ИЗ НАСЛЕДИЯ МИРОВОЙ ФИЛОСОФСКОЙ мысли

ИСТОРИЯ
ФИЛОСОФИИ

Р. Авенариус

ФИЛОСОФИЯ

КАК МЫШЛЕНИЕ О МИРЕ
СООБРАЗНО ПРИНЦИПУ
НАИМЕНЬШЕЙ МЕРЫ СИЛ
КЗ НАСЛЕДИЯ МИРОВОЙ ФИЛОСОФСКОЙ мысли
------------- история -------------
ФИЛОСОФИИ

Втскагй Ауепагшк

РН1ЕО8ОРН1Е АЬ8 ОЕЫКЕМ ОЕК ХУЕЬТ
ОЕМА88 ПЕМ РКЖС1Р ПЕ8 КЕЕШ8ТЕХ ККАРТМА88Е8

Рго1е§отепа ги етег КгШк <кг гетеп ЕгйЪгипв

Р. Авенариус

ФИЛОСОФИЯ
КАК МЫШЛЕНИЕ О МИРЕ
СООБРАЗНО ПРИНЦИПУ
НАИМЕНЬШЕЙ МЕРЫ СИЛ

РНОЬЕООМЕМ
К КРИТИКЕ ЧИСТОГО ОПЫТА

Перевод с немецкого
И. Федорова

Под редакцией доктора философии
М. М. Филиппова

Издание второе, стереотипное

□Н58

МОСКВА
ББК 87.21 87.22 87.3

Авенариус Рихард

Философия как мышление о мире сообразно принципу наименьшей меры сил.

Рго1е@отепа к критике чистого опыта: Пер. с нем. / Под ред. М. М. Филиппова.
Изд. 2-е, стереотипное. — М.: КомКнига, 2007. — 56 с. (Из наследия мировой
философской мысли: история философии.)

В настоящей книге известный швейцарский философ-идеалист Р. Авенариус
(1843-1896) рассматривает принцип наименьшей меры сил как принцип целе-
сообразности, присущий душевной деятельности человека, и исследует вопрос
применения этого принципа к развитию философии. Работа содержит рассужде-
ния автора о задачах, методе и построении философской науки.

Книга будет полезна ученым — философам, психологам, методологам науки
и, возможно, привлечет внимание широкого круга заинтересованных читателей.

Издательство выражает глубокую признательность Илье Никифорову, который
предоставил для переиздания раритетные книги из своей личной библиотеки. Эти
издания, сохранившие свою актуальность, стали библиографической редкостью.

Настоящая книга была предложена к изданию Ильей Никифоровым.

Издательство «КомКнига». 117312, г. Москва, пр-т 60-летия Октября, 9.

Формат 60x90/16. Печ. л. 3,5. Зак. № 813.

Отпечатано в ООО «ЛЕНАНД». 117312, г. Москва, пр-т 60-летия Октября, д. ПА, стр. 11.

181^ 978-5-484-00945-9

© КомКнига, 2007

НАУЧНАЯ И УЧЕБНАЯ ЛИТЕРАТУРА

Е-таИ: ЦК88@ЦК88.ги

Каталог изданий в Интернете:

М1р://иК58.ги

Тел./факс: 7 (495) 135-42-16

11Н85 Тел./факс: 7 (495) 135-42-46

Все права защищены. Никакая часть настоящей книги не может быть воспроизведена
или передана в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, будь то
электронные или механические, включая фотокопирование и запись на магнитный носитель,
а также размещение в Интернете, если на то нет письменного разрешения Издательства.
ОгЛАВЛЕШЕ.

СТР.

Отъ автора.............................................................. 5

Часть первая—вступительная.

А. Основа философги.

I.	1. Душевный функщи целесообразны. 2. Принципъ наииеньпей м4ры силъ,
какъ принципъ целесообразности. 3—6. Целесообразность мышления слЬдуетъ
искать въ сфере апперцептнвиыхъ процессовъ.......................... 7

II.	7. Реакцш неудовольств1я при иец4лесообр'авиомъ пользованш силами: при
безсиыслеииоиъ расположены представлений; 8—при противоречии, 9—въ со-
стояли неизвестности. 10. Преииущеетва реакцШ иеудовольств1я предъ реак-
циями удовольствия.............................................

III.	11—13. Сбережение силъ чрезъ построение системы...............

IV.	14—17. Сбережете силъ при привычиыхъ апперцепц1яхъ. 18. Непривычное;

19—уотраиете его чрезъ забвение. 20—или же чрезъ апперципировать его
посредствоиъ привычиаго. 21. Основа теоретической апперцеши есть прии-
цнмъ наииеиьшей м4ры ...........................................  10

V.	22. Вл1яИ1е принципа наименьшей к4ры силъ на количественную сторону
апперцепции: требование единства и простоты; 23—24—сокращение числа аппер-
цепирующнхъ представлетй при развитш языка. 25. Зан4тка о языкЬ . .	12

VI.	26. Принципъ наименьшей м4ры силъ въ отношети въ продуктивности те-
оретическихъ апперцепций; больппй результата при поиимаиш. 27. Увиавате
вновь (воспризнавате) и понимание. 28. Друпя преимущества апперцепцш
чреаъ П0НЯТ1Я и—29—иеравиои4риой напряженности совиашя.............. 14

VII.	30. Существуйте науки, нм4ющ1я ц4лью поиимате;—31—въ ихъ числу при-
надлежите философа. 32. Основу философш составляетъ принципъ наимень-
шей м4ры силъ........................................................ 15

Б. Задача философги.

I.	30. Общее поияле и известное, какъ факторы понииатя. 34. Пределы по-
ииматя, полагаемые понят1ями. 35. Законы. 36- Поиятш и законы, какъ
единство. 37. Отремлеше въ высшему единству........................ 16

II.	38—39. Содержаше искомого высшаго единства. 40. Вопросъ о иаучномъ раз-
вили стремления въ высшему единству. 41. Философш, иакъ исковое научное
вышлете. 42. Соответственное опред4лете фнлософЕи ................. 17

Часть вторая—выполнеже.

А. Методъ философги.

I. 43. Место, ванимаеное философией въ развили иаукъ. 44. Общее поиимате
нуждается въ спец!альиомъ и требуете его: научное вышлете распадается на
специальный науки, который служатъ для философ: и вспокогательмыик на-
уками;—45—задача философш ограничивается понимашенъ ц4лаго; 46—при
втомъ поняло цЬлаго, въ свою очередь, сводится для философы иа объединеше
чрезъ поняли общихъ признавовъ всЬхъ отд4льиыхъ вещей .......	18

На. 47- 0пред4лете факторевъ понииатя: изв4стнаго. Въ иаучноиъ мышлеши ив-
в4стное опред4ляется прежде всего по его психологической сторон4; 48—это
не противоречить принципу наименьшей м4ры силъ. 49. Наивный и науч-
ный енытъ; 50—только посл4дшй даетъ изв4стиое, пригодное для иаучиаго
поимиашя............................................................ 20

Пб. 51. Вопросъ о прим4сяхъ, вносииыхъ въ опыта самнкъ повиающимъ. 52. Ти-
мематологическш апперцепцш. 53. Антропоиорфичесшя апперцепцш:—54—ои4
не должны входить въ научное поиимате. 55. Интеллектуальио-фориальныя
апперцепцш;—56—вопросъ объ ихъ исключенш есть вопросъ о чистомъ опытЬ.

50®
57. Пред*лы поиииашя, полагаемые иавЬстмыиъ: пригодное для иаучнаго по-
нимания игвЬстное сводится въ данным* чиетаго опыта. 58. Эта вволюшя
согласна съ принципов* иаииеиьшей и*ры сил* .......................21

III. 59- Детеримиашя общих* поняпй, примъиимых* въ научном* поиииаи1н: по
их* происхождение и содержанию;—60—по их* объему..................23

1Уа. 61- Вопрос* о собственном* метод* философии. 62. Методы наблюдетя—63—
неприменимы в* философов. 64. Уио»авлючен1е от* иввЬстиаго к* неизвест-
ному—65—хотя и принято в* фмлософш,—66—70—ио бевполевно для иея. 24

1Уб. 71. Вопрос* о методе достшкешя чиетаго опыта. 72. Одной критики недоста-
точно;—73—она должна пополняться методом* исключение. Этот* метод* был*
тшрКсПе применен* нами............................................  27

V. 75- Метод* исключешя свойствен* всему еетествоанашю:—76—сл4довательио,
у фмлософш в* т*сионъ смысл* н4тъ особаго иетода...................28

Б. Бостроенге философы.

I. 77. Построеше фмлософш вавнеитъ от* содержания чиетаго опыта. 78. Отно-
шение чиетаго опыта к* чиетоиу восприятие. 79. Самым общ!я попятит
естествоанаи1Я . ...............................................  29

Па. 80-' Сила, как* двигатель, ие дана в* опыт*. 81. То же нужно сказать и о
необходимости. 82. Вм*ет* с* силой н необходимостью отпадает* и причин-
ность; 83—однако необходимость остается в* сил*, вав* степень уверенности
в* ожндаеиом* результат*. 84. Сила и причинность тоже им*ютч. зиачо-
юе, вав* выражения определенных* эппирмческих* стиошешй;—85—причин-
ность, спещально как* непрерывность. 86- Принцип* иаииеиьшей м*ры
сил* есть принцип* наименьшей траты средств*. „Сила” н „причинность”,
вав* сокращенный выражешя;............................................30

Пб. 88. Ощущеше силы, вав* и всякое другое ощущеше, ие вовнивает* ив* дви-
жения,—89—ибо опыт*, свидЬтельствуюпцй, будто движеиге порождает*—90—
или хотя бы обусловливает* ощущеше, ест* лишь ииимый опыт*. 91. Поэтоиу
ощущеше должно признать своеобразным*для ещущающихъ субстанций;—92—в*
акт*. воспр1ят1я, елйдовательно, нужно вид*ть лишь превращено одного дви-
жения в* другое, по ме метаморфов* движешя в* сознаше.................32

Ша. 93. Ощущеше, вав* свойство веяной субстанции. 94. Ожкдаше того, что
естествовяаше признает* атомы сознательными—95—и потребует* нсключешя
субетавцш,—96—хотя, повкдииому, зто иевлючеше сопряжено съ особыии
затрудмешяии............................................................33

Шб. 97. Взгляд* на развитее языка и мышления: язывъ обовиачаетъ сначала вос-
принятое, как* сложное'единство,—98—затймъ иало-по-малу различает* вещь
от* ея свойств*,—99—ц*лое от* частей;—100—наконец*, в* заключение
этой 8В0ЛЮЦ1И чувственное впечатл*ше становится т*и*, что мы называем*
теперь воепр1ят1еиъ. 101. Вещь, в* противоположность ея свойствам*, прюбр*-
таетъ все большую самостоятельность,—102—пока не достигнет* абсолютной
самостоятельности в* качеств* субстанции. 103. Тав* как* для воспршпя ив-
м*иешя необходимо отношение посл4дияго къ чему-либо неизи*вНоиу,—104—
то поиятио, что вещь представляет* сравнительно неподвижную точку для
всякаго относительна™ изм*кешя,—105—а субстанция—идеальную, абсо-
лютно-неподвижную точку для абсолютиаго изм*иешя. 106. Поэтому субстан-
ция должна быть исключена ивъ того, что ныслится реальио-существующниъ. 34

Шв. 107—109. Преимущества поиииашя, создавшего представлеше о субстаицш,
основаны' иа антропоморфической апперцепции—110—114—и ие перев*шнва-
ютъ ущерба, иаиосииаго представлешеиъ о субстанции, как* о вещи в* себ*. 37

IV.	115. Такни* образен*, субстаншя исключена;—116—за сущее могут* быть
признаны только одни ощущения;—117—остается еще опред*лить отиошеше
между ощущешемъ в дввжешеиъ; последнее ие составляет* ии одного иоваго со-
держашк сущаго,—118—ии особаго предмета нашего опыта. 119- Потому движе-
ше должно определить, как* форму быпя. 120. Преииущества такого взгляда—
121—и поправка, вносиная ии* в* маши св4д4шя насчет* акта воспр1ят!я.
122—123—Отиошеше объективна™ и субъективна™ ощущешя въ воспр1ятш. 39

V.	Конечная проблена заключается въ представлен;и о реальном* начальном*
единств* (первоедииств*) ощущешя. 125—131. Противоположный взгляд*—
учеше о существеино-неизм*иныхъ влеиентариыхъ, атоннвироваяиых* ощу-
щешяхъ—можно допустить лишь съ большой осторожностью. 132. Повтоиу
представлеше о возможности подобна™ иачальнаго . единства (первоедииства)
ощущешй Не совс4мъ безнадежно, хотя пока и им*етъ за себд^мало шансов*. 40
Прни*чашя . ...........................’............................43
ОТЪ АВТОРА.

Ц!ль этого произведен!»—применить принципъ наименьшей мпры
силъ къ развитие философш.

Конечно, этоть принципъ есть прежде всего принципъ кос-
ности; въ прим!нен!и къ душ! его можно формулировать примерно такъ:
при наплыв! новыхъ впечатл!н!й душа допускаетъ возможно-меньшее из-
м!нен!е въ наличныхъ представлешяхъ; другими словами: содержите на-
ших! представлен!# поел! новой апперцепцш остается по возможности по-
добнымъ тому, какимъ было до нея. Но поскольку душа подчинена услов!ямъ
органической жизни и требовашямъ целесообразности, постольку напгь
принципъ становится принципомъ разоитгя: на апперцепщю душа тратить
не бол!е силы, ч!мъ необходимо, и при множественности возможныхъ аппер-
цепщй, отдаетъ предпочтете той изъ нихъ, которая съ меньшей тратой
.силъ даетъ тотъ же результаТъ, или съ той же тратой силъ достигаетъ
болыпаго; при благопр!ятныхъ услов!яхъ, душа предпочтетъ меньшей трат!
силъ, связанной съ меньшимъ или не столь прочнымъ результатомъ, даже
лишнее усил!е, если оно об!щаетъ соотв!тственно болышя или бол!е про-
должительный выгоды.

Понятый и прим!ненный такимъ образомъ, принципъ наименьшей
м!ры или траты силъ представляетъ точку зр!шя, съ которой можно раз-
сматривать, оглядываясь назадъ, развит!е философш отъ ея зарожден!» и,
заглядывая впередъ, предусмотр!ть конечное развит!е мышлешя о м!р!.

Дальн!йш!й анализъ содержат» этого мышлен!» приведет» насъ къ тре-
бование чистаго опыта. Вм!ст! съ т!мъ попытка представить понятие
и содержание чистаго опыта приметь форму критики чистаго опыта,
поскольку естествознан!е всегда не прочь—хотя подчасъ и въ сбивчивыхъ
выражешяхъ—признать; свой опытъ за чистый.

Наряду съ такимъ отношешемъ къ естественно-научному опыту въ
«критик! чистаго опыта» заподозрить соотношеше и съ «критикой чи-
стаго разумам, т. е. ихъ полный контрастъ. Авторъ не отрицает», что
онъ руководился и посл!днимъ соображешемъ. Въ самомъ д!л!, точки зр!-
шя двухъ «критикъ» противоположны; указаше на это въ заголовк! тот-
часъ же.отт!нитъ нашу точку зр!йя и послужить предварительной гарант
т!ей противъ недоразум!шй съ оппонентами.

Отм!тить въ н!сколькихъ словахъ, въ чемъ состоять указанный проти-
воположность, было бы рисковало; для бол!е подробныхъ разъяснен!# зд!сь
не место. Было-бы интересно и поучительно — обстоятельно выяснить
отношеше нашей работы къ Канту, къ проблеме незнания вообще,—какъ
она поставлена въ философской традицш,—а также къ онтологическимъ и
эволющоннымъ теор}ямъ послекантовой философш и естествознашя. Однако
все так!я сопоставлен1я придется отложить до будущей объемистой работы,
которая будетъ посвящена преимущественно проблемамъ о самосознаши, пор-
странствЪ и времени. Какое же направлены получатъ всЬ ответы на эти
вопросы? Опытный глазъ откроетъ и въ только-что сказанномъ характерный
указашя. Вводя свои воззрения въ нескончаемый всеобщШ споръ, называе-
мый «наукой», авторъ счелъ за лучшее выбрать для своего вступительнаго
труда лишь самое существенное изъ всеохватывающаго материала и по
форме изложешя остаться вернымъ гймъ требовашямъ, которыя сами собою
вытекаютъ изъ разсмотреннаго здесь принципа. Такъ, онъ избегалъ всякой
полемики, даже близко касающейся дела, ибо эта тягучая примесь, въ соеди-
нены съ излюбленной ученой орнаментикой, легко могла бы раздуть нашъ
скромный опытъ въ довольно внушительный томъ; кроме того, здесь, по
добросовЬстномъ обсуждеши, или вовсе опущены, или обсуждены въ крат-
кихъ зам!чан1яхъ, все те пункты, которые, обосновывая и подкрепляя
главную мысль, не требовались прямо и неотложно для нашихъ целей.
Такъ какъ мы желали предложить это произведете широкому и разнород-
ному кругу читателей съ весьма различными основными взглядами, то мы
кое-где воздержались отъ изложешя мыслей, которыя показались бы тому
или другому читателю слишкомъ растянутыми или черезчуръ далекими отъ
главной темы. Наконецъ, на томъ же основанш, мы пользуемся здесь наибо-
лее распространенными, т. е. наиболее знакомыми способами выражешя,
что, по нашему мнешю, способствуетъ более быстрому усвоешю посред-
ствующихъ понятий.

Какъ сказано, мы желали бы нашимъ «пролегоменамъ» широкаго и
разнороднаго круга читателей: мы горячо чувствуемъ потребность въ самой
разносторонней критике. У насъ нетъ основашй бояться оценки, руководи-
мой чисто-теоретическими соображешями: всяк1й индивидуальный складъ
мыслей—въ томъ числе и свой собственный—мы считаемъ скорее заим-
ствовашемъ, чемъ собственностью, ибо самая существенная часть его опре-
деляется общимъ умственнымъ развит1емъ, а остальное—кажущейся продуктъ
свободнаго развит личности-—обусловлено множествомъ задерживающихъ
и искажающихъ вл!ян1й субъективнаго пристраспя. Напротивъ, мы гото-
вы поучиться у критики и прежде всего—у критики оппонентовъ. Мы—
того мнения, что въ области мышлешя, где примере и опытъ безсильны,
более чемъ где-либо необходимо вл1яше противоположныхъ взглядовъ,
чтобы возвысить насъ до важнейшего услов!я всякой самокритики и само-
совершенствовашя: до полного сознанья того, что мы знали и чего мы
хотимъ.
Часть первая—вступительная.

А. Основа философы.

I.

§ 1.	Какъ бы ни понимать душу и ея отношийе къ нашему тйлу,
у нея, во всякомъ случай, нельзя отрицать целесообразности, давно
уже безъ колебашй эмпирически признанной за тЬломъ. Основывается-ли
целесообразность душевной организац!и на цйлесообразныхъ услов!яхъ фи-
зическаго организма, или тожественна съ ними, или, наконецъ, коренится
въ особыхъ услов!яхъ, присущихъ душ! — это вопросъ спорный. Во
нельзя сомневаться, что душевная деятельность вообще целесообразна:
она имЬетъ такое громадное значеше для самосохранешя индивида, что
последнее стало бы немыслимо, если бы не признать душевную деятельность
въ высшей степени согласною съ требованиями целесообразности.

§ 2.	Требовашя, предъявляемый къ целесообразности, могутъ быть
двухъ родовъ. Организащя, функцюнирующая целесообразно, должна не
только вообще выполнять свою задачу, но выполнять ее съ возможно-
меньшей—при данныхъ услов1яхъ — мерой силъ, или самыми незначи-
тельными средствами. Данное рйшен1е считается тймъ целесообразнее, чемъ
меньше «бёзполезная трата силъ,—значитъ, чЪмъ больше силъ сбережено
для другихъ функщй; данная трата силъ будетъ тймъ целесообразнее,
чймъ бблышй результатъ достигнуть посредствомъ ея.

§ 3.	Вообще, мы оставимъ въ стороне вопросъ, поскольку, по своему
преднамеренному воздййств1ю на тйло—какъ на организмъ, способный къ
движешю и нуждающейся въ немъ,—душа представляетъ для тела въ
высшей степени целесообразное начало сбережения силъ. Здесь мы имйемъ
въ виду лишь теоретическую функцёю души—мышлеше, поскольку, оно
обнаруживаете тенденцию сбережения силъ.

Что следуете понимать, въ данномъ случае подъ соответствующими
«силами» или средствами,—вотъ первый вопросъ, который мы здесь встрй-
чаемъ. Мы дадимъ на него достаточный для нашихъ целей ответе, за-
менивъ общ!й терминъ: «мыслить» более строгимъ и научнымъ: «аппер-
ципировать» ').

§ 4.	При теоретической апперцепц1и, на которую намъ нужно обра-
тить свое внимаше, имеются две группы представлешй; проникая другъ въ
друга, оне характеризуютъ ту, которая въ данномъ случае менее определенна.
Характеризующая группа, доставляющая опредйлеше содержания, зовется
апперципирующей, характеризуемая—апперципируемой. Такъ, Штейнталь8)
приводить въ прим!ръ апперцепщю, гд! зоофитъ, какъ явлейе незнакомое,
подводится подъ понятю «животнаго». Здесь зоофитъ—характеризуемое
представлейе — будетъ апперципируемымъ представлейемъ, а апперципи-
рующимъ—будетъ понято о животномъ; последнее и определить содер-
жание воспр!ят1я чрезъ представлеше объ организм!, ощущающемъ и
изв!стнымъ образомъ питающемся.

§ 5.	Такимъ образомъ, теоретическая задача, предстоящая душ!,
состоять въ апперцептивномъ определении воспринимаемаго или воспроиз-
водимого и ставшаго черееъ это сознательнымъ представлейя, а средствами
опред!лешя служатъ другая представления, который душа можетъ вы-
звать изъ остатка прежнихъ воспр!ят1й. Вызвать, развить рядъ такихъ
представлейй—вотъ работа, которую должна произвести душа; ея выпол-
нение (какъ творчество представлейй вообще) связано съ разнообразными
психологическими и фиэ!ологическими услов!ями и требуетъ определенной,
хотя и численно неопределимой траты силъ. Терминъ: «сила» мы упот-
ребляемъ зд!сь скорее всего въ физюлогическомъ смысле; ощущешя силы
и слабости, облегчейя и обременейя, мощи и истощейя здесь считаются
лишь сопутствующими явлейями сознайя.

§ 6.	Если бы душа обладала неистощимыми силами для развиты
представлений, то для нея было бы, конечно, безразлично, какъ много ис-
трачено изъ этого неисчерпаемаго источника; важно было бы, пожалуй,
только время, необходимо затраченное. Но такъ какъ силы эти ограни-
чены, то сл!дуетъ ожидать, что душа стремится выполнять апперцептив-
ные процессы, по возможности, целесообразно, т. е. съ сравнительно
наименьшей тратой силъ, или что то-же, съ сравнительно наиболыпимъ
результатомъ.

II.

§ 7.	Прежде, чемъ проследить эту целесообразность въ ея отд!ль-
ныхъ проявлейяхъ, я хот!лъ бы упомянуть о нЪкоторыхъ реакцгяхъ
неудовольствия, который, невидимому, подтверждаютъ нерасположейе
души къ нецелесообразному расточейю силъ.

Такъ, мы реагируемъ непр!ятнымъ чувствомъ, когда въ развиваемомъ
ряду представлен^ (въ статье, въ речи и пр.) члены расположены не
по ихъ внутренней связи; ибо веяйй «разрывъ нити», всякШ «скачокъ»
въ иную область (къ новому предмету, къ новой тем!) вынуждаетъ чи-
тателя или слушателя подавить вызванную группу представлены и вос-
производить новую, до т!хъ поръ незатронутую. Нецелесообразность этой
излишней работы сказывается въ томъ, что позднее придется таки вер-
нуться къ прерванному ряду мыслей; нри надлежащемъ расположении ма-
териала можно было бы избежать этого и достигнуть намеченной ц!ли съ
меньшими усилиями *).

§ 8.	Другая реакц1я неудовольств!я возбуждается веяйй разъ, какъ
въ наше мышлейе закрадывается противоречие. Здесь расточейе силъ вы-
ражается въ неизбежныхъ, но тщетныхъ попыткахъ устранить одно изъ
взаиино-противор!чащихъ представлены, или же освободиться отъ проти-
вореч!я при помощи третьяго (решающаго) представлешя. А потребность
отделаться отъ противоречит сама-по-себе указываетъ лишь на стремление
къ сбережейю силъ; ибо при разрешеши противоречия вообще два несход-
ныхъ представления, требующая для апперцепции две различный группы пред-
ставлешй, должны быть сведены къ одному.

§ 9.	СлЪдуетъ упомянуть, наконецъ, еще одинъ случай, где чувство
неудовольств1я отъ расточешя силъ подчасъ интенсивнее сильной печали,
имеющей за себя объективный основашя. Таково, напр., ожидаше вести
о несчаспи, когда печальная уверенность была бы легче, чемъ < мучитель-
ная» неизвестность. Въ подобномъ состояши одно представлеше (ожидае-
мая весть) тревожно колеблется между двумя противоположными аппер-
цвшЦями—подтверждешемъ и отрицашемъ; такъ какъ ни то, ни другое
не сбывается, то душа лишена опорной точки, въ которой она могла бы
сосредоточить развиваемый силы, и принуждена тратить ихъ по-пусту.
То же повторяется, съ некоторыми изменешями, и при сомнЬши, и при
неясности мысли *).

§ 10.	Приведенныхъ примеровъ достаточно, чтобы обнаружить жи-
вейппй интересъ души къ трате силъ. Вообще же нужно сказать, что
чувство неудовольств!я—болёе чутк!й показатель для расточешя силъ,
чемъ удовольств1е—для ихъ сбережения. Этого и следовало ожидать: по
той же причине нормальный ходъ отправленШ организма сознается не
такъ ясно, какъ опасность ихъ нарушешя.

Теперь наша ближайшая задача—выяснить значение принципа наи-
меньшей меры силъ въ умственной деятельности, въ «жизни представ-
лений».

III.

§ 11.	По мнен!ю одного остроумнаго современнаго писателя, въ ум-
ственной деятельности человечества чрезвычайно много силъ пропадаетъ
даромъ. Всему виной, по его словами, склонность человека къ система-
тизацги 6). Она оказывается, съ этой точки зрешя, нецелесообразнымъ
стремлешемъ более развитого мышлешя. Но на чемъ основано столь не-
благопр!ятное суждеше о «безполезномъ» мотовстве? На сравнении неизме-
римой массы потраченныхъ силъ съ ничтожной суммой добытыхъ истинъ—
критерий, не считающейся съ теми психологическими (соотносительно—
физёологическими) условиями, при которыхъ вообще совершается душевная
деятельность.

§ 12.	Напротивъ, съ точки зрешя общихъ условёй душевной ра-
боты, всякая система, какъ таковая, достигаетъ значительна™ сбережешя
силъ. При систематизащи происходить организащя группъ представленШ,
при чемъ центральное место въ сознаши отводится особо важному ком-
плексу представлешй; вокругъ же него, въ надлежащемъ порядке, распо-
лагаются друпя представлешя. Совокупность представлешй, объединен-
ныхъ теоретическимъ интересомъ индивида, получаетъ распорядокъ, орга-
низуется. Только такимъ путемъ сознаше впервые возвышается надъ на-
личнымъ запасомъ представлешй и лучше осваивается съ нимъ. Но
темъ самымъ все постановки вопросовъ получаютъ единое, общее решеше,
т. е. все они апперципируются посредствомъ одной лишь группы — цен-
тральна™ представления системы; кроме того, воспроизведение атой группы
становится все легче и понятнее, благодаря ея благопр!ятному положению
и частому применению. Наконецъ, всякая новая проблема тотчасъ же на-
ходить соответственное место въ ряду родственныхъ ей проблемъ и
получаетъ свое апперцептивное решен!е чрезъ ея отношение къ централь-
ному представлению.

§ 13.	Своимъ действительнымъ или мнимымъ совершенствомъ си-
стема гарантируетъ насъ отъ назойливости всевозможныхъ спец!альныхъ
вопросовъ; своей действительной или мнимой законченностью она предо-
ставляетъ намъ все преимущества чувства уверенности. Все выводы изъ
основнаго центральна™ представления системы въ свою очередь подкреп-
ляюгь ее, связываютъ ее воедино, поддерживая и отдельный части и
целое.

Но все это—моменты сбережения силъ.

IV.

§ 14.	Есть другого рода операции, где сбережете силъ выступаетъ
еще ярче. Ихъ применение основывается на приобретении, одинаково свой-
ственнномъ и душе, и физическому организму. Благодаря этому, приме-
няемый въ нихъ понятия, оставляя въ стороне ихъ особую, специфическую
природу, можно разсматривать лишь какъ ббщйя средства душевной дея-
тельности, наравне съ чувствами, хотениями, движениями. Почему душа
избираетъ именно это представление, между темъ какъ другое, само по
себе, могло бы сыграть ту же роль и даже лучше? При даннаго рода
операцйяхъ—я хотелъ бы назвать ихъ апперцепциями, определяемыми
преимущественно физиологически — ответь сводится къ тому, что душа
выбираетъ то, а не другое представлеше просто по привычкп, какъ по
привычке же она отдаетъ предпочтение тому или другому акту воли, тому
или иному действию.

§ 15.	Многочисленность привычныхъ апперцепций известна. Для оценки
вещей и отношений мы выбираемъ представления, внушенный намъ вос-
питанйемъ, склонностью, профессией, «принципами» потому что мы при-
выкли апперципировать посредствомъ такихъ представлений. Склонность
судить о вещахъ—и новыхъ и давно известныхъ—по привычному шаб-
лону, а также и причина многочисленныхъ привычньихъ реакц1й коренится
въ стремлении нашей души производить данную работу съ наименьшей
мерой силъ. Привычныя реакции легче всякихъ другихъ: отсюда и при-
страстие къ нимъ нашей души.

§ 16.	Роль привычки въ сбережении силъ отмечалъ еще I. Фризъ
(Ргйез), на что за последнее время обратилъ должное внимание А. Горвицъ.
(Ногкйг). Фризъ®) различаетъ пассивную и активную привычку;'первая
смягчаетъ впечатление, получаемое отъ внешнихъ раздражений, вторая об-
легчаетъ выполнение физической и душевной деятельности ’). Такимъ об-
разомъ целесообразность пассивной привычки основывается на томъ, что
съ ея помощью душа становится более независимой отъ внешнихъ влия-
ний. Фризъ прекрасно выяснилъ, въ чемъ состоитъ истинная целесообраз-
ность облегчешя, производима™ активной привычкой: «Внутреннее действие
привычки постоянно изменяете отношеше рефлексш къ ассощацш, отношеше
логическаго хода мыслей къ ихъ теченпо по памяти... Привычка непрерывно
сокращаете произвольную деятельность разсудка въ пользу ассощацш.
Всякая практика, все обученье состоять въ томъ, что привычка направ-
ляетъ течете ассощацш въ сторону целей разсудка, такъ что непосред-
ственная деятельность последняго мало-по-малу устраняется... Даже
внутреннее вл!ян1е привычки на нашу деятельность состоять, очевидно,
въ томъ, что последняя становится механической, что по отношенйо къ
ней мы перестаемъ. нуждаться въ какомъ-либо внешнемъ толчке; что не
только не приходится обдумывать частностей, но и целое выходить какъ-
то само собой» (167 и сл.).

§ 17.	Въ переводе на языкъ современной психолопи это значить,
что въ привычной аплерцепц1и: 1) участвуете представленШ не больше, чемъ
необходимо; 2) подходшщя. группы представленШ находятся тотчасъ же,
а не выискиваются после раздумья (т. е. дальнейшихъ, посредствующихъ
апперцепцш), и, наконецъ, 3) такимъ образомъ не только ограниченный
и организованный апперцепируюпця группы представленШ, ясно со-
знаются во всехъ ихъ частяхъ—какъ лучше всего видно при выполнены
сложныхъ, но привычныхъ движенШ,—но и достигается сбережете со-
знашя по напряженности.

§ 18.	Для насъ станетъ еще’ яснее, что привычка указываетъ на
стремлен!е души къ сбережешю силъ, когда мы обратимъ внимаше на не-
привычное—прямую противоположность привычнаго. Я уверенъ, что почти
все представляютъ себе «непривычное» не безъ тени—хотя бы и самой
легкой—непр!ятнаго чувства; во всякомъ случае, каждый переживалъ это
непр1ятное чувство, когда ему действительно приходилось думать о не-
привычныхъ вещахъ. Это происходить просто потому, что мысль о не-
привычномъ есть въ то же время непривычная, т. е. работающая напря-
женнее обычнаго мысль. Когда намъ приходится почему-либо—благодаря
ли новому открытие, или разговору, книге и т. д.—считаться съ пред-
ставлешемъ, котораго еще не было среди пашихъ представленШ, прочно
связанныхъ между собою, сложившихся въ систему,—то мы испытываемъ
явное нерасположеше, душевную боязнь предъ непривычнымъ, предъ необ-
ходимостью мыслить о новомъ. Такая мысль, такое представлен!е «не
даютъ намъ покоя», и мы реагируемъ на пихъ чувствомъ неудовольств!я,
какъ и въ указанпыхъ выше (§§ 7—9) случаяхъ нецелесообразнаго упо-
треблешя силъ.

§ 19.	Какъ въ непрштномъ чувстве, вызываемомъ непривычной
мыслью, пассивно проявляется стремлеше души къ сбережен!ю силъ, такъ
и въ -ея активныхъ порывахъ избавиться отъ докучливаго представлешя
мы можемъ обнаружить ту же тенденцпо. И выборъ средствъ для этой
цели опять-таки подтверждаетъ принципъ наименьшей траты силъ. •

Правда, на первьф разъ кажется, что у души нетъ иного выбора,
какъ устранить изъ сознан!я гнетущее представлеШе. Она можетъ достиг-
нуть такого результата, стараясь не думать больше о немъ, забыть его.
Однако, какъ при преднамеренномъ, такъ и при непроизвольномъ стрем-
ленш забыть, эффекте наступаетъ не сразу; да и надолго-ли? Каждое но-
вое воспоминаше заставило бы насъ снова приниматься за ту же работу.
Поэтому, забвенге, какъ облегчающее средство, лишь тогда сотвЬтствуетъ
принципу целесообразности, когда никак!е другге пути немыслимы. Такъ
бываетъ, напр., при смерти любимаго человека; тутъ, впрочемъ, дело
идетъ не о теоретическихъ представлешяхъ.

§ 20.	При теоретическомъ же мышлении душа располагаетъ еще од-
нимъ средствомъ сократить требуемый лишнш усил!я почти до привычной
меры силъ: она можетъ воспринять это новое представлеше, но все непри-
вычное въ немъ превратить въ привычное. Другими словами, съ помощью
ассощащи она сводить новое на старое, чуждое—на обычное, неизвестное—
на известное, непонятое—на то, что уже понято и составляетъ наше ум-
ственное богатство. При такихъ услов!яхъ петь нужды въ чрезвычайной
трагЬ силъ, чтобы думать о невривычномъ представление оно мыслится
посредствомъ давнопривычныхъ представленШ, причемъ обычными средствами
достигается болышй результаты Следовательно, здесь душевная деятель-
ность вполне согласуется съ принципомъ наименьшей суммы силъ. 8) И
действительно, въ сфере теоретическаго мышлешя только въ томъ случае,
когда не удается привести неизвестное къ известному, непонятое—къ
къ прежде понятому,—только тогда душа въ силу необходимости прибегаеть
къ последнему, хотя и сомнительному по результатамъ, исходу: она забы-
ваетъ или игнорируетъ.

§ 21.	Такимъ образомъ, основу процесса теоретической апперцепцШ,
который послужить намъ исходными пунктомъ для раскрыли принципацеле-
сообразности въ теоретической душевной деятельности,—эту основу мы
нашли въ самомъ принципе наименьшей меры силъ: стремлеше апперци-
пировать есть не что иное, какъ стремление души къ сбережению силъ.

V.

§ 22.	Если основа теоретическихъ апперцепцШ, какъ мы видели, со-
стоять въ принципе наименьшей меры силъ, то вл1ян!е последняго должно
сказаться въ экопомномъ выполнеши самаго процесса апперцепции Оно,
безъ сомнешя, и сказывается въ томъ, что сумма апперцеппрующихъ
представленШ доводится до минимума, необходимаго для апперцепцШ. У
сравнительно-научнаго сознашя стремлеше ограничиться при апперцепцШ
возможно-меныпимъ воспроизведешемъ представленШ проявляется въ по-
требности единства и въ требованш избегать всего излишняго. Первая
коренится въ нерасположеши делать двумя способами то, чего можно до-
стигнуть однимъ; второе вытекаетъ изъ нежелан1я пускать въ ходъ сред-
ства, ни мало не содействующШ достиженье намеченной цели.

§ 23.	Когда средствомъ более точнаго определения становится речь,
то ограничеше апперцепирующей группы происходить почти инстинктивно.
Чемъ неопределеннее и расплывчатее сумма представленШ, обозначаемыхъ
словомъ, темь более произнесете последняго вызываетъ лишнихъ и не-
уместныхъ представленШ. Поэтому потребность въ сбережеШи силъ (она
совпадаетъ здесь съ потребностью обменивающихся словами легче и скорее
понимать другъ друга) должна подходящими средствами сократить сумму вы-
зываемыхъ звукомъ представленШ до минимума, необходимаго для предпо-
лагаемой апперцепции. Достигнуть этого можно двумя путями. Во-первыхъ,
звукъ удерживаетъ все разнообразие обозначаемых!, имъ представлен!#, но
каждое изъ его значенШ определяется второй группой представлен!#, ко-
торая связывается съ прежней при помощи добавочнаго звука. Здесь мы
не будемъ следить за темъ, какъ нто определение, прилагаемое вначале
къ корнямъ, становится все целесообразнее по мере развитая языка. Од-
нако, чтобы дать общее поняпе о процессе атого определешя значенШ, мы
приводимъ здесь одно место изъ книжки Авг. Шлейхера ®): «Исходпымъ
пунктомъ въ развит каждаго языка были значупце звуки, просте#-
ппе звуковые символы для созерцашй, представлен!#, понят!#; они выпол-
няли всевозможный функцш, т. е. заменяли собою любую грамматическую
форму, между темъ какъ никакихъ назван!#, никакихъ «Ьргановъ» для
этихъ функцШ еще не было. Такимъ образомъ, въ ату первоначальную
пору жизни языка не было ни глаголовъ, ни именъ, ни спряжет#, ни
склонен!# и пр. Мы попытаемся, по крайней мере, наглядно показать это
на единичномъ примере. Древнейшей формой для словъ, въ роде современ-
ныхъ немсцкихъ: ТЬаХ (дело), деШап (сделанный), Шие (делай), ТЬй1ег
(деятель), Ш&11& (деятельный), въ эпоху возпикновешя древняго ипдо-
германскаго языка было дЪа, такъ какъ это дка (8е!геп = Шип, древне-
инд.—Ма, древне-бактр.—да, греч.—Эе, литовск. и славян.—де — русск.
Ль, готск.—да, верхне-герм.—1а) оказывается общимъ корнемъ всехъ
этихъ словъ... На более поздней ступени развипя индо-германскаго языка,
чтобы обозначить известный отношетя, произносили корни, которые тогда
были еще особыми словами, два раза и присоединяли къ нимъ другое
слово, второй корень; но оба эти элемента еще не утрачивали своей са-
мостоятельности. Такъ, чтобы обозначить первое лицо настоящаго времени,
говорили: дЪа дЪа та; однако, въ дальнейшей жизни языка эти эле-
менты слились, корни, по свойственной имъ способности, изменились, и
такимъ путемъ образовалось дЪадЪ&тг (др.-инд.—дадМтг, др.-бактр.—
дадкбтг, греч.—и'Этдри, др. верхне-герм.—1бт, 1иот вместо 1ё.1бтг, нов.
верхне-герм.—1Ъие). Въ дрсвнейшемъ дка таились разнообразный грамма-
тическая отношетя, и глагольныя, и именныя, съ ихъ видоизменетями;
но все они были еще неразвиты и недифференцированы, чтб можно и те-
перь наблюдать въ языкахъ, которые замерли на простейшей ступени
развит». Такимъ способомъ языкъ определяешь и отграничиваетъ аппер-
цинирующ!я—или, въ свою очередь, апперципируемый суммы представлен!#.

§ 24.	То же самое разгранмчен!е значешй совершается и другимъ
способомъ. Группы представлен!#, которыя прежде все вместе обозначались
однимъ или несколькими словами, при дальнейшемъ развитш языка обо-
собляются и одной своей частью подводятся подъ одно, другой — подъ
другое слово; следовательно, къ каждому отдельному слову теперь соотно-
сится точнее выделенный и резче отграниченный рядъ апперцепцш.
Л. ГеЯгеръ, приводя, въ виде историческихъ прямеровъ, немецк!я слова:
йег 8ее (озеро) и (Не Вее (море), ВеП (ложе) и Вее1 (гряда), спра-
ведливо замечаетъ, что склонность создавать разный значен!я не утрати-
лась и до сихъ поръ *°).

§ 25.	Изъ только что сказаннаго до некоторой степени видно, по-
чему языкъ оказывается пр!обретен!емъ, въ высшей степени целесообраз-
нымъ и сберегающимъ силы. Следующ1й отделъ представляетъ и друпе
доводы въ пользу целесообразнаго действия языка. Языкъ—наше неотъ-
емлемое богатство, которое мы нажили, следуя принципу наименьшей
меры силъ; да и самое развитее языка совершается по тому же прин-
ципу “).

VI.

§ 26.	Теперь мы разсмотримъ теоретически апперцепцш со стороны
ихъ продуктивности. ОнЬ обязаны своимъ возникновейемъ потребности
облегчать мышлейе; изъ двухъ облегчающихъ представлейй; требую-
щихъ одинаковой траты силъ, наиболее соответствует!. принципу целесо-
образности то, которое вместе съ облегчейемъ даетъ еще нечто, а именно
ббльппй результаты Бблыпкй же результата даютъ те теоретическая ап-
перцепцш, который ведутъ къ понимай»; такъ какъ лучше развитое со-
знайе резче реагируета на целесообразную или нецелесообразную трату
силъ чувствомъ удовольсттмя или неудовольств!я, то оно живее и сильнее
стремится къ понимайю. Интенсивность этого стремления служить по-
казателемъ того значейя, какое принципъ наименьшей траты силъ имеетъ
для утонченнаго мышлейя, потому что склонность къ понимай», какъ
и стремлейе къ теоретическимъ апперцепщямъ вообще, вытекаетъ именно
изъ этого принципа.

§ 27.	Чтобы лучше характеризовать понимайе, какъ видъ теорети-
ческой апперцепцш, мы укажемъ на его отличье ота другой теоретической
апперцепцш—отъ узнавайя вновь. Задача того и другого—превратить неиз-
вестное въ известное; они решаютъ ее, выясняя неизвестное съ помощью
известнаго. Но представлеше, содержащее въ себе известное, можетъ быть
двухъ родовъ: или частнымъ, или общимъ; единичными представлейемъ,
или понятаемъ. Въ первомъ случае определяющее представлеше — одного
порядка съ опредедяемымъ; во второмъ—определяемое подчинено опреде-
ляющему. Въ первомъ случае вто и есть и узнавайе вновь—содержайе
определяемаго представлейй ничуть не обогащается; совсемъ не то во вто-
ромъ случае, при определили частнаго посредствомъ общаго. Къ апперцеп-
щямъ второго рода относится и понимайе **). Обогащая содержайе опре-
деляемаго представлейя посредствомъ общаго понятая безъ лишней траты
силъ, понимайе лучше всего характеризуетъ теоретичесйе пркемы души:
оно—теоретическая апперцспщя раг ехсеПепсс.

§ 28.	Но вместе съ темъ понимайе есть теоретическая апперцеп-
Йя также раг ргёГёгепсе, что видно изъ большого соответствия такой ап-
перцепцш чрезъ понятая съ принципомъ наименьшей суммы силъ. Общее
понятае не только даетъ возможность удерживать въ сознайи, безъ. су-
щественно большей траты силъ, представление о данномъ объекте и даже
обогатить его содержание, но простираетъ свое действие и на целый рядъ
другихъ представлений, однородныхъ или только, сходныхъ съ даянымъ. Въ
сознайи выступаета не только все содержайе, посредствомъ котораго до-
стигается понимайе, но и все объекты, каше только могутъ быть
подведены подъ него. Такъ, въ примере, взятомъ у Штейнталя (см. § 4),
вместе съ общимъ понятаемъ «животнаго» не только мыслится все содер-
жанЬе этого понйтЬя, но, кромб того, въ сознанЬи пробуждаются воспоми-
нания о всбхъ существахъ, сходныхъ съ зоофитомъ; вмбстб съ тбмъ яв-
ляются и антиципации (предвосхищенья) объектовъ: «если я встречу нбчто
подобное, я уже буду знать, чтб его такое».

§ 29.	Возможность апперцепцШ чрезъ понятья съ столь богатыми и
разносторонними содержанЬемъ объясняется тбмъ, что душа удбляетъ раз-
личными представлениями неодинаковое, по напряженности, сознание. Такъ
какъ сознанье представляетъ собою конечную величину, то у души остается
лишь одно средство неопределенно увеличивать число наличныхъ представ-
ленШ, а именно—удблять представлениями все меньшую и меньшую сте-
пень напряженности сознан!я: съ той же величиной созваны она охва-
тить больше представленШ, если будетъ мыслить ихъ съ меньшими на-
пряжерЬемъ. Это бережливое отношенье къ сознан1ю мы уже встречали въ
явленЬи привычки и усмотрели въ немъ моментъ подчиненья душевной
деятельности принципу наименьшей меры силъ Х8).

Иногда, какъ вообще въ теоретическомъ мышлеши, важно не только
самое опредблеше, но и изобилье представленШ. Въ такихъ случаяхъ
принципъ целесообразности требуетъ, чтобы развиты были, хотя и не яр-
кЬя,'но многочисленный представлешя. Мышленье чрезъ понятья какъ рази
удовлеТворяетъ атому требованью; здесь формула логики: «содержание поня-
тья находится въ обратномъ отношеши къ его объему»—сходится съ пси-
хологическими закономъ, по которому степень напряженности представленШ
обратно пропорщональна ихи числу ,4).

VII.

§ 30.	Пониманье—сказали мы—есть теоретический методь души
раг ехсеЫепсе и раг ргёГёгепсе. Точно также мы хотбли бы называть
«наукою», въ строгомъ смысле слова, ту изъ наукъ, задача которой—
понимать явленья различныхъ областей опыта, въ противоположность
темъ, который лишь констатируютъ и описываютъ ихъ. Не нужно ду-
мать, будто этимъ мы оцениваемъ различье между науками; мы хотели
только указать на существованье такихъ наукъ, для которыхъ самое
стремлеше къ пониманью было причиною ихъ возникновенья и развитья.

§ 31.	Съ этимъ фактомъ мы желали связать вопросы принадле-
житъ-ли наука, такъ гордо провозгласившая себя «наукой наукъ»,—при-
надлежитъ-ли философгя къ числу наукъ, задача которыхъ состоять въ
понимаши?

До сихъ поръ философЬя еще не собралась дать рбшительнаго от-
вета на столь простой и ясный, повидимому, вопросъ. Можно-ли ссылаться
въ ответь хотя бы на общепризнанное определенье философия, когда все
еще «нети философЬи, хотя есть много философШ?» Я вовсе не имбю
претензии дать окончательное решеше затронутаго вопроса, но не отри-
цаю, что следующЬя страницы представить его индивидуальную поста-
новку и рбшеше, по крайней мерб, съ одной стороны. Поставивъ во-
просъ, я не искалъ его логическаго рбшенЬя: я имблъ въ виду его исто-
рическое рбшеше, и послбднее, въ самомъ дблб, возможно. Что вопросъ
рбшится въ утвердительномъ смыслб,—въ этомъ не могъбы сомневаться
челов!къ, хотя поверхностно знакомый съ исторёей философии. Каж-
дая система, лишь только она ближе подходила , къ своей задач!, всегда
стремилась къ пониманию; даже философсшя изыскашя, критически из-
сл!дующёя постижимость мера и т. п., косвенно свид!тельствуютъ объ
общемъ стремленёи философш—стремлеши понимать.

§ 32.	И такимъ образомъ заодно, въ принцип! наименьшей м!ры
силъ, мы найли бы основу вс!хъ теоретическихъ апперцепцёй, всякаго
стремленёя къ пониманию, -вс!хъ объяснительныхъ наукъ вообще, и, въ
частности, корень философги.

Б. Задача философш.

I.

§ 33.	Ц!лесообразность понимания, какъ видно изъ предшествую-
щихъ параграфовъ, основывается па двухъ моментахъ: какъ теоретиче-
ской апперцепцш вообще—на сведенёи неизв!стнаго къ изв!стному; какъ
апперцепцш чрезъ понятен въ частности—на подведенёи подъ общее по-
няпе. Оба эти момента составляютъ не только основу ц!лесообразности
пониманёя, но и условен самаго пониманёя; это—два неизб!жныхъ требо-
вания, безъ выполнения которыхъ понимание вообще не можетъ им!ть м!-
ста. Н!которое общее поняпе и н!что изв!стное—суть средства, орудёя
или факторы понимашя. Разъ не достаеть одного изъ нихъ,—никакёе ду-
шевные процессы, какъ бы они ни были богаты, не приведусь къ пониманёю.

§ 34.	Съ помощью указанныхъ факторовъ весьма просто опред!-
ляются и предЬлы понимашя, по крайней м!рЬ, предварительно, но вполн!
достаточно для нащихъ ц!лей. Разъ дано представление, которое счи-
тается изв!стнымъ, даны и пред!лы нашего понимашя: гд! кончаются
соответствующем понятен, тамъ прекращается и понимание. Понятая ’ же
можно расположить въ рядъ отъ абсолютно-простого, или понятёя объ
абсолютно-простомъ, до абсолютно-общаго, или поняпя объ абсолютно-
всеобщемъ. Въ абсолютно-простомъ понятен понимание встр!чаетъ свой
«низшей» пред!лъ, ибо подъ такое поняпе нельзя подвести бол!е про-
стого; въ абсолютно-общемъ понятен пониманёе достигаетъ своего наибол!е
«высокаго» пред!ла, такъ какъ не можетъ быть еще бол!е общаго понятёя,
которому подчинялось бы абсолютно-общее. Поэтому вс! науки, им!ющёя
ц!лыо понимание, считаюсь свое д!ло поконченнымь, если, посредствомъ
понятёй, он!, съ одной стороны, разложатъ свой матерёалъ на его про-
стейшее элементы, а съ другой—выведусь изъ него т! поняпя, которыя
полн!е всего охватываюсь совокупность явленёй, т. е., выведусь самыя
общёя поняпя и основные или наивысшее законы.

§ 35.	Законы—тоже апперцепцш чрезъ поняпя; но они относятся
не къ свойствамъ однородныхъ вещей, какъ поняпя въ строгомъ смысл!
слова, а къ свойствамъ однородныхъ событёй *’). Поэтому исканёе зако-
новъ составляетъ точно такое же стремленёе къ пониманёю, какъ и стрем-
ленёе мыслить понятёями, и, подобно посл!днему, вытекаетъ изъ прин-
ципа наименьшей м!ры силъ. Такимъ образомъ, и объективное значеше
закона, зам!тимъ мы зд!сь, одинаково съ объективнымъ значешемъ по-
няпя; объективное значеше ихъ основано лишь на опыте, относящемся
къ подводимымъ подъ нихъ единичнымъ вещамъ и собыпямъ.

§ 36.	Функщя понят1я и закона—охватывать, подчинять себе еди-
ничный представления о вещахъ и собыпяхъ. Они выполняютъ ее, заим-
ствуя и соединяя въ себе только общие признаки всЬхъ единичныхъ
представленШ, и т'Ьмъ какъ нельзя больше удовлетворяютъ принципу сбе-
режен!я силъ. Соединяя въ себе общ!е признаки, поняпе и законъ обра-
зуюсь логическое единство и воспроизводясь имъ матр!альную единичность
отдЪлытыхъ представленШ (о вещахъ или собыпяхъ). Какъ единичный пред-
ставлешя находятъ свое единство въ общемъ поняпи или, соответственно, въ
законе, такъ и низппя изъ понятШ объединяются, въ свою очередь, въ высппя
поняпя и законы; этотъ рядъ заканчивается самыми высшими, всеоб-
щими понятиями и законами, который содержать высппя единства, т. е.
охватываютъ всеобщее. Такъ раскрывается принципъ наименьшей меры
силъ, составляющШ основу стремления къ пониманию, основу всякаго
стремления къ единству вообще, и къ высшему единству — въ особен-
ности.

§ 37.	’ Поэтому представление о несколькихъ высшихъ единствахъ все
еще противоречить нашему принципу, для утонченнаго сознания Зта множе-
ственность представляется бременемъ, связаннымъ съ чувствомъ интеллек-
туальнаго неудовольствия. Доказательство тому—история развит!я челове-
ческой мысли, которая, несмотря на все разочарованш, снова и снова
рвется къ своей цели: сократить число высшихъ единствъ хотя бы до
двухъ, а два последний, если возможно, свести къ одному.

II.

§ 38.	Изъ всего хода нашихъ мыслей само собою ясно, каково
должйо быть содержание искомаго высшаго единства въ сфере теоретиче-
скаго мышления: это—обобщение всего, чтЬ дало намъ въ опыте. Содер-
жаше высшаго единства, высшаго поняпя неизбежно должно относиться
къ всеобщему и, следовательно, къ совокупности сущаго.

§ 39.	Здесь не место наследовать, существуетъ-ли это высшее
единство, т. е. отвечаетъ-ли совокупность всего, даннаго въ опыте, вы-
ставленному требованию только потому, что она действительно содержитъ
общие материальные элементы. Здесь мы только отметили стремление къ выс-
шему единству, потому что въ немъ таится стремление мыслить въ по-
няпи единое целое. Мы могли бы отметить этотъ фактъ и на дуализме,
ибо все же его делен!е м!ра на две противоположности свидетельствуетъ и
о мышлении, обращенномъ къ целому; но намъ казалось, что стремление
къ конечному высшему единству лучше выражаетъ потребность мыслить
совокупность сущаго, какъ понимаемое.

§ 40.	Где же мышление, обращенное къ целому, нашло свое науч-
ное развитее? Понятно, что мы не можемъ искать его въ техъ дисцип-
линахъ, который имеютъ дело съ отдельными частями, областями или
сторонами даннаго въ опыте. Напротивъ, следуетъ ожидать, что суще-
ствуетъ особое научное мышлеше, считающее своей задачей,—въ проти-
воположность наукамъ въ тесномъ смысле слова,—научное понимание це-
лаго. Следовательно, такое научное мышлеше должно отличаться отъ частныхъ
наукъ объемомъ понятая о своемъ объект! по содержаШю же втого понятая—
должно стоять въ самой тесной связи съ нимъ. Ибо содержите вто встре-
тится намъ по частямъ въ объектахъ отдельныхъ наукъ, хотя бы и въ
самой неопределенной форм!; какъ наивысшее понятае, оно должно возвы-
сить частное понимаше наукъ до самаго всеобщаго понимашя.

§ 41.	Такое научное мышлеше, направленное на целое, действи-
тельно существуетъ: по свидетельству исторш это—философия.

Если мы вспомнимъ, что мышлеше, направленное на целое, имеетъ
средствомъ—понятая, а целью понимаше, и что определяй ся оно нрин-
ципомъ наименьшей меры силъ, то мы можомъ, по сказанному, разуметь
подъ философгей—ставшее научнымъ стремлеше мыслить совокупность дан-
наго въ опыте съ наименьшей тратой силъ.

§ 42.	Совокупность же того, чтЬ дано—и, съ другой стороны, того,
что можетъ быть дано вообще въ опыт! мы называемъ м1ромъ. Повтому
философия есть мышленье о мгрп по принципу наименьшей мпры
силъ.

Часть вторая—главная.

А. Методъ философы.

I.

§ 43.	Такъ какъ философ1я для решешя своей задачи нуждается
въ обособлены и развиты частныхъ наукъ, то наше изсл!доваше ставить
ее въ конце ряда наукъ. Но, съ другой стороны, по свидетельству исто-
рш, философ!я была самой ранней изъ наукъ. Это также вытекало изъ
самой ея сущности: самыя общ!я понятая подчиняютъ себе представлешя
обо всехъ единичныхъ вещахъ и тймъ обусловливаютъ понимаше ихъ;
потому, если мышлеше овладЬваетъ самыми общими понятаями, то стрем-
леше къ пониманию удовлетворяется легче и проще всего; но чтобы
овладеть высшими понятаями, мысль должна сосредоточиться на сово-
купно таи даннаго въ опыте. Итакъ прежде всего мышлеше должно было
обратиться къ атой совокупности, и философы, согласно съ принципомъ
наименьшей меры силъ, должна была стать во глав! развитая мышле-
ния, направленнаго къ пониманию. По тому же принципу происходило и
дальнейшее развитае философы, состоящее въ большей и большей опре-
деленности или детерминации, которая опять-таки стоить подъ принципомъ
наименьшей меры силъ. Для последующего не безполезно будегь бросить
взглядъ на этотъ процессъ.

§ 44.	Требование, чтобы понятае о единичныхъ вещахъ действитель-
но подчинялись поставленному общему понятно,—полагаегь начало прогрессу
детерминации. Но приложимость общбго понятая можетъ соразмеряться
лишь съ суммой общихъ признаковъ всехъ единичныхъ вещей, который
подъ него должны подводится. Поэтому, лишь только будетъ намечено общее
понятае, необходимо убедиться, можно ги подчинить ему единичный вещи,
т. е. содержится ли въ нихъ вся сумма признаковъ общаго понятая.
Воте одинъ способъ построить правомерное общее поняпе; другой со-
стоять въ томъ, что сначала отыскиваюте общ!е признаки единичныхъ
вещей, а затЬмъ логически связываютъ ихъ въ соответствующее общее по-
нята. Никогда нельзя пользоваться исключительно однимъ изъ втихъ спо-
собовъ; но и при томъ, и при другомъ, спещальное понимаше всегда ос-
тается неизбежнымъ услов!емъ высшаго, наиболее общаго понимашя. Спе-
щальное пониман!е лишь помогаете. философы построить применимое общее
поняпе или контролировать применимость уже построеннаго. Вместе съ
тЬмъ начинается дифференщащя научнаго, направленпаго къ пониман!ю,
мышления и обособлеше спещальныхъ наукъ.

§ 45.	Спещальныя науки стоятъ въ двойной связи съ философ1ей:
связь эта основана на единстве личности мыслителя и на единстве цели,
которая сводится къ указанной выше служебной роли спещальныхъ наукъ.
Но связь перваго рода оказывается совершенно случайной. Философъ по
мере своихъ силъ занимается и спещальными науками; но лишь только
развита изучаемыхъ областей превысить силы отдельнаго человека, тотчасъ
начинается разделеше труда, и изследователь-спещалисте предъявляете
свои права на одну область за другой изъ числа техъ, изучеюе которыхъ
входило прежде въ задачи философии Задача философы, философской ра-
боты ограничиваются, зато определяется настоящая область философы:
теперь уже не дело философы, какъ таковой, выработывать те науки,
который обособились отъ нея, хотя и остались по отношешю къ ней
вспомогательными. По мере того, какъ выделяются и прюбретаютъ само-
стоятельность спещальныя изследовашя, задача философы все более и
более ограничивается. Если въ данное время находятся «философы», изу-
чающее въ виде пособёя спещальныя науки, то это не значить, что
философёя должна взять на себя задачи последнихъ. Какъ естествознаше
давно вышло изъ области философскихъ задачъ,—какъ въ наши дни пси-
хологёя отделяется отъ нихъ и вступаете въ кругъ задачъ естественно-
научныхъ,—такъ пора исключить изъ философы, напр., логику, этику,
психолопю народовъ и эстетику: ихъ, если смотреть па дело съ высшей
точки зрешя, совершенно случайно причислили къ философы. Все онЬ
въ лучшемъ случае—лишь вспомогательный философскёя дисциплины и
не станутъ философёей оттого, что ныне ими занимаются «философы»,
какъ естественный науки не перестану™ быть вспомогательными фило-
софскими дисциплинами оттого, что «философъ», какъ таковой, не двигаете
ихъ впередъ. Такъ въ ходе научнаго развитая постепенно обособляются
и получаютъ самостоятельность спещальныя и вспомогательный науки и
темь сводятъ задачу философы на то, изъ чего оне сами инстинктивно
исходили: на проблему понимавзя целаго, въ противоположность всякому
спец!альному понимашю.

§ 46.	Результате описаннаго процесса ограничения (детерминиро-
ван!я)-почти совпадаетъ съ нашими заключительными разсужден!ями въ
предшествующемъ отделе. Впрочемъ, последшя замечашя, въ сущности,
съуживаюта, по содержание, задачу философы сравнительно съ нашей
прежней ея формулировкой; но съужеше это можете отразиться разве
только на внешнемъ виде прежней формулы, потому, что оно уже под-
разумевалось всеми ходомъ нашихъ разсужденШ.
Мысль о совокупности единичныхъ вещей можетъ принять две раз-
личныхъ формы, смотря по тому, мы^ятъ ли при этомъ о подведеши
всехъ этихъ вещей пбдъ одно поняпе, содержащее обпце имъ всЬмъ приз-
наки,—или же желаютъ охватить все вещи въ одномъ наглядномъ пред-
ставленш о м!ровомъ Ц'Ьломъ, которое, вследств!е развит1я во времени, стало
темъ, чемъ оно теперь намъ кажется. Понят1е первагорода есть необходимое
средство для совокупнаго понимашя всехъ отдельныхъ вещей; наглядное же
представление втораго рода есть объектъ, который самъ въ свою очередь дол-
жонъ быть понять по естественно-научнымъ принципамъ. Нечего и говорить,
что съ нашей точки зрешя—если только она верна—задача философш
ограничивается мышлешемъ въ первой форме, тогда какъ мышлеше во
второй форме. какъ космолопю, мы предоставляемъ естествознанпо. Фи-
лософское понят!е о м5рЬ представляетъ его въ абстрактной форм® об-
щихъ признаковъ всехъ отдельныхъ вещей, а естественно-научное—какъ
единичную вещь; какъ конкретную и, пожалуй, историческую форму, въ
которой воплощается это наиболее общее поняпе.

II а.

§ 47.	Мы только что видели, какимъ путемъ развит!е философш
опредбляетъ въ общихъ чертахъ ея задачу. Теперь мы посмотримъ нате
факторы, посредствомъ которыхъ философия должна решать свою проблему,
т. е. понимать целое. Мы уже раньше нашли два существенныхъ элемен-
та всякаго понимашя—общее поняпе и известное. Сначала посмотримъ,
какъ съуживается въ развитш научнаго мышлешя поняпе известнаго.

Известное вошло въ процессъ понимашя въ качестве привычнаго,
благодаря своей функцш сбережешя силъ,—следовательно, скорее своей
такъ сказать физ!о логической стороной, чемъ психологической, т. е. въ каче-
стве составной части нашего сознашя. Если напониманш сказывается вл!яше
традищи, то это благодаря привычнымъ представлешямъ, потому что тради-
щонныя представлешя и суть представлешя привычныя; традищя, т. е.
привычка (а затЪмъ и вторичныя прюбретешя, основанный на ней) ре-
шаетъ вопросъ о применимости той или иной апперцепцш чрезъ поняпя. Тра-
дицюнныя обпця поняпя должны быть такого рода, чтобы имъ можно было
подчинить представлешя объ отдельныхъ вещахъ, темъ более, что по боль-
шей части отдельный вещи первоначально заимствуютъ свои теоретичесшя
определения отъ общихъ поняпй, а не наоборотъ. Когда въ процессе ум-
ственнаго развипя понятая объ отдельныхъ вещахъ обособятся и обнаружатъ
признаки, неподводимые подъ привычныя представлешя, тогда начинается
дифференц1ац!я и въ теоретическомъ мышлении: наряду съ установившимся
традицюннымъ понимашемъ прогрессивно развивается научное, для кото-
раго привычка не служить уже критер!емъ ценности поняпя. Указанные
моменты и ограничиваютъ применеше известнаго въ научномъ мышлеши
съ его другой, т. е. съ психологической стороны.

§ 48.	Если привычныя представлешя теряютъ значеше руководящей
нити, хотя бы и безсознательной, для понимашя, то на первый взглядъ
это какъ будто противоречить принципу наименьшей меры силъ; но—это
лишь невидимому. Ибо для мышлешя (прежде всего—для индивидуальна-
го), которое разстается съ удобными традицюнными представлешями, по-
сл®дшя уже не им®ютъ преимущества привычныхъ представленШ: искус-
ственное, натянутое подведение вмест® съ тягостнымъ противор®ч!емъ дёй-
ствуютъ на сознаше изнуряющимъ образомъ, и мышлеше, чтобы предот-
вратить непрерывное расточеше силъ, должно найти новое, бол®е подхо-
дящее представление. Жертвуя на время лишними усилиями для будущаго
покоя, нашъ принципъ гарантируетъ возможность далыгЬйшаго развитая *’).

§ 49.	Но процессъ идетъ дальше, т. е. не оканчивается психоло-
гическимъ ограничешемъ научнаго понимашя относительно применения
«изв®стнаго». Въ психологическомъ смысл® изнЬстное, какъ мы говорили,
то что составляетъ богатство сознашя, знаше,—вообще то, что познано. Мы
знаемъ известное съ его психологической стороны просто потому, что оно
находится въ нашемъ сознаши.’ Въ этомъ смысл® известное—откуда бы
оно ни явилось—всегда дано въ опыт®; оно есть опытъ, который мы
прюбрЬтаемъ въ состояши сознашя; объектъ считается даннымъ въ опыт®
такъ, какъ мы застаемъ его въ сознаши.

Поэтому- въ примитивномъ опыт® неразд®льно слиты дв® составныя
части: во первыхъ, то, что по своему содержашю действительно дано
черезъ предметъ; во вторыхъ, то, что познающШ, быть можетъ, самъ при-
внесъ въ предметъ опыта. Такъ, для неразвитаго мышлешя присутств!е
человеческой души во всякомъ самодвижущемся физическомъ организм®—
не гипотеза, созданная для понимашя этого движешя, а факт® «опыта»;
такъ, быть можетъ, еще и теперь найдется естествоиспытатель, воображаю-
щей, будто въ движеши падающаго каиня онъ им®етъ передъ собою силу,
влекущую камень къ земл®.

Научный опытъ тЬмъ и отличается отъ наивнаго, что отделяет®
действительно данное въ опыт® отъ того, что познающШ самъ присое-
диняетъ къ данному въ опыт®,—отъ того, что онъ привносить и мыслить
вм®ст® съ даннымъ въ опыт®. По м®р® того, какъ съ развитием® науч-
наго мышлешя научный опытъ выделяется изъ некритическаго, содержание
или понятие опыта все больше и больше ограничивается т®мъ, что дано
чрезъ предметъ; только это и долженъ содержать въ себ® научный
опытъ на высшей ступени своего развитая.

§ 50.	Въ приведенном® ограничеши научнаго опыта содержится и бо-
лее тесное опредёлеше применимаго въ научномъ мышленш изв®стнаго. Изве-
стное, какъ мы видели, стало факторомъ въ процесс® понимашя просто пото-
му, что оно составляет® наличную часть нашего сознашя; чтобы стать факто-
ромъ научнаго понимашя, въ противоположность понимашю наивному, извест-
ное должно быть дано въ научномъ опыт®. Пзъ научнаго понимашя должно
быть исключено все то, что хотя и известно мыслящему индивиду, но
взято не изъ дапныхъ опыта, а привнесено имъ самим®.

II б.

§ 51?Безспорно, что известное, данное не чрезъ предметъ, не должно
применяться въ научномъ понимаши; но что же собственно не дано
чрезъ предметъ, а вымышлено, привнесено познающим®? Это далеко не
непосредственно ясно для развивающагося научнаго мышлешя.
Прежде всего научное мышлеше признало за привнесенный самымъ
мышлешемъ дв! группы апперцепцш: тимёматологичесшя и антропоморфиче-
ски; об! он!, поэтому, должны быть исключены изъ материального и опред!ле-
н1я предмета.

§ 52.	Тимематологичсскую группу можно подразделить на этичесшя и
эстетичесшя апперцепцш; и т! и друпя им!ютъ целью оц!нку предмета,
а затЬмъ результатъ оценки прилагаютъ въ вид! предикатовъ къ пред-
мету, характиризуя его, какъ хорош) й или дурной, красивый или безобраз-
ный. Мы не будемъ далее останавливаться на этихъ группахъ, такъ какъ
это выходить за пределы нашей задачи.

§ 53.	Для насъ важнее вторая группа—группа антропоморфическихъ
апперцепцш. Он! подразделяются на миеологичесшя и антропопатичесшя,
причемъ последняя составляютъ .бол!е т!сное ограничеше (детерминаций)
первыхъ. Содержаше миоологическихъ апперцепщй образуютъ представле-
ния о нашемъ взятомъ въ ц!ломъ волящемъ и дЬйствукицемъ «я»; содер-
жание же антропопатическихъ апперцепщй сводится къ представлешямъ
объ отд!льныхъ настроешяхъ. Въ первыхъ за известное' принимается
наивное представлеше о человеческой душ! 18), какъ о движущемъ на-
чал! нашего т!ла; при вторыхъ известное почерпаютъ въ бол!е т!сно
опред!ленномъ и потому не столь наивномъ опыт!, будто ненависть, любовь,
мощь, желай)е и т. п. чувства служатъ причиной движешй нашего т!ла.

§ 54.	Вс! эти апперцепщй способствуютъ нашему понимашю яв-
лешй природы; но естественно-научпое понимаше природы т!мъ и отли-
чается отъ наивнаго, что не пользуется такими апперцепщями. Поэтому
естествознаше пр!обр!таетъ т!мъ большую научность, ч!мъ решитель-
нее оно исключаетъ ихъ содержаше изъ той сферы изв!стнаго, которое
считаетъ пригодной для научнаго понимашя.

§ 55.	Процессъ, постепенно ограничившей применение «изв!стнаго»
данными научнаго опыта, закончился бы полнымъ исключешемъ антропомор-
фическихъ элементовъ, если бы более стропй анализъ не указалъ еще од-
ной группы апперцепщй—невидимому, совершенно иного происхождешя,—
своеобразно вл!яющ)й на «содержание опыта». Субстанциальность и каузаль-
ность или причинность, игравшая прежде ,въ научномъ понимаши роль
известнаго по отношеши къ свойствамъ или изм!нешямъ вещей, теперь
оказались' определениями, который вовсе не содержатся въ матер!альныхъ
данныхъ действительного опыта, не составляютъ и испытанного, какъ
действительно данный, а привнесены туда, вымышлены' самимъ познающимъ.
Главнымъ образомъ Кантъ, предшественниками котораго были Локкъ и
Юмъ,—Кантъ яоказалъ, что субстанщальность и причинность суть лишь
апрюрныя «категорш разсудка», въ которыхъ мы мыслимъ матер)алъ
опыта.

§ 56.	Итакъ, есть три группы антропоморфическихъ апперцепщй,
вл)яющихъ на опыты первая—миоологическая—подводитъ действительно-
данное въ опыт! подъ форму всего нашего целостного существования; вто-
рая—антропопатическая—подъ форму нашихъ чувствований; последняя—
интеллектуально-формальная—подъ известный формы нашего «разсудка».
Каждая изъ этихъ группъ прибавляешь определение, котораго не было
въ д!йствительно-данномъ,—опредйлеше, привносимое самимъ познающимъ:
— 23 —
человеческую душу, человеческая чувствования, человеческую, такъ наз.,
«форму познаны».

Чемъ научнее становится понимаШе, темъ решительнее оно отка-
зывается применять въ качестве известнаго то, чтб не содержится въ
данныхъ опыта. Въ настоящее время исключеше миоологическихъ приме-
сей почти закончено; очищение опыта отъ антропопатическихъ примесей
по крайней мере, задумано. Напротивъ, вопросъ о томъ, следуетъ-ли
и возможно-ли исключить изъ содержания опыта и «апр1орныя категор!и
разсудка» м т®мъ самымъ построить хат’ёЕоу^ч чистый опытъ,—такой
вопросъ, .насколько мне известно, поставленъ здесь въ первый разъ; по-
этому намъ придется обосновать и оправдать его постановку прогрессомъ
самаго мышлешя, который ее вызвалъ.

§ 57.	Пользуясь только что указанными ограничешями научнаго
понимашя, мы можемъ теперь снова — но на этотъ разъ съ новой сто-
роны—подойти къ вопросу о пределахъ понимашя и вкратце наметить
эти пределы. Мы уже указали ихъ раньше (въ § 34), но лишь по двумъ
направлешямъ, ибо тогда еще не имели критер!я для предела «по треть-
ему измеренной, если можно такъ выразиться, т. е. со стороны извест-
наго. Въ самомъ деле, для наивнаго понимашя—такого предела не суще-
ствуете: оно пользуется безъ разбора всемъ, чтб считаете известнымъ.
Однако, установивъ границу между наивнымъ и научнымъ понимашемъ,
мы, темъ самымъ, съузили $вою задачу и подошли къ ея решешю,—по
крайней мере, въ нашихъ целяхъ. Какъ видно изъ предыдущая), пре-
делъ научнаго понимашя со стороны известнаго лежитъ въ чистомъ
опыте, потому что лишь последшй содержите научно-известное.

§ 58.	Отметимъ въ заключеше, что развитее научнаго мышлешя
идете, опять-таки, по принципу наименьшей меры силъ: въ этомъ про-
цессе развиты, применеше известнаго постепенно сводится къ применение
того, чтб известно изъ научнаго опыта, научный же опытъ—къ чистому
опыту; такимъ образомъ, мышлеше объ опытномъ материале освобождается
отъ всего, чтб не дано въ опыте, т. е. на мышлеше расходуется лишь
столько силы, сколько требуете самый предмете.

III.

§ 59.	Намъ остается сделать два-три замечания объ ограничены
общихъ поняпй. Содержаше общихъ понятгй такъ же прогрессивно огра-
ничивается въ своемъ применены, какъ и известное, и съ темъ же ре-
зультатомъ: въ научномъ понимаши применимы лишь тЬ поняпя, содер-
жаше которыхъ возникло изъ чистаго опыта, т. е. применимы изъ об-
щихъ попятШ одни матер!альныя поняпя; чисто же формальное понимаше
темъ самымъ совершенно устраняется.

§ 60.	Философское понимаше ограничено, сверхъ того, и по объему
общихъ поняпй: здесь применимы лишь самыя обпця изъ нихъ. Фило-
софское понимаше есть конечное понимаше и имеете дело съ совокуп-
ностью всего, даннаго въ чистомъ опыте. Поэтому мы должны исключить
Изъ него все обпця поняпя, которыя хотя и возникли изъ чистаго
опыта, но могутъ быть подведены подъ друпя, более обпця материальный
понятая.

Выше мы уже объяснили, почему такое исключеше согласуется съ
принципомъ наименьшей меры силъ.

IV а.

§ 61.	Ознакомившись съ направлешемъ и объектомъ философскаго по-
нимания, мы .подошли къ вопросу о томъ, какихъ методическихъ пр!емовъ
должна придерживаться философия, чтобы овладеть своимъ объектомъ—
выразить кратко: логической совокупностью сущаго,—овладеть посредст-
вомъ ПОНЯТ1Я, возникшаго изъ чиетаго опыта.

Такъ какъ реальная совокупность сущаго, соответствующая логиче-
ской, состоять просто изъ объектовъ, считаемыхъ сущими, то
можно было бы думать, что первая задача философы—пр1умножать объ-
екты опыта, для чего можно было бы воспользоваться пр!емами, съ по-
мощью которыхъ вообще приобретаются объекты.

§ 62.	Наблюдете занимаетъ первое место среди этихъ пр!емовъ;
все естественно-научные методы—преимущественно методы наблюдения,
основаны-ли они на констатированы и сравнены посредствомъ невоору-
женнаго глаза, или нашего «духовнаго ока», на пользованы-ли остроум-
ными инструментами, или же, наконецъ, на постановке убедительныхъ
опытовъ. Эти методы устанавливаютъ не только присутствие предмета,
но и его свойства и сущность. Пользоваше ими встречаете свой предЬлъ
въ применимости ихъ къ объектамъ: они приложимы лишь къ единич-
нымъ объектамъ опыта, и потому ихъ место—исключительно въ спе-
щальныхъ наукахъ, т. е. спещальныя науки являются единственными
законными претендентами всюду, где требуется единичное наблюдете.

§ 63.	Философ1я же, какъ мы видели, не есть спещальная наука
въ томъ смысле, въ какомъ вообще говорить о спещальныхъ наукахъ;
другими словами, при разделе поля научнаго изеледовашя, на ея долю
выпала не та или иная спещальная область изучены природы, а нечто
логически-общее всемъ областямъ. Изъ этого, разумеется, не следуетъ,
что философу нельзя заниматься, при желанш, изеледовашемъ частностей;
напротивъ, последнее даже желательно, хотя и по инымъ соображешямъ.
Мы просто хотели подчеркнуть, что не следуетъ относить къ философы
го одну, то другую изъ снеШальныхъ наукъ только потому, что ея пред-
ставители занимаются тВмъ или другимъ спещальнымъ вопросомъ, какъ
крайне необходимымъ для построения философы. Эти снещальныя изеле-
довашя остаются вспомогательными работами. Итакъ, допустивъ, что фи-
лософ!я, какъ таковая, заимствуетъ свои объекты у отдЬльныхъ есте-
ственныхъ наукъ, спещальная задача которыхъ — устанавливать и изу-
чать свойства единичныхъ объектовъ, мы уже не вправе считать подхо-
дящими для философы ихъ методы—методы наблюдения.

§ 64.	Однако, методы наблюдены—не единственное средство овла-
деть изучаемымъ предметомъ. Напротивъ, такъ какъ всякое наблюдете
ограничено известными физическими—или, съ другой стороны, физиологи-
ческими и психологическими моментами, то естественнымъ наукамъ при-
ходится пополнять наблюдение более рацюнальнымъ пр!емомъ—умозаклю-
чен!емъ отъ известнаго къ неизвестному.

§ 65.	Быть можетъ, умозаключеше отъ известнаго къ неизвестному
есть если и не собственный методъ философы, то хотя бы общШ ей съ
естественными науками методъ? Въ самомъ деле, чемъ яснее философ!я
сознавала, что не можетъ идти къ какой-либо цели по узкой стезе на-
блюдешя,—темъ больше надеждъ возлагала она на умозаключение отъ
известнаго къ неизвестному; ея представители считали «дедукцию» соб-
ственнымъ методомъ философы,—методомъ, дающимъ ей право на самыя
блестящ!я надежды.

§ 66.	Къ сожален!ю, это, какъ будто, несбыточный надежды, не-
сбыточный по самой ихъ природе. Уже вопросъ о первыхъ посылкахъ
для философской дедукцш заключаешь въ себе кое-как!я трудности. Мы
видели, что применеше известнаго въ научномъ мышлеши сводится, въ
конце-концовъ, къ применешю того, чтб дано въ чистомъ опыте. Фило-
софия, имея дёло не съ существовашемъ и особыми определениями спе-
щальныхъ предметовъ опыта, а лишь съ общими признаками всехъ еди-
ничныхъ вещей, должна была бы, въ своихъ умозаключешяхъ отъ из-
вестнаго къ неизвестному, исходить изъ' своего собственнаго матер!ала,
т. е. изъ данныхъ чистаго опыта. Но ихъ еще нетъ,—именно ихъ нужно еще
подготовить.

§ 67.	Все это—еще не столь важное затруднение. Еще бблышя
трудности вытекаютъ изъ сказаннаго раньше. Пусть философы точно
указала пунктъ, где, для обнаружения скрытыхъ сокровшцъ, она уверен-
ной рукою нажмешь рычагъ своей излюбленной дедукцш: что же это за
сокровища? и какое значение они могутъ иметь для самой философы?
Ведь предметы или событш, существоваше которыхъ естественный науки
устанавливаютъ съ помощью умозаключений, всегда однородны съ теми,
отъ которыхъ сделанъ выводъ; отличаться одни отъ другихъ они могутъ
лишь по положен!ю въ пространстве, во времени, по виду. Другими сло-
вами, неизвестное, добытое путемъ умозаключешя, подходишь подъ то же
понят!е, какъ и известное, послужившее посылкой для вывода. Если, на-
примеръ, по виду орбиты какой-либо планеты, съ помощью принципа паралле-
лограмма силъ, я заключаю о существованш притягивающаго ее централь-
наго тела, то, по своимъ свойствамъ, тело, о которомъ я делаю выводъ,
подходишь, опять-таки, подъ поняпе тела, а его движете,—опять-таки,
подъ принципъ параллелограмма силъ. Если даже, по превращешю дан-
наго движешя въ определенное количество теплоты, я заключаю, что теп-
лота есть неизвестный до сихъ поръ родъ движения, то и этотъ особый
родъ движешя подходишь подъ общее поняпе движения.

Конечно, существоваше центральнаго тела или особаго рода движе-
шя въ высшей степени интересно для естественныхъ наукъ, такъ какъ
оне заняты изучешемъ единичныхъ вещей, и, пожалуй, новый объектъ
можетъ при случае повести къ новымъ естественно-научнымъ проблемамъ.
Но въ философ1й было бы очень странно, если бы объектъ или его свойства,
установленный съ помощью вывода, дали поводъ къ совершенно новому но-
строешю поняпя о сущемъ. Ни новое гЬло, ни вновь открытый родъ движешя,
не внося существенныхъ изменеюй въ поняпя о теле и движешя, не спо-
собны обогатить или оказать вл!яшя на пр!обретенный прежде философ-
ски матер1алъ. Пос.тЬднШ остался бы и после открытШ тЬмъ же, каким!
былъ до нихъ. Определения же съ совершенно вовымъ содержанием!, о
котором! бы мы прежде не имели ни малейшаго представления, — так!я
определешя получаются вообще не путемъ умозаключенШ, а посредством!
естественно-научнаго наблюдения и опыта.

Такимъ образомъ у философш не оказывается подходящих! объек-
товъ для применешя умозаключенШ отъ известнаго къ неизвестному, по-
тому что каждый объект!, выводъ о которомъ сделанъ изъ достоверных!
посылокъ и логически-безупречно, всегда подходит! под! то же общее
понятие, отъ котораго мы умозаключили.

§ 68.	На те же затруднешя философия натолкнулась бы и при по-
пытке применить умозаключеше отъ известпаго къ неизвестному въ дру-
гомъ направлении. Въ нашемъ примере выводъ о существовали централь-
наго тела даетъ возможность понять движете тела, ранее известнаго,
такъ какъ орбита этого тела была подведена подъ принципъ параллелограмма
силъ; понимаше вступило бы въ новую высшую фазу, если бы удалось подве-
сти этотъ принципъ подъ другой, более общШ. Философия стремится по-
нять все единичный вещи, соединяя обиде всемъ имъ признаки въ одно
высшее понятие; однако, она, пожалуй, была бы не-прочь добраться, съ
помощью умозаключенШ, до такой высоты понимашя, до которой уже не дош-
ла бы абстракция. Но все попытки такого рода, какъ видно изъ преды-
дущая, безнадежны по самому существу дела; а что оне неспособны при-
вести къ намеченной цели, ясно изъ следующая: по своему содержанию
выводъ всегда подходилъ бы под! имеющееся понята, и потому лишь
расширялъ бы объемъ последняго, не углубляя самая понимашя. Ибо
«высота» .понимашя не совпадает! съ этической, эстетической или дина-
мической «высотой», которую мы, со своей человеческой меркой, склонны
или привыкли приписывать предмету вывода, но означает! степень отвле-
ченности ПОНЯТ1Я, функщонирующаго при понимаши.

§ 69.	Итакъ, философ1я должна отказаться отъ приобретения, съ помощью
умозаключенШ, новыхъ объектовъ: это вообще не ея дело. Но, быть
можетъ, у нея остается еще одна возможность:'применить умозаключение
отъ известнаго къ неизвестному въ более ограниченной, но зато иногда
более важной области—къ задаче, которую философ!я должна была бы
считать своей, ибо ея решеше было бы очень кстати для самой филосо-
ф!и, однимъ словом!—къ построешю чистая опыта.

Однако, вправе-ли философ1я возлагать здесь как1я-нибудь надежды
на умозаключенШ? Ведь последнее стремится дать какой бы то пи было
«плюсъ»; чистый же опытъ отличается отъ смешанная не «плюсом!»,
а «минусом!»: он! ведь содержит! какъ разъ то же, чтб и смешанный;
но долженъ исключить те примеси, который привнесены человеческимъ
мышлешемъ и которыхъ собственно вовсе не было въ опыте.

§ 70.	Въ конце-концовъ мы должны отвергнуть умозаключеше отъ
известная къ неизвестному, какъ методе бездельный и безплодный въ
философш. Этотъ результата нашихъ разсуждепШ подтверждается и исто-
рией, которая разоблачает! въ такихъ попытках! гипостазированное вме-
сто реальная, формальное вместо материальная, тавтологШ вместо дейст-
вительнаго обогащения поняйй, и потому ни одну изъ такихъ попытокъ
не передала намъ не опровергнутой.

1Уб.

§ 71.	Философия не можетъ воспользоваться методами естественно-
научнаго наблюдешя, ибо она—выше того, чтобы изыскивать единичные
объекты въ реальныхъ областяхъ сущаго, или открывать ихъ свойства.
Но умозаключете отъ известнаго къ неизвестному мы также не можемъ
признать собственно-философскимъ методомъ: если оно пополняетъ методы
наблюдешя, то теряетъ свое значеше для философы, такъ какъ за-
дачи наблюдешя не входятъ въ кругъ философскихъ задачъ; если же оно
претендуетъ на значеше философскаго метода, благодаря участпо въ очи-
щены опыта, то оно должно быть отвергнуто, какъ методъ, который не
даетъ здесь никакихъ результатовъ. Въ первомъ случае у него не было
бы въ философы целей, во второмъ—средствъ.

Хотя предшествующш разсуждешя все еще не решили вопроса о
методе философы, однако, самый вопросъ поставленъ не совсемъ напрасно.
Признавая за подготовительный работы въ философги лишь изыскаше
объектовъ и очищеше опыта, и убедившись, что для философы лучше
предоставить первое естественнымъ наукамъ, мы, по крайней мере,
точнее установили, что намъ предстоитъ пока обозреть лишь те ме-
тоды, отъ которыхъ можно ожидать очищеШя опыта, исключивъ изъ ихъ
числа умозаключеше отъ известнаго къ неизвестному, какъ методъ, со-
вершенно непригодный для этой цели. И действительно, наряду съ по-
пытками къ умозаключешямъ, философ1я работала преимущественно надъ
темъ, чтд—на каждой соответствующей ступени развитая научнаго мыш-
лешя—можно признать за научный, очищенный и даже чистый опытъ.

§ 72.	Эти работы носили, въ сущности, критичесшй характеръ;
казалось, что очистить опытъ должна просто критика методовъ. Она, безъ
сомнешя, необходима для этого; но, какъ везде, — лишь для подготовки
настоящаго успеха. Что одной критики недостаточно для построешя чи-
стаго опыта,—показалъ величайппй изъ философовъ-критиковъ—Кантъ;
его «Критика чистаго разума» остановилась какъ разъ на томъ пункте,
где она могла бы перейти въ «критику чистаго опыта». Для «критики»
же «чистаго опыта» недостаточно открыть примеси въ томъ, что счита-
лось за чистый опытъ; она должна перейти отъ критическаго анализа
къ дальнейшему, дополняющему его методу, который присоединилъ бы къ
отрицательному результату критики—положительный и темъ увеличилъ бы
ея ценность.

§ 73.	Этотъ дальнейппй методъ не можетъ состоять ни въ чемъ
иномъ, кроме самаго очищешя, т. е. исключешя всего того, чтд при раз-
виты мышлешя оказалось примесью къ опыту. Такимъ образомъ, какъ
задачей философ!и,—въ противоположность спещальнымъ изследовашямъ,
изыскивающимъ новый опытный матергалъ, — было очищеше последним,
такъ и собственнымъ методомъ философы,—въ противоположность мето-
дамъ наблюдения спещальныхъ наукъ и по ихъ выключены,—оказывается
все же методъ исключешя.
§ 74.	Обращаемъ зд!сь внимание на знаменательное совпадете: ме-
тодъ исключешя есть тотъ самый методъ, который мы применили на
практик! къ определению задачи, матер!ала и средствъ философш. Вс!
эти определения были найдены посредствомъ исключешя; даже вопросъ о
философскомъ метод! только-что р!шенъ съ помощью исключения вс!хъ
остальныхъ методовъ. Итакъ, наше р!шеше въ пользу метода исключения
есть раскрыт!е того, чтд уже подразумевалось въ нашемъ изложены;
оно — дальнейшей сознательный шагъ въ томъ направлены, которому,
подъ руководствомъ принципа наименьшей м!ры силъ, инстинктивно
следовало развитее не только нашихъ мыслей, но и всего научнаго
мышленёя.

V.

§ 75.	Чтобы быть вполн! добросовестными по отношение къ самимъ
себ!, мы не будемъ уклоняться отъ н!которыхъ дальн!йшихъ соображешй.
Мы сказали, что очищеше опыта есть существенная задача философш,
что поэтому методъ исключешя долженъ считаться собственнымъ методомъ
философы. Но противъ этого возможно следующее возражение.

Требоваше чистаго опыта въ философы означаетъ лишь то, что со-
держаше понятёя о ея объект! должно мыслить чисто, безъ примесей;
поэтому стремление очистить опытъ свойственно не только философы, но
всему научному мышлешю. То обстоятельство, что требоваше объ очище-
нии опыта, какъ таковомъ, было впервые сознано философами—быть мо-
жетъ, въ силу ихъ историческихъ отношешй къ нсихолопи,—ничуть не до-
казываеть, чтобы очищеше опыта было собственной задачей философы.
Не стремятся-ли и естественныя науки очистить содержаше ихъ понятШ,
воплощающихъ въ себ! опытъ, пользуясь для этой ц!ли сравнительной
миеолопей, психолопей и др., какъ вспомогательными науками? Если фи-
лософ1я очищаетъ содержаше своего матерхала, то она д!лаетъ это не
какъ философ!я, а какъ научное мышлеше и подобно всякому другому на-
учному мышлешю. Въ сущности, философия отличается отъ спещальныхъ
наукъ не этимъ очищешемъ опыта, а единственно и только своимъ объ-
ектомъ—логической совокупностью даннаго въ опыт!. Случайное различ1е
между естественно-научнымъ и философскимъ мьпплешемъ, основанное на
поняты о вполн! очищенномъ содержант опыта, было бы не только от-
носительнымъ, но и произвольнымъ; въ лучшемъ случа! его можно было
бы оправдать исторически. Наравн! съ философ!ей, методъ исключены
принадлежитъ и т!мъ изъ естественныхъ наукъ, который представляютъ
философ!и свое содержаше очищеннымъ *’).

§ 76.	Возражеше справедливо; оно подчеркиваетъ различие между
философ!ей въ тЬсномъ и широкомъ смысл! слова, причемъ философия въ
широкомъ смысл! слова, д!йствительно, им!етъ свои корни лишь въ исто-
рическомъ развиты. Допустимъ, что никогда не существовало мышления,
направленнаго на совокупность сущаго,—что философ’ы, сл!довательно, еще
не народилась; даже при такомъ предположены принципъ наименьшей
м!ры силъ все же побудилъ бы спещальныя изсл!довашя, опирающаяся
другъ на друга, къ постепенному, но полному очищешю ихъ опытныхъ
поняпй. Что же касается до философш въ собственномъ и тЬсномъ смысл®
слова, какъ мышлешя, направленная) на понимаше совокупности сущаго,
то придется согласиться, что методъ исключения требуетъ, такъ сказать,
исключешя даже и этого самаго метода. Въ такомъ случа® философия—не
больше, какъ соединение воедино общихъ понятШ, найденныхъи очищенныхъ
специальными изсл®довашями, и прим®неше этого единаго поняпя къ сово-
купности сущаго; тогда методомъ философы будетъ не больше, не меньше,
какъ тотъ психологически процессъ, въ которомъ состоитъ всякое сое-
динеше понятШ и понимаШе.

И если философия въ этомъ тЪсномъ смысл® уже не есть наука
въ собственномъ значеши слова, то она все же остается научнымъ
мышлешемъ. Въ нашемъ изсл®дован1и мы ведемъ о ней р®чь, именно
какъ о научномъ мышленш.

Б. Построеше философы.

I	.

§ 77.	Прежде, ч®мъ сделать посл®дшй шагь, который еще намъ ос-
тается, оглянемся на пройденный путь.

Принципъ наименьшей м®ры силъ вызываетъ подведение единич-
ныхъ представлешй подъ обпця понят1я, а чрезъ подведете подъ понятая
съ уже изв'Ьстнымъ содержашемъ — и понимаше, поскольку конкретное
представлеше, хотя и было дано въ опыт®, но по своимъ опред®лешямъ
оставалось еще' неизв®стнымъ. Поэтому, понимаше представляетъ сберегаю-
щей силы типъ теоретическаго мышлешя о предмет®; совокупность же
предметовъ мыслится съ наиболыпимъ сбережешемъ силъ въ томъ случа®,
если ее мыслить подъ единымъ общимъ поняпемъ. Стремлеше мыслить со-
вокупность предметовъ съ. наиболыпимъ сбережешемъ силъ, т. е. въ одномъ
все общемъ поняпй,—это стремлеше и есть философия. Высшее поняпе,
подъ которымъ надлежитъ мыслить единичный вещи, должно содержать
обпце признаки вс®хъ единичныхъ вещей. А обпце признаки дЬйствительно
даны только тогда, когда они даны въ опыт®, и притомъ въ чистомъ
опыт®. Наконецъ, всякШ отд®льный опытъ прн>бр®тается наблюдешями и
умозаключешями спещальныхъ наукъ; по исключены вс®хъ зам®ченныхъ
прим®сей, онъ становится чистымъ.

Сл®довательно, отъ содержант того, чтб дано въ чистомъ опыт®,
зависитъ и построение философы.

§ 78.	Но такъ какъ все, чтб дано, дано чрезъ воспр!ят1е, то мы, не-
видимому, были вправ® зам®нить чистый опытъ просто чистымъ воспр!ят1емъ.
Однако, поняпе опыта шире, ч®мъ поняпе воспр!япя. Результатъ вос-
пр1ят!я есть всегда лишь н®что отд®льно-воспринятое; показаше воспр1ят1я,
мыслимое какъ суждеше, даетъ предметъ лишь такимъ, какимъ онъ пред-
ставляется для нашей ограниченной способности къ воспр!япю и съ на-
шей временной точки зр®шя, внутренней и вн®шней; потому возможно,
что содержите опыта потребуетъ, съ одной стороны, дополнеШй, съ дру-
гой*—пров®рки. Зцачитъ, при оц®нк® единичнаго воспр!япя, необходимо
принимать въ разсчетъ показатя или высказывания (Анзяа^еп) другихъ
восприми, а въ иныхъ случаяхъ даже и выводы изъ нихъ, чтобы
устранить, такъ сказать, индивидуальный прорехи и недочеты единич-
наго воспр!ят1я. Научный опытъ и представляетъ систему скомбиниро-
ванныхъ суждений о воспр1ят1яхъ и правомЬрныхъ выводовъ изъ нихъ,
созданную для правильной и всесторонней оценки единичного воспр!ят1я.
Такимъ образомъ, предпочтительнее говорить о чистомъ опыт!, чемъ о
чистомъ воспргятш, хотя и каждое воспр!ят1е, которое содействуете по-
строению опыта само-по-себе, или какъ посылка, для правильного вывода,
должно стать чистымъ. Но, пополняясь чрезъ опытъ, воспр1ят!е не ста-
новится «смешанным!.» въ томъ смысл!, въ какомъ мы говоримъ о сме-
шанномъ опыте; ибо оно должно быть пополнено чистымъ опытомъ, ко-
торый, вводя содержание другихъ (единичныхъ) воспр!ят1й, но не приме-
шивая формъ нашихъ чувствовашй или же «разсудка», представляетъ, въ
сущности, чистое содержание воспргяйй.

§ 79.	Если бы обратиться къ естествознании съ вопросомъ: нодъ
какимъ высшимъ поняпемъ стоитъ то, чтб оно признаетъ даннымъ въ
опыте и выводахъ, почерпнутыхъ изъ опыта?—то ответь былъ бы, приб-
лизительно, такой: естествознание определяете все сущее, какъ материаль-
ные атомы, движимые силами и состояние въ необходимомъ взаимо-
действш.

Такимъ образомъ, намъ предстояло бы разграничить въ матер!альной
стороне этого ответа элементы чиетаго опыта отъ примесей, а затемъ,
отбросивъ последняя, воспользоваться всемъ, что пригодно—или темъ, что
можетъ быть пополнено,—въ нашихъ целяхъ, т. е. для построешя выс-
шаго понятая. По нашей ссылке на Канта можно, конечно, предугадать
результатъ этого изеледовашя,—по крайней мере, съ одной его стороны;
да онъ отчасти уже вошелъ въ воззрения прогрессивнаго естествознангя.

II	а.

§ 80.	Оставивъ пока въ стороне атомъ, какъ таковой, мы обратимъ
сперва свое внираше на то, что приводить его въ движете,—на силу.

Вопросъ, стало быть, въ томъ: дана ли въ чистомъ опыте сила,—
не какъ количество движешя, не какъ отиошеше, а какъ нтъчто дви-
жущее? Нетъ—отвечаемъ мы: мы не воспринимаемъ силы даже при са-
мыхъ точныхъ наблюдешяхъ за движущимися телами; и въ единственномъ
случае, где мы получаемъ воспр1ят!е о силе, а именно—въ нашемъ ощу-
щенги силы, мы воспринимаемъ ее, не какъ двигателя. Ощущеше силы
скорее сопровождаете, а не вызываете движеше нашихъ членовъ. Да
даже если бы первое предшествовало, а второе наступало вследъ за пимъ,
то и тогда никакой опытъ не показалъ бы намъ той точки, где ощущеше
силы (т. е. сила, какъ определенно-квалифицируемое ощущеше) воздей-
ствуете на движеше мускуловъ. Мы не имеемъ ни малейшаго представ-
лешя о подобномъ процессе—просто потому, что мы не имеемъ о немъ ни-
какого опыта. Ощущеше силы и мускульное движеше—вещи совершенно
разнородный; поэтому умозаключеше отъ ощущешя къ движение,—умо-
заключеше, которымъ мы вправе были бы заменить отсутствующШ опытъ,
здесь не можетъ иметь места.
§81.	0 необходимости движешя мы узпаемъ изъ опыта такъ же мало,
какъ и о движущей сил!. Вм'ЬстТ. съ силой отпадаетъ н необходимость: такъ
какъ сила есть принуждающее, а необходимость—принуждение. Одно следуетъ
за другимъ—вотъ все, что мы знасмъ изъ опыта; по произволу ли следуетъ,
или по принужденно—опытъ ничего не говорить объ этомъ.

§ 82.	Представлеше причинности, для котораго сила и необходи-
мость, или принуждеше, требуются въ качеств! необходимыхъсоставныхъ ча-
стей, отпадаетъ вместе съ ними. Такъ какъ для определения события какъ
«каузальнаго» должна быть на лицо принудительность, то очевидно, что
причинность мы лишь сами мысленно привносим! въ цТ>пь событШ почти
такъ же, какъ фетишизмъ создаетъ одушевленный предметъ, лишь мысленно
привнося человеческую душу. Чтобы понять мнимое вл!ян1е своего фетиша,
дикарь одухотворяетъ соответствующий предметъ. Точно такъ же, выдумавъ
движущую силу, мы, пожалуй, до некоторой степени поймемъ принудитель-
ность сл!дств1я,—но это наивное, антропопатическое понимаше будетъ от-
личаться отъ понимашя дикаря лишь по степени, а не по существу. Оно
основывается на известной намъ изъ привычки возможности приневолить,
связанной съ чувствомъ силы.

§ 83.	Но необходимость можетъ мметьи иной смыслъ, а именно: если
наступает! А, то за ним! во всяком! случае последует! Б; значить, не-
обходимость, въ точномъ смысл! слова, означает! известную степень веро-
ятности (именно, достоверность), съ какою можно ожидать или ожидаешь
наступлешя поелйдующаго собыпя. Эта вероятность основывается на опыт!,
поскольку онъ представляетъ систему скомбированныхъ суждешй, почер-
пнутых! изъ воспртяттй; ибо, съ одной стороны, въ опыте Б всегда слЪдуетъ
за А, а съ другой—за А никогда не следуетъ не-Б. Кроме того, эта веро-
ятность растет! въ силу того, что ряды событий, однородных! съ АБ, уве-
личиваюсь нашу уверенность относительно посл!дняго. Впрочемъ, вопросъ
о необходимости, какъ достоверности, для нашихъ целей не важепъ.

§ 84.	Но прежде, чемъ идти дальше, пожалуй, не лишнее будетъ
предотвратить недоразумйше, которое можетъ возникнуть насчетъ выше-
приведеннаго исключешя «силы» и «причинности». 0 та и другая были
устранены, какъ содержащей въ себе антропопатическтя апперцепцш, но не
какъ выражешя для определенных! эмпирических! отношешй между двумя
или несколькими тЁлами;

§ 85.	Следовательно, причинность не утратить того смысла, что вся-
кое собьгпе стоит! въ отношении посл!дств!я съ нТ.которымъ предше-
ствующимъ; она, значить, выражаетъ непрерывность всего совер-
шающагося и, какъ таковая, не утрачиваетъ своего права на существо-
ванёе.

§ 86.	Принципъ наименьшей суммы силъ выражаетъ здесь особое
отношеше между собьтемъ, которое мыслится какъ цель, и некоторым! дру-
гимъ, которое мыслится какъ средство; поэтому его можно было бы назвать
«принципом! наименьшей траты средств!», какъ это и сделалъ уже
Цёльнеръ. ’°).

§ 87.	Наконец!, «сила» и «причинность» будутъ неизбежны до
поры до времени, какъ сокращенные способы выражешя.
II б.

§ 88.	Намъ пришлось согласиться, что движеше не возникаетъ изъ
ощущешя силы, а силу мы знаемъ изъ опыта только какъ ощущеше. Теперь
же мы вынуждены обратить наше предложеше и сказать: ощущеше силы
также не возникаетъ изъ движешя. А въ такомъ обращенномъ виде это
положение допускаетъ весьма ценное обобщеше, а именно: что ощущеше во-
обще—съ какимъ бы то ни было содержаюемъ—не возникаетъ изъ движе-
шя. По важности этого обобщешя проблема заслуживаетъ болЬе обстоЯ-
тельнаго обсуждеюя.

§ 89.	Положение, будто движеше вызываетъ ощущеше,—подобно мни-
мому возникновение мускульнаго движешя изъ ощущешя,—опирается лишь
на кажущейся опытъ. Опытъ этотъ, касающейся воспр1япя, какъ акта, со-,
стоить въ томъ, что въ известнаго рода субстанщи (моз1;у) чрезъ передачу дви-
жешя (чрезъ «возбуждеше»)и при содействш другихъ матер1альныхъ усло-
вий (напр.,—крови) возникаетъ ощущеше. Не говоримъ уже о томъ, что
это возникновеше ощущешя само по себе никогда не было предметомъ
опыта. Да и для установлешя полной реальности подобнаго опыта пришлось,
бысначала дать эмпирическое доказательство того, что ощущешя, будто бы
вызваннаго въ субстанщи передачей движешя, не было въ ней раньше въ
какой бы то ни было форм!,—такъ чтобы появлеюя ощущешя нельзя было
объяснить ничТ.мъ, кроме его сотвореюя изъ сообщеннаго движешя. Только
въ томъ случае, если будетъ доказано, что ощущешя вовсе не было,
хотя бы минимальнаго, тамъ, где оно теперь есть,—только тогда будетъ
установленъ фактъ, который, представляя собою актъ творчества, противо-
рЪчилъ бы всему остальному опыту, измбнилъ бы самую суть естественпо-
научнаго м1ровоззрешя. Но опытъ не даетъ, да и не можетъ дать подобнаго
доказательства; скорее можно сказать, что абсолютное отсутствке ощущенШ
у субстанщи, которая позднее стала ощущать—это лишь гипотеза, да при-
томъ такая, что путаетъ и затемняегь наши взгляды, вместо того, чтобы
упростить и прояснить ихъ.

§ 90.	Итакъ, опытъ, будто изъ сообщеннаго движешя возникло ощу-
щеше у субстанщи, которая вслЪдъ за тТ.мъ стала ощущать,—при ближай-
шемъ разсмотренш оказывается мнимымъ. Но въ остальномъ содержаши
опыта невидимому есть еще не мало данныхъ, чтобы установить, что по
крайней мере хотя и существующее, но скрытое или минимальное или
инымъ образомъ ускользавшее отъ сознаюя ощущеше освобождается
или доходить до сознашя при посредстве вновь сообщеннаго движешя.
Однако и этотъ остатокъ содержашя опыта есть лишь мнимый. Если бы
съ помощью идсальнаго наблюдешя намъ удалось проследить движеше, ис-
ходящее отъ субстанщи А и распространяющееся въ промежуточныхъ
средахъ, пока оно не достигнетъ одаренной ощущешемъ субстанщи Б,—
то въ лучшемъ случае мы открыли бы, что—одновременно съ сообщешемъ
этого движешя субстанщи Б—ощущеше въ ней растетъ или развивается,
но отнюдь не заметили бы, что это происходить вслзъдствге передачи дви-
жешя. Недоступное для какого бы то ни было опыта, последнее соотно-
шеше не можетъ служить основашемъ для скороспелыхъ умозаключений,
ибо нетъ выводовъ—по крайней мере, логически-безупречных! выводовъ,—
которые позволяли бы съ нимъ шагнуть въ область, совершенно неодно-
родную съ той, къ которой относились посылки.

§ 91.	Такъ какъ, согласно вышеприведеннымъ доводамъ, ни опытъ, ни
правильно сделанные выводы изъ него не даютъ права считать ощущеше
результатомъ движешя, то остается признать ощущеше свойствомъ соответ-
ствующей субстанщи и потому допустить существоваше ощущакщихъ
субстанцгй. При этомъ для насъ особенно ценно то обстоятельство, что
мы знаемъ самихъ себя, какъ ощущаюгщя субстанщи; да и въ нашемъ внут-
реннемъ опыте ощущеше дано, во всякомъ случае, достовернее, чемъ суб-
станщальность. ПоследнЩ моментъ еще привлечете къ себе наше особое
внимаше.

§ 92.	Если мы обратимся теперь къ акту воспр!ят1я, который, благода-
ря предшествующимъ замечашямъ, предстаетъ предъ нами въ новомъ свете,
то мы не увидимъ уже, чтобы движеше порождало туте ощущеше; мы увидимъ
только, что движете распространяется отъ одной субстанщи къ другой вплоть
до субстанцш ощущающей, последняя же вместе со своимъ движешемъ изме-
няете и состояше ощущешя. Если же связь между субъектомъ и объектомъ
опыта понимать какъ «причинную» связь, то причинность следуетъ отнести
лишь къ комбинащи движешя, сообщеннаго ощущающей субстанцш и вре-
менно усвоеннаго ею, но не искать ея въ метаморфозе движешя въ ощу-
щеюе, который ускользаете отъ всякаго опыта и умозаключешя.

III а.

§ 93.	Самымъ важнымъ результатомъ предшествующихъ разсужденШ
мы считаемъ. еущсствоваше одаренныхъ ощущешемъ субстанщй. Разъ мы
встречаемъ въ природе ощущеше,—мы встречаемся, значите, съ субстан-
щей, одаренной ощущешемъ. Но если ощущеше есть предикате, присущШ
известному числу субстанщй, то, во имя мышлешя совокупности сущаго съ
наименьшей тратой силе, желательно было бы—прибегнувъ здесь, какъ и
во всехъ подобныхъ случаяхъ, къ обобщеюю—признать ощущеше неиз-
меннымъ свойствомъ всякой вообще субстанщи. Этому благоприятствуете то
упомянутое обстоятельство, что субстанщи, который, по нашему мнешю,
уже намъ по истине известны, а именно мы сами, одарены ощущешемъ, тогда
какъ насчетъ остальныхъ субстанщй опытъ вовсе не говорите намъ, чтобы
оне не были одарены ощущешемъ; утверждешю же, будто мы знаемъ изъ
опыта, что у некоторыхъ субстанщй юьтъ ощущений, можно противопо-
ставить другое: мы просто не знаемъ, ощущаютъ ли оне. И преимуще-
ство всегда на стороне техъ, кто считаете субстанцш ощущающими, по-
тому что за нихе—единственный возможный здесь опытъ: свидетельство
самосознашя.

§ 94.	Для меня несомненно, что въ ходе своего развили есте-
ственнонаучное М1ропонимаше должно будетъ решительно признать суб-
станщи ощущающими, или, на его языке, «атомы — сознающими».
Действительно, ощущеше нельзя вывести изъ движешя, и это мало по-
малу станетъ столь же очевиднымъ, какъ то, что такое положеше вещей
само собою установилось съ того момента, когда субстанщя была—во-
преки всякому, возможному въ этомъ направленш, опыту — признана
не-ощущающей -11).

§ 95.	Но естественнонаучное мяровоззреняе, согласно принципу наи-
меньшей меры силъ, подъ которымъ идетъ все его развитее, должно
будетъ сделать еще одинъ шагъ дальше, какимъ бы непривычнымъ—и
потому труднымъ—онъ ни показался его совремсннымъ представителямъ.
Правда, мяровоззреняе, усматривающее въ м!ре одни Только движупцеся и
чувствующ!е атомы или же—субстанщи, внешняя отношеняя которыхъ
определяются какъ движете, а внутренняя—какъ ощущеняе,—такое мяро-
воззреняе представляетъ для мышлешя уже значительное облегчеше.
Однако растущее сознаняе того, что и въ этомъ мяровоззреняи еще со-
держится элементъ, не почерпнутый изъ опыта, иными словами, потреб-
ность въ чистомъ опыте заставить подвергнуть пересмотру и это мяро-
воззреше, чтобы отбросить—последней внеопытный элементъ.

Мы уже не разъ указывали на этотъ элементъ, подлежащяй исключен! ю.
Такъ, въ конце предыдущаго отдела было замечено, что относительно ощу-
щающихъ субстанцяй ощущеше известно намъ изъ опыта достовернее, чемъ
субстанцяя; ранее, въ § 55, было решительнее указано, что субстанцяаль-
ность есть определеше, которое вовсе не дано въ материале, действительно
почерпнутомъ изъ опыта, а привносится въ него лишь мышленяемъ по-
знающаго. Такимъ образомъ, субстанцгя и есть тотъ элементъ, исклю-
чеше котораго не можетъ затянуться на долго въ развитяи общечелове-
ческой мысли.

§ 96.	нетъ ни малейшаго сомнешя въ томъ, что субстанция имеется
только въ неконтролированномъ опыте, и кажущимся образомъ, но пи-
какъ не въ проверонномъ опыте и не действительно. А все же и въ
наши дни—да кто знаетъ, до какихъ иоръ?—можно еще сомневаться,
не представляетъ ли исключеше субстанщи задачу, неразрешимую по
психологическими основаняямъ. Пожалуй, съ исключешемъ движущей силы,
а вместе съ нею причинности, дело обстояло проще; тамъ вмешательство
субъективныхъ чувствовали было слишкомъ очевидными, а посягатель-
ство на сущность мяра, обусловливаемое исключешемъ,—не настолько серь-
езными, чтобы не совершить его безъ сожалешй и раздумья. Здесь же
речь идетъ объ антроиоиорфизме, пе столь очевидномъ, о способе пред-
ставленяя, который даетъ самое глубокое определеше м!ра и связанъ,
невидимому, самыми тесными образомъ со всеми нашими опытомн и мяро-
пониманяемъ. Это соображение заставляетъ насъ, прежде чемъ приступить
къ этому важнейшему исключение, еще разъ точнее уяснить,. что соб-
ственно означаетъ, «субстанцяя», чтобы, судя по этому, решить, въ ка-
комъ смысле она вероятно подлежитъ немедленному исключешю, въ ка-
комъ—можетъ быть удержана.

III б.

§ 97.	Для этой цели мы должны прежде всего раземотрйть, въ ка-
комъ отношешй развитяе мышлешя стоить къ развитяю языка.

Первоначальныя воспряятяя, обозначаемый речью, содержать предметъ
лишь въ качестве сложнаго единства, хотя состоящаго изъ разнородныхъ
груплъ ощущенШ, но такихъ, что различая еще недостаточно выяснены про-
цессомъ сознательнаго различен!». Благодаря способности различешя,—кото-
рая, впрочемъ, и сама-то развивается подъ сильнымъ вл!ян1емъ языка,—пер-
воначальное сложное единство воспринимаема™ предмета исчезаетъ, чтобы
уступить место новому единству высшаго порядка: отдельный свойства (ка-
чества, въ гЬсномъ смысле, и движешя) подмечаются съ помощью про-
цесса различешя, относительно изолируются посредствомъ звукового обозна-
чешя и, согласно законамъ ассощацш, снова подводятся подъ первоначаль-
ное единство, которое позже отмечается речью: теперь свойства прила-
гаются къ нему, какъ предикаты къ ихъ субъекту.

§ 98.	Такимъ образомъ, первоначально-обозначенный предметъ, не-
расчлененпый въ своемъ содержании, противопоставляется теперь, какъ
вег/0, отличнымъ отъ него и различаемымъ съ нимъ его свойствамъ.
Это последнее отношеше тотчасъ же снова апперципируется развиваю-
щимся (точно также подъ вл!яшемъ языка) самосознашемъ, т. е. предметъ
подлежащее (субъектъ) подводится подъ форму человеческой деятельности
и обладашя: «вещь> оказывается действующей и претерпевающей воз-
действие, движущей и обладающей—она совершаетъ свои движешя, об-
ладает! своими свойствами; въ силу этого въ апперцепцш приписывается
и вещи причинно-активная природа.

§ 99.	Итак* , процессъ различешя, съ одной стороны, выделяет!
изъ первоначальнаго цельнаго комплекса, какимъ былъ воспринимаемый
предметъ, рядъ различныхъ ощущенШ, и затемъ снова прилагаетъ ихъ къ
предмету, какъ его свойства; съ другой же стороны, въ силу того же
процесса, различный ощущешя, на которыя какъ-бы послойно распадается
все воспр1ят'ю предмета, обособляются и разъединяются, чтобы тотчасъ же
снова объединиться въ качества частей первоначальной вещи, принимае-
мой теперь за цплое.

§ 100.	Благодаря всЬмъ этимъ процессамъ, происходящимъ сов-
местно и во взаимной связи, впечат.тЬн1е о предмет! становится воспрш-
т!емъ въ гЬсномъ, обычномъ смысл! слова (воспр!ят1е—не какъ актъ,
а какъ его результатъ): это—единое, отчетливо сознаваемое, упорядочен-
ное представлеюе, соотносительно—созерцайте, гд! разный ощущешя, изъ
которыхъ оно сложилось, содержатся какъ различный свойства определен-
ной и обособленной внешней вещи, состоящей изъ частей, реальной и
активной. И вс! элементы такого воспр1ят1я были действительно воспри-
няты: иные были привнесены мышлеюемъ, чтд мы и отметили, устано-
вив! различ!е между чистымъ и смешанным! воспр1ят1емъ; то же явству-
етъ и изъ только-что приведенныхъ зам!чашй “).

§ 101.	Такимъ путемъ, языкъ, посредствомъ неизменных! обозна-
чающих! словъ, даетъ возможность закрепить (и внутренне расчленить)
единство, вначале сложное и неразличимое, и т!мъ противопоставить еди-
ный предметъ, какъ вещь и подлежащее, содержашю ощущенШ, какъ его
свойствамъ и предикатам!. Но въ этомъ новомъ отношены свойства пред-,
ставляются зависящими отъ вещи (которая признается активнымъ чле-
ном!. въ этомъ противопоставлены), тогда какъ сама вещь, ставшая на
первый планъ въ силу своего происхождения и значешя, приобретает! все
большую и ббльшую самостоятельность по отношешю къ своимъ свой-
ствамъ; ибо то или другое свойство въ некоторой части своего объема
можетъ измениться и даже исчезнуть безъ всякаго ущерба для самаго
существования соответствующей вещи. Вместе съ темъ, делаясь, съ одной
стороны, все более независимой отъ присутствия техъ или иныхъ свойствъ,
а съ другой—все легче совмещая въ себе въ одно и то же время не-
одинаковый свойства и смену ихъ во времени, вещь становится чемъ-то
истинно и собственно сущимъ,—чемъ-то, чтб составляетъ независимую
точку опоры для изменчивыхъ свойствъ и устойчивый пунктъ среди ихъ
смены.

§ 102.	Отсюда—только одинъ шаги до субстанщи: контрастъ между
вещью,—какъ чемъ-то устойчивымъ, какъ сущностью,—и свойствами,—
какъ чемъ-то изменчивымъ и придаточнымъ, все глубже запечатлевается въ
научномъ сознаши; въ конце-концовъ, отвлекаясь отъ всехъ особенностей
разнообразныхъ. вещей и свойствъ, возводить относительную устойчи-
вость вещи въ абсолютную,—и м!ръ распадается на два класса суще-
ствовашй: на субстанцш, действительный, неуничтожаемый, для себя-
сущ!я, и на акциденцы, или модусы, изменчивые и лишь придаточные къ
субстанщямъ *’).

$ 103. Чтё же такое, въ действительности, субстанция? Прежде,
чемъ дать окончательный ответь на этотъ вопросъ, мы выделимъ еще
одинъ моментъ въ исторш развитая этого представлешя. Чтобы я моги
воспринять, что нечто изменилось, это нечто должно остаться настолько
неизменившимся, чтобы я могь снова признать его за то, чемъ оно было
.прежде; иначе, вслТ.дъ за полнымъ объективнымъ измкнешемъ, я увидЪлъ
бы предъ собою совершенно новый объектъ, и мне совсемъ не пришло бы
на умъ, что я имелъ дело съ измпненгемъ. Следовательно, для восщйя-
т!я изменсшя необходимо соотношешс изменившагося съ неизменнымъ,—
какъ для восщйяНя движешя, представляющаго собою тоже изменеше,
необходимо соотношеше съ чемъ-либо неподвижнымъ.

§ 104.	Давши возможность противопоставить вещь ея свойствамъ,
развитее языка сделало впервые возможнымъ и сознаше объ изменчивости
свойствъ, ибо ихъ изменеше теперь можно было отнести къ неизмЪняющейся
вещи. Такимъ образомъ, въ представлении о вещи быль найденъ непо-
движный пунктъ, на который могло опереться въ своемъ развиты вос-
пр1ят1е изменения,—и сознаше о косности этого пункта росло въ той же
мере, какъ сознаше объ изменчивости свойствъ.

§ 105.	Само собою понятно, что после всехъ метаморфозъ, кашя
претсрпелъ предметъ чувственнаго воспр1ят1я, первоначально обозначав-
шейся словомъ, отъ- него осталось, въ конце-концовъ, лишь его старое, не-
изменное назваше, косное слово; - это пазваше, Сделавшее возможнымъ пред-
ставлеше объ (относительной) устойчивости вещи, которая, не будучи сама по
себе воспринятой, объединяетъ въ качестве своихъ свойствъ все чувственно-
воспринятое, — это-то назваше и дало возможность дойти до высшей
абстракцш въ этомъ направлены: до представлешя о субстанщи. Ибо-на-
коплявшийся опытъ объ изменены побуждаетъ человеческий умъ, жажду-
щ!й безусловна™ “), мысленно продолжать изменеше до безконечности,
а при этомъ, соответственно абсолютному изменены), мыслить и косность
лежащаго въ основе неизменнаго также—абсолютно-устойчивой.
Поэтому субстанц1я есть не что иное, какъ аосолютно-неподвижный
идеальный пунктъ, къ которому относить изменешя и который долженъ
быть на лицо для мышлешя объ абсолютныхъ изменешяхъ 1В).

§ 106.	Итакъ, субстанщя есть психологически-необходимая вспомо-
гательная функщя, бей. которой такъ же невозможно прюбрЬсти представ-
леше объ абсолютной изменчивости, какъ безъ вещи—представлеше объ
относительной изменчивости. Въ «механизме» психической жизни пред-
ставлеше о субстанщи должно было получить значеше чего-то существую-
щаго независимо отъ мыслящаго субъекта, подобно «поштямъ» въ эпоху
средневекового реализма, который тоже были идеальной функщей, развив-
шейся на основе неизменнаго слова. И подобно тому, какъ теперь поня-
тая перестали считать за объективно-реальныя существования, такъ и суб-
станщю следуетъ решительно исключить изъ сферы реальво-сущаго. Здесь
дбло можетъ идти лишь объ исключены изъ области того, чтб считается
объективно-существующимъ, но отнюдь не объ исключены изъ сферы на-
шего мышлешя: последнее не перестанетъ нуждаться въ представлены
чего-либо неподвижнаго для понимашя изменешя; оно развивается подъ
вл!яшемъ языка и волей-неволей движется въ формахъ, который тотъ для
него создалъ 8в).

III в.

§ 107.	Итакъ, по высказаннымъ соображешямъ, все попытки право-
мерно вывести изъ происхождения поняпя о субстанщи ея объективное
значеше—безнадежны и не ведутъ ни къ чему. Нельзя-ли, однако, оста-
вить за ней объективное значеше въ другихъ целяхъ—въ целяхъ пони-
манья, какое мысль о ней, какъ о реальной, гарантируетъ мышлешю о
м!ре? Разсмотримъ, поэтому, каково же это понимаше.

Между субстанщей и ея акциденщями существуетъ двойная противопо-
ложность: субстанШя есть неизменное въ изменчивомъ—и основное для
придаточнаго. Какъ неизменное, она даетъ скорее вспомогательное психоло-
гическое средство представить изменешя, чемъ возможность понимать
ихъ; поэтому моментъ, обусловливающШ понимаше, мы должны искать
въ другой ея стороне—въ субстанщи, какъ чемъ-то основномъ.

§ 108.	Представлеше о такомъ «основномъ» есть продуктъ позднейшаго
развитая, которое—сообразно съ развийемъ всего научнаго мышлешя—
стремится ослабить апперцепцию, бывшую вначале вполне антропоморфи-
ческой. А последняя, какъ мы уже упоминали, заключалась въ томъ, что
развивающееся самосознаше присваивало логическому подлежащему (субъ-
екту) все бблыпую самостоятельность и отнесло его, какъ нечто реальное,
во внешн!й м!ръ; для развивающагося самосознашя подлежащее пред-
ставляется вначале одареннымъ той же активной энерпей, какъ и «я»,
развившееся благодаря языку; энерпя перваго понимается изъ отношешя
дйятельнаго «я» къ его действ!ямъ, причемъ это отношеше играетъ роль
известнаго. Вотъ еще одинъ пунктъ, где представлешя причинности и
субстанщи сливаются.

§ 109.	Это некритическое понимаше, обусловленное наивной аппер-
цепций, удержалось до нашихъ дней, какъ психичесшй пережитокъ,
пройдя все степени ослаблешя: активное логическое подлежащее опусти-
лось до роли носителя и даже — чтб еще отвлеченнее — неопределенной
«сути»; остается еще созданная и сохраненная языкомъ привычка объяс-
нять идупця извне вл!яшя, какъ результатъ чего-то, лежащаго внутри или
позади воспринимаемаго; утверждено, будто мы не могли бы понимать внЬ-
насъ-сущее безъ этой скрытой субстанщи, доказываетъ лишь, какъ глубоко
эта привычка вкоренилась въ мышлеше, и какъ легко еще и теперь
считать привычное постигнутымъ.

§ 110.	Но какъ ни важно такое понимаше по привычке даже
для современнаго мышлешя, какъ его драгоценное облегчеше, однако,
прогрессивное развитее мышлешя должно будетъ—сообразуясь съ принци-
помъ наименьшей суммы силъ—постепенно исключить это облегчеше, и
это—темъ вероятнее, что въ конечномъ счете представлеше субстанщи
влечетъ за собою так!я затрудпен!я, которыя почти перевешиваютъ цен-
ность его, какъ представлешя привычнаго. Чтобы выяснить это, мы бро-
симъ еще взглядъ на более поздшй и самый важный моментъ въ развитии
отношешй между вещью и ея свойствами.

§ 111.	Въ исторш развипя мышлешя долженъ былъ наступить мо-
ментъ, когда то, чтб называли свойствами вещи, оказалось просто ощу-
щен1ями воспринимающаго субъекта; тогда свойства перестали принадле-
жать самой вещи; теряя свою придаточность къ вещи, они вступали въ
более идеалистическое отношеше съ ощущающимъ субъектомъ. Въ силу
этого должно было установиться различ!е между вещью, какой она была
для ощущающаго субъекта, и вещью, какой она была бы въ себе.

 § 112. Между темъ открыло «вещи въ себе» дало поводъ къ даль-
нейшимъ открытЩмъ. Различеше вещи въ себе отъ вещи, какова она для
насъ, остановилось на старинной некритической апперцепцш, приписывав-
шей вещи энерпю, въ силу которой она же воздЁйствуетъ на другой
субъектъ. Но тотъ же утонченный аиализъ, который повелъ къ открытие
вещи въ себе, заставилъ признать, что энерпя вещи была та-
кимъ же измышленнымъ элементомъ апперцепцш, какимъ оказалась суб-
станция.

§ 113.	На этомъ и остановилось развитее сознашя о субстанщи;
не скоро было замечено, что при такомъ положеши дёлъ субстанция и ея
энерпя ведутъ двойное существоваше: во-первыхъ, реальное — какъ
вещь въ себе и ея воздействия, во-вторыхъ, «лишь субъективное»—какъ
субстанция и причинность. А когда человеческое сознание заметило это
двойственное существоваше и, вместе съ темъ, кроющееся въ немъ про-
тивореч!е, то невозможность разрешить последнее съ прежней точки зре-
шя должна была породить дальнейшую мысль, будто это противоречие не-
разрешимо и коренится въ природе человеческаго мышлешя.

§ 114.	Последняя половина этой мысли совершенно справедлива, по-
скольку мышлеше человека есть мышлеше посредствомъ речи; тЬмъ не менее
оно, это противореч!е, не неразрешимо, ибо наше мышлеше не безусловно
подчинено речи. Тотъ же самый пр!емъ, который освободить насъ отъ оковъ
языка, могъ бы дать возможность решить указанное противореч!е; этотъ
пр!емъ—признаше того, что представлеше о субстанщи имеетъ свои корни
въ развиты языка, а не въ сфере вне-насъ-сущаго.
Философъ еще и пошгн® трудится надъ задачей Данаидъ, стараясь
«познать» вещьвъсебй въ ея объективной истин® или прикидывая къ ея
познаваемости и непознаваемости мйрку нашихъ «познавательныхъ способ-
ностей». И такая громадная масса умственныхъ силъ и труда, достойнаго
лучшей цйли, тратится на метафизическое опредйлеше какого-то гипоста-
зировапнаго вспомогательпаго представлешя, на задачу поистин® безсодержа-
тельную, на поиски ар!адниной нити для выхода изъ воображаемого лабирин-
та, который, въ конц® концовъ, существуетъ лишь въ мн®нш ищущаго 27).

IV.

§ 115.	Такъ какъ предыдущая объяснения разсйяли всяшя сомн®н!я
насчетъ того, можемъ ли мы исключить изъ нашего мгропопимашя пред-
ставлеше о субстанщи; такъ какъ было достаточно выяснено, что въ ход®
нормальнаго развитая мышлешя мы должны будемъ исключить её,—то по-
ел® всего этого мы будемъ здЬсь считать ее исключенной.

§ 116.	Мы признали сущее за субстанцию, одаренную ощущешемъ; разъ
субстанция устранена, остается ощущеше: поэтому сущее должно мыслить
какъ ощущеше, въ основ® котораго н®тъ бол®е ничего неощущающаго.

§117.	Теперь намъ остается стало-быть только опред®лить отиошеше
движешя къ ощущенпо; при этомъ подъ движешемъ надо понимать, разу-
м®ется, не просто перем®ну м®ста, а то колебательное движеше, которое
естествознаше приписываетъ своимъ атомамъ даже въ томъ случай, когда
они вовсе не находятся въ какомъ-либо поступательномъ движении.

Если необходимо допустить, что такое движете существуетъ и свой-
ственно сущему, то имъ нельзя пренебречь, если мыслимъ сущее какъ ни-
будь иначе—не какъ ощущеше. Но все же мы настаиваемъ, что въ движоши
нйтъ новаго содержангя сущаго, такъ какъ для опред®лен1я содержашя
сущаго мы располагаемъ только ощущен1ями. Однако, движеше не имйетъ
своимъ содержашемъ никакого ощущешя; хотя у насъ и есть ощущен1я
движешя, но это—лишь чувства, сопровождающая наши движешя, совер-
шенно отъ нихъ отличныя; ихъ отнюдь нельзя см®шивать съ движешями.

§ 118.	Точно также мы воспринимаемъ движеше не какъ нйчто изо-
лированное, но лишь какъ н®что присущее какому либо сущему, «ко-
торое движется»—сказали бы мы, но такъ какъ это выражеше опять
таки напоминаетъ о какомъ-то гипостазироваши, а извйстное движете
должно быть свойственно упомянутому сущему, то мы лучше скажемъ:—
«которое само и есть это движете».

§ 119.	А такъ какъ по своему содержание сущее не можетъ быть
движешемъ, то цйлесообразнйе всего опред®лить движеше лишь какъ
форму быт1я, въ противоположность ощущешю, которымъ исчерпывается
содержаше всякаго бытгя.

§ 120.	При такомъ истолкованш, которое воздаетъ должное
опыту о тйсной координащи ощущешя съ движешемъ, мы уже не имйемъ
права пытаться вывести первое изъ второго ®8).

§ 121.	Наше истолковаше составляетъ, въ частности, важное до-
полнеще къ существующимъ представлешямъ объ акт® воспр!япя, такъ
какъ съ измйнешемъ въ движеши всегда сопряжено изм®нен1е въ ощуще-
нш. Теперь, когда представлеше о субстанщи можно считать исключен-
нымъ, мы должны видеть въ акте воспр!ят1я не только распространеше
движения,1 но и продолжеше ощущешя.

§ 122.	Было бы слишвомъ поспЬшно заключить отсюда, что субъ-
ективное ощущение одинаково съ объективнымъ, ибо самая координация
движешя съ ощущешемъ какъ разъ требовала бы вместе съ измЪнешемъ
въ движёнш, каковое современная наука видитъ въ акте воспр!ят1я, и
изменешя въ ощущейи. ,

§ 123.	Но, съ другой стороны, не рано-ли утверждать, что намъ
поэтому никогда не удастся научно истолковать нормальный, данный, ска-
жемъ при простЬйшихъ услов!яхъ, актъ воспр!ят1я такимъ способомъ, ко-
торый позволилъ бы отожествить въ этомъ акте начальный движешя
съ конечными?

V.

124.	Наше изследоваше подошло къ концу. Нашей задачей было—
«вычислить», если можно такъ выразиться, исходя изъ наиболее общаго поня-
т1я о сущемъ: какую форму приняла бы философ!я, развиваясь подъ вл!я-
шемъ чисто-теоретическихъ интересовъ и сообразно принципу наименьшей
меры силъ?

Изследоваше наше повело къ тому результату, что все сущее должно
быть мыслимо по своему содержашю какъ ощущеше, а по своей форме—
какъ движете.

Это—высшее поняпе, подъ которое можно подвести все сущее, но
которое само не можетъ быть подведено подъ более общее материальное
поняпе; изъ пего уже не можетъ развиться, согласно принципу наимень-
шей меры силъ, дальнейшей проблемы, кроме разве смелой попытки по-
полнить логическое единство вейхъ ощущешй ихъ изначальнымъ мета-
физическимъ единствомъ.

§ 125.	Однако, осуществить указанную попытку пом'Ьшалъ бы, прежде
всего, противоположный взглядъ на сущее, отчасти, впрочемъ, совпадаю-
щ!й съ нашимъ. Предлагаютъ мыслить сущее посредствомъ различныхъ
ощущешй въ томъ самомъ виде, какъ мы находимъ ихъ въ насъ самихъ;
следовательно, согласно этому взгляду, сущее состоитъ изъ элементарныхъ
ощущешй, искони различныхъ и по существу неизмЬнныхъ. Какимъ бы
обоснованнымъ ни представлялся такой взглядъ современному мышлешю,
но нужно быть весьма осторожнымъ, приписывая ему бблыпее значеше.
Да будетъ намъ позволено мотивировать свое предубеждеше противъ него
рЬшительнымъ доводомъ, который заставить насъ отчасти вернуться
назадъ.

§ 126.	Имея целью понимаше явлешй природы, естественно-научное
мышлеше,—разъ только пробелы въ воспр1ят!и предоставили познающему
некоторую свободу приспособляться къ его собственнымъ потребностямъ,—
развиваетъ дальнейшая представлегая о сущемъ, руководясь потребностями
понимашя. Но въ процессъ понимашя, какъ мы указывали раньше, вхо-
дить подведете того, что надлежитъ понять, подъ общее поняпе, которое
содержитъ въ себе известное, — моментъ, необходимый для понимашя.
Поэтому, во всехъ техъ случаяхъ, гдТ. дЫо вдетъ о сложномъ измене-
нья, изследователь постарается облегчить понимаше объекта изс.тБдован!я,
разлагая его на части, т. е. сложное измененье—на рядъ или группу про-
стыхъ процессовъ, которые или считаются уже известными, или же мо-
гутъ быть бозъ затрудненья подведены подъ понятье столь же простыхъ
и притомъ известныхъ процессовъ. Такъ, механизмъ часовъ мы выясняемъ
себе, разъединяя одно огъ другого сцепленный колеса, упругую пружину
и обнаруживая способъ ихъ совм4стнаго действья; такъ, рефлекторное дви-
жете считаемъ пбнятымъ, разложивъ весь процессъ на его отдельные
моменты: на приходящее возбужденье, распространенье его сначала по
чувствительным^ а затемъ—черезъ центральный органъ—по двигатель-
нымъ нервамъ, и, наконецъ, на завершенье процесса сокращеыьемъ мускула.

§ 127.	Итакъ, подобный анализъ удовлетворяетъ потребности пони-
мания. Но разъ опытъ оказывается здесь неприменимымъ и остается
только прибегнуть къ мысленному анализу,—действительный анализъ по-
полняется аналитическимъ процессомъ мысли. Этотъ — въ сущности не-
скончаемый—процессъ, начавшись въ мысли, можетъ быть и оконченъ
только въ мысли: онъ гдё нибудь да прервется и будетъ—при посред-
стве новаго представлешя—считаться заканчивающимся где-то,, въ ка-
комъ-то отдаленномъ туманномъ пункте.

§ 128.	Такья, заканчивавшая анализъ, представления гарантируюсь
кроме чувства понимашя еще двоякаго рода умственное облегчеше: во-
первыхъ, они выражаютъ собою, что ихъ объектъ сталъ уже простымъ,
а не сложнымъ, и темъ завершаютъ процессъ разложения; во-вторыхъ,
выставляя неразложимое вместе съ темъ и неизменнымъ, они прекращаюсь
потребность въ дальнейшей изменчивости содержания сущаго: простоеесть по
содержание, своему неизменное, хотя въ соединешяхъ, въ которыхъ оно
должно входить, и подлежитъ абсолютному измененью. Къ такимъ, какъ-бы
заключительнымъ представленьямъ, принадлежитъ и атомъ, какъ представ-
ленье о чемъ-то неразложимомъ и неизменномъ ’9).

§ 129.	Но тотъ же процессъ долженъ быль развиться и въ дру-
гую сторону. Атомы содержать въ себе и представленье о субстанции,
въ последнемъ же неизменное оказывается, съ другой стороны,'устойчи-
вой сущностью. При образовали представленья о субстанцьи, вльяше языка
сказалось, какъ мы мрипомнимъ, въ томъ, что обозначенному словомъ
подлежащему (субъекту) было присвоено самостоятельное, такъ-сказать—«ин-
дивидуалистическое» положенье въ сознаши, а этому благопрьятному положе-
нью было придано затемъ и объективное значенье. Можно было бы ожи-
дать, что подобными же образомъ разовьется и для свойствъ представленье
о самостоятельности, такъ какъ въ нашей речи и они, наравне съ подле-
жащими, получили самостоятельыя наименованья. Такая тенденцья существу-
етъ, но она не получила полнаго развитья, потому что этому противо-
действовало представлеше о полной зависимости свойствъ отъ субстанцьи.
Свойства представляли себе совсемъ не такъ, какъ субстанцью: о нихъ
думали, какъ о представленьяхъ или—точнее—объ ощущеньяхъ, которыя
стоять лишь въ косвенной связи съ субстанцьей; потому ихъ стали инди-
видуализировать, представленья же или ощущенья стали считать, по ана-
логи съ атомами, чемъ-то устойчивымъ въ ихъ своеобразья.
42

§ 130.	Действительно, представлеше своеобразной косности ощу-
щешй будеть до техъ поръ подтверждаться изйстнымъ опытомъ, пока
мышлеше будеть сковано языкомъ; ибо языкъ нагаъ даже самымъ ми-
молетнымъ ощущешямъ, разъ они замечены и получили наименоваше,
придаете какъ-бы историческую прочность, закрепляя ихъ обоадачающимъ
словомъ; прочность вта существуетъ, конечно, только въ человеческомъ
сознаши, но легко можетъ сойти за объективную: ощущеше, во всякомъ
случае, должно казаться коснымъ въ своемъ содержаши, потому что дан-
ное устойчивое слово будеть и впредь прилагаться лишь къ подобнымъ же
ощущешямъ.

§ 131.	Такимъ образомъ, вта такъ сказать—«атомистическая» ин-
дивидуализац!я ощущешй останется, вероятно, неизбежнымъ средствомъ,
обусловливающимъ впечатлеше понимашя по отношешю къ нашей собст-
венной жизни ощущешй,и, съ другой стороны—жизни представлешй; нужно
только остерегаться, чтобы въ нашемъ понимаши м!ръ не оказался своего
рода калейдоскопомъ, складывающимся изъ такихъ мозаичныхъ «осколковъ»
ощущеШй.

§ 132.	Что же касается противоположнаго этому взгляда, по ко-
торому ощущешя способны переходить одно въ другое, развиться одно
изъ другого, почему все они, со всемъ ихъ разнообраз!емъ, могли прои-
зойти, дифференцируясь изъ единаго изначальнаго ощущешя съ одно-
роднымъ содержашемъ,—то въ его пользу нельзя пока привести ничего
положительнаго, кроме его высокой ценности съ точки зрешя принципа
наименьшей меры силъ; впрочемъ, въ современной психолопи уже на-
рождаются стремления, какъ будто обещающая дать более определенный
материале для этого, въ высшей степени монистическаго взгляда30).


ПримЪчан1Я.

’) (къ § 3). Процессе апперцепщй превосходно обрисованъ въ АЪг1зз Зег 8ргаск-
мчввепвсЪайеп" Штейиталя (Берлине, 1871 г. Ч. I, стр. 166 и сл.), откуда читатель
можетъ ознакомиться съ иимъ поближе; здесь я привожу лишь коротенькую выписку:
„Венков озиакомлеше, какъ и всякое узнаваше, есть апперцепщй... Апперцепщей будетъ
какъ действительное, первичное образоваше созерцашя или поняпя или прйбрйтеше иовоВ
иысли, такъ и всякое воспроизведете, воспоиииате о иихъ. Поэтому вся наша теоретиче-
ская жизнь слагается изъ апперцепщй, проходить въ апперцепщяхе (стр. 179).

?) (къ § 4). 1Ь., стр. 211 и сл.

а) (къ § 7). Восходя выше простого целесообразиаго расположешя, въ своихъ „изящ-
иыхъ“ рЪшетяхъ иатеиатнка вполне достигаете этого относительио-нанменыпеВ тратоВ
средствъ, сокращая число связующихъ представлетВ и выбирая самый подходяппя изъ иихъ.
Впосл&дствш мы укажеиъ подобный же требовашй и для веякаго научнаго ивложешя.

4) (къ § 9). Для лучшей иллюстращи воздейств!я иа чувство, оказываеиаго кои-
центращей И уверенностью апперцепщй, иожко сослаться, во-первылъ, на удовольств!е или
неудовольствие, которое иы испытываемъ, просто дуиая о коицеитращи или, наоборотъ, о
разс&яши силъ. Во-вторыхъ, иожио упомянуть здесь о иапряжеиио-чувствеииоВ потребности,
которая играетъ не иалую роль въ исторш философш: мы говоримъ о сильно развитомъ
стремлении ко всеобщииъ и иеобходнмыиъ суждетяиъ. Изъ сказаииаго въ тексте видно, въ
чемъ состоять сберегающее-силы зпачеше необходимости; въ какоиъ отиошеши целесооб-
разна всеобщность суждетя,—выяснится впоследствш.

®) (къ § 11). Ьрйту^ Мотгё. В1в ЛУе11 а1з Еп1мчске1ип8 Нев Ое1з4ез. Ваивёешс
ги ешег шошзЫзсЬеп АУеНапвскаиип^. Лейпциге, 1874 г. стр. 4 и сл.

с) (къ § 16). Л. Кг. Кйев. Кеие ойег ап1Ьгоро1о818с11е КгШк йег УегпипГЬ.
Изд. второе. ГеВдельбергъ, 1828 г. Т. I. стр. 167.

’) (йъ тону же §). Какъ прииеръ пассивной привычки, можно привести постепенно
образующуюся привычку къ необычной температуре: последняя сначала непрйятиа, а въ
конце концовъ перестаетъ обращать на себя наше внииаше; примеры активной привычки
у всехъ и каждаго подъ рукой: инн иогутъ служить пр1обретениыя упражнешеиъ н зау-
ченный группы всевозможныхъ движешй и представлейй}.

(къ § 20). Изъ сказаииаго въ тексте ясно, что средствами, дающими наиболышй,
результате при названныхъ апперцепщяхъ, не всегда бываютъ привычный средства. Пер-
вичная апперцепщй требуете болыпнхъ усилвй; при ея повторетяхъ она постепенно, а въ
особенно благопр1ятныхъ случаяхъ и сразу иачинаетъ требовать иеныпей, т. е. обычной
траты силъ, такъ что душа пр}обретаетъ и надолго сохраняетъ большую работоспособность.

9) (къ § 23). Аид. бсЫекЖег. В1е йагейшвсЬе ТЬеойе ипй 8ргас11лу18вепз-
сЬаЙ: Изд. 2-е. Вейиаръ, 1873 г., стр. 24 н сл.

”) (къ § 24). Ьагагиз (Зет^ег. Егвргипр; Йег 8ргасЪе. Штутгарта. 1869 г. стр. 55
н сл.; его же: Йгвргип^ ипй Епййске1ипк йег шепзсЫюЬеп ЗргасЪе ипй УегпипГЬ.
Т. I, Штуттгарть, 186-> г. стр. 223 н сл.

**) (къ § 25). Не наша задача следить далее за господствоиъ принципа наименьшей
меры силъ при возиикновеши и развили языка, ибо языкозиаше граничить съ областью
психолопи и физюлойи: иапр., изменешя звука, въ которыхъ блестяще обнаруживается
стреилеше къ сбережению силъ, входить въ область физшлойи. Въ исторш развили различ-
ишь языковъ можно было бы найти более чемъ достаточно чнсто-психологнческихъ част-
ностей, который свидетельствуютъ въ пользу нашего принципа; позтоиу было бы весьма
желательно сопоставить въ зтоиъ отиошеши различные языки съ точки зрешя филолойи.
Я приведу здесь два примера иа этотъ счете изъ капитальиаго труда Ь. бе^ег’а („Егв-
ргиод ипй ЕпЬу!ске1ип$ й. шепвсЫ. 8рг. и. Уегп.“). „Новый или более совершенный
элеиеитъ мысли, появившейся въ благопр!ятномъ пункт! войной поверхности, обладаетъ
такой же непреодолимой силой и заразительностью, какъ крупное техническое изобретете,
и ие мен!в огнестр!льиаго оруж!я и книгопечатания способенъ къ передач! и распростра-
нен! ю. Какъ ии невзрачно семитское словечко а оно пробралось далеко за пределы
своей родины—наир., въ персидсюй, афганский, турецкШ языки; у персовъ оно вскоре вы-
теснило постпозитивную частицу са, употреблявшуюся въ Зендахъ,—частицу, которая (въ
. противоположность русокоиу и, соотв!тствующеиу е1, каЬ, и1а н т. д.) принадлежала
первоначальному индогерманскоиу языку, ио была не столь совершеннымъ средствойъ для
соедииешя двухъ понятШ, ч!мъ сеиитская час/нца, пои!щаеиая, подобно нашему „и44, про-
сто иежду соединяемыми словаки... СирШцы подъ вл!ян!емъ грековъ старались возвыситься
надъ этой снмиетрической простотой семнтскаго слога: въ свои чнсто-семитсв!я фразы они стали
вводить постпозитивное „же44, несвойственное сенитской в!тви языковъ, н даже столь ха-
рактерную для греческой р!чи двойную частицу —&е, въ форм! тпап—Деи. Такимъ об-
разоиъ, несомненно, что народы съ пользой занмствуютъ другъ у друга преимущества и
даже чмсто-внутреншя пр!обр!тен!я нхъ р!чн. Даже если обратиться къ чнслительнымъ, то
и тутъ мы увидниъ, что десяточная сметена,—безъ соми!н1я, въ сиду большого ея соотв!т-
ств1я съ естественныиъ объеиомъ нашего соверцашя,—выт!сняетъ друпя, особенно систеиу
двадцатиричную почти всюду, гд! он! сталкиваются14 (т. I, стр. 381 и сл.).

Приведенный ниже заиЬчашя о двойствеииомъ числ! представляютъ другой прим!ръ
или рядъ прим!ровъ: ^Двойственное число составляетъ еще бол!е интересный памятникъ
первоначальна™ перюда грамиатики. Его можно обнаружить во многихъ языкахъ, принад-
лежащихъ къ разлнчиымъ семьямъ, но почти всюду или совсЬиъ вышедшимъ изъ употреб-
ления, или же стоящихъ на пути къ исчезновению... Во многихъ языкахъ иожно заметить стрем-
ление устранить двойственное число, такъ что его примкнете ограничивается естественныии
парами, и, накоиецъ, оно остается въ вид! непоиятныхъ окончашй у числительиыхъ: два,
двести, дв! тысячи. Такое стремлеше весьма понятно. Къ чеиу относительно двухъ чело-
втькъ прибегать къ склонен по особой формы ауВре, когда, говоря о трехъ, четырехъ, пяти
челов!кахъ, пользуются просто числительными? Зач!мъ, сверхъ того, раэъ р!чь идетъ о
д!йствш двухъ челов!къ, придавать особыя формы глаголу, тогда какъ относительно д!Й-
ствхй трехъ челов!къ ничего подобиаго ие д!лаютъ? Нельзя же считать ц!лью такого спо-
соба выражения красоты, на которыя ссылаются для его объяснения. Двойственное число со-

ставляетъ подготовительную ступень для ниожественнаго числя; оно представляетъ попытку
ума овладеть множественностью, ио отнюдь ие подмеченное въ природ! тонкое различие,
газъ выработалось множественное число,—значить, двойственное сослужило уже свою службу;
оно оиертв!ваетъ и еще держится кое-гд!, подобно атрофирующемуся органу. Въ подтвер-
ждеше такого хода д!лъ, по моеиу ми!ипо, можно привести сеиитск!в яеыкн... Такииъ
образоиъ, представлеше о иножеств! развилось, по всей вероятности, изъ грамматическаго
выражешя для двухъ, такъ какъ число два само собою навязывается въ опыт! иародамъ,
даже не уи!ющимъ считать...

...Однако на этонъ осиоваши мы все же ие иожеиъ нредполагать, чтобы въ начал!
этого процесса было опродЬлеиное представлеше о чнелахъ, даже о поиятш „два44. Ощущеше
различая иежду двумя и тремя появляется въ сознаши только когда, тогда обособ-
ляются граииатичесюя формы. Въ этотъ иоиеитъ языкъ свернулъ на путь, который иогъ
бы привести его къ выражение посл!довательнаго ряда чиселъ посредствомъ разнообраз-
ныхъ флекс1й при имени существптельноиъ. Но ви!сто того все же возникло числительное.
Числительное два было такимъ же смертиымъ приговоромъ для двойственна™ числа, какъ
предлогъ—для падежныхъ окончашй, какъ, отчасти, вспомогательный глаголъдля вреиенъ
и иаклоиешй. Развитее подобныхъ формъ заглохло въ самОмъ зародыш!; да и фориа двой-
ственна™ числа уц!л!ла лишь благодаря выполнешю особой фумкцш, сохранявшей за инмъ
н!которую ценность сродн иовыхъ средствъ и фориъ р!чн; оно выражало собою по при-
род! двойственное, соединенное попарно. Лишь въ еврейсконъ язык! иожно подм!тить, что
это и было первоиачальиымъ значешемъ двойственна™ числа. Арабский языкъ уже не эиа-
етъ такихъ ограничешй, да даже н въ евреЙскомъ аналогичное отиошеше проглядываетъ
въ такихъ фориахъ, какъ два дня, два года, дв! р!ми, два ложа’и кое-какнхъ другихъ
выражешяхъ44 (т. 1, стр. Зь9 и сд.).

12) (къ § 27). Признаюсь, что Штейнталь (стр. 207 и сл. его книги, указанной въ
1-нъ пр и и.), называющей первую изъ этнхъ апперцепцШ „отожествляющей44 (шепЫПс!гепДе),
а вторую—„подводящей44 (биЪзитггепйе), не совс!нъ уб!днлъ пеня въ тонъ, что есть еще
н друпя чисдо теоретическъя апперцепщи. Апперцепщи, который Штейнталь объеднияетъ
подъ общняъ иазвашеиъ „гармонизирующих?^ суть или иастоящ1я, ясно выраженный „ото-
жествляюпця44 и „подводяпця44 апперцепщи (какъ, напр., витииеиы),—или апперцепщи склон-
ности и другихъ чувствъ,—или же ассощативные процессы, которые служать лишь для
установлена связи и въ научноиъ повиаши по большей части только подготовляютъ „под-
водящую44 апперцепщю. Такъ, исторнкъ старается понять какую-нибудь подробность ио об-
щей связи событШ и фактовъ, потону что способъ связи принимается эа причинный; такъ
филологъ пытается воспроизвести связь представлен!й, действительно имевшихся въ со-
внавш автора, подбирая для спориаго и!ста такое слово, т. е. такое представлеше, поста-
новка которого объясняла бы полнее всего присутств1О другихъ словъ, а потому оправды-
вала бы и присутствие самаго подобравнаго слова; археологъ и палеоитологъ стараются по
сохранившееся части вовстановить утраченное целое, чтобы по способу связи згой части
съ остальными, который определяется эстетическиня или естественными вакоиаии, лучше
понять форму и функцш найденной части. Такимъ образоиъ, при помещеши данной части
на ея место въ наглядноиъ цйломъ, или при втомъ- цйломъ применяются, съ одной стороны,
подводяпця апперцепцш, посредствомъ которыхъ данный объектъ объясняется какъ часть, а
эта часть, въ свою очередь, объясняется съ помощью представлен^ объ отиошешяхъ, въ ка-
кнхъ части могутъ стоять въ нхъ целому; съ другой—применяются отожествляюпця алперцеп-
ц!и, посредствоиъ которыхъ объектъ признается за такой-то или—за искомый. Но для меня
все же сомнительно, чтобы кроме этого координированным (апперципироваиныя и соединенный
надлежащиии связующими представлешяин) частичный представления апперципировались
еще одно другимъ и вваиино. Наконецъ, если придуиать какой-нибудь факта, какъ причину
даинаго факта, то это будетъ подводящей апперцепцией лишь въ тоиъ случае, когда данный
фактъ подводится подъ общее представлеше о причинности, обусловливающее собою поии-
иаи'|е; наир., присутствен на какомъ-инбудь ибсте эрратическаго валуна становится понятнымъ,
благодаря представлен™ о его перемещеиш на льдние. Съ логическииъ осиовашеиъ дело
обстоять такъ же, кавъ съ реальной причиной. Четвертый раврядъ апперцепщй, насчиты-
ваемый Штейнталемъ,—онъ называетъ нхъ „творческими^,—характеризуется темъ, что
въ подобиыхъ случаяхъ апперципирующая группа представлений сама возникаетъ лишь въ
моиентъ апперцепцш. На ной взглядъ, подобный апперцепцш составляютъ лишь попытки,
предшествуювця решительной апперцепцш, сами же по себе оие могутъ быть или отоже-
ствляющими, или подводящими.

Этихъ замечашй достаточно, чтобы оправдать или извинить иеия за то, что въ тексте
я называю теоретическйии апперцепцгями лишь отожествляющгя и подводяпця: только онй
и обусловливаюсь Познани1, ибо всякое „позиаше“ состоять просто въ овнакоилешн съ
объективными отношешямн и въ приведен™ поолйднихъ въ чену-либо раньше известноиу.
О другихъ основашяхъ надеюсь упоняиуть при случае.

”) (къ § 29). Еще одно замечаше насчетъ языка. Очевидно, язывъ, давая посред-
ствомъ словъ возможность мыслить чрезъ поняпя, оказываетъ огромную услугу принципу
наименьшей меры силъ, и прнтоиъ двойную услугу. Во-первыхъ, онъ заменяетъ отдель-
ное созерцаше целыиъ безпредЬльиымъ рядоиъ созерцашй того же рода; съ поиощью языка
мы иожемъ держать въ уме одно только словесное представлеше, тогда какъ всё отдель-
ный созерцан1я, обозначаемый словоиъ, едва-едва выступаютъ въ созианш. Такимъ образоиъ,
благодаря этнмъ различгяиъ въ напряженности процесса представивши, иышлеше запол-
няется еамЫмн разнообразными, но быстро сменяющиинся представившими; все они дей-
ствуютъ такъ же, кавъ созерцашя, ие будучи созерцаемыми; иежду темъ какъ, созерцаеиыя
въ отдельности, они потребовали бы громадной траты силъ и времени и, кроне того, бу-
дучи легво обозрниыми н способными ко вванииой аесощащв, они былн-бы все же совер-
шенно излишниии. Ср. „АЬпвв Лег ЗргаскийввепвсЬай" 81ет(11аГя, стр. 432 и сл.

Языкъ способствуетъ дифференщацш представлешй и по ихъ содержав™, сохраняя
посредствоиъ иаииеиовашя разъ установленный разлшйя, доводя ихъ до полной ясности и
темъ подготовляя почву для новыхъ разлнчШ. Ср. § 97 и сл. въ тексте.

*‘) (къ тому же § 29). Для нашей цели достаточно было просто упомянуть въ
тевете объ втонъ положении логивн. Насчетъ иатеиатичесви-точной фориулировви его ср.
М. XV. ОгоЫисЬ, Йеие Саг1е§ип$» Лег Ьо{рк. Изд. 3-е, 1863 г., стр. 30. Но да будетъ
позволено здесь, прн самомъ сжатоиъ развнтш принципа иамиеиьшей иеры силъ, прибавить
два-три слова насчетъ господства этого принципа въ другнхъ сферахъ чоловечесвихъ ннте-
ресовъ, остающихся за пределами нашей строго-ограниченной задачи.

Можно предвидеть заранее, что нашъ принципъ шЛеть и эстетическое значеше,
ибо цель веяваго художсствеинаго произведения —- воспроизведеше, значить и творчество,
ниеющее иесто въ процессахъ представлешй автора. Творчество же должно сопровождаться
чувствоиъ удовольствия или иеудовольств1я—снотря по тому, согласуется или ие согласуется
созидаше задумаинаго произведешя съ прннцнпоиъ наименьшей иепы силъ. Эти чувства,
насколько мы поиннмъ, возникали у насъ въ большей или иеиьшей степени прн веявомъ
елйдоваяш илн отступлеши отъ этого принципа.

Въ самомъ деле, все те моиенты, которые имели значеше для теоретическаго иы-
шлешя, выступаютъ, въ свою очередь, и въ области искусства. Здесь, какъ и тамъ, обна-
руживается иерасположеше Къ противоречивому и ко всеиу излишнему; здесь, какъ и такъ,
требуется наглядность и гарант!я внутренней связи при расположенш иатер1ала, частей;
здесь, какъ и тамъ, выступаетъ требоваше ясности и уверенности (иесомнеииостм) аппер-
цепции, здесь, какъ и тамъ, въ высшей степени развито стреилеше къ органичесхоиу по-
строен™. Въ теоретическоиъ мышленш иы еще встрйтииъ стреилен1е къ единству; въ сфере
искусства оно проявляется, какъ потребность въ единстве характера, завязки, действия,
идем; а поскольку идея содержись единство, дающее возможность апперципировать целое,
постольку ц!лое и должно, по иагаеиу мя4игю, воплощать лишь одну идею.

Въ искусств!,—пожалуй, даже явственнее, ч!мъ въ теоретическонъ иышлеши,—отио-
шеше средствъ въ цели определяется по принципу наименьшей меры силъ. Отъ. искусства иы
требуеиъ, чтобы оно обходилось „самыми простыми11 средствами; это требоваше, правильно
понятое, ииеетъ, въ сущности, лишь отрицательный смыслъ: не употреблять средствъ, крон!
ведущнхъ къ цели. Въ остальномъ, прии!неигв средствъ должно сообразоваться съ мам!-
чениымъ,—а нхъ оценка—съ достигиутымъ ревультатоиъ. Принципъ намиеныпей сунны
силъ не исключаетъ даже самыхъ сильхыхъ и разиообразныхъ средствъ, лишь бы только
вс! ви!ст! они давали иадлежащгй результатъ; и эстетически они вполн! уместны, когда
достигнутый ими результатъ носить эстетическгй характеръ: при втонъ, выборъ средствъ,—
въ высшей степени субъективный и индивидуальный,—обусловливается, разумеется, большей
или меньшей апперцептивной способностью художника, ибо какъ выдающейся талаитъ,
такъ и бездарность,—каждый находить критергй для оц!ики встетическаго д!йствгя средствъ,
въ конц! коицовъ, лишь въ себ! и своихъ способиостяхъ. — Точно такъ же и въ прим!-
иенём къ теоретическому мышлешю принципъ наииеньшихъ средствъ требуетъ не развитгя
самой ничтожной меры представлешй, а лишь того, чтобы для предполагаемой аппер-
цепцш была развита только та суииа представлешй, которой достаточно для выпол-
неиёя цели. Принципъ ианиеныпей м!ры силъ есть принципъ умственной вкоиомш, ио не
скудомыслия.

Какъ поииианге,—обусловливая, сравнительно съ простынь узнавангемъ, ббльиггй
результатъ при той же трат! силъ,—въ высшей степени удовлетворяет! требовашяиъ прин-
ципа ианиеныпей м!ры силъ и потону есть собственный теоретически иотодъ человека,
т. е. оно лежнтъ въ основ! собственно-человйческаго мышлешя, мышлешя, характеристич-
ные для человека; такъ же точно фувкцгя воспроивведешя при художественном! эффект!
лучше всего удовлетворяет! требовашяиъ этого принципа и д!лаетъ художественное чувство
чувствоиъ, характеристичным! для челов!ка. Предметъ художественна™ воспроивведешя—
преимущественно дёйствгя чувствовашй, ибо даже въ т!хъ случаях!, когда—какъвъпоэзги—
оно передает! мысли, оно нм!етъ дело съ ихъ вначешемъ для чувства, а не съ ихъ логи-
ческой ценностью; разуи!ется, при этоиъ не должно быть и р!зхнхъ логических! противо-
р!чШ, ио просто потому, что они, какъ противор!ч1я, вызывали бы въ насъ рзакщю иеудо-
вольствгя, несовместимую съ эстетическим! чувствоиъ. Оруд1емъ художественна™ воспроив-
веденгн служить слово, музыкальный ввукъ, краска; характерный лиигн м движенге это иате-
ргалъ-искусства. Какъ поняпе содержит! въ себ! всю сунну цривадлежащнхъкъ йену созер-
цав! й и познаиёй, такъ восвроивводящгй элеиеитъ въ искуоств! заключает! въ себ! вс! ас-
соцгированиыя съ инмъ чувства. Какъ слово—условге возможности ноияпй—дифференцирует!
напряженность созиамгя, уд!лясиую разным! представлеигямъ, и благодаря этоиу прово-
дить чрезъ сознайте возножно-ббльшую сумму равиообразнййшихъ представлешй въ единицу
времени,—такъ художественное воспроизведете сиягчазтъ чувственный ощущешя, ннтеллек-
туализируетъ, одухотворяет!, проясняет! ихъ таким! сиягчешеиъ и ви!ст! съ т!иъ при-
дает! инь чарующую енлу, резюиируя ихъ богатое и разнообразное содержаше. Или, вы-
ражая все это въ термннахъ психолопи, мы скажеиъ: вполн! сознаются только воспроиз-
В0ДЯЩ1Я представлешй, тогда какъ ассощированныя съ ииии ощущешя, едва-едва поперем!няо
переступают! „порог! созиашя11 и лишь вс! въ совокупности даютъ сильное возбуждеиёе;
но благодаря ииеино этинъ условтямъ, они оставляют! м!сто для безкоиечнаго разиообразгя
въ содержаити и д!йств1И, не требуя лишних! усилгй. Таким! образомъ, эстетическая чув-
ственная реакцёя въ той же м!р! и по т!мъ же причинам!, как! логическая апперцевцгя
чрезъ поняпя, удовлетворяет! высшим! требовашяиъ принципа наименьшей н!ры силъ.

Поел! всего сказаннаго, быть иожетъ, не покажется слишком! рискованный! сво-
дить эстетическую ценность изв!стиыхъ фориъ иа дЬйствёе принципа целесообразна™ поль-
воваигя силами. В! таких! случаях!—сюда относятся н!которыя внтыя лингв, пропорцгм
в! р!зьб! по волоту—эстетическое удовольствге доставляет! не вещественный иатергалъ и
не содержаше воспроизводниых! представлешй, а лишь способ! соединенгя отдельных!
частей. Сл!довательио, возбужденное чувство удовольствгя может! оказаться просто явле-
нгемь, сопровождающим! тот! трудъ, который воспринимавший субъекта выполнил! въ
акт! концепщи, отиося друг! и! другу части. Можно путем! опыта убедиться, что пргятиын
„гарионическгя“ формы и отиошеши лежать между чорезчурь простыми—или, съ другой сто-
роны, черезчуръ снииетрнчиыии, который вызывают! чувство вялости,—и слишком! слож-
ными н богатыми, который приводят! въ еиущеше и „отягощают!1*,—или, въ свою очеродь,
формами и отиошешяии крайне иесимметричиыии, производящими впсчатл!ше чего-то угло-
вата™ и несуразна™.—Эти различный реакцги, повндимому, инеютъ свое основаиге—иногда
при сод!йствги еще другнхъ физгологическихъ условгй—преимущественно въ следующеиъ обсто-
ятельстве, отчасти уже указаиномъ. Въ состоянги бодрствования иы ие только развивазиъ, со-
образно съ условгамн всякой органической жизни, известную сукну (душевиыхъ) силъ, запа-
саемую для текущихъ апперцепцгЙ;. ио въ силу всего своего воспнташя (въ самомъ широкомъ
смысл! слова) мы, крон! того, привыкли предоставлять на „рефлекторное11, такъ сказать, опре-
дкжешепоявляющаихся я апперципируемых! представлений объ объект! не всю сукну апперцеп-
тивных! средствъ: зарянке, руководясь дальновидными соображешями о цклесообразности, мы
удкляеиъ подвериувшеиуся намъ объекту—разговору, спектаклю, проиовкди—предварительно
достаточную сунну апперцентивныхъ средствъ, разсчитаниую, пожалуй, „иа всякий случай",
тотчасъ же пускаеиъ ее въ ходъ, какъ только нужно будетъ анперцепировать проповкдь,
спектакль и т. и. Такимъ образомъ, иожио'-допустить, что всякаго рода опытами мы прг-
учеиы—или-же, въ силу нашихъ оргаинческихъ условий пргобркли способность — удалять
средн другихъ апперцепщй и иа отношетя формъ некоторую привычную мкру силъ,
иикющуюся наготовь и развиваемую въ надлежащей иоиеитъ. И какъ за проповкдью или
иа спектакль мы почувствуемъ скуку, если они—ниже нашей обычной апперцептивной
работоспособности, или—усталость, разъ они требуютъ больше, чЬмъ привычной м!ры
силъ,—точно такъ же иы реагируемъ чувствоиъ вялости, когда при апперцепщй какой-
явбудь фигуры часть развнваеиыхъ по привычк! силъ ие находить прииЬнешя,—чувствоиъ
отягощешя и ему подобными, когда апперцепщй превышает! обычиыя силы, которыми мы
располагаем! для йен,—или же, наконецъ, чувствоиъ удовольствея—или, гарноническимъ
впечатлкшемъ,—разъ силы и работа гарионируютъ, соотвЬтствуютъ одно другоиу. Последнее
и представляет! тотъ случай, когда лучше всего выполнены требовашя принципа ианиеныпей
мЬры силъ,-—принципа, согласно иотороиу ие слЬдуетъ, съ одной стороны, употреблять
силъ больше того, сколько требуетъ самая работа, а съ другой—тратить больше того, сколько
мы привыкли развивать безъ иапряжешя въ извкетныхъ предЬлахъ. Невидимому, объ ап-
перцепщи отдельных! словъ нежно повторить тоже, чтб сказано объ апперцепщй фигуръ:
такъ, когда, вмЪсто ожидаоиаго точнаго выражешя, поэтъ ставить болЬе расплывчатое и тЬмъ
иредставляетъ читателю собственными усил1яии произвести требуемую апперцепщй, гарио-
иически применив! наличный апперцептивный средства.—Наконецъ, если иногда иы им!-
еиъ наготовь больше силовыхъ средствъ, чЬмъ употребили, то это — лишь кажущееся етъ
ступлете отъ нашего принципа; ибо такое отношеше сложилось подъ вл1яигемъ опыта:
заготовлеше большихъ во ииогихъ случаяхъ предотвращает! необходимость развивать еще
бдлышя; слЬдовательно, большая сумма силъ, имеющихся иаготовЬ, соразмеряется не съ
случайным! ихъ употреблешежъ, а съ представлешеиъ о возиожныхъ нуждахъ. Значить,
здЬсь иашъ принцип! вмЬетъ значеше.

На связь моральныхъ чувств! съ слкдовашеиъ или карушешемъ принципа наи-
меньшей икры силъ (а вмЬстЬ съ ткиъ н иа цЬлесообразиость въ прим1ием1и душевных!
силъ, какъ иа этическое требоваше) указывал! Л. С. К. 2о11пег (ОЬег <Не ТЧабиг Лег
КотеЬеп. Лейпцигъ, 1872 г., стр. 201 и сл.; стр. 211 в сл.). Вопросъ с всеобщемъ зиа-
чеи1н обсуждаеиаго принципа въ области иорали соприкасается съ предварительными прнн-
цитальныии вопросами н потому не допускает! здЬсь не только рЬшешя, но даже
постановки.

Точно также не маша задача доказывать господство принципа наименьшей мЬры
силъ въ практической дЬИтельиости человЬва; это господство проявляется ие только во
всякоиъ стреилеиш въ свобод!, къ раздЬлешю труда, иъ основавиоиу иа едииоиъ принцип!
строю адиннистративиой, коимерческой, правовой, государственной и социальной жизни и
отношений, оно решительно проглядывает! и въ конечных! цЬдяхъ, и въ существующих!
установлзших! по части торговли, иародиаго хозяйства, законодательства,-—въцЬляхъ и инсти-
тутах! государственных!, политических! и т. п. Изъ этихъ областей инк хотЬлось бы при-
вести попутно два припкра косвенного господства нашего принципа, воторые показывают!,
на особо-важныхъ отношек1яхъ, что ради будущаго сбережения силъ требуется значительное
напряжете ихъ въ настоящем! Первый принкръ—это введете иовыхъ еднницъ мЬръ и
новыхъ денежных! едиинцъ; второй—известная поговорка: вг угв расеш, рага ЬеПиш
(готовься къ войн!, если хочешь иира).

’*) (къ § 35). Естествознание ввдитъ, обыкновенно, сущность закона въ поняпй не-
обходимости; при дальнЬйшеиъ ивдожеши иы поважемъ, насколько это несправедливо.
Гельигольцъ правильно указывает! сущность закона, говоря: „Сущность нашего понииатя
явлеягй природы состоять въ тоиъ, что иы стараемся отыскать родовыя поняпя и есте-
ственные законы. Законы природы—не что иное, вакъ родовыя поняпя для измкнешй въ
природ!11 (НапйЬисЪ <1ег рпузЫо^всЬеп ОрЫк, Лейпцигъ, 1867 г., стр. 454).

16) (къ § 37). Зд!сь, касаясь, в!роятяо, въ послкдшй разъ чувствемиыхъ ревкщй,
я хот!лъ бы прибавить одно заикчаше, отсутствие котораго, быть яожетъ, уже не разъ
чувствовалось.

При той эмпирической связи, въ которой наши теоретическая апперцепщй стоять съ
чувствами удовольств!я и иеудовольств1я, иожио, пожалуй, предположить, что корень по-
1я—а съ нянь вм!ст! и философ1я—престо въ интеллектуальномъ неудовольствия, ц!ль
же его—въ интеллектуальномъ удовольствш. Но я не скажу этого, потопу что считаю эти
чувства лишь сопутствующими явлешяии второстепенной важности; действительной же и
бол!е глубокой основой раввнпя понниашя нужно считать стремлеше къ сборежешю силъ,
которое ие теряет! своего виачешя даже и тамъ, гд!, иасволько мы знаемъ, ие кожетъ быть
и рйчи о сопутствующихъ явлешяхъ удовольств!я или иеудовольств1я. Принципъ иаииень-
шей суииы силъ заслуживаешь иредпочтешя даже какъ моиеитъ бол4е универсальный.

и) (къ § 48). Ор. конецъ 14-го прни. и отдЬлъ I, А II и IV.

1в) (къ § 53). Эдвардъ В. Тайлоръ въ главахъ объ „Аиииизн4" въ своей „Исторш
первобытной культуры" обстоятельно показалъ, что при вс4хъ ииеологнческихъ объясне-
шяхъ дело идетъ, въ сущности, лишь объ апперцептивиоиъ опредйлеши предиетовъ или
событш посредствомъ представлешя о нашей душё.

(къ § 75). Методъ исключешя, следовательно, столь-же общъ, какъ стреилеше къ
высшииъ поняпямъ и логика вообще. Весь вопросъ сводится, повиднмоиу, къ тому есте-
ствознаше-ли должно стать вместе съ т4мъ и философией, или-же философия должна быть
естествознашеиъ, и угрожаешь перейти въ споръ о словахъ.

’°) (къ § 86). Си. Сбег Йе Кабиг йег Котебеп, стр. 213.

. ’*) (къ § 94). Невозиожность „вывести" или „объяснить" ощущеше—или, въ свою
очередь, сознамге изъ приписанныхъ натерт механическихъ свойствъ признано двумя пред-
ставителями естествозиашя независиио другъ отъ друга; одинъ, Э. Дюбуа-Рейионъ (въ речи
ЦЬейге Сгепгеп йев КаРигегкеппепв, Лейпцигъ, 1872 г,), констатируя эту иевозиож-
иость, отступаешь передъ ней, какъ првдъ „пределомъ позиашя природы", тогда какъ другой,
Л. С. К. ИоПпег (въ ТЪег Ше Ка!. й. Коте!., стр. 313 и сл?), человека съ более глубо-
кими и более логичныии взглядами, идетъ дальше, ставя следующую альтернативу „относи-
тельно т4хъ изм4нешй въ природе, который соединены съ явлешями ощущешя": „илинввсегда
отказаться отъ поиииашя упомянутыхъ свойствъ, или же въ виде гипотезы присоединить къ
общииъ свойствамъ натерт еще одно, которое позволило бы подвести самый простыя и
и элементарный собыпя въ природе подь процессъ ощущешя, вакоион4рно связанный съ
ниии". Для большей ясности мы подчеркиеиъ здесь разницу иежду ходоиъ мысли 2о11пег’а
и иашимъ. Приписывая ощущеше, какъ основное двойство, субстанщямъ, обиаруживающимъ
явлешя ощущешя, мы вообще создаеиъ не гипотезу, а обращаемъ особое виииаше на то,
что въ действительность опыте ие дано ии причинной зависииостн ощущешя отъ движешя,
ии вообще иеощущающихъ субстанщй, тогда какъ самихъ собя мы познаемъ въ опыте ощу-
щающими существами (субстанциями); следовательно, мы решительнее придерживаемся почвы
опыта, честь представители учета о иеощущающей субстанцш.

и) (къ § 100). Данная нами характеристика воспр1ят1я" не претендуешь на пол-
ную психологическую точность; ио ея, какъ и дальнейшего изложешя,—надеюсь,—доста-
точно, чтобы обнаружить содержаше представлешя о субстанщи. А это мы и имели здесь
въ виду.

33) (къ § 102). Такой ходъ мысли представлесть чаще всего у Опниоеы и его пред-
шественииковъ, причемъ въ высшей степени интересно, что субстанщи, въ силу своихъ раз-
витыхъ преииуществъ, какъ нечто абсолютно-самостоятельное, какъ сущность и истинно-
сущее, вступаетъ въ более н более т4сную связь съ представлешемъ о Боге.

’*) (къ § 105). Здесь будеть кстати указать на то, что жажда или стремлеше раз-
вивающегося мышлешя къ абсолютному,—соотн., къ безкоиечиоиу—есть опять-таки про-
явлеше вл1яшя нашего принципа. Всяшй разъ какъ прерывается равиоиерный, выходяпцй
за пределы всякаго опыта и потому иич4иъ не останавливаемый рядъ представление выш-
лете находить предъ собою не ничто, а быпе, требующее какого-нибудь иного опред4ле-
шя. Поэтоиу всяшй преднамеренный перерывъ лодобиаго одиороднаго ряда, или что одно
и то же—слоя представлешй вызываешь иысль о следующемъ ряде или ело! представлений,
отличноиъ отъ перваго. Попытка иыслить первый разъ вызванный въ сознаши рядъ пред-
ставлешй, т. е. заключающееся въ несть содержаше безпредельнымъ,—имъ, съ другой сто-
роны, абсолютнымъ, сводится къ тому, чтобы ие мыслить наряду съ этимъ рядомъ ника-
кого другого,—следовательно, иыслить только одинъ этотъ рядъ.

О развили представлешя о безкоиечноиъ подъ давлешеиъ потребности въ поиииаши
ср. последшй отд4лъ книги. -

”) (къ тоиу же § 105). Читая трудъ С. .КеиташГа: „СЪег й;е Ргпмяргеп йег
ОаШеИЧе'И'боп’всйеп ТЬеопе" (Лейпцигъ, 1870 г.), я встретить рядъ мыслей, который,
если ихъ- аналопя съ представлешеиъ о субстанщи окажется верной, могли бы пролить
поучительный светъ на развитый въ тексте взгляда относительно субстанщи. Къ сожале-
шю, я, какъ профанъ, йогу лишь надпяться, что такая аналопя действительно существу-
етъ; решительное доказательство я должеиъ предоставить спещалиетамъ, у которыхъ прошу
извииешя, если иое толковаше окажется иевериымъ.

Иешпапп говорить: „Олова Галилея, что матервальиая точка, предоставленная самой
себе, будетъ двигаться по прямой лиши, представляются иаиъ положешеиъ безсодержа-
тельиымъ, ни на чемъ не основанныиъ, нуждающийся (для его уразум4шя) еще въ некоторой
определенной предпосылке. Ибо всякое движете, прямолинейное по отношешю къ одноиу
иебесноиу телу, окажется криволинейнымъ по отношешю ко всякоиу другому небесиоиу шЬлу.
Следовательно, въ шровость целость должно быть дано какое либо особое тело, какъ базисъ
нашихъ суждешй, какъ тотъ предметъ, по отношешю къ котороиу иадлежитъ определят^
вей движешя,—только въ такомъ случай мы могли бы соединять съ этямп словами опре-
дйленяый смыслъ" (стр. 14 и сл.).

Если я вйрио понялъ иысль Кешпапп’а, то, по его инйшю, Галилей и Ньютонъ,
сами того не сознавая, въ самомъ дйлй относили вей существуюпця во вселенной или вообще
вей мыслимым движешя къ одному и тому же тйлу, такъ что Кеи шапп—раскрывая н
доводя до полной ясности это отношеше—иожетъ признать первыхъ прннцнпоиъ въ теерш
Галилея-Ньютона слйдуклщЙ: „въ какомъ-то иеиввйстномъ нйстй шрового пространства су-
ществуетъ невйдоное и притоиъ абсолютно-неизмпняемов тйло, т. е. тйло, фориа и из-
мйрешя котораго никогда не изменяются". Кешпапп иавываетъ это тйло „тйломъ Альфа",
прибавляя, что въ такомъ случай „подъ двиэюенгемъ точки елйдуетъ подравуийвать пзий-
неше ея положешя не по отиошеши иаприм. къ Зеилй пли Солнцу, а по отношешй къ
этоиу тйлу Альфа". Тогда эаконъ Галилея былъ бы вторымъ прннцнпоиъ, „состоящииъ въ
томъ, что интервальная точка, предоставленная самой себй, движется по прямой лиши, т. е.
по пути, который представляетъ прямую лиши по отиошеши къ этоиу. тйлу Альфа".

Насчетъ тйла Альфа Кеитагш замйчазтъ далйе: „Обыкновенно, тйло Альфа со-
веймъ нгнорнруютъ: говорить объ абсолютномъ пространств^ объ абсолтотноиъ движеши.
Но вйдь это тоже самое, лишь выраженное другими словами. Ибо отличительный призиакъ,
сущность т. наз. „абсолютнаго" движеши состоитъ (чего никто ие будетъ оспаривать) въ
тоиъ, что вей измйнеши ийстоположешй относятъ къ одному и тому же объекту,—къ
объекту протяжеииоиу, неизийнному, но точнйе неопредйлнмому. Вотъ этотъ-то объектъ я
н наввалъ невйдомымъ неподвижным* тяъломъ, тйлонъ Альфа" (1Ь., стр. 20).

Предполагая опять-таки, что я вйрио поиялъ Кешпапп’а, я подозрйваю, что пред-
ставлеше о тйлй Альфа нграетъ здйсь ту же роль, какую, какъ ны видйли, выполняетъ
представлеше о субстанщи. Какъ субстанция представляетъ идеальный, абсолютно-неизмйн-
иый пунктъ сравнешя для вейхъ измйнешй, точно такъ же и тйло Альфа представляетъ,
невидимому, идеальный, абсолютио-иеязмйняемый соотносительный пунктъ для вейхъ двя-
жешй,—иля съ другой стороны, для иаправленхя этихъ движешй. Такъ какъ ни тотъ ни
другой иоиенты не находятся въ опытй, то они дйлаютъ представлеше объ нзийнчнвостн,—
или, въ свою очередь, представлеше о движешя—иезависимымъ отъ вейхъ эмпнрическихъ
услов1й, съ которыми—чрезъ сравнивающее отношеше восприннмающаго—связано всякое
эмпирическое воспр!ят!е нзийнешя и движешя, ни въ чемъ не отказываясь отъ нхъ объ-
ектив но-реальнаго существовашя. Такъ, благодаря абсолютной иеизмйнностн субстанщи, стало
мыслимо абсолютное измйнеше, хотя поелйднее не иожетъ быть предметомъ опыта; такъ, аб-
солютно-неподвижное тйло Альфа даетъ возможность мыслить абсолютное движете, т. е. внй
отношения къ какоиу-либо другоиу эмпирическому н потому движущемуся тйлу,—хотя безъ
этого услов1я движете и не можетъ быть предметоиъ воспр!ят!я. Если исключить устойчивую
субстанщю н неподвижное тйло Альфа, какъ неэмпирнчесюя условия возможности всякаго
ивмйнешя и всякаго движешя, то останутся представлен!я о безотиосительиомъ измйненш
и безотяосительноиъ (абсолютиоиъ) движеши, прямолииейномъ внй всякпхъ эипирическихъ
ограннчешЙ: этн-то представлешя и нийлись въ виду,—субстанщи же н тйло Альфа были
фумкщямн мышлешя, содййствовавшими создашю этихъ представлешй.

Впрочеиъ, понятие объ „абсолютномъ" у меня я Кешпапп’а ие совсйиъ совпадаютъ:
у него „абсолютное" овначаетъ устранеше соотяошешя съ возможныиъ воспр!ят!емъ и по-
тому приближается къ понятно объективнаго, въ противоположность субъективному; у меня
же изийиеше прияниается за „абсолютное", поскольку оно ничего не оставляетъ иеизнйнеи-
иыиъ, въ противоположность изийиешю сущаго престо по степени. Такая разница имйетъ
свое основан!© въ противоположныхъ точкахъ исхода и цйляхъ: Кешпапп исходить ивъ
представлешя о непрерывиомъ движеши и стремится въ представлению это й объективности;
мое шропоиимаше предполагаетъ объективное изийнеше, существующее иезависиио отъ его
воспр1ят1Я, и лишь развивающееся въ представлеше о иепрерывающеися измйнеши.

Въ прнмйяенш же къ характеристинй самой гипостазированной функции, причемъ
субстаищя считается абсолютно-неизмйнноЙ, а тйло Альфа абсолютно-иеподвижиымъ, смыслъ
нашихъ понятий объ абсолютномъ совпадаешь. Это-то и было важно для иашихъ цйлей.

1С) (къ § 106). Здйсь будетъ кстати занйтнть, что при обсуждеши вопроса о врож-
иеиныхъ идеяхъ—и, съ другой стороны, объ апр!орности „раесудочныхъ поияий"—нельзя
не считаться съ вл!яшемъ языка на способности представлен!я: языкъ передается каждону
формирующемуся подъ его вл!яшемъ самосовнан!ю, а вмйстй съ языкомъ передаются и вей
созданный имъ представления.

» Для лучшаго обоснования сказаииаго въ текстй о связи языка и способности пред-
ставлешя я ссылаюсь на укаванныя уже работы ШтеЙнталя (АЪг188 <1ег 8ргасЬ^1б8еп-
сЬаЙ) и Гейгера Игвргип^ ипй Еп1^1ске1ип^ бег тпепзсЪИсИ. 8ргасЬе ипй УегпипП).

*?) (къ § 114). Мнй хотйлось бы привести эдйсь одно мйсто изъ работы Л. Гейгера
(1Ъ., т. I» стр. 100), хотя оно было написано м ие совсйиъ въ нашеиъ спещальномъ смыслй:
„ДйЙетвительие, иышлея!е, какъ иы видимъ, ваполоиеио словами и лишь съ трудоиъ осво-
бох^мтся оть ихъ оковъ; оно цйлыми столйюями и даже въ продолжение всего извйстиаго
иамъ мерюда, вплоть до нашнхъ дней, доискивается природы сущностей, ие имйющихъ ни
реальности, ни самостоятельного сущеетвован1я, крем! кап въ воззрЬтяхъ далекаго прош-
лага, уцЬлФвшихъ до сжхъ пора въ вид! удивктельныхъ словъ: оковы языка пототятъ на
телесным оковы—он! содержать въ себЬ скованное**.

ав) (къ § .20). Если бы иы виалк, какая фориа движешя ссотв!тствуеть содержа-
тю, даиноиу въ ощущешяхъ, то ощущевзе и движете хотя и не находились бы бол!е въ
причиииомъ отношешк по ихъ быпю "или возникновение, но зато стали бы одно для дру-
гого основой познанш.

8) (къ § 128). Впрочемъ, атомы все больше и больше принижаются лишь за восв-
лей движешя; такая абстракцзя совершенно основательна при т!хъ своеобразныхъ ватруд-
нешяхъ, которыя явились бы въ еетествознаши вм!стЬ съ вся болыпииъ раекрыпежъ нхъ
содержашя. Ибо содержите сущаго, хотя бы оно ж мыслилось однородныиъ, все же пред-
ставляется нашимъ чувстванъ разнородиыкъ, во иногихъ несравнимымъ, неподдаюгциисн
охватываю» посредствоиъ словъ,—в, съ другой стороны, посредствоиъ поняпй; ово скрыто
отъ насъ всюду, гдЬ только заключено во вийшннхъ собыпяхъ. Поэтому язслфдовате при-
роды волей-неволей должно обратить свое внимаше на то, что оно улавливаетъ глазомъ в
прнтоиъ ножетъ разложить на равным единицы и составить изъ инхъ,—т. е. на двюкеще.
Чрезъ ато естествов!д4ше придастъ свовиъ положешяиъ фориальную необходимость, близкую
в отчасти даже равную иатеиатической, чтд озвачаетъ высшую ступень, вакой только че-
ловйчесшй уиъ сноообемъ достигнуть въ открыпяхъ, воснронвведешн в провЬрк! вычи-
слешенъ.

Специфически естественно-научное шропоиимате, пользуясь въ своенъ развитш пре-
ниуществами форнальваго теоретвческаго обсуждеизя, т. е. обсуждевзи, ваправлевваго глав-
нымъ образоиъ ва налети движевзя, выставило приведенным въ § 79 опредЬлешя, какъ
самый обвит отк определении содержать въ себе отчасти формальным предсавлешя, от-
части же тах!я, которыя способствуютъ иышлешю и понииашю первыхъ: потону-то они
столь значительно и отличаются отъ наиболее общихъ иатерзальныхъ опред!леиш, развитыхъ
нами.

•’) (къ § 132). Въ увазанноиъ синел! будутъ полезны, на ной взглядъ, тЬ изсл4-
доваэтя, которыя нмЬютъ дЪло съ качествеииымъ и переходоиъ ощущешй—и, съ другой стороны,
метанорфозоиъ представлешй. Ор. А<1. Ног чгкя, РвусЫЯоррвске Апа1увеп аиГрЪункйорвсЪег
6пта1а&е. Т. I. Галле, 1872 г. Наступившая въ последнее вреии реакцзя нротивъ косности
принципа спецнфнчесхяхъ знерпй также ножетъ получить значеше въ втоиъ ваправлеюи.
Си. кроя! только что приведенной книги, V. \Уип<11, Огипдги^е <1ег ркузШо^гвсЪеп
Рвуспо1о(51е, Лейпцигъ, 1874 г., стр. 345 в сл. (есть русский переводъ года); съ нослЬд-
иинъ сл1дуетъ сопоставить О. Н. Ьетчев, РвусМо^у оГ Соттоп Ш'е; т. II, Эдинбургъ и
Лондонъ, 1860 г., стр. 21 в сл.; а также в РгоЫетз оГ ПСе ап<1 гтп<1 того же автора,
т. I, Лондонъ, 1874 г., стр. 135.

Наконецъ, чтобы предотвратить возможный недоразум!шя, вд4сь сл4дуетъ пояснить,
что перспектива, нажученная въ послУднежъ параграф! текста, лишь чисто-формально ечв-
таетъ логической возможностью представления о еднионъ первичнонъ ощущенш вообще;
но ото вовсе ие значить, что существуетъ виУстЬ съ тУнъ возможность представить содер-
жан1е зтого первоначальнаго единства ощущетм. Вопросъ о возможности подобнаго каче-
ственного опреДЪлешн повелъ бы нъ спещальвымъ ввсл!доваи1яиъ в потону зд!сь веум!-
стеиъь


Рихард АВЕНАРИУС

(1843—1896)

Известный швейцарский философ-идеалист, один, из ос-
нователей эмпириокритицизма. Профессор Цюрихского
университета. Родился в Париже. Получив высшее обра-
зование по желанию отца посвятил себя издательскому
делу. Но позже склонность к занятиям философией взяла
верх, и Р. Авенариус работал в качестве преподавателя

философии сначала в Лейпцигском, а затем в Цюрихском университетах
В 1877 г. при участии некоторых немецких философов, в том числе В. Вундта,
основал философский журнал, который вел до самой смерти.

Одноврем нно । австрийским философом Э. Махом, но независимо от него
Р. Авенариус разработал основные положения нового философского течения —
«эмпириокри ицизма» (термин, означающий «критика опыта»). Центральное
понятие философии Авенариуса — внешний и внутренний ч ловеческий опыт.
По его мнению, нет реальности вне нашего сознания —• «без субъекта нет
объекта и без объекта нет убьекта». Эта оригинальная система взглядов на
мир была Изложена в работах «Критика чистого опыта» (1888—1890), «Че-
ловеческое нонязиеомире»( 1891), «О предмете психологии» (1894—1895; рус.
пер. 1911; 2-е изд. (1К88, 2003 а также в настоящей книге, впервые вы-
шедшейв 1876г. и переведенной на русский языкв 1899 г.

Наше издательство предлагает следующие книги:

НАУЧНАЯ И УЧЕБНАЯ ЛИТЕРАТУРА

Тел./факс: 7 (495) 135-42-16

Тел./факс 7 (495) 135-42-46

Е-таП:
11К55@11К55.ги
Каталог изданий
в Интернете:
Ь«р://иН55.гц

ин88

Любые отзывы о настоящем издании, а также обнаруженные опечатки присылайте
по адресу иК55@ик$5.ги, Ваши замечания и предложения будут учтены
и Отражены на иеЬ-странице этой книги в нашем интернет-магазине ЪЦр://1Ж55.ги