации  сопоставим  ее  действительный  ход.  Посмотрим  на  коллек¬
тивизацию  в  нашем  селе,  потом  во  всей  России.
 *  *  *
 Первые  зарницы  грядущих  бед  над  нашим  селом  сверкнули  в
1927  г.  -  в  нем  произошли  первые  аресты  крестьян  и  их  отвоз  в
тюрьму.  Обвинены  они  были  в  «контрреволюции»,  т.е.  в  настро¬
ениях  и  действиях,  «враждебных  партии  и  правительству».  В  сле¬
дующем  1928  г.  арестов  было  больше,  причем  прежнее  обвине¬
ние  было  дополнено  новым  -  «спекуляцией».  Под  этим  широким
словом  понималась  то  продажа  сельскохозяйственных  продуктов
на  частном  рынке,  минуя  заготовительные  органы  государства,
то  их  оставление  про  запас  в  самом  крестьянском  хозяйстве.
В  обоих  годах  арестовывались  наиболее  зажиточные  крестьяне
села,  но  их  хозяйства  пока  не  трогались  властью.
 В  1929  г.  в  селе  началась  коммунистическая  агитация  за  обра¬
зование  колхоза  и  осенью  того  же  года  он  возник.  В  него  вошло
первоначально  16  человек  -  безземельные,  батраки,  начальству¬
ющие  лица,  два  учителя.  Ни  одного  крестьянина-хозяина  среди
членов  не  было.  С  этого  времени  начинается  все  усиливающееся
 106

давление  власти  на  наше  село  с  целью  загнать  его  в  «социалисти¬
ческие  формы  хозяйства».  Судьба  начинает  вписывать  в  историю
села  жуткую  главу.
 Все  население  села  в  том  же  1929  г.  было  разделено  по  нало¬
говому  обложению  на  три  группы  -  бедняков,  середняков  и  зажи¬
точных  или  «кулаков».  Последние  получили  предписание  пла¬
тить  тягчайшие  налоги.  Если  они  налоги  вносили,  то  их  облагали
во  второй  раз  и  в  третий.  Если  налог  не  уплачивался,  имущество
неплательщика  по  произвольной  и  низкой  расценке  в  размере  не¬
уплаты  забиралось  в  колхоз.  Середняки  были  обложены  налогом
легче,  но  тоже  тяжело.  Бедняки  платили  налог  легкий  или  не  об¬
лагались  им  вовсе.  Так  власть  разбивала  единство  села  и  срезала
в  нем  зажиточную  верхушку,  запугивая  этим  примером  всех  и
обогащая  колхоз.
 Одновременно  шла  яростная  пропаганда  за  колхоз.  Но  она
действовала  на  крестьян  слабо,  и  село  в  колхоз  не  шло.  Тогда
власть  придумала  новый,  более  действенный  ход.
 Вначале  1930  г.,  когда  стояла  еще  зима,  из  районного  центра
в  село  пришел  приказ:  всем  свезти  плуги,  бороны  и  зерно  для  по¬
сева  в  самый  большой  двор,  причем  зерно  каждый  должен  был
доставить  в  таком  количестве,  в  каком  он  сеял  его  предыдущей
весной.  Село  сопротивлялось  и  приказа  не  выполняло.  Но  и
власть  стояла  на  своем.  В  одну  темную  ночь  в  село  явился  отряд
чекистов,  быстро  и  бесшумно  по  заранее  составленному  списку
арестовал  12  самых  зажиточных  крестьян  и  увез  их  в  тюрьму
районного  центра.  Село  дрогнуло  и  в  несколько  следующих  дней
все  требующееся  было  свезено  в  одно  место.
 С  этим  не  примирились  женщины  и  в  селе  вспыхнул  «бабий
бунт».  Крестьянки  избили  и  выгнали  из  села  председательницу
сельского  совета,  избивали  и  даже  убивали  коммунистов,  раз¬
бирали  из  общей  кучи  свои  орудия  и  из  амбара  семена.  Мужчи¬
ны  в  восстании  участия  не  принимали.  Из  районного  центра  в
окружении  конного  отряда  явились  ораторы,  созвали  женский
митинг  и  на  нем  уговаривали  на  общую  запашку  и  посев.  Гро¬
зили  судьбой  12-ти  арестованных.  Ничего  не  помогало:  женщи¬
ны  твердо  стояли  за  «старые  порядки».  И  приехавшие  комму¬
нисты  сдались:  «Если  не  хотите  по-новому,  пусть  остается  по-
старому».  На  следующий  день  от  «общего  котла»  не  осталось
ничего  -  все  опять  было  развезено  по  отдельным  дворам.  Село
успокоилось.
 107

Перед  самым  началом  весенних  полевых  работ  каждый  двор
получил  предписание  под  расписку  засеять  землю  в  размере  про¬
шлого  года.  В  противном  случае  -  арест  и  тюрьма.  Почти  все
подчинились,  но  многие  при  засеве  полей  лукавили:  часть  земли
обсеменялась  нормально,  а  другая  только  10-20-30  килограмма¬
ми  на  гектар.
 Летом  в  селе  шло  «землеустройство».  Приехавшие  землемеры
опрашивали  каждого  домохозяина  -  сколько  из  своей  земли  он  же¬
лает  оставить  за  собой.  Многие  из-за  высоких  налогов  от  части  зе¬
мли  отказывались  и  она  поступала  колхозу,  у  других  часть  их  зем¬
ли  отбиралась  насильно  и  тоже  примежевывалась  к  колхозной.
Когда  «землеустройство»  кончилось,  у  колхоза  оказалась  третья
часть  всех  земель  села.  Из  чисто  бумажного  он  превратился  в  ре¬
альный.  Осенью  в  нем  начались  работы:  крестьянские  дворы  по
специальным  нарядам  из  сельского  совета  обязывались  своими
орудиями  и  лошадьми  пахать  и  засевать  колхозные  поля.  Крестья¬
не  работали  лениво  и  небрежно,  но  работали,  ибо  в  течение  лета
были  арестованы  и  отвезены  в  тюрьму  еще  шесть  односельчан.
 Осень  принесла  селу  новое  увеличение  денежных  налогов.
Появились  и  обязательные  для  крестьян  поставки  государству
зерна  в  натуре.  Под  тяжестью  этого  обложения  стонали  уже  не
только  зажиточные  дворы,  но  и  середняки.  На  жалобы  и  протес¬
ты  местные  власти  отвечали  советом:  «Иди  в  колхоз  и  будет  лег¬
че».  В  селе  совета,  однако,  не  слушались:  предпочитали  зады¬
хаться  от  налогов,  но  оставаться  при  «старой  жизни».  Тогда
власть  нажала  сильнее:  в  конце  ноября  была  объявлена  высылка
всех  18-ти  арестованных  (12  в  начале  года  и  6  летом)  вместе  с  их
семьями  в  Сибирь.  Днем  это  было  объявлено,  а  вечером  к  избам
высылаемых  приставили  караулы.  Всем  в  селе  было  запрещено
вечером  и  ночью  выходить  на  улицу.
 Эта  первая  высылка  из  села  была  «льготной»:  высылаемые
могли  все  продавать  и  брать  с  собой  в  любом  количестве  деньги,
одежду,  хлеб  и  сухари.  Через  три  дня  после  объявления  о  высыл¬
ке  в  село  из  районного  центра  явился  сильный  конный  отряд  и
повез  все  18  семей  на  станцию.  Все  село  высыпало  на  улицу,  по
которой  двигался  печальный  обоз.  В  толпе  кричали,  ругались,
плакали.  Слышались  проклятия,  грозили  кулаками.  Крестились
старухи.  Громко  рыдали  и  причитали  родственницы  высылае¬
мых.  Возбуждение  перешло  и  на  животных,  и  в  селе  выли  соба¬
ки,  мычали  коровы,  нервничали  лошади.
 108

Все  оставшееся  имущество  высланных  перешло  в  колхоз:
зерно,  скот,  посевы,  избы,  домашняя  утварь.
 Страх  вошел  в  село.  Каждый  боялся,  что  завтра  может  гря¬
нуть  гром  и  над  его  головой:  вместе  с  женой  и  детьми  его  погру¬
зят  в  набитый  людьми  и  наглухо  закрытый  товарный  вагон  без
отопления,  отхожего  места,  питьевой  воды  и  зимой,  в  морозы  по¬
везут  неизвестно  куда.  Везти  будут  двадцать-тридцать  дней,  и  до
места  назначения  в  живых  доедет  только  половина,  а  то  и  треть
отправленных  (как  это  случилось  с  первой  партией;  от  нее  в  село
пришли  жуткие  письма).  Весной  1931  г.  в  колхозе  было  уже  60
человек.  Среди  них  имелись  уже  и  хозяйственные  крестьяне,  во¬
шедшие  в  колхоз  со  всем  своим  имуществом:  страх  перед  разоре¬
нием  и  ссылкой  ломал  крестьянский  отпор  колхозу.
 Весной  в  селе  шли  аресты  по  два-три  человека  за  неуплату
налогов.  Имущество  арестованных  продавалось  колхозу.  Опять
каждый  был  обязан  засеять  свою  землю,  но  колхоз  из  своих  800
гектаров  засеял  только  половину,  а  другая  поросла  бурьяном.
Летом  прошла  вторая  высылка  -  на  этот  раз  восьми  «кулацких»
семей.  Они  ничего  продавать  уже  не  могли,  а  с  собой  имели  пра¬
во  везти  только  одежду  и  пищу.  Их  имущество  целиком  пошло  в
колхоз.  К  осени  1931  г.  в  колхозе  было  уже  около  100  человек,  в
том  числе  до  половины  хозяйственных  крестьян.
 Осень,  эта  лучшая  пора  в  крестьянской  жизни  -  время  отды¬
ха,  сытости,  праздников  и  свадеб,  -  была  тревожной  у  села  в
1931  г.  Началась  она  с  продажи  имущества  12-ти  семей,  не  внес¬
ших  налогов.  Их  добро  пошло  в  местный  и  соседний  колхозы.
Дальше  следовало  выколачивание  зерна  в  натуре.  Село  было  об¬
ложено  им  так  высоко,  что  само  оно  обрекалось  на  голод.  Кре¬
стьяне  начали  прятать  его  в  полях,  огородах,  садах  и  погребах,
роя  ямы,  в  них  засыпая  зерно  и  сверху  покрывая  их  землей.  В  от¬
вет  власть  создала  особые  бригады,  которые  с  длинными  шеста¬
ми,  окованными  на  концах  железом,  рыскали  от  двора  к  двору  и
всюду  прощупывали  приусадебную  землю.  Если  они  находили
спрятанное  зерно,  то  старший  в  семье  арестовывался  и  отправ¬
лялся  в  районную  тюрьму.
 В  селе  развился  сыск.  За  семьями  следили  -  что  и  сколько
они  едят,  и  когда  замечали  потребление  хлеба  в  них  досыта,  то
опять  появились  сыскные  бригады  со  своими  шестами  и  метр  за
метром  прощупывали  усадьбу,  взламывали  полы  в  избах  и  даже
отправлялись  искать  зерно  в  полях.  В  поисках  выхода  многие  се-
 109

мьи  отдавали  свое  зерно  на  хранение  беднякам,  ибо  их  пока  не
обыскивали.  Отсюда  выросла  порча  нравов  и  пошли  тяжелые
сельские  ссоры:  принявшие  зерно  на  хранение  нередко  не  хотели
возвращать  его  собственникам.  Их  за  это  поджигали  и  даже  уби¬
вали.  А  за  поджогами  и  убийствами  следовали  аресты.  Районная
тюрьма  становилась  все  населенней.
 В  ноябре  власть  устроила  в  селе  под  открытым  небом  пока¬
зательный  суд.  Из  тюрьмы  привели  20  арестованных  жителей  се¬
ла,  прислали  сильный  отряд  солдат,  наехали  комиссары  с  судья¬
ми,  согнали  крестьян,  поставили  скамейки  на  сельской  площади
и  начался  суд.  Подсудимые  обвинялись  в  сокрытии  хлеба,  неуп¬
лате  налогов,  агитации  против  колхоза  и  в  контрреволюционных
настроениях  или  выступлениях.  Все  двадцать  были  приговорены
к  тюрьме  на  срок  от  двух  до  пяти  лет  и  конфискации  всего  их
имущества  в  пользу  колхоза.
 Немедленно  после  суда  начался  разбор  построек  осужденных
и  своз  их  в  колхозный  центр.  Некоторые  избы  колхозу  оказались
ненужными  и  тогда  в  них  выбивали  окна,  снимали  и  увозили  две¬
ри,  разрушали  печи,  чтобы  сделать  избу  нежилой  и  ею  не  могла
пользоваться  семья  осужденного.  Все  двадцать  семей,  оказались
на  улице,  а  стояла  уже  зима  и  трещали  морозы.  Их  приютили  у
себя  уцелевшие  дворы,  разобрав  по  одному-два  человека  на  избу.
Запись  в  колхоз  новых  членов  пошла  еще  живей.
 Весной  1932  г.  ограбленное  село  остро  голодало.  В  пищу  под¬
мешивали  древесную  кору,  солому  и  полову,  молодые  веточки
деревьев,  мясо  кошек  и  собак.  Были  голодные  смерти,  но  умерло
сравнительно  немного  -  около  60  человек.  Разнообразные  запа¬
сы  от  прошлых  времен  еще  выручали  село.  Тяжелее  и  по  послед¬
ствиям  важнее  было  отсутствие  семян  для  весеннего  сева.  У  кол¬
хоза  их  было  вдоволь,  у  единоличников  очень  мало,  но  колхоз
взаем  семян  не  давал.  Между  тем  крестьяне  опять  получили  пред¬
писание  засеять  под  угрозой  ареста  и  конфискации  имущества
поля  в  размере  прошлого  года.  При  этом,  словно  для  издеватель¬
ства  над  ними,  приказывалось  в  целях  повышения  сельскохозяй¬
ственной  культуры  все  посевное  зерно  пропустить  через  триер.
 Село,  по  крестьянскому  выражению,  «плакало»,  но  семена
доставало  и  несло  их  чистить  на  триер.  Для  покупки  его  село  про¬
давало  домашнюю  утварь,  одежду,  оставшихся  животных.  Поля
засевались  по  мере  добычи  семян  и  посев  затянулся  до  самой
уборки  трав.  Большинство  села  посевное  зерно  не  могло  добыть
 по

в  нужном  количестве,  и  значительная  часть  полей  осталась  пус¬
той  или  была  обсеменена  лишь  для  видимости  -  во  исполнение
начальственного  приказа.
 Урожай  хлебов  и  трав  был  плохой,  но  убирались  они  медлен¬
но  и  долго  -  в  крестьянской  душе  был  убит  интерес  к  работе,  а  в
теле  было  мало  сил  для  нее  от  долгого  и  острого  недоедания.
Осенью  опять  навалились,  как  кошмар,  денежные  налоги  и  нату¬
ральные  поставки,  опять  по  селу  ходили  бригады,  осматривая  за¬
крома,  и  отбирали  зерно  и  муку  почти  под  метелку.  Опять  кре¬
стьяне  зарывали  зерно  в  землю  и  снова  в  поисках  его  действова¬
ли  сыскные  бригады  с  шестами.  Два  коммуниста  при  этих  обы¬
сках  были  убиты,  а  убийцы  расстреляны.
 Запасов  в  селе  уже  не  было  и  зимой-весной  1932-1933  г.  его
жизнь  шла  через  ужасы  и  муки  жуткого  голода.  Вымерло  голод¬
ной  смертью  до  половины  всего  наличного  населения.  По  под¬
счетам  моего  собеседника,  одних  взрослых  мужчин  и  женщин  в
возрасте  от  25  до  40  лет  голод  скосил  в  количестве  320  человек.
Неубранные  трупы  по  несколько  дней  лежали  и  разлагались  в  из¬
бах  и  у  живых  не  было  сил,  чтобы  отнести  их  на  кладбище.  Бы¬
ли  съедены  животные.  На  все  село  не  осталось  ни  одной  кошки,
ни  одной  собаки,  не  говоря  уже  о  свиньях,  птице,  телятах.  В  ве¬
черние  и  ночные  часы  над  селом  стояла  могильная  тишина  -  ни
человеческого  голоса,  ни  стука,  ни  лая  собак,  ни  крика  петухов.
 Был  один  случай  людоедства:  жена  сосланного  в  концентра¬
ционный  лагерь  «кулака»,  когда-то  веселая  и  певунья,  от  голода
стала  мрачной  и  молчаливой,  пыталась  повеситься.  Ее  спасли.
После  этого  она  убила  и  засолила  свою  дочь  13  лет  и  питалась
ею.  Эту  женщину  расстреляли.
 В  семье  рассказчика  из  восьми  членов  оставалось  только
двое  -  мать  и  дочь.  Шесть  остальных  были  в  ссылке  или  бегах,
скрываясь  от  ареста  и  ссылки  неизвестно  где.  Мать  молила  дочь,
которая  не  хотела  оставлять  старуху  одну:  «Беги,  дочка,  беги  от¬
сюда!  Я  стара,  жизнь  свою  прожила  и  никуда  из  своего  гнезда
мне  уходить  не  хочется.  Ты  молода,  у  тебя  вся  жизнь  впереди.  Бе¬
ги,  дочка,  беги!  Тут  ты  и  меня  не  спасешь  от  голодной  смерти  и
сама  сложишь  молодые  косточки.  Ни  к  чему  это.  Беги,  дочка,  от
голодной  смерти».  Бежать  дочери  было  куда  и  она  после  не¬
скольких  месяцев  голода  ушла,  обливаясь  слезами  и  простившись
с  еще  живой  матерью,  как  с  покойницей.  Дочь  осталась  жива,  а
мать  от  голода  погибла.
 ill

В  эти  месяцы,  когда  над  селом  светило  «солнце  мертвых»,  в
колхоз  был  большой  наплыв  новых  членов  и  колхоз  охватил  поч¬
ти  все  село.  Но  не  всех:  десятка  полтора-два  дворов  не  вошли  в
него  даже  и  в  это  время.  Единоличниками  оставалось  и  большин¬
ство  умерших  от  голода.  Муки  голода  и  жуткую  голодную  смерть
они  предпочли  «Второму  Крепостному  Праву»,  как  российское
крестьянство  уже  несколько  лет  расшифровывает  начальные  бу¬
квы  в  названии  правящей  партии  (ВКП).
 Так  «добровольно»  создавался  и  возник  колхоз  в  родном  селе
рассказчика.  Сходными  приемами  строились  они  на  всем  про¬
странстве  России.
 *  *  *
 Ряд  характерных  черт  выступает  в  этом  сжатом  рассказе  о
коллективизации  села.  Выделим  и  отметим  их,  ибо  происходив¬
шее  в  одном  селе  повторялось  во  всей  сельской  России,  прохо¬
дившей  мучительную  дорогу  к  «социализму».
 В  селе  идет  безжалостное  отчуждения  государством  зерна  -  с
каждым  годом  все  больше  и  все  строже.  В  1931  и  1932  гг.  власть
ищет  его,  как  клад.  У  крестьян  обыскивают  не  только  амбары  и
гумна,  но  также  погреба,  чердаки  и  землю  в  усадьбах  и  полях.
Отбираются  не  одни  действительные  излишки  и  не  только  запа¬
сы,  которые  являются  у  крестьян  страховыми  на  случай  неуро¬
жая.  Власть  распространяет  свои  претензии  и  на  зерно,  предна¬
значенное  для  нужд  текущего  потребления  крестьянской  семьи;
не  щадит  она  и  посевные  семена.
 Этот  грабеж  зерна  приводит  село  сначала  к  недоеданию,  по¬
том  к  подлинному  голоду  и  голодному  вымиранию.  Одновремен¬
но  от  недостатка  кормов  и  массового  убоя  для  питания  людей
гибнет  скотоводство.  Поля  обсеменяются  кое-как,  не  во  время,
не  получают  удобрения  и  полеводство  деградирует.  Разоряется
все  крестьянское  хозяйство.  А  в  то  же  время  власть,  словно  изде¬
ваясь  над  земледельцем,  заставляет  его  чистить  посевное  зерно  и
тем  повышать  агрикультуру.  Убивая  хозяйство,  она  заставляет
его  перед  смертью  причесываться.
 Хлебозаготовительная  политика  власти  в  селе  служит  не
только  целям  извлечения  зерна.  Одновременно  она  используется
для  того,  чтобы  создавать  колхоз.  Жалобы  крестьян  на  тяжесть
обложения  зерном  местная  власть  встречает  неизменным  сове¬
 112

том  -  «иди  в  колхоз  и  будет  легче».  Под  влиянием  тяжелого  на¬
турального  обложения  крестьяне  отказываются  от  части  своей
земли  и  она  примежевывается  колхозу.  Когда  крестьянин  не  в  со¬
стоянии  уплатить  налог,  его  имущество  в  размере  неуплаты  от¬
бирается  в  колхоз.  Так,  на  основе  хлебозаготовок  село  побужда¬
ется  вступать  в  колхоз,  увеличивается  площадь  колхозной  земли
и  растет  хозяйственное  оборудование  колхоза.
 Но  все  три  приведенные  меры  в  коллективизации  села  -  вто¬
ростепенны.  Самым  главным  и  наиболее  действительным  явля¬
ется  административное  давление.  При  его  помощи  создастся  ос¬
новная  часть  колхозно-земельного  массива:  земля  просто-напро¬
сто  отбирается  у  крестьянских  дворов  и  передается  в  колхоз.
В  порядке  того  же  административного  решения,  которому  иногда
придается  форма  судебного  постановления,  отбирается  все  иму¬
щество  у  зажиточных  дворов  и  полностью  передается  колхозу.
Наконец,  административным  распоряжением  село  обязывается
обрабатывать,  засевать  и  убирать  колхозные  поля  осенью  1930  и
весной  1931  гг.  Административное  насилие  -  вот  истинный  отец
колхоза  в  нашем  селе:  он  дал  ему  землю,  хозяйственное  оборудо¬
вание  и  произвел  в  нем  первые  сельскохозяйственные  работы.
 Тот  же  отец  колхоза  дал  ему  членский  состав.  Мы  видели,
как  из  года  в  год  все  сильнее  устрашалось  село.  Зажиточные  се¬
мьи  то  целиком  отправлялись  «поездами  смерти»  в  ссылку,  то  в
тюрьму  и  ссылку  шел  один  домохозяин,  а  его  жена  и  дети  выбра¬
сывались  на  улицу.  В  обоих  случаях  все  движимое  имущество,  из¬
бы  и  хозяйственные  постройки  конфисковались  в  пользу  колхоза,
а  если  колхоз  в  них  не  нуждался,  с  бессмысленной  жестоко¬
стью  разрушались,  чтобы  не  могли  служить  прежним  владель¬
цам.  С  методичностью  мертвой  машины  в  селе  уничтожались  за¬
житочные  крестьянские  хозяйства  и  семьи.  В  результате  обога¬
щался  колхоз  и  запугивалось  село.  Страх,  а  потом  голод.  В  конце
концов  сломили  отпор  села  против  ненавистного  колхоза  и  оно
почти  целиком  оказалось  в  нем.
 Острая  нужда  коммунистической  власти  в  зерне,  полное  пре¬
небрежение  правами  и  нуждами  сельского  населения,  системати¬
ческое  разорение  лучших  крестьянских  хозяйств  и  уничтожение
самых  культурных  семей,  деградация  полеводства  и  полный  раз¬
гром  животноводства,  беспрерывное  и  все  усиливающееся  устра¬
шение  населения  -  вот  знаки,  которые  четко  оттиснуты  в  колле¬
ктивизации  нашего  села.  Без  них  колхоза  не  было  бы.  Он  рос  и
 113

вырос  за  счет  соков  крестьянского  хозяйства,  за  счет  надежд  и
радостей  свободно-хозяйствующей  крестьянской  души.  Админи¬
стративным  насилием  были  вытянуты  первые,  административ¬
ным  террором  убиты  вторые.
 Создавшийся  колхоз  добровольным  можно  считать  лишь  в
порядке  глумления  над  его  изнасилованными  членами  или  в  по¬
рядке  бесстыдной  лжи.  Но  в  его  составе  есть  группа  действитель¬
но  свободно  вошедших  в  него  членов.  Это  учредители  колхоза  -
их  было  шестнадцать.  Возможно,  что  позднее  эта  группа  увели¬
чилась  за  счет  таких  же  бесхозяйных  и  пришлых,  какими  были  и
первые  16.  Объективности  ради  отмечаю  ее.  Мы  встретимся  с
нею  и  во  всероссийском  масштабе  при  ознакомлении  с  коллекти¬
визацией  всей  крестьянской  России.
 IV. 	Коллективизация  крестьянской  России
 Грандиозная  задача  перевода  сельского  хозяйства  России  в
новую  «социалистическую»  форму  никогда  не  имела  заранее
продуманного  и  твердого  плана.  Вернее  сказать,  она  не  имела
почти  никакого  плана  и  осуществлялась  стихийно,  зигзагами  и
скачками.  Всякого  рода  регулирующие  нормы  в  нее  вносились
центральной  властью  в  самом  ходе  ее  и  обычно  задним  числом,
когда  регулируемое  явление  уже  существовало  в  жизни.  Роль
стихии  в  ходе  коллективизации  играла  коммунистическая  партия
с  действенностью  всесилия  и  организационной  изобретательно¬
стью  ее  местных  организаций,  а  скачки  и  зигзаги  обусловлива¬
лись,  с  одной  стороны,  внешними  толчками,  шедшими  от  хлебо¬
заготовок  власти,  и,  с  другой  стороны,  тем  сопротивлением,  ко¬
торое  оказывало  коллективизации  крестьянство.
 Зерновые  хлеба  уже  были  указаны  в  качестве  фактора  кол¬
лективизации  сельского  хозяйства:  их  недостаточное  и  нерегу¬
лярное  поступление  при  государственных  заготовках  явилось
непосредственным  и  сильнейшим  стимулом,  двинувшим  коммуни¬
стическую  власть  на  кровавый  и  разорительный  штурм  кресть¬
янского  земледелия.  Этот  стимул  находился  на  самой  поверхно¬
сти  событий,  он  был  виден  и  понятен  всем  членам  правящей  пар¬
тии  и  на  всех  их  действовал,  как  кнут.  В  нем  была  настойчивость
и  сила  практической  задачи,  которую  необходимо  разрешить
обязательно  и  возможно  скорее.  Иначе  -  голодные  волнения  в
 114

городах  и  войсках,  срыв  промышленного  строительства,  опас¬
ность  для  существования  власти  и  правящего  положения  партии.
 Сталин  в  1928  г.  говорил  верно:  «К  организации  колхозов  Ле¬
нин  звал  партию  с  первых  дней  октябрьской  революции.  С  тех
пор  пропаганда  идеи  колхозов  не  прекращалась  у  нас  в  партии.
Однако  призыв  к  колхозам  нашел  массовый  отклик  лишь  в  пос¬
леднее  время».  А  такой  отклик,  как  утверждал  Сталин  через  год
(в  апреле  1929  г.),  необходим:  «для  нас  недостаточно  одного  лишь
предвидения  необходимости  колхозов  и  совхозов  со  стороны  пар¬
тийной  верхушки...  Чтобы  провести  план  массового  движения  за
колхозы  и  совхозы,  нам  необходимо  прежде  всего,  чтобы  пар¬
тийную  верхушку  поддержала  в  этом  деле  партия  в  своей  массе.
А  партия  у  нас  миллионная...  К  всемерному  развитию  колхозов  и
совхозов  два-три  года  назад  партия  была  не  готова.  Серьезный
поворот  в  партийных  рядах  начался  лишь  с  первых  серьезных
хлебозаготовительных  затруднений.  Понадобились  эти  затрудне¬
ния,  чтобы  партия  в  массе  ощутила  всю  необходимость  форсиро¬
вания  колхозов  и  совхозов.  И  решительно  поддержала  в  этом  де¬
ле  свой  Центральный  Комитет».
 Так  создалось  первое  условие  коллективизации  -  боевая  го¬
товность  к  ней  коммунистической  партии  в  подавляющем  боль¬
шинстве  ее  членов.  Ее  последствия  выразились  в  энергичной
коллективизаторской  деятельности  местных  партийных  органи¬
заций  и  руководимых  ими  местных  органов  власти.  Но  не  только
в  этом.  В  течение  1928  и  1929  гг.  в  сельские  местности  из  городов
направлялись  для  содействия  коллективизации  бригады  партий¬
ных  рабочих.  В  самом  начале  1930  г.  эта  мера  приобрела  боль¬
шой  размах:  из  городов  в  села  одновременно  было  отправлено
25000  партийцев,  преимущественно  рабочих;  следом  на  работу  по
коллективизации  было  мобилизовано  еще  7200  человек  из  соста¬
ва,  городских  советов;  в  то  же  время  было  дано  задание  Красной
армии  -  «подготовить  в  1930  г.  из  числа  красноармейского  акти¬
ва  и  младших  командиров  100000  массовых  работников  для  де¬
ревни,  из  них  не  менее  75000  для  колхозной  системы».  В  самом
конце  1930  г.  новое  предписание:  выделить  и  разослать  по  оди¬
ночке  и  бригадами  в  новые  места  «20000  старых  колхозников
(батраков,  бедняков  и  проверенных  середняков)  из  старых  колхо¬
зов  для  передачи  опыта  новым».  Прибавим  ко  всем  этим  специ¬
ально  мобилизованным  на  колхозный  фронт  таких  же  «партий¬
ных  и  беспартийных  большевиков»,  постоянно  работавших  в
 115

сельских,  районных,  окружных  и  областных  исполнительных  ко¬
митетах  над  «социалистической  переработкой»  сельского  хозяй¬
ства,  и  мы  получим  армию  в  несколько  сот  тысяч  человек,  кото¬
рая  была  брошена  на  введение  «социализма»  в  деревнях  России.
 Посмотрим  на  важнейшие  элементы  ее  операционного  пла¬
на,  как  они  в  конце  концов  определились.
 В  свой  социалистический  поход  против  крестьянского  хозяй¬
ства  партия  двинулась  из-за  хлеба,  как  аргонавты  древнегрече¬
ского  мифа  отправились  в  Колхиду  за  золотым  руном.  «Зерновая
проблема»  была  единственной,  которая  волновала  ее.  Другая
сторона  сельского  хозяйства  -  животноводство  -  первоначально
выпала  из  внимания  партии.  О  ней,  кажется,  попросту  забыли
и  предводители,  и  рядовые  противокрестьянского  воинства.
Во  всяком  случае,  о  скотоводстве  ни  разу  не  упоминается  в  бесчис¬
ленных  речах,  статьях  и  решениях  коммунистических  «вождей»,
когда  они,  используя  плохие  результаты  хлебозаготовок,  готови¬
ли  свою  рать  к  походу.  Партия  заговорила  о  скотоводстве,  когда
коллективизация  уже  пожинала  внешне  большие  успехи  и  села  в
прямом  соответствии  с  ними  уничтожали  свой  скот.  Это  односто¬
роннее  внимание  определило,  во-первых,  сосредоточение  усилий
коллективизаторов  на  полеводстве,  во-вторых,  размещение  со¬
циалистического  воинства  преимущественно  в  зерновых  краях
России,  в-третьих,  жесточайший  урон,  который  понесла  страна  в
числе  и  качестве  своих  домашних  животных  и  в  количестве  ры¬
ночных  продуктов  животноводства.
 От  полей,  когда  они  станут  социалистическими,  партия  жда¬
ла  увеличенного  количества  хлеба  и  расширения  на  них  посева
промышленно-технических  культур  -  хлопка,  льна,  конопли,  са¬
харной  свеклы,  масленичного  подсолнуха,  табака  и  т.д.  Количе¬
ство  хлеба  должно  было  увеличиться  по  одному  совершенно  глу¬
пому  соображению  и  по  двум  более  осмысленным.  Первое  я  уже
приводил.  Его  многократно  повторял  Сталин,  и  по  нему,  чем
крупнее  хозяйство,  тем  больше  товарного  или  рыночного  хлеба
дает  оно;  сто  прежних  крестьянских  хозяйств,  объединившись  в
колхоз,  уже  по  этому  одному  автоматически  должны  повысить
количество  отчуждаемого  зерна.  Умнее  был  второй  расчет:
крупное  хозяйство  даст  возможность  резко  повысить  агрикуль¬
туру  и,  следовательно,  урожаи.  Третье  соображение  имело  в  ви¬
ду  обработку  пустующих  земель,  так  как  инвентарь  и  работа  лю¬
дей  и  животных  в  крупном  хозяйстве  будут  использоваться  про¬
 116

изводительней  и  полней.  Совершенно  не  принимались  во  внима¬
ние  при  всех  этих  расчетах  хозяйственная  мотивация  земледель¬
ца  и  зависящее  от  нее  качество  его  труда.  Молчаливо  признава¬
лось,  что  крестьянин  в  колхозе  будет  также  хозяйственно  и  лю¬
бовно  ухаживать  за  скотом  и  полем,  как  в  своем  собственном
хозяйстве.  Как  во  всех  коммунистических  планах  того  времени,
человеку,  его  интересам  и  поведению  придавалось  наименьшее
значение  или  не  придавалось  никакого.
 Прямо  противоположным  было  отношение  к  машинам.  Ма-
шинопоклонство  является  типичным  для  последователей  Маркса
и  Ленина.  В  машины  они  верят,  им  придают  высокое  и  положи¬
тельное  значение,  от  них  всегда  и  всюду  ожидают  чудес.  Великие
ожидания  были  связаны  с  машинами  и  в  земледелии.  Превраще¬
ние  мелких  крестьянских  хозяйств  в  крупные  колхозы,  полагали
коммунисты,  даст  возможность  «перевооружить»  сельское  хо¬
зяйство  и  на  место  отсталой  техники  поставить  новую  и  совер¬
шенную.  Коллективизация  означала  поэтому  машинизацию.
На  место  сохи  и  легкого  плуга  должен  стать  тяжелый  плуг,  ло¬
шадь  -  смениться  трактором,  ручной  посев  -  машинным,  ручная
косьба  и  молотьба  -  работой  косилок,  жаток,  комбайнов  и  паро¬
вых  молотилок.  Особенно  большое  значение  придавалось  трак¬
тору  -  от  него  ожидалось  полное  перерождение  сельского  хозяй¬
ства  и  его  коренное  улучшение.  В  связи  с  коллективизацией
власть  усиленно  ввозила  тракторы  из  Америки,  ускоряла  созда¬
ние  в  стране  собственных  тракторных  заводов  и  организовывала
в  сельских  местностях  все  растущее  количество  машинно-трак¬
торных  станций,  снабженных  сложным  сельскохозяйственным
инвентарем,  которым  станции  должны  за  плату  обрабатывать
колхозные  поля.  Параллельно  гибли  лошади  -  сначала  в  кресть¬
янских  хозяйствах,  не  желавших  сдавать  их  в  колхоз,  потом  от  от¬
вратительного  ухода  в  колхозах.
 «Успехи  социализма»  усилиями  коммунистов  достигаются  в
сельском  хозяйстве  уже  в  1928  г.  В  следующем  году  колхозный
прилив  становится  уже  настолько  высоким,  что  Сталин  выбрасы¬
вает  лозунг  «сплошной  коллективизации»,  т.е.  охвата  ею  целых
районов  и  округов,  и  партия  принимает  его.  Но  никаких  указаний
центра  на  желанный  тип  колхоза  нет.  Власть  не  то  выжидает  и
колеблется,  не  то  не  справляется  с  задачами,  выдвигаемыми  рас¬
тущей  коллективизацией.  Фактически  в  1928  г.  в  России  было  три
вида  колхозов:  коммуны,  земледельческие  артели  и  товарищест¬
 117

ва  по  совместной  обработке  земли.  В  первых  обобществлялось
все  имущество  членов,  во  вторых  -  основные  средства  производ¬
ства  (земля,  хозяйственные  постройки,  весь,  исключая  мелкий,
сельскохозяйственный  инвентарь,  рабочий  и  товарный  продук¬
тивный  скот),  в  третьих  -  только  поле  обрабатывалось  объедине¬
нием.  Коммунисты  по  своей  идеологии  предпочитали  коммуны,
крестьяне-товарищества.  Первое  указание  центра  было  дано  в
январе  1930  г.,  причем  оно  скорее  рекомендовало,  чем  приказы¬
вало,  создавать  артели,  но  тут  же  прибавляло  -  «как  переходную
к  коммуне  форму  колхоза».  Удовлетворительного  устава  артели
еще  не  было,  и  центральный  комитет  партии  мог  только  пору¬
чить  комиссариату  земледелия  выработать  его  в  «кратчайший
срок».  Седьмого  февраля  он  был  опубликован  в  «Известиях»,  но
с  очень  неясным  параграфом  об  обобществляемом  крестьянском
имуществе  и  без  предписания  создавать  колхозы  именно  по  этому
уставу.  Приказ  в  пользу  артели  последовал  только  через  два  ме¬
сяца,  в  течение  которых  коллективизация  сделала  такие  «успе¬
хи»,  что  в  России  запахло  пожаром  военных  восстаний  и  власть
резко  затрубила  отбой.  С  этого  времени  (март  1930  г.)  основным,
почти  исключительным  типом  колхоза  стала  артель.
 Новое  хозяйственное  образование,  каким  являлась  артель,
чтобы  жить  и  действовать,  нуждалось  в  капитале.  По  идее,  его
должны  были  внести  с  собой  крестьяне,  входя  в  колхоз  со  своим
живым  и  мертвым  инвентарем,  семенами,  хозяйственными  по¬
стройками,  землей  и  произведенными  посевами.  Но,  во-первых,
крестьяне  стремились  внести  в  колхоз  как  можно  меньше  своего
добра  и  потому  выбивали  и  продавали  перед  вступлением  скот,
уничтожали  земледельческие  орудия,  скрывали  семена;  во-вто¬
рых,  среди  вступающих  членов  имелась  беднота,  которой  вно¬
сить  в  колхоз  было  нечего,  а  она  являлась  для  власти  самой  же¬
ланной  категорией  членов  и  часто  входила  в  колхоз  действитель¬
но  по  свободной  воле;  в  третьих,  колхоз  нуждался  в  средствах  для
приобретения  трактора,  покупки  семян  и  нового  инвентаря,  воз¬
ведения  построек,  жалованья  своим  служащим  и  т.д.  На  помощь
пришло  государственное  казначейство.  Из  него  колхозы  были
финансированы  в  суммах:  76  мил  руб.  в  1927/1928  г.,  170  мил  в
1928/1929  г.,  473  мил  в  1929/1930  г.  и  1  млрд  руб.  в  1931  г.  Эти  ас¬
сигнования  идеологически  освящались  изречением  Ленина,  по
которому  «каждый  общественный  строй  возникает  лишь  при  фи¬
нансовой  поддержке  определенного  класса»,  а  практически  оп¬
 118

равдывались  и  с  избытком  покрывались  денежными  и  натураль¬
ными  поборами  государства  с  крестьян,  причем  власть  правиль¬
но  учитывала,  что  колхозы  дадут  ей  возможность  завинтить  на¬
логовый  пресс  в  деревне  на  много  новых  нарезов.
 Государственное  финансирование  было  недостаточно  и  оно
уходило  на  оказание  так  называемой  производственной  помощи
колхозам  -  главным  образом  на  приобретение  ими  нового  сель¬
скохозяйственного  инвентаря,  начиная  с  тракторов,  и  на  по¬
стройки.  Неудовлетворенной  оставалась  нужда  бедноты,  всту¬
павшей  в  колхоз:  обязанная  вносить  вступительные  и  паевые
взносы,  она  вносить  их  не  могла.  В  октябре  1929  г.  центральная
власть  постановила  поэтому  образовать  при  всех  кооперативных
организациях  страны  и  при  всех  учреждениях  сельскохозяйствен¬
ного  кредита  особые  «фонды  кооперирования  и  коллективиза¬
ции  деревенской  бедноты»,  в  которые  подлежало  отчислению  от
5%  до  15%  прибылей  этих  организаций  и  учреждений.
 Был  найден  и  третий,  гораздо  более  важный  источник  для
усиления  колхозных  капиталов.  Им  явилось  имущество  «кула¬
ков».  Этот  наиболее  культурный  слой  деревни,  политически  са¬
мый  активный  и  хозяйственно  передовой,  по  всем  этим  основани¬
ям  естественно  становился  лидером  деревни,  за  что,  как  указано
выше,  он  был  бешено  ненавидим  Лениным  и  по  преемству  от  Ле¬
нина  коммунистической  партией.  Борьба  с  ним  являлась  постоян¬
ным  элементом  в  политике  и  тактике,  которую  партия  во  все  пе¬
риоды  своего  управления  проводила  в  деревне.  Трудности  и  не¬
удачи  в  хлебозаготовках  1928  и  1929  гг.  тоже  были  свалены  на
«кулака»  и  злобное  отношение  партии  к  нему  поднялось  на  мно¬
го  градусов  вверх.  Первые  шаги  партии  по  «сплошной  коллекти¬
визации»  сопровождались  сильным  сопротивлением  деревни  и  в
нем  опять  были  обвинены  «кулаки».  Злоба  партии  против  них
превратилась  в  ненависть.  До  начала  ударной  коллективизации
сельского  хозяйства  борьба  партии  с  «кулаками»  сдерживалась
большой  ролью,  которую  зажиточное  крестьянство  играло  на
хлебном  рынке  и  при  государственных  заготовках.  Когда  первые
успехи  коллективизации  окрылили  партию  надеждой  сделать
колхозы  основным  видом  земледельческого  хозяйства,  прежняя
сдержка  исчезла  и  6  января  1930  г.  центральный  комитет  партии
признал  необходимость  «перейти  к  практической  работе  партии
от  политики  ограничения  эксплуататорских  тенденций  кулачест¬
ва  к  политике  ликвидации  кулачества,  как  класса».
 119

Через  полгода  16-й  съезд  партии  подтвердил  это  решение  и
«подчеркнул  величайшее  историческое  значение  нового  лозунга,
означающего  штурм  рабочего  класса  на  последний  оплот  капи¬
талистической  эксплуатации  в  стране».  Два  этих  решения  озна¬
чали  для  зажиточного  крестьянства  смертный  приговор.  На  ос¬
нове  их  в  России  была  проведена  жуткая  операция  «раскулачива¬
ния».  При  ней  от  прежних  владельцев  отбирались  в  колхозы  их
хозяйства,  разорялись  их  дома,  семьи  выбрасывались  на  улицу,  а
домохозяева  отправлялись  в  ссылку,  концентрационные  лагеря
или  расстреливались.  В  ссылку  и  лагеря  нередко  вместе  с  ними
посылались  их  семьи,  не  исключая  малолетних  детей.  По  очень
преуменьшенной  оценке  и  не  считая  стоимости  земли,  имущест¬
во  крестьян,  раскулаченных  к  половине  1930  г.,  оценивалось  вла¬
стью  в  400  мил  руб.,  что  равнялось  15%  всех  средств,  которыми  в
то  время  обладали  все  колхозы  (тоже  без  стоимости  земли).
Судьба  этого  «кулацкого»  имущества  постановлением  совета  на¬
родных  комиссаров  от  1.  П.  1930  г.  определялась  так:  «Конфиско¬
ванное  имущество  кулацких  хозяйств...  должно  передаваться  в
неделимые  фонды  колхозов  в  качестве  взносов  бедняков  и  батра¬
ков,  вступающих  в  колхоз».
 На  противоположном  полюсе,  чем  кулаки,  в  плане  коллекти¬
визации  стояли  земледельческие  батраки  и  беднейшие  крестьяне
без  коров,  лошадей  и  с  малыми  посевами.  Если  зажиточные  хозяй¬
ства  с  их  владельцами  должны  были  стать  жертвами  социализма  в
сельском  хозяйстве,  то  «пролетарским  и  полупролетарским  эле¬
ментам  деревни»  предназначалась  праздничная  роль  именинников.
Партия  правильно  учитывала,  что  эти  хозяйственно  низшие  слои
деревни  легче  других  пойдут  в  колхозы,  что  они  могут  дать  пос¬
ледним  первоначальный  состав  членов,  что  они  способны  стать
яростными  врагами  «кулаков»,  ибо  имущество  последних  через
колхозы  перейдет  в  их  пролетарское  и  полупролетарское  пользо¬
вание,  что  сельская  беднота,  быть  может,  увлечет  за  собой  в  кол¬
хозы  и  массы  среднего  крестьянства.  Ставка  партии  на  широкую
коллективизацию  сельского  хозяйства  являлась  поэтому  одновре¬
менно  ее  ставкой  на  сельских  батраков  и  бедняков.
 Для  их  вовлечения  в  колхозы  были  созданы  специальные  де¬
нежные  фонды  за  счет  прибылей  кооперации  всех  видов  и  учреж¬
дений  земледельческого  кредита  и  за  счет  имущества  разоряемых
«кулаков».  Но  это  не  единственные  источники  фондов:  они  попол¬
нялись  также  за  счет  государственных  ассигнований,  и  в  них  посту¬
 120

пало  25%  всех  штрафов  с  крестьянских  хозяйств  за  невыполнение
ими  хлебных  нарядов.  В  течение  всего  1929  г.  и  вначале  1930  г.
Москва  требовала  от  местных  работников,  учреждений  и  органи¬
заций  усиленной  пропагандистской  и  организационной  работы
среди  сельских  бедняков  и  батраков.  Эти  требования  шли  из  цент¬
ра  по  всем  четырем  линиям  -  по  партийной,  профсоюзной,  коопе¬
ративно-колхозной  и  по  линии  государственного  аппарата.
 Смысл  всех  директив  по  всем  линиям  один  и  тот  же:  органи¬
зовать  бедноту  и  батрачество,  предоставить  им  руководящее  вли¬
яние  в  сельских  «органах  пролетарской  диктатуры»,  т.е.  в  сель¬
ских  советах,  сделать  их  ударной  колонной  в  борьбе  против  «ку¬
лаков»,  вовлечь  их  в  качестве  первой  и  ведущей  группы  в  член¬
ский  состав  колхозов.  Но  батраки  и  бедняки  это  -  только  аван¬
гард  колхозников.  При  помощи  их  кулацкие  хозяйства  могут
быть  заменены  колхозными,  но  остается  еще  море  хозяйств  сре¬
днего  крестьянства.  Из  его  среды  в  будущем  могут  появиться  но¬
вые  «кулаки»,  эти  злейшие  и  опаснейшие  враги  коммунистиче¬
ской  власти,  могут  опять  возникнуть  трудности  при  хлебозаго¬
товках,  снова  неосуществленным  останется  «социализм  в  сель¬
ском  хозяйстве».  Необходимо,  по  завету  Ленина,  «создать  такие
условия,  при  которых  не  могла  бы  ни  существовать,  ни  возник¬
нуть  новая  буржуазия»,  а  для  этого  нужно  «искоренить  индивиду¬
альное  сельское  хозяйство»,  как  пишется  в  одной  книге  1931  г.,
изданной  для  руководства  всех  работников  по  коллективизации  и
в  колхозах  («Справочник  по  колхозному  строительству»).  Вот
почему,  говорится  в  этой  книге,  «чуткое  отношение  к  середня¬
ку  -  основная  организационная  задача».
 В  порядке  проявления  этой  «чуткости»,  власть  в  апреле  и  мае
1930  г.  издала  пять  законов  о  разных  льготах  для  колхозов  и  кол¬
хозников,  причем  все  они  рассчитаны  исключительно  или  преи¬
мущественно  на  крестьян-хозяев  среднего  достатка.  Эта  приман¬
ка  в  колхозы  среднего  крестьянства  пряником  льгот  являлась  на¬
ивной,  ибо  она  была  ничто  в  сравнении  с  потерями  середняков
при  коллективизации  и  не  ею  основная  масса  сельского  населе¬
ния  была  вовлечена  в  зубья  колхозной  системы.  Решающее  зна¬
чение  тут  имел  тот  принцип  поведения,  которым  была  «вооруже¬
на»  вся  огромная  противокрестьянская  армия  коммунистов,  лави¬
ной  обрушившаяся  на  тружеников  земли  и  их  хозяйства.
 В  истории  коллективизации  крестьянской  России  важное  зна¬
чение  имело  выступление  Сталина  на  конференции  аграрников-
 121

марксистов  на  исходе  декабря  1929  г.  В  нем  оратор  подводил  «тео¬
ретическую  базу»  под  уже  достигнутые  и  предстоящие  успехи  кол¬
хозного  движения.  Теории  в  этом  упражнении  было  столько,
сколько  сахара  в  уксусе,  но  оно  несомненно  «вооружило  наших
(т.е.  коммунистических.  -  С.М.)  практиков  в  их  борьбе  за  социа¬
лизм»,  как  выражался  Сталин.  Во  время  этого  «теоретического»
выступления  Сталина  между  прочим  впервые  был  провозглашен
лозунг  «ликвидации  кулаков  как  класса»,  и  со  всем  авторитетом
вождя,  за  которым  стояли  мощь  и  всевластие  ОПТУ,  была  отверг¬
нута  «теория  самотека  в  социалистическом  строительстве».
По  этой  теории,  как  ее  излагал  оратор,  «деревня  может  пойти  за  со¬
циалистическим  городом  в  порядке  самотека.  Отсюда  вопрос:  сто¬
ит  ли  нам  горячиться  насчет  образования  совхозов  и  колхозов,
если  деревня  и  так  (т.  е.  добровольно  и  по  собственной  инициативе  -
С.М.)  может  пойти  за  социалистическим  городом?»  Сталин  реши¬
тельно  отвергал  эту  теорию,  как  «антимарксистскую»  и  «антиле-
нинскую»,  ибо  она  дает  «оружие  в  руки  капиталистических  эле¬
ментов  деревни  в  их  борьбе  против  колхозов».  Взамен  ее,  «вождь
вождей»  выдвигал  свою.  По  ней,  «социалистический  город  должен
вести  за  собой  мелкокрестьянскую  деревню,  насаждая  в  деревне
колхозы  и  совхозы  и  преобразуя  деревню  на  новый,  социалистиче¬
ский  лад».  Эта  «теория»  социалистического  руководства  дерев¬
ней  и  насаждения  в  ней  колхозов  была  использована  в  последую¬
щие  годы  «практиками»  коллективизации  полностью,  и  по  преи¬
муществу  она  позволила  им  на  пустыре  крестьянских  мелкотовар¬
ных  хозяйств  взрастить  пышный  колхозно-социалистический  сад.
При  этом,  правда,  был  решительно  отвергнут  давний  и  строгий
Ленинский  приказ  -  «не  сметь  командовать  крестьянами»,  но  соци¬
алистический  сад  все  таки  насадили.
 Таковы  силы,  средства  и  элементы  операционного  плана,  с
которым  коммунистическая  партия  дала  генеральное  сражение
крестьянской  России  во  славу  социализма  в  сельском  хозяйстве.
 *  *  *
 Коллективно-земледельческое  движение  в  России  началось  в
1918  г.  и  с  тех  пор  не  прекращалось.  Оно  менялось  в  темпах  сво¬
его  роста,  составе  участников,  формах  и  соотношении  своих  ор¬
ганизаций,  но  существовало  во  все  годы  коммунистической  вла¬
сти.  Три  разных  периода  можно  выделить  в  нем.
 122

Первый  в  общем  совпадает  с  порой  «военного  коммунизма»
и  длится  до  самого  конца  последнего  -  до  марта  1921  г.,  но  захва¬
тывает  и  первые  месяцы  НЭПа.  Власть  в  этом  периоде  усиленно
покровительствует  колхозному  движению,  не  отказываясь  для
содействия  ему  и  от  разнообразных  насилий  над  индивидуальны¬
ми  крестьянскими  дворами,  но  правящая  партия  в  то  время  еще
малочисленна,  государственный  аппарат  организован  плохо,
власть  слаба,  ее  материальные  ресурсы  малы,  в  стране  идет  гра¬
жданская  война,  то  и  дело  пылают  крестьянские  восстания  и  по¬
тому  административная,  финансовая  и  организационная  помощь
колхозам  со  стороны  власти  выражается  в  скромных  размерах.
 В  России  того  времени  благоприятная  почва  для  колхозного
движения,  однако,  имелась,  и  колхозы  разных  видов  увеличива¬
лись  в  числе.  По  30  европейским  губерниям,  для  которых  имеют¬
ся  сравнимые  данные,  колхозов  было:
 Коммун
 Артелей
 Товариществ
 Всего
 Кхонцу  1918  г.
 ИЗО
 254
 _
 1384
 К  концу  1919  г.
 1798
 3618
 627
 6133
 К  концу  1920  г.
 1504
 6956
 850
 9310
 К  марту  1921  г.
 1227
 8777
 907
 10911
 По  всем  55  губерниям,  которые  к  марту  1921  г.  находились
под  советской  властью,  считалось  14189  колхозов:  2114  коммун,
11136  артелей  и  939  разных  товариществ  по  совместному  исполь¬
зованию  земли.  В  них  было  около  946000  едоков  и  около  1485000
гектаров  земли.  Власть  решительно  предпочитала  коммуны  ар¬
телям,  и  потому  в  первых  земельная  обеспеченность  едока  из-за
более  щедрого  отвода  властью  земель  была  вдвое  выше,  чем  во
вторых:  2,9  гектара  в  коммуне  и  1,4  гектара  в  артели.
 Приведенная  таблица  позволяет  установить  три  факта:
 1)  число  коллективных  хозяйств  непрерывно  увеличивается,
2)  среди  разных  форм  их  преобладающей  становится  артель,  хо¬
тя  власть  только  терпит  ее  и  свои  симпатии  отдает  коммунам,  с
исключительного  строительства  которых  власть  начала  свое  со¬
действие  колхозному  движению,  3)  во  втором  году  этого  движе¬
ния  появился  третий  тип  совместного  хозяйства  на  земле  -  това¬
рищества  по  совместной  обработке  земли  или,  по  официальной
терминологии  того  времени,  «общественная  запашка».
 123

Коллективные  хозяйства  этого  вида  в  то  время  были  еще  ма¬
лочисленны,  но  наблюдения  и  общие  соображения  позволили
мне  в  1922  г.  уверенно  предсказывать,  что  «в  ближайшее  время
количественное  главенство  в  движении  перейдет  к  ним,  ибо  для
настоящего  времени  они  являются  организацией  основных  масс
земледельческого  населения,  поскольку  последние  участвуют  в
движении.  Основной  крестьянский  пласт  не  пошел  в  коммуну.  Не
пойдет  он  пока  и  в  полную  артель,  а  в  товарищество  он  способен
пойти  теперь  же»  (Современные  Записки,  кн.  10.  Париж  1922).
 Социальные  пласты,  из  которых  рекрутировались  участники
колхозов  первого  периода,  были  разнообразны.  Ясно  выделялась
значительная  группа  фабрично-заводских  рабочих,  выброшен¬
ных  из  городов  и  предприятий  разрушением  промышленности.
Еще  в  1917  г.,  в  первый  год  революции,  они  одиночками  и  группа¬
ми  потянулись  из  городов  в  деревню,  надеясь  в  них  как-нибудь  пе¬
режить  тяжелое  время  безработицы  и  бесхлебья  в  городах.  Вто¬
рую  группу  составляли  городские  ремесленники,  приказчики,
бывшие  торговые  агенты,  мелкие  городские  служащие,  лица  ли¬
беральных  профессий.  Все  они  прежде  постоянно  проживали  в  го¬
родах,  но,  как  и  рабочие,  оказались  в  них  без  заработка  и  хлеба
или  с  заработком,  но  без  хлеба.  Третья  группа  слагалась  из  лиц,
считавшихся  постоянно  проживающими  в  деревне,  но  зарабаты¬
вавших  свое  основное  пропитание  отхожими  неземледельческими
промыслами,  -  плотники,  каменщики,  извозчики,  домашняя  при¬
слуга,  торговцы  в  разнос  и  т.д.  Четвертая  группа  состояла  из  лю¬
дей,  крепко  связанных  с  землей,  но  без  собственных  хозяйств  или
с  хозяйствами,  ничтожными  по  размерам  и  доходам  -  сельскохо¬
зяйственные  рабочие,  служащие  прежних  имений,  владельцы  бес¬
коровных  и  безлошадных  дворов,  вынужденные  пополнять  свой
скромный  крестьянский  доход  от  собственных  хозяйств  заработ¬
ками  на  стороне.  В  пятую  группу  входили  «столбовые  крестьяне»,
крепкие  земле  и  хозяйству,  и  жившие  исключительно  трудами  рук
своих  на  собственном  поле  и  в  своем  дворе.
 Отражением  пестрого  членского  состава  в  колхозах  первого
периода  являлась  земля,  на  которой  располагались  они.  По  сво¬
ему  происхождению  земля  обычно  была  не  крестьянской,  а  ото¬
бранной  во  время  аграрной  революции  у  других  категорий  вла¬
дельцев.  Так,  в  составе  земельной  площади  коммун  крестьянские
земли  составляли  только  10%,  остальные  90%  прежде  были  по¬
мещичьими,  монастырскими,  церковными  и  казенными;  у  арте¬
 124

лей  крестьянская  земля  занимала  31  %  земельной  площади.  Но  и
эти  крестьянские  земли  обычно  являлись  почему-либо  вышед¬
шими  из  крестьянского  пользования  или  во  время  революции  от¬
нятыми  у  «столыпинских  дворян»,  как  назывались  зажиточные
крестьяне,  вышедшие  по  аграрным  законам  Столыпина  на  хуто¬
ра  и  отруба.  Пахотных  крестьянских  земель,  коллективное  ис¬
пользование  которых  начиналось  непосредственно  за  их  исполь¬
зованием  крестьянскими  дворами,  было  ничтожное  количество  у
колхозов  первого  периода.
 Второй  период  начинается  и  кончается  НЭПом.  Он  длится  с
1921  г.  до  1927  г.  включительно.  Это  -  время  сильно  упавших
внимания  и  помощи  со  стороны  власти  колхозному  движению.
Последнее  в  смысле  количества  организаций  «топчется  на  мес¬
те»  и  временами  даже  уменьшается.  По  данным  Народного  Ко¬
миссариата  Финансов,  относящимся  к  большей  части  России,
колхозов  и  в  них  населения  (едоков)  было:
 Колхозов
 Населения  (тыс.  чел.)
 1924  г.
 11527
 557,8
 1925  г.
 12076
 640,9
 1926  г.
 11940
 586,5
 Эти  данные  не  охватывают  всей  России  и  в  советской  литера¬
туре  считаются  преуменьшенными  даже  для  той  части  страны,  к
которой  они  относятся.  Они,  однако,  выразительно  показывают
«замороженность»  движения  и  потому  я  привел  их.
 Полный  итог  колхозного  движения,  выведенный  на  основа¬
нии  сплошной  переписи,  дает  Центральное  Статистическое  Уп¬
равление.  По  этому  источнику,  на  1  января  1928  г.  в  России  было
17248  коллективно-земледельческих  хозяйств:  1319  коммун,  7118
артелей  и  8811  товариществ.  Таким  образом,  за  6-7  лет  второго
периода  число  колхозов  увеличилось  всего  лишь  на  3059.
 За  последним  числом  скрываются  сложные  перемены,  ко¬
торые  переживались  движением  во  второй  период:  колхозы
гибли  и  рождались;  в  одних  областях  их  число  резко  падало,  в
других  значительно  возрастало;  члены  беспрерывно  меня¬
лись  -  одни  покидали  новую  форму  хозяйства,  другие  входили
в  нее;  менялось  количественное  соотношение  в  движении  раз¬
личных  видов  колхоза.  Вот  табличка,  показывающая  удельный
 125

вес  каждого  из  трех  типов  колхоза  в  конце  первого  и  второго
периодов  [в  %]:
 Март  1921  г.
 1  января  1928  г.
 Коммуны
 11,2
 7,7
 Артели
 80,5
 41,3
 Товарищества
 8,3
 51,0
 Всего
 100
 100
 Естественная  эволюция  колхозного  движения  привела  к
главенству  в  нем  простейшего  вида  коллективно-земледельче¬
ского  хозяйства:  товариществ  по  совместной  обработке  земли
было  только  8,3%  среди  всех  колхозов  1921  г.  и  стало  51%  че¬
рез  семь  неполных  лет.  Еще  ярче  эта  тенденция  проявилась  в
1928  г.,  когда  под  влиянием  пропаганды  коммунистической
партии  и  правительственных  кредитов  колхозное  движение
оживилось,  но  воля  крестьянства,  желавшего  пойти  в  новые  хо¬
зяйства,  еще  оставалась  почти  свободной  при  выборе  типа  кол¬
хоза:  среди  15265  коллективно-земледельческих  хозяйств,  воз¬
никших  в  первой  половине  1928  г.,  коммун  было  только  2,9%,
артелей  -  26,1%,  а  товариществ  для  совместной  обработки  зем¬
ли-71%.
 Новое  соотношение  в  колхозном  движении  второго  периода
разных  типов  колхоза  было  выражением  перемен  в  социальном
составе  его  участников.  Из  числа  последних  в  течение  1921-
1927  гг.  почти  полностью  выбыли  три  первых  группы,  указанные
для  движения  первого  периода,  увеличилась  четвертая  и  резко
поднялась  в  своем  удельном  весе  пятая  -  среднее  крестьянство.
 Одновременно  в  колхозах  второго  периода  шла  довольно  жи¬
вая  реорганизация  хозяйства.  Это  выражалось  во  введении  мно¬
гопольных  севооборотов,  взамен  исконного  трехполья,  и  приоб¬
ретении  для  собственных  нужд  тракторов.  Многополье  в  колхо¬
зах,  организованных  до  1.1.1928  г.,  имелось:  у  86%  коммун,  у  48%
артелей  и  у  41,7%  товариществ.  Тракторы  были  приобретены
79,2%  коммун,  38,2%  артелей  и  42,8%  товариществ.
 Все  виды  колхозов  второго  периода  пользовались  кредитом,
причем  число  прибегавших  к  нему  по  РСФСР  равнялось  93,8%
среди  коммун,  86,9%  среди  артелей  и  85,1%  среди  товариществ.
Размер  полученного  кредита  на  один  колхоз  РСФСР  в  среднем
 126

равнялся  10541  руб.  для  коммуны,  3550  руб.  для  артели  и
2648  руб.  для  товарищества.
 В  таких  размерах,  с  таким  членским  составом  и  такими  лини¬
ями  развития  колхозное  движение  вошло  в  третий  период  своего
существования,  когда  оно  стало  одной  из  точек  опоры  для  колле-
ктивизаторского  бешенства  власти.  В  самом  начале  этого  перио¬
да,  в  1928  г.,  власть  действует  еще  «в  перчатках»  -  усиленной
пропагандой  колхозов,  а  главное  увеличенным  отпуском  средств
для  их  кредитования.  В  какой-то  мере  она  и  в  1928  г.  прибегает  к
насилиям  над  волей  деревни,  но  этот  фактор,  который  через  год
станет  основным  в  колхозной  политике  власти,  пока  играет  ма¬
лое  значение.  В  самом  начале  третьего  периода  он  еще  не  нужен
коллективизаторам  сельского  хозяйства,  ибо  их  задачи  пока
скромны,  объективная  обстановка  благоприятна  и  потому  доста¬
точными  являются  одни  культурные  средства  воздействия.
 Объективная  обстановка  была  характерна  тем,  что  во  всем
СССР  имелось  около  одной  трети  крестьянских  хозяйств,  совер¬
шенно  лишенных  рабочего  скота.  Их  было  33,7%  в  1925  г.  и  33,5%
в  1926  г.  Для  этого  «пролетариата  с  посевом»  товарищества  для
совместной  обработки  земли  являлись  куда  лучшим  выходом,  чем
индивидуальный  наем  рабочего  скота  у  зажиточных  хозяйств.
 Власть  в  1927/1928  г.  ассигновала  на  кредитование  колхозов,
как  указано  выше,  76  мил  руб.  -  почти  в  два  с  половиной  раза
больше,  чем  в  предыдущем  году.  Это  давало  возможность  новым
колхозам  сразу  же  при  своем  возникновении  иметь  средства  для
приобретения  тяговой  силы  -  тракторов,  лошадей  или  волов.
 В  результате,  за  первые  пять  месяцев  1928  г.  число  колхозов
в  России  почти  удвоилось:  их  было  17248  на  1  января  и  стало
32513  на  1  июня.  За  четыре  дальнейших  месяца,  несмотря  на  за¬
нятость  сельского  населения  полевыми  работами,  число  колхо¬
зов  поднялось  еще  на  4000  и  к  октябрю  1928  г.  их  считалось  36520
с  населением  в  2340000  человек  и  с  посевом  в  1835000  гектаров.
В  ноябре  того  же  года  пленарное  заседание  центрального  коми¬
тета  коммунистической  партии  отметило  «первые  успехи  в  деле
строительства  колхозов».
 Почти  все  новые  колхозы  пожелали  воспользоваться  прави¬
тельственным  кредитом  и  его  получили  100%  новых  коммун,
85%  артелей  и  83,4%  товариществ.  По  РСФСР  кредит  того  вре¬
мени  на  1  колхоз  равнялся  2622  руб.  для  коммуны,  1463  руб.  для
товарищества  и  939  руб.  для  артели.
 127

Кредиты  были  использованы  колхозами  не  только  для  при¬
обретения  собственных  производственных  средств,  но  и  для  нужд
индивидуальных  хозяйств  их  членов.  По  этому  второму  назначе¬
нию  пошло  около  2%  полученных  кредитов  в  артелях  и  почти
20%  в  товариществах.  «Специальный  фонд,  выделенный  проле¬
тарским  государством  для  поощрения  организованной  формы
крупного  земледелия,  послужил  частично  для  того,  чтобы  уси¬
лить  накопления  в  известной  части  индивидуальных  хозяйств»,  -
так  жаловался  в  декабре  1928  г.  докладчик  при  обсуждении  в
коммунистической  академии  в  Москве  «Достижений  и  трудно¬
стей  колхозного  строительства»  (Гайстер  А.  М.,  1929).
 В  новые  колхозы  пошли  преимущественно  нуждавшиеся  в
них  -  те  слои  сельского  населения,  которые  или  обладали  недос¬
таточным  количеством  живого  и  мертвого  инвентаря,  или  не
имели  его  вовсе.  Существующие  в  советской  печати  цифры  пока¬
зывают  это  отчетливо.  Если  сопоставить  удельный  вес  [в  %]  раз¬
ных  по  количеству  средств  производства  групп  среди  всего  сель¬
ского  населения  в  районах  новых  колхозов  и  среди  членов  пос¬
ледних,  получим  такую  таблицу  для  РСФСР:
 Среди  всего  насе¬
ления
 Среди  членов  кол¬
хоза
 Без  средств  производства
 2,8
 7,7
 Средства  производства  до  200  руб.
 22,1
 41,4
 Средства  производства  на  200-
400  руб.
 27,9
 25,2
 Средства  производства  на  400-
800  руб.
 31,9
 17,7
 Средства  производства  на  800-
1600  руб.
 12,7
 6,8
 Средства  производства  свыше
1600  руб.
 2,6
 1,3
 Смысл  таблицы  ясен:  чем  беднее  крестьянские  слои,  тем
охотнее  они  идут  в  колхозы,  а  чем  зажиточнее  -  тем  труднее  и
реже.  Сельский  пролетариат  в  новых  колхозах  представлен  поэ¬
тому  втрое,  а  полупролетариат  вдвое  сильнее,  чем  среди  всего
сельского  населения;  мелкое  крестьянство  в  колхозах  и  среди
всего  населения  участвует  почти  одинаково;  средних  и  зажиточ¬
ных  слоев  в  колхозах  вдвое  меньше,  чем  среди  населения.
 128

Преимущественное  участие  в  колхозах  батраков  и  крестьян-
бедняков  подтверждается  и  другим  фактом:  чем  больше  было  в
разных  районах  России  крестьян  без  рабочего  скота  и  мертвого
инвентаря,  тем  многочисленнее  в  таких  районах  оказались  колхо¬
зы.  Во  время  упомянутого  обсуждения  в  коммунистической  акаде¬
мии  вопроса  о  колхозном  движении,  было  правильно  отмечено,
что  «картограмма  насыщенности  отдельных  районов  колхозами
налагается  на  картограмму  процента  хозяйств  без  пахотного  ин¬
вентаря».  Новые  колхозы  1928  года  были  расположены  поэтому
преимущественно  в  зерновых  областях  России,  в  которых  процент
сельского  населения  без  живого  и  мертвого  инвентаря  или  с  недо¬
статочным  количеством  его  был  особенно  значителен.
 Ставка  коммунистической  партии  на  колхозы  и  на  ведущую
роль  в  колхозном  движении  батрацко-бедняцких  слоев  деревни,
таким  образом,  оправдалась.  Но  эти  «достижения»,  кажущиеся
на  первый  взгляд  большими,  на  самом  деле  имели  ничтожное
значение  в  экономике  народного  хозяйства:  посевы  колхозов  в
урожае  1928  г.  составляли  всего  лишь  1,1%.  Колхозное  движение
надо  было  энергично  развивать  дальше,  чтобы  новые  хозяйства
стали  важным  слагаемым  в  сельском  хозяйстве.  На  базе  своих
«первых  успехов»  власть  деятельно  приступила  к  этому.
 В  ноябре  1928  г.  центральный  комитет  коммунистической
партии  признал  «необходимость  дальнейшего,  как  качественно¬
го,  так  и  количественного,  роста  колхозов»  и  важность  «дальней¬
шего  возрастающего  темпа  обобществления  раздробленных
мелких  крестьянских  хозяйств».  В  соответствии  с  этими  решени¬
ями  власть  пустила  в  ход  пять  разных  способов  воздействия  на  де¬
ревни  России.
 Первым  была  усиленная  организация  беднейших  групп  де¬
ревни  как  оплота  и  членских  кадров  для  будущих  колхозов.
 Второй  выразился  в  растущем  отпуске  государственных
средств  для  кредитов  колхозов.
 Третьим  [была]  группа  мер,  заключавшаяся  в  снабжении
сельского  хозяйства  сложными  машинами,  тракторами,  плугами
и  боронами  к  ним,  рядовыми  сеялками  и  зерноочистительными
машинами.  К  1.  X.  1928  колхозы  имели  10854  трактора,  а  совхо¬
зы  6719,  причем  последние  в  некоторой  мере  использовались
также  для  обработки  колхозных  полей.  В  течение  следующего,
1929  г.  тракторный  парк  «социалистического  сектора»  почти  уд¬
ваивается.  Появляются  и  новые  самостоятельные  организации,
 5.  Маслов  С.С.
 129

специально  предназначенные  для  обслуживания  сложным  сель¬
скохозяйственным  инвентарем  колхозов.  Ими  являются  машин¬
но-тракторные  станции  или  МТС,  как  сокращенно  называются
они  в  советской  литературе.
 Первая  МТС  была  организационным  изобретением  агронома
Марковича  и  предназначалась  на  роль  помощника  для  крестьян¬
ских  единоличных  хозяйств.  Маркович,  собрав  на  своей  станции
около  Одессы  некоторое  количество  тракторов  и  разных  иных
машин,  предложил  крестьянам  26  окрестных  сел  обрабатывать  и
косить  их  поля  за  25%  урожая.  Села  согласились  и  станция  пове¬
ла  свою  работу  на'24  тыс.  гектаров  крестьянских  земель.  Опыт
вышел  удачным,  обе  стороны  были  довольны  им,  и  коммунисти¬
ческая  власть  решила  широко  использовать  его,  но  уже  не  для
индивидуальных,  а  коллективных  хозяйств.  Первые  МТС  для  об¬
служивания  колхозов  появились  в  1929  г.  и  к  1.Х  того  же  года  в
них  уже  имелось  2387  тракторов.  Число  тракторов  в  «социали¬
стическом  земледелии»  росло  так  (в  тысячах  штук):
 В  совхозах
 В  колхозах
 У  МТС
 Итого
 На  1.Х.  1928
 6,7
 10,9
 _
 17,6
 На  1.  X.  1929
 9,7
 19,1
 2,4
 31,2
 На  1.  X.  1930
 25,0
 20,6
 20,8
 66,4
 На  1.1.  1931
 27,7
 13,3
 31,1
 72,1
 На  1.1.1932
 53,6
 6,4
 54,9
 113,9
 За  три  с  четвертью  года  количество  тракторов  выросло  поч¬
ти  в  8  раз.  Положение  Маркса,  по  которому  «в  основу  переворо¬
та  в  общественных  отношениях  производства  должен  лечь  пере¬
ворот  в  средствах  производства»,  коммунистическая  власть  энер¬
гично  проводила  в  жизнь.  Трактором,  как  приманкой,  она  завле¬
кала  деревенскую  бедноту  в  колхозы  и  им  же,  как  техническою
связью,  крепила  новые  формы  хозяйства.
 Однако  все  предыдущие  меры  не  могли  бы  дать  «социалисти¬
ческому  строительству»  в  сельском  хозяйстве  того  размаха  и  «ус¬
пеха»,  которые  характерны  для  него  в  1929-1932  гг.,  если  бы
власть  не  усилила  свое  воздействие  на  деревню  дальнейшими,
принципиально  иными  и  могучими  приемами.  Имею  в  виду  ее
борьбу  с  «кулаками»  и  административное  воздействие  на  массы
среднего  крестьянства.
 130

«Кулацких»  хозяйств  советская  статистика  насчитывала  в
1928  г.  около  5%,  а  «кулаков»  с  членами  их  семей  5618  тыс.  чело¬
век.  Они  засевали  больше  15  мил  гектаров  земли,  производили
около  120  мил  центнеров  зерна  и  владели  имуществом,  стоимо¬
стью  свыше  1  млрд  руб.  Всю  эту  огромную  по  численности  и  зна¬
чению  группу  крестьянских  хозяйств  власть  во  время  коллекти¬
визации  уничтожила  почти  полностью:  в  1934  г.,  по  официально¬
му  исчислению,  «кулаков»  с  членами  их  семей  было  лишь
149  тыс.  Сами  «кулаки»  были  расстреляны,  отправлены  в  ссылку
и  концентрационные  лагеря  и  в  своем  подавляющем  большинст¬
ве  погибли  там  или  еще  по  пути  туда.  Их  семьи  в  лучшем  случае
были  разорены  и  выброшены  на  улицу  из  собственных  домов,  а
в  худшем  -  вместе  с  «кулаками»  отправлялись  «поездами  смерти»
в  лагеря  и  ссылку.
 В  годы  коллективизаторского  безумства  «кулаками»  счита¬
лись  не  только  те,  кто  в  своих  хозяйствах  регулярно  пользовался
наемной  силой,  но  нередко  и  просто  владельцы  зажиточных  хо¬
зяйств,  ведших  их  исключительно  трудом  собственным  и  своей
семьи.  Существовала,  кроме  того,  категория  «подкулачников»,  к
которой  властью  относились  все  активно  противодействовавшие
ее  политике  в  деревне.  «Подкулачниками»  бывали  и  середняки,  и
бедняки,  и  даже  батраки.  Они,  их  хозяйства  и  семьи  подвергались
участи  «кулаков».
 Никто  не  знает  -  сколько  за  годы  коллективизации  было  ра¬
зорено  таким  образом  крестьянских  хозяйств  и  погублено  кре¬
стьянских  семей,  но  по  советской  статистике  в  1929  г.  в  России
было  25,8  мил  крестьянских  дворов,  а  в  1935  г.  от  них  осталось
только  20,9  мил.  Убыль  равняется  4,9  мил  дворов.  Часть  их  вла¬
дельцев  с  семьями  бежала  от  тяжести  и  ужасов  сельской  жизни
во  время  коллективизации  в  города  и  там  как-то  устроилась.  Но
городское  население  с  1929  г.  по  1935  г.  включительно  увеличи¬
лось  самое  большое  на  16  мил  человек,  засчитывая  в  это  число  и
естественный  прирост.  Исключив  последний,  мы  получим  увели¬
чение  городов  за  счет  пришлого  населения  приблизительно  на
12  мил.  А  в  4,9  мил  исчезнувших  крестьянских  дворов  было,  по
крайней  мере,  24  мил  человек.  Куда  девались  остальные  12  мил?
Их  судьба  темна,  но  несомненно  трагична.  Часть  их  вымерла  во
время  голода  1932/1933  г.,  часть  разбрелась  по  чужим  избам,
часть  погибла  в  «поездах  смерти»  по  пути  в  концентрационные
лагеря  и  ссылку,  значительная  часть  умерла  в  этих  лагерях.
 5*
 131

Специальный  декрет  власти  о  «кулаках»  в  связи  с  коллекти¬
визацией  был  издан  только  1  февраля  1930  г.  По  нему  исполни¬
тельные  комитеты  областных  и  краевых  советов,  а  также  прави¬
тельства  автономных  республик,  имели  право  в  районах  сплош¬
ной  коллективизации  «принимать  все  необходимые  меры  борь¬
бы  с  кулачеством,  вплоть  до  полной  конфискации  имущества  ку¬
лаков  и  выселения  их  из  пределов  отдельных  районов,  областей
и  краев».  Раскулачивание  шло,  однако,  полным  ходом  задолго  до
этого  закона.  В  1928  г.  оно  производилось  в  порядке  «организо¬
ванного  давления»  на  кулаков  при  государственных  хлебозаго¬
товках.  В  1929  г.  прибавилось  так  называемое  индивидуальное
обложение  «кулацких»  хозяйств  налогом,  что  должно  было  слу¬
жить  и  выкачке  хлеба  из  них,  и  «ограничению  эксплуататорских
тенденций».  А  в  декабре  того  же  года  Сталин  на  конференции  аг-
рарников-марксистов  провозгласил  лозунг  «сплошного  уничто¬
жения  кулаков  как  класса»,  одновременно  указывая,  что  эта  за¬
дача  уже  осуществляется  и  что  теперь  она  уже  «не  есть  простая
административная  мера»,  а  «представляет  составную  часть  обра¬
зования  и  развития  колхозов».
 Мы  уже  знаем  смысл  последней  страшной  фразы  Сталина:
имущество  «кулаков»  должно  было  идти  на  усиление  производ¬
ственных  средств  колхозов  в  качестве  взноса  батраков  и  кресть-
ян-бедняков.  Но  было  и  второе  назначение  раскулачивания:
власть  уничтожала  в  деревне  самых  стойких  и  влиятельных
противников  своей  коллективизаторской  политики.  Была  и
третья  задача:  грозными  примерами  «раскулачивания»  привес¬
ти  к  послушанию  и  загнать  в  колхоз  среднее  крестьянство.  Это
третье  назначение  мы  уже  видели  на  практике  -  при  коллекти¬
визации  нашего  села  и  знаем,  как  сильно  и  безошибочно  дейст¬
вовало  оно.
 Для  коммунистической  партии  недостаточным  оказалось,  од¬
нако,  и  «раскулачивание»,  чтобы  сломить  крестьянский  отпор
коллективизации.  Она  прибегала  поэтому  еще  и  к  прямому  дав¬
лению  на  крестьянские  массы.  В  марте  1930  г.  советская  печать
сообщила  бесчисленное  количество  фактов  такого  рода.  Неко¬
торое  количество  их  приведу  здесь,  заимствуя  цитаты  из  «Бюлле¬
теня»  Экономического  кабинета  проф.  Прокоповича  (1930,  ап¬
рель  №  78,1930).
 Вот  Томский  округ  Западной  Сибири.  «Кооперативный  инст¬
руктор  собрал  крестьян  и  держал  перед  ними  два  списка:  один  -
 132

в  Нарым  (ссылка),  другой  -  в  колхоз.  Выбирай,  куда  душа  жела¬
ет»  (Правда.  17.  III.  1930).
 Вот  Красноярский  округ  средней  Сибири.  «Знаешь  ты  реше¬
ние  15  съезда  партии  и  16  партийной  конференции?  Не  пойдешь
в  колхоз  -  вышлю  вместе  с  кулаками»  (Известия.  24.1П  [1930]).
 Вот  Россошанский  округ  в  Центрально-Черноземной  облас¬
ти  Европейской  России.  «Или  подпиши  акт  о  коллективизации,
или  выселим  из  хаты,  отберем  имущество  и  вышлем  из  области.
Выбирай,  тебе  видней»  (Правда.  21.  III.  1930).
 Вот  Балахновский  округ  Нижне-Волжской  области.  На  кре¬
стьянских  собраниях  партийные  пропагандисты  «ставили  вопрос
ребром:  “кто  против  вхождения  в  артельную  коммуну?”  Обычно
“против”  никто  руки  не  поднимал.  “Кто  за  вхождение  в  колхоз?”
Поднимался  десяток-полтора  рук  и  колхоз  считался  “оформлен¬
ным”  при  13  голосах  “за”  и  при  400  воздержавшихся  от  голосова¬
ния»  (Правда.  20.  П1.  1930).
 В  Бежецком  округе  Центрально-Промышленной  области
«на  собрании  каждого  крестьянина  вызывали  по  списку  к  столу  и
спрашивали:  “Ты  против  колхоза?”  -  “Нет,  но  пока  подожду”.  -
“Ну,  так  распишись”.  Расписываться  никто  не  решался»  (Правда.
14.  Ш.  1930).  Колхоз  тоже,  значит,  считался  «оформленным».
 В  бывшей  Волынской  губернии,  в  Новоградволынском  окру¬
ге  за  колхоз  агитировали  так:  «Кто  не  хочет  записываться  в  кол¬
лектив,  отправится  вместе  с  кулаками  на  Соловки»  (в  концентра¬
ционный  лагерь).  Присмирели  крестьяне.  Неохота  им  отправ¬
ляться  на  Соловки.  Как  тут  не  записаться.  Позаписывались
(Правда.  12.  III.  1930).
 На  Кавказе  коммунистические  ораторы  «развивали  такие
идеи:  если  войдете  в  колхоз,  государство  вам  окажет  материаль¬
ную  помощь,  освободит  от  налогов»  и  т.д.  На  отказ  крестьян  всту¬
пить  в  колхоз  им  отвечали:  «Все  равно  запишем.  Отберем  землю
и  запишем.  Кто  пойдет  в  колхоз,  тот  за  советскую  власть,  а  кто  не
пойдет  -  тот  против  советской  власти»  (Правда.  15.  Ш.  1930).
 В  Средней  Азии,  в  Узбекистане  «применялся  личный  опрос
крестьян  с  предупреждением,  что  все  отказавшиеся  вступить  в
колхоз  будут  выселяться  из  села,  района  и  даже  из  пределов  Узбе¬
кистана...  Производилась  опись  и  оценка  имущества  вступающих  в
колхоз,  прибегали  к  помощи  милиции»  (Правда.  15.  П1.  1930).
 В  другой  части  Азии  -  в  Туркменистане  коллективизацию
проводили  «путем  угрозы  военной  силой,  путем  угрозы  лишить
 133

поливной  воды  и  промышленных  товаров  тех  крестьян,  которые
пока  что  не  хотят  идти  в  колхозы»  (Сталин.  «Головокружение  от
успехов»).
 Как  видим,  всюду  практиковался  по  существу  один  и  тот  же
прием  запугивания  крестьян  и  неприкрытого  принуждения  их  к
вхождению  в  колхозы,  всюду,  как  писалось  в  одной  корреспон¬
денции  «Правды»  (11.  1П.  1930),  царил  и  «самый  дикий  форма¬
лизм,  нажим,  угрозы  и  аресты».  Прибавим  к  этому  бесчисленные
и  страшные  факты  «раскулачивания»,  происходившего  на  глазах
крестьян  во  всех  сельских  местностях  России,  и  мы  поймем  силу
приведенных  административных  воздействий  и  неизбежность
при  таких  условиях  быстрых  «успехов»  в  «социалистической  пе¬
рестройке  сельского  хозяйства».
 К  первому  июня  1929  г.  колхозов  в  России  было  57045  с
1008  тыс.  крестьянских  хозяйств,  с  4662500  человек  населения
в  них  и  с  посевом  в  4,2  мил  гектаров.  Это  составляло  уже  4%
всех  крестьянских  дворов,  3,9%  всего  крестьянского  населения
и  3,3%  всех  посевов.  За  год,  следовательно,  вдвое  увеличилось
население,  втянутое  в  колхозы,  и  втрое  колхозные  посевы.
Увеличился  средний  размер  колхоза:  в  1929  г.  в  нем  имелось  18
крестьянских  дворов  вместо  12  в  1928  г.,  82  едока  вместо  60,
73,3  гектара  посева  вместо  41,7  и  4,9  лошади  в  рабочем  возрас¬
те  вместо  2,8  лошадей  в  1928  г.  В  этом  усилении  среднего  кол¬
хоза  сказывалось  действие  настойчивой  директивы  коммуни¬
стической  партии,  которая  требовала  укрупнения  коллектив¬
ных  хозяйств.
 Усиливающееся  вмешательство  и  принуждение  партии  про¬
явились  также  в  изменившемся  соотношении  разных  типов  кол¬
хозов  в  движении.  После  небольшой  обработки  советских  стати¬
стических  данных,  я  получил  следующую  таблицу  об  удельном
весе  коммун,  артелей  и  товариществ  среди  колхозов,  возникших
в  первые  пять  месяцев  1928  г.  (первая  группа  в  таблице)  и  возник¬
ших  в  течение  12  следующих  месяцев  с  1  июня  1928  по  1  июня
1929  г.  (вторая  группа  в  таблице):
 Коммун
 Артелей
 Товариществ
 Всего
 В  первой  группе
 2,9%
 26,1%
 71%
 100%
 Во  второй  группе
 7,1%
 33,4%
 59,5%
 100%
 134

Тенденция  к  уменьшению  числа  товариществ  среди  новых
колхозов  и  к  увеличению  артелей  и  коммун,  которую  показыва¬
ет  эта  таблица,  приобретает  предельную  выразительность  среди
колхозов,  возникших  в  течение  одиннадцати  месяцев  (между
1  .VI.  1929  и  1.V.1930).  Среди  созданных  и  уцелевших  26825  колхо¬
зов  этого  периода  было:
 Коммун
 Артелей
 Товариществ
 Всего
 14,4  %
 85,6  %
 0,0%
 100,0  %
 В  течение  следующих  годов  по  приказу  центрального  коми¬
тета  коммунистической  партия  от  15  марта  1930  г.  начинают  ис¬
чезать  коммуны.  На  1.VI.  1933  среди  колхозов  имеется  только
1,8%  коммун  и  1,9%  товариществ,  остальные  96,3%  колхозов  яв¬
ляются  артелями.  В  советских  статистических  данных  с  1.  VI.  1934
фигурирует  лишь  безличный  «колхоз»,  под  которым  надо  пони¬
мать  исключительно  земледельческую  артель.  Так  под  прессом
государственного  принуждения  в  колхозном  движении  исчезли
сложность  рисунка  и  многоцветность  красок,  с  которыми  твор¬
ческая  жизнь  всегда  ткет  свой  ковер  событий  и  процессов  во  всех
сторонах  общественного  бытия.
 С  осени  1929  г.  коммунистическая  партия  быстро  движется,
почти  бежит  к  зениту  своего  влияния  и  своих  насилий  в  колхоз¬
ном  движении.  Председатель  центральной  полуправительствен-
ной  организации  колхозов  (Колхозцентр)  Каминский  в  декабре
1929  г.  говорил  на  частном  совещании  членов  ЦИКа  СССР:  «Пе¬
реломным  моментом  в  колхозном  движении  является  осень
1929  г.  С  этого  времени  мы  имеем  не  только  количественные  из¬
менения,  но  и  значительные  качественные  сдвиги,  выражающие¬
ся,  главным  образом,  в  укрупнении  колхозов  и  развитии  в  сторо¬
ну  охвата  коллективизацией  целых  деревень,  округов  и  рай¬
онов».  В  истории  колхозного  движения,  превратившегося  в  жес¬
токое  колхозное  принуждение,  с  этого  времени  начинается  пора
«сплошной  коллективизации»  и  колхозы  растут  фантастически¬
ми  темпами.  Их  в  разные  моменты  1930  г.  было  (в  тысячах):
 20.1
 1.II
 10.П
 20.11
 1.Ш
 59,4
 87,5
 103,7
 108,8
 110,2
 135

В  них  на  те  же  сроки  было  загнано  крестьянских  хозяйств
(в  мил  и  в  процентах  ко  всем  крестьянским  хозяйствам  России):
 4,4
 8,0
 10,9
 13,7
 14,3
 16,9  %
 32,5  %
 42,4  %
 52,7  %
 55,0  %
 В  течение  тех  же  40  дней  от  20  января  до  1  марта  в  колхозах
так  менялось  количество  пахотных  земель  и  рабочего  скота
(в  мил  гектаров  и  в  мил  голов):
 Пахотных  земель
 31,2
 52,8
 69,8
 82,6
 87,9
 Рабочего  скота
 0,4
 2,8
 5,7
 8,6
 9,4
 Эти  цифры  столь  велики,  что  трудно  себе  представить  крою¬
щийся  за  ними  грандиозный  размер  событий.  Переведу  поэтому
их  на  явление  одного  дня.  В  течение  сорока  дней,  к  которым  от¬
носятся  три  последние  таблицы,  колхозная  бездна  коммунисти¬
ческими  усилиями  и  насилиями  заполнялась  ежедневно  1445  кол¬
хозами,  246780  крестьянскими  хозяйствами,  1415770  гектарами
крестьянской  земли  и  224675  головами  рабочего  скота,  принад¬
лежавшего  крестьянским  дворам.  Из  каждых  ста  голов  лошадей,
волов  и  верблюдов,  принадлежавших  хозяйствам,  загнанным  в
колхозы,  последними  было  закреплено  за  собой  на  1  марта
1930  г.  78,3.  В  колхозный  был  превращен,  вероятно  весь  взрос¬
лый  рабочий  скот  крестьянских  хозяйств,  попавших  «в  социали¬
стическую  переделку».
 Эти  темпы  колхозного  движения  и  насилие,  которое  стояло
за  ними,  повели  к  подлинной  гражданской  войне  в  деревне.  Тихие
села  России  напоминали  потревоженный  улей.  Население  жило
на  улицах  и  находилось  в  постоянном  волнении  и  живом  обсуж¬
дении  происходящего.  Шли  убийства  партийных  работничков,
поджоги  колхозного  добра,  убивался  скот,  портился  мертвый  ин¬
вентарь  и  т.п.  Из  деревень  летели  бесчисленные  письма  родным
и  знакомым,  служившим  в  армии,  с  жалобами  на  насилие  и  разо¬
рение.  В  армии  начались  волнения.  Митинги  происходили  даже
среди  войск  ОГПУ,  считавшихся  самыми  надежными.  В  полит¬
бюро  шли  острые  столкновения  между  сторонниками  и  против¬
никами  дальнейшего  «социалистического  наступления»  на  кре¬
 136

стьянские  хозяйства.  Победили  вторые  и  в  «Правде»  от  2.IIL1930
появилась  вынужденная  и  лицемерная  статья  Сталина  «Головок¬
ружение  от  успехов».  В  ней  местные  коммунисты  обвинялись  в
«перегибах»  и  «искривлениях»  партийной  линии,  в  подмене  нача¬
ла  добровольности  при  образовании  колхозов  насилием,  в  стрем¬
лении  обобществить  все  крестьянское  имущество,  вплоть  до  пос¬
ледней  головы  скота,  огородика  и  птицы,  в  насильственном  за¬
крытии  церквей  и  т.д.  Одновременно  со  статьей  был  опублико¬
ван  «примерный  устав»  колхоза,  явившийся  обязательным  для
всех  партийных  и  государственных  работников  и  предписывав¬
ший  всем  им  создавать  исключительно  артели.  Сталинская  ста¬
тья  и  примерный  устав  через  две  недели  были  подкреплены  спе¬
циальным  решением  центрального  комитета  партии,  опублико¬
ванным  в  «Правде»  15.Ш.1930.
 Местные  работники  были  дезориентированы  этими  новыми
указаниями  центра  и  суровым  осуждением  их  прежней  деятель¬
ности  по  «строительству»  колхозов.  Их  руководство  «колхозным
строительством»  ослабело  и  начался  распад  колхозов,  несмотря
на  требование  центра  «закрепить  достигнутые  успехи  коллекти¬
визации».  К  10  марта  1930  г.  в  колхозы  было  загнано  58%  всех
крестьянских  хозяйств  России.  Потом  коллективизация  стала
двигаться,  как  рак,  -  назад.  В  апреле  в  колхозах  осталось  только
37%  крестьянских  хозяйств  страны,  в  мае  -  26%,  в  июле  -  24%,  в
сентябре  -  21%.  Откат  происходил,  несмотря  на  сопротивление
ему  со  стороны  руководящих  органов  партии  и  правительства  и
несмотря  на  разные  льготы  для  колхозов,  предоставленные  им
решением  центр[ального]  комитета  партии  от  2.IV.1930.
 В  июне-июле  1930  г.  состоялся  16-й  съезд  партии,  который,
одобрив  для  прошлого  времени  «сплошную  коллективизацию»  и
«ликвидацию  кулаков  как  класса»,  снова  «поставил  задачу  даль-
цейшего  вовлечения  в  колхозы  бедняцких  и  середняцких  хо¬
зяйств»,  признав  ее  задачей  «решающего  значения».  Партийные
работники  опять  пришли  в  себя.  Началось  новое  увеличение  чис¬
ла  колхозов  и  рост  числа  крестьянских  хозяйств  в  них,  но  уже  в
замедленных  темпах.  В  декабре  1930  г.  процент  коллективизиро¬
ванных  хозяйств  опять  поднялся  до  июльской  высоты  -  24%.
В  том  же  декабре  руководящие  органы  партии  постановили  дове¬
сти  в  течение  1931  г.  в  основных  зерновых  областях  страны  кол¬
лективизацию  крестьянских  хозяйств  до  80%,  в  других,  менее
важных,  зерновых  областях  -  до  50%,  в  хлопковых  и  свеклович¬
 137

ных  районах  тоже  до  50%,  в  потребляющей  полосе  -  до  20-25%,
а  «в  среднем  по  всему  СССР  и  по  всем  отраслям  сельского  хозяй¬
ства  обеспечить  коллективизацию  не  менее  половины  крестьян¬
ских  хозяйств».
 Это  решение  было  выполнено:  к  1.Х.1931  в  России  было
211  тыс.  колхозов  с  13  мил  крестьянских  дворов  в  них;  процент
коллективизации  был  доведен  до  52,7.  К  октябрю  следующего
1932  г.  число  колхозов  поднялось  до  217  тыс.,  число  крестьянских
хозяйств  в  них  -  до  14,9  мил  и  процент  коллективизированных
крестьянских  дворов  -  до  61,5.  На  17-м  съезде  партии  (январь-
февраль  1934  г.)  Сталин  говорил:  «Реорганизационный  период
сельского  хозяйства,  когда  количество  колхозов  и  число  их  чле¬
нов  росли  бурными  темпами,  уже  закончен  еще  в  1932  г.  Даль¬
нейший  процесс  коллективизации  представляет  процесс  посте¬
пенного  всасывания  и  перевоспитания  индивидуальных  крестьян¬
ских  хозяйств  колхозами...  Колхозы  победили  окончательно  и
бесповоротно».
 Об  «окончательности  и  бесповоротности»  колхозной  победы
судить  рано,  но  Сталин  был  прав:  яркий  отрезок  времени  и  яркие
события  в  последнем  периоде  коллективизации  сельского  хозяй¬
ства  с  конца  1932  г.  были  уже  позади.  Хозяйственная  свобода
крестьянина  была  уже  погребена,  его  хозяйства  были  уже  втяну¬
ты  в  колхозную  бездну,  его  труд  на  какое  то  время  был  уже  на¬
дежно  закабален  во  славу  коммунистических  идей  и  для  практи¬
ческих  потребностей  коммунистической  власти.
 *  *  *
 Советская  власть  в  «решающие  годы»  коллективизации  мно¬
го  раз  писала  об  «ожесточенных  классовых  боях  в  деревне».  Вину
за  них  она  возлагала,  конечно,  на  «кулаков».  Правда  в  этом  была,
ибо  зажиточная  группа  деревни  сопротивлялась  «социалистиче¬
скому  земледелию»  активнее  других  сельских  слоев.  Явление  по¬
нятное,  ибо  вот  как,  например,  поучал,  комиссар  земледелия
СССР  Яковлев  в  январе  1930  г.,  25000  рабочих  перед  их  отправкой
на  «социалистическую  работу»  в  деревне:  «кулака  лишают  земли
или  отводят  ему  участки  худшей  земли  вне  колхозного  массива;
конфискуют  у  него  средства  производства...;  конфискуют  у  него
хозяйственные  постройки,  зачисляя  в  неделимый  капитал  колхо¬
зов,  ставя  в  обширные  кулацкие  хлева  обобществленных  лоша¬
 138

дей;  лишают  его  возможности  арендовать  землю...;  лишают  его
возможности  стать  в  коллективе  равноправным  членом...  В  ряде
случаев  и  этого  бывает  мало.  Ожесточенные  кулаки,  лишенные
самых  устоев  своего  существования,  идут  на  убийства  и  поджоги.
В  таких  случаях  в  действие  вступает  суд,  беспощадно  расправляю¬
щийся  с  виновниками  кулацкого  террора.  Ряд  колхозных  предста¬
вителей  поставил  вопрос  о  том,  чтобы  часть  кулаков  выселить  со¬
всем  из  районов  сплошной  коллективизации,  -  придется,  очевид¬
но,  пойти  и  на  эту  меру».  Декретом  от  первого  февраля  1930  г.,
который  был  назван  выше,  власть  дала  право  местам  производить
эту  высылку  и  ссылку  в  любых  размерах.
 «Кулаки»  при  таких  условиях  не  могли  не  прибегать  к  мерам
отчаянной  и  потому  ожесточенной  борьбы.  Но  борьбу  вели  не
они  одни.  Дальше  читатель  увидит,  что  за  годы  «сплошной  кол¬
лективизации»  и  деревенской  борьбы  против  нее  было  уничто¬
жено  свыше  150  мил  голов  скота.  Одни  «кулаки»  этого  ни  в  коем
случае  сделать  не  могли.  В  противоколхозную  борьбу  должны
были  яростно  вложиться  огромные  массы  среднего  крестьянст¬
ва,  чтобы  так  разгромить  свое  собственное  животноводство,
лишь  бы  не  передавать  его  в  колхозы.
 Об  участии  в  борьбе  сельских  масс  проговаривался  иногда  и
центральный  комитет  партии.  Так,  в  своем  обращении  от
2.IV.1930  к  партийным  организациям  на  местах  он  писал:  «Поли¬
тика  укрепления  союза  с  середняком  при  опоре  на  бедноту  и  бес¬
пощадной  борьбы  с  кулачеством  стала  подменяться  насквозь
враждебной  ленинизму  политикой  командования  в  отношении  к
середняку».  Через  два-три  месяца  это  место  Яковлев  на  16-м
съезде  партии  комментировал  так:  «Ошибки  вызвали  в  ряде  рай¬
онов  не  только  антиколхозные  советские  выступления,  но  и  пе¬
рерастание  их  под  воздействием  кулачества  в  антисоветские
выступления»,  т.е.  крестьянская  борьба  против  политики  власти
переходила  в  борьбу  против  самой  власти.
 Не  следует,  с  другой  стороны,  упрощать  борьбу  деревни  в
1929-1932  гг.  и  изображать  ее  исключительно  борьбой  крестьян¬
ства  с  властью.  Положение  было  сложнее.  Власть  нашла  актив¬
ное  сочувствие  и  содействие  своим  коллективизаторским  планам
со  стороны  батраков  и  бедняков  и  потому  через  деревню  прохо¬
дили  не  один,  а  два  фронта.  На  одном  крестьянство  ожесточенно
билось  с  агентами  власти,  на  другом  -  со  своими  односельчанами,
содействовавшими  этим  агентам.  Борьба  деревни  против  «внеш¬
 139

него  врага»  сплеталась  с  борьбой  против  «внутреннего  врага»,
война  внешняя  с  войной  гражданской.  Оттого  она  делалась  напря¬
женней  и  страшней.  Яковлев,  напутствуя  «двадцатипятитысячни¬
ков»,  не  врал,  когда  сообщал,  что  в  Краснополянском  районе
Урала  «кулаки»  сожгли  60  дворов;  в  Чапаевском  районе  «кулаки»
отравили  120  голов  скота  и  пытались  отравить  колодцы;  в  Нико¬
лаевском  округе  «кулаки»  вилами  прокалывали  бока  лошадям
колхозников.  Все  это  было.  Но  действующими  лицами  являлись
не  только  «кулаки».  Плечом  к  плечу  с  ними  сражались  и  другие
слои  сельского  населения,  сопротивляясь  политике  власти  и  бо¬
рясь  с  перебежчиками  из  собственной  среды  во  вражеский  стан.
 В  конце  1929  г.  и  начале  1930-х  годов,  т.е.  в  пору,  когда  ком¬
мунистическая  власть  с  туго  натянутой  тетивы  своего  лука  пуска¬
ла  в  деревню  самые  сильные  и  самые  отравленные  стрелы,  мои¬
ми  политическими  друзьями,  находившимися  тогда  в  России,  был
сделан  ряд  «зарисовок  с  натуры»  из  деревенской  действительно¬
сти  того  времени.  Эти  «зарисовки»  позволяют  выделить  типы
крестьянских  настроений  в  связи  с  коллективизацией  и  дать  хара¬
ктеристику  поведения  крестьянских  масс.  Один  раз  эти  материа¬
лы  уже  были  опубликованы  мною*,  но  здесь  их  уместно  повто¬
рить,  чтобы  дать  читателю  живое  ощущение  происходивших
тогда  громадных  и  трагических  событий  в  российских  деревнях.
Привожу  их  в  сокращенном  виде,  но  и  с  некоторыми  дополнени¬
ями,  материал  для  которых  дало  более  позднее  время.
 Вот  крестьянин  огромного  села  Полтавской  губернии.  Он  при¬
ехал  за  300-400  километров  к  моему  политическому  другу  в
Харьков,  чтобы  посоветоваться  с  ним.  Перед  революцией  кре¬
стьянин  был  богатым,  годы  «военного  коммунизма»  его  разори¬
ли,  в  период  НЭПа  он  начал  снова  хозяйственно  усиливаться,  а
после  «деревенского  НЭПа»  1925  г.  совсем  окреп.  В  1926  г.,  ко¬
гда  мой  друг  посетил  его  хозяйство,  он  встретил  гостя  радостным
восклицанием:  «А  ведь  хорошо,  Иван  Петрович!  Вторую  сотню
десятин  опять  распахиваю.  Черт  с  ними,  кто  у  них  там  наверху
драки  -  Троцкий,  Зиновьев,  Сталин  или  еще  какой  жид,  лишь  бы
не  мешали.  Теперь  они  не  мешают  и  я  вторую,  слышишь  -  вто¬
рую,  сотню  десятин  засеваю.  Хорошо!».  Этот  яростный  и  аполи¬
тичный  крестьянин,  пылавший  в  годы  НЭПа  хозяйственной  стра¬
стью,  в  конце  1929  г.  сидел  у  моего  друга  и  взволнованно  жало¬
 *  См.:  На  революционной  работе  в  России.  Белград,  1930.
 140

вался.  «В  1926  г.  больше  ста  десятин  пахал  и  какую  пользу  давал
государству!  А  теперь...»  Он  махнул  рукой.  «В  1927  г.  меня  при¬
давили,  в  1928-м  совсем  зажали;  в  1929-м  я  распахал  только  7  де¬
сятин.  Собрал  500  пудов  зерна,  а  налогу  наложили  600  пудов.  Я
купил  бы,  чтобы  отвязаться,  но  и  купить-то  негде.  Тогда  объяви¬
ли  меня  злостным  неплательщиком  и  говорят  -  будем  тебя  про¬
давать.  Председатель  сельского  совета  -  хам,  негодяй,  из  партии
его  два  раза  выметали,  но  потом  опять  принимали,  потому  что
для  деревни  он  -  лютый  зверь.  Начали  продавать  меня.  Продали
лошадей,  бричку,  коров.  Все  пошло  по  дешевке.  Я  смотрел  на
продажу  и  от  злости  трясся.  Ну,  ладно!  Осталась  у  меня  одна  ло¬
шадь  -  самая  кляча.  Вдруг  приходят  и  требуют,  чтобы  ехал  я  па¬
хать  одному  лодырю  -  бедняком  называется.  При  этом  не  толь¬
ко  без  всякой  платы,  но  он,  мерзавец,  даже  мою  лошадь  не  будет
кормить  на  работе.  Отпахал  я  ему  (а  своя  земля  в  это  время  жда¬
ла),  и  тут  предел  моему  терпению  окончился.  Прихожу  в  земель¬
ный  отдел  и  заявляю  -  от  земли  своей  отказываюсь.  И  отказал¬
ся.  Тогда  приходят  ко  мне  и  говорят:  «за  тобой  недоимка  по  на¬
логу,  плати».  Отвечаю:  «Нечем  платить».  -  «Тогда  хату  прода¬
дим».  Я  в  азарт  вошел:  продавайте,  кричу,  негодяи!  И  что  же  ты
думаешь:  ведь  продали!  Поместил  я  семейство  свое  к  соседям,  а
сам  к  тебе,  Иван  Петрович...  Что  же  это  они  делают?!  То  я  сто
десятин  пахал  и  какую  пользу  государству  производил,  а  теперь  я
государству  -  враг:  ничего  не  пашу,  не  сею,  и  в  груди  клокочет
злоба.  Неужели  им  так  лучше?!  И  что  же  теперь  делать  мне?  На
фабрику  не  берут,  красть  не  могу.  Остается  только  глотки  им
рвать.  Неужто  на  это  идти?!  А  семья,  а  дети  малые...».
 Этот  крестьянин  оглушен,  потрясен.  Разнообразные  страсти
поднялись  в  нем,  но  ни  одна  еще  не  победила  и  он  пока  не  знает  -
что  делать,  на  что  решиться.  Его  взволнованная  воля  еще  связа¬
на.  Развязаться  она  может  или  в  сторону  отчаяния,  когда  он  по¬
губит  себя  и  семью,  или  в  сторону  ненависти  и  мести,  когда  он  в
самом  деле  начнет  «им  глотки  рвать».
 Во  второй  «зарисовке»  взвихренная  воля  уже  сорвалась,  не¬
сется  по  пути  беспредельной  злобы  и,  как  туго  натянутая  пружи¬
на,  бьет  виновников  деревенского  несчастья.  Крестьянин  Мос¬
ковской  губернии  Парфенов  9  октября  1929  г.  вышел  на  середину
улицы  в  своей  деревне  Анфалово  и,  как  рассказывает  обвини¬
тельный  акт  московского  окружного  суда,  «метко  целясь  двух¬
ствольным  ружьем  в  проходивших  мимо  советских  работников  и
 141

общественников,  начал  стрелять  в  упор,  на  выбор.  Семнадцать
выстрелов,  один  за  другим,  тяжело  ранили  пятерых,  легко  двоих,
батрака  Трофимова  убили  наповал.  .  .  Отец  Парфенова,  70-лет-
ний  старик,  стоял  рядом  с  сыном  и  подавал  ему  патроны».
 Третья  «зарисовка»  содержит  образ  и  событие  потрясающей
силы.  Крестьянин  Херсонской  губернии,  причисленный  к  «кула¬
кам»,  подлежал  «раскулачиванию».  Комиссия  сельского  совета
описала  все  его  имущество  и  заявила,  что  все  оно  теперь  принад¬
лежит  колхозу.  Хозяин  не  мог  перенести  удара.  Когда  комиссия
ушла  со  двора  и  куда-то  отлучилась  жена,  он  запряг  в  тачанку
тройку  лошадей,  посадил  в  нее  всех  трех  своих  детей,  перекре¬
стил  и  поцеловал  их,  сел  сам,  взял  вожжи,  перекрестился  и  ры¬
сью  выехал  за  село.  Там  пустил  лошадей  во  весь  карьер.  Держал
путь  к  высокому  и  обрывистому  берегу  Днепра.  Так,  несясь
вскачь,  и  низринулся  с  лошадьми,  тачанкой  и  детьми  с  кручи  в
водную  пропасть  реки.  Погибли  все.  Когда  домой  вернулась  же¬
на  и  все  узнала,  она  на  месте  упала  без  сознания  на  землю.  А  ко¬
гда  пришла  в  себя,  была  безумной  -  сошла  с  ума.  Тут  воля  сорва¬
лась  в  отчаяние,  которое  взметнулось  пламенем  и  ударило  силь¬
но  и  слепо,  как  взрыв.
 Значительно  чаще  крестьянское  отчаяние  было  тихим  и  по¬
ведение  пассивным.  Носители  этого  настроения  страдали,  но  по¬
виновались;  они  затаивали  и  злобу,  и  страх,  и  мысли  о  необходи¬
мости  борьбы,  но  наружно  выполняли  чужие  веления;  они  тихо
плакали  невидимыми  слезами  бессильной  жертвы,  которая  при¬
носится  неведомому  и  непонятному  им  жестокому  богу.  Одну  из
таких  безотпорно-поникших  крестьянских  фигур  содержит  чет¬
вертая  «зарисовка».
 Это  крестьянин  Ярославской  губернии.  Прежде  он  был  «пег
редовиком»  в  своем  селе.  Входил  в  партию  социалистов-револю-
ционеров,  создавал  и  вел  сельские  кооперативы,  хлопотал  о
культурно-просветительной  работе  при  них.  Теперь  он  сгорбил¬
ся,  потухли  и  уже  не  светятся  прежним  живым  огнем  любозна¬
тельности  глаза,  глуше  у  него  и  голос.  Он  бессильно  жалуется:
запашка  из  года  в  год  все  меньше,  хозяйство  беднеет,  основной
капитал  уходит  из  него;  «вычищен»  за  свое  прошлое  из  всех  коо¬
перативов  и  нет  у  него  ни  любимой  работы,  ни  побочного  дохо¬
да.  Жизнь  семьи  с  каждым  годом  опускается  на  все  более  низкий
уровень.  Теперь  загоняют  в  колхоз.  И  придется  идти:  ничего  не
поделаешь,  сила  на  их  стороне...  Его  личное  горе  мешается  с  об¬
 142

щественным  и  оттого  ему  еще  тяжелее.  Он  говорит  «враги  рас¬
пылили  деревню,  а  друзья  ее  оставили.  Интеллигенция  покинула
ее  и  не  с  кем  теперь  даже  посоветоваться.  Крестьянин  сейчас  сто¬
ит  один  в  чистом  поле,  а  над  ним  гроза...  и  нигде  никакого  при¬
крытия,  ни  откуда  никакой  помощи».
 Рядом  с  этими  «фланговыми»  крестьянских  настроений  рас¬
полагались  крестьянские  массы  -  менее  яркие  по  переживаниям
и  поступкам,  чем  три  первых  фигуры,  и  более  активные,  чем  по¬
следняя.  В  своем  отчаянии  они  плакали,  жаловались,  кончали
самоубийством,  до  последних  пределов  свертывали  свое  хозяйст¬
во  и  в  конце  концов  толпами  шли  в  колхозы,  смутно  надеясь  ук¬
рыться  в  них  от  грозы  и  кое  что  спасти  в  них  для  лучшего  буду¬
щего  от  своего  индивидуального  хозяйства.  В  своем  озлоблении
они  сжигали  постройки,  запасы  сена,  зерна  и  соломы  у  сторонни¬
ков  коммунистической  власти,  шли  (не  часто)  разбирать  желез¬
ные  дороги,  буйной  толпой  набрасывались  на  колхозы  и  уничто¬
жали  их  добро.  А  главное  -  они  сокращали  свои  посевы,  выбива¬
ли  скот,  портили  сельскохозяйственный  инвентарь,  готовые  го¬
лодать  сами,  но  на  голод  обрекая  и  всю  страну.  Часто  они  ожив¬
ленно  говорили  о  необходимости  своей  политической  партии  и
всегда  участвовали  в  политических  организациях,  если  они  появ¬
лялись  в  их  среде.  В  1928  г.  мои  политические  друзья  натолкну¬
лись  в  России  на  широко  разветвленную  крестьянскую  организа¬
цию  на  Дальнем  Востоке,  носившую  название  «Пахарь».  В
1929  г.  ОГПУ  раскрыло  политический  «Крестьянский  Союз»,
действовавший  в  Ставропольской  губернии  и  Кубанской  облас¬
ти.  В  1930  г.  по  России  шли  аресты  членов  «Трудовой  Крестьян¬
ской  Партии»,  которую  ОГПУ  организационно,  а  статьи  в  Прав¬
де  (28  и  30.Х.1930)  идейно  связывали  с  «Крестьянской  Россией»  и
лично  со  мной.  Число  арестованных  в  последнем  случае  перева¬
лило  за  10000,  среди  которых  было  много  интеллигенции  и  пого¬
ловно  все  выдающиеся  аграр-экономисты  России.  В  крестьян¬
ских  настроениях  часто  мелькала  мысль  о  необходимости  орга¬
низованного  политического  террора  против  агентов  власти,  и  он
практиковался  в  деревнях,  но  только  «самотеком»  и  только  про¬
тив  низовых  коммунистических  работников.  Возникали  повстан¬
ческие  отряды.  Они  были  на  юге  Европейской  России,  на  Кавка¬
зе,  в  Сибири,  но  массовым  явлением  они  не  стали.  Там  и  сям
вспыхивали  крестьянские  восстания,  но  деревня  была  разоруже¬
на,  и  они  по  своей  силе  далеко  отставали  от  восстаний
 143

1919-1921  гг.,  когда  крестьянство  заставило  ими  власть  перейти
к  НЭПу.  Самым  сильным  из  восстаний  в  третий  период  коллек¬
тивизации  было,  кажется,  Тихорецкое  (Кубанской  области),
вспыхнувшее  в  начале  1933  г.
 Власть  брала  свои  меры  против  всех  этих  форм  крестьянско¬
го  отпора  ее  колхозной  политике  -  меры  предупредительные  и
защитные.
 В  порядке  первых,  она  арестовала  и  отправила  в  ссылку  в
1929  г.  всех  бывших  станичных  и  много  хуторских  атаманов  в
казачьих  областях  Северного  Кавказа.  В  течение  того  же  года  она
методически  «прощупывала»  весь  Северный  Кавказ,  отыскивая
и  арестовывая  лиц,  которые  подозревались  в  «антисоветской
идеологии».  После  ареста  они  отправлялись  в  ссылку.  Из  Росто¬
ва-на-Дону  еженедельно  в  определенные  дни  и  часы  уходили  на
север  три  поезда,  заполненные  ссыльными  казаками  и  крестья¬
нами.  Ссыльных  было  так  много,  а  пополнение  их  шло  так  ре¬
гулярно,  что  поезда  с  ними  были  введены  в  график  железнодо¬
рожного  движения.  Под  конвоем  в  них  везли  взрослых  мужчин,
но  были  и  женщины,  мелькали  и  детские  головки.  Сначала  эти
поезда  состояли  из  вагонов  третьего  и  четвертого  классов,  по¬
том  они  составлялись  исключительно  из  товарных  вагонов,  в
каждый  из  которых  набивали  до  80,  а  иногда  еще  больше,  чело¬
век.  Часто  без  всяких  нар,  всегда  без  отхожего  места,  всегда  на¬
глухо  закрытые,  зимой  без  отопления,  а  летом  без  питьевой  во¬
ды  -  эти  поезда  являлись  истребителями  людей.  Смертность  в
них  была  огромной,  и  Россия  по  праву  прозвала  их  «поездами
смерти».  Они  медленно  тянулись,  подолгу  простаивая  на  стан¬
циях,  из  всех  концов  Европейской  России,  держа  путь  на  север  и
северо-восток  и  увозя  своих  невольных  пассажиров  в  ссылку
или  в  концентрационные  лагеря.
 Последние  были  сначала  только  на  Соловецких  островах  (на
Белом  море),  потом  перешли  на  материк,  раскинувшись  по  Архан¬
гельской  и  Олонецкой  губерниям.  По  мере  дальнейших  успехов
«социалистического  земледелия»  сеть  их  раскидывалась  по  России
все  шире,  ибо  «раскулаченных»  и  всякого  рода  сельских  «контрре¬
волюционеров»  в  лагерях  становилось  все  больше.  Ни  один  из  на¬
блюдавших  эти  лагеря  после  1930  г.  не  давал  цифру  их  населения
ниже  трех  миллионов  человек,  но  называли  и  пять  миллионов,  и
восемь  миллионов.  От  скудной  пищи,  непосильной  работы,  плохой
одежды,  холодных  бараков,  отсутствия  сносной  медицинской  по¬
 144

мощи  и  бесчисленных  расстрелов  люди  погибали  в  них,  как  мухи
осенью.  Ежегодная  смертность  в  них  была  не  ниже  20%,  и,  редак¬
тируя  книгу  бывшего  чекиста  Киселева,  посвященную  описанию
этих  губительных  мест,  я  имел  основание  ей  дать  заглавие  «Лаге¬
ри  смерти»,  под  которым  она  и  появилась  в  печати  на  трех  языках.
Подавляющее  большинство  попавших  в  лагеря  «воли»  уже  не  ви¬
дели.  Биологический,  хозяйственный  и  культурный  цвет  россий¬
ского  крестьянства  свои  кости  сложил  в  них.
 В  годы  «сплошной  коллективизации»  переполнены  были  и
тюрьмы  России.  В  них  находился  тройной  и  четверной  комплект
заключенных.  Из-за  нехватки  мест  под  тюрьмы  отводились
обычные  дома.  Крестьян  в  тюрьмах  не  везде  и  не  всегда  кормили
и  они  писали  своим  ближним  «на  воле»  отчаянные  письма,  прося
у  них  продовольственных  передач.  Далеко  не  всегда  адресаты
могли  выполнять  эти  просьбы,  ибо  голодали  и  они  «на  воле»;  да¬
леко  не  всегда  были  у  них  и  деньги,  чтобы  везти  передачи  за  де¬
сятки,  а  то  и  сотни,  километров  от  места  их  жительства  в  тюрь¬
му.  Голодали,  болели  и  преждевременно  умерали  крестьяне  и  в
тюрьмах.  Так,  наряду  с  «поездами  смерти»  и  «лагерями  смерти»,
появились  и  «дома  смерти».  Правительственная  машина  для  ис¬
требления  самых  стойких,  волевых  и  смелых  крестьян,  как  хоро¬
шая  мельница,  одновременно  работала  на  три  снасти.
 Нет,  не  на  три,  а  на  четыре,  ибо  у  коммунистической  партии
был  еще  один  способ  превращения  живых  людей  в  трупы,  и  она
пользовалась  им  с  присущим  ей  в  такого  рода  делах  размахом.
Этот  четвертый  способ  -  расстрелы.  Точного  числа  расстрелян¬
ных  крестьян  в  годы  коллективизации  я  не  знаю.  Не  могу  даже
приблизительно  определить  его.  Десятками  тысяч  оно  определя¬
ется  несомненно,  но  возможно  и  сотнями  тысяч.  Уже  в  1929  г.,
т.е.  в  год  первого  приступа  к  «сплошной  коллективизации»  и
«уничтожению  кулаков  как  класса»,  когда  коммунистический  ап¬
парат  репрессий  работал  еще  со  «слабой  нагрузкой»,  журнал  Ке¬
ренского  «Дни»,  подчеркивая  «совершенную  достоверность  сво¬
его  источника»,  сообщал,  что  в  июле  1929  г.  число  расстреливае¬
мых  равнялось  в  среднем  75  человекам  ежедневно.  Осведомлен¬
ный  корреспондент  «Берлинер  Тагеблатт»  Пауль  Шеффер,  когда
въезд  в  Россию  ему  был  воспрещен  и  он  мог  писать  откровенно,
утверждал,  что  под  пулями  палачей  из  ОГПУ  в  1929  г.  гибло  до
60  человек  ежедневно.  Российский  корреспондент  социал-демо¬
кратического  органа  «Социалистического  Вестника»  сообщал  в
 145

начале  1930  г.,  что  ОГПУ  расстреливает  ежедневно  до  40  чело¬
век.  Мой  собственный  подсчет,  основывавшийся  на  данных  со¬
ветской,  русско-эмигрантской  и  иностранной  печати,  показал,
что  за  1929  г.  в  России  было  расстреляно,  по  крайней  мере,  12  000
человек  -  в  подавляющем  большинстве  крестьян.
 Это  жертвы  одной  стороны  -  крестьянской.  Были  они  и  на
стороне  власти  и  тоже  должны  считаться  многими  тысячами.
Один  из  внутрироссийских  корреспондентов  «Социалистическо¬
го  Вестника»  сообщал  в  этом  журнале,  отнюдь  не  склонном  чер¬
нить  подсоветскую  действительность,  что  за  «год  великого  пере¬
лома»,  как  Сталин  называл  1929  г.,  коммунистическая  власть  по¬
теряла  убитыми  около  10  000  своих  агентов  и  сторонников.  Поч¬
ти  все  они  погибли  в  деревнях  и  от  крестьянских  рук.
 О  событиях  в  России  1929-1932  гг.,  вызванных  «социалисти¬
ческой  переделкой»  крестьянских  хозяйств  и  душ,  можно  повто¬
рить  слова  старинно-русского  «Слова  о  полку  Игореве»:  на  рос¬
сийских  просторах  власть  тогда  «не  снопы  стлала  -  головы,
молотила  цепами  булатными,  отвевала  души  от  тел».  Эта  коммуни¬
стическая  молотьба  поднимала  вихри  отчаяния  в  душах  слабых  и
лютую,  скрежещую  зубами,  никогда  не  забываемую  злобу  в  ду¬
шах  сильных.  Ненавистью  к  власти,  как  крепкою  солью,  пропи¬
тывалась  народная  душа  в  обоих  случаях.  Но  власть  достигла
своего:  колхоз  стал  основным  фактом  и  фактором  в  сельском  хо¬
зяйстве  и  сельской  жизни  России.
 Посмотрим,  что  дал  он  стране,  власти  и  крестьянству.  Взгля¬
нем  сначала  на  жизнь  нашего  села  в  колхозе,  потом  всмотримся
в  лицо  всей  колхозно-крестьянской  России.
 V»  Село  в  колхозе
 Как  изменилось  село  внешне  за  четыре  года  колхозной  жиз¬
ни!  Мой  собеседник,  подойдя  к  самой  околице,  не  узнал  его.  Два
раза  он  терял  направление  и  внутри  села.
 Исчезла  главная  улица.  Четыре  года  назад  на  ней  стояло  око¬
ло  сотни  дворов  с  избой,  плетнем  или  забором,  воротами,  хозяй¬
ственными  постройками,  фруктовыми  садами,  тополями,  боль¬
шими  ивами.  Теперь  осталось  только  три-четыре  десятка  ого¬
ленных  и  одна  от  другой  удаленных  изб  -  без  заборов,  надворных
построек  и  деревьев  вокруг.  Все  они  выглядели  жалко.  Давно  не
 146

беленные,  с  обвалившейся  штукатуркой,  часто  покосившиеся,  с
тряпками,  соломой  и  дощечками  в  окнах  вместо  стекол,  они  ка¬
зались  брошенными  людьми...  Остальные  дворы  улицы  и  все  во¬
круг  уцелевших  хат  были  разобраны  и  перевезены  в  колхоз,  рас¬
киданы  для  устрашения  при  раскулачивании  или  пошли  на  топли¬
во.  Все  прежние  деревья  на  приусадебных  участках  сгорели  в  пе¬
чах  или  были  поломаны  и  заезжены  колхозными  тракторами.
 За  счет  былого  благоустройства  и  величины  села  разрослось
новое  кладбище.  Когда  село  отводило  для  него  землю,  то  предпо¬
лагало,  что  его  хватит  лет  на  50.  Не  хватило  и  на  20!
 Новая  школа  стояла  в  селе.  Материал  для  нее  был,  однако,
заготовлен  селом  еще  до  «сельского  социализма»  и  строиться
она  начала  уже  с  1930  г.
 Сохранилась  прежняя  церковь,  но  она  стояла  без  колоколов,
крестов,  наружных  икон  и  теперь  использовалась  под  склад  кол¬
хозного  добра.  Иконостас  и  все  иконы  были  отвезены  на  бли¬
жайший  кирпичный  завод  и  там  пошли  на  обжигание  кирпича.
 Новостью  во  внешнем  виде  села  были  телефонные  столбы,
изба-читальня  и  разросшаяся  колхозная  усадьба,  именовавшаяся
«колхозным  центром».
 Телефон  связывал  село  с  районным  центром  и  служил  ис¬
ключительно  для  нужд  советского  аппарата.  По  нему  каждый  ве¬
чер  сообщались  учетные  данные,  получались  распоряжения  и
вызывались  при  нужде  милиция  и  чекисты.  Изба-читальня  была
выстроена  из  материала  разоренных  крестьянских  построек.  Она
состояла  из  зала  для  собраний,  комнаты-читальни  и  комнаты  для
заведующего  или  сторожа.  Колхозный  центр  находился  в  быв¬
шей  помещичьей  усадьбе,  вплотную  прилегавшей  к  селу.  Теперь
в  нем  имелись  большая  клуня  (рига),  конюшня  и  скотный  двор,
два  амбара,  навес,  высокая  -  около  15  метров  сторожевая  выш¬
ка.  На  последней  круглые  сутки  дежурил  часовой.  Он  наблюдал
за  полями  колхоза  (не  косят  ли  их  воровски,  не  стригут  ли  ко¬
лосьев  на  них),  за  постройками  колхоза  и  села  -  не  горят  ли  они,
ибо  пожары  от  неосторожности  и  поджогов  были  часты.  Ночью
колхозная  усадьба  освещалась  яркими  фонарями,  а  караул  при
вышке  был  двойной:  один  дежурный  стоял  наверху  ее,  второй  -
внизу.  В  усадьбе  висела  тяжелая  рельса  -  на  ней  молотом  отбива¬
ли  ночью  часы,  а  днем  колхозные  сигналы.
 У  помещика  был  в  прежнее  время  большой,  двадцатидвухге-
ктаровый  фруктовый  сад,  очень  хорошо  содержавшийся.  В  снос¬
 147

ном  состоянии  он  был  и  после  революции  1917  г.,  находясь  в  за¬
ведовании  уездного  земельного  отдела.  Он  был  цел  и  теперь,  де¬
ревья  в  нем  стояли  даже  обмазанными  известью,  но  весь  он  вдоль
и  поперек  был  изъезжен  и  устлан  сеном  и  соломой,  падавшими  с
возов.  От  этого  превращения  в  дорогу  сад  сильно  страдал:  в  нем
трамбовалась  земля,  гнулись  и  ломались  ветви,  обдиралась  кора
на  деревьях  и  сад  явно  хирел.
 В  саду  находилась  колхозная  пасека,  составившаяся  из  ульев,
отобранных  у  крестьян  при  загоне  их  в  колхоз.  Из  1000  ульев,  ко¬
торыми  когда-то  обладало  село,  в  колхоз  было  сдано  около  400,
остальные  прежними  хозяевами  были  сознательно  уничтожены,
чтобы  не  сдавать  в  ненавистный  колхоз.  Теперь  и  эти  четыреста
находились  в  полном  беспорядке.  Многие  валялись  прямо  на  зем¬
ле.  И  ни  одного  среди  них  не  было  с  пчелами.  Былое  пчеловодст¬
во  села  погибло  полностью.
 Колхоз  в  районе  считался  многоскотным.  В  нем  имелось  око¬
ло  300  голов  рогатого  скота,  овец  и  свиней,  30  пар  лошадей.  Дой¬
ных  коров,  однако,  было  только  20,  а  из  лошадей  в  хорошем  со¬
стоянии  находилась  лишь  одна  пара,  обслуживавшая  председате¬
ля  колхоза.  Все  остальные  -  кожа  да  кости,  слабосильны  и  при¬
годны  для  самых  легких  работ.  Пахота  им  была  непосильна  и  она
производилась  исключительно  тракторами.
 Тракторов  в  колхозе  было  только  два  и  потому  во  время  па¬
хоты  они  работали  днем  и  ночью.  Качество  пахоты  от  ночной  ра¬
боты  при  фонарях  и  от  небрежности  работников  сильно  страда¬
ло  -  пласт  поднимался  на  разную  глубину,  получались  большие
огрехи.  Бороньба  на  истощенных  лошадях  мало  улучшала  обра¬
ботку  и  поля  оказывались  непригодными  для  обсеменения  рядо¬
выми  сеялками  -  сошники  машины  или  совсем  не  шли  в  землю,
или  гнулись  и  ломались.  Колхозные  поля  засевались  поэтому
вручную.
 Рабочей  силы  в  колхозе  не  хватало.  Прежнее  население  села
сильно  уменьшилось.  Оставшиеся  работали  небрежно  и  лениво  -
не  было  ни  интереса,  ни  сил,  ибо  люди,  как  и  лошади,  истощены,
худы,  слабосильны.  Много  людей  от  производительной  работы
отвлекалось  на  заведование  отдельными  отраслями  хозяйства,
отдельными  бригадами  работников,  на  огромную  работу  в  кон¬
торе  колхоза,  для  охраны  колхозных  зданий  и  добра.  Двадцать
крестьянских  семейств  привезли  поэтому  в  колхоз  из  соседней  гу¬
бернии.  Но  и  они  не  покрыли  недостаток  в  труде.  На  время  убор¬
 148

ки  полей  ежегодно  колхоз  привозил  поэтому  еще  несколько  де¬
сятков  временных  рабочих  откуда-то  со  стороны.
 Колхозное  хозяйство  шло  не  блестяще:  веснами  долго  сеяли;
плохо  обработанная  и  почти  не  удобренная  земля  родила  плохо;
поля  убирались  медленно,  возка  шла  долго  и  хлеба  осыпались  на
корню  и  в  копнах;  сахарную  свеклу  копали  до  самых  морозов  и
она  неделями  лежала  в  бунтах  под  осенним  дождем,  теряя  свою
сахарность.  Скот  от  недостатка  кормов  и  небрежного  ухода  час¬
то  болел  и  дох.  Постоянно  портились  продукты  на  колхозных
складах.  Темнели  и  гнили  сено  и  солома  в  плохо  сметанных  скир¬
дах.  Гибли  и  без  остатка  погибли  пчелы.  Какие-то  эпидемические
заболевания  поражали  свиней.  Незаинтересованность  и  небреж¬
ность,  безответственность  и  бесхозяйственность  царили  в  урод¬
ливом  и  насильственном  хозяйстве  «гениального»  Сталина.
 Но  как  бы  плохо  ни  шло  хозяйство,  свои  тяжелые  хозяйст¬
венные  повинности  перед  государством  колхоз  должен  был  вы¬
полнять  полностью,  ибо  исключительно  из-за  них  он  и  создавал¬
ся.  И  колхоз  их  выполнял:  по  смехотворно  низким  ценам  он  сда¬
вал  государству  зерно,  масло,  мясо,  лен,  свекловицу,  кожи,
шерсть,  фрукты  и  т.д.  Рядовым  членам  колхоза  и  их  семьям  за  ра¬
боту  оставалось  мало  и  жили  они,  по  крестьянскому  выражению,
«в  голоде  без  смерти»,  ходили  оборванными,  босыми  и  грязными.
Шло  отчаянное  воровство  колхозного  добра  -  особенно  продо¬
вольственных  продуктов,  хотя  за  это  по  закону  от  7  августа
 1932 	г.  «Об  охране  социалистической  собственности»  расхитите¬
ли  рисковали  не  только  годами  тюрьмы,  но  даже  расстрелом,  и  в
 1933 	году  только  что  вышедшая  замуж  женщина  была  действи¬
тельно  расстреляна  за  кражу  при  молотьбе  10  килограммов  про¬
са.  Зимами  крестьяне  в  своих  избах  мерзли,  ибо  топлива  в  нуж¬
ном  количестве  не  было.
 За  1934/1935  сельскохозяйственный  год  рядовые  члены  кол¬
хоза  на  каждый  записанный  им  трудодень  получили:  [по]  два  ки¬
лограмма  разных  видов  зерна,  по  два  килограмма  сена,  соломы  и
половы,  по  20  копеек  деньгами.  В  неопределенном,  но  очень  не¬
большом  количестве  давались  фрукты  из  сада,  но  только  падали¬
ца,  ибо  съемные  плоды  должны  были  полностью  сдаваться  госу¬
дарству.  В  любом  количестве  отпускалась  капуста  с  колхозного
склада,  но  она  испортилась,  отвратительно  воняла  и  крестьяне
брали  ее  только  в  большой  нужде.  На  каждые  100  трудодней  от¬
пускалось  по  два  фунта  (800  грамм)  сурепного  или  льняного  мас¬
 149

ла.  В  летние  рабочие  месяцы  все  работавшие  в  колхозе  получали
в  его  столовой  скудные  обеды.  В  течение  тех  же  трех  месяцев  в
селе  действовали  детские  ясли:  каждый  колхозник  на  день  мог
отдавать  туда  своих  детей  и  им  выдавали  там  по  ломтю  хлеба,  ку¬
сочку  сахара  к  стакану  снятого  молока  (из  сливок  сбивалось  мас¬
ло  и  сдавалось  целиком  государству).  Два  раза  в  году,  в  «великие
пролетарские  праздники»,  первого  мая  и  7  ноября,  в  колхозе  уст¬
раивался  обед  для  всех  колхозников  и  всех  членов  их  семей.
Он  бывал  обильным  и  единственно  за  ним  девять  десятых  села  в
течение  всего  года  наедались  досыта.
 Таковы  крестьянские  доходы  от  работы  в  колхозе  с  4  часов
утра  до  8  вечера.  Они  очень  малы  и  дают  возможность  жить
только  «в  голоде  без  смерти»,  как  это  дальше  будет  показано  на¬
глядно.  К  доходам  крестьянской  семьи  из  колхоза  прибавляются
поступления  от  приусадебного  хозяйства.
 Существование  последнего  до  1935  г.  зависело  от  милости  и
немилости  сельского  и  районного  начальства:  его  могли  и  не  тро¬
гать  у  крестьянской  семьи,  вошедшей  в  колхоз,  но  могли  и  лик¬
видировать.  Так  в  селе  были  отобраны  в  колхоз  пчелы,  хотя  по
точному  смыслу  колхозного  устава  они  не  подлежали  коллекти¬
визации.  В  1935  г.  появился  так  называемый  Сталинский  устав
сельскохозяйственной  артели  (хотя  и  предыдущий  колхозный  ус¬
тав,  изданный  в  1930  г.,  тоже  был  сталинским).  Он  несколько
расширил  права  крестьянской  колхозной  семьи  на  свое  собствен¬
ное  приусадебное  хозяйство,  а  главное,  закрепил  их.  Лошадь  кол¬
хозная  семья  по-прежнему  не  имела  права  держать  у  себя,  но  мог¬
ла  иметь  до  иолугектара  земли,  корову  и  ограниченное  число
овец,  свиней,  пчелиных  ульев.  Земля  в  селе  немедленно  после  по¬
явления  этого  устава  была  колхозникам  отведена.
 Это  маленькое  приусадебное  хозяйство  сразу  же  стало  в  цен¬
тре  хозяйственных  забот,  внимания  и  любви  села.  Отказывая  се¬
бе  в  необходимейшем  и  усиливая  свое  недоедание,  крестьяне  бро¬
сились  на  покупку  и  выращивание  скота  и  птицы.  Перенапрягая
истощенные  силы,  они  вручную  и  ночами  вскапывают  отведен¬
ную  землю.  На  нее  сносили  все,  что  могло  удобрить  и  улучшить
ее  -  золу,  бурьян,  весь  навоз  и  все  кухонные  отбросы.  Земля  за¬
саживалась  до  последнего  сантиметра  -  картофелем,  капустой,
огурцами,  льном,  свеклою,  горохом,  просом.  На  ней  сеяли  и  сади¬
ли  все,  что  было  съедобно  и  для  чего  могли  добыть  семена.  По¬
садка  и  посев  производились  вовремя,  все  своевременно  убира¬
 150

лось  и  за  растениями  ухаживали,  как  за  детьми.  Порою  почти  ки¬
тайская  культура  развивалась  на  этих  «земельных  портянках».
Но  за  первый  год  многого  не  могли  дать  и  они.  Продовольствен¬
ная  жизнь  села  поэтому,  чуть-чуть  скрасившись  продуктами  соб¬
ственного  огорода,  оставалась  в  своей  основе  по-прежнему  го¬
лодной.
 Полтора-два  десятка  крестьян-единоличников,  удержавших
свои  хозяйства  при  всех  грозах  и  бедах,  бушевавших  в  селе,  жи¬
вут  лучше  колхозников  и  голодают  несколько  меньше.  Их  душат
налогами,  но  наличие  лошади  и  хозяйственная  свобода  дают  им
возможность  частных  заработков  в  селе  и  на  стороне  и  они  спра¬
вляются  с  налогами.  У  них,  кроме  того,  налажено  усадебное  хо¬
зяйство,  которое  колхозники  в  1935  г.  заводили  вновь.
 Лучше  единоличников  живут  переселенцы  из  соседней  гу¬
бернии.  Составляя  основной  кадр  рабочих  сил  и  оплот  колхоза,
они  являются  любимцами  начальства  и  последнее  при  начисле¬
нии  им  трудодней,  при  всяких  выдачах  в  колхозе  и  сельском  по¬
требительном  обществе,  при  отпуске  продовольственных  аван¬
сов  ставит  их  в  гораздо  лучшее  положение,  чем  рядовых  кол¬
хозников.
 Современной  верхушкой  села,  его  сливками  и  аристократией
являются  начальство  сельского  совета,  колхоза  и  потреби¬
тельного  общества.  Почти  все  они  приезжие,  состоят  в  комму¬
нистической  ячейке  села  и  полностью  используют  выгоды  сво¬
его  положения.  Их  наберется  десяток.  Вместе  со  своими  семья¬
ми  они  живут  в  лучших  избах,  обладают  хорошей  домашней
обстановкой,  имеют  радиоаппараты,  сытно  едят,  сносно  одевают¬
ся  и  образуют  кадры  довольных  нынешним  положением  в  селе
и  государстве.  Это  они  пишут  и  шлют  восторженные  резолю¬
ции  во  всякие  центры,  печатающиеся  потом  в  советских  газе¬
тах,  это  они  кричат  о  всевозможных  успехах  и  достижениях  в
каторжной  и  голодной  жизни  села,  это  они  хвалят  -  не  нахва¬
лятся  «счастливой  и  зажиточной  жизнью»  в  «социалистической
деревне»,  создавшейся  под  «гениальным  руководством  нашего
родного  и  любимого  Сталина».  Это  они  со  своими  семьями  за¬
купают  в  городах  и  везут  в  села  железные  кровати,  граммофо¬
ны,  велосипеды,  шелковые  чулки  и  крепдешины,  чем  так  хва¬
стают  советские  газеты  и  что  они  выдают  за  доказательство
бурного  роста  сельской  культуры  и  высокого  подъема  в  благо¬
состоянии  несчастного  крестьянства.
 151

К  этой  верхушке  села,  оторванной  от  крестьянства  своей
жизнью  и  привилегированным  положением  бесконечно  сильнее,
чем  прежние  «кулаки»,  и  селом  ненавидимой,  примыкает  сель¬
ская  служилая  интеллигенция  в  лице  агронома,  двух  учителей,
зоотехника  и  часто  наезжающего  из  районного  центра  ветери¬
нарного  врача.
 Села  России,  ограбленные  в  своих  материальных  ценностях  и
хозяйственной  свободе,  жестоко  эксплуатируемые  коммунисти¬
ческой  властью  при  посредстве  колхоза  в  своем  труде,  ограбле¬
ны  и  в  духовной  жизни.  Имею  в  виду  противорелигиозную  пропа¬
ганду,  кощунственные  доклады  и  демонстрации,  насильственное
закрытие  церквей  и  сожжение  икон,  расстрелы  и  ссылку  в  кон¬
центрационные  лагеря  духовенства.  Все  эти  давние  проявления
«штурма  небес»  в  годы,  когда  происходила  «сплошная  коллекти¬
визация»  и  «уничтожение  кулаков»,  чрезвычайно  усилились  в
сельских  местностях  России.  Они  не  минули  и  наше  село.
 Церковь  в  нем  закрыта.  Священник,  узнав  о  предстоящем
аресте,  бежал.  Иконостас  и  все  иконы  сожжены.  Колокола  и  кре¬
сты  сняты  с  колокольни  для  нужд  индустриализации.  Учитель  в
школе  постоянно  и  настойчиво  допрашивает  учеников  -  застав¬
ляют  ли  их  дома  молиться?  Пока  дети  были  неискушенными  и
отвечали  положительно,  на  их  родителей  сыпались  администра¬
тивные  взыскания.  Теперь  дети  стали  опытными  и  на  вопрос  учи¬
теля  отвечают  отрицательно,  хотя  почти  все  они  утрами  и  вече¬
рами  молятся  в  избах  родителей  перед  иконами  или  глядя  на  вос¬
ток.  В  колхозе  под  угрозой  вычета  трех-пяти  трудодней  заставля¬
ют  колхозников  работать  по  воскресеньям,  большим  праздникам
и  в  особенности  на  Рождество  и  Пасху.  Население  считается  с
этим  давлением,  но  подчиняется  ему  лишь  частично:  по  воскре¬
сеньям  оно  обычно  работает,  но  в  большие  праздники  предпочи¬
тает  потерять  три  трудодня,  а  на  Рождество  и  Пасху  даже  пять,
чем  идти  работать...  Иконы  в  огромном  большинстве  изб  по-
прежнему  висят  в  «красных  углах»  и  перед  ними  утрами  и  вече¬
рами  молятся  взрослые  и  дети.  Небольшая,  наиболее  робкая  и
податливая  часть  села  иконы,  однако,  спрятала  на  чердаки  и  в
сундуки.
 В  четырех  километрах  от  нашего  села  стоит  старенькая  цер¬
ковка,  принадлежащая  другому  селу,  но  расположенная  прямо  в
поле.  Как  и  в  нашем  селе,  она  бездействует.  С  нее  тоже  сняты  кре¬
сты  и  колокола,  из  нее  вынесены  и  сожжены  иконы,  в  ней  тоже
 152

нет  священника  и  служб.  Но  она  не  занята,  как  в  нашем  селе,  под
склад  и  стоит  пустой,  с  незапертыми  дверями,  всем  открытая  и  все¬
гда  доступная.  На  ее  стенах  и  потолке  еще  цела  прежняя  религиоз¬
ная  роспись.  В  дни  и  часы  тяжелого  горя  жители  села,  преимуще¬
ственно  женщины,  ходят  в  нее  молиться  и  порою  в  тишине  и  оди¬
ночестве  простаивают  часами,  изливая  и  облегчая  свою  душу.  В
пасхальную  ночь  1936  г.  в  нее  сошлось  население  нескольких  сел,
часто  за  много  километров.  Всех  их  старенькая  церковь  не  могла
вместить,  и  люди  большою  толпой  окружили  ее  со  всех  сторон.  В
молчании,  тишине  и  темноте  тысячная  людская  громада  стояла,
молилась,  плакала  и  ждала  полночь.  Когда  она  наступила,  толпа
запела  «Христос  Воскресе»  и  пела  радостную  молитву,  не  расхо¬
дясь,  христосуясь,  затихая  и  потом  начиная  молитву  снова,  до  са¬
мого  утра.  При  первых  проблесках  рассвета  люди  разошлись.
 *  *  *
 Жизнь  и  материальное  благосостояние  «счастливого»  ста¬
линского  села  определяется  яснее,  если  из  рассказов  моего  собе¬
седника  выделить  и  свести  вместе  черточки,  рисующие  жизнь
крестьянской  семьи,  в  которой  он  скрывался  все  время  пребыва¬
ния  в  родном  селе.
 Семья  эта  сводная.  Состоит  она  из  женщины  36  лет  -  владе¬
лицы  избы  и  усадьбы  -  и  ее  пятилетней  дочки.  Ее  муж  в  Сибири,
в  ссылке.  Там  он  на  свободе,  всегда  имеет  работу  и  поддержива¬
ет  жену  5-10-20-рублевыми  переводами.  Вместе  с  нею  живет  мо¬
лодой  крестьянин  с  женой  и  двумя  детьми  трех  и  семи  лет.  Ког¬
да-то  он  имел  собственную  избу,  но  она  сгорела,  строиться  вновь
не  было  никакой  возможности  и  он  принял  предложение  Дарьи
(хозяйки  избы)  жить  с  ней  одной  семьей.
 '  Так  и  живут:  действительно  одной  семьей,  поскольку  дело  ка¬
сается  продовольственных  продуктов,  питания  и  обработки  при¬
усадебного  полгектара  земли.  Скот  же,  одежда  и  деньги  находят¬
ся  в  раздельном  владении  каждой  из  двух  семейных  половин.  Жи¬
вут  дружно.
 Дарья  и  крестьянин  работают  в  колхозе  -  первая  ежедневно,
второй  в  меру  имеющейся  там  работы.  Уход  за  детьми  и  ведение
нехитрого  домашнего  хозяйства  лежит  на  его  жене,  которая  в
колхозе  не  работает.  Она  же  досматривает  скот  и  вместе  с  мужем
обрабатывает  приусадебную  землю.
 153

Никаких  надворных  построек  нет:  они  или  разрушены  во  вре¬
мя  раскулачивания,  или  пошли  на  топливо.  В  печи  сгорели  и  де¬
ревья,  росшие  прежде  в  усадьбе.  Скот  и  птица  держатся  в  сенях.
Их  немного:  маленькая  коровенка  Дарьи,  которую  она  с  преве¬
ликим  трудом  и  частью  в  долг  купила  в  1935  г.  за  1000  руб.,  две  ее
же  курицы,  оставшиеся  от  лучших  времен,  коровенка  крестьяни¬
на  и  поросенок,  купленный  им  в  1936  г.  за  70  руб.
 За  все  платится  налог:  за  избу  20  руб.  и  10  руб.  обязательной
страховки;  за  полгектара  земли  -  100  руб.;  полагается  затем  «до¬
бровольная»  подписка  на  внутренний  заем,  и  Дарья  должна  была
приобрести  бумаг  займа  на  25  руб.  за  год,  а  крестьянин  на  15  руб.;
за  корову  надо  платить  12  фунтов  мяса  в  год  или  30  руб.  деньга¬
ми  и  100  литров  молока  или  15  руб.  деньгами;  за  поросенка  -  2
фунта  мяса  или  5  руб.  За  куриц  ничего  не  платили  -  такое  малое
число  налогом  не  облагается.  Всего  на  налоги,  страховку  и  зай¬
мы  семья  вносит  в  год  265  руб.,  что  равняется  18  пудам  муки  при
ее  покупке  в  кооперативе  и  22  пудам  зерна  при  его  продаже  на
ближайшем  сельском  базаре.
 Налоги  с  займами  поглощают  примерно  20-25%  всего  дохо¬
да,  получаемого  семьей  за  работу  в  колхозе.  Каков  же  этот  до¬
ход?  Дарья  при  каждодневной  работе  от  4-х  утра  до  8-ми  вечера
имела  в  1935  г.  250  трудодней,  а  живший  с  ней  крестьянин  -  160.
За  каждый  трудодень  они  получали  по  20  копеек  деньгами,  по
два  кило  зерна,  2  кило  сена,  2  кило  соломы  и  половы.  Сверх  то¬
го,  они  вместе  полупили  около  4-х  литров  сурепного  и  льняного
масла  и  несколько  килограммов  фруктов-падалицы.  Затем  они
могли  бесплатно  брать  в  колхозе  почти  любое  количество  порче¬
ной  вонючей  капусты.
 Все  полученные  в  колхозе  деньги  (82  руб.  за  год)  ушли  на
мелкие  покупки  -  соль,  керосин,  спички,  нитки,  материю  для  за¬
плат  и  на  рубашонки  детям  и  т.д.  Сено,  солома  и  полоза  целиком
шли  в  корм  скоту.  Для  питания  семьи  и  на  уплату  разных  налогов
оставалось  только  зерно.
 Зерна  всех  видов  получили  на  год  8,2  центнеров.  На  налоги
ушло  3,7  центнера.  Для  еды  семьи  из  шести  душ  осталось  450  ки¬
лограммов,  т.е.  килограмм  с  четвертью  в  день.  Если  трех  детей
посчитать  за  одного  полного  едока,  то  всего  взрослых  едоков  бу¬
дет  четверо  и  на  одного  в  день  придется  300  граммов  зерна.  Это
очень  мало,  втрое-вчетверо  меньше  необходимого,  если  иметь  в
виду,  что  в  течение  года  семья  не  видит  на  своем  столе  мяса,
 154

сала,  сахара,  а  растительного  масла  приходится  меньше  трех
граммов  на  взрослого  едока  в  день.
 Зерно  съедается  в  первые  же  шесть-семь  месяцев.  Потому
большим  подспорьем  является  полгектара  приусадебной  земли,
сплошь  засаженной  овощами  и  картофелем.  Последний  вместе  с
капустой  и  свеклой  является  основной  пищей  взрослых.  Но  и  его
хватает  далеко  не  вволю.  Молоко  взрослые  пьют  только  летом,
когда  удой  коров  увеличивается;  в  остальное  время  года  молоко
идет  исключительно  детям.  И  только  дети  получают  яйца  от  двух
кур.  В  мае  1936  г.  Дарья  жаловалась  моему  собеседнику:  «Мысли
целый  день  только  и  ходят  около  еды:  и  на  работе,  и  дома  все  о
ней  думаю.  Иду  домой,  а  в  голове  вертится:  ах,  поесть  бы!  А  до¬
ма  нет  ничего  -  одна  похлебка  с  картошкой  и  гнилой  капустой  и
ни  куска  хлеба!»
 Собеседник  пришел  к  ним  усталый  и  голодный,  «как  волк».
Поздоровавшись,  он  спросил:  «Видно,  к  празднику  готовитесь,
если  так  поздно  сидите?».  Женщины  переглянулись,  помолчали.
Потом  Дарья  сказала  печально:  «Ушли  те  времена,  когда  готови¬
лись.  Теперь  голодаем  и  в  будни,  и  в  праздник  одинаково».
 Пришедший  попросил  поесть.  «Голубчик  ты  мой,  да  нет  у
нас  ничего!,  -  ответила  Дарья,  -  даже  корочки  хлеба  и  той  не¬
ту».  И  заплакала:  «Господи,  вот  до  чего  дожили:  гость  в  доме,
голодный  и  ничего-ничего  не  можем  дать  ему!».  Потом  вдруг
что-то  вспомнила,  мотнулась  к  сундуку,  быстро  перевернула  в
нем  содержимое  и  на  самом  дне  нашла  сухой  ломтик  хлеба.
«Есть,  есть,  -  обрадовалась  она.  -  На,  погрызи  его!  Когда  де¬
вочка  болела,  для  нее  спрятала,  да  так  и  осталось  лежать.  Пог¬
рызи  с  водичкой!».  С  трудом  съел  гость  этот  твердый  и  заплес¬
невелый  кусочек.
 Утром  он  дал  крестьянину  денег  и  тот  купил  в  селе  у  пересе¬
ленцев  из  другой  губернии  целый  фунт  сала.  На  нем  изжарили
картошку  и  в  семье  получился  давно  небывалый  праздничный
стол.  Обедали  супом  из  картофеля,  капусты,  сала  и  воды.  Гость
не  мог  его  есть:  так  воняла  капуста.  Суп  ели  «голым»:  хлеба  не
было.  Его  не  оказалось  и  у  переселенцев.  И  это  на  первый  день
Пасхи,  в  самый  большой  православный  праздник!
 Дети  были  бледные,  слабосильные.  Взрослые  поражали  ху¬
добой,  вялыми  движениям  и  сумрачным  видом.  И  дети  и  взрос¬
лые  были  босы,  оборваны,  с  дырками  на  рубахах  и  кофтах,  ибо
материи  не  хватало  даже  на  заплаты.
 155

Денег  в  семье  было  только  10  руб.  -  половина  из  них  должна
пойти  на  еще  неуплаченный  налог  за  поросенка.
 Описываемая  семья  с  ее  нищетой  и  голодной  жизнью  не  яв¬
лялась  исключением:  так  жило  все  село,  исключая  начальствен¬
ных  лиц  в  сельсовете,  кооперативе  и  колхозе,  сельской  служилой
интеллигенции  и  крестьян-переселенцев,  которые  при  колхоз¬
ном  распределении  снабжались  гораздо  щедрее,  чем  местные  ря¬
довые  крестьяне.  Со  своим  количеством  трудодней,  двумя  коро¬
вами,  а,  главное,  с  получками  от  ссыльного  мужа  Дарьи,  эта  се¬
мья  была  даже  в  лучшем  положении,  чем  типически-средняя  се¬
мья  в  селе.
 VI. 	Россия  в  колхозах
 Во  второй  половине  1936  г.  в  Москве  появился  огромный
(в  1467  страниц)  ежегодник  о  «Сельском  хозяйстве  СССР»  в
1935  г.  Он  является  последним  по  времени  источником  система¬
тических  и  подробных  сведений  о  состоянии  самой  важной  отрас¬
ли  народного  хозяйства  России.  Материалами  из  него  мы  вос¬
пользуемся  для  ответа  на  первый  вопрос  этой  главы  -  что  колле¬
ктивизация  сельского  хозяйства  принесла  с  собой  стране,  чем  и
насколько  обогатила  ее  и  обогатила  ли?
 Хозяйственные  надежды  с  колхозами  были  связаны  большие.
Всесоюзная  конференция  коммунистической]  партии  в  апреле
1929  г.  в  своей  резолюции  говорила,  что  «коллективизация  даст
возможность  мелкому  и  мельчайшему  хозяйству  при  содействии
и  под  руководством  советской  власти  укрупниться  на  началах
коллективного  труда  и  подняться  на  высший  уровень  техники  и
культуры».  В  октябре  того  же  года  Сталин  писал,  что  «наше  мо¬
лодое  крупное  социалистическое  земледелие  имеет  великую  бу¬
дущность  и  оно  будет  проявлять  чудеса  роста».  А  еще  через  семь
недель  на  конференции  марксистов-аграрников  он  утверждал
эти  «чудеса  роста»  как  факт:  «простое  сложение  крестьянских
орудий  в  недрах  колхоза  дало  такой  эффект,  о  котором  и  не  меч¬
тали  наши  практики...  Переход  на  рельсы  колхозов  дал  (объеди¬
нившимся  крестьянским  хозяйствам.  -  С.М.)  расширение  посев¬
ной  площади  на  30,  40  и  50%».  Сопоставим  эти  ожидания  и  обе¬
щания  с  действительностью,  как  она  рисуется  данными  советско¬
го  ежегодника.
 156

Всех  посевов  у  единоличных  крестьянских  хозяйств  и  колхо¬
зов  было  (в  мил.  гектаров):
 1928  г.
 1932  г.
 1933  г.
 1934  г.
 1935  г.
 Колхозы
 1,4
 91,5
 93,7
 98,6
 108,9
 Крестьянские
 хозяйства
 109,9
 29,5
 21,9
 17,8
 6,8
 Всего
 111,3
 121,0
 115,6
 116,4
 115,7
 Табличка  достойна  того,  чтобы  на  ней  внимательно  остано¬
виться.
 Общая  посевная  площадь  единоличных  крестьянских  хо¬
зяйств  и  колхозов  за  семь  лет  увеличилась  лишь  на  4,4  млн  гекта¬
ров,  т.е.  расширялась  только  на  630  тыс.  гектаров  в  год.  Чтобы
правильно  оценить  последнюю  цифру,  напомню,  что  перед  миро¬
вой  войной,  с  1905  г.  и  включительно  до  1913  г.,  крестьянские  хо¬
зяйства  России  без  польских  и  финляндских  губерний  ежегодно
расширяли  свой  посев  на  1  млн  гектаров.  Теперь  при  «высшем
уровне  техники  и  культуры»  в  колхозах  и  при  охвате  колхозами
94%  всей  площади,  засеваемой  крестьянскими  руками,  увеличе¬
ние  посевов  в  год  равняется  только  двум  третям  довоенного.
Правильно  оценим  и  общий  прирост  посевной  площади  за  семь
лет:  он  в  отношении  к  посевам  1928  г.  равняется  лишь  4%,  а  на¬
селение  в  стране,  по  данным  советской  статистики,  увеличилось
за  1928-1935  гг.  приблизительно  на  14—15%.  Следовательно,  при¬
рост  посевов  идет  в  3,5-4  раза  медленнее,  чем  прирост  населения.
До  войны  первый  был  лишь  в  полтора  раза  ниже  второго.
 Можно  привести  и  более  близкие  во  времени  сравнения.  За
шесть  лет,  предшествующих  бешеной  коллективизации,  с  1923  г.
по  1928  г.  включительно,  посевная  площадь  России  выросла  с
9),7  до  113  млн  гектаров,  включая  в  последнюю  цифру  и  1,7  мил
[гектаров]  посева  в  совхозах.  Другими  словами,  увеличение  рав¬
нялось  21,3  млн  гектаров,  т.е.  3,5  млн  гектаров  ежегодно.  Будем
при  этом  сравнении  предельно  объективными  и  отметим,  что  по¬
сле  разрушений,  произведенных  в  сельском  хозяйстве  временем
«военного  коммунизма»,  посевная  площадь  в  годы  НЭПа  должна
была  восстанавливаться  повышенно  быстро  и  ее  ежегодный  при¬
рост  в  3,5  млн  гектаров  не  может  считаться  показательным.
Возьмем  поэтому  только  один,  самый  последний  спокойный  год
в  хозяйственной  жизни  деревни.  Таким  был  1927  г.,  ибо  в  начале
 157

1928  г.  шло  уже  такое  сильное  «организованное  давление»  на
«кулаков»,  что  яровые  посевы  этого  года  в  зажиточных  хозяйст¬
вах  значительно  уменьшились.  Так  вот,  посевы  1927  г.  увеличи¬
лись  против  предыдущего  1926  г.  на  2,1  млн  гектаров,  т.е.  втрое
сильнее,  чем  они  росли  в  позднейших  колхозах.
 «Чудеса  роста»  в  «крупном  социалистическом  земледелии»,
обещанные  Сталиным,  таким  образом  не  осуществились.  Полу¬
чилось  наоборот:  силы  роста  в  единоличных  крестьянских  хозяй¬
ствах  оказались  втрое  больше,  чем  в  коллективных,  если  мерить
эти  силы  посевными  площадями.
 Отметим  и  вторую  черту  в  динамике  посевных  площадей  по
последней  табличке:  их  достижение  свершается  судорожно,
толчками.  За  первые  4  года  колхозные  посевы  расширяются  на
9,7  млн  гектаров,  потом  в  течение  одного  года  они  вдруг  умень¬
шаются  на  5,4  млн  и  на  этом  пониженном  уровне  без  перемен
держатся  три  последних  года.  И  это  первоначальное  увеличение,
и  это  последующее  сокращение  посевов  произошло  по  директи¬
вам  годовых  планов  власти.  Тут  сказываются  несамостоятель¬
ность  колхозов,  их  зависимость  до  полной  подчиненности  плани¬
рующим  органам  власти  и  произвол  последних.  Колхозное  хозяй¬
ство  служит  не  интересам  и  потребностям  своих  членов,  а  не¬
обоснованным  целям  власти,  которая  сначала  заставила  колхозы
усиленно  распахивать  и  засевать  малопригодные  и  совсем  не  год¬
ные  для  посева  земли,  а  потом  скомандовала  «отставить»,  и  кол-
xo3bf  в  один  год  сократили  посевы  почти  на  4,5%.  В  колхозных
посевах,  как  и  во  всем  хозяйстве  колхозов,  нет  органичности  и  ус¬
тойчивости,  которые  создаются  кровной  заинтересованностью
крестьян  в  ходе  их  хозяйств  и  результатах  их  труда.
 Еще  более  удивительная  картина  вскрывается  перед  нами,
когда  мы  обратимся  к  посевным  площадям  под  зерновыми  хлеба¬
ми.  Выше  не  раз  указывалось,  что  «зерновая  проблема»  была
главной,  которая  толкнула  коммунистическую  власть  на  ее  жут¬
кие  опыты  с  сельским  хозяйством  и  благополучием  ста  двадцати
миллионов  сельского  населения.  Казалось  бы,  поэтому,  что  рас¬
ширение  посева  зерновых  должно  явиться  главной  задачей  и  за¬
ботой  власти  в  созданных  ею  колхозах.  Оказывается,  что  за  семь
лет  никаких  количественных  перемен  в  культуре  зерновых  на
крестьянских  полях  не  произошло.  Они  возделывались  крестьян¬
скими  хозяйствами  и  колхозами  на  площади  в  91,1  млн  гектаров
в  1928  г.  и  на  91,3  млн  гектаров  засевались  колхозами  и  крестьян-
 158

скими  хозяйствами  в  1935  г.  Никакого  движения  в  самой  важной
отрасли  растениеводства.  Факт  поразительный!
 Еще  поразительнее  его  объяснение:  колхозы,  несмотря  на  ог¬
ромное  количество  избыточного  труда  в  них  (см.  об  этом  ниже),
оказались  не  в  состоянии  справляться  с  посевом  и  уборкой  боль¬
шего  количества  зерновых.  Спускаясь  в  отыскивании  причин  еще
глубже,  мы  приходим  к  пониженной  хозяйственной  заинтересо¬
ванности  крестьян  колхозников  в  результатах  их  труда  и  ходе  «их»
коллективного  хозяйства.  В  следующей  главе  мы  увидим  колхоз  в
действии,  увидим  работу  в  нем  его  членов  и  поймем  это  порази¬
тельное  явление  совершенного  застоя  в  динамике  посевных  пло¬
щадей  под  зерновыми,  несмотря  на  недостаток  хлеба  в  стране  и
прежде  всего  у  самого  производителя  хлеба  -  у  крестьянства.
 До  коллективизации  посевы  зерновых  непрерывно  расширя¬
лись  на  крестьянских  полях  и  в  самый  последний  хозяйственно
спокойный  1927  год  они  выросли  против  года  предыдущего  на
1  млн  гектаров.  В  годы  же  «социалистического  земледелия»  все
попытки  власти  расширить  их  посевы  на  колхозной  земле  окон¬
чились  крахом  -  власть  не  могла  оживить  ею  же  убитые  хозяйст¬
венные  стимулы  в  крестьянской  душе.
 Что  происходит  с  конечным  и  самым  важным  результатом
полеводства  -  с  урожаем?  Тут  мы  наталкиваемся  на  «обезьяньи
штучки»,  по  выражению  Ллойд  Джорджа,  советской  статистики.
Вот  какую  таблицу  сборов  зерновых  дает  «Ежегодник»  (в  млн
центнеров)  и  вот  какая  урожайность  гектара  (в  центнерах)  полу¬
чается  при  небольшой  обработке  его  данных.  На  всех  полях  кол¬
хозов,  единоличных  крестьянских  хозяйств  и  совхозов  зерновых
сеялось  и  собиралось:
 *
 Посевы  в  млн  га
 Валовой  сбор  зерна
 Всего
 С  1га
 1928  г.
 92,2
 733,2
 8,0
 1930  г.
 101,8
 835,4
 8,2
 1932  г.
 99,7
 698,7
 7,0
 1933  г.
 101,6
 898,0
 8,8
 1934  г.
 104,7
 894,0
 8,5
 1935  г.
 103,4
 920,1
 8,9
 Представляется  маловероятным  тот  скачок  почти  на  30%  в
общем  сборе  зерновых  и  на  26%  в  урожайности  одного  гекта-
 159

ра,  который  произошел  по  этой  таблице  в  1933  г.  Но  если  даже
и  допустить  его,  ибо  1933  г.  был  исключительно  урожайным,  а
предыдущий  неурожайным,  то  уже  совершенно  невероятным
представляется  то  обстоятельство,  что  этот  общий  сбор  и  эта
урожайность  одного  гектара  удержались  в  засушливом  1934  и
среднеурожайном  1935  гг.  Тут  советская  статистика,  по-види-
мому,  также  катится  от  объективности  к  прославлению  «соци¬
алистических  достижений»,  как  покатилась  она  по  данным  то¬
го  же  сборника  в  отношении  посевной  площади  довоенной  Рос¬
сии  в  ее  нынешних  границах.  До  сих  пор  в  течение  многих  лет
в  СССР  считалось  и  публиковалось,  что  в  1913  г.  посевная
площадь  России  под  всеми  культурами  равнялась  116,7  млн  ге¬
ктаров,  а  под  зерновыми  -  102,7  млн.  Эти  цифры  вошли  и  во
второй  том  «Пятилетнего  плана».  Теперь  из  Ежегодника
«Сельского  хозяйства  СССР»  мы  неожиданно  узнаем,  что  все¬
го  в  России  1913  г.  засевалось  только  105  млн  гектаров,  а  зер¬
новыми  лишь  -  94,4  млн.
 Можно  догадываться  и  о  статистическом  приеме,  при  посред¬
стве  которого  валовой  урожай  в  СССР  с  1933  г.  так  сильно  под¬
нялся:  до  1933  г.  строго  различался  биологический  урожай  от  хо¬
зяйственного,  урожай  в  поле  и  на  корню  -  от  урожая  в  амбаре  и
обмолоченном  зерне.  Второй  прежде  считался  советской  стати¬
стикой  на  20%  ниже  первого.  Теперь  этот  отсчет,  видимо,  сокра¬
тили  вдвое  и  урожай  биологический  с  отчислением  10%  его  на
потери  при  уборке  выдается  за  урожай  хозяйственный.  Поэтому
урожайность  одного  гектара  с  8  центнеров  перед  войной  подня¬
лась  «при  содействии  и  под  руководством  советской  власти»  поч¬
ти  до  9  центнеров.
 Такое  увеличение  урожайности  представляется  невероятным
потому,  что  удобрение  «социалистических»  полей  стало  хуже,
ибо  в  стране  резко  уменьшилось  количество  скота  и,  следова¬
тельно,  количество  навоза;  что  механическая  обработка  полей
стала  небрежнее,  ибо  колхозник  уже  не  чувствует  себя  хозяином
в  навязанных  ему  колхозах  и  потому  работает  он  небрежно  и  ча¬
сто  даже  недобросовестно;  что  запаздывают  посевы  зерновых
осенью  и  весной  и  хуже  происходит  самый  сев;  что  по  той  причи¬
не  ухудшился  уход  за  растениями  во  время  их  роста  (полка,  оку¬
чивание,  прорывка  и  т.д.);  что  уборка  полей  сопровождается  в
колхозах  расточительной  растратой  урожая.  Последнее  явление
вызывается  организационной  неповоротливостью  колхозов  и
 160

безразличным  отношением  колхозников  к  «своему»  колхозному
хозяйству.
 Низкие  качества  колхоза  как  хозяина-организатора  выража¬
ются  ярче  всего  в  позднем  севе  и  поздней  уборке.  До  войны  и  до
коллективизации  сельского  хозяйства  к  июню  все  посевы  зерно¬
вых  в  России  были  безусловно  закончены,  причем  я  называю  са¬
мый  последний  срок  и  на  самом  деле  посевы  заканчивались  к
20-25  мая.  А  когда  «наше  советское  крестьянство  окончательно
и  бесповоротно  стало  под  красное  знамя  социализма»,  как  пыш¬
но  выражался  Сталин  в  1934  г.,  то  после  первого  июня  сев  еще
продолжался.  До  колхозов  к  1  октября  в  России  безусловно  за¬
канчивалась  и  уборка  зерновых,  а  в  колхозах  она  шла  и  после
этого  крайнего  срока,  продолжаясь  до  самого  снега,  а  часть  хле¬
бов  «социалистического  хозяйства»  ежегодно  оставалась  и  сов¬
сем  не  убранной,  погибая  под  снегами.  Зерновые  сеялись  после
1  июня  и  убирались  после  1  октября  в  СССР  на  такой  площади
(в  млн  гектаров):
 1932  г.
 1933  г.
 1934  г.
 1935  г.
 1936  г.
 Посев  после  1.VI
 20,1
 12,0
 7,9
 2,3
 3,4
 Уборка  после
 17,3
 10,7
 13,6
 8,4
 6,6
 1.Х
 При  всех  этих  условиях  невозможными  являются  те  «дости¬
жения»  в  общем  сборе  зерновых  и  в  урожайности  одного  гекта¬
ра,  которыми  с  1933  г.  хвастает  коммунистическая  власть.  Веро¬
ятность  и  почти  достоверность  ее  лжи  в  темной  и  всегда  трудной
статистике  урожаев  и  урожайности  зерновых  хлебов  подтвер¬
ждается  и  еще  одним  фактом:  низкими  сборами  с  одного  гектара
технических  культур.  Куйбышев  в  январе  1935  г.  сообщал  в  сво¬
ем  докладе  областному  съезду  советов  в  Москве  такие  цифры  о
сборах  с  одного  гектара  в  центнерах  поливного  хлопка,  льняного
волокна  и  сахарной  свеклы:
 1913  г.
 1928  г.
 1932  г.
 1933  г.
 1934  г.
 Хлопок-сырец
 10,7
 7,9
 5,9
 7,8
 8,1
 Лен-волокно
 3,2
 2,3
 2,0
 2,3
 2,5
 Сахарная  свекла
 167,7
 131,7
 64,3
 74,2
 96,0
 6.  Маслов  С.С.
 161

Совокупность  новых  условий,  созданных  коллективизацией
сельского  хозяйства,  сказавшись  таким  сильным  понижением
урожаев  технических  культур,  не  могла  не  повлиять  подобным
же  образом  и  на  урожаи  зерновых  хлебов.
 Разрушения,  внесенные  в  сельское  хозяйство  страны  насиль¬
ственными  колхозами,  с  потрясающей  силой  проявились  в  жи¬
вотноводстве.  Оно  потерпело  погром  такой  значительности  и  си¬
лы,  какие  проявляются  при  стихийных  бедствиях  и  в  далеком
прошлом  России  происходили  при  татарских  и  половецких  набе¬
гах.  Разных-видов  скота  и  птицы  было  во  всех  хозяйствах  страны
(в  млн  голов):
 1928  г.
 1932  г.
 1933  г.
 1934  г.
 1935  г.
 Лошадей
 33,5
 19,6
 16,6
 15,5
 15,9
 Крупного  рога¬
того  скота
 70,5
 40,6
 38,4
 42,4
 49,3
 Овец  и  коз
 146,7
 52,1
 50,2
 51,9
 61,1
 Свиней
 26,0
 11,6
 12,1
 17,4
 22,5
 Верблюдов
 1,8
 0,34
 -
 -
 -
 Птицы
 214,0
 120,0
 -
 -
 -
 Как  видим  из  таблицы,  в  ненависти  и  борьбе  против  «добро¬
вольных»  колхозов  крестьянство  за  первые  четыре  года  коллек¬
тивизации  истребило  14  млн  голов  лошадей,  30  млн  крупного  ро¬
гатого  скота,  свыше  94  млн  овец  и  коз,  больше  14  млн  свиней  и
94  млн  птицы.  После  1932  г.,  коллективизация  продолжалась  в
более  медленных  темпах  и  более  мягкими  приемами.  Скотовод¬
ство  сокращалось  поэтому  и  после  1932  г.,  но  тоже  медленнее.  В
значительных  количествах  скот  гиб  и  в  колхозах  от  плохого
кормления  и  еще  худшего  ухода  за  ним.  Убыль  скота  и  птицы  ос¬
танавливается  только  в  1934  г.  и  сменяется  их  медленным  увели¬
чением.  В  конечном  итоге  Россия  за  семь  лет  (1928-1935  гг.)  «со¬
циалистической  переделки»  ее  сельского  хозяйства  потеряла
около  18  млн  лошадей,  21  млн  коров,  быков  и  волов,  85  млн  овец
и  коз,  3,5  млн  свиней  и  около  100  млн  домашней  птицы.
 Эта  огромная  плата  России  за  борьбу  ее  власти  с  «антиколле-
ктивистическими  черепами  крестьян»,  как  когда-то  выражался
Маркс,  сопровождалась  деградацией  и  в  организационном  строе¬
нии  сельского  хозяйства.  Соотношение  между  полеводством  и
животноводством  по  народному  доходу  от  них  в  1928  г.  выража¬
 162

лось  цифрами  61,4%  и  38,6%,  а  в  1935  г.  качественно  снизилось  до
75,9%  от  полеводства  и  только  24,1%  от  скотоводства.
 Почти  вдвое  уменьшилась  обеспеченность  скотом  и  навозом
посевов,  хотя  в  значительном  числе  огромных  областей  России
навозное  удобрение  является  совершенно  необходимым  для  по¬
леводства.  На  100  десятин  посева  голов  скота  приходилось:
 Лошадей
 Крупного  ро¬
гатого  скота
 Овец  и  коз
 Свиней
 В  1928  г.
 29,6
 62,4
 129,8
 23
 В  1935  г.
 12,0
 37,1
 46,0
 17
 Обеднело  сельское  хозяйство  и  рабочей  силой,  ибо  убыль  ло¬
шадей  до  самого  конца  1936  г.  не  была  возмещена  тракторами,  да
и  не  во  всех  случаях  трактор  может  заменить  в  сельском  хозяйст¬
ве  лошадь.  На  конец  1935  г.  мощность  всего  тракторного  парка  в
земледелии  определялась  в  6543  тыс.  лошадиных  сил,  а  на  1  ноя¬
бря  1936  г.  -  приблизительно  в  7,6  млн  условных  лошадиных  сил.
Обе  последние  цифры  далеко  отстают  от  18  млн  живых  лошадей,
загубленных  коллективизацией  и  ужасным  отношением  к  лоша¬
дям  в  колхозах.
 Осуждению;  колхозы  подлежат  также  при  более  широкой  и  уг¬
лубленной  оценке  их.  Основание  для  нее  дает  роковая  особен¬
ность  России-аграрное  перенаселение.  Сущность  его  в  том,  что  на
земле  живет  и  от  нее  питается  в  стране  гораздо  большее  количе¬
ство  людей,  чем  при  существующей  интенсивности  земледелия  их
требуется  для  возделывания  земли.  Размеры  этого  перенаселения
огромны.  Аграрные  экономисты  России  определяли  их  разно,  но
всегда  выражали  миллионами  человек,  от  9  млн  до  20.  В  большей
части  Европейской  России  перенаселение  было  относительным,
т.е.  оно  создавалось  недостаточным  использованием  земледельче¬
ской  площади.  В  меньшей,  но  огромной  части  Европейской  Рос¬
сии,  перенаселение  было  абсолютным,  т.е.  сельскохозяйственная
площадь  была  бы  недостаточной  не  только  при  существующем
плохом  использовании  ее,  но  и  при  любой  системе  сельского  хо¬
зяйства.  Последствиями  перенаселения  являются  малоземелье
сельского  населения,  низкий  уровень  его  жизни  и  его  социально-
политические  волнения,  которыми  полна  история  России.
 Выходами  из  аграрного  перенаселения  являются:  более  рав¬
номерное  распределение  по  стране  земледельческого  населения,
 6*
 163

освоение  неудобных  и  потому  пока  пустующих  или  полузаселен-
ных  земель,  отлив  сельского  населения  в  промышленность,
транспорт  и  другие  внеземледельческие  отрасли  народного  хо¬
зяйства,  а  главное  -  интенсификация  сельского  хозяйства,  в  ре¬
зультате  которой  земля  производительно  поглощала  бы  расту¬
щие  количества  человеческого  труда.
 Коллективные  хозяйства,  в  которых  по  коммунистической
концепции  увеличивающиеся  количества  труда  должны  заме¬
няться  работой  машин,  являются  порочными  поэтому  по  самому
своему  замыслу:  аграрное  перенаселение  при  них  и  в  результате
их  будет  усиливаться,  а  не  ослабевать,  уровень  сельской  жизни  не
повышаться,  а  понижаться,  потому  что  за  свои  бесполезные  при
избытке  труда  машины  деревня  должна  платить.
 В  своем  фактическом  осуществлении  колхозы  оказались  по¬
рочными  вдвойне:  они  не  только  вытесняли  труд  людей  работой
машин,  но  порожденным  ими  погромом  сельского  хозяйства  еще
и  снизили  его  прежнюю  интенсивность.  Аграрное  перенаселение
колхозами  не  уменьшилось,  а  двояким  образом  повысилось.
 *  *  *
 Что  получила  от  колхозов  коммунистическая  власть?  Расчле¬
ним  вопрос  и  ответ  на  него  на  две  части  -  что  получила  она  в
смысле  осуществления  своих  идеологических  задач  и  что  в  смыс¬
ле  удовлетворения  своих  практических  потребностей?
 Основная  идеологическая  цель  власти  -  построение  социа¬
лизма.  Последний  первоначально  мыслился  в  мировом  масштабе,
потом  явилась  теория  «социализма  в  одной  стране»,  но  зато  в  по¬
следней  все  хозяйство  должно  быть  подчинено  единому  плану  и
общим  интересам  с  полным  устранением  свободной  игры  группо¬
вых  и  единоличных  хозяйственных  воль  и  полной  ликвидацией
единоличной  и  групповой  собственности  на  все  средства  произ¬
водства.  Эту  «генеральную  линию»  коммунистическая  власть
пыталась  проводить  и  в  сельском  хозяйстве.
 Социалистическая  политика  в  сельском  хозяйстве  началась  в
1919  г.  с  выдвижением  на  первый  план  совхозов,  как  «хозяйств
последовательно  социалистического  типа».  То  же  повторилось
и  при  социалистическом  рецидиве  в  1928  г.:  совхозы  во  всех  пла¬
нах  власти  по  выходу  из  зернового  кризиса  первоначально  зани¬
мали  ее  преимущественное  внимание.  Повторением  всего  про¬
 164

шлого  была  передача  в  1928  и  1929  гг.  части  земли,  отнятой  у
«кулаков»,  совхозам,  как  в  1919  и  1920  гг.  под  совхозы  отбира¬
лись  у  крестьян  бывшие  помещичьи,  монастырские,  казенные  и
даже  исконно-крестьянские  земли.  Как  мог  читатель  заметить,  в
течение  1928-1935  гг.  прирост  посевной  площади  происходил
преимущественно  в  совхозах:  она  увеличилась  в  них  за  семилетие
с  1,7  мил.  гектаров  (1928  г.)  до  16,2  млн  (1935  г.)  т.е.  на  14,5  млн,
а  в  колхозах  совместно  с  единоличными  крестьянскими
хозяйствами  она  за  то  же  время  возросла  только  на  4,4  млн  гек¬
таров...  Несмотря  на  такое  значение  совхозов  в  коммунистиче¬
ской  идеологии  и  на  их  большие  внешние  успехи,  власть  вынуж¬
дена  «свертывать»  их:  в  течение  1936  г.  она  передала  колхозам
свыше  15  млн  гектаров  совхозных  земель.  Это  -  первое  проявле¬
ние  вынужденного  скольжения  власти  вниз  с  высот  своих  социа¬
листических  требований  в  сельском  хозяйстве.  Вынуждается  оно,
вероятно,  убыточностью  совхозов  и  стремлением  власти  устано¬
вить  лучшие  отношения  с  крестьянством.
 Второе  скольжение  шло  внутри  колхозов  и  выражалось  в
предпочтении  властью  того  или  иного  типа  колхоза.  В  1918-1920  гг.
власть  усиленно  строила  коммуны,  первоначально  даже  толь¬
ко  их.  Потом  она  была  вынуждена  допустить  артели  и  товари¬
щества.
 В  1928  и  1929  гг.  она  сначала  отдала  инициативу  в  выборе  ти¬
па  колхоза  своим  местным  организациям,  которые  при  этом
должны  были  считаться  с  желаниями  населения  и  фактическое
соотношение  в  коллективно-земледельческом  движении  колхо¬
зов  разных  типов  определялось  равнодействующей  между  симпа¬
тиями  местных  органов  партии,  с  одной  стороны,  и  желаниями
населения  -  с  другой.  В  феврале  1930  г.  Кремль  взял  инициативу
в  свои  руки.  Им  была  рекомендована  артель,  но  параграф  4  в  ус¬
таве  о  ней  был  средактирован  так,  что  местные  партийные  орга¬
низации  могли  толковать  его  в  смысле  обобществления  всех
средств  производства,  имевшихся  у  крестьянских  хозяйств.
На  этом  основании  местные  власти  подвергали  коллективизации
огороды,  сады,  жилые  постройки,  всех  коров,  весь  мелкий  инвен¬
тарь,  пчел,  птицу  и  т.д.  Когда  Сталин  оказался  вынужден  напеча¬
тать  свою  статью  «Головокружение  от  успехов»,  одновременно
был  распубликован  новый  устав  сельскохозяйственной  артели.
Последний  отчетливо  приказывал  оставлять  в  собственности
колхозников  птицу,  свиней,  овец,  корову,  жилые  постройки,  мел¬
 165

кий  инвентарь,  огороды  и  сады.  По  позднейшему  уставу  1935  г.
эти  права  колхозника  на  собственное  приусадебное  хозяйство
были  расширены,  уточнены  и  закреплены.  На  основании  этого
позднейшего  устава  колхозникам  была  нарезана  земля  для  их
приусадебных  хозяйств  и  одновременно  власть  помогала  беско¬
ровным  колхозникам  обзавестись  коровой.
 Так  от  коммуны  власть  соскользнула  к  артели  -  сначала  ма¬
ло  чем  от  коммуны  отличающейся,  а  потом  к  артели  действи¬
тельной.  Внутри  последней  с  течением  времени  она  сочла  необ¬
ходимым  усиливать  частнособственнический  сектор  колхозни¬
ков.  При  выработке  артельного  устава  1935  г.  Сталин  говорил:
«Лучше  сказать  прямо,  что  вот  такая-то  область  работы  общест¬
венная,  а  такая-то  -  личная.  Лучше  допустить  прямо,  открыто  и
честно,  что  у  колхозника  должно  быть  свое  личное  хозяйство,
небольшое,  но  личное.  Сочетание  личных  интересов  колхозни¬
ков  с  общественными  интересами  колхоза  -  вот  где  ключ  укреп¬
ления  колхозов».  Теперь  это  право  колхозника  на  «лично-собст¬
венное  хозяйство  на  приусадебном  хозяйстве,  на  жилой  дом,  про¬
дуктивный  скот,  птицу  и  мелкий  инвентарь»  закреплено  и  7
статьей  новой  конституции.
 Пришлось,  однако,  не  только  признать  личные  интересы
колхозника  в  отличие  от  интересов  колхоза,  но  также  оградить
интересы  колхоза  от  всевластия  государства.  Это  выразилось  в
допущении  свободной  колхозной  торговли  сельскохозяйственны¬
ми  продуктами  по  решению  от  20.V.  1932  г.  и  в  закреплении  за
колхозами  их  земель  по  артельному  уставу  1935  г.  и  постановле¬
нию  власти  от  23.VI  того  же  года,  причем  это  право  колхозов  на
их  землю  теперь  внесено  и  в  конституцию  СССР  от  5.ХП.  1936  г.
По  современному  колхозному  уставу,  «земля,  занимаемая  арте¬
лью,  закрепляется  за  артелью  в  бессрочное  пользование,  т.е.  на¬
вечно»,  причем  «сокращение  этих  земель  не  допускается,  а  допу¬
скается  лишь  их  увеличение».  Так  же  говорит  конституция:
«Земля,  занимаемая  колхозами,  закрепляется  за  ними  в  бесплатное
и  бессрочное  пользование,  т.е.  навечно»  (статья  8).  В  течение  1935
и  1936  гг.  шла  выдача  колхозам  «государственных  актов  на  бес¬
срочное  пользование  землей»,  а  колхозные  земли  по  их  границам
обставлялись  специальными  «межевыми  столбами  утвержденно¬
го  образца».  Так,  наряду  с  государственной  торговлей  появилась
торговля  колхозов,  колхозников  и  единоличных  крестьян,  а  кол¬
хозная  земля  из  государственного  имущества,  которым  до  сих
 166

пор  власть  распоряжалась  по  своему  неограниченному  усмотре¬
нию,  фактически  превратилась  в  ограниченную  групповую  соб¬
ственность  колхозов,  закрепленную  за  ними  специальными  актами
и  межевыми  столбами.  Из  национализированной  она  превра¬
тилась  в  колхозную,  из  государственной  в  крестьянскую,  но  кре¬
стьян  пока  не  свободных,  а  принудительно  состоящих  в  колхозах.
Когда  Сталин  пропагандировал  свою  «теорию  социализма  в
одной  стране»,  Радек  острил,  что  скоро  дойдет  до  «теории  социа¬
лизма  в  одном  уезде».  В  отношении  земли  теперь  осуществляет¬
ся  теория  социалистической  собственности  в  одном  колхозе.
Ясно  назначение  последней  «теории»:  она  должна  сплотить  кол¬
хозы  на  базе  своей  собственной  колхозной  земли  и  на  базе  обо¬
собленно-групповых  интересов,  связанных  с  этой  землей  и  хозяй¬
ством  на  ней.  Для  колхоза  это  -  несомненное  благо,  но  нельзя  то¬
го  же  сказать  о  социалистическом  государстве,  которое  стреми¬
лось  быть  всеохватывающим  и  всевластным,  отрицая  и  подавляя
все  самостоятельные  хозяйственные  интересы  лиц  и  групп.  В  ис¬
тории  с  землей  оно  теперь  создает  или  поддерживает  такие  инте¬
ресы  в  крестьянстве,  которое  в  меру  ликвидации  совхозов  стано¬
вится  единственным  держателем  и  пользователем  земледельче¬
ской  культурой  освоенных  земель.  Происходит  пробуждение  и
усиление  частных  интересов  хозяев.
 К  признанию  их  коммунистическая  власть  движется  и  в  обла¬
сти  руководства  колхозами.  На  16-м  партийном  съезде  (1930  г.)
руководитель  коллективизации  в  России,  главный  автор  и  винов¬
ник  способов  ее  осуществления,  народный  комиссар  земледелия
Яковлев  говорил:  «Степень  прочности  колхоза  во  многом  зави¬
сит  от  того,  участвует  в  руководстве  им  середняк  или  нет»,  но
«это  ни  в  какой  мере  не  обозначает  того,  что  середняку  надо  от¬
дать  все  руководство.  Руководство,  конечно,  будет  за  рабочим
классом,  за  беднотой,  за  батраком».  Артельный  устав  1935  г.,
усилив  значение  общего  собрания  артели,  установив  круг  вопро¬
сов,  подлежащих  исключительно  его  компетенции,  и  отдав  на  его
решения  вопрос  о  приеме  и  исключении  членов  артели  (прежде,
по  уставу  1930  г.,  этим  ведало  правление  артели),  тем  самым  уве¬
личил  роль  среднего  крестьянства.  Происходит,  таким  образом,
передвижка  влияния  в  колхозе  от  бесхозяйных  к  хозяевам.  Пока
это  лишь  тенденция,  превращению  которой  в  твердый  факт  ме¬
шает  открытое  голосование  в  артелях.  Последнее  сохранено  в
колхозном  уставе  1935  г.,  но  после  принятия  новой  конституции
 167

СССР  оно  вряд  ли  удержится  и,  вероятно,  будет  заменено  голосо¬
ванием  тайным.  Так,  во  всяком  случае,  должно  произойти,  ибо
неизбежность  логических  следствий  действует  не  только  в  про¬
цессах  мысли,  но  и  в  событиях  жизни.  Когда  принцип  закрытого
голосования  с  политических  выборов  распространится  и  на  вы¬
боры  в  хозяйственных  организациях,  колхозное  руководство  пе¬
реживет  значительные  перемены.  Тогда  постепенно,  но  сильно
изменится  и  весь  облик  колхозной  жизни.
 Все  эти  перемены  в  крестьянской,  сельскохозяйственной  и
аграрной  политике  коммунистической  власти,  по  истолкованию
последней,  являются  не  преобразованием  созданной  колхозно¬
социалистической  системы,  а  лишь  переменами  внутри  системы,
преподносившиеся  перед  властью  в  годы  «военного  коммунизма»
и  в  повторившиеся  в  годы  первой  пятилетки  (1928-1932).  Но  эти
поправки  уже  так  значительны,  они  с  ходом  времени  так  нарас¬
тают,  что  трещит  и  самая  система.  Ее  рамки  рвутся,  и  российская
жизнь  уходит  все  дальше  от  интегрального  и  прямолинейного  со¬
циализма,  который  должен  был  без  остатка  поглотить  крестьян¬
ские  земли,  крестьянский  двор  как  хозяйственную  единицу,  кре¬
стьянские  хозяйственные  интересы  и  сделать  колхоз  исключи¬
тельно  своим  служебным  органом.  Властные  обстоятельства,  в
центре  которых  находится  крестьянская  борьба,  заставили  отсту¬
пить  от  этого  «идеала»,  причем  «поправки»  к  нему  продолжают¬
ся  и  будут  продолжаться.  Централизованно-социалистического
сельского  хозяйства  с  единым  и  железным  руководством  не  уда¬
лось  создать.  Пришлось  допустить  сложное  построение,  в  кото¬
ром  свое  место  находят  хозяйственные  интересы  крестьянина-хо-
зяина,  колхоза  и  государства.
 В  резолюции  17-го  съезда  коммунистической  партии  (1934  г.)
по  поводу  второй  пятилетки  предвиделось,  что  в  результате  ее
проведения  произойдет  «окончательная  ликвидация,  на  основе
полного  завершения  коллективизации  крестьянских  хозяйств  и
кооперирования  всех  кустарей,  частной  собственности  на  средст¬
ва  производства;  ликвидация  многоукладности  экономики  Совет¬
ского  Союза  и  установление  социалистического  способа  произ¬
водства  как  единственного».  Коллективизация  всех  крестьянских
хозяйств  в  1937  г.,  несомненно,  будет  осуществлена,  если  нынеш¬
няя  власть  России  продолжит  свое  существование,  но  ни  полной
ликвидации  частной  собственности  на  производственные  средст¬
ва,  ни  монополии  социалистического  способа  производства  это
 168

не  создаст.  Останется  еще  приусадебное  хозяйство  21  млн  кре¬
стьянских  дворов  примерно  с  10  млн  гектаров  земли,  которая  по
интенсивности  своего  использования  и  своей  производительно¬
сти  будет  равняться  20-30  млн  гектаров  обычной  полевой  земли,
и  с  большей  половиной  продуктивного  скота  в  стране.  В  1935  г.
продуктивный  скот,  находящийся  в  частной  собственности  кре¬
стьянских  дворов,  составлял  64,9%  йсего  крупного  рогатого  ско¬
та,  53,7%  овец  и  коз  и  57,5%  всех  свиней  в  стране.  Если  учесть  в
этом  приусадебном  хозяйстве  и  такие  мелкие  отрасли,  как  пчело¬
водство,  птицеводство  и  т.п.,  то  окажется,  что  и  в  1937  г.  не  ме¬
нее  25%,  а  возможно  и  больше  -  до  одной  трети  -  всего  народного
дохода,  доставляемого  сельским  хозяйством,  будет  создаваться  в
индивидуальных  крестьянских  дворах.  Время  и  события,  как
можно  предвидеть,  будут  работать  на  увеличение  этой  части  на¬
роднохозяйственного  дохода.
 Большие  успехи  пожала  коммунистическая  власть  в  области
своих  практических  задач  и  нужд,  которые  повели  ее  по  пути
колхозных  насилий.
 Основная  потребность  власти  заключалась  в  большем,  чем
прежде,  извлечении  сельскохозяйственных  продуктов  и  в  первую
очередь  зерна.  Колхозцентр  поэтому  уже  в  сентябре  1929  г.
спешит  определить  колхозы,  «как  организации,  сдающие  все
свои  товарные  излишки  государству».  Это,  видимо,  не  устраива¬
ло  власть:  выражение  «товарные  излишки»  очень  неопределен¬
но,  и  соответственная  обязанность  не  ясна.  В  апреле  1930  г.  кол¬
хозные  обязанности  по  сдаче  зерновых  устанавливаются  поэтому
более  ясно  и  жестко:  в  районах  «преимущественно  зернового  хо¬
зяйства»  колхозы  должны  сдавать  государству  от  одной  четверти
до  одной  трети  валового  сбора  зерна,  а  в  незерновых  районах  -
одну  восьмую  валового  сбора  зерновых.  Постановлением  от
7  июля  того  же  года  это  общее  указание  детализируется  по  обла¬
стям  и  районам.  Через  два  с  половиною  года  отменяется  и  эта
норма.  Взамен  ее  вводятся  «твердые  обязательства  колхозов  и
единоличных  хозяйств  по  сдаче  зерна  государству».  По  этому  за¬
кону  от  19.1.1933,  действующему  и  теперь,  для  каждого  вида  зер¬
новых  устанавливается  количество  зерна  (в  центнерах)  -  разное
для  разных  мест  -  подлежащее  сдаче  государству,  как  налог,  но
«по  установленным  государством  ценам».  Через  год,  3.IV.  1934,
эта  поставка  делается  обязательной  и  для  зерновых  посевов  на
приусадебных  участках  колхозников.
 169

Другим  способом  выкачивания  продовольственных  продук¬
тов  из  деревень  является  работа  машинно-тракторных  станций
(МТС).  До  1933  г.  их  работа  на  колхозных  полях  оплачивалась
колхозами  каждый  раз  по  специальному  соглашению  обеих  сто¬
рон  -  МТС  и  колхоза.  Пятого  февраля  1933  г.  коммунистической
властью  был  принят  «примерный»,  а  фактически  обязательный,
договор,  регулирующий  взаимные  отношения  МТС  и  колхоза.
По  нему  колхозы  за  все  основные  работы  (вспашка,  посев,  куль¬
тивация,  уборка,  молотьба),  произведенные  на  их  полях  МТС,  уп¬
лачивают  последней  в  натуре  20%  урожая  по  зерну,  кукурузе,
подсолнуху,  хлопку  и  льну,  17%  по  свекле  и  16%  по  картофелю.
За  отдельные  работы  под  колосовые  хлеба  МТС  взимает  такой
процент  урожая:  за  весеннюю  вспашку  и  подъем  пара  по  10%,  за
пахоту  на  зябь  -  9%,  за  посев  -  3%,  косьбу  -  4%,  молотьбу  -  8%.
МТС  -  коммерчески  весьма  выгодные  предприятия  коммунисти¬
ческой  власти,  и  насаждение  их  обусловливается  не  только  моти¬
вами  реформатора,  но  и  расчетами  купца.
 Обязательность  продаж  государству  земледельческих  проду¬
ктов  по  произвольным  ценам  власти  с  зерновых  хлебов  распро¬
странилась  потом  на  лен,  хлопок,  подсолнух,  картофель,  шерсть,
мясо  и  т.д.  -  словом  охватила  почти  все  виды  промышленного
сырья  и  продовольственных  продуктов,  создаваемых  сельским
хозяйством.  Это  весьма  сложная  налоговая  система,  ибо  ставки
ее  варьируются  в  зависимости  от  типа  хозяйства  (совхоз,  колхоз,
индивидуальное  хозяйство  колхозника,  крестьянин-единолич¬
ник),  от  областей  страны,  видов  растений  и  животных  и  даже  от
пород  последних.  Главным  поставщиком  этого  натурального  на¬
лога  являются  колхозы.
 По  самым  последним  данным  (Правда.  24.XI.  1936)  колхозов
на  1.VII.  1936  г.  было  244  456,  объединявших  18  431  900  прежних
крестьянских  хозяйств.  Такое  положение  является  чрезвы¬
чайно  выгодным  для  выкачивания  из  сельского  хозяйства  его
продуктов:  в  75  раз  уменьшилось  число  податных  единиц;  каждая
единица  сделалась  легче  учитываемой  и  контролируемой  в  смыс¬
ле  своих  повинностей  по  обязательным  поставкам  и  их  выполне¬
ния;  в  каждой  новой  податной  единице  значительно  меньшим
стал  прежний  острый  отпор  против  государственных  заготовок,
ибо  руководители  колхозов  гораздо  меньше  заинтересованы  в
благополучии  своего  колхоза  и  его  членов,  чем  крестьянин  в  бла¬
госостоянии  своего  хозяйства  и  своей  семьи;  кроме  того,  руково¬
 170

дители  колхозов  идейно  сильнее  связаны  с  властью  и  больше  за¬
висят  от  нее,  чем  крестьянин.  В  результате,  коллективизация
сельского  хозяйства  очень  упростила  и  облегчила  для  коммуни¬
стической  власти  ее  заготовки  земледельческих  продуктов.
Теперь  уже  нет  тех  партийных  мобилизаций  и  той  лихорадки
правительственного  аппарата,  которые  до  «успехов»  коллекти¬
визации  неизменно  повторялись  каждую  осень  в  связи  с  хлебоза¬
готовками.  Теперь  результаты  тяжелого  и  ставшего  безрадост¬
ным  крестьянского  труда  отбираются  легче,  быстрее  и  в  боль¬
ших  количествах.
 Государственная  плановая  комиссия,  подводя  итоги  первой
пятилетки,  писала  в  1933  г.:  «Преимущества  крупного  земледе¬
лия  обеспечили  разрешение  в  основном  зерновой  проблемы.
Вместо  80-100  млн  центнеров  хлеба,  заготовлявшегося  в  период
преобладания  индивидуального  крестьянского  хозяйства,  теперь
ежегодно  заготовляется  200-230  млн  центнеров  зерна»  («Итоги
выполнения  первого  пятилетнего  плана»).  Это  -  верно,  но  при
этом  замолчено,  что  у  деревни  по  мере  «создания  в  СССР  круп¬
ного  земледелия»  отбирается  все  растущая  доля  произведенного
ею  зерна.  Вот  абсолютный  размер  правительственных  заготовок
зерна  в  млн  центнеров  и  в  процентах  ко  всему  валовому  сбору
зерновых  в  стране:
 1928  г.
 1930  г.
 1932  г.
 1934  г.
 1935  г.
 107,9
 221,4
 187,8
 262,5
 283,9
 14,7%
 26,5%
 26,9%
 29,3%
 31,5%
 Таблица  показывает  картину  непрерывного  роста  хлебных
заготовок  власти  как  в  абсолютном,  так  и  в  относительном  вы¬
ражении.  Необходимо  при  этом  напомнить  сказанное  выше:
валовые  сборы  зерновых  во  всей  стране  советская  статистика,
начиная  с  1933  г.,  показывает  в  преувеличенных  количествах.
К  сбору  зерновых  1935  г.  она  уже  внесла  поправку,  но  малую:
по  Ежегоднику  сельского  хозяйства  он  определяется  в
920,1  млн  центнеров,  а  «Правда»  24.XI.  1936  показывает  его
уже  в  901  млн  центнеров.  Но  поправка  должна  быть  внесена  го¬
раздо  большая.  А  при  ней  возрастет  и  доля  хлеба,  отнимаемо¬
го  властью  у  сельского  населения.  В  1934  и  1933  гг.  она  была  не
ниже  33-35%.
 171

Еще  более  ярки  «достижения»  власти  в  заготовке  продуктов
животноводства.  О  них  говорит  следующая  таблица,  относящая¬
ся  сравнительно  к  давнему  времени,  но  от  того  своей  показатель¬
ности  не  теряющая:  было  заготовлено  (См.:  Статистические  ма¬
териалы  по  народному  хозяйству  СССР  за  15  лет.  Москва,  1932):
 1927  г.
 1929  г.
 1931  г.
 Мяса  и  скота  в  тыс.  тонн  живого  веса
Коровьего  масла  в  тыс.  тонн
Птицы  в  млн  тонн
Шерсти  в  тыс.  тонн
Крупных  кож  в  млн  штук
 1009
 78,9
 17.5
 29.5
17,1
 2654
 77,8
 23.0
 45.0
 16.1
 2819
 81.3
 30.3
49,0
13,9
 Трехлетие  между  1928  и  1931  гг.  было  временем,  как  знает
читатель,  огромного  сокращения  в  поголовье  скота  и  птицы.
Это,  однако,  не  помешало  власти  за  приведенное  четырехлетие
почти  втрое  увеличить  заготовку  мяса,  почти  вдвое  птицы  и  шер¬
сти.  По  законам  1932  и  1933  гг.  об  обязательных  поставках  мяса,
шерсти,  молока  и  масла  -  колхозы  обязаны  от  своих  коров  на  мо¬
лочно-товарных  фермах  сдавать  от  30,5  до  80%  всего  удоя  моло¬
ка  и  от  61  до  100%  всего  настрига  шерсти  со  своих  овцеводных
ферм.  Продукты  животноводства  отбираются  властью  из  хо¬
зяйств  и  со  стола  сельского  населения  даже  с  большею  алчно¬
стью,  чем  продукты  полеводства.
 За  продукты,  отчуждаемые  у  колхозов  и  крестьянских  дво¬
ров,  государство  платило.  Само  оно  в  свою  очередь  продавало  их
населению.  Коммунистическая  власть  выступала,  таким  обра¬
зом,  в  роли  торговца,  но  торговца  своеобразного:  она  произволь¬
но  определяла  цены,  опираясь  при  покупках  на  свою  силу,  а  при
продаже  -  на  свое  монопольное  положение.  Политика  продаж¬
ных  цен  у  коммунистического  купца  была  сложной,  она  много
раз  менялась  за  годы  коллективизации,  но  всегда  характеризова¬
лась  таким  значительным  превышением  продажных  цен  над  за¬
готовительными,  какое  встречалось  прежде  только  в  торговле
европейцев  с  цветным  населением  новооткрытых  земель.  С  тече¬
нием  времени  этот  разрыв  между  ценами  все  увеличивался  и  при¬
быль  коммунистического  купца  становилась  все  большей.
 Цены  двигались  в  противоположных  направлениях:  продаж¬
ные  росли,  а  заготовительные  понижались.  Номинально  увели¬
чивались  и  последние,  но  в  степени,  далеко  отстававшей  от  обес¬
 172

ценения  рубля.  Повышение  продажных  цен,  наоборот,  обгоняло
понижение  покупательной  способности  рубля.  Это  значит,  что
колхозы,  единоличные  крестьянские  хозяйства  и  колхозники  от
своего  приусадебного  хозяйства  получали  за  отбираемые  у  них
продукты  все  меньше  и  меньше,  а  эксплуатация  их  коммунисти¬
ческим  государством  становилась  все  выше.
 Вот  цены,  по  которым  государство  отбирало  у  сельского  на¬
селения  его  земледельческие  продукты  (в  коп.  за  килограмм):
 Урожай
 1927г.
 1928г.
 1933г.
 1934г.
 Рожь
 4,7
 5,7
 6,3
 6,4
 Пшеница
 6,8
 8,0
 8,4
 10,1
 Овес
 4,2
 5,0
 5,6
 5,5
 Кукуруза
 3,9
 4,3
 5,4
 -
 Подсолнух
 7,7
 8,1
 8,7
 -
 Просо
 -
 -
 -
 5,8
 Гречиха
 -
 -
 -
 6,9
 Коровье  масло
 -
 -
 -
 250,0
 Молоко  (литр)
 -
 -
 -
 15,0
 А  вот  по  каким  ценам  продовольствие  отпускалось  коммуни¬
стической  властью  потребителям  в  Москве  по  карточкам,  кото¬
рые  существовали  до  1935  г.,  и  в  порядке  свободной  продажи
всем  желающим  по  так  называемым  коммерческим  ценам  (в  коп.
за  килограмм):
 1932г.
 1934г.
 1932г.
 1934г.
 1935  г.
до  1.Х
 По  карточкам
 В  свободной  продаже
 Ржаная  мука
 14
 66
 _
 _
 250
 Пшеничная  мука
 19
 72
 -
 -
 260
 Ржаной  хлеб
 12,5
 50
 250
 150
 100
 Пшеничный  хлеб
 17,5
 60
 400
 300
 110
 Пшено
 30
 27
 100
 500
 300
 Гречневая  крупа
 25
 32
 110
 700
 500
 Овес
 -
 -
 -
 -
 75
 Коровье  масло
 466
 800
 1800
 2700
 2600
 Молоко  (литр)
 -
 -
 100
 80
 180
 173

В  пояснение  последней  таблицы  необходимо  указать,  что
свободная  продажа  до  1935  г.,  когда  она  сделалась  основной  и
почти  единственной,  играла  незначительную  роль,  и  население
снабжалось  преимущественно  по  карточкам;  поэтому  отпускные
цены  1935  г.  должны  сравниваться  с  ценами  продуктов,  выдавав¬
шихся  в  1932  и  1934  гг.  по  карточкам,  а  не  с  ценами  свободной
продажи.  При  этом  пояснении  таблица  показывает  непрерывный
и  сильный  рост  цен,  по  которым  потребитель  получал  от  госу¬
дарства  продукты  питания.
 Сравнение  двух  последних  таблиц,  цифры  для  которых  взяты
мною  из  Бюллетеня  Экономического  кабинета  проф.  Прокопо¬
вича  (№  115  и  124),  показывает  чудовищную  разницу  между  це¬
нами  заготовительными  и  продажными.  Так,  рожь  урожая
1934  г.,  отнятая  властью  у  сельского  населения  по  6,4  коп.  за  ки¬
лограмм,  продастся  ею  же  в  1935  г.  в  Москве  по  250  коп.  в  виде
муки  и  по  100  коп.  в  виде  печеного  хлеба,  т.е.  дороже  в  39  раз  для
муки  и  в  20  раз  для  хлеба,  считая  припек  в  30%.  Просо  отбирает¬
ся  у  деревень  по  5,8  коп.  за  килограмм,  а  пшено  из  него  продает¬
ся  по  300  коп.,  т.е.  в  52  раза  дороже.  Гречневая  крупа  в  продаже
дороже  в  72  раза,  чем  гречиха  при  ее  государственной  заготовке.
Коровье  масло  продается  в  10  раз  дороже,  чем  заготовляется,  а
молоко  в  12  раз.  Конечный  итог  и  значение  этой  жестокой  экс¬
плуатации  тружеников  земли  могут  быть  иллюстрированы  двумя
цифрами.
 По  бюджету  СССР  для  1935  г.  государство  в  виде  налога  с
оборота  при  продаже  муки,  хлеба,  круп  и  зернового  фуража
должно  было  взять  24  млрд  руб.  Этот  налог  составляет  только
часть  разницы  между  заготовительной  и  продажной  стоимостью
этих  продуктов;  помимо  него  остаются  еще  прибыль  торгующих
организаций  государства  и  непомерно  большие  государственные
расходы  при  заготовках  и  продажах.  Налог  с  оборота,  прибыль  и
покрытие  своих  расточительных  операционных  расходов  госу¬
дарство  имело  также  от  других  земледельческих  продуктов  -  от
всех  технических  культур,  от  всех  продуктов  животноводства  и
всех  продуктов  птицеводства.  Я  не  знаю  всего  размера  дани,  ко¬
торую  коммунистическое  государство  взыскивает  с  сельского  хо¬
зяйства,  но  часть  ее  в  виде  указанных  выше  24  млрд  руб.  являет¬
ся  известной  и  достоверной.  Что  значит  она?
 «Правда»  от  24.  XI.  1936  сообщила,  что  «в  1935  г.  в  капи¬
тальное  строительство  по  всему  народному  хозяйству  СССР
 174

было  вложено  свыше  24  млрд  руб.».  Все  это  «капитальное
строительство»  1933  г.,  т.е.  вся  индустриализация  и  машиниза¬
ция  огромной  страны,  полностью  было  покрыто  вышеприве¬
денной  частью  хозяйственных  ценностей,  которые  коммуни¬
стическая  власть  преимущественно  при  помощи  колхозов  вы¬
качивает  из  бедных  и  безрадостных  сел,  деревень,  станиц,  ау¬
лов  и  кишлаков  России.  За  счет  труда,  мук,  бедности  и  голода¬
ния  крестьянства  проводится  современная  индустриализация
огромной  страны.  В  этом  смысле  колхозы  сослужили  и  продол¬
жают  выполнять  огромную  службу  для  строителей  «бесклассо¬
вого  социалистического  общества».  Только  благодаря  им,  по
старому  выражению  замечательного  русского  историка,  госу¬
дарство  могло  так  пухнуть,  а  народ  так  хиреть,  как  это  проис¬
ходило  в  пору  первой  и  второй  пятилеток  и  продолжается  по
сегодняшний  день.
 Но  действительно  ли  хирело  и  хиреет  крестьянство?  Что  во¬
обще  колхозы  дали  ему?
 *  *  *
 Положение  крестьянства  в  колхозах  по  существу  уже  опреде¬
лено  содержанием  предыдущих  страниц  и  в  этой  части  главы  за¬
дача  сводится  только  к  тому,  чтобы  собрать  рассеянные  черты  в
один  общий  и  по  возможности  цельный  образ,  да  еще  двумя-тре¬
мя  новыми  штрихами  дорисовать  его.
 Колхозы  явились  форпостами  коммунизма  и  коммунистов  в
деревне,  которая  во  все  годы  советской  власти  в  разных  формах
и  по  бесчисленным  поводам  непрерывно  и  стойко  сопротивля¬
лась  коммунистической  политике.  Крестьянство  и  власть  были
двумя  разными  и  враждебными  лагерями.  Отношения  между  ни¬
ми  были  постоянной  борьбой,  которая  то  затихала  и  даже  сменя¬
лась  временным  перемирием,  то  остро  вспыхивала  вновь,  но  ни¬
когда  не  переходила  в  прочный  мир.  Поэтому,  когда  власть  соз¬
давала  и  создала  в  деревне  свои  прочные  передовые  позиции  в
виде  колхозов,  их  назначение  не  сводилось  только  к  выполнению
хозяйственных  задач.  К  последним  немедленно  присоединились
другие,  общий  смысл  которых  заключался  в  том,  чтобы  органи¬
зационными  мерами,  административным  давлением  и  террором
сгладить,  а  если  возможно  то  и  уничтожить,  все  те  особенности
сельской  жизни  и  крестьянской  психологии,  которые  вырыли
 175

ров  между  властью  и  сельским  населением.  Значение  колхоза  в
деревне  оказалось  многосторонним.
 «Социалистическая  переделка»  деревни  началась  с  ее  хозяй¬
ства.  Последнее  не  было  косным  в  пору  НЭПа.  Мы  видели,  что
посевы  в  нем  из  года  в  год  росли,  увеличивалось  скотоводство.
Одновременно  прогрессивные  организационные  перемены  шли
внутри  крестьянского  хозяйства.  К  лучшему  изменялась  пропор¬
ция  полевых  культур  и  к  1929  г.  году  площадь  под  техническими
растениями  поднялась  с  4,5  млн  гектаров  перед  войной  до
8,8  млн,  огородно-бахчевые  посевы  и  посадки  выросли  с  3,8  млн
гектаров  перед  войной  до  7,6  млн  в  1929  г.,  а  кормовое  травосея¬
ние  с  2,1  млн  до  5  млн  гектаров.  Хозяйство  обзаводилось  новыми
машинами,  в  том  числе  и  тракторами,  которые  в  1927  г.  имелись
у  6309  крестьянских  дворов  и  составляли  26%  всего  тракторного
парка  того  времени  во  всей  стране.  Менялось  соотношение  жи¬
вотноводства  и  полеводства,  от  чего  сельское  хозяйство  станови¬
лось  более  трудоемким:  в  1913  г.  на  долю  скотоводства  приходи¬
лось  30,7%  всего  народного  дохода  от  сельского  хозяйства,  а  в
1928  г.  -  38,6%.  «Буйно  и  в  значительной  степени  стихийно»,  как
свидетельствовал  в  1927  г.  Яковлев  «росли  простейшие  произ¬
водственные  объединения»  и  только  за  один  1925-1926  год  число
машинных  товариществ  увеличилось  почти  втрое,  мелиоратив¬
ных  в  полтора  раза,  семеноводческих  -  втрое,  коневодческих  и
продуктивного  скота  -  почти  вдвое.Коллективизация  точно  тя¬
желой  свинцовой  плитой  накрыла  и  раздавила  всю  эту  многосто¬
роннюю  и  творческую  самодеятельность  крестьянства.  Как  позд¬
ний  весенний  мороз,  коллективизация  убила  ее  в  пору  цветения,
и  оттого  новые  насильнические  хозяйства  были  вдвойне  тяжелы
для  души  крестьянина-хозяина.
 Уже  с  первых  шагов  «развернутого  социалистического  насту¬
пления»  с  несомненностью  выяснилось,  что  объектом  его  явля¬
ется  не  только  хозяйство,  но  и  душа  сельского  населения.  Это  за¬
свидетельствовано  официально  и  дважды.  В  статье  Сталина
«Головокружение  от  успехов»  отмечались  случаи,  когда  «дело  ор¬
ганизации  артели  начинают  со  снятия  с  церквей  колоколов».
Сталин,  оставаясь  верен  лицемерному  тону  и  духу  всей  статьи,  изо¬
бражал  закрытие  церквей  как  отдельные  случаи.  Действитель¬
ность  была  гораздо  черней  -  «ликвидация  церкви»  почти  всегда
входила  в  план  образования  колхоза.  Да  и  как  могло  быть  иначе,
если  в  сознании  коммуниста,  посланного  уничтожить  крестьян¬
 176

ские  хозяйства  -  частная  собственность,  Бог  и  церковь  являлись
тесно  между  собой  связанными  проявлениями  одного  и  того  же
«капитализма»,  против  которого  тогда  велось  «решительное  на¬
ступление».  Поведение  организаторов  колхозов  отразилось  в  по¬
становлении  центрального  комитета  партии  от  15.  III.  1930,  кото¬
рый  требовал  «решительно  прекратить  практику  закрытия  цер¬
квей  в  административном  порядке,  фиктивно  прикрываемую  об¬
щественно-добровольным  желанием  населения».  Но  и  в  цент¬
ральном  комитете  сидели  коммунисты,  и  потому  в  следующей  же
фразе  они  допускали  продолжение  прежней  практики,  говоря:
«Допускать  закрытие  церквей  лишь  в  случае  действительного
желания  подавляющего  большинства  крестьян».  Это  «действи¬
тельное  желание»  населения  коммунисты  на  местах  создавать
умели,  ибо  они  не  только  были  всевластны,  но  и  безответствен¬
ны.  Борьба  с  религией  осталась.  Из  периода  «колхозного  строи¬
тельства»  она  перешла  и  в  следующий  -  в  период  «колхозного  ру¬
ководства».  Выражаясь  первоначально  в  закрытии  церквей,  со¬
жжении  икон  и  арестах  священников,  она  потом  проявлялась  в
использовании  колхозных  собраний  для  безбожнической  пропа¬
ганды,  в  понуждении  колхозников  работать  по  праздникам,  в  об¬
ходах  крестьянских  изб  с  иконоборческими  целями,  в  репрессиях
против  родителей,  заставлявших  своих  детей  молиться  Богу  и  т.п.
Богоборчество,  стоящее  в  программе  партии  и  власти,  активно
проводившееся  ими  всегда  и  везде,  не  могло  быть  откинуто  ком¬
мунистами  и  во  время  их  «социалистической  работы  в  деревне».
 Единоличное  хозяйство  и  религиозные  верования  крестьян  -
это  полюсы,  между  которыми  располагались  остальные  вековеч¬
ные  элементы  сельской  жизни,  подвергавшиеся  коммунистиче¬
скому  обстрелу  из  колхозных  крепостей.  На  первом  месте  среди
них  надо  назвать  крестьянскую  семью.
 Яковлев,  напутствуя  «двадцатипятитысячников»  в  начале
1930  г.,  говорил  им:  «В  ряде  случаев  кулацкие  дети  поднимаются
против  отцов,  разлагая  и  разбивая  кулацкую  семью  и  тем  еще  бо¬
лее  изолируя  кулака».  В  книге  Яковлева  (Вопросы  организации
социалистического  хозяйства.  1935,  стр.  441)  это  место  подчеркну¬
то  самим  автором  -  такое  значение  он  придавал  своему  напутст¬
венному  указанию.  Но  в  деревнях,  наряду  с  «кулаками»,  были  еще
«подкулачники»,  масса  среднего  крестьянства  и  часть  бедноты,  ко¬
торые  тоже  сопротивлялись  насилию  власти.  Ломать  и  разлагать
надо  было  и  их  волю.  И  в  деревнях  повторилось  то  же,  что  было  в
 177

городах  в  годы  незамолкшей  борьбы:  власть  стала  искать  и  высле¬
живать  своих  врагов  в  их  самом  последнем  прибежище  -  в  их  соб¬
ственных  семьях.  В  крестьянских  семьях  дети  разными  способами
восстанавливались  против  родителей,  младшие  против  старших,
женщины  против  мужчин.  Прежнее  моральное  единство,  которым
являлась  сельская  семья,  превращалось  в  нравственную  клоаку.
Из  нее  власть  черпала  потом  силы  для  своего  сыска,  и  дети  доно¬
сили  ей  о  запрятанном  хлебе,  скрытом  оружии,  украденных  бура¬
ках  и  зерне  при  возке  и  молотьбе,  о  стрижке  отцом  или  матерью
колосьев  на  колхозных  полях,  о  проявлении  ими  «религиозной  ре¬
акции»  и  т.д.  Эта  низовая  «социалистическая  работа  в  деревне»
встречала  полное  одобрение  коммунистических  верхов.  В  1934  г.
по  закону  7  августа  1932  г.  «Об  охране  социалистической  собст¬
венности»  была  присуждена  к  расстрелу  вдова-крестьянка.  Ее  ви¬
на  заключалась  в  том,  что,  спасая  от  голодной  смерти  себя  и  детей,
она  ночью  нарезала  колосьев  на  колхозном  поле,  чтобы  потом  ру¬
ками  вытеребить  из  них  зерно,  смолоть  его  на  ручной  мельнице  и
испечь  хлеб.  Дочь  донесла  на  нее.  Мать  попала  под  суд  и  была  рас¬
стреляна,  а  дочь  получила  награду  и  о  ее  «подвиге»  советская  пе¬
чать  раструбила  по  всей  России.  Страшная  колхозная  действитель¬
ность  отражается,  как  солнце  в  малой  капле  воды,  в  этом  факте,
который  стал  широко  известным,  но  не  был  ни  единственным,  ни
даже  редким  в  жизни  колхозной  России.
 Такую  же  острую  и  едкую  кислоту  коммунистическая  власть
вводила  и  во  все  другие  общественные  связи  коллективизируе¬
мой,  а  потом  колхозной  деревни.  Своей  политикой  она  разъеда¬
ла  прежние  отношения  соседей,  богатых  и  бедных,  религиозных
и  безбожников,  батраков  и  хозяев.  В  описании  нашего  села  было
уже  указано  на  глубокую  порчу  общественных  нравов,  внесен¬
ную  приемами  коллективизации,  на  тяжелые  сельские  ссоры,  на
поджоги  и  убийства,  которые  следовали  за  ссорами.  Вся  общест¬
венная  жизнь  деревень,  покоившаяся  на  давних  и  прочных  усто¬
ях,  срывалась  с  них  и  сменялась  не  лучшей,  а  гораздо  худшей,  не
более  человечной,  а  повышенно  звериной.  Глубокое  недоверие,
жадная  зависть,  лютая  злоба  разлагающим  ядом  проникали  во
все  стороны  сельской  жизни.  Главным  (но  не  единственным)  ис¬
точником  этого  нравственно  губительного  яда  была  коммунисти¬
ческая  политика  «уничтожения  кулаков  как  класса».
 Эта  мера,  как  знает  читатель,  не  была  случайной.  Сам  «отец
и  вождь  трудящихся  всего  мира»,  Сталин,  «высочайше»  засвиде¬
 178

тельствовал  ее  органическую  связанность  с  коллективизацией
сельского  хозяйства,  называя  ее  «составной  частью  образова¬
ния  и  развития  колхозов».  Тройное  ее  назначение  было  указано
выше  -  дать  в  виде  имущества  «кулаков»  капитал  колхозам,
уничтожить  ведущую  группу  деревни  в  ее  противоколхозной
борьбе,  примером  расправы  с  «кулаками»  привести  к  покорно¬
сти  и  послушанию  крестьянские  массы.  Но,  продолжал  Сталин,
«чтобы  вытеснить  кулачество  как  класс,  надо  сломить  в  откры¬
том  бою  сопротивление  этого  класса»  (Вопросы  ленинизма,
1932.  Стр.  464).  Этот  «открытый  бой»  партия  вела  в  течение
1929—1933  гг.  В  нем  применялись  приемы,  которыми  в  1920  го¬
ду  усмирялись  деревни  Тамбовской  губернии,  участвовавшие  в
стойком  и  длительном  Антоновском  восстании.  Тогда  комисса¬
ры  военных  отрядов,  занявших  непокорные  деревни,  составля¬
ли  списки  всех  умственно-развитых  крестьян  в  них  и  всех  «вы¬
водили  в  расход»,  чтобы  «срезать  сельскую  головку».  Теперь
«срезали  головку»  со  всей  сельской  России,  и  она  была  не  толь¬
ко  умственным  цветом  деревень,  но  также  биологическим  и  хо¬
зяйственным.  Свой  «открытый  бой»,  повсеместный  и  страш¬
ный,  партия  выиграла.  «Кулаки»  были  уничтожены.  Деревни
лишились  своих  политических  лидеров,  лучших  хозяев,  физиче¬
ски  самых  здоровых  семей.  Тишина,  внешняя  покорность  сель¬
ских  масс  и  всевластие  коммунистов  воцарились  в  порабощен¬
ных  деревнях.
 В  ряду  этих  потерь  важное  место  занимала  и  утрата  сельским
населением  своей  прежней  сытости.  Недоедание  и  «голод  без
смерти»,  прерываемые  голодом  смертоносным,  стали  уделом  по¬
давляюще  огромной  части  крестьянства  после  его  поражения  в
величайшей  из  всех  известных  «революций  сверху»  и  «револю¬
ций  наоборот».
 О  материальном  положении  колхозного  крестьянства  извест¬
но  мало,  ибо  власть  избегает  публиковать  соответственные  све¬
дения,  как  не  любит  печатать  она  и  цены,  по  которым  отнимает
у  деревень  их  земледельческие  продукты.  Уж  [один]  этот  факт
наводит  на  тяжелые  подозрения,  ибо  при  удачах  люди  говорли¬
вы,  при  неудачах  -  молчаливы.  Коммунистическая  власть  под¬
вержена  действию  этого  правила  стократно,  потому  что  она
пользуется  саморекламой,  как  никто  и  никогда  в  мире.  Редки,  од¬
нако,  тайны,  которые  не  открываются,  ибо  молчание  почти  не¬
посильно  людям.  Проговаривается  и  коммунистическая  власть.
 179

Проговорилась  она  и  об  истинном  положении  российских  кол¬
хозных  деревень.
 Это  случилось  вначале  1935  г.  на  VII  съезде  советов  СССР.
Председатель  совета  народных  комиссаров  Молотов,  делая  от¬
четный  доклад,  сообщил  в  нем,  что  по  данным  обследования
83  тыс.  колхозов  выдача  зерна  на  колхозный  двор  равнялась  5,8
центнерам  в  1932  г.  и  10,9  центнерам  в  1934  г.
 Вот  цифры,  на  которые  можно  положиться,  ибо  они  относят¬
ся  к  трети  всех  колхозов  и  сообщены  в  порядке  обычного  для
коммунистической  власти  хвастовства  своими  «достижениями».
Они,  во  всяком  случае,  не  преуменьшены  и  действительное  про¬
довольственное  положение  колхозного  крестьянства  они  не  чер¬
нят.  Можно  думать,  что  они  и  не  прикрашивают  его.  Молотов
сообщил  их,  чтобы  показать,  как  мощно  шагнуло  вперед  «социали¬
стическое  земледелие»,  если  за  два  года  зерновые  выдачи  из  кол¬
хозов  их  членам  почти  удвоились.  Но  вдумаемся  в  этот  «успех».
Остановимся  только  на  самой  «блестящей»  из  двух  цифр.
 На  дворе  колхозного  крестьянина  лежат  многочисленные  и
тяжелые  налоги.  Он  должен  платить  за  избу,  землю,  скот.  К  это¬
му  присоединяются  обязательная  страховка  строений,  «добро¬
вольная»  подписка  на  внутренние  займы  власти,  взносы  на  сель¬
ское  культурное  строительство  в  порядке  самообложения  (фак¬
тически  в  порядке  выполнения  приказа  сельского  и  районного
советов).  Продажа  полученного  зерна  на  колхозном  базаре  или
кооперативу  является  главным  источником  покрытия  этих  де¬
нежных  налогов.  На  них  у  «счастливой  семьи»  в  нашем  селе  уш¬
ло  44%  всего  полученного  зерна.  Допустим,  что  у  колхозных  дво¬
ров  83000  обследованных  колхозов  на  налоги  уходила  только  по¬
ловина  этой  доли  -  лишь  22%.  При  этом  условии  на  собственное
питание  колхозно-крестьянской  семьи  в  среднем  из  пяти  членов
остается  из  10,9  центнеров  только  8,6  центнеров,  т.е.  1,72  центне¬
ра  на  едока  в  год  или  470  грамм  в  день.  При  перемоле  зерна  в  му¬
ку  и  выпечке  из  него  хлеба  получится  около  600  грамм  печеного
хлеба  в  день.  Это  почти  вдвое  меньше  необходимого.  Перед  ве¬
ликой  войной  на  личное  потребление  крестьянского  едока  в  Рос¬
сии  уходило  в  год  2,6-2,9  центнера.  Российский  крестьянин  и
тогда  питался  плохо,  хлеб  являлся  основною  пищей,  но  на  его  сто¬
ле  тогда  были  также  сахар,  растительное  масло,  сало,  молоко,
творог,  по  праздникам  мясо,  нередко  яйца.  Теперь  все  эти  доба¬
вочные  продовольственные  продукты  сильно  уменьшились,  ибо
 180

скотоводство  в  стране  разгромлено,  значительная  часть  уцелев¬
шего  скота  забрана  в  колхозы,  птицеводство  упало,  сахар  дорог
(4,5  руб.  за  килограмм  песка).  Хлеб  стал  еще  более  доминирую¬
щим  элементом  в  крестьянском  питании,  а  он  достался  колхозни¬
ку  в  1934  г.  только  в  количестве  172  килограммов  на  год  против
260-290  килограммов  перед  войной.
 Постоянное  недоедание  и  неизменное  ощущение  голода  во¬
шли  в  крестьянскую  жизнь  после  того,  как  в  деревне  наступил
«социализм».  В  свете  этого  факта  становятся  понятными  сооб¬
щения  наблюдателей,  имевших  возможность  заглянуть  «во  глу¬
бину  России»,  о  внешнем  виде  сельского  населения.
 «Дети  были  бледные,  слабосильные.  Взрослые  поражали  ху¬
добой,  вялыми  движениями  и  сумрачным  видом»  -  так  рисует
своих  односельчан  автор  моих  сведений  о  селе  юго-западного
края,  описанного  в  этой  книге.  Ему  вторит  агроном,  бежавший  из
России  в  1936  г.  и  перед  бегством  работавший  в  огромном  колхо¬
зе  на  юге  России.  По  его  словам,  «колхозники  уже  в  30  лет  вы¬
глядят  стариками.  Они  изнурены,  щеки  впали,  глаза  тусклые  -
без  блеска  жизненной  радости,  лица  испитые».  Вот  третье  свиде¬
тельство  иностранца,  в  свое  время  долго  жившего  в  Тамбовской
губернии  и  в  1935  г.  снова  попавшего  в  знакомые  места:  он  был
потрясен,  когда  увидел  крестьянскую  толпу.  В  течение  несколь¬
ких  минут  он  не  мог  вымолвить  слова  -  так  поразили  его  грязные
лохмотья,  в  которые  были  одеты  крестьяне,  их  землистые  без¬
жизненные  лица,  безразличные  усталые  глаза,  медленные  дви¬
жения,  худые  и  бессильные  тела.  Четвертое  сообщение  принад¬
лежит  инструктору  пчеловодства  и  напечатано  в  1936  г.  в  журна¬
ле  Керенского  «Новая  Россия».  Оно  написано  в  1935  г.  и  относит¬
ся  к  колхозам  Западной  Сибири,  где  крестьянство  жило  когда-то
богато  и  привольно,  как  нигде  в  России.  «В  своем  районе  я  встре¬
чал  колхозы  сплошь  нищенские»,  пишет  он.  «Колхозники  полу¬
голые,  питание  из  рук  вон  плохо».
 Разным  лицам  принадлежат  эти  сообщения,  к  разным  краям
России  относятся  они,  но  говорят  они  разными  словами  одно  и  то
же.  В  большой  беде  живет  колхозная  российская  деревня  -  в  глу¬
бокой  нищете,  в  постоянном  голодании.  Коллективизация  была
для  нее,  как  черная  туча  саранчи,  которая  закрывает  солнце  и  по¬
жирает  все,  где  она  опустится.  У  российского  крестьянства  кол¬
лективизация  сожрала  прочный  общественный  быт,  крепкую  се¬
мью,  церковные  службы  и  обряды,  хозяйственную  свободу,  радо¬
 181

сти  хозяйственного  творчества,  самое  хозяйство  и  даже  обыкно¬
венную  человеческую  сытость.  Под  ее  ударами  костьми  легла  и
ведущая  группа  сельского  населения.
 «Где  ступит  мой  конь,  там  не  растет  трава»,  похвалялся  когда-
то  Тамерлан.  «Куда  направится  наша  энергия,  там  никнут  и  тем¬
неют  листья  на  зеленом  дереве  жизни»,  могли  бы  сказать  про  се¬
бя  «строители  социализма»  в  сельском  хозяйстве.
 VII. 	Что  такое  колхоз?
 Присмотримся  к  главному  герою  этой  книги,  из-за  которого
шла  борьба,  лилась  кровь,  погибли  миллионы  людей  и  по  ветру
были  пущены  огромные  материальные  и  нравственные  ценно¬
сти  -  к  самому  колхозу.  Что  представляет  он  -  творение  и  люби¬
мец  коммунистической  власти,  ее  боевой  пост  в  покоренных  де¬
ревнях  и  рушитель  вековечной  сельской  жизни?
 Мы  знаем  теории,  созданные  для  его  оправдания,  практиче¬
ские  нужды,  руководившие  коммунистами  при  его  создании,  эле¬
менты  их  коллективизаторского  плана  и  его  осуществление,  знаем
многостороннее  значение  колхозов  для  страны,  власти  и  кре¬
стьянства.  Но  что  представляет  колхоз  сам  по  себе?  Как  он  упра¬
вляется,  организован  внутри,  как  живет  и  действует,  как  относят¬
ся  к  нему  и  ведут  себя  в  нем  его  вынужденные  члены?
 Ответы  на  эти  вопросы  построим  на  разборе  «Примерного
устава  сельскохозяйственной  артели»,  изданного  в  марте  1930  г.,
и  на  материалах,  даваемых  практикой  его  применения.  Этот  ус¬
тав  действовал  до  средины  1935  г.,  по  нему  возникли  и  жили
245,6  тыс.  колхозов,  на  базе  его  параграфов  складывались  тради¬
ции  колхозного  руководства  и  навыки  крестьянских  масс  в  их  от¬
ношении  к  новым  хозяйствам.
 В  нашей  характеристике  колхоза,  как  он  есть,  пойдем  пу¬
тем,  рекомендованным  Тэном.  По  его  мнению,  «если  мы  под¬
вергнем  анализу  отдельное  лицо,  литературу,  известный  век
или  цивилизацию,  любую  группу  человеческих  явлений,  мы
убедимся,  что  все  части  исследуемого  явления  находятся  в  зави¬
симости  друг  от  друга,  как  органы  растения  или  животного».
И  задача  исследователя  заключается  первее  всего  в  том,  чтоб  об¬
наружить  в  предмете  своего  изучения  тот  центральный  по  зна¬
чению  факт,  который  Тэн  в  разных  случаях  называет  «господ¬
 182

ствующей  способностью»,  «господствующей  силой»  или  «гос¬
подствующим  свойством».  Все  остальные  способности,  силы  и
свойства  располагаются  вокруг  господствующих,  как  железные
опилки  вокруг  магнита  или  индивидуальные  особенности  жи¬
вотного  и  растительного  организма  в  отношении  его  типа.  Эта
доминирующая  особенность  обусловливает  единство  и  цель¬
ность  исследуемых  сложностей  в  мире  органических,  психоло¬
гических  и  общественных  явлений.
 Такое  господствующее  свойство  есть  и  в  советском  колхозе.
Как  узлом,  оно  связывает  в  одно  целое  все  своеобразные  черты,
которыми  характеризуется  коммунистический  колхоз  и  которые
в  нем  должен  отметить  и  выделить  каждый  независимый  и  доб¬
росовестный  наблюдатель,
 Миф  добровольности,  как  уже  знаем  мы,  был  тесно  связан  с
теорией  обобществления  сельского  хозяйства  и  потом  преемст¬
венно  из  теории  перешел  в  историю  коммунистической  коллек¬
тивизации  крестьянских  дворов  в  России.  Коммунистическая
власть,  ее  печать  и  ораторы  неизменно,  по  каждому  поводу  и  все¬
ми  средствами  поддерживают  этот  миф  в  отношении  возникнове¬
ния  и  продолжающегося  существования  современных  колхозов.
Можно  не  останавливаться  на  его  опровержении:  предыдущие
страницы  книги  дали  достаточный  материал,  чтобы  убежденно
отнестись  к  нему,  как  к  бутафорскому  украшению  на  фасаде  хо¬
зяйственной  тюрьмы  для  тружеников  земли.  Верно  прямо  проти¬
воположное  этому  мифу:  современный  колхозный  строй  России
возник  и  держится  исключительно  насилием  власти  над  волей
крестьянства.
 В  этом  принудительном  характере  современных  колхозов  и
заключается  основная  или  господствующая  особенность,  кото¬
рая  не  только  объясняет,  но  и  порождает  все  своеобразные  чер¬
ты  в  их  устройстве,  деятельности  и  тех  отношениях,  которые
складываются  внутри  и  вокруг  них.
 Материал,  который  послужит  нам  для  характеристики  колхо¬
за,  разобьем  на  пять  логических  разделов,  каждый  из  которых
составит  содержание  пяти  последующих  самостоятельных  частей
настоящей  главы:  управление  колхозами,  имея  в  виду  меры  цен¬
тральной  власти  и  местной  администрации;  хозяйственное  и  пра¬
вовое  положение  в  колхозе  его  членов;  хозяйство  колхозов;  от¬
ношение  к  новым  хозяйствам  колхозников  и  вытекающее  отсю¬
да  их  поведение;  организация  труда  в  колхозах  и  его  оплата.
 183

*  *  *
 Насильственный  характер  колхоза  повел  прежде  всего  к  то¬
му,  что  в  его  уставе  1930  г.  года  совершенно  отсутствует  пара¬
граф,  который  предвидел  бы  возможность  его  распадения  и  в
соответствии  с  этим  определял  бы  судьбу  его  имущества.  В  пред¬
ставлениях  власти  колхоз  является  вечным,  и  это  качество  бес¬
смертия  отражено  в  артельном  уставе.  Действительно-добро¬
вольные  хозяйственные  коллективы  современности  так  о  себе
никогда  не  мыслят  и  в  своих  статутах  заранее  предусматривают
наследников  своего  добра.  Во  всяком  случае,  так  поступают  все
кооперативные  организации,  с  которыми  неосведомленные  и  на¬
ивные  обычно  склонны  отожествлять  современный  российский
колхоз.  Колхозник  прикреплен  к  своему  колхозу  навечно.  Устав
предвидит,  правда,  возможность  исключения  и  выхода  из  артели
ее  членов,  но  подразумевается,  что  так  может  случиться  только
с  частью  членского  состава,  другая  часть  останется  в  колхозе
всегда.  Этот  расчет  верен,  ибо  колхозник  прикрепляется  к  арте¬
ли  столь  крепкими  цепями,  что  разорвать  их  могут  только  силь¬
ные  или  вконец  отчаявшиеся  члены.
 Нет  в  уставе  и  второго,  еще  более  необходимого,  указания  на
возможность  дробления  артелей  и  слияния  их  с  себе  подобными.
Между  тем  эти  хозяйственно-сложные  и  коренной  важности  опе¬
рации  происходили  в  течение  всего  периода  «сплошной  коллек¬
тивизации»  и,  по-видимому,  не  прекратились  даже  и  в  1936  г.
Первоначальные  директивы  центра  требовали  строительства
крупных  колхозов,  ибо  только  они  могут  «дать  максимум  товар¬
ности  и  стать  полностью  на  уровне  современной  техники  и  агро¬
номической  науки».  В  этом  смысле  дважды  высказался  цент¬
ральный  комитет  партии  -  20.  III.  1928  и  17.  XI.  1929  -  и  16  всесо¬
юзная  конференция  партии  в  апреле  1929  г.  Последняя  предписа¬
ла  «особое  содействие  и  преимущественную  помощь  крупным
колхозам»  и  одновременно  «всяческое  содействие  развивающе¬
муся  процессу  укрупнения  старых  колхозов».
 Оба  требования  были  близки  местным  коммунистам,  натас¬
канным  на  высокую  оценку  машинизации  и  крупных,  как  можно
более  крупных,  хозяйств,  и  на  местах  при  «насаждении»  колхозов
развилась  «гигантомания».  На  16  съезде  партии  (июнь-июль
1930  г.)  ее  отметил  Яковлев,  и  съезд  вслед  за  ним  признал,  что
под  видом  «колхозов-гигантов»  часто  создаются  «безжизненные
 184

бюрократические  организации».  С  этого  времени  колесо  собы¬
тий  часто  начинает  вертеться  в  обратном  направлении  -  идет
«разукрупнение»  колхозов.  Но  не  прекращается  действие  и  преж¬
них  директив  о  крупных  артелях.  В  результате,  на  местах  воца¬
рился  кавардак.  Яковлев  в  1933  г.  на  первом  съезде  колхозников-
ударников  жаловался:  «В  каждом  районе,  куда  ни  приедешь,  с
кем  ни  поговоришь,  каждый  рассказывает,  что  колхозы  укрупня¬
ют  и  разукрупняют,  от  одного  колхоза  к  другому  прирезывают
землю  по  каким-то  известным  району  соображениям,  но  колхозу
часто  неизвестным».
 Кавардак  продолжается  и  до  сей  поры.  Его  показывают  дан¬
ные  официальной  колхозной  статистики.  Колхозы  распадаться
не  смеют  и  они  с  1931  г.  фактически  не  распадаются.  Одновре¬
менно  продолжается  процесс  коллективизации,  и  в  течение
1932-1935  гг.  на  свет  Божий  ежегодно  появлялось  от  9  до  12  тыс.
новых  колхозов.  Сколько-то  тысяч  их  возникло  и  в  последний
учетный  год  -  с  1.  VII.  1935  по  1.  VII.  1936.  Между  тем  общее  ко¬
личество  колхозов  за  этот  год  уменьшилось:  их  было  245,6  тыс.  в
средине  1935  г.  и  стало  244,5  тыс.  в  средине  1936  г.,  т.е.  на  1,1  тыс.
меньше.  Это  значит,  что  в  порядке  укрупнения,  около  10  тыс.
колхозов  исчезло:  начальственным  решением  они  были  слиты  с
другими,  хотя  в  уставе  нет  никаких  указаний  ни  на  самый  факт
таких  операций,  ни  на  порядок  их  проведения.  Фактически  они
решаются  часто  без  ведома  заинтересованных  колхозов,  а  прово¬
дятся  обычно  без  их  согласия.
 Происходят  и  более  вопиющие  вещи  с  точки  зрения  естест¬
венных  прав  колхоза  и  колхозников.  На  них  указал  Яковлев  в  ци¬
тированных  словах:  «от  одного  колхоза  другому  прирезают  зем¬
лю»,  причем  делается  это  по  соображениям  «часто  колхозу  неиз¬
вестным».  Но  отчуждение  колхозных  земель  производится  в
пользу  не  только  «другого  колхоза»,  но  и  совхозов.  Это  Яковлев
сообщал  на  первом  съезде  колхозных  ударников  в  1933  г.,  но  то
же  повторил  он  и  на  втором  съезде  того  же  «колхозного  актива»,
в  1935  г.  -  «в  сотнях  случаев,  вопреки  законам  государства,  неза¬
конно  меняются  границы  колхозов:  земля  от  одних  колхозов  при¬
резывается  другим  или  от  колхозов  совхозам».
 Значит,  с  важнейшим  имуществом  колхозов,  с  основой  их
производства  и  хозяйства  -  с  землей  -  местные  власти  чинят,  что
им  угодно,  и  обращаются,  как  желают.  Тут  характеристика  и  ка¬
чество  того  государства,  в  котором  это  происходит,  и  хозяйствен-
 185

ноправного  положения  колхозов.  Последние  выступают  перед
наблюдателем  бесправными  и  безгласными  даже  при  важнейших
событиях  в  их  жизни.
 В  дальнейшем  мы  не  раз  встретимся  с  подобными  же  наруше¬
ниями  основных  прав  колхозов  и  их  подневольных  членов,  при¬
чем  первоначальным  источником  бесправия  является  сама  цент¬
ральная  власть  с  ее  общей  и  колхозной  политикой;  местная  адми¬
нистрация  лишь  продолжает  эту  «генеральную  линию».
 Центральная  власть  вмешивается  в  колхозную  жизнь  посто¬
янно,  по  бесчисленным  поводам  и  в  самых  различных  формах.
На  первом  месте  поставим  ее  отдельные  распоряжения.  Она  при¬
казывает  то  укрупнять  колхозы,  то  дробить  их,  вводит  свои  прин¬
ципы  распределения  колхозных  доходов,  создает  свои  меняющи¬
еся  расценки  различных  сельскохозяйственных  работ,  обязывает
то  непременно  производить,  то  безусловно  отменить  сверхран¬
ние  весенние  посевы,  вводит  обязательный  для  колхозов  «агро¬
минимум»,  определяет  время,  порядок  и  даже  способ  уборки  по¬
лей,  предписывает  мелочные  правила  ухода  за  колхозным  ско¬
том  или  вдруг  распоряжается  острыми  мерами  поднять  колхоз¬
ную  дисциплину,  как  она  сделала  это  в  начале  1933  г.,  предписав
за  вторичное  неисполнение  колхозником  требований  правления
исключать  его  из  колхоза,  хотя  это  распоряжение  резко  противо¬
речило  колхозному  уставу.  Во  всех  этих  отдельных  распоряжени¬
ях  власть  ведет  себя,  как  настоящий  и  полный  собственник  кол¬
лективно-земледельческих  хозяйств  -  точно  так  же,  как  держит¬
ся  она  в  отношении  своих  совхозов.
 Одновременно  коммунистическая  власть  сковывала  и  вела
колхозы  своими  постоянными  народнохозяйственными  плана¬
ми,  предпринимательскими  интересами  и  налоговыми  требова¬
ниями.
 «Плановое  регулирование»  хозяйственной  деятельности  кол¬
хозов  с  течением  времени  становилось  все  мелочнее,  разнообраз¬
нее  и  число  обязательных  для  колхозов  планов  росло.  Ко  време¬
ни  опубликования  артельного  устава  1935  г.  их  стало  семь  и  всех
их  власть  ввела  в  новый  устав.  По  нему  «артель  принимает  к
точному  исполнению  планы  сева,  подъема  паров,  междурядной
обработки,  уборки,  молотьбы  и  зяблевой  пахоты...  а  также  госу¬
дарственный  план  развития  животноводства»  (параграф  6).  Этот
перечень  не  полон:  к  семи  названным  в  нем  надо  прибавить,  по
крайней  мере,  три  дальнейших  и  фактически  в  такой  же  мере  для
 186

колхозов  обязательных.  Это  -  правительственные  планы  куль¬
турного  строительства  в  сельских  местностях,  планы  разверстки
между  колхозами  и  внутри  их  ежегодных  внутренних  займов  вла¬
сти  и  ежегодные  планы  заготовок  сельскохозяйственных  проду¬
ктов.  Итого,  по  крайней  мере,  десять  планов  -  целая  сеть,  в  кото¬
рой  колхоз  бессильно  бьется,  как  муха  в  паутине.
 Каждый  из  планов  разверстывался  между  областями,  област¬
ные  учреждения  дифференцировали  их  по  районам,  а  районные
инстанции  их  «доводили  до  колхозов».  Разверстка  по  бюрократи¬
ческому  равнодушию  производилась  механически.  Да  и  по  самой
природе  вещей  ей  очень  трудно  быть  иной,  ибо  нет  никакой  воз¬
можности  полно  и  верно  учесть  все  бесчисленные  разнообразия
в  жизни  и  хозяйстве  отдельных  областей,  районов  и  колхозов.  Но
когда  план  центральной  власти  доходил  до  колхоза,  он  подлежал
«точному  исполнению»,  как  бы  ни  расходился  он  с  интересами  и
возможностями  колхоза.  Проявлялись  поэтому  такие  недостатки
планового  механизма,  что  колхоз,  обладая  9  лошадьми  и  без  еди¬
ного  трактора,  получал  предписание  вспахать  весной  собствен¬
ной  тяговой  силой  2000  гектаров.  В  этом  случае  план,  конечно,
исполнен  не  был.  Но  бывали  другие,  более  печальные  примеры,
когда  план  исполнялся  несмотря  на  его  жестокую  бессмыслен¬
ность.  Так,  по  требованию  планов  посева  колхозы  вынуждались
под  пашню  пускать  сенокосные  угодья  и  даже  заливные  луга;  в
результате  -  скот  оставался  без  кормов  и  в  зимне-весенние  меся¬
цы  от  бескормицы  гиб;  -  по  планам  молотьбы  на  последнюю  на¬
брасывались  в  то  время,  когда  в  полях  еще  стояли  нескошенны¬
ми  и  осыпались  на  корню  хлеба;  -  планово  осуществлялась  зяб¬
левая  пахота,  а  в  это  время  несвезенными  с  полей,  а  порой  даже
невыкопанными  оставались  корнеплоды.  Чаще  других  происхо¬
дили  «неувязки»  в  планах  хлебозаготовок,  от  которых  голодали
и  мерли  колхозники.  Советская  газета  однажды  писала  о  них:
«Особенно  большие  искривления  в  планировании  хлебозагото¬
вок  по  колхозам  имели  место  на  Украине  и  в  Казахстане.  По  мно¬
гим  колхозам  Вознесенского  района  (Украина)  план  хлебозаго¬
товок  охватывал  выше  80%  валового  сбора,  а  в  некоторых  случа¬
ях  и  весь  валовой  сбор.  Во  многих  колхозах  Винницкой  и  Киев¬
ской  областей  планы  заготовок  охватывали  чуть  ли  не  весь  вало¬
вой  сбор»  (Экономическая  Жизнь.  18.  VII.  1932).  Разорительная  и
часто  смертоносная  бессмысленность  планов  во  всех  этих  приме¬
рах  не  мешала  их  жестокому  выполнению.  Особенно  строго  вы-
 187

поднялись  планы  хлебозаготовок,  ибо  жуткие  последствия  их  не¬
сла  та  часть  колхозного  «инвентаря»,  которой  коммунистическая
власть  наименее  интересовалась  -  люди.
 К  планам  власти  прибавлялось  действие  ее  внеплановых
предпринимательских  интересов.  Для  примера  остановлюсь  на
машинно-тракторных  станциях  (МТС).  Извлекая  при  их  помощи
значительные  и  все  растущие  количества  земледельческих  про¬
дуктов,  фантастически  зарабатывая  на  продаже  последних,
власть  была  крупно  заинтересована  в  том,  чтобы  МТС  были
многочисленны,  чтобы  полно  использовались  их  орудия  и  маши¬
ны,  чтобы  все  большую  работу  совершали  они  на  колхозных  по¬
лях.  Соответственно  власть  и  поступала.
 Первые  МТС  появились  в  1929  г.,  а  потом  их  было,  в  них  име¬
лось  тракторов  (в  тыс.  штук)  и  они  производили  работу  (без  мо¬
лотьбы)  в  переводе  на  пахоту  (в  млн  гектаров):
 1930  г.
 1932  г.
 1934  г.
 1935  г.
 Количество  МТС
 158
 2502
 3533
 4376
 В  них  было  тракторов
 31,1
 82,7
 177,8
 ?
 Они  выполнили  работу
 ?
 ?
 62240
 97227
 В  1934  г.  МТС  обслуживали  107  тыс.  или  45,8%  колхозов,  в
которых  находилось  59%  всех  коллективизированных  крестьян¬
ских  хозяйств  и  63,9%  всех  колхозных  посевов.
 Заботясь  об  успехе  своих  МТС  как  высоко  доходных  пред¬
приятий,  власть  постаралась  устранить  конкуренцию  им.  В
этих  целях  она  систематически  сокращала  отпуск  тракторов
колхозам  и  в  последних  стоимость  тракторов  среди  основных
средств  производства  быстро  падала.  Она  равнялась  22,2%  в
1928  г.,  15%  в  1930  г.,  0,2%  в  1932  г.  и  0,1  %  в  1934  г.  Колхозы
были  поставлены  в  необходимость  обращаться  к  услугам  МТС
и  сильно  переплачивать,  ибо  для  основных  полевых  работ
у  колхозов  не  хватало  лошадей  и  почти  совсем  не  было  трак¬
торов.
 МТС  снабжены,  однако,  не  только  тракторами,  но  также
сложными  молотилками,  а  с  1933  г.  в  них  все  более  частыми  ста¬
новились  и  комбайны.  Власть  желала,  чтобы  колхозы  пользова¬
лись  ими,  а  колхозники  относились  к  ним  отрицательно,  ибо  в  де¬
ревне  людской  труд  был  в  избытке,  значительная  часть  его  пропа¬
 188

дала  без  применения  и  при  таких  условиях  сложные  молотилки  и
комбайны  являлись  бессмысленными.  Отрицательное  значение
сложнейших  сельскохозяйственных  машин  представлялось  сель¬
скому  населению  тем  большим,  что  за  их  работу  приходилось  пла¬
тить  зерном,  которого  в  деревне  остро  не  хватало  даже  для  продо¬
вольствия  людей.  Этим  крестьянским  настроениям  иногда  подда¬
вались  руководители  колхозов,  соглашаясь  убирать  поля  ручным
способом  и  молотить  хлеба  катками.  Бойкот  сложных  молотилок
ярко  проявился  осенью  1934  г.,  а  бойкот  комбайнов  при  уборке
хлебов  в  1935  г.  В  обоих  случаях  «порядок»  был  скоро  восстанов¬
лен,  и  попытки  колхозов  «обойти  государственные  интересы»,  как
выражались  «Известия»  29.  X.  1934,  соответственным  воздействи¬
ем  партийных  и  советских  органов  легко  пресечены.  От  добавоч¬
ного  грабежа  своих  продуктов  колхозам  уйти  не  удалось.
 Еще  сильнее  действовали  на  колхозную  жизнь  высокие  нало¬
говые  требования  власти.  Главнейшими  среди  них  являлись  нату¬
ральные  заготовки.  Власть  производила  их  разными  способами  -
обязательным  «гарнцевым  сбором»  при  помоле  зерна  колхозов  и
колхозников  на  мельницах,  закупками  земледельческих  продук¬
тов,  «добровольно»  продаваемых  колхозами  в  порядке  перевода
своих  разных  фондов  в  денежную  форму  (власть  в  этом  случае
платила  процентов  на  40  больше,  чем  при  обязательных  постав¬
ках),  сбором  натуральной  платы  за  работы  МТС  и,  самое  глав¬
ное,  теми  обязательными  поставками,  которые  должны  были
производить  колхозы,  колхозники  и  единоличные  крестьянские
хозяйства.  В  своей  общей  сумме  эти  заготовки  чрезвычайно  тя¬
желы  для  колхозно-земледельческого  населения.
 О  гарнцевом  сборе  я  не  мог  найти  данных.  О  заготовках  трех
остальных  видов  прямые  и  косвенные  указания  имеются  в  «Еже¬
годнике  сельского  хозяйства  СССР  на  1935  год».  Проделав  необхо¬
димую  работу,  я  получил,  что  с  1  гектара  зерновых  посевов  в  кол¬
хозе  власть  тремя  указанными  способами  отбирала  (в  центнерах):
 1933  г.
 1934  г.
 1935  г.
 2,3
 2,5
 2,8
 Чтобы  судить  о  тяжести  этого  натурального  обложения  кол¬
хозов  и  колхозников,  надо  сопоставить  его  с  теми  заготовками,
которые  власть  производила  в  своих  совхозах,  обязанных  сдавать
 189

государственным  заготовительным  органам  все  излишнее  (не¬
нужное  для  посева,  питания  рабочих  и  служащих  и  для  корма  ско¬
ту)  зерно.  Совхозы  с  гектара  зерновых  посевов  сдали  в  те  же  три
года  зерна  в  центнерах:
 1933  г.
 1934  г.
 1935  г.
 1,9
 1,9
 2,5
 Колхозы,  следовательно,  были  вынуждены  с  гектара  посе¬
ва  сдать  зерна  больше,  чем  совхозы,  на  21%  в  1933  г.,  на  32%  в
 1934 	и  на  12%  в  1935  г.  Но,  может  быть,  совхозам  приходится
больше  зерна  и  расходовать  на  прокормление  людей  и  живот¬
ных,  чем  колхозам,  и  оттого  они  вынуждены  сдавать  государст¬
ву  зерна  с  гектара  меньше?  Я  проделал  необходимые  вычисле¬
ния  по  данным  того  же  «Ежегодника»  по  сельскому  хозяйству
и  данным  общего  советского  статистического  справочника  на
 1935 	г.  (Социалистическое  строительство  СССР.  Москва,  1935).
Получилась  следующая  таблица  о  количестве  в  колхозах  и  дво¬
рах  колхозников,  с  одной  стороны,  и  у  совхозов  -  с  другой,  лю¬
дей  (трудоспособных)  и  животных  на  100  гектаров  посевной
площади  в  1934  г.:
 Трудоспо¬
 собных
 людей
 Лошадей
 Крупного
 рогатого
 скота
 Овец  и  коз
 Свиней
 В  колхозах
 32,8
 10,2
 26,5
 31,1
 8,9
 и  колхозников
В  совхозах
 16,4
 6,4
 29,4
 57,2
 27,9
 Таблицу  следует  упростить,  чтобы  сделать  ее  выразительней.
Переведем  для  этого  весь  скот  в  условный  крупнорогатый,  при¬
равнивая  голове  последнего  одну  лошадь,  пять  свиней  и  восемь
овец  и  коз.  Тогда  получится  что  на  100  гектаров  посева  в  колхо¬
зах  и  у  колхозников  приходится  42,4  головы  условного  крупноро¬
гатого  скота  всех  возрастов,  а  у  совхозов  48,5  голов.  На  сто  гек¬
таров  посева  у  государственных  советских  хозяйств  скота,  следо¬
вательно,  на  6  голов  больше,  чем  у  колхозов,  но  последние  с  той
же  посевной  площади  должны  зато  прокармливать  вдвое  или  на
16,4  человека  большее  число  людей.  Количество  зерна,  необхо-
 190

димого  для  питания  16,4  человек,  не  идет,  конечно,  ни  в  какое
сравнение  с  потребным  для  кормления  6,1  голов  скота.
 Колхозы  были  нагружены  натуральными  поборами  власти
гораздо  тяжелее,  чем  совхозы.  В  1933  и  1934  гг.  эта  тяжесть  у
колхозов  была,  по  крайней  мере,  полуторной  по  сравнению  с  сов¬
хозами  и  колхозное  крестьянство  находилось  в  гораздо  худших
продовольственных  условиях,  чем  совхозные  рабочие  и  служа¬
щие.  Недоедание  и  голодание  колхозных  деревень  были  неиз¬
бежными  и,  как  мы  видели,  они  действительно  составляли  их
удел.  Социализм  в  сельском  хозяйстве  для  российского  крестья¬
нина  стал  однозначным  с  постоянным  недоеданием  и  частым  го¬
лоданием  его  самого,  его  жены,  детей  и,  как  это  показал  комис¬
сар  земледелия  Чернов  в  1934  г.  (см.  журнал  «Социалистическая
реконструкция  сельского  хозяйства».  1934.  №  7),  его  скота.
 Эта  многосторонняя  и  тяжкая  зависимость  колхозов  от  цент¬
ральной  власти  дополнялась  постоянным  и  мелочным  вмеша¬
тельством  в  колхозную  жизнь  местной  администрации.
 Среди  многочисленных  органов  последней  для  колхозов  наи¬
большее  значение  имели  -  районный  партийный  комитет  и  сель¬
ская  партийная  ячейка  с  их  секретарями,  районный  исполнитель¬
ный  комитет  совета  и  сельский  совет  с  их  председателями,  прав¬
ление  районного  союза  колхозов  с  председателем  во  главе,  рай¬
онный  уполномоченный  центральной  власти  по  заготовкам  сель¬
скохозяйственных  продуктов  со  своей  канцелярией  и  Политиче¬
ские  отделы  при  МТС  и  совхозах,  созданные  в  январе  1933  г.  Пос¬
леднее  учреждение  являлось  сельским  ОГПУ.  В  его  задачи  вме¬
нялось  следить  за  «организационно-хозяйственным  укреплением
совхозов  и  колхозов»,  за  «своевременным  и  полным  выполнени¬
ем  колхозами  и  совхозами  всех  своих  обязанностей  перед  госу¬
дарством»  и  «изгонять  из  колхозов  и  совхозов  все  вредительские
противосоветские  и  противоколхозные  элементы».  Политиче¬
ские  отделы  с  их  чекистским  всевластием,  широтой  компетенции
и  выделенностью  из  системы  местной  администрации  породили
такую  путаницу  и  смуту  среди  районных  партийцев,  что  они  про¬
держались  недолго  и  в  1935  г.  были  упразднены,  но  от  них  и  до
сих  пор  остался  след  в  лице  политических  помощников  директо¬
ров  МТС  и  совхозов,  являющихся  «оком  государевым»  в  социа¬
листическом  земледелии.
 Таким  образом,  колхозы  жили  и  живут  под  наблюдением  и
воздействием  одновременно  пяти  различных  органов  местной  ад¬
 191

министрации.  Самое  важное  и  тяжкое  в  этом  воздействии  заклю¬
чалось  в  том,  что  все  пять  органов  являлись  не  только  проводни¬
ками  распоряжений  Москвы,  но  также  творцами  и  органами  ис¬
полнения  своей  собственной  политики,  в  состав  которой  входили
общие  идейные  соображения,  местные  интересы,  корыстные
расчеты  и  личные  счеты.
 Мы  уже  видели  эту  «творческую»  активность  местной  адми¬
нистрации  в  отношении  колхозов.  Она  проявлялась  в  ее  долгих
(по  крайней  мере,  до  средины  1933  г.)  попытках  обобществить
весь  скот  и  весь  мертвый  инвентарь  на  крестьянских  дворах,  при¬
чем  ее  социалистическую  ярость  особенно  возбуждала  корова,
оставлявшаяся  в  собственности  колхозно-крестьянской  семьи.
Свою  собственную  политику  местная  администрация  вела  также
в  отношении  церквей,  священников,  икон  и  вообще  религиозной
жизни  сельского  населения  в  районах  коллективизации.  До
1936  г.  включительно  она  по  своему  усмотрению  сливала  и  дро¬
била  существующие  колхозы.  До  1935  г.  включительно  она  еже¬
годно  перекраивала  колхозную  землю,  несмотря  на  существова¬
ние  закона  от  3.  IX.  1932,  предписывавшего  «закрепить  за  каж¬
дым  колхозом  землю,  находящуюся  в  его  трудовом  использова¬
нии,  в  существующих  ныне  границах,  запретив  всякие  переделы».
 Но  были  и  другие  формы  воздействия  местной  администра¬
ции,  которые  входили  в  систему  ее  управления  колхозами.  О  них
мы  узнаем  из  строго  официальных  документов.  Совет  народных
комиссаров  СССР  27.П1.1935.  принял  решение  «Об  упорядочении
финансов  и  учета  в  колхозах».  В  нем  говорится:  до  сих  пор  «име¬
ются  многочисленные  и  совершенно  нетерпимые  случаи  неза¬
конного  распоряжения  деньгами  колхозов  со  стороны  местных
государственных  и  хозяйственных  органов».  На  то  же  самое  яв¬
ление  через  9  месяцев  негодовало  и  совместное  постановление
совета  народных  комиссаров  и  центрального]  комитета  партии,
опубликованное  в  «Правде»  20.  ХП.  1935:  «Широко  распростра¬
нена  практика  незаконного  распоряжения  колхозными  средства¬
ми  со  стороны  советских  и  хозяйственных  организаций».
 «Широко  распространенное»  и  «совершенно  нетерпимое»
пользование  колхозными  средствами  выражалось  в  том,  что  кол¬
хозам  не  платили  за  их  продукты  по  государственным  и  частным
поставкам,  за  произведенные  ими  работы,  у  них  без  их  ведома
списывали  суммы  с  текущих  счетов  и  закрывали  последние  в  от¬
делениях  банков  и  сберегательных  кассах,  деньги  и  продукты
 192

районное  начальство  брало  у  колхозов  «взаймы».  Из  специаль¬
ного  постановления  16.VI.  1935  комиссара  земледелия  СССР
Чернова  и  заведующего  сельскохозяйственным  отделом  цент¬
рального  комитета  партии  Яковлева  мы  узнаем,  что,  например,
колхозу  «Первое  мая»  Саратовского  края  были  должны  (в  руб.)
за  взятые  продукты  и  деньги:
 1. 	Сельский  совет 	2177
 2. 	Свиной  совхоз 	1425
 3. 	Редакция  газеты 	2141
 4. 	Отдел  районного  снабжения 	 361
 5. 	Партийный  ларек 	 318
 6. 	Работники  газетной  редакции 	 222
 7. 	Исполнительный  комитет  районного  совета..  555
 8. 	Ремонтная  мастерская 	 586
 9. 	Кооператив  ответственных  работников 	 157
 10. 	МТС 	 122
 11. 	Работники  разных  учреждений 	1000
 12. 	Отделение  милиции 	 175
 (Сталинский  устав  сельскохозяйственной  артели  в  действии.
Москва,  1935.  Стр.  251-255).
 Дальнейшая  форма  воздействия  на  колхозы  выражалась  в
том,  что  в  них  местная  администрация  снимала  с  постов,  перево¬
дила  в  другие  колхозы  и  подвергала  иным  видам  взыскания  пред¬
седателей,  членов  правлений,  бригадиров.  «Не  секрет,  говорил
26.11.1935.  Яковлев  в  докладе  партийному  активу  Москвы,  -  что  в
ряде  краев,  областей,  республик  нередко  районные  комитеты
партии  и  районные  исполкомы  смещают  председателей  колхозов
без  всякого  опроса  самих  колхозов.  Недавно...  бюро  Новосель¬
ского  районного  комитета  Курской  области  в  один  прием,  одним
решением  переместило  28  председателей  артелей...  Встречаются
горе-руководители,  которые  страхуют  себя  от  ответственности
за  плохой  ход  сева  или  заготовок  в  районе  тем,  что  за  день  до
приезда  представителей  областной  власти  снимают  по  10-15
председателей  колхозов»  (Яковлев.  Вопросы  организации  социа¬
листического  сельского  хозяйства.  Стр.  27-28).  В  июле  1935  г.  се¬
кретарь  центрального  комитета  партии  Жданов  на  докладе  в
Саратове  отмечал,  что  в  Саратовском  крае  за  пять  с  половиной  ме¬
сяцев  того  же  года  среди  1  330  колхозов  местное  начальство  сня¬
 7.  Маслов  С.С.
 193

ло  с  постов  и  переместило  244  председателя  (Справочник  дере¬
венского  коммуниста.  Стр.  452).  В  «Правде»  20.  XII.  1935.  Сталин
и  Молотов  указывали,  что  в  колхозах  всей  нечерноземной  поло¬
сы  Европейской  России,  равной  по  пространству  нескольким  го¬
сударствам  Западной  Европы,  «преступно  нарушается  установ¬
ленный  уставом  порядок  выбора  и  смены  руководящих  колхоз¬
ных  работников.  Председатели  колхозов  зачастую  снимаются
без  достаточных  оснований,  перебрасываются  из  колхоза  в  кол¬
хоз,  предаются  суду  и  штрафуются  незаконно,  по  совершенно  пу¬
стяковым  основаниям».
 Еще  хуже  поступали  с  колхозниками.  Их,  по  словам  Сталина
и  Молотова,  во  всей  нечерноземной  полосе  «исключают  (из  кол¬
хозов.  -  С.М.)  за  такие  нарушения  дисциплины,  которые  по  уста¬
ву  караются  штрафом  и  общественными  мерами  воздействия,  ис¬
ключают  членов  семейств  колхозников,  ушедших  в  отхожие  про¬
мыслы  или  ушедших  целиком  работать  в  промышленность,  что
ни  в  коем  случае  не  должно  преследоваться;  исключения  продол¬
жают  производиться  партийными  и  советскими  органами,  дирек¬
торами  МТС,  на  то  не  уполномоченными,  исключения  произво¬
дятся  правлениями  колхозов  без  решения  общих  собраний»
(Правда.  20.  XII.  1935).  Следует  подчеркнуть,  что  эти  жалобы
Сталина  и  Молотова  раздались  в  пору  «колхозного  НЭПа»,  о  ко¬
тором  мы  будем  говорить  дальше,  после  введения  в  действие  кол¬
хозного  устава  1935  г.,  который  увеличил  и  пытался  закрепить
права  колхозников.  Можно  представить,  что  местная  админист¬
рация  и  правления  колхозов  делали  с  колхозниками  до  этого  ус¬
тава  и  этой  казенной  «весны»  в  колхозной  жизни!
 Но  самым  ужасным  в  приемах  местного  правления  колхоза¬
ми  были  «встречные  планы».  Так  называлось  творчество  мест¬
ных  коммунистических  помпадуров,  которое  увеличивало  зада¬
ния  и  повинности,  падавшие  на  колхозы  по  планам  центральной
власти.  В  результате  этих  «встречных  планов»  увеличивались  по¬
ставки  колхозами  их  земледельческих  продуктов,  раньше  проис¬
ходила  сдача  последних,  вырастали  планы  «культурного  строи¬
тельства»,  больше  разверстывалось  внутренних  займов,  скорей  и
безобразней  производились  пахота  и  посевы,  в  больших  количе¬
ствах  распахивались  заливные  луга,  ускоренно  и  грубее  произво¬
дилась  коллективизация,  шире  проводилось  обобществление
крестьянской  птицы,  пчел,  садов,  огородов,  мертвого  инвентаря
ит.  д.
 194

Конечно,  не  главная,  но  все  же  значительная  часть  вины  за
тот  разгром,  которое  претерпело  сельское  хозяйство  в  процессе
коллективизации  и  после  нее,  приходится  на  местные  методы  ру¬
ководства  сначала  «колхозным  строительством»,  а  потом  «орга¬
низационно-хозяйственным  укреплением  колхозов».
 На  все  эти  многочисленные  безобразия  правового  и  хозяйст¬
венного  характера  в  отношениях  к  колхозам  внешнего  для  них
мира  накладывались  безобразия  в  поведении  колхозных  правле¬
ний.  Ниже  мы  увидим,  что  последние  являются  вовсе  не  выбор¬
ными  и  общим  собраниям  подотчетными  органами,  а  органами
назначенными  и  потому  от  членов  колхоза  независимыми,  им  не
отчетным,  и  фактически  стоящим  над  колхозами  и  общими  соб¬
раниями  колхозников.  Они  были  низшим  звеном  местной  адми¬
нистрации  и  зависели  только  от  нее.  Председатели  колхозов  поч¬
ти  всегда,  а  члены  колхозных  правлений  часто  являлись  до  сво¬
его  руководства  колхозами  людьми  совершенно  незнакомыми  с
сельским  хозяйством  и  чуждыми  деревне.  На  свои  командно-кол¬
хозные  посты  они  обычно  приходили  со  стороны  -  с  фабрик  и  за¬
водов,  с  работы  в  партийных  и  комсомольских  организациях,  из
армии  и  канцелярий.  Невежественные,  неумелые  и  с  большим  са¬
момнением,  они  полагали,  что  им  не  только  все  позволено  в  кол¬
хозах,  но  и  все  возможно,  и  они  производили  ожидавшиеся  от  них
«чудеса  социалистического  роста»,  как  выражался  Сталин.  С  их
«художествами»  мы  ознакомимся  ниже  -  в  последующих  частях
главы,  посвященных  хозяйственно-правовому  положению  кол¬
хозников  и  хозяйству  колхозов.
 Центральная  власть  и  коммунистические  «вожди»  часто  бы¬
вали  недовольны  своими  агентами  на  местах  -  и  низовой  админи¬
страцией,  и  колхозными  правлениями  во  главе  с  их  председателя¬
ми.  Не  было  недостатка  в  обвинениях  и  брани,  шедших  из  Моск¬
вы,  по  адресу  руководителей  районов  и  руководителей  колхозов.
Но  справедливость  требует  отметить,  что  «вожди»  районного  и
колхозного  масштабов  по  типу  своего  поведения  в  отношении  де¬
ревень,  крестьянства  и  колхозов  были  не  хуже  «вождей»  всего
СССР.  Они  были  калибром  поменьше,  честолюбием  скромней,
возможностями  бедней,  но  по  существу  они  делали  так  же  и  то
же  самое  отвратительное  дело  разрушения  творческой  жизни  и
насилий  над  деревнями,  какое  творили  коммунистическая  Моск¬
ва  и  кремлевское  Политбюро.  По  существу  они  лишь  исполняли
«волю  пославших  их»,  иногда  несколько  разнореча  с  ними  в  ме¬
 7*
 195

лочах  и  частностях,  порой  даже  препираясь  с  ними,  но  всегда  дви¬
гаясь  в  русле  их  «генеральной  линии».  В  разрушительные  и  жут¬
кие  последствия  того,  что  замышляли  и  решали  коммунистиче¬
ские  «вожди»  в  Москве,  места  добавили  много  и  своего  «меда»,
но  тон  и  основные  директивы  для  того,  что  свершалось  в  глуби¬
нах  жизни,  давались  сверху.
 Управление  всем  колхозным  строем  и  отдельными  колхоза¬
ми,  согласно  созданное  центром  и  ему  послушными  местами,  яв¬
ляется  таким  мелочным,  насильническим  и  жестоким;  оно  вело  к
столь  разрушительным  последствиям  для  хозяйства  и  к  такому
бедственному  положению  крестьянства,  что  его  могли  выносить
только  принудительные  организации,  обреченные  существовать
при  любых  условиях,  пока  не  исчезла  удерживающая  их  сила.
Хозяйственные  коллективы,  действительно  добровольные,  не
могли  бы  выдержать  такого  режима  управления.  Они  быстро  и
давно  бы  уже  исчезли.
 Для  действительно  свободных  колхозов  существующее  упра¬
вление  ими  было  бы  и  не  нужно.  Они  и  без  указаний  власти  зна¬
ли  бы  время  сева  и  уборки,  необходимейшие  приемы  ухода  за
скотом,  меру  полезности  разных  сельскохозяйственных  машин,
нужные  размеры  посевных  площадей,  пропорцию  разных  куль¬
тур  на  них  и  т.д.  Их  не  нужно  было  бы  ни  понукать  для  выполне¬
ния  крестьянам  привычной  работы,  ни  ставить  под  придирчивый
пятерной  контроль  местной  администрации,  ни  навязывать  им
пришлых  и  невежественных  насильников  в  органы  управления.
 В  условиях  свободного  возникновения  и  существования  кол¬
хозов  современное  управление  ими  было  и  психологически  не¬
возможным,  ибо  центральная  власть  и  ее  местные  органы  были
бы  лишены  того  постоянного  и  высокомерного  ощущения  побе¬
дителей  и  высших  существ,  которым  пронизано  все  их  «колхоз¬
ное  руководство»  теперь.
 Существующее  управление  колхозами  можно  и  следует  осу¬
ждать,  но  прежде  всего  его  необходимо  понимать.  А  в  порядке
понимания,  оно  в  своем  существенном  содержании  и  своих  край¬
ностях,  именуемых  злоупотреблениями,  является  прямым  и  необ¬
ходимым  следствием  принудительного  характера  колхозов,  как
их  господствующей  особенности.  Отсюда  можно  сделать  отно¬
сительно  важный  вывод:  пока  сохраняется  принудительность
колхозов,  система  и  приемы  управления  ими  не  могут  сколько-
нибудь  существенно  измениться.
 196

*  *  *
 Прямым  и  очевидным  произведением  принудительности  кол¬
хозов  является  также  положение  в  них  членов.
 По  первому  параграфу  колхозного  устава  1930  г.,  «батраки,
бедняки  и  середняки»  объединяются  в  артель  для  того,  «чтобы
общими  средствами  производства  и  общим  организационным
трудом  построить  крупное  коллективное  хозяйство  и  таким  об¬
разом  обеспечить  действительную  и  полную  победу  над  кулаком,
над  всеми  эксплуататорами  и  врагами  трудящихся,  действитель¬
ную  и  полную  победу  над  нуждой  и  темнотой,  над  отсталостью
мелкого  единоличного  хозяйства  и  создать  высокую  производи¬
тельность  труда  и  товарность  коллективного  хозяйства».
 Здесь  названы  «цели  и  задачи»,  которые  представляют  суще¬
ственный  интерес,  важны  для  коммунистической  партии  и  звучат
как  отвлеченные  и  бесплотные  категории  для  сельского  населе¬
ния  -  даже  для  «батраков  и  бедняков».  Ни  слова  об  интересах  са¬
мих  колхозников  и  задаче  колхоза  служить  им.  Точно  собрались
не  трезвые  реалисты,  какими  являются  крестьяне  всего  мира,  а
возвышенные  идеалисты,  увлеченные  скудной  мечтой  о  крупном
коллективном  хозяйстве  и  его  высокой  товарности.
 Предписываемый  уставом  идеализм  так  высок,  что  крестья¬
не,  входя  в  колхоз,  должны  отказываться  от  самого  дорогого  для
них  -  от  земли  -  и  притом  не  только  от  тех  конкретных  земель¬
ных  участков,  с  которыми  новые  члены  входят  в  колхоз,  а  вооб¬
ще  от  земли,  от  всякой.  Этот  невозможный  и  невероятный  идеа¬
лизм  сверкает  во  втором  параграфе  колхозного  устава.  Послед¬
ний  гласит:  «Наделение  выбывших  членов  артели  землей  за  счет
земельной  площади  артели  воспрещается...  выбывающие  из  ар¬
тели  могут  получить  землю  лишь  из  свободных  земель  государ¬
ственного  фонда».  Выброшенные  и  сами  выбывшие  из  колхозов
члены  лишь  могут  получить  землю,  но  права  на  ее  получение  они
не  имеют  и  обязанность  наделить  их  землей  ни  на  ком  не  лежит.
Притом  получение  земли  возможно  только  из  свободных  земель
государственного  фонда,  каковые  в  большинстве  мест  Европей¬
ской  России  совершенно  отсутствуют,  а  во  всей  России  обычно
являются  неудобными  для  земледелия.
 Разве  такое  положение  мыслимо  для  крестьянина,  свободно
входящего  в  колхоз!  А  с  другой  стороны  -  разве  установление  та¬
кого  положения  не  обязательно  для  тех,  кто  загоняет  крестьяни-
 197

на  в  колхоз  силой  и  хочет  его  в  колхозе  удержать  навсегда!  В  дей¬
ствительном  мире  отношений  человека  к  вещам  нет  привязанно¬
сти  более  прочной  и  связи  более  крепкой,  чем  крестьянина  и  зе¬
мли.  Это  лишний  раз  показали  подлинные  крестьяне  при  обсуж¬
дении  на  4  сессии  ЦИКа  СССР  (в  декабре  1928  г.)  закона  об  «Об¬
щих  началах  землепользования  и  землеустройства»,  явившегося
одним  из  провозвестников  предстоящей  «социалистической  пе¬
ределки  сельского  хозяйства».
 В  члены  ЦИКа  СССР  попадают  лишь  самые  благонамерен¬
ные,  с  точки  зрения  власти,  крестьяне,  самые  послушные  и  по¬
корные  ей,  но  даже  и  такие  настаивали,  чтобы  в  закон  было  вне¬
сено  запрещение  лишать  крестьянина  земли  во  всех  случаях.  По
мнению  крестьян-ораторов,  земледельца  можно  приговорить  к
любому  наказанию,  но  только  не  лишать  земли.  Другими  слова¬
ми,  всякое  наказание  представлялось  подлинным  крестьянам  бо¬
лее  легким,  чем  лишение  земли.  А  вот  при  вхождении  крестьян  в
колхоз  земля  для  них  вдруг  лишается  всякой  ценности  и  они,
предвидя  возможность  своего  выбытия  из  артели,  ничуть  не  на¬
стаивают  на  своем  обеспеченном  праве  получить  ее  вновь.  Перед
нами  -  чудо  преображения  крестьянской  души!
 Но  крестьянин  -  член  колхоза,  входя  в  последний,  отказывает¬
ся  не  только  от  земли,  но  и  от  всего  своего  хозяйства.  Оно  в  пода¬
вляюще  большой  части  своих  ценностей,  как  указывает  параграф
4-й  устава,  передается  в  колхоз.  Ему  оставляются  только  жилые
постройки,  мелкий  земледельческий  инвентарь,  одна  корова  и  «не¬
которое  количество  мелкого  скота  в  размерах,  устанавливаемых
артелью».  Все  остальное,  вплоть  до  «всех  семенных  запасов»  и
кормовых  средств,  поступает  в  общеколхозный  «котел».  Это  отчу¬
ждение  происходит  навсегда,  ибо  внесенное  имущество  крестья¬
нин  назад  получить  уже  не  может  -  даже  при  своем  добровольном
или  принудительном  выходе  из  артели.  Такая  экспроприация  про¬
исходит  на  основании  параграфов  8,  9  и  10  устава,  говорящих  о
«средствах  артели».  По  ним,  при  вступлении  в  колхоз,  каждый
член  «должен  внести  денежный  вступительный  взнос  в  размере  от
2  до  10%  стоимости  всего  имущества,  как  обобществленного,  так
и  необобществленного,  приходящегося  на  его  долю  во  дворе».  Это
требование  устава  фактически  не  выполнялось:  члены  не  желали
делать  денежного  взноса  и  власть  не  имела  возможности  ни  обна¬
ружить  у  них  деньги,  чтобы  отобрать  их,  ни  заставить  внести  их
другими  способами.  Тогда  вступительный  взнос  отписывался  со
 198

стоимости  обобществленного  имущества  члена.  Производилась  и
вторая  операция  с  имуществом  члена,  поступавшим  в  колхоз:  от  25
до  50%  его  стоимости  по  требованию  параграфа  9  устава  зачисля¬
лось  в  неделимый  фонд  артели,  из  которого  обратных  выдач  нет.
Остальная  часть  имущества  записывалась  в  паевой  взнос  колхоз¬
ника,  подлежавший  возвращению,  когда  член  выбывал  из  артели.
Но  какой  ничтожной  была  паевая  часть  прежнего  имущества  кол¬
хозника!  Она  равнялась  самое  большее  трем  пятым,  обычно  лишь
половине  и  нередко  еще  меньшей  доле  того,  что  у  крестьянина  бы¬
ло  взято  при  его  вступлении  в  колхоз.  Но  и  такой  остаток  был
лишь  номинальным,  ибо  практика  «колхозного  строительства»
сильно  уменьшала  его  реальную  величину.
 Делалось  это  так:  все  вносившееся  в  колхоз  имущество  ново¬
го  колхозника  оценивалось  в  рублях  и  в  денежном  выражении  за¬
писывалось  в  счетоводные  книги;  в  деньгах  же  на  практике  про¬
изводилась  и  выдача  паевого  взноса  уходящему  из  колхоза  члену.
Чтобы  эту  возможную  выдачу  уменьшить,  взнос  колхозника  рас¬
ценивался  искусственно  низко.  Соответственно  низким  оказы¬
вался  и  паевой  взнос  члена.  Артель  в  целом  от  такой  операции  не
страдала,  ибо  она  получала  имущество  колхозника  в  натуре  и  в
натуре  же  пользовалась  им,  а  колхозник  при  уходе  из  артели  по¬
лучал  в  деньгах  только  третью-четвертую-пятую  часть  действи¬
тельной  стоимости  внесенного  им  в  артель  имущества,  не  учиты¬
вая  в  нем  стоимости  отданной  в  колхоз  земли.  Артель  от  этого
выигрывала,  а  крестьянин  после  выхода  или  исключения  из  кол¬
хоза  оказывался  нищим.  Но  до  него  никакого  дела  не  было  ни  ар¬
тели,  ни  власти.  Колхоз  походил  на  крысоловку:  в  него  попадали
хозяйственно  живые  члены,  а  выбирались  и  выбрасывались  из
него  только  хозяйственно  мертвые.
 Весьма  сходная  судьба  постигала  и  текущие  доходы  крестья¬
нина  в  колхозе  -  они  тоже  и  в  значительной  части  отбирались  у
колхозника.  По  параграфу  11-му,  по  окончании  хозяйственного
года  из  «доходов  артели  покрываются  хозяйственные  и  связан¬
ные  с  хозяйством  расходы,  а  также  расходы  на  содержание  не¬
трудоспособных;  производятся  отчисления  в  неделимый  и  обще¬
ственный  фонды  (от  10  до  30%  -  в  неделимый  фонд,  от  5  до  15%
в  другие  общественные  фонды)»  и  только  потом  идут  «расчеты
по  оплате  труда»  колхозников.  Ниже  мы  увидим  -  из  чего  скла¬
дываются  хозяйственные  и  связанные  с  хозяйством  расходы,  ка¬
кой  высоты  достигают  они  и  как  пожирают  доходы  колхозника.
 199

Сейчас  задержимся  на  этих  фондах,  создаваемых  за  счет  труда  и
дохода  колхозников.
 На  первом  месте  стоит  «содержание  нетрудоспособных».  Раз¬
мер  отчислений  на  эту  цель  устав  1930  г.  не  определяет,  а  по  но¬
вому  уставу  1935  г.  он  установлен  в  пределах  до  2%  валового  до¬
хода  колхоза.  Примем  эту  цифру  и  для  прошлого  времени.  Далее
следует  «неделимый  фонд»  с  отчислением  от  10  до  30%.  В  треть¬
ей  линии  стоят  «другие  общественные  фонды».  Под  ними  надо
понимать  взносы  на  Осоавиахим  (общество  содействия  развитию
авиации  и  химии),  в  Мопр  (Международное  общество  помощи  ре¬
волюционерам),  на  внедрение  в  деревню  разной  «культуры»,  на¬
чиная  с  постановки  систематической  борьбы  с  «религиозным
дурманом»,  теперь  сюда  прибавилась  бы  денежная  и  продоволь¬
ственная  помощь  «делу  испанской  революции».  Отчисления  в  эти
фонды  должны  быть  не  меньше  5%  и  не  свыше  15%.  Всего  доход,
который  мог  бы  идти  в  распределение  между  колхозниками  на  их
лично-семейные  нужды,  сокращается  фондами  самое  меньшее  на
17%,  но  может  уменьшаться  и  на  47%.  От  одной  шестой  до  одной
половины  и  без  того  низкого  заработка  колхозника  отбиралось  у
него  ежегодно.  Каждый  шестой,  а  то  и  каждый  второй  кусок  хле¬
ба  вырывался  у  него,  его  жены  и  детей  с  их  голодного  стола.
 Власть  была  кровно  заинтересована  и  в  самом  факте  этих  от¬
числений,  и  в  высоком  размере  их.  В  неделимый  и  общественные
фонды  отчислялись  продукты  сельского  хозяйства  в  натуре,  хра¬
нить  их  в  колхозе  не  было  ни  смысла,  ни  часто  возможности,  они
подлежали  продаже  и  притом  государству,  ибо  только  ему  да  коо¬
перации,  которая  являлась  тоже  государственным  агентом  по  за¬
готовке  земледельческих  продуктов,  мог  по  уставу  (параграф  23)
продавать  свою  товарную  продукцию  колхоз.  У  государства  же
был  двойной  интерес  в  «высокой  товарности»  колхозного  хозяйст¬
ва:  власть  получала  большее  количество  ей  нужных  продовольст¬
венных  припасов  и  больше  зарабатывала  на  них.  Создание  недели¬
мых  и  всякого  рода  общественных  фондов  покровительствовалось
поэтому  текущей  колхозной  политикой  партии  и  они  были  распро¬
странены.  Существование  крестьянина-колхозника  и  его  семьи
становилось  от  этого  еще  тяжелей,  безрадостней  и  голодней.
 Насильственно  созданным  и  принудительно  удерживаемым
коллективам  не  свойственно  самоуправление  и  его  нет  в  колхо¬
зах.  В  них  царствует  управление,  лицемерно  прикрытое  по  уста¬
ву  1930  г.  началом  автономии,  совершенно  отсутствующей  в  дей¬
 200

ствительной  жизни  артели.  Члены  последней  совершенно  зави¬
сят  от  колхозного  правления,  по  уставу  свободно  избранного  об¬
щим  собранием  членов,  а  на  самом  деле  поставленного  сверху.
Последнее  обстоятельство  давало  правлению  полную  независи¬
мость  от  коллектива  колхозников,  но  зато  вела  к  его  полной  под¬
чиненности  местной  администрации.
 По  уставу  (параграф  19),  «общее  собрание  членов  является
высшим  органом  управления  артели,  разрешает  важнейшие  воп¬
росы  деятельности  артели,  выбирает  правление,  ревизионную
комиссию  и  утверждает  инструкцию  по  их  работе».  Во  второй
половине  того  же  параграфа  указывается,  однако,  что  «решения
общего  собрания  принимаются  открытым  голосованием».  Это
добавление  сводит  на  нет  значение  общего  собрания,  ибо  голосу¬
ющий  против  предложения  колхозного  правления,  районного  со¬
юза  колхозов,  коммунистической  ячейки  самого  колхоза,  район¬
ного  комитета  партии,  сельского  или  районного  советов  рискует
столь  многим  (вплоть  до  исключения  из  колхоза  и  даже  до  ареста
и  ссылки),  что  на  вопрос  председателя  собрания  -  «кто  против»
предложения  каждой  из  этих  инстанций?  -  ни  одна  рука  не  под¬
нимается  и  решение  принимается  «единогласно».  Впрочем,  если
будет  введено  и  тайное  голосование,  оно  мало  увеличит  реальное
значение  общего  собрания.  Последнее  в  этом  случае  получит,
правда,  легкую  возможность  проваливать  неугодных  ему  канди¬
датов  и  отвергать  не  нравящиеся  предложения,  но  оно  не  может
им  противопоставить  своих  решений,  ибо  при  всевластии  комму¬
нистической  партии  в  стране,  при  отсутствии  независимого  суда
и  сколько-нибудь  свободных  общественного  мнения  и  печати  не
найдется  смельчаков,  которые  рискнут  вносить  предложения,
расходящиеся  с  желаниями  местной  администрации.  А  если  они
найдутся,  то  неизбежная  и  скорая  расправа  с  ними  никого  не  ув¬
лечет  на  подражание  им.
 До  сих  пор  все  лица,  выдвигавшиеся  одной  из  выше  перечис¬
ленных  организаций  на  посты  председателя,  членов  правления  и
ревизионной  комиссии,  общим  собранием  колхоза  «единогласно»
принимались  в  члены  колхоза,  если  они  ими  не  были,  и  столь  же
единогласно  избирались  потом  в  органы  колхозного  управления.
Эта  практика  навязывания  общему  собранию  колхозных  руково¬
дителей  находится  в  полном  соответствии  с  происхождением  кол¬
хозов,  их  назначением  и  директивами  центра.  Когда  в  начале
1930  г.,  «на  социалистическую  работу  в  деревне»  отправлялись
 201

25  000  партийных  рабочих,  то  Колхозцентр  писал  из  Москвы  на
места:  «рабочие  направляются  для  ответственной  работы  в  круп¬
ные  колхозы  и  колхозные  объединения  в  качестве  председателей
или  их  заместителей,  членов  правлений,  руководителей  отдель¬
ными  областями  работы»  и  т.д.  (Справочник  по  колхозному  стро¬
ительству.  Москва,  1931.  С.  74).  Все  эти  чуждые  сельскому  хозяй¬
ству  и  деревне  люди  на  местах  действительно  и  сразу  по  прибы¬
тии  заняли  предназначенные  им  посты.
 Совершенная  независимость  правящих  органов  колхоза  от  его
членов  и  полная  незаинтересованность  их  в  судьбе  и  жизни  кол¬
хозников  вели  к  огромным  расходам  на  аппарат  управления,  к  рас¬
точительной  растрате  колхозных  средств  в  области,  как  выража¬
ется  устав,  «расходов,  связанных  с  хозяйством»,  к  бесчисленным
попыткам  отбирать  у  колхозников  в  колхоз  и  то  имущество,  кото¬
рое  им  оставлялось  уставом,  к  суровым  и  постоянным  взысканиям
с  колхозников  -  по  преимуществу  в  виде  тяжелых  штрафов  и  ис¬
ключений  из  артели,  которые  потом,  часто  значительно  позже,
покорно  и  «единогласно»  подтверждались  общими  собраниями.
 Комиссар  земледелия  Яковлев  свидетельствовал  уже  в  1930  г.:
«Мне  лично  пришлось  быть  в  ряде  колхозов,  где  расходы  на  аппа¬
рат,  на  контору  начинают  подниматься  чуть  ли  не  до  трети  того,
что  причитается  за  труд  колхозникам»  (Вопросы  организации  со¬
циалистического  сельского  хозяйства.  1935.  С.  421).  Ту  же  жалобу
он  должен  был  повторить  и  через  три  года  на  заседании  ЦИКа
СССР:  «Неправильность,  которая  встречается  пока  в  очень  широ¬
ких  размерах,  -  это  чрезмерные  расходы  на  обслуживающий  и  уп¬
равленческий  аппарат  в  колхозах»  и  Яковлев  называл  колхозы,  в
которых  «на  это  дело  уходит»  13-14-15  и  18%  дохода,  идущего  в
распределение  между  колхозниками»  (Там  же.  Стр.  250).
 «Расходы,  связанные  с  хозяйством»,  были  многочисленны  и
велись  широко.  Они  выражались  в  произвольных  тратах  на  об¬
служивание  личных  нужд  членов  правления,  на  задабривание
всякого  рода  партийного  и  административного  начальства,  стоя¬
щего  над  колхозом  и  правлением,  на  кормление  «нахлебников».
О  последних  Яковлев  в  том  же  1933  г.  говорил:  есть  «и  вопрос  об
освобождении  колхозов  от  разных  нахлебников.  В  колхозах  име¬
ются  десятки  людей,  фактически  в  колхозах  не  работающих,  а  по
разным  причинам  (знакомство,  постановление  местных  органов
и  т.д.)  пользующихся  довольствием  в  колхозе»  (Там  же.
Стр.  253).
 202

Попытки  местных  властей  и  колхозных  правлений  обобщест¬
вить  имущество  колхозников,  оставлявшееся  по  уставу  в  их  соб¬
ственности,  продолжались  в  период  «сплошной  коллективиза¬
ции»  от  1929  г.  до  1932  г.  включительно.  Особенное  недовольст¬
во  у  ретивых  коллективизаторов  на  местах  вызывал  единолич¬
ный  скот  колхозников  и  на  него  по  преимуществу  направлялась
их  коллективизаторская  энергия.  В  течение  1930-1932  гг.
центральный]  комитет  партии,  партийная  конференция,  ЦИК
СССР  и  Сталин  должны  были  восемь  раз  «все  снова  возвращать¬
ся  к  тому  же  вопросу,  все  с  новой  силой  подчеркивать,  что  артель
является  основной  и  главной  формой  колхозного  движения»
(Яковлев.  Стр.  278)  и  потому  обобществление  всего  скота  у  чле¬
нов  колхоза  является  недопустимым.  Постановление  централь¬
ного  комитета  партии  от  26.П1.1932  было  весьма  решительным:
«пресечь  всякие  попытки  принудительного  обобществления  ко¬
ров  и  мелкого  скота  у  колхозников,  а  виновных  в  нарушении  ди¬
рективы  ЦК  исключать  из  партии».  Кажется,  попытки  коллекти¬
визации  единоличного  скота  продолжались  и  после  этого  окрика,
прикрываясь  «добровольностью».  Определенно  они  прекрати¬
лись  только  в  1933  г.,  когда  под  влиянием  краха  колхозного  жи¬
вотноводства  центральная  власть  признала  необходимым  снова
усиливать  животноводство  в  «единоличном  секторе»  и  для  того
оказывать  помощь  бескоровным  колхозникам  по  приобретению
ими  коров  (декрет  14.VIII.  1933).
 По  уставу  (параграф  17),  «все  члены  артели  обязуются...  ак¬
куратно  выполнять  возлагаемые  на  них  правлением  работы  и  об¬
щественные  обязанности...  За  бесхозяйственное  и  нерадивое  от¬
ношение  к  колхозному  имуществу,  за  невыход  без  уважительной
причины  на  работу  и  за  другие  нарушения  дисциплины  на  винов¬
ных  правление  налагает  взыскания  (выговор,  предупреждение,
временное  отстранение  от  работ,  штраф  и  т.д.).  В  отношении  не¬
исправимых,  правление  ставит  перед  общим  собранием  вопрос
об  их  исключении».  Этот  параграф  совершенно  отдавал  колхоз¬
ника  на  милость  и  немилость  правления  и  последнее  широко  ис¬
пользовало  свои  карательные  права.  Излюбленными  наказания¬
ми  были  штрафы  и  исключение.  Жесткая  практика,  которая  ус¬
тановилась  в  колхозах,  30.1.1933  получила  и  законодательное
одобрение.  В  этот  день  ЦИК  СССР  решил:  «В  случае  отказа  чле¬
на  колхоза  по  неуважительным  причинам  от  выполнения  пору¬
ченной  ему  колхозом  работы,  правление  колхоза  обязано  штра¬
 203

фовать  его  в  размере  до  пяти  трудодней,  а  при  повторном  отка¬
зе  -  исключать  его  из  колхоза».
 Неизвестно  количество  семей,  которое  штрафовалось  прав¬
лениями,  но  они  должны  считаться  миллионами  ежегодно.  Из  ре¬
чи  секретаря  центрального  комитета  партии  Жданова  (Справоч¬
ник  деревенского  коммуниста.  1936.  Стр.  453)  мы  узнаем  о  кол¬
хозах,  в  которых  в  течение  года  штрафовалось  61%  колхозников,
причем  штрафы  доходили  до  15  трудодней...  Неизвестно  и  коли¬
чество  исключаемых  из  колхозов,  но  оно  должно  исчисляться
сотнями  тысяч  ежегодно,  ибо  из  той  же  речи  Жданова  (Там  же.
С.  452)  видно,  что  в  Саратовском  крае  за  пять  с  половиной  меся¬
цев  1935  г.  из  1330  колхозов  было  исключено  4600  семей,  причем
по  ряду  районов  исключений  оказалось  больше,  чем  было  сооб¬
щено  краевому  земельному  управлению,  и,  следовательно,  ис¬
ключено  было  больше  4600  дворов.  Каясь  потом  в  своих  грехах,
Саратовский  областной  комитет  признавал,  что  «к  исключениям
из  колхозов»  проявлялось  «преступно-легкомысленное  отноше¬
ние»  со  стороны  правлений  колхозов  и  низовых  партийных  и  ад¬
министративных  инстанций.
 На  многочисленные  и  необоснованные  исключения  из  колхо¬
зов  членов,  как  указано  выше,  бессильно  негодовали  Сталин  и
Молотов  в  своей  совместной  характеристике  печально  колхоз¬
ной  действительности  на  всем  пространстве  нечерноземной  Рос¬
сии.  На  эту  же  тему  довольно  пространно  говорил  Яковлев  на
втором  съезде  колхозников-ударников  в  феврале  1935  г.  Оратор
указывал,  что  «за  последние  два  года  сотни  тысяч  колхозников
были  исключены  из  колхозов»,  причем  «исключают  иной  раз
так,  как  будто  семечки  щелушат».  Выбрасыванием  членов  арте¬
ли  занимались,  по  словам  Яковлева,  все  -  правления  колхозов,
«различные  уполномоченные  и  представители  низовых  органов
советской  власти»;  «президиум  Старомусинского  сельского  сове¬
та  (Башкирия)  исключал  колхозников  даже  без  участия  правле¬
ния  колхозов  и  колхозников».  Исключениям  подвергались  самые
различные  категории  членов  -  «колхозные  супостаты»,  которые
«гадили»,  «лодыри»,  «бессознательные  колхозники»,  «неиспра¬
вимые»,  но  были  и  «честно  работавшие  бывшие  батраки»,  «быв¬
шие  середняки,  вырабатывавшие  до  320  трудодней  в  год».  (Во¬
просы  организации  социалистического  хозяйства.  Стр.  48-49).
Жданов  на  докладе  в  Саратове  сообщал,  что  исключают  и  «при¬
мерных  ударников»  с  выработкой  от  320  до  392  трудодней  в  год,
 204

выбрасывают  даже  наиболее  привилегированных  членов-трак-
тористов  -  и  притом  таких,  которые  являются  «не  раз  премиро¬
ванными  ударниками».  Последние  в  одном  приведенном  примере
были  исключены  за  то,  что  «их  жены  не  выходили  на  прополку»,
а  не  выходили  они  потому,  что  им  не  на  кого  было  оставить  сво¬
их  детей  и  при  последнем  распределении  колхозных  доходов  им
ничего  не  выдали  за  выработанные  трудодни  (Справочник  дере¬
венского  коммуниста.  Стр.  452-453).
 Можно  на  этом  покончить  с  характеристикой  хозяйственно¬
го  и  правового  положения  крестьян  в  «крупном  коллективном
хозяйстве».  Оно  поистине  ужасно:  у  крестьян-колхозников  отби¬
рается  их  земля,  хозяйственные  постройки,  мертвый  инвентарь,
скот,  семена,  корма  и  притом  навсегда;  у  них  ежегодно  государ¬
ство  забирает  треть  произведенного  зерна,  а  из  остатка  от  одной
шестой  до  половины  поступает  в  колхоз  и  на  разные  внеколхоз-
ные  цели;  но  и  это  не  все  -  за  счет  труда  и  продуктов  колхозни¬
ков  широко  обслуживаются  личные  нужды  колхозных  председа¬
телей,  членов  правлений  и  «нужных  лиц»  из  состава  низового  со¬
ветского  и  партийного  начальства,  до  невероятной  высоты  взду¬
ваются  «законные»  расходы  на  руководство  и  контору,  кормятся
«нахлебники».  В  то  же  время  колхозники  бесправны,  безгласны,
подвергаются  многочисленным  и  произвольным  взысканиям  и  не
обеспечены  даже  в  своем  основном  праве  -  в  праве  на  членство  в
колхозе.  Совершенно  разоренными  их  ежегодно  в  сотнях  тысяч
выбрасывают  из  колхозов  по  всему  пространству  России  все  ви¬
ды  низового  начальства  и  по  любому  поводу.  В  разбойничьей
банде  больше  чести  и  совести,  права  и  правды,  чем  у  этой  комму¬
нистической  власти,  клещом  впившейся  в  имущество,  труд,  инте¬
ресы  и  человеческое  достоинство  тружеников  земли.  Оправдан  и
мучительно  верен  крестьянский  тяжкий  вздох:  «ох,  страшней
страшного  рай  социалистический».
 *  *  *
 Посмотрим  на  хозяйствование  колхоза.  Что  представляет  со¬
бой  эта  «невиданная  форма  хозяйства...,  дающая  максимум  то¬
варности  и  стоящая  полностью  на  уровне  современной  техники  и
агрономической  науки»?  Достойна  ли  она  той  репутации  и  того
чарования,  с  которыми  неосведомленные  и  бесчестные  во  всем
мире  преподносят  ее  простодушным?  Ознакомимся  с  использова¬
 205

нием  в  колхозах  основных  факторов  их  сельскохозяйственного
производства  -  человеческого  труда,  скота  и  земли.
 «Труд  в  колхозах  используется  безобразно»,  -  писали  «Изве¬
стия»  12.  VI.  1930.  «Где  требуется  5-6  человек,  посылается  10-20;
к  машине,  которую  могут  обслужить  7-8  человек,  прикрепляется
10-15;  к  сложной  молотилке,  вместо  35^10  человек,  прикрепляет¬
ся  до  100;  на  участки,  вместо  3-4  машин  посылается  5-6  и  т.д.»
В  том  же  году  эти  жалобы  поддерживал  на  16-м  партийном  съезде
главный  творец  и  виновник  практического  осуществления  колле¬
ктивизации  Яковлев:  «на  колхозном  дворе  конюхов  больше,  чем
лошадей:  и  старшие,  и  младшие,  и  дежурные,  и  помощники,  и  по
уборке  навоза,  и  заведующие  над  ними,  и  фуражиры,  и  закупщики,
и  нарядчики,  а  при  всех  лошади  стоят  по  колено  в  навозе».  Словом,
как  на  фабрике  и  заводе:  строгое  разделение  труда!  Но  без  поло¬
жительных  фабрично-заводских  последствий  от  него.
 Две  предыдущие  характеристики  относятся  к  самому  началу
«сплошной  коллективизации».  Послушаем  рассказы  Яковлева  на
ту  же  тему  через  три  года.  В  апреле  1933  г.  на  докладе  в  Сверд¬
ловске  (Екатеринбурге)  Яковлев  делился  впечатлениями  от  сво¬
его  объезда  уральских  колхозов.  «Были  в  одной  бригаде  колхоза
“Гигант”.  Она  вышла  в  поле  часов  в  9,  до  обеда  готовила  обед,  за¬
тем  пообедала,  затем  15  лошадей  вспахали  полгектара,  и  бригада
пошла  домой.  Мы  ее  встретили  и  спросили  -  Вы  почему  домой
едете?  -  А  как  же,  говорят,  у  нас  сена  нет,  сена  мы  не  подвезли,
так  что  мы  должны  ехать  обратно,  чтобы  заняться  подвозкой  се¬
на.  Вторая  бригада  возвратилась  с  поля,  не  приступив  к  работе.
Спросили  бригадира  -  Почему  едешь  обратно?  -  У  нас,  говорит,
на  стану  (полевое  помещение  для  людей.  -  С.М.)  ничего  не  гото¬
во,  людей  и  лошадей  отправил  обратно,  чтобы  привести  матери¬
ал  для  стана.  -  Женщины  вышли  в  поле  уничтожать  и  сжигать
сорняки.  В  первый  день  у  них  полдня  ушло  на  то,  чтобы  расста¬
вить  свои  силы  на  поле»  (Яковлев.  С.  173).  В  этом  последнем  слу¬
чае  бригадир  был,  видимо,  осведомленный  и  прогрессивный  че¬
ловек:  он  выполнял  новое  в  то  время  указание  Сталина,  по  кото¬
рому  «первое  дело  -  это  правильно  расставить  людей».
 В  коммуне  «Имени  Сталина»  и  коммуне,  очевидно,  не  плохой
по  партийной  оценке,  если  ей  позволили  носить  такое  высокое
имя,  во  время  весеннего  сева  1933  г.  из  115  работоспособных  чле¬
нов  в  поле  работало  только  30  человек,  остальные  были  заняты
второстепенными  работами.  «Какой  же  может  быть  успех  сева,  -
 206

вздыхал  Яковлев,  -  если  из  115  трудоспособных  в  момент  сева  85
заняты  другими  работами!».
 Такой  же  небольшой  успех  был,  вероятно,  и  в  северокавказ¬
ском  колхозе  «Имени  Калинина»,  тоже,  очевидно,  неплохом,  в
котором  тоже  в  1933  г.  и  тоже  во  время  весеннего  сева  бригаду  в
составе  35  колхозников  и  58  лошадей  7  раз  перегоняли  с  одного
места  на  другое,  причем  места  ее  работы  были  удалены  одно  от
другого  на  расстоянии  от  2  до  15  километров.
 Не  буду  увеличивать  число  подобных  примеров  -  они  мало
могут  прибавить  как  иллюстрации,  а  обобщенных  данных  тут
нет,  или  они  неизвестны  мне.  Задержусь  еще  на  колхозном  на¬
чальстве  и  конторских  работниках.
 Начальство  в  колхозах  многочисленно  и  всегда  освобождено
от  физической  работы  для  беспрепятственного  выполнения  «выс¬
ших  производственных  функций».  В  небольшом  уральском  колхо¬
зе  во  время  весеннего  посева  Яковлев  обнаружил,  что  помимо
председателя  и  работников  конторы  от  работ  были  освобождены:
полевод,  заведующий  колхозным  хозяйством,  председатель  коми¬
тета  взаимопомощи,  начальник  пожарной  команды,  начальник  ка¬
раульной  команды,  председатель  потребительного  общества,  сек¬
ретарь  партийной  ячейки.  Итого  восемь  человек  без  канцелярских
работников  в  колхозе  с  тремя-четырьмя  десятками  членов.  В
большом  колхозе,  как  рассказывает  агроном,  уехавший  из  России
в  конце  1935  г.  (см.  «Знамя  России».  1936.  №  3),  к  начальствующим
лицам  из  «оперативного  руководства»  -  ко  всем  этим  заведующим
отдельными  отраслями  хозяйства,  специалистам,  агроному,  брига¬
дирам,  контролерам,  председателю  колхоза,  его  заместителю  и  се¬
кретарям  партийной  и  комсомольской  ячеек,  прибавляется  еще
огромная  «чернильная  бригада»,  т.е.  работники  конторы.  Среди
них  имеются:  «бухгалтер,  счетоводы,  учетчики,  нормировщики,
табельщики,  плановики,  экономисты,  статистики,  кладовщики,
экспедиторы».  Десяток  одних  должностей,  за  которым  стоит  не¬
сколько  десятков  людей  -  целое  министерство.  Этот  «рой  чер¬
нильных  работников»,  как  рассказывает  агроном,  «производит  в
большом  колхозе  целые  кипы  всевозможных  сведений,  диаграмм,
картограмм,  проектов,  смет,  счетов,  отчетов,  анализов,  докладов,
сводок,  обзоров,  конъюнктуры  и  прочего».  Покойный  Ленин  был,
очевидно,  прав:  «социализм  -  это  учет».  Но  не  только  учет:  это
еще  и  расточительное  расходование  людских  сил  и  материальных
средств,  как  мы  это  видели  и  еще  увидим.
 207

Об  отношении  в  колхозах  к  скоту  можно  привести  обобщен¬
ные  данные  и  потому  перед  ними  я  ограничусь  только  одним  ил¬
люстрационным  примером.  Его  привел  в  1933  г.  Яковлев:  «Была
произведена  проверка  Новочеркасского  района  (Донская  об¬
ласть)  во  время  весеннего  сева  и  что  же  оказалось?  Из  6700  ра¬
ботоспособных  лошадей  здесь  около  1000  лошадей  было  занято
вне  полезных  работ,  в  том  числе  было  282  пожарных  лошади,
201  разъездных  управленческих  и  так  далее».  Яснее  говорят
цифры,  относящиеся  ко  всем  колхозам.  По  данным  советского
статистического  ежегодника  на  1935  г.,  в  колхозах  всей  России
на  1.  VII  каждого  из  последующих  годов  скота  имелось  (в  тыс.
голов):
 1930  г.
 1931  г.
 1932  г.
 1933  г.
 1934  г.
 Всего  лошадей
 4437
 12  116
 10  770
 10  123
 9339
 В  том  числе  рабочих
 3554
 9299
 8799
 8566
 8095
 Всего  крупного  рогатого  скота
 3568
 8265
 10113
 9174
 9855
 В  том  числе  коров
 1407
 3003
 3042
 2970
 3093
 свиней
 861
 2521
 3222
 2971
 3696
 овец  и  коз
 5607
 12  345
 12  084
 12  244
 14  125
 Чтобы  эти  цифры  вполне  выразили  большой  смысл,  заклю¬
ченный  в  них,  необходимо  привести  и  вторую  табличку  -  о  коли¬
честве  коллективизированных  крестьянских  хозяйств  в  каждом
из  приведенных  годов,  ибо  число  их  непрерывно  росло  и,  следо¬
вательно,  увеличивалось  количество  скота,  который  из  кресть¬
янских  дворов  переходил  в  колхозные.  На  первое  июня
1930-1933  гг.  и  на  первое  октября  1934  г.  в  колхозы  было  загна¬
но  крестьянских  хозяйств  (в  мил.):
 1930  г.
 1931  г.
 1932  г.
 1933  г.
 1934  г.
 6,0
 13,0
 15,1
 15,2
 15,9
 Значит,  с  каждым  годом  крестьянских  хозяйств  оказывалось
в  колхозах  все  больше.  Соответственно  должно  было  бы  увели¬
чиваться  поголовье  колхозного  скота,  ибо  коллективизируемые
хозяйства,  входя  в  колхоз,  приводили  с  собой  в  него  и  скот  -  обя¬
зательно  лошадь,  если  она  имелась  у  нового  колхозника,  обяза¬
 208

тельно  крупный  рогатый  скот,  если  новый  член  обладал  им  в  ко¬
личестве  большем,  чем  одна  корова  (часто,  как  мы  знаем,  у  него
до  1933  г.  обобществлялась  и  единственная  корова),  в  колхоз  у
него  забирали  и  какое-то  количество  мелкого  скота,  если  двор  не
был  определенно  бедным  им.  Имелся  затем  естественный  при¬
рост  скота  от  его  размножения.  С  другой  стороны,  колхозы  бы¬
ли  обязаны  сначала  по  специальным  контрактам,  а  с  1933  г.  в  по¬
рядке  обязательных  поставок,  сдавать  мясо  заготовительным  ор¬
ганам  государства.  Но  эти  сдачи  были  меньше  среднего  припло¬
да.  Колхозное  скотоводство,  следовательно,  должно  было  еже¬
годно  увеличиваться  на  все  количество  животных,  которых  при¬
водили  с  собой  в  колхозы  новые  члены,  и  на  часть  приплода,  а
лошади  на  весь  приплод,  ибо  конского  мяса  государственные  за¬
готовки  не  требовали.
 На  самом  деле,  как  показывает  предпоследняя  таблица,  коли¬
чество  лошадей  в  колхозах,  начиная  с  1931  г.  не  растет,  а  беспре¬
рывно  уменьшается.  Их  было  12116  тыс.  на  первое  июля  1931  г.
и  осталось  к  июлю  1934  г.  только  9939  тыс.,  т.е.  меньше  на
2177  тыс.  голов.  Убыль  коснулась  и  лошадей  в  рабочем  возрасте:
число  их  сократилось  за  1931-1934  гг.  на  1204  тыс.  голов.  Между
тем  за  те  же  годы  число  коллективизированных  крестьянских
дворов  увеличилось  с  13  до  15,9  мил.,  т.е.  выросло  на  2,9  мил.  дво¬
ров.  Последние  привели  с  собой  в  колхозы  приблизительно  такое
же  количество  лошадей  разного  возраста,  ибо,  по  данным  на
1928  г.,  средний  крестьянский  двор  их  имел  1,4  головы.  Эти  зна¬
чит,  что  с  1931  г.  по  1934  г.  включительно  в  колхозах  погибло
около  5  мил.  лошадей  и,  кроме  того,  весь  приплод  от  всего  кон¬
ского  состава.
 От  недостаточного  питания  и  отвратительного  ухода  в  колхо¬
зах  падал  скот  и  всех  других  видов.  «Социалистическое  земледе-
лце»  (орган  комиссариата  земледелия  СССР)  от  9.III.1933  сооб¬
щал,  что  на  животноводственных  фермах  колхозов  только  за
полтора  месяца,  от  1.1.  до  15.П.1933,  молодняк  погиб  в  количест¬
ве  14%  телят,  22,6%  поросят  и  8,1%  ягнят.  Для  правильной  оцен¬
ки  этой  гибели  скота  в  социалистических  хозяйствах  его  надо  со¬
поставить  с  прежним  падежем  в  «отсталых  и  мелких»  крестьян¬
ских  хозяйствах:  в  последних  за  весь  1926/1927  г.  пало  только  6%
приплода  крупного  рогатого  скота,  а  за  весь  1927/1928  г.  -  6,1%.
 Гиб  в  колхозах  и  взрослый  скот.  Это  ясно  из  сопоставления
цифр  в  нашей  предпоследней  таблице  для  1932  и  1933  г.,  а  также
 209

и  того  обстоятельства,  что  за  1932-1933  год  число  крестьянских
хозяйств  в  колхозах  увеличилось  на  100  тыс.  и  соответственное
количество  своего  скота  они  передали  в  колхозы.  Между  1933  и
1934  гг.  убыль  колхозного  скотоводства,  как  показывает  предпо¬
следняя  таблица,  останавливается.  Наблюдается  даже  неболь¬
шой  прирост,  но  это  увеличение  в  поголовье  скота,  исключая
овец  и  коз,  не  превышает  числа  новых  крестьянских  дворов,  по¬
павших  в  течение  того  же  года  в  «социалистическую  переделку»
(их  было  около  700  000).  Возможно,  стало  быть,  что  этот  при¬
рост  произошел  исключительно  за  счет  животных,  поступивших
в  колхозы  от  их  новых  членов.
 Птица  по  артельному  уставу  1930  г.  не  подлежала  коллективи¬
зации,  но  социалистическим  усердием  местной  администрации  и
колхозных  правлений  в  «социалистическую  переделку»  попадала
и  она.  И  тоже  гибла.  Ее  в  колхозах  было  в  1932  г.  (в  мил.  голов):
 К  1  января
 К  1  апреля
 К  1  октября
 5,9
 Около  5
 Около  3
 (Журнал  «Социалистическая  реконструкция  сельского  хозяй¬
ства»,  1932.  №  10).
 Есть  сведения  и  о  дальнейшей  судьбе  колхозного  птицеводст¬
ва:  с  1  января  по  1  апреля  1933  г.  оно  уменьшилось  на  21%  по
РСФСР,  на  30%  в  Белоруссии  и  на  41%  на  Украине  (Сельскохо¬
зяйственный  бюллетень  комиссариата  земледелия  СССР.  1933.
№  13).
 Перейдем  к  колхозной  земле.  Ее  устройство  началось  только
в  1935  г.  До  того  времени  на  ней  царили  чересполосица,  дальне-
и  длинноземелье  и  самые  фантастические  конфигурации  границ.
В  советской  литературе  приводятся  примеры,  когда  земля  была
вытянута  кишкой  на  12  километров  в  одну  сторону  от  колхозно¬
го  центра  и  на  8  километров  в  другую  (колхоз  «Заветы  Ильича»
в  Азовско-Черноморской  области)  и  когда  отдельные  куски  зем¬
ли  находились  в  расстоянии  32  километров  от  колхозной  усадьбы
(колхоз  «Красный  маяк»  в  Крыму).
 Еще  важнее  было  то,  что  колхозное  землепользование  не
было  прочным  и  его  площадь  постоянно  менялась.  Жалобы  на
это  мы  уже  слышали  от  Яковлева  на  первом  съезде  колхозников-
ударников  в  1933  г.  «Правительство,  -  говорил  он,  -  решило  еще
3  сентября  1932  г.  закрепить  за  каждым  колхозом  землю,  находя¬
 210

щуюся  в  его  трудовом  землепользовании  и  в  существующих  ны¬
не  границах,  прекратив  всякие  переделы.  А  как  осуществляется
этот  закон?  До  самого  последнего  времени  продолжаются  неза¬
конные  переделы  земли,  отрезки  от  одного  колхоза  другому,
прирезки  земли  от  колхозов  совхозам».  Никакое  правильное  по¬
левое  хозяйство  на  такой  постоянно  движущейся  земле  было,  ко¬
нечно,  невозможно.  Но  земля  продолжала  двигаться  и  после
1933  г.  В  начале  1935  г.  на  втором  съезде  колхозников-ударников
Яковлев  признавался  снова:  «В  деле  устройства  земли  наши  успе¬
хи  совершенно  недостаточны»  и  оратор  восклицал  -  «подобное
положение  больше  не  терпимо!»  Его  терпели,  однако,  в  течение
всех  предшествующих  шести  лет.
 Свою  неумелую  и  тяжелую  руку  к  земле  колхозов  приложи¬
ли  и  колхозные  правления.  Выполняя  требования  устава  «расши¬
рять  посевную  площадь  путем  использования  всей  находящейся  в
распоряжении  артели  земли»,  а  также  требования  посевных  пла¬
нов  Москвы,  колхозное  руководство  под  плуг  пускало  лучшие
пастбища  и  сенокосы,  вплоть  до  заливных  лугов.  Так  был  найден
удобный,  но  хозяйственно  разорительный  земельный  источник
для  роста  посевных  площадей.  Последствиями  его  использования
были  резкое  падение  площади  сенокошения,  снижение  средней
урожайности  трав  с  гектара  (в  распашку  шли  лучшие  сенокосы),
падение  общих  сборов  сена  и  катастрофический  недостаток  кор¬
мов  для  скота.  По  данным  «Ежегодника  по  сельскому  хозяйству»
за  1935  г.,  площадь  сенокошения  снизилась  с  50,3  мил.  гектаров  в
1928  г.  до  40,9  мил.  в  1934  г.,  урожайность  трав  на  гектаре  с  13,4
центнеров  до  10,1  центнеров,  а  общий  сбор  -  с  676  мил.  центне¬
ров  в  1928  г.  до  405  мил.  в  1934  г.  «Социализм  в  сельском  хозяй¬
стве»  уничтожил  40%  прежних  сборов  трав.  Включим  и  этот  ре¬
зультат  в  итоги  коллективизации,  которые  подводились  в  преды¬
дущей  главе!
 На  колхозных  полях  таких  катастрофических  результатов  не
было,  но  и  на  них  уменьшалось  удобрение,  ухудшалась  обработ¬
ка  и  буйно  разрастались  сорные  травы.  В  течение  нескольких  лет
советская  печать  была  заполнена  корреспонденциями  и  гневны¬
ми  статьями  в  связи  с  этим  засильем  бурьяна  на  «социалистиче¬
ских  полях».
 Конечные  результаты  колхозного  полеводства  мы  уже  знаем:
вся  посевная  площадь  в  колхозах  и  единоличных  крестьянских  хо¬
зяйствах  за  7  лет  (1928-1935)  выросла  на  4,4  мил.  гектаров,  т.  е.
 211

увеличивалась  в  среднем  на  630  тыс.  гектаров  в  год,  но  знаем  так¬
же  и  то,  что  в  последний  спокойный  для  деревни  год  (1927)  «от¬
сталые  и  мелкие»  хозяйства  расширили  свои  посевы  против  года
предыдущего  на  2,1  мил.  гектаров.  Нам  известен  теперь  и  легкий
способ  расширения  колхозных  посевов  -  он  совершался  за  счет
распашки  лучших  сенокосных  угодий,  упадка  луговодства  и  со¬
кращения  грубых  кормов  для  скота.  Посевы  зерновых  хлебов,  ко¬
торые  сильнее  всех  остальных  интересовали  власть,  в  колхозно¬
крестьянском  секторе  за  семь  социалистических  лет  не  измени¬
лись,  оставшись  в  том  самом  размере,  в  каком  они  были  при  нача¬
ле  коллективизации  сельского  хозяйства.  А  в  последний  год  перед
коллективизацией,  только  за  один  год  крестьянство  увеличило  их
на  1  мил.  гектаров.  В  предыдущей  главе  говорилось  и  об  урожай¬
ности  колхозных  полей:  советская  статистика  дает  тут  явно  пре¬
увеличенные  цифры  об  урожайности  зерновых  культур,  и  нет
возможности  установить  истинную  величину  их  сбора  с  гектара;
что  касается  технических  культур,  то  урожайность  их  до  сих  пор
стоит  ниже  довоенной.  Можно  предполагать,  что  с  гектара  зерна
в  колхозах  собирается  примерно  столько  же,  сколько  его  собира¬
лось  в  России  перед  мировой  войной  и  перед  насильственным  на¬
саждением  колхозов  -  все  те  же  убогие  8  центнеров.  Надежды  и
предписания  коммунистической  власти  поднять  урожайность  зер¬
новых  в  течение  лишь  первой  пятилетки  (1928-1932)  самое  мень¬
шее  на  35%  остались  неосуществленными.
 Такой  же  застой,  но  окрашенный  даже  регрессивной  тенден¬
цией,  наблюдается  в  структуре  колхозных  посевов.  На  100  гекта¬
ров  посева  приходилось  различных  культур:
 1928  г.
 1934  г.
 Во  всем  сельском
хозяйстве  России
 Единоличные
 хозяйства
 Колхозы
 Зерновых
 81,6
 78,9
 82,0
 Технических
 7,6
 7,2
 9,1
 Бахчево¬
 6,8
 11,6
 3,8
 огородных
 Кормовых
 3,5
 2,3
 5,1
 Прочих
 0,5
 0,0
 0,0
 Таблица  показывает,  что  перевод  крестьянских  хозяйств  в
крупные  коллективные  не  пошел  на  пользу  им  в  смысле  более
 212

рациональной  организации  полеводства.  Одностороннее  зерно¬
вое  направление,  свойственное  земледелию  России,  в  колхозах
усилилось  против  1928  г.,  а  уцелевшие  единоличные  хозяйства
уменьшили  его.  Другими  словами,  первые  проделывали  разви¬
тие  к  худшему,  а  вторые  -  к  лучшему.  То  же  самое  регрессивное
развитие  колхозного  полеводства  и  прогрессивный  рост  кресть¬
янского  наблюдается  в  движении  огородно-бахчевых  культур:  в
колхозах  они  в  1935  г.  почти  вдвое  уменьшились  против  1928  г.,
а  у  единоличных  крестьянских  хозяйств  почти  вдвое  выросли.
Технические  культуры  в  крестьянском  полеводстве  1934  г.  за¬
нимают  почти  то  же  место,  что  и  в  1928  г.,  в  колхозах  они  на
20%  увеличились.  Во  всех  этих  явлениях  сказывается  принуди¬
тельная  и  жестокая  политика  власти:  нуждаясь  в  зерне  и  техни¬
ческом  сырье,  она  заставляла  колхозы  возделывать  по  преиму¬
ществу  их,  добиваясь  этого  за  счет  сокращения  огородно-бахче¬
вых  культур,  продукты  которых  шли  главным  образом  для  пи¬
тания  колхозников.  Так,  одновременно  к  худшему  менялось
соотношение  культур  на  колхозных  полях  и  увеличивалось  го¬
лодание  колхозников,  но  коммунистическая  власть  получала
возможность  больше  выкачивать  из  колхозов  зерна,  раститель¬
ного  волокна  и  сахарной  свеклы.
 Ко  всем  этим  многочисленным  проявлениям  бесхозяйствен¬
ности,  расточительности  и  часто  прямо  преступного  отношения  к
людям,  их  труду,  животным  и  производительным  силам  земли  в
колхозах  присоединялись  технические  «чудеса»  новых  руководи¬
телей  сельского  хозяйства.  Отличиться  в  них  пытались  все  -  цен¬
тральные  органы  власти,  директора  МТС,  колхозные  правления.
Всем  хотелось  блеснуть  «огромными  новыми  возможностями»,
которые  открывает  крупное  хозяйство  «под  покровительством  и
при  содействии  советской  власти».  Приведу  примеры  этих  «чу¬
дес»  в  посевных  операциях.
 По  распоряжению  народного  комиссариата  земледелия
СССР  в  разных  краях  страны  производился  сев  с  аэропланов,
продолжавшийся,  кажется,  три-четыре  года,  но  потом  оставлен¬
ный.  По  распоряжению  директоров  МТС  к  тракторам  прицепля¬
ли  сразу  до  полутора  десятка  рядовых  сеялок,  чтобы  поразить
«высокой  производительностью  труда».  Последняя  действитель¬
но  достигалась,  но  качество  сева  ужасающе  снижалось.  Предсе¬
датели  колхозов  и  заведующие  колхозным  полеводством  тоже  не
хотели  остаться  позади  в  этом  «социалистическом  соревнова¬
 213

нии»  разных  учреждений  и  они  удумывали  сажать  при  ручном  по¬
севе  сеятелей  верхом  на  лошадей  и  приказывали  пускать  лоша¬
дей  рысью,  чтобы  в  отчетах  опять-таки  показать  «невиданные
рекорды»,  возможные  лишь  «при  полной  победе  социализма  над
капитализмом».
 Параллельно  производились  попытки  сверхраннего  сева,  при
котором  зерно  бросалось  в  грязную,  а  порой  и  в  неоттаявшую  зе¬
млю,  выводились  и  сеялись  озимый  подсолнух,  двухлетняя  рожь
и  т.д.  Все  эти  «достижения»  сомнительной  ценности  или  несом¬
ненного  «головотяпства»  одновременно  сопровождались  огром-
.  ными  потерями:  под  снега  уходили  нескошенные  хлеба  и  травы,
при  уборке  зерновых  потери  в  среднем  составляли  20-25-30%
всего  урожая,  но  поднимались  выше.  До  50%  гибла  невывезенная  с
полей  или  даже  невыкопанная  сахарная  свекла.  Последняя  в  1934  г.,
по  официальным  данным,  дала  биологический  урожай  в  96  цент¬
неров  с  гектара,  но  на  сахарные  заводы  поступила  в  количестве
только  70  с  гектара;  остальные  26  центнеров  или  27%  всего  уро¬
жая  погибли  на  полях  («Социалистическая  реконструкция  сель¬
ского  хозяйства».  1935.  №  5).  И  это  через  шесть  лет  от  начала
«сплошной  коллективизации»  и  после  четырех  годов  непрерыв¬
ного  «организационно-хозяйственного  укрепления  колхозов».
 Лучшую  характеристику  хозяйствованию  в  колхозах  дал  но¬
вый  артельный  устав  1935  г.  В  разделе,  говорящем  о  «деятельно¬
сти  артели  и  ее  правления»,  он  переполнен  мелочными  и  пестры¬
ми  указаниями  на  должное  ведение  колхозного  хозяйства.  На  ос¬
новании  своего  6-7-летнего  опыта  коммунистическая  власть,
очевидно,  не  могла  ни  доверять  колхозникам,  ни  полагаться  на
свой  «колхозный  актив»  и  потому  стремилась  в  уставе  возможно
больше  предусмотреть  и  по  возможности  все  предрешить  в  пове¬
дении  колхоза  как  хозяйственного  предприятия.  Она  в  уставе  пе¬
речисляет  поэтому  не  только  свыше  десятка  хозяйственных  за¬
дач  колхоза,  но  прибавляет  к  ним  еще  десятки  способов,  которы¬
ми  эти  задачи  должны  осуществляться.  При  этом  называются  та¬
кие  меры  как  уничтожение  сорных  трав  на  полях,  необходимость
удобрять  землю,  бороться  с  вредителями,  своевременно  и  без  по¬
терь  убирать  урожай,  «бережно  хранить  от  расхищения  и  порчи»
семена,  сохранять  их  в  чистых  помещениях,  «добиваться  того,
чтобы  скот  и  инвентарь  были  в  хорошем  состоянии»  и  т.д.  Нет  и
быть  не  может  более  яркого  показателя  для  хозяйствования  кол¬
хозов,  чем  этот  устав  с  его  элементарными  и  многочисленными
 214

указаниями  на  конкретные  и  всем  известные  хозяйственные  ме¬
ры,  которые  «правления  и  члены  артели  обязуются  соблюдать».
Значит,  хороши  социалистические  хозяйства  и  высоко  стоит  в
них  «технологическое  применение  науки»,  значит,  на  пользу  им
пошла  «передовая  социалистическая  техника»  и  они  осуществи¬
ли  предсказанные  Сталиным  «чудеса  социалистического  роста»,
если  им  потребовалось  на  основании  многолетней  практики  дать
такой  устав  и  в  нем  поместить  такие  требования!  Заклятый  враг
колхозов  не  мог  бы  выдать  им  более  убийственной  аттестации,
чем  это  сделала  своим  артельным  уставом  1935  г.  сама  коммуни¬
стическая  власть.
 Этот  логический  вывод  о  низком  состоянии  хозяйствования  в
колхозах  подтверждается  и  фактическими  данными,  которые
приводил  Яковлев,  обосновывая  на  2-м  съезде  колхозников-удар-
ников  новый  устав.  «Первое  и  главное  для  урожаев  в  настоящий
момент,  говорил  он,  -  семена.  Тут  похвастаться  нечем.  У  нас  де¬
ло  с  семенами  обстоит  очень  плохо...  На  1  февраля  (1935  г.  -
С.М.)  была  проверена  на  качество  одна  треть  семян,  выделенных
в  семенные  фонды...  Около  40%  зерна  не  отвечает  установлен¬
ным  кондициям...  Среди  зерна,  которое  считается  семенным,
много  дерьма,  сора,  ломанного  зерна».  Такое  качество  посевного
материала,  по  разъяснению  Яковлева,  не  случайно,  ибо  «час¬
тенько  у  нас  больше  думают  о  том,  чтобы  соблюсти  установлен¬
ную  норму  высева  по  числу  пудов,  а  о  том,  что  среди  этих  пудов
много  сору,  мало  думают».  Недурная  характеристика  «хозяйств,
ведущихся»,  по  Сталину,  «на  основе  данных  науки  и  техники»!
Но  оратор  не  ограничивался  в  ней  только  примером  с  семенами.
По  словам  Яковлева,  плохо  и  состояние  колхозных  полей:  «Всем
известно,  как  загажена  наша  земля  разными  сорняками  в  резуль¬
тате  кулацкого  вредительства».  В  половине  колхозов  не  введены
севообороты,  а  там,  где  они  заведены,  не  всегда  соблюдаются.
Подготовка  полей  к  весенним  посевам  в  колхозах  производится
поздно  осенью,  и  Яковлев  весело  шутил:  «Наша  “знаменитая”
ноябрьская  зябь  хоть  и  полезна,  но  далеко  не  так,  как  ранняя»  и
потому  «надо  расширять  и  хорошо  обрабатывать  ранние  пары  и
зябь».  Поля  слабо  удобряются:  «земельные  органы  плохо  ис¬
пользуют  удобрения,  не  обучают  колхозы  этому  делу,  не  прове¬
ряют,  что  люди  делают  с  минеральными  удобрениями...  исполь¬
зуется  далеко  не  весь  навоз,  который  может  быть  использован...
плохо  до  сих  пор  поставлено  и  самое  дело  накопления  навоза  на
 215

(колхозных.  -  С.М.)  фермах  и  конюшнях».  Яковлев  вынужден
агитировать  и  за  то,  чтобы  «своевременно  и  тщательно  прово¬
дить  междурядную  обработку  технических  культур,  особенно
хлопка  и  свеклы»  (Яковлев.  Вопросы  организации.  Стр.  52-55).
 Другой  «вождь»,  калибром  покрупнее  Яковлева  и  влиянием
значительнее,  в  свое  время  тоже  приложивший  свою  руку  к  кол¬
лективизации  сельского  хозяйства  и  руководству  колхозами,  Ка¬
ганович,  в  1933  г.  дал  нам  материал,  чтобы  понять  важность  са¬
мого  последнего  яковлевского  требования,  введенного  в  устав
1935  г.  Каганович  говорил:  «Почему  у  нас  местами  получается
так,  что  свеклы  засеяли  больше  плана,  а  собрали  значительно
меньше  плана?  Да  потому,  что  не  пропололи  свеклу.  А  кто  видел,
как  работают  над  свеклой,  понимает:  не  прополешь  свеклу  -  не
получишь  свеклы,  получишь  одну  десятую  того,  что  можешь  по¬
лучить»  (За  болыпевицкие  колхозы.  1934.  Стр.  136-137).
 Выступление  Кагановича,  из  которого  взята  предыдущая  ци¬
тата,  произошло  на  первом  съезде  колхозников-ударников,  Яко¬
влев  выступал  через  два  года  на  втором  съезде  тех  же  колхозных
активистов.  Когда  сравниваешь  выступления  обоих  «вождей»,
бросается  в  глаза,  что  они  говорят  на  одинаковые  темы,  указы¬
вают  те  же  самые  недостатки  и  ратуют  за  одни  и  те  же  меры  в
колхозном  хозяйстве.  За  два  года,  с  1933  по  1935,  положение  дел
в  колхозах,  значит,  не  изменилось.  Отвратительное  хозяйствова¬
ние  является  стабильным  фактом  колхозной  действительности.
Иначе  не  могло  и  быть,  иначе  и  не  будет:  принудительный  хара¬
ктер  колхозов,  существующее  руководство  ими  и  грабеж  их,
ужасное  экономическое  и  правовое  положение  колхозников  в
них  и  соответственное  отношение  подневольных  членов-кресть-
ян  к  «своим»  хозяйствам  предопределяют  низкие  качества  кол¬
хозного  хозяйствования.
 Ознакомимся  с  последним  из  названных  факторов  -  с  отно¬
шением  крестьян-колхозников  к  колхозам  и  с  их  поведением  в
колхозах.
 *  *  *
 Исходным  и  решающим  фактом  в  крестьянском  отношении  к
новым  хозяйствам  было  происхождение  их.  Они  возникли  не
только  против  воли  их  будущих  членов,  но  и  с  грубейшими  наси¬
лиями  над  ними  и  часто  с  нечеловеческой  жестокостью  над  их
 216

родными,  соседями,  знакомыми.  Для  подавляющего  большинст¬
ва  крестьян  возникновение  колхозов  сопровождалось  их  разоре¬
нием,  потерей  хозяйственной  независимости  и  ломкой  им  при¬
вычного  и  дорогого  быта  в  самых  различных  сторонах  их  жизни.
Коллективизация  была  подлинной  и  всесторонней  катастрофой,
причем  последняя  в  крестьянских  переживаниях  и  взглядах  не
имела  ни  смысла,  ни  оправдания.  Она  была  подобна  стихийному
бедствию,  но  это  бедствие  вытекло  из  решения  сознательных
людей  и  осуществлялось  их  сознающею  волею.  Она  вызывала
поэтому  не  только  угнетающее  чувство  несчастья,  но  и  возбуж¬
дающие  состояния  отрицания,  отвращения,  злобы  и  ненависти  к
творцам  злого  дела  и  к  результату  их  действий  -  к  колхозам.
 Последующее  пребывание  в  колхозах  могло  только  укре¬
пить  крестьянина  в  этих  переживаниях.  Раньше  он  не  понимал  -
зачем  это  потребовалось  разорять  и  закабалять  его  самого  и  гу¬
бить  его  хозяйство,  которое  кормило  всю  страну;  после  наблю¬
дений  над  колхозной  жизнью  его  недоумение  осложнилось  но¬
вым  вопросом:  -  зачем  власти  было  нужно  создавать  такие
хозяйства  -  столь  расточительные  и  мало  производительные,  с  та¬
кими  бесчисленными  и  бессмысленными  хозяйственными  неле¬
постями,  в  результате  которых  гибли  травы,  зерно,  пчелы,  пти¬
ца,  скот  и  бедственно  жили  загнанные  в  них  люди?  У  него  мог
быть  только  один  ответ  -  колхозы  коммунистическая  власть  со¬
здала  и  ими  пользовалась  лишь  для  грабежа  его  труда  и  для  то¬
го  еще,  чтобы  держать  «под  ногтем»  его  самого.  Этот  ответ  не
мог  улучшить  крестьянского  отношения  к  колхозам,  их  творцам
и  руководителям.
 Время  потом  притупило  у  крестьянства  остроту  первоначаль¬
ных  переживаний  и  силу  первого  противоколхозного  отпора.
Внутреннее  отношение  сделалось  ровней,  внешнее  поведение
спокойней.  Отсюда  было,  конечно,  очень  далеко  до  исчезнове¬
ния  крестьянского  отрицания  колхозов  и  приятия  их,  но  создава¬
лась  почва  для  того  хода  событий,  который  выражается  поговор¬
кой  -  «стерпится-слюбится».  Так  примирялись  со  своей  судьбой
когда-то  крестьяне  юга  России,  закрепощенные  Екатериной
Второй,  и  крестьяне  государственные,  превращавшиеся  «пожа¬
лованиями»  царей  в  помещичьих  крепостных.  Примирение  с  кол¬
хозами  было  тем  возможнее,  что  деревни  лишились  своих  лиде¬
ров  в  виде  «кулаков»  и  «подкулачников»,  были  сильно  террори¬
зированы  и  находились  под  постоянным  наблюдением  и  воздей¬
 217

ствием  «колхозного  актива»,  засевшего  в  колхозах  как  в  передо¬
вых  и  постоянных  укреплениях  коммунистической  власти.  Селам
России,  по  крестьянскому  выражению,  «податься  было  некуда»  и
они  могли  с  колхозами  «стерпеться».
 .  Для  примирения  с  колхозным  строем  деревня,  однако,  долж¬
на  была  бы  получить  в  колхозах  такие  условия,  при  которых  вос¬
становилось  бы  действие  нормальных  для  крестьянства  хозяйст¬
венных  мотивов.  Разумею  под  ними  живую  заинтересованность
хозяина  и  работника  в  результатах  труда,  создаваемую  очевид¬
ной  и  непосредственной  зависимостью  дохода  от  качества  и  ко¬
личества  работы.  Этих  условий  в  российских  колхозах  не  было.
Нормальные  экономические  стимулы,  перевернутые  «вверх
дном»  во  время  коллективизации,  не  восстановились  и  в  колхо¬
зах.  Они  были  совсем  убиты  у  одних,  резко  ослаблены  у  других,
извращены  у  третьих  -  стимулы  крестьянина  как  хозяина,  и  кре¬
стьянина  как  работника.
 Артельный  устав  1930  г.,  говоря  о  правах  общего  собрания
членов,  считает  его  верховным  и  ведущим  установлением  колхо¬
за.  Крестьянству,  как  будто,  открыта  широкая  дорога  для  свобод¬
ного  проявления  его  интересов  и  качеств  хозяина.  Его  права  хо¬
зяина,  отнятые  у  него  в  отношении  прежнего  индивидуального
хозяйства,  словно  бы  вновь  возвращались  ему  в  отношении
«крупного  коллективного  хозяйства».  Иначе,  однако,  думала
коммунистическая  партия,  иначе  шла  и  действительная  колхоз¬
ная  жизнь.
 В  январе  1933  г.  на  объединенном  пленуме  двух  высших  орга¬
нов  партии  (центр[альный],  комитет  и  центр[альная]  контроль¬
ная  комиссия)  Сталин  верно  и  веско  обосновал  прямо  противопо¬
ложное  тому,  что  лепетал  жалкий  «клочок  бумаги»  -  артельный
устав  //  «Переход  к  коллективному  хозяйству,  как  преобладаю¬
щей  форме  хозяйства,  -  говорил  Сталин,  -  не  уменьшает,  а  уве¬
личивает  наши  заботы  о  сельском  хозяйстве,  не  уменьшает,  а
увеличивает  руководящую  роль  коммунистов  в  деле  подъема
сельского  хозяйства...  Партия  уже  не  может  ограничиться  от¬
дельными  актами  вмешательства  в  процесс  сельскохозяйствен¬
ного  производства.  Она  должна  взять  теперь  на  себя  руководст¬
во  колхозами  и  помочь  колхозникам  вести  свое  хозяйство  вперед
на  основе  данных  науки  и  техники...  Партия  должна  входить  во
все  детали  колхозной  жизни  и  колхозного  руководства»  (За  боль-
шевицкие  колхозы.  Стр.  52-53).
 218

Именно  так,  по  Сталину,  и  шла  колхозная  жизнь  -  она  нахо¬
дилась  под  постоянным,  тщательным  и  мелочным  руководством
партии.  Последняя  вторгалась  в  колхозную  жизнь  под  видом  цен¬
тральной  власти  с  ее  многочисленными  кланами,  предпринима¬
тельскими  интересами  и  налоговыми  требованиями,  -  под  видом
местной  администрации  с  ее  «встречными  планами»,  «оператив¬
ным  руководством»,  корыстными  желаниями  и  личными  счета¬
ми,  -  под  видом  фактически  назначенных  председателей  и  прав¬
лений  колхозов  с  их  невежеством,  самоуверенностью,  безответ¬
ственностью  и  хозяйственными  безрассудствами.
 В  громаде  всех  этих  влияний,  которыми  определялась  дейст¬
вительная  жизнь  колхозов  и  ход  их  хозяйства,  колхозникам  в  со¬
вокупности  и  особенно  отдельному  колхознику  принадлежало
наименьшее  значение,  почти  никакое.  Члены  артели  со  всеми  их
правами,  о  которых  лживо  твердил  устав,  были  отодвинуты  дале¬
ко  назад  от  действительного  руководства  колхозами.  В  единст¬
венной  независимой  работе  о  природе  колхоза,  вышедшей  на
русском  языке  («Что  такое  советский  колхоз?»  Прага,  1931),  ав¬
тор  профессор  Д.Н.  Иванцов  верно  говорил:  на  долю  члена  арте¬
ли  «остается  лишь  слепой  неосмысленный  труд  в  порядке  бес¬
прекословного  выполнения  приказов  начальства,  односторонне
им  установленных.  Единственное  качество,  требующееся  от  кол¬
хозника,  это  -  дисциплинированность».
 Эту  характеристику  следует  продолжить  и  усилить.  В  колхоз¬
нике  были  убиты  не  только  стимулы  хозяина,  но  и  стимулы  ра¬
ботника,  дающего  только  исполнительный  труд  и  заинтересован¬
ного  в  одной  заработной  плате.  Эта  последняя  не  была  определе¬
на,  она  выяснялась  и  выдавалась  лишь  в  конце  хозяйственного
года  и  ее  размер  зависел  от  результатов  колхозного  хозяйства  за
год.  Между  тем  этот  хозяйственный  итог  зависел  от  поведения
такого  количества  учреждений  и  лиц,  от  стольких  влияний  и
воль,  что  знания,  умения  и  добросовестность  в  труде  отдельного
колхозника  в  его  представлении  ничего  не  значили.  Да  они  и  в  са¬
мом  деле  значили  бесконечно  мало,  ибо  тонули  в  громаде  могу¬
чих  влияний,  находившихся  вне  отдельного  колхозника  и  всего
колхоза.  Каждый  отдельный  колхозник  был  лишь  бессильной
щепкой  на  волнах  посторонних  ему  и  часто  колхозу  воздействий.
Все  определялось  решением  и  поведением  других,  от  него  не  за¬
висящих  воль.  Тут  сказывался  коренной  и  роковой  порок  колле¬
ктивно-земледельческого  хозяйства,  растущий  прямо  пропорци¬
 219

онально  с  его  размерами,  -  слабая  стимуляция  труда  каждого  из
его  участников.  Но  в  советских  условиях  этот  недостаток  был
еще  и  помножен  на  все  те  специальные  невыгоды  в  смысле  неса¬
мостоятельности  колхоза,  поборов  с  него  и  бесправия  колхозни¬
ка,  которыми  коммунистическая  власть,  как  паутиной,  опутала
свое  творение  в  сельском  хозяйстве.
 Суровый  опыт  показывал  колхознику,  что  его  доход  от  рабо¬
ты  в  колхозе  так  ничтожен,  что  он  не  обеспечивает  ему  и  его  се¬
мье  даже  скромное  пропитание,  что  он  и  семья  обречены  жить  с
постоянным  ощущением  недоедания,  часто  сменяемым  настоя¬
щим  голоданием,  а  порою  переходящим  и  в  смертоносный  голод.
Советский  журналист  писал  уже  в  1930  г.:  «В  этот  год  можно  бы¬
ло  в  громадном  количестве  колхозов  наблюдать,  с  какой  остро¬
той  сказывалось  на  ходе  полевых  работ  истощение  запасов  пита¬
ния.  Бывали  моменты,  когда  под  вопрос  ставилась  судьба  посев¬
ной  кампании  данного  колхоза»  и  переживались  критические  су¬
дороги  в  самый  острый  момент,  когда  требовалось  по  ходу  посев¬
ной  кампании  наивысшее  напряжение  сил»  (М.  Градов  //  Социа¬
листическое  земледелие.  8.Х.1930).  Автор  предвидел  повторение
этого  голода  и  этого  его  влияния  на  ход  производственных  про¬
цессов  и  в  дальнейшем.  Как  мы  уже  знаем,  он  не  ошибся:  недое¬
дание  и  голод  сопровождают  крестьянина  в  его  «колхозном  раю»
во  все  последующие  годы.  В  1932/1933  г.  от  голода,  по  оценке
иностранных  корреспондентов,  в  России  вымерло  от  3  до  5  мил.
человек.  В  нашем  конкретном  селе  земледельцы  голодали,  как
мы  видели,  и  в  1936  г.  Сейчас,  в  зиму  1936/1937  г.  крестьянство
обширных  краев  России  (Крым,  Украина,  Поволжье,  Донецкая
область,  Белоруссия,  Центрально-Черноземная  область)  пере¬
живает  снова  настоящий  голод.  Весной  1937  г.  он  будет  еще  силь¬
нее  и  охватит  Россию  шире.
 При  такой  неопределенности  заработка,  его  независимости
от  качества  и  количества  труда  отдельного  колхозника  и  его  ни¬
чтожных  размерах  рядовому  члену  артели,  лишенному  каких-ли¬
бо  идейных  побуждений  и  в  своей  хозяйственной  деятельности
руководящемуся  обычными  экономическими  мотивами,  было
мало  смысла  любовно  ухаживать  за  колхозньм  скотом,  стара¬
тельно  обрабатывать  артельную  землю,  бережно  обращаться  с
колхозным  имуществом  и  вообще  вести  себя  и  работать  так  же
добросовестно  и  напряженно,  как  в  своем  прежнем  хозяйстве  или
даже  у  хорошего  хозяина.  Так  колхозник  и  вел  себя:  он  избегал
 220

работы,  если  к  тому  была  малейшая  возможность,  -  работал,  ко¬
гда  уклониться  было  нельзя,  лениво,  небрежно,  недобросовестно
и  часто  преступно,  -  так  же  небрежно  или  прямо  вредительски
обращался  он  с  колхозным  добром,  -  при  всякой  возможности
расхищал  его.
 «Можно  привести  очень  много  примеров  того,  говорил  Яко¬
влев  в  1933  г.,  что  даже  в  самый  напряженный  момент  сельскохо¬
зяйственных  работ  -  в  июле,  августе  и  сентябре  фактически  на
работах  занята  лишь  часть  колхозников,  часто  не  больше  поло¬
вины  -  одной  трети,  большинство  же  не  работает».  Оратор  под¬
робно  рассказывал  о  пяти  производственных  бригадах  в  колхозе
«Отрада  Кубанская».  В  них  было  348  человек,  из  них  87  не  рабо¬
тали  совсем,  а  123  «почти  не  работали»,  т.е.  имели  систематиче¬
ские  прогулы.  В  результате,  в  колхозе  весенний  сев  тянулся  62
дня,  косьба  хлебов  -  32  дня,  скирдование  -  52  дня,  пропашные
растения  убирались  60  дней.  Побывал  Яковлев  в  пермском  кол¬
хозе  «Передовик»  на  второй  день  весеннего  сева.  «Зашли  мы  в
конюшню  посмотреть  -  какие  лошади  вне  полевых  работ.  Нам
говорят  сначала,  что  остались  только  больные  лошади.  Попроси¬
ли  мы  вывести  этих  больных  лошадей.  Вывели.  Оказывается,  ло¬
шади  совсем  не  больные,  а  здоровые.  -  В  чем  же  дело?  -  спраши¬
ваем  мы  опять.  Оказывается,  люди,  которые  прикреплены  к
этим  лошадям,  не  пришли»  (Вопросы  организации  труда.
[Стр.]  263,  247  и  173).
 Так  же  жаловался  и  Каганович  в  1933  г.  В  колхозе  «Комин¬
терн»,  Каменского  района,  «270  хозяйств.  Труддисциплина  в  кол¬
хозе  никакая.  Из  800  трудоспособных  102  выработали  от  20  до  50
трудодней  (в  год.  С.М.),  а  67  человек  -  менее  20  трудодней».  В
другом  колхозе  -  «Имени  61  коммунара»  Одесской  области  «209
хозяйств.  Многие  колхозники  имеют  20-30  трудодней  в  год».
«Есть  у  нас  и  такие  колхозники,  плакался  Каганович  далее,  кото¬
рые  вместо  себя  посылают  на  работу  своих  детей,  а  сами  работа¬
ют  на  своей  усадьбе.  Вы  сами  понимаете,  какое  качество  пахоты
от  12-летней  девочки,  которая  ходит  за  плугом»  (За  болыневиц-
кие  колхозы.  Стр.  84,  85,141).
 Вот  жалоба  третьего,  совсем  маленького,  «вождя»  -  Криниц-
кого,  возглавлявшего  «сельские  ОГПУ»,  т.е.  политические  отде¬
лы  при  МТС:  «Крупнейший  колхоз  “Красный  партизан  №  2”  (По¬
волжье).  Из  800  человек  фактически  работают  до  500,  остальные
300  либо  ушли  на  отхожие  промыслы  без  ведома  правления,  ли¬
 221

бо  отлынивают  от  работы  в  бригадах  и  занимаются  преимущест¬
венно  усадебным  хозяйством...  В  полевых  бригадах  большие  не¬
выходы.  В  бригаде  №  1  из  90  трудоспособных  выходило  ежеднев¬
но  на  работу  45-50  человек,  в  бригаде  №  2  из  94  работало  64-65,
в  бригаде  №  5  из  65  выходило  на  поле  38^4-2»  (Правда.  6.IX.1933).
 Во  всех  колхозах  России  в  1933  г.,  по  советским  данным,  кол¬
хозников  с  систематическими  прогулами  было  28%  всех  трудо¬
способных  -  группа  с  выработкой  в  течение  года  до  120  трудо¬
дней  (Сельское  хозяйство  России.  Ежегодник.  1935.  Стр.  653).
 Соответственным  было  поведение  колхозников  и  на  работе.
 0 	нем  рассказывают  все  три  указанных  «вождя»  -  Яковлев,  Ка¬
ганович  и  Криницкий.  Сочнее  других  рассказывал  первый.  «Ар¬
тель  “Червона  армия”  на  Украине.  Здесь  в  шестой  бригаде  23  ию¬
ля  1933  г.  работали  в  бригаде  две  жатки.  При  них  состояло:  4  кос¬
ца,  14  человек  по  возке,  4  складывали  копны,  2  окашивали  углы,
 1 	возил  воду,  1  был  кашеваром,  1  бригадиром.  Мы  послали  лю¬
дей  проверить  -  как  они  используют  свое  рабочее  время,  и  вот
что  оказалось.  Косари  вышли  на  работу  из  села  в  7  часов  30  мин.
утра.  Дорога  к  стану  от  села  отняла  1  час  5  минут.  Пришли  на
стан,  сидят,  курят  -  это  отняло  1  час  14  минут.  Посидели,  покури¬
ли,  пошли  в  табун  за  лошадьми.  Это  отняло  20  минут.  Запрягали
лошадей  19  минут.  Поехали  на  место  работы  -  27  минут.  Приеха¬
ли.  Нет  бригадира,  ждут  бригадира  1  час  31  минуту.  Бригадир
пришел,  смазывают,  устанавливают  жнейку  -  15  минут.  Затем
бригадир  ушел,  его  ждали  еще  40  минут.  Наконец,  он  пришел,  до
этого  времени  все  колхозники,  связанные  с  работой  жаток,  т.е.
27  человек,  не  работали.  Работал  только  кашевар  -  варил  обед.
Потом  шел  дождь  два  часа.  Итого  работали  до  обеда  55  минут.
Затем  перерыв  на  обед.  Кашевар  свою  работу  кончил.  После
обеда  время  было  использовано  следующим  образом:  косили
1  час  19  минут,  курили  15  минут,  жнейка  стояла  из-за  поломки
ножей  7  минут,  седлали  лошадей  и  ехали  в  село  1  час  36  минут.
Итого  до  позднего  вечера  работали  2  часа  14  минут,  и  две  жатки
скосили  за  все  это  время  2,5  гектара  ржи»  (Яковлев.  Вопросы  ор¬
ганизации.  Стр.  247-248).
 «Наплевательское»  отношение  к  колхозной  работе  захваты¬
вает  и  колхозное  начальство.  Вот  картина,  которую  можно  на¬
звать  «бригадир  на  работе».  «В  колхозе  6-й  Чонгарской  дивизии
на  Северном  Кавказе  произвели  запись  работы  бригадира,  не
предупреждая  его  о  том,  что  за  его  работой  идет  наблюдение.
 222

Оказалось,  что  бригадир  «работал»  16  часов,  но  в  том  числе
9,5  часов  он  потратил  непроизводительно.  Запись  работы,  проде¬
ланной  им  в  течение  этих  девяти  с  половиной  часов,  говорит  сле¬
дующее:  сидит  в  борозде,  -  разговаривает  на  разные  темы,  не
имеющие  отношения  к  работе  бригады,  -  лежит  в  борозде,  -  си¬
дит  в  борозде,  -  снова  лежит  -  и  2,5  часа  потратил  на  разъезды  от
села  к  стану».  На  второй  день  бригадир  уже  знал,  что  за  ним  ве¬
дется  наблюдение,  но  «привычка  -  вторая  натура»,  он  и  под  кон¬
трольным  огнем  лежал  в  борозде,  сидел  в  борозде  и  душевно  бе¬
седовал  на  ногах  в  течение  дня  3  часа  10  мин.  Другой  бригадир  на
Урале  по  случаю  Пасхи,  когда  бригаду  и  его  самого  заставили  ра¬
ботать,  вместе  с  одним  коммунистом  и  одним  комсомольцем  «вы¬
пили  в  поле  изрядное  количество  литровок  (водки)  и  этим  разло¬
жили  бригаду»  (Яковлев.  Стр.  205  и  176).
 Криницкий  рисует  картину  с  натуры  из  жизни  колхоза  «Вер¬
ный  путь  к  социализму»  в  Свердловском  (Екатеринбургском)
районе:  «Правление  этого  колхоза  считало,  что  бригады  пере¬
шли  в  стан,  ночуют  в  поле,  работу  начинают  с  5  часов  утра  (сто¬
яло  время  весеннего  сева.  -  С.М.).  Но  утром  при  проверке  оказа¬
лось,  что,  например,  3  бригада  и  в  6  часов  утра  еще  не  думала  ра¬
ботать;  во  второй  бригаде  бригадира  еще  нет,  он  в  деревне.
На  поле  нет  и  9  пахарей,  а  это  -  основные  работники  по  дневно¬
му  заданию.  На  поле  работают  только  5  парнишек.  Они  боронят.
На  поле  также  конюх.  Это  -  единственный  колхозник,  который
ночевал  в  стане.  Но  и  конюх  этот  не  колхозник,  он  себя  характе¬
ризует,  как  «выдвиженца»  с  соседней  фабрики...  По  участку  бри¬
гады  прохаживает  прикрепленный  (т.е.  временно  командирован¬
ный  для  «хозяйственно-организационного  укрепления  колхо¬
за».  -  С.М.)  от  Свердловского  городского  совета.  Это  не  агроном,
это  -  работник  финансового  отдела  городского  совета  и  на  воп¬
рос  об  обработке  участка  отвечает  просто:  «черт  его  знает,  что  с
землей  делать!  Я  в  ней  мало  понимаю».  На  участке  этой  же  бри¬
гады  можно  встретить  еще  одного  прикрепленного,  этот  боро¬
нит.  Он  -  районный  судья.  Этот  товарищ  прикреплен  к  колхозу
для  партийно-массовой  работы,  но  свою  задачу  коммуниста  он
понял  и  решил  правильнее  всех  остальных»  и  потому  боронил.
(За  болыневицкие  колхозы.  Стр.  402).
 Тот  же  Криницкий,  повествуя  о  своем  объезде  колхозов  Ура¬
ла  и  Приамурья,  сообщает  о  популярном  среди  колхозников  ло¬
зунге,  которым  они  объясняют  и  освящают  свое  «сознательное»
 223

отношение  к  колхозной  работе:  «за  фунт  хлеба  -  фунт  работы».
Лозунг  требует  дополнения  и  «в  развернутом  виде»  он  должен
был  бы  звучать  так:  «за  фунт  скверного  хлеба  -  фунт  скверной
работы».  Работа  по  качеству  была,  очевидно,  так  плоха,  что  на
первом  съезде  колхозников-ударников  Каганович  ставил  порази¬
тельный  вопрос:  «Пахать,  боронить,  пахать  так,  чтобы  без  огре¬
хов  и  поглубже,  по-настоящему,  за  конем  ухаживать,  копыта  чи¬
стить,  неужели  наш  крестьянин  не  умеет  этого  делать?»  Комму¬
нистический  сановник  давал  успокоительный  ответ:  «Все  умеет.
Хозяева  хорошие,  землю  получили,  машины  получают»,  но.  .  .
«вопрос  заключается  в  том,  чтобы  организовать  колхозников,
чтобы  колхозники  все  до  единого  действительно  поняли,  что  на¬
до  добросовестно  работать».
 Этой  добросовестной  работы  не  было,  и  Каганович  в  доказа¬
тельство  приводил  многочисленные  примеры:  две  недели  рабо¬
тает  молотилка  с  барабаном  без  32  зубов  и  никому  до  этого  дела
нет;  у  тракторов  полопались  радиаторы,  потому  что  из  них  не
выпустили  воду.  Их  захватило  морозом,  «вот  и  полопались»;
«сколько  фактов,  когда  половина  конюшни  пустует,  а  лошади
сбиты  в  одну  сторону  и  чесоточные  рядом  трутся  боками  со  здо¬
ровыми»;  отношение  к  лошадям  в  колхозах  вообще  таково,  что
Каганович  должен  не  то  поучать,  не  то  агитировать  -  «нужно
правильно  организовать  кормление,  водопой,  уход  за  лошадьми,
чистку  их  и  прочее»;  «при  посеве  у  нас  бывает  большое  воровст¬
во.  Насыпали  в  сеялку  семян,  рычаг  поставили  на  8  пудов,  при¬
винтили;  лотом  сеяльщик  этот  рычаг  отвинтил  обратно,  поста¬
вил  его  на  5  пудов.  Вместо  8  пудов,  полагающихся  на  гектар,  вы¬
сеял  5,  а  три  оставил  себе.  И  этим  наказал  государство  и  колхоз¬
ников  не  на  три  пуда  зерна,  а  наказал  на  20-30  пудов  зерна.  То  же
бывает  и  с  ручным  посевом»;  «или  возьмите  такое  дело  как  орга¬
низация  молотьбы.  Молотят,  а  зачастую  чистота  обмолота  безо¬
бразная.  Вторых  сортов  и  так  называемых  озадков  выходит  в
огромном  количестве.  Спрашиваешь  -  “Почему?”  Ответ:  “А  черт-
те  знает  -  урожай  плохой,  такое  зерно  уродилось”.  Давайте  по¬
смотрим  молотилку.  Оказывается,  машинист  нарочно  сита  пере¬
менил,  да  и  в  самой  несчастной  молотилке  не  хватает  половины
зубьев»  (За  болыневицкие  колхозы.  Стр.  84,  96,  135,136,  137).
 Невыходы  на  работу  и  лениво-небрежная  работа  колхозни¬
ков  приводила  к  поразительной  для  аграрно-перенаселенной
страны  нехватке  рабочих  рук  для  сельскохозяйственных  работ  в
 224

колхозах.  Поэтому  на  месяц-два  затягивались  работы,  которые
прежде  у  крестьян  заканчивались  в  неделю,  и  под  снега  уходили
нескошенные  луга  и  поля.  Эти  «кулацкие  влияния,  жаловался
Каганович,  захватили  даже  отдельные  слои  сельских  коммуни¬
стов..  В  одной  кубанской  станице  считается  100  коммунистов  и
150  комсомольцев,  а  в  поле  еще  в  ноябре  оставались  тысячи  гек¬
таров  неубранной  кукурузы,  необмолоченная  пшеница...  Есть
колхозники,  в  том  числе  коммунисты  и  комсомольцы,  которые
имеют  по  30-40  трудодней  за  год»  (Там  же.  Стр.  89,  105).
 Всеобщи  и  повсеместны  жалобы  на  хищения  колхозного  до¬
бра.  Колхозники  воровали  при  посеве,  перед  уборкой  с  несжатых
полей,  срезая  колосья  или  вытряхивая  зерно  из  них  в  мешок,  при
возке  урожая  с  поля,  при  молотьбе,  из  амбаров.  Много  рабочих
сил  уходило  на  организацию  охраны  колхозного  имущества,  и
Криницкий  сообщал,  например,  о  колхозе  «Красный  Урал»,  в  ко¬
тором  имелось  двадцать  шесть  сторожей,  причем,  по  объясне¬
нию  колхозного  председателя,  караульная  команда  состояла  «из
самых  авторитетных  и  сильных  колхозников»,  а  одновременно  в
том  же  колхозе  «людей  не  хватало,  лошади  и  волы  не  все  исполь¬
зовались»  во  время  сева  (Там  же.  Стр.  398).  В  1933-1935  гг.  совет¬
ская  печать  пестрела  сведениями  об  организации  в  колхозах  ка¬
раульных  вышек  с  постоянными  дежурными,  создании  охранных
конных  разъездов,  пеших  команд  (преимущественно  из  детей),
ночных  полевых  караулов,  полевых  застав  и  секретов.  Колхоз¬
ные  поля  напоминали  места  сражений  и  позиционной  войны.
 Интересным  и  весьма  показательным  было  отношение  чле¬
нов  к  этому  повальному  воровству  в  колхозах.  Крестьянское  пра¬
восознание,  по  достаточным  основаниям  не  признав  и  не  приняв
новый  насильственный  порядок,  естественно  не  видело  ни  беды,
ни  греха  во  всем,  что  шло  наперекор  этому  порядку  и  расшаты¬
вало  его.  К  попыткам  отдельных  дворов  и  членов  артели  вы¬
рваться  из  сжимающих  обручей  колхозной  системы  или  улуч¬
шить  свое  положение  внутри  ее,  но  во  вред  ей,  деревня  относи¬
лась  с  явным  и  стихийным  сочувствием,  хотя  бы  эти  действия  на¬
рушали  ее  непосредственные  сегодняшние  интересы.
 Без  всякого  протеста  и  с  активным  одобрением  деревня  отно¬
силась  поэтому  к  таким  фактам  как  незаконное  расширение  от¬
дельными  колхозниками  своих  личных  посевов,  покупка  ими  соб¬
ственных  лошадей  для  заработка  на  стороне  конными  работами,
невыходы  на  колхозную  работу  из-за  занятости  на  личном  участ¬
 8.  Маслов  С.С.
 225

ке,  в  соседних  совхозах  и  колхозах  или  на  случайно  подвернув¬
шейся  иной  внеколхозной  работе.  Без  протеста  и  с  сочувствием
она  относилась  и  к  воровству  колхозного  добра,  хотя  разворован¬
ное  соответственно  уменьшало  доход  каждого  колхозника.
 На  эту  любопытную  и  важную  черту  в  психологии  и  поведе¬
нии  колхозной  деревни  указывал  Каганович  в  докладе  объеди¬
ненному  заседанию  центрального  комитета  и  центральной  конт¬
рольной  комиссии  коммунистической  партии  в  январе  1933  г.
«На  одном  собрании  в  деревне  я  рассказывал,  что  некоторые
колхозники  не  возмущаются,  когда  их  обвиняют  в  хищении  об¬
щественной  собственности.  Если  бы  раньше  кому-либо  из  них
сказали,  что  он  украл,  тот  возмутился  бы:  “Как  это  я  украл?  Я  че¬
стный  человек”...  А  теперь,  когда  говорят:  “ты  украл”,  некото¬
рые  колхозники  улыбаются  и  думают  про  себя:  “Молодец,  что
ловко  стянул,  я  мужик  хозяйственный,  у  меня  что  под  руку  попа¬
лось,  то  не  сорвется”».
 Самое  интересное  в  этом  рассказе  Кагановича  -  реакция  кре¬
стьянского  собрания,  перед  которым  он  негодовал  на  неуважи¬
тельное  отношение  к  «общественной  собственности».  Об  ней  Ка¬
ганович  докладывал  высшим  партийным  органам  так:  «хохочут  в
ответ,  согласны  с  этим».  (За  болыневицкие  колхозы.  Стр.  102).
 Жалобы  на  сознательное  вредительство  в  советской  печати  и
выступлениях  «вождей»  были  реже,  но  многочисленны  были  и
они,  причем  по  заведенному  трафарету  вина  валилась  на  «кула¬
ков»:  «Имеются  десятки  тысяч  случаев  поломки  тракторов,  го¬
ворил  в  1933  г.  Каганович,  во-первых,  из-за  неуменья  ими  вла¬
деть,  во-вторых,  из-за  невнимательного,  халатного,  разгильдяй¬
ского,  лодырнического  отношения  к  тракторам...  В  третьих,  бы¬
вает,  что  ломают  тракторы  и  другие  сельскохозяйственные
машины  сознательно  пролезшие  в  совхозы  и  колхозы  кулаки».  Вре¬
дительство  было  распространено  настолько  широко,  что  Кагано¬
вич  видел  в  нем  даже  задачи  социально-экономического  перево¬
рота.  «Вредительство  вскрылось  не  только  в  МТС,  колхозах  и
совхозах.  Вредители  ставили  перед  собой  задачу  сознательного
организованного  подрыва  нашего  сельского  хозяйства  -  плохо
пахать,  плохо  сеять,  ломать  тракторы,  засылать  запасные  части
не  туда;  нужны  одни  части,  засылают  другие.  Конечно,  они  пре¬
следовали  цели  более  широкого  политического  характера-вос-
становление  капитализма»  (Там  же.  Стр.  98-99).  В  этом  отрывке
из  речи  Кагановича  много  такого;  что,  по  выражению  Литвино¬
 226

ва,  предназначается  «для  маленьких  детей  и  больших  дураков»,
но  вредительство  в  колхозах  действительно  практиковалось,  его
и  не  могло  не  быть,  ибо  крестьянская  злоба  против  колхозов  не
могла  не  проявляться.  Конкретные  факты  вредительства  приво¬
дил  Криницкий:  в  колхозе  «Красный  партизан  №  2»  комбайны
«несколько  раз  выводились  из  строя  -  в  машину  были  пущены
вилы».  В  том  же  колхозе  вредители  испортили  молотилку  и  в
первые  три  дня  до  30%  зерна  шло  в  солому.  В  колхозе  «Красный
борец»  в  молотилку  был  пущен  пиджак,  другой  раз  -  зуб  от  кон¬
ных  грабель.  Случай  с  пиджаком  -  дело  темное,  ибо  пиджак
слишком  драгоценная  вещь  в  условиях  «осуществленного  социа¬
лизма»,  чтобы  владелец  расстался  с  ним  для  вредительства,  но
вилы  в  комбайнах  и  часть  конных  грабель  в  молотилке  сомнений
вызывают  меньше.
 На  первом  съезде  колхозников-ударников  выступал  и  Воро¬
шилов.  По  своему  военному  званию,  он  не  жаловался,  а  негодо¬
вал  на  положение  дел  в  колхозах.  «В  некоторых  колхозах  мне
прямо  говорили  -  эх,  если  бы  работали,  скажем,  вполовину  того,
что  делали  раньше,  то  завалили  бы  всех  хлебом  и  не  знали  бы  ку¬
да  его  девать...  Это  правда.  Это,  если  бы  мы  работали  вполовину.
А  почему  мы  должны  работать  вполовину?  Почему  преданности
нашему  рабоче-крестьянскому  делу,  честной  работы  нет  до  сих
пор  в  колхозах?  Конечно,  легче  работать  вполовину  того,  что
раньше  работали  на  кулака  или  на  своем  карликовом  паршивом
хозяйстве.  Но  надо  прямо  сказать:  трудно  ожидать  лучшей  жиз¬
ни  при  таком  темпе  работы»  (За  болыневицкие  колхозы.
Стр.  206).
 В  своем  великолепном  презрении  бывшего  заводского  тока¬
ря  по  металлу,  а  потом  служителя  Марса,  к  «паршивому»  кресть¬
янскому  хозяйству  Ворошилов  плохо  соображал  об  огромном
значении  убитых  хозяйственных  стимулов  в  крестьянской  душе  и
всей  порочности  колхозов  в  их  коммунистическом  издании  как
хозяйственной  формы.  Он  ограничился  поэтому  только  заклина¬
нием  -  «работать,  хорошо  работать,  организованно,  по-социали¬
стически,  по  новому,  по-товарищески,  взявшись  рука  за  руку,
коллективно  и  в  коллективе».
 Коммунистическая  власть  в  целом  понимала  колхозную  дей¬
ствительность  лучше.  На  протяжении  шести  лет  (1929-1934)  мы
видим,  поэтому,  ее  в  непрестанных  усилиях  поднять  хозяйствен¬
ные  стимулы  у  колхозника.  Но  и  она  надеялась  перебороть  хо¬
 8*
 227

зяйственные  уродства  своего  колхозного  творения  только  лозун¬
гами  да  организационными  мерами.
 Новый  лозунг  удумал  Сталин  и  провозгласил  его  на  первом
съезде  колхозных  ударников.  По  нему,  «наша  ближайшая
цель  -  сделать  всех  колхозников  зажиточными».  Тут  и  так  впер¬
вые  признали,  что  в  безличных  колхозах  существуют  еще  жи¬
вые,  с  плотью  и  кровью,  с  человеческими  нуждами  и  экономи¬
ческими  интересами  люди.  Однако,  по  русской  поговорке,  «от
слова  не  станется»  и  словесный  лозунг  Сталина  имел  малое  зна¬
чение  -  он  никого  не  обманул  и  не  увлек.  Меньше  всего  колхоз¬
ников.  Большая  роль  принадлежала  организационным  мерам
власти.  Они  относились  преимущественно  к  организации  труда
в  колхозах  и  принципам  его  оплаты.  Обзор  их  составит  содер¬
жание  следующей  части  главы.
 *  *  *
 Коммунистическая  власть  уже  при  самом  начале  «сплошной
коллективизации»  признала,  что  наиболее  выгодным  для  колхоз¬
ной  системы  является  принцип  распределения  колхозных  дохо¬
дов  между  членами  по  их  труду.  Соответственное  решение  она
приняла  уже  в  1928  г.  и  отразила  его  в  уставе  1930  г.  (см.  пара¬
граф  14).  Но  крестьянство  в  колхозах  сопротивлялось  этой  нор¬
ме,  требуя  и  часто  добиваясь  ее  осложнения,  а  то  и  полной  заме¬
ны  принципом  потребительской  нужды.  По  последнему,  доход  в
колхозах  должен  был  распределяться  в  зависимости  от  числа
едоков  в  крестьянской  семье,  как  распределялась  в  прежних  зе¬
мельных  общинах  России  земля.  Многочисленные  семьи  по  это¬
му  распространенному  крестьянскому  представлению  имели  пра¬
во  на  получение  большей  части  колхозного  дохода,  чем  мало¬
членные,  если  даже  последние  вложили  в  колхоз  большее  коли¬
чество  труда.  Власть,  первоначально  терпимо  относившаяся  к
крестьянским  поправкам  на  распределение  по  труду,  с  1933  г.  взя¬
ла  твердый  курс  на  проведение  исключительно  трудового  прин¬
ципа.  Кажется,  она  добилась  своего  и  труд  сделался  в  колхозах
почти  исключительной  основой  при  распределении  между  члена¬
ми  артелей  дохода.
 Настойчиво  и  тоже  успешно  власть  внедряла  затем  в  колхоз¬
ную  практику  сложную  оценку  труда  -  по  его  квалификации,  ко¬
личеству,  качеству  и  отдаленным  результатам.
 228

Решением  Комиссариата  земледелия  СССР  от  28.П.1933  все
колхозные  работники  были  разбиты  на  семь  групп  в  зависимости
от  характера  работы.  Участники  седьмой  группы  за  работу  нор¬
мального  качества  и  количества  в  течение  дня  получали  два  тру¬
додня,  а  участники  первой  -  только  половину  трудодня.  Отнесен¬
ным  в  пять  остальных  групп  за  день  работы  начислялось  от  0,75
до  1,75  трудодня,  причем  разница  в  оплате  работников  двух  со¬
седних  групп  всегда  выражалась  одной  и  той  же  величиной  -
0,25  трудодня.  Потом,  не  знаю  когда,  эта  шкала  расценок  была
изменена  в  том  смысле,  что  тракторист  стал  получать  за  день
средней  по  напряжению  и  качеству  работы  три  трудодня  -  так
выходит  по  докладу  Яковлева  на  втором  съезде  колхозных  удар¬
ников  в  1935  г.  (Яковлев.  Вопросы  организации.  Стр.  67-68).
 Каждый  работник  внутри  данной  группы  мог  заработать
больше  и  меньше  установленной  нормы.  Это  зависело  прежде
всего  от  количества  исполненной  работы.  Комиссариат  земледе¬
лия  установил  для  всех  видов  земледельческих  работ,  которые
поддаются  учету,  примерные  нормы  производительности  труда;
на  основе  их  каждый  колхоз  должен  был  создать  свои  собствен¬
ные  нормы  и  колхознику  каждой  из  семи  групп  записывалась  его
средняя  плата  только  в  случае  выполнения  им  этого  местного
урочного  положения.  Если  он  не  выполнял  нормы  или  перевы¬
полнял  ее,  начисленные  ему  трудодни  соответственно  уменьша¬
лись  или  увеличивались.
 Начисление  трудодней  производится  только  за  работу  «доб¬
рокачественную»,  за  «недоброкачественную»  не  начисляется  ни¬
чего.  Пахота  с  огрехами,  оставление  сорняков  при  полке,  непол¬
ный  обмолот  при  молотьбе,  потери  при  уборке  полей,  плохая
косьба  и  т.д.  были  объявлены  комиссариатом  земледелия  приме¬
рами  работы  недоброкачественной.  Но  и  в  пределах  работы  доб¬
рокачественной  должен  различаться  труд  «удовлетворитель¬
ный»  и  «неудовлетворительный».  За  второй  причитающиеся  тру¬
додни  могут  быть  уменьшены  на  10%.
 Наконец,  при  получении  полевой  бригадой  урожая  выше  сре¬
днего  в  колхозе  всем  членам  данной  бригады  выработанные  ими
трудодни  должны  увеличиваться  до  20%  за  счет  такого  же  (до
20%)  уменьшения  трудодней  у  бригад,  получивших  урожай  ниже
среднеколхозного.
 Перед  нами  очень  сложная  система  учета  труда  колхозников.
Она  требует  постоянного  наблюдения  и  контроля  за  работой  ка¬
 229

ждого  члена  артели,  часто  лишена  объективных  и  устойчивых
признаков  при  определении  не  только  ее  качества,  но  и  количе¬
ства,  и  потому  открывает  широкий  простор  для  бесчисленных
ошибок,  злоупотреблений,  сведения  личных  счетов  и  т.д.  Недо¬
разумения,  ссоры  и  столкновения  между  колхозниками  и  органа¬
ми  контроля  и  учета  при  ней  в  колхозе  неизбежны  и  должны
быть  постоянными.  Прочный  мир  и  хорошие  отношения  внутри
колхоза  невозможны  при  ее  применении.  С  другой  стороны,  она
требует  такой  организации  труда,  при  которой  учет  и  контроль
сделанной  работы  был  бы  осуществим.  Она  не  допускает,  напри¬
мер,  труда  скопом  при  меняющемся  составе  участников,  как  это
практиковалось  в  колхозах  первоначально.  Но  при  ней  невоз¬
можна  и  обособленная  работа  каждого  колхозника  или  очень  ма¬
леньких  групп  их,  так  как  при  этом  условии  не  только  были  бы
утеряны  преимущества  крупного  хозяйства,  но  и  потребовалось
бы  невозможно  большое  количество  учетников  и  контролеров.
 Колхозная  практика  выработала  в  конце  концов  систему  бри¬
гад,  которые  по  нарядам  правления  и  под  присмотром  бригади¬
ров,  ответственных  за  их  работу,  осуществляют  производствен¬
ные  задания.  Существуют  бригады  временные  -  для  исполнения
случайных  работ,  бригады  специальные  -  для  строительных,  до¬
рожных  и  т.п.  работ,  бригады  постоянные  производственные,  ра¬
ботающие  в  полеводстве  или  животноводстве  колхоза.  Послед¬
ние  являются  высшим  достижением  в  организации  колхозного
производства  и  колхозного  труда.  Они  состоят  из  неменяющего-
ся  состава  участников,  и  к  ним  прикреплены  нужные  им  строе¬
ния,  животные,  мертвый  инвентарь  и  постоянные  участки  земли,
если  это  бригада  полеводственная.  Земля  для  работы  бригады
сначала  прикреплялась  ей  только  на  год,  теперь  она  определяет¬
ся  на  все  время  севооборота,  принятого  в  данном  колхозе.  Посто¬
янные  бригады  делятся  на  звенья  под  руководством  звеновода
или  звеньевого,  который  в  отличие  от  бригадира  принимает  уча¬
стие  в  исполнительной  работе  своего  звена.  Звено,  как  и  бригада,
иногда  работают,  как  одно  целое,  иногда  дробят  работу  бригады
между  звеньями,  а  звенья  -  между  маленькими  группами  своих
участников  или  даже  между  отдельными  колхозниками.  В  двух
последних  случаях  исполненная  работа  принимается  по  качеству
и  количеству  звеноводом,  от  звена  ее  принимает  бригадир,  а  от
бригадира  ее  обязано  принимать  немедленно  по  окончании  прав--
ление  колхоза  в  лице  председателя  или  его  заместителя.
 230

Производственные  бригады  в  настоящее  время  считаются  су¬
ществующими  почти  во  всех  средних  и  крупных  колхозах  и  часто
в  мелких.  Но  в  действительности  они,  конечно,  очень  далеки  от
изображенного  здесь  их  идеального  состояния:  в  них  меняется  со¬
став  участников:  у  них  нет  всего  нужного  им  оборудования  и
сбруя,  орудия,  машины  кочуют  от  одной  бригады  к  другой:  дале¬
ко  не  всегда  они  обладают  постоянными  участками  земли  в  полях
севооборота,  да  такие  участки  были  и  невозможны,  пока  колхоз¬
ная  земля  находилась  в  движении,  а  сами  колхозы  дробились  и
сливались.
 В  меру  этого  несовершенства  бригад  не  была  вполне  разре¬
шена  властью  и  третья  задача,  над  которой  она  билась  все  годы.
Это  -  уничтожение  «обезлички»,  при  которой  различные  лица
пользовались  одним  и  тем  же  живым  и  мертвым  инвентарем  кол¬
хоза,  ухаживали  за  тем  же  скотом,  обрабатывали,  меняясь,  те  же
огороды  и  поля,  вели  посменно  мелкие  отрасли  хозяйства  и  т.д.
При  меняющемся  составе  пользователей  и  работников  во  всех
этих  случаях  никто  не  нес  ответственности  за  плохую  работу  в
колхозном  хозяйстве  и  не  с  кого  было  спрашивать  за  порчу  кол¬
хозного  имущества.
 Нельзя,  однако,  утверждать,  что  организованные  усилия  вла¬
сти  остались  бесплодными.  Они  дали  несомненные  и  положи¬
тельные  результаты,  колхозник  в  последние  годы  вел  себя  в  кол¬
хозе  и  выполнял  колхозную  работу  лучше,  чем  прежде  -  в  начале
возникновения  и  действия  колхозной  системы.  Но  результаты
были  далеки  от  желаний  власти  и  тех  «достижений»,  которые  са¬
мопроизвольно  создавались  прежде  в  крестьянском  хозяйстве  и
выражались  как  в  бережном  обращении  со  всякого  рода  имуще¬
ством,  так  и  в  старательном,  своевременном  и  напряженном  тру¬
де.  Колхозный  контроль  и  учет,  как  бы  тщательны  они  ни  были,
в,  условиях  сельского  хозяйства  с  характерной  для  него  децентра-
лизованностью  и  территориальной  разбросанностью  производст¬
ва  не  могли  ни  заменить,  ни  возместить  ослабленных  у  крестья-
нина-колхозника  хозяйственных  стимулов.  Работая  в  последние
два-три  года  лучше  прежнего,  член  колхоза  продолжал  работать
плохо,  ибо  сохранял  отвращение  к  колхозам  как  ко  второму  кре¬
постному  праву  и  к  работе  в  них  как  к  новой  барщине.
 В  советской  печати  и  речах  «вождей»  до  сих  пор  часто  и  сует-  .
но  употребляется  слово  «лодырь»,  которым  коммунисты  окре¬
стили  крестьян,  небрежных,  нерадивых  и  ленивых  в  отношении
 231

колхозных  дел.  Власть  и  партия  пытались  сделать  это  новое  сло¬
вечко  столь  же  одиозным,  как  прежнее  слово  «кулак».  Им  не  уда¬
лось  это.  Не  было  уже  среды,  которая  так  же  живо  откликнулась
бы  в  селе  на  него,  как  прежде  на  «кулака»  откликались  низовые
слои  социально-дифференцированной  деревни.  После  создания
колхозов,  уравнявших  деревню  под  общую  гребенку  нищеты,  не¬
доедания  и  голода,  у  власти  не  осталось  среди  сельского  населе¬
ния  опоры,  которую  она  имела  прежде  в  виде  целых  социальных
слоев  -  батраков  и  бедноты.  Теперь  ей  в  деревне  сочувствуют
только  отдельные  лица.
 Власть  знала  это  положение  и,  ожидая  тяжелую  внешнюю
войну,  считала  его  опасным.  Она  брала  меры,  чтобы  сблизиться
с  населением  и  получить  его  признание.  Одним  из  проявлений  ее
новой  примирительной  политики  явился  «колхозный  НЭП»  в  ви¬
де  артельного  устава  1935  г.  и  связанных  с  ним  других  мер  в  кре¬
стьянской  политике.
 VIII. 	Колхозный  НЭП
 Колхозный  устав  1935  г.  не  был  ни  неожиданным  и  совершен¬
но  новым  по  своему  содержанию  и  кроющимися  за  ним  тенден¬
циями,  ни  вполне  добровольным  актом  коммунистической  вла¬
сти.  Понимание  его  требует  короткой  оглядки  в  события  колхоз¬
ной  жизни  двух-трех  лет  перед  его  изданием.
 На  втором  съезде  колхозников-ударников,  принявшем  устав
1935  г.,  Яковлев  вспоминал:  «Вы  помните,  я  думаю,  что  особенно
хорошо  это  помнят  делегаты  Северного  Кавказа  и  Украины,  -  в
1932  г.  остатки  кулаков,  офицерья,  белогвардейщины,  пролезшие
в  колхозы,  пытались  сорвать  колхозное  дело.  Они  ломали  маши¬
ны,  они  резали  скот,  убивали  из-за  угла  лучших  колхозников,  ор¬
ганизовали  воровство  хлеба  лодырями  для  того,  чтобы  не  оста¬
лось  хлеба  исправному  колхознику,  они  организовали  мелкую
вспашку  полей,  чтобы  росло  на  наших  колхозных  полях  больше
сорняков,  чем  хлеба.  Они  саботировали  уборку  для  того,  чтобы
после  урожая  придти  к  колхозникам  и  сказать  -  Смотрите,  вот  до
чего  доводят  колхозы!  Спасайся,  кто  может,  беги  из  колхоза!».
 Если  отвеять  в  этой  цитате  обычную  для  коммунистов  сло¬
весную  шелуху  от  зерен  истины,  то  1932  г.  в  жизни  колхозной
России  будет  выглядеть  тревожным.  Среди  колхозников  обост¬
рилось  недовольство  коллективными  хозяйствами,  и  в  колхозах
 232

широкой  волной  шла  сильная  смута.  Ее  наличие  подтверждается
многими  фактами.
 Именно  в  этом  году  произошла  наибольшая  гибель  колхозно¬
го  скота.  В  нем  резко  снизились  государственные  заготовки  зер¬
новых  хлебов  (на  24%  против  предыдущего  и  последующего  го¬
дов)  и  власть  впервые  начала  покупать  «излишки»  колхозного
хлеба  в  порядке  так  называемых  децентрализованных  заготовок.
Под  влиянием  той  же  неожиданной  неудачи  власть  решила
19.1.1933  ввести  «обязательные  поставки  зерна  государству  кол¬
хозами  и  единоличными  хозяйствами».  В  том  же  1932  г.  цент¬
ральный  комитет  впервые  резко  и  властно  запретил  «принуди¬
тельное  обобществление  скота»  колхозников,  имея  в  виду  пре¬
имущественно  коров:  издал  в  июне  приказ  «О  строжайшей  ответ¬
ственности  коммунистов  за  малейшую  попытку  нарушения  зако¬
нов»,  а  7  августа  было  опубликовано  известное  постановление
ЦИКа  и  Совета  народных  комиссаров  «Об  охране  имущества  го¬
сударственных  предприятий,  колхозов,  кооперации  и  укреплении
общественной  (социалистической)  собственности».  По  этому  за¬
кону,  за  преступления  против  «общественной  (социалистиче¬
ской)  собственности»  вводилась  смертная  казнь,  а  текст  закона
пестрел  указаниями  на  неблагополучие  в  колхозах.  Третий  раз¬
дел  его  требовал  «повести  решительную  борьбу  с  теми  противо¬
общественными  кулацко-капиталистическими  элементами,  ко¬
торые  применяют  насилия  и  угрозы  или  проповедуют  примене¬
ние  насилия  и  угроз  к  колхозникам  с  целью  заставить  последних
выйти  из  колхоза,  с  целью  насильственного  разрушения  колхоза.
Приравнять  эти  преступления  к  государственным  преступле¬
ниям».  Это  извлечение  из  декрета  7.УП1.1932  говорит  об  очень
остром  положении  в  колхозах.  О  нем  же  свидетельствуют  силь¬
ное  вооруженное  восстание  крестьян  и  казаков,  вспыхнувшее  в
начале  1933  г.  в  станице  Тихорецкой  (Кубанской  области);  реше¬
ние  центрального  комитета  партии  11.1.1933  создать  «сельское
ОГПУ»  в  виде  политических  отделов  при  МТС  и  в  совхозах:  со¬
зыв  в  феврале  1933  г.  первого  съезда  колхозников-ударников.
 Метод  Бисмарка  одновременно  действовать  «кнутом»  и  «пря¬
ником»  является  постоянным  приемом  в  политике  коммунисти¬
ческой  власти.  Она  применила  его  и  в  отношении  колхозов.  Ее
«кнут»  виден  в  только  что  перечисленных  мерах  1932  и  начала
1933  гг.  К  ним  надо  прибавить  и  январское  решение  ЦИКа  (в
1933  г.)  усилить  репрессии  в  отношении  колхозников,  не  исполня¬
 233

ющих  порученных  им  колхозных  работ:  штраф  до  5  трудодней  за
первый  отказ  и  исключение  из  колхоза  за  отказ  повторный.  Мы
видели  и  «пряник»  -  приказ  прекратить  принудительную  коллек¬
тивизацию  коров.  Был  и  второй  «пряник»  -  разрешение  в  1932  г.
колхозникам  продавать  земледельческие  продукты  на  колхоз¬
ных  базарах,  сохранившее  свою  силу  и  до  сего  дня.  Усилить  дей¬
ствие  «пряника»  был  призван  и  первый  съезд  колхозных  ударни¬
ков.  На  нем  Сталин,  как  уже  указывалось,  впервые  признал  за¬
конность  лично  семейных  интересов  колхозников  и  объявил
«ближайшей  задачей  -  сделать  всех  колхозников  зажиточными».
 В  направлении  этого  лозунга  развивалась  дальнейшая  поли¬
тика  власти.  2  августа  1933  г.  за  подписью  Молотова  и  Сталина
появилось  запрещение  всем  «советским  и  партийным  организа¬
циям»  создавать  в  колхозах  натуральные  фонды,  кроме  семенно¬
го,  страхового-семенного  в  размере  от  10  до  15%  годовой  потреб¬
ности  в  семенах  и  фуражного  в  размере  годовой  потребности
обобществленного  скота.  Сила  этого  распоряжения  через
16  дней  была  значительно  ослаблена  последовавшим  «разъясне¬
нием»,  которое  общим  собраниям  колхозов  в  составе  не  менее
двух  третей  всех  членов  давало  право  образовывать  фонды  на
увеличение  неделимых  капиталов  колхоза,  для  помощи  инвали¬
дам,  семьям  красноармейцев  и  детским  яслям,  но  и  после  «разъ¬
яснения»  приказ  2  августа  не  потерял  свое  положительное  значе¬
ние.  18  августа  власть  решила  дать  на  льготных  условиях  беско¬
ровным  колхозникам  миллион  телок.  В  течение  1933  и  1934  гг.  с
колхозов  была  списана  их  задолженность  государству  в  сумме
435  млн  руб.  В  те  же  два  года  были  решены  и  проводились  в
жизнь  довольно  многочисленные  меры  по  лучшей  организации
труда  в  колхозах  и  лучшему  распределению  колхозных  доходов.
 Все  эти  линии  колхозной  политики  власти  в  направлении
«зажиточного  колхозника»  и  «укрепления  колхозов»  были  вве¬
дены  в  устав  1935  г.,  в  нем  усилены  и  систематизированы,  до¬
полнены  новыми  и  широко  популяризированы  в  стране.  Подго¬
товленный  предыдущими  событиями  и  вынужденный  ими,  ус¬
тав  является,  однако,  шагом  вперед  в  сравнении  с  предыдущими
мерами  власти.  Он  не  устранил  и  не  мог  устранить  основных  не¬
достатков  колхозной  системы,  но  в  пределах  ее  произвел  поло¬
жительные  реформы.  Он  не  примирил  и  не  мог  примирить  де¬
ревню  с  новыми  формами  хозяйства,  но  сделал  ее  жизнь  не¬
сколько  устроенной.
 234

Перемены,  внесенные  новым  уставом  в  колхозную  действи¬
тельность  России,  могут  быть  сведены  к  трем  -  социально-эконо¬
мическим,  общеорганизационным  и  хозяйственно-устроитель¬
ным.  Под  первыми  я  понимаю  перемены  в  положении  колхозни¬
ка  и  его  семьи,  под  вторыми  -  улучшения  в  организации  колхоза
как  людского  коллектива,  под  третьими  -  изменения  в  устроении
колхоза  как  хозяйственного  предприятия.  Обзору  и  оценке  их  по¬
священы  последующие  страницы  этой  главы.
 *  *  *
 При  обсуждении  нового  устава  Сталин  говорил:  «Если  вы  хо¬
тите  укрепить  артель,...  вы  при  нынешних  условиях  должны  обя¬
зательно  учесть  кроме  общих  интересов  колхозников  их  личные
интересы...  Если  у  артели  нет  еще  изобилия  продуктов  и  вы  не
можете  дать  отдельным  колхозникам,  их  семьям  все,  что  им  нуж¬
но,  то  лучше  прямо  сказать,  что  вот  такая-то  область  работы  -
общественная,  а  такая  то  -  личная.  Лучше  допустить  открыто,
прямо  и  честно,  что  у  колхозного  двора  должно  быть  свое  личное
хозяйство,  небольшое,  но  личное...  Сочетание  личных  интересов
колхозника  с  общественными  колхозов  -  вот  где  ключ  укрепле¬
ния  колхозов».
 Это  очень  сомнительно,  чтобы  личное  хозяйство  колхозников
было  ключом  укрепления  колхозов,  оно  скорее  -  очень  едкая  ки¬
слота  для  колхозных  скреп  в  их  нынешнем  виде.  Признание  необ¬
ходимости  для  члена  колхоза  его  внеколхозного  и  собственного
хозяйства  -  это  свидетельство  бедности  колхозной  системы  ком¬
мунистов,  которая  должна  кормить  страну  и  не  в  состоянии  про¬
кормить  производителя  хлеба,  тут  знак  тяжкого  краха  веры  в  уни¬
версальное  и  прогрессивное  значение  государственно-централизо¬
ванного  сельского  хозяйства.  Банкротство  это  тем  тяжелей  и  по¬
казательней,  что  свое  признание  Сталин  был  вынужден  сделать
после  шестилетнего  опыта  и  бесчисленных  попыток  сделать  кол¬
лективное  хозяйство  в  земледелии  единственным  и  крепким,  пос¬
ле  безмерных  и  страшных  жертв,  принесенных  колхозному  строю.
 Не  давая  действительного  ключа  к  укреплению  колхозов,
слова  Сталина  дают  ключ  к  пониманию  центральных  по  значе¬
нию  новостей  в  содержании  нового  устава.  Они  -  в  расширении  и
укреплении  единоличного  хозяйства  колхозников,  да  еще  в  воз¬
буждении  у  крестьянства  таких  ожиданий,  которые  решительно
противоречат  существованию  колхозов  в  их  нынешнем  виде.
 235

Лично-семейные  интересы  колхозника  введены  в  новом  уста¬
ве  в  противоположность  старому  в  первый  же  раздел  о  «целях  и
задачах»  колхоза.  Перечень  их,  повторяя  написанное  в  уставе
1930  г.,  кончается  в  обоих  абзацах  раздела  подытоживающими  и
одинаковыми  по  смыслу  новыми  выражениями  -  «и  обеспечить,
таким  образом,  лучшую  жизнь  колхозника»,  «и,  таким  образом,
сделать  всех  колхозников  зажиточными».
 Обеспечению  этой  «лучшей  жизни»  и  «зажиточности»  долж¬
ны  служить  меры,  перечень  которых  в  новом  уставе  начинается
с  раздела  «О  земле».  Последняя  в  размерах  фактического  владе¬
ния  закрепляется  за  артелью  «в  бессрочное  пользование,  т.е.  на¬
вечно»;  она  не  может  уменьшаться,  но  «допускается  ее  увеличе¬
ние».  При  этом  вводится  новшество,  понятное  и  дорогое  кресть¬
янскому  сердцу,  но  весьма  далекое  по  вызываемым  им  надеждам
от  укрепления  колхозов:  «Каждой  артели  выдается  районным  ис¬
полнительным  комитетом  советов  государственный  акт  на  бес¬
срочное  пользование  землей,  в  котором  устанавливаются  разме¬
ры  и  точные  границы  земли».  Тут  власть  идет  навстречу  основ¬
ной  мечте  крестьянина-хозяина  иметь  свою  землю  «нерушимо
крепкой»,  обеспеченной  от  всяких  передвижек  и  застывшей  «на¬
вечно»  в  своих  точно  определенных  границах,  изменение  кото¬
рых  возможно  только  в  виде  их  раздвижения.  Навстречу  этому
глубокому  крестьянскому  желанию  власть  идет  и  в  формах  ис¬
полнения  нового  уставного  требования:  перед  выдачей  государ¬
ственного  акта  «должно  производиться  устройство  колхозной  зе¬
мли,  чтобы  уничтожить  на  ней  чересполосицу,  длинно-  и  дально¬
земелье;  границы  колхозной  земли  должны  обставляться  потом
межевыми  столбами  с  государственным  гербом».  Такие  же  гер¬
бы  ставятся  на  самом  «государственном  акте»  и  последнему  во¬
обще  придается  внешне  торжественный  вид,  который  должен
свидетельствовать  что  это  -  не  «клочок  бумаги»,  а  серьезный  и
большого  значения  документ.
 Власть  права  в  своих  временных  и  близких  расчетах:  за  так
закрепленную  землю  член  колхоза  будет  держаться  крепче,  он
будет,  следовательно,  сильнее  привязан  к  колхозу.  Но  она  жесто¬
ко  ошибается,  когда  надеется  или  утверждает,  что  на  колхозном
землепользовании  крестьянские  мечты  остановились  или  остано¬
вятся,  что  они  не  глядят  в  будущее  и  не  ждут  перехода  колхозно¬
го  землепользования  в  более  прочное  и  любезное  -  в  подворное,
когда  хозяином  ее  будет  не  искусственный  и  насильственный
 236

колхоз,  а  вековечный  крестьянский  двор  или  глава  последнего.
Формально  и  временно  укрепляя  колхозное  землепользование  и
колхоз,  власть  своими  «государственными  актами»  психологиче¬
ски  и  в  аспекте  продолжительного  времени  разрушает  их.  В  этом
смысле  колхоз  был  прочнее,  когда  его  земля  была  «текучей»  и  к
ней  не  прикреплялись  крестьянские  сердца.  Тогда  частно-хозяй¬
ственные  стремления  и  надежды,  связанные  с  землей,  у  деревни
были  слабее.  Теперь  они  значительно  выросли.  Требование  уста¬
ва  устроить  колхозную  землю  энергично  выполнялось  и  на
1.XI.  1936  землеустроительные  работы,  предшествующие  выдаче
«государственных  актов»,  были  проведены  в  220  311  колхозах,  а
179  365  из  них  «государственные  акты»  были  уже  выданы.
В  1937  г.  коммунистические  «крепости»  получат  все  колхозы.
 Из  колхозной  земли  в  личное  пользование  каждого  колхоз¬
ного  двора  должен  быть  выделен  участок  приусадебной  земли  в
размере  от  четверти  до  полгектара,  а  «в  отдельных  районах  до
1  гектара»,  не  считая  земли  под  жилыми  постройками.  При  ис¬
полнении  этого  требования  нового  устава  в  небольшом  числе
случаев  минимальный  размер  приусадебных  участков  был  пони¬
жен  до  0,15  гектара  (в  районах  с  поливной  землей),  но  вообще
центральная  власть  внимательно  следила  за  своими  местными
органами,  чтобы  те  не  понижали  уставного  размера  приусадеб¬
ных  участков  и  не  делали  бы  его  уставноминимальным.  Можно
думать,  что  общая  площадь  приусадебных  участков  по  всей  Рос¬
сии  составит  9-12  млн  гектаров  с  высоко  интенсивным  использо¬
ванием  земли.
 В  своем  усадебном  хозяйстве  колхозник  может  держать  неог¬
раниченное  количество  птицы  и  кроликов,  до  20  ульев  пчел  и  ус¬
тавом  определенное  количество  скота.  В  отношении  последнего
Россия  была  разбита  на  четыре  зоны:  1)  развитого  полеводства  и
неразвитого  скотоводства,  2)  одинаково  развитых  полеводства  и
скотоводства,  3)  некочевого  и  полукочевого  животноводства  при
малом  значении  полеводства,  4)  кочевого  животноводства.
В  первой  зоне  колхозник  мог  иметь:  1  корову  и  до  2  голов  молод¬
няка  рогатого  скота,  1  свинью  с  приплодом,  а  при  согласии  прав¬
ления  колхоза  и  2  свиньи  с  приплодом,  до  10  овец  и  коз  вместе.
Во  второй  зоне  допускается  2-3  коровы  с  молодняком,  2-3  сви¬
ньи  с  приплодом,  20-25  овец  и  коз  вместе.  В  третьей  зоне  разре¬
шены  на  двор  4-5  коров  с  молодняком,  2-3  свиньи  с  приплодом,
30-40  овец  и  коз  вместе,  1  лошадь  и  вместо  нее  кумысная  кобы¬
 237

лица  или  2  верблюда  или  2  осла  или  2  мула.  В  четвертой  зоне  в
личной  собственности  колхозника  может  быть  8-10  коров  с  мо¬
лодняком,  100-150  овец  и  коз  вместе,  до  10  лошадей  и  от  5  до
8  верблюдов.
 Допущенное  количество  скота  в  личном  владении  колхозни¬
ка,  как  видим,  значительно  увеличено  по  сравнению  с  уставом
1930  г.  Кроме  того,  новый  устав  предписывал  колхозу  «в  случае
необходимости  выделять  несколько  лошадей  для  обслуживания
за  плату  личных  нужд  колхозников».  Комиссариат  Земледелия
СССР  скоро  разъяснил,  что  плата  должна  взиматься  только  при
поездке  колхозника  на  базар,  в  гости  и  за  обработку  приусадеб¬
ного  участка;  за  поездку  в  больницу,  в  лес  за  дровами  и  при  дос¬
тавке  колхозниками  на  государственные  заготовительные  пунк¬
ты  земледельческих  продуктов  плата  за  колхозную  лошадь
браться  не  должна.  Новый  устав  предписывает  колхозу  оказы¬
вать  своим  членам  помощь  в  обзаведении  коровой  и  мелким  ско¬
том,  обслуживать  их  производителями  и  обеспечивать,  «где  это
возможно,  пользование  колхозными  пастбищами,  а  также  по
возможности  выдавать  корма  в  счет  трудодней».  Все  эти  виды
колхозной  помощи  должны  оказываться,  однако,  только  «честно
работающим  в  артельном  производстве».  Возможностью  всех
перечисленных  видов  содействия  крестьянскому  двору  творцы
устава  желали  и  надеялись  повысить  заинтересованность  колхоз¬
ника  в  успехах  колхоза,  а  этой  оговоркою  о  «честной  работе»
стремились  улучшить  работу  колхозника,  но  в  обоих  случаях  ус¬
тав  апеллировал  уже  не  к  «общественной  сознательности»  и  пре¬
данности  «делу  социалистического  строительства»  у  члена  арте¬
ли,  а  к  его  личным  интересам  к  выгодам,  достигаемым  через  по¬
средство  его  частно-собственнического  хозяйства.  Так,  усиливая
индивидуальное  крестьянское  хозяйство  и  разжигая  частно-соб¬
ственнические  интересы  его  владельца  законодатель  пытался  и
хотел  превратить  возрождаемого  собственника  в  «старательно¬
го»  колхозника.  Действительно  «ключ  к  укреплению  колхозов»!
 Следующей  и  последней  новостью,  улучшающей  социально-
экономическое  положение  колхозника,  в  новом  уставе  были  те
части  раздела  о  «средствах  артели»,  которые  говорили  о  вступи¬
тельном  взносе  и  разных  фондах.  Вступительный  взнос  с  преж¬
них  2-10%  всего  имущества  у  нового  колхозника  спускался  до
20-40  руб.,  т.е.  до  стоимости,  примерно,  25-50  куриных  яиц  по  це¬
нам  колхозных  базаров.  Так  же  сильно  уменьшались  отчисления
 238

в  фонды,  которые  могли  производиться  при  распределении  в
конце  хозяйственного  года  колхозного  дохода.  После  выполне¬
ния  «обязательства  перед  государством»  и  расплаты  с  МТС,  кол¬
хоз  обязан  был  выделить  в  размере  годовой  потребности  семена
для  посева  и  фураж  для  скота,  создать  или  только  заменить  стра¬
ховые  фонды  (семенной  и  фуражный),  долженствующие  иметься
в  размере  10-15%  годовой  потребности,  выделить,  если  то  поже¬
лает  общее  собрание,  продукты  в  разные  помощные  фонды,  но  в
размерах  не  более  2%  валовой  продукции,  определить  на  общем
собрании  продукты  для  продажи  государству  или  на  колхозном
базаре,  а  вся  остальная  продукция  в  натуре  должна  идти  в  раздел
по  трудодням  между  колхозниками.  Теперь  уже  нет  речи  об  от¬
числении  в  «неделимый  и  общественный  фонды»  от  15  до  45%
всего  дохода,  как  это  было  по  уставу  1930  г.  Авторы  нового  уста¬
ва,  судя  по  их  выступлениям  на  втором  съезде  колхозных  ударни¬
ков,  сознательно  стремились  поднять  доходы  колхозника  от  об¬
щего  хозяйства,  чтобы,  во-первых,  прочнее  связать  его  с  колхо¬
зом,  во-вторых,  дать  ему  возможность  усиливать  свое  приусадеб¬
ное  скотоводство,  которое  нужно  не  только  для  «укрепления
колхозов»,  но  также  для  питания  городов  и  армии.
 Обязательность  отчислений  в  неделимый  капитал  колхоза
устанавливает  и  новый  устав,  но  ограничивает  их  только  10-20%
денежных  доходов  артели.  Лишь  за  счет  последних  могут  покры¬
вать  и  административно-хозяйственные  траты  артели,  понимая
под  ними,  очевидно,  те,  которые  по  прежнему  уставу  назывались
«связанными  с  хозяйством  расходами».  На  них  теперь  может  ид¬
ти  «не  больше  2%  денежных  доходов».
 Из  нового  устава  исчезло  и  прежнее  обязательство  колхоза
продавать  всю  свою  товарную  продукцию  только  государству  и
кооперации.  По  уставу  1935  г.  артель  может  продавать  ее  и  на
вольном  рынке  -  на  колхозных  базарах.
 Так,  в  результате  долгой  тяжбы  и  борьбы  вынужденного
колхозника  с  навязанным  ему  колхозом  чашка  весов  заметно
склонилась  в  сторону  первого.  Его  положение  в  принудительном
коллективном  хозяйстве  как  главы  семьи  и  хозяйствующего  дво¬
ра  по  новому  уставу  определенно  улучшилось.  Новый  устав  арте¬
ли  -  это  своего  рода  «колхозный  НЭП»  для  крестьянского  двора
и  крестьянской  семьи.
 Улучшилось  по  новому  уставу  и  правовое  положение  кресть¬
янина  как  члена  колхоза,  ибо  артель  как  человеческий  коллек¬
 239

тив  преобразуется,  ее  управительский  аппарат  становится  благо¬
образней  и  утрачивает  прежние  черты  разбойничьей  шайки,  соз¬
данной  для  грабежа  и  издевательств  над  подвластной  колхозной
массой.
 По  уставу  1935  г.  усилено  значение  общего  собрания  колхоза:
определен  круг  дел,  подлежащих  его  исключительной  компетен¬
ции,  установлен  обязательный  кворум  («не  менее  половины  чле¬
нов»,  а  при  выборах  председателя  и  правления,  исключении  чле¬
нов  и  определении  отчислений  в  фонды  -  «не  менее  двух  третей
общего  числа  членов»),  введены  в  берега  прежде  неограничен¬
ные  права  правления.  Но  голосование  на  общих  собраниях  оста¬
влено  по-прежнему  открытым,  а  ревизионная  комиссия,  тоже  из¬
бираемая  общим  собранием,  подлежит  утверждению  районного
исполнительного  комитета  советов.  Значение  и  деятельность  ре¬
визионной  комиссии  увеличены  -  она  должна  следить  за  всеми
хозяйственно-финансовыми  делами  артели  и  правления  и  «тща¬
тельно  проверять  все  расчеты  артели  со  своими  членами»;  ее  ре¬
визия  обязательна  четыре  раза  в  год.
 Устав  подчеркнуто  улучшает  положение  колхозника  в  смыс¬
ле  прочности  прав  на  членство.  Нет  уже  и  намека  на  жестокое
решение  комиссариата  земледелия  1933  г.,  по  которому  при  по¬
вторном  уклонении  крестьянина  от  колхозной  работы  он  выбра¬
сывается  из  артели.  Теперь,  наоборот,  устав  перечисляет  длин¬
ный  ряд  мер,  которые  должны  быть  применены  к  «бесхозяйст¬
венному  и  нерадивому»  колхознику,  даже  «за  невыход  без  уважи¬
тельной  причины  на  работу»,  прежде  чем  будет  поставлен  вопрос
о  его  исключении  -  переделка  без  начисления  трудодней  недоб¬
рокачественной  работы,  предупреждение,  выговор,  порицание
на  общем  собрании,  занесение  на  черную  доску,  штраф  до  5  тру¬
додней,  перемещение  на  низшую  работу,  временное  отстранение
от  работы.  Только  после  применения  всех  этих  «воспитательных
мер»...  «правление  ставит  перед  общим  собранием  вопрос  об  ис¬
ключении  из  артели».  Положительно  решить  этот  вопрос  собра¬
ние  может  только  при  наличии  на  нем  двух  третей  всех  членов
колхоза,  причем  «в  протоколе  общего  собрания  обязательно  ука¬
зывается  число  колхозников,  присутствовавших  на  собрании,  и
число  голосовавших  за  исключение».  Но  и  решение  общего  соб¬
рания  исключенный  имеет  право  обжаловать  в  районный  испол¬
нительный  комитет  советов,  где  вопрос  должен  окончательно
решиться  президиумом  исполнительногно  комитета  и  обязатель¬
 240

но  в  присутствии  жалобщика  и  председателя  соответственного
колхоза.
 Озабочена  власть  была  и  теми  суровыми  условиями,  которые
колхозные  правления  ставили  крестьянам-единоличникам,  когда
они  под  давлением  общих  и  специальных  мер  власти,  загонявшей
их  в  колхоз,  были  вынуждены  проситься  в  артель.  На  первом
съезде  колхозных  ударников  сам  Сталин  «ходатайствовал»  перед
съездом  о  «снисхождении»  к  входящим  в  колхоз  единоличникам.
На  втором  съезде  прежнюю  позицию  Сталина  защищал  его  кол¬
хозный  подручный  -  Яковлев,  и  в  устав  ввели  льготные  условия
приема  новых  членов.  Допущен  был  прием  в  колхоз  и  «кулац¬
ких»  детей,  если  они  «в  течение  ряда  лет  занимаются  обществен¬
но-полезным  трудом  и  добросовестно  работают».  Был  разрешен
прием  и  самих  «кулаков»,  если  они,  «будучи  высланы  за  противо-
советские  и  противоколхозные  выступления,  в  местах  новых  по¬
селений  в  течение  трех  лет  своей  честной  работой  и  поддержкой
мероприятий  советской  власти  показали,  что  они  исправились».
 Правление  и  председатель  артели  по  новому  уставу  должны
избираться  на  два  года,  а  они  обязываются  в  свою  очередь,  назна¬
чать  бригадиров  и  заведующих  животноводческими  фермами  «на
срок  не  менее  двух  лет».  В  связи  с  этой  нормой  устава  Яковлев
рассказывал  интересные,  нам  уже  знакомые  случаи  смещения  и
переводов  председателей  колхозов  по  произволу  местной  адми¬
нистрации.  Колхозный  вельможа  выражал  надежду,  что  при  но¬
вом  уставе  положение  председателей  будет  прочнее:  «Когда  ус¬
тав  артели  говорит,  что  председатель  артели  избирается  на  два
года,  то  тут  ограничивается  возможность  незаконных  действий
со  стороны  партийных  и  советских  комитетов  района».  Перед  на¬
ми  довод,  рассчитанный  на  очень  нетребовательных  слушателей:
если  произвольные  смещения  и  перемещения  колхозных  предсе¬
дателей  низовыми  партийными  и  советскими  органами,  будучи
незаконными  и  при  прежнем  уставе,  все-таки  совершались,  то
почему  «ограничивается  возможность»  их  при  уставе  новом?
 Перемены  хозяйственно-устроительного  характера,  введен¬
ные  в  новый  устав  артели,  я  уже  характеризовал  в  предыдущей
главе,  говоря  о  хозяйствовании  колхозов.  Они  многочисленны,
пестры,  часто  мелочны  и  всегда  примитивны,  требуя  от  колхоза
самоочевидных  и  общеизвестных  хозяйственных  приемов.  В  сво¬
ей  совокупности  они  показывали  очень  низкую  оценку  колхозно¬
го  хозяйства  того  времени  со  стороны  творцов  нового  устава.  От¬
 9.  Маслов  С.С.
 241

сюда  их  недоверие  к  способности  колхозного  руководства  техни¬
чески  вести  «крупные  коллективные  хозяйства»  и  стремление
дать  в  уставе  обязательные  к  исполнению,  простейшие  по  содер¬
жанию  и  многочисленные  инструкторские  указания.
 *  *  *
 Новый  устав  был  утвержден  советом  народных  комиссаров
СССР  и  центральным  комитетом  партии  17  февраля  1935  г.  В  те¬
чение  трех  месяцев  его  должны  были  «проработать»  все  артели
и  на  его  основе  создать  свои  уставы;  осенью  того  же  года  должен
был  произойти  обмер  и  в  зависимости  от  него  -  уменьшение  или
увеличение  приусадебных  участков,  а  также  нарезка  их  тем  кол¬
хозникам,  у  которых  они  отсутствовали.  Прошло  мало  времени,
и  почти  совсем  отсутствуют  нужные  печатные  материалы,  что¬
бы  уверенно  и  объективно  судить  о  последствиях  артельного  ус¬
тава  1935  г.  С  большей  или  меньшей  степенью  уверенности  о  них
возможно  только  предполагать.
 Можно  думать,  что  на  базе  нового  устава  колхозы  будут  не¬
сколько  лучше  организованы,  несколько  лучше  работать  и,  ве¬
роятно,  несколько  сократятся  злоупотребления  разных  должно¬
стных  лиц  за  счет  колхоза  и  колхозников.  Но  назначение  колхо¬
зов  осталось  прежним,  сохранился  их  прежний  принудительный
характер,  на  прежних  местах  оставлены  все  колхозные  руководи¬
тели  на  всех  ступенях  иерархической  лестницы,  без  существен¬
ных  перемен  остался  весь  прежний  строй  российской  жизни  и  по¬
тому  следует  полагать,  что  никаких  существенных  перемен  не
произошло  и  не  произойдет  ни  в  прежнем  отрицательном  значе¬
нии  колхозов  для  России  и  крестьянства,  ни  в  прежнем  ненавист¬
ном  отношении  к  ним  крестьянских  масс,  ни  в  прежнем  ходе  хо¬
зяйства  и  всей  внутренней  жизни  колхозов.
 Со  своими  прежними  планами  интересами  и  нуждами  колхо¬
зов  и  колхозников,  к  ним  обращено  государство  под  руководст¬
вом  коммунистической  власти.  После  нового  устава,  несмотря  на
повышенную  потребность  колхозников  в  зерне  для  прокормле¬
ния  увеличенных  количеств  скота,  государство,  как  мы  знаем,  в
1935  г.  сумело  поднять  свои  зерновые  заготовки  и  отобрало  у
колхозников  с  гектара  их  зерновых  посевов  2,8  центнера  вместо
2,5  центнеров  в  1934  г.  и  2,3  -  в  1933  г.
 Со  своими  прежними  навыками  и  прежним  отношением  к
колхозам  и  колхозникам  остались  местные  органы  власти.  Об
 242

этих  навыках  и  отношении  мы  лишний  раз  узнаем  из  книги  «Ста¬
линский  устав  сельскохозяйственной  артели  в  действии»  (Моск¬
ва,  1935).  В  ней  приводятся  многочисленные  примеры  и  случаи,
когда  местные  власти  пытались  в  своих  областях  и  районах
уменьшить  против  устава  приусадебные  участки  колхозников  и
допущенное  количество  скота  на  их  дворах,  -  когда  они  выбрасы¬
вали  из  устава  право  колхозника  обжаловать  свое  исключение  из
колхоза,  -  когда  они  незаконно  накладывали  штрафы  на  колхоз¬
ников,  -  когда  они  снимали  по  одиночке  и  в  массе  председателей
колхозов  с  их  постов,  -  когда  они  облагали  колхозы  новыми  не¬
законными  налогами,  -  когда  они  пытались  сделать  ответствен¬
ными  за  потери  при  уборке  колхозного  урожая  колхозников  и
взыскать  эти  потери  из  их  трудодней  и  даже  из  продукции  их  при¬
усадебных  участков,  -  когда  они  устанавливали  повышенно-тя¬
желые  против  указаний  устава  условия  при  приеме  в  колхоз  но¬
вых  членов-крестьян,  -  когда  они  использовали  колхоз  как  дой¬
ную  корову,  для  своих  общественных  и  личных  нужд,  забирая  в
артелях  «в  долг»  деньги  и  продукты.
 Напоминаю  и  выше  цитированное  постановление  Совета  на¬
родных  комиссаров  и  центрального  комитета  партии  от
19.XII.1935,  т.е.  долго  спустя  после  ввода  в  действие  нового  уста¬
ва.  В  этом  постановлении,  опубликованном  20.XII.1935  за  подпи¬
сями  Молотова  и  Сталина,  отмечалось,  что  «Сталинский  колхоз¬
ный  устав  систематически  нарушается»  и  дальше  следовал  пере¬
чень  этих  «преступных  нарушений»  при  выборе  и  смене  колхоз¬
ных  председателей,  при  исключении  колхозников  из  артели,  при
«незаконных  распоряжениях  колхозными  средствами  со  стороны
советских  и  хозяйственных  организаций».  Приводились  выше  из¬
влечения  также  из  выступления  секретаря  центрального  комите¬
та  партии  Жданова  на  пленарном  заседании  Саратовского  обла¬
стного  комитета  партии.  А  оно  было  в  июне  1935  г.  и  значит,  об¬
виняя  местные  партийные  и  советские  органы  в  вопиющем  нару¬
шении  прав  колхозов  и  колхозников,  тоже  имело  дело  с  «практи¬
кой  колхозного  строительства»  уже  после  нового  устава.
 Наконец,  в  самих  колхозах  после  «сталинского  устава»  ос¬
тался  тот  же  самый  «колхозный  актив»,  который  в  большинст¬
ве  случаев  появился  в  деревне  со  стороны,  был  при  посредстве
открытого  голосования  введен  в  членский  состав  колхозов  и
вслед  затем  немедленно  при  помощи  того  же  явного  голосова¬
ния  поставлен  на  «командные  посты»  в  колхозах.  У  него  же  ос¬
 243

тались  прежние  административные  приемы,  прежнее  отноше¬
ние  к  колхозу  как  вверенному  ему  участку  колхозного  фронта,
прежнее  отношение  к  колхознику  как  существу  низшему,  пол¬
ному  мелкособственнической  скверны  и  долженствующему  под
его  руководством  проходить  «социалистическую  выучку»,  и
прежнее  понимание  своего  положения  в  колхозе  как  полновла¬
стного  представителя  государства,  партии  и  «учения  Лени¬
на-Сталина».  Новый  устав,  оставив  прежнее  открытое  голосо¬
вание,  поддерживал  «колхозный  актив»  в  этих  представлениях  о
себе,  ибо  оставлял  в  его  руках  прежнее  оружие  с  его  прежним
назначением  -  расправляться  со  всяческой  оппозицией  и  недру¬
гами  в  колхозах.
 По  этим  прежним,  хорошо  ему  известным,  фигурам  колхоз¬
ного  начальства,  по  их  знакомому  поведению,  да  еще  по  тяжким
государственным  поборам  крестьянин  судит  о  величине  перемен,
произведенных  в  колхозной  системе  новым  уставом  и  ему  нет  ос¬
нования  менять  свое  прежнее  отношение  к  ней  на  лучшее.
 Колхозный  устав  1935  г.  -  не  перестройка  колхозного  дома,  а
только  его  внутренний  ремонт.  В  одной  своей  части  он  почти  ка¬
питальный,  в  другой  -  является  ремонтом  средним,  в  третьей  -
лишь  текущим  и  мелким.  Указанные  в  предыдущих  главах  назна¬
чение  и  значение  колхозов  и  данная  там  разносторонняя  характе¬
ристика  самого  колхоза  во  всем  основном  сохраняют  свою  силу  и
после  появления  артельного  устава  1935  г.
 Предыдущие  страницы  и  строки  были  давно  написаны,  ко¬
гда  пришел  номер  «Известий»  от  16  февраля  1937  г.  с  передовой
статьей  «Закон  колхозной  жизни».  В  ней  сообщается:  «Партий¬
ные  и  советские  организации  Оренбургской  области,  попирая
устав  (1935  г.  -  С.М.)  и  грубо  нарушая  принципы  демократии,
пачками  снимают  председателей  колхозов.  В  Соль-Илецком
районе  27  колхозов.  В  1936  г.  в  них  сменено  12  председателей.  В
Сорочинском  районе  за  2  года  в  16  колхозах  сменено  52  предсе¬
дателя.  Можно  ли  говорить  об  укреплении  колхозов  в  этих  рай¬
онах,  когда  руководители  их  постоянно  перебрасываются,  бри¬
гадиры  незаконно  перемещаются  и  т.д.?  О  незаконном  снятии  и
переброске  председателей  колхозов  сообщают  также  из  Яро¬
славской,  Куйбышевской  (Самарской),  Кировской  (Вятской)  и
других  областей.  В  ряде  районов  этих  областей  не  считаются  с
мнением  колхозников.  Без  их  ведома  решаются  важнейшие  де¬
ла  артели».  Из  дальнейших  строк  той  же  статьи  мы  узнаем  и
 244

большее:  происходят  не  только  административные  снятия,  но  и
такие  же  назначения  председателей  колхозов,  продолжаются
«неправильные  исключения  из  колхозов»,  практикуется  «забве¬
ние  интересов  колхозников».  Старая,  хорошо  нам  известная
картина,  авторами  которой  являются  система  бесправия,  царя¬
щая  во  всей  жизни  России,  самовластие  и  безответственность
местных  коммунистов  и  принудительный  характер  «гением»
Сталина  созданных  колхозов.
 Остается  и  продолжение  этой  картины  во  внутриколхозной
жизни.  О  нем  сообщают  «Известия»  от  17.П.1937:  «Серьезным
укором  для  руководителей  Горьковской  (Нижегородской)  облас¬
ти  являются  многочисленные  факты  нарушения  устава  артели.
В  Курловском  районе  в  колхозе  «Лампочка  Ильича»  урожай  рас¬
пределяется  среди  людей,  не  имеющих  никакого  отношения  к
колхозу.  В  колхозе  «Имени  Сталина»  Сосновското  района  пред¬
седатель  колхоза  все  вопросы  решает  единолично.  Для  него  об¬
щие  собрания  --  это  «печальная  необходимость».  Эти  колхозные
«нахлебники»  и  это  поведение  председателя  разумеется,  не  явля¬
ется  особенностью  только  двух  названных  колхозов:  использова¬
ние  колхозного  дохода  для  внеколхозных  целей  и  самовластие
фактически  назначенных  председателей  в  том  или  другом  разме¬
ре  и  разных  формах  не  могут  не  быть  большим  и  постоянным  фа¬
ктом  в  жизни  всех  колхозов  России.
 В  текущем  1937  г.  коммунистическая  власть  будет  снова  пе¬
ределывать  действующий  артельный  устав  -  вероятно,  не  меняя
его  на  новый,  а  лишь  введя  в  него  перемены.  Это  грядущее  ре¬
форматорство  вещают  безотрадное  положение  дел  на  «колхоз¬
ном  фронте»,  общая  тенденция  власти  найти  примирение  с  кре¬
стьянством  и  те  конкретные  сведения  о  брожении  умов  за  стена¬
ми  московского  Кремля,  которые  доходят  по  каналам  «Кресть¬
янской  России».  Когда  события  и  время  приблизятся  к  провозгла¬
шению  новых  колхозных  реформ,  подсоветская  печать  принесет
бесчисленные  факты  о  правовом  и  хозяйственном  произволе  ме¬
стной  коммунистической  администрации  в  адрес  колхозов  и  та¬
ких  же  безобразиях  колхозных  председателей  и  правлений  в  от¬
ношении  крестьян-колхозников.  Тогда  данная  здесь  характери¬
стика  колхозной  действительности  после  устава  1935  г.,  уверен¬
ная,  но  все  же  предположительная,  получит  твердый  фактиче¬
ский  фундамент.
 245

IX. 	Три  колхоза
 Две  предыдущих  главы  сообщали  общие  понятия  о  колхозе.
По  плану  этой  книги  они  должны  быть  оживлены  конкретными
представлениями.  Дать  последние  -  задача  настоящей  главы,  со¬
стоящей  из  описания  трех  колхозов.
 Это  описание  принадлежит  не  мне:  я  заимствую  его  у  других
авторов,  наблюдавших  колхозы  «как  они  есть»  и  свои  наблюде¬
ния  изложивших  в  печати.  Очерки  сделаны  разными  лицами,  в
разное  время  и  к  различным  краям  России  относятся  они.  По-раз¬
ному  авторы  и  подошли  к  предмету  своих  наблюдений:  первый
рисует  колхоз  со  стороны  его  экономических  результатов;  вто¬
рой  изображает  повседневную  механику  колхозной  жизни  и  дает
представление  о  работе  различных  частей  в  сложной  неповорот¬
ливой  и  неэкономной  машине,  которая  называется  крупным  кол¬
хозом;  третий  очерк  насыщен  бытом  колхоза  и  внутренними  от¬
ношениями  в  нем.  Односторонность  каждого  из  очерков  в  от¬
дельности  придает  полноту  оркестра  их  совокупности.
 Не  могу  выдавать  описываемые  ниже  колхозы  за  типичные.
Считаю  их  отклоняющимися  от  средней  артели:  первый  являет¬
ся  крайним  по  своей  бесхозяйственности;  второй  в  коммунисти¬
ческой  оценке,  несомненно,  принадлежит  к  числу  «передовых»
и  выделяется  своей  технико-организационной  налаженностью;
в  третьем  внутренние  отношения  острее  и  напряженнее  обыч¬
ных.  Эти  отклонения  каждого  из  колхозов  в  тон  стороне,  с  ка¬
кой  они  рисуются  наблюдателями,  не  лишают  нижеприведен¬
ные  очерки  познавательной  ценности,  ибо  экстремность  тут
проявляется  лишь  в  степени,  а  не  содержании.  Так  описание  ал¬
маза  чистой  воды  не  противоречит,  а  содействует  познанию  ал¬
мазов  вообще,  в  том  числе  и  мутных.  Но  эти  отклонения  имеют
и  свою  сильную  сторону:  они  позволяют  лучше  видеть  и  живее
чувствовать  такие  же  черты  и  особенности  в  колхозах  менее  яр¬
ких  и  более  типичных.
 В  начале  книги  было  указано,  что  колхозная  действительность
в  СССР  окружена  «заговором  молчания».  Подсоветская  печать  го¬
ворит  о  ней  редко  и  мало,  а  когда  дает  сведения,  то  они  обычно  от¬
рывочны,  дробны  и  по  преимуществу  служат  целям  беззастенчи¬
вой  коммунистической  саморекламы.  Совершенно  отсутствуют
монографии  отдельных  колхозов.  Приводимые  ниже  очерки  трех
колхозов  поэтому  не  отобраны  среди  других,  а  являются  единст¬
 246

венно  известными  мне.  Даю  все,  что  нашел  сам  в  литературе  о  кол-
лективно-землдельческих  хозяйствах  современной  России.
 Три  очерка  относятся  к  разному  времени  -  первый  рисует  ар¬
тель  в  самом  начале  1933  г.,  остальные  два  изображают  артели  в
пору  «Колхозного  НЭПа»  -  в  1935  г.
 *  *  *
 Первый  очерк  сделан  колхозно-коммунистическим  вельмо¬
жей  первого  ранга  -  нам  хорошо  известным  Яковлевым.  Послед¬
ний  дал  его  на  первом  съезде  колхозников-ударников  в  феврале
1933  г.  Привожу  его  здесь  с  редакционными  сокращениями,  обу¬
словленными  обычной  для  коммунистических  «вождей»  утоми¬
тельной  многословностью,  когда  повторяются  не  только  мысли,
но  и  те  же  самые,  лишь  иначе  расставленные,  слова.
 «Колхоз  “Переможец”.  Он  расположен  в  Знаменском  районе
Одесской  области.  Это  один  из  лучших  районов,  земля  там  ис¬
ключительная,  климат  хороший,  верный.  Земля  и  климат  обеспе¬
чивают  из  года  в  год  верный  урожай,  по  крайней  мере  80-90  пуд.
(13-15  центнеров)  с  гектара.  Колхоз  обслуживается  машинно-
тракторной  станцией,  которая  проводит  в  нем  три  четверти  всей
работы.  Что  еще  людям  надо?  Земля  хорошая,  климат  один  из
лучших  в  нашей  стране,  земли  много  -  на  один  двор  приходится
9  гектаров  только  зерновых  посевов,  МТС  проводит  три  четвер¬
ти  всех  работ.  Казалось  бы,  в  таком  колхозе  люди  должны  жить
хорошо,  выполнять  свои  обязательства  перед  государством  пол¬
ностью  и  в  срок,  из  года  в  год  должны  увеличивать  свое  благосо¬
стояние.  А  что  имеется  на  самом  деле?
 Колхоз  получил  план  заготовок  в  4  раза  меньший,  чем  в
1930  г.,  однако  и  этот  уменьшенный  план  не  выполнил.  Мало  то¬
го,  у  колхоза  не  отложены  семена.  Мало  того,  я  заходил  в  избы
ко  многим  колхозникам,  знакомился,  как  люди  живут,  и  устано¬
вил  бесспорно,  что  ряд  крестьян,  в  том  числе  и  выработавшие
большое  количество  трудодней,  имеют  мало  хлеба.
 Как  это  могло  получиться,  что  колхозники,  имеющие  9  гек¬
таров  на  двор  плодороднейшей  земли  под  зерновыми  посевами,  в
одном  из  лучших  районов  Украины,  люди,  которым  МТС  помо¬
гает  настолько,  что  обработала  им  три  четверти  земли,  оказа¬
лись  в  таком  положении,  что  обязанности  перед  государством  не
выполнили,  семенами  себя  не  обеспечили  и  ряд  колхозников  ос¬
тался  без  хлеба...  Как  это  могло  получиться?
 247

Первое,  что  оказалось:  в  колхозе  примерно  300  трудоспособ¬
ных  мужчин,  а  оказывается,  на  поле  по-настоящему  работало
только  около  100.  Остальные  работали,  если  только  это  можно
назвать  работой,  так:  бригадир  зовет  -  иди  на  работу!  Зовет  раз,
зовет  два,  зовет  три,  зовет  четыре,  -  наконец-то  соизволил  вый¬
ти;  пошел,  -  смотришь,  через  час  его  уже  нет  на  поле:  другой  ра¬
ботает  до  завтрака,  до  выдачи  так  называемого  «общественного
питания»,  -  позавтракали  и  нет  его  уже  в  поле;  иной  начинает  ра¬
ботать  с  9  час.  утра:  чего  де  торопиться,  ведь  работать  иду  «не
для  себя,  а  для  других  -  для  колхоза».
 Второе,  что  оказалось  в  этом  колхозе.  По  записям  выходит,
колхозникам  на  еду  роздали  всего  лишь  730  центнеров,  в  том  числе
500  центнеров  на  так  называемое  «общественное  питание».  Но,  ес¬
ли  подсчитать,  куда  девался  урожай  с  тех  9  гектаров  зерновых,  ко¬
торые  приходятся  на  каждый  двор,  если  учесть  все  -  и  сдачу  госу¬
дарству,  и  семена,  то  в  этом  случае  оказывается  недостача  в  тыся¬
чи  центнеров  зерна.  Где  это  зерно  --  никто  сейчас  установить  не  мо¬
жет.  Несомненно,  однако,  что  оно  было,  -  только  его  растащили
кто  только  был  горазд.  Общественное  питание  превратили  в  раста¬
щил  овку.  По  4  фунта  (1600  грамм)  давали  человеку  в  день  под  ви¬
дом  «общественного  питания»,  -  брали  эти  фунты  кто  и  как  хотел.
 Теперь  -  третий  факт.  В  этом  колхозе  было  153  лошади
два  года  назад,  теперь  же  осталось  только  53  лошади,  -  100  лоша¬
дей  сгубили.  А  теперь  плачутся  -  «где  де  нам  справиться  с  9  гек¬
тарами  зерновых  посевов  на  двор»...  Стали  выяснять,  как  это
произошло.  Оказалось  -  старшим  конюхом  в  колхозе  был  быв¬
ший  жандарм,  младших  конюхов  подобрал  по  себе...  Нельзя  же
всерьез  принимать  разговоры  о  том,  что  виновато  будто  бы  от¬
сутствие  кормов.  Допустим,  что  не  было  в  прошлом  году  концен¬
трированных  кормов,  но  была  солома,  полова  была,  сено  тоже,
хотя  и  немного,  было.  Значит,  на  самый  худой  конец  можно  бы¬
ло  бы  лошадей  сохранить  и  не  дать  им  подохнуть.
 Все  это  произошло  в  прошлую  зиму,  но  и  до  сих  пор  есть  не¬
годяи  в  этом  колхозе,  которые  вредительски  относятся  к  лошади.
За  день  до  моего  приезда  там  был  такой  факт:  один  из  колхозни¬
ков  по  дороге  от  станции  в  2  километрах  от  колхоза  приставшую
лошадь  отпряг  в  поле,  оставил  ее  там  и  она  замерзла.  Этого  мер¬
завца  арестовали.  Правильно  будет,  если  советский  суд  пригово¬
рит  этого  негодяя,  уничтожившего  общественную  собствен¬
ность,  к  высшей  мере  наказания.
 248

Спрашиваем  далее  колхозников  «Переможца»:  как  сеете,  как
пашете,  расскажите  поподробнее.  Вначале  мялись,  а  потом  по¬
рассказали.  Выяснилось:  половина  озимых  была  вспахана  отвра¬
тительно,  с  огромными  огрехами,  часть  озимых  посевов  даже  не
заволочили.  Мало  того,  мы  установили  в  присутствии  большой
массы  колхозников,  что  один  из  трактористов  пахал  буккером
так,  что  буккер  шел  над  почвой,  пахоты  фактически  не  было,  а
«вспаханные»  этим  трактористом  50  гектаров  у  них  числились
вспаханными  и  засеянными  озимыми.
 Вышло  так,  -  все  есть  у  колхоза.  Земля  лучшая,  одна  из  луч¬
ших  в  Союзе.  Климат  верный,  ни  засухи  здесь  не  бывает,  ни  дож¬
дей  лишних.  Здесь  80-90  пудов  зерна  можно  собрать  с  гектара,
если  только  приложить  руки  к  земле.  А  вот  на  деле  оказалось...
хлеба  не  сосчитали,  не  сберегли,  оказалось,  что  и  климат  не  по¬
мог  и  МТС  не  помогла.  Значит,  дело  в  людях».  (Яковлев.  Вопро¬
сы  организации.  Стр.  188-191).
 Сказку  о  жандарме,  погубившем  сто  лошадей,  из  этой  пе¬
чальной  повести  следует,  конечно,  выкинуть,  ибо  не  жандармом
был  тот,  кто  оставил  лошадь  замерзать  в  двух  километрах  от
колхоза,  и  не  жандармы  погубили  около  5  млн  лошадей  во  всех
колхозах  России.  За  исключением  этой  сказки  остается  довольно
живая  картина  безнарядья,  бесхозяйственности  и  всеобщего  без-
участья,  царивших  в  колхозе  «Переможец»  и  повторявшихся  ед¬
ва  ли  не  во  всех  колхозах  страны.
 *  *  *
 Второй  колхоз  описал  агроном,  выбравшийся  в  конце  1935  г.
из  России  заграницу  и  перед  тем  работавший  в  большом  колхозе
на  юго-востоке  России.  Очерк  был  помещен  в  журнале  «Знамя
России»  (Прага.  1936.  №  3),  откуда  я  его  привожу  с  небольшими
сокращениями.  Он  рисует  «колхозный  день»  в  несомненно,  «пе¬
редовом»  колхозе.
 «Распорядок  колхозного  дня  устанавливается  вечерним  наря¬
дом.  На  последнем  присутствует  обязательно  вся  верхушка  кол¬
хоза,  а  происходит  он  обычно  в  конторе  по  окончании  полевых
работ.  Туда  с  7  часов  вечера  к  заведующему  хозяйством  (обяза¬
тельно  партийцу)  подходят  все  действующие  лица:  все  бригади¬
ры,  некоторые  из  звеновых  и  ударников,  табельщики,  нормиров¬
щики,  учетчики,  заведующий  конным  двором  и  транспортом,  за¬
 249

ведующий  столовой,  кладовщики,  заведующие  участками,  плано¬
вик,  все  специалисты  и  бухгалтер  со  счетоводами.  Председатель
колхоза  и  секретарь  партийной  ячейки,  если  они  не  в  отъезде,  то¬
же  присутствуют  здесь,  но  составлением  наряда  руководит  заве¬
дующий  хозяйством.
 Бригадиры  всех  бригад  на  основе  собранных  ими  письменных
сведений  от  каждого  звенового  своей  бригады  о  проделанной  ра¬
боте  за  текущий  день  и  на  основании  их  личной  поверки  в  поле
подробно  на  словах  сообщают  результаты  работ.  Бригадиры
подробно  останавливаются  на  подмеченных  ими  перебоях  и  не¬
дочетах  во  время  полевых  работ,  происшедших  по  неисправности
инвентаря,  отсутствию  чего-либо  или  по  вине  колхозников.  В  за¬
ключение  бригадиры  дают  общую  оценку  проделанных  работ  в
сравнении  с  полученным  по  наряду  заданием,  а  в  соответствии  с
календарным  планом  бригады  делают  наметку  -  задание  на  сле¬
дующий  день.  Письменную  и  цифровую  сводку  о  работе  бригады
и  данные  о  работе  каждого  члена  бригады  с  заключением  о  ее
качестве  бригадиры  передают  бухгалтеру  для  проверки  с  норми¬
ровщиками  и  учетчиками  и  для  внесения  в  лицевые  счета  колхоз¬
ников  и  на  «доски  соревнования».
 После  докладов  бригадиров  начинаются  прения,  которые
продолжаются  далеко  за  полночь.  Забавны  бывают  выступле¬
ния  ударников.  Эти  «герои  полей»  и  «герои  колхозных  ферм»
или  «знатные  люди»,  как  льстиво  их  называет  советская  печать,
почти  на  каждом  наряде  с  мельчайшими  подробностями  докла¬
дывают  о  своих  достижениях,  вносят  головокружительные
предложения  о  поднятии  производительности  труда  и  проведе¬
нии  социалистических  методов  работы.  Они  же  вызывают  от¬
дельных  колхозников,  бригады  и  даже  целые  колхозы  на  сорев¬
нование.  Присутствие  ударников  на  нарядах  обязательно,  так
как  они  -  «смена»,  это  -  будущие  звеновые,  заведующие  участ¬
ками  и  т.д.  Они  лучшие,  зачастую  бессознательные  проводники
коммунизма  в  деревне.  Они  же  занимаются  шпионажем  среди
колхозников.
 Обязательным  оратором  на  нарядах  является  секретарь  пар¬
тийной  ячейки,  который  в  качестве  верного  стража  «завоеваний
Октября»  все  рассматривает  с  политической  точки  зрения.  Все
замеченные  упущения  он  объясняет  злой  волей  колхозников,  са¬
ботажем  или  заведомым  вредительством.  Он  тут  же  делает  свои
«оргвыводы»,  т.е.  намечает  жертвы  и  способы  расправы  с  ними.
 250

После  прений  заведующий  хозяйством  делает  выводы  и  со¬
вместно  с  плановиком  приступает  к  составлению  наряда  брига¬
дирам  на  завтра.  Приводятся  в  известность  хозяйственные  эле¬
менты:  сколько  требуется  лошадей,  машин,  орудий  и  прочих
средств  производства  и  что  фактически  может  быть  пущено  в
ход.  Выяснив  отдельно  по  каждой  бригаде  и  по  колхозу  в  целом
наличность  и  потребность  рабочей  силы,  машин  и  прочего,  уч¬
тя  заявки  отдельных  бригадиров,  заведующий  хозяйством  и
плановик  на  основе  финансово-производственного  плана  кол¬
хоза  и  в  соответствии  с  календарным  и  рабочим  планами  дела¬
ют  в  письменной  форме  на  специальных  бланках  наряд-задание
бригадирам.  В  наряде  точно  указываются  место  и  характер  ра¬
боты,  проставляется  количество  рабочих  лошадей,  машин  и
других  средств  производства,  которые  даются  в  ведение  брига¬
дира,  проставляется  общая  норма  выработки  бригады  и  отме¬
чается,  какого  качества  должны  быть  работы  (глубина  вспаш¬
ки,  способ  посадки  и  т.д.).
 Составление  нарядов  -  кропотливое  и  скандальное  дело.
Оно  отнимает  много  времени  и  труда  у  руководителей  колхоза
и  бригадиров.  Недостаток  средств  производства  ведет  при  на¬
рядах  к  упорной  торговле.  Каждый  бригадир,  имея  годовой
производственный  план  для  бригады  и  будучи  связан  договора¬
ми  по  социалистическому  соревнованию  с  другими  бригадами,
стремится  получить  все  необходимое  для  выполнения  работы  в
срок,  за  это  он  из  всех  сил  «дерется».  Заведующий  хозяйством
и  плановик,  представляющие  интересы  всего  колхоза  и  не  рас¬
полагающие  всем  необходимым  для  работ,  вынуждены  ущем¬
лять  бригадиров.
 Это  маневрирование  вносит  путаницу  и  в  корне  подрывает
плановость  в  работе.  По  декретам  все  имущество  колхоза  долж¬
но  быть  распределено  по  бригадам  и  по  описи  сдано  бригадирам
под  их  ответственность.  Без  ведома  и  согласия  бригадира  никто
не  может  распоряжаться  этим  имуществом,  но  на  практике  это
провести  невозможно:  бригадиры  вынуждены  передавать  свой
инвентарь  другим  бригадам.  Получается  «обезличка»,  и  виновно¬
го  в  порче  имущества  установить  нельзя.
 Получивши  наряд,  бригадиры  уходят.  Они  должны  идти  к
своим  бригадам,  чтобы  провести  с  ними  5-10-минутное  совеща¬
ние,  объявить  наряд,  дать  общие  задания  и  разбить  работу  по  от¬
дельным  звеньям  и  колхозникам.  Но  это  физически  невыполни¬
 251

мо,  ибо  уже  поздно  и  бригада  давно  разошлась  по  избам.  Совеща¬
ние  откладывается  на  утро.
 Местом  утренних  нарядов  обыкновенно  служит  площадка  пе¬
ред  конторой  колхоза.  Здесь  стоят  столбы  с  надписями:  первая
бригада,  вторая  и  т.д.  Около  них  собираются  бригады.  Тут  же  ви¬
сит  ряд  «красных»  и  «черных»  досок  с  показателями  работ  от¬
дельных  бригад.  Передовая  бригада  заносится  на  красную  доску
с  рисунком  самолета,  на  доске  следующей  нарисован  паровоз,
дальше  идут  доски  с  лошадью,  верблюдом,  черепахой,  улиткой.
На  столбе  самой  отсталой  бригады  вывешивается  рогожка  -  знак
высшего  позора.  Каждая  бригада  на  своем  столбе  имеет  красные
и  черные  доски  с  показателями  для  отдельных  членов  бригады...
Важнейшая  задача  утренних  нарядов  -  объявить  результаты  вче¬
рашних  работ,  ошельмовать  отстающих  и  накачать  всех  колхоз¬
ников  коммунистическим  духом.  Комедия  продолжается  от  поло¬
вины  до  трех  четвертей  часа.
 Начало  колхозного  дня  определить  трудно.  Заведен  пример¬
но  такой  порядок:  в  5  часов  утра  раздается  звонок  и  колхозники
должны  вставать.  От  5  до  6  они  должны  привести  себя  в  порядок,
приготовить  свой  инвентарь  и  позавтракать  в  колхозной  столо¬
вой.  В  6  часов  по  звонку  они  с  инвентарем  собираются  у  столба
своей  бригады.  С  ними  митингуют,  а  затем  по  звонку  они  отпра¬
вляются  на  место  работы.
 Почти  все  прежние  колокола  сданы  военной  промышленно¬
сти  и  в  колхозах,  в  которых  нет  подсобно-промышленных  пред¬
приятий  с  гудками  и  сиренами,  звонят  в  буфера  железнодорож¬
ных  вагонов.  Эти  «колокола»  плохо  слышны.  Ориентироваться
по  часам  тоже  невозможно,  ибо  власть  дала  колхозам  лишь  «хо¬
дики»,  которые  ходят,  как  хотят,  но  времени  не  указывают.  Того
же  качества  карманные  часы  у  бригадиров.  Чтобы  не  опоздать
на  работу  и  не  иметь  прогула,  а  главное,  чтобы  не  прозевать  свой
завтрак  в  колхозной  столовой,  колхозники  поднимаются  споза¬
ранку  и  задолго  до  звонка  собираются  около  столовой  или  кон¬
торы  и  проводят  время  в  болтовне.
 Так  ведут  себя  самые  сознательные  и  самые  отъявленные
лентяи.  Все  остальные  крестьяне  используют  свободное  время  у
себя  на  приусадебной  «портянке»  -  на  лоскутке  усадебной  земли.
Лентяй  не  ходит  на  свою  «портянку»  по  лености,  сознательный  -
по  расчету.  Последний  давно  все  взвесил  и  нашел  для  себя  выгод¬
ней  отдыхать,  чем  дополнительно  работать  на  власть  -  она  все
 252

равно  в  той  или  другой  форме  выкачает  из  него  продукты  труда
и  на  «портянке».
 Заведующий  хозяйством,  агроном,  специалисты,  плановики,
бригадиры,  нормировщики,  учетчики  -  вся  колхозная  аристокра¬
тия  по  декрету  с  5  часов  утра  на  ногах  и  без  дела  снует  взад  и  впе¬
ред  по  площадке.  К  ним  подходят  колхозники  и  заводят  пустяко¬
вые  разговоры.  В  6  часов  «звонок»  в  буфер.  Колхозники  строят¬
ся  побригадно,  выслушивают  наставления,  получают  наряд  и  в
6.30-6.45  отправляются  в  поле  во  главе  с  бригадиром  и  норми¬
ровщиком.  Там  бригадир  проводит  пятиминутное  «планерное»
совещание,  а  нормировщик  разбивает  участок  на  урок,  нормы  и
задания,  определяя  работу  для  групп  и  одиночек.
 К  работе  колхозники  приступают  с  шуточками  и  прибаутка¬
ми,  но  работают  проворно.  Они  предпочитают  работу  группо¬
вую,  а  не  индивидуальную,  которую  навязывает  власть.  Получа¬
ется  злая  ирония:  власть,  стремящаяся  ко  всевозможной  коллек¬
тивизации,  вводит  индивидуальную  сдельщину,  а  колхозник,  ко¬
торому  противна  всякая  коллективизация,  наоборот,  проводит
групповую  сдельщину  как  более  человечную  и  соответственную
его  духовному  укладу.
 При  сдельной  системе  понукающих  нет  -  их  место  отчасти  за¬
нимают  звеновые,  работающие  наряду  с  колхозниками.  За  допол¬
нительную  работу  по  составлению  сведений  о  работе  колхозников
звена  они  получают  процентную  надбавку  к  своему  заработку.
Главный  же  распорядитель  и  руководитель  бригады  -  бригадир.  По
декрету  он  -  центральная  фигура  на  производстве.  Отменить  его
распоряжения  и  переставить  колхозников  никто  не  может,  даже  за¬
ведующий  хозяйством.  Но  это  на  бумаге.  Фактически  идет  свисто¬
пляска.  Распоряжения  бригадира  отменяют  все,  кому  не  лень:  сек¬
ретарь  районного  комитета  партии,  председатель  районного  испол-
нит[ельного]  комитета,  заведующий  земельным  отделом,  началь¬
ник  МТС,  председатель  колхоза,  секретарь  партийной  ячейки,  аг¬
роном  и  т.д.  Зачастую  после  начала  работы  или  во  время  ее  оказы¬
вается,  что  все  труды  по  составлению  вечернего  наряда  пропали
даром  -  не  все  предусмотрено  или  перепутано.  Начинается  хожде¬
ние  отдельных  колхозников  с  поля  в  контору  и  обратно,  а  это  от¬
ражается  на  производительности  труда  и  на  заработке.  На  этой
почве  повсеместно  и  ежедневно  происходят  столкновения.
 Бригадиры  во  время  работы  по  декрету  не  смеют  отлучаться
от  своих  бригад.  Но  это  правило  часто  нарушается.  Обычно  бри¬
 253

гадиры  ждут  в  поле,  пока  приедет  заведующий  хозяйством  или
специалист,  чтобы  дать  «живой  инструктаж»  и  проявить  «живое
руководство»,  а  затем  отправляется  в  кусты  -  «греть  пузо  на
солнце».  Бывают  случаи,  когда  бригадиры  уходят  в  село  и  там,
подобно  председателю  колхоза  и  секретарю  партийной  ячейки,
пьянствуют  по  избам  с  колхозницами.
 Звеновые  по  своему  усмотрению  дают  отдых  колхозникам.
Они  же  внимательно  следят  за  сигналом,  обозначающим  обеден¬
ный  перерыв.
 Возвращение  на  обед  происходит  по  сигналу  одновременно
всеми  бригадами,  но  на  практике  «звонка»  не  слышно,  часы  бри¬
гадиров  не  сходятся,  часы  в  конторе  постоянно  и  намеренно  пе¬
редвигаются.  Вследствие  этого,  как  только  одна  бригада  двину¬
лась  обедать  наугад,  «по  солнышку»,  так  и  все  остальные  брига¬
ды  идут  за  ней.  Пробовали  в  колхозах  давать  сигнал  цветными
флагами,  но  из  этого  ничего  не  вышло.
 Обедают  в  столовой  побригадно  и  по  очереди:  для  всех  сразу
не  хватает  места  и  столового  инвентаря.  Из  столовой  колхозни¬
ка  не  выпускают,  пока  не  сдаст  ложку.  Цена  обеда  низкая:  от  12
до  30  копеек  за  блюдо  «по  выбору»;  20-25  копеек  стакан  молока;
хлеб  50  копеек  (полкилограмма).  Выбирать  блюда  не  из  чего:  щи
из  тухлой  капусты  и  без  признаков  жира,  пшенная  каша  и  карто¬
фельные  котлеты  -  тоже  без  всякого  жира.  Пища  отвратитель¬
ная.  Обычно  идут  в  столовую  исключительно  из-за  хлеба.  Каче¬
ство  хлеба  тоже  низкопробное,  но  лучшего  нет.  Стоимость  пита¬
ния  записывается  на  счет  дохода  каждого  колхозника.
 Выход  после  обеда  на  работу  в  два  часа.  Свободное  время
колхозники  проводят  по-разному  -  одни  спят,  другие  возятся  на
своих  огородиках,  молодежь  отдыхает  или  забавляется.
 В  конторе  колхоза  с  самого  раннего  утра  идет  кипучая  бу¬
мажная  деятельность  «чернильной  бригады»:  бухгалтера,  счето¬
водов,  учетчиков,  планировщиков,  нормировщиков,  табельщи¬
ков,  экономистов,  статистиков,  кладовщиков,  экспедиторов  и
прочих  работников.  Все  они  должны  обработать  полученные  ве¬
чером  от  бригадиров  сведения  и  так  их  отшлифовать,  чтобы  к
обеду  можно  было  выставить  все  показатели  на  досках  перед
конторой  и  объявить  колхозникам  -  кто,  сколько  долей  трудодня
выработал  за  прошлый  день.
 Работа  «чернильной  бригады»  чрезвычайно  сложна,  запута¬
на,  и  «учет»  ведется  часто  на  основе  личных  симпатий  или  анти-
 254

патий  к  отдельным  колхозникам.  Дать  справедливую  оценку  ра¬
боты  каждого  члена  колхоза  по  каждой  норме  выработки,  кото¬
рых  в  сельском  хозяйстве  имеется  несколько  сот  и  столько  же  ва¬
риантов  к  ним,  нет  никакой  возможности.  Колхозники  называют
поэтому  учет  «обсчетом»  и  «обираловкой»  и  относятся  весьма
недоверчиво  ко  всем  бухгалтерским  выкладкам.
 Ничего  хорошего  нельзя  сказать  и  о  сдельной  системе,  кото¬
рую  крестьяне  зовут  «потогонкой».  Существующие  нормы  выра¬
ботки  настолько  повышены,  что  при  самом  изнурительном  «тру¬
де  вырабатывается  0,8-0,9  трудодня  и  как  редкое  исключение  -
1,10-1,25.  Норма  и  расценка,  как  и  все  вообще  в  СССР,  -  резина:
их  вытягивает  каждый,  насколько  горазд,  и  царит  полнейший
произвол.  Если  колхозник  перевыполнит  норму,  то  его  стремят¬
ся  обездолить.  Делается  это  просто  и  законно:  созывается  произ¬
водственное  совещание  и  на  нем  пересматриваются  нормы  выра¬
ботки  и  расценки.  Ударники  при  этом  играют  руководящую  и
подлейшую  роль,  ибо  они  большей  частью  только  за  это  и  при¬
числены  к  лику  ударников  и  колхозной  знати.  Рядовые  колхозни¬
ки  бойкотируют  их,  а  когда  представляется  случай,  расправляют¬
ся  с  ними  по  своему,  из-за  угла.
 В  2  часа  дня  по  сигналу  колхозники  снова  собираются  на  пло¬
щадке  перед  конторой.  Если,  как  это  обычно  бывает,  бухгалте¬
рия  еще  не  успела  вывести  расчеты,  то  сразу  же  отправляются  на
работу.  Последняя  продолжается  официально  до  7  часов,  а  на  де¬
ле  -  до  темна,  когда  колхозники,  после  официальных  10  часов,  а
фактически  после  12  и  более  часов  работы,  возвращаются  в  сто¬
ловую  ужинать  всей  той  же  знакомой  и  отвратительной  пищей.
 К  ужину  учетчики,  нормировщики  и  табельщики  выясняют
результаты  труда  бригад  в  целом  и  каждого  колхозника  в  отдель¬
ности  и  сдают  их  в  контору  для  вечернего  наряда  и  последующе¬
го  помещения  на  “досках  соревнования”.
 После  ужина  начинается  колхозный  вечер.  Устраивается  ка¬
кое-либо  собрание,  совещание,  чествование  ударников,  митинг
по  текущему  моменту  и  т.д.  На  собрании  людей  держат  до  позд¬
ней  ночи  и  обалдения...
 Колхозники  уже  в  30  лет  становятся  стариками.  Они  изнуре¬
ны,  щеки  впали,  глаза  тусклые,  без  блеска  житейской  радости,
лица  испитые».
 Вот  сложная  картина  колхозного  дня  в  большом  колхозе,  ко¬
торый,  несомненно,  относится  к  числу  передовых  и  должен  яв¬
 255

ляться  предметом  подражания  для  других.  В  картине  мелькают  це¬
лая  толпа  людей,  ведающих  учетом  и  руководством,  обильные  не¬
справедливости  и  столкновения  внутри  колхоза,  отвратительное
питание,  часто  бестолковый  труд,  «подлейшая  роль»  ударников,
входящих  в  состав  «колхозного  актива»,  трудности  верно  учесть
сложный  в  своем  многообразии  земледельческий  труд,  обильные
злоупотребления  на  этой  почве  и,  как  заключительный  штрих,
ужасное  физическое  состояние  колхозников.  Картина  односто¬
ронняя  -  она  рисует  колхозную  жизнь  очень  внешне,  без  попыток
заглянуть  в  нее  глубже,  без  внимания  к  настроениям  и  отношени¬
ям  внутри  колхоза.  В  ней  хочется  подчеркнуть  одну  деталь:  хлеб,
который  власть  отбирает  в  зерне  от  колхоза  и  колхозников  по  де¬
вять  копеек  за  килограмм  (заготовительная  цена  ржи  на  юге  Рос¬
сии  в  1936  г.)  отпускаются  ею  на  месте,  тем  же  колхозникам,  для
их  собственного  потребления  в  виде  печеного  хлеба  по  100  копеек
за  килограмм,  т.е.  в  14-15  раз  дороже  (считая  припек  в  30%).  Хлеб,
очевидно,  в  недостатке  у  ограбленных  государством  колхозников,
ибо,  по  утверждению  автора,  крестьяне  идут  в  колхозную  столо¬
вую  «обычно  исключительно  из-за  хлеба».
 Внешнюю  картину  колхозной  жизни,  данную  этим  очерком
колхоза  в  действии,  дополняет  очерк  третий,  насыщенный  внут-
риколхозными  настроениями  и  отношениями.
 *  *  *
 Очерк  третьего  колхоза  я  заимствую  из  журнала  Керенского
(Новая  Россия.  1936.  №  13.  Париж).  Его  автором  является  инст¬
руктор  пчеловодства  в  огромном  западносибирском  колхозе.
Последний  существует  уже  пять  лет  и  состоит  из  полутора  тысяч
крестьянских  семей.  Автор  попросил  колхозного  бригадира
взять  его  в  поле  на  подъем  целины  для  будущей  пашни.  В  колхо¬
зе  имелся  только  один,  вечно  капризничающий,  трактор,  и  цели¬
на  должна  была  подниматься  и  лошадьми...  Бригадир  согласился,
и  автор  летом  1935  г.  провел  день  с  колхозниками  в  поле.
 «Сбор  ровно  в  4  часа.  В  условленное  время  я  был  уже  на
сборном  пункте  бригады,  назначенной  для  пахоты  целины.  Ни¬
кого.  Тишина.
 Около  пяти  часов  пришел  бригадир.  Поздоровались.  Он  по¬
смеялся  над  моей  аккуратностью  и  тут  же  со  страшными  руга¬
тельствами  набросился  на  сторожа.  Тот  отчаянно  зазвонил  в  гро¬
 256

мадный  колокол,  реквизированный  у  какой-то  церкви.  Постепен¬
но  двор  стал  наполняться  колхозниками.  Вялые  движенья,  тупое
безразличие  и  полная  апатия  к  работе.  При  запряжке  обнаружи¬
лись  «прорывы»:  то  колесо  неисправно,  то  дугу  не  найти;  у  двух
хомутов  не  оказалось  гужей.
 Бригадир  надрывался  в  брани:  -  Что  же  вы,  негодяи,  раныне-
то  смотрели!  Кто  дежурный?  Из  толпы  вышел  понурый  пожилой
колхозник.  -  Ты  чего  же  раньше  не  смотрел  инвентарь?  -  наки¬
дывается  на  него  бригадир.
 - 	Да  я  докладывал  в  контору:  ремней,  дескать,  нету  и  запас¬
ных  колес.
 - 	Я  тебе  покажу  контору!  -  ревел  бригадир.  -  Зубы  разо¬
бью!  -  И  опять  страшная  брань.
 Время  уходит.  На  небе  давно  стоит  солнце.
 - 	Живо  запрягай!
 - 	Да  как  же  без  гужей-то,  товарищ  бригадир?
 - 	Сойдет.  Живо!  Я  вам  покажу  гужи!..  И  без  гужей  ладно.
 В  глазах  крестьян  вспыхивают  и  меркнут  искорки  злого  сме¬
ха.  Бригадир  -  человек  городской,  о  гужах  имеет  понятие  весьма
туманное.  Наконец,  с  помощью  веревок  и  обрывков  ремней  ло¬
шадей  запрягли.  Поехали.
 Сижу  в  телеге  с  четырьмя  крестьянами  и  двумя  бабами.  Меня
они  стесняются.  Молчат.  Я  сделал  вид,  что  дремлю.  Слышу  ше¬
пот  бабы.
 - 	Лошадей-то  поили?
 - 	А  черт  с  ними!  Сказал,  что  поил.  Тут  и  без  того  голова  болит.
 Открываю  глаза.  Всматриваюсь  в  лошадей  -  несчастные  жи¬
вотные!
 На  пашне  шум,  ругань.  Работают  лениво.  Бригадиру  дано  за¬
дание  вспахать  25  гектаров.  Дай  Бог,  если  сделает  половину.  Бри-
гадир  чувствует,  что  ему  не  миновать  нагоняя  и  срывает  злобу  на
колхозниках.  Те  работают,  но  разве  это  работа?
 Перехожу  к  трактору.  Тракторист  -  молодой  рабочий,  при¬
сланный  из  Новосибирска  (Новониколаевск).  В  помощь  ему  дали
трех  колхозников,  уже  знакомых  с  трактором,  могущих  делать
мелкие  слесарные  работы.
 - 	Захаров,  ты  масленку  взял?  -  обращается  тракторист  к  кол¬
хознику.
 - 	Тут  где-нибудь  будет,  -  лениво  отвечает  тот,  закуривая  па¬
пироску.
 257

- 	Как  это  -  где-нибудь?!  -  волнуется  тракторист.  -  Масленка
должна  быть  на  месте.  Ты  смазал  внутренний  механизм?
 - 	Смазал...
 - 	Врешь!  Говори  прямо,  Захаров.  Смазал  или  нет?  Ведь  на  ра¬
боте  все  равно  узнается.
 Колхозник  молчит  и  потом  нехотя  роняет:  -  Забыл.
 Тракторист  возмущен,  волнуется.  Но  посмотрел  на  хмурые
лица  колхозников  и  смолк.  Кое-как  попахав  немного,  тракторист
сам  едет  в  колхоз  за  масленкой.  Общая  заминка  в  работе.  Кол¬
хозники  лежат  в  тени  деревьев  и  смотрят  в  облака.  Тишина.  Ни¬
кто  не  проронит  ни  слова.
 Тракторист  возвращается  злой  и  растерянный.  В  конторе  уз¬
нали  про  случай  с  масленкой  и  потребовали  назвать  фамилию  ви¬
новного.  Тракторист  должен  был  назвать  Захарова.  Под  вечер
чекисты  увозят  Захарова  и  больше  его  не  видали.  А  тракторист
на  третий  день  лежал  в  саду  с  проломленным  черепом.
 Впрочем,  в  большинстве  случаев  бригадиры  и  мотористы  ла¬
дят  с  колхозниками:  лучше  уж  гнев  партийного  начальства,  чем
беспощадная  месть  колхозников.
 Почти  на  моих  глазах  были  зверски  убиты  дети  заместителя
колхозного  председателя.  Дети  (мальчик  трех  лет  и  девочка  пя¬
ти)  вышли  в  поле.  Недалеко  от  конторы.  К  ним  подошли  два  кол¬
хозника.  Потрепали  девочку  по  головке,  перекрестились  и  тяже¬
лой  суковатой  палкой  размозжили  детские  головки.  Мать  детей  -
молодая  интеллигентная  женщина  -  сошла  с  ума.  Целую  неделю
длился  допрос.  Около  пятидесяти  колхозников  были  отправлены
в  город,  в  тюрьму.  Но  действительных  убийц  так  и  не  нашли.  Ви¬
новными  были  признаны  те,  у  которых  в  прошлом  были  подоз¬
рительные  социальные  признаки.
 Происходило  все  это  уже  после  объявления  нового  колхозного
устава.  Колхозники  уже  имели  огороды  и  даже  по  одной  овце».
 Итак,  в  чекистский  подвал  увезен  Захаров  -  за  то,  что  забыл
масленку;  проломлена  голова  тракториста  за  выдачу  вины  Заха¬
рова;  убиты  двое  ни  в  чем  не  повинных  детей;  около  50  крестьян
отправлены  за  это  в  тюрьму,  а  виноваты  они  только  в  том,  что
имели  «подозрительные  социальные  признаки»  -  состояли,  оче¬
видно,  в  родстве  с  «кулаками»,  может  быть  торговали  когда-ни¬
будь  или  были  замечены  в  «противосоветской  идеологии».
 Страшная,  жуткая  жизнь  течет  порой  в  сталинско-яковлев-
ских  колхозах.  Насилиями  коллективизируя  сельское  хозяйство  и
 258

зверски  при  этом  «строительстве»  обращаясь  с  крестьянством,
власть  до  состояния  зверя  довела  и  крестьянство.  Молнии  и  гром,
чувствуется,  дремлют  в  тихих  деревнях  России.
 X. 	Итоги
 В  заключение  книги  сгустим  ее  материалы  в  итоги,  но  не
арифметические,  которые  выводят  лишь  простую  сумму  уже  из¬
вестных  слагаемых,  а  в  итоги  познавательные,  позволяющие  яс¬
нее  понять  и  вернее  осмыслить  огромно  ложное  явление,  которо¬
му  посвящена  книга.  Конкретное  описание,  которым  до  сих  пор
занимались  мы,  закончим  определениями,  конечными  выводами
и  наиболее  увлекательной,  но  и  самой  рискованной  операцией
познающего  духа  -  попыткой  предвидений.
 В  разгар  идейно-политических  споров  и  острых  лично-группо¬
вых  столкновений  внутри  коммунистической  партии  СССР,  при¬
ведших  в  конце  концов  Троцкого  к  его,  по  Пушкинскому  выраже¬
нию,  «кочующей  судьбе»,  «ленинскую  гвардию»  -  к  физической
гибели  под  пулями  ею  же  взращенных  чекистских  палачей,  Стали¬
на  -  к  положению  и  поведению  Абдул-Гамида,  а  Россию  -  к  сталин¬
ским  показательным  судам,  пятилеткам  и  колхозному  строю,  среди
спорящих  находился  троцкист  Преображенский.  Позиция  этого  ле¬
во-коммунистического  экономиста  была  прямолинейно  проста:  он
«откровенно  обосновывал  необходимость  для  советской  власти  по¬
литики  ограбления  крестьянства  как  единственно  возможного
метода  быстрой  индустриализации»  (А.  Югов.  Пятилетка.  С.  93).
 Представители  правящих  кругов  коммунистической  партии
отвергли  этот  проект  с  негодованием,  и  Сталин  впоследствии  на¬
зывал  его  «авантюрным».  Проект  Преображенского  представ¬
лялся  не  только  политически  опасным,  но  и  принципиально  не
приемлемым:  для  «рабоче-крестьянского  правительства»  недо¬
пустима  де  хищническая  и  бесчеловечная  политика  колониально¬
капиталистических  стран.  Фактический  ход  событии  скоро  сор¬
вал  эту  фальшивую  тогу,  в  которую  рядилась  коммунистическая
власть:  она  «своей  же  политикой  оказалась  вынуждена  проде¬
лать  всю  гамму  методов  первоначального  накопления  по  отно¬
шению  к  населению  своей  же  страны  -  от  отнятия  продуктов
труда  крестьян  до  экспроприации  их  имущества  и  физического  их
уничтожения»  (А.  Югов).
 259

Колхозы  стали  тем  инструментом,  при  помощи  которого  ра¬
зыгрывались  две  первые  части  этой  «гаммы»  и  для  блага  которо¬
го  исполнялась  третья  -  физическое  уничтожение  наиболее  цен¬
ных  для  страны  и  наименее  приспособленных  для  колхозов.  Вто¬
рая  и  третья  части  «гаммы»  были  лишь  вспомогательными  в  от¬
ношении  первой:  обе  они  в  качестве  единовременных  должны
были  обеспечить  долгое,  регулярное  и  легкое  отчуждение  для  за¬
дач  власти  продуктов  сельского  хозяйства  в  натуре,  в  первую
очередь  -  зерна.
 Власть  считала  необходимой  быструю  индустриализацию
России,  чтобы  строить  свой  «социализм»,  крепить  свое  правящее
положение  и  быть  обороноспособной  при  неизбежном,  по  ее
оценке,  вооруженном  нападении  на  «социалистическое  государ¬
ство»  капиталистических  держав.  Нужные  для  промышленного
развития  средства  отсутствовали.  По  обычному  каналу  займов
власть  их  получить  не  могла  -  внешний  мир  не  давал,  внутри  ра¬
зоренной  страны  их  совсем  не  было.  Их  можно  было  создавать  и
создать,  но  это  требовало  времени  и  резкой  перемены  в  самых
основных  началах  общей,  народнохозяйственной  и  социально-
экономической  политики  власти.
 В  общей  политике  потребовалось  бы  пойти  на  создание  твер¬
дых  законов,  независимого  суда,  обеспеченных  прав  населения  и,
значит,  на  отмену  или  значительное  ограничение  коммунистиче¬
ской  диктатуры.  В  народнохозяйственной  политике  пришлось  бы
создать  условия,  обеспечивающие  скорый  и  верный  рост  произ¬
водительных  сил,  что  было  связано  с  допущением  частнохозяйст¬
венной  деятельности  в  национализованных  отраслях  народного
хозяйства.  В  социально-экономической  политике  надо  бы  допус¬
тить  свободное  накопление  средств  в  руках  отдельных  лиц  и  це¬
лых  групп  населения,  т.  е.  примириться  с  появлением  «капитали¬
стов»  в  городах  и  значительным  усилением  «кулаков»  в  деревнях.
Требовалось  бы,  другими  словами,  отвергнуть  или  сильно  расша¬
тать  все  три  устоя,  на  которых  держались  идейная  программа  и
вся  практическая  политика  коммунистической  власти.  Это  было
непосильно  последней  -  ни  по  ее  способностям,  ни,  пожалуй,  по
ее  возможностям  в  то  время.
 Оставался  третий  путь  -  рекомендованная  Преображенским
брутальная  политика  ограбления  крестьянства.  Им  власть  и  по¬
шла:  началась  «сплошная  коллективизация»,  во  время  которой
власть  прикрывала  свой  черный  пиратский  флаг  социалистиче¬
 260

ским  знаменем,  свои  жесточайшие  насилия  -  мифом  о  крестьян¬
ской  «добровольности»  и  свои  грабительские  цели  -  идеалами
коммунизма  и  заботой  о  хозяйственном  и  культурном  подъеме
российских  деревень.
 Конгресс  Коминтерна  в  1935  г.  назвал  обобществление  сель¬
ского  хозяйства  России  «величайшей  революцией  в  селе».  Слово
«революция»  -  неопределенно  по  содержанию  и  употребляется  в
разных  смыслах.  Революцией  можно  назвать  и  загон  крестьянст¬
ва  в  колхозы.  Но  при  этом  необходимо  помнить,  что  она  была  не
стихийной,  а  рассчитанной,  вызвана  властью,  а  не  человеческими
массами,  стремилась  не  освободить  последние,  а  закабалить  их,  и
потому  проводилась  не  по  их  воле,  а  вопреки  ей.  Это  -  револю¬
ция  наоборот.
 Учреждениями,  которые  она  имела  в  виду  и  создала,  покрыв
ими  всю  страну,  были  колхозы.  Но  не  они  одни:  наряду  с  ними,
как  столь  же  типичное  и  обязательное  следствие  аграрного  соци¬
ализма,  выросли  и  тоже  покрыли  всю  Россию  концентрационные
лагеря.
 Лагеря,  как  и  колхозы,  существовали  и  до  сплошной  коллек¬
тивизации,  но  те  и  другие  так  размножились,  что  сделались  сим¬
волами  России  под  Сталиным,  лишь  вследствие  «социалистиче¬
ской  переделки  сельского  хозяйства».
 Мы  знаем,  как  численно  росли  и  выросли  колхозы.  Так  же
развивались  лагеря.  «Вначале  1928  г.,  -  пишет  генерал  И.М.  Зай¬
цев,  общее  число  заключенных  во  всех  отделениях  Соловецкого
лагеря  простиралось  до  30000  человек»  (Соловки.  Шанхай,  1931),
причем  тогда  этот  лагерь  был  единственным.  К  1930  г.  имелось
уже  пять  лагерей  и  они  со  своими  отделениями  и  командировка¬
ми  раскинулись  на  огромном  пространстве  Архангельской,  Оло¬
нецкой  и  Вологодской  губерний.  В  них,  как  сообщает  в  своей
книге  «Лагери  смерти»  бывший  чекист  Киселев,  на  1.V.1930  чис¬
лилось  662000  человек.  В  течение  двух  последующих  годов  лаге¬
ря  с  севера  Европейской  России  расползлись  по  всей  стране  -  они
имелись  на  Урале,  в  Западной  и  Средней  Сибири,  на  Дальнем  Во¬
стоке,  в  Средней  Азии.  Общее  число  заключенных  в  них  подня¬
лось  к  1932  г.,  по  меньшей  мере,  до  3  млн  человек.
 Населенность  лагерей  становилась  тем  выше,  чем  дальше
продвигалась  коллективизация.  Связь  обоих  явлений  была  при¬
чинной:  при  насаждении  колхозов  местные  органы  партии  и  вла¬
сти  за  зажиточность,  политическую  активность,  распродажу  и
 261

порчу  добра  перед  вхождением  в  колхоз  и  за  отказ  входить  в  не¬
го  неизменно  объявляли  часть  сельского  населения  «кулаками»  и
«подкулачниками»,  отправляя  их  в  тюрьмы  и  потом  в  лагеря  и
ссылку.  Число  заключенных  в  лагерях  росло.  Действовала  и  об¬
ратная  причинность:  чем  больше  крестьян  отправлялось  в  лагеря
и  ссылку,  тем  «охотнее»  остальные  входили  в  колхозы.  Пополне¬
ние  лагерей  сделалось  поэтому  одним  из  методов  коллективиза¬
ции  сельского  хозяйства,  и  в  лагерях,  как  в  колхозах,  сельское  на¬
селение  оказалось  в  подавляющем  большинстве.
 Лагеря  это  -  место  и  способ  наказания  людей,  обвиненных  в
проступках  и  легких  преступлениях  против  власти  и  ее  политики,
но  одновременно  они  являются  и  огромным  хозяйственным  пред¬
приятием.  Их  население  используется  для  лесных  заготовок,
сплава,  дорожных,  мелиоративных,  строительных  и  погрузочных
работ,  для  рыболовства  и  продажи  рабочей  силы  заключенных
другим  хозяйственным  организациям.  Лагеря  по  полноте  в  них
хозяйских  прав  власти  подобны  совхозам,  но  принудительный
способ  вербовки  работников  для  них  ставит  их  тесно  рядом  с  кол¬
хозами.
 Сходство  обоих  творений  Сталина  в  области  общественной
культуры  России  увеличивается  дальше  тем,  что  колхозная  сис¬
тема  в  целом,  наряду  с  земледелием,  производит  также  все  рабо¬
ты,  которые  выполняются  заключенными  в  лагерях,  и  колхозни¬
ки  по  нарядам  своих  правлений  тоже  принудительно  отправля¬
ются  в  качестве  рабочей  силы  в  разнообразные  советские  пред¬
приятия,  но  заработок  от  принудительных  работ  на  стороне  кол¬
хознику  поступает  полностью,  а  заключенному  в  лагере  -  лишь
частично.
 Разница  между  колхозами  и  лагерями  есть,  но  она  не  качест¬
венная,  а  только  количественная:  колхозы  являются  основным
продуктом  коллективизации  сельского  хозяйства,  а  лагеря  -  по¬
бочным;  хозяйственное  назначение  у  первых  представлено  силь¬
нее,  во  вторых  -  слабее;  принуждение  в  концлагерях  острее,  в  кол¬
хозах  мягче;  крестьяне  в  колхозах  составляют  подавляющее  боль¬
шинство,  а  в  лагерях  большинство  простое;  мучений  и  бед  в  лаге¬
рях  больше,  в  колхозах  меньше;  люди  голодают,  мерзнут  в  плохой
одежде,  болеют  и  гибнут  в  обоих  социалистических  образованиях,
но  в  разной  мере;  принудительно  пополняются  новым  населением
лагеря  и  колхозы,  но  колхозную  «повинность»  с  трудом  и  риском
можно  избежать,  а  лагерную  почти  невозможно.
 262

Концлагеря  это  -  колхозы  для  крестьян,  признанных  властью
неопасными  врагами  или  «подозрительными»,  а  сельскохозяйст¬
венные  артели  это  -  концлагеря  для  крестьян,  в  число  врагов  и
«подозрительных»  еще  не  попавших.  Местом  принудительных
работ  являются  оба  сталинские  создания.
 Эта  кровная,  близкая  и  зловещая  близость  лагерей  и  колхо¬
зов  освещает  мрачным,  но  верным  светом  природу  последних.
 Природа  современного  российского  колхоза  является  слож¬
ной,  ибо  одновременно  он  является  податной  единицей,  хозяйст¬
венным  предприятием  и  людским  коллективом.
 Податное  назначение  колхоза  как  основное  отчетливо  высту¬
пает  в  самом  начале  «сплошной  коллективизации».  Хлебно-про¬
довольственный  кризис  остро  и  не  раз  вспыхивал  тогда  в  горо¬
дах;  он  дал  Сталину  главные  доводы  в  пользу  «развернутого  со¬
циалистического  наступления»  на  деревню,  мобилизовал  всю
коммунистическую  партию  на  форсированное  насаждение  кол¬
хозов  и  определил  исключительно-зерновую  направленность  ее
внимания  и  энергии  в  первую  пору  колхозного  «строительства».
Надежных  свидетелей  в  пользу  налоговых  задач  колхоза,  как  из¬
начальных  и  ведущих,  поставляет  и  дальнейшее  поведение  пар¬
тии  и  власти,  -  их  решения,  организационные  меры  и  заявления.
 С  ноября  1929  по  ноябрь  1930  гг.  было  опубликовано  свыше
двенадцати  решений  различных  центральных  органов  партии  и
власти,  стремившихся  обеспечить  «плановую  сдачу  государству
всей  товарно-зерновой  продукции»  колхозов.  Их  выносили  ЦИК
СССР,  центральный  комитет  партии,  Колхозцентр,  комиссариа¬
ты  земледелия  и  торговли  СССР.  В  1931  г.  этот  однообразный  и
настойчивый,  как  ночное  жужжание  комара,  податный  мотив  за¬
тихает  в  решениях  власти,  но  стоит  случиться  заминке  в  хлебоза¬
готовках  1932  г.,  как  он  возобновляется  с  прежней  силой  в  новых
постановлениях  и  мерах:  вводится  «обязательная  поставка  зер¬
на»  колхозами;  создаются  два  новых  института,  обязанных  забо¬
титься  об  исправном  исполнении  колхозами  своих  натуральных
повинностей,  -  политические  отделы  при  МТС  и  районные  упол¬
номоченные  Комитета  сельскохозяйственных  заготовок  при  Со¬
вете  народных  комиссаров  СССР;  за  подписями  Молотова  и  Ста¬
лина  объявляется  личная  ответственность  «за  успешный  ход  по¬
ставок  зерна»  секретарей  местных  партийных  комитетов,  пред¬
седателей  местных  советов,  председателей  колхозов,  секретарей
колхозных  ячеек  партии  и  начальников  политических  отделов
 263

МТС.  С  1935  г.  податная  обязанность  колхозов  вводится  и  в  но¬
вый  артельный  устав,  а  наблюдение  за  ее  исправным  выполнени¬
ем  возлагается  также  на  ревизионные  комиссии  колхозов,  чего
не  было  до  тех  пор.
 В  основе  всех  этих  действий  власти  лежит  признание,  выра¬
женное  в  1933  г.  Куйбышевым:  «Вся  история  хлебозаготовок
это  -  сплошной  бой,  ожесточенная  борьба  за  хлеб,  классовый
бой.  Глубоко  прав  был  Ленин,  когда  говорил:  “борьба  за  хлеб  -
борьба  за  социализм”...  Вот  почему  проведение  хлебозаготовок  в
районе  является  серьезной  проверкой  работы  местных  партий¬
ных  и  советских  организаций,  их  уменья  руководить  колхозами».
(За  болыневицкие  колхозы.  С.  357-361).  Другой  «вождь»  -  Кага¬
нович  -  в  том  же  году  выразил  еще  откровеннее  назначение  кол¬
хозов  как  податного  насоса:  «Мы  должны  воспитать  у  всех  без
исключения  колхозников  ясное  сознание  того,  что  выполнение
государственных  обязательств  есть  первое  дело  каждого  колхоза
и  колхозника»  (Там  же.  С.  144).
 В  отношении  продуктов  полеводства  колхозно-податный  ап¬
парат  действовал  успешно,  и  власть  собирала  все  растущую  нату¬
ральную  дань  с  покоренных  полей.  В  миллионах  центнеров  ею
было  заготовлено:
 Зерновых
 Хлопка
 Льна
 Свеклы
 1928  г.
 107,9
 7,9
 1,7
 93,7
 1930  г.
 221,4
 10,7
 1,8
 132,4
 1932  г.
 187,8
 12,0
 2,9
 61,2
 1934  г.
 262,5
 11,8
 2,7
 95,1
 1935  г.
 283,9
 16,5
 3,0
 154,8
 Гораздо  хуже  шли  заготовки  продуктов  животноводства.  Пере¬
жив  при  коллективизации  и  потом  в  колхозах  катастрофический
погром,  скотоводство  не  могло  давать  власти  столько  продуктов,
сколько  та  хотела  и  добивалась.  С  1932  г.  государственные  заготов¬
ки  мяса  резко  сократились,  не  подавая  надежд  на  скорое  восстано¬
вление  в  условиях  колхозного  строя  до  прежних  высоких  размеров.
В  миллионах  центнеров  живого  веса  мяса  было  отчуждено:
 1928  г.
 1929  г.
 1930  г.
 1931  г.
 1932  г.
 1933  г.
 1934  г.
 17,8
 26,3
 17,3
 28,2
 12,1
 8,8
 11,5
 264

Это  падение  мясозаготовок  в  1933  г.  до  34%  и  в  1934  г.  до  44%
против  1929  г.,  как  можно  думать,  явилось  важной  причиной  ре¬
шения  власти  в  1933  г.  оказать  деятельную  помощь  бескоровным
колхозникам  в  приобретении  ими  коров  и  решения  1935  г.  резко
усилить  по  новому  колхозному  уставу  единоличное  скотоводство
колхозников.
 Оба  решения  являются  выражением  банкротства  колхозной
системы.  Коммунистическая  власть  даже  по  одним  податным  мо¬
тивам  была  вынуждена  признать  значение  и  допустить  значи¬
тельное  усиление  исконного  крестьянского  двора.  Один  «социа¬
лизм  в  сельском  хозяйстве»  оказался  недостаточным  даже  для
целей  фиска,  и  к  нему  потребовался  частно-собственнический
корректив.  В  колхозе  как  хозяйственном  предприятии  этот  крах
еще  значительнее.
 *  *  *
 Свое  податное  назначение  колхоз  мог  осуществлять  только
под  условием  ведения  собственного  хозяйства.  В  противополож¬
ность  своим  предшественникам  в  истории  России  -  сельскому  об¬
ществу  и  более  ранней  выти,  которые,  будучи  основным  объек¬
том  налогового  обложения  в  сельских  местностях,  являлись
лишь  ответчиками  за  налоговые  платежи  своих  участников  и
только  раскладчиками  между  ними  податного  бремени,  колхоз
облагается  натуральным  налогом  сам  по  себе.  При  этом  исправ¬
ность  и  полнота  его  податной  функции  непосредственно  зависят
от  хода  и  результатов  его  хозяйства.
 Эта  связь  двух  сторон  колхоза  объясняет  шумное  и  реклам¬
ное  внимание  коммунистической  партии  к  развитию  сельского
хозяйства  в  последние  годы  и  широко  использованную  ею  воз¬
можность  прикрывать  свои  фискальные  интересы  в  отношении
колхозов  показной  заботливостью  об  их  экономическом  преус¬
пеянии.  Результаты  этой  фальшивой  суетни  -  ничтожны,  и  кол¬
хоз  как  хозяйственное  предприятие  является  жалким.
 По  внешности  он  является  крупным  хозяйством:  по  данным
на  1.1.1935,  в  среднем  колхозе  имеется  153  человека  трудоспособ¬
ного  населения,  452  гектара  посевов,  37  рабочих  лошадей  и  12  ко¬
ров.  В  этой  официальной  характеристике  бросается  в  глаза  несо¬
ответствие  между  четырьмя  ее  элементами:  для  крупного  хозяй¬
ства  слишком  много  трудоспособного  населения  при  такой  по¬
 265

севной  площади,  недостаточно  лошадей  и  резко  мало  коров.  Это
первое  впечатление  подтверждается  дальнейшим  анализом  кол¬
хозного  хозяйства.
 Колхоз  перегружен  рабочей  силой  людей.  В  нем  на  одного
трудоспособного  приходится  2,95  гектара  посевов,  а  в  совхозах,
тоже  очень  далеких  от  совершенного  использования  людского
труда,  на  среднегодового  работника  приходится  6,1  гектара  посе¬
вов.  Значит,  труд  своих  подневольных  участников  колхоз  исполь¬
зует  только  в  меньшей  половине,  вторая  и  большая  половина  его
обречена  на  вынужденную  праздность  и  роль  вредного  балласта
в  экономике  страны  и  отдельного  колхоза.  Действительно  круп¬
ному  предприятию  такое  явление  несвойственно,  но  оно  типично
для  мелкого  земледельческого  хозяйства.
 Одновременно  колхоз  беден  до  нищенства  капиталами.
В  1934  г.  все  основные  средства  производства  (без  стоимости  зем¬
ли,  мелиоративных  и  оросительных  сооружений)  всех  колхозов
оценивались  в  5,911  млн  руб.  по  ценам  1926-1927  г.  На  один  гек¬
тар  посева  это  составляло  всего  лишь  60  руб.,  а  в  совхозах  того
же  года  и  в  тех  же  условных  рублях  те  же  основные  средства  про¬
изводства  стоили  275  руб.  на  гектар  посева.  Эта  низкая  капитало-
обеспеченность  в  колхозах  с  течением  времени  снижается  еще
сильнее,  как  показывает  следующая  таблица:
 На  1  гектар  посева  средств  было:
 1932  г.
 1933  г.
 1934  г.
 В  колхозах
В  совхозах
 62,3  руб.
224,7  руб.
 59,4  руб.
255,1  руб.
 60,0  руб.
275,5  руб.
 (Ежегодник  по  сельскому  хозяйству  за  1935  г.)
 Нищету  колхозов  капиталами  можно  осветить  и  с  другой  сто¬
роны.  В  1935  г.  в  18  губерниях  России  были  собраны  бюджеты
2419  хозяйств.  При  разработке  их,  хозяйства  по  размерам  валово¬
го  дохода  были  разбиты  на  семь  групп.  Оказалось,  что  ни  в  одной
группе,  даже  самой  бедной,  и  ни  в  одной  губернии,  даже  самой
экстенсивной,  стоимость  средств  производства  (без  земли,  мели¬
орации,  оросительных  сооружений  и  натуральных  запасов  в  виде
семян,  продовольствия  и  фуража)  на  1  гектар  посева  не  спуска¬
лась  ниже  83  руб.,  но  поднималась  и  до  1980  руб.,  равняясь  в  сре¬
 266

днем  200-250  руб.  (К  вопросу  о  социалистическом  переустройст¬
ве  сельского  хозяйства.  Москва,  1928.  С.  79-150).  Снабженность
колхоза  капиталами  втрое-вчетверо  ниже  даже  против  всегда
бедного  ими  единоличного  крестьянского  хозяйства  России.
 Бедное  капиталами,  колхозное  хозяйство  является  органи-
зационно-убогнм  и  деградирующим,  ибо  строение  его  капиталов
качественно  низко  и  с  течением  времени  становится  все  хуже.
 По  моим  вычислениям  (на  основе  цифр  советского  «Статисти¬
ческого  ежегодника»  на  1935  г.)  за  1  гектар  колхозных  посевов
разных  средств  производства  в  рублях  1926-1927  г.  приходилось:
 1932  г.
 1933  г.
 1934  г.
 Постройки  сельскохозяйственного
 14,0
 15,1
 16,9
 назначения
 Мертвый  инвентарь
 18,8
 18,1
 18,9
 Скот,  птица,  пчелы
 24,6
 20,9
 18,5
 Подсобно-промышленные  предприятия
 3,2
 3,3
 3,5
 Прочие  средства  производства
 1,7
 2,0
 2,2
 Самый  важный  в  аграрноперенаселенной  стране  вид  капитала,
заключенный  в  скоте,  птице  и  пчелах,  как  видим  из  таблицы,  в
колхозах  уменьшается.  Он  равнялся  39,4%  всего  капитала  в  1932  г.
и  30,9%  в  1934  г.  Соответственные  трудоемкие  отрасли  хозяйства
в  колхозе,  значит,  не  только  не  развиты,  но  еще  и  убывают  в  сво¬
ем  значении.  Перед  нами  не  прогрессивная  эволюция  колхозного
хозяйства,  а  регрессивная,  -  оно  не  развивается,  а  вырождается.
 Но  положение  вещей  в  хозяйстве  среднего  колхоза  еще  хуже,
чем  рисуют  цифры  последней  таблицы  -  его  организационное
состояние  ниже  и  вырождение  идет  быстрее.  В  той  группе  произ¬
водственных  средств,  которая  в  таблице  именуется  «скот,  птица
и  пчрлы»,  соединен  скот  рабочий  и  более  важный  -  продуктив¬
ный.  Если  исключить  первый,  то  выясняется  ничтожное  количе¬
ство  второго  и  его  ускоренная  убыль  вместе  с  птицей  и  пчелами.
В  рублях  и  в  процентах  ко  всему  капиталу  среднего  колхоза  поль-
зовательного  скота,  птицы  и  пчел  на  гектар  посева  было:
 1932  г.
 1933  г.
 1934  г.
 В  рублях  1926-1927  г.
 7,7
 бд
 5,4
 В  процентах
 12,4
 10,3
 9,0
 267

Эти  цифры  снова  и  убедительно  показывают,  почему  артель¬
ный  устав  1935  г.  расширил  индивидуальное  хозяйство  колхозни¬
ков:  погубив  на  путях  своей  социалистической  политики  ското¬
водство  страны,  коммунистическая  власть  была  вынуждена  ис¬
кать  выход  в  восстановлении  частнохозяйственных  интересов  и
частного  животноводства  крестьян.
 Эти  же  цифры  показывают  хозяйственную  односторон¬
ность  колхоза,  свойственную  самому  экстенсивному  земледе¬
лию:  производственная  деятельность  колхоза  сосредоточена  поч¬
ти  исключительно  в  полеводстве,  ибо  роль  скотоводства  в  нем
ничтожна,  а  полеводство,  как  мы  знаем,  в  свою  очередь  харак¬
терно  односторонне-зерновым  направлением,  ибо  зерновые  хле¬
ба  в  колхозных  посевах  занимают  82%  всей  площади.
 Ко  всем  этим  качествам  «коллективного  крупного  хозяйст¬
ва»,  созданного  «гениальным»  Сталиным  с  его  подручными,  при¬
бавляется  техническая  несамостоятельность  колхоза.  Послед¬
ний  собственными  средствами  не  в  состоянии  вести  даже  и  поле¬
водство.  Простой  подсчет  показывает  это  ясно:  у  колхоза  в  сред¬
нем  37  рабочих  лошадей;  часть  их  всегда  занята  неполевыми  ра¬
ботами,  обслуживает  председателя  и  правление,  болеет;  в  поле
могут  работать  около  30  лошадей,  которые  способны  обслужить
225  гектаров  посева,  ибо,  по  Яковлеву,  в  колхозах  на  1  тягло  при¬
ходится  7,5  гектаров  посевной  площади.  Обеспеченность  средне¬
го  колхоза  собственными  механическими  двигателями  выража¬
лась  для  1935  г.  смешной  величиной  в  1,70  трактора  с  мощностью
в  1/6  лошадиных  сил.  Вторую  половину  своих  посевов  колхоз  мог
поэтому  произвести  только  при  помощи  машин  МТС.  Так  даже
технически  колхоз  не  хозяин  в  собственном  хозяйстве.
 Отрицательные  черты  колхоза  достигают  вершины  в  его
дисгармоничности  как  хозяйства.  Последнее,  с  одной  стороны,
находится  под  постоянным  воздействием  власти,  которая  вторга¬
ется  в  его  жизнь  во  всех  ее  проявлениях,  руководясь  своими  соб¬
ственными  потребностями  и  очень  мало  считаясь  с  интересами
колхоза.  С  другой  стороны,  колхозное  хозяйство  зависит  от
нужд,  отношения  и  поведения  своих  членов-крестьян.  Это  влия¬
ние  не  является  непререкаемым  как  государственное,  оно  дейст¬
вует  постепенно,  мало  заметно,  часто  сознательно  притаиваясь,
но  зато  непрерывно,  неотменно,  с  последовательностью  и  посто¬
янством  основных  законов  природы.  В  колхозе  поэтому  плох
уход  за  скотом;  небрежно  обрабатываются  и  засеваются  поля;
 268

разрушительно  обращение  с  имуществом;  часты  невыходы  на  ра¬
боту  -  даже  в  самую  горячую  пору,  когда  «день  год  кормит»;  ча¬
сты  уходы  на  работу  в  соседний  совхоз  или  колхоз,  которые  по¬
денно  нанимают  работников;  губится  навоз  в  колхозах  и  скрыва¬
ется  на  дворах  колхозников,  чтобы  не  давать  его  колхозу;  идет
постоянная  борьба  с  «колхозным  активом»  вплоть  до  убийства
его  участников.  Посредине  между  этими  мощными  влияниями
власти  и  крестьян  беспомощно  болтаются  интересы  колхозного
хозяйства  как  такового.  Они  играют  малую  роль,  ибо  за  ними
почти  никто  не  стоит  и  их  почти  некому  защищать.  Среди  «кол¬
хозного  актива»  есть  какая-то  часть,  искренне  преданная  колхо¬
зу.  Она  пытается  смягчать  или  обходить  хищнические  требова¬
ния  власти  к  колхозу  и  преодолевать  последствия  отрицательно¬
го  отношения  к  нему  крестьян.  Но  она  слишком  слаба,  чтобы  со¬
противляться  сразу  на  обе  стороны,  ее  попытки  дают  ничтожный
результат  и  колхозное  хозяйство  продолжает  сгорать  сразу  с
двух  концов,  истощаясь  вмешательством  и  поборами  власти  и
подмываясь  отношением  и  поведением  колхозного  крестьянства.
 *  *  *
 В  состав  сложной  природы  колхоза  входит  и  его  бытие  как
организованного  людского  коллектива.  В  среднем  колхозе  на
1.VII.1936  находилось  75,4  крестьянских  семей,  170--180  трудо¬
способных  и  370-400  человек  всего  населения.  Во  всей  колхозной
системе  таких  коллективов  в  средине  минувшего  года  было
244456  и  в  них  состояло  18431900  крестьянских  дворов  и  семей.
 Коммунистическая  пропаганда  выдает  колхоз  за  один  из  ви¬
дов  производительного  кооператива,  и  таким  он  обычно  считает¬
ся.  Это  -  глубокое  заблуждение.  Оно  покоится  на  двух  внешних
сходствах  обеих  организаций  и  проходит  мимо  их  глубоких  внут¬
ренних  различий.
 Колхоз  и  кооператив  тождественны  в  том,  что  они  являются
организованными  коллективами  и  созданы  для  хозяйственных
целей.  Но  дальнейшие  признаки  первостепенного  значения  отли¬
чают  колхоз  от  кооператива:  он  создан  не  в  интересах  своих  чле¬
нов,  а  для  целей,  им  посторонних  и  даже  ненавистных;  он  являет¬
ся  образованием  не  добровольным,  а  принудительным  и  даже  на¬
сильственным  для  его  участников;  он  фактически  не  самоуправ-
ляется,  а  управляется  со  стороны.  В  своей  совокупности  все  три
 269

различия  отделяют  колхоз  от  кооператива  непроходимым  рвом.
Его  истинное  место  в  группе  принудительных  хозяйственных
коллективов,  лишенных  самоуправления  и  служащих  интересам
не  участников,  а  тех,  кто  насаждает  их.  Наряду  с  колхозами  в  нее
входят  былые  земледельческие  артели  русских  крепостных  кре¬
стьян  и  современные  концлагеря  России.
 Третий  признак  колхоза  выражен  с  меньшей  отчетливостью,
чем  два  первых.  Коммунистическая  власть  не  хотела  и,  пожалуй,
не  могла  откровенно  превратить  колхоз  в  совхоз.  Она  предпочла
идти  средним  путем  -  осуществлять  в  колхозах  режим  принужде¬
ния  под  маскою  свободы  и  принцип  управления  под  внешностью
самоуправления.  Принуждение  может,  однако,  обладать  разной
степенью  суровости,  а  управление  -  разной  мерой  мелочности,  и
власть  в  разные  времена  разно  дозировала  жесткость  и  дробность
своего  руководства  колхозами  как  хозяйством  и  коллективом.
 Колхоз  не  раз  менялся,  но  эволюция  не  отменяла  факта  упра¬
вления  им,  его  податного  назначения,  его  принудительного  про¬
исхождения  и  существования.  На  своих  местах  со  всеми  воз¬
можностями  насилий  в  порядке  законов  и  злоупотреблений
оставалась  при  всех  переменах  в  колхозной  политике  местная  ад¬
министрация  -  общая  и  колхозная,  -  выросшая  в  условиях  рево¬
люционного  беззакония  и  воспитанная  на  приемах  «сплошной
коллективизации».  Всеми  этими  обстоятельствами  определяется
отношение  к  колхозу  его  участников.
 Только  привилегированные  и  занимающие  командные  посты  в
колхозе  считают  его  желанным.  Бывшие  батраки  и  бедняки  отно¬
сятся  к  нему  лишь  терпимо.  Подавляющее  большинство  среднего
крестьянства  считает  его  для  себя  «египетской  казнью»,  законно
видя  в  нем:  1)  насильственное  образование;  2)  экспроприатора  сво¬
его  имущества;  3)  жадного  грабителя  продуктов  своего  тяжелого
труда;  4)  расточительное,  технически  и  организационно  нелепое
хозяйство;  5)  место  ежедневных  несправедливостей  при  приеме  и
расценке  работ,  начислении  трудодней,  штрафах,  выдаче  авансов,
распределении  доходов,  исключении  членов  и  т.д.;  6)  центр  сель¬
ского  коммунизма  и  скопления  чуждых,  обычно  пришлых,  людей,
разрушающих  религию,  церковь,  семью  и  весь  сельский  быт;  7)  ад¬
министративный  аппарат,  который  следит  за  сельскими  политиче¬
скими  настроениями,  доносит  о  них,  нередко  преследует  сам;
8)  рассадник  новых  «бар»  с  их  выездными  лошадьми  и  автомоби¬
лями,  «жирной  едой»  и  хорошей  одеждой,  радио  и  патефонами,
 270

связями,  безответственностью  и  безнаказанностью;  9)  препятст¬
вие  к  восстановлению  прежнего  крестьянского  хозяйства  и  связан¬
ной  с  ним  хозяйственной  независимости.
 Колхозный  коллектив  при  таком  отношении  большинства
членов  к  колхозу  лишен  внутренних  скреп,  создаваемых  бытом,
экономическими  интересами  или  идейными  целями.  Он  держит¬
ся  и  действует  исключительно  под  давлением  внешней,  властной
и  тягостной  силы.
 Столетие  назад  немецкий  священник  профессор  Шмиттгеннер
говорил:  «Отношение  разнообразного  к  единству  может  осуществ¬
ляться  в  разных  формах.  Это  будет  агрегат,  если  дело  идет  о  слу¬
чайном  существовании,  в  котором  целое  составлено  из  частей,  ра¬
нее  существовавших  или  теперь  существующих  самостоятельно  от
целого  как  куча  камней;  система,  если  единство  предшествует  ча¬
стям  в  мыслимом  порядке  или  по  своей  идее.  Система  будет  стати¬
ческой,  если  она  не  производит  никаких  действий,  например  дом,  и
динамической,  если  она  совершает  определенные  действия.  В  пос¬
леднем  случае  она  явится  механизмом,  если  неодухотворена  и  прин¬
цип  ее  существования  находится  вне  ее,  и  организмом,  если  этот
принцип  находится  внутри  ее  в  качестве  ее  движущего  начала.  Ор¬
ганизм  же  может  быть  естественным  или  нравственным».  Если
эту  классификацию  единств  всего  мира  приложить  только  к  обще¬
ственным  единствам  человека,  то  колхозный  коллектив  явится  ме¬
ханической  системой,  ибо  он  ничем  не  одухотворен  и  «принцип  его
существования  находится  вне  его».  Он  поэтому  немедленно  пере¬
станет  действовать  и  начнет  распадаться  как  только  исчезнет  сила,
поддерживающая  его  и  приводящая  в  движение  извне.
 Коммунистическая  власть  знает  искусственность  и  примити¬
визм  своего  колхоза  как  коллектива,  и  она  много  раз  брала  меры
для  его  превращения  из  мертвого  механизма  в  живой  организм.
Эти  меры  порождали  или  отражали  эволюцию  колхоза.
 *  *  *
 Эволюция  колхоза  происходила  во  всех  трех  сторонах  его
сложной  природы,  вызывалась  рассчитанными  мерами  власти  и
стихийными  факторами,  выражалась  в  переменах  самого  колхо¬
за  и  его  соотношения  с  другими  хозяйственными  формами  в  зем¬
леделии  -  с  совхозом,  хозяйствующим  двором  колхозника  и  инди¬
видуальным  хозяйством  крестьянина-единоличника.
 271

В  своем  податном  назначении  колхоз  прошел  путь  от  свобод¬
ной  продажи  своих  продуктов  через  предварительную  запродажу
их  в  порядке  контрактации  -  вначале  добровольной,  потом  прину¬
дительной  -  к  обязательным  и  твердым  поставкам  их  государству.
Внутренний  смысл  этой  эволюции  -  в  убывающей  самостоятель¬
ности  колхоза  при  распоряжении  продуктами  своего  хозяйства.
 Колхозное  хозяйство  пережило  перемен  значительно  боль¬
ше.  Оно  было  постоянным  объектом  пристального  внимания
власти,  которая  своими  мерами  стремилась  улучшить  его  органи¬
зационно  и  технически.  Эта  активность  власти  сопровождалась
успехом,  но  одновременно  она  убивала  независимость  и  манев¬
ренность  колхоза  как  хозяйства:  умножающиеся  и  все  более  тре¬
бовательные  планы  власти  опутывали,  как  сетью,  его  организа¬
ционную  свободу,  а  государственные  МТС  постепенно  уничтожа¬
ли  его  техническую  самостоятельность.  Посевная  площадь  кол¬
хозов  была  обработана  МТС  в  количестве:
 1930  г.
 1932  г.
 1934  г.
 1936  г.
 27,4  %
 49,3  %
 63,9  %
 80,0%
 Власть  реформировала  колхоз  и  как  людской  коллектив:  она
вводила  в  берега  самовластье  общей  низовой  администрации  в  ее
отношении  к  колхозам,  их  правлениям  и  членам,  взнуздывала  ею
же  разнузданную  колхозную  опричнину  в  ее  отношении  к  кол¬
хозникам,  укрепляла  и  увеличивала  права  рядовых  членов,  доби¬
ваясь  от  них  большей  самодеятельности,  пыталась  сделать  кол¬
хозный  коллектив  более  сплоченным  и  заинтересованным  в  ходе
и  результатах  колхозного  хозяйства.
 Линия  власти  в  отношении  колхоза  как  коллектива  была
фальшивой  и  робкой,  ибо  оставляла  в  колхозах  открытое  голо¬
сование;  противоречащей  мерам  в  отношении  колхоза  как  подат¬
ной  единицы  и  хозяйства,  ибо  ими  систематически  и  резко  умень¬
шались  пределы  и  возможности  влияния  членского  коллектива
колхоза  на  жизнь  и  деятельность  последнего;  внутренне  противо¬
речивой,  ибо  важнейшие  средства  по  укреплению  колхозного
коллектива  и  улучшению  его  поведения  расходились  со  ставив¬
шимися  целями.  Все  эти  особенности  были  обусловлены,  во-пер¬
вых,  общей  ложью  коммунистической  колхозной  политики,  в  ко¬
торой  интерес  к  колхозу  как  хозяйству  лишь  прикрывал  более
 272

основное  и  ведущее  отношение  к  нему  как  объекту  налогового
обложения;  во-вторых,  стихийными  факторами  колхозной  эво¬
люции.
 Внешняя  опасность  была  первым  фактором.  Она  вынуждала
увеличение  армии,  развитие  и  односторонне-военный  характер
промышленности,  рост  городского  населения,  нужду  власти  в
растущем  количестве  сельскохозяйственных  продуктов  и,  следо¬
вательно,  в  усиленном  выкачивании  их  за  бесценок  из  деревень.
Податное  назначение  колхозов  росло  в  своей  важности  и  напря¬
женности  использования.  Соответственно  увеличивался  произ¬
водный  интерес  власти  к  ходу  и  результатам  колхозного  хозяйст¬
ва,  и  росло  ее  вмешательство  в  последнее.
 Качества  низовой  советской  администрации  -  общей  и  кол¬
хозной  -  составляли  второй  стихийный  фактор.  Революционная
по  происхождению  и  предыдущей  практике,  она  была  не  дисцип¬
линированной,  низкой  по  технической  годности  и  характерна  не¬
устранимым  влечением  к  собственному  «творчеству»,  извращая
и  прямо  нарушая  при  этом  предписания  центра  и  увеличивая  на¬
силия  над  населением.  Москва  запрещала  и  ограничивала  эту
инициативу  своего  низового  аппарата,  пыталась  отнимать  у  нее
почву  и  противопоставляла  ей  права  колхозников  и  колхоза  в  це¬
лом,  уточняя,  крепя  и  увеличивая  их.
 Наибольшее  значение  принадлежало  третьему  фактору  -  от¬
рицательному  отношению  к  колхозам  и  разрушительному  поведе¬
нию  в  нем  побежденных,  но  не  покоренных  крестьянских  масс.
Власть  испробовала  много  мер,  чтобы  сломить  влияние  этого  фа¬
ктора,  но  достигла  малых  успехов  и  была  вынуждена  приспособ¬
ляться  к  нему.  Со  стиснутыми  зубами  и  в  борьбе  со  своим  собст¬
венным  исполнительным  аппаратом  на  местах  она  приняла  в
1933  г.  решение  о  превращении  бескоровных  колхозников  в  ко-
ровных,  а  в  1935  г.  постановила  вообще  расширить  приусадебное
хозяйство  колхозников,  обязав  артели  содействовать  усилению  их
антипода  и  выдавая  эту  меру  за  «ключ  к  укреплению  колхозов».
 Так  в  пестро-сложную  эволюцию  колхозного  строя  вошел
новый  элемент:  начались  перемены  в  соотношении  разных  хо¬
зяйственных  форм  в  земледелии.
 Перемены  были  двойными.  С  одной  стороны,  пухла  колхозная
система.  Во  исполнение  второго  пятилетнего  плана,  она  «всасыва¬
ла»,  по  сталинскому  выражению,  единоличные  крестьянские  хо¬
зяйства,  но  с  начала  1936  г.  неожиданно  начала  поглощать  частич¬
 10.  Маслов  С.С.
 273

но  и  целиком  еще  и  совхозы,  от  которых  в  течение  минувшего  го¬
да  приняла  15,4  млн  гектаров  земли  или  18%  всей  их  земельной
площади.  С  другой  стороны,  внутри  колхозной  системы,  точно  ее
прогрессирующая  раковая  болезнь,  шло  усиление  индивидуально¬
го  хозяйства  ее  членов.  Фильм  с  названием  «коллективизация»
сельского  хозяйства  России  начал  медленно  крутиться  назад.
 При  этом  обратном  ходе  событий  сельское  хозяйство  обна¬
ружило  неожиданную  и  нелепую  разорванность:  важнейшие
сельскохозяйственные  машины  находились  у  МТС,  т.е.  у  вла¬
сти;  земля,  полеводство  и  луговодство  -  у  колхозов;  наиболее
интенсивные  и  трудоемкие  отрасли  (животноводство,  птицевод¬
ство,  пчеловодство  и  пр.)  -  по  преимуществу  у  колхозников.  Ка¬
ждая  из  трех  частей  имела  первостепенное  значение  для  двух
других,  но  координация  между  ними  отсутствовала:  МТС,  об¬
служивая  колхозы,  жили  вне  всякого  влияния  последних;  колхо¬
зы,  обязанные  обслуживать  продовольствием  и  кормами  семьи
и  дворы  колхозников'  вели  хозяйство,  не  считаясь  с  потребно¬
стями  колхозников;  тем  же  платил  и  колхозник:  он  руководил¬
ся  исключительно  интересами  своих  приусадебного  и  семейно¬
потребительского  хозяйств.
 Преобразованию  подвергся  и  самый  колхоз:  рассчитанный  на
полное  сельскохозяйственное  производство,  он  дал  явный  и  силь¬
ный  крен  в  сторону  былого  одностороннего  товарищества  по  со¬
вместной  обработке  земли,  но  уже  без  собственных  средств  про¬
изводства,  без  руководящего  участия  своего  природного  хозяина-
крестьянина,  с  хищническим  отношением  к  нему  власти  и  разру¬
шительным  поведением  в  нем  членов.
 Это  искусственное  и  уродливое  хозяйственное  образование  в
нынешнем  виде  существовать  не  может:  будущее  принесет  ему
неминуемые  и  глубокие  перемены.
 *  *  *
 Химик-философ  Оствальд  говорил:  «Всякое  верное  предви¬
дение  основывается  на  экстраполяции».  На  этом  продолжении  в
будущее  событий  современности  построим  попытку  определить
судьбу  колхозного  строя.  Экстраполяции  подвергнем  важнейший
из  процессов,  связанный  с  крестьянином-хозяином  как  централь¬
ной  фигурой  сельского  хозяйства  России,  да  и  всей  российской
жизни.
 274

Если  роль  коммун,  партии  в  19  последних  лет  была  двига¬
тельной,  превосходя  такую  же  роль  якобинцев  во  время  Вели¬
кой  французской  революции  и  пуритан  в  английской  револю¬
ции  1648  г.,  то  крестьянину-хозяину  принадлежало  благодетель¬
ное  значение  великого  тормоза,  оберегавшего  традицию  про¬
тив  революции.  К  борению  этих  двух  основных  сил  и  начал  в
сущности  и  сводится  основное  содержание  российской  револю¬
ции.  Как  же  складывалось  и  менялось  во  времени  положение
крестьянина-хозяина?
 14.11.1919  в  качестве  основного  аграрного  закона  было  изда¬
но  «Положение  о  социалистическом  землеустройстве  и  о  мерах
перехода  к  социалистическому  земледелию».  Из  138  статей  «по¬
ложения»  110  были  посвящены  различным  видам  «социалистиче¬
ского  земледелия»  и  только  в  28  речь  шла  об  индивидуальном  хо¬
зяйстве  крестьян,  причем  декрет  предписывал  смотреть  на  него,
как  на  «преходящее  и  отживающее».  На  следующий  день  были
опубликованы  указания  «Об  организации  советских  земледель¬
ческих  хозяйств»,  19.11.1919  -  «Нормальный  устав  для  сельскохо¬
зяйственных  коммун».  Оба  дополнения  определили  формы  «со¬
циалистического  земледелия»,  которым  власть  отдала  симпатии
и  готовилась  отдать  энергию  -  совхозы  и  коммуны.
 Все  три  законодательных  акта  знаменовали  поход  коммуни¬
стической  власти  на  крестьянство  и  открывали  судьбоносную  для
России  борьбу  двух  ее  основных  сил,  не  законченную  и  по  сегод¬
ня.  Меняющаяся  сельскохозяйственная  политика  коммунистов
указывает  фазы  и  результаты  этой  борьбы.
 Ударными  формами,  при  посредстве  которых  насаждалось
«социалистическое  земледелие»,  в  политике  власти  последова¬
тельно  были  -  совхозы,  коммуны  и  затем  артели.  Поскольку
они  охватывали  сельское  хозяйство,  хозяйствующий  крестья¬
нин,  во-первых,  исчезал  без  следа  и  остатка;  во-вторых,  он  со¬
хранялся,  но  только  в  качестве  члена  коммуны  и  вне  ее  сущест¬
вования  не  имел;  находясь  в  артели,  крестьянин  сохранялся  не
только  в  качестве  ее  члена,  но  еще  как  собственник  индивиду¬
ального  хозяйства.  Потом  наступили  годы  НЭПа,  когда  комму¬
нисты  признали  крестьянский  двор  основным,  ведущим  и  дол¬
женствующим  вести  сельское  хозяйство  страны.  Перемены
произошли  и  в  период  НЭПа:  крестьянское  хозяйство  вошло  в
него  опутанным  различными  ограничениями,  «деревенский
НЭП»  большинство  их  отменил.
 10*
 275

Так,  отбиваясь  упорнейшей  борьбой  от  коммунистического
натиска,  крестьянин-хозяин  вынуждал  у  врага  все  более  полное
признание  себя,  своего  хозяйства  и  свободы  своего  хозяйственно¬
го  поведения.  Традиция,  представленная  крестьянством  с  его  хо¬
зяйством,  победила  революцию  в  виде  насильственного  аграрно¬
го  социализма.  Но  когда  мутные  воды  последнего  схлынули,  от
них  остался  осадок,  вошедший  в  жизнь  крестьянской  России  -  это
были  общественные  запашки  и  другие  более  специальные  коопе¬
ративы  производственного  характера,  игравшие  роль  вспомога¬
тельных  для  крестьянского  двора  и  никакого  «социализма  в  сель¬
ском  хозяйстве»  не  создававшие.
 Весьма  сходный,  во  многом  тождественный  процесс  идет  и
теперь.  Снова  текла  и  шумела  страшная  гражданская  война,
ставкой  в  которой  опять  было  существование  крестьянства.
 Последнее  снова  отстояло  свой  хозяйствующий  двор  и  вме¬
сте  с  ним  себя.  Снова,  как  зерно  в  земле,  стихийно  прозябают
права  и  сила  сельского  двора  и  с  ним  крестьянства.  На  исходе
1928  г.  коммунистическая  печать  возвещала:  «перспективы  -
обращение  всего  крестьянства  в  общественных  работников,  по¬
лучающих  заработную  плату»  (На  аграрном  фронте.  1928.  Но¬
ябрь).  Вначале  1930  г.,  отправляя  рабочих  на  «социалистиче¬
скую  работу  в  деревне»,  Яковлев  говорил:  «Скот  перейдет  из
нынешних  (крестьянских.  -  С.М.)  построек,  которые  его  губят,
которые  исключают  возможность  правильного  кормления,  в
настоящие  скотные  дворы  (колхозов.  -  С.М.),  где  коровы  через
несколько  месяцев  будут  увеличивать  удои  больше,  чем  в  инди¬
видуальном  хозяйстве  через  десятилетия»  (Вопросы  организа¬
ции.  С.  439).  Теперь  более  не  существуют  эти  «перспективы»,  а
социалистический  скот  из  «настоящих  скотных  дворов»  снова
перекочевывает  в  крестьянские  стойла.  На  16-м  съезде  партии
Яковлев  развязно  заявлял:  «руководство  колхозами  будет,  ко¬
нечно,  за  беднотой,  за  батраком»,  а  в  1935  г.  новый  артельный
устав  зазывал  крестьянина-хозяина,  состоящего  в  колхозе,  на
переднее  место  в  нем  и  усиленно  резонил  его  укреплять  колхоз
потому,  что  это  выгодно  его  частному  двору  и  личному  хозяй¬
ству.  В  1934  г.  к  нам  донесся  из  подпольной  России  тревожный
крик  одной  крестьянской  организации:  «Коммунистическая
власть  ликвидирует  крестьянство!».  Сейчас  эта  тревога  звучала
бы  смешно:  крестьянство,  подкрепленное  внешней  опасностью
для  власти  и  России,  само  ликвидирует  коммунизм  ненавистной
 276

власти.  Снова  традиция  в  лице  крестьянства  и  его  хозяйства,  как
прилив,  медленно  затопляет  последствия  коллективизаторского
бешенства  коммунистов.
 В  свете  этого  дважды  повторившегося  процесса  нетрудно
предвидеть:  хозяйствующий  крестьянский  двор  снова  получит
свое  природное  и  потому  исконное  значение  основной  и  ведущей
хозяйственной  формы  в  сельском  хозяйстве,  а  могучая  фигура
крестьянина-хозяина  опять  займет  всю  авансцену  в  нем.  Тради¬
ция  в  конце  концов  всегда  побеждает  революцию,  но  следует  по¬
мнить:  она  никогда  не  восстанавливается  в  своем  первоначаль¬
ном  виде,  к  ней  неизменно  примешиваются  следы  революции  и
она  становится  сплавом  старого  и  нового.
 Это  произойдет  и  с  современным  российским  колхозом:  он
сожмется,  уменьшится  в  своих  размерах  и  задачах,  станет  только
слугой  крестьянского  семейного  двора,  но  он  останется  долгим  и
влиятельным  фактом  российской  жизни  -  гораздо  большим,  чем
общественные  запашки  нэповского  времени,  ибо  у  него  появи¬
лось  новое  техническое  основание  в  виде  трактора,  который
прочно  вошел  в  российскую  жизнь  и  вряд  ли  из  нее  уйдет.  Напо¬
минаю:  уже  в  1927  г.  26%  всего  тракторного  парка  того  времени
принадлежало  единоличным  крестьянским  дворам,  18%  -  земле¬
дельческим  кооперативам  и  37%  -  колхозам,  которые  в  боль¬
шинстве  тогда  были  действительно  добровольными.  Напоминаю,
что  и  первая  МТС  заработала  по  свободной  воле  крестьян  и  на  их
землях.  Не  следует  ни  игнорировать,  ни  преуменьшать  этого  «пе¬
реворота  в  средствах  производства»,  в  его  влиянии  на  «общест¬
венные  отношения  производства»  в  сельском  хозяйстве.  Колхоз
будет  гораздо  более  распространенным  и  прочным,  чем  на  изле¬
те  нэповского  периода,  -  неизмеримо  более  скромным  по  зада¬
чам,  чем  его  создавала  коммунистическая]  власть  -  значительно
дальше  ушедшим  в  той  эволюции,  которую  он  проделывает  те¬
перь  от  насильника  и  хищника  для  крестьянского  двора  к  поло¬
жению  его  слуги,  -  много  менее  распространенным,  чем  сейчас.
 В  России  для  блага  ее  нет  сейчас  более  важной  задачи,  чем  ус¬
корение  и  облегчение  этого  неизбежного  освобождения  сельско¬
го  хозяйства  и  крестьянства  из  той  тюрьмы,  в  которую  их  загна¬
ла  безумная  коллективизация,  ибо  тюрьма  эта  губила  и  губит
Россию  и  может  ее  погубить  во  время  серьезной  внешней  войны.
 Коммунистическая  пропаганда  оценивает  колхозный  строй,
конечно,  очень  высоко.  Она  бахвалится  «осуществленным  соци¬
 277

ализмом»,  уничтожением  «кулацкой  эксплуатации»,  высокой  ма¬
шинной  техникой,  подъемом  земледельческого  труда  в  его  про¬
изводительности  и  сельского  населения  в  его  культурности,  уве¬
личением  товарности,  освобождением  женщины-крестьянки  и
т.д.  Все  эти  успехи  -  словесны,  спорны  или  независимы  от  кол¬
хозной  системы.
 Осуществлен  или  нет  социализм  в  сельском  хозяйстве  -  это
чисто  словесный  спор,  интересный  лишь  начетчикам,  для  кото¬
рых  этикетка  стала  Богом.  «Кулацкой  эксплуатации»  действи¬
тельно  нет  в  российских  деревнях,  но  на  ее  место  пришли  такие
поборы,  что,  по  библейскому  выражению,  бичи  сменились  скор¬
пионами.  Сложнейшие  машины  в  большом  количестве  появи¬
лись  в  сельском  хозяйстве,  но  одновременно  ухудшились  про¬
стейшие  и  необходимейшие  приемы  ухода  за  растениями  и  жи¬
вотными,  удлинились  важнейшие  производственные  процессы  в
виде  посева  и  уборки,  часто  машины  являются  экономически
бессмысленными  и  показывают  лишь  уродства  колхозной  систе¬
мы  -  так  нелепые  в  аграрно-перенаселенной  стране  комбайны
внедряются  властью  потому,  что  без  них  потери  при  уборке  хле¬
бов,  по  свидетельству  Сталина,  достигали  20-25%  урожая.  Маши¬
ны  подняли  производительность  труда  работающих  на  них,  но  от
этого  в  деревнях  лишь  увеличилось  количество  избыточного  на¬
селения  да  усилилось  недоедание,  ибо  за  машины  и  их  работу  на¬
до  платить  сельскохозяйственными  продуктами,  которых  не  хва¬
тает  для  их  производителей.  «Товарность»  сельского  хозяйства
увеличилась,  но  она  в  колхозах  является  исключительной  и  пря¬
мой  функцией  легкого  взимания  увеличенных  натуральных  нало¬
гов.  -  «Лучшие»  коммунисты-администраторы  умели  поэтому
доводить  ее  при  контрактации  до  80  и  100%  всего  валового  сбо¬
ра.  Культурность  сельского  населения  и  бытовое  освобождение
женщины  продвинулись  вперед,  но  эти  процессы  идут  давно,  по¬
сле  революции  1905  г.  они  резко  ускорились,  а  в  результате  рево¬
люции  1917  г.  переживают  новое  усиление.  Причем  тут  колхоз¬
ный  строй?
 Замечательно,  что  в  коммунистической  похвальбе  колхозной
системой  слабо  и  редко  звучит  самый,  казалось  бы,  естественный
и  важный  мотив  -  указание  на  результаты  колхозов  для  благосо¬
стояния  колхозников.  Эту  тему  «вожди»  старательно  обходят,  а
если  все-таки  бывают  вынуждены  коснуться  ее,  то  четкая  лику¬
ющая  речь  у  них  немедленно  сменяется  логической  скороговор¬
 278

кой  или  невнятным  бормотанием.  Так  пробормотал  эту  часть  ре¬
чи  Сталин  во  время  своего  «большого  триумфа»  на  17-м  съезде
партии  (1934  г.):  «С  исчезновением  кулацкой  кабалы  исчезла  ни¬
щета  в  деревне.  Любой  крестьянин,  колхозник  и  единоличник
имеет  возможность  жить  по-человечески,  если  только  хочет  ра¬
ботать  честно,  а  не  лодырничать,  не  бродяжничать  и  не  расхи¬
щать  колхозное  добро».  Тут,  как  видим,  хвалится  не  колхозный
строй,  а  «исчезновение  кулацкой  кабалы»,  благодетельное  дейст¬
вие  чего  сказывается  и  на  колхознике,  и  на  единоличнике.  И  кро¬
ме  того:  «нищета  (очевидно,  в  смысле  нищих.  -  С.М.)  исчезла»,
но  для  «жизни  по-человечески»  создалась  лишь  «возможность»,
которой  пользуются  не  все,  ибо  какая-то  часть  сельского  населе¬
ния  «лодырничает,  бродяжит  и  расхищает  колхозное  добро».  И
это  было  единственное  место  в  триумфальной  речи  Сталина,  по¬
священное  «подъему  материального  положения»  колхозников!
 В  следующем,  1935  году  к  той  же  теме  подошел  сталинский
чиновник  колхозных  поручений  -  Яковлев.  На  2-м  съезде  кол¬
хозных  ударников  он  риторически  спрашивал:  «Доступно  ли  на¬
шим  колхозам  добиться  обилия  зерна,  скота,  птицы,  овощей  и
других  продуктов?  Нужно  ли  ждать  многих  и  многих  лет  до  того
времени,  когда  принесет  свои  плоды  посаженное  в  колхозах  де¬
рево  социализма?»  Интересующий  нас  ответ  уже  дан:  «обилия»
еще  нет.  Но  будет  ли  оно  и  скоро  ли?  Яковлев  отделывается
только  примерами  высоких  урожаев  в  отдельных  колхозах,  да
ссылкой  на  колхозные  заповеди  Сталина:  «Чтобы  стать  колхоз¬
никами  зажиточными,  для  этого  требуется  только  одно  -  рабо¬
тать  в  колхозе  честно,  правильно  использовать  тракторы  и  ма¬
шины,  правильно  использовать  рабочий  скот,  правильно  обраба¬
тывать  землю,  беречь  колхозную  собственность».  Очень  показа¬
тельный  ответ!
 Прошло  еще  полтора  года,  наступила  19-я  годовщина  «вели¬
кого  октября»  и  к  ней  комиссар  земледелия  СССР  Чернов  напи¬
сал  «похвальное  слово»  колхозной  системе,  но  последнюю  он  мог
назвать  только  «фундаментом  зажиточной  жизни»  и  «матери¬
альными  условиями  для  зажиточной  жизни»  (Правда.  6.XI.1936)  -
на  утверждение,  что  зажиточная  жизнь  у  колхозников  уже  дос¬
тигнута,  отваги  не  хватило  даже  в  юбилейной  похвальбе.  Комис¬
сар  земледелия  вообще  промолчал  о  жизни,  какой  живет  120-
миллионная  крестьянская  Россия.  Ни  слова  о  ней  не  было  и  в  тор¬
жественной  речи  Калинина  в  канун  19-й  годовщины  октябрьско¬
 279

го  переворота.  Не  обмолвился  о  ней  и  Сталин  в  конце  ноября  ми¬
нувшего  года,  когда,  обосновывая  новую  конституцию,  перечис¬
лял  особенности  в  положении  колхозного  крестьянства.
 Так  на  пороге  суждений  о  благосостоянии  75%  российского
населения  спотыкаются  или  останавливаются  все  «вожди»  совре¬
менной  России  -  даже  они,  обычно  не  знающие  сдержек  в  рекла¬
ме  себя  и  своих  достижений.  Этот  факт  не  случаен,  и  грозный
смысл  стоит  за  ним.
 Мы  знаем:  коллективизация  смела  с  лица  земли  лучшие  кре¬
стьянские  хозяйства  и  уничтожила  в  виде  «кулаков»  и  «подкулач¬
ников»  хозяйственную,  культурную  и  биологическую  элиту  рос¬
сийских  деревень;  как  поздний  весенний  мороз,  она  убила  все  во¬
обще  крестьянские  хозяйства  в  пору  их  цветения;  она  ухудшила
обработку  земель,  уход  за  растениями  и  животными,  разгромила
скотоводство,  убила  стимулы  хозяйственной  деятельности  в  ду¬
ше  крестьянства  и  вообще  тяжелой  свинцовой  плитой  придавила
производительные  силы  сельского  хозяйства;  она  дала  власти
удобный  для  нее  налоговый  насос,  которым  та  беспощадно  и  без¬
оглядно  пользовалась  и  пользуется  для  выкачивания  продоволь¬
ствия  из  деревень,  обрекая  их  на  постоянное  недоедание  и  време¬
нами  на  смертоносный  голод.  Последний  Россия  в  течение  25  лет
не  знала  -  с  1892  г.  до  самой  революции,  а  в  1922  г.  он  появился
вновь  как  следствие  первых  социалистических  попыток  в  годы
«военного  коммунизма»,  и  он  уже  дважды  косил  свою  жатву  сре¬
ди  сельского  населения  в  результате  вторичной  попытки  ввести
социализм  в  сельском  хозяйстве  -  зимой  и  весной  1932/1933  и
1936/1937  гг.  Голодая,  в  рваных  одеждах,  без  хозяйственного
творчества  и  радостей,  физически  истощаясь  и  биологически
слабея,  живет  российское  крестьянство,  превращенное  в  колхо¬
зах  из  хозяев  в  батраков  и  вверженное  во  «Второе  Крепостное
Право».  Вот  почему  молчат  или  невразумительно  бормочат  о  его
благосостоянии  хвастливые  «вожди»  СССР.
 Это  экономическое  и  социальное  положение  деревни  злове¬
ще  отблескивает  в  политической  жизни.  В  ней  между  властью  и
крестьянством  царят  отношения,  повторяющие  1919-1921  гг.,  но
пока  с  иными  последствиями.  Тогда,  как  и  теперь,  в  крестьянстве
переливаются  все  виды  отрицания  власти,  начиная  от  ее  непри¬
знания  до  лютой  ненависти  к  ней.  Но  власть  тогда  была  органи¬
зационно  и  технически  слабее,  а  деревня  сильнее,  ибо  имела  ли¬
деров  и  оружие.  Тогда  крестьянство  смогло  принудить  власть  к
 280

признанию  своего  хозяйства  и  свободы  своего  хозяйствования  в
нем.  На  базе  этого  признания  между  ними  и  было  заключено  пе¬
ремирие  в  виде  НЭПа.  Теперь  деревня,  разбитая  в  боях
1929-1930  гг.  и  короткой  схватке  1932  г.,  может  пользоваться
только  оружием  слабых  -  пассивным  сопротивлением.  Оно  ока¬
залось  достаточным,  чтобы  заставить  власть  вносить  поправки  в
свою  колхозную  систему.  Власть  ищет  перемирия  и  теперь,  но  на
неприемлемой  для  крестьянства  колхозной  базе,  и  обе  стороны
остаются  стоять  враждебными  лагерями,  бессильные  друг  друга  —
одолеть  и  неспособные  примириться.
 Оба  выжидают:  власть  -  действия  времени  и  своих  «дости¬
жений»,  которые  примирят  крестьянство  с  колхозами,  кресть¬
янство  -  внешней  войны,  во  время  которой  оно  надеется  сло¬
мить  и  власть,  и  колхозный  строй.  Об  этом  ожидании  деревня¬
ми  желанной  войны  свидетельствуют  сотни  русских  и  нерус¬
ских  наблюдателей  сельской  жизни.  При  этом  в  деревнях  поч¬
ти  никогда  не  думают  о  внешнем  враге  и  защите  родной  земли:
перед  сознанием,  почти  целиком  его  заполняя,  стоит  лишь  соб¬
ственная  власть,  от  которой  надо  избавиться  любой  ценой.  Для
крестьянства  в  настоящее  время,  как  когда-то  для  Достоевско¬
го,  «война  -  не  всегда  бич,  иногда  и  спасение».  Стоит  отметить,
что  народное  ожидание  тут  идет  в  ногу  с  историческим  наблю¬
дением:  в  Россия  19  и  20  столетий  все  важнейшие  внутренние
реформы  и  обе  революции  были  непосредственно  связаны  с
внешними  войнами.
 Очевидец  рассказывал  мне  о  мобилизации  в  большем  селе  на
юго-западе  России  в  1935  г.  «Пробный  характер  мобилизации
был  сохранен  в  тайне  от  населения  и  оно  приняло  ее  всерьез,  но
в  селе  не  было  ни  горя,  ни  слез.  Наоборот,  в  него  словно  бы  во¬
шла  радость  -  откровенная  у  женщин,  скрываемая  у  мужчин.
Женщины,  деловито  и  проворно  снаряжая  мужей  и  сыновей,  ра¬
достно  говорили:  “Слава  Тебе,  Царица  Небесная:  дождались,
война  пришла.  Теперь  новое  право  появится”.  При  расставании,
конечно,  плакали,  но  мужчинам  говорили:  “Себя  не  жалейте,  но
и  власть  убейте.  При  ней  все  равно  не  жизнь,  одна  мука.  Добивай¬
тесь  нового  права”.  Мужчины  были  внешне  спокойны,  но  не¬
обычно  серьезны.  Значительность,  как  перед  большою  битвою,
появилась  в  их  лицах,  в  выражении  глаз.  Тверже  сделалась  по¬
ходка,  уверенней  все  движения.  Было  от  них  впечатление  на  все
решившихся  людей».
 281

Если  серьезная  и  длительная  война  для  России  вспыхнет,  и  в
нее  войдут  сельские  резервы,  во  внутреннюю  жизнь  страны
опять  вернутся  военные  восстания  и  снова  оправдается  поговор¬
ка:  «Народ  -  что  туча:  в  грозу  все  наружу  выйдет».  Но  эта  гроза
будет  не  только  для  власти,  страшным  испытанием  она  явится  и
для  России.
 Знаменитый  римский  писатель,  сохранившийся  в  людской  па¬
мяти  под  именем  Плиния  Старшего,  написал:  «Latifundia  perdidere
Italiam,  jam  vero  et  provincias»  -  «Латифундии  погубили  Италию,  и,
кажется,  уже  и  провинции».  Это  объяснение  упадка  величайшей
державы  прошлого  вспоминается,  когда  вглядываешься  и  вдумы¬
ваешься  в  современный  колхозный  строй:  он  губит  Россию  и  во
время  серьезной  внешней  войны  может  погубить  ее.
 Содержание
 I. 	ВВЕДЕНИЕ 	 79
 «Осуществленный  социализм»  в  России  и  задачи  книги.  Социалистические
успехи  -  индустриализация,  материальное  положение  трудящихся,  их
культурное  состояние,  укрепление  пролетарского  государства.  Колхо¬
зы,  как  интереснейшее  и  познавательно-важнейшее  в  «российском
опыте».  Описание  конкретного  села  и  колхозного  строя  России  как  со¬
держание  книги;  крестьянство  как  главный  предмет  ее  внимания
 II. 	ПЕРЕД  КОЛЛЕКТИВИЗАЦИЕЙ 	 88
 Положение  села  и  всей  крестьянской  России  в  1918-1928  гг.  Теория,
программа  и  тактика  коммунистов  в  отношении  деревни.  Практические
мотивы  коллективизации  -  нужды  обороны,  давление  внутрипартийной
борьбы,  хлебный  кризис  в  городах
 Ш.  ДОБРОВОЛЬНАЯ  КОЛЛЕКТИВИЗАЦИЯ 	СЕЛА 	 105
 Миф  добровольности  в  теории  и  практике  коллективизации  сельского
хозяйства.  Усиливающееся  понуждение  села  ко  вступлению  в  колхоз.
Характерное  в  приемах  власти  при  коллективизации
 IV. 	КОЛЛЕКТИВИЗАЦИЯ  КРЕСТЬЯНСКОЙ 	РОССИИ  	 114
 Силы,  средства  и  операционный  план  коллективизации.  Коллективно¬
земледельческое  движение  в  России  в  годы  «военного  коммунизма»,
НЭПа  и  «сплошной  коллективизации».  Типы  крестьянского  поведения  и
жертвы  крестьянской  борьбы  в  пору  «сплошной  коллективизации»
 V. 	СЕЛО  В  КОЛХОЗЕ 	 146
 Внешний  вид  села,  колхозный  центр,  хозяйство  колхоза,  заработки  кол¬
хозников,  их  приусадебные  участки,  аристократия  колхозного  села,  рели-
 282

гиозная  жизнь.  «Счастливая»  крестьянская  семья:  состав,  имущество,
налоги,  доходы,  питание
 VI. 	РОССИЯ  В  КОЛХОЗАХ 	 156
 Последствия  коллективизации  для  сельского  хозяйства  -  в  полеводстве,
животноводстве,  использовании  труда.  Результаты  колхозного  строя
 для  власти  -  для  ее  идеологических  задач  и  удовлетворения  ее  практичес¬
ких  потребностей.  Перемены,  внесенные  коллективизацией  и  колхозами
в  крестьянскую  жизнь  -  хозяйственную,  духовную,  общественную  и  про¬
довольственную
 VII. 	ЧТО  ТАКОЕ  КОЛХОЗ?  	 182
 Принудительный  характер  колхоза  как  его  господствующая  особенность.
Руководство  колхозами  со  стороны  центральной  власти  и  местной  адми¬
нистрации.  Хозяйственное  и  правовое  положение  колхозников.  Хозяйст¬
вование  колхозов  -  отношение  к  человеческому  труду,  скоту,  земле  и
технические  «чудеса».  Крестьянское  отношение  к  колхозам  и  поведение
 в  них.  Организация  труда  и  его  оплата
 VIII. 	КОЛХОЗНЫЙ  НЭП 	 232
 Артельный  устав  1935  г.  и  причины  его  появления.  Перемены,  внесенные
 им  в  колхозную  действительность  -  социально-экономические,  обще-
организационные  и  хозяйственно-устроительные.  Значение  этих  перемен
 IX. 	ТРИ  КОЛХОЗА  	 246
 Задачи  и  содержание  главы.  Колхоз  1933  г.  в  Одесской  области.  Круп¬
ный  колхоз  1935  г.  в  юго-восточной  России.  Колхоз  Западной  Сибири  в
1935  г
 X. 	ИТОГИ  	 259
 Основное  назначение  колхозов  в  политике  власти.  Концентрационные
лагеря  и  колхозы.  Колхоз  как  податная  единица.  Колхоз  как  хозяйство.
Колхоз  как  организованный  людской  коллектив.  Эволюция  колхоза.
Будущее  колхозного  строя.  Хозяйственные  и  политические  последствия
коллективизации

Примечания
 К  стр.  81
 Шверник  -  Шверник  Николай  Михайлович  (1888-1970)  -  советский  государст¬
венный  и  партийный  деятель.  В  партии  с  1905  г.  В  1921-1923  гг.  на  профсоюз¬
ной  работе.  В  1929  г.  председатель  ЦК  профсоюза  металлистов.  В
1930-1944  гг.  -  первый  секретарь  ВЦСПС.  В  1944-1946  гг.  -  первый  замести¬
тель  председателя  Президиума  Верховного  Совета  СССР  и  председатель  Пре¬
зидиума  Верховного  Совета  РСФСР.  В  1946-1953  гг.  -  председатель  Президиу¬
ма  Верховного  Совета  СССР.  В  1953-1956  гг.  -  председатель  ВЦСПС.  В
1952-1953  гг.  и  1957-1966  гг.  -  член  Президиума  ЦК  КПСС.
 К  стр.  83
 «Щедрою  раздачей  полуголодных  государственных  стипендий...»  -  скорее  все¬
го,  имеются  в  виду  стипендии  в  вузах  и  на  рабочих  факультетах  (рабфаках).
Последние  были  введены  в  1920  г.  декретом  «О  рабочих  факультетах».  На  ра¬
бочие  факультеты  принимались  рабочие  и  крестьяне  старше  16  лет  по  коман¬
дировкам  предприятий  и  партийных  органов.  Обучение  приравнивалось  к  рабо¬
те  на  предприятии,  и  учащиеся  получали  стипендии.
 «В  период  Новой  Экономической  Политики  (1921-1928  гг.)...»  -  Новая  эко¬
номическая  политика  (нэп)  допускала  некоторое  развитие  капиталистиче¬
ских  товарно-денежных  отношений.  На  такой  шаг  советское  правительство
было  вынуждено  пойти  из-за  кризисного  состояния  экономики  после  Граж¬
данской  войны.  К  тому  же  продразверстка  вызывала  активное  недовольство
сельского  населения,  что  выливалось  в  вооруженные  выступления  в  деревне.
Инициатором  введения  нэпа  был  Ленин.  21  марта  1921  г.  вышел  декрет  о  за¬
мене  продразверстки  натуральным  налогом;  декретом  от  28  марта  были  раз¬
решены  купля-продажа  и  обмен  сельскохозяйственных  продуктов  в  губерни¬
ях,  выполнивших  продразверстку  1920-1921  гг.  Дальнейшими  декретами  (от
17  и  24  мая  1921  г.)  была  приостановлена  национализация  мелкой  промыш¬
ленности  и  проведена  ее  частичная  денационализация,  была  разрешена  част¬
ная  торговля.  Декретами  от  5  и  7  июля  1921  г.  разрешались  организация  и
аренда  малых  предприятий.  Допускались  аренда  земли  и  использование  наем¬
ного  труда.  Однако  с  1923  г.  правительство  начало  планомерное  огосударст¬
вление  экономики.  Сталинская  коллективизация  сельского  хозяйства,  начав¬
шаяся  в  1930  г.  положила  конец  нэпу.
 ©А.А.  Куракин
284

К  стр.  86
 «..жестокое  “огораживание  полей  и  пастбищ”  в  Англии  15-16  веков...»  -  при¬
соединение  к  феодальному  владению  общинных  земель.  Основной  причиной
огораживаний  стал  рост  цен  на  шерсть,  что  сделало  более  выгодным  разведе¬
ние  овец,  нежели  использование  труда  крестьян.  Крестьяне  лишались  своих  зе¬
мельных  участков  и  домов,  превращаясь  в  нищих  бродяг.
 Роберт  Овэн  -  Оуэн  (Owen)  Роберт  (1771-1858)  -  английский  социалист-уто¬
пист,  родоначальник  потребительской  кооперации  в  Великобритании.  С  1791  г.
занялся  предпринимательством.  В  1800-1829  гг.  -  управляющий  прядильным
предприятием  в  Нью-Ланарке  (Шотландия).  На  этом  предприятии  Оуэн  пытал¬
ся  создать  промышленную  общину,  в  которой  сочетались  бы  хорошие  условия
для  рабочих  с  высокой  производительностью  и  прибылью.  В  1817  г.  Оуэн  вы¬
двинул  идею  так  называемых  «поселков  общности»  (без  частной  собственно¬
сти,  эксплуатации  и  т.п.),  а  в  20-е  годы  воплотил  ее  на  практике.  Правда,  эти  по¬
селения  просуществовали  недолго.  В  числе  последователей  Оуэна  называют
Дж.  Грея,  Т.  Годскина,  У.  Томпсона  и  др.
 Шарль  Фурье  -  Фурье  (Fourier)  Франсуа  Мари  Шарль  (1772-1837)  -  француз¬
ский  социалист-утопист.  Фурье  разработал  историческую  схему  развития  че¬
ловечества,  выделив  в  ней  четыре  этапа:  первобытность,  дикость,  варварст¬
во  и  цивилизацию  (современный  ему  этап).  Фазу  цивилизации  он  подверг  же¬
сткой  критике  и  предрекал  наступление  высшего  этапа  развития,  который  он
называл  строем  гармонии  или  ассоциации.  По  мнению  Фурье,  экономическая
система  будущего  общественного  строя  будет  складываться  из  элементарных
ячеек  общества,  которые  он  назвал  «фалангами».  В  «фалангах»  совокупный
общественный  доход  должен  распределяться  между  членами  «фаланги»  не
посредством  механизма  торговли,  а  пропорционально  их  капиталу,  труду  и
таланту.
 Этьен  Кабэ  -  Кабэ  (Cabet)  Этьенн  (1788-1856)  -  французский  коммунист-уто¬
пист,  писатель.  Автор  книг  «Как  я  стал  коммунистом»  и  «Путешествие  в  Ика-
рию».  По  названию  последней  пропагандируемый  Кабэ  коммунизм  получил  на¬
звание  «икарийского  коммунизма».  С  помощью  Оуэна  в  1848  г.  Кабэ  организо¬
вал  колонию  икарийцев  в  Техасе.
 К  стр.  87
 Яковлев  (Эпштейн)  -  Яковлев  (Эпштейн)  Яков  Аркадьевич  (1896-1938)  -  со¬
ветский  государственный  и  партийный  деятель.  В  партии  с  1913  г.  В
1918-1920  гг.  -  член  бюро  ЦК  КП(б)  Украины.  В  1929-1934  гг.  одновременно
занимал  посты  народного  комиссара  земледелия  СССР  и  председателя  Всесо¬
юзного  совета  сельскохозяйственных  коллективов  СССР  (Колхозцентр).
 К  стр.  89
 «Военный  коммунизм»  -  экономическая  политика  советского  руководства  в  пе¬
риод  Гражданской  войны.  Включала  в  себя  централизованное  руководство  про¬
мышленным  производством  и  распределением  (так  называемый  главкизм),
 285

расширение  национализации  промышленности,  введение  всеобщей  трудовой
повинности,  продразверстку  (т.е.  обязательную  сдачу  государству  всех  продук¬
товых  «излишков»  по  твердой  цене),  запрет  частной  торговли.
 К  стр.  89
 «...крестьянскими  вооруженными  бунтами...»  -  имеются  в  виду  многочислен¬
ные  выступления  крестьян  против  продразверстки,  которые  происходили  на
протяжении  всей  Гражданской  войны  и  после  ее  окончания.  Самыми  крупными
из  них  были:  восстание  донских  казаков  в  марте  1919  г.  в  районе  станиц  Вешен-
ской  и  Казанской,  восстание  Н.А.  Григорьева  (май  1919  г.),  действия  армий
Н.И.  Махно  и  С.В.  Петлюры  на  Украине,  мятеж  А.С.  Антонова  на  Тамбов¬
щине.
 «..матросским  восстанием  в  Кронштадте...»  -  Началом  восстания  можно
считать  2  марта  1921  г.,  когда  восставшие  избрали  временный  революционный
комитет  и  выдвинули  политические  и  экономические  требования.  Основным
экономическим  требованием  кронштадтцев  была  отмена  продразверстки.
Главное  политическое  требование  было  свергнуть  «комиссародержавие»,  т.е.
уничтожить  монополию  коммунистической  партии  и  передать  власть  рабочим
и  крестьянам,  т.е.  Советам.  7  марта  большевики  начали  обстреливать  город,
8  марта  состоялся  неудачный  штурм.  Наконец,  17  марта  начался  второй  и
последний  штурм,  который  завершился  18  марта  взятием  Кронштадта.
«...определять  свое  землепользование  (общинное,  подворно-чересполосное,  от¬
рубное  и  хуторское)...»  -  Общинное  землепользование  предполагает  совмест¬
ное  использование  земельного  участка  всеми  членами  общины.  Как  правило,
это  были  участки  земли  под  пастбища,  для  сенозаготовок  и  т.п.  Подворно-че¬
респолосное  землепользование  предполагает  периодическое  деление  общин¬
ной  земли  на  участки  для  временного  пользования  отдельными  домохозяйства¬
ми  (дворами).  Как  правило,  в  целях  справедливого  (уравнительного)  раздела  зе¬
мли  каждый  двор  получал  несколько  земельных  участков  разного  качества  (че¬
респолосица).  Отруб  представлял  собой  земельный  участок,  который  в  ходе
столыпинской  аграрной  реформы  выделялся  единым  куском  из  общинной  зем¬
ли  в  частную  собственность  отдельным  домохозяйствам.  Усадьба  при  этом  не
переносилась.  Хутор  представлял  собой  сельское  поселение,  состоящее  из  обо¬
собленных  усадеб  с  хозяйственными  постройками  и  прилегающих  к  ним  зе¬
мельных  участков.  В  ходе  столыпинской  аграрной  реформы  крестьяне  могли
получить  часть  общинной  земли  единым  куском  и  перенести  туда  усадьбу,  тем
самым  образовав  хутор.
 Зиновьев  -  Зиновьев  Григорий  Евсеевич  (Радомысльский  Евсей-Гершен  Аро¬
нович)  (1883-1936)  -  советский  политический  деятель.  В  1917  г.  -  член  Полит¬
бюро  ЦК  РСДРП,  с  декабря  -  председатель  Петроградского  совета.  Являлся
противником  вооруженного  восстания,  выступал  за  союз  с  меньшевиками.
В  1919-1926  гг.  -  председатель  Исполкома  Коминтерна.  В  1924-1925  гг.  поддер¬
жал  Сталина  в  борьбе  с  Троцким.  На  XIV  съезде  партии  выступил  против  Ста¬
лина,  а  в  1926  г.  вступил  в  союз  с  Троцким.  Дважды  исключался  из  партии.  Аре¬
стован  ив  1936  г.  расстрелян.
 286

К  стр.  98
 Червонный  рубль  -  или  червонец  -  деньги,  выпускавшиеся  Госбанком  СССР
в  1922-1947  гг.  и  привязанные  к  золоту.  В  ходе  денежной  реформы  1947  г.
червонцы  были  заменены  новыми  банковскими  билетами  без  привязки
к  золоту.
 К  стр.  99
 Блюхер  -  Блюхер  Василий  Константинович  (1890-1938)  -  советский  военный  и
партийный  деятель.  Участник  Первой  мировой  войны,  член  партии  с  1916  г.  От¬
личился  в  ходе  Гражданской  войны  как  военачальник:  награжден  орденом  Ле¬
нина,  орденом  Красной  Звезды,  пятью  орденами  Красного  Знамени.  В
1921-1922  гг.  -  военный  министр,  главком  и  член  Военного  совета  на  Дальнем
Востоке.  Во  время  советско-китайского  конфликта  1929  г.  командовал  Особой
Дальневосточной  армией  (ОДВА).  В  1935  г.  Блюхер  становится  маршалом  Со¬
ветского  Союза.  В  1938  г.  был  арестован  и  умер  в  Лефортовской  тюрьме  во  вре¬
мя  следствия.
 «...только  что  победно  закончивший  русско-китайскую  вооруженную  борьбу
из-за  китайско-восточной  дороги»  -  имеется  в  виду  советско-китайское  воен¬
ное  столкновение  из-за  Китайско-Восточной  железной  дороги  (КВЖД)  в
1929  г.  По  советско-китайскому  соглашению  1924  г.  КВЖД  была  признана  со¬
стоящей  в  совместном  владении  СССР  и  Китая.  Однако  в  июле  1929  г.  китай¬
ские  войска  захватили  КВЖД.  В  ответ  в  августе  того  же  года  была  образована
Особая  Дальневосточная  армия  (ОДВА)  под  командованием  В.К.  Блюхера,  ко¬
торая  нанесла  поражение  китайским  войскам  и  вторглась  в  Маньчжурию.  Дело
закончилось  переговорами,  согласно  которым  положение  на  КВЖД  и  границы
были  восстановлены  согласно  договору  1924  г.
 Каменев  -  Каменев  (Розенфельд)  Лев  Борисович  (1883-1936)  -  советский  го¬
сударственный  деятель.  Член  партии  с  1901  г.,  член  ЦК  и  Политбюро.  Каме¬
нев  трижды  исключался  из  партии  и  дважды  был  восстановлен.  Выступал
против  «Апрельских  тезисов»  Ленина  и  выступал  против  вооруженного  вос¬
стания.  В  1922  г.  незадолго  до  своей  смерти  Ленин  передал  Каменеву  свой  ар¬
хив,  на  основе  которого  появился  Институт  Ленина  (предшественник  Инсти¬
тута  марксизма-ленинизма).  Директором  этого  института  стал  Каменев  и
пробыл  в  этой  должности  в  1923-1926  гг.  В  1922  г.  именно  Каменев  предло¬
жил  /Назначить  Сталина  генеральным  секретарем  ЦК  РКП(б).  На  XIV  съезде
ВКП(б)  Каменев  выступил  против  Сталина,  в  результате  чего  он  был  исклю¬
чен  из  состава  Политбюро,  а  затем  и  из  партии.  В  дальнейшем  был  восстано¬
влен  и  снова  исключен  из  партии;  осужден  к  ссылке,  а  через  год  после  пока¬
яния  опять  восстановлен.  Был  директором  Института  мировой  литературы,
Пушкинского  Дома,  издательства  «Academia».  В  1934  г.  был  арестован  и  поз¬
же  расстрелян.
 287

К  стр.  104
 Даниил  Галицкий  -  Даниил  Романович  Галицкий  (1201-1264)  -  князь  галицкий
и  волынский.  Объединил  земли  в  Галицко-Волынское  княжество  и  способство¬
вал  его  укреплению  в  период  монгольско-татарского  ига  и  угроз  со  стороны
польских  и  венгерских  феодалов.
 «О  злее  зла  честь  татарская!»  -  скорее  всего,  имеется  в  виду  выдержка  из  Га-
лицко-Волынской  летописи,  которая  является  частью  Ипатьевской  летописи
(название  произошло  от  Ипатьевского  монастыря  в  Костроме,  где  был  найден
список  летописи),  включающей  в  себя  также  «Повесть  временных  лет»  (третья
редакция)  и  Киевский  свод.
 К  стр.  110
 Триер  -  (от  фр.  trier  -  отбирать,  сортировать)  -  механизм  для  очистки  семян  ос¬
новной  культуры  от  семян  других  растений  (например,  сорняков)  и  сортировки
семян  по  их  длине.
 К  стр.  120
 Неделимые  фонды  колхозов  -  часть  фондов  колхозов,  не  распределяемая  меж¬
ду  членами  колхоза.  В  период  образования  колхозов  часть  имущества  вступав¬
ших  в  колхоз  поступала  в  паевой  фонд  (т.е.  должна  возвращаться  прежним  вла¬
дельцам  при  выходе  из  колхоза),  а  другая  часть  зачислялась  в  неделимые  фон¬
ды  (т.е.  при  выходе  из  колхоза  не  возвращалась).  Неделимые  фонды  должны
были  использоваться  только  по  целевому  назначению.
 К  стр.  125
 «...вышедшие  по  аграрным  законам  Столыпина  на  хутора  и  отруба...»  -  име¬
ется  в  виду  аграрная  реформа  (1906-1917),  проводившаяся  под  руководством
председателя  Совета  министров  П.А.  Столыпина.  Задача  реформы  состояла  в
разрушении  общины  и  возникновении  частной  собственности  в  деревне.  Нача¬
лась  реформа  с  момента  выхода  указа  от  9  ноября  «О  дополнении  некоторых
постановлений  действующего  закона,  касающихся  крестьянского  землевладе¬
ния  и  землепользования».  Согласно  проекту  реформы,  каждый  крестьянин  мог
объявить  частной  собственностью  надел  общинной  земли,  находящийся  в  его
пользовании,  т.е.  произвести  его  укрепление.  Крестьянин  мог  потребовать  объ¬
единить  все  разбросанные  полосы  (как  правило,  при  общинном  землепользова¬
нии  господствовала  чересполосица)  в  один  участок  (отруб).  Если  на  этот  уча¬
сток  переносилась  усадьба,  то  возникал  хутор.  Крестьяне  могли  переселиться
за  Урал.  При  этом  они  получали  «подъемные»  и  деньги  на  обустройство.  Ре¬
форма  прекращена  постановлением  Временного  правительства  от  28  июня
1917  г.
 288

«...на  основании  сплошной  переписи...»  -  скорее  всего,  имеется  в  виду  перепись
совхозов  и  колхозов  1928  г.  Перепись  была  повторена  в  1929  г.  В  1930  г.  была
проведена  перепись  колхозов  (без  совхозов).  Целью  переписей  было  устано¬
вить  число  колхозов  различных  форм,  численность  домохозяйств  и  населения  в
колхозах  и  совхозах,  их  материально-техническую  обеспеченность  и  социаль¬
но-экономическое  состояние.  В  дальнейшем  проводились  лишь  частичные  пе¬
реписи,  так  как  статистические  органы  стали  полагаться  на  организованный
сельсоветский  учет  и  отчетности  с  предприятий.
 Центральное  Статистическое  Управление  (ЦСУ)  -  орган  централизованного
учета  планового  хозяйства  РСФСР.  ЦСУ  было  создано  25  июля  1918  г.  «Поло¬
жением»  о  государственной  статистике.  В  1923  г.  в  связи  с  созданием  СССР
ЦСУ  было  преобразовано  в  ЦСУ  СССР.  В  1930  г.  функции  ЦСУ  СССР  были
переданы  Госплану  СССР.  В  1931  г.  на  базе  ЦСУ  в  составе  Госплана  было  соз¬
дано  Центральное  управление  народнохозяйственного  учета  (ЦУНХУ  Госпла¬
на  СССР).  С  1948  г.  ЦСУ  передано  в  ведение  Совета  Министров  СССР  и  полу¬
чило  название  Центральное  статистическое  управление  при  Совете  Министров
СССР  (ЦСУ  СССР).
 К  стр.  126
 Севооборот  -  чередование  сельскохозяйственных  культур  и  пара  (т.е.  оставле¬
ние  поля  без  посевов  или  посев  на  нем  так  называемых  парозанимающих  куль¬
тур;  существуют  разные  виды  пара)  для  восстановления  и  повышения  плодоро¬
дия  почвы.  Существуют  различные  типы  севооборотов  (например,  полевые,
кормовые  и  специальные).
 Многопольный  севооборот  -  севооборот  с  семью  и  более  полями.  Исторически
противопоставляется  трехполью  как  более  прогрессивный  метод  в  растение¬
водстве.  При  переходе  к  многополью  в  севооборот  вводятся  пропашные  куль¬
туры  (картофель,  кукуруза,  подсолнечник  и  т.п.),  многолетние  травы  (клевер,
люцерна  и  т.п.).
 Трехполье  -  трехпольный  севооборот,  т.е.  деление  всех  земельных  участков  под
озимые  (однолетние  растения,  которые  сеют  осенью,  «под  зиму»,  и  получают
урожай  на  следующий  год),  яровые  (однолетние  растения,  которые  сеют  весной
и  снимают  урожай  до  зимы)  и  пар.
 К  стр.  128
 «...при  обсуждении  в  коммунистической  академии  в  Москве...»  -  Коммунисти¬
ческая  академия  -  высшее  учебное  и  научное  учреждение  по  естественным  и
общественным  наукам.  Была  образована  в  1918  г.  декретом  ВЦИК.  Сначала
носила  название  Социалистической  академии  общественных  наук,  затем  просто
Социалистической  академии.  Наконец,  в  1924  г.  стала  называться  Коммунисти¬
ческой  академией.  В  состав  академии  входил  ряд  научных  институтов,  функци¬
онировал  ряд  обществ.  Основные  научные  и  учебные  задачи  академии  сосредо¬
точивались  вокруг  проблем  строительства  социализма.  Академия  имела  свой
 289

печатный  орган:  сначала  это  был  «Вестник  Социалистической  академии»,  а  за¬
тем  «Вестник  Коммунистической  академии».  В  1936  г.  в  целях  объединения  уче¬
ных  в  Академии  наук  СССР  Коммунистическая  академия  была  закрыта.
 А.  Гайстер  -  Гайстер  Арон  Израилевич  (1899-1937)  -  советский  экономисг-аг-
рарник,  государственный  деятель.  Автор  работы  «Расслоение  советской  дерев¬
ни»  (1928  г.).  Был  одним  из  обличителей  на  печально  известной  конференции
аграрников-марксистов  в  1929  г.  (так  называемый  погром  на  Волхонке),
после  которой  начались  репрессии  против  многих  ученых-аграрников.
В  1932-1935  гг.  -  зампред  Госплана  СССР  по  сельскому  хозяйству,  в
1935-1937  гг.  -  заместитель  наркома  земледелия  СССР,  вице-президент
ВАСХНИЛ.  В  1937  г.  -  арестован  по  обвинению  в  связях  с  троцкистами,  а  так¬
же  в  контрреволюционной  и  вредительской  деятельности  в  Наркомземе;  в  том
же  году  расстрелян.
 К  стр.  132
 Прокопович  -  Прокопович  Сергей  Николаевич  (1871-1955)  -  экономист,  обще¬
ственный  и  государственный  деятель,  публицист.  Занимал  видные  должности  в
кооперативном  движении.  В  частности,  был  председателем  Московского  союза
потребительских  обществ,  председателем  Совета  Всероссийских  кооператив¬
ных  съездов.  В  1914-1917  гг.  -  член  Московского  областного  Военно-промыш¬
ленного  комитета.  После  Февральской  революции  занимал  посты  министра
торговли  и  промышленности  и  министра  продовольствия  во  Временном  прави¬
тельстве.  Октябрьскую  революцию  не  принял.  В  1922  г.  был  выслан  за  рубеж.
В  эмиграции  преподавал  в  ряде  университетов.  В  1922  г.  в  Берлине  создал  «Эко¬
номический  кабинет»,  основной  целью  которого  был  сбор  материалов  (прежде
всего,  касающихся  хозяйства)  о  дореволюционной  России  и  СССР.  В  1924  г.
«Экономический  кабинет»  перебазировался  в  Прагу,  так  как  чехословацкое
правительство  решило  оказывать  столь  необходимую  материальную  поддерж¬
ку.  В  рамках  «Экономического  кабинета»  регулярно  проводились  семинары,
которые,  помимо  прочего,  выполняли  обучающую  функцию  для  молодых  спе¬
циалистов.  Семинары  были  открытыми,  и  в  них  принимали  участие  ведущие
ученые  российской  эмиграции.  В  частности,  к  семинарам  присоединились  ис¬
следовательские  группы  по  изучению  крестьянских  хозяйств  и  современному
экономическому  положению  в  Европе.  По  итогам  исследований  кабинет  изда¬
вал  «Экономические  бюллетени»,  а  также  журнал  «Русский  экономический
сборник».  К  1939  г.  работа  кабинета  прекратилась,  а  сам  Прокопович  (как  и
многие  другие  ученые)  уехал  из  Чехословакии  в  Швейцарию,  где  продолжал  на¬
учную  работу.  Умер  в  Женеве.
 К  стр.  135
 Колхозцентр  -  Всесоюзный  совет  сельскохозяйственных  коллективов  СССР.
Был  создан  в  1927  г.  как  управляющий  орган  по  вопросам  производственного
кооперирования  крестьянских  хозяйств.
 Каминский  -  Каминский  Григорий  Наумович  (1895-1938)  -  советский  государ¬
ственный  и  партийный  деятель.  Член  партии  с  1913  г.  В  1920  г.  -  секретарь  ЦК
 290

КП(б)  Азербайджана.  В  1922-1929  гг.  -  заместитель  председателя  правления
Союза  сельскохозяйственной  кооперации,  председатель  Колхозцентра.  В
1934-1936  гг.  -  нарком  здравоохранения  РСФСР,  в  1936-1937  гг.  -  нарком  здра¬
воохранения  СССР.  В  1937  г.  арестован,  в  1938  г.  приговорен  к  смертной  казни
и  расстрелян.
 К  стр.  143
 «Пахарь»,  «Крестьянский  Союз»  -  малоизвестные  локальные  политические
организации  в  деревне,  о  которых  С.  С.  Маслов  получал  сведения  по  каналам
Трудовой  крестьянской  партии  и  Крестьянской  России.  В  своей  статье  «Возро¬
ждение  России  и  крестьянство»,  напечатанной  еще  в  1923  г.  в  №  2-3  «Крестьян¬
ской  России»,  Маслов  писал  о  подобных  организациях  следующее:  «В  1921  г.  в
ряде  губерний  коренной  России  в  зародышевом  состоянии  уже  существовали
постоянные  политические  организации  крестьянства.  Область  их  распростране¬
ния  ширится  -  сведения  от  середины  1922  г.  позволяют  констатировать  их  суще¬
ствование  и  в  Западной  Сибири».  И  далее:  «Мне  хорошо  известен  ход  работ  на
нелегальных  крестьянских  съездах,  происходивших  в  трех  различных  губерни¬
ях  в  1920  и  1921  гг.  Вопрос  о  том,  под  знаменами  какой  партии  вести  политиче¬
скую  организацию  крестьянства,  на  двух  съездах  получил  единогласное  реше¬
ние:  под  знаменами  новой  крестьянской  партии,  на  третьем  съезде  такое  же  ре¬
шение  было  вынесено  значительным  большинством...».
 «Трудовая  Крестьянская  Партия»  -  эмигрантская  политическая  антисовет¬
ская  организация,  созданная  для  организации  крестьян  советской  России.  Была
создана  в  1927  г.  С.С.  Масловым  на  основе  Крестьянской  России  и  получила  на¬
звание  «Крестьянская  Россия  -  Трудовая  крестьянская  партия»,  которую  чаще
называют  просто  Трудовой  крестьянской  партией  (ТКП).  Партия  просущество¬
вала  до  1939  г.  Несмотря  на  то,  что  по  делу  о  Трудовой  крестьянской  партии  бы¬
ло  арестовано  множество  людей,  в  том  числе  ведущие  экономисты-аграрники,
сведений  о  реальной  деятельности  ТКП  на  территории  России  пока  не  обнару¬
жено.  О  ней  можно  судить  только  из  источников  самой  ТКП.
 «Крестьянская  Россия»  -  эмигрантская  политическая  антисоветская  организа¬
ция,  действовавшая  также  и  на  территории  советской  России.  Она  была  органи¬
зована  в  1920  г.  С.С.  Масловым  еще  в  Москве,  но  в  1921  г.  вместе  с  Масловым
перебазировалась  за  рубеж,  в  Прагу.  Крестьянская  Россия  имела  одноименное
издательство,  которое  выпускало  сборник  «Крестьянская  Россия»,  журнал
«Зна^я  России»  (Маслов  был  в  числе  редакторов  обоих  изданий),  а  также  моно¬
графии  (в  частности,  С.С.  Маслова  (в  том  числе  настоящая  монография),
С.Н.  Прокоповича,  П.А.  Сорокина,  Б.Д.  Бруцкуса  и  др.).  Журнал  «Знамя  Рос¬
сии»  (внешне  больше  похожий  на  газету)  начал  издаваться  с  1933  г.  (до  этого  он
назывался  «Вестник  крестьянской  России»)  и  выходил  ежемесячно.  Сами  изда¬
тели  журнала  оповещали  своих  читателей,  что  часть  тиража  переправляется  в
Россию.  Что  касается  сборника  «Крестьянская  Россия»,  то  в  нем  печатали  ста¬
тьи  С.С.  Маслов,  П.А.  Сорокин,  С.Н.  Прокопович,  Н.С.  Тимашев  и  др.  Первый
его  номер  вышел  в  1922  г.  в  Праге.  В  нем  в  статье  «От  редакции»  разъясняется
направленность  как  сборника,  так  и  всего  движения.  В  частности,  говорится,
что  это  беспартийное  издание,  но  со  своей  позицией.  И  далее:  «Направление,
 291

представляемое  нашими  сборниками,  вызвало  к  жизни  в  России  политическое
движение,  захватившее  в  свои  ряды  слои  демократической  интеллигенции  и
трудового  крестьянства.  Это  движение  растет  и  крепнет,  несмотря  на  всю  тя¬
жесть  большевистского  режима  и  на  небывало  трудную  обстановку  работы  в
условиях  подпольного  существования...Движение  исходит  из  убеждения,
что...новая  Россия  будет  иметь  фундаментом  своим  крестьянство...Работа  по
организации  в  политическую  силу  крестьянства  и  по  подготовке  условий  для  ее
выступления  на  государственной  арене  и  составляет  важнейшую  задачу  движе¬
ния».  В  1927  г.  Крестьянская  Россия  была  преобразована  в  Трудовую  крестьян¬
скую  партию.
 «...все  выдающиеся  аграр-экономисты  России...»  -  в  число  репрессированных
по  делу  Трудовой  крестьянской  партии  попали  такие  видные  специалисты  в  об¬
ласти  аграрной  экономики  как  А.В.  Чаянов,  Н.Д.  Кондратьев,  Н.П.  Макаров,
Л.Н.  Литошенко,  А.Н.  Челинцев,  А.А.  Рыбников  и  др.
 К  стр.  145
 Киселев  -  Киселев-Громов  Николай  Игнатьевич  (?-?)  -  сотрудник  ЧК,  автор
книги  о  Соловках.  М.  Розанов  (сам  бывший  узник  Соловков)  в  своей  работе  о
Соловецком  лагере  следующим  образом  передает  биографию  Киселева-Гро¬
мова:  «Автобиография  его  довольно  сумбурна:  оставленный  раненым  в  Ново¬
российске,  он  принял  фамилию  красноармейца  Карпова  и  начал  новую  жизнь:
делопроизводителем  культпросвета  дивизии,  потом  перешел  в  ее  Особый  от¬
дел,  дальше  -  в  Чрезвычайных  Комиссиях  разных  городов  Северного  Кавка¬
за  в  должности  начальника  секретных  отделов  и  в  этом  чине  побывал  даже  на
секретном  докладе  самого  Дзержинского,  но  в  1927  г.,  по  его  словам,  после  од¬
ной  ревизии  обвиненный  в  халатности,  был  переведен  на  службу  в  Соловец¬
кий  концлагерь,  где  три  с  половиной  года  пребывал  на  знакомой  работе  в  ин¬
формационно-следственном  отделе  -  ИСО  -  как  уполномоченный  ИСО  или  в
ВОХР,  а  затем  вдруг  «решил  остаток  жизни,  знания  и  опыт  отдать  делу  осво¬
бождения  России  от  большевиков»  («Соловецкий  концлагерь  в  монастыре»,
1979).  Что  случилось  в  дальнейшем,  почему  он  вынужден  был  покинуть  стра¬
ну,  сдаться  иностранным  властям  и  разоблачать  советский  режим,  остается
неясным.  Как  бы  то  ни  было,  в  1930  г.  Киселев-Громов  объявился  в  Финлян¬
дии.  В  1936  г.  он  написал  книгу  «Лагери  смерти  в  СССР»,  изданную  в  Шанхае.
Рукопись  редактировал  С.С.  Маслов.  М.  Розанов  обвиняет  Киселева-Громова
в  «заведомом  нагнетании  ужасов  в  описании  Соловков»,  что  по  его  мнению
было  сделано  «для  пущего  устрашения  Запада  или  придания  себе  большего
веса  в  его  глазах».
 К  стр.  147
 Клуня  (рига)  -  то  же,  что  овин  -  постройка  для  просушки  урожая  перед  молоть¬
бой.
 292

К  стр.  148
 Рядовая  сеялка  -  тип  сеялки  для  посева  семян  рядами  (также  бывают  гнездо¬
вые,  квадратно-гнездовые,  пунктирные  и  другие  типы  сеялок).
 Сошники  -  рабочий  орган  сеялки  для  образования  в  земле  борозд,  в  которые  за¬
тем  посредством  высевающих  аппаратов  попадают  семена  (после  этого  бороз¬
ды  засыпаются  при  помощи  специальных  заделывающих  органов  сеялки).
 К  стр.  149
 Бунты  -  видимо,  имеются  в  виду  бурты  (от  нем.  bord  -  край,  борт)  -  самый  про¬
стой  тип  хранилища  корнеплодов  или  капусты.  Урожай  сваливается  в  кучу  пря¬
мо  на  землю  или  в  неглубокий  ров  и  укрывается  сверху  соломой,  опилками
и  т.п.  и  землей.
 Трудодень  -  мера  затрат  труда  колхозников,  применявшаяся  в  колхозах  до
1966  г.  На  основе  этой  меры  колхозник  получал  вознаграждение.  Трудодни  вво¬
дились  в  1930-1931  гг.  и  отражали  принцип  распределения  по  труду.  Трудодни
отражали  как  количество  отработанного  времени,  так  и  сложность  выполнен¬
ных  работ  (для  этого  была  разработана  градация  работ  по  сложности).  С  1966  г.
в  колхозах  стала  применяться  ежемесячная  денежная  гарантированная  оплата
труда.
 Полова  -  то  же,  что  мякина  -  отходы,  получаемые  после  обмолота  и  очистки
зерен  злаковых  и  бобовых  (пленки  от  семян,  части  колосков,  размельченные
листья  и  т.п.).  Используется  как  элемент  корма  для  скота.
 Сурепное  масло  -  растительное  масло,  получаемое  из  семян  сурепицы  (иначе  -
капуста  полевая).  Его  используют  в  основном  для  технических  целей,  хотя  ра¬
финированное  сурепное  масло  пригодно  также  и  в  пищу.
 К  стр.  150
 Снятое  молоко  -  обезжиренное  молоко  (другое  название  -  обрат),  т.е.  молоко,
остающееся  после  отделения  (снятия)  сливок.
 К  стр.  151
 Сельское  потребительное  общество  -  имеется  в  виду  потребительское  коопе¬
ративное  общество,  т.е.  вид  кооперации,  при  котором  члены  кооператива  объ¬
единяются  для  совместных  закупок,  производства  потребительских  товаров  и
их  реализации.  При  советской  власти  кооперация  являлась  по  сути  придатком
государственного  аппарата  и  не  имела  ничего  общего  с  изначально  заложенны¬
ми  в  нее  принципами.
 Крепдешины  -  крепдешин  (фр.  егере,  от  лат.  crispus  -  шероховатый,  волни¬
стый)  -  вид  ткани  для  платьев  из  натурального  шелка.  Вырабатывается  из  ни¬
тей  со  специальной  (креповой)  круткой.
 293

К  стр.  159
 Ллойд  Джордж  -  Ллойд  Джордж  (Lloyd  George)  Дэвид  (1863-1945)  -  видный  ли¬
дер  либеральной  партии  Великобритании.  В  1916-1922  гг.  -  премьер-министр.
В  годы  Гражданской  войны  поддерживал  интервенцию,  но  затем  выступал  за
налаживание  отношений  с  Советской  Россией.
 К  стр.  161
 Куйбышев  -  Куйбышев  Валериан  Владимирович  (1888-1935)  -  советский  госу¬
дарственный  и  партийный  деятель.  Член  партии  с  1904  г.  Активный  участник
Октябрьской  революции.  В  годы  Гражданской  войны  -  один  из  политических
руководителей  в  Красной  Армии.  Затем  -  на  профсоюзной  и  хозяйственной  ра¬
боте.  Был  членом  Президиума  ВЦСПС,  членом  Президиума  ВСНХ,  руководил
осуществлением  плана  ГОЭЛРО.  С  1926  г.  -  председатель  ВСНХ,  а  с  1930  г.  -
председатель  Госплана  СССР.  Ревностно  исполнял  волю  Сталина  в  период  «ве¬
ликого  перелома»  (1928-1929  гг.),  был  одним  из  главных  руководителей  колле¬
ктивизации,  форсированной  индустриализации,  принимал  активное  участие  в
составлении  первых  пятилетних  планов.  Был  членом  и  секретарем  ЦК  РКП(б),
членом  Политбюро  ЦК  ВКП(б).
 К  стр.  167
 Радек  -  Радек  (Собельсон)  Карл  Бернгардович  (1885-1939)  -  партийный  дея¬
тель,  журналист.  Родился  в  Львове  (тогда  Австро-Венгрия).  С  1902  г.  по  1908  г.
сменил  несколько  социалистических  партий  в  разных  странах,  в  том  числе  -
РСДРП.  С  1908  г.  -  в  социал-демократической  партии  Германии,  но  позднее
был  исключен  из  нее.  В  годы  Первой  мировой  войны  сблизился  с  Лениным.
После  Февральской  революции  -  член  представительства  РСДРП  в  Стокголь¬
ме.  После  Октябрьской  революции  приезжает  в  Петроград  и  начинает  заведо¬
вать  отделом  внешних  сношений  ВЦИК.  Член  делегации  в  Брест-Литовске,
противник  заключения  мира  с  Германией  на  ее  условиях.  В  1919-1924  гг.  -  член
ЦК,  в  1920-1924  гг.  -  член  исполкома  Коминтерна.  Работал  в  газетах  «Правда»,
«Известия»  и  др.,  где  приобрел  известность  как  журналист.  С  1923  г.  начал  под¬
держивать  Троцкого,  в  результате  чего  в  1927  г.  был  исключен  из  партии,  а  в
1928  г.  направлен  в  ссылку.  В  1929  г.  был  освобожден  и  чуть  позже  в  том  же  го¬
ду  написал  покаянное  письмо  в  ЦК.  В  1930  г.  восстановлен  в  партии.  В  1936  г.
арестован  по  делу  троцкистов  и  дал  согласие  выступить  с  разоблачениями  про¬
тив  своих  «сообщников».  Вместо  обычного  в  таких  случаях  расстрела  получил
10  лет  лагерей.  В  лагере  был  убит  заключенными.
 К  стр.  170
 Подъем  пара  -  имеется  в  виду  обработка  почвы  под  пар.  Существует  чистый
черный  пар  (работы  проводятся  летом  или  осенью  после  уборки  предшествую¬
щей  культуры),  чистый  ранний  пар  (обработка  проходит  весной  следующего  го¬
да)  и  другие  виды  пара.
 294

Пахота  на  зябь  -  зяблевая  вспашка,  т.е.  обработка  почвы,  проводимая  в  те¬
чение  лета  и  осени  под  посев  яровых  культур  весной  следующего  года.  При¬
меняется  также  под  посев  озимых  культур  (в  этом  случае  пар  поднимают
осенью  (как  для  яровых),  а  в  течение  следующего  года  проводят  его  обра¬
ботку  для  подавления  сорняков  и  накопления  влаги,  после  чего  засевают
озимые).
 К  стр.  171
 Государственная  плановая  комиссия  -  Государственный  плановый  комитет
Совета  Министров  СССР  (Госплан  СССР)  -  союзно-республиканский  орган,
осуществлявший  планирование  и  контроль  хозяйства  СССР.  Образован  декре¬
том  СНК  РСФСР  от  22  февраля  1921  г.
 К  стр.  178
 Бурак  -  свекла.
 К  стр.  179
 Антоновское  восстание  -  антисоветское  крестьянское  восстание  в  Тамбовской
губернии  в  1920-1921  гг.,  получившее  название  по  имени  лидера  восставших
А.С.  Антонова.  Повстанцы  выступали  прежде  всего  против  продразверстки.  К
началу  1921  г.  численность  повстанцев  достигала  50  тыс.  человек.  В  августе  вос¬
стание  было  подавлено,  Антонов  убит.
 К  стр.  180
 Самообложение  -  добровольное  привлечение  средств  населения  для  благоуст¬
ройства  местности.  Решение  о  размере  собираемых  средств  и  их  использовании
должно  приниматься  на  общем  собрании.  В  реальности  самообложение  зачас¬
тую  носило  обязательный  характер  (по  сути  -  еще  один  налог).
 К  стр.  182
 Тэн  -  Тэн  (Taine)  Ипполит  Адольф  (1828-1893)  -  французский  философ,  писа¬
тель,  историк.  Считается  родоначальником  эстетической  теории  натурализма  и
культурно-исторической  школы  (направление  в  искусствоведении).  Основные
сочинения  -  «Критические  опыты»,  «История  английской  литературы»,  «Фило¬
софия  искусства»,  «Происхождение  современной  Франции».
 К  стр.  186
 Междурядная  обработка  -  рыхление  почвы  между  рядами  растений  для  унич¬
тожения  сорняков,  сохранения  влаги,  улучшения  доступа  воздуха  к  корням.
 295

К  стр.  189
 «...молотить  хлеба  катками...»  -  возможно,  имеются  в  виду  полевые  катки  -
приспособления  для  выравнивания  и  уплотнения  почвы,  разрушения  комков  и
корки.  Для  обмолота  полевые  катки  не  предназначены.
 «гарнцевый  сбор»  -  от  слова  гарнец  (польск.  gamiec)  -  мера  сыпучих  тел,  рав¬
ная  3,28  л.  Под  гарнцевым  сбором  имелась  в  виду  натуральная  плата  колхозни¬
ков  мельникам  за  помол  зерна.  Мельники  имели  государственные  задания  (сог¬
ласно  плану)  по  гарнцевому  сбору.  В  1940  г.  гарнцевый  сбор  был  отменен  (вре¬
менно  вводился  в  1943,  1949  гг.).
 К  стр.  191
 Чернов  -  Чернов  Михаил  Александрович  (1891-1938)  -  советский  государствен¬
ный  деятель.  В  1923-1925  гг.  -  председатель  Донецкого  губисполкома.  В
1925-1929  гг.  -  нарком  торговли  Украины.  С  1930  г.  -  заместитель  наркома
снабжения  СССР,  с  1933  г.  -  председатель  Комитета  по  заготовкам  сельскохо¬
зяйственной  продукции  при  СНК  СССР.  С  1934  г.  -  член  ЦК  ВКП(б).  В  том  же
году  становится  наркомом  земледелия  СССР.  В  1937  г.  сначала  освобожден  от
должности,  а  потом  и  арестован.  Расстрелян  в  1938  г.
 К  стр.  193
 Жданов  -  Жданов  Андрей  Александрович  (1896-1948)  -  советский  государствен¬
ный  и  партийный  деятель.  В  партии  с  1915  г.  В  годы  Гражданской  войны  -  на  по¬
литработе  в  Красной  Армии.  В  годы  Великой  Отечественной  войны  был  членом
Военного  совета  Северо-Западного  направления  и  Ленинградского  фронта.  Ге¬
нерал-полковник.  Был  членом  ВЦИК  и  ЦИК  СССР,  членом  Политбюро  ЦК
ВКП(б),  депутатом  Верховного  Совета  СССР.  Возглавлял  кампанию  по  контро¬
лю  за  интеллектуальной  жизнью  страны  (так  называемая  «ждановщина»).
 К  стр.  207
 Калинин  -  Калинин  Михаил  Иванович  (1875-1946)  -  советский  государствен¬
ный  и  партийный  деятель.  В  партии  с  1898  г.  В  1919  г.  стал  членом  ЦК  РКП(б),
а  затем  -  председателем  ВЦИК.  В  годы  Гражданской  войны  вел  пропагандист¬
скую  работу.  В  1922  г.  -  был  избран  председателем  ЦИК  СССР.  С  1925  г.  -  член
Политбюро  ЦК  ВКП(б).  В  1938-1946  гг.  -  председатель  Президиума  Верховно¬
го  Совета  СССР.
 К  стр.  214
 Озимый  подсолнух  -  в  отличие  от  пшеницы,  ржи,  ячменя  и  ряда  других  культур,
которые  бывают  как  озимыми,  так  и  яровыми,  подсолнечник  относится  к  яро¬
вым  культурам.
 Двухлетняя  рожь  -  культурная  рожь  является  однолетним  растением;  бывает
яровой  (ярица)  и  озимой.
 296

К  стр.  215
 «...наша  “знаменитая”  ноябрьская  зябь...»  -  в  ноябре  почва  может  уже  про¬
мерзнуть,  поэтому  эффект  от  зяблевой  обработки  может  сильно  снизиться.
 К  стр.  216
 Каганович  -  Каганович  Лазарь  Моисеевич  (1893-1991)  -  крупный  советский  го¬
сударственный  и  партийный  деятель.  В  партии  с  1911  г.  С  1924  г.  -  член,  а  с
1926  г.  -  секретарь  ЦК  ВКП(б).  В  1925-1928  гг.  -  первый  секретарь  КП(б)  Ук¬
раины.  Во  время  проведения  коллективизации  был  сталинской  рукой  на  местах,
повышая  по  прибытии  темпы  коллективизации  и  усиливая  репрессии.  Став  в
1931  г.  секретарем  Московского  городского  комитета  ВКП(б),  проводил  модер¬
низацию  города,  сопровождавшуюся  сносом  исторических  зданий  (храм  Христа
Спасителя,  Сухарева  башня,  Страстной  монастырь,  Иверские  ворота,  Китайго¬
родская  стена  и  т.д.).  При  нем  было  начато  строительство  московского  метро.
В  1933-1934  гг.  -  председатель  Центральной  комиссии  по  проверке  партийных
кадров,  руководил  партийной  чисткой.  Один  из  наиболее  рьяных  проводников
идеи  массовых  репрессий,  борьбы  с  «врагами  народа».  Получил  прозвище  «же¬
лезный  Лазарь».  В  1934  г.  возглавил  Комиссию  партийного  контроля  при  ЦК
ВКП(б).  В  1935-1944  гг.  -  нарком  путей  сообщения,  с  1937  г.  -  нарком  тяжелой
(а  с  1939  г.  и  топливной)  промышленности.  С  1938  г.  -  зампред  Совнаркома
(Совмина).  Во  время  войны  возглавил  Совет  по  эвакуации,  руководил  эвакуаци¬
ей  промышленности.  После  войны  был  первым  секретарем  ЦК  КП(б)  Украи¬
ны.  После  смерти  Сталина  -  зампред  Совмина  СССР.  Поддержал  арест  Берии,
но  выступил  против  намерения  Хрущева  разоблачить  «культ  личности».  Вме¬
сте  с  Молотовым  и  Маленковым  выступил  против  Хрущева,  но  потерпел  пора¬
жение.  В  1957  г.  снят  со  всех  постов  и  отправлен  на  мелкие  хозяйственные
должности.  В  1961  г.  исключен  из  партии.
 К  стр.  219
 Д.Н.  Иванцов  -  Иванцов  Дмитрий  Николаевич  (1886-1974)  -  российский  эконо¬
мист.  Начал  преподавать  с  1916  г.  Был  адъюнкт-профессором  Ново-Александ¬
рийского  института  сельского  хозяйства,  приват-доцентом  Харьковского  уни¬
верситета,  профессором  Кубанского  политехнического  института.  Эмигриро¬
вал  в  1920  г.  С  1920  по  1923  гг.  жил  в  Югославии.  В  1923  г.  перебрался  в  Прагу
и  снова  занялся  преподавательской  деятельностью.  Состоял  профессором  в
Русском  институте  сельскохозяйственной  кооперации,  приват-доцентом  Рус¬
ского  юридического  факультета.  Читал  курс  в  Русском  народном  университете.
Сотрудничал  в  Экономическом  кабинете  С.Н.  Прокоповича,  состоял  членом
Центрального  комитета  «Крестьянской  России».  В  1945  г.  перебрался  в  Запад¬
ную  Германию,  где  до  1947  г.  преподавал  в  университете  UNRRA  (The  United
Nations  Relief  and  Rehabilitation  Administration).  Затем  переехал  в  США,  где  пре¬
подавал  в  Фордагамском  и  Колумбийском  университетах.
 297

К  стр.  221
 Криницкий  -  Криницкий  Александр  Иванович  (1894-1937)  -  советский  государ¬
ственный  и  партийный  деятель.  В  партии  с  1915  г.  В  1925  г.  -  секретарь  ЦК
КП(б)  Белоруссии.  В  1926-1929  гг.  -  заведующий  агитпропом  ЦК  ВКП(б).  В
1933-1935  гг.  -  заместитель  заведующего  сельскохозяйственным  отделом  ЦК
ВКП(б),  начальник  политического  управления  Наркомзема  СССР.  Один  из
проводников  политики  борьбы  с  «кулацкими  элементами»  на  селе.  Расстрелян
в  1937  г.
 К  стр.  222
 Жатка  -  машина  для  скашивания  сельскохозяйственных  культур.  Существуют
различные  типы  жаток.
 Окашивать  углы  -  скашивать  вручную  то,  что  не  скосила  жатка.
 Жнейка  -  то  же,  что  жатка.
 К  стр.  224
 «...работает  молотилка  с  барабаном  без  32  зубов...»  -  барабан  является  основ¬
ной  деталью  молотилки.  Бывает  бильный  и  зубовой  барабан.
 Озадки  -  1)  плохое,  сорное  зерно,  2)  отходы  при  молотьбе.
 К  стр.  226
 Литвинов  -  Литвинов  Максим  Максимович  (1876-1951)  -  советский  государст¬
венный  деятель,  дипломат.  В  партии  с  1898  г.  Был  членом  ЦК  и  ЦИК  СССР.
С  1918  г.  -  на  дипломатической  работе.
 К  стр.  249
 «...часть  озимых  посевов  даже  не  заволочили...»  -  имеется  в  виду,  что  семена
недостаточно  хорошо  предохранены  от  зимних  морозов.
 Буккер  -  орудие  для  поверхностной  вспашки  почвы.
 К  стр.  257
 Дуга  -  часть  конской  сбруи.  Скрепляет  с  помощью  гужей  хомут  с  оглоблями.
Хомут  -  основной  элемент  конской  сбруи.  Одевается  на  шею  лошади.
 Гужи  -  составной  элемент  хомута.  При  помощи  гужей  к  хомуту  крепятся
оглобли.
 298

К  стр.  259
 Абдул-Гамид  -  Абдул-Хамид  II  (1842-1918)  -  турецкий  султан  (34-й)  в
1876-1909  гг.  За  свою  жестокую  внутреннюю  политику  получил  прозвище
«кровавый  султан»  (в  частности,  на  его  правление  приходится  печально  извест¬
ный  геноцид  армян).  В  1909  г.  был  низложен  и  арестован.  Умер  в  тюрьме.
Преображенский  -  Преображенский  Евгений  Алексеевич  (1886-1937)  -  совет¬
ский  государственный  деятель.  В  1903  г.  вступил  в  РСДРП,  примкнул  к  больше¬
викам.  В  1918  г.  стал  председателем  президиума  Уральского  обкома  РКП(б).
Преображенский  непосредственно  причастен  к  убийству  семьи  Николая  II.  В
1919  г.  в  соавторстве  с  Бухариным  написал  популярную  книгу  «Азбука  комму¬
низма».  В  20-30-х  годах  Преображенский  становится  одним  из  ведущих  эконо¬
мистов  в  стране.  С  1921  г.  -  председатель  финансового  комитета  ЦК  ВКП(б)  и
СНК  РСФСР.  Тогда  же  становится  председателем  главного  управления  профес¬
сионального  образования  народного  комитета  (наркомата)  просвещения.  В
1924-1927  гг.  -  член  коллегии  наркомата  финансов,  заместитель  председателя
главного  концессионного  комитета.  В  эти  годы  активно  поддерживает  Троцко¬
го,  за  что  в  1927  г.  исключен  из  партии  и  позже  отправлен  в  ссылку  в  Уральск.
Работал  в  Госплане  Татарской  АССР.  Затем  в  письме  в  ЦК  раскаялся,  признал
ошибки  и  в  1930  г.  был  восстановлен  в  партии.  Работал  в  наркомате  легкой  про¬
мышленности  и  наркомате  совхозов  СССР.  В  1933  г.  опять  исключен  из  партии,
арестован  и  отправлен  в  ссылку,  но  в  конце  этого  же  года  вновь  восстановлен.
В  1936  г.  снова  исключен  из  партии  и  арестован.  Расстрелян  в  1937  г.
 А.  Югов  -  Югов  (Фрумсон)  Арон  Абрамович  (1886-1954)  -  экономист,  публицист,
политический  деятель.  Меньшевик,  член  партии  с  1902  г.  В  1922  г.  арестован  и
выслан  за  границу.  Жил  в  Берлине,  где  создал  издательство  «Русский  революци¬
онный  архив».  Сотрудничал  в  «Социалистическом  вестнике»,  где  публиковал  ста¬
тьи  о  советской  экономике.  Наиболее  значительные  работы:  «Народное  хозяйст¬
во  Советской  России  и  его  проблемы»  (1929),  «Пятилетка»  (1931),  «Russian’s
Economic  Front  for  War  and  Peace  in  Appraisal  of  the  Three  Five  Years  Plans»  (1942).
 К  стр.  261
 ИМ.  Зайцев  -  Зайцев  Иван  Матвеевич  (1878-1935)  -  генерал-майор,  в  годы
Гражданской  войны  был  начальником  штаба  А.И.  Дутова.  Эмигрировал  в  Шан¬
хай,  где  состоял  в  Дальневосточном  отделе  Российской  Всенародной  Партии
Националистов  (РВПН).  С  целью  борьбы  с  советской  властью,  получил  граж¬
данство  СССР  и  выехал  в  Москву.  В  1924  г.  был  арестован  и  отправлен  отбы¬
вать  срок  на  Соловки.  Существует  и  другая  версия  этих  событий.  Так,  М.  Роза¬
нов  (узник  Соловков)  пишет,  что  Зайцев  вернулся  по  «персональной  амнистии»,
был  зачислен  в  запас  РККА  и  через  несколько  месяцев  арестован  («Соловецкий
концлагерь  в  монастыре»,  1979).  В  1928  г.  ему  удалось  бежать  и  вернуться  в
Шанхай.  По  личным  впечатлениям  от  лагеря  написал  книгу  «Соловки.  Комму¬
нистическая  каторга  или  место  пыток  и  смерти»  (1931  г.).  Его  возвращение  бы¬
ло  воспринято  с  подозрением  (дескать,  перевербован  большевиками).  В  1935  г.
И.М.  Зайцев  покончил  с  собой.  Посмертно  была  опубликована  другая  его  кни¬
га  о  Соловках  «Четыре  года  в  стране  смерти»  (1936  г.).
 299

К  стр.  270
 «...считает  его  для  себя  “египетской  казнью”...»  -  имеется  в  виду  библейское
предание,  изложенное  в  книге  «Исход».  Фараон  даже  после  знамений  Бога  (пре¬
вращение  жезла  в  змею)  не  пожелал  отпустить  евреев  из  рабства.  Тогда  Бог  на¬
слал  на  Египет  десять  бедствий  (казней):  1)  превращение  воды  в  кровь,  2)  наше¬
ствие  жаб,  3)  нашествие  мошек,  4)  нашествие  песьих  мух,  5)  моровая  язва  ско¬
та,  6)  воспаление  с  нарывами,  7)  град,  8)  нашествие  саранчи,  9)  наступление
тьмы,  10)  смерть  всех  первенцев  среди  египтян.  Только  после  этого  фараон  от¬
пустил  Моисея  и  всех  евреев  из  Египта.
 К  стр.  271
 Шмиттгеннер  -  Шмиттгеннер  (Schmitthenner)  Фридрих  Якоб  (1796-1850)  -  не¬
мецкий  экономист.  В  Гессенском  университете  изучал  богословие,  философию
и  филологию.  Был  священником,  преподавателем  и  ректором  семинарии.  С
1830  г.  -  преподаватель,  а  с  1835  г.  -  профессор  Гессенского  университета.  Счи¬
тается  одним  из  предтечей  немецкой  исторической  школы  в  политэкономии.
 К  стр.  274
 Оствальд  -  Оствальд  (Ostwald)  Вильгельм  Фридрих  (1853-1932)  -  немецкий  фи-
зико-химик,  философ.  Родился  в  Риге.  Был  профессором  Рижского  политехни¬
ческого  училища,  Лейпцигского  университета,  членом-корреспондентом  Пе¬
тербургской  Академии  наук.  За  свои  научные  достижения  в  1909  г.  был  удосто-
ин  Нобелевской  премии  по  химии.  В  философии  -  автор  так  называемой  энер¬
гетической  теории.
 К  стр.  282
 Плиний  Старший  -  Гай  Плиний  Секунд  (Gaius  Plinius  Secundus)  (23/24-79)  -
римский  писатель,  ученый,  государственный  деятель.  Главное  дошедшее  до  нас
сочинение  -  «Естественная  история».  Исторические  сочинения  Плиния  Стар¬
шего  не  сохранились.  Погиб  при  извержении  Везувия.

Именной  указатель
 Абдул-Хамид  (Гамид)  II259
Антонов  А.С.  179
 Батый  104,  105
Бисмарк  О.  233
Блюхер  В.К.  99
 Ворошилов  К.Е.  99,  227
 Гайстер  А.И.  128
Градов  М.  220
 Даниил  Романович  Галицкий  104
Достоевский  Ф.М.  281
Екатерина  П  217
 Жданов  А.А.  193,204,243
 Зайцев  И.М.  261
Зиновьев  Г.Е.  90,  99,  140
 Иванцов  Д.Н.  219
 Кабэ  Э.  86
 Каганович  Л.М.  216,221,222,224,  226,
264
 Калинин  М.И.  279
Каменев  Л.Б.  99
Каминский  Г.Н.  135
Кант  И.  88
 Керенский  А.Ф.  145,  181,  256
Киселев  Н.И.  145,  261
Криницкий  А.И.  221,222,223,225,227
Куйбышев  В.В.  161,  264
 Ленин  В.И.  89,  93,  94-99,  102,105,112,
115,118,119,121,207,244,  264
Литвинов  М.М.  226
Ллойд  Джордж  Д.  159
 Маркович  130
 Маркс  К.  92-94,102,105,117,130,162
Молотов  В.М.  80,  180,  194,  204,  234,
243,  263
 Оствальд  В.Ф.  274
 Оуэн  (у  Маслова  -  Овэн)  Р.  86
 Петр  I.  81,  83
Плиний  Старший  77,  282
Полянский  М.  92
Преображенский  Е.А.  259,  260
Прокопович  С.Н.  132,  174
Пушкин  А.С.  259
 Радек  К.Б.  167
 Сталин  И.В.  81,  83-86,  91,  92,  97-99,
101,  102,  104-106,  115-117,  121,
122,  132,  134,  137,  138,  140,  146,
149,  151,  156,  158,  161,165-167,
 176, 	178,  179,  194,  195,  203,  204,
206,  215,  218,  219,  228,  234,  235,
241,  243,  244,  259,  261-263,  268,
279,  280
 Столыпин  П.А.  86,  125
 Тамерлан  182
Троцкий  Л.Д.  99,  140,  259
Тургенев  И.С.  92
Тэн  И.А.  182
 Фурье  Ш.  86
 Чернов  М.А.  191,  193,  279
 Шверник  Н.М.  81
Шеффер  П.  145
Шмиттгеннер  Ф.Я.  271
 Энгельс  Ф.  92,  93,  94
 Югов  А.А.  259
 Яковлев  Я.А.  87,  138-140,  167,  176,
 177, 	184,  185,  193,  202-204,
206-208,  210,  215,  216,  221-
223,  229,  232,  241,  247,  263,  276,
279
 ©  А.А.  Куракин

Содержание
 От  редколлегии  	   5
 Во  имя  российского  крестьянства  (Т.Е.  Кузнецова)  	 8
 Автобиография  С.С  Маслова  в  документах 	 32
 Деятельность  С.С.  Маслова  в  России:  Из  кооператоров  -  в  политики
(Т.М.  Димони,  И.  А.  Виноградов) 	 41
 С.С.  Маслов  в  эмиграции  (М.  Соколов)  	 57
 С.С.  Маслов.  Колхозная  Россия 	 77
 Примечания  (А.А.  Куракин) 			 284
 Именной  указатель  (А.А.  Куракин)  	 301

Научное  издание
 Маслов  Сергей  Семенович
Колхозная  Россия
 Утверждено  к  печати
Редколлегией  серии  «Русское  зарубежье:
социально-экономическая  мысль»
 Зав.  редакцией  Г.И.  Чертова
Редактор  Р.С.  Головина
Художественный  редактор  Т.В.  Болотина
Технический  редактор  М.К.  Зарайская
Корректоры  Р.В.  Молоканова,  ЕЛ.  Сысоева,
Т.И.  Шеповалова

Подписано  к  печати  14.06.2007
Формат  60  х  84!/16.  Гарнитура  Таймс
Печать  офсетная
 Усл.печ.л.  17,7  +  0,1  вкл.  Усл.кр.-отт.  18,3.  Уч.-изд.л.  19,0
Тин.  зак.  4409
 Издательство  «Наука»
 117997,  Москва,  Профсоюзная  ул.,  90
 E-mail:  sccrct@naukaran.ru
www.naukaran.ru
 Отпечатано  с  готовых  диапозитивов
в  ГУП  «Типография  «Наука»
 199034,  Санкт-Петербург,  9  линия,  12

ЗАРУБЕЖЬЕ
 СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ  МЫСЛЬ
 &%кй
 ISBN  978-5-02-035933-8
 А,
 9  785020  359338  >