Автор: Вольпе М.Л.  

Теги: история и критика мировой литературы и литературы отдельных стран   история литературы   африка   письменность   литературоведение   культура африки  

ISBN: 5-94663-150-1

Год: 2003

Похожие

Два портрета на фоне Африки. Чинуа Ачебе. Нгуги Ва Тхионго

Японская литература в образцах и очерках

О русской литературе

1812 год и мировая литература

Текст 
                    Вольпе М.Л .
ЛИТЕРАТУРА
ЭФИОПИИ


Вольпе М.Л.
ЛИТЕРАТУРА
ЭФИОПИИ
Зебра Е
2003


ББК 83.36
В71
Художественное оформление
П.Зайцев
В71 Вольпе M.JI.
Литература Эфиопии. Очерк . — М.: Зебра Е,
2003. — 368 с.
Очерк становления и развития литературы Эфиопии, ох ­
ватывающий пятнадцать веков сущ ествования эфиопс­
кой письменности. Рассмотрение памятников древности
и средневековья выявляет особенности национальной
культуры, позволяет проследить преемственность лите ­
ратурной традиции вплоть до настоящего времени.
ISBN 5-94663-150-1
ББК 83.36
© Вольпе М.Л ., те к с т, макет, 2003
©ЗайцевП. , офо рмл ение, 2003


Введение
Эфиопия всегда представляла для внешнего мира
загадку. Название этой страны столетиями было сим ­
волом чего-то далекого и непонятного, что вызывало
в воображении европейцев образы страшные и даже
уродливые. Четыреста лет назад князь А . М. Курбс ­
кий, бежавший от гнева Ивана Грозного в Литву, в
ответ на свое послание русскому царю с угрозой ни­
когда больше не возвращаться на родину получает
сердитый окрик: «Кто же убо восхочет таковаго ефи-
опского лица видети?» На Руси в те далекие времена
Эфиопию отождествляли едва ли не со всей Африкой,
но это свидетельствует лишь о том, что в Москве уже
тогда знали о существовании где-то на краю света
этого государства.
Легенды о мощном христианском царстве, затерян­
ном в дебрях Африки, ходили по Европе еще в раннем
средневековье. Однако вплоть до XV в. , когда в э тот
отдаленный район земного шара проникли первые ита­
льянские купцы, а затем католические миссионеры из
Португалии, европейцы лишь смутно представляли
себе, что такое Абиссиния. Но и в последующие века
контакты эфиопов с другими народами были крайне
редки и нерегулярны. Планомерное изучение европей­
скими учеными Эфиопии началось только в XIX в.
Благодаря усилиям исследователей и путешественни-
5


Литература Эфиопии
ков из разных стран, часто жертвовавших жизнью в
далеких походах, к настоящему времени накоплен об­
ширный материал по географии, этнографии, истории,
религии, фольклору этой страны. Имеющиеся в рас ­
поряжении ученых данные свидетельствуют о колос­
сальном культурном наследии эфиопского народа.
Ярчайшим проявлением народного гения является
литература. История человечества показывает, что
каждая развитая культура фиксирует свое величие в
письменных памятниках. Эфиопская цивилизация,
начало которой принято относить к аксумскому1пе­
риоду, была одной из великих цивилизаций Древнего
Востока. Преемственность традиций — характерная
черта духовной жизни эфиопского народа. На протя­
жении полутора тысяч лет культура страны бережно
сохраняла все лучшее, что когда-либо ею создавалось.
Современную литературу Эфиопии, ее своеобразные
формы и проявления в XX в. невозможно понять без
учета традиций, уходящих в глубокую древность.
Творчество писателей Эфиопии преподносит иссле­
дователю немало сюрпризов. От литературы, сформи­
ровавшейся и живущей самостоятельной жизнью с
начала нашей эры, можно было бы ожидать быстрого
взлета в XX в., когда создающий ее народ вышел на­
конец из тысячелетней изоляции, когда все развива­
ется так стремительно и активно. Вполне закономер ­
ным было бы предположение, что эфиопы в литера­
турном отношении займут лидирующее положение среди
других африканских народов, не имевших в прошлом
устоявшихся письменных традиций. Поначалу такой
прогноз соответствовал истинному положению вещей.
Прозаики, поэты и драматурги Эфиопии одними из
первых на континенте стали осваивать новые для них
заимствованные у европейцев литературные жанры.
В 1908 г. в Риме было напечатано произведение, по ­
ложившее начало современной литературе на амхарс-
6


Введение
ком языке. Его автор Афэворк Гэбрэ Иесус при напи ­
сании этой книги руководствовался европейскими ка­
нонами. Название произведения «Либб волэд тарик»
(«История, рожденная сердцем ») укоренилось в ам­
харском языке в значении «роман».
Прошло почти два десятилетия, прежде чем в сере­
дине 20-х годов появились первые художественные
опыты писателей из других африканских стран2. Та­
ким образом, литература Эфиопии, пожалуй, первой
на Африканском континенте (если не считать творче­
ства литераторов Южной Африки как европейского,
так и африканского происхождения) вступила на путь
современного развития. Однако позднее франко- и ан­
глоязычные литературы вырвались вперед, а достиже­
ния эфиопов долгое время оставались весьма скром­
ными.
Еще одной неожиданностью явился тот факт, что
некоторые писатели Эфиопии в 60-е годы начали со ­
здавать произведения на английском языке. Вопрос о
языке национальной литературы в Эфиопии никогда
не стоял так остро, как в других африканских стра­
нах. В средние века в качестве письменного языка
эфиопы использовали мертвый язык гыыз (геэз), иг­
равший в Эфиопии вплоть до XIX в. ту же роль, что и
латинский в Европе. Позднее он естественным обра ­
зом уступил место амхарскому языку, который во всех
отношениях удовлетворяет задачам современного ли­
тературного развития. Некоторые исследователи пред­
сказывают большую будущность англоязычному на­
правлению в эфиопской литературе. Например, бель­
гийский компаративист Альбер Жерар по этому поводу
писал: «Возможно (и весьма вероятно), что распрост­
ранение высшего образования, а также возрастающие
возможности получить подготовку в Соединенном Ко­
ролевстве и Соединенных Штатах будут стимулиро­
вать эту тенденцию (литературу на английском язы­
7


Литература Эфиопии
ке. — М. В.) в Эфиопии... в ближайшие десятилетия»
[315, с. 383]. Позднее такую же точку зрения вырази­
ли нигерийский ученый Хилари Окам [336] и амери­
канский литературовед Томас Кейн [326], однако со ­
временная литературная практика в Эфиопии не под­
тверждает этого мнения.
Исторические обстоятельства поставили народно­
сти, в древности заселившие обширное нагорье на се-
веро-востоке Африки, в тесную зависимость друг от
друга. Взаимное влияние их порой весьма разных куль­
тур народов привело к образованию специфического
феномена, каковым является эфиопская цивилизация.
Необходимо особо отметить значение амхарской куль­
туры. Правы те ученые , которые подчеркивают гро ­
мадную роль амхарского элемента в общеэфиопской
культуре3. Американский социолог Дональд Н. Ле ­
вин, к примеру, считает, что «любое серьезное иссле­
дование о современной Эфиопии должно начинаться с
факта доминирования амхарцев» [328, с. 27]. Действи­
тельно, в течение последних 700 лет (с XIII в., когда
к власти пришла Соломонова династия) большинство
императоров, руководивших страной, были выходца­
ми из амхара. Политическое господство позволило ам-
харцам оказывать усиленное экономическое давление
на соседей. Экспансионистская политика, проводимая
во все времена императорами, способствовала не толь­
ко укреплению политического и экономического могу­
щества амхарцев, но и распространению их языка.
Уже в XV-XVIII вв. амхарский язык наряду с гыыз
постепенно становится языком литературы и обще­
ния между народами Эфиопии.
Одним из главных факторов, обусловивших по ­
всеместное распространение амхарской культуры,
была христианизация мусульманских и языческих
племен, контактировавших с амхарцами . Обраще ­
ние в христианство не всегда было делом доброволь­
8


Введение
ным. Стремясь к объединению страны, разделенной
на феодальные княжества, некоторые императоры
Эфиопии прибегали к принудительным мерам. Изве ­
стно, что в годы правления Иоханныса IV (1 872 -
1889) были насильно обращены в христианство зна­
чительная часть мусульманского населения, а так­
же некоторые племена фалаша (эфиопских иудеев).
В XX в., после итало-эфиопской войны, правитель­
ство Хайле Селассие I (1930-1974) также широко
проводило политику насильственной амхаризации,
характерной особенностью которой было обращение
в христианство иноверцев4.
Все эти факторы привели к тому, что в наше время
амхарский язык стал играть главенствующую роль во
всех сферах жизни народа Эфиопии. Учитывая ска ­
занное, следует уточнить сам термин «эфиопская ли­
тература» .
Абсолютное большинство книг, выходящих в стра­
не, написано по-амхарски . На языках других местных
народов письменное творчество пока не получило су­
щественного развития (представлены лишь богословс-
ко-литургические жанры), хотя процесс формирования
региональных литератур идет. Однако было бы непра­
вомерно употреблять определение «амхарская» приме­
нительно к литературе всей страны. Этому есть несколь­
ко причин. Во -первых, по-амхарски пишут не только
писатели-амхарцы, рациональная литература Эфиопии
создается совместными усилиями писателей, принадле­
жащих к разным народностям. В Уставе Союза писа­
телей Эфиопии, функционировавшего в 70-80 -е годы
XX века после свержения монархии, прямо подчерки­
валось, что «литература является одним из проявле­
ний национальной культуры, в развитие которой вне­
сли свой вклад все народы Эфиопии» [142, с. 6]. Во-
вторых, эфиопская литература на амхарском языке
испытывала раньше и испытывает сейчас воздействие
9


Литература Эфиопии
со стороны фольклора разных народностей, населяю­
щих территорию страны. Наконец, в-третьих, современ­
ные писатели глубоко усвоили традиции средневековой
книжности на гыыз. Формирование последней нельзя
приписывать деятельности одних лишь амхарцев.
Вопрос о периодизации литературы Эфиопии пред­
ставляет собой определенную сложность в основном
из-за недостатка конкретных данных, характеризую­
щих особенности того или иного периода. В нашем
очерке представляется целесообразным выделить три
основных этапа развития литературы, каждый из ко ­
торых определяется наиболее общим набором призна­
ков, группирующих литературные явления данного
периода в нечто целостное, типологически отличное
от явлений другого времени. Как упоминалось выше,
зарождение литературы Эфиопии можно отнести к ак-
сумскому периоду, т. е. к первым векам нашей эры .
Именно тогда появляются высеченные на стелах над­
писи, прославляющие деяния царей, складывается ли­
тературный язык, происходит знакомство с книжнос­
тью других стран. Все это имеет место во II—VIII вв.
Далее следует «темный» период истории Эфиопии, не
оставивший значительных литературных памятников.
Второй, средневековый этап охватывает XIII-X IX вв.
В это время превалируют церковная поэзия, житий ­
ные жанры, исторические хроники. Язык гыыз к кон ­
цу этого периода постепенно уступает место амхарско-
му. Подготавливается почва для зарождения совре ­
менной литературы. X X век составляет третий этап
развития литературы Эфиопии. Писатели отходят от
традиций религиозной книжности, появляются светс­
кие произведения, преодолевается нормативность сред­
невековой литературы, сочинение книг становится де­
лом профессиональным, сюжеты произведений стано­
вятся более актуальными, укрепляются связи
национальной литературы с литературами других
10


Введение
стран. Литература встает на путь современного разви ­
тия. Именно в этот период заметно проявляются чер ­
ты национальной специфики.
Что касается современной амхароязычной литера­
туры, то можно обоснованно говорить о трех перио­
дах ее развития: 1908-1935 гг. — с тано вле ни е но в ых
форм, освоение современных жанров; 1941-1974 гг. —
период пока наиболее плодотворный, в который ярко
проявились буржуазно-просветительские тенденции (в
нашей терминологии — дореволюционный период);
1974 г. — настоящее время.
Не останавливаясь подробно на истории исследова­
ний в области эфиопистики5, мы упомянем имена уче­
ных, чьи работы способствуют определению статуса и
значения эфиопской литературы. Громадная заслуга в
деле изучения письменных памятников на гыыз при­
надлежит русской школе эфиопистики. Начиная с
XIX в. крупнейшие русские востоковеды занялись сис­
тематическим исследованием абиссинской, как тогда
называли, культуры. Одним из крупнейших знатоков
древних рукописей на гыыз был профессор Санкт-Пе ­
тербургской духовной академии В. В. Болотов (1854—
1900). Сфера его научных интересов охватывала глав­
ным образом историю эфиопской церкви. В. В. Болотов
с исключительной скрупулезностью изучал первоисточ­
ники. Результаты его работы над сохранившимися па­
мятниками письменности представляют интерес не толь­
ко для историков, но и для филологов, занимающихся
средневековым периодом литературы Эфиопии6.
Наиболее значительный вклад в развитие отече­
ственной науки об Эфиопии внес академик Б. А . Ту ­
раев (1868-1920). Исключительная ценность его ра ­
бот для литературоведения заключается в том, что он
анализировал сохранившиеся древние тексты не толь­
ко как документы, важные с исторической точки зре­
ния, но и как памятники литературного творчества
И


Литература Эфиопии
народа. В нем сочетались эрудиция исследователя и
талант переводчика. Перу этого ученого принадлежат
блестяще выполненные переводы на русский язык об­
разцов агиографической литературы, исторических хро­
ник, традиционной поэзии. От внимания Б. А . Турае-
ва не ускользнули и те (едва намечавшиеся при его
жизни) явления, которые характеризовали переходный
период от средневековой книжности к современной ли­
тературе. В частности, в его статьях впервые встреча­
ется упоминание о книгах основоположника современ­
ной литературы Эфиопии Афэворка Гэбрэ Иесуса.
Дело Б. А . Тураева в области эфиопистики продол­
жил в советское время его ученик академик
И. Ю. Крачковский (1883-1951). Ряд его публикаций,
посвященных этому вопросу, содержат ценные заме­
чания обобщающего характера.
В течение длительного времени в России в советс­
кий период практически не занимались изучением твор­
чества писателей Эфиопии. Это объяснялось фактора­
ми как объективного характера (в СССР крайне редко
попадали произведения современных эфиопских авто­
ров), так и субъективного (недооценка эстетико-идео -
логического значения художественной литературы на
амхарском языке). Положение изменилось к лучшему
в 60-70 -е годы X X века. В специальной литературе
стали появляться работы, в которых исследовались
отдельные аспекты этого вопроса. Можно назвать ста­
тьи М. В. Райт, в которых содержится интересная ин­
формация о некоторых литераторах Эфиопии, дается
оценка их произведений, рассказывается о творческой
атмосфере, в которой живут и работают писатели этой
страны. Влияние фольклорных традиций на творче ­
ство современных авторов стало предметом рассмотре­
ния Т. JI. Тютрюмовой . Публикации Ю. М. Кобища -
нова касаются древнего периода эфиопской литерату­
ры. В его работах прослеживается мысль о неразрывной
12


Введение
связи «старой » и «новой » литературы Эфиопии.
В. С. Ягья первым из советских исследователей кос ­
нулся вопроса о развитии книжности не только у ам-
харцев, но и у других народов, населяющих страну.
Ряд обзорных статей, в которых содержится крити ­
ческий разбор наиболее известных произведений ам-
хароязычных авторов, написанных в последние деся­
тилетия, принадлежат перу В. М. Ивановой. Большое
значение для филологов-эфиопистов имеют работы
медиевиста С. Б. Чернецова, в статьях которого рас­
сматриваются различные стороны культуры эфиопов
в средние века. Благодаря усцлиям всех этих исследо ­
вателей достоянием научной общественности стали в
последнее время многие любопытные факты, позволя­
ющие составить представление о закономерностях раз­
вития литературы Эфиопии на разных этапах ее су­
ществования.
История изучения литературы Эфиопии в странах
Западной Европы и США также насчитывает несколь­
ко десятилетий. Громадная работа по собиранию и
систематизации сведений, относящихся к литературе
Эфиопии, проделана итальянцами Энрико Черулли
[303], Игнацио Гвиди [321] и Конти Россини. В этом
же направлении активно работали французские уче­
ные Марсель Коэн, Мондон Видайе, Пьер Комба, анг­
лийские — Ричард и Сильвия Панкхерст, Эдвард Ул-
лендорф и многие другие.
В 1965 г. (когда уже состоялись дебюты многих
известных эфиопских прозаиков, поэтов, драматургов)
Здвард Уллендорф писал: «Еще не настало время для
написания обзора, а тем более истории амхарской ли­
тературы» [357, с. 11]. Такая точка зрения в той или
иной мере присуща и некоторым другим литературо-
ведам-африканистам, рассматривающим проблемы со ­
временного развития эфиопской литературы. Доста ­
точно упомянуть книгу Томаса Кейна [326], в кото ­
13


Литература Эфиопии
рой автор весьма скромно оценивает достижения ли­
тературы Эфиопии наших дней.
При изучении отдельных сторон культуры афри­
канских стран исследователь часто сталкивается с не­
хваткой фактического материала. Это в полной мере
относится и к изучению литературы Эфиопии. Несмот ­
ря на существование в стране древней письменной тра­
диции, доступных источников явно недостаточно. Даже
оригиналы публикаций начала нашего века имеются
в малом количестве. Достаточно сказать, что все кни­
ги, напечатанные в Эфиопии до 1936 г., считаются
инкунабулами. Поэтому трудно переоценить важность
работы по собиранию и систематизации имеющихся
библиобиографических данных. Большая заслуга в этом
деле принадлежит Сильвии и Ричарду Панкхерст. Эти
ученые много лет прожили в Эфиопии, их работы по
разным вопросам культуры страны содержат ценный
фактический материал. В частности, именно Р. Панк­
херст опубликовал уникальные данные о начале кни­
гопечатания в Эфиопии [337], а С. Панкхерст соста ­
вила подробную библиографию амхарских книг, вы ­
шедших до начала 50-х годов [341].
До сих пор никто не занимался типологией лите­
ратуры Эфиопии, вопросами ее общности с литерату­
рами других народов. Несколько лет назад вышла книга
бельгийского компаративиста Альбера Жерара [315],
в которой предпринята попытка взглянуть на творче­
ство писателей Эфиопии под компаративистским уг­
лом зрения. Обобщив опыт европейских и американс­
ких исследователей и использовав собранный им са­
мим громадный фактический материал, Жерар
охарактеризовал произведения многих прозаиков, по­
этов и драматургов Эфиопии. Его книга любопытна
тем, что в ней проводятся некоторые параллели меж­
ду африканскими и европейскими литературами. Од­
нако внимание исследователя в большей мере привле­
14


Введение
кает историография вопроса, нежели критическое ос ­
мысление собранных данных.
Исследование Жерара содержит богатейшую инфор­
мацию о жизни и творчестве литераторов Эфиопии, со
многими из которых он встречался лично, им состав­
лена одна из лучших библиографий литературы на
амхарском языке.
Во второй половине XX века интерес к изучению
фольклора и литературы родной страны наблюдается
в среде творческой интеллигенции Эфиопии. В нацио­
нальной и иностранной печати появляются исследо­
вания Алемайеху Могеса, Мэнгысту Леммы, Аяльне-
ха Муляту и других литераторов.
На протяжении пятнадцати веков существования
письменной традиции в Эфиопии наблюдались перио­
ды и повышенной литературной активности, и зас ­
тоя. Наибольшее количество известных письменных
источников (не считая современных) относится к I V -
VIII и XIV-XVIII вв. Прошлое страны знает много ка ­
тастроф, в результате которых были утрачены цен­
нейшие историко-литературные документы7. Тем не
менее до нашего времени дошло значительное количе­
ство рукописей. Хранящиеся в крупнейших библио ­
теках и музеях мира памятники письменности еще
далеко не полностью изучены. Естественно, что бога­
тая средневековая литература Эфиопии явилась объек­
том пристального внимания специалистов. Интерес ис­
следователей подогревался и тем, что известные про­
изведения средневековья наталкивали на мысль о
поистине громадном созидательном потенциале наро­
да. Не исключено, что выдающиеся шедевры эфиопс­
кой словесности еще будут обнаружены и заставят пе­
ресмотреть наши взгляды на литературу страны про­
шлых веков8.
Переходный период от средневековья к современ­
ности не был столь ярок. Африканисты-филологи раз­
15


Литература Эфиопии
ных стран, увлекшись наблюдением за стремительной
поступью европоязычных литератур Африки, словно
забыли, что в современную эпоху развитие литерату­
ры в Эфиопии не прекратилось. Утвердилось мнение,
что творчество эфиопских писателей новейшего вре­
мени особого интереса не представляет. Равнодушие
критиков нельзя объяснить лишь незнанием амхарс-
кого языка (хотя вполне естественно, что европейс­
ким и американским литературоведам произведения
африканцев на английском и французском языках не­
сравненно доступнее) . Выше было отмечено, что даже
специалисты, владеющие амхарским языком, скепти­
чески относились к достижениям эфиопской словесно­
сти XX в. Причина подобного скептицизма, на наш
взгляд, заключается в том , что сенсационные успехи
литератур Западной Африки отвлекли внимание зару­
бежных наблюдателей от более спокойной, но не ме­
нее значительной по своей сущности эволюции эфиоп­
ской литературы9. В результате оказалось, что про ­
цесс перехода от «старой » к «новой » литературе
Эфиопии, имевший место на рубеже XIX и XX вв., а
также специфика этой литературы на современном эта­
пе освещены недостаточно полно.
Еще до итальянской оккупации 1936-1941 гг. в
Эфиопии появились отдельные крупные писатели,
которые подготовили почву для молодой творческой
интеллигенции, громко заявившей о себе в послево ­
енные годы. В 50-60 -е и особенно в 70-е годы про ­
шлого века в этой литературе происходят процессы,
представляющие большой интерес как с точки зре­
ния национальной специфики, так и с точки зрения
общности с литературами мира. В лучших своих про­
изведениях писатели послевоенной поры талантли­
во отображают жизнь родной страны, им принадле­
жит видное место в литературе Африки. Это делает
актуальным критический анализ пути, пройденного
16


Введение
амхароязычными авторами за послевоенные десяти­
летия.
В данной книге предпринята попытка взглянуть
на литературу Эфиопии как на единый процесс, не­
прерывно протекающий вот уже полторы тысячи лет.
Теперь представляется возможность аналитически по­
дойти к известным фактам и явлениям, влиявшим на
формирование национальной словесности. Приходит­
ся констатировать, что достигнутый литературой Эфи­
опии уровень художественной зрелости не оправдыва­
ет более только описательного подхода. Пришла пора
дать литературоведческую трактовку определившимся
тенденциям, выявить специфику творчества отдель­
ных писателей, отметить типологические черты в раз­
витии этой литературы, т. е. определить место данной
художественной традиции среди литератур мира. На­
стоящую книгу следует рассматривать как шаг на пути
решения этой большой задачи, которая потребует уси ­
лий многих специалистов-литературоведов. Сказанное
отнюдь не означает, что следует пренебрегать описа­
тельной стороной дела. Как и прежде, задача по на­
коплению, систематизации и опубликованию конкрет­
ных данных о писателях Эфиопии и их книгах не
теряет своей актуальности.
Автор далек от мысли дать исчерпывающий ана­
лиз всех (или даже большинства) известных произве­
дений традиционной и новой литературы Эфиопии.
В качестве иллюстративного материала, характеризу­
ющего те или иные особенности литературного разви­
тия в Эфиопии, будет привлекаться ограниченное чис­
ло произведений. Показать движение художественной
мысли народа — такова цель автора. Такому намере­
нию, на наш взгляд, соответствует форма развернуто­
го очерка, допускающего значительную степень обоб­
щения, иногда даже за счет более детального изложе­
ния фактов. Стремление очертить контуры самобытной
17


Литература Эфиопии
литературы, представив ее в виде некоего единства,
развивающегося по законам внутренней логики, обус­
ловлено тем обстоятельством, что практически во всех
имеющихся публикациях литература Эфиопии рассмат­
ривается лишь выборочно, при этом явления нового
времени отрываются от древних корней. В этом очер ­
ке прослеживаются характерные тенденции развития
литературы Эфиопии. Естественно, в необходимых слу­
чаях читателю будет предложено обратиться к соот­
ветствующим специальным изданиям. Преимуществен­
ное внимание уделено здесь анализу литературного про­
цесса в XX веке, поскольку проблемы новейшего
периода литературы Эфиопии изучены относительно
слабо.


Глава 1
АКСУМСКИЙ ПЕРИОД
Возникновение в Эфиопии первых поселений, зало­
женных выходцами из Южной Аравии, историки от­
носят к V в. до н. э . Пришлые семитоязычные племе­
на, смешавшись с автохтонным кушитскоязычным
населением, положили начало культуре, которая дос­
тигла своего расцвета во времена правления аксумс-
ких царей (II—VIII вв.) . Найденные археологами раз ­
валины городищ, предметы быта, сохранившиеся со ­
оружения и памятники, а также свидетельства
путешественников, посетивших страну в древности ,
красноречиво говорят о развитом ремесле и искусстве
аксумитов. Именно к этому периоду можно отнести
зарождение литературы Эфиопии. К сожалению, ни­
каких материальных свидетельств, относящихся к
данному периоду, за исключением нескольких надпи­
сей на камне и металле, до нас не дошло.
О скудости материалов по истории Аксума Б. А .
Тураев писал в начале XX века: «В таком печальном
положении находятся источники всего аксумского пе­
риода, этой наиболее интересной поры эфиопского цар­
ства, когда оно играло не последнюю роль во всемир­
19


Литература Эфиопии
ной истории и принадлежало к числу культурных стран
умиравшего античного мира» [46, с. 157]. К сожале­
нию, с тех пор положение почти не изменилось. П о­
этому о многих особенностях литературы Аксума мож­
но лишь догадываться, исходя из анализа фольклора
и письменных источников, принадлежащих более по­
здним эпохам.
Древнейшие посвятительные надписи были сдела­
ны на сабейском языке. Найденные в северной части
Эфиопии, они несут на себе печать южноаравийской
традиции. Для литературоведа они могут представ­
лять лишь косвенный интерес как ранние попытки
человека письменно зафиксировать свою мысль. В на­
чале I тысячелетия н. э. появляются надписи на гре­
ческом языке. Наиболее известны три из них. Сведе­
ния об адулисской надписи, прославляющей военные
успехи аксумских владык в борьбе против соседних
народов, содержатся в сочинении Космы Индикопло-
ва1 [23, с. 184-187].
Другая надпись, посвященная языческому божеству
Аресу, найдена в окрестностях г. Аксума. Авторство
этих двух надписей не установлено. Принадлежность
третьей надписи на греческом языке (обнаруженной в
местечке Дакка-Махара) известна. Она была сделана
по приказу царя Сембритэса. К языческому периоду
аксумской истории относится и надпись царя Гедары
на языке гыыз. Она высечена на бронзовом предмете
(предположительно скипетре) и заключает в себе об­
ращение к богам Аргу и Алмакаху.
В IV в., в правление царя Эзаны, официальной ре­
лигией Эфиопии стало христианство александрийско­
го толка. Первым епископом Аксума стал сириец Фру-
ментий, рукоположенный на эту должность патриар­
20


Аксумский период
хом Александрийским Афанасием в 340 г. Для разви ­
тия литературы переход к христианству явился бла­
гоприятствующим фактором. Он подхлестнул интерес
к передовой по тем временам греко-византийской куль ­
туре. В Аксуме стали с большим вниманием относиться
к произведениям, приходящим с христианского Вос­
тока. Большая заслуга в ознакомлении аксумитов с
образцами христианской книжности принадлежит про­
поведникам и странствующим торговцам из Сирии,
Египта, Византии. При их помощи были переведены
на гыыз Ветхий и Новый заветы, ряд апокрифов (на­
пример, книга Еноха, откровение Ездры), отдельные
жития святых, «Физиолог» и многие другие произве­
дения.
Переводы с греческого оказали значительное влия­
ние на оригинальную литературу позднего Аксума.
Яркое впечатление от письменной культуры, предше­
ствовавшей периоду активной переводческой деятель­
ности, оставляют тексты , касающиеся деяний царя
Эзаны [23, с. 156-174]. Они сохранились на стелах,
воздвигнутых аксумитами, и датируются все IV в. При­
мерно с этого времени языком литературы Эфиопии
на многие столетия становится язык гыыз.
Наибольший интерес представляет обширная над­
пись на двух языках — греческом и гыыз2,— в кото ­
рой Эзана сообщает о своей борьбе с непокорными ну­
бийцами. Начинается она так: «Силою господа небес,
который на небе и на земле могущественнейший из
живущих, Эзана, сын Элла-Амида, из мужей Хален,
царь Аксума, и Хымьяра, и Райдана, и Сабы, и Сал-
хена, и Сеямо, и Бега, и Касу (Куша), царь царей,
сын Элла-Амида, непобедимого врагами, который для
всех — Вечность, который является совершеннейшим,
21


Литература Эфиопии
который властвует, который непобедим врагами! Нет
врага, который бы стал передо мной и позади меня,
нет врага, который бы следовал [по пятам за мной]!
Силою господа всего [сущего] я повел войну против
ноба, ибо ноба восстали и возгордились»3. Разгневан­
ный бесчинствами жителей Нубии, которые «дважды
и трижды свои торжественные клятвы нарушали и
убивали своих соседей безвинно», аксумский царь их
жестоко наказывает. « Я сжигал их города, построен­
ные из кирпича и построенные из тростника, и они
(аксумиты) унесли их (нубийцев) пищу, их медь, их
железо, их латунь, и они разрушили изображения их
храмов и хранилища пищи и хлопка и бросили (все
это) в реку Сида (Нил)»,— похваляется Эзана. Он с
гордостью сообщает, что его воины сломили сопро ­
тивление всех нубийских вождей, а сами «вернулись
целыми и невредимыми, устрашив врагов и покорив
их силою господа земли». Далее скрупулезно перечис­
ляет размеры захваченной добычи: «Вот что дал мне
господь небес: пленных мужчин — 214, пленных жен­
щин — 415, всего пленных — 629, убито мужчин 602,
женщин и детей убито 156, всего убито 758, всего
пленных и убитых — 1387; добыча: крупного рогато­
го скота— 10560, овец — 51 050». Дабы повержен­
ные нубийцы всегда помнили, кто ими будет повеле­
вать, Эзана приказал воздвигнуть в их стране символ
своей власти: «Я воздвиг трон возле Шадо силою гос­
пода небес, который помог мне и дал мне царство. Да
укрепит господь небес царство мое!» В заключение вла­
ститель Аксума грозно провозглашает: «И если кто-
нибудь переместит его (трон. — М. В.) или разрушит
его, или низвергнет его — пусть род его [самого] бу­
дет разорен, согнан с земли и искоренен!»
22


Аксумский период
Как видим, надпись весьма выразительно повествует
о походе Эзаны в Нубию. Главное ее отличие от более
ранних памятников письменности заключается преж­
де всего в стилевом совершенстве. Перед автором сто ­
яла задача увековечить подвиги и имя Эзаны. С этим
он успешно справился.
Многие эпиграфические образцы древности созда­
вались по упрощенной схеме: в них непритязательно
сообщалось о наиболее крупных битвах, приводились
данные о потерях противника и успех дела приписы­
вался покровительству могущественного бога (или бо­
гов), а также мудрости вождя, в честь которого и сла­
галась надпись.
В рассказе о покорении нубийцев автор следует при­
вычной схеме, но делает это весьма талантливо. Ему
хочется впечатлить читателя не сухой констатацией
фактов (конечно, условных со строго исторической
точки зрения) о великом походе Эзаны, а красноречи­
вым описанием ситуации в целом. Чувствуется, что
текст подвергался тщательной стилистической шли­
фовке именно с этой целью. В результате получилась
изящная импровизация на тему о произошедшем. Су­
губо практические задачи «документа» , конечно, сдер­
живают полет авторской фантазии. Отдельные части
надписи, изложенные по-деловому сухо (например,
абзац о количестве убитых и пленных врагов), кон ­
трастируют со свойственным надписи пафосом.
Интересно, что в столь далекую эпоху в Аксуме
уже имели представление об архитектонике литера­
турного произведения. При внимательном чтении в
надписи Эзаны легко выделить завязку (мотивировка
похода и начало кампании по усмирению жителей стра­
ны Ноба), кульминацию (установление трона победи­
23


JIитература Эфиопии
теля) и концовку-предостережение. Композиционная
стройность наделяет повествование внутренней логи­
кой. В тексте нет явных противоречий, каждая пос ­
ледующая фраза закономерно продолжает предыдущую.
Текст надписи посвящен подвигам Эзаны. Пове ­
ствование ведется от имени самого царя. Доказательств
того, что надпись составил сам Эзана, нет, и вероят­
ность этого невелика. Скорее всего текст был сочинен
по царскому указанию неизвестным нам придворным
сочинителем, обладавшим тонким вкусом и выучкой.
Об Эзане надпись содержит довольно скудные све­
дения. В точности вряд ли можно установить, сколь
реалистично эта надпись изображает Эзану, в ней со ­
здан идеализированный образ царя. Естественно, в этой
хвалебной надписи он наделен одними лишь доброде­
телями. Ожидать от древней победной надписи досто ­
верного изображения человека, тем более восхваляе­
мого владыки, не приходится, так как это противоре­
чило бы логике жанра. Автор , кто бы он ни был,
стремился возвысить царя в глазах потомков, а это ,
естественно, вело к нарушению критериев реальности
в изображении Эзаны. Надпись представляет царя по ­
лубогом, а не человеком.
По эпиграфическим памятникам древности можно
судить о том, как человек той далекой эпохи ощущал
себя в окружающем его мире. Он еще не вполне осоз ­
навал себя личностью, наделенной волей и разумом
(сказывалось наследие родового строя, когда человек
не выделял себя из природы), однако процесс форми­
рования личности шел, и это зафиксировала древняя
надпись. В рассказе о походе Эзаны в Нубию люди
изображены в основном пассивной массой, послушной
божественной воле. Но при этом автор все же иденти ­
24


Аксумский период
фицирует людей как силу, способную в отдельных слу­
чаях к самостоятельному действию (неоднократные
восстания нубийцев против царя-божества). Важно и
то, что в указанной надписи люди изображены в о к­
ружающем их материальном мире (они живут в трост­
никовых и каменных домах, имеют хранилища для
пищи, выращивают хлопок). Склонность автора к сво­
его рода бытописательству, заметная в этом памятни­
ке, свидетельствует о его интересе к человеку как су­
ществу реальному, противостоящему идее о божестве.
Бог, фигурирующий в тексте надписи как абстрактное
понятие («господь всего»), не вызывает никаких об­
разных ассоциаций. Энрико Черулли обратил внима­
ние на то, сколь неопределенны представления Эзаны
о боге [303, с. 17— 21]. Видимо, это объясняется тем,
что христианская религия в ту пору еще не пустила
глубоких корней в Аксуме4.
Интересно изображен сам царь Эзана. Он — звено,
как бы объединяющее абстрактное, божественное на­
чало и конкретное, человеческое. Он близок к богу и
потому не может быть наделен индивидуальными чер­
тами, которые поставили бы его в один ряд с людьми.
Его имя всегда ставится сразу после упоминания о
боге. Вместе с тем его нельзя полностью отделить от
людей. Автор указывает на его земное происхожде­
ние. Он — представитель великого рода. Несколько
двусмысленно звучит выражение «царь царей, сын
Элла-Амида, непобедимого врагами, который для
всех — Вечность...» . Означает ли это, что отец Эзаны
существовал вечно, т. е. был богом? Истории известен
царь по имени Элла-Амид, и он мог быть отцом Эза­
ны. Однако, по всей видимости, автор надписи созна­
тельно прибегает к двусмысленности, желая не допус­
25


Литература Эфиопии
тить излишней индивидуализации при изображении
Эзаны. Тем не менее Эзане свойственны человеческие
черты. Но они также подчеркивают его исключитель ­
ность. Он великодушен (нубийцы долго испытывали
его терпение, прежде чем были наказаны), справедлив
(карает только за совершенное зло), мудр и непрекло­
нен. Все эти качества возвышают правителя над под­
данными, делают его в глазах простых смертных су ­
ществом высшего порядка. Несмотря на все литера­
турные достоинства надписи, ее нельзя считать опытом
художественного освоения действительности. Подход
автора к изображаемым явлениям слишком утилита­
рен. Стилевое совершенство текста не подкрепляется
образностью восприятия внешнего мира. Отсутствует
такое необходимое для подлинно художественного про­
изведения качество, как единство формы и содержания.
Хотя наши знания о литературе Аксума ограниче­
ны малым количеством известных памятников, мож ­
но сделать некоторые выводы относительно значения
этого, по выражению Б. А . Тураева, «самого счастли­
вого и культурного периода абиссинской истории» для
развития книжности в последующие столетия. Имен­
но в то далекое время эфиопы подверглись сильному
идеологическому влиянию со стороны Греции и Ви­
зантии. Многие образованные жители Аксума, сво ­
бодно владея греческим языком, имели возможность
знакомиться с произведениями греческих авторов. Это
не могло не способствовать развитию литературного
вкуса и писательских навыков местных грамотеев.
В первые века нашей эры происходит лексико-грам ­
матическое обогащение языка гыыз, который утверж­
дается в качестве литературного. Гыыз становится офи ­
циальным языком монофизитской церкви Эфиопии.
26


Аксумский период
Правда, потребовалось значительное время, прежде чем
устоялась христологическая терминология.
В Эфиопии появились переводные жития святых
(Фрументия, аввы Ливания, За-Микаэля Арагави ,
Пантелеймона), которые отнюдь не механически пере­
носились на эфиопскую почву, а перерабатывались в
соответствии с местными особенностями. Часто в них
привносились элементы, заимствованные из народных
легенд и сказаний. Так, распространенное в древности
поверье о царствовании змея органично вошло в жи­
тие Исаака Гарима. При этом неизвестно, существо­
вал ли развитой эпос у древних народов Эфиопии. Воз ­
можно, ранняя христианизация страны способствова­
ла быстрому разложению и забвению большинства
языческих сказаний. Несколько позднее появляются
описания благочестивой жизни собственно эфиопских
святых. Таким было житие «сладкопевца эфиопской
церкви» Яреда, которому приписывается изобретение
церковного пения. «Это — житие первого по времени
(если не считать царей) национального абиссинского
святого в самом тесном смысле этого слова», — писал
Б. А . Тураев [51, с. 66].
В посвятительных надписях, оставленных аксуми-
тами, можно найти много общего с будущими истори­
ческими хрониками. Нубийская надпись царя Эзаны
дает основание предполагать, что в позднем Аксуме
уже довольно хорошо был освоен повествовательный
жанр. Прямых доказательств этого не существует, так
как ни одной оригинальной книги аксумского перио­
да не сохранилось. Однако это не означает, что их не
могло быть. То , что нам известно о литературе того
времени, позволяет сделать вывод, что аксумиты были
способны создавать собственные крупные произведе­
27


Литература Эфиопии
ния. Записанные на пергаменте или других недолго ­
вечных материалах, эти произведения имели мало
шансов сохраниться до наших дней. Возможно, о ли ­
тературе Аксума мы судим не по ее лучшим образцам,
а по наиболее прочным остаткам. Несомненно одно:
предпосылки для успешного развития эфиопской ли­
тературы в средние века были заложены в аксумскую
эпоху.


Глава 2
СРЕДНИЕ ВЕКА (XIII-XIX)
Примерно к IX в. Аксумское царство пришло в упа­
док. Наступил «темный » период истории Эфиопии,
продолжавшийся до конца XIII в. Полулегендарные
сведения, почерпнутые в основном из древних манус­
криптов, в которых рассказывается о подвигах при­
численных к лику святых деятелей, сообщают о так
называемой «узурпаторской » династии Загве1. Цари
этой династии принадлежали к народности агау из
Ласты (области на юге Эфиопии) и поддерживали хри­
стианство. Культура Эфиопии в это время продолжа­
ла развиваться в том же направлении, что и при
аксумитах. Польские эфиописты Бартницкий и Ман-
тель-Нечко определяют этот период следующим об ­
разом: «Итак, новое государство, хоть и отодвинутое
от Аксума на юг, управлявшееся представителями
другой, не аксумской народности, стало наследником
традиций первоначального государства, и, следова­
тельно, период господства ластенской династии За-
гуйе можно признать историческим продолжением
прежней, аксумской государственности и культуры»
[4, с. 58].
29


Литература Эфиопии
Особенное усердие в распространении учения Иису­
са Христа проявил один из последних правителей ди­
настии Загве — Лалибэла. В годы его царствования
(конец XII — начало XIII в.) были построены величе­
ственные храмы, сохранившиеся до нашего времени.
Как и знаменитый на весь мир комплекс Эллора в
Индии, церкви Лалибэлы целиком высечены в скалах
и считались одним из чудес света. Житие Лалибэлы
красочно повествует о том, как Господь вселил в на­
божного императора мысль о постройке церквей: «От­
селе не имел Лалибэла помышлений ни о земле, ни о
потребностях плоти, ни о жене, но все время думал об
этих церквах, чтобы исполнить сообразно тому, как
он видел на небе, причем укреплял его Дух святый во
всем»2. Когда же работа была завершена, умиротво­
ренный царь счел главное дело своей жизни исполнен­
ным: «И вошел Лалибэла в покой вечный и сел с
Петром и Павлом, ибо об этом дано ему было обеща­
ние Спасителем».
Описание жизни праведников получило широкое
распространение в средние века. Агиографическая ли­
тература подчас оказывается едва ли не единственным
источником, из которого можно почерпнуть сведения
о том или ином периоде истории Эфиопии. У нас был
повод упомянуть, что жития иностранных и отече­
ственных святых создавались уже в аксумскую эпоху.
К сожалению, ни одного оригинала, относящегося к
тому времени, не имеется. Однако четыре поздние за­
писи посвящены святым, жившим в период «узурпа­
торов* из Ласты. Это — вышеупомянутое жизнеопи­
сание Лалибэлы, краткий манускрипт о деятельности
Нэакуто Леаба, преемника Лалибэлы и последнего заг-
вейскога царя, а также жития Гэбрэ Мэнфэс Кыд-
30


Средние века (XIII-XIX)
дуса, прославившегося своим подвижничеством, и од ­
ного из наиболее почитаемых эфиопами святых —
Тэклэ Хайманота. По преданию Тэклэ Хайманот кре ­
стил шоанцев и играл решающую роль во время пере­
хода власти от Загвеев к Соломонидам3.
Начиная с XV и вплоть до XVIII в. в Эфиопии было
написано множество житий святых. В количествен ­
ном отношении агиографические произведения состав­
ляют обширнейшую часть средневековой литературы
страны. Первоначальные варианты рукописей впослед­
ствии нередко перерабатывались в соответствии с тре­
бованиями постоянно изменявшейся политической
ситуации. Поэтому сейчас в распоряжении ученых
имеются по нескольку списков отдельных житий.
Расцвет литературы на языке гыыз начинается с
приходом к власти Соломоновой династии. Уже при
императоре Иекуно Амлаке (1270 -1285), первом из
Соломонидов, были предприняты попытки использо ­
вать письменную литературу в политических целях.
Немало этому способствовала официальная версия,
которая утверждала «богоизбранность» новых госуда­
рей. Венцом этой деятельности явилось создание в
начале XIV в., в годы правления Амдэ Циона I (1314—
1344), пространного произведения, получившего на­
звание «Слава Царей» («Кыбрэ Нэгэст ») . В его основу
положена библейская легенда о правителе-мудреце
Соломоне и царице Савской (книга Царств; Матфей
12,42; Лука 11, 31). При написании «Славы Царей»
использовались и многочисленные другие источники,
в частности различные апокрифические сказания4.
В книге рассказывается о том, как царица Савская
(Македа), женщина замечательной красоты и ума,
прослышав о мудрости царя Соломона, совершила пу­
31


Литература Эфиопии
тешествие в Израиль. В «Славе Царей » излагается
оригинальная версия взаимоотношений Македы и Со­
ломона. История рождения их сына — сюжет, неясно
изложенный в Библии — в этом произведении осве ­
щается всесторонне. Вспомним, что в Библии содер ­
жится упоминание о многочисленных женах и налож­
ницах Соломона. Сладострастие Соломона традици ­
онно объясняется тем, что , чувствуя ответственность
за распространение на земле истинной веры, он меч­
тал о большом потомстве, о том , что отпрыски его
«унаследуют вражеские города и уничтожат тех, кто
поклоняется идолам». Именно поэтому он хотел бли­
зости с язычницей Македой, приехавшей к нему из
Эфиопии.
Когда царица Савская поняла, что Соломон нерав­
нодушен к ней, она воскликнула: «Поклянись мне
именем бога твоего, бога Израиля, что ты не возьмешь
меня силой!». Соломон ответил, что он даст такую
клятву, если гостья, в свою очередь, пообещает ниче­
го не брать без разрешения из его дома. Успокоенная
таким уговором, Македа легла спать. Ночью она про ­
снулась от жажды и потянулась за кувшином воды.
Как только она поднесла кувшин к своим губам, Со­
ломон, специально ждавший этого момента, схватил
ее за руку. В ответ на протесты возмущенной царицы
Соломон произнес: «Видела ли ты под небесами что-
либо более драгоценное, чем вода? А ты хотела ее
взять без разрешения!» Так хитростью Соломон заво­
евал право на близость с царицей Савской.
Через некоторое время у Македы родился сын, ко ­
торого мать увезла с собой в Эфиопию. Спустя не ­
сколько лет подросший Менелик (так нарекли сына)
посетил своего отца в Израиле. Соломон хотел сде -
32


Средние века (XIII-XIX)
лать его наследником трона. Однако Менелик поже­
лал вернуться к матери, что он и сделал, тайно при­
хватив с собой святыню иудеев — Ковчег завета. Тог­
да Соломон постановил, что старшие отпрыски знат­
ных жителей Иерусалима должны последовать за
Менеликом в Эфиопию и остаться там. Через некото­
рое время Менелик был коронован и провозглашен
царем Эфиопии. Так, согласно легенде, Менелик стал
основателем Соломоновой династии.
В этом произведении проводится мысль о том, что
представители стоящей у власти династии являются пря­
мыми потомками Менелика I5. Недвусмысленная поли­
тическая направленность, как нельзя лучше удовлетво­
рявшая интересам правящей династии, в сочетании с
высокими литературными достоинствами сделала «Сла­
ву Царей» одним из наиболее популярных произведений
средневековья. Роль, которую на протяжении столетий
играла в жизни народа эта, по выражению И. Ю. Кра-
чковского, «самая национальная книга Абиссинии»,
можно сравнить разве лишь со значением Библии6.
На развитии книжности в средние века, как и в
древности, сказывается иностранное влияние — теперь
арабское. В этот период с арабского языка на гыыз
переводилось много христианских произведений. Сле­
дует отметить и своеобразное воздействие мусульман­
ской культуры на христианскую Эфиопию. Контакты
с мусульманским миром (чаще враждебные, чем дру­
жественные) имели свои последствия. С одной сторо­
ны, постоянная конфронтация с чуждой идеологией
способствовала развитию у эфиопов чувства собствен­
ной исключительности как единственных носителей и
защитников христианской веры на Востоке. С другой
стороны, их культура, в частности литература, черпа-
2 Литература Эфиопии
33


Литература Эфиопии
ла из мусульманских источников то положительное,
что укрепляло собственные идеологические устои7.
В XIV в. эфиопская империя значительно расши ­
рила свои границы за счет завоевания территорий,
населенных нехристианскими народами. Встала зада­
ча обратить «язычников » в новую веру, донести до
них «истинное слово божье ». Для этого требовалось
большое количество христианской литературы. Вмес­
те с тем недостаток церковных книг усугублялся тем,
что в раннем средневековье в эфиопском богословии
еще не устоялась религиозная терминология, допус ­
кались произвольные толкования основных постула­
тов веры, языческие пережитки в значительной степе­
ни сохранялись даже в среде духовенства. На фоне
укрепляющейся центральной власти такое положение
не могло не вызвать стремление к религиозной чисто­
те. Поэтому не удивительно, что с арабского языка на
гыыз переводится прежде всего религиозно-мистичее-
кая и литургическая литература, например, «Книга
завета» («Мэцхафэ кидан») . Через арабов до Эфиопии
дошли греческие сборники апостольских соборных
постановлений и правил «Синодос» и «Дидаскалии ».
Плодовитым писателем той поры был некий абба
Гиоргис из Гасча (он же Георгий из Сагла). Этот чело ­
век прославился тем, что изложил текст Библии в
собственной редакции и принимал участие в переводе
«Похвалы Богородице» («Ведасэ Мариам»). Ему же
приписывают и две оригинальные книги, касающиеся
вопросов церковного богослужения: «Часослов» («Са-
атат») и «Меч Троицы » (богослужение на празднике
Троицы).
К произведениям, рассматривающим вопросы тео ­
логии, относятся также «Деяния мучеников» («Гэдлэ
34


Средние века (XIII-XIX)
сэмаэтат») и апокрифический трактат «Деяния А пос­
толов» («Гэдлэ Хавариат»). Эти две книги включают
в себя философские размышления о бренности земной
жизни, призывают верующих к праведности, утверж­
дают, что святых, не убоявшихся мученической смер­
ти ради веры, ждет вечное блаженство на небесах.
Часто подобные произведения составлялись в форме
рифмованных четверостиший. В качестве иллюстрации
приведем два отрывка, изложенных прозой:
«Поминая, Христе, всех Апостолов, проливших
кровь свою за честную кровь Твою, дай мне венец
мученичества, да причтусь к страданиям их, и потре­
би память врагов моих из книги живота, как Ты по­
требил имя Иуды Злодея»;
«Мудрец прекрасный страданием, Андрей прекрас­
ный старостью, Андрей Апостол, и его первородство
быть учеником и увенчаться сединою старости. Он —
юноша в подвигах, которые он окончил крестной смер­
тью».
Таким образом, мотив мученичества и идеал стра­
дальческой красоты, присутствующие во многих про­
изведениях эфиопской литературы X X в., генеалоги­
чески восходят к поэзии раннего средневековья. Осо­
бенно сильно эти тенденции проявились в XV в., когда
одним из главных жанров литературы стали жития
святых. Ниже мы подробнее остановимся на анализе
отдельных агиографических произведений, так как
приемы письма, отработанные в рамках этого жанра,
долгое время были на вооружении эфиопских писате­
лей. Сейчас имеет смысл ограничиться лишь конста­
тацией того, что много житий было переведено с араб­
ского языка (например, «Синаксарь»— «Мэцхафэ Сен-
ксар»)8 и созданы собственные (Евстафия, Филиппа
2*
35


Литература Эфиопии
Дэбрэ-Либаносского, Самуила Вальдебского и многих
других).
Не только житийная литература получала распро­
странение в XV в. Переведенные с арабского языка
«Апокалипсис от Петра» и «Заповедь господа нашего
Иисуса Христа» («Кидан заыгзиына Иесус Крестос»)
легли в основу многочисленных пророческих книг. Не ­
которые из них были написаны на злобу дня и пре­
следовали конкретные цели. Вероятнее всего, они пи­
сались по заданию заинтересованных лиц. К таким
произведениям можно отнести «Толкование Иисуса»
(«Фыккаре Иесус ») , появившееся в годы правления
Теодроса I (1411-1414). В нем содержалось предска ­
зание о воцарении мудрого правителя по имени Теод-
рос, который якобы принесет мир и благоденствие на­
роду Эфиопии.
Другим произведением такого рода, в котором не­
малое место отводилось пророчествам относительно
будущего «царства божьего » , была «Книга чудес Неба
и Земли» («Мэцхафэ мыстир зэсэмай вэмыдр ») . Боль ­
шое распространение получили также книги чудес:
«Чу деса Марии» («Тэамыра Мариам»), «Чудеса Иису­
са» («Тэамыра Иесус») и др.
На протяжении веков Эфиопия не имела постоян­
ной столицы9. Императорская резиденция чаще всего
представляла собой мобильный военный лагерь. Гла­
ва государства был вынужден постоянно передвигать­
ся по стране вместе со своим войском, дабы не поте­
рять контроль над разделенными друг от друга боль­
шими расстояниями провинциями, во главе которых
стояли часто бунтовавшие вассалы. Отсутствие посто ­
янного политического центра, вокруг которого могло
бы сформироваться интеллектуальное ядро государ­
36


Средние века (XIII-XIX)
ства, объясняет, на наш взгляд, слабое развитие свет­
ского начала в культуре средневековой Эфиопии. По ­
лучилось так, что очагами литературы и искусства
стали разбросанные по стране монастыри, где уклон в
сторону религиозности был неизбежен. Поэтому в со ­
зданной в основном руками монахов литературе пре­
обладают агиография, церковная поэзия, различные
виды литургической и христологической книжности.
В XV в. в Эфиопии существовало, однако, уникаль­
ное место (речь идет о горе Амба-Гышен), где при бла­
гоприятных условиях могла бы возникнуть питатель­
ная среда для светско-городской культуры. В силу ряда
обстоятельств этого не случилось. Гора Амба-Гышен
знаменита тем, что начиная с XIII в. претенденты на
императорский престол вынуждены были проводить там
многие годы фактически в заключении. Правда, усло ­
вия подобного «заключения» были весьма своеобразны:
с детских лет члены царской фамилии содержались там
в роскоши, но под стражей. Португальский путеше ­
ственник Франсишку Алвариш, посетивший Амба-Гы ­
шен в начале XVI в., свидетельствовал: «Здесь мне рас­
сказали о многочисленной страже и ограничениях, на­
ложенных на принцев, а также о великом изобилии
провизии и одежды, которыми их снабдил Пресвитер»
[295, т. I, с. 252]. Молодые князья под руководством
опытных наставников постигали в Амба-Гышен осно ­
вы наук, в их распоряжении была прекрасная библио­
тека, всячески поощрялись занятия литературой. Не­
редко «узники» Амба-Гышен (многие из них провели
там всю жизнь в ожидании царского трона) слыли зна­
токами поэзии, художниками, музыкантами.
Одним из них был император Зарэ Якоб I (1434-
1468). Он был блестяще образован и много лет про ­
37


Литература Эфиопии
вел в Амба-Гышен . Будучи выдающимся политичес ­
ким деятелем, обеспечившим процветание и мощь стра­
ны, Зарэ Якоб оставил заметный след и в литературе
своего времени. Он является автором религиозно -дог­
матических трактатов «Книга Света» («Мэцхафэ Быр-
хан») и «Книга Рождества» («Мэцхафэ Милад»). В сво ­
их книгах Зарэ Якоб обличает еретиков, рассуждает о
величии христианства, призывает верующих к пра­
вильному соблюдению церковных обрядов. Зарэ Якоб
упражнялся и в поэзии. Сочиненные им гимны в честь
праздников и святых на каждый день вошли в сбор­
ник «Господь воцарися» ( «Ыгзиабхер нагса»).
Сочинительство церковных виршей, литургических
песен, стихотворных молитв было чрезвычайно попу­
лярно в XV в. Многие гимны, написанные во славу
Богоматери, вошли в книгу «Арганонэ Марьям», ав­
тор которой точно не установлен. Примерно к тому
же периоду относится собрание литургических песен
«Дыггуа». Каждая из песен предназначалась для и с­
полнения в определенный день года. Для записи му ­
зыкального сопровождения была изобретена система
особых знаков, своего рода ноты.
Еще одним императором-поэтом был Наод (1498—
1508). Он сочинял так называемые сылассе — стихи,
состоящие из шести строк. Ему принадлежит несколь ­
ко десятков стихотворений, посвященных религиоз­
ным праздникам. В качестве примера можно привести
стихи по случаю праздника Креста:
Видел я мужа, как видение меди огненной,
Держащего в деснице своей трость мерительную.
По пророчеству верному, которое изрек Иезекииль,
Это — древо Креста Спасителя,
Явившееся на Голгофе в конце восьмой седьмины.
Оно стало для христиан венцом славы красоты.
38


Средние века (XIII-XIX)
Не менее выразительны строки, относящиеся к Бо­
городице:
Как прекрасна сладость очей твоих!
Паче сияния солнца светит великолепие красоты
лица твоего,
И ланиты твои благоухают паче благовония
Славе рождества твоего, Мария, днесь приношу славословие
Поклонением и дарами вместе с моими присными,
В веселии похвалу твою я буду возвещать повсюду.
(цит. по [47])10
Поэзия Наода канонична, стихотворец создает свои
произведения в полном соответствии с формальными
требованиями религиозной поэзии. Символика обра­
зов, построение фраз, употребление эпитетов из пред­
писанного каноном лексического набора — все это со ­
ответствует средневековому типу поэзии. Немаловаж­
но и то, что сылассе Наода функционально близки
другим жанрам религиозно-церковной литературы ,
например, образам (мэлькээ). Образами в Эфиопии на­
зывали гимны, в которых восхвалялись отдельные
части тела праведного человека. Наод, по всей види­
мости, не ограничивался сочинением только сылассе.
Есть основания полагать, что он творил и в жанре
мэлькээ. Ему, в частности , приписывают авторство
«Образа Владычицы нашей Мар ии» .
Каноничность средневековой литературы, однако,
не означает, что истинный талант обречен на обезли­
чение. Индивидуальность поэта, своеобразие его твор­
чества проявляются и в рамках канона, объективно
преодолевают эти рамки. Приведенные выше примеры
свидетельствуют, что Наод видит красоту не в муче ­
ниях и смерти, а именно в жизни. Таким образом, его
эстетический идеал вступает в конфликт с господство­
вавшей эстетической нормой. Его стихи лиричны и
39


Литература Эфиопии
легки. Он пишет о Богородице словно о любимой де­
вушке, которую ценит именно за жизнерадостность и
женскую привлекательность. На наш взгляд, сылассе
Наода о деве Марии можно интерпретировать как ори­
гинальное вкрапление любовной лирики в религиоз­
ную поэзию.
Атмосфера религиозно-мистических поисков, в боль­
шой степени определявшая духовную жизнь эфиопов
в средние века, привела к значительному развитию
церковной поэзии. В Эфиопии высоко ценилось искус­
ство стихосложения. Нередко устраивались состяза­
ния поэтов. Такие поэтические турниры привлекали
всеобщее внимание. На них звучали длинные рифмо­
ванные гимны, витиеватые вирши, мудреные импро­
визации на религиозные темы. Чисто эфиопским изоб­
ретением являются кыне. Сочинителями и исполни­
телями кыне были дэбтэра. Роль этих представителей
духовенства в культурной жизни средневековой Эфио­
пии была значительной. Пожалуй, это были самые
грамотные люди в стране. Чаще всего именно они яв­
лялись переписчиками книг, составителями литурги­
ческих сборников, хронистами, авторами житий. Они
же были певцами в церковных хорах, учителями цер­
ковной музыки.
Развитие устного народного творчества эфиопов шло
в ином направлении, нежели развитие письменной
литературы. Прежде всего оно создавалось на живых
языках и тем самым исподволь подготавливало пере­
ход всей литературы от гыыз к получавшему все боль­
шее распространение амхарскому языку. Носителями
богатого фольклорного наследия были азмари — бро­
дячие скоморохи, певцы, плясуны. Сказки, басни,
притчи, пословицы и поговорки, эти продукты неис­
40


Средние века (XIII-XIX)
черпаемой народной выдумки, благодаря азмари раз­
носились по всей стране, обретали новую жизнь11.
Немаловажен и тот факт, что в отличие от религиоз­
но-церковной литературы на гыыз эфиопский фольк­
лор нес в себе светское начало. В бесчисленных народ­
ных рассказах, сказках, легендах, песнях бытовали
повседневные, близкие всем понятия. Именно в фоль­
клорной среде вырабатывались поэтические образы,
обогащался язык, шлифовались специфические сти ­
левые приемы — одним словом, зарождалось все то,
что впоследствии привнесло в литературу Эфиопии
неповторимый национальный колорит.
В отличие от суховатой письменной литературы,
акцентировавшей внимание на мрачных сторонах че­
ловеческого бытия, на страданиях и смерти, в фольк­
лорных формах утверждалась оптимистическая кон­
цепция жизни. Чрезвычайно популярными были та­
кие жанры, как анекдот и плутовская сказка , в
которых с неподдельным весельем прославлялись по­
хождения и проделки всякого рода мошенников, об ­
манщиков, авантюристов. Как и в каждой стране, в
Эфиопии народ был непосредственным творцом своей
литературы.
В XVI в. Эфиопия подверглась суровому испыта ­
нию. Существовавшая напряженность в отношениях
с соседними мусульманскими государствами перешла
в открытую и беспощадную войну, длившуюся три
десятилетия. В 1529 г. в Эфиопию вторглись полчи ­
ща Ахмеда-ибн-Ибрагима аль-Гази по прозвищу Грань
(Левша). Культура страны понесла большой урон. В хо ­
де боевых действий разрушались монастыри, в огне
пылали бесценные произведения искусства, хранив­
шиеся в церквах, уничтожались книги. Лишь в 1559 г.
41


Литература Эфиопии
войска мусульман были вытеснены за пределы Эфио­
пии. Потери, понесенные эфиопской культурой, не
ограничивались лишь материальным ущербом. Духо­
венство было обеспокоено тем, что за годы мусуль­
манской оккупации многие эфиопы перешли в ислам.
Задача укрепления христианской религии обрела чрез­
вычайную актуальность. Нужно было вернуть в лоно
христианской церкви отступников. Произведения это­
го времени получают соответствующую идеологичес­
кую окраску.
Примером литературы, вызванной к жизни анти-
мусульманскими настроениями, могут служить книги
монаха Эмбакома. Судьба этого человека изобиловала
приключениями. Бывший йеменский купец-иудей Эм-
баком (Аввакум) отрекся от своей веры и посвятил
себя служению христианству. В конце жизни он стал
настоятелем Дэбрэ-Либаносского монастыря. Написан­
ный им памфлет «Врата Веры» («Анкэцэ Амин») про­
низан антимусульманским пафосом. В нем Эмбаком
оправдывает свой переход в христианство и призыва­
ет всех «неверных» следовать своему примеру. Тому
же посвящена «Книга Неверия» («Мэцхафз Кыдыр»).
Еще одно произведение — «Книга Покаяния» («Мэц-
хафэ Нэссэха») — написано им на арабском языке и
лишь позднее переведено на гыыз.
Не только мусульманское нашествие оказало силь­
нейшее влияние на судьбу Эфиопии в XVI в. Пример­
но в то же время происходили и другие события, по­
влекшие за собой серьезные последствия. Речь идет о
начале активной деятельности португальских като ­
лических миссионеров. Эфиопия стремилась наладить
дружественные отношения с Европой, надеясь найти
в лице европейских народов надежных союзников в
42


Средние века (XIII-XIX)
борьбе против мусульман. Так, во время войны с Гра-
нем император Либнэ Дынгыль (1508-1540) обратил­
ся за помощью к Португалии. В 1541 г. в Эфиопию
прибыл отряд португальских солдат. Одновременно с
этим в страну стали проникать иезуиты. Католичес ­
кая церковь всячески поощряла миссионерскую дея­
тельность, вынашивая планы подчинить себе эфиопс ­
ких монофизитов. Усилия иезуитов не пропали да ­
ром. О достигнутых ими успехах говорит хотя бы тот
факт, что император Сусныйос (1607-1632) стал ка­
толиком. Было время, когда серьезно ставился вопрос
о переходе Эфиопии в католическую веру и присоеди­
нении к Римской католической церкви. Однако в борьбе
с эфиопским духовенством Сусныйос потерпел пора­
жение и был вынужден отказаться от престола, после
чего иезуитов из страны изгнали.
Многие исследователи придерживаются мнения, что
контакты с европейцами оказывали определенное вли­
яние на искусство средневековой Эфиопии. Известно,
например, чтав X V-XV I вв. в Эфиопии жили несколько
итальянских и португальских художников. Отмечая
этот факт, С. Чоджнаки пишет: «Эфиопский живопи­
сец всегда творчески усваивал иностранный художе­
ственный опыт, не теряя при этом своей индивидуаль­
ности. Он создавал настоящие произведения искусст ­
ва, которые свидетельствуют о его восприимчивости к
новым идеям и уважении к культурному наследию
прошлого» [305, с. 96 -97]. То же самое можно отме­
тить применительно к литературе. В этот период жи ­
вопись и литература были связаны самым непосред­
ственным образом: многие художники были отличны­
ми иллюстраторами книг, в которых, кстати, нередко
проявлялись антиевропейские настроения.
43


Литература Эфиопии
Литература активно противостояла идеологическо­
му наступлению иезуитов. Император Гэлаудевос
(1540-1559) обрушился на католиков с обличитель­
ным словом в сочинении «Исповедание веры ». В др у ­
гой книге — «Убежище Души» («Цэванэ Нэфс») —
он пылко рассуждал о достоинствах монофизитства.
Близкими этим книгам по тематике были переведен­
ные с арабского «Религия отцов» («Хайманотэ абэу»)
и «Толкование божества» («Фыккарэ мэлэкот»).
В результате драматических событий XVI и
XVII вв.— Эфиопии пришлось напрячь все силы, что­
бы отстоять политическую и религиозную самостоя­
тельность в борьбе против мусульман и в спорах с
католическими миссионерами — в среде образованных
эфиопов пробудился интерес к внешнему миру, к ис ­
тории и культуре других народов. Наряду с сугубо
богословскими произведениями стали появляться от­
дельные светские книги, главным образом прикладно­
го характера. Таковой была «История галла» («Зена-
ху лэгалла»), сочиненная монахом Бахреем. Племена
галла (оромо), жившие в южной части страны, в тече­
ние всего XVI века представляли значительную угрозу
эфиопской империи. Книга Бахрея, содержавшая в себе
много ценных сведений об образе жизни, обычаях и
нравах этого народа, была своеобразным «социологи­
ческим» исследованием о потенциальном противнике.
С историей еврейского народа эфиопы познакомились
по книге «История иудеев» («Зена иехуд ») , которая
была переведена на гыыз с арабского языка. Основой
для перевода послужила «Иудейская война» Иосифа
Флавия. Принимая во внимание изолированность эфи ­
опов от внешнего мира в средние века, следует при­
знать эти сочинения весьма важными12.
44


Средние века (XIII—X IX )
Сохранилась также «История Иоанна Никиусско -
го», в которой рассказывается о завоевании Египта
арабами. В настоящее время этот перевод представля­
ет особую ценность, так как арабский оригинал уте ­
рян. К важным переводам с арабского, сделанным в
XVII в., относится также теологическая энциклопе­
дия, известная под названием «Хауи » («Книга фило­
софов»), в которой обильно цитируются такие знаме­
нитые мыслители древности, как Платон, Цицерон,
Аристотель и др.
В XVII в. в Эфиопии шел активный процесс станов­
ления государственности, укрепления власти импера­
тора. Значительно вырос царский двор . Необходимо
было упорядочить систему иерархического подчинения
вельмож, приближенных к императору. Отсутствие чет­
кости в определении обязанностей каждого придворно­
го чина нередко приводило к спорам и столкновениям
между обладателями различных почетных титулов. Для
того, чтобы окончательно решить, кто кому должен
подчиняться, было составлено «Сочинение о полномо­
чиях» («Нэгэрэ уаг») . Его автор, аззаж13 Вольдэ Тэн-
сае, попытался аргументированно определить место
каждого вельможи в иерархии императорского двора.
Интерес к вопросам юридического характера вы­
лился в создание в XVII в. свода законов «Фытха
Нэгэст» («Законодательство Царей»). В основу его был
положен переведенный с арабского языка «Номока­
нон» — свод коптского канонического права, заим­
ствованный, в свою очередь, у римлян. Юридические
положения, вошедшие в «Фытха Нэгэст » , широко
использовались в судебной практике даже в XX в.
В XVI-XVII вв. активно развивалось еще одно на­
правление средневековой литературы. Стремление за­
45


Литература Эфиопии
фиксировать для потомков бурные события, происхо ­
дящие в стране, привело к созданию многочисленных
летописей и исторических хроник. В них подробно
описаны перипетии войн, которые эфиопы вели про­
тив внешних врагов под лозунгом защиты христиан­
ства. Хотя исторические хроники нередко записыва­
лись монахами или лицами духовного сана, они в от ­
личие от житийной литературы не столь сильно
пронизаны религиозной идеей. По своей природе это
светские произведения, в которых вырабатывался по ­
вествовательный стиль. Как и большинство сохранив ­
шихся манускриптов, хроники записывались на пер­
гаменте14. Наиболее интересные из них повествуют о
военных кампаниях Амдэ Циона, Зарэ Якоба, Либнэ
Дынгыля и некоторых других.
Издавна среди эфиопов имели хождение легенды,
известные во многих христианских странах. Различ ­
ные варианты этих популярных у народа сказаний
широко использовались при создании крупных пись­
менных произведений. Как уже отмечалось, легенда о
царствовании змея вошла в житийную литературу,
библейский мотив о царе Соломоне и царице Савской
стал сюжетным стержнем «Славы Царей ». Еще п о ­
зднее на основе легендарного материала появился один
из замечательных образцов средневековой книжнос­
ти — «Богатство Царей» («Белэ Нэгэст»)15,—дошед ­
ший до нашего» времени в двух списках XVIII в. Есть
основания полагать, что оригинал был составлен при­
близительно на столетие раньше.
Поверье о волшебных свойствах петушиной голо­
вы, характерное для фольклора многих стран, в Эфи­
опии трансформировалось в рассказ о том, каким об­
разом «законная» династия Соломонидов вернула себе
46


Средние века (XIII—X IX )
власть после нескольких столетий правления «узур ­
паторов» Загве. «Богатство Царей» начинается с по­
хвального слова Тэклэ Хайманоту: «Во имя святой
Троицы пишем книгу, именуемую «Богатство Царей »,
которое приобретено рукою отца нашего Тэклэ Хай-
манота, равноангельского и изрядного подвигами, ко ­
торого не уклонили в леность лукавые нравом духи.
Молитва и благословение его да избавят нас от иску­
шения во веки веков. Аминь» [48].
Упоминание в первой же фразе имени одного из
наиболее почитаемых эфиопских святых, Тэклэ Хай-
манота, который и в дальнейшем повествовании игра­
ет выдающуюся роль, свидетельствует о стремлении
авторов придать солидность всей истории. «Б огатство
Царей» наряду со «Славой Царей» должно было стать
авторитетным документом, подтверждающим богоиз­
бранность Соломонидов. Эта задача определила и сю ­
жет книги.
В «Богатстве Царей » говорится о том , что в свое
время бог прогневался на «дом Давидов», т. е. на ак-
сумских царей, и передал царство в руки царей Загве.
Однажды загвейский властитель Заэльмакнун услы­
шал крик петуха: «Съевший голову мою будет цар­
ствовать, и наследует царство Давида, и воцарится
вовек, и не перейдет царство его к другому» . Озада­
ченного Заэльмакнуна «объял страх и трепет». Он не
знал, как истолковать этот крик.
Дабы разрешить сомнения, Заэльмакнун решил
спросить совета у Тэклэ Хайманота, известного сво ­
ей праведностью и мудростью. После недолгих раз ­
думий Тэклэ Хайманот ответил: «Встань , схвати
этого петуха, убей и съешь его голову , сообразно
изречению голоса этого петуха: «От дома съевшего
47


Литература Эфиопии
голову мою не отойдет царство, и он воцарится во
веке».
Рабыня Далилавит, которой было поручено приго­
товить кушанье из петушатины, зарезала птицу, а ее
голову, по обыкновению, выбросила. Эту голову на­
шел и съел юный конюх Иекуно Амлак, «избранный
во чреве матери своей наследовать престол Давида,
отца своего». Съев голову петуха, он почувствовал
необыкновенный прилив сил. В это самое время За-
эльмакнун, встревоженный тем, что голова петуха
пропала, вновь обратился за советом к Тэклэ Хайма-
ноту. Тот стал молиться, и ему привиделся ангел,
сказавший: «Не молись об этом царе Загвее, довольно
с него данных мною ему многих дней — 372 лет, хотя
он и недостоин». Далее ангел велел Тэклэ Хайманоту
усердно молиться и помазать Иекуно Амлака на цар­
ство, что и было исполнено. Через некоторое время
законный наследник Давида, Иекуно Амлак, пошел
войной на Заэльмакнуна и убил его.
Так была восстановлена власть Соломонидов. На­
чалось царствование Иекуно Амлака, «и, когда он
царствовал, был мир и покой во всех странах».
«Б огатство Царей» написано весьма выразитель­
ным языком. Чувствуются немалая образованность
авторов их, стремление гладко изложить всю исто­
рию. В то же время «нестыкованность» отдельных мо­
ментов трактата наводит на мысль о том, что в XVIII в.
не было четкого представления о событиях, проис­
шедших полтысячи лет назад.
Так, к примеру, неясно, почему Всевышний лишил
власти наследников Давида и передал ее в руки недо­
стойных Загвеев. По прошествии же 372 лет Бог ре­
шил вернуть трон Соломонидам, опять-таки без види­
48


Средние века (XIII-XIX)
мых причин. Не исключено, правда, что искажение
мысли было допущено при переписке произведения.
Вызывает недоумение и трактовка личности Тэклэ
Хайманота. Б. А . Тураев отмечал несоответствия в
изображении этого святого в «Богатстве Царей» и в
посвященном ему житии. В «Богатстве Царей» Тзклэ
Хайманот едва ли не помогает Заэльмакнуну, молит­
ся за него (т. е. ведет себя крайне опрометчиво, не
догадываясь о воле Всевышнего). Лишь после ангель­
ского предупреждения он изменяет свою позицию и
начинает оказывать всяческую поддержку Иекуно
Амлаку. Анализ текста ставит и другие вопросы, тре­
бующие специального исследования.
Характеризуя развитие литературы Эфиопии в сред­
ние века, необходимо отметить чрезвычайно низкий
уровень грамотности в стране. Читать и писать умели
буквально единицы. Наиболее образованной прослой­
кой были духовенство и монахи, изредка литературой
интересовались отдельные просвещенные феодалы. Как
уже подчеркивалось, основная масса книг была прямо
или косвенно предназначена для религиозно-пропаган-
дистских и литургических целей. Для деловых нужд,
вне рамок духовной сферы, письменное слово исполь­
зовалось довольно редко. На это, в частности, указы­
вает слабое развитие эпистолярного жанра.
Иностранные путешественники, посещавшие Эфи­
опию в разное время, отмечали, что царские приказы,
распоряжения властей, различного рода сообщения
передавались чаще всего устным путем. Немногочис­
ленные письма писались на гыыз, а если адресат на­
ходился в другой стране,— на арабском, что облегча­
ло перевод. Наиболее ранние из известных писем от­
носятся к XV веку. В 1428 г. император Йисхак
49


Литература Эфиопии
направил письмо королю Альфонсо Арагонскому, а в
1440 г. игумен Никодим писал Флорентийскому собо ­
ру. Позднее Зарэ Якоб письменно обращался к эфио ­
пам, живущим в Иерусалиме, а Либнэ Дынгыль зап­
рашивал помощь у португальцев. В 1543 г. импера ­
тор Гэлаудевос в письме португальскому королю Жуану
III подробно описал трудное положение, в котором
оказалась страна в результате мусульманского наше­
ствия. Император Сусныйос, искавший сближения с
католиками, в 1616 г, направил эпистолу Медичи, а
Иясу I писал в 1687 г. Людовику XIV16.
Искусство написания писем в Эфиопии не дало та­
ких интересных с литературной точки зрения приме­
ров, как, скажем, переписка Ивана Грозного с князем
Курбским, которая сама по себе стала любопытней ­
шим явлением древней русской литературы.
Начиная с X IX в. эфиопы предпочитают писать
письма на амхарском языке. Это было одним из симп ­
томов увядания литературы на гыыз. В прошлом веке
появилось сравнительно мало произведений, отмечен­
ных выразительностью содержания и формы. Наиболь ­
ший интерес представляют два сочинения на гыыз
итальянского миссионера Джусто да Урбино. Этот ита­
льянец много лет прожил в Эфиопии и считал ее сво­
ей второй родиной. Он глубоко усвоил культуру этой
страны и, как явствует из его «Исследования Зарэ
Якоба» и «Исследования Вольдэ Хейвота » , воспри ­
нял даже образ мышления эфиопов. Одно время ис ­
следователи полагали, что эти две книги — плоды
творчества исконно эфиопского писателя. Лишь по ­
зднее выяснилось, что они написаны европейцем. При ­
надлежат ли произведения Джусто да Урбино литера­
туре Эфиопии? На этот вопрос, видимо, следует отве­
50


Средние века (XIII-XIX)
тить положительно, так как его книги идейно и сти ­
листически вполне укладываются в основное русло
развития литературы Эфиопии. На Джусто да Урби -
но, несомненно, оказало влияние знакомство с книга­
ми эфиопов, написанными до него. Его собственные
сочинения заняли достойное место среди этих книг.
Краткий обзор развития литературы на гыыз мож­
но завершить упоминанием о двух хрониках, состав­
ленных во второй половине XIX века. В одной из них
речь идет о царствовании Иоханныса IV (1872-1889),
в другой повествуется о бурном времени правления
Менелика II (1889-1913).
Исторически закономерный процесс перехода эфи­
опской литературы от языка гыыз к амхарскому за­
вершился к началу XX века. Этот рубеж можно счи ­
тать концом средневекового периода развития литера­
туры Эфиопии.
Тенденции амхаризации литературы наметились
очень давно. Уже к X в. язык гыыз вышел из актив­
ного употребления широкими народными массами.
Фольклор стал развиваться на различных местных
языках. В XIV в. были записаны по -амхарски «Воен­
ные песни Амдэ Циона» — древнейший памятник амха-
роязычной литературы. Прославление военной добле ­
сти и отваги правителей издавна было одной из глав­
ных тем, которые разрабатывались в народных песнях.
Эта традиция у многих народов Эфиопии жива и по
сей день. Приведем в качестве иллюстрации героичес ­
кую песню народа гурагэ, записанную в X X в. и вос ­
певающую величие местного вождя Амарга:
Все собираются в Куаща,
Все собираются в Ымдебере.
Туда приходят все великие вожди
51


Литература Эфиопии
селти и годота, алаба и камбата17.
Их ждет обильное угощенье,
Пивом они утолят жажду.
Когда приезжает Амарга в сопровождении
Множества слуг,
Уста его произносят мудрые слова,
Красноречием с ним никто не сравнится.
Сын Даруат! Сокрушитель!
Когда ты явишься? В конце,
В конце, в самом конце...
Где бы он ни был, друзья его слушают с восторгом ,
А уши врагов глохнут (цит. по [348, с. 78 —81]).
Песни, подобные этой , сочинялись народом, были
близки и понятны всем, так как в них речь шла о
хорошо известных в данной местности героях, упоми ­
нались конкретные бытовые реалии. Певцы лишь при ­
близительно придерживались известного всем при­
сутствующим сюжета, давая волю воображению, имп­
ровизируя. На народных празднествах и торжествах
звучали не гимны на гыыз, непонятные слушателям,
а сказания и песни на живых языках.
Нельзя сказать, что церковь не понимала этого .
ВXVI-XVII вв., когда велись религиозные споры с
иезуитами, теологические сочинения часто комменти­
ровались на амхарском языке; были попытки приспо­
собить этот язык для антикатолической пропаганды.
Это послужило косвенным толчком к развитию пись­
менности на амхарском языке. Однако Библия на ам-
харский язык была переведена лишь в XIX в, миссио-
нерами-европейцами с текста Вульгаты . К тому же
времени относится и перевод некоторых книг светско­
го характера.
Проникновение амхарского языка в литературу про­
исходило в основном стихийно. Со стороны церкви
52


Средние века (XIII-XIX)
обращение к амхарскому языку в определенные мо­
менты было лишь вынужденным тактическим шагом,
призванным нейтрализовать усилия католических
миссионеров, которые охотно вели свои проповеди на
понятном народу наречии. В исторические хроники
также проникал амхарский язык. Нередко летописцы
были вынуждены вводить в текст амхарские слова для
обозначения новых предметов и явлений, названий
которым не имелось в застывшем гыыз. Так был изоб ­
ретен «лисанэ тарик» (буквально, «язык истории ») —
своеобразная лексико-грамматическая смесь гыыз и ам­
харского, позволявшая хронисту сделать свое пове­
ствование стилистически более выразительным. На
«лисанэ тарик» писались как отдельные куски хрони­
ки, включавшиеся в текст на гыыз , так и целиком
произведения.
В качестве официального языка государства амхар­
ский стал использоваться при Теодросе II (1855—
1868). На нем издавались правительственные доку ­
менты, на нем же написаны две хроники, посвящен­
ные правлению этого императора.
Подводя итоги обзору письменных памятников XIV -
XIX вв., следует отметить главные черты средневековой
литературы Эфиопии. Основная масса книг в этот пери­
од писалась на языке гыыз, хотя исподволь шел про­
цесс амхаризации литературы. Идеологическая направ­
ленность большинства произведений определялась хри­
стианской церковью. Светские мотивы свойственны в
основном императорским хроникам. Как правило, твор­
чество средневековых литераторов носило нормативный
характер, регламентировалось теми утилитарными тре­
бованиями, которые предъявлялись к их книгам «за­
казчиком» (церковью или светскими властями).
53


Литература Эфиопии
Наиболее успешно развивались агиографическая
летописная литература и поэзия. В последующих раз­
делах главы будет подробнее рассмотрен каждый из
этих видов.
О литературной специфике
эфиопских житий святых
Во всех христианских странах развитие древней книж­
ности во многом определялось церковью. В Эфиопии эта
зависимость была чрезвычайно сильна и продолжитель­
на. В средние века эфиопское духовенство умело исполь­
зовало литературу в своих целях. Одним из излюблен­
ных жанров церковников была агиография. Широкое
распространение монашества создало благоприятные ус­
ловия для расцвета житийной литературы.
Описания благочестивой жизни иностранных свя­
тых переводились с греческого языка на гыыз еще в
аксумскую пору. Несколько позднее в Эфиопии стали
писать жития собственных святых. Основная масса
этой литературы относится к X V —XVIII вв. Подобное
сочинительство неизменно поощрялось официальной
церковью, которая придавала агиографическим про­
изведениям большое значение, считая их действенным
средством в пропаганде своего учения. Каждый монас­
тырь был заинтересован в создании жития собствен­
ного святого, так как это способствовало росту извес­
тности и обогащению самого монастыря.
Жития святых имеют громадное значение для изу­
чения культуры Эфиопии. Они подчас оказываются
едва ли не единственным источником информации о
той или иной исторической эпохе. Не менее интерес­
54


Средние века (XIII-XIX)
ны жития святых для исследователя-литературоведа.
Подчеркивая это, Б. А . Тураев писал: «Интерес и важ­
ность житий туземных святых не подлежат сомнению
уже a priori потому, что они представляют произведе­
ния национальной литературы» [53, с. 285]18.
Как исторический источник жития святых требу­
ют осторожного к себе подхода; верность фактам была
вовсе не обязательна для агиографа. В первую очередь
агиографическое произведение рассматривалось как
материал для проповеди. В качестве такового оно дол­
жно было служить утверждению «религиозно-нрав ­
ственной истины» (выражение В. О. Ключевского). При
этом автор (чаще всего ученый монах) оперировал из­
вестными ему сведениями о жизни реально существо­
вавшего лица. Нередко случалось, что таких сведений
не хватало. В таких случаях приходилось выдумы ­
вать или заимствовать необходимые факты из других
источников19. Сделать это было не слишком трудно .
Всякий вымысел легко вписывался в шаблонную
форму, к которой тяготели жития. Описывая биогра­
фию своего героя, агиограф придерживался определен­
ной схемы: упоминал о родителях святого, о благоче­
стии праведника в юности, подробно останавливался
на подвижнической деятельности в зрелые годы, на
борьбе с искушениями и наваждениями, затем следо­
вал рассказ о кончине святого, перечислялись при ­
жизненные и посмертные чудеса, связанные с его име­
нем, и завершалось повествование похвалой святому.
Придерживаясь такого плана, любой библейски начи­
танный и обладающий навыками письма человек мог
и вовсе обойтись без конкретных биографических фак­
тов. Так бывало, когда житие писалось спустя много
времени после смерти святого.
55


Литература Эфиопии
В агиографической литературе отразилась борьба
идей, происходившая в средние века. Постоянно из ­
менявшаяся политическая обстановка вынуждала цер­
ковников переделывать первоначальные варианты
житий. По этому поводу известный русский историк
В. О. Ключевский писал: «Легко заметить, что в этих
условиях (частой переработки житий. — М . В.) сказа­
лись главнейшие моменты литературной истории жи­
тий: побуждения, заставлявшие часто по нескольку
раз менять форму жития, были те самые , которыми
определились литературные приемы агиографа и точ­
ка зрения, с которой он рассматривал исторические
явления» [26, с. 361]. Сказанное вполне применимо к
эфиопской агиографической литературе.
Большое воздействие на духовную жизнь средневе­
ковой Эфиопии оказывало непрекращавшееся сопер­
ничество двух религиозно-догматических учений. Речь
идет о разногласиях между сторонниками умеренного
монофизитства ( толк тоуахдо) с центром в шоанс-
ком монастыре Дэбрэ-Либанос и строгого монофизит ­
ства ( толк кыбат) 20, оплотом которого было мона­
шество в Тигре и Годжаме.
Жития Евстафия и Филиппа являются примером
того, как апологеты враждующих друг с другом рели­
гиозных направлений стремились утвердить свою пра­
воту посредством литературы.
Лидером радикально настроенных монофизитов в
Тигре был Евстафий. Имеется пять списков его жи ­
тия, в которых наряду с отдельными фактами его био­
графии излагаются принципы, положенные в основу
монашеского устава кыбат. Определить время написа­
ния этого жития можно лишь приблизительно. Пер ­
воначально это произведение было, видимо, составле­
56


Средние века (XIII-XIX)
но последователями Евстафия спустя много времени
после его смерти в XIV в.
Начинается житие Евстафия, как и большинство
агиографических произведений, витиеватой формулой
во славу господа: «Во имя Бога Отца, Ветхаго денми,
предвечного существом, Страшного страшных по вла­
дычеству своему, Высшего высших по царству своему,
Которого вид белее снега и одеяние святыни светлее
солнца, из-под престола Которого исходит глас Херу ­
вимов для восхваления Его, стены дома Которого воз­
двигнуты из огня, пол —сам огонь, а покров — тече ­
ние звезд и молнии, Которому поклоняются тысячи и
мириады мириад ангелов, святыни святых , которые
приближаются к Нему, не отступают день и ночь от
Него и не удаляются. И во имя Бога Единородного
сына».
Многословное панегирическое красноречие — одна
из обязательных черт агиографии. Напыщенный стиль
жития с его многократными повторениями, бесконеч­
ными цепочками близких по значению понятий, сте ­
реотипных выражений и оборотов как нельзя лучше
соответствует целям религиозной проповеди, когда
важно слушателя заговорить, очаровать словесными
хитросплетениями.
Уже в начале жития Евстафий предстает перед чи­
тателем во всем совершенстве: «Начинаем с помощью
Бога Господа нашего Иесуса Христа писать подвиги
блаженного и святого Евстафия, девственника избран­
ного и чистого; пророка великого, зрителя тайных,
иерея жертвенного, осоленного солью божественного,
которого не коснулась нечистота греховная, как Мои­
сея законоположника и Илии, ревнителя закона Гос­
пода Саваофа, возшедшего на небеса на колеснице ог ­
57


Литература Эфиопии
ненной, учителя закона, как Петр, которому даны
ключи Царствия небесного, наставника, подобного
Павлу, благовонному устами, и облекшегося в ангель­
ский образ подобно Антонию и Макарию» .
Сюжет жития соответствует трафарету. Евстафий
родился в знатной семье. Его родители славились доб ­
рым нравом и благочестием. У них долго не было
детей, и поэтому, когда Господь через ангела послал
им весть о скором рождении «чада чистого и свято ­
го», их сердца наполнились радостью. Уже в младен­
честве Евстафий поражал взрослых своей набожнос­
тью. «Младенец, когда сосал молоко матери своей,
поднимал глаза и славил Бога и хвалил Его, и удив­
лялась этому мать его» . Став отроком, Евстафий усер­
дно учился и превзошел всех сверстников в знании
Священного писания. Тогда же была замечена склон ­
ность юноши к аскетическим упражнениям, его стрем­
ление укрощать плоть и вести жизнь духовную. Вся ­
чески поощряя подобные наклонности сына, родите­
ли решили отдать его в монастырь. Настоятель
монастыря ласково принял богобоязненного мальчи­
ка: «И отец его духовный, исполненный Духа свято ­
го, знавший тайны души , помолился над ним и об ­
лек его в одеяние монашества и повелел повелением
праведным, чтобы он не возвращался вспять , начав
творить благое». Так началась жи знь Евстафия в
монашестве.
Он проявил себя человеком несгибаемой воли. Ли ­
шения на грани самоистязания, на которые он обрек
себя, дабы подавить греховные вожделения плоти ,
удивляли даже самых строгих монахов. Жизнь его
проходила в постах и молитвах. Он «презрел плоть
свою и осудил ее на голод и жажду» .
58


Средние века (XIII-XIX)
Будучи крайне нетерпимым ко всему, что не соот ­
ветствовало его представлениям о праведности, Ев­
стафий часто подвергался гонениям. Не раз ему при­
ходилось уходить в изгнание. Много лет он провел в
путешествиях по разным христианским странам. Умер
Евстафий в Армении, где местные христиане воздали
ему великие почести. В житии об этом говорится: «По
успении отца нашего Евстафия несли тело его верую­
щие, и погребли по уставу христианскому, и положи ­
ли его в гробницу, и соорудили ему (памятник) из
камней честных... которые блистали, как жемчуг и
золото, и были дороги, как светлые бериллы».
Житие Евстафия — сочинение довольно объемное
и отличается рыхлостью композиции. Жизнь святого
изображена очень условно, его образ едва намечен.
Редкие факты биографии тонут в многочисленных биб­
лейских цитатах (приводимых по памяти и поэтому
почти всегда неточных), вставках отвлеченного ха ­
рактера, притчах и всякого рода риторических отступ­
лениях. Завершается житие перечислением семнадца­
ти чудес, связанных с именем Евстафия.
Каждое из чудес облечено в форму маленькой прит­
чи. Приведем в качестве примера одну из них. Жил-был
человек, любивший и почитавший Евстафия. Однажды
этот человек отправился в дальнюю дорогу. Разразилась
гроза, пошел сильный град. Испуганный путник вос ­
кликнул: «Авва Евстафий, помоги мне и спаси меня!».
После того как он произнес эти слова, дождь «разде­
лился» над ним, град стал падать справа и слева от
него, и путник сухим добрался до дома. « Т ом у было
много свидетелей»,— утверждают авторы жития.
По всей видимости, житие Евстафия рассматрива­
лось его авторами как своего рода «программный» до­
59


Литература Эфиопии
кумент. Это сказалось на содержании произведения.
Создатели его имели слабое представление о действи­
тельной жизни Евстафия, личность главного героя
интересует их лишь постольку, поскольку помогает
раскрыть идеи евстафианства. Проповедническая фун­
кция подобного рода литературы выходит на первое
место, отодвигая на задний план стремление увекове­
чить память о святом.
Острие своего красноречия авторы жития Евста­
фия направляют против тех непоследовательных мо-
нофизитов, кто, по их мнению, «четвертит святую
Троицу», проповедуя божественную и в некотором смыс­
ле человеческую природу Христа. Различия в тол ко­
вании догмата «святой Троицы», а также отношение
к субботе привели к непримиримой борьбе между ев-
стафианцами и монахами из Дэбрэ-Либаноса.
Крупнейшей фигурой, вышедшей из среды дэбрэ-
либаносского монашества, был ычегэ21 Филипп. Хо­
рошо известно его житие, сохранившееся в списке
XVIII века.
При описании жизни Филиппа агиограф также стол­
кнулся со скудостью материалов об этом человеке. Он
прямо указывает на это: «Когда не было у меня нико­
го, кто бы рассказал мне о подвигах и летах его, ни
малого, ни единственного, кто бы жил, когда изгоня­
ли из града в град сего блаженного отца нашего Фи­
липпа, вернулся я в свою келью в скорби и печали, не
имея о нем сведений». Далее монах-писатель сообща­
ет, что во сне к нему явился сам Филипп и рассказал
о своей жизни. Упоминая о таком фантастическом
источнике информации, агиограф словно подчеркива­
ет свое право на вымысел. Чувствуется, что автор на­
мерен активно распоряжаться имеющимся у него ма­
60


Средние века (XIII-XIX)
териалом, располагая и обрабатывая его по своему
разумению. Здесь налицо подход не просто писца, а
литератора. Может быть , поэтому житие Филиппа
производит впечатление более совершенного с литера­
турной точки зрения произведения, чем житие Евста­
фия, хотя сюжет его также традиционен.
Филипп Дэбрэ-Либаносский родился в набожной
христианской семье и с ранних лет проявил усердие в
изучении богословской науки. Филипп жил в облас ­
ти, населенной язычниками , и уже в юности занял
воинствующую позицию по отношению к идолопок­
лонникам, за что был неоднократно избиваем. Однаж­
ды во сне к Филиппу явился ангел и посоветовал ему
идти в монастырь Асбо к Тэклэ Хайманоту. Прежде
чем юношу приняли в монахи, он подвергся испыта­
нию. Три года жил в лишениях, «пищей его были
бобы, и он не пил воды сколько находил , а только
меру». Лишь после этого он стал полноправным чле­
ном монашеской общины.
После смерти Тэклэ Хайманота настоятелем мона­
стыря в Асбо стал Елисей. Однако вскоре произошло
чудесное событие. Умер один дьякон . Когда тело его
собрались предать земле, дьякон вдруг зашевелился и
во всеуслышание заявил, что Тэклэ Хайманот жела­
ет, чтобы Елисей последовал за ним, отошел в мир
иной а руководителем монастыря стал Филипп. Ска­
зав так, дьякон скончался. И действительно, через не­
сколько дней Елисей умер, а Филипп был признан
всеми главой монастыря. При нем монастырь в Асбо
стал процветать22.
За рвение, проявленное при обращении неверую­
щих в христианство, Филипп удостоился большой
чести — получил сан ычегэ . О его деятельности на
61


Литература Эфиопии
этом поприще в житии говорится следующее: «Отец
наш Филипп обходил страны, как Петр и Павел ,
проповедуя Евангелие святое, и носил два бича , кото­
рые дал ему царь, и, кто противился обращаться к
слову Божию, того он бичевал и наказывал словом
своим, чтобы он обратился к вере в Троицу ».
Непредвиденные обстоятельства ввергли Филиппа
в затяжной конфликт с царской властью. По стране
прошел слух, что император Амдэ Цион женился на
жене отца своего — поступок с точки зрения христи­
анской морали непростительный. В житии сообщает­
ся, что «обольстили царя люди , знавшие колдовство ,
и сказали царю по имени Амда Сион: «Возьми жену
отца твоего. Что тебе: ведь ты женишься не на той,
которая тебя родила. А мы знаем , что устоит царство
твое, если ты женишься на ней, а если нет — не усто­
ит». Поддавшись уговорам этих людей, Амдэ Цион
повел себя настолько вызывающе, что «были потря­
сены верующие во Христа» .
Необходимо отметить, что императоры Эфиопии
имели, как правило , несколько жен . Отец Амдэ Цио -
на не являлся исключением. Поэтому Амдэ Цион , оп­
равдывая свой поступок, утверждал , что мачеха , а не
мать является его наложницей. Тем не менее возму­
щенный Филипп направился к императору, чтобы
лично проверить слухи. Когда он убедился в грехов­
ном поведении императора, он стал упрекать и бра­
нить его. Разгневанный Амдэ Цион подверг Филиппа
издевательствам и повелел прогнать его. Так Филипп
оказался в ореоле мученика. Подвергнутый суровому
наказанию, «святой радовался, ибо был первым муче­
ником в стране эфиопской». В изгнании он продол­
ж ал бороться за чистоту веры, совершал духовные
62


Средние века (XIII-XIX)
подвиги, чудесным образом исцеляя больных . Умер
Филипп много лет спустя, оставив о себе благодарную
память в сердцах многочисленных учеников.
Вошедший в житие Филиппа Дзбрэ-Либаносского
рассказ о том, как святой попал в царскую опалу ,
отражает действительные события, явившиеся в XIV в.
причиной гонений, которым подверглось эфиопское
духовенство.
Безнравственное поведение Амдэ Циона возмутило как
сторонников Филиппа, так и его противников — евста-
фианцев23. Но общее несчастье, постигшее и тех и дру­
гих, не стало основой для примирения соперничавших
монашеских уставов. Евстафианцы и дэбрэлибаносцы
отличались исключительной активностью в пропаганде
своих принципов. Недаром рассматриваемые нами ж и­
тия основоположников обоих направлений подчеркнуто
полемичны. Можно сказать , что Евстафий и Филипп
проповедуют и насаждают свои взгляды азартно, они
всегда в наступлении. Например , Евстафий «учит днем
и бдит всю ночь». Филипп также готов в случае необхо­
димости взяться за кнут и за меч. Фанатизм
—
вот
общая черта, свойственная этим подвижникам . Воин­
ственность фанатиков определяет их представление о
гуманизме. В своих действиях святые руководствуются
библейской заповедью: «Любите врагов ваш и х и добро
творите ненавидящим вас». Однако р евн остность и н е­
терпимость в вопросах веры — характерные черты на­
туры каждого совершающего религиозный подвиг чело­
в е к а— противоречат образу «кроткого , смиренного и
мирного» аскета, изобразить который стремятся агиог-
рафы. Непротивленчество Филиппа и Евстафия всегда
принимает форму насилия: всех их противников и обид­
чиков неизменно ждет суровая кара. Особенно показа­
63


Литература Эфиопии
тельно в этом отношении житие Евстафия, в котором
упоминается множество случаев, когда сей внешне безо­
бидный пустынник молитвами вызывает небесный огонь
на головы неверующих или просит ангелов предать му­
чительной смерти злословящих монахов.
Фанатизм Евстафия не знает предела. Он настоль­
ко увлечен проповедью христианства в собственном
толковании, что нередко преступает границы разум­
ного. Его неистовые, часто губительные даже для еди­
новерцев действия получают самую высокую оценку у
авторов жития. Например , с пафосом преподносится
следующая история.
Однажды Евстафий встретил в поле двух пастушков
и стал им рассказывать о жизни Христа, да так ярко и
выразительно, что дети проплакали весь день. Они были
настолько тронуты рассказом Евстафия о мучениях
Христа, что впали в экстатическое состояние и вскоре
умерли. «Сии де ти, благословенные, чистые плотью и
духом, без греха и порока, други и сонаследники отца
нашего Евстафия во царствии небесном», — г ов ор и тс я
в житии, а далее отмечается: «Святой Евстафий проси­
ял, как светильник в стране темной, ибо он был оби­
лен в те дни, как гроздь лозы винограда» .
Идея о необходимости страдания и о счастье, полу­
ченном через физические мучения, неизменно повто­
ряется в житиях эфиопских святых. Показателен сле­
дующий эпизод из жизни Филиппа. Уже в ранней
юности этот святой, отличавшийся чрезвычайной на­
божностью, не мог примириться с тем , что вокруг было
много язычников, «которые не знали бога, поклоня­
лись камням и деревьям, блудили». Однажды, услы­
шав богохульные речи одного волхва, Филипп произ­
нес молитву, в которой пожелал смерти этому челове -
64


Средние века (XIII-XIX)
ку. И человек действительно умер. Когда отец Фи­
липпа, сам праведный христианин, узнал об этом, он
страшно рассердился и решил во что бы то ни стало
наказать сына. Отец жестоко избил Филиппа. Ком­
ментируя душевное состояние юноши, агиограф пи­
шет: «И радовался святой, ибо сделался причастни­
ком страдания от руки отца своего».
Жить исключительно за счет своего труда — один
из принципов, которые Евстафий завещал потомкам.
Монахи-евстафианцы, долгое время находившиеся в
оппозиции к официальной церкви и не принимавшие
подаяния от правителей страны, клеймили позором
дэбрэлибаносцев, которые после примирения со светс­
кими властями не брезговали царскими милостями.
Обличение порядков тоуахдо прямо звучит в рассказе
о «дурных монахах и священниках». Однажды Евста­
фий попал в монастырь, где жили погрязшие в грехе
и корысти монахи. Праведность и духовная стойкость,
которую демонстрировал Евстафий, вызвали их за­
висть. Сговорившись, они решили убить праведника.
Евстафий не подозревал о грозящей ему опасности и
пребывал в спокойствии. Дабы не допустить беды,
Михаил архангел сошел с небес и раскрыл святому
планы злоумышленников. Однако Евстафий, уверен­
ный в своей силе праведника, не обратил внимания
на предупреждение. Выждав удобный момент, монахи
напали на него и избили. Один знатный вельможа
решил наказать за это монахов. Но милосердный мо­
нах вступился за своих обидчиков, и их помиловали.
Правда, несколько позже они не избежали божьей кары
за свои прегрешения.
Сложившаяся форма жития предъявляла агиогра-
фу определенные требования в отношении стиля, ком-
3 Литература Эфиопии
65


Литература Эфиопии
позиции произведения и в какой-то мере ограничива­
ла проявление его литературных возможностей. Одна­
ко стремление к изяществу все же отличает лучшие
образцы этого жанра. Талант составителей житий ска­
зывался в умении вводить в ткань повествования встав­
ные эпизоды. Можно утверждать, что именно наличие
художественных вставок делает житие произведением
литературы в полном смысле этого слова. Уходя в
сторону от основной линии сюжета, агиограф давал
волю фантазии, экспериментировал со словом. Часто
во вставных эпизодах чувствовалось влияние фольк­
лора. Тяжелые фразы, свойственные языку литургии,
уступали место образным народным выражениям. Вот,
например, как излагается одна из притч, органично
вошедших в житие Филиппа:
«Заяц препирался с землею и сказал: «Я пойду
туда, где тебя нет». И сказала ему земля: «Куда пой­
дешь ты, можешь ли ты уйти туда, где меня нет?»
И начал бежать этот заяц, думая дойти дотуда, где
нет земли. И когда он добегал и доходил до чего-ни -
будь, земля говорила: «Здесь я, и здесь я». И, упор­
ствуя в беге, он умер, сделавшись больным сердцем».
Наряду с утверждением религиозно-мистических
истин для авторов агиографий первостепенное значе­
ние имело разрешение проблем морально-этического
свойства. Нравственный идеал, созданный в рамках
житийной литературы, глубоко укоренился в созна­
нии эфиопов и оказал значительное воздействие на
дальнейший ход развития их словесности. Это стано­
вится очевидным при рассмотрении некоторых тен­
денций литературы Эфиопии XX века. В произведени­
ях многих писателей прослеживаются черты, свой­
ственные ж итиям средневековых святых.
66


Средние века (XIII-XIX)
Стилистические особенности
хроникального жанра в Эфиопии
Исторические хроники — яркое выражение лите­
ратурного дарования эфиопских летописцев24.
Наиболее древняя хроника, известная современным
исследователям, повествует о войне императора Амдэ
Циона с мусульманами. Как полагают, она была на­
писана в XIV в. С этого времени летописная традиция
не прекращается вплоть до конца XIX в. Эфиопские
цари специально держали при дворе образованных
людей, в обязанность которых входило составление
хроник. Известны имена многих из таких «историог­
рафов», живших в XVII-XIX вв.
Как правило, авторы хроник были очевидцами опи­
сываемых событий, поэтому в их изложении повество­
вание приобретает конкретность, столь редкую в ж и ­
тийной литературе. Наиболее популярной темой были
военные походы царей. Однако нередко в центре вни­
мания летописца находились вопросы государствен­
ного устройства, административные мероприятия,
проводимые государями. Этому в значительной мере
посвящена, например, хроника Зарэ Якоба. Автор опи­
сывает хорошо знакомые ему условия жизни и быта
Эфиопии того времени, отмечает множество бытовых
реалий.
Авторов подобного рода хроник отличало стихий­
ное стремление к реализму. Стиль их произведений
приобретает очерковую конкретность и лаконичность:
«Дом царя повелели выстроить крепко и красиво. Ус­
троили наверху его золотой крест, и с этого времени
начали устраивать крест на доме царя; раньше этого
не делали... Справа и слева была лицевая ограда,
з*
67


Литература Эфиопии
примыкавшая к частоколу, весьма высокая, вровень с
частоколом... И в этой ограде не оставили ни одной
щели, чтобы не мог видеть чрез нее ничего ни один
глаз человеческий — эти бревна были хорошо прила­
жены одно к другому; с них сняли кору, чтобы они
были белы, ка к снег». Так описывает летописец рези­
денцию императора Зарэ Якоба.
Исследователю, читающему эфиопские хроники,
бросается в глаза стремление древних авторов заявить
о себе, подчеркнуть свою сопричастность описывае­
мым событиям. Для хроник характерно то, что инди­
видуальность автора проявляется в эмоциональности
описания того или иного эпизода, в характере ком­
ментария к общеизвестным фактам. Нередко рассказ
ведется от первого л ица, в тексте повторяются такие
выражения, как «я слышал» или «я не знаю». Дабы
у читателя не возникало сомнений относительно дос­
товерности приводимых фактов, летописец может пр я ­
мо заявить: «Я еще застал это и видел своими очами
в юности моей» (хроника Зарэ Якоба). Если приводи­
мая им информация вызывает сомнение, он оговари­
вает и это: «Я слышал, но очами своими не видел и
не присутствовал, когда его (одного из врагов Зарэ
Якоба.— М . В.) захватили, и возложили на его шею
большие узы железные, и сослали за его преступле­
ния в место, которого я не знаю».
Как отмечалось выше, в старой Эфиопии литера­
турной деятельностью занимались в основном лица
духовного звания, прежде всего монахи. Существенно
то, что в отличие от литературы современной, где ин­
дивидуальность автора имеет исключительно важное
значение, стилевые особенности средневекового про­
изведения определялись прежде всего его жанровой
68


Средние века (XIII-XIX)
принадлежностью. Например , при составлении хро­
ники монах-историограф чувствовал себя менее ско­
ванным обязательными правилами, чем монах -агиог -
раф при написании жития святого. Как правило , хро­
ника писалась по конкретному заданию влиятельных
лиц, вкусы и интересы которых приходилось учиты­
вать. Сама жизнь заставляла хрониста отходить от
шаблона, внося в стиль произведения специфические
черты. Видимо , благодаря этому авторы хроник менее
безлики, чем авторы житий святых . Хронист не ко­
леблясь принимает на себя ответственность за напи­
санное, ему не безразлично его авторство .
Призывая потомков помнить об исторических со­
бытиях и деятелях, он лелеял надежду , что не забу­
дут и его. Так , завершая рассказ о походе Амдэ Цио-
на против мусульман, автор пишет: «Меня же греш ­
ного и беззаконного, написавшего книгу сию , не
забудьте в молитвах ваших» .
«Сказание о походе царя Амда Сиона25» — одно из
наиболее литературно выразительных произведений
средневековой Эфиопии. В хронике подробно и очень
красочно излагаются события, происшедшие во время
войны императора Амдэ Циона против соседних му­
сульманских государств (1329). Повествование о по­
ходе эфиопского императора летописец начинает с
небольшого вступления, из которого становится из­
вестно, что Сабрадин, правитель вассального мусуль­
манского княжества Ифат, угрожает Эфиопии войной
Рассерженный Амдэ Цион шлет гонца к Сабрадину с
предупреждением. Он напоминает мятежному васса­
лу, что в прошлом за неповиновение эфиопы строго
карали мусульман. Однако Сабрадин надеется поко­
рить страну, учитывая внутренние трудности , кото­
69


Литература Эфиопии
рые переживало эфиопское государство в то время.
Начинается война. Амдэ Цион захватывает столицу
Ифата, и оказавшийся в безвыходном положении Саб-
радин сдается на милость победителя. Его заковыва­
ют в цепи и бросают в темницу. О дальнейшей судьбе
Сабрадина хроника умалчивает. Тем временем на пре­
стол Ифата сажают марионетку Гемальдина, который
послушно выполняет все приказания императора. Эфи­
опские воины, довольные богатой добычей, собирают­
ся в обратный путь. Их возвращению домой, однако ,
препятствует бунт, вспыхнувший в других мусульман­
ских княжествах — Адал и Мора . Амдэ Цион наме­
рен выступить против мятежников. Он уговаривает
своих воинов, уставших от кровопролитной войны ,
идти на завоевание Адала и Моры. Тяжелая , полная
драматических событий кампания завершается пол­
ным триумфом Амдэ Циона.
Многие специалисты отмечали изящество, с кото­
рым написана эта хроника. Ее автор свободно владеет
разнообразными художественно-изобразительными
приемами. Произведение обладает композиционной
целостностью: из отдельных эпизодов складывается
захватывающая картина борьбы, которую вела стра­
на в один из напряженных периодов своей истории.
Кульминационной точкой повествования является
тот момент, когда больной Амдэ Цион получает изве­
стие о приближении громадного войска мусульман.
Среди эфиопов начинается паника. «Когда по сланные
увидели множество неверных, подобное распростертой
туче, заволакивающей небесное пространство , подоб­
ное многочисленной саранче, покрывающей всю зем­
лю, помрачились очи их и исчезло мужество их » . И сам
император решает выйти на бой с врагом. Он велит
70


Средние века (XIII-XIX)
подать себе оружие и покидает царскую палатку. В этом
эпизоде автор хроники придает ему черты народного
героя, идущего на подвиг ради защиты родины. В бой
его провожают две царицы26. Плач царицы Жан Ман-
гаша по силе выразительности не уступает лучшим
образцам плачей, которые явила миру литература дру­
гих народов. Вот этот отрывок в переводе Тураева:
«Какие стрелы упадут на тебя и какое копье поразит
тебя? Какой меч усечет твою выю? Если бы твоя смерть
была с твоими друзьями и сродниками, твоими князь­
ям и и твоим войском, я бы не скорбела по тебе; ныне
же я скорблю и плачу над тобою, ибо ты один и нет
помогающего тебе. Прежде, когда ты отправлялся на
войну, я лобызала тебя всего, ныне же — увы мне!
горе мне! — я не лобызаю твоих рук, твоих ног, твоей
груди, твоей спины, твоей выи, твоих очей. Увы мне,
горе мне, господин мой царь! Кто даст смерть, да умру
я, не увидев смерти твоей!»
Одной из важнейших особенностей исторических
хроник был их светский характер. В отличие от агио-
графа летописец не слишком стремился к тому, чтобы
написанное им воспринималось как проповедь религи­
озных истин. Разумеется, в хрониках присутствуют идея
величия Христа и забота о поддержании чистоты веры.
Прославляя военные успехи императора, автор воскли­
цает: «Амда Сион сражался, а Бог победил!». Хрони­
кам свойствен пафос священной борьбы с «неверны­
ми». Летописцы любили цитировать Библию и другие
священные книги. Их начитанность в религиозной ли­
тературе не вызывает удивления, поскольку все они
были лицами духовного звания. В прошедшие века гра­
мотность в Эфиопии была почти исключительно при­
вилегией церковников. Религиозная предвзятость ле­
71


Литература Эфиопии
тописцев со всей очевидностью проявляется в их отно­
шении к иноверцам. «Сей проклятый и лукавый сын
сатаны, враг правды , противящийся вере христовой и
далекий от бога, отлученный от славы сына и чуждый
великолепия святого духа... »
—
читаем мы в хронике
Амдэ Циона. В пылу негодования, вызванного «бого­
хульными» предсказаниями одного пророка , автор хро­
ники безапелляционно утверждает: «И не он один л жец ,
но весь народ мусульманский — лжецы » .
Религиозно-мистический пафос хроник не умаляет
их значения как произведений светской литературы.
Писатель-агиограф , работая над житием избранного
святого, полагал для себя главным дать свой рецепт
решения нравственных проблем, стоящих перед чело­
веком. Это неизбежно выливалось в проповедь хрис­
тианской добродетели. Перед хронистом стоит совсем
другая задача. Ему интересны факты общественной
жизни. Человек как личность его почти не привлека­
ет. Интересно , что автор хроники Амдэ Циона обхо­
дит полным молчанием конфликт между императором
и духовенством. Как уже упоминалось , некоторые ре­
лигиозные деятели выступили с порицанием импера­
тора за аморальное поведение и были подвергнуты го­
нениям. Суть разногласий между Амдэ Ционом и ду­
ховенством очень подробно изложена в нескольких
житиях святых (нами было рассмотрено лишь житие
Филиппа Дэбрэ-Либаносского). Объяснить тот факт ,
что событие, несомненно , чрезвычайно важное для той
эпохи, не отмечено летописцем , можно лишь двумя
причинами. Первая: хроника писалась по прямому
заданию императора или его последователей, и все
компрометирующие обстоятельства дела, естественно ,
были преданы забвению. Вторая: можно предположить,
72


Средние века (XIII-XIX)
что летописцу были просто неинтересны нюансы нрав­
ственного порядка, составившие суть конфликта . В его
глазах значение Амдэ Циона для страны определя­
лось его военными успехами, укрепившими междуна­
родное положение империи27.
Стихийная тяга летописцев к реалистическому изоб­
ражению событий проявлялась, в частности , в том ,
что они избегали фантастики, столь сильно чувствую­
щейся в агиографической литературе. Описание
сверхъестественных явлений не занимает в хрониках
сколько-нибудь значительного места . Упоминания о
чудесных происшествиях, призванных подкрепить
мысль автора, встречаются сравнительно редко . На­
пример, в рассматриваемой хронике Амдэ Циона есть
такой эпизод: больной император идет на бой с му­
сульманами, священник окропил его святой водой —
и «отошли от него болезнь и немощь » .
В данном случае мы встречаемся с вкраплением в
хронику сказочного элемента, явно не соответствую­
щего общей тональности в целом реалистического по­
вествования. Напротив , в агиографических произве­
дениях чудесное присутствует в качестве принципи­
альной концепции, как одна из важнейших категорий
теологической философии.
Чаще всего в хрониках описываются явления по­
вседневные. От внимания летописца не ускользают
мельчайшие подробности жизни людей. Можно гово­
рить даже о бытописательской тенденции. Нередко
встречаются натуралистичные сцены. При этом автор
как бы констатирует свою причастность к описывае­
мому, создавая «эффект присутствия». Подчеркивая
многочисленность христианских войск, выступивших
против мусульман, летописец отмечает: «От ш у м а дв и­
73


Литература Эфиопии
жения этого войска многие трепетали; одна женщина
выкинула младенца, бывшего во чреве ее» (хроника
Либнэ Дынгыля).
Как уже отмечалось, стиль исторических хроник
свидетельствует о превосходном владении летописца­
ми литературным языком. Они смело пользуются срав­
нениями, прибегают к сложным метафорам, в их ар­
сенале средств художественного выражения важное
место занимают аллегории. О силе противника лето­
писец может сказать: «Шум их был как рев морских
волн, ударяемых бурей, голос их — как голос молнии
и грома во время дождя. При звуке криков их трепе­
тали горы и холмы, и под шумом ног их колебалась
земля». Натиск Амдэ Циона при столкновении с про­
тивником передан в следующем отрывке: «И искоре­
нил он врагов, и уничтожил их сразу, и попрал их,
как прах, и смолол их, как хлеб, сокрушил их, как
трость, и поступил с ними, как с листьями, срывае­
мыми бурей, попрал их, как огонь и как пламя, опа­
ляющее горы». Ранние хроники написаны на языке
гыыз (хроники Либнэ Дынгыля, Мины и многие дру­
гие). Правда, кое-где чувствуется иноязычное влия­
ние. По поводу хроники Клавдия, например, Б. А. Ту-
раев писал: «Автор хроники Клавдия, по-видимому,
думал по-арабски или перевел свой объемистый труд с
написанного им же самим раньше на арабском язы ке;
многие фразы делаются понятны только при обрат­
ном переводе на арабский; многие выражения понят­
ны только в арабском контексте и словоупотребле­
нии...» [52, с. 115].
Изобретение «лисанэ тарик» («язык истории»),
проникновение в хроники народных пословиц и пого­
ворок свидетельствуют о том, что классический гыыз,
74


Средние века (XIII-XIX)
остановившийся в своем развитии уже к X в., стал
понемногу сдавать свои позиции единственного лите­
ратурного языка Эфиопии, хотя еще несколько столе­
тий на нем создавалась основная масса книг. В среде
просвещенных эфиопов долгое время считалось непри­
личным писать на языке широких народных масс. Но
процесс перехода от мертвого язы ка гыыз к амхарско-
му был необратим.
При императоре Теодросе II для официальных го­
сударственных нужд стал использоваться амхарский
язык. На нем писались различные правительственные
документы, объявлялись императорские указы , велась
переписка. Знание амхарского языка стало обязатель­
ным для государственных чиновников.
Правлению Теодроса II посвящены две амхарские
хроники. Одна из них была написана по приказу са­
мого императора придворным историографом Занне-
бом. Заннеб повествует о событиях , происшедших с
1799 по 1856 г. Таким образом , он описывает самый
начальный период правления императора. Царский
писец Заннеб приводит много интересных сведений о
сложной политической ситуации в стране в первой
половине XIX в. Именно в то время в Эфиопии шла
беспощадная борьба за власть, победу в которой одер­
жал дэджач28 Каса, коронованный впоследствии как
Теодрос И. В хронике Заннеба он изображен талант­
ливым полководцем, готовым на все ради осуществле­
ния своих далеко идущих планов. Воцарившись на
императорском троне, Теодрос II направляет усилия
на то, чтобы преодолеть феодальную междоусобицу и
укрепить центральную власть.
После смерти Теодроса II, в начале 80-х годов
XIX в., появилось еще одно сочинение, посвященное
75


Литература Эфиопии
правлению этого императора. Его автор, ученый-бого­
слов Вольдэ Мариам, записал свои впечатления о бур­
ном времени борьбы за объединение Эфиопии. Вольдэ
Мариам, несомненно, был знаком с хроникой Заннеба
и использовал ее в своей работе. В отличие от Занне­
ба Вольдэ Мариам не имел статуса официального ис­
ториографа и был волен свободно комментировать дей­
ствия умершего монарха. Его хроника29 значительно
отличается от предыдущей. Он описывает весь период
царствования Теодроса II и менее тенденциозен в оценке
действий императора. В поле зрения Вольдэ Мариама
попадают те стороны деятельности Теодроса II, кото­
рые не увидел (или не хотел увидеть) Заннеб. Вольдэ
Мариам не идеализирует государя, Он признает, что
этот император многое сделал для укрепления эфиоп­
ского государства, но вместе с тем хронист указывает,
каким и средствами тот добивался своих целей.
В хронике отмечается, что Теодрос II осуществлял
свою пол итику жестоко и беспощадно. Детально гово­
рится о бесчинствах императорских солдат. «Теперь
были придуманы новые наказания: людей запирали в
домах и поджигали стены. Чтобы никто не мог бе­
жать, выломав стены, ставили охрану». Бесконечные
войны, разорявшие страну, ложились тяжелым бре­
менем на крестьян. По эфиопским обычаям во время
военных походов войскам разрешалось грабить мест­
ное население, а малейшее проявление недовольства
со стороны крестьян каралось. Страшные картины
пыток и казней приводятся автором не с целью осуж­
дения Теодроса II. Скорее наоборот: Вольдэ Мариам
одобряет жестокость императора, так как считает, что
иными средствами добиться успеха невозможно. Тра­
диционное для средних веков преклонение перед воле­
76


Средние века (XIII-XIX)
вым монархом, способным подкрепить свои замыслы
железной силой, ощутимо присутствует в этом произ­
ведении.
Вольдэ Мариам завершает свою хронику рассказом
о самоубийстве Теодроса И, не пожелавшего сдаться в
плен наступавшему врагу.
Последними появившимися в Эфиопии хрониками
были краткий рассказ на языке гыыз о царствовании
императора Иоханныса IV, впоследствии литератур­
но обработанный и изданный уже на амхарском язы ­
ке одним из первых эфиопских писателей, Хируем
Вольдэ Селассие, и амхарские хроники, посвящен­
ные Менелику II, одна из которых спустя несколько
десятилетий также подверглась литературной обра­
ботке и была опубликована на французском языке за
границей.
Хроники конца XIX в. сильно отличаются от ран­
них произведений этого жанра. Их авторы обладают
несравнимо более ш ироким кругозором, некоторые из
них получили хорошее образование, отдельные их суж ­
дения позволяют предположить, что эти люди были
знакомы с достижениями европейской культуры. Хро­
ники Иоханныса IV и Менелика II — это попытки
выйти за рамки традиционной формы, отработанной в
течение веков. По сути дела, это шаг вперед по пути к
созданию полноценных художественных произведений.
Недаром хроники обратили на себя внимание профес­
сиональных литераторов, приступивших в начале XX в.
к созданию собственно художественной литературы
Эфиопии. Исторические произведения подобного рода
воспринимались скорее как беллетристика, нежели как
документ, призванный увековечить факты недавнего
прошлого. Время литературной обработки этих хро­
77


Литература Эфиопии
ник совпало со временем создания первых художествен­
ных произведений.
Подытоживая сказанное, следует подчеркнуть , что
развитие жанра исторических хроник подвело эфиопс­
кую средневековую книжность к качественно новому
этапу, определившему характер художественного твор­
чества в XX в. Светский характер хроник способство­
вал раскрепощению авторской мысли, в значительной
степени освобождал древнего писателя от необходи­
мости строжайшего соблюдения предписанных кано­
нов. Летописец в отличие от агиографа был волен не
писать проповедь, а сосредоточить внимание на конк­
ретных явлениях жизни. Установка на реалистичность
изображения побуждала к творческому поиску, худо­
жественному экспериментаторству. В хрониках ярко
проявляется индивидуальность автора, чувствуется
стремление отойти от шаблона. Все это придает исто­
рическим хроникам качества подлинно литературных
произведений. Показателем динамичности и жизнеспо­
собности, жанра был и тот факт , что для него был не
всегда приемлем застывший в своем развитии гыыз.
Амхарские хроники конца XIX в. непосредственно пред­
шествовали и были типологически близки первым ху­
дожественным опытам эфиопских писателей, также
основанным на историческом материале.
Традиционная поэзия Эфиопии
Эфиопы поэтически очень одаренный народ. Инос­
транцы, посещавшие страну в разное время , неизмен­
но отмечали любовь эфиопов к стихотворству как от­
личительную черту национального характера. Если мы
78


Средние века (XIII—XIX )
хотим лучше понять суть их культуры, следует обра­
титься к их поэзии. Люди , постигшие искусство вер­
сификации, исстари почитались в Эфиопии как муд­
рецы.
Если жития святых и исторические хроники напо­
минают аналогичные жанры в литературах других
христианских стран, то традиционная поэзия Эфио­
пии всегда 1ПЛа своим, неповторимым путем . В сред­
невековой Эфиопии сочинение стихов не было приви­
легией светской знати и церковников. йзЯХЦНЫе стро­
ки могли родиться в роскошном шатре императора, в
мрачной келье монаха или в нищей хижине просто­
людина. Любой человек , если у него был талант , мог
стать тэтами— стихотворцем . Поэзия была демокра­
тичным жанром. Она воплотила в себе мудрость наро­
да, его национальную неповторимость .
В Эфиопии традиции поэтического творчества ухо­
дят корнями в седую старину. В давние времена ис­
кусство стихосложения было неотделимо от музыки.
Легенда гласит, что однажды святой Яред увидел трех
пичуг, прилетевших из сада Эдемского . Восхищенный
их мелодичными голосами Яред забыл обо всем на
свете и последовал за птицами. Он шел до тех пор ,
пока не очутился на небесах. Там двадцать четыре
старца обучили Яреда пению. Когда юный скиталец
вернулся на землю, соплеменники поразились боже­
ственной красоте его песен и нарекли юношу Сладко­
певцем.
Из века в век по пустынным каменистым дорогам,
лесным просекам, горным тропам необъятной импе­
рии шагали странствующие скоморохи-азмари . Их
скарб был убог, но память богата шуткой и присказ­
кой, частушкой и пословицей . На городских окраи­
79


Литература Эфиопии
нах и деревенских базарах они устраивали представ­
ления, собирая вокруг себя толпы народа . Сказки ,
песни, притчи , сложенные где-нибудь в селениях Шоа
или городках Гондэра, азмари разносили по всей Эфи­
опии. Они были хранителями и творцами устной по­
эзии на языках многочисленных народностей, насе­
лявших страну.
Тогда процветала и иная поэзия, свойственная куль­
туре ученых книжников* Ее ПО^Лёние первоначально
было вызвано нуждами христианского богословия.
Грамоту знали немногие, в основном монахи и духо­
венство, да и то не все из них . Письменная литерату­
ра развивалась в основном в монастырях и религиоз­
ных центрах. Большая часть того , что писалось , со­
чинялась на мертвом к тому времени гыыз. Но именно
этот язык, остававшийся языком церковных служб ,
стал основой жизнеспособного поэтического жанра —
кыне. Этот жанр возник около полутысячелетия на­
зад. Сохранилось предание о некоем монахе Таванэе ,
жившем в XIV веке в одной из северных провинций,
возможно, в Годжаме. Его имя осталось бы неизвест­
ным, если бы не придуманный им особый способ сочи­
нения церковных виршей, положивший начало целой
школе стихосложения.
Попытки дать четкое определение этой поэзии на­
талкиваются на значительные трудности, поскольку
кыне чрезвычайно многообразны, семантическая и сти­
левая структура подчас весьма сложна. Эфиопский фи­
лолог Аяльнех Муляту предлагает следующую форму­
лировку: « Кыне — это традиционные стихотворные
или полупрозаические произведения устного творче­
ства Северной Эфиопии. В таких произведениях в од­
ной фразе могут заключаться два-три смысла . Кыне
80


Средние века (XIII-XIX)
декламируются либо поются. Они слагаются на ам­
харском языке— основном языке современной Эфио­
пии или на древнеэфиопском языке гыыз. Это поэзия
сложной, изящной , вызывающей сильные эмоции игры
символов, базирующаяся на омонимах , каламбурах и
т. п .» [35, с. 158].
Один из главных принципов, в соответствии с ко­
торым строится большинство кыне, — сэм ынна ворк
(«воск и золото»). Название аллегорично (но без ал­
легории нельзя представить себе кыне), в нем содер­
жится намек на технику изготовления ювелирных из­
делий: мастер создает восковую модель изделия , по­
крывает ее глиной, а затем вливает в готовую форму
жидкое золото. Расплавленный металл вытесняет воск
(очевидное), и золото (скрытый смысл), застывая, при­
нимает нужную форму. В результате получается пре­
красное ювелирное изделие (совершенное по форме сти­
хотворение). Таким образом , искусство сочинителя
кыне уподобляется тонкой работе золотых дел мастера.
Предпринимались попытки объяснить возникнове­
ние кыне особенностями психологического склада эфи­
опов, их склонностью к иносказательному выраже­
нию мыслей, стремлением привнести двусмысленность
даже в самую ясную фразу. Говорили даже о комплек­
се «воск и золото» как об отличительной черте наци­
онального характера жителей Эфиопии [328, с. 7].
Критики такой точки зрения утверждают, что отно­
шения между людьми в любых их проявлениях не
могут основываться на двусмысленности.
По всей видимости, возникновению и развитию та­
кой необычной формы поэзии, как кыне , благоприят­
ствовали лексико-грамматические особенности языков
гыыз и амхарского, богатых созвучиями и словосоче­
81


Литература Эфиопии
таниями, меняющими свое значение в зависимости от
контекста. В речи эфиопов легко рождаются словес­
ные каламбуры, шутки , основанные на игре слов. Та­
кая особенность языка в полной мере использовалась
участниками теологических диспутов, длившихся в
Эфиопии столетиями. В условиях непрекращающейся
вражды между последователями различных религиоз­
ных направлений, по -разному толковавших Священ­
ное писание, искусство словесной полемики ценилось
очень высоко. В схоластических спорах иносказание
было идеальным средством выражения абстрактных
понятий. Победу чаще всего одерживал тот, кто умел
ловко построить фразу, вложить в лаконичное выска­
зывание максимум смысла, остроумно сыграть на мно­
гозначности слова.
За время своего существования искусство кыне до­
стигло необычайной высоты. Вплоть до середины XX в.
основу традиционного образования составляло знание
кыне. В многочисленных школах (главным образом
при монастырях и церквах) ученики под руководством
опытных наставников в течение нескольких лет учи­
лись понимать и складывать кыне. Но только самым
талантливым и прилежным из них удавалось по-на­
стоящему разобраться во всем разнообразии кыне. При
дворах императоров нередко устраивались поэтичес­
кие турниры, привлекавшие многочисленных участ­
ников и слушателей. Победа в таком турнире была не
менее почетна, чем отличие на поле брани . Иногда
состязания стихотворцев имели и политическое зна­
чение. Случалось , на языке кыне велись теологичес­
кие диспуты между приверженцами враждующих те­
чений внутри христианства александрийского толка,
распространенного в Эфиопии. Верх брал тот, кто при
82


Средние века (XIII—XIX)
помощи изящных импровизаций мог изложить свою
позицию наиболее убедительно.
Считается, что первоначально кыне предназначались
для исполнения под музыку во время религиозных служб
в церквах. Количество кыне на религиозные темы по-
истине огромно. Знатоками кыне слыли дэбтэра, при­
надлежавшие к низшей, самой многочисленной, про­
слойке духовенства. Часто, как и азмари, дэбтэра стран­
ствовали по дорогам империи. Их умение было
востребовано во время религиозной церемонии, торже­
ственного шествия, совершения церковных обрядов.
В форме кыне выражались многие философско-ре­
лигиозные истины. Классический образец старого стиха
на религиозную тему, в котором мастерски использо­
ван принцип «воск и золото», принадлежит перу из­
вестного эфиопского писателя начала прошлого века
Хируя Вольдэ Селассие:
Воск
Когда не умеющий плавать Руфаэль
Отправился в море на утлом суденышке
(буквально, на листе.— М. В)
Словно на кре пком кор абл е ,
Один опытный пловец нырнул в глубину
И изобразил песок, идущий ко дну,
Предупреждая тем самым неосторожного Руфаэля,
Что тот может утонуть.
Золото
Когда Руфаэль захотел стать святым,
Он взял лис т с горы Синай,
Вообр ази в, что это ковчег Но я,
Но чел овеч еской природы бога он не постиг.
Создатель, решив открыть ему истинную
Сущность свою, сде ла л эт о,
Смиренно указав на крест (цит. по [72]).
83


Литература Эфиопии
В приведенном образце скрыт морализаторский
смысл, свойственный всем религиозным произведе­
ниям эфиопских авторов. Не искушенный в тонко­
стях традиционной поэзии человек увидит лишь вне­
шнюю сторону притчи о самоуверенном Руфаэле, тог­
да как знаток кыне различит основополагающую идею
александрийской доктрины о единой сущности бога30,
которая не доступна пониманию простых смертных.
Начитанному в старых книгах богослову мотив о по­
пытке Руфаэля похитить Ноев ковчег с горы Синай
может напомнить известный эпизод из «Славы Ц а­
рей»: М енелик, покидая Израиль , тайно прихваты­
вает с собой святыню еврейского народа — Ковчег
завета.
Специалисты насчитывают множество видов кыне.
Приведем относительно простую классификацию, пред­
ложенную знатоком традиционной поэзии Эфиопии
Мэмхыром Ихейс Уорке [202]. Он выделяет семь ос­
новных разновидностей кыне:
1) кыне на языке гыыз;
2) ынкокыллиш-кыне на гыыз (стихи-загадки);
3) гут-кыне на гыыз (произносятся речитативом без
музыкального сопровождения);
4) кыне на амхарском языке;
5) ынкокыллиш-кыне на амхарском языке;
6) гут-кыне на амхарском языке;
7) сылемын-кыне (рифмованные куплеты).
По ряду признаков каждую из этих разновиднос­
тей автор, в свою очередь , подразделяет на подвиды .
При этом предложенная классификация не охватыва­
ет всего многообразия жанра. Мы ограничимся упо­
минанием лишь некоторых образцов кыне, так как
84


Средние века (XIII-XIX)
более подробное изложение принципов этого жанра
традиционной поэзии требует глубокого специального
исследования.
Вплоть до конца XIX в. большинство кыне слага­
лось на гыыз, но в последние десятилетия и в тради­
ционную поэзию проник амхарский язык. Введение в
поэтические сочинения на гыыз отдельных амхарских
слов и целых фраз привело к появлению так называе­
мого фурундус-кыне — хвалебной песни, распеваемой
сказителем в честь приезжего гостя.
Неси свои дары, миролюбивый Тэклэ Хайманот,
Благослови меня, благослови меня
Красивым кэмисом (рубахой — М. В.) и тонкой шаммой
(накидкой — М. В.)
Все годжамцы возносят тебе хвалу в своих песнях
Пусть царствует вечно род Тэклэ Хай ма нота
(цит. по [202]).
Так поется в одной из песен по случаю приезда в-
Годжам негуса (князя) Тэклэ Хайманота. Автор кыне
изложил свою просьбу о подарке с большим достоин­
ством, намекнув, что данная песня сама по себе цен­
ный дар негусу.
Игра слов положена в основу кыне-загадки (ынко-
кыллиш гут-кыне), которую произносят без музыкаль­
ного сопровождения. В буквальном переводе это зву­
чит так:
Иудеи распял и гос пода.
Буква П позавидовала ушам буквы Ф.
Гетан аихуд ындэ тэсэкэлут
Бэкэн айта джоро амарат [202].
Понять смысл этой загадки можно, зная лишь,
какую ассоциацию вызовет быстрое произнесение этих
двух строк у человека, говорящего по-амхарски.
85


Литература Эфиопии
Иудеи распяли господа,
Предавшись зависти,
Словно буква П, увидевшая
Красивые уши буквы Ф.
Существуют более сложные варианты кыне-зага -
док, импровизированные состязания в остроумии и
красноречии предоставляют широкие возможности для
их использования. В таком состязании могут принять
участие несколько человек. Один из участников пер­
вым своим вопросом как бы задает тему импровиза­
ции, остальные пытаются развить ее и вместе с тем
поставить в тупик соперников. Подобные импровиза­
ции с большим трудом поддаются переводу на другие
языки главным образом потому, что заключают в себе
виртуозную игру слов, основанную на фонетической
специфике амхарского языка и гыыз, а также скры­
тые в контексте ссылки на местные реалии, неизвест­
ные другим народам. Постараемся воспроизвести на­
чало такой импровизированной дискуссии, в которой
принимают участие двое мужчин и одна женщина.
Вопрос (1-й мужчина):
Кто вдетстве черный (т. е . здоровый, сильный. — М. Б.),
а к старости краснеет (увядает, утрачивает цвет лица . —
М.Б.)?
С ответившим правильно я продолжу разговор.
Ответ (2-й мужчина):
Тот, кто отправляется в путь на крепкой лошади, а воз­
вращается на усталой кляче.
Я пришел и буду говорить с тобой.
В разговор вступает женщина.
Вопрос:
Следует ли мне идти в монастырь против собственной
воли? (Намек на то, что ее побуждают выйти замуж , в то
86


Средние века (XIII-XIX)
время как она еще не выбрала жениха, а за нелюбимого
человека идти не хочет. — М . В .)
Ответ (1-й мужчина):
А ты спроси у тех, кто уже в монастыре (т. е . у замуж­
нихженщин.— М.В.).
Шуточная перепалка постепенно переходит в русло
более серьезного разговора. Один из мужчин произносит
на гыыз двустишие, известное как губае канна -кыне:
Мясной уот (подлива. — М . В .) — смерть , хотя и вкусен ,
небесный ангел во время поста боится его пробовать.
Далее он излагает ту же мысль более подробно по-
амхарски:
Уот сделан из мяса, ангел оставил его на небе .
Если человек во время поста воздержится от мяса,
он, как и ангел , обретет бессмертие [202].
Остальные участники подхватывают эту тему и
предлагают свои варианты ее развития. Импровиза­
ция может продолжаться очень долго.
Наряду с религиозно-нравоучительными кыне рас­
пространение получили и стихи светского характера.
Они составлялись на все случаи жизни. Особенно по­
пулярны были военно-патриотические кыне . Они час­
то исполнялись амхарскими воинами по случаю побе­
ды над врагом или перед битвой.
Скот, чтобы не погубил европейский зверь ,
Пастух Алюля очень прилежно
Не спит и стережет и днем и ночью.
Воск
Чтобы звери не погубили скот,
Пастух очень прилежно
И не спит и стережет его.
87


Литература Эфиопии
Золото
Чтобы европейцы не захватили страну,
Ал юля (известный военачальник. — П р и м еч . пер .)
день и ночь защищает ее (цит. по [35])31.
Это так называемый мырыммыр (от амхарского
слова «мэрэммэрэ» — «исследовать, изучать »). От слу­
ш ателя требуется умение, проанализировав содержа­
ние песни, расположить слова таким образом , чтобы
отчетливо проявились и «воск», и «золото».
В среде простого народа часто слагаются стихи-пес -
ни в стиле воф-зэрраш («посеянный птицами ») . Их
поют под музыку. Они звучат на различных праздни­
ках в исполнении бродячих певцов — азмари . Эти сти­
хи могут быть религиозного содержания, могут иметь
характер плача, колыбельной и т. д . В массе своей
они довольно бесхитростны, но в них всегда присут­
ствуют игра слов и иносказание.
Что толку в пиве, что толку в вине,
Провожая врага, подай ему кофе [328].
На первый взгляд в этой присказке нет места ка­
ламбуру. Тем не менее выражение «бунна адрыгоу »,
звучащее в оригинале, может означать как «подай ему
кофе», так и «испепели его». Изящная двусмыслен­
ность кыне вполне очевидна.
Стихотворная техника кыне могла быть использо­
вана и в любовной лирике.
Воск
Адам вкусил плод с древа знания,
И спаситель мира был за тебя распят на кресте.
Золото
Со времен Адама твои губы вкушали с того древа
Спаситель, мое сердце всегда обращено к тебе, (цит по [328])
88


Средние века (XIII-XIX)
Многозначность слова «тэсэккэлэ » , ко то р о е м о жн о
понять как «быть распятым » и «хотеть быть рядом »,
позволяет перевести это кыне и так:
Из-за твоих [соблазнительных] губ
Мое сердце стремится быть рядом с тобой.
Безусловно, нужно обладать богатым воображени­
ем и быть подготовленным к восприятию кыне, чтобы
преобразовать начальный вариант в окончательный.
Многовековой опыт стихосложения в стиле кыне
оказывает непосредственное влияние на развитие со­
временной поэзии Эфиопии. Истоки своеобразия на­
циональной поэзии следует искать именно в традици­
ях кыне. Традиции эти продолжаются сегодня и, не­
сомненно, будут развиваться в будущем . В наше время
идет активный процесс сложения амхарских кыне.
Новое поколение литераторов творчески осваивает бо­
гатое поэтическое наследие своих предшественников.
Об этом свидетельствует тот факт, что сфера бытова­
ния различных разновидностей амхарских кыне зна­
чительно расширилась. Их распевают или декламиру­
ют речитативом на праздниках, торжествах , поэти­
ческих состязаниях. После свержения в Эфиопии
монархического строя в форме кыне стали слагаться
революционные по содержанию стихотворения. А в са­
мое последнее время, когда условия жизни в стране
вновь претерпели радикальные изменения, стихотвор­
ная форма кыне встречается, например , в коммерчес­
ких рекламных объявлениях.


Глава 3
РАЗВИТИЕ СОВРЕМЕННОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ
Переход от книжности средневекового типа к со­
временной литературе происходил в Эфиопии в рам­
ках общего процесса социально-политической и эко­
номической модернизации страны, постепенного раз­
ложения феодального строя, создания предпосылок для
формирования буржуазных отношений. Чтобы лучше
понять атмосферу интеллектуального раскрепощения,
в которой создавались первые художественные произ­
ведения на амхарском языке, остановимся подробнее
на внутриполитической обстановке в Эфиопии конца
XIX — начала XX века.
В первой половине XIX в. Эфиопия представляла
собой разоренное междоусобными войнами государство.
Страна, по -прежнему находившаяся в изоляции от
остального мира, переживала тяжелый период фео­
дальной анархии. Могущественные князья , правив­
шие целыми областями, не признавали над собой ни­
какой власти. Экономическое положение народа было
невыносимым. Частые засухи и набеги мародерствую­
щих солдат приводили к опустошению плодородных
земель. Страдающие от произвола землевладельцев
90


Развитие современной литературы
крестьяне бунтовали, уходили с обжитых мест. Мно­
гие из них пополняли банды шыфта — разбойников ,
хозяйничавших на дорогах. Между крупнейшими фе­
одалами велась ожесточенная борьба за эфиопский
престол.
Основой внутренней политики Теодроса И, поло­
жившего начало объединению Эфиопии, было стрем­
ление сломить сопротивление своих противников и
провести в жизнь реформы, направленные на укреп­
ление централизованного государства. Императору
противостояла сильная оппозиция в лице стремив­
шихся к самостоятельности князей и недовольного
императорскими реформами духовенства. Не благо­
приятствовала и международная обстановка. Неуда­
чи внешней политики Теодроса II привели к неразре­
шимым противоречиям между Эфиопией и Великоб­
ританией. Конец правлению этого императора
положили английские войска под командованием ге­
нерала Нэпира, которые вторглись в страну в 1868 г.
В ходе военной кампании силы Теодроса II были раз­
громлены, а сам император покончил жизнь само­
убийством.
В последующие годы единство эфиопского государ­
ства неоднократно подвергалось серьезной опасности.
Однако усилия императоров Тэклэ Гиоргиса, Иохан -
ныса IV и особенно Менелика II привели к тому, что
сепаратистские настроения внутри страны были в зна­
чительной степени приглушены.
Серьезные перемены в жизни Эфиопии произошли
на рубеже X IX -X X вв. Выдающемуся государственно­
му деятелю императору Менелику II удалось завер­
шить процесс объединения страны, начатый его пред­
шественниками. Благодаря мудрой политике Менели -
91


Литература Эфиопии
ка II Эфиопия сохранила свою независимость от по­
сягательств внешних врагов. Громадное значение име­
л а победа в войне с итальянцами. Битва при Адуа (1896)
продемонстрировала всему миру свободолюбивый х а­
рактер эфиопского народа. Разгром итальянской армии
послужил хорошим уроком для европейских колониза­
торов, мечтавших прибрать страну к рукам. Агрессив­
ные устремления Италии потерпели полный крах.
Попытки Менелика II сделать Эфиопию более со­
временным государством принесли значительные ре­
зультаты. Именно при нем была построена постоян­
ная столица страны Аддис-Абеба, учрежден кабинет
министров, налажена почтовая и телеграфная связь,
построена при помощи французов железная дорога,
связавш ая Аддис-Абебу с побережьем Красного моря.
Кроме того, было положено начало современному ме­
дицинскому обслуживанию и светскому образованию.
Прогрессивные реформы Менелика II благотворно
сказались на культурной ситуации в стране. Эфиопия
начала выходить из многовекового интеллектуально­
го затворничества. Как уже отмечалось, знакомство
эфиопов с достижениями других народов (особенно
передовых в техническом отношении европейцев) было
исключительно слабым. Контакты с арабами и порту­
гальцами мало способствовали просвещению эфиопов,
так как носили по большей части характер военных
столкновений или клерикальных споров. Это порож­
дало у народа недоверие ко всему иноземному, застав­
ляло замыкаться в себе. Теперь положение в корне
изменилось. Император открыл доступ в страну много­
численным техническим специалистам из Европы. Груп­
пы молодых эфиопов были направлены в Италию,
Швецию, Россию и другие страны. Получив хорошее
92


Развитие современной литературы
образование на чужбине, эти люди составили костяк
первого поколения национальной интеллигенции.
Новые веяния проникли и в искусство. При дворе
Менелика II появились профессиональные художни­
ки, преступившие в своем творчестве нормативность
средневековой живописи. Развивались и другие виды
искусства. Большую известность , например , приобрел
хореограф Гэбрэ Ханна, творчески использовавший в
своей работе элементы старинных народных танцев.
Развитию духовной культуры народа в значитель­
ной мере способствовало появление в Эфиопии типог­
рафского станка. Первые примитивные приспособле­
ния для печатания книг были ввезены миссионерами
в Эритрею, северную провинцию Эфиопии , в конце
XIX в. Они использовались для размножения религи­
озной литературы, выпуск которой непрерывно увели­
чивался. Более совершенное типографское оборудова­
ние, позволившее наладить выпуск книг , газет и жур­
налов, было установлено в Аддис-Абебе и некоторых
других городах в начале 20-х годов нашего столетия1.
Меры по созданию системы просвещения и разви­
тию книгопечатания способствовали распространению
грамотности в стране. Однако рост грамотности шел
чрезвычайно низкими темпами и охватил лишь иму­
щие слои населения. В результате просветительской
политики Менелика II у наиболее передовой части на­
рода складывалась убежденность в необходимости пре­
одоления вековой отсталости и культурного застоя.
Изменился характер традиционной эфиопской
книжности. Во времена Менелика II увлечение лите­
ратурным творчеством не было редкостью в среде об­
разованной придворной знати. Правда , созданные в
последние десятилетия XIX в. произведения еще
93


Литература Эфиопии
нельзя назвать в полной мере художественными. Тем
не менее наметились отчетливые перспективы появле­
ния в скором времени качественно новой литературы.
Переход от традиционных форм литературы к со­
временным облегчался тем, что в Эфиопии (в отличие
от многих других африканских стран) был практичес­
ки решен вопрос о языке новой литературы. Амхар -
ский язык, не имея конкуренции со стороны европей­
ских языков, завоевал прочные позиции во всех обла­
стях жизни, окончательно вытеснив гыыз .
Большое значение имеет тот факт, что именно в
это время происходит знакомство эфиопов с произве­
дениями европейских авторов. Разумеется , в первую
очередь приобщалась к западной литературе обучаю­
щаяся за границей молодежь, но и в самой Эфиопии
начали издаваться книги в переводе на амхарский
язык. Одной из первых была переведена религиозно­
дидактическая повесть Джона Беньяна «Путь палом­
ника» . П еревод , впоследствии несколько раз переиз­
дававшийся, выполнил Гэбрэ Гиоргис Терфе в 1892 г.
Книга пользовалась в стране широкой популярностью.
Большое влияние на умы читающей интеллигенции
Эфиопии оказал роман Виктора Гюго «Отверженные».
Позднее были переведены некоторые трагедии Шекспи­
ра и другие произведения европейской классики.
Интерес к литературе стали проявлять особы, при­
ближенные к императорскому двору, многие пробова­
ли писать сами.
Способным литератором проявил себя личный сек­
ретарь императора Менелика II — Гэбрэ Селассие
(1844-1912). Он был тонким знатоком и ценителем
традиционной поэзии. По его инициативе была проде­
лана большая работа по сбору и систематизации ам-
94


Развитие современной литературы
харских кыне. Позднее результаты этой работы ши­
роко использовались известным писателем Хируем
Вольдэ Селассие при написании «Книги кыне » («Мэц-
харэ кыне»), опубликованной в 1925 г. Перу самого
Гэбрэ Селассие принадлежит подробная хроника, по­
священная правлению Менелика II. Гэбрэ Селассие
типичен для своей эпохи. Это был широко образован­
ный человек, понимавший сущность реформ Менели­
ка II в области просвещения и культуры, но вместе с
тем выступавший против расширения контактов с ев­
ропейскими странами. Гэбрэ Селассие разделял опасе­
ния консервативно настроенных кругов, полагавших ,
что приобщение эфиопов к достижениям западной ци­
вилизации поставит страну в зависимость от иност­
ранцев. При обсуждении вопроса об открытии в 1908 г.
школы им. Менелика II — первого светского учебного
заведения — Гэбрэ Селассие категорически протесто­
вал против того, чтобы в качестве учителей были при­
глашены иностранцы. Однако школу все -таки откры­
ли. Тем не менее Гэбрэ Селассие и позднее не изменил
своих взглядов: он отказал в просьбе своему сыну по­
ехать учиться за границу, боясь , что иностранцы «ис­
портят» его.
Прямой противоположностью Гэбрэ Селассие был
один из образованнейших людей своего времени —
Ацмэ Гиоргис (1821-1914). Знавший несколько язы­
ков (в том числе латынь), он не в пример Гэбрэ Селас­
сие активно защищал идею модернизации страны по
европейскому образцу. Своих сыновей Ацмэ Гиоргис
отдал на воспитание во французскую миссию, а затем
отправил одного из них за границу для продолжения
образования. По свидетельству современников , Ацмэ
Гиоргис был признанным знатоком эфиопской исто­
95


Литература Эфиопии
рии. Хорошо известен его обширный труд «История
народа галла», написанный на изысканном амхарс-
ком языке. Он же является автором нескольких трак­
татов на религиозно-философские темы . Восхищаясь
европейскими достижениями, Ацмэ Гиоргис не мог не
видеть, однако , что внимание крупнейших капитали­
стических держав к Эфиопии подогревается корыст­
ными интересами. По свидетельству современников ,
однажды он воскликнул в пылу спора: «Эфиопию н а ­
воднили англичане. Французы заигрывают с ней, ита­
льянцы поучают ее, русские смотрят на нее свысока,
а немцы опекают ее. Что ж , Эфиопия все вытерпит ,
но на ее долю выпадет много несчастий!»
Возможно, первым национальным поэтом следует
считать Гэбрэ Ыгзиабхера (начало 1 8 6 0 - Х
- 1914).
В конце прошлого века он снискал славу едкого ост­
рослова. Его эпиграммы на императорских вельмож
пользовались неизменным успехом. Гэбрэ Ыгзиабхер
был придворным стихотворцем, сочинял хвалебные
вирши, посвященные членам царствующей семьи , а
также дидактические поэмы. Ему же , по всей видимо­
сти, принадлежит публицистическое эссе «Совет, как
найти лучший путь для укрепления государства на
благо народа и страны»2. Все его сочинения распрост­
ранялись в рукописном виде и до нашего времени в
оригиналах не сохранились3.
Поэтические упражнения Гэбрэ Ыгзиабхера не ли­
шены определенных достоинств, однако было бы не­
верно принимать его творчество за точку отсчета для
современной художественной литературы Эфиопии. Его
стилю присущи новаторские черты, но в целом ни по
силе художественного обобщения, ни по проблемати­
ке его стихи не выходят за рамки средневековой при-
96


Развитие современной литературы
дворной поэзии. На наш взгляд, о его творчестве сле­
дует говорить скорее в традиционном, чем в современ­
ном смысле.
При всей скудости сведений о Гэбрэ Ыгзиабхере о
нем все же известно больше, чем о других придворных
литераторах того времени. Думается, справедливо го­
ворить о том, что литературная деятельность Гэбрэ
Ыгзиабхера непосредственно предшествовала современ­
ной поэзии. Придворная поэзия конца XIX в. завер­
шает средневековый этап традиционной литературы
Эфиопии. Дальнейшее литературное развитие в стра­
не связано с зарождением и совершенствованием со­
временных художественных форм.
Творчество Афэворка Гэбрэ Иесуса
и Хируя Вольдэ Селассие
Автором первого художественного произведения на
амхарском языке стал известный ученый-филолог и
политический деятель Афэворк Гэбрэ Иесус (1868-
1947). В 1908 г. в Риме вышла его «История, рож­
денная сердцем» [87]. Впервые в эфиопской литерату­
ре появилась книга, автор которой поставил себе за­
дачу изобразить действительность посредством
вымышленных образов. Эфиопский писатель осознал
наконец свое право на фантазию и практически дока­
зал свою способность мыслить художественными ка­
тегориями.
Как уже отмечалось, к началу XX в. появились
объективные условия для качественного скачка эфи­
опской литературы. Требовалось соединить нацио­
нальный опыт литературного развития с достижения-
4 Литература Эфиопии
97


Литература Эфиопии
ми мировой (прежде всего европейской) художествен­
ной практики. Необходимыми для этого данными об­
ладал Афэворк Гэбрэ Иесус. Выходец из знатной се­
мьи, он в юные годы получил традиционное образова­
ние, которое предполагало знакомство с богословскими
книгами, а также овладение тонкостями стихосложе­
ния в стиле кыне. В числе первых эфиопов он был
отправлен на учебу в Италию, где прожил много лет.
Обладая блестящими способностями, Афэворк Гэбрэ
Иесус достиг значительных успехов в изучении фило­
логических наук. Заграничная выучка не превратила
его в европеизированного, оторванного от родной по­
чвы африканца: слишком глубока и неразрывна была
его духовная связь со своим народом. Знания же , по­
лученные в итальянских университетах, расширили
его кругозор, позволили свободно ориентироваться в
сложных вопросах чужой литературы, искусства , фи­
лософии.
Первоначально научные интересы Афэворка Гэб­
рэ Иесуса лежали в области филологии. Его труды
по амхарскому языкознанию получили признание у
специалистов и способствовали популяризации ам­
харского языка в Европе. Неоднократно переизда­
вались «Итало -амхарский разговорник» (1905),
«Грамматика амхарского языка» (1905) и другие
лингвистические работы, написанные , как правило ,
по-итальянски .
По возвращении на родину Афэворк Гэбрэ Иесус
занимал важные административные должности в пра­
вительстве (был торговым посланником в США, на­
чальником императорской таможни, представителем
Эфиопии в Италии). Некоторые его выступления в
качестве государственного деятеля опубликованы и
98


Развитие современной литературы
являются интересными образцами эфиопской публи­
цистики первых десятилетий XX в.
Сколь ни многогранна была научная и практичес­
кая деятельность Лфэворка Гэбрэ Иесуса, для потом­
ков он останется прежде всего основоположником со­
временной литературы Эфиопии. Как уже отмечалось ,
название его книги «Либб волэд тарик » («История ,
рожденная сердцем») закрепилось в амхарском языке
в значении «роман, повесть», шире — «художествен­
ная литература» .
В жанровом отношении это произведение ближе
всего к тому, что у нас принято называть историчес­
кой повестью. Действие книги происходит в начале
нашей эры, когда на территории Эфиопии появились
немногочисленные христианские общины. Перед чи­
тателем развертывается картина сурового и жестокого
мира, в котором неокрепшее христианское государство
страдает от набегов соседних языческих народов. Сю­
жетной завязкой служит описание сражения между
христианами и язычниками. В ходе битвы христиане
терпят поражение. Полчища врагов разоряют страну ,
убивают мирных жителей, грабят священные храмы .
Три дэджазмача (военачальника) убиты, а четвертый
попадает в плен. Его отправляют на невольничий ры­
нок и продают в рабство.
Жена и дети (дочь Тоббья и сын Вахид) плененно­
го дэджазмача считают его погибшим. Однако спустя
некоторое время до них доходит слух, что дэджазмач
жив. Для того чтобы его выкупить , требуется боль­
шая «сумма денег, но родные готовы на все ради спа­
сения пленника. У Вахида даже рождается мысль про­
дать себя в рабство вместо отца, однако все понима­
ют, что этот план нереален . Единственный выход
—
4*
99


Литература Эфиопии
собрать требуемую сумму. Но и это сделать не просто:
в разоренной стране даже вельможи лишились богат­
ства. Привыкш ие к роскоши и праздности близкие
дэджазмача ограничивают себя во всем, чтобы нако­
пить денег. Вахид отправляется на заработки . Он
встречает богатого купца и пытается предложить ему
свои услуги в качестве погонщика верблюдов. Купец
отказывает ему, так как видит , что юноша непривы­
чен к тяжелой работе. В отчаянии Вахид рассказыва­
ет ему о печальной участи своего отца. Купец прини­
мает близко к сердцу слова Вахида и жертвует ему
неожиданно много золота. Обрадованный щедрым по­
даянием Вахид спешит к матери и сестре.
Проходит несколько месяцев, и , ко всеобщему удив­
лению, дэджазмач возвращается домой. Оказывается,
сердобольный купец заплатил за него огромный вы­
куп. Пораженный великодушием чужого человека Ва­
хид отправляется на поиски купца. Он хочет отблаго­
дарить его. В пути на юношу обрушивается несчастье
за несчастьем. Едва не погибнув на чужбине , он попа­
дает в руки работорговцев.
Теперь дэджазмач и Тоббья отправляются искать
Вахида. Тоббья путешествует в мужском платье . По
пути они встречают войско языческого царя, которое
идет на завоевание христианской страны. Добрый нрав
странников производит приятное впечатление на мо­
лодого царя язычников. Он милостиво обходится с
дэджазмачем и Тоббьей и даже позволяет им жить
при своем дворе. Кузина царя проявляет интерес к
миловидному юноше (Тоббье). Когда правитель узна­
ет о цели путешествия странников, он приказывает
своим подданным разыскать и освободить Вахида, что
незамедлительно выполняется. Тем временем завист­
100


Развитие современной литературы
ливые вельможи, недовольные тем , что чужаки заня­
ли высокое положение при дворе, затевают интриги
против Тоббьи и ее отца. В результате Тоббья вынуж­
дена рассказать царю всю правду о себе. Вопреки ож и­
даниям завистников царь в восторге от того, что пе­
ред ним прекрасная девушка в мужском одеянии; ока­
зывается, он давно испытывал к ней влечение . Позднее
приходит известие, что объявился купец , в свое время
выкупивший из рабства дэджазмача (он был пригла­
шен по приказу царя). Счастливый Вахид обращается
к царю со словами благодарности. Но молодой влады­
ка грустит: он любит Тоббью и хочет просить ее руки .
А царская кузина объясняется в любви Вахиду (брат
с сестрой похожи как две капли воды).
Узнав о намерении царя, Тоббья пишет ему пись­
мо: «Я не могу отдать руку и сердце царю-нехристю .
Я ни за что не откажусь от своей религии. Преходя­
щие земные радости ничто в сравнении с вечным бла­
женством, ожидающим меня в мире ином . Я протяги­
ваю руки свои к господу и никогда по доброй воле не
выйду замуж за язычника». Тогда царь решает от­
речься от своей веры. Вместе с ним принимает христи­
анство и весь его народ.
Первый опыт создания художественного произве­
дения оказался удачным. Читающая амхароязычная
публика восприняла книгу с энтузиазмом. Повесть
быстро завоевала популярность в Эфиопии и впослед­
ствии неоднократно переиздавалась4.
« И сто рия, рожденная сердцем » продолжала давнюю
литературную традицию, веками развивавшуюся аги­
ографическим, хроникальным и поэтическим жанра­
ми. В ней проявилась самобытная творческая энер­
гия, присущая культуре Эфиопии на всех стадиях раз­
101


Литература Эфиопии
вития, и вместе с тем повесть открывала новые перс­
пективы для литературы. По силе воздействия на даль­
нейшие судьбы национальной словесности повесть была
явлением незаурядным. Переворот, произведенный ею
в литературе страны, был в достаточной мере обуслов­
лен: происходил закономерный процесс перехода от
дохудожественного этапа развития словесности к со­
временному5.
Заимствовав форму своего произведения у евро­
пейской литературы, Афэворк Гэбрэ Иесус подошел к
разрешению поставленных в нем вопросов в духе тра­
диций. «История, рожденная сердцем» близка гене­
ральной концепции, на которой зиждется вся средне­
вековая книжность страны. Утверждение, что хрис­
тианство является высшей добродетельной силой,
преображающей человеческое общество,— основная
мысль повести. Интрига, изобретенная писателем,
призвана подчеркнуть эту идею. Идеологическая за-
данность определяет и характер героев. Триумф Тоб-
бьи и Вахида, сумевших преодолеть многочисленные
препятствия на пути к счастью, объясняется не их
человеческими качествами — смелостью, предприим­
чивостью, инициативностью. Наоборот, эти люди
поражаю т своей наивностью и неприспособленностью
к условиям жизни. Но им свойственна непоколеби­
мая вера в Христа. Религия — вот их защита и
оружие, перед которым не может устоять военная
мощь язычников. Эта вера помогает им во всех зло­
ключениях. Она приносит успех как отдельным лич­
ностям, так и целым народам. Закономерно, что в
финале язычники с радостью принимают христиан­
ство и отношения между людьми становятся гармо­
ничными.
102


Развитие современной литературы
Рассказывая о приключениях Тоббьи и Вахида,
Афэворк Гэбрэ Иесус ни на минуту не забывает о глав­
ной своей задаче — проповеди христианской морали,
его книга дидактична. Однако позиция автора в воп­
росе о религии несколько отличается от той, с кото­
рой мы сталкиваемся в средневековых произведениях.
Подход древних авторов к этой проблеме был схолас­
тическим, религиозные идеалы утверждались отвле­
ченно. Что же касается Афэворка Гэбрэ Иесуса, то он
ищет пути создания совершенного общества. Христи­
анство с его принципами вселенского гуманизма ка­
жется писателю единственным средством достижения
этой цели. Уверенность в своей правоте не лишает его
способности мыслить широко. Заявляя о верности
христианству, он призывает к веротерпимости. Нрав­
ственная основа его мировоззрения выражена в эпиг­
рафе к повести:
Многого заслуживает тот, кто добр к другим.
Многое теряет тот, кто творит зло другим.
Добрый человек никогда не дарит — он одалживает.
Излагая свои понятия о человеческой добродетели,
писатель охотно использует пословицы и поговорки,
которых много в амхарском языке. Это обогащает его
стиль, привносит в повествование образность народ­
ной речи.
Афэворк Гэбрэ Иесус предлагает собственные ре­
цепты идеального государства, в котором все были бы
счастливы, и свои мысли на этот счет он вкладывает
в уста языческого царя. По мере развития сюжета об­
раз безымянного царя, во власть которого попадают
Тоббья и Вахид, приобретает все большее значение и
становится едва ли не доминирующим в повести. То,
что автор незаметно для себя увлекся описанием ду­
103


Литература Эфиопии
ховного перерождения, казалось бы, второстепенного
характера за счет более глубокого проникновения в
суть образов, претендовавших на главные роли в про­
изведении, вполне объяснимо. Было бы преждевремен­
но ожидать от него совершенного владения искусст­
вом художественного отображения действительности.
Писатель не всегда успешно справляется с задачей со­
здания самобытного, яркого характера. Его герои —
Тоббья, Вахид, дэджазмач, купец — наделены стерео­
типными чертами: они добродетельны, благовоспитан­
ны, умны, но лишены индивидуальности, их внутрен­
ний мир обеднен, поступки мотивируются самыми бес­
хитростными побуждениями (желание спасти
родственника, ответить благодарностью на сочувствие,
помочь в беде единоверцу). Значительно больший ин­
терес, нежели жизненные перипетии главных героев,
представляет сюжетно-тематическая линия повести,
связанная с попытками царя изменить облик своей
страны, и это не случайно. «История, рожденная сер­
дцем» создавалась в период, когда реформы Менелика
II уже начали приносить свои плоды. Афэворк Гэбрэ
Иесус предложил собственную модель социальной пе­
рестройки. Подробно останавливаясь на деятельности
языческого царя, писатель высказывает суждения,
имеющие прямое отношение к современной ему дей­
ствительности. В заклю чительной части повести, где
рассказывается о том, как царь отрекается от своей
религии и переходит в христианство, Афэворк Гэбрэ
Иесус утверждает веру в человеческий разум, преодо­
левающий порожденные невежеством предрассудки.
Писателю хочется видеть предводителя диких орд
язычников цивилизованным человеком, лишь по стран­
ной случайности не ставшим христианином раньше.
104


Развитие современной лит ературы
Царю присуще терпимое и даже сочувственное отно­
шение к иноверцам. Когда один из шутов начинает
издеваться над религиозными чувствами Тоббьи и ее
отца, царь восклицает: «Кто из нас наверняка знает,
не является ли христианство лучшей религией!» От­
дельные поступки царя свидетельствуют о его гуман­
ности и мягкосердечии. Ему больно видеть, к ак в огне
бессмысленной войны погибают ни в чем не повинные
люди. Он приказывает воинам прекратить разбой и
преследование мирного населения. Позднее, осознав
пагубность кровопролитной бойни, царь обращается
к народу с пылкой речью: «Все войны происходят из-
за религиозной нетерпимости и пограничных споров.
Много невинных людей погублено из-за соперничества
властителей. Все тяготы ложатся на простой народ.
Я сожалею, что поддался неразумным настроениям и
пошел войной на соседей».
Призвав таким образом к миру, он далее заявляет о
своем желании создать государство, основанное на спра­
ведливости. По убеждению Афэворка Гэбрэ Иесуса, та­
ким государством может быть монархия во главе с ми­
лостивым и мудрым властелином, делающим все от него
зависящее для блага своих подданных. Надо сказать,
что в начале века будущее страны неизменно связыва­
лось в умах даже наиболее прогрессивных эфиопских
мыслителей с надеждой на «доброго государя», способ­
ного обеспечить процветание империи. Образ такого
правителя попытался создать в своей книге Афэворк
Гэбрэ Иесус. Его идеальный царь подкрепляет свои слова
конкретными делами. Чтобы в какой-го мере компен­
сировать ущерб, нанесенный ж ителям разоренной страны
войной, он принимает решение не взимать с населения
налоги в течение двух лет. Покоренному народу предо­
105


Литература Эфиопии
ставляется своего рода автономия: власть сохраняется
в руках местных вождей, структура управления оста­
ется без изменений. Войску отдан строжайший приказ
не грабить крестьян6.
Итак, вождь кровожадных язычников на наших
глазах превращается в гуманного правителя, стыдя­
щегося своего преступного прошлого. Такая нравствен­
ная эволюция предполагает отказ от варварской рели­
гии. Поэтому переход царя в христианство (в авторс­
кой трактовке, христианство — синоним разумности ,
человечности, просвещенности) вполне закономерен.
Принятие новой веры — акт , окончательно свидетель­
ствующий о духовном перерождении человека. Царь
вновь обращается к народу: «О, мой народ! Моя стра­
на! Есть лишь один бог, сотворивший весь мир . Он
сотворил землю, небо, людей, животных и все осталь­
ное. Никогда в прошлом не было и никогда в буду­
щем не будет другого создателя. Единственный истин­
ный бог был раньше всего и будет после всего. Мы
верим в бога отца, сына и святого духа , который един ».
Изложив доктрину монофизитского христианства, мо­
нарх предоставил своим подданным свободу выбора:
оставаться язычниками или перейти в новую веру.
Ликующий народ единодушно выбрал христианство.
Идиллическая картина, которую нарисовал Афэ-
ворк Гэбрэ Иесус в своем произведении, не оправдание
жестокой и невежественной старины, но стремление к
более совершенному социальному устройству. Он при­
зывает строить новый мир на разумных началах, под­
разумевая под этим прежде всего любовь к человеку,
признание его права на достойное существование. Он
увлекается собственными теориями общественного пе­
реустройства и самозабвенно фантазирует, отрываясь
106


Развитие современной литературы
от реальной почвы. Им руководят ж аж да духовной
свободы, стремление вырваться из кабалы устаревших
представлений, мешающих движению вперед . Можно
сказать, что наряду с вымышленными героем «Исто­
рии, рожденной сердцем» является и сам автор , при­
внесший в книгу мятежный дух дерзновенных помыс­
лов. Именно поэтому путь нового человека , человека ,
решительно шагнувшего в XX век, начинается в ли­
тературе Эфиопии с исторической повести Афэворка
Гэбрэ Иесуса.
Для писателя, воспитанного на лучших образцах
старой эфиопской книжности, исторический фон впол­
не привычен. Нельзя не отметить влияние император­
ских хроник на творческую манеру Афэворка Гэбрэ
Иесуса. Это влияние отчетливо проявляется в стиле­
вых заимствованиях. «Вдруг горизонт со всех четырех
сторон потемнел от густого дыма. Враг входил в стра­
ну, убивая всех , кто препятствовал его движению , зах­
ватывая в плен женщин и детей, сжигая дома и церк­
ви, уничтожая посевы на своем пути и вырубая дере­
вья на топливо и для постройки временных жилищ» —
в подобной манере описывались аналогичные ситуа­
ции и древними летописцами. Текстовое сходство по­
рой настолько близкое, что невольно рождается мысль ,
не подвергал ли Афэворк Гэбрэ Иесус редактуре отрыв­
ки из древних хроник и не использовал ли их в своем
произведении. Например , описание военного лагеря
языческого царя в «Истории, рожденной сердцем » вы­
зывает стойкую ассоциацию с аналогичным описанием
из «Сказания о походе Амда Сиона» .
Хотя Афэворк Гэбрэ Иесус утверждает прогрессив­
ную идею отказа от религиозной вражды, в книге дают
себя знать антимусульманские настроения, характер­
107


Литература Эфиопии
ные для многих исторических хроник. Язычники на­
зываются иногда мусульманами. Образ жизни и обы­
чаи этих людей указывают на их родство с исламизи-
рованными народами. Противопоставление «христиа­
не — мусульмане» — дань давней традиции эфиопской
литературы.
В исторической перспективе развития националь­
ной литературы повесть Афэворка Гэбрэ Иесуса яви­
лась закономерной вехой. «История, рожденная серд­
цем» демонстрирует, что этот автор осознал предназ­
начение литературы, почувствовал себя не просто
регистратором происходящ их на его глазах событий,
но создателем неких духовных ценностей, нужных его
народу. Осознание писателем своей роли в культурной
жизни страны означает, по сути дела, начало нового,
подлинно художественного этапа литературы Эфиопии.
Еще одно интересное произведение Афэворка Гэбрэ
Иесуса — «Гид путешественника по Абиссинии»7. Кни­
га более публицистична по сравнению с повестью «Ис­
тория, рожденная сердцем», написана в форме диалога
между европейским туристом и образованным эфиопом.
В центре внимания писателя проблемы современной ему
Эфиопии в период перехода к новому времени. Европе­
ец, столкнувш ийся с нищетой, апатией, невежеством
ш ироких народных масс, пытается понять, в чем при­
чина отсталости этой страны. Он задает вопросы свое­
му спутнику, эфиопу, касающиеся различных сторон
жизни в Эфиопии. В ответах гида звучит недвусмыс­
ленное обличение феодальных порядков, тормозящих
развитие страны, критике подвергаются самодуры-по-
мещики и корыстолюбивое духовенство. Вместе с тем в
его словах звучат гордость за великое прошлое роди­
ны, призыв к прогрессу и просвещению.
108


Развитие современной литературы
Подчеркивая косность и интеллектуальную огра­
ниченность самодовольной знати, Афэворк Гэбрэ Иесус
привносит в свое произведение элементы сатиры. Бе­
седуя со своим гидом о естествознании, европеец спра­
шивает, например: «Вас, видимо , считают очень про­
свещенным человеком, вы ведь многому научились у
иностранцев?» В ответ на это эфиоп говорит: «Н апро­
тив, меня все считают невеждой и потешаются надо
мной. Стоит мне заикнуться , что Земля вращается
вокруг Солнца, как мне кричат, что это вращается
моя голова, а вовсе не Земля. Теперь, если мне ска­
жут, что муха больше слона , я и не подумаю отри­
цать это» .
Рассказывая о путешествии иностранца по Эфио­
пии, Афэворк Гэбрэ Иесус показывает тяжелые усло­
вия, в которых живет большинство народа . Он опи­
сывает и особенности традиционного быта, и вопию­
щие противоречия, порожденные социальной
несправедливостью. Вывод его весьма многозначите­
лен: «До тех пор, пока существует феодализм , не
будет ни равенства, ни свободы ».
Оценивая творчество Афэворка Гэбрэ Иесуса, сле­
дует подчеркнуть, что в период социально -полити­
ческой и экономической перестройки Эфиопии на ру­
беже веков литература была выразительницей про­
грессивных настроений, завоевывавших все более
прочные позиции в стране. В произведениях первого
эфиопского писателя современности с подкупающей
убедительностью прозвучала критика социальной от­
сталости и застоя. Разумеется , Афэворк Гэбрэ Иесус
обличал феодализм с позиций просвещенного бур­
жуа* Это было знамением времени: в Эфиопии стали
пробиваться ростки капитализма. Сколь ни зача­
109


Литература Эфиопии
точны были новые отношения, они расшатывали фе­
одальные устои, пробуждали страну от средневеко­
вого сна.
И з-за отсутствия полиграфической базы первые
книги Афэворка Гэбрэ Иесуса печатались в Италии и
ввозились в Эфиопию. Эра отечественного книгопеча­
танияначаласьв1911 г., когда типографским спо­
собом массовым тиражом (несколько сот экземпля­
ров) был размножен амхарский катехизис «Мэстира
сылассе». Начиная с этого времени все новые произ­
ведения авторов Эфиопии печатались в стране, глав­
ным образом в Аддис-Абебе , Асмаре и Харэре . Появ­
ление современного типографского оборудования в
стране способствовало развитию национальной лите­
ратуры.
После смерти Менелика II в 1913 г. внутриполити­
ческая обстановка в Эфиопии обострилась. Борьба раз­
личных феодальных группировок, претендовавших на
главенствующее положение в стране, грозила привес­
ти к гражданской войне. Главными соперниками в
борьбе за власть были феодалы из Шоа и южных про­
винций, которым противостояли феодалы из северной
части Эфиопии, прилегающей к побережью Красного
моря. В результате противоборства на престол взошел
внук покойного императора Менелика II — Иясу ,
пользовавшийся поддержкой шоанцев и южноэфиопс­
кой знати. Молодой правитель был крайне непопуля­
рен. Проводимая им политика внутри страны и на
международной арене вскоре натолкнулась на оппози­
цию даже со стороны его бывших доброжелателей.
Трехлетнее правление императора было прервано го­
сударственным переворотом. 27 сентября 1916 г. Иясу
был низложен. Императрицей стала старшая дочь
110


Развитие современной литературы
Менелика II — Заудиту , а наследником престола и
регентом — Тэфэри Мэконнын .
Во время Первой мировой войны крупнейшие евро­
пейские державы активизировали свои действия в от­
ношении независимой Эфиопии, надеясь установить
контроль над страной. Англия , Франция и Италия даже
заключили тройственный союз о разделе сфер влияния
в Эфиопии. Вмешательство иностранных государств еще
больше накаляло внутреннюю обстановку.
Политическая и культурная жизнь в Эфиопии в
20-е годы в значительной мере определялась противо­
борством прогрессивно и консервативно мыслящих
кругов, так называемых младо - и староэфиопов . Ха­
рактеризуя позиции младоэфиопов, В. С. Ягья пишет:
«Младоэфиопы (часть феодального класса, нарождав­
шиеся буржуазия и интеллигенция), объединившись
вокруг регента раса Тэфэри Мэконнына, выступали за
создание сильного централизованного государства с
абсолютистско-монархической формой правления , вы­
сокой степенью политико-территориальной интеграции
страны, широкими внешними связями и определен­
ной технической и социальной модернизацией, пони­
маемой как перестройка по западному образцу многих
государственных институтов, ликвидация некоторых
социальных противоречий, развитие просвещения и
введение технико-экономических усовершенствований,
стимулирующих рост экономики» [64, с. 36 -3 7].
В течение первых десятилетий XX в. в Эфиопии ста­
новилось все больше людей, которым было ясно , что
будущее процветание страны зависит от того, насколь­
ко быстро будут проведены указанные выше реформы.
Рас Тэфэри Мэконнын, стремившийся к установлению
абсолютной власти и опиравшийся в своих действиях
111


Литература Эфиопии
на круги, заинтересованные в социально-экономичес­
ком прогрессе, фактически возглавил этот лагерь.
Подобным устремлениям противостояла феодаль­
ная знать, видевшая гарантию своих привилегий в
сохранении патриархальных порядков. Поддержкой
этих влиятельных сил пользовалась императрица За-
удиту. Полная драматизма борьба за единовластие
между расом Тэфэри Мэконныном и императрицей За-
удиту закончилась лишь со смертью последней в
1930 г. Императорская корона увенчала голову раса
Тэфэри Мэконнына, который вошел в историю под
именем Хайле Селассие I.
В атмосфере политической нестабильности и непрек-
ращающ ихся распрей между реформистами и консер­
ваторами в Эфиопии стала бурно развиваться нацио­
нальная пресса. Этому способствовали ввоз из Европы
совершенного полиграфического оборудования, а так ­
же организация издательского дела8.
Первая амхарская газета, под названием «Аымро»
(«Разум»), была выпущена еще в 1902 г. Однако в
силу ряда обстоятельств она вскоре прекратила свое
существование. Десятилетие спустя (в 1913 г.) значи­
тельную известность приобрела газета «Ле курьер
д’Этиопи» на французском языке. Однако подлинное
развитие эфиопской журналистики приходится на
20-е годы. В 1923 г. в Аддис-Абебе стал выходить об­
щественно-политический еженедельник «Бырханынна
сэлям» («Свет и мир») достаточно внушительным по
тем временам тиражом, превышавшим 500 экземпля­
ров. В следующем году в Дыре-Дауа возобновился вы­
пуск газеты «Аымро». Позднее стало выходить еще
несколько периодических изданий на амхарском и ев­
ропейских языках.
112


Развитие современной литературы
Младоэфиопы проявили особую активность в фор­
мировании благоприятного для себя общественного
мнения посредством прессы. Из их среды выдвинулось
несколько крупных публицистов, отстаивавших в сво­
их печатных выступлениях идею необходимости про­
ведения социально-экономических реформ . Большой
резонанс имели, например , статьи аззажа Уоркнэха
(д-ра Мартина), направленные против процветавшей
в стране системы работорговли. Восторженный отклик
в печати получили и внешнеполитические шаги, пред­
принятые расой Тэфэри Мэконныном в целях укреп­
ления авторитета страны на международной арене.
С ликованием сообщалось о принятии Эфиопии в Лигу
наций в 1923 г., подробно освещался визит регента в
ряд европейских столиц в 1924 г.
Литература этого периода не была в стороне от слож­
ных проблем, с которыми столкнулось эфиопское об­
щество. Большинство писателей с симпатией относи­
лись к движению младоэфиопов. Это и понятно: ведь
серьезные занятия художественным творчеством были
привилегией высокообразованных людей, отчетливо
видевших, какая пропасть разделяет отсталую Эфио­
пию и промышленно развитые страны. К тому же само
по себе сочинительство книг все еще воспринималось
ретроградами как подозрительное новшество, привне­
сенное из-за границы . Поэтому мнение староэфиопов ,
противившихся всему новому, никак не могло быть
представлено в литературе тех лет. Что же касается
настроений прогрессивно мыслящ их людей, то оно
выражалось двояко. В конце 10-х
—
начале 20-х го­
дов появилось несколько произведений (в основном
поэтических), в которых восхвалялась личность раса
Тэфэри. Одобрялась его политика , направленная на
ИЗ


Литература Эфиопии
вывод страны из средневековой изоляции. Можно упо­
мянуть панегирические поэмы гыразмачаэ Вубэте «Хва­
ла императрице Эфиопии Заудиту и наследному прин­
цу расу Тэфэри» («Лэитиопья ныгыстэ нэгзстат Зэу-
диту лэлыулым альга воращ рас Тэфэри») и дэбтэра
Яюалема «Новогодний дар наследнику трона эфиопс­
кой империи» («Лэитиопья мэнгыст лэлыуль альга
воращ»).
В то же время в Аддис-Абебе было напечатано не­
сколько политических памфлетов, в которых содер­
жался недвусмысленный призыв к правителям стра­
ны покончить с отсталостью путем ш ирокого распрос­
транения просвещения и использования технических
достижений современной цивилизации. Авторы этих
публицистических выступлений скрывали свои име­
на, по-видимому, опасаясь преследований со стороны
влиятельных консервативных кругов. Под одним из
памфлетов, озаглавленным «Предостережение сынам
Эфиопии» («Лэитиопья лыджоч мамэлькэча»), стояла
подпись «Один эфиоп». Другие памфлеты — «Над чем
подумать сынам Эфиопии» («Лэитиопья лыджоч ма-
сассэбия») и «Мысли сердца» («Елибб ассаб») — та к­
же были анонимными. Таким образом, литература
использовалась младоэфиопами как средство выраже­
ния прогрессивных идей.
Наиболее плодовитым писателем в 20 -30 -е годы был
Хируй Вольдэ Селассие (1878-1938), один из видных
представителей младоэфиопского движения. Ш ирокая
эрудиция позволяла ему успешно работать в различ­
ных областях: он был признанным знатоком культуры
родной страны, проявил себя блестящим публицистом,
много занимался редакторской деятельностью. Наибо­
лее ярко его талант раскрылся в литературно-художест­
114


Развитие современной литературы
венной сфере. А . Жерар отмечает: «Из писател ей того
поколения Хируй был единственным, которого , несмот­
ря на его карьеру государственного служащего, можно
с полным основанием считать профессиональным лите­
ратором» [316J. Хируй Вольдэ Селассие не только сам
занимался сочинительством, но и содействовал творче­
ству других. Благодаря его усилиям в 1917 г. был со­
здан первый литературный журнал на амхарском язы­
ке— «Гоха Ц ыбах» («Рассвет»). Правда , жизнь этого
издания оказалась недолгой. Вышел всего один номер
со стихами в честь раса Тэфэри.
Большое значение Хируй Вольдэ Селассие прида­
вал изучению и популяризации произведений старо­
эфиопской литературы. В 1918 г. вышел составлен­
ный им сборник церковных песен и плачей. Литера­
турно обработанные легенды из Священного писания
и других канонических книг составили еще один сбор­
ник, опубликованный в 1925 г. В том же году Хируй
Вольдэ Селассие закончил работу над обширным ис­
следованием, посвященным традиционной эфиопской
поэзии. Его «Книга кыне » до настоящего времени счи­
тается одним из наиболее авторитетных источников
по традиционной поэзии.
Не менее важен вклад писателя в изучение истории
Эфиопии. Любопытные данные , относящиеся ко вре­
мени правления Иоханныса IV во второй половине
XIX в., содержатся в книге «ЭфиопияиМэтэмма.Крат­
кая история императора Иоханныса» (1918) [275].
Второе историческое исследование — «Чи сты й исто ч­
ник: история ранней церкви» — было опубликовано в
1931 г. В нем автор подробно останавливается на про­
цессе укрепления христианства в Эфиопии в первые
века нашей эры.
115


Литература Эфиопии
Перу Хируя Вольдэ Селассие принадлежит также
ряд кни г публицистического и просветительского ха ­
рактера. Среди них «Каталог книг на языках гыыз и
амхарском» («Еитиопья мэцахыфт кутыр», 1922)
[274], «Биография в назидание грядущим поколени­
ям» («Ехыйвот тарик бэхуаля зэмэн лэмимэтау лыд-
жоч маставокия», 1923), «Путешествие принцессы
Мэнэн в Иерусалим и Египет» («Елиыльт войзеро Мэ-
нэнмэнгэдБэиерусалемыннабэмыср», 1923), «Радость
и честь: рассказ о визите престолонаследника и реген­
та эфиопской империи раса Тэфэри Мэконнына в Ев­
ропу» («Дэссытанна кыбр Еитиопья мэнгыст альга
воращынна ындэрасе лиуль Тэфэри Мэконнын водэ
ауропа сихедунна емэнгэдачоу акуахуан», 1924), «Дом
света — Япония» («Махдэрэ бырхан хагэрэ Джапан»,
1932), «Прожить ж изн ь— все увидеть» («Бэыдме
мэсэнбэт хуялю н лэмает», 1934). Необходимо подчер­
кнуть, что общественно-публицистическая деятельность
Хируя Вольдэ Селассие оказывала большое влияние
на умы современников, на формирование обществен­
ного мнения. Будучи убежденным сторонником реформ,
писатель многое сделал для популяризации как внут­
ри страны, так и за рубежом политики раса Тэфэри.
В своих художественных произведениях Хируй
Вольдэ Селассие выступал пылким выразителем м ла­
доэфиопских идей. Сознавая необходимость нравствен­
ного воспитания подрастающего поколения, писатель
создал нечто вроде свода правил хорошего тона. Речь
идет о книге «Совет сыну — память об отце» («Лэ-
лидж мыкр лэаббат мэтасэбия», 1918 г., второе, пе­
реработанное издание — 1931 г.) [272]. Основываясь
на традиционном эфиопском понимании этики, он пред­
лагает юношеству свою модель поведения. Мораль­
иб


Развитие современной литературы
ный облик молодого человека в обстановке, когда но­
вое все активнее проникает в жизнь общества, такова
тема этого произведения. Нравственность немыслима
без религии, причем религии христианской , — это п и ­
сатель считает аксиомой. Поэтому набожность и со­
блюдение моральных принципов, изложенных в Свя­
щенном писании, должны быть отличительной чер­
той характера всякого человека. Наряду с этим автор
дает ряд практических советов, без которых нельзя
обойтись в современной жизни. Он говорит о необхо­
димости заботиться о собственном здоровье, о физи­
ческом развитии, учит основным правилам гигиены .
Такая распыленность, стремление охватить , казалось
бы, несовместимое (мораль—гигиена), потребность
научить сразу всему — характерное свойство просве­
тительской литературы того времени.
Человек глубоко религиозный Хируй Вольдэ Се­
лассие задумывался над теологическими вопросами.
Его эссе «Мой друг —мое сердце» ( «Водадже либбе »,
1923) [270] — это попытка выразить свое понимание
смысла жизни, места и значения религии в духовном
совершенствовании личности. Склонность писателя к
морализаторству проявилась и в стихах, объединен­
ных в сборнике «Я и мои друзья» («Ыненна водаджо-
че», 1933) [277].
Заметными вехами в творчестве Хируя Вольдэ Се­
лассие стали повесть «Мысли сердца. Брак Бырхане и
Цион Могэса» («Елибб асаб», 1931) [276] и роман
«Новый мир» («Аддис алэм », 1933) [271]. Эти две
книги увидели свет после того, как был коронован
Хайле Селассие I и установлена абсолютная монар­
хия. Идеи младоэфиопов одержали победу . В моду вош­
ли разглагольствования о пользе просвещения, много
117


Литература Эфиопии
говорилось о том, что пора начать борьбу за новую
Эфиопию. Однако в действительности мало что изме­
нилось: крестьяне были задавлены нищетой и фео­
дальным произволом, в стране царили невежество и
полудикие нравы. Тем не менее в среде интеллиген­
ции были сильны утопические представления о том,
что стоит лишь наставить на путь истинный погряз­
ших в грехе землевладельцев, обуздать некоторых наи­
более алчных представителей духовенства, пресечь
коррупцию чиновничества— и прогресс будет обеспе­
чен. Показательны в этом отношении и упомянутые
произведения Хируя Вольдэ Селассие.
В повести «Мысли сердца» рассказывается о друж­
бе юноши и девушки. По старинному обычаю они дол­
жны были вступить в брак еще в детстве. Однако все­
ми правдами и неправдами они старались отложить
свадьбу, хотя и испытывали друг к другу самые не­
жные чувства. Лишь достигнув совершеннолетия , ге­
рои становятся мужем и женой. Их совместная жизнь
складывается счастливо. Своим детям супруги приви­
вают любовь к знаниям. Особенно их радуют успехи
старшего сына, который мечтает посвятить свою жизнь
служению народу.
Повесть откровенно дидактична. Автор прямоли­
нейно, порой даже наивно разглагольствует о вреде
устаревших обычаев, в данном случае о детских бра­
ках. Возможно , это произведение было задумано Хи-
руем Вольдэ Селассие как поучительная история для
невзыскательного читателя. При всей своей литера­
турной упрощенности такие книги, по всей видимос­
ти, были эффективным средством просветительской
пропаганды. Занимательная интрига , безыскусствен­
ность изложения способствовали донесению полезных
118


Развитие современной литературы
идей даже до малограмотных людей. Подобная «об­
легченная», но весьма целенаправленная литература
позднее получила значительное распространение в Эфи­
опии.
Более сложное явление представляет собой «Но­
вый мир». С натяжкой эту книгу можно отнести к
жанру романа, хотя это произведение является при­
мером сочинения с размытыми жанровыми рамками.
Ему присущи формальные признаки романа, но они
проявляются неярко. Это как бы пограничье между
повестью и романом. Впервые эфиопский писатель не­
посредственно коснулся темы взаимодействия двух
культур: африканской и европейской. Эта тема , так
или иначе прошедшая через творчество многих писа­
телей Африки, раскрывается у Хируя Вольдэ Селас-
сие в соответствии с его мировоззрением интеллиген-
та-младоэфиопа .
Главный герой романа молодой парень Аввокэ меч­
тает побывать в Европе и своими глазами увидеть мощь
и богатство промышленно развитых стран, о которых
он так много слышал. Аввокэ удается поступить на
службу к богатому французу, одному из тех многочис­
ленных иностранцев, которые в начале века устреми­
лись в Эфиопию в надежде на крупные барыши. При­
лежный и добродушный юноша понравился хозяину.
Спустя некоторое время Аввокэ на средства своего бла­
годетеля уезжает во Францию. В Париже он провел
восемь долгих лет и получил хорошее образование.
Однако тоска по родине не дает ему покоя. Аввокэ
решает вернуться в Эфиопию. Он едет к родным в
область Тэгулет, одну из самых отсталых в стране .
Здесь Аввокэ сталкивается на каждом шагу с прояв­
лениями невежества, а то и просто дикости . Жители
119


Литература Эфиопии
маленького городка, где он поселился , живут по ста­
ринке. Кажется , прогресс обходит стороной этот заб­
рошенный уголок. Все здесь возмущает и раздражает
приобщившегося к европейской цивилизации челове­
ка: и грубые нравы обитателей, и отсутствие элемен­
тарных удобств, и главное — всесилие предрассудков
и самых нелепых суеверий. Аввокэ кажется варвар­
ством, что больных здесь «лечат» колдуны . Его шо­
кирует единодушное мнение родственников, что теле­
фон и граммофон это — «инструменты дьявола» и
пользоваться ими грех, что европейскую одежду него­
же носить эфиопу. В головах этих людей , считает Ав­
вокэ, нет места здравому смыслу .
Показательно, что писатель назвал своего героя
Аввокэ, что в переводе с амхарского означает «он по­
знал, научился». Тем самым автор сразу же ориенти­
рует читателя на совершенно недвусмысленное вос­
приятие характера и поступков молодого человека.
Аввокэ образован, он «знает», а потому как бы ни
вызывающе было его поведение с точки зрения сло­
живш ихся обычаев, не следует спешить с осуждением
героя, хотя манеры и суждения возвратившегося из
Франции юнца шокируют обывателей дремотной эфи­
опской глубинки.
Аввокэ отказывается прибегнуть к услугам местно­
го колдуна, когда серьезно заболевает отец . Вместо
этого он отправляется в Аддис-Абебу за доктором .
Родственники возмущены: «Н еужели ты хочешь по­
губить отца? Зачем нам какой-то доктор , когда есть
испытанные средства?» Это они о снадобье из толче­
ных коровьих рогов и заклинаниях над священными
текстами. Однако Аввокэ непреклонен . Отец все -таки
умирает. Упрямый сын идет против всех . Он не жела­
120


Развитие современной лит ер атуры
ет устраивать пыш ные поминки, которые, по его мне­
нию, не что иное, как повод для пьянства. Поминки в
этом захолустье неизменно кончаются отвратительной
попойкой.
Его упрекают в жестокосердии, забвении памяти
об отце, а он демонстративно отдает предназначенные
для пиршества деньги местной церкви на благотвори­
тельность. Его поступок вызывает резкое неодобрение
со стороны родственников. Но зато Аввокэ заручается
поддержкой священнослужителей.
Еще одно столкновение с родными, теперь более
серьезное, произошло, когда Аввокэ задумал женить­
ся. По традиции невесту молодому человеку выбира­
ют старики. Однако Аввокэ решительно отказывается
от посредничества старших. Он любит девушку из
Аддис-Абебы и вопреки всем женится на ней. Это вызы­
вает бурное негодование в Тэгу лете. Всеобщее недо­
вольство усугубляется и тем, что жених в нарушение
древнего обычая не устроил пышного свадебного пир­
шества.
Борьба одного против всех кончается вполне бла­
гополучно: высшие религиозные власти, такж е обес­
покоенные тем, что суеверия и косность людей тормо­
зят развитие страны, провозглашают реформы, при­
званные исправить положение. Аввокэ чувствует, что
он не одинок в стремлении уничтожить реакционные
пережитки, и это придает ему силы.
Обличительный пафос романа направлен против
целых социальных групп, виновных, по мнению пи­
сателя, в экономическом и культурном застое страны.
С наибольшим негодованием Хируй Вольдэ Селассие
пишет о провинциальной знати, которой выгодны
предрассудки и суеверия, царящ ие в народе, потому
121


Литература Эфиопии
что именно на этом держится ее власть. Традиции не
позволяют подвергнуть сомнению право знати грабить
простых людей. Кое -где в романе встречаются доволь­
но резкие выпады против духовных лиц. Впрочем , это
не означает, что писатель выступает против церкви
вообще. Младоэфиопы нередко критиковали церков­
ников за их алчность, стремление к личному обогаще­
нию, полное безразличие к нуждам бедняков . Но при
этом неизменно подчеркивалась важность самого ин­
ститута церкви. Вскрывая пороки служителей куль­
та, младоэфиопы апеллировали к авторитету христи­
анской религии. Не случайно в концовке романа пи­
сатель упоминает о намерении церкви провести
реформы, направленные на устранение наиболее вопи­
ющих несуразностей.
Умеренная критика социально-экономической отста­
лости, которая присутствует в романе Хируя Вольдэ
Селассие, не противоречила официальным идеям , по­
ложенным в основу курса на модернизацию страны.
Писатель вскрывает не основные антагонизмы, свой­
ственные феодально-капиталистическому укладу ж из­
ни, а лишь отдельные, отнюдь не главные проявления
этих антагонизмов. Он уверен , что государственная си­
стема Эфиопии, монархический строй отвечают интере­
сам народа. Необходимо лишь устранить некоторые
недостатки, порожденные злоупотреблениями со сторо­
ны наиболее отсталых слоев феодальной знати. Иного
подхода к проблемам, стоящим перед страной, нельзя
было ожидать от одного из идеологов младоэфиопского
движения, каким был Хируй Вольдэ Селассие.
Начиная сромана «Новый мир», в литературе Эфи­
опии появляется герой, «испорченный Западом», вы­
ступающий как разрушитель традиционного обще­
122


Развитие современной лит ер атуры
ственного уклада. Взгляд на собственную страну как
бы со стороны, глазам и такого героя позволяет писа­
телю контрастнее изобразить ее социальные изъ яны .
Личность Аввокэ сложна. По рождению, привычкам,
образу мышления он — эфиоп. Но пребывание за гра­
ницей превратило его в чужака. Аввокэ пытается жить
в африканском захолустье так же, как жил в Пари­
же. Однако то, что кажется естественным во Фран­
ции, в глазах неграмотной, чванливой эфиопской зна­
ти выглядит нелепостью. Полное отсутствие взаимо­
понимания с соотечественниками — вот удел Аввокэ
и ему подобных. На опасность, которую таит в себе
слишком быстрое приобщение к чужеземной культу­
ре, Афэворк Гзбрэ Иесус намекал в «Гиде путешествен­
ника по Абиссинии» (насмешки над «умником», ко­
торый пытался утверждать, что Земля вращается вок­
руг Солнца). У Хируя Вольдэ Селассие это уже не
намек, а констатация факта. Правда, этому писателю
свойствен оптимизм. Поэтому борьба Аввокэ против
невежества завершается успехом. Но, к ак мы увидим
позднее, у других эфиопских писателей финал подоб­
ного конфликта не будет столь радужным.
Интересно отметить, что, ратуя за внедрение евро­
пейского опыта в Эфиопии, Хируй Вольдэ Селассие не
впадает в крайности при оценке достижений западной
цивилизации. Он восхищается высоким уровнем тех ­
нического развития в промышленных странах, при­
ветствует достижения в области образования, здраво­
охранения и искренне сожалеет, что всего этого нет в
Эфиопии. Но при этом у него не чувствуется низко­
поклонства перед чужой культурой. Всем крупным
литераторам Эфиопии всегда было свойственно чув­
ство национального достоинства, они гордились само­
123


Литература Эфиопии
бытной культурой родной страны. Тот же Аввокэ при­
держивается усвоенных во Франции привычек не из
тщеславия или желания щегольнуть перед неотесан­
ными соплеменниками иностранными манерами, а по­
тому что действительно считает эти привычки разум­
ными. Он вполне непосредствен в своем порыве убе­
дить в этом же и всех остальных.
Продолжая дело, начатое Афэворком Гэбрэ Иесу-
сом, Хируй Вольдэ Селассие сделал следующий шаг
по пути развития современной литературы на амхарс­
ком языке.
В 1920-30 -е годы литературное творчество в Эфио­
пии не ограничивалось рамками прозы. К этому пери­
оду относится становление амхарской драматургии. Ее
зарождение связано с именем известного государствен­
ного деятеля, публициста и ученого Тэклэ Хавариата
(1881- умер в 60-е годы). В юности Тэклэ Хавариат
был направлен Менеликом II в Россию, где получил
военное образование. По возвращении на родину он
принимал деятельное участие в движении младоэфио-
пов, а в 30-е годы стал одним из наиболее влиятель­
ных политиков, приближенных к императорской осо­
бе. Тэклэ Хавариат на всю жизнь сохранил убежден­
ность, что прогресс возможен только путем
просвещения. Обязанности высокопоставленного го­
сударственного чиновника Тэклэ Хавариат успешно
сочетал с творческой деятельностью. Его любовь к
литературе и искусству, вылившаяся в создание одно­
го из первых драматических произведений на амхарс­
ком языке, как ни парадоксально, послужила косвен­
но причиной гонений на молодой эфиопский театр.
В период между 1912 и 1916 гг. (точно дата не уста­
новлена) Тэклэ Хавариат написал сатирическую пьесу
124


Развитие современной литературы
«Комедия жи во тн ых » («Еынсысоч комеди» [252]) по
мотивам басен Лафонтена. Драматург высмеивал кич­
ливость и распущенность новоявленного чиновничества,
окопавшегося в созданных на западный манер учреж­
дениях. Слишком смелая пьеса не понравилась при
дворе, и ее постановка не была осуществлена. Патри­
архально настроенные вельможи сочли это произведе­
ние для себя оскорбительным и настояли на том, что­
бы был наложен запрет на сценические постановки во­
обще. Таким образом развитию отечественного театра
в самом начале был нанесен сокрушительный удар.
Лишь в 1930 г. запрет был отменен . Именно тогда
по случаю коронации Хайле Селассие I в Аддис-Абебе
была поставлена пьеса «Бесполезная беседа» («Ты-
кым елеллэбэт чавата» [287]) Юфтахе Ныгусе (умер в
1949 г.) . Эта весьма беспомощная драма прославляла
посредством аллегорий и цитат из Священного писа­
ния достоинства взошедшего на престол императора.
Основу фабулы составляют события, связанные с бра­
косочетанием Веры и Богатства. Союз этих двух пер­
сонажей благословляет мудрый царь Соломон. В пье­
се используются традиционные художественные обра­
зы и приемы.
Юфтахе Ныгусе написал несколько драматических
произведений, посвященных актуальным проблемам
своего времени. Характерной не только для его твор­
ческой манеры, но и для всей довоенной драматургии
Эфиопии является пьеса «Наказание чревопоклонни -
ка» («Еход амлаку кытат»). Сюжет этой пьесы инос­
казательно воспроизводит события мятежа, возглав­
ляемого расом Хайлю из Годжама против Хайле Се­
лассие I. В 1932 году выступление недовольных
феодалов было подавлено.
125


Литература Эфиопии
Действие пьесы разворачивается следующим обра­
зом. Некий злоумышленник бродит по стране и выда­
ет себя за благочестивого священника. Добрые люди
проявляют сочувствие к нему, делают ему щедрые по­
дарки. Однажды странника приютил состоятельный
человек. З а гостеприимство мошенник платит черной
неблагодарностью: пытается соблазнить жену хозяи­
на и разорить его виноградник. Плута ловят с полич­
ным и устраивают над ним суд. После вынесения спра­
ведливого приговора потерпевший устраивает пирше­
ство дл я друзей, помогавших разоблачить проходимца.
Ликующие люди исполняют танцы народа тигре.
Если пользоваться терминологией кыне, то можно
сказать, что за «воском» (внешней событийной кан ­
вой) скрывается «золото» (намек на реально происхо­
дившие события). Злоумышленник, втершийся в до­
верие к благородному человеку (читай — императо­
ру)»— это наверняка мятежный рас Хайлю, который
своей раскольнической деятельностью наносит вред
государству. Поимка неблагодарного мошенника и суд
над ним с последующим веселым пиршеством соответ­
ственно означают провал планов бунтовщиков, их
осуждение и ликование народа, поддерживающего им­
ператора. Не случайно и то, что на пиршестве испол­
нялись танцы народа тигре. Тигрейские воины актив­
но участвовали в подавлении мятежников
В 30-е годы театральные постановки ставились
главным образом в столице, при дворе Хайле Селас­
сие I. Особенно славились спектакли драматического
кружка лицея им. Менелика II. В 1936 г. в течение
нескольких месяцев там с успехом шла написанная
по-амхарски комедия «Приключения Гэбрэ Марьяма
из Гондара» («Егондэре гэбрэ мариам аттыто магнет»).
126


Развитие современной литературы
Ее автором был армянин Налбадян. В 1935-1936 гг.
были поставлены также пьеса «Великий судья»
(«Тыллику дання») по мотивам библейской легенды
о царе Соломоне и бытовая драма «Зэннэбэч» Мэля-
ку Бэггосоу10.
Итальянская агрессия 1935-1941 гг. крайне отри­
цательно повлияла на культурное развитие Эфиопии.
Итальянцы во время оккупации нередко прибегали к
тактике геноцида, уничтожали физически наиболее
активную часть населения. Местные обычаи и тради­
ции, а нередко родной язык находились под запретом.
Значительный урон понесла литература. Достаточно
сказать, что в эти годы не появилось ни одного ново­
го художественного произведения. Вынужденную пау­
зу, вызванную обстоятельствами итало-эфиопской вой­
ны, можно считать рубежом, обозначившим конец пер­
вого этапа развития современной литературы Эфиопии.
Пожалуй, главным итогом этого этапа следует счи­
тать тот факт, что литература страны встала на путь
современного развития. В довоенные годы отчетливо
наметился отход от традиций религиозной книжнос­
ти, определявшей характер литературы Эфиопии в сред­
ние века. Теперь в творчестве поэтов, прозаиков , дра­
матургов доминируют светские начала, сюжеты их книг
приобретают актуальность. Сочинительство становится
профессиональным делом. Отличительной чертой это­
го периода является также укрепление связей нацио­
нальной литературы с литературами других стран. От
первых книг Афэворка Гэбрэ Иесуса и до произведе­
ний, вышедших накануне войны , литература Эфио­
пии проделала большой путь. Писатели научились
умело использовать богатые ресурсы родного языка,
профессионально работать со словом, в их книгах на­
127


Литература Эфиопии
шла отражение сложная, полная явных и скрытых
противоречий жизнь страны в переломный период ее
истории.
Становление современной литературы Эфиопии —
неотъемлемая часть общеафриканского литературного
процесса. Но специфическое положение этой страны в
Африке придает ее литературе особые черты. Эфиопия
не была колонией и не подверглась культурному воз­
действию со стороны европейских держав в такой сте­
пени, как страны Черной Африки. Ее литература раз­
вивалась на прочной основе собственных традиций,
на национальном языке, была средством выражения
прогрессивных идей, которые завоевывали все более
прочные позиции в стране в начале века. Художествен­
ный опыт, накопленный в первую треть XX в., позво ­
лял уверенно двигаться дальше, вселял надежду на
новые достижения национальной литературы.
Послевоенная проза (1945-1974)
Перерыв в развитии эфиопской литературы, причи­
ной которого послужила итальянская агрессия, про­
должался несколько лет. Однако в начале 40-х годов
вновь был налажен выпуск книг, читатели узнали
имена новых авторов, развитие литературы активизи­
ровалось. Чтобы лучше понять литературные процес­
сы, происходившие в этот период, следует подробнее
остановиться на особенностях социально-политичес­
кой и культурной ситуации в стране после изгнания
итальянских фашистов.
Война нанесла серьезный ущерб экономике и куль­
туре Эфиопии. Положение усугублялось тем, что рас-
128


Развитие современной ли тературы
становка политических сил внутри страны отличалась
нестабильностью. Британское правительство стреми­
лось использовать присутствие своих войск на терри­
тории Эфиопии (Англия была союзницей Эфиопии в
войне против Италии) для установления над страной
колониального господства. Эфиопам пришлось напрячь
все силы для сохранения политической независимос­
ти11. Хайле Селассие I, авторитет которого в силу ряда
причин значительно снизился после войны, натолк­
нулся на сильную оппозицию со стороны крупных фе­
одалов. В этих условиях официальная политика им­
ператора была направлена на укрепление собственной
власти. В послевоенной Эфиопии шел активны й про­
цесс становления абсолютной монархии. При этом
император был заинтересован в том, чтобы в глазах
мировой общественности его режим выглядел респек­
табельно.
С этой целью принимались меры по умеренной мо­
дернизации государственного аппарата, приведению его
в соответствие с требованиями времени. Вступила в
действие конституция, принятая в 1931 г, возобновил
работу парламент, была проведена реформа судебной
системы. При этом всячески подчеркивались личные
заслуги императора в деле развития страны. Хайле Се­
лассие дорожил репутацией просвещенного монарха.
Частью общего процесса концентрации власти в руках
императора были и культурно-просветительные рефор­
мы. Восстановление государственности в форме ничем
не ограниченной власти монарха, хотя и имело целью
создание более приспособленного к новым политичес­
ким реальностям административного аппарата, сохра­
няло в неприкосновенности архаичные порядки. Это
была независимость феодальной империи.
5 Литература Эфиопии
129


Литература Эфиопии
Однако факторы, оказывавшие влияние на куль­
турно-идеологическую атмосферу в довоенные годы,
продолжали действовать. По-прежнему в хозяйстве
страны преобладал феодальный тип отношений. Бес­
правный крестьянин и всевластный помещик — вот
главные фигуры эфиопского общества в указанный
период. Правда, наметился рост буржуазных элемен­
тов в обществе. Больше стало образованных людей,
среди которых были все так же популярны младоэфи­
опские идеи. Именно интеллигенция активнее всего
выступала за преодоление экономической и техничес­
кой отсталости. Образованные слои населения были
главным объектом пропаганды, которую развернули
английские, а позднее американские специалисты,
наводнившие страну. Присутствие в стране большого
количества иностранцев не могло не вызвать усиление
идеологического влияния Запада на Эфиопию.
Эфиопам присуще сильно развитое чувство нацио­
нальной гордости. В отношениях с европейскими дер­
ж авами представители Эфиопии всегда держались как
равноправные партнеры12 (хотя фактически ни о к а­
ком равенстве не могло быть речи — слишком рази­
тельной была экономическая и социально-политичес­
к а я пропасть между отсталой феодальной монархией
и государствами, вступившими в высшую стадию к а ­
питалистического развития). Восхищение научно-тех-
ническими достижениями европейцев не воспринима­
лось эфиопами как признание собственной неполно­
ценности и не означало ничего, кроме искреннего
желания перенять положительный опыт. В этом све­
те следует оценивать многочисленные просветительс-
ко-публицистические произведения послевоенного пе­
риода- Слово «сыльтане» («цивилизация»)прочновош-
130


Развитие современной литературы
ло в лексикон просветителей Эфиопии. С этим словом
связывались представления о торжестве человеческо­
го разума, о духовном и материальном развитии наро­
да, стремление к целесообразному устройству государ­
ства.
Одним из наиболее известных публицистов, нео­
днократно затрагивавших проблему взаимодействия
традиционной эфиопской и современной европейской
культур, был Кэббэдэ Микаэль, хорошо известный
также как поэт и драматург. Его эссе «Эфиопия и
западная цивилизация» («Итиопьянна мыырабави
сыльтане») [167], опубликованное на амхарском, ан­
глийском и французском языках в 1949 году, оказало
большое влияние на умы читающей публики Эфио­
пии. По этому произведению можно судить, к ак эфи­
опский интеллигент конца 40-х годов воспринимал
сложные социально-политические и экономические
процессы, происходившие на его родине. Анализ эссе
поможет лучше понять х арактерные черты послевоен­
ной художественной литературы, которая занималась,
по существу, теми же проблемами.
В предисловии Кэббэдэ Микаэль писал: «Работая
над этой книгой, автор ставил своей целью предоста­
вить возможность рядовому эфиопскому читателю бли­
же ознакомиться с образом жизни европейцев, а инос­
транцам лучше понять новую Эфиопию, идущую под
руководством императора Хайле Селассие I по пути
современного развития» . В качестве эпиграфа Кэббэдэ
Микаэль выбрал известные слова Гете: «Свет... свет...
и еще раз свет!» — подчеркнув тем самым просвети­
тельскую направленность своего произведения.
На выбор темы повлияла полемика, развернувша­
яся в ряде западноевропейских стран относительно
5*
131


Литература Эфиопии
существования в Эфиопии рабства. Еще в годы италь­
янской оккупации этот вопрос приобрел большое об­
щественное звучание. Некоторые политические деяте­
ле стран Запада увязывали вопрос о рабовладении с
оказанием помощи эфиопам в их борьбе против ита­
льянцев. Высказывалось мнение, что «варварская Эфи­
опия» , где даже в XX в. существует рабство, недо­
стойна быть свободной и потому ей не следует оказы­
вать помощь в борьбе с фашизмом. В правящих кругах
Эфиопии очень болезненно относились к подобного рода
высказываниям. Император принимал энергичные
меры, дабы европейцы не заподозрили его в привер­
женности к идее рабовладения. Все формы рабства в
Эфиопии были отменены в 1942 г. Однако практичес­
ки искоренить рабовладение было не так просто. По
официальной английской статистике, в 1947 г. в Эфи­
опии было около двух миллионов рабов.
Кэббэдэ Микаэль писал по этому поводу: «Когда
Эфиопия осознала, что страна может добиться величия
только благодаря цивилизации, и решила встать в один
ряд с народами, уже вступившими на путь прогресса,
европейские государства прежде всего потребовали ис­
коренения рабства в подтверждение искренности ее на­
мерений. Эфиопия с готовностью откликнулась на это
требование и заключила соответствующие соглашения
с некоторыми из этих государств». Под черкивая тру д­
ности, с которыми сталкивается страна, пытаясь пре­
одолеть тяжелое наследие прошлого, Кэббэдэ Микаэль
отмечает, что цивилизованному миру потребовались
века, чтобы покончить с рабством. Он подробно описы­
вает положение рабов в разных странах и в разные
эпохи (от Древней Греции до США в XIX в.). Не мень­
ше внимания автор уделяет мероприятиям по отмене
132


Развитие современной литературы
рабовладения, которые предпринимались различными
императорами Эфиопии, в том числе «эфиопским Лин­
кольном» Хайле Селассие. Опытный полемист Кэббэдэ
Микаэль справедливо указывает, что в Европе предвзя­
то трактуют вопрос о рабстве в Эфиопии. «Кое-кто даже
утверждает, будто рабство — весьма редкое явление и
характерно только для Эфиопии. Этим они оправдыва­
ют свои заявления о том, что Эфиопию следует лишить
свободы... Однако существует факт, мимо которого
нельзя пройти: рабство принимало очень жестокиеформы
в Риме и Америке, положение рабов в Эфиопии было
гораздо лучше»13.
В книге «Эфиопия и западная цивилизация» Кэббэ­
дэ Микаэль вышел далеко за рамки частного вопроса о
рабовладении в Эфиопии. Он рассматривает эту про­
блему в контексте всесторонних отношений его родины
с Европой. Автор размышляет о том, что может почер­
пнуть его народ у европейцев, пытается с традицион­
ных христианских позиций осмыслить сущность евро­
пейской культуры. Произведение пронизано просвети­
тельским пафосом. Перенять удругих народов передовые
навыки труда, использовать на благо родины достиже­
ния современной цивилизации — вот к чему призыва­
ет своих соотечественников Кэббэдэ Микаэль. «Все мы,
эфиопы, с радостью наблюдаем, как в страну проника­
ет новое... Несомненно, настанет время, когда Эфио­
пия с ее великим прошлым превратится в могучую дер­
жаву, достигнет уровня цивилизации , пока ей недо­
ступного. Чтобы добиться этой великой цели , дети
родины должны упорно трудиться».
Кэббэдэ Микаэль не предлагает конкретной про­
граммы действий по преодолению отсталости, однако
он твердо убежден в пользе знаний.
133


Литература Эфиопии
Как уже отмечалось, эфиопы не бездумно относи­
лись к веяниям из-за границы . По -своему подходя к
оценке достижений европейских народов, они отме­
чали и слабые стороны западной цивилизации, преж­
де всего ее бездуховность. Это давало повод для кри­
тики реакционных сторон буржуазной культуры с
религиозно-мистических позиций . «Люди в Европе
стали мыслить слишком материалистически (имеет­
ся в виду погоня за материальными благами. — М . В.)
и свернули с пути, ведущего к богу. Христианские
народы в значительной мере утратили свою христи­
анскую сущность, предали забвению Евангелие , яв­
ляющееся основой христианства... Мы страдаем от­
того, что наша жажда цивилизации еще не удовлет­
ворена, а Европа между тем находится на грани
гибели, предаваясь оргии материальной цивилиза­
ции... Наследие Руссо , Шопенгауэра , Спенсера, Дар­
вина, Вольтера пагубно в том смысле , что оно от­
влекает человеческий разум от религии» ,— пишет
Кэббэдэ Микаэль.
Рассуждая о перспективах дальнейшего развития
страны, Кэббэдэ Микаэль приходит к выводу, что без
тесного сотрудничества с другими государствами Эфи­
опия не сможет достигнуть значительных успехов.
«Очевидно,— пишет он,— что ни одна страна не в
состоянии ликвидировать отставание без помощи дру­
гих стран» . В пр ошл ом, по мнению автора, Эфиопия
многое потеряла из-за многовековой изоляции от внеш­
него мира. Немалое значение при этом играл тот факт,
что страна была лишена выхода к морю.
Таким образом, в публицистике конца 40-х годов
находили отражение вопросы, с которыми столкну­
лась Эфиопия в этот период своего развития и реше­
134


Развитие современной литературы
ние которых находилось в тесной зависимости от ре­
ально происходивших процессов.
Во второй половине 40-х годов в литературе Эфио­
пии появилось сразу несколько новых имен: Махтэмэ
Селассие Вольдэ Мэскэль, Имру Хайле Селассие, Яред
Гэбрэ Микаэль, Вольдэ Гиоргис Вольдэ Иоханныс, Мэ-
коннын Эндалькачоу и Гырмачоу Тэклэ Хавариат14.
Писателей этого времени объединяла общность судь­
бы. Они принадлежали к поколению , духовно сфор­
мировавшемуся в довоенные десятилетия. Все они
совмещали придворную деятельность с литературной,
были набожными христианами, воспитанными в духе
традиционной культуры, и вместе с тем образованны­
ми людьми в современном понимании этого слова. Их
творчеству свойственны общие черты, позволяющие
говорить о просветительской направленности литера­
туры Эфиопии 40-х
—
середины 50-х годов.
Заметным явлением в литературе Эфиопии стала
повесть Вольдэ Гиоргиса Вольдэ Иоханныса «Агази»
[113]. Иногда его книгу называют романом, считая
количество страниц решающим аргументом в пользу
подобного утверждения. Однако вряд ли правомерно в
данном случае говорить о романе: в «Агази» отсут­
ствуют широкая эпическая картина жизни и глубо­
кая разработка характеров — качества столь обяза­
тельные для жанра романа. Отрывки из этой повести
печатались в газете «Аддис Зэмэн» в 1945 г. Целиком
она была опубликована в 1955 г.
Первая половина века, полная драматических со­
бытий, оставила глубокий след в сознании народа .
Повесть «Агази» создавалась в период энергичных ду­
ховных исканий общественности Эфиопии. Перед стра­
ной стояло много неразрешенных проблем, в том чис­
135


Литература Эфиопии
ле и нравственных. Пересматривались старые пред­
ставления, формировались новые. В каком направле­
нии идти дальше? В чем видеть идеалы? Ответы на
эти и сотни подобных вопросов нельзя было найти, не
оглянувшись назад. Не случайно сразу после войны
стали появляться произведения, анализирующие до­
военный период в жизни страны. Повесть «Агази» —
одно из них.
«Агази» — характерное явление амхарской прозы
конца 40-х
—
начала 50-х годов. Немногочисленные
произведения того времени еще неокончательно сфор­
мировались в жанровом отношении. Повести Вольдэ
Гиоргиса Вольдэ Иоханныса присущи черты и фило­
софского трактата, и документальной хроники , и жур­
налистского очерка. Сюжет соотносится с реальными
историческими событиями, причем историзм понима­
ется как фактографичность. Многие страницы своего
произведения автор отводит рассказу о жизни импера­
тора Хайле Селассие.
В тематическом отношении повесть «Агази» явля­
ется продолжением линии, начатой еще в довоенном
романе Хируя Вольдэ Селассие «Новый мир». Младо­
эфиопские идеи и в 40-е годы не утратили своей акту­
альности. Прогрессивная интеллигенция прекрасно
сознавала, что страна не сможет успешно развивать­
ся, не усвоив европейского опыта в различных облас­
тях человеческой деятельности. Не случайно во мно­
гих произведениях этого времени, в том числе и в
«Агази», зв у чал п р изы в к р асшир ению светского об­
разования, приобщению страны к передовым техни­
ческим достижениям.
Излюбленным приемом эфиопских литераторов в
первое послевоенное десятилетие было описание путе­
136


Развитие современной литературы
шествий героя в европейские страны. Отправляя свое­
го героя юношу Агази в дальний путь, Вольдэ Гиор-
гис Вольдэ Иоханныс вкладывает в его уста следую­
щие слова: «Если знания сами не идут к человеку,
человек должен идти к знаниям» . Пер еф разиро вав на
свой лад известную пословицу, писатель предельно
четко определяет основную идею произведения. «По­
ход за знаниями» — вот к чему сводится сущность
большинства просветительских произведений этого
периода. Путешествующие молодые люди обычно вос­
торгаются деловитостью и образованностью европей­
цев. Однако высокому техническому потенциалу стран
Запада неизменно противостоит в их сознании богат­
ство древних национальных традиций Эфиопии, само­
бытность духовной культуры ее народа.
Сюжет повести «Агази» несложен . Молодой чело­
век, обуреваемый желанием учиться и принести пользу
своей родине, вопреки воле консервативных родите­
лей намерен уехать за границу. Отец и мать Агази
уговаривают сына остаться. Они пытаются убедить
его, что и дома можно выучиться всему необходимому
и занять достойное место в обществе. Однако Агази
не прельщает ни церковная, ни военная карьера. Он
мечтает увидеть дальние страны и получить современ­
ное техническое образование. На возражения родите­
лей он не устает повторять: «Учение — плодонося­
щая виноградная лоза. Учение — не легкое дело, не­
обходимо бороться за знания» .
Попав в Европу, молодой человек восхищается гро­
мадными заводами, гаванями, шахтами , воочию ви­
дит, как механизация повышает производительность
т РУДа, делает его более легким . Размышления о при­
чинах процветания европейцев укрепляют Агази во
137


Литература Эфиопии
мнении, что только широкое распространение образо­
вания, развитие науки могут дать столь блестящие
результаты. «Жить в невежестве и темноте все равно
что не жить»,— к такому выводу приходит Агази. Он
убежден, что лишь технический прогресс поможет его
родине преодолеть вековую отсталость. Ощущение того,
что и он сможет принести пользу своему народу, на­
полняет его сердце радостью. Он искренне убежден,
что именно его поколение призвано вывести страну из
отсталости.
Находясь вдали от родины, Агази живет ее забота­
ми. Его волнует все, что связано с Эфиопией. В спорах
с друзьями он страстно говорит о величии древней куль­
туры Эфиопии и о необходимости приобщения страны
к лучшим достижениям европейской цивилизации, рас­
суждает о значении морских путей для расширения
торговли15, внимательно следит за сложной полити­
ческой обстановкой накануне итальянской агрессии.
Однако патриотизм юноши не ослепляет его, не
лишает способности видеть отжившее, мешающее дви­
жению вперед. «Мы должны идти только вперед и
никогда назад»,— говорит Агази. Он прекрасно пони­
мает, что схоластическое церковное образование, гос­
подствующее в Эфиопии, препятствует прогрессу. Соб­
ственно, это и заставило его ослушаться родителей и
уехать в далекий, чужой мир. Вольдэ Гиоргис Вольдэ
Иоханныс, создав образ Агази, показывает, что пыт­
ливый человек с острым аналитическим умом не мо­
жет о граничиться богословской наукой. Современно­
му человеку необходимы современные знани я, кото­
рые можно с пользой применить на практике.
Большое место в повести занимает тема борьбы
Эфиопии за независимость. Автор подробно описыва­
138


Развитие современной литературы
ет начало войны, останавливается на организации дви­
жения Сопротивления, деятельности партизанских
отрядов, пребывании императора в эмиграции , его
выступлении в Лиге наций, победоносном возвраще­
нии. Мотивы , толкнувшие Италию на преступную
авантюру, писатель объясняет очень просто: «Италь­
янские фашисты нарушили границу и напали на эфи­
опские войска в местечке Уольуоль потому, что, про­
слышав о стремительном развитии нашей страны и
великой созидательной деятельности императора, ре­
шили воспрепятствовать этому». Антив оенны й пафос
характерен для многих произведений 40 -50-х годов.
Это понятно: в памяти еще были живы воспоминания
о страданиях, выпавших на долю народа за годы про­
шедшей войны.
Вольдэ Гиоргис Вольдэ Иоханныс придерживает­
ся в своей книге традиционных стилистических при­
емов, выработанных поколениями безымянных
книжников. Прежде всего бросается в глаза безыс­
кусственная прямолинейность фабулы. События че­
редуются в строжайшей хронологической последо­
вательности. Полностью отсутствуют вставные эпи­
зоды, побочные сюжетные линии . Отъезд Агази в
Европу, учеба там , возвращение на родину — все
это описано, видимо , потому , что автор стремится
следовать канонам европейской беллетристики. Если
убрать нехитрую событийность, то останется про­
странная импровизация, очень похожая на словес­
ные построения средневековых литераторов. Смысл
же произведения нисколько не пострадает. Можно
легко представить, что Агази никуда не едет, а про­
сто сидит в окружении своих родственников и бесе­
дует на просветительские темы.
139


Литература Эфиопии
Автор умело владеет языковыми средствами. От­
дельные фрагменты повести написаны выразительно
и интересно, некоторые ее эпизоды могут служить об­
разцом публицистического искусства. Традиционная
игра слов, стилистика, выработанная на протяжении
веков эфиопской поэзией и хрониками, обилие посло­
виц и поговорок — все это свойственно писательской
манере Вольдэ Гиоргиса Вольдэ Иоханныса. Но по­
пытки обуздать поток фраз, сюжетно организовать
разрозненные мысли, придать произведению стройность
не приводят к успеху. Писателю не удается совладать
с формой крупного прозаического произведения.
Вольдэ Гиоргис Вольдэ Иоханныс не смог создать и
характер, впечатляющий своей самобытностью, ибо его
не заботят сложность человеческого восприятия, нрав­
ственная мотивировка тех или иных поступков. Писа­
тель всецело поглощен только одним — проповедью
необходимых, с его точки зрения, истин. Агази в пол­
ном смысле «рупор» авторских идей. Естественно, при
такой установке невозможно было создать сколько-ни-
будь правдивый жизненный образ. Автору не удалось
достичь органичного сочетания формы и содержания.
Идейная прямолинейность повести, резкая контра­
стность в обрисовке положительных и отрицательных,
с точки зрения автора, явлений , приблизительность в
изображении человеческого характера заставляют
вспомнить о литературе раннего европейского Просве­
щения. В еще большей степени роднит эту книгу с
произведениями просветителей рационалистический
дух, пробивающийся даже сквозь толстые наслоения
христианского фатализма. Вольдэ Гиоргис Вольдэ
Иоханныс не абстрактно ратует за знания, но выдви­
гает конкретные цели, достижимые лишь посредством
140


Развитие современной литературы
знаний: построить флот, пробиться к морю, победить
врагов, посягающих на независимость страны . В со­
ответствии с общей рационалистической установкой
произведения Агази все постигает умом, а не чувством.
Он восхищается не столько красотой европейской ар­
хитектуры, сколько тем, как добротно и экономично
построены здания. Правда, юношу часто многое тро­
гает до слез, будь то грозное неистовство океана или
известие о фашистской агрессии. Но это скорее дань
традиции эфиопской литературы, чем проявление дей­
ствительной чувствительности.
Повесть «Агази» имела большой успех в Эфиопии,
так как отвечала вкусам читающей интеллигенции,
которая в то время не была избалована большим вы­
бором и качеством художественных произведений.
Кроме того, прогрессивность взглядов автора у мно­
гих вызывала симпатии. Об актуальности вопросов,
затронутых в книге Вольдэ Гиоргиса Вольдэ Иохан-
ныса, свидетельствует и то, что приблизительно в это
же время в Эфиопии вышла еще одна книга, посвя­
щенная тем же проблемам. Ее автором был Гырмачоу
Тзклэ Хавариат, сын известного писателя начала века
Тэклэ Хавариата.
Речь идет о романе «Арая» [129]16, опубликован­
ном в 1947 г. Написанный более тридцати лет назад,
этот роман и поныне считается одним из лучших в
литературе Эфиопии. В отличие от «Агази» он не сво­
дится к философствованию на просветительские темы.
Это новая, более высокая ступень в развитии словес­
ности на амхарском языке. А. Жерар не без основа­
ния считает, что Гырмачоу Тэклэ Хавариат «впервые
вводит в амхарскую прозу элементы описательного
реализма».
141


Литература Эфиопии
Герой романа, Арая (буквально, «пример»), ка к и
Агази, молодой человек передовых взглядов. Он так­
ж е проводит долгие годы в Европе и возвращается на
родину, исполненный желания приносить пользу сво­
ему народу. Похожесть сюжетов двух произведений
наталкивает на мысль о взаимных заимствованиях
Однако достоверных фактов, которые позволили бы с
уверенностью говорить о влиянии одного автора на
другого, не имеется. Вопрос ослож няется и тем, что,
к ак указывалось выше, Вольдэ Гиоргис Вольдэ Иохан-
ныс опубликовал по частям свою повесть в 1945 г., а
через десять лет (после того к ак роман «Арая» уже
завоевал широкую известность) выпустил ее отдель­
ным изданием в значительно переработанном виде.
Скорее всего, оба писателя каждый по-своему разви­
вают сюжетную линию «путешествие героя в Европу
и возвращение на родину», введенную в литературу
Эфиопии еще Хируем Вольдэ Селассие.
Гырмачоу Тэклэ Хавариат подробно описывает со­
бытия итало-эфиопской войны. Часто к главным дос­
тоинствам романа причисляют его антивоенную, пат­
риотическую направленность. Сам писатель неоднок­
ратно заявлял, что своим успехом книга обязана прежде
всего тому, что в ней нарисована широкая панорама
народной битвы против итальянских оккупантов, по­
казана самоотверженность народа, преградившего путь
врагу. Нельзя не согласиться, что это делает роман
Гырмачоу Тэклэ Хавариата актуальным и идеологи­
чески нужным для своего времени. В 40-е годы ни
один писатель не обошел в своем творчестве тему про­
шедшей войны.
Однако значение «Араи» как явл ения литературы
не определяется лишь восхвалением доблести эфио­
142


Развитие современной литературы
пов на фронтах войны. В художественном отношении
этот тематический пласт не представляет собой ниче­
го нового. Экскурсы в историю освободительной борь­
бы, цитаты из документов того времени, очерковые
зарисовки боевых действий — все это бегло, недоста­
точно прописано. Правда, Гырмачоу Тэклэ Хавариат
больше склонен к обобщениям, его оценка политичес­
кой ситуации в мире и причин итало-эфиопского кон­
фликта не столь наивна, как у автора «Агази». В ф а­
шизме он видит не просто злую силу, направленную
против Эфиопии, но закономерный итог развития ми­
литаризма и колониальных притязаний капиталисти­
ческих стран Запада. «Фашизм стал новой верой, но­
вым оружием империалистической политики, — пишет
он. — Идеи
французской революции, идеи свободы,
равенства, демократии были растоптаны, закон пору­
ган, свобода печати и слова уничтожена. Муссолини
обещал народу процветание, устранение нищеты , су­
лил сказочный прогресс. Обманывал, конечно. «Я сде­
лаю Италию великой державой!» — кр и чал дуче, тра­
тя громадные средства на вооружения» .
Основные достоинства романа связаны, по-моему,
с разработкой проблемы социального прогресса. Воль­
дэ Гиоргис Вольдэ Иоханныс в «Агази» призывает к
образованию, видя в этом панацею от всех зол. Гыр­
мачоу Тэклэ Хавариат не ограничивает своего замыс­
ла столь прямолинейной задачей. Тонкий наблюда­
тель, интуитивно схватывающий сущность явлений
Гырмачоу Тэклэ Хавариат не мог не отметить скры­
тую сторону явления. Многие поборники прогресса в
Эфиопии считали основным условием успешного раз­
вития страны механическое усвоение зарубежного опы­
та в самых различных областях. Им казалось , что
143


Литература Эфиопии
стоит обучить за границей побольше эфиопов, пригла­
сить в страну высококвалифицированных специалис­
тов — и перемены не заставят себя ждать. Гырмачоу
Тэклэ Хавариат первым поставил вопрос: «Готова ли
страна принять по-настоящему образованных людей?»
Получив в Европе хорошую подготовку в области
агрономии, Арая возвращается на родину с намерени­
ем отдать все силы служению народу. Застой, кос­
ность, коррупция, царящие в стране, только разжига­
ют желание молодого энтузиаста активно включиться
в работу. Что же ожидает юношу, который еще во
Франции мечтал: «Я учился и думал о том, какую
пользу принесут мои знания родине, я путешествовал
и все, что я видел вокруг, сравнивал со своей родной
страной. Я мечтал о том дне, когда смогу отдать ей
то, что накопил здесь за долгие годы. Днем и ночью я
думал, ка к помочь моей бедной родине, моим соотече­
ственникам. Разве смогу я быть счастлив, зная, что
мои собратья живут в нищете и невежестве?» Он по­
лучает место в сельскохозяйственном министерстве,
где сталкивается с невежеством, завистью, корыстны­
ми интересами чиновников, не имеющих понятия о
чести, долге, совести. Интриги сослуживцев заставл я­
ют Араю бросить службу. В его душу закрадывается
сомнение в полезности его знаний. Он видит, с каким
недоверием относятся к нему простые люди, дл я кото­
рых он стал чужаком-иностранцем.
Запомнились ему и слова богатого помещика, с
которым он разговорился в поезде по дороге из Джи­
бути в Аддис-Абебу. «Теперь все подражают францу­
зам. А толку что? Раньше все шло куда лучше. Денег
мало, жизнь дорожает, а тут еще всякие новшества.
Этот «новый путь» приведет нас к гибели! Дети наши
144


Развитие современной литературы
учатся на чужбине и возвращаются чужеземцами. Они
забывают свой народ, смеются над обычаями предков,
хотят все переделать по-своему».
Возвышенные мечты Араи разбиваются о суровую
прозу жизни. Нелегко отказаться от прежних убежде-
лий, больно чувствовать себя лишним человеком. На
родине он сталкивается с уродливыми проявлениями
европеизации страны. С грустью и негодованием смот­
рит он на своего бывшего приятеля Таддэсэ, подража­
ющего иностранным манерам. Такие люди , как Тад­
дэсэ, перенимают у европейцев все самое худшее. Тад­
дэсэ — это карикатура на эфиопа, «прикос нувшегося
к европейской цивилизации» . Ду ховны й к р изи с Араи
обусловлен тем, что он не верит в спасительную силу
традиционных порядков (это отличает его от консер­
вативно мыслящих людей) и вместе с тем разочарован
в том, что стране может предложить Европа. « Ар ая...
опасался, что европейская культура принесет в Эфио­
пию не одни только розы. Алкоголизм , коррупция ,
ложь — с этим придется бороться беспощадно. Но пути
назад нет». Такая разработка образа главного героя
выводит роман за рамки просветительской литерату­
ры. Верный жизненной правде Гырмачоу Тэклэ Хава-
риат обнаружил горькую истину: просветительская
страстность неожиданно оборачивается пессимизмом,
разочарованностью.
В том, как преломляется действительность в про­
изведениях послевоенных авторов, виден прогресс эфи­
опской литературы. Отношение литераторов к насущ­
ным проблемам, стоящим перед страной, становится
все более сложным. Однозначность в толковании тех
или иных явлений уступает место более зрелому ана­
лизу. На смену наивной уверенности приходят сомне­
145


Литература Эфиопии
ния. В отличие от Хируя Вольдэ Селассие и Вольдэ
Гиоргиса Вольдэ Иоханныса Гырмачоу Тэклэ Хавари­
ат раскрывает тему возвращения получившего в Евро­
пе образование юноши в отсталую общественную сре­
ду с позиции человека, не приукрашивающего дей­
ствительность, но мучительно ищущего истину .
Его герой полемизирует с консерваторами, которые
цепко держатся за старинные обычаи. Характерен спор
Араи с эфиопским консулом в Джибути. «Вот, напри­
мер, обычаи. Многие из них давно устарели ,— гово­
рит консул,— но так ли уж важно немедленно от них
отказаться. Ведь обычаи — наследие наших отцов .
Если они вредны, тогда другое дело , а если нет —
пусть остаются. Простому народу они дороги . Народ
свято хранит справедливые и благородные традиции
старины. Их нужно уважать . .. Нужно понять дух стра­
ны и всегда относиться с уважением к ее традициям и
верованиям». Арая настроен более радикально . Он
пылко возражает консулу: «Ваши взгляды консерва­
тивны и вряд ли могут быть полезны для страны.
Сохранять старое — значит топтаться на месте . Что­
бы не отстать, нужно действовать решительно . Народ
должен избрать новый путь и покончить с наследием
старины. Излишняя медлительность и колебания мо­
гут оказаться роковыми». Однако радикальные воз­
зрения Араи не находят подтверждения в его поступ­
ках. Он непоколебимо верит в силу индивидуального
примера, но при столкновении с трудностями пасует.
Он мечтает создать на принадлежащих ему землях
сельскохозяйственную общину, где крестьяне будут
работать на принципах полного равноправия. По его
мнению, более совершенная организация труда и спра­
ведливые отношения между работниками постепенно
146


Развитие современной литературы
будут восприняты повсеместно и это выведет страну
на путь процветания.
Но, оказавшись в своем поместье, Арая ведет себя
как помещик, не пытаясь ничего изменить в отноше­
ниях между землевладельцем и зависимыми от него
крестьянами. «Когда крестьяне узнали о прибытии
Араи, они явились к нему с традиционными подноше­
ниями. Как почетному гостю дарили они молодому
хозяину блюда инджера, пиво, яйца , мед, кур , приво­
дили овец и коз, приносили траву для скота . Удив­
ленный этими знаками внимания Арая хотел отка­
заться от подношений, но потом передумал: чтобы не
нарушать обычай и не огорчать крестьян, принял » .
Многочисленные планы Араи — построить для кре­
стьян школу, больницу, объединить их в общество вза­
имной помощи — остаются нереализованными . Един­
ственное, в чем преуспел Арая,— это в укреплении сво­
его помещичьего хозяйства. Живущие на его землях
крестьяне, как и в старину , продолжают платить бари­
ну оброк, работать на его полях. Превратившись в эк­
сплуататора, по сути дела, предав свои идеалы , Арая
утешает себя демагогическими рассуждениями о том,
что в конечном счете образцовое помещичье хозяйство
явится залогом благополучия крестьян.
По замыслу писателя образ Араи должен нести в
себе положительный заряд. Показанный в книге крах
прогрессивных устремлений героя — проявление в ка­
кой-то мере стихийного тяготения автора к реализму ,
что, впрочем, нисколько не противоречит общей про­
светительской направленности произведения. Помимо
прямого призыва к знаниям, в книге Гырмачоу Тэклэ
Хавариата встречаются и такие характерные для эфи­
опского просветительства черты, как возвеличение роли
147


Литература Эфиопии
императора, отождествление родины с монархом
(«С волнением смотрел Арая на правителя Эфиопии,
испытывая гордость и радуясь, что вот наконец он
вернулся на родину, где все ему близко и дорого: зем­
ля, люди, император, национальный флаг... Только
тот, кто долго жил на чужбине, может по-настояще-
му понять, что такое родина и государь родной стра­
ны... Пожалуй, ни в одной стране нет такой близости
между пародом и его императором, как в Эфиопии»,
веры в особое предназначение молодого поколения
(«Борьбу с трудностями должна возглавить моло­
дежь»), оптимистической оценки перспектив р азвития
страны после разгрома врага. («Нужно возвращаться
к напряженной работе на благо страны. Что ж, он
готов отдать все силы, чтобы после этой войны, сто­
ившей миллионов жизней, страна-победительница ста­
ла трижды могущественнее и прекраснее!»)
Роман Гырмачоу Тэклэ Хавариата интересен еще и
тем, что в этом произведении впервые в литературе
Эфиопии появляется любовная интрига. Гырмачоу
Тэклэ Хавариат наделил своего героя чертами живого
человека. Образно говоря, Арая облечен в плоть и
кровь. В партизанском отряде, командиром которого
впоследствии он становится, Арая встретил девушку
Сергуту. Молодые люди полюбили друг друга. Проне­
ся любовь сквозь суровые военные годы, Арая и Сер-
гута становятся мужем и женой.
Гырмачоу Тэклэ Хавариат не предлагает в своем
романе готовых ответов, он скорее ставит вопросы.
Жизнь оказывается сложнее любых схем, и литерато­
ры Эфиопии начинают это понимать, что, несомнен­
но, свидетельствует об их творческом росте. Качествен­
ное совершенствование эфиопской литературы прояв­
148


Развитие современной литературы
ляется и в повышении индивидуального мастерства
писателя. В художественном отношении роман «Арая»
значительно превосходит повесть Вольдэ Гиоргиса
Вольдэ Иоханныса «Агази». В нем чувствуются об­
разность авторского мышления, умение подчеркнуть
индивидуальность героя, выделить главное в описы­
ваемом явлении. Сюжет, композиция, выразительные
средства языка призваны полнее раскрыть основную
идею произведения.
Еще одним интересным писателем, плодотворно
работавшим в 40-5 0-е годы, был Мэконнын Эндаль-
качоу. Потомственный вельможа, воспитанный на ар­
хаических представлениях офеодальной чести, он скеп­
тически относился к программе действий по модерни­
зации страны, которую предлагали младоэфиопы .
Консервативное мышление этого человека придало спе­
цифический оттенок его творчеству. Взгляды Мэкон-
нына Эндалькачоу в основе своей аналогичны религи­
озно-мистическому мировосприятию, свойственному
эфиопам старшего поколения. Писатель не верил в
созидательную силу человеческой деятельности. Ему
казалось, что любое целенаправленное действие по
улучшению условий жизни имеет своим результатом
лишь дополнительные страдания для людей. Смире­
ние и полная пассивность — вот основа философской
позиции Мэконнына Эндалькачоу.
Совершенно очевидно, что такое мировоззрение ухо­
дит своими корнями в глубь веков. Религиозные кате­
гории, которыми на протяжении столетий мыслили
большинство эфиопов, традиционная христианская
мораль, игнорирующая естественные проявления че­
ловеческих чувств, сильнейшим образом влияли на
литературу. Как отмечалось, староэфиопская литера­
149


Литература Эфиопии
тура была почти целиком церковной. Человеку уделя­
лась в ней пассивная роль слушателя, обязанного вни­
мать высоким словам о боге и добродетели. Подразу­
мевалось, что человек — ничтожное, порочное, заб­
лудшее существо, которое необходимо наставлять на
путь истины.
В житиях святых, церковной поэзии и даже исто­
рических хро никах вопросам человеческой нравствен­
ности уделялось громадное внимание. Бесчисленные
толкования того, как должен вести себя человек в
этом мире, сводились, по сути дела, к одному: земное
бытие должно стать подготовкой к загробной жизни.
За аксиому принималось утверждение, что каждого
грешника ждет на том свете неминуемое наказание.
Идея о неизбежности наказания за безнравственные
(с христианской точки зрения) поступки глубоко уко­
ренилась в сознании эфиопов. Писатель в Эфиопии
привык чувствовать себя своего рода наставником,
призванным указывать своим ученикам путь истины.
Отсюда тяга к морализаторству, не изжитая и в пос­
левоенной литературе Эфиопии.
Характерны слова прозаика Имру Хайле Селассие,
который в предисловии к своему историческому рома­
ну «Фитаурари17 Бэлай» писал: «В этой книге выра­
жается убеждение, что рано или поздно плохие люди
понесут наказание за свои прегрешения. Добродетель­
ные и благонравные люди, напротив, всегда будут
милостью божьей вознаграждены. Подчас на их долю
могут выпадать жестокие страдания, но это лишь за­
каляет и укрепляет их нравственную силу. В конеч­
ном счете бог наградит таких людей радостью и счас­
тьем. Добродетельный человек всегда преуспеет в ж и з­
ни» [156]. То же самое могли бы сказать о своих
150


Развитие современной литературы
произведениях многие писатели 4 0-50 -х годов. В той
или иной мере указанные черты свойственны повес­
тям Могэса Кыфле «Неожиданная месть» («Саявокоу
тэбэкэлоу») [185], Антэнэха Алэму «Господин мира»
(«Есэлям гета») [79], притчам Бы зу Ворк Мэрща, со­
ставившим книгу «Как много видел мир» («Алэм сын-
тун айеч») [94], и др. Вместе с этим остаются попу­
лярными мотивы о бренности земного существования.
Близок к этой теме и Мэконнын Эндалькачоу в одном
из первых своих произведений — повести «Изменчи­
вый мир» («Алэм ворэтэння»), вошедшей в сборник
«Поправьте меня» («Аррымунь») [193].
Девушка по имени Еайне Абэба ищет спасения от
подстерегающих ее на каждом шагу несчастий. Жизнь
для нее — сплошная цепь разочарований и катаст­
роф. С детства она не знает счастья. Отчаянные по­
пытки приспособиться к окружающему ее жестокому
миру кончаются неудачей. Еайне Абэба теряет все:
дом, родных, любимого человека. Лишь уйдя в мона­
стырь, она наконец обретает покой.
Рассказывая о злоключениях своей героини, Мэ­
коннын Эндалькачоу намеренно сгущает краски. Он
хочет доказать, что человеку нечего ждать счастья в
этой жизни. Бренное бытие не принесет ничего, кроме
страданий. Отречение от мирской суеты, забвение зем­
ных тревог — вот путь к спасению. Фатализм писате­
ля, отчетливо проявившийся в «Изменчивом мире»,
религиозная подоплека всех его рассуждений сближа­
ют это современное произведение с сочинениями про­
шлых веков.
Еще одна черта «Изменчивого мира» заставляет
вспомнить о приемах, к которым часто прибегали сред­
невековые авторы. Имена собственные в Эфиопии тра­
151


Литература Эфиопии
диционно несут определенную смысловую нагрузку. Это
широко используется в литературе, в том числе и у
Мэконнына Эндалъкачоу.
Однажды Еайне Абэба (имя девушки означает «Цве­
ток моего глаза») увидела во сне, что во дворец цари­
цы Алэм Ворэтэння («Изменчивый мир ») пришел стран­
ник. Обласканный хозяйкой и очарованный ее красо­
той, он влюбился в царицу . Однако пришелец вскоре
наскучил своенравной красавице, и она велела ему
удалиться из дворца. Странник отказался это сделать,
не в силах покинуть возлюбленную. Вскоре появляет­
ся сам царь, которого зовут Мот («Смерть»), и убива­
ет несчастного скитальца. Аллегорический смысл эпи­
зода, призванного показать беспомощность человека
перед лицом высших сил, очевиден18.
Другая повесть, вошедшая в сборник «Поправьте
меня» — «Город бедных» («Едыхоч кэтэма »),— тема­
тически перекликается с «Изменчивым миром» . В этой
повести писатель также проводит мысль о тщетности
созидательных усилий человека и бессмысленности
жизни, но вместе с тем преследует и более конкрет­
ную цель: отвлеченное морализаторство и рассужде­
ния о бренности бытия вообще уступают место крити­
ческому изображению образа жизни преуспевающего
буржуа Хабте Иемара. Рассказывая историю мораль­
ного и физического краха энергичного и на первый
взгляд жизнестойкого человека, Мэконнын Эндалька-
чоу старается вызвать у читателя ностальгию по ухо­
дящему в прошлое традиционному укладу жизни.
Появление в литературе Эфиопии нового героя, пред­
принимателя капиталистического типа, отражало
объективные изменения в социальной структуре стра­
ны, к середине XX в. буржуазные отношения глубоко
152


Развитие современной литературы
проникли в экономику страны. Банкир и заводчик
перестали быть редкостью. Бизнесмен стал такой же
типичной фигурой эфиопского общества, ка к феодал-
землевладелец или крестьянин. В литературах разви­
вающихся стран нарождающаяся буржуазия нередко
предстает в романтическом ореоле. В основном это
люди, способствующие социальному прогрессу.
В одном из публицистических произведений упо­
мянутый выше Кэббэдэ Микаэль отмечал: «Мы не бу­
дем далеки от истины, если скажем, что экономика
страны слаба, поскольку в Эфиопии мало богачей и
крупных торговцев» [172, с. 10]. Не удивительно, что
с развитием капитализма связывались представления
о прогрессе. Герои литературы Эфиопии — Аввокэ из
«Нового мира» Хируя Вольдэ Селассие, Агази из од­
ноименной повести Вольдэ Гиоргиса Вольдэ Иоханны-
са, Арая из романа того же названия Гырмачоу Тэк­
лэ Хавариата — отражают симпатии писателей к типу
человека, вызванному к ж изни разрушением феодаль­
ного уклада.
Мэконнын Эндалькачоу, напротив, полностью раз­
венчивает такого героя, лишает его привычного орео­
ла с позиций консерватора, усматривающего угрозу
для себя со стороны нового класса.
Писатель наделил Хабте Иемара чертами характе­
ра, свойственными сильным натурам. Это необычно:
герои литературы 40-50 -х годов отличались пассив­
ностью. Хабте Иемар последователен в достижении
поставленных целей. Предмет его постоянной забо­
ты — деньги. Ради приумножения личного богатства
он готов на любые авантюры. В голове Хабте Иемара
созревают самые дерзкие замыслы. Он крупный воро­
тила, его деловые интересы выходят далеко за преде­
153


Литература Эфиопии
лы Эфиопии. Он много путешествует, бывает в Евро­
пе, Америке. И повсюду ему сопутствует удача . Энер­
гия Хабте Иемара поистине безгранична, ради дела он
готов пожертвовать всем, даже сознательно не всту­
пает в брак, полагая, что семейная жизнь будет пре­
пятствовать осуществлению его далеко идущих пла­
нов.
Внешне Хабте Иемар выглядит очень респектабель­
но. Ему можно позавидовать . Мало кто догадывается,
что в редкие минуты передышки этого человека гло­
жет тоска. Он смутно ощущает, что чем-то обделен в
жизни, но, чем конкретно , понять не может. Случай­
ная встреча с бродячим монахом Аббой Соубэкэнту,
который проповедует отказ от житейской суеты и зем­
ных благ во имя бессмертия души в загробном мире,
лишает Хабте Иемара душевного покоя. Он начинает
понимать, что неуемная жажда обогащения — наси­
лие над собственной личностью. Во время одной из
деловых поездок за рубеж Хабте Иемар едва не поги­
бает в авиационной катастрофе. Это происшествие
кажется ему предостережением свыше. Он готов бро­
сить все и уйти в монастырь. Спустя короткое время
он умирает. После его внезапной кончины по воле
случая все накопленные деньги переходят в собствен­
ность иностранного государства, поскольку наследни­
ков у Хабте Иемара не было. Так бесславно закончил­
ся путь дельца, не принесшего пользы ни себе, ни
родной стране.
Придерживаясь консервативных воззрений на бу­
дущее страны, Мэконнын Эндалькачоу подверг сомне­
нию целесообразность капиталистического пути раз­
вития для Эфиопии. Разумеется, критика капитализ­
ма с отсталых, феодальных позиций не могла быть
154


Развитие современной литературы
конструктивной. Она вылилась в своего рода «соци­
альное морализаторство»: автор пытается обвинить в
безнравственности все, что в его глазах олицетворяет
«новомодные вредные веяния» . «Город бедных» яви л ­
ся запоздалой реакцией на младоэфиопские концеп­
ции, определившие идейную направленность литера­
туры в 20-40 -е годы.
Далеко не прогрессист Мэконнын Эндалькачоу про­
явил себя в литературе ищущим художником. Его
творчество носит оригинальный, подчас новаторский
характер. Писателю принадлежит одно из наиболее
тонких и проникновенных произведений о суровом
времени борьбы с итальянским фашизмом — новелла
«Я не лгу, говоря, что я не умер» («Альмотхум быйе
альващим»), которая также вошла в сборник «По­
правьте меня» .
Военная тематика занимала видное место в эфиоп­
ской литературе 1940-50 -х годов. В первое десятиле­
тие после войны почти все художественные произведе­
ния так или иначе касались событий, происходивших
во время войны за независимость. Ужасы фашистской
оккупации, изломанные судьбы людей, отдаленные
последствия войны — все это нашло отражение в ли­
тературе. Прозаики и поэты считали своим долгом
напомнить о прошлом, подчеркнуть величие народно­
го подвига. Именно военно-патриотическая тематика
рассматривалась ими ка к гл авная, общественно необ­
ходимая.
О победе над итальянцами в те годы было принято
писать с пафосом. Однако характер этой борьбы не
всегда раскрывался достаточно глубоко. Неопытность
литераторов, неумение критически отнестись к слож­
ному материалу объясняют невысокий уровень боль­
155


Литература Эфиопии
шинства произведений. Проза о войне была поверхно­
стной, излишне декларативной . Произведения, пол­
ные громких фраз о мудрости императора, приведшего
страну к победе, зачастую не представляли собой ху­
дожественной ценности. Показательно , что эта лите­
ратура пользовалась всемерной поддержкой официаль­
ных властей. Преувеличение заслуг императора при
оценке итогов войны соответствовало политике рас­
пространения культа личности Хайле Селассие I.
На этом фоне новелла Мэконнына Эндалькачоу «Я не
лгу, говоря, что я не умер» производит благоприятное
впечатление. Рассказывая о трудной судьбе молодой
женщины, вовлеченной в трагический водоворот вой­
ны, писатель сумел передать атмосферу жестоких ис­
пытаний, которые выпали на долю эфиопского наро­
да. Его героиня Цыге Рэда после ухода мужа на фронт
остается одна с маленькими детьми на руках. Вскоре
она узнает о гибели мужа. Счастливая довоенная
жизнь, когда Цыге Рэда была окружена заботой и
вниманием любимого человека, остается лишь в вос­
поминаниях. Впереди — неопределенность и тревога.
Перед женщиной, привыкшей к материальному дос­
татку, встает неимоверно тяжелая в своей жуткой
прозаичности задача — спасти от голодной смерти де­
тей и выжить самой. Цыге Рэда в смятении , она не
знает, что делать. Помощи ждать неоткуда . Единствен­
ная возможность спастись — принять ухаживания
итальянского офицера (дело происходит на террито­
рии, оккупированной врагом). Может ли она, вдова
погибшего от рук итальянцев солдата, решиться на
такой шаг? В душе матери борются два чувства: угры­
зения совести и желание спасти детей от голодной
смерти. Побеждает последнее. Цыге Рэда ради детей
156


Развитие современной литературы
готова пойти на любые унижения. Она жертвует ува­
жением окружающих и, презирая себя, уступает при­
тязаниям итальянца.
Тем временем выясняется, что муж ее Тэмачу не
погиб. Тяжело раненый, он пробирается домой. Стрем­
ление увидеть жену и детей помогает ему преодолеть
все препятствия. Однако дома его ожидает страшное
потрясение. Маленький сын не узнает в изуродованном
калеке своего отца и, приняв его за нищего, протяги­
вает ему милостыню. Узнав об измене жены , Тэмачу в
припадке отчаяния кончает жизнь самоубийством.
Увидев тело Тэмачу, Цыге Рэда в бешенстве убива­
ет любовника-итальянца. Концовка произведения на­
писана страстно и придает всей истории высокое пат­
риотическое звучание. Цыге Рэда, осознав низость сво­
его поступка, со всей отчетливостью понимает, что от
врага нечего ждать пощады. Она выбегает на пло­
щадь, и ее крик о возмездии воспринимается как при­
зыв поруганной матери Эфиопии встать на борьбу за
свободу. Цыге Рэда погибает от рук италь янцев, но ее
пламенные слова остаются в памяти народа.
Новелла «Я не лгу, говоря, что я не умер» глубоко
психологична. Автору удалось создать запоминающи­
еся характеры людей, живущих и действующих в мире,
полном страстей и конфликтов. Это выгодно отличает
произведение от большинства других книг, написан­
ных в тот же период. Мэконнын Эндалькачоу в опре­
деленной степени решил задачу, которая была не по
силам многим писателям до него. Его герои облечены
в плоть и кровь, им доступны самые противоречивые
переживания. Образы Тэмачу и его жены далеки от
стереотипов, чужды шаблону и ситуации, в которых
они действуют.
157


Литература Эфиопии
На примере новеллы «Я не лгу, говоря, что я не
умер» видно, что к середине 50-х годов в литературе
Эфиопии наметились новые тенденции. К этому вре­
мени в активе отечественной словесности было дос­
таточно достижений. Литератор , пишущий на амхар-
ском языке, имел за своими плечами не только ста­
ринные традиции средневековых книжников, но и
определенный опыт, накопленный предшествующим
поколением писателей, разрабатывающих новые, со­
временные жанры. Писатели все настойчивее стали
проникать в такую, ранее недоступную для них об­
ласть, как эмоциональная жизнь человека. На смену
бесстрастным произведениям просветительской направ­
ленности пришли книги, открывшие читателю слож­
ный мир субъективных переживаний. Ранее литера­
турный герой был, как правило , образцом холодной
рассудочности. Оценивая жизненные явления с пози­
ций здравого смысла, стараясь изменить установив­
шийся порядок в соответствии со своими представле­
ниями, он оказывался, тем не менее, как бы вне са­
мой жизни с ее страстями, несуразностями и
противоречиями, занимая стороннюю позицию наблю­
дателя при всей своей кажущейся активности. Такой
герой соответствовал просветительским задачам пер­
вых художественных произведений.
Повышенное внимание к внутреннему миру челове­
ка открыло перед литературой Эфиопии новые гори­
зонты. Познание человеческой личности, ее внутрен­
ней сути — такова теперь задача писателя . Это по­
влекло за собой развитие сентиментальной тенденции,
которая поначалу проявлялась весьма своеобразно: в
произведениях стал преобладать тип несчастных, оби­
женных судьбой девушек. Драматическая судьба геро­
158


Развитие современной литературы
инь нередко служила поводом для нравственных по­
учений. Мелодрама на какой -то период определила
лицо литературы Эфиопии.
Это вызвано в значительной мере объективными
факторами, связанными с укреплением буржуазных
отношений во всех сферах общественной жизни.
Заметно меняется морально-психологический климат
эпохи, начинается процесс эмансипации женщины , ос­
вобождения ее от наиболее архаичных пережитков фео­
дализма. Однако положение женщины в обществе по-
прежнему остается тяжелым, усиливается ее экономи­
ческая зависимость, возрастает эксплуатация ее труда.
Не удивительно, что в литературе Эфиопии 50-х годов
критика буржуазных отношений (чаще всего не осоз­
нанная самими писателями) проявляется в форме оза­
боченности неравноправным положением женщины.
Женщина становится объектом пристального внимания.
Среди произведений, в которых наиболее отчетли­
во проявились сентиментальные тенденции, следует
упомянуть повесть Асэфа Гэбрэ Мариама «Ушла и не
вернулась» («Ындэвоттач кэррэч») [84]. В этой повес­
ти рассказывается, как доведенная до отчаяния своим
бедственным положением девушка по имени Еши Алэм
становится легкой добычей профессионального свод­
ника, вступает на путь проституции, а затем погиба­
ет. Повесть «Ушла и не вернулась» привлекла к себе
внимание тем, что Асэфа Гэбрэ Мариам сумел выя­
вить подоплеку жизненной трагедии Еши Алэм и ей
подобных. Он разрушил бытовавшее представление,
что женщина становится проституткой исключитель­
но в силу своей испорченности.
По-другому расставляет акценты Бырхану Зэрихун
в новелле «Два письма слез» («Хулэт еынба дэбдабе-
159


Литература Эфиопии
воч») [102]. Ж изнь впроголодь , отсутствие всякой
надежды на лучшее будущее заставили и его героиню
заняться презренным ремеслом. Абэбе, как и Еши
Алэм, не удалось вырваться из железных тисков ни­
щеты. Правда , в отличие от Асэфа Гэбрэ Мариама
Бырхану Зэрихун не удержался от соблазна привнес­
ти менторские нотки в свое произведение. Печальный
конец Абэбы он объясняет моральной неустойчивос­
тью девушки. Ведь у Абэбы были муж и ребенок, ко­
торых она бездумно оставила, приняв мимолетное ув­
лечение светским повесой за серьезное чувство. Ситуа­
ция, описанная в новелле Бырхану Зэрихуна , знакома
по многим произведениям мировой литературы. Одна­
ко в контексте эфиопской действительности времен
монархического строя, когда социальное неравенство
было основной причиной горя и страданий сотен ты­
сяч обездоленных женщин, обвинения в безнравствен­
ности, которые предъявляет автор Абэбе, звучат не­
убедительно.
Примером сентиментальной прозы может служить
и роман Мэконнына Эндалъкачоу «Цэхай Мэсфын»
[194]. Сюжет произведения банален . Цэхай Мэсфын —
молодая вдова из увядшего аристократического рода.
Жизнь ее полна лишений — на руках у нее трое ма­
лолетних детей. Однажды в парке , около кладбища,
происходит случайная встреча Цэхай Мэсфын и бога­
того буржуа Лиджа Алему Дзеты. Молодой человек,
покоренный красотой незнакомки, объясняется ей в
любви. Скромность не позволяет Цэхай Мэсфын слиш­
ком пылко ответить на признание, хотя в душе ее
зародилось ответное чувство. Лидж Алему Дзета на­
стаивает на том, чтобы они часто виделись . Быстро
летят дни. Встречи, прогулки при луне, клятвы , еле-
160


Развитие современной литературы
зы умиления, предвкушение скорого счастья — все это
описано подробно и не без мастерства. Но история
заканчивается трагически. Нелепый случай приводит
к размолвке влюбленных. Обиженная возлюбленным,
Цэхай Мэсфын возвращается ненастной ночью домой,
вскоре она заболевает и через несколько месяцев уми­
рает.
Угрызения совести заставляют обидчика разыскать
жалкое жилище Цэхай Мэсфын. Став невольным ви­
новником ее смерти, он жаждет искупить свой грех.
Богатый человек, баловень судьбы , он порывает со
своим кругом и берет на себя заботу о детях Цэхай
Мэсфын. Скромное существование, далекое от беско­
нечной погони за деньгами, молитвы и нравственное
самобичевание должны принести встревоженному ра­
зуму покой и умиротворение.
Спустя много лет воспитанные на средства Лиджа
Алему Дзеты дети Цэхай Мэсфын возвращаются из-за
границы, где они получили образование, в Эфиопию и
в благотворительных целях строят пансион для пре­
старелых. О своем покровителе они уже давно ничего
не знают. В пансионе находит приют измученный не­
взгодами голодный нищий. Это Лидж Алему Дзета .
Он рассказывает приемным детям историю своей жиз­
ни и вскоре умирает.
Внешнее сходство романа «Цэхай Мэсфын» с об­
разцами европейского сентиментализма не оставляет
сомнения в том, что Мэконнын Эндалькачоу многое
заимствовал у своих зарубежных предшественников.
Сюжетная схема (любовь бедной женщины к состоя­
тельному, избалованному мужчине), пейзаж (кладби­
ще, церковные стены , скамьи среди могил , сумрак
тихого вечера, лунная ночь), даже название романа
6 Литература Эфиопии
161


Литература Эфиопии
по имени главной героини — все это свойственно про­
изведениям сентименталистов.
В романе Мэконнына Эндалькачоу отразилась ка­
питалистическая действительность страны. Это ста­
новится очевидным при анализе выведенных писате­
лем социальных типов. Лидж Алему Дзета — преус­
певающий делец, представитель «золотой молодежи» ,
лишенный предрассудков, свойственных старшему по­
колению, вполне приспособленный к ритму современ­
ной деловой жизни. Он инициативен, умен, не лишен
обаяния. Его отец в молодости был бедняком, но на
склоне лет сумел разбогатеть на спекуляциях. Лидж
Алему Дзета напоминает Хабте Иемара из «Города
бедных» . То ль ко здесь перед нами далеко не с ку пе р­
дяй, ставший рабом денег. Он наслаждается жизнью,
доставляющей ему так много удовольствий. Отноше­
ния с Цэхай Мэсфын для него — одно из приятных
приключений.
Цэхай Мэсфын также принадлежит к новому типу
людей, возникшему в результате процесса капиталис­
тического расслоения. Ее дед и отец, потомки знат­
ных феодалов, не смогли выжить в новых условиях ,
когда аристократическое происхождение перестало слу­
жить гарантией обеспеченности и успеха. Лишенная
всякой материальной поддержки девушка по расчету
выходит замуж за состоятельного чиновника. Но муж
погибает в автомобильной катастрофе, и молодая жен­
щина остается одна. Встреча с Лиджем Алему Дзетой
вселяет в нее новую надежду. Однако ее вновь пости­
гает неудача. Образ Цэхай Мэсфын противоречив . Сле­
дуя канонам сентиментализма, автор стремился изоб­
разить жертву несчастной любви, но Цэхай Мэсфын
мало похожа на наивных девушек, соблазненных и
162


Развитие современной литературы
покинутых циничными авантюристами. Невзгоды за­
калили ее, сделали маленькой хищницей . Решив же­
нить на себе случайно подвернувшегося богача, она
всячески скрывает, что у нее есть дети. Сквозь показ­
ную наивность проступает трезвый расчет многоопыт­
ной женщины.
Мелодраматическая интрига позволяет писателю
развернуть второй план, которому он уделяет едва ли
не большее внимание, чем первому ,— п лан , где доми­
нирует идея христианского смирения. Изобразив рас­
каяние и самоуничижение своего героя, Мэконнын
Эндалькачоу продемонстрировал, как причудливо мо­
жет вписываться традиционное мировоззрение в со­
временный по форме роман. В финале книги баловень
судьбы умирает в нищете и забвении. Однако созна­
ние того, что он пожертвовал всем ради любви к ближ­
нему, озаряет лицо умирающего старика безмятежной
улыбкой. Очень наивно и очень импонирует сентимен­
тальному читателю.
Таким образом, в творчестве Мэконнына Эндаль­
качоу незыблем приоритет традиционных моральных
ценностей. Вот ведь и в «Городе бедных» он предосте­
регал против излишне материалистического подхода
к жизни. Последовательно проводя идею неизбежнос­
ти кары за забвение христианских заповедей, писа­
тель показывает, что и погрязшие в грехе люди могут
искупить свою вину, вовремя раскаявшись . Такого рода
морализаторство хорошо воспринималось мелкобуржу­
азным читателем, на которого в общем-то и была ори­
ентирована эта книга.
Сентиментальные тенденции, получившие развитие
в литературе Эфиопии в 50-х
—
начале 60-х годов,
несомненно, произвели положительный эффект. В про­
6*
163


Литература Эфиопии
изведения писателей был привнесен мир человеческой
души, книги прозаиков приобрели такое важное каче­
ство, как психологичность. Однако со временем выя­
вились и недостатки этого направления: развитие ли­
тературы пошло по пути стандартизации, выработки
образных, сюжетных и стилистических штампов.
Разновидностью нравоучительной прозы, рассчитан­
ной на невзыскательные читательские вкусы, были
так называемые «благополучные» романы и повести.
На книжный рынок выбрасывалось много книг со сча­
стливым финалом, герои которых неизменно вознаг­
раждались за добродетельное поведение. Показателен
в этом отношении роман Мэзгэбу Абатэ «Тыббэбэ Сы-
лассе» [188].
Карьера деревенского парнишки Тыббэбэ, ставше­
го ни много ни мало министром обороны страны, по
замыслу автора должна была явиться вдохновляю­
щим примером того, как благодаря трудолюбию, на­
стойчивости и беспредельной преданности богу, царю
и отечеству можно достичь любых высот. Литератур­
ного критика впечатляет та легкость, с которой Мэз­
гэбу Абатэ манипулирует набором сюжетных куби­
ков, заложенных в основу многих «благополучных»
произведений. Тут есть все. Ангел является мальчи­
ку во сне и советует ему отправиться в столицу на
учебу. В Аддис-Абебе герой ненароком встречается с
самим императором, своими умственными способнос­
тями производит восторженное впечатление на авгус­
тейшую особу и министра образования. Тыббэбэ на­
правляют на учебу в Америку, где он ведет благоприс­
тойный образ жизни, проявляя чуть ли немонашескую
стойкость перед лицом соблазнительных американок.
Потом с триумфом возвращается на родину. Там его
164


Развитие современной литературы
ожидают высокое назначение, умилительная встреча
с престарелыми родителями и главная награда — сча­
стливый брак с очаровательной выпускницей универ­
ситета.
В сочинении таких «шедевров» отличился не толь­
ко Мэзгэбу Абатэ. Подобный стиль свойствен и Нэгэ-
дэ Гэбрэ Абу. Его книга «Материнское слово — боже­
ственный совет» («Енат мэкари аитфа фэтари») [229]
построена по тому же принципу: простой солдат, об­
ладающий набором необходимых для положительно­
го героя качеств, успешно продвигается по службе и в
конце концов становится опять-таки министром обо­
роны.
Как уже отмечалось, к началу 60-х годов основную
массу потребителей печатной продукции в Эфиопии
составляли мелкобуржуазные слои населения (бюрок­
ратическое чиновничество, мелкие и средние промыш­
ленники, кустари, разночинная интеллигенция, тор­
говцы и т. д .) . Для мировоззрения этих людей было
характерно тесное переплетение предрассудков, остав­
шихся со времен феодального застоя, и представле­
ний, порожденных новой эпохой. В какой -то мере та­
кая особенность духовного мира читателей нашла свое
отражение и в литературе. Послевоенная проза явля­
ет собой калейдоскопическое разнообразие оттенков,
возникающих от порой немыслимых сочетаний арха­
ики и новизны.
На примере творчества Мэконнына Эндалькачоу
отчетливо видно, в какие причудливые формы выли­
валось соединение религиозной этики, свойственной
традиционному мировоззрению, с буржуазными идеа­
лами современности. Наряду с его произведениями, в
которых основное внимание уделено поискам универ­
165


Литература Эфиопии
сальных нравственных рецептов, в конце 50-х
—
на­
чале 60-х годов процветает проза Мэзгэбу Абатэ и
Нэгэдэ Гэбрэ Абу с присущим ей обывательским кул ь ­
том личного преуспеяния. Не меньшим успехом пользу­
ются такие псевдоромантические опусы, как роман
Аззанау Алэме «Преходящее счастье» («Адуння бы-
лащ»), живописующий превратности несчастной люб­
ви принца и пастушки. Фаталистический пафос не­
предсказуемости судьбы облекается в данном случае в
форму авантюрного романа. Сложная интрига со мно­
жеством неожиданных поворотов сюжета завершается
гибелью главного героя от рук бандитов.
Отчетливую тенденцию в литературном потоке се­
редины прошлого века обозначили произведения, в
которых проявилось неприятие частью эфиопской ин­
теллигенции чуждых морально-эстетических ценнос­
тей. В среде прогрессивной общественности давно выс­
казы валась озабоченность по поводу бездумного пере­
несения иностранных обычаев на эфиопскую почву
(вспомним образ Таддесэ из романа Гырмачоу Тэклэ
Хавариата «Арая»). В ряде книг этого времени кри­
тикуются привы чки, свойственные западному образу
жизни. Лейтмотивом в таких книгах проходит мысль
о бездуховности европейской культуры, ее грубо мате­
риалистической основе, якобы препятствующей полно­
ценному нравственному развитию личности. Подобные
ощущения были навеяны идеями Кэббэдэ Микаэля,
высказанными в конце 40-х годов в книге «Эфиопия
и западная цивилизация». В своем крайнем выраже­
нии они приводили к усилению у части интеллигент­
ной публики ксенофобских настроений.
Формально Эфиопия никогда не была колонией
какой-либо иностранной державы, тем не менее, от­
166


Развитие современной литературы
ношение европейских государств к ней было типично
колониалистским. В культурном плане это выража­
лось в навязывании собственной идеологии коренным
жителям страны, что в прошлом нередко приводило к
крупным конфликтам (вспомним хотя бы, к чему при­
вели попытки португальских миссионеров внедрить в
стране католицизм). Несмотря на неоднократные по­
сягательства извне, эфиопам удалось отстоять свою
государственность и тем самым гарантировать само­
стоятельное развитие национальной культуры.
В ранних просветительских произведениях мир за­
падного человека идеализировался. Немногочисленным
счастливцам, которым на заре века удавалось попасть
в Европу, этот континент представлялся чем-то сверхъе­
стественным, полным фантастических чудес. Не все
эфиопы были подготовлены к восприятию того, что их
ожидало в далеких странах. Многие при непосредствен­
ном столкновении с обществом, опередившим их соб­
ственное на целую формацию, испытывали нечто вроде
шока: их подавляло увиденное. Наиболее же передо­
вые умы сумели переварить и усвоить то прогрессив­
ное, что, как им казалось , могло пойти на пользу ро­
дине. Отсюда — настойчивый призыв учиться у евро­
пейцев, неизменно присутствующий в книгах писателей
довоенного и первого послевоенного поколений.
Усиление иностранного (прежде всего английского
и американского) влияния в послевоенные годы спо­
собствовало тому, что в среде эфиопов окрепла тенден­
ция противопоставлять свою национальную культуру
идеологическому давлению извне. В области художе­
ственной литературы эта тенденция проявилась в ак­
центировании традиционного для религиозной филосо­
фии отрицания всего мирского, в признании духовного
167


Литература Эфиопии
(в мистическом смысле слова) начала определяющим
фактором бытия. В связи с этим можно даже говорить
обантипросветительстве: проповедовалась реакционная
идея отречения от нормальной человеческой жизни, бес­
смысленности прогресса, враждебности всего иноземно­
го. Идеализировалось отшельничество, самопожертво­
вание во имя высшей божественной цели, возрождались
мотивы средневековых житий святых. Однако такое на­
правление в литературе не могло быть плодотворным,
поскольку в основе своей оно повторяло уже пройден­
ный этап. В дальнейшем эта струя сошла на нет. Тем
не менее на некоторых произведениях, в которых ука­
занные черты проявились наиболее отчетливо, следует
остановиться подробнее, и прежде всего на романе Бэ-
ымнэта Гэбрэ Амлака «Детство не возвращается» («Лыд-
жиннэт тэмэльсо аимэтам» ) [111].
В романе выведены четыре типа людей, жизненный
путь которых по замыслу автора должен символизи­
ровать порочность «машинной цивилизации» европей­
цев. Четыре друга, четыре молодых человека вступа­
ют в широкий мир с мечтой о счастливой будущности.
Судьба готовит сюрпризы каждому из них. Первый из
приятелей Чэкколь (буквально, «поспешность») не су­
мел преодолеть соблазнов современного города, его раз­
вратила привнесенная в страну иностранцами филосо­
фия потребительства. Забыты юношеские мечты о слу­
жении долгу. Страсть к легким деньгам и погоня за
удовольствиями приводят его к моральному краху. Он
спивается и умирает. Судьба второго героя Алэму (бук­
вально, « светскость ») не столь драматична. Однако
он слишком заботится о собственном благополучии,
ему нет дела до других, даже близких людей. Его
удел — одиночество.
168


Развитие современной литературы
Полной противоположностью этим двум героям
является Бырхану (буквально, «свет»), целеустрем­
ленный, энергичный человек, хорошо знающий себе
цену и решивший во что бы то ни стало преуспеть в
жизни. Удача сопутствует ему во всем. Учеба за гра­
ницей, престижный пост на родине, женитьба на кра­
савице— кажется, исполнились все желания. В чем
же причины обуревающей его тревоги?
Сюжетная линия романа, связанная с этим героем,
во многом напоминает типичную «историю преуспея­
ния» , в которой добродетель щедро вознаграждается.
Однако оценка жизненной позиции этого персонажа
вложена в уста четвертого, на сей раз безоговорочно
положительного героя Иоханныса, сохранившего нрав­
ственную чистоту. Он не менее талантлив и трудолю­
бив, чем его европеизированный друг. Но он не проме­
няет верность родным истокам ни на какие материаль­
ные блага. Он ищет высшую истину в религии отцов и,
став священником, проповедует простоту нравов.
Композиционно роман построен таким образом, что
именно за священником остается последнее слово. Имен­
но он является воплощением национальной гордости
народа, с презрением относящегося к духовным пере­
рожденцам. Отсутствие духовной глубины не может быть
компенсировано обилием материальных благ, а сохра­
нить внутреннюю гармонию невозможно, поддавшись
иноземным соблазнам, как утверждает писатель.
Реакционное понимание верности родной культуре
демонстрирует и Мэконнын Зауде. Его творчество мо­
жет служить примером последовательной эволюции
взглядов в сторону патриархальности. Он — автор
нескольких произведений. Не вполне удавшаяся по­
весть этого писателя «Я видел чудо» («Бэмэкоет тэа-
169


Литература Эфиопии
мыр айеху») [191] не привлекла внимание читателей.
Более известны повести «Путь человека» («Еалэм соу
ырмыджау») [189], «Человек и его жизнь» («Соунна
ыдмеу») [190], «Асчалэу» [192].
Для всех этих произведений характерна простота
фабулы. К аж ется, писатель придает сюжету второсте­
пенное значение. Событий в его книгах мало, зато
много дидактики и философствования на отвлеченные
темы. Он последовательно утверждает идею имманен­
тной порочности промышленной цивилизации, подав­
ляющей личность человека. Как и Бэымнэт Гэбрэ Ам-
лак, Мэконнын Зауде ставит в один ряд и как бы
сравнивает носителей разных идеологий. В повести
«Путь человека» изображение положительного и от­
рицательного начал выливается в расхожую формулу
противопоставления «прозападника» Бызу Айеху и
стойкого «эфиопофила» Гэррэмэу. Конечно, Бызу Ай­
еху терпит полное моральное поражение в символи­
ческом споре с Гэррэмэу. На его долю выпадает весь
стандартизированный набор несчастий, с которыми у
эфиопов связано представление о жизненной неудаче.
Он становится алкоголиком, его выгоняют с работы,
после чего следуют неизлечимая болезнь и смерть. В то
же время исполненный внутреннего спокойствия Гэр­
рэмэу, который преуспел в постижении схоластичес­
кой мудрости Священного писания, добивается всеоб­
щего почета и уважения.
Недоверие к городу, боязнь его, тоска по мирной
сельской ж изни — еще одно проявление подозритель­
ности к новому, воспринимаемому к ак нечто чужое,
навязанное извне. Постепенное укрепление позиций
капитализма в стране не могло не вызвать ускорение
процесса урбанизации. В литературе Эфиопии XX в.
170


Развитие современной литературы
большое место занимает изображение города. Действие
почти всех прозаических произведений происходит в
городе, а литературные герои в большинстве своем го­
рожане. Ностальгия по деревне, которая ощущается в
повести Мэконнына Зауде «Человек и его жизнь » ,
вполне понятна, если учитывать отношение этого ав­
тора к техницированной цивилизации европейских
народов.
Протест против иноземного культурного давления
приобрел крайнее выражение в поэтизации реакцион­
ных пережитков далекого прошлого. В повести «Ас-
чалэу» того же Мэконнына Зауде выведен образ чело­
века, неспособного примириться с современностью .
Религиозный фанатик Асчалэу, следуя примеру сред­
невековых мучеников, отрекается от всего земного и
становится отшельником.
Идейно-тематическое многообразие эфиопской про­
зы конца 50-х
—
начала 60-х годов свидетельствует о
том, что литература страны переживала бурный пери­
од роста. Прошло время, когда любое художественное
произведение вызывало сенсацию. Теперь книжный
рынок был насыщен. Развитие литературы шло боль­
ше вширь, чем вглубь. Экстенсивный характер роста
проявлялся в создании произведений, скроенных по
стандартным рецептам. Литературное ремесленниче­
ство — характерная черта этого этапа . Нельзя, од­
нако, признать оправданным резко отрицательное от­
ношение некоторых исследователей к подобному яв­
лению. Создание вторичных , несамостоятельных
произведений неизбежно в определенный период дви­
жения литературы и отнюдь не свидетельствует о ее
застое или упадке. В любой развивающейся литерату­
ре это как бы время учебы, усвоения писателями на­
171


Литература Эфиопии
выков стилистической и композиционной обработки
материала, приобретения «беглости» литературной
речи. Как правило, качественному взлету националь­
ной литературы предшествует ее количественный рост.
В литературу вступили писатели младшего поколе­
ния. Если раньше занятия литературой были приви­
легией очень узкого круга интеллигентов, почти ис­
ключительно выходцев из состоятельных слоев обще­
ства, то теперь за перо нередко брались люди более
скромного происхождения. Благодаря писателям -раз-
ночинцам эфиопская литература стала демократичнее.
Она ориентировалась уже не на отдельных просвещен­
ных одиночек, но обращалась к значительно расши­
рившейся читательской аудитории. Это стимулирова­
ло количественный рост литературы. Теперь в стране
ежегодно публиковалось множество романов, повес­
тей, рассказов , пьес, поэтических сборников на ам-
харском языке. Возросший спрос на доступную, при-
митивно-развлекательную литературу способствовал
распространению шаблона. Среднему писателю, имев­
шему за плечами опыт таких стоявших у истоков эфи­
опской словесности литераторов, как Афэворк Гэбрэ
Иесус, Хируй Вольдэ Селассие, Мэконнын Эндалька-
чоу, Гырмачоу Тэклэ Хавариат, не составляло особого
труда скроить по заданному образцу вполне читабель­
ное произведение. Исследователи не раз отмечали ути­
литаризм во взглядах эфиопов на литературу этого
времени. Бельгийский ученый А. Жерар писал , на­
пример: «Отношение к письменной литературе в Эфи­
опии характеризуется двумя основными критериями:
писателя ценят пропорционально тому, сколь силен
поучительный заряд и велико дидактическое значение
его творчества, при этом особое уважение вызывает
172


Развитие современной литературы
его умение мобилизовать возможности родного язы к а
для создания двусмысленных метафор» [315, с. 337].
В этом утверждении есть доля истины. Давняя при­
вычка рассматривать литературу как средство распро­
странения морализаторских наставлений не изжила
себя и в 50-е годы.
Стандартизация отражала лишь одну сторону глу­
бинного процесса преобразований, затронувших эфи­
опскую литературу в послевоенные годы. Существен­
нее, на наш взгл яд, то, что молодое поколение писа­
телей пыталось найти новые пути в литературе. Не
случайно именно в 50-е годы пробудился интерес к
фольклору. Тщательно изучались образцы устного
народного творчества. В этой работе принимали учас­
тие многие талантливые литераторы. Неутомимым
исследователем традиционной поэзии Эфиопии был
Алемайеху Могэс: он собрал и опубликовал множе­
ство старых кыне, сам писал стихи и прозу [74; 75].
Наиболее талантливые из писателей-разночинцев
не ограничивались в своем творчестве старыми про­
светительскими или сентименталистскими мотивами.
Их взгляд на многие стороны действительности Эфио­
пии отличался от привычного, они научились обоб­
щать, видеть характерное в частном. По мере накоп­
ления художественного опыта эти писатели переходи­
ли к решению все более сложных творческих задач.
Одно из свидетельств этому — обращение к новым
жанрам, в частности к жанру сатирического памфле­
та. Приходится констатировать, что вплоть до конца
50-х годов в Эфиопии не знали ни сатиры как тако­
вой, ни юмористической литературы. Это тем более
удивительно, что фольклору народов, населяющих
Эфиопию, свойственны юмор и сатира. Известны са­
173


Литература Эфиопии
тирические сказки, в которых высмеиваются как че­
ловеческие недостатки, так и пороки феодального ук­
лада жизни. Умение выставить в забавном виде отри­
цательное явление, подчеркнув тем самым его неле­
пость, было надолго утрачено эфиопскими писателями.
Обличая недостатки, они могли негодовать, скорбеть,
плакать, наконец , но не смеяться. Лишь в 60-е годы
в Эфиопии стало возрождаться искусство обличитель­
ного смеха.
Большой интерес в связи с этим представляет но­
велла Мэнгысту Гэдаму «Кого я ниже?» («Кзман
аныщще») [207]. Эта тоненькая книжечка явилась
реакцией на поток «слезливого » чтива , столь попу­
лярного у эфиопского обывателя в 50-е годы . В пре­
дисловии автор писал: «Я сочинил «Кого я ниже?» с
намерением рассмешить читателя и тем самым проти­
вопоставить это произведение другим моим книгам,
которые наводили на людей грусть. Книга будет осо­
бенно интересна детям и старикам. Я полагаю, стари­
ки вдоволь посмеются, а дети найдут в ней много лю­
бопытного». Мэнгысту Гэдаму оценивает свое п р о из­
ведение как юмористический рассказ, способный лишь
позабавить и развеселить, однако характер новеллы
не таков.
Основное содержание книги — спор ослицы Бэгон -
де со своим хозяином Жаржаро о сущности человека.
Животное говорит человеческим языком и пытается
доказать свое превосходство над людьми. Это воспри­
нимается как курьез. В заглавие книги вынесен воп­
рос, который задает ослица своему хозяину . Она недо­
умевает, почему такие несовершенные создания, как
люди, управляют миром. Ослица не может взять в
толк причину своего униженного положения. Аргу­
174


Развитие современной лит ер атуры
менты Бэгонде просты: «Бог дал нам четыре ноги и
наделил нас, ослов, большей силой, чем вас, людей.
Почему же мы должны служить вам?» Далее ослица с
чувством превосходства объясняет Ж арж ар о: «Чело­
век глуп. Он трудится двумя передними ногами, а сто­
ит на двух задних ногах и оттого качается, как дере­
во. Если человек не перестанет так суетиться, он и
вовсе останется на одной ноге». Заметим, что слова о
суете человека Мэнгысту Гэдаму вкладывает в уста
ослицы — символа безнадежной глупости. Всего деся­
тилетием раньше этот мотив развивался авторами со­
вершенно серьезно, теперь же Мэнгысту Гэдаму от­
кровенно высмеивает сторонников допотопных теорий
о бренности человеческого существования.
Мэнгысту Гэдаму добивается комического эффекта
при помощи парадоксального предположения, что за­
ведомо низшее существо может анализировать поступки
людей. Это позволяет оттенить несуразность отдель­
ных поступков человека, выставить напоказ его сла­
бости. Сатирический оттенок сгущается при помощи,
так сказать, художественной «подтасовки». Образ
жизни животных иносказательно воспроизводит об­
щественные отношения людей. У ослов, оказывается,
есть свой бог, Библия, законы и т. д. При этом вни­
мание автора фиксируется на положительных каче­
ствах животных, которые контрастнее выявляют от­
рицательные качества человека, в данном случае Жар-
жаро. В сходных ситуациях человек проявляет свою
низость, а животное — благородство.
Мэнгысту Гэдаму высмеивает в новелле «мудрецов »,
которые не понимают своих же рассуждений. Ослиное
философствование — пародия на мировоззрение само­
довольных, невежественных краснобаев. Оправдание
175


Литература Эфиопии
инертности и застоя — основа учений ослиных идео­
логов: «Как хорошо ж ить ослам — ни беспокойства,
ни забот. Наелся травы
—
и все прекрасно. Душа ,
чувства— все это выдумки несчастных людей». Ло­
гично предположить, что эта сатира направлена про­
тив реакционных, страшащихся всего нового феода­
лов, позиции которых в монархической Эфиопии все
еще были достаточно прочны. Мэнгысту Гэдаму по­
шел по непроторенной в литературе Эфиопии тропин­
ке. Его сатира назидательна по характеру , но она ху­
дожественно совершеннее и идейно глубже прежней
дидактики.
Заметным явлением в литературе Эфиопии конца
50-х годов стало творчество Таддэсэ Либэна . Он был
одним из немногих писателей, талант которого наи­
более ярко раскрылся в жанре рассказа. После опуб­
ликования книг «Сентябрь» («Мэскэрэм») [247] и
«Другим путем» («Лелау мэнгэд») [246] имя этого
прозаика приобрело широкую известность и неизмен­
но ассоциируется с укреплением реалистических на­
чал эфиопской литературы. Рассказы Таддэсэ Либэ­
на — свидетельство упрочения связей художественной
литературы с жизнью. Как правило, писатель исполь­
зует в своих рассказах ситуации, увиденные в жизни ,
и при этом не обходит стороной те сложные пробле­
мы, которые выдвигает полная противоречий капита­
листическая действительность. Всегда четко опреде­
лена гражданская позиция писателя: он сочувствует
угнетенным. Правда, подчас его рассказам не хватает
социальной заостренности. Таддэсэ Либэн выявляет
то или иное противоречие, но от конкретных выводов
воздерживается. И это вполне объяснимо , ведь мно­
гие высказывания писателя даже при их сдержанном
176


Развитие современной лит ер атуры
характере расценивались как чрезвычайно смелые в
условиях жесткого монархического режима.
Рассказы Таддэсэ Либэна очень доходчивы. Его твор­
ческой манере чуждо бесплодное философствование, он
избегает двусмысленностей. Нарушая условности, уко­
ренившиеся в эфиопской литературе, писатель предпо­
читает многословию лаконизм. Для его произведений
характерен упругий, динамично развивающийся сюжет.
Таддэсэ Либэн — признанный стилист, он много рабо­
тает над словом, стараясь максимально использовать
богатые ресурсы амхарского язы ка.
Говоря о проблемах современной ему Эфиопии, Тад­
дэсэ Либэн словно приглашает читателя вниматель­
нее вглядеться в знакомые всем явления. При этом он
не склонен излишне драматизировать ситуацию. Даже
о самом возмутительном он говорит вроде бы бесстра­
стно. Однако это бесстрастность исследователя, стре­
мящегося вынести безошибочное суждение об интере­
сующем его предмете.
Разоблачению кумовства, например, этого доволь­
но распространенного социального порока в развива­
ющихся странах, посвящен рассказ «Другим путем»,
вошедший в сборник того же названия. В рассказе
повествуется о мытарствах молодого парня Феллеке,
который никак не может устроиться на работу. Бед­
ственное положение юноши вызывает искреннее со­
чувствие у его более удачливого школьного товарища.
«Неужели и вправду, как говорит Феллеке, влиятель­
ные родственники так нужны? — недоумевает рассказ­
чик. — Неужели поддержка какого-нибудь богатого
человека на самом деле все решает в жизни, задавал я
себе вопросы. Хотя я сам был свидетелем мытарств
Феллеке, хотя я верил моему другу, все же я никак не
177


Литература Эфиопии
мог примириться с тем, что это правда. Неужели и те
люди, которые честно трудятся для процветания ро­
дины, получили должности не по заслугам и способ­
ностям, а лишь благодаря родственным связям? Не­
ужели для того, чтобы устроиться на работу, нужно
иметь влиятельных тетушек и дядюшек, нужно обя­
зательно подмазать»19. Казалось бы , до наивности
примитивные рассуждения. Но именно эта наивность
и впечатляет. Ведь в жизни все обстоит весьма про­
сто: «не подмажешь» — не устроишься на работу, а
значит, будешь лишен средств к существованию. Для
одного это — удивительное открытие , а для друго­
го — железное правило , с которым нужно считаться.
Но вот сестра Феллеке выходит замуж за влия­
тельного человека, и по его протекции Феллеке полу­
чает хорошее место. Жизнь парня круто меняется . Из
забитого, нищенствующего юнца он быстро превра­
щается в самодовольного обывателя, полного презре­
ния к тем, кому меньше повезло.
Было бы преувеличением утверждать, что Таддэсэ
Либэн ввел в литературу Эфиопии новых героев,
вскрыл невидимые ранее конфликты. Напротив, в поле
его зрения темы, достаточно известные по книгам
других писателей. Основное отличительное свойство
его творчества — реалистичность . Говорит ли он о
бедствии женщины, вынужденной торговать собой
ради куска хлеба для своих детей («Абонеш ») или
обличает суеверия и дикие предрассудки («Колду­
нья» — «Дж иб н эч»), или же задумывается о пагуб­
ном влиянии на молодежь западного образа жизни
(«Сгоревший плод» — «Етэбэтэсэ ф ы р е ») он всегда
конкретен. Его наблюдения подкупают простотой и
правдивостью.
178


Развитие современной литературы
К числу наиболее совершенных рассказов Таддэсэ
Либэна следует отнести «Сгоревший плод» , н ап исан ­
ный на тему, которая уже десятилетия волнует ин­
теллигенцию страны. Это тема возвращения на роди­
ну эфиопа, получившего образование за рубежом. Если
проанализировать, под каким углом рассматривают ее
писатели разных поколений, можно составить пред­
ставление об изменениях, происшедших в духовном
облике национальной интеллигенции.
Сгоревший плод — это девушка по имени Роман ,
которая вернулась на родину после нескольких лет уче­
бы в Европе. В детстве она не была избалована роско­
шью. Родилась в семье среднего достатка. После смер­
ти отца положение семьи резко изменилось к худшему.
Благодаря трудолюбию и самопожертвованию матери,
решившей во что бы то ни стало дать любимой дочери
возможность учиться, Роман не знала особых лише­
ний. Мать понимала, что только хорошее образование
может гарантировать незнатным людям положение в
обществе. Буквально по грошам собирала она средства,
чтобы отправить дочь за границу. Мать возлагала на
Роман большие надежды, ей хотелось видеть в дочери
достойного человека, щедро наделенного счастьем, ко­
торого было так мало у нее самой. В годы разлуки с
дочерью материнское сердце согревала мысль о радост­
ной встрече с Роман. Наконец эта минута настала. Ка­
ково же было разочарование пожилой женщины, когда
вместо приветливой, ласковой девочки, какой она про­
водила Роман на чужбину, она увидела холодную, раз­
дражительную девицу, брезгливо поглядывающую даже
на родную мать. Да, Роман сильно изменилась. Ее не в
меру подкрашенные глаза больше не светятся мягкой
добротой. Теперь в них высокомерие и недоброжела­
179


Литература Эфиопии
тельность к тем, кто жертвовал ради нее всем. Жестко
звучат ее слова, обращенные к «цивилизованным» дру­
зьям: «Думаю, мать намеревается увезти меня домой.
Не представляю, что я смогу остаться у них . Вы же
знаете эти обычаи: нужно целовать всех стариков и
старух, которые приходят в дом. А пища . . . Боже мой,
они готовы вас закормить! Не могу понять, как можно
здесь жить» .
Девушка живет теперь в ином мире, где, с ее точки
зрения, все лучше, чище, благороднее. И все, что за
пределами этого «стерильного» мира ,— просто «они»
с «их» неприемлемыми обычаями и привычками. По­
лучившая образование за границей эмансипированная
интеллектуалка разучилась понимать такие простые
вещи, как человеческая порядочность и долг перед
собственной матерью.
Что же случилось? В чем причины разительных
перемен, превративших Роман в морального калеку?
Матери нелегко осмыслить это. В одну из редких встреч
с дочерью, отказавшейся жить в материнском доме,
она горестно восклицает: «Скажи мне, скажи! Это учеба
сделала тебя такой зазнайкой? Гордость, презрение —
это все плоды образованности?.. Лишь любовь к лю­
дям, добрые дела вознаграждаются, дочь моя» .
Но в конце концов Роман все же осознала неле­
пость своего поведения. Слова матери глубоко запали
ей в душу. В порыве раскаяния она упала в ноги ма­
тери и стала просить у нее прощение. Однако Таддэсэ
Либэн не был бы реалистом, если бы закончил рас­
сказ на этой мелодраматической ноте. Роман раская­
лась, но это не значит , что она изменилась . И дело
здесь не столько в «испорченности» девушки, сколько
в серьезности обстоятельств, делающих людей чужа­
180


Развитие современной литературы
ками в родной среде. Роман уже не может жить по-
прежнему. Получив высшее образование за границей,
она оказалась вне традиционного общества. Сколь ни
болезнен разрыв со старым, при данных обстоятель­
ствах он неизбежен. Девушке придется распрощаться
с родным домом.
Отчуждение человеческой личности — вот чем чре­
ват для африканца слишком поспешный отрыв от род­
ных истоков. Таддэсэ Либэн не первым указал на это
отрицательное явление, которое становится все более
очевидным по мере социально-экономического прогресса
африканских стран. Но до него никто в литературе
Эфиопии не говорил отчетливо о нравственной сторо­
не этого процесса. Писатель открыто ставит вопрос:
нужны ли стране специалисты, лишенные чувства ро­
дины, презирающие вскормивший их народ?
Рассказы Таддэсэ Либэна свидетельствуют о том,
что писатели Эфиопии вплотную подошли к практи­
ческому овладению методом реалистического изобра­
жения действительности.
Завоевания прозы первой половины 60-х годов осо­
бенно наглядны при сопоставлении разработки какой-
либо магистральной темы, не утратившей актуально­
сти в течение нескольких десятилетий, в творчестве
писателей разного времени. В послевоенной литерату­
ре Эфиопии такой темой является патриотическая борь­
ба против итало-фашистской агрессии . Трагедия, пе­
режитая народом в годы оккупации — гибель тысяч
людей, попрание национального достоинства эфиопов,
гордых многовековой независимостью,— ну жд ал ась во
всестороннем художественном осмыслении.
Литераторы старшего поколения — Вольдэ Гиор-
гис Вольдэ Иоханныс, Гырмачоу Тэклэ Хавариат, Мэ-
181


Литература Эфиопии
коннын Эндалькачоу — обратили внимание лишь на
внешние, наиболее очевидные стороны этой большой
проблемы. Они писали о зверствах захватчиков, о му­
жестве патриотов, о тяготах военного времени. Писа­
тели, вступившие в литературу позднее, углубили ху­
дожественную разработку этой темы.
Любопытен в этом отношении роман Сэйфэ Хайле
Селассие «Я стою у своей могилы» («Ымэкабре лай
комеаллеху») [239]. Писатель убедительно воссоздает
атмосферу жестокости, унижения и произвола, царив­
шую в Эфиопии в годы фашистского нашествия.
Бедный крестьянин Евонд Восэн Дэмсачоу попада­
ет в руки врага. Его без суда и следствия приговари­
вают к расстрелу и вместе с группой «бунтовщиков»,
подозреваемых в связях с партизанами, ведут к месту
казни. Однако он чудом спасается, раненый, скрыва­
ется в лесу и начинает вынашивать планы мести не­
навистным итальянцам. После долгих скитаний бег­
лец натыкается на отряд предателей родины, прислуж­
ников фашистов. Не видя иного пути спасения, он
под чужим именем присоединяется к карателям. В его
планы входит войти в доверие к врагу и при удобном
случае отомстить за все. Прилежание и дисциплина
обеспечивают ему быстрое продвижение по службе.
Первоначально все складывается хорошо. Однако
позднее Евонд Восэн Дэмсачоу попадает в катастрофу
и едва не гибнет. Тяжелое ранение лица до неузнавае­
мости меняет его внешность. Подлечившись, Евонд
Восэн Дэмсачоу возвращается в родную деревушку.
Отец и мать не узнают сына в искалеченном солдате.
Они уверены, что их сын погиб, и с горечью рассказы­
вают гостю о постигшем их несчастье. Слушая пе­
чальную повесть о собственной кончине, Евонд Восэн
182


Развитие современной литературы
Дэмсачоу воочию видит, как велика ненависть про­
стых людей к фашистам.
Так и не открывшись своим родителям, он возвра­
щается в часть и по пути видит скромную могилу —
на покосившемся кресте вырезано его собственное имя.
Стоя у могилы, Евонд Восэн Дэмсачоу с грустью дума­
ет о страданиях народа, о своей судьбе, и его охваты­
вает неодолимое желание мести. В дальнейшем он ус­
танавливает контакты с патриотами, снабжает их ору­
жием, способствуя скорейшему разгрому итальянцев .
Предатели несут заслуженную кару, а герой, теперь
уже навсегда, возвращается домой.
Роман Сэйфэ Хайле Селассие свидетельствует об
обновлении художественных приемов в литературе
Эфиопии. Сознательно нарушена хронологическая пос­
ледовательность сюжета, применен (пока еще робко)
метод ретроспективного освещения событий, смеще­
ния временных планов. В целом же композиция кни­
ги, пожалуй, неоправданно усложнена.
Сэйфэ Хайле Селассие значительно преуспел в изоб­
ражении острых психологических ситуаций. В сцене
расстрела, например , он тонко отобразил состояние
невиновного человека, которого ведут на казнь . Со­
знание обреченности сменяется у Евонда Восэна Дэм­
сачоу проблеском надежды, отчаянная мысль о неми­
нуемой гибели уживается с неверием в близкий ко­
нец, однако мало -помалу все прочие эмоции угасают и
остается лишь лютая ненависть к врагу, необуздан­
ная холодная злоба.
Заслуживает внимания тот факт, что прозаик пи­
шет о прошедшей войне не по-очерковому сухо , как
это было свойственно Вольдэ Гиоргису Вольдэ Иохан-
нысу и Гырмачоу Тэклэ Хавариату, а совсем по-ино­
183


Литература Эфиопии
му: проникновенно, взволнованно. В романе «Я стою
у своей могилы» писатель отказался от фактографич-
ности, его основная задача — эстетическое осмысле­
ние прошлого, творческие усилия направлены на со­
здание полноценных художественных образов.
Одним из жанров, получивших развитие в литера­
туре Эфиопии 60-х годов, был приключенческий ро­
ман. Возросший спрос на детективные произведения
привел к резкому увеличению количества книг этого
жанра. Не вызывает сомнения влияние иностранной
беллетристики на амхароязы чны х писателей. Правда,
это влияние внешнее и затрагивает лишь формальные
приемы письма. По существу амхарские детективы
далеко не дотягивают до приемлемого в европейских
литературах уровня. Типичным образцом такого де­
тектива является роман Илака Хайле Мариама «Мое
терпение» («Тыгысте») [150].
В романе повествуется о юноше, на долю которого
выпало много страданий. Претерпев все невзгоды, вый­
дя невредимым из множества опасных приключений,
герой все-таки находит свое счастье. Идея книги —
проповедь терпения, столь характерная для религиоз­
ной концепции эфиопской монофизитской церкви —
заложена в ее названии.
В предисловии к роману Илак Хайле Мариам ука­
зывает, что он имел целью написать «авантюрную ис­
торию». Это намерение обусловливает характер образ­
ной системы, композиционную организацию романа.
Писатель стремится придать повествованию динамизм,
свойственный детективу: в произведении присутству­
ют внешние атрибуты этого жанра: погони, перестрел­
ки, крушение поездов. Немаловажная роль в разви­
тии сюжета отводится таким традиционным детектив­
184


Развитие современной литературы
ным персонажам, как контрабандисты , разбойники,
полицейские.
Амхарский авантюрный роман является поздним
ответвлением сентиментального романа, в котором
приключенческий элемент выходит на первый план.
Доминировавшая прежде любовно-эмоциональная ли­
ния с платонически бескорыстным героем в центре
внимания занимает в такого рода книгах подчиненное
положение, а повествование переводится на детектив­
ные рельсы. Преследуемый законом (но в действитель­
ности невиновный) Бэдлю, злоключения которого со­
ставляют сюжетный стержень романа, скитается в
поисках надежного убежища. Случайно он обнаружи­
вает в талисмане, подарке покойного отца, записку с
указанием места, где спрятан крупный алмаз. После
длительных поисков алмаз найден, но его хитростью
присваивает себе богатый скупщик в Судане, куда по
воле случая попадает юноша. Лишь спустя много лет
Бэдлю неожиданно узнает из эфиопской газеты, что
раскаявшийся мошенник, умирая, завещал крупное
наследство человеку, чей алмаз он похитил . Терпение
Бэдлю вознаграждается.
В отличие от героев западной приключенческой
литературы, чаще всего натур активных , предприим­
чивых, способных достигнуть поставленной цели, Бэд­
лю пассивен. Он безропотно подчиняется обстоятель­
ствам, даже не пытаясь увернуться от ударов судьбы.
Жанр авантюрного романа в Эфиопии был вызван
к жизни конъюнктурными соображениями. Он рас­
считан на определенный круг читателей и пользуется
значительной популярностью. По сравнению с чистой
сентиментальной прозой этот тип произведений таит
значительные возможности совершенствования лите­
185


Литература Эфиопии
ратурной техники. В рамках детектива писатель чув­
ствует относительную раскованность. Сам замысел
произведения, необходимость выдумывать все новые
и новые уловки, чтобы увлечь читателя и, что нема­
ловажно, развлечь его, толкают автора к неожидан­
ным экспериментам.
Определенная новизна ощущается и в романе «Мое
терпение» . Ил ак Хайле Мариам сумел избежать столь-
характерной для того времени назидательности, отка­
зался от снисходительного, менторского тона, считав­
шегося нормой.
Специфику детективно-приключенческого ж анра в
литературе Эфиопии легко ощутить в повести Бырхану
Зэрихуна «Конец несчастья» («Ебэдэль фыцаме») [99].
Это не первая книга писателя, которая обратила на
себя внимание эфиопской критики. В свое время боль­
шим успехом пользовались его новеллы «Два письма
слез» («Хулэт еынба дэбдабевоч») [102], «Победа пос­
ле смерти» («Дыль кэмот бэхуаля») [98], романы «По­
ездка в Амануэль» («Амануэль дэрсо мэльс») [100],
«Слезы Теодроса» («Етеводрес ынба») [101]. Бырхану
Зэрихун был одним из самых известных представите­
лей так называемой сентиментальной прозы (направ­
ление, преобладавшее в литературе 50-х годов). По­
весть «Конец несчастья» — закономерное продолжение
творческой линии писателя. Эта книга наглядно иллю­
стрирует эволюцию эфиопского сентиментализма.
Герой этого остросюжетного произведения — моло­
дой преуспевающий служащий Мэсфын, любящий муж
и отец. В свое время ему пришлось проявить настой­
чивость и даже пойти на определенные жертвы, чтобы
жениться на Цыгенеш, родители которой были про­
тив их брака. Теперь прошлые невзгоды позади, и
186


Развитие современной литературы
обожающие друг друга супруги наслаждаются семей­
ным счастьем. Но неожиданно в их дом приходит беда:
Мэсфын становится объектом шантажа со стороны
неизвестного влиятельного лица. Он теряет работу и
оказывается в весьма затруднительном положении.
Ситуация усугубляется тем, что Мэсфын не знает, кто
его противник. А таинственный обидчик не прекра­
щает своих интриг. Мэсфын решает выяснить обстоя­
тельства дела и дать достойный отпор противнику.
На помощь ему приходит бывший школьный това­
рищ, работающий в полиции. При его содействии уда­
ется установить личность шантажиста. В руки Мэс-
фына попадают документы, свидетельствующие о том,
что Горбыте (так звали злоумышленника) во время
войны сотрудничал с оккупантами. Мэсфын обраща­
ется в суд. На суде разоблаченный предатель умирает
от сердечного приступа. Жизнь Мэсфына возвращает­
ся в прежнюю колею, наступает конец несчастьям.
Итак, перед нами детектив, построенный по всем
законам этого жанра. Тут и таинственный злоумыш­
ленник, и полицейский, и судебное разбирательство,
и неизменный «хэппи энд». Действие ра зв ив ается д и ­
намично, неожиданная развязка наступает лишь на
последней странице.
Я уже говорил о странном синтезе приключенчес­
кого и сентиментального начал в эфиопских детекти­
вах. Это характерно и для повести «Конец несчас­
тья» . Произведение насы щено л ир и чески ми о тсту пле­
ниями, в которых Мэсфын не устает пылко рассуждать
о своей любви к Цыгенеш. Обилие восторженных эпи­
тетов, пространные рассуждения о высоких чувствах,
умиленно-сюсюкающий тон отдельных страниц
—
все
это причудливо переплетается с атрибутами такого
187


Литература Эфиопии
«мужественного жанра», каким является детектив.
В повести присутствует и социальная критика. По
долгу службы Мэсфын занимается проверкой расходо­
вания денег, выделяемых правительством на нужды
развития национальной экономики. Он сталкивается
с фактами злоупотребления и взяточничества. Ответ­
ственные чиновники разбазаривают государственные
деньги на дорогие пирушки и приемы. Мэсфын него­
дует по этому поводу, намеревается подать докладную
в министерство, но ему не удается этого сделать: вне­
запно его увольняют с работы. Позднее, будучи безра­
ботным, он с горечью наблюдает за чистильщиками
обуви, которые готовы буквально перегрызть друг другу
глотку из-за нескольких мелких монет, брошенных
им богатыми бездельниками.
Бырхану Зэрихун лишь вскользь касается отдель­
ных внешних проявлений социальной несправедливо­
сти. Раскрытие внутренних причин положения стра­
ны, в которой сохраняются голод и нищета, не вхо­
дит в задачу писателя. Он вполне удовлетворяется
самым поверхностным объяснением: во всех бедах сле­
дует винить бюрократов, транжирящих народное бо­
гатство. Не удивительно , что отрицательный герой
повести — один нз них . Разоблачая Горбыте, писа­
тель обвиняет чиновничество в отсутствии патриотиз­
ма. В период монархической реакции 60-х годов писа­
тель мог выразить свое беспокойство по поводу все
ухудшавшегося внутреннего положения страны лишь
в такой форме.
К началу 60-х годов представителям передовой ин­
теллигенции стало ясно, что феодальные пережитки ,
сохранявшиеся в стране, являются главным препят­
ствием на пути прогресса. В условиях жестокой цензу­
188


Развитие современной литературы
ры, которой подвергались все выходившие в Эфиопии
книги, писатели не могли открыто критиковать власть
императора, хотя многие считали, что монархический
режим не способен преодолеть трудности и противоре­
чия, порожденные вековой отсталостью, нищетой и бес­
правием широких народных масс. Новое поколение пи­
сателей пессимистично оценивало перспективы разви­
тия страны. В силу своей молодости они не принимали
непосредственного участия в борьбе за независимость
страны с итальянскими захватчиками и в отличие от
писателей старшего поколения, для которых импера­
торская власть была символом величия и свободы Эфи­
опии, к личности императора относились довольно сдер­
жанно. Многие стороны деятельности Хайле Селассие I
вызывали их осуждение. Именно эта среда выдвинула
Гырмаме Ныуайя, возглавившего антимонархическое
выступление группы заговорщиков в декабре 1960 г.
Жестокое подавление «декабрьской революции»
охладило пыл радикальной интеллигенции. Молодежь
была разочарована своим бессилием. Для части писа­
телей, поэтов, драматургов в этот период было харак­
терно стремление уйти от мрачной действительности.
Вереде людей, мечтавших о переменах , сгустилась
атмосфера растерянности, неверия в возможность ка-
ких-либо прогрессивных начинаний . Литература по-
своему отреагировала на эти настроения. Появились
книги, герои которых утратили радость бытия, стра­
дают от враждебной им стихии. Само существование
на земле ими воспринимается как величайшее несчас­
тье. Об этом говорят даже заголовки этих книг: «Я не­
навижу свою жизнь» («Мэфэтэрен тэляху ») Бырхану
Кэббэдэ [103], «Я устал быть человеком» («Соу бэмэ-
хоне дэкэмху») Щито Мэзгэбу (283], «Я не хо чу ро ­
189


Литература Эфиопии
диться» («Альволэдым») Абе Губэнни [68]. Для мно­
гих произведений этого времени характерна аполитич­
ность, возрождаются религиозно -мистические мотивы
непредсказуемости судьбы, проповедуются идеи покор­
ности высшим силам. Пышным цветом расцветает
бульварная литература, рассчитанная на самые невзыс­
кательные вкусы читателей. В среде творческой ин­
теллигенции пробуждается интерес к модернистскому
искусству Запада, что , в свою очередь, дает толчок
увлечению формализмом.
Вместе с тем в прозе середины 60-х годов проводят­
ся и благородные идеи борьбы за народное благо, преж­
де всего в произведениях, посвященных борьбе за на­
циональное освобождение народов других стран. Про­
грессивно настроенные писатели выражали таким
образом свое отношение к проблемам собственной стра­
ны. Это была, пожалуй , единственная возможность
легально высказаться за идеалы свободы и справедли­
вости, призвать к социальным переменам.
Здесь можно упомянуть пьесу Абе Губэнни «Пат-
рис Лумумба» [66], которая посвящена памяти верно­
го сына конголезского народа, отдавшего жизнь за
дело освобождения родной страны. Не меньшее вни­
мание читателей привлекли к себе повесть Бырхану
Зэрихуна «Победа после смерти» («Дыль кэмот бэхуа-
ля») [98], роман Алэмайеху Тылае «Неотомщенная
кровь» («Тэфэрадж ятта дэм») [76], пьеса Тэсфайе
Гэссэсэ «Вещь» («Ыкау ») [254]. В этих произведени­
ях рассказывается о самоотверженной борьбе афри­
канцев ЮАР за свои права. Авторы далеки от идеали­
зации национально-освободительных движений . Они
доказывают, что бескомпромиссное служение своему
народу требует от борцов за свободу решимости пойти
190


Развитие современной литературы
на любые жертвы во имя достижения поставленной
цели. Протест против расистского мракобесия, отста­
ивание попранного человеческого достоинства не под­
разумевают легкой победы. Трагичен конец Дэкумы
(«Победа после смерти»), осмелившегося выступить
против расистов. Сознательно идет на смерть Томани,
герой романа «Неотомщенная кровь» . Тяж ел а участь
Заки («Вещь»), томящегося в расистских застенках.
Тюремщики видят в нем опасного врага, так как он
не скрывает своего презрения к эксплуататорам. Ге­
рой таких произведений активно включается в пере­
устройство жизни, самопожертвованием демонстриру­
ет беззаветное служение своим идеалам. Появление в
литературе бунтаря весьма знаменательно. Это у казы ­
вает на возникновение в обществе романтических на­
строений.
Критическое вольнодумство авторов ощутимо лишь
в нескольких книгах, опубликованных до начала 70-х
годов XX века. Одной из них является роман Хаддиса
Алэмайеху «Любовь до гроба» («Фыкыр ыскэмэка-
быр») [263]. Многие исследователи считают это про­
изведение самым значительным достижением литера­
туры Эфиопии за все время ее существования. «В на­
стоящее время лучшим произведением во всей
амхарской литературе и ее единственным романом в
полном смысле слова явл яется «Любовь до гроба»,—
отмечает американский литературовед Т. Л. Кейн [326,
с. 166]. Значение книги Хаддиса Алэмайеху подчер­
кивала и эфиопская критика. «В этом романе автор
мастерски изобразил жизнь в феодальной стране»,—
говорилось в одном из докладов, подготовленных Со­
юзом писателей Эфиопии в 1979 году. Основная сю­
ж етная линия романа разработана Хаддисом Алэмай-
191


Литература Эфиопии
еху в традиционном для эфиопской литературы клю­
че. В книге повествуется о несчастной любви двух мо­
лодых людей, находящихся на разных ступенях со­
циальной лестницы.
Действие романа происходит в начале нашего века.
В небогатой семье у пожилых супругов родится сын.
В младенчестве Бэззабых отличался слабым здоровь­
ем, что очень беспокоило родителей. Суеверная мать
настаивает на том, чтобы мальчик был подвергнут
освящению таботом20. Отец противится этому, так как
обычай требует после свершения обряда наложения
на сына обета безбрачия. Повзрослев, Бэззабых узна­
ет, что он «дитя обета» и никогда не сможет женить­
ся. Это является причиной его ссоры с родителями .
Бэззабых покидает родной дом и отправляется в
провинцию Годжам, где хочет поступить в школу
кыне. Он мечтает стать знатоком традиционной по­
эзии. Способный юноша добивается больших успе­
хов на избранном поприще. Мастерство, с каким Бэз­
забых владеет искусством кыне, во время одного из
церковных праздников производит большое впечат­
ление на фитаурари Мэшэшу, богатого землевладель­
ца. Бэззабых получает приглашение стать наставни­
ком дочери Мэшэши — Сэблэ Вонгель . Спустя неко­
торое время фитаурари с негодованием узнает, что
его дочь и учитель кыне страстно влюблены друг в
друга. Сама мысль о возможности брака его дочери с
худородным юношей оскорбляет Мэшэшу. Он прого­
няет Бэззабыха из своего поместья. Сэблэ Вонгель
пытается бежать с возлюбленным, однако попытка
бегства кончается неудачей. Преследуемый господс­
кими слугами Бэззабых вынужден скрываться в Ад-
дис-Абебе .
192


Развитие современной литературы
Убитая горем Сэблэ Вонгель пытается вновь бе­
жать из родительского дома, узнав о намерении отца
насильно выдать ее замуж за богатого соседа. Взбе­
шенный фитаурари пускается в погоню за дочерью.
Погоня кончается трагически: он падает с лошади и
погибает.
Сэблэ Вонгель странствует в монашеском одеянии
по дорогам страны в надежде найти след пропавшего
Бэззабыха. Однажды она встречает путника, жестоко
избитого грабителями. Это Бэззабых . От тяжелого
увечья он умирает на руках Сэблэ Вонгель. Девушка
хоронит его и поселяется неподалеку от могилы. Че­
рез несколько лет умирает и она, завещав людям по­
хоронить ее рядом с Бэззабыхом.
Сюжет традиционен, но образность языка , глубо­
кая разработка характеров, умение выделить главное
в массе деталей свидетельствуют о высоком професси­
онализме автора. Основная заслуга писателя в том,
что он не ограничился показом личной трагедии сво­
их героев, а попытался преломить сквозь призму их
судеб жизнь всей страны. Говоря о кастовой замкну­
тости знати, о невежестве сильных мира сего, о пред­
рассудках, калечащих души людей, Хаддис Алэмайе-
ху передает драматизм, которым полна жизнь в раз­
дираемом противоречиями мире.
Один из наиболее впечатляющих образов романа —
фитаурари Мэшэша, отец Сэблэ Вонгель. В характе­
ристике этого человека с наибольшей силой раскры­
вается обличающий пафос произведения. Самодурство
помещика не знает предела. Он считает себя всемогу­
щим владыкой в своем поместье, жестоко подавляет
любые проявления недовольства со стороны зависи­
мых от него людей. Однако бунты доведенных до от-
7 Литература Эфиопии
193


Литература Эфиопии
чаяния крестьян не прекращаются. Бунтует против
отца и Сэблэ Вонгель. Ее попытка бежать вместе с
Бэззабыхом говорит о решимости девушки отстоять
не только право на любовь, но и право чувствовать
себя человеком, а не вещью в доме деспотичного отца.
Создав типический, подкупающий своей правдивос­
тью образ помещика-ретрограда, Хаддис Алэмайеху
лучше, чем кто -либо другой в национальной литера­
туре, показал сущность феодально -монархической
Эфиопии.
История любви Бэззабыха и Сэблэ Вонгель окра­
шена в романтические тона. В литературе Эфиопии
нет другой книги, где бы автор столь проникновенно
и мастерски изобразил это прекрасное человеческое
чувство. Судьба героев романа трагична . Но это траге­
дия высокого пафоса. Она рождает уверенность в том,
что окончательная победа в сражении между добром и
злом все-таки будет за теми, кто своей жизнью и смер­
тью утверждает на земле идеалы справедливости, чес­
тности, гуманности.
Как уже отмечалось, в 60-е годы прогрессивные
идеи с трудом пробивали себе дорогу в легальной пе­
чати. Однако появление в дореволюционный период
отдельных произведений социально-критической на­
правленности свидетельствует о том, что в условиях
абсолютной монархии имел место процесс политиза­
ции литературы, несмотря на противодействие офици­
альных властей. Помимо книги Хаддиса Алэмайеху
следует вспомнить романы Мамо Вуднэха «Сын кре­
постного» («Егэббар лидж ») (178] и Сэида Абагаза
«М оги льный червь» («Емэкабру тыль») [238]. Эти про­
изведения не столь художественно совершенны, как
роман «Любовь до гроба». Однако они п редставляют
194


Развитие современной литературы
интерес как образцы социально-критической прозы до­
революционного периода. В книгах Мамо Вуднэха и
Сэида Абагаза, как и в произведении Хаддиса Алэ-
майеху, осуждается паразитический образ жизни , ко­
торый ведут богатые землевладельцы. Ход рассужде­
ний писателей подводит читателя к мысли о том, что
более невыносим порядок, при котором богачи нещад­
но эксплуатируют крестьянство. Подобный вывод не
является результатом четких политических убежде­
ний авторов. Было бы преувеличением полагать , что
осуждение социальных пороков явилось основным мо­
тивом, побудившим этих авторов взяться за перо. Сэид
Абагаз, например , более увлечен созданием захваты­
вающего авантюрно-приключенческого сюжета, чем глу­
бокой разработкой темы бедственного положения кре­
стьян, о которых он пишет. То же можно сказать и о
романе Мамо Вуднэха. В трактовке нравственного ас­
пекта взаимоотношений между угнетенными и угне­
тателями дает себя знать традиция фольклорного мыш­
ления: бедняк олицетворяет собой добро, а богач —
зло. Добро неизбежно торжествует, а зло наказывает­
ся. В народной сказке это своего рода моральная ком­
пенсация эксплуатируемому большинству за муки,
претерпеваемые в реальной жизни.
В произведениях Мамо Вуднэха и Сэида Абагаза
крестьяне изображены пассивной массой, способной
лишь на стихийное проявление недовольства. Силу
же, которая мстит феодалам за страдания бедняков,
представляют люди, далекие от крестьянства . Харак­
терна в этом отношении фабула романа «Сын крепос­
тного»: народный заступник Гобазе вступает в конф­
ликт с помещиком Бэхайлю, притесняющим своих
крепостных, и погибает от рук наемных убийц. Много
7*
195


Литература Эфиопии
позднее его сын разоблачает преступление Бэхайлю,
замешанного в убийстве, и отдает его в руки правосу­
дия. Зло таким образом наказано .
Аграрный вопрос не мог найти удовлетворительно­
го разрешения в условиях монархического режима.
Господствовавшие в деревне феодальные и полуфео­
дальные отношения были основным препятствием на
пути прогресса. Естественно, что «деревенская» тема
получила наибольшее освещение в произведениях со-
циально-критического плана . Литература не могла не
откликнуться и на явления, связанные с внедрением
капиталистических отношений в экономику Эфиопии.
Этот процесс наиболее полно отразился в творче­
стве Абе Губэнни. В его повести «Мэлькам — огнен­
ный меч» («Малькам сэйфэ нэбэльбаль») [69] чита­
тель чувствует разочарованность автора, пессимисти­
чески оценивающего перспективы капиталистического
будущего страны. Такая позиция писателя резко кон­
трастирует с популярными в послевоенные годы в сре­
де эфиопской интеллигенции суждениями о том, что
европейский опыт буржуазного развития может бла­
готворно сказаться на облике Эфиопии, ускорить ее
движение вперед. Писатели -просветители проводили
в своих книгах идею быстрого расцвета экономики и
культуры страны. По их мнению, гарантией прогресса
должны стать мудрое правление императора и усвое­
ние европейских достижений. Абе Губэнни подвергает
сомнению эти прогнозы.
Герой его повести Мэлькам, возглавляющий пра­
вительство вымышленной страны Бет-эль -Фаос, по­
святил жизнь превращению своей отсталой страны в
процветающее государство. Его усилия, направленные
на модернизацию государственного аппарата, проведе­
196


Развитие современной лит ера туры
ние прогрессивных реформ, создание жизнеспособного
хозяйственного организма, навлекают на него нена­
висть реакционеров, усматривающих в этой деятель­
ности угрозу своим интересам. Попытки Мэлькама
преодолеть инерцию вековой отсталости разбиваются
о сопротивление патриархальной знати. В финале на
Мэлькама организуется покушение и он погибает, так
и не осуществив своих замыслов. Застой и невежество
остаются уделом Бет-эль-Фаоса.
В романе «Я не хочу родиться» («Альволэдым»)
[68], запрещенном цензурой вскоре после публикации,
Абе Губэнни с еще большей остротой пишет о внут­
ренних противоречиях в Эфиопии. Произведение на­
чинается фантастически. Еще не родившийся герой
(автор не называет его по имени) обретает сознание,
находясь в чреве матери. Его «будит» звон монет, ко ­
торые сердобольные прохожие бросают его будущей
матери, просящей милостыню, он понимает, что в ж и з­
ни ему уготованы страдания. В отчаянии неродившее-
ся дитя кричит, что не желает появляться на свет в
этом жестоком мире. Будущая мать напугана, ей к а­
жется, что до нее доносится голос нечистой силы. Од­
нако, успокоившись, она осознает, что с ней говорит
нерожденное дитя. Ж енщ ина рассказывает ему о сво­
ей несчастной жизни. При этом она опасается посто­
ронних ушей, так как власти могут расценить ее жало­
бы как политическую агитацию и бросить ее в тюрьму.
Однако вместо тюрьмы она попадает в больницу,
где благополучно р азр ешается от бремени. Далее со­
бытия развиваются в довольно стремительном темпе.
Ребенок растет, при этом его не покидает ощущение,
что он лишний на этой планете. Через много лет он
становится служащим в одной из контор, участвует в
197


Литература Эфиопии
стачечной борьбе, за что его выгоняют с работы . Он
уходит «в народ» и пытается организовать в деревне
сельскохозяйственную общину-кооператив . Через не­
которое время предприятие разваливается, так как у
героя и его единомышленников отбирают землю.
Тем временем в стране происходит государствен­
ный переворот. У власти оказывается военное прави­
тельство. Но в стране, как и прежде, царят экономи­
ческая разруха, коррупция , беззаконие. За первым
переворотом следует второй. Герой Абе Губэнни не
может найти своего места в жизни. Он бунтует против
всех и вся. За антигосударственную деятельность его
отдают под суд и приговаривают к смертной казни.
В предисловии к роману Абе Губэнни упоминает об
«Утопии» Томаса Мора. Значит ли это, что эфиопс­
кий писатель находился под влиянием идей великого
английского гуманиста? Создается впечатление, что
Абе Губэння полемизирует субеждениями Томаса Мора.
Как и в «Утопии», действие романа «Я не хочу ро­
диться» разворачивается на затерянном на краю света
острове — в королевстве Израэлос. Это единственное,
что, возможно, Абе Губэнни почерпнул у Томаса Мора.
Во всем остальном его книга прямо противоположна
«Утопии». Пафос «Утопии» гуманистичен, Мор верит
в разум человека, в способность людей основать жизнь
на принципах справедливости. Английский мыслитель
хочет указать всем путь истины и поэтому изобретает
не существующее в природе гармоничное общество,
которое по замыслу автора должно служить маяком
стремящемуся к совершенству человечеству.
Абе Губэнни мир видится совсем в других красках.
Его исходная посылка (особенно отчетливо выражен­
ная в другом произведении — сатирической сказке
198


Развитие современной литературы
«Гобланд — спесивая мартышка » («Гобланд ачибэр-
бариу тота» [67]) заключается в том, что пороки со­
циальной жизни следует отнести за счет имманент­
ных недостатков самой человеческой породы. Ника­
кие внутренние перемены не могут изменить
установившийся порядок. Политическая история ост­
рова Израэлос подтверждает это: страна находилась в
колониальной зависимости, после освобождения там
была установлена монархия, затем военная диктату­
ра и наконец республика. Однако все эти изменения
не приносили облегчения народу. Страна так и не вы­
билась из тисков отсталости, «стол ица по -прежнему
оставалась бедна, в ней свирепствовали эпидемии».
По мере развития сюжета фантастическая завязка
полностью себя изживает. Абе Губэнни наделяет ост­
ров, «где законность и свобода находятся под влас­
тью денег», чертами своей ро дины. Книга принимает
обличительный реалистический характер. Естествен­
но, автор не может не предложить собственное реше­
ние социально-экономических проблем Израэлоса. Раз­
мышления о том, что следует предпринять , дабы из­
бавиться от нищеты и отсталости, писатель вкладывает
в уста своего героя, который в общем-то не верит в их
успешное осуществление. Наиболее радикальными
мерами ему кажутся ликвидация эксплуатации чело­
века человеком, введение всеобщего обучения в шко­
лах, отмена любых форм дискриминации. То есть на­
бор очень общих рассуждений. (Обстоятельный и про­
токольно казенный стиль изложения этих планов
заставляет вспомнить одно из первых художествен­
ных произведений на амхарском языке, роман Афэ-
ворка Гэбрэ Иесуса «История, рожденная сердцем»,
где царь-завоеватель перечисляет реформы , которые
199


Литература Эфиопии
он проведет в покоренном государстве.) Герой Абе Гу­
бэнни далек от осознания подлинных причин своего
неблагополучия. Он жертва неблагоприятных обстоя­
тельств, главным из которых является сам факт его
появления на свет.
Роман «Я не хочу родиться» содержит антиклери-
кальные высказывания, автор резко обличает служи­
телей церкви, обвиняя их в лицемерии. Книга конча­
ется эпизодом, в котором приговоренный к смертной
казни герой просит, чтобы его похоронили в чистом
поле, так как он не хочет лежать на кладбище среди
мошенников и лжецов.
В литературе не было произведения, столь язви­
тельно бичующего пороки общественной системы. Уже
после свержения монархии критика следующим обра­
зом оценивала значение романа: «Эта книга вскры ва­
ет ужасное положение бедняков при феодально-бур­
жуазном режиме, она сыграла большую роль в воспи­
тании у народных масс прогрессивных взглядов».
Роман Абе Губэнни вскоре был запрещен цензурой.
Ситуация не столь редкая в те годы. Мало кто из
литераторов, допускавших хотя бы намек на вольно­
думие, избежал конфликтов с властями . Впрочем, и
позднее положение немногим изменилось. В монархи­
ческой Эфиопии люди искусства были лишены права
открыто выражать свое мнение, если оно не совпада­
ло с официальным. Запрещение крамольных книг ,
репрессии против строптивых писателей —все это было
стилем правления Хайле Селассие I. Случались курь­
езы, впрочем, естественные для любого диктаторского
режима. Когда литератор Асэфа Гэбрэ Мариам Тэсэма
в 50-е годы перевел на амхарский язык шекспировс­
кого «Юлия Цезаря» , он попал в немило сть и позднее
200


Развитие современной литературы
был вынужден на несколько лет покинуть страну. Поэт
пострадал за то, что при дворе сочли опасной идею
убийства диктатора. Любопытно, что подобных опа­
сений у власти не возникло в отношении другого про­
изведения Шекспира, «Ромео и Д ж у л ь е тта» , переве­
денного приблизительно в то же время Кэббэдэ Ми-
каэлем. Правда, последний был приближен ко двору
и заботился о том, чтобы не дать повода к сомнению в
своей благонадежности.
Благоприятным для литературы обстоятельством
было то, что на внешнеполитической арене официаль­
ный курс императорской дипломатии имел антирасис-
тскую направленность. Внутри страны цензура легко
пропускала в печать книги, в которых разоблачались
«про иски империал истов» в Африке, критиковались
расистские порядки на юге континента. Касаясь этой
темы, писатели могли завуалированно намекнуть на
проблемы собственной страны. Прозаик Бырхану Зэ -
рихун говорил мне, что, приступая к работе над пове­
стью «Победа после смерти» [98], где действие проис­
ходит в Южной Африке, он мало знал о положении в
ЮАР. Перенося действие своего произведения в дале­
кую страну, он имел в виду прежде всего свою родину.
Прием знакомый советским писателям.
Обзор творчества Абе Губэнни хочется завершить
упоминанием одной из последних его книг, вышед­
ших накануне антимонархической революции 1974
года,— «Гобланд — спесивая мартышка» . Автор на ­
зывает ее сказкой. В предисловии он пишет: «В этой
сказке, как в большинстве сказочных произведений,
в качестве главного героя выступает животное, а о
серьезных вещах говорится с юмором». О чем же
сказка?
201


Литература Эфиопии
Действие происходит в вымышленной стране Ша-
лома, расположенной где-то в Юго-Восточной Азии.
Однажды господин Кону Кода привез с охоты детены­
ша мартышки и оставил его у себя дома. Когда супру­
га Кону Кода госпожа Лами подошла посмотреть на
животное, марты шка вдруг закричала: «Мама, мама!»
Вскоре обнаружились способности Гобланда (так на­
звали звереныша) к человеческой речи. Многочислен­
ные знаменитости, которых попросили объяснить это
странное явление, не пришли к единому мнению. Не­
которые считали, что Гобланд принадлежит к одному
из видов человекообразных обезьян, давних предков
современных людей. Для определения этого вида даже
придумали новый терм ин — «шаломоантропоман».
Другие авторитеты, «не верящие в учение Дарвина»,
утверждали, что Гобланд — неизвестная науке особь.
Эти ученые назвали Гобланда просто «говорящей мар­
тышкой».
Со временем Гобланд стал таким знатоком шалом-
ского язы ка, что ему предложили написать научный
труд о литературе страны. На это Гобланд ответил:
«Хотя я говорю на язы к е людей, я все-таки четверо­
ногое животное. Рук, которыми я мог бы писать, у
меня нет». Тем не менее была приглашена секретар­
ша, и Гобланд стал диктовать ей свои сочинения.
Сначала было записано стихотворение «Любовь», со­
стоявшее из странного набора слов и кончавшееся
фразой: «Ша-ла-ла, любовь такова» . Удивленная сек­
ретарша воскликнула: «Ничего не понятно!» — «Это
написано не для простого народа»,— парировал Гоб­
ланд. «Но в любой стране большинство составляют
простые люди. Не лучше ли писать так, чтобы было
им понятно?» — возразила девушка. «Мнение про­
202


Развитие современной литературы
стых людей меня не интересует. Зато я уверен, что
истинные знатоки языка оценят сочиненное мной» .
Так Гобланд стал литератором.
Через некоторое время умер господин Кону Кода.
Несколько лет Гобланд по-прежнему жил в доме гос­
пожи Лами, которая не отличалась строгостью пове­
дения. Ее навещали солидные мужчины и часто оста­
вались в гостях до утра. Проказнику Гобланду такие
визиты давали повод для забавы. Любимыми его шут­
ками было выкрасть и спрятать одежду щеголя или
повесить высоко на дереве ружье блистательного во­
енного, каких любила принимать госпожа Лами . Не­
лепые происшествия, то и дело случавшиеся с гостя­
ми, выводили хозяйку из себя. Она даже стала при­
кладываться к бутылке и вскоре умерла, оставив
Гобланду большое наследство.
Незаконнорожденные отпрыски, которых оказалось
множество у Кону Коды и Лами, попытались в судеб­
ном порядке пересмотреть в свою пользу вопрос о на­
следстве. Но благодаря тому, что «критерием значи­
мости в стране были деньги», а также по причине
изворотливости самого Гобланда сделать это им не
удалось. Гобланд успешно отразил все притязания и
счастливо женился на девушке из хорошей семьи.
Сатирическая направленность этого произведения
очевидна. Абе Губэнни выступает против графоманов,
бесталанных писак, которые громкими фразами об
исключительности своего «творчества» пытаются за­
вуалировать полную неспособность создать что-либо
значительное. Символичен образ главного героя сказ­
ки — мартышки Гобланда . У многих народов образ
обезьяны ассоциируется с духовной пустотой, скрыва­
емой за внешней эксцентричностью. Книга Абе Губэн-
203


Литература Эфиопии
ни во многом перекликается с сатирической новеллой
Мэнгысту Гэдаму «Кого я ниже?» , г лавны м пер сона­
жем которой выступала ослица, рассуждавшая о че­
ловеческих слабостях.
Успеху книги у читателя способствовало и то, что
мартышка Абе Губэнни напоминает бесшабашного и
в чем-то симпатичного (несмотря на отрицательность
поступков) героя пикарески. Надо сказать , что плу­
товской характер Гобланда — явление уникальное в
литературе Эфиопии.
К началу 70-х годов больших успехов достигла пуб­
лицистика. Национальная пресса живо откликалась на
события международной жизни. Видное место, которое
занимала Эфиопия в африканской политике (достаточ­
но вспомнить, что штаб-квартира Организации афри­
канского единства размещалась в Аддис-Абебе), несом­
ненно, способствовало развитиюжурналистики. В стране
издавалось много крупных газет и журналов на ам-
харском и английском языках. На страницах таких
солидных изданий, как «Аддис Зэмэн» («Новое вре­
мя»), «Еитиопья дымц» («Голос Эфиопии»), «Езарей-
ту Еитиопья» («Эфиопия сегодня»), «Мэнэн», и мно­
гих других часто публиковались материалы, посвящен­
ные различным аспектам внешней политики страны.
На международной арене Эфиопия выступала с про­
грессивных позиций, высказываясь в пользу мира, про­
тив колониализма и расизма.
В публицистических произведениях того времени ли­
тераторы Эфиопии страстно выступали в защиту угне­
тенных народов, разоблачали происки империалисти­
ческих дерясав против молодых государствАфрики. С не­
годованием, например, писал о преступных порядках,
царящих в Южной Родезии, Хайле Селассие Дзета в
204


Развитие современной литературы
книге «О мир» («О сэлям!..» ) [266], повествующей о
жизни и борьбе видного деятеля национально-освободи­
тельного движения Родезии, лауреата Нобелевской пре­
мии мира 1960 г. Альберта Лутули. Знакомя читателя с
документальными материалами, разоблачающими цинич­
ные заявления Яна Смита о «благоденствии» африкан­
цев в расистском государстве, автор восклицает: «О, мир!
Сколько зла творится именем твоим!»
О внутренних проблемах Эфиопии публицисты выс­
казывались более сдержанно. В печати появлялись
лишь произведения, шедшие в русле официальной
политики императора. Много писалось об историчес­
ком величии Эфиопии, о значении ее многовековой
культуры, о патриотизме. Следует подчеркнуть, что в
конце 60-х годов в некоторых провинциях усилились
сепаратистские настроения. Больше всего неприятно­
стей центральному правительству доставляла Эритрея,
где сепаратисты встали на путь вооруженной борьбы,
требуя отделения от Эфиопии. В таких условиях осо­
бенно приветствовалась литература, пропагандирую­
щая идею о единстве страны, об общности историчес­
ких судеб всех населяющих Эфиопию народов.
В 1970 г. в официальной прессе была дана высокая
оценка документальной повести Ильма Манайе «Зэ-
рай Дэрэс» [154]. Писатель собрал и изложил обшир­
ный материал о жизни и героической борьбе с италь­
янскими захватчиками эритрейского юноши Зэрая
Дэрэса.
В 1937 г. по случаю первой годовщины захвата
оккупационными войсками Аддис-Абебы в Риме дол­
жна была состояться официальная церемония. Во вре­
мя этой церемонии были выставлены напоказ релик­
вии, вывезенные из Эфиопии и являющиеся символа­
205


Литература Эфиопии
ми национальной гордости эфиопов (среди них золо­
тая статуя льва). Толпа зевак, собравшихся погла­
зеть на парад, пыталась всячески осквернить релик­
вии. Тогда Зэрай Дэрэс, работавший в то время в Риме
переводчиком, встал на колени перед лицом распоя­
савшихся хулиганов и стал молиться во славу роди­
ны. Его пытались арестовать. Тогда он схватил меч
из числа выставленных реликвий и ранил несколько
человек. В юношу стали стрелять. Тяжело раненый,
он был доставлен в больницу. Несколько лет Зэрай
Дэрэс провел в итальянских тюрьмах, где и умер21.
Подчеркивая большое политическое значение к н и ­
ги Ильма Манайе, один из приближенных императо­
ра, рас Асратэ Каса, писал во вступительном слове к
ней: «Подвиги Зэр ая Дэрэса и других эритрейских пат­
риотов во время вражеской оккупации явились ярким
проявлением органичной принадлежности Эритреи ко
всему, что характеризует Эфиопию».
Последним романом, в котором ощутимы отголоски
просветительства, стал «Адэфрыс» Данячоу Уорку [135],
опубликованный в 1969 году. В этом многоплановом
произведении автор касается разных сторон эфиопской
действительности накануне краха монархии. Можно
много рассуждать о нюансах мировоззренческого обли­
к а студента Адэфрыса, выразителя авторских концеп­
ций, однако определяющими чертами данного характе­
ра следует признать две: всеобъемлющий нигилизм и
преданность просветительской идее. Последнее, види­
мо, от инстинктивного желания увидеть хоть что-то
положительное в мире хаоса и отчаяния.
Адэфрыс склонен ниспровергать все. «Больше все­
го я люблю слова «нет, я против!» Они мне кажутся
самыми ж ивыми»,— говорит он своей возлюбленной
206


Развитие современной ли тер атуры
Циване. Спасение переживающей кризис страны ему
видится в лобовом культуртрегерстве: «Я утверждаю,
что народ нужно учить лучшей жизни, хотя бы при­
нудительно... Школы должны быть везде, нет средств
на каменные и деревянные, пусть будут глинобитные,
но много. Нанять учителей каких угодно — получив­
ших традиционное или современное образование — все
равно. Главное, чтобы люди умели хотя бы читать и
писать». Вот так, народ за уши к знаниям и баста!
Так сказать, народничество в эфиопском исполнении.
Судьба Адэфрыса, конечно, не складывается. Он по­
гибает во время студенческих беспорядков, не добив­
шись ровным счетом ничего.
Данячоу Уорку написал роман-размышление, в нем
мало действия, ослаблена сюжетная канва. Страницы
весьма объемистой книги заполнены диалогами Адэф­
рыса с самыми разными персонажами, при этом дей­
ствие редко перемещается из деревенской усадьбы гос­
пожи Асэггащ, у которой гостит студент.
В 70-е годы, в период, непосредственно предше­
ствовавший свержению монархического реж има, реа­
листический метод занимает доминирующие позиции
в литературе Эфиопии. Одним из значительных явле­
ний тех лет стал исторический роман Таддэлэ Гэбрэ
Хыйвота «Кто ты, эфиоп?» («Манноу итиопьявиу»)
[245]. Жанр исторического романа в литературе Эфи­
опии очень популярен. Достаточно вспомнить, что
первое художественное произведение на амхарском
язы ке, «История, рожденная сердцем» Афэворка Гэб­
рэ Иесуса, было написано на историческую тему. И з­
вестные эфиопские писатели не раз переносили дей­
ствие своих книг в прошлое [89; 97; 101; 279]. Гор­
дые древней цивилизацией эфиопы часто соотносят
207


Литература Эфиопии
события современности с событиями давно минувших
дней.
Роман Таддэлэ Гэбрэ Хыйвота в определенной сте­
пени показатель того, с чем пришла литература Эфио­
пии к 70-м годам XX в. Название книги — «Кто ты,
эфиоп?» — глу боко знаменател ьн о . Вся амхароязыч -
ная литература последних лет задается этим вопросом.
Рост национального самосознания пробудил интерес
эфиопов к собственной культуре. В послевоенные годы
многое сделано в области изучения фольклора, народ­
ных обычаев, истории страны . Интерес к специфике
национального исторического развития проявился, ес­
тественно, и в области художественной литературы .
Таддэлэ Гэбрэ Хыйвот как бы спрашивает соотечествен­
ников: «Кто мы? Что мы знаем о себе?»
Значение романа «Кто ты , эфиоп?» для формиро­
вания романистики Эфиопии легче оценить в сопос­
тавлении с аналогичными произведениями предшеству­
ющих лет. Таддэлэ Гэбрэ Хыйвот воплотил в своем
творчестве все лучшее, чего достигли литераторы Эфи­
опии в послевоенные годы. По охвату жизненных со­
бытий, по глубине замысла «Кто ты , эфиоп?» — пол ­
ноценный, добротный роман. Эта констатация важна ,
так как подчас бывает довольно трудно решить воп­
рос о жанре того или иного амхароязычного произве­
дения.
Основу сюжета книги Таддэлэ Гэбрэ Хыйвота со­
ставляет история одной семьи, прослеживаемая в
нескольких поколениях. Время действия романа ох­
ватывает около полувека (битва при Адуа в конце
XIXв.— изгнание итальянских
фашистов в 1941 г.).
Именно в эти пятьдесят лет Эфиопия покончила с
многовековой изоляцией от внешнего мира, установи­
208


Развитие современной литературы
ла тесные контакты с европейскими государствами*
В этот период создавались предпосылки, определив­
шие главные направления прогресса современной Эфи­
опии, многие черты ее сегодняшней жизни .
Завязка романа такова. Крестьянин -бедняк Зым-
манех верой и правдой служил своему господину. Од­
нако надежды на щедрое вознаграждение не оправда­
лись. Феодальные порядки , господствовавшие в де­
ревне на рубеже XX в., произвол помещиков обрекали
простых людей на жизнь впроголодь. На долю Зым -
манеха выпала лишь работа от зари до зари. Ушли
годы, нет уже былой лихости, здоровья. Старый крес­
тьянин смирился со своей судьбой. Единственная под­
держка и опора неудачливого Зымманеха — сын Вуб-
щет, с ним связаны мечты о лучшем будущем, о спо­
койной старости.
В фокусе дальнейшего повествования — нелегкая,
полная отчаянной борьбы за место в жизни судьба
Вубщета. Сын Зымманеха с детства отличался целеу­
стремленностью, силой воли , желанием выбиться в
люди. Благодаря своим способностям, трудолюбию и
изворотливости Вубщет сумел разбогатеть. Но ему не
везет. Во время голода бедняки-односельчане разори­
ли крепкое хозяйство новоявленного кулака. Вубщет
вынужден вместе с семьей покинуть родной дом. Не­
которое время он скитается на чужбине, но вскоре
возвращается в родную деревню и богатеет больше
прежнего.
Вубщет с присущей ему крестьянской сметкой, не­
укротимым желанием преуспеть, нажиться за чужой
счет являет новый тип человека-хищника , появивше­
гося в ходе начавшегося процесса разложения фео­
дальных отношений.
209


Литература Эфиопии
Писатель очень верно подметил разницу в психо­
логии отца и сына —людей разных исторических эпох.
Зымманех, несмотря на все свои попытки противосто­
ять господскому произволу, укрепиться материально
и социально, терпит поражение , но мирится с этим,
привыкает считать себя неудачником. Иного и быть
не могло в условиях старой Эфиопии, когда царили
полукрепостнические, а то и откровенно крепостни­
ческие порядки. Вубщет же словно нутром чувствует,
что времена изменились, приобрели силу деньги. Вся
его энергия направлена на то, чтобы прикупить часть
барских земель, прибрать к рукам чужие угодья. Он
добивается того, перед чем отступил отец.
Личная жизнь Вубщета сложилась неудачно. По
обычаям старины отец женил его на малознакомой
девушке. Крепкой семьи не получилось . Отношения
между супругами резко ухудшились, когда вскрылась
связь Вубщета с трактирщицей Зэннэбэч. Страсть к
этой женщине ослепила его. Не помогли ни природ­
ная расчетливость, ни трезвость ума. Корыстная Зэн­
нэбэч сумела извлечь выгоду из искреннего чувства,
которое питал к ней Вубщет. В образной системе ро­
мана Зэннэбэч — как бы логическое завершение ли­
нии Вубщета: дух наживы вытравил в ней все челове­
ческое.
Интересно, что в трактовке Таддэлэ Гэбрэ Хыйвота
крах жизненной позиции новоявленного кулака, ка­
ким стал Вубщет, вовсе не связывается с погоней за
материальными благами и забвением традиционных
нравственных истин. В романе отсутствует пафос ду­
ховного самосовершенствования, характерный для
прозы предыдущего десятилетия. Религиозное созна­
ние автора не проявляет себя столь отчетливо в лите­
210


Развитие современной литературы
ратуре, как раньше. Вубщет несчастен не потому, что
на него пала божья кара, а из-за собственной бесхре­
бетности и в силу вполне земных обстоятельств.
Жена Вубщета Дансе — полная противоположность
хищнице Зэннэбэч. Скромная, чуткая к происходя­
щему, она молча сносит измену мужа . Ее удел — по­
корность. Дансе втайне страдает, но она не в состоя­
нии что-либо предпринять . Любовь к детям , боязнь
всеобщего осуждения не позволяют ей пойти на от­
крытый разрыв с мужем. Прошло много времени, преж­
де чем Вубщет нашел в себе силы порвать с Зэннэбэч
и в семье установились мир и порядок. Образ Дан­
се — один из самых привлекательных женских обра­
зов в литературе Эфиопии.
Сыновья Вубщета Вондымагениху и Воркалемае-
ху — типичные, по мнению писателя , представители
нового поколения эфиопов. Старший сын, увалень и
разгильдяй, приносит семье одни огорчения. У него
нет упорства деда и целеустремленности отца, он не в
состоянии продолжить дело родителей, как надеялся
Вубщет, давая своему первенцу имя, которое означает
буквально «Я получил мужчину ». Пассивность юно­
ши, неспособность найти свое место в жизни вызыва­
ют презрение у окружающих.
Воркалемаеху поначалу тоже доставляет отцу одни
огорчения. Полная противоположность брату , он всю
свою энергию направляет на приобретение знаний.
В глазах Вубщета, книжная ученость бесполезна. Но
ни уговорами, ни силой он не может заставить млад­
шего сына «взяться за ум» — перенимать у отца на­
выки хозяйствования. В конце концов непокорный
отпрыск уходит в город. Этот характер во многом
повторяет хорошо разработанный в литературе Эфи­
211


Литература Эфиопии
опии образ одержимого стремлением к образованию
юноши.
Кончается роман неожиданной встречей на войне
младшего сына и отца. К тому времени Воркалемае-
ху, получивший хорошее образование, стал офицером
императорской армии. У него большое будущее. Та­
кие, как Воркалемаеху,— надежда страны. Видя ус­
пех сына, Вубщет понимает наконец, что Воркалемае­
ху был прав, избрав дл я себя путь просвещения. Ита­
льянских оккупантов изгоняют, семья после долгой
разл уки собирается вновь.
Роман «Кто ты, эфиоп?», несомненно, реалисти­
чен, Таддэлэ Гэбрэ Хыйвоту удалось передать атмос­
феру поиска и обновления, которая была присуща изоб­
ражаемому периоду истории Эфиопии. Человеческие
характеры очерчены в романе рукой умелого худож­
ника. Зымманех, Вубщет, жена Вубщета Дансе, дере­
венская трактирщица Зэннэбэч, сыгравшая зловещую
роль в ж изни Вубщета, Вондымагениху, Воркалемае­
ху и многие другие герои романа обладают ярко выра­
женной индивидуальностью и вместе с тем это обоб­
щающие образы. Через взаимоотношения людей в книге
раскрываются особенности эпохи.
На примере романа Таддэлэ Гэбрэ Хыйвота видны
особенности проявления реалистических тенденций в
дореволюционной литературе Эфиопии. Писатель не
всегда глубоко анализирует скрытые пружины соци­
альных отношений. Он словно фотографирует действи­
тельность. Изображение получается жизненно верным,
но слишком бесстрастным, лишенным эмоциональной
окраски. Автор становится в позу наблюдателя, же­
лающего сохранить строгую объективность. Это при­
водит к бытописательским издержкам, банальному
212


Развитие современной литературы
этнографизму. Народные обряды — свадьба, помин­
ки, крещение — описываются излишне подробно и за­
частую уводят в сторону от основной темы. Порой
автор слишком натуралистичен.
Бытописательский, « фо то гр афический» реализм ,
тяготеющий к натурализму, в дореволюционной ли­
тературе Эфиопии был явлением прогрессивным. Он
требовал от писателя пересмотра идеологической, эс­
тетической, культурной ориентации. Крен в сторону
бытописательства придавал повествованию «матери­
альность», именно в этом проявлялся отход от ре­
лигиозного характера мышления, от нормативной
техники письма, традиционной поэтики22. Герои мно­
гих произведений 40-60 -х годов обитали в мире, ли­
шенном предметности. Бытописательство преодоле­
вает этот недостаток, создает предпосылки для даль­
нейшей эволюции реалистического метода.
Роман Таддэлэ Гэбрэ Хыйвота «Кто ты , эфиоп?» —
одно из последних крупных произведений дореволю­
ционной прозы Эфиопии. Оно свидетельствует о каче­
ственном совершенствовании национальной литерату­
ры, о достижении писателями страны творческой зре­
лости.
За тридцатилетний период развития (после италь­
янской агрессии) словесность на амхарском языке дос­
тигла уровня, позволяющего говорить о новой литера­
туре Эфиопии как об одной из молодых перспективных
литератур Африки. Просветительская направленность
произведений первого послевоенного десятилетия усту­
пила в середине 50-х годов место сентиментальным тен­
денциям в творчестве ведущих прозаиков. В 60-е годы
эволюция литературы Эфиопии приводит к укрепле­
213


Литература Эфиопии
нию в ней реалистических начал. Как для любой худо­
жественной традиции, вставшей на путь современного
развития сравнительно недавно, для литературы Эфио­
пии характерно сосуществование различных творчес­
ких методов. В творчестве писателей -современников
легко обнаружить черты, свойственные как романти­
ческому, так и реалистическому восприятию действи­
тельности.
Литература Эфиопии, несмотря на неблагоприят­
ную для ее развития внутриполитическую обстанов­
ку, не стояла в стороне от жизни , в произведениях
наиболее зрелых писателей находили отражение ос­
новные конфликты эпохи, высказывались прогрессив­
ные взгляды по поводу тех или иных проблем совре­
менности.
Наряду с произведениями большого общественного
звучания в 60-70-е годы появляется все больше пуб­
ликаций на амхарском языке, в которых анализиру­
ются вопросы писательского мастерства. Критерии ,
предъявляемые к художественным произведениям, ста­
новятся все строже. Многие признанные мастера ам-
харской словесности занялись теоретическим обобще­
нием достижений литературы. Литературно -художе -
ственная практика оказалась в центре внимания
широких масс общественности Эфиопии, стала одной
из основных форм духовной жизни народа.
Поэзия и драматургия
Стихотворство всегда занимало особое место в ду­
ховной культуре эфиопского народа. Поэтическое да­
рование эфиопов во всем блеске раскрылось в жанре
214


Развитие современной лит ературы
кыне. Балекыневоч — знатоки и хранители богатей­
шего поэтического наследия — на протяж ении веков
обеспечивали непрерывность традиций, передававшихся
из поколения в поколение. Именно благодаря этим в
большинстве своем безымянным энтузиастам до на­
ших дней дошли многие стихотворные шедевры, со­
зданные в разные эпохи.
В новейшее время, когда в стране началось форми­
рование литературы современного типа, изменения
претерпевает не только проза, но и поэзия. Первона­
чально характер этих изменений был едва заметен.
Развитие поэтических жанров было неторопливым.
Творчество поэтов, к ак и прежде, тяготело к средне­
вековым нормам и ограничениям. В то время как в
области прозы уже проявили себя такие крупные пи­
сатели, как Афэворк Гэбрэ Иесус, Хируй Вольдэ Се­
лассие, Мэконнын Эндалькачоу, поэзия не выдвинула
в первой половине века ни одного сколько-нибудь зна­
чительного имени. Об относительном отставании по­
эзии свидетельствует и тот ф акт, что вплоть до ита-
ло-эфиопской войны появлялись (правда, чрезвы чай­
но редко) стихи на мертвом язы ке гы ыз. Поэзия была
гораздо консервативнее прозы (последние прозаичес­
кие произведения на гыыз были написаны в прошлом
столетии).
В течение длительного времени читателям предла­
гались стихотворения откровенно слабые, лишенные
какой бы то ни было искры вдохновения, бесцветные
в идейно-тематическом плане. Пожалуй, наиболее рас­
пространенной, как и десятилетия назад, была рели-
гиозно-философская и панегирическая тематика.
В библейских сюжетах черпали материал для своих
произведений такие поэты, как Менасе Ясегат и Аг-
215


Литература Эфиопии
дау Вольдэ Гиоргис. При дворе императора пользова­
лись спросом хвалебные вирши Яреда Гэбрэ Микаэ-
ля. Макхеб Дэссэта писал стихотворения мемуарного
характера.'Н ескол ько позднее (с середины 50-х го­
дов) сентиментальная струя, столь четко проявив­
шаяся в прозе, захватила и поэзию . Стало модным
писать о возвышенных переживаниях, бурных страс­
тях. Именно в это время известность приобрел Асрэс
Асфа Восэн [80; 81; 82].
В первой половине века поэты Эфиопии не часто
откликались на важные для страны события. Поэзия
была в значительной мере оторвана от жизни. Ее мало
интересовали реальные нужды народа. Большинство
стихотворений этого периода представляют собой длин­
ные рифмованные столбцы, весьма мало содержатель­
ные. В многословии, присущем стихотворным произ­
ведениям, угадывалась давняя склонность эфиопов к
импровизации. Смысловая сторона поэзии отступала
на второй план.
В меньшей степени это присуще патриотической
поэзии, создававшейся с целью увековечить подвиг
народа в борьбе против итальянского фашизма. В конце
1941 г., после изгнания из страны оккупантов, вАд­
дис-Абебе был выпущен небольшой сборник поэзии
под названием «Во славу независимости» , в к л ю ч и в ­
ший около 50 стихотворений, написанных порой по-
ученически неумело, но отмеченных искренностью и
энтузиазмом. Это был первый отклик молодой лите­
ратуры на события минувшей войны. Выражая чув­
ства всего народа, творческая молодежь приветство­
вала освобождение страны, прославляла героизм пат-
риотов-освободителей. Многие авторы, представившие
свои произведения на страницах этого сборника, впос­
216


Развитие современной литературы
ледствии ушли из литературы. В 50-е годы наиболь­
шей популярностью пользуются Кэббэдэ Микаэль и
Мэнгысту Лемма. Они плодотворно работают в раз­
ных жанрах литературы, занимаются переводческой
деятельностью, знакомя эфиопского читателя с ше­
деврами европейской поэзии и драматургии; их науч­
но-критические и публицистические статьи отличают­
ся глубиной и актуальностью.
Кэббэдэ Микаэль и Мэнгысту Лемма принадлежат
к старшему поколению литераторов Эфиопии. В свое
время именно перед ними встала задача совершенство­
вания отечественной литературы. Их мировоззрение
во многом складывалось под влиянием вековых тра­
диций, и вместе с тем они были наиболее подвержены
современным веяниям. Они не были еще полностью
свободны от пережитков, но уже не могли руковод­
ствоваться в своих поступках исключительно тради­
ционными представлениями о добре и зле. Для них не
были абсолютно приемлемы и современные, формиру­
ющиеся во многом под иностранным влиянием взгля­
ды на жизнь. Интеллигенция этого поколения стра­
дает раздвоенностью. Она не верит ни старому, вызы­
вающему ассоциации с отсталостью и невежеством,
ни новому, пугающему своей агрессивностью. Именно
поэтому в поэзии 50-х годов ощутимо стремление уйти
от насущных проблем действительности в область ме­
дитации, мечты.
Кэббэдэ Микаэль родился в 1915 году. После ита -
ло-эфиопской войны он находился на государствен­
ной службе, сДелал неплохую карьеру на дипломати­
ческом поприще, будучи послом Эфиопии в Ватика­
не. Как поэт он привлек к себе внимание после выхода
в свет сборника «Свет разума» («Бырханэ хылина »)
217


Литература Эфиопии
[166]. Его стихи покорили читателей свежестью зву­
чания, в них нашла воплощение способность автора
усматривать глубинный смысл в явлениях, казалось
бы, малозначительных . «Свет разума»— это разду­
мья поэта о жизни, о цели человеческого существо­
вания. Склонность Кэббэдэ Микаэля к философским
обобщениям делает его стихи непростыми для вос­
приятия. Но поэту не изменяют тонкий вкус и чув­
ство меры. Стихи его сложны , философичны, однако
в них нет ничего от схоластической заумности, кото­
рая часто обнаруживается у менее талантливых сти­
хотворцев.
Плавность и широта чувствуются в стихотворении
«Мир и вр емя» , где рефреном звучат слова:
Поколенья сменялись, мелькали года ,
Долго шел я и снова вернулся сюда.
В стихотворении угадываются отголоски традици­
онной христианской доктрины, в соответствии с кото­
рой человек — лишь «путник» на этой земле. Но как
нешаблонно, выразительно умеет сказать об этом поэт:
Все меняется в мире: уходит одно,
А другое на смену явиться должно
И приходит, свои утверждая права.
Мы в бессмертие верим, а надо сперва.
Вспомнить истину: в мире лишь путники мы,
Исчезаем во тьме, как явились из тьмы.
Поколенья проходят, мелькают века.
Словно черный поток,
Весь наш мир — как река .
Погляди, все бежит, как течение вод,
Что-то гибнет — на смену другое идет23.
Неприятие фальши и лжи, грусть и смятение чело­
века, не знающего, какой дорогой дальше идти в мире,
где все перепуталось,— все это вместилось в строки:
218


Развитие современной литературы
Суесловье и спесь,
Лести с жалобой смесь,
Горе, свары, нападки ,
Строгий суд без оглядки.
Оскорбления, ложь
И гордыню вельмож,
Измышленья, упреки ,
Сплетни, плутни , намеки ,
Нежность к ближним своим,
Страсть к тому, кто любим,
Верность другу и брату,
Клятву мстить супостату,
Все благие плоды,
Все людские труды,
Все, что мы повстречали,
И добро и печали —
Все унес ураган ...
В поэзии Кэббэдэ Микаэля часто встречается образ
ветра, бушующей стихии . Это символ очищения и на­
дежды. В нищей стране, на долю которой выпало так
много страданий, поэт мечтает о несбыточном счас­
тье. Он уносится в неведомую даль , туда, где светит
солнце, бросая ласковые лучи на умытую дождем зем­
лю. В политике Кэббэдэ Микаэль не был сторонником
радикальных мер, он не призывал к насилию , в его
творчестве нет поэтизации борьбы за справедливость.
Он — романтик, мечтатель, его воображение рождает
картины всеобщей гармонии.
Развеял ветер прах,
Рассеял в небе тучи,
Пшеница на полях
Взошла стеной могучей.
Взгляни с горы крутой —
Слепящих красок море.
Окрестность пред тобой
Вся в праздничном уборе.
219


Литература Эфиопии
Задумчивость, грусть, определяющие основную то­
нальность поэзии Кэббэдэ Микаэля, уступают в этом
стихотворении место ликующим, радостным ощуще­
ниям:
Напев плывет вда ли ,
И аромат струится.
Прекрасен мир земли,
Я сам — его частица.
Лирика Кэббэдэ Микаэля явилась откровением для
многих. Поэт доказал, что на амхарском языке мож­
но создать глубокую, выразительную поэзию. Появле­
ние этого самобытного мастера не осталось незамечен­
ным. Он стал кумиром читающей молодежи, его твор­
чество оказало большое влияние на молодых поэтов.
Не менее плодотворна деятельность Кэббэдэ М ика­
эля как переводчика и драматурга. В начале 50-х го­
дов он перевел на амхарский язы к трагедию Шекспира
«Ромео и Джульетта» (165]. Его же перу принадлежат
два драматических произведения — «Пророческое сви­
дание» («Етынбит кэтэро») [169] и «Волна наказа­
ний» («Екы тат маыбэль») [168]. Мотивы этих произ­
ведений отражают религиозное мировоззрение автора.
И в том и в другом большое место отводится христи­
анской символике. В «Пророческом свидании» Кэббэ­
дэ М икаэль обращается к распространенной в литера­
туре теме перехода Эфиопии в древности от язычества
к новой вере. Основу сюжета составляют события, свя­
занные с предсказанием мудреца о том, что язы ческая
Эфиопия неминуемо будет обращена в христианство.
«Волна наказаний» — это аллегорическая критика
безбожия и материализма, понимаемого драматургом
к ак следствие бездуховности. В этом произведении
легко узнать многие мысли, которые Кэббэдэ Мика-
220


Развитие современной литературы
эль выразил ранее в своем эссе «Эфиопия и западная
цивилизация» («Итиопьянна мыырабави сыльтане»)
[167]. В конце 50-х
—
60-е годы Кэббэдэ Микаэль
написал несколько трагедий. Среди них две на исто­
рические темы— «Ганнибал» и «Калеб».
Младший современник Кэббэдэ Микаэля, Мэнгыс-
ту Лемма, вошел в мир большой поэзии на несколько
лет позже. Он родился в Аддис-Абебе в 1925 году,
получил техническое образование в Великобритании,
несколько лет работал в министерстве иностранных
дел. По темпераменту и мироощущению он ближе к
той части молодой интеллигенции, которая все чаще
заявляла о неприятии моральных ценностей прошло­
го. У Мэнгысту Леммы много язвительных , острых
стихотворений, он склонен к сарказму . Его излюблен­
ный прием полемики — издевка . Поэт не стесняется
называть вещи своими именами. У него все конкрет­
но, осязаемо. Больше всего его раздражают человечес­
кая глупость, ханжество , эгоизм. Поэтому многие его
стихи посвящены обличению пороков людей. Как пра­
вило, поэту удается выявить социальные типы , для
которых эти пороки характерны. Высокая степень
художественного обобщения придает стихам большую
общественную значимость. Читатель легко узнает «ге­
роев» Мэнгысту Леммы в реальной жизни . Вот, на­
пример, стихотворение «Лживыйродич»:
Мой родич и во сне
Не жаловал ко мне,
Ноумеря—ичтоже?
Пришел он с постной рожей.
Печаль его узрев,
Пришел я в страшный гнев,
Взяла такая злоба,
Что я восстал из гроба.
«Ты не пришел, нахал,
221


Литература Эфиопии
Когда я подыхал!
Явился на поминки?
Стираешь две слезинки?
Терпеть тебя невмочь!
Пошел отсюда прочь!»
Изрекши это слово,
Я в гроб улегся снова.
Человек большой культуры Мэнгысту Лемма с пре­
зрением отзывается как о закосневших в невежестве
«традиционалистах», маскирующих свою отсталость
громкими фразами об исключительности эфиопского
образа жизни, так и об оторвавшихся от родных кор­
ней «цивилизованных» представителях нации, рабо­
лепствующих перед всем иностранным:
И денди эфиопы,
И снобы из Европы —
Все это светский сброд.
Тошнит от их острот,
От споров и бахвальства,
От сплетен и нахальства.
Грызутся там и тут,
Друг друга не поймут.
Мэнгысту Лемма всегда считал своим долгом про­
пагандировать достижения отечественной культуры.
С этим связана его большая исследовательская дея­
тельность. Он изучал быт, обычаи, историю и литера-
ТУРУразных народностей, населяющих Эфиопию. Ему
принадлежат многочисленные критические статьи, в
которых он дает глубокий анализ проблем современ­
ной эфиопской поэзии. В 1961 г. вышел еще один сти­
хотворный сборник, который Мэнгысту Лемма назвал
«Разг овор отцов» («Еаббаточ чэвата») [219]. Сборник
автор сопроводил предисловием, где подробно расска­
зал о том, как у него возник замысел написать эту
книгу. Мэнгысту Лемма говорит о важности изучения
222


Развитие современной литературы
и популяризации национальной культуры, о преем­
ственности культурных традиций, о необходимости
усвоения богатого опыта отцов, ознакомления с куль­
турой прошлого в лучших ее проявлениях, ибо не вар­
варские обычаи и дикие суеверия составляют основу
национальной культуры, а бесценные духовные сокро­
вища, выработанные коллективным разумом прошлых
поколений. «Все, кому не безразлична судьба нашей
страны, прекрасно понимают всю важность работы по
ознакомлению молодого поколения с культурным на­
следием отцов. В свое время Алека Тайе написал «Ис­
торию эфиопского народа». Цэх афэ ты ы заз (придвор­
ный титул. — М. В.) Гэбрэ Селассие побудил Хируя
Вольдэ Селассие заняться собиранием и публикацией
кыне. В результате в 1925 г. вышла книга , вобрав­
шая в себя более 1000 стихов-кыне . Не так давно
баламбарас (военный титул. — М. В.) Махтэмэ Селас­
сие Вольдэ Мэскэль опубликовал свои работы «Па­
мятные дела» и «Амхарские кыне» [182; 184]. Тэсэ-
ма Гыцоу в течение 12 лет трудился над составлением
словаря амхарского языка. Все, что сделали эти люди
и делают многие другие, не упомянутые здесь, и назы­
вается увековечением культурного наследия народа»
[219, с. 1 -2], —писал Мэнгысту Лемма.
Сборник «Разговор отцов» состоит из 25 стихот­
ворных рассказов, близких по форме к басням. Мэн­
гысту Лемма как бы пересказывает сюжеты, услышан­
ные от старших, ставя себя таким образом в положе­
ние посредника, доносящего мудрость отцов детям .
Составившие книгу эпизоды касаются главным обра­
зом бытовых ситуаций: тут и рассуждения о том, что
глупо в пожилом возрасте жениться на молодой де­
вушке, и притча о смельчаке и трусе, испугавшемся
223


Литература Эфиопии
тени от дерева, и много других не менее тривиальных
на первый взгляд сюжетов. Но все они преподносятся
с юмором, написаны сочным, выразительным языком ,
свойственным опытным и остроумным рассказчикам.
В тексте то и дело встречаются имена известных исто­
рических деятелей, ссылки на те или иные реальные
события. Эта информация подается ненавязчиво , ис­
подволь. Читатель как бы между делом усваивает сум­
му знаний, необходимых для понимания культурного
фона страны.
В «Разговоре отцов» Мэнгысту Лемма ищет новые
формы поэтического выражения. Необычна структура
сборника. Отдельные стихотворения-притчи не связа­
ны друг с другом тематически, но вместе с тем образу­
ют единое целое, так как посвящены общей пробле­
матике.
1960-е
—
начало 1970-х годов стали кануном по­
литических катаклизмов, приведших к гражданской
войне и надолго погрузивших страну в хаос. Эконо­
мический кризис, коррупция во всех звеньях прави­
тельственного аппарата, ужасающая нищета кресть­
янства и городских низов, как следствие вспышки
массового недовольства — такой Эфиопия вступила в
последнюю треть XX века.
Заметным явлением стало творчество Цэггае Гэбрэ
Мэдхына, самобытное дарование которого в полной
мере раскрылось в последние годы правления Хайле
Селассие I. Поэтическая палитра этого художника со­
стоит из красок, ранее встречавшихся в колоритных
стихотворениях Мэнгысту Леммы. Цэггае Гэбрэ Мэд­
хын также тяготеет к неожиданным метафорам и срав­
нениям, он изобретателен в выборе эпитетов, мастерс­
ки владеет изобразительными средствами родного ам-
224


Развитие современной литературы
харского языка. Индивидуальность поэта находит наи­
более яркое выражение в сфере романтического. В его
стихах человек всегда устремлен к возвышенному, он
не приемлет заурядности, обывательщины, тоскует по
прекрасному. Для него характерно обращение к обра­
зу матери-Родины
—
в мысленном диалоге с ней сын
страны ищет ответы на терзающие его вопросы.
В богатом героикой прошлом своей отчизны поэт
обнаруживает параллели сегодняшнему дню. Траги­
ческое ощущение несоответствия между мечтой об иде­
але и реальностью скорбным стоном звучит, напри­
мер, в стихотворении «Прощание Теодроса в Мэкдэ-
ля» . Цэггае Гэбрэ Мэдхын создает ид еализиро ванн ый
образ императора Теодроса, ставившего своей целью
преодоление раздробленности страны. Борьба Теодро­
са за объединение Эфиопии не увенчалась успехом,
сам он погиб, но его усилия подготовили почву для
реформ другого императора — Менелика II. В концов­
ке стихотворения император обращается к павшему
на поле битвы соратнику:
В мальчишестве с тобой любили мы мечтать
О том, как совершим великие дела;
Смерть увела тебя, теперь за мной пришла.
Друг детства, встреть меня. Мне Родина сказала:
«Кто многого ис ка л , тот получает мало» .
Перевод АШарапова
Драматургия находилась под тем же влиянием, тем
более, что зачастую поэт и драматург соединялись в
одном лице. Скажем, творчество Мэнгысту Леммы в
предреволюционный период было ориентировано преж­
де всего на молодежь. Именно в среде молодых , ли­
шенных предрассудков людей поэт рассчитывает най­
ти разделяющих его мысли и устремления. Не слу -
8 Литература Эфиопии
225


Литература Эфиопии
чайно и герои его произведений — молодые целеуст­
ремленные люди. Особенно это относится к драматур­
гии. Поэт и драматург гармонично соединились в л ич­
ности Мэнгысту Леммы. Он автор двух замечатель­
ных пьес, поставленных на сцене Национального
театра в Аддис-Абебе.
Премьера первой из них, комедии «Похищение не­
весты» («Тельфо бэкисе») [217], состоялась в январе
1963 г. Спустя два года зрители увидели другую коме­
дию — « Неравный брак» («Ялэача габыча») [218]. Оба
спектакля взбудоражили публику. Кое-кто негодовал,
считая, что автор исказил действительность, слиш­
ком сгустил краски, не постеснялся открыто сказать
о том, что принято замалчивать. Другие же, наобо­
рот, восхищались смелостью драматурга, решившего­
ся подвергнуть осмеянию сильных мира сего. Необыч­
ным показался юмор, которым пронизаны обе коме­
дии. До Мэнгысту Леммы в эфиопской драматургии не
было сатирических пьес. «Похищение невесты» и «Не­
равный брак» очаровали соскучившегося по смеху зр и­
теля. Вместе с тем острая комедийность отвлекла в
какой-то мере внимание определенной части зрителей
(и читателей) от серьезной критической направленно­
сти пьес. Драматургия Мэнгысту Леммы вызвала мно­
го споров в среде людей, подготовленных к ее воспри­
ятию. Говоря о степени подготовленности эфиопского
зрителя, следует помнить, что сценические постанов­
ки (после 1930 г., когда их официально разрешили)
были рассчитаны на чрезвычайно немногочисленную
образованную прослойку привилегированных классов.
Несмотря на относительно демократический характер
пьес Мэнгысту Леммы, они такж е предназначались
прежде всего для интеллектуальной элиты.
226


Развитие современной литературы
Действие пьесы «Похищение невесты» происходит
на загородной вилле Меррине Текваса, пожилого ува­
жаемого господина, активного участника Сопротивле­
ния во время итальянской агрессии. В авторской ре­
марке, описывающей дом Меррине, говорится: «На
видном месте стоят проигрыватель и телефон, что сви­
детельствует не только о материальном достатке вла­
дельца дома, но также о большой степени проникно­
вения современной цивилизации в мирную жизнь эфи­
опской глубинки». Вондайеху, сын Меррине, с
нетерпением поджидает своих друзей-холостяков , ко­
торые должны вот-вот появиться . Однако вместо них
приходит другой его приятель — Гелагле . Вондайеху
начинает нервничать, так как на появление Гелагле
он явно не рассчитывал. Через некоторое время в дом
вваливается шумная компания во главе с заводилой
Бэзабыхом Тори (буквально «В тебе много теорий»),
который сообщает, что они похитили в городе моло­
дую девушку и привезли ее с собой. Теперь она будет
вынуждена выйти замуж за Вондайеху.
Гелагле с возмущением упрекает друзей в амораль­
ности. Он отказывается понимать , как современные
молодые люди могли решиться похитить девушку средь
бела дня и силой привезти ее в дом к незнакомому
мужчине, пытается запугать похитителей полицией.
Но никто не принимает его слова всерьез. Вондайеху
со смехом замечает: «Все мы знаем, что ты радикаль­
ный традиционалист, препятствие на пути современ­
ной цивилизации... Ведь ты призываешь уважать древ­
ние обычаи. Так почему бы и не похитить невесту?
Так делали наши отцы, деды, прадеды и прапрадеды ».
Негодованию Гелагле нет предела. « К ак ж е так?!
Похитить современную образованную девушку!» — вос­
8
227


Литература Эфиопии
клицает он. На что один из присутствующих, Иесхак,
отвечает: «Тоже мне современная девушка! Накрашен­
ные губы, браслеты на руках , громадные серьги и на-
маникюренные ногти — вот и вся цивилизация!»
Но Гелагле не унимается. Общество не может при­
знать нравственным брак по принуждению. У Бэзабы -
ха есть ответ и на это. Он с пылом говорит о есте­
ственности чувств, о том, что раньше отношения между
людьми были гуманнее. Правда, нередко влюбленные
прибегали к таким варварским, по нынешним пред­
ставлениям, действиям , как похищение невесты, но
брак не был предметом расчета, как сейчас. «Во вре­
мена наших отцов и дедов любовь венчала долгую
супружескую жизнь, а не предшествовала ей. Любовь
приходила через многие годы совместной жизни, суп­
руги были вместе и в нищете, и в достатке, делили
радости и горести, преодолевали трудности и радова­
лись удачам, знали друг о друге все. В этом традиция
и обычай нашей страны» .
Пока идут эти споры, девушка (ее зовут Таффэсэч)
сидит взаперти в одной из комнат. Когда ее выпуска­
ют и пытаются успокоить, она гневно набрасывается
на похитителей, угрожая им суровым наказанием. Ее
отец Воркнэх Бырру (буквально, «Ты золото и сереб­
ро») не остановится ни перед чем и добьется их арес­
та. Не видя иного способа утихомирить Таффэсэч,
Иесхак и Бэзабых Тори опять заталкивают ее в спаль­
ню Вондайеху. Позднее Бэзабых Тори все-таки раска­
ивается в содеянном и звонит отцу Таффэсэч по теле­
фону. Через некоторое время появляется разъяренный
Воркнэх Бырру с пистолетом в руках. Он грозит пере­
стрелять мерзавцев, похитивших его дочь. Перепуган­
ный Вондайеху лепечет жалкие слова оправдания. Но
228


Развитие современной литературы
тут возникает весьма забавная ситуация: в комнату
входит Меррине Теквас, отец Вондайеху. Он уже у з­
нал от своего слуги о похищении девушки и пришел
лично похвалить сына за смелый поступок. В глазах
почитателя рыцарской доблести и бесшабашного удаль­
ства, каким является Меррине Теквас, похищение не­
весты выглядит почти геройством. Старый вояка лю­
бит вспоминать дни своей молодости, когда горячие
головы больше полагались в таких делах на силу и
ловкость, чем на рассудок. Меррине Теквас несколько
разочарован, узнав, что девушку похитил не его сын,
но, ничуть не смущаясь, он хлопает по плечу опешив­
шего Воркнэха Бырру и предлагает тому благословить
брак своей дочери с Бэзабыхом Тори. Воркнэх Бырру
обеспокоен, не согрешила ли Таффэсэч с этим самым
Бэзабыхом, и устраивает дочери допрос. В заключи­
тельной сцене комедии участвуют почти все действую­
щие лица: неугомонный Меррине держит в руке кубок
с вином и предлагает вконец растерявшемуся отцу
Таффэсэч выпить за добрые старые времена; испуган­
ные похитители стоят в стороне, а заплаканная де­
вушка не знает, как оправдаться перед отцом. Нако­
нец она в отчаянии произносит: «Я выйду замуж за
Бэзабыха, чтобы никто не смел думать ничего плохо­
го. Поздравляю тебя, отец... Можешь успокоиться.
Я выйду замуж за Бэзабыха, и только за него!»
Так заканчивается эта веселая и остроумная пьеса,
постановка которой возвестила о появлении социаль­
но-бытовой драматургии на амхарском язы ке. Мэнгы­
сту Лемма перенес на сцену кусочек реальной ж изни.
В вымышленных героях многие узнавали себя.
Как и в большинстве своих произведений, в «По­
хищении невесты» Мэнгысту Лемма пытается разоб­
229


Литература Эфиопии
раться в сущности перемен, преобразивших страну в
последние десятилетия. Приветствовать эти перемены
или противостоять им? Художник не может дать од­
нозначный ответ на этот вопрос. Он вглядывается в
лица современников, посмеивается над их недостатка­
ми, хочет понять их проблемы и теряется в догадках
относительно причин, толкающих их на явно несураз­
ные поступки. Действительно , почему образованные
молодые люди, усвоившие достижения современной ци­
вилизации, вдруг начинают тосковать по ушедшим в
прошлое диким временам? Мэнгысту Лемма показыва­
ет, что в основе этого противоречия лежит лицемерная
сущность буржуазной морали, к которой приобщается
эфиопская молодежь. За внешней респектабельностью,
мнимой прогрессивностью буржуазно-мещанских нра­
вов скрываются пустота и ханжество.
Любовь, семья, счастье — все это опошлено мел­
ким расчетом, торгашеством, показухой . На первое
место выдвигаются заботы о престижности и выгоде.
Юноше из «порядочной» семьи нужно подобрать не­
весту из соответствующего круга. Прежде чем отда­
вать дочь замуж, необходимо узнать сумму годового
дохода жениха. Естественно , что молодые сердца на­
чинают тосковать по романтике прошлого. Им кажет­
ся, что раньше все было иначе. Не случайно с таким
пылом говорит Бэзабых Тори о естественности отно­
шений в старые времена. Но былого не вернуть . Те­
перь последнее слово принадлежит не Меррине Теква-
су, играющему в старину , а капиталисту Воркнэху
Бырру, для которого главное не счастье собственной
дочери, а видимость внешнего благополучия. Он боль­
ше всего обеспокоен, как бы по городу не распростра­
нились сплетни о том, что Таффэсэч провела ночь в
230


Развитие современной литературы
чужом доме. Можно понять отчаяние Таффэсэч, кото­
рая говорит отцу: «Можешь успокоиться. Я выйду
замуж за Бэзабыха, только за него!» В этих словах
боль и презрение дочери к предающему ее отцу. Но
Воркнэх Бырру не понимает своего предательства. Он
доволен: брак пресечет все кривотолки.
Чрезвычайно интересен образ Гелагле, случайно
оказавшегося свидетелем происшествия в доме Вон-
дайеху. Друзья называют его традиционалистом . Он
чтит обычаи и, казалось бы, не приемлет новых , бур­
жуазных веяний. Мэнгысту Лемма противопоставля­
ет его остальным персонажам. Но, как ни странно ,
именно Гелагле резко обличает обычай похищения
невесты. Именно он выдвигает против старых пред­
рассудков доводы, которые естественнее прозвучали бы
в устах кого-либо другого, например , Воркнэха Быр­
ру. Дело в том, что Гелагле ханжит. Он притворяется
(может быть, даже незаметно для самого себя), что не
подвержен пагубному влиянию торгашеской морали.
Ему нравится считать себя поборником и хранителем
старой культуры. По существу же это не так . Гелагле
так же принадлежит современности с ее конгломера­
том нового и старого, как и все остальные . Его раз­
глагольствования о морали отдают фальшью. Бэза -
бых Тори, главный антипод Гелагле, да и все осталь­
ные «злоумышленники» чувствуют неискренность этого
радетеля за нравственность. Им не стоит большого
труда опровергнуть все его доводы в пользу так назы­
ваемых приличий.
Комедия «Неравный брак» перекликается по теме
с «Похищением невесты ». Это то ж е п ьеса о мо ло де­
жи, о поисках ею жизненного пути , о становлении
характера. В «Неравном браке» Мэнгысту Лемма при­
231


Литература Эфиопии
бегает к тем же комедийным приемам, которые опре­
делились в его предыдущей пьесе: изобретает забав­
ную интригу, использует гротеск, выявляя кажущие­
ся ему нелепыми качества отдельных персонажей, вво­
дит элементы фарса. Но в отличие от «Похищения
невесты» в этой пьесе автор четче определяет свою
мысль, более конкретно говорит о личных привязан­
ностях и симпатиях. Ракурс рассмотрения основных
конфликтов пьесы не оставляет сомнения в прогрес­
сивности идеалов, утверждаемых Мэнгысту Леммой.
В «Похищении невесты» автор занял позицию сто­
роннего наблюдателя. «Я вам показываю все, как
было, а выводы можете делать сами»,— как бы гово­
рит драматург. Он лишь изображает, не подводя ито­
гов, не намечая пути разрешения конфликта, вслед­
ствие чего авторская концепция лишается завершен­
ности, а произведение художественной целостности.
В комедии «Неравный брак» этот недостаток в зна­
чительной степени преодолен. Мэнгысту Лемма со­
здал впечатляющий положительный образ современ­
ника, поступки и духовные устремления которого пол­
ностью соответствуют представлениям автора о том,
что надлежит предпринять для страны на данном эта­
пе ее развития.
В центре комедии «Неравный брак» — обаятель­
ный, жизнерадостный молодой человек по имени Бах-
ру Аддашнэх. По ходу действия мы узнаем, что Бах-
ру — выходец из весьма преуспевающей семьи, полу­
чил высшее образование в Европе. Все прочили ему
блестящую карьеру в Аддис-Абебе и были весьма удив­
лены, когда, вернувшись на родину, Бахру не выка­
зал ни малейшего желания поступить на государствен­
ную службу и уехал в деревню. Чтобы сломить упр ям­
232


Развитие современной литературы
ство Бахру и заставить его переехать в столицу, в
деревню наведывается его тетушка, помещица Альга-
нэш Дубда. Она мечтает видеть племянника важным
чиновником и даже подыскала ему невесту из знатной
семьи. Но вот незадача! Племянник никак не согла­
шается уехать из своего захолустья.
Жестоким ударом для властной и самолюбивой по­
мещицы явилось известие о том, что Бахру тайно об­
ручился со своей служанкой Бэллэтэч. По мнению те­
тушки, в здравом уме человек не может совершить
такой поступок, и она приходит к убеждению , что
племянника околдовали.
По приказу Альганэш Дубда в дом приходят два
деревенских колдуна — Айя Лиззыбу и Абба Мамито.
Она просит их за соответствующую мзду освободить
от злых чар Бахру и напустить порчу на Бэллэтэч.
Облик колдунов весьма колоритен. Абба Мамито —
« замшел ы й стар ец. Лес его бороды, видно, давно не
знал гребня. На нем узкие белые штаны , на плечах
грубая, толстая накидка. Грудь и шея блестят от пота,
На шее шнурок с нанизанными ракушками, бусинка­
ми и когтями леопарда. Старик что -то жует, бормоча
одновременно заклинания»24. Не менее смешон и вто­
рой шарлатан — Айя Лиззыбу . «Этот ко л ду н-звездо­
чет не отстает от европейской моды: носит широкие
длинные брюки, пиджак , рубашку и даже галстук ...
Бороду бреет. На голове уродливой формы яркий тюр­
бан». Госпожа Аль ган эш знает заранее, что проку от
этих мошенников будет мало. Но что поделаешь —
приходится соблюдать обычай. «Оба они х о ро ш и , —
размышляет она. — А чт о
же делать, господи? Обы­
чай такой — не устраивать свадьбу, не спросив совета
мудреца». Однако и нтр иги предприимчиво й барыни не
233


Литература Эфиопии
помогли: Бахру остался верен своей Бэллэтэч. Оба
колдуна оказались ненадежными советчиками, да к
тому ж е Бах ру нашел подходящее средство против их
«волшебных чар»: небольшая взятка уладила дело.
Так и пришлось госпоже Альганэш уехать ни с чем.
В комедии «Неравный брак» отчетливо проявились
просветительские тенденции. Концепция Мэнгысту Лем­
мы вполне соответствует кругу задач, стоящих перед
интеллигенцией развивающейся страны. В пьесе чело­
век трактуется как носитель положительного начала,
призванный благотворно влиять на окружающих по­
средством личного примера. Драматург полагает, что
только таким образом можно вселить в умы людей про­
грессивные идеи. В том, что семена знаний и самоот­
верженного труда попадут в благодатную почву, Мэн­
гысту Лемма не сомневается. Для этого, по его мне­
нию, есть все необходимые предпосылки. Поэтому
общий настрой пьесы оптимистичен, а противоречия,
то и дело возникающие между персонажами по ходу
действия, не несут в себе остроты и легко разрешаются.
Главному герою комедии Бахру удается шутя-играя
унять чрезмерный пыл своей тетушки и отстоять свое
право на любовь. Да и Бэллэтэч, положение которой
могло бы быть по-настоящему трагическим (не следует
забывать, что она простолюдинка, служ анка, по сути
дела, полукрепостная), не чувствует ни малейшей тре­
воги за свою судьбу. Такая ситуация не отражает дей­
ствительного положения дел в обществе, где фео­
дальная форма отношений еще не ушла в прошлое. На­
ходясь в самом уязвимом положении, Бэллэтэч спокойна
не потому, что ей гарантирована поддержка Бахру, а
потому, что автор пьесы не избежал идеализации дей­
ствительности, отстаивая идею «благоразумности» лю­
234


Развитие современной литературы
дей вне зависимости от объективных социально-эконо­
мических обстоятельств. Несколько утопическая трак­
товка человека как существа асоциального присуща
Мэнгысту Лемме. Этоотносится к образу Бэллэтэч. В еще
большей степени это можно отнести к образу Бахру.
У Бахру нет предрассудков. Можно лишь догады­
ваться, что он избавился от них во время пребывания
за границей. Правда, не исключено, что отвращение к
сословному чванству, органическое неприятие жесто­
ких порядков, которые он с детства наблюдал в доме
помещицы-тетки , проявились еще в раннем возрасте
и привели к мыслям о несправедливости, царящей в
мире. Так или иначе, перед нами человек с уже сло­
жившимися взглядами. Его поступки продиктованы
убеждениями. Бахру отказался от многообещающей
карьеры, от жизни в городе не потому, что он сторон­
ник патриархального образа жизни. Это решение не
вызвано и желанием уйти от «мирской суеты» по ка-
ким-то религиозным соображениям (выше мы говори­
ли о том, что этот мотив часто присутствовал в амха-
роязычной прозе). Нет, его поступок более рациона­
лен. Бахру воодушевлен благородным намерением
служить людям. По его почину в деревне строят шко­
лу, (и он с увлечением учит деревенских ребятишек
грамоте. Именно в этом он видит свое призвание . Имен­
но бескорыстного отношения к людям и не могут по­
нять сильные мира сего вроде госпожи Альганэш.
Получив от Бахру известие, что в деревне строят шко­
лу, она удивленно воскликнула: «И чего он так ста­
рается?! Ладно бы для себя дом строил!»
В характере Бахру подкупает то, что он выполняет
свой долг спокойно, без аффектации и громких фраз. Он
живет и трудится, получая от этого нравственное удов­
235


Литература Эфиопии
летворение. Он естествен в своих проявлениях и не скло­
нен лишать себя радостей жизни. В этом суть его чис­
тых, не опошленных расчетом отношений с Бэллэтэч.
При всем том БаХру как тип человека одинок, он
как бы вырван из окружения, его поступки не обус­
ловлены обстоятельствами. В этом проявляется тен­
денция, свойственная просветительской литературе:
герой с позиций разума учит «толпу» , но сам стои т
как бы над ней, он критикует несовершенство окру­
жающей его жизни, только сам не в силах ничего
изменить. Его слова словно испаряются в воздухе.
В комедии «Неравный брак» Мэнгысту Лемма оп­
ределил отношение прогрессивно настроенной интел­
лигенции к некоторым вопиющим проявлениям соци­
альной несправедливости, характерным для Эфиопии
начала 60-х годов . В этом большое положительное
значение пьесы. Однако в силу понятных причин от
автора нельзя было ожидать сколько-нибудь резких
высказываний. Не то время, не тот душевный настрой.
В «Неравном браке» все остается по-прежнему: госпо­
жа Альганэш все так же будет издеваться над слуга­
ми и зависящими от нее крестьянами, Абба Мамито и
Айя Лиззыбу вряд ли прекратят извлекать выгоду из
невежества и суеверия людей, Бахру Аддашнэх все
так же будет мирно учительствовать в сельской шко­
ле. Правда, Бэллэтэч теперь обретет полный покой:
никто больше не помешает ее счастью с Бахру. На­
пряженная драматическая интрига пьесы не получает
должного разрешения в финале.
Продолжая разговор о послевоенной драматургии
Эфиопии, следует отметить, что сценическое искусство
в эти годы развивалось довольно быстрыми темпами.
236


Развитие современной литературы
Среди прежних нравоучительных пьесок с немудреным
сюжетом и вполне банальной тематикой («Госпожа
Алэм» Хаддиса Вольдэ Ц ады ка— моралитэ с религи­
озной подоплекой; «Пахарь и его жена» Тэфэри Дэфэр-
рэсоу — буколика вполне любительского уровня; «Ис­
катель истины» Давита Дэггэфу— скучное разжевы­
вание простеньких истин) стали попадаться иные
произведения, силамл профессиональных и полупро­
фессиональных коллективов осуществлялись постанов­
ки более сложных и совершенных спектаклей.
Драматургов особенно привлекала историческая
тема. В разное время в этом жанре выступали Мэ­
коннын Эндалькачоу («Давид III» — «Сальса-ви Да­
вит» [197], «Голос крови»), Бырхану Дынке («Цари­
ца Савская» — « Ныгыст азеб» [97]), Ащаббыр Гэбрэ
Хыйвот («Историческое путешествие царицы Савс-
кой» — «Еныгыст азеб тарикав’и гузо» [89]) и др.
Историческая драматургия имеет глубокие корни в
Эфиопии. Эфиопам свойственно обостренное чувство
великого исторического наследия. Сюжеты многих
пьес базируются на фактах далекого прошлого. Ви­
димо, сыграла роль и давняя традиция исторических
хроник, которыми богата средневековая литература
Эфиопии.
В 60-е годы в число ведущих драматургов выдви­
нулся Цэгайе Гэбрэ Мэдхын. Его творческая работа
была многие годы тесно связана с театром, который
до 1974 года носил имя императора Хайле Селассие I.
В этом столичном театре сформировался сильный а к ­
терский коллектив, успешно выступавший не только
в Эфиопии, но и за гр аницей. Этому способствовала
плодотворная деятельность Цэгайе Гэбрэ Мэдхына.
В частности, он многое сделал для того, чтобы эфиоп­
237


Литература Эфиопии
ская публика ближе ознакомилась с бессмертными
творениями Шекспира. В ознаменование 400-летней
годовщины со дня рождения великого английского
драматурга в 1964 г. была поставлена трагедия «Отел-
ло», зазвучавшая по-амхарски впереводеЦэгайеГзбрэ
Мэдхына. Он же впоследствии перевел «Макбета» и
«Гамлета». Среди произведений драматурга на исто­
рическую тему можно назвать пьесу «Теводрос» [279],
трактующую личность средневекового эфиопского импе­
ратора, драму «Терновый венец» («Ещох аклиль »)
[280]. Цэгайе Гэбрэ Мэдхын писал не только по -ам-
харски, некоторые его драмы и стихотворения напи­
саны на английском языке и получили значительную
известность за рубежом.
Большой резонанс в среде эфиопской интеллиген­
ции вызвала одноактная пьеса «Петрос в час выбора»
[338], премьера которой состоялась на сцене театра
им. Хайле Селассие I в конце 1969 года. Сюжет бази­
руется на реальных событиях, происходивших во вре­
мена фашистской оккупации Эфиопии в 1935—
1941 гг. Зверства итальянских агрессоров, самоотвер­
женная борьба эфиопских патриотов за национальную
независимость многократно описаны в амхарской пос­
левоенной литературе. Произведения самых различ­
ных жанров с высоких гражданских позиций расска­
зывали о героической борьбе с фашизмом. С годами
военная тема не исчерпывает себя, вновь и вновь ли­
тераторы обращаются к суровому военному времени,
когда проявились лучшие качества свободолюбивого
народа Эфиопии.
В центре пьесы —фигура национального героя епис­
копа (абуны) Петроса, замученного в фашистских зас­
тенках. В годы оккупации итальянские захватчики
238


Развитие современной литературы
создали в Эфиопии обстановку террора. Карательные
операции против гражданского населения были одним
из варварских приемов, к которым прибегали фашис­
ты, чтобы запугать народ, не желавший примириться
с порабощением. Зловещую известность приобрело
массовое избиение населения Аддис-Абебы в феврале
1937 года, когда погибли тысячи детей, женщин, ста­
риков. Поводом для этого кровавого преступления ,
вошедшего в историю под названием «великая рез­
ня», послужило неудавшееся покушение эфиопских
патриотов на итальянского наместника маршала Гра-
циани. Один из лидеров духовенства , абуна Петрос,
брошенный в тюрьму за свою оппозицию к фашистс­
кому режиму, был публично казнен .
После войны подвиг епископа вдохновил извест­
ного писателя Эфиопии Мэконнына Эндалькачоу на
создание героической драмы «Голос крови» (сборник
« Поправьте меня!» [193]). В то время молодой лите­
ратуре на амхарском языке еще недоставало художе­
ственной зрелости. При сравнении драмы «Голос кро­
ви» с произведением Цэгайе Гэбрэ Мэдхына наглядно
виден прогресс, достигнутый драматургией Эфиопии
за 20 лет.
Пьеса Цэгайе Гэбрэ Мэдхына «Петрос в час выбо­
ра» — сло жное, многоплановое произведение, в кото­
ром автор мастерски изобразил душевное смятение че­
ловека, оказавшегося перед дилеммой: жить , предав
свой народ, или погибнуть за высокие идеалы . В от­
личие от Мэконнына Эндалькачоу, который пытался
придать патриотическое звучание своей драме путем
традиционного морализаторства и дидактики, Цэгайе
Гэбрэ Мэдхын создал возвышенный образ эфиопского
патриота.
239


Литература Эфиопии
Трактовка личности абуны Петроса в этой пьесе
гораздо глубже и интереснее, чем у Мэконнына Эн-
далькачоу, который слишком прямолинейно изобра­
зил абуну Петроса. В «Голосе крови» перед нами пред­
стает непоколебимый в своей правоте человек, кото­
рому не страшны ни мучения, ни смерть. Мэконнын
Эндалькачоу изобразил патриота-епископа почти сверх­
человеком, лишенным всяких слабостей. Он — сим­
вол духовной стойкости, веры в величие и непобеди­
мость родной Эфиопии. Ничто не в состоянии сбить
его с пути истины. Он смело бросает вызов врагам,
открыто говорит о своем презрении к захватчикам.
Речи абуны — это гимн величию Эфиопии, прослав­
ление императора, пророчество о неизбежном пора­
ж ении фашистов. Односторонняя обрисовка образа
главного героя, прямолинейное изображение других
персонажей (например, маршал Грациани показан бес­
страстным военным чиновником, бездумно выполня­
ющим приказы свыше), отсутствие должной взаимо­
связи между действующими лицами — все это харак­
терные недостатки первых послевоенных пьес на
амхарском языке.
В произведениях Цэгайе Гэбрэ Мэдхына все иначе.
Абуна Петрос — живой человек, обладающий черта­
ми несомненной достоверности. В руки итальянских
фашистов попадает крупный деятель эфиопской церк­
ви, использующий свою популярность среди народа
для борьбы с иностранными поработителями. Патри­
отический пыл абуны Петроса вовсе не означает, что
ему неведомы сомнения и беспокойство за свою участь.
Волею судьбы поставленный перед выбором жить или
умереть абуна мучительно размышляет о долге граж­
данина. Антиподом патриота выступает в пьесе ци­
240


Развитие современной литературы
ничный негодяй, кровожадный маньяк маршал Гра-
циани. Для этого человека не существует морали. Он
похваляется, что если за прежние «подвиги» его на­
зывали «ливийской гиеной», то вскоре он заставит
вспомнить о себе как о «мяснике из Аддис-Абебы».
Догадываясь о душевном смятении абуны Петроса,
Грациани подсылает к нему предателя родины Гиршу.
Гирша, который гордится тем, что путем измены по­
лучил «все доступное черному человеку», уговаривает
епископа пойти на сотрудничество с фашистами. Он
утверждает, что Эфиопия перестала существовать ка к
независимое государство, что в будущем ее удел — под­
чинение более развитой Италии. В ответ на это абуна
Петрос говорит: «Да, она перестала существовать в
тебе, поскольку ты потерял в нее веру. Ты не веришь
ни в себя, ни в бога, ни в человечество. Поэтому ты
просто закованный в кандалы раб, несчастный паяц,
делец от веры. Я же верю в Эфиопию. Она будет жить
во мне, пока живу я сам».
Таким образом, усилия Гирши не достигают цели.
Тогда сам Грациани вызывает к себе абуну Петроса и
пытается сломить его упорство. С циничной прямотой
он говорит: «Нет и никогда не было другого закона,
кроме воли победителя». Драматическое напряжение
достигает кульминации, когда Грациани протягивает
руку епископу: «Вот моя рука, рука надежды , мира,
жизни». В один из моментов кажется, что абуна не
выдержит, что воля его сломлена. Но тут раздается
кр ик петуха, который звучит дл я абуны Петроса пре­
достережением свыше; епископ решительно отстраня­
ет протянутую руку Грациани: «Твоя рука не есть
рука жизни. Эта рука губительнее самой смерти». Гла­
шатай объявляет о смертном приговоре абуне.
241


Литература Эфиопии
Таким видит национального героя Эфиопии Цэгайе
Гэбрэ Мэдхын. Большую роль в пьесе «Петрос в час
выбора» играет библейская символика. В эфиопской
литературе часто упоминаются персонажи из Библии,
делаются ссылки на Священное писание, обыгрыва­
ются ситуации, заимствованные из Евангелия. Следу­
ет помнить, что вопросы веры занимают важное место
в жизни эфиопов. В средние века практически вся ли­
тература Эфиопии была религиозной, а в светской л и­
тературе XX в. и поныне ощущается сильное влияние
христианской идеологии. Пьеса Цэгайе Гэбрэ Мэдхы-
на не является исключением в этом смысле. Для дра­
матурга понятие верности родине в значительной мере
ассоциируется с преданностью национальной церкви.
Поэтому, создавая образ патриота, готового пожерт­
вовать ж изнью ради отчизны, он одновременно прида­
ет абуне Петросу черты святого мученика, страдающе­
го за веру.
Цэгайе Гэбрэ Мэдхын умело вплетает в ткань пье­
сы религиозные мотивы, но при этом умеренно. Пре­
дателю Гирше, которого Грациани подсылает к абуне
Петросу, приданы черты библейского Иуды. З вуча­
щий в пьесе голос петуха представляет собой явный
намек на легенду об отречении апостола Петра от
Иисуса. «Петрос в час выбора» — пожалуй, одно из
наиболее удачных произведений амхарской драматур­
гии.
Интерес к личности человека, эмоциональный на­
кал сюжета характеризуют новый этап в развитии на­
ционального театра Эфиопии. В последние годы ре­
пертуар многих театральных коллективов значитель­
но расширился. Ставятся отечественные и зарубежные
пьесы.
242


Развитие современной литературы
Англоязычная литература
Как отмечалось, основным литературным языком
в Эфиопии является амхарский. Именно на нем выхо­
дит большинство книг. В культурном отношении стра­
на не раз подвергалась давлению извне, хотя и не
такому сильному, как другие африканские страны .
Время от времени в среде образованной элиты бытова­
ла иноязычная речь: в глубокой древности — гречес­
кий язык, позднее — арабский , в первой половине
XXв.— итальянский
и французский, а в последние
десятилетия — английский, который наряду с амхар-
ским считался государственным.
В отличие от других африканских стран, бывших
колоний европейских держав, где местная интелли­
генция усваивала язык метрополии подчас лучше род­
ного, образованный человек в Эфиопии знакомится с
иностранным языком лишь в средней школе, лишь
немногие совершенствуют свои знания в колледже или
университете. В прошлом (наверное, и сейчас) без дос­
таточно хорошего владения английским языком эфи­
оп вряд ли мог претендовать на престижное место в
административной структуре общества, но этот язык
ни в коей мере не заменяет амхарского. Для боль­
шинства писателей Эфиопии не существует языковой
альтернативы. Они могут полноценно заниматься ли­
тературным трудом только на амхарском языке25. К то­
му же культ поэтического слова, столь характерный
для духовной жизни эфиопов, является достаточным
стимулом для всякого, кто пишет по-амхарски .
Тем не менее с середины 60-х годов начали появ­
ляться произведения на английском языке, написан­
ные эфиопами. Следует сразу сказать , что за полтора
243


Литература Эфиопии
десятилетия, прошедших с тех пор , англоязычная
струя в литературе Эфиопии не превратилась (да и не
могла превратиться) в полноводный поток. За эти годы
по-английски были написаны немногочисленные рас­
сказы, два-три романа и повести, полдюжины пьес и
отдельные стихотворения. Эти произведения органич­
но вписываются в контекст национальной литерату­
ры. Как правило, они написаны писателями , успешно
выступающими и в области амхарской беллетристи­
ки. Для того чтобы составить более полное представ­
ление о литературе Эфиопии последних лет, необхо­
димо подробнее остановиться на особенностях ее анг­
лоязычной ветви, тем более что ее возникновение
обусловлено объективными причинами.
К середине 60-х годов внутриполитическая обста­
новка в Эфиопии осложнилась. Еще больше обостри­
лись противоречия, связанные с развитием капитали­
стических отношений и сохранением феодальных пе­
режитков. На недовольство широких народных масс
реакционно-монархический режим Хайле Селассие I
отвечал усилением репрессий. В исключительно труд­
ные условия была поставлена творческая интеллиген­
ция. Все книги , печатающиеся в стране, проходили
жесткую цензуру, из них выхолащивалась всякая со­
циальная критика. И наоборот, официальную поддер­
жку получали произведения, восхвалявшие импера­
тора и установленные им порядки. Для прогрессив­
ных писателей, не желающих скрывать правду об
эфиопской действительности, оставался единственный
путь открыто высказать свое мнение — публиковать
книги за границей. Решиться на это было нелегко ,
ведь за подобную деятельность сурово карали. Тем не
менее некоторые литераторы шли на это. В результа­
244


Развитие современной литературы
те наиболее обличительные книги, содержащие ост­
рую критику в адрес правительства, выходили именно
на английском языке в западных странах26.
Немаловажно и еще одно обстоятельство, побудив­
шее писателей Эфиопии прибегнуть к английскому язы­
ку: лучшие творческие силы ощутили потребность об­
щения с международной аудиторией. В последние два-
три десятилетия во всем мире ощущается повышенный
интерес к литературам африканских стран. Естествен­
но, внимание привлекают в первую очередь европоя­
зычные литературы Африки в силу их доступности.
Литература на амхарском языке оказалась вне поля
зрения мировой критической мысли именно из-за язы­
кового барьера. Иностранцы знакомились с произведе­
ниями эфиопских авторов по немногочисленным (к тому
же весьма посредственным) переводам. Единичные же
произведения, написанные по-английски, быстро нахо­
дили место в сборниках и антологиях африканской
литературы, выходящих на Западе. Стремление разве­
ять миф о «неполноценности» отечественной словесно­
сти, занять достойное место среди других признанных
писателей континента во многом объясняет желание
литераторов Эфиопии писать по-английски .
Первое англоязычное произведение принадлежит
перу плодовитого и достаточно известного писателя
Абе Губэнни,
В 1964 г. читатели ознакомились с его пьесой «Ди­
карка». В основу ее положен конфликт, достаточно
разработанный в литературе 50-х годов. Героиня пье­
сы, девушка по имени Мэри, привольно живет в лес­
ной глуши, не ведая ни печали , ни забот. Девушку
встречают охотники и уводят с собой в город. Там
Мэри получает образование и, проявив недюжинные
245


Литература Эфиопии
способности, начинает преуспевать. Теперь это уже не
наивное дитя природы, а вкусившая плодов современ­
ной цивилизации многоопытная женщина. Но вскоре
успех сменяется несчастьем. Судьба наносит ей ж ес­
токий удар. Она теряет любимого человека, по недо­
разумению попадает в тюрьму. Ее гнетет чувство разо­
чарования: не о такой жизни она мечтала, попав в
город. Она тоскует по человеческому теплу, сочувствию,
но вместо этого ей приходится наблюдать лицемерие,
предательство, ханжество окружающих. Через много
лет Мэри возвращается в свою лесную обитель.
В «Дикарке» затронуты знакомые мотивы: боязнь
города, калечащего человеческую душу, отражение
всего противоестественного, что несет с собой совре­
менная капиталистическая цивилизация, тоска по
патриархальному, нерастревоженному бытию. В этой
пьесе, как и в ее амхарских аналогах, чувствуется
растерянность человека, столкнувшегося с непонят­
ным и пугающим миром. Художнику кажется, что в
эпоху технизированной культуры человеческая лич­
ность утрачивает самоценность, что людьми управля­
ют не естественные потребности и ж ел ани я, а неведо­
мые и не зависящие от них силы. Однако предлагае­
мый писателем выход — возврат к природе —
свидетельствует о его растерянности перед лицом нео­
твратимой действительности.
В 1965 г. вышла в свет повесть Ашенафи Кэббэдэ
«Исповедь» [296], отразившая впечатления от пребы­
вания писателя в США, где он получил высшее обра­
зование. В книге рассказывается о трагической любви
эфиопского студента и белой американской девушки,
погибающей в финале от рук расистов. Художествен­
ные достоинства произведения скромны: сказалось
246


Развитие современной литературы
отсутствие опыта литературной работы. Однако «Ис­
поведь» интересна тем, что автор в значительной мере
приблизился здесь к осмыслению действительности с
позиций социального критицизма. В отличие от Абе
Губэнни Ашенафи Кэббэдэ не стремится уйти от ж ес­
токости окружающего мира. Причину жизненной
трагедии своих героев он усматривает не во вмеша­
тельстве злого рока. Нет в его книге и надуманного
морализаторства. По его мнению, несовершенство об­
щественного устройства объясняется реальными при­
чинами. Ашенафи Кэббэдэ не делает, разумеется, ш и ­
роких социальных обобщений, но на одну вполне кон­
кретную болезнь американского общества — расизм —
указывает без обиняков. Да, именно человеконенави­
стническая практика расового угнетения, неотдели­
мая от американского образа жизни, сломала судьбы
его героев.
Итак, пристальный взгляд писателя обращен уже
не на респектабельный фасад буржуазного здания.
Художник различает темные стороны той системы,
котор ая мало-помалу формируется в родной стране,
он реалистичен в творческом подходе. В этом главное
отличие «Исповеди» от абстрактно-просветительских
произведений на «заграничную» тему первых послево­
енных лет с их упрощенной трактовкой действитель­
ности.
Как отмечалось, в литературе середины 60-х гг .
усиливаются настроения растерянности, тоски, отчуж­
дения. Англоязычная поэзия прибегает к модернистс­
кой технике, эклектичная, «взбаламученная» образность
призвана выразить отношение человека к враждебному
ему миру. Искаженное восприятие действительности,
сознательный отход от реалистического изображения
247


Литература Эфиопии
жизни свойственны творчеству поэта Соломона Дэрес-
са. Свое мироощущение он выражает в стихотворении
«Смерть, как жизнь»:
Мне смерть, как жизнь , покажется отрадой,
А жизнь, как смерть,— тщета суетных дней!
Сын чувства горечи, рожденный тысячью
непредсказуемых божеств,
Кричащий яростно о ненависти лютой,
Хотя в душе мечтающий о пламенной любви,
Изваян из податливого камня — вот я!
Я, затаившись , вслушиваюсь в стоны уродливых ,
неосязаемых миров,
Застрявших между полушарий мысли и немысли
И рвущихся с напористостью жуткой внутрь,
Чтоб умереть в безумной тишине пораненного мозга.
(цит. по [292]).
Англоязычные поэты той поры стремятся писать на
предельно обобщенные темы. Их интересуют проблемы
морали, этики в их универсальном выражении. Они ста­
раются расширить рамки своего поэтического видения.
Герои их произведений лишены национальной специфи­
ки. Они принадлежат всей Африке. Таков, например ,
Шанка — центральный образ трагедии Цэгайе Гэбрэ
Мэдхына «Оракул дерева Ода»[355]. Чувство общности
с литературой других африканских стран —отличитель­
ная черта англоязычных произведений писателей Эфио­
пии. Читая трагедию Цэгайе Гэбрэ Мэдхына, невозмож­
но определить, в какой части континента происходит
ее действие. Долина, в центре которой растет священ­
ное дерево Ода, может находиться как в Эфиопии, так
и в любой другой африканской стране. Образ жизни
племени, отгородившегося отвнешнегомирастенойпред­
рассудков, можно определить как среднеафриканский.
И наконец, главное: конфликты, привлекшие внимание
автора, актуальны для Африки в целом.
248


Развитие современной литературы
Трагедия в стихах «Оракул дерева Ода» — пр о­
изведение спорное. Оно отражает смятенное состоя­
ние души писателя, мучительно ищущего свою прав­
ду. Трагедия написана со свойственным Цэгайе Гэб­
рэ Мэдхыну эмоциональным накалом. Тема может
показаться нехарактерной для эфиопской литерату­
ры, если рассматривать творчество писателей Эфио­
пии обособленно, вне рамок общеафриканского ли­
тературного процесса. Сам Цэгайе Гэбрэ Мэдхын
разъясняет, что он написал «негритянскую легенду ,
в которой говорится о богах и Боге, о надежде и
любви, о страхе и жертвах» . Действительно , внешние
атрибуты трагедии вызывают в сознании читателя кар­
тины Африки языческой, чурающейся всякого про­
свещенного Слова. Однако глубинный подтекст про­
изведения имеет непосредственное отношение к Эфи­
опии.
Верховным властителем вымышленного племени
является «всеведущий толкователь» , ж р е ц дерева Ода.
Этот Оракул, дающий произвольное объяснение лю­
бым явлениям, имеет неограниченную власть над со­
племенниками. По его указанию один из «сильных
сынов» рода, охотник Шанка , должен взять в жены
девушку Укутее. При этом их первенец обречен на
гибель: он будет принесен в жертву духам предков.
Так порешил Оракул. Однако Шанка не хочет сми­
риться с мыслью, что его ребенок будет убит. Поэто­
му он отказывается от предназначенной для него не­
весты. «Если мертвые не знают пощады, не узнаю и
я своей невесты»,— упорствует Ш анка. Дерзость мо­
лодого человека расценивается старейшинами рода и
самим Оракулом как кощунство по отношению к ду­
хам предков.
249


Литература Эфиопии
Томимая страстью Укутее страдает не меньше Шан-
ки. Ей непонятно , почему ее суженый не хочет под­
чиниться приказу старших. Она и в мыслях не до­
пускает возможности непослушания. Слово Оракула
для нее закон, который сильнее материнского ин­
стинкта. Укутее кажется , что Шанка просто пренеб­
регает ею как женщиной. Она пытается соблазнить
друга Шанки — Гоаа, который боится прогневить
Оракула. Укутее стыдит его: «Позор, одного стра­
шит то, что будет лишь через девять лун, другого —
лицо Оракула!» Гоаа любит девушку и не в силах
преодолеть искушение. Он овладевает соблазнитель­
ницей.
Через девять месяцев, накануне рождения ребенка,
Укутее и Гоаа в страхе предстают перед Оракулом.
Взбешенный старец проклинает их. Затем он созыва­
ет старейшин и держит с ними совет, как наказать
провинившихся. Он изрекает, что неповиновение древ­
нему обычаю грозит всему племени неслыханными бе­
дами: на людей обрушатся холод, голод и болезни .
Старейшины предлагают казнить Шанку. Однако Ора­
кул решает по-своему: Шанка и Гоаа должны сойтись
в смертельной схватке.
Гоаа готов подчиниться воле Оракула, но Шанка
не хочет поднимать руку на друга. Лишь когда Гоаа
первым бросается на него, он наносит нападающему
смертельный удар. Повеление Оракула сбылось . Те­
перь Укутее должна хлыстом прогнать Шанку из до­
лины. Но она не в состоянии сделать этого , так как
не смеет поднять руку на человека, бросившего вызов
духам предков.
Укутее умирает во время родов, но младенец жив .
Шанка подхватывает новорожденного на руки и с про­
250


Развитие современной литературы
светленным лицом идет навстречу беснующейся толпе
соплеменников.
В «Оракуле дерева Ода» Цэгайе Гэбрэ Мэдхын вос­
певает человека-бунтаря, противопоставившего сле­
пой силе предрассудков сознательную волю и разум.
Шанка — герой возвышенный, романтический. Бла­
годаря таким людям, не желающим склониться пе­
ред невежеством и жестокостью, мир делается луч­
ше, чище. Как истинно трагедийный герой он несет
людям свет, но наталкивается на непонимание и даже
враждебность. Шанку готовы растерзать те самые
люди, ради которых он готов навлечь на себя гнев
сильных мира сего. Ведь жертвой Оракула может стать
любой житель долины. Не в том ли и заключается
трагедия Шанки, что его представления о человечес­
ком благе намного опередили сознание соплеменни­
ков?
Шанка отчетливо понимает, что его бунт против
Оракула обречен, но он не может примириться с не­
справедливостью, и для него нет судьи выше собствен­
ной совести. Шанка ставит гуманистическое начало
выше божественного, поэтому он готов бросить вызов
произволу темной силы.
Как всякая ищущая натура, Шанка стремится по­
стичь смысл жизни. Он восприимчив к мудрости дру­
гих. Именно это сблизило его с Гоаа, который в юно­
сти был угнан в рабство чужаками. «Плавучая х и ж и ­
на» чужестранцев затонула во время плавания по
«вели кой воде», и Гоаа сумел верну ть ся к своему н а ­
роду. Но даже краткий контакт с представителями
более высокой цивилизации сильно повлиял на миро­
воззрение Гоаа: он приобщился к Слову. Шанка тоже
мечтает познать Слово.
251


Литература Эфиопии
Не только Шанка понимает серьезность того, что
заключает в себе мудрость чужаков. Осознает это и
Оракул, который усматривает в Слове угрозу своей
власти. Гоаа признается Шанке:
После моего бегства
От чужаков,
Которые угоняли
Людей долины
Через великие воды,
Оракул не хочет видеть меня,
Он обвиняет меня в приобщении
К тайнам чужаков.
Гоаа пассивно усвоил «тайны чужаков » . Ему не
дано использовать их на благо всего племени. Он весь
во власти страха и суеверий. Однако Шанка видит в
нем единомышленника и искренне поражен, когда уз­
нает о предательстве друга. Он не может простить
бывшему другу отречения от его же убеждений. «Как
мог ты отказаться от Слова!» — с презрением у прека­
ет его Шанка.
Трусость отступника вызывает презрение и у Уку-
тее. Когда потерявший над собой контроль Гоаа та­
щит беременную женщину к дереву Ода, чтобы мо­
лить Оракула о пощаде, она восклицает:
Почему мужчины никогда
Не готовы
Платить за счастье,
Которое им выпадает в жизни?
Разве счастье не делается
Весомей, когда человек
Готов заплатить за него
На что Гоаа отвечает:
Наше счастье не было освящено
Благословением теней умерших.
252


Развитие современной литературы
«Оракул дерева Ода» является убедительным сви­
детельством того, что даже в мрачные годы реакции в
литературе Эфиопии не прекращался процесс поисков
подлинно гуманистического идеала. В гнетущей атмос­
фере политического, экономического, культурного дав­
ления, которому подвергались лучшие люди страны ,
в среде прогрессивно мыслящей интеллигенции уси­
ливалась жажда героического. Шанка — редкий по
выразительности образ бунтаря, бросившего вызов все­
му миру. Время работает на Шанку . Его Слово будет
подхвачено другими. Финал трагедии оптимистичен:
крик плачущего младенца символизирует торжество
жизни, победно звучит возглас Шанки, обращенный
к оцепеневшим соплеменникам. В нем слышится «Сло­
во, которое становится всем».
По мере обострения противоречий, приведших в ко­
нечном счете к свержению императора, критика монар­
хического режима в литературе становится все отчетли­
вее. Начиная с конца 60-х годов активную роль в этом
процессе играет англоязычная проза. Главным вопро­
сом, который не мог получить положительного решения
при Хайле Селассие I, был вопрос о земле. Миллионы
эфиопских крестьян влачили голодное существование,
находясь практически в рабстве у помещиков. Вопрос о
земле был одним из острейших. Удовлетворительно ре­
шить его в тех условиях было невозможно.
Заметным произведением, в котором рассказыва­
лось о бедственном положении эфиопской деревни,
стала повесть Сахлэ Селассие Бырхане Мариама
«Аферсата» [346]. Сахлэ Селассие (родился в 1936 г.)
принадлежит к поколению писателей, вошедших в
литературу в предреволюционные годы. Он пишет как
по-английски , так и по -амхарски [236].
253


Литература Эфиопии
Повесть «Аферсата» — лучшая книга этого авто­
ра — рассказывает об эфиопской глубинке (территория
народности гураге), где живут нищие крестьяне, оби­
раемые до последней нитки государством и местными
богатеями. Аферсата — это собрание деревенских жи­
телей, на котором решаются важные вопросы, вершит­
ся суд. В данном случае жители нескольких окрестных
деревень собрались, чтобы выяснить , кто спалил хи­
жину крестьянина Намага. Подробное описание сход­
ки у ветвистого дерева и того, как проводилось разби­
рательство дела, составляет сюжетную канву повести.
Найти преступника, причинившего зло соседу, так и
не удалось. Было решено всем миром собрать деньги и
отдать их Намагу для постройки нового дома.
Сахлэ Селассие Бырхане Мариам знакомит читате­
ля с бытом эфиопской деревни, живущей вчерашним
днем, закосневшей в предрассудках . Символом отста­
лости, вредным пережитком представляется писателю
аферсата. Уже в начале повести Сахлэ Селассие прямо
заявляет о своем отношении к этому традиционному
институту коллективной ответственности, который
выглядит анахронизмом в наши дни. В деревне нена­
видели аферсату. Обязанность присутствовать на афер-
сате ложится тяжелым бременем на плечи крестьян,
ведь приходилось бросать все дела, «даже пох оро ны
родственника не являлись оправданием для неявки» .
Зато для местных правительственных чиновников афер­
сата очень удобна. Она позволяет эффективно контро­
лировать население округи. Местные власти пользуют­
ся правом отрывать от дел жителей округи когда им
заблагорассудится: в период сева, жатвы или в другое
самое неподходящее время. В финале повести еще раз
подтверждается, что аферсата — пустая затея: винов­
254


Развитие современной лит ер атуры
ник пожара так и не обнаружен, хотя всю округу бук­
вально задергали бесконечными разбирательствами.
Местное чиновничество, видящее гарантию своих
привилегий в темноте и забитости крестьян, предстает
в повести в самом неприглядном виде. Это корысто­
любцы, обманщики, взяточники, без зазрения совести
грабящие народ. Писатель не скрывает своей враждеб­
ности к ним. Он подчеркивает, что люди не верят госу­
дарственным чиновникам. Вот что думают об окруж­
ном начальнике крестьяне: «Алека шум (окружной на­
чальник. — М. В.) тысячу раз твердил крестьянам, что
во время войны он сражался в партизанском отряде
раса Абаде и убил по меньшей мере пятнадцать фаши­
стских солдат. Однако жители всех тридцати деревень
округа Вудма придерживались твердого мнения, что але-
ка шум был ренегатом, который продал свободу своей
страны за тарелку итальянских спагетти».
В то время как чиновничество наживается на труде
крестьян, сами крестьяне прозябают в нищете. Они опу­
таны сложной системой налогов, вынуждены платить и
в государственную казну, и местному помещику, у ко­
торого арендуют землю. Одну из традиционных форм
экономического угнетения крестьян, дань землевладель­
цу — ырбо, писатель называет «фактом национального
позора». Чем больше беднеют одни, тем богаче стано­
вятся другие. В отчаянии крестьянин Бешир, у которо­
го за долги отняли последнюю корову. В таком же по­
ложении почти все его односельчане. «Не хочу вкалы­
вать как проклятый на чужой карман. Чем больше
работаешь, тем тяжелее ырбо, причитающееся помещи­
ку. Не хочу так жить дальше»,— заявляет Бешир.
Рассуждения о бедах эфиопских крестьян, о рефор­
мах, которые должны преобразить ж изнь в стране, Сах-
255


Литература Эфиопии
лэ Селассие вкладывает в уста родственника Бешира,
приехавшего из города. По его мнению, «страна ни ког ­
да не разбогатеет, если не будет проведена земельная
реформа». Л иш ь р адикальн о изменив ж и знь кресть ян,
т. е. большинства народа, можно преодолеть отсталость.
Логика проста: «Земельная реформа приведет к тому,
что крестьяне будут лучше трудиться. Это обеспечит
увеличение производствасельскохозяйственной продук­
ции, а следовательно принесет крестьянам больше де­
нег... Земельная реформа должна начаться с перерасп­
ределения земли между теми, кто в ней нуждается» .
Так уже за несколько лет до свержения императорско­
го режима в литературе Эфиопии прямо прозвучал при­
зыв радикально решить вопрос о земле.
Повесть «Аферсата» — произведение остр осоциаль­
ное. В нем как бы сфокусированы основные пробле­
мы, стоящие перед страной.
Изданная в Лондоне повесть Сахлэ Селассие пред­
назначена главным образом для иностранного читате­
ля. Видимо , поэтому автор уделяет большое место
описанию обычаев, нравов , образа мышления эфио­
пов, в частности народа гураге. Страницы, изобилую­
щие сведениями этнографического характера, читают­
ся не без интереса. Ведь даже жители Аддис-Абебы,
как отмечает писатель, знают о гураге очень мало .
Для них гураге просто «носильщики, чистильщики
обуви и мелкие торговцы», каких много в столице.
Однако увлечение бытописательством снижает худо­
жественную ценность книги.
Недостаточно выразительны характеры основных
персонажей. Крестьянин Намаг , у которого сгорел дом,
Бешир, горюющий о своей тяжелой доле, дядя Беши­
ра из Аддис-Абебы, его приятель , столичный чинов­
256


Развитие современной литературы
ник — все эти образы очерчены схематично, им недо­
стает индивидуальности. Писатель вводит их в пове­
ствование главным образом для того, чтобы выразить
определенные идеи, дать толчок развитию сюжета.
В результате получается, что и неграмотный крестья­
нин Бешир, и его просвещенный родственник из сто­
лицы говорят о серьезных вещах одними и теми же
словами — словами интеллигентного Сахлэ Селассие.
Как бы то ни было, не стоит преуменьшать значе­
ние этой книги. Достаточно уже того, что писатель не
побоялся во всеуслышание заявить, что существую­
щие в стране порядки нетерпимы. В тех условиях , в
которых жили и работали эфиопские писатели, уже
одно это достойно уважения.
Незавуалированная критика монархии содержится
в романе Данячоу Уорку «Тринадцатое солнце» , опуб­
ликованном в Лондоне в 1973 году [309].
Жизненный путь Данячоу Уорку типичен для эфи­
опского писателя-интеллигента 70-х годов. Он родил­
ся в 1936 году, получил образование в Аддис-Абебс-
ком университете, затем учился в Соединенных Шта­
тах Америки. Данячоу Уорку много писал по -амхарски
[134; 135], о чем упоминалось выше, но известен в
основном как автор романа, написанного на английс­
ком языке.
Роман «Тринадцатое солнце» дает представление о
том, какой видится родная страна эфиопскому интел­
лигенту в период наибольшего обострения внутрен­
них противоречий. Следует объяснить название рома­
на. В отличие от григорианского календаря по эфиоп­
скому календарю год состоит из двенадцати месяцев
(по тридцать дней в каждом) и так называемого «па-
гумена» — дополнительного месяца, состоящего из
9 Литература Эфиопии
257


Литература Эфиопии
пяти дней в обычный или шести дней в високосный
год. Это широко используется в рекламных целях ,
для привлечения иностранных туристов в страну «три­
надцати солнечных месяцев».
Содержание романа сводится к следующему. Эфи­
опский дворянин фитаурари Вольд в сопровождении
своего сына Гойтома и внебрачной дочери Войниту
предпринимает паломничество в Дэбрэ-Либаносский
монастырь. Он хочет принять участие в богомолье,
очиститься от греха. Фитаурари страдает от неизле­
чимой болезни и надеется, что паломничество в мона­
стырь поможет ему исцелиться. По пути паломники
встречают множество нищих, заполняющих дороги
страны, проходят через убогие деревни, где живут обез­
доленные крестьяне. Взору путников предстает карти­
на всеобщего запустения, безысходности, отчаяния.
Молодой Гойтом, всю жизнь проведший в столице,
поражен увиденным. « Неопрятные, грязные и какие -
то бесформенные» люди кажутся ему «отвратитель­
ными кусками лавы, извергнутой из воспаленных зем­
ных внутренностей». Для Гойтома, как , впрочем, и
для его отца, соотечественники, прозябающие в ни­
щете и невежестве, бесконечно чужие. Они словно из
другого мира и лишь по странной случайности назы­
вают себя эфиопами. Это «искалеченные существа» .
Те, что живут в достатке, не могут, да и не хотят
понять обездоленных. А для громадного большинства
населения страны такие, как фитаурари Вольд и его
семейство, чуть ли не иностранцы . Бедняки букваль­
но «пожирают глазами» тех, кому повезло в жизни .
В книге Данячоу Уорку нарочито сгущены мрач­
ные краски. При описании деревень , домов, людей,
дорог писатель не скупится на такие эпитеты, как
258


Развитие современной литературы
«отвратительный», «мерзкий», «хаотичный». Автор
сознательно нагнетает атмосферу безысходности. Он
задерживает внимание читателя на грифах, терпеливо
ожидающих на обочинах дорог добычу, шакалах, рыс­
кающих в поисках трупов. Человеческое страдание,
горе предстают перед читателем во многих своих про­
явлениях. И все это резко контрастирует с радужной
картиной, изображенной в первой главе книги: брос­
кие рекламные плакаты, усеявшие дорогу от между­
народного аэропорта до столицы, крикливо убеждают
всякого вновь прибывшего, что он попал в райское
место.
Порой может показаться, что Данячоу Уорку сма­
кует отвратительные стороны ж изни. Это поверхност­
ное впечатление. Отдельные натуралистические сцены
имеют аллегорический смысл: «Два прокаженных, не
поделивших место у входа в церковь, наносили друг
ДРУГУ разящие, частые удары. Один из них упал на
землю и стал судорожно взбрыкивать ногами, подняв
в воздух облачко пыли. Сгрудившиеся вокруг зеваки
смеялись, свистели, аплодировали то одному, то дру­
гому». Можно представить себе, что не двое калек
дерутся, а пораженное страшным недугом общество
погибает от собственых рук среди дикого веселья не
сознающих своего несчастья людей.
В характерах персонажей романа проявились чер­
ты, свойственные тому или иному слою эфиопского
общества периода поздней монархии. Каковы же, по
мнению писателя, наиболее характерные типажи? По­
томственный дворянин фитаурари Вольд — стар, ар­
хаичен, живет воспоминаниями прошлого. Его сын
Гойтом получил хорошее образование, далек от идеа­
лов старшего поколения. Войниту погружена в мечта­
9*
259


Литература Эфиопии
ния о недостижимом богатстве, ее угнетает положе­
ние бедной родственницы. Выразителен образ хитрого
и циничного крестьянина, в доме которого остановил­
ся фитаурари на ночлег. И наконец, священник, ко­
торый разглагольствует перед богомольцами о гр яду­
щем конце света. Данячоу Уорку тщательно выписы­
вает образы всех этих людей. Читатель оказывается в
сложном, полном явных и скрытых противоречий мире,
населенном мятущимися в поисках собственной прав­
ды персонажами. Вглядимся пристальнее в каждого
из них.
Фитаурари Вольд, обладатель почетного военного
титула, воспитан в духе традиционных представле­
ний о доблести и чести, предполагавших безусловную
преданность монарху, строгое исполнение иерархичес­
ких условностей, опутывавших феодальную верхуш­
ку общества. В годы войны он сражался с итальянца­
ми под флагом императора. Память о том времени
для него священна. Он любит вспоминать о лихих
днях молодости. Время сильно изменило фитаурари
Вольда. В романе он предстает больным, страшащим­
ся смерти человеком. Инстинкт самосохранения тол­
кает его на самые недостойные, с точки зрения добро­
детельного христианина (которым он себя считает),
поступки. Он с готовностью позволяет совершить над
собой обряд с жертвоприношением язы ческим идолам,
не гнушается услуг презренной знахарки. Беспринцип­
ность фитаурари Вольда в вопросах веры безгранична.
Циничны сделки с христианским священником. Не
удовольствовавшись колдовскими чарами, фитаурари
обращается за помощью к попу. При совершении об­
рядов он мысленно подсчитывает: «Наверняка за та­
кую службу священник сдерет с меня 10-15 долла­
260


Развитие современной литературы
ров». Для чего же он живет? «Для того чтобы бороть­
ся против всего нового: современной манеры говорить,
танцевать, одеваться, стричься...» — саркастически
замечает Данячоу Уорку. Именно приметы нового счи­
тают фитаурари своим главным врагом. Поэтому ему
так больно видеть, что вопреки всем стараниям его
единственный наследник вобрал в себя все то, против
чего он боролся всю жизнь.
Несмотря на громадную пропасть, разделяющую
отца и сына, для них характерна одна общая чер­
та — стремление выжить. Если для больного стари­
ка это понятие имеет не только переносный, но и
буквальный смысл, то у Гойтома «вибрирующее стрем­
ление выжить» проявляет себя в эскепизме. Он ста­
рается ничего не видеть вокруг, забыть обо всем, зам­
кнуться в себе. Но от этого ему не становится легче.
Полный физических сил юноша опустошен мораль­
но. Фитаурари Вольд по крайней мере знает, для чего
ему нужна жизнь. Мир видится ему несложной сис­
темой, где мало непонятных вещей. Поэтому его ре­
акция на происходящие события всегда определенна:
то, что в интересах феодальной знати, то и хорошо.
Все остальное следует подавлять. У Гойтома нет соб­
ственных критериев оценки. Он не видит цели, к ко­
торой нужно стремиться. Идеалы отца для него не
существуют. Ему кажется, что война за независи­
мость была в глубокой древности. Гойтом смеется
над патриотическими чувствами пожилых людей,
принимавших участие в борьбе против итальянских
фашистов. По его мнению, картины художников, на
которых изображены тела убитых европейских сол­
дат, лежащие у ног ликующих эфиопских воинов,
просто нелепы.
2б1


Литература Эфиопии
Нельзя сказать, что судьба родной страны безразлич­
на Гойтому. Он мечтает увидеть ее сильной, процветаю­
щей. Ему, сформировавшемуся в условиях крепнущих
капиталистических отношений, путь к блестящему бу­
дущему Эфиопии видится в развитии международной
торговли. «Мы будем экспортировать кофе, кожи и пре­
красных девушек. В обмен на это к нам широким пото­
ком хлынет иностранная валюта», — размы шляет Гой-
том. Пустое фантазирование для него просто забава . Он
чувствует, что красивая сказка о капиталистическом
благоденствии страны никогда не сбудется. Что делать
дальше Гойтом не знает. Жить , как отец, он не может,
но и другой жизни себе не представляет. Гойтом с горе­
чью сознает, что его поколение ни на что не способно.
Оно состарилось, не успев возмужать. Суждения Гойто-
ма подчас радикальны, но за модными фразами ничего
не кроется. «Я верю в силу языка, а не кулака», —
говорит он. Собственное бессилие порождает разочаро­
вание и презрение к внешним проявлениям современной
культуры. «Я только и научился, что ловко завязывать
галстуки, пользоваться за столом ножом и вилкой, смор­
каться в носовой платок», — горько признается он са­
мому себе. Осознание своей никчемности — трагическое
открытие многих сверстников Гойтома.
Не менее печально положение внебрачной дочери
фитаурари Вольда— Войниту . Сам факт «незаконно­
го» рождения предопределил судьбу девушки . Она не­
плохо начитанна, обладает манерами и взглядами на
жизнь, присущими «золотой молодежи» . Тем не ме­
нее в кругу людей, принадлежащих к высшему свету,
она чувствует себя отчужденно. Она не может рассчи­
тывать на богатое наследство (хотя лелеет эту надеж­
ду), ее страшит перспектива трудной борьбы за суще­
262


Развитие современной литературы
ствование. Так же, как и Гойтом, Войниту не облада­
ет силой характера. От нее нельзя ожидать активных
действий. Уход в иллюзорный мир мечтаний для нее
естествен. Ей хочется видеть себя обаятельной стюар­
дессой, летящей на громадном авиалайнере за грани­
цу. Она грезит, что, очарованные ее красотой «боль­
шие африканские деятели» потянутся в Эфиопию. Но
ее мечты разбиваются, сталкиваясь с прозаической
реальностью. Вокруг она видит пошлость и лицеме­
рие. Войниту с неприязнью относится к отцу, «у тр а­
тившему веру, опрятность, гордость и все остальное».
Она вспоминает изломанную жизнь своей матери, ко­
торая среди всеобщей нравственной нечистоплотности
старалась из последних сил дать дочери образование,
прилично одеть ее. «Зачем? — спрашивает себя Вой­
ниту. — З ачем
мне это образование? Чтобы быть по­
хожей на мать или жить, как живет отец?»
Девушка беззащитна в жестоком мире, где властвует
закон сильного. Не случайно она становится жертвой
насилия. В порыве маниакальной страсти крестьянин,
в доме которого остановилась семья фитаурари Воль-
да, совершает над Войниту надругательство.
Образ безымянного крестьянина — один из самых
запоминающихся. Писатель создал сочный , вырази­
тельный характер, поражающий своей животной си­
лой и необузданностью. Похоже, что утверждающая­
ся в деревне хищническая мораль принимается писа­
телем за изначально присущее крестьянам качество.
В отличие от других героев романа перед крестьяни­
ном вопрос «Как выжить?» не несет в себе никаких
абстракций. «Вы жить » — зна чи т, иметь сегодня еду
(кусок мяса, горбушку хлеба — любой предмет, кото­
рый может переварить желудок) и избежать насилия
263


Литература Эфиопии
со стороны тех, кого ты слабее . Ответ на вопрос о
выживании не требует мудрствования, он заложен в
черепную коробку этого человека природой. Этим че­
ловеком движут инстинкты. Потому он не пропадет
ни при каких обстоятельствах. Крестьянин коварен ,
хитер, алчен и беспощаден, как дикий зверь. «Я мог
бы и жену съесть живьем», — с ж уткой откровеннос­
тью признается он. Эпизоды, в которых фигурирует
крестьянин, написаны броско. Данячоу Уорку изобра­
жает крестьянина почти вурдалаком. Таков он, на­
пример, в момент, когда , спрятавшись от чужих глаз,
разрывает зубами мясо жертвенной овцы, убитой для
излечения фитаурари. При виде голодных бродяг кре­
стьянин гомерически смеется, радуясь , что у него при­
прятано мясо. Жадность движет этим человеком. Не
веря ни в бога, ни в черта, он спекулирует на суеве­
рии других, всячески поощряет действия своей жены ,
занимающейся черной магией, продает услуги «кол­
дуньи» по самой высокой цене.
Очевидно, что писатель нарисовал весьма неприг­
лядный портрет человека из народа. У крестьянина
нет положительных качеств. Напрасными будут по­
пытки обнаружить в его характере толику доброты,
человечности, сострадания. Перед нами хищник, жи­
вущий по законам дикой природы. Несколько неожи­
дан конец крестьянина: его пристрелил лежащий на
смертном одре фитаурари Вольд. Пристрелил словно
бешеную собаку, и умер сам.
В романе «Тринадцатое солнце» значительное мес­
то уделяется разоблачению служителей церкви, из­
влекающих выгоду из невежества масс. Эту тему Да­
нячоу Уорку разрабатывает по-своему . Как и обо всем,
он отзывается о церкви с долей скептицизма, а порой
264


Развитие современной литературы
и издевки. В неспокойной толпе, окружившей пропо­
ведника, внимательно слушал слово божье лишь один
человек, «рот у него был все время полуоткрыт, что
придавало лицу идиотское выражение» . Про поведник,
разглагольствующий о тяготах житейских, призыва­
ющий верующих покаяться и искупить свои грехи, на
первый взгляд человек искренний. Обращаясь к об­
ступившим его людям, он с тревогой в голосе говорит:
«Неужели мы будем безропотно ждать, пока не слу­
чится катастрофа, пока не обрушится на головы наши
неслыханная кара?» Некоторым богомольцам даже
кажется, что эти слова исходят не от человека , а от
самого Иисуса Христа, настолько пылко и убедитель­
но говорит проповедник. Но на самом деле внешнее
смирение и возвышенные речи о всеобщем благе мас­
кируют честолюбивые устремления корыстного чело­
века. Одна из женщин вспоминает, что проповедник в
свое время состоял капитаном секретной императорс­
кой службы, откуда был с позором изгнан за неради­
вость. Однако бывший капитан хорошо проявил себя
на новом поприще, проповедуя лояльность к импера­
тору, и надеется вернуть себе доходную должность .
Полны сарказма и другие эпизоды, в которых Даня­
чоу Уорку смеется над священнослужителями. Изоб­
ражая разгульное застолье духовных лиц, он едко за­
мечает: «Даже мухам было ясно , в каком состоянии
находились священники» .
Таким образом, в романе «Тринадцатое солнце» нет
положительных героев. Писатель показал разных ,
разобщенных людей, каждый из которых живет своей
жизнью. Но есть в их облике нечто, ставящее всех в
один ряд. Войниту интуитивно ощущает это: «Фитау-
рари, проповедник, крестьянин — почему все они та­
265


Литература Эфиопии
кие одинаковые?» Общее для них — обреченность .
У них нет будущего. Эти люди — продукт разлагаю­
щегося общественного организма, прикрытого цветас­
тыми одеждами реклам. «Летайте н а самолетах «Эфи-
опиэн эрлайнз». Они несут на своих крыльях тринад­
цать месяцев солнца!» — призы вает последняя стр ока
романа.
Роман «Тринадцатое солнце» принадлежит к реа­
листической литературе. Среди эфиопских литерато­
ров долгое время бытовало упрощенное представление
о том, что такое реализм. Под реализмом часто пони­
мали простое приближение к фактам. Это не могло не
приводить к поверхностному описательству. Данячоу
Уорку довольно подробно описывает обычаи и тради­
ции народа. Однако это не является для него самоце­
лью, а лишь способствует более полному раскрытию
психологии его героев, позволяет создать жизненно
достоверную картину окружающей их обстановки.
Общая тональность романа довольно пессимистич­
на. Книга вышла в свет накануне мучительных собы­
тий, буквально перевернувших в стране все вверх дном.
Писатель словно предчувствовал, что грядут ужасные
потрясения, которые не оставят камня на камне от
былого уклада жизни. Эфиопии предстояло пройти
новые круги ада.


Заключение
После итальянской агрессии, когда во второй по­
ловине 1930-х гг. Эфиопия едва не лишилась незави­
симости, страна пребывала если не в летаргическом
сне, то во всяком случае в затяжной дреме. После­
дний из Соломонидов император Хайле Селассие I ве­
личественно восседает на троне, искусно украшенном
слоновой костью и золотом. Иногда вы езжает в Евро­
пу, произносит речи с международных трибун. На три­
буне выглядит импозантно: благообразный маленький
старичок в роскошном мундире. Выступает против
апартеида в Южной Африке, считается на Западе про­
свещенным монархом. Конечно, не людоед ведь, х рис­
тианин. При этом одно десятилетие сменяется дру­
гим, потом еще одним и еще... но, кажется, в его
империи размером с дюжину европейских государств
под ж арким солнцем тропиков время заледенело. Фе­
одалы сидят на земле, полукрепостные, а то и совсем
крепостные крестьяне (кое-где просто рабы) ковыря­
ют поля допотопными сохами, в городах нищета, вез­
де недовольство, глухой ропот. Все бы ничего для это­
го импортированного из средних веков режима, одна­
ко исподволь феодализм дряхлел и в этом неподвижном
царстве. Ничего с этим поделать было нельзя.
267


Литература Эфиопии
Вдруг случилась жестокая засуха. Не вдруг, разу­
меется. Засуха здесь — явление обычное, как снего­
пад в Заполярье. Но на этот раз массовый голод, ког­
да люди вымирали целыми деревнями, что-то сдвинул
в архаичной жизненной конструкции, нарушил некое
устоявшееся равновесие. Словно из деревянного осто­
ва рассохшейся телеги выпали какие-то прогнившие
части. Императорские чиновники , как всегда, не де­
лали ничего, чтобы преодолеть кризис. Раньше схо­
дило с рук. Теперь они за это поплатились .
Бурные времена наступили в начале 1974 года. В Ад­
дис-Абебе и ряде других городов произошли крупные
беспорядки, переросшие во всеобщую забастовку. Даль­
ше — больше . 12 сентября бунтовщики свергли мо­
нархию. Престарелого императора сначала выгнали из
дворца, а позднее, как говорят , убили . Это не был
дворцовый переворот. Мятеж возглавили молодые ар­
мейские офицеры, большинство — низшие чины .
К власти пришла хунта, назвавшая себя Временным
Военным Административным Советом, или по-амхар -
ски Дерг. Одним из лидеров был подполковник Мен-
гисту Хайле Мариам.
Не мудрствуя лукаво, активисты Дерга провозгла­
сили себя борцами за социализм. Было бы удивитель­
но, если бы революционеры тут же не перессорились
друг с другом. Началась драка за власть внутри хун­
ты. Как всегда, победил самый беспощадный и изво­
ротливый. В феврале 1977 года председателем Дерга
стал Менгисту. Разделаться со всеми противниками ,
однако, не удалось . Против него и его сторонников
выступила фракция, называвшаяся Эфиопской народ­
но-революционной партией (ЭНРП). Ее членов зак­
леймили леваками, эфиопскими троцкистами . Основ­
268


Заключение
ное крыло Дерга считалось как бы более умеренным.
Пропаганда, естественно — тоже . ЭНРП ушла в под­
полье, ее бойцы начали так называемый «белый тер­
рор» . Со сто роны Д ер г а ответо м был «красный тер­
рор». Вообще в это вр емя у э ф иопских рев ол юци оне­
ров, больше похожих на бандитов с большой дороги,
в ходу была советская терминология.
Все это подробно и в нужном идеологическом ра­
курсе описано в романе Бэалю Гырмы «Зов красной
звезды» [8]1. Это произведение демонстрирует измене­
ние тональности литературы, откликающейся на но­
вые реалии национальной жизни. Роман вышел в свет
в 1980 году.
В «Зове красной звезды » неплохо (хотя и в лоб)
показана атмосфера беспощадной политической борь­
бы. Когда вспыхнули первоначальные волнения, в
Эфиопии не было оформившихся политических партий.
Антимонархическое движение было стихийным. Оно
объединило силы разнородные по своему социальному
составу, убеждениям, целям . Возглавившие это дви­
жение молодые офицеры не имели единой платформы
и вообще плохо представляли себе, чего хотят . Вы­
годным показалось заявить о намерении вести страну
по некапиталистическому пути. То есть попросить
помощи у Советского Союза и Китая. В связи с этим
новая власть объявила о национализации помещичь­
их земель, банков, промышленных предприятий. Сна­
чала была выдвинута концепция «эфиопского социа­
лизма». Потом советские товарищи поправили Мен-
гисту и его друзей. Официальной доктриной стал
«научный со циал изм». Ситу аци я разви ва лас ь кл асс и­
чески. Фракционная борьба привела к масштабному
кровопролитию.
269


Литература Эфиопии
В центре сюжета «Зова красной звезды» — Дерры -
бье, бывший люмпен, которого избирают председате­
лем кебеле — ассоциации жителей одного из районов
Аддис-Абебы . В те дни столица напоминала фронто­
вой город. На улицах и площадях вспыхивали пере­
стрелки, слышались взрывы гранат. У Бэалю Гырмы
политический функционер Деррыбье представлен бе­
зусловно положительным героем. Он, знамо дело , не
застрахован от ошибок, ему свойственны сомнения,
ведь он в ответе за судьбы сотен людей. Как истин­
ный революционер, он готов пожертвовать собой ради
народного — разумеется , в его понимании — блага .
Ну, а в борьбе за это, как известно, все средства хоро­
ши и без крови никогда не обходится.
«Зов красной звезды» скроен по лекалам практиков
социалистического реализма. Влияние соответствующих
образцов советской литературы на манеру письма и иде­
ологию Бэалю Гырмы весьма ощутимо. В конце рома­
на автор даже ссылается на «Как закалялась сталь»
Островского. Роман «Зов красной звезды» предсказуе­
мо конъюнктурен и написан так, чтобы удовлетворить
требованиям политической цензуры. Показ жестокос­
тей напряженного времени пронизан казенным «исто­
рическим оптимизмом». Иными словами, оптимисти­
ческая трагедия в эфиопском исполнении.
Несколько по-иному та же ситуация описана в ан­
глоязычном романе Сахле Селассие Бырхане Мариама
«Смутьяны», вышедшем в 1979 году [347]. Опубли­
кованный за границей, он более откровенен в подаче
материала, чем то, что тогда публиковалось по-ам-
харски в самой Эфиопии.
Действительность не оставляла выбора писателям.
После того, как Дерг во главе с Менгисту Хайле Ма-
270


Заключение
риамом укрепился во власти, загнав в подполье оппо­
зицию, был создан Союз эфиопских марксистско-ле­
нинских организаций. Страна познала все прелести
коммунистического режима с его репрессиями против
инакомыслящих, революционными судами, тотальной
цензурой, культом личности вождя, навязыванием
единой идеологии, бездарным хозяйствованием.
С конца 1970-х годов эфиопская литература разви­
валась под прямым воздействием официальной докт­
рины, навязанной московскими учителями. Ситуация
сильно влияла на положение творческой интеллиген­
ции. В писательской среде произошло размежевание.
Многие деятели культуры приветствовали свержение
монархии и заявили о своей поддержке военного ре­
жима. В 1975 г. со страниц одного из новых журна­
лов, появившихся в стране, молодой поэт Аду Тоера
призвал собратьев по перу отдать все силы борьбе за
новую жизнь.
Совре менные стих отворцы ,
К вам обр ащ аюсь с призывом:
Будьте борцами!
Тесно сомкнув ряды, учитесь у жизни.
Ваше оружие — перо.
Будьте борцами! [123].
От подобных призывов веет официозом, но, несом­
ненно, они находили откли к у тех, кто с энтузиазмом
поддержал революцию. Трудно сказать, сколь искрен­
ней была такая позиция. Все зависело от частных
обстоятельств каждого человека. Однако немало по­
этов, прозаиков и драматургов как могли противи­
лись прессу навязываемой идеологии. Кого-то это заг­
нало в творческий кризис, они перестали писать или
писали «в стол». Другие покинули страну. Кое-кто
примкнул к оппозиции.
271


Литература Эфиопии
В конце 1977 года по инициативе властей был со­
здан Союз писателей Эфиопии. В его уставе отмеча­
лось, что эта организация создается с целью «содей­
ствовать тому, чтобы писатели Эфиопии могли внести
достойный вклад в общее дело народной революции».
Устав определял задачи Союза следующим образом:
«В соо тветствии с Пр огр аммой наци он аль но й д емо к­
ратической революции Союз писателей Эфиопии при­
зван способствовать развитию литературы путем со­
здания благоприятной атмосферы для художественно­
го творчества, поощрения работы талантливых
писателей, предоставления широкого форума всем на­
родам Эфиопии для обсуждения общественно значи­
мых проблем, а также защиты их свободы, единства,
равенства, поддержки борьбы за мир и процветание
всего человечества» [142, с. 7 -8].
Фразеология этого документа говорит сама за себя.
В драматургии, например, такие установки вылива­
лись в создание даже опытными мастерами ходуль­
ных, откровенно ангажированных вещей (пьесы «Гра­
мота за шесть месяцев» («Хаку бэсыддыст вор») Цэ-
гайе Гэбрэ Мэдхына, «В огне битвы» («Тэгэй сифалэм»)
Тэсфайе Аббэбэ, «Политика и политики» («Полети-
канна полетикэннеч») Абе Губэнни.)
В эти годы литература рассматривалась властями
прежде всего как средство идеологического воздействия
на массы. Немалая роль в этом деле отводилась по­
эзии. Довольно полное представление о литературной
конъюнктуре можно получить по переводам, составив­
шим сборник «Из современной поэзии Эфиопии». Эта
книга вышла в Москве под занавес брежневской эпо­
хи, когда Советский Союз усиленно опекал литерато­
ров из «прогрессивных» стран Африки и Азии. Я при­
272


Заключение
нимал участие в подготовке книги, общался с эфиопс­
кими литераторами (некоторые приемлемые тогда,
позднее попали в опалу), видел ту кухню идеологи­
ческой обработки, которой они подвергались . Счита­
лось, что творческая интеллигенция в странах «соци­
алистической ориентации» станет проводником совет­
ского влияния. В упомянутом поэтическом сборнике
кроме классиков национальной литературы Кэббэдэ
Микаэля и Мэнгысту Леммы представлены имена сти­
хотворцев более молодого поколения: Асэфа Гэбрэ
Мариама Тэсэма, Аяльнеха Мулату, Тэсфайе Гэссэсэ,
Сэйфу Мэтафэрия Фыреу и Абэрра Лемма.
В начальный период после свержения императорс­
кого режима, когда была свежа романтика перемен и
многим казалось, что наступает эра справедливости,
поэзия полнилась оптимизмом. Неприятие архаики ,
бунтарство против прежних порядков, восторженное
ожидание перемен придавало творчеству перечислен­
ных поэтов задор. Они не замыкались в кругу мелких
тем, их влекло на простор больших свершений . То
были годы откровенных пристрастий, полемики, от­
зывчивости на все, что волнует людей, ввергнутых в
водоворот истории. Позднее , когда стало ясно , что
революция привела к смене одной диктатуры другой,
несравненно более жестокой, эти настроения пошли
на убыль. Как писал в одном старом стихотворении
Мэнгысту Лемма:
Тогда все было сладким, как мед ,
Теперь полынь за глотку берет...
Перев. В .Куприянова
1980-е годы стали временем великих бедствий для
эфиопского народа. Тому были естественные причи­
ны: многолетняя засуха и другие природные катак­
273


Литература Эфиопии
лизмы. Но во многом виновниками обрушившихся на
страну несчастий стали те самые люди, которые деся­
тилетием раньше свергали монархию под лозунгами
борьбы за прогресс и справедливость.
Когда из-за жесточайшей засухи в стране разра­
зился невиданный по масштабам голод, правитель­
ство предприняло меры, которые не только не спо­
собствовали его преодолению, но, напротив , усугу­
били ситуацию. Была проведена кампания по
насильственному переселению крестьян из засушли­
вых северных районов на юг. Более полумиллиона
людей по воле властей стали вынужденными пересе­
ленцами. По сути , их депортировали , ничем не помо­
гая на новых местах. Одновременно с этим проводи­
лась кампания по созданию специальных деревень,
куда также насильно загоняли крестьян. Правитель­
ство обещало, что в этих деревнях будут созданы
приемлемые условия для жизни: проведена вода, по­
строено жилье, выделены угодья, скот. Обещания ос­
тались пустыми словами.
Социальная проблематика этого периода отражена
в официально одобренной трилогии Бырхану Зэриху-
на «Буря» (романы «Канун», «Начало революции » и
«Утро рево лю ци и»). Частично она переведена на рус­
ский язык [17]. Среди персонажей этих романов и
бастующие рабочие аддис-абебских фабрик, и студен­
ты, которых бросают в тюрьмы за агитацию , и заго-
ворщики-офицеры . Запоминаются такие персонажи,
как крестьянин Мухе, беженец от голода из провин­
ции Уолло, его антипод помещица Зэрфэщуаль . Пе­
рипетии сюжета «Бури» в основном соответствуют дей­
ствительному ходу событий, которые писатель интер­
претирует с учетом цензурных требований.
274


Заключение
В результате действий властей проблема голода уси­
лилась, много людей либо погибло , либо преврати­
лось в бездомных бродяг. Сельскохозяйственное про­
изводство катастрофически падало. И без того хилая
экономика оказалась в состоянии коллапса. Такая по­
литика вызвала бунты внутри страны. Крестьяне от­
казывались переселяться. Многие присоединялись к
отрядам оппозиции, которая все эти годы не пре­
кращала вооруженную борьбу с режимом Менгисту
Хайле Мариама. Именно тогда значительно усилилась
антиправительственная группировка «Эфиопский на­
родный революционный демократический фронт»
(ЭНРДФ), в которой наибольшим влиянием пользо­
вались деятели из провинции Тигре. Критика эфиопс­
ких властей на международной арене привела к со­
кращению гуманитарной помощи, которую правитель­
ственные чиновники разворовывали.
В мае 1991 года ЭНРДФ окончательно разгромил
проправительственные силы. Менгисту Хайле Мари­
ам бежал в Зимбабве. Так закончился «революцион­
ный» этап эфиопской истории . В конце 1994 года в
стране была принята новая конституция, на состояв­
шихся многопартийных выборах ЭНРДФ легализовал
свое положение. Тяжелым испытанием для страны
стала война с Эритреей, завершившаяся лишь в сере­
дине 2001 года.
В каком направлении будет дальше развиваться
эфиопская литература? Время покажет.


Примечания
1. Аксум — древнее государство на территории современ­
ной Эфиопии, расцвет которого приходится на II-VIII вв.
Аксум известен высоким уровнем и самобытностью сво­
ей культуры.
2. Конкретно об этом сказано в книге Г. И. Потехиной
«Очерки современной литературы Западной Африки» .
Она пишет: «Зарождение художественной прозы Аф­
рики на французском языке африканские деятели
культуры датируют очень точно — 1926 годом, когда
в Париже был издан роман сенегальца Бакари Диалло
«Сила-Добро» [39, с. 7] (здесь и далее первая цифра в
квадратных скобках означает порядковый номер источ­
ника в библиографии). О значении этого произведения
см. также [36, 37].
3. Этнический состав населения Эфиопии отличается сво­
ей пестротой. В стране живут народы, говорящие на се­
митских языках (амхара, тиграи, тигре, гураге) и ку­
шитских (галла, сомали, афар и др.) . Амхара (амхар-
цы) — народ, населяющий центральные провинции
(Годжам, Шоа, Гондэр и т. д .) . Переписи населения в
стране никогда не проводились, поэтому количество ам­
хара определяют приблизительно — 10 млн человек [13]
при общем количестве 2 7 -2 8 млн человек.
4. Подробнее о процессе амхаризации см. [312, с. 1 1 6 -124;
328, с. 1 -4; 60].
5. Этому посвящена книга И. Ю. Крачковского «Введение
в эфиопскую филологию» [30].
Введение
276


Примечания
6. Основные труды упоминаемых во Введении ученых ука­
зываются в библиографии к данной книгеЛ
7. Одной из трагедий было сожжение мусульманскими вой­
сками Граня в 1531 г. монастыря Дэбрэ -Либанос, где
хранилось бесценное собрание древних манускриптов.
8. Как не вспомнить поучительную историю открытия «Сло­
ва о полку Игоревен, случайно найденного в единствен­
ном экземпляре в 1795 г. Оригинал этого произведения,
перевернувшего представления о древней русской лите­
ратуре, сгорел в 1812 г.
9. Вопрос о степени изученности африканских литератур
на автохтонных языках заслуживает отдельного разгово­
ра. В африканистском литературоведении имеются ла­
куны именно в этой обширной области. Не вызывает со­
мнения тот факт, что творчество писателей, создающих
произведения на таких языках, как амхарский, суахи­
ли, коса, хауса и другие, завоевывает все большее при­
знание. Внимательный анализ произведений этих авто­
ров поможет лучше понять общие закономерности раз­
вития литературы всего континента.
Глава 1. Аксумский период
1. Косма Индикоплов — александрийский купец , живший
в VI в. и совершивший несколько путешествий на Восток.
Во время одного из странствий он скопировал в Адулисе,
городе-порте Аксумского царства, упомянутую надпись.
Сочинение Космы Индикоплова «Христианская топогра­
фия» было широко известно в средние века и переводи­
лось на многие языки, в том числе и на русский.
2. Текст этой надписи дается по-гречески и на гыыз — са­
бейским и древнеэфиопским шрифтами. Это вводило в
заблуждение некоторых исследователей, полагавших, что
надпись трехъязычная.
3. Цитируется по переводу, полностью приведенному в ста­
тье Ю. М. Кобищанова «У истоков эфиопской литературы.
Аксумская литература» [27]. См. там же библиографию
вопроса. Другую редакцию перевода см. [23, с 169-171].
4. Мнения ученых по вопросу о том, христианское ли бо­
жество упомянуто в надписи, расходятся. Некоторые спе­
циалисты полагают, что религиозный пафос надписи
относится к языческому богу.
277


Литература Эфиопии
Глава 2. Средние века (XIII-XIX)
1. Русская транскрипция названия этой династии еще не
установилась. Я придерживаюсь написания, предложен­
ного Б. А . Тураевым.
2. Цитаты из житий приводятся в переводе Б. А . Тураева.
3. О роли Тэклэ Хайманота в этот период см. [324].
4. Содержание «Славы Царей» излагается в книге М. Пер-
хам «Власть в Эфиопии» [342], там ж е приводится до­
вольно большой отрывок из этой книги в переводе Уол­
лиса Баджа. См. также [303, с. 43 -50; 321, с. 45 -47].
5. Эта мысль неизменно проводилась с тех пор во всех офи­
циальных документах, утверждающих права Соломони-
дов. Например, в Конституции Эфиопии 1931 г., в гл. I,
записано: «Закон устанавливает, что императорский ти­
тул навечно закрепляется за родом Его Величества Хай­
ле Селассие I, потомка царя Сахле Селассие, генеалоги­
ческая линия которого прямо идет от династии Мене-
лика I, сына царя Соломона из Иерусалима и царицы
Савской из Эфиопии» (цит. по [342, с. 4 1 0 -411]).
6. Интересна дальнейшая судьба «Славы Царей». В 1 86 7 г. ,
во время экспедиции британских войск под командова­
нием лорда Нэ-пира, оригинал этой книги попал в руки
англичан и был передан на хранение в Британский му­
зей. Однако по просьбе императора Иоханныса IV в 1872 г.
книга была возвращена в Эфиопию. Император мотиви­
ровал свою просьбу тем, что без этой книги народ не
будет ему повиноваться [4, с. 2 8 4 -286].
7. Любопытный материал по этому вопросу содержится в
статье Абрахама Демоза «Мусульмане и ислам в лите­
ратуре Эфиопии» [291].
8. Синаксарь — слово греческое. В синаксарях содержит­
ся обычно краткое изложение ж изни какого-либо свято­
го. На Руси подобные «формуляры святых» (выражение
Н. К . Гудзия) называли прологами.
9. Первая каменная резиденция построена в XVII в. импе­
ратором Фасиледэсом в Гондэре. Нынешняя столица
Эфиопии Аддис-Абеба была заложена лишь в конце 80-х
годов XIX века.
10. Наод всегда точно указывал место и время написания
каждого сылассе. Как отмечает Б. А . Тураев в статье «Вир­
278


Примечания
ши царя Наода» [47], это было весьма необычно для пра­
вителя, проводившего большую часть времени в седле.
11. О фольклоре Эфиопии см . [2; 14; 18; 35; 38]. Кыне —
явление, требующее особого разговора, на этой разно­
видности поэзии мы остановимся ниже. Письменная ли­
тература и устное народное творчество развивались в
Эфиопии на разных языках, однако фольклор оказывал
косвенное влияние на книжность, притом что отноше­
ние официальных церковных и светских властей к нему
было резко отрицательным. Это влияние заметно и при
поверхностном ознакомлении с некоторыми жанрами
средневековой литературы (фольклорные притчи, напри­
мер, включались в жития святых).
12. Один из португальских иезуитов, долго проживший в
Эфиопии, так отзывался о ее жителях: «Эфиопы отно­
сятся с большим презрением к другим народам и не
имеют представления (или просто не интересуются),
существуют ли те вообще».
13. Аззаж — буквально, «повелевающий»; феодальный титул.
14. О материале, на который наносились средневековые ру­
кописи, и о технике письма см. [358, с. 141].
15. Историческим легендам Эфиопии посвящена статья
Б. А . Тураева «Из абиссинских исторических легенд»
[46]; см. также статью Ю. М. Кобищанова «Фольклор­
ные мотивы в эфиопской литературе» [29] в сборнике
«Фольклор и литература народов Африки» (М., 1970).
Полный текст «Богатства Царей» содержится в статье
Б. А . Тураева «Богатство Царей» — трактат о династи­
ческом перевороте в Абиссинии в XIII в.» [48].
16. Подробнее об эпистолярном жанре см . [337; 77].
17. Селти, годота, алаба, камбата — группы племен народ­
ности гураге.
18. Книга Б . А . Тураева «Исследования в области агиоло-
гических источников истории Эфиопии» [53] — наи­
более полное и компетентное исследование житийной
литературы Эфиопии из всех когда-либо написанных .
В ней дается подробный историко-литературный ана­
лиз более 25 житий, дошедших до нас в списках X V -
XIX вв. В приложении даны полные переводы житий
Евстафия и Филиппа Дэбрэ-Либаносского , выполнен­
279


Литература Эфиопии
ные автором с оригиналов и представляющие собой
наиболее характерные образцы агиографического жан­
ра в Эфиопии. При разборе литературных особеннос­
тей этих произведений я использую цитаты из перево­
дов Б. А . Тураева, исправляя в отдельных случаях ус­
таревшую орфографию.
19. Этот прием был известен во многих странах . Отом, как
русские агиографы привносили в свои сочинения фак­
ты из жизни византийских святых см. [16].
20. Орасколе в эфиопской церкви см. подробнее [4, с. 191-198].
21. Ычегэ — высокий духовный сан, присваивался настоя­
телю Дэбрэ-Либаносского монастыря.
22. В XV в. монастырь в Асбо получил название Дэбрэ-Ли -
банос.
23. С. Б . Чернецов усматривает основную причину конфлик­
та между монашеством и государством в лице Амдэ Ци-
она в факторах экономического порядка: «К середине
XIV в. церковным и светским феодалам стало тесно на
обширных и плодородных землях Шоа; их интересы, до
сих пор совпадавшие в основной своей цели феодально­
го подчинения местного земледельческого населения,
стали приходить в столкновение» [61, с. 174].
24. Как и во всех областях науки об Эфиопии, в изучении
эфиопских исторических хроник неизгладимый след
оставил Б. А . Тураев. Уже после его кончины в Советс­
ком Союзе под редакцией И. Ю. Крачковского вышел
сборник «АбиссинскиехроникиXIV -X VI вв.», включив­
ший в себя некоторые переводы ранних эфиопских хро­
ник [52]. В сборник вошли «Сказание о походе царя Амда
Сиона», «Хроника царя Зара Якоба и его преемников»,
«Хроники царей Лебна Денгеля, Клавдия и Мины», а
также комментарии к ним. Приводимые нами цитаты
взяты из этой книги.
Вопросу об эфиопских исторических хрониках посвя­
щена обширная специальная литература на разных язы­
ках. Читателю, решившему ближе с этим познакомить­
ся, помимо указанной работы Тураева можно порекомен­
довать также [323; 339].
25. Приходится констатировать, что еще не достигнуто еди­
нообразие в написании эфиопских имен собственных: у
280


Примечания
разных авторов встречается различное написание одних
и тех же имен.
26. Государи Эфиопии нередко вступали в полигамный брак,
что служило причиной конфликтов между императора-
ми-многоженцами и христианской церковью.
27. Я разделяю мнение Хантингфорда, который считает, что
«император, по всей видимости, для автора хроники был
слишком крупной фигурой, героем, чтобы вновь вытас­
кивать на свет его уже искупленные грехи молодости»
[328, с. 4].
28. Дэджач — высшее военное звание в феодальной Эфио­
пии.
29. Хроника вошла в хрестоматию амхарской литературы,
составленную Дж. Е. Иди [310].
30. В соответствии с монофизитской доктриной соединение
божественного и человеческого начал во Христе пони­
мается как поглощение человеческого начала божествен­
ным.
31. Специфика различных видов амхарских кыне наглядно
объясняется в статье Аяльнеха Муляту «Традиционная
поэзия кыне у эфиопов» [35].
Глава 3. Развитие современной литературы
1. Интересные фактические данные о развитии полигра­
фии в стране содержатся в статье Ричарда Ланкхерста
«Развитие просвещения, полиграфии, прессы, книгопе­
чатания, библиотек и грамотности в Эфиопии» [387].
Кстати, автор утверждает, что несколько книг на гыыз
было напечатано эфиопскими священниками, живши­
ми в Риме в XVI веке. Об этом см . также [363].
2. Авторство этого произведения окончательно не установ­
лено. Упомянутой точки зрения придерживается Мар­
сель Коэн [306].
3. Отдельные стихи этого автора позднее вошли в хресто­
матию амхарской литературы Дж. Иди [310]. Некото­
рые английские переводы см. [336].
4. Второе издание вышло в г. Дыре -Дауа в 1927 г, третье —
в Аддис-Абебе в 1958 г.
5. В характере перехода к современному этапу развития
заключается одна из особенностей литературы Эфиопии,
281


Литература Эфиопии
отличающая ее от литератур других африканских стран,
например, западноафриканских, возникавших зачастую
на основе прямого перенесения европейских жанров и
приемов письма на инородную почву, без учета местной
специфики. Сначала это приводило к явной подража­
тельности, а позднее к резкому отклонению в противо­
положную сторону — к нарочитому подчеркиванию своей
непохожести на европейских учителей. Разумеется, от­
рицать иноземное влияние на творчество эфиопских пи­
сателей не приходится, но в общем и целом эта литера­
тура избежала в своем развитии резких колебаний.
6. В условиях старой Эфиопии такая мера была бы чрезвы­
чайно радикальной, ибо местное население всегда было
обязано снабжать всем необходимым войско императоров
и феодалов, находящееся на их территории. Зачастую
издержки по содержанию «своих» войск превышали тот
ущерб, который причиняли крестьянам враги.
7. Книга была опубликована в 1908 году в Риме на фран­
цузском и амхарском языках (см. [337; 315]).
8. В 1918 г. была создана типография «Эфиопия принтинг
пресс», в 1923 г. — типография раса Тэфэри, в 1929 г . -
издательство «Цэбах паблишинг хаус» . Здесь выпуска­
лись большинство газет, а также практически все про­
изведения эфиопской литературы до 1935 г. (всего око­
ло 40 книг преимущественно просветительского и ре­
лигиозного характера).
9. Гыразмач — воинское звание.
10. Личность этого человека точно не установлена. Возмож­
но, он был эфиопом (по крайней мере имя его типично
эфиопское). Мэляку Бэггосоу умер в Каире в 1940 г. (см.
[316]).
11. После войны Эфиопия была вынуждена пойти на заклю­
чение ряда договоров, предоставлявших англичанам зна­
чительные привилегии. Британские войска покинули
страну только в 1966 г.
12. Известен любопытный факт. В 20-е годы губернатор про­
винции Годжам лиуль рас (феодальный титул) Хайлу
отправился в Европу в качестве представителя импера­
тора и был принят английским королем Георгом V. Во
время беседы Георг V спросил лиуль раса Хайлу, владе­
282


Примечания
ет ли тот каким-либо европейским языком. Эфиопский
вельможа ответил, что не владеет. В свою очередь, он
задал английскому королю вопрос, знает ли тот какой-
либо из эфиопских языков. Естественно, последовал от­
рицательный ответ. «Мне приятно констатировать, что
мы одинаково невежественны», — улыбнулся лиуль рас
Хайлу (см. [4, с 442]).
13. Кэббэдэ Микаэль не преувеличивает. Положение рабов в
Эфиопии (рабство носило домашний характер) подчас было
лучше, чем положение многих «свободных» крестьян.
14. Подробные биографические сведения о современных
писателях Эфиопии представлены в книге А.Жерара
«Четыре африканские литературы» [315].
15. Вопрос о владении красноморским побережьем долгое
время был одним из главных во внешней политике Эфи­
опии. Понимая важность для развития страны открыто­
го доступа к морским путям, писатели Эфиопии 40-х
—
начала 50-х годов часто затрагивали этот вопрос в своих
произведениях.
16. Имеется русский перевод этой книги [15].
17. Фитаурари — традиционный военный титул в старой
эфиопской армии.
18. Здесь сказывается традиция национальной литературы,
усиленная влиянием переводов с европейских языков,
особенно книги Дж. Беньяна «Путешествие паломника».
19. Здесь и далее цитаты из рассказов Таддэсэ Либэна взя­
ты из сборника «Рассказы африканских писателей» [43].
20. Табот — предмет культового поклонения (каменный или
деревянный квадрат, на котором высечено имя святого),
в эфиопской церкви обычно ставится на алтарь, соответ­
ствует антиминсу православной обрядности. Без табота
церковь теряет свое культовое значение.
21. Подробнее об этом инциденте см. [154, с. 10 7 -109; 318,
с. 242].
22. В определенный момент такая тенденция может лишить
литературу того или иного народа некоторых специфи­
ческих национальных черт. Нередко это выражается в
усилении подражательности и прямых заимствованиях
из иноязычных литератур. Но эта «болезнь роста», сим­
птомы которой можно обнаружить и в литературе Эфи­
283


Литература Эфиопии
опии рассматриваемого периода, как правило, быстро
проходит.
23. Здесь и далее перевод А . Ревича [32; 34].
24. Цитаты взяты из книги Мэнгысту Леммы «Неравный
брак» [33].
25. В последние годы ускоренно идет процесс формирова­
ния литературы на других языках народов Эфиопии.
Однако в 40 -60 -е годы по -амхарски писали и литерато-
ры-неамхарцы, например, Бека Нэмо — по националь­
ности галла [93], Таддэсэ Либэн — галла [246; 247], Сэид
Абагаз — араб [238].
26. В этот период вне Эфиопии появляется нелегальная эмиг­
рантская пресса на амхарском языке (см. [58]).
Заключение
1. Писатель дебютировал в 1970 году повестью «За гори­
зонтом» . В ней отображено восприятие национальной ин­
теллигенцией кризиса, в котором тогда оказалась Эфио­
пия под занавес монархической эпохи. Центральный пер­
сонаж повести художник Абэрра Уорку представляет
собой тип растерянного человека, который не знает, что
ему делать в этой жизни. В своей следующей книге —
романе «Колокол совести » (1974 г.) — Быалю Гырма
призывает к конкретным, пусть даже малым, делам. Его
герой учитель Хаддис мобилизует жителей маленького
городка на строительство школы для детей бедняков. Кон­
цепция «малых дел», как отмечалось, была популярной
народнической идеей в середине прошлого века.


Приложения
Русско-эфиопские литературные
связи
Как ни странно, Россия и Эфиопия при всей несхо­
жести их сути давно испытывают друг к другу некое
мистическое притяжение. Едва ли не единственная ис­
конно христианская страна в Африке —уже этого было
достаточно, чтобы в царской России с интересом при­
сматривались к, как ее тогда называли , Абиссинии.
Опять же, экзотическая легенда об эфиопском проис­
хождении А. С. Пушкина . Арап Петра Великого и все
такое... Неординарных россиян влекло в Эфиопию.
Русско-эфиопским литературным связям посвяще­
ны две моих статьи. Одна, о поэте Н.Гумилеве, впер­
вые опубликована в московском ежемесячнике «Наро­
ды Азии и Африки» (No 1, 1989), вторая — на анг­
лийском языке — сначала увидела свет в итальянском
журнале Rassegna di Studi Etiopici (vol. 32, 1990).
Думаю, они имеют непосредственное отношение к те­
матике данной книги.


Африканские путешествия
Николая Степановича Гумилева
Анна Ахматова говорила о его стра­
сти к путешествиям. Он воспел в
своих стихах Музу дальних стран­
ствий. В жизни Николая Гумилева
бывали периоды, когда Африка выд­
вигалась для него на первый план...
В июле 1915 г. унтер -офицер Н. С. Гумилев писал
с фронта Ф. К. Сологубу: «До сих пор ни критика, ни
публика не баловали меня своей симпатией. И мне
всегда было легче думать о себе как о путешественни­
ке на войне, чем как о поэте, хотя, конечно, искусст­
во для меня дороже и войны, и Африки»1. Гумилев, к
тому времени уже обладавший значительным литера­
турным авторитетом, автор четырех опубликованных
сборников стихов, не мог писать иначе. Призвание
его давно определилось, хотя, как он замечает в том
же письме, «трудные минуты сомненья... бывают у
меня слишком часто». На войне им владели новые
впечатления, переполнял азарт участия в опасных
схватках с врагом. «Мы все воюем, хотя теперь и не
286


Африканские путешествия Н. С .Гумилева
так ожесточенно. За 6-е и 7-е наша дивизия потеряла
до 300 человек при 8 офицерах, и нас перевели верст
за пятнадцать в сторону. Здесь тоже беспрерывный
бой...» — пишет он жене 2 почти в то же время, что и
Сологубу. Однако даже здесь , на фронте , воюющий
поэт называет Африку в числе основных провинций
своего внутреннего мира.
Показательно, что в последующие годы извест­
ность поэта неизменно связывалась с его путешестви­
ями в Африку. «О том, что Гумилев был мужем Ах­
матовой, я узнала только в Живом слове (институт
Живого слова, открытый в Петрограде в ноябре
1918 г.
—
М.В .), — вспоминает И.Одоевцева.
—
Вместе с прочими сведениями о нем: Гумилев дваж­
ды ездил в Африку, Гумилев пошел добровольцем на
войну, Гумилев в то время , когда все бегут из Рос­
сии, вернулся в Петербург из Лондона, где был пре­
красно устроен»3.
В жизни Гумилева бывали периоды, когда интерес
к Африке вдруг выдвигался на первый план, заслоняя
собой все остальное, заставляя прерывать литератур­
ные дела, уезжать от любимой женщины , расставать­
ся с близкими друзьями. Связанные с этим континен­
том реминисценции буквально пронизывают поэзию
Гумилева, ни об одной другой части света, за исклю­
чением родины (а географический охват его творче­
ства широк — от Китая до Южной Америки), он не
писал столь тепло и прочувствованно. Ощущения,
навеянные ностальгическими воспоминаниями о пере­
житом в африканских дебрях, эмоционально выраже­
ны в написанном в 1917 г. стихотворении «Вероятно,
в жизни предыдущей...» из посмертно вышедшего сбор­
ника «К синей звезде» (Берлин. 1923):
287


Литература Эфиопии
Ах, бежать бы, скрыться бы, как вору,
В Африку, как прежде , как тогда,
Лечь под царственную сикомору
И не подниматься никогда.
Интерес к далеким путешествиям проснулся в Гу­
милеве рано. Африка влекла его особенно сильно .
Можно предположить, что романтически настроенный
поэт впервые отправился туда в студенческие годы из
Парижа, где посещал лекции в Сорбонне. Сведения об
этом путешествии документально не подтверждены и
основываются главным образом на довольно путаных
воспоминаниях А. А . Гумилевой, жены старшего бра­
та4. Из них следует, что, живя в Париже , летом 1907 г.
Гумилев сообщил отцу о намерении посетить Африку
и просил на это денег. Отец не дал благословения на
«экстра ваг антн ое путешествие» сына, в деньгах отка­
зал. Тогда непокорный отпрыск, сэкономив необходи­
мые средства, как выражается А. А. Гумилева, из
ежемесячной родительской получки, отправился в
Африку самовольно. По пути он сильно нуждался ,
его арестовали в Трувилле за попытку проехать на
пароходе без билета, было много других приключе­
ний, неизбежных при такого рода способе передвиже­
ния. Тем временем друзья отправляли из Парижа в
Россию заранее написанные Гумилевым письма роди­
телям — те наверняка возмутились бы, узнав о су­
масбродном поведении сына, столь сомнительным об­
разом транжирящего деньги и время, предназначен­
ные для учебы. История складывается любопытная,
хотя вряд ли достоверная в деталях.
В печати уже давно высказываются сомнения в точ­
ности воспоминаний А. А. Гумилевой . Один из био­
графов поэта замечает: «В этом рассказе, может быть,
288


Африканские путешествия Н. С .Гумилева
и не все точно: например, остается непонятным , поче­
му по дороге в Африку Гумилев попал в Трувилль
(вНормандии)ибылтам арестован, — возможно, что
тут перепутаны два различных эпизода, — но мы все
же приводим рассказ А. А . Гумилевой , так как об
этой первой поездке поэта в Африку других воспоми­
наний как будто не сохранилось»5.
Неопределенность относительно путешествия Гу­
милева в Африку в 1907 г. сохраняется и поныне .
В частности, А . П . Давидсон полагает , что такого
путешествия не было6. Противоположного мнения,
которое разделяем и мы, придерживается В . В . Брон -
гулеев, сохранивший часть африканского дневника
Гумилева7.
В пользу того, что Гумилев все-таки был в Африке
в указанное время, на наш взгляд , косвенно говорят
такие стихи из опубликованного в Париже в 1908 г.
сборника «Романтические цветы », ка к «Гиена » («Над
тростником медлительного Нила...»), «Зараза» («При­
ближается к Каиру судно...»), «Жираф», «Носорог»,
«Озеро Чад» («На таинственном озере Чад...»). В этих
стихотворениях, написанных не ранее 1907 г., п р и ­
сутствуют опоэтизированные, но по -своему весьма точ­
ные описания африканской природы, облика ее дере­
вень, быта крестьян . Данное качество резко отличает
их от умозрительной образности более ранних стихот­
ворений из «Романтических цветов» и сборника «Путь
конкистадоров», увидевшего свет в 1905 г.
В первую поездку по Африке Гумилев, наверное,
посетил Египет, возможно , по Нилу доплыл до Суда­
на. Вместе с тем соблазнительно предположить , что
он добрался до озера Чад, хотя здесь мы ступаем на
зыбкую почву домыслов. Никаких специфических це­
10 Литература Эфиопии
289


Литература Эфиопии
лей, кроме туристских , Гумилев , судя по всему , не
преследовал.
О следующем посещении Гумилевым Африки мож­
но говорить с полной уверенностью. Оно состоялось
осенью 1908 г., уже после того, как поэт вернулся в
Россию, так и не закончив университетского курса в
Сорбонне. Сохранилась записка В. И. Кривич-Аннен -
скому (сыну поэта Иннокентия Анненского), датиро­
ванная сентябрем 1908 г. Находившийся тогда в Цар­
ском Селе Гумилев уведомляет друга: «Многоуважа­
емый Валентин Иннокентиевич, я очень и очень
сожалею, что не могу воспользоваться Вашим любез­
ным приглашением, но я уезжаю как раз сегодня ве­
чером. Поехать я думаю в Грецию, сначала в Афины ,
потом по разным островам. Оттуда в Сицилию, Ита­
лию и через Швейцарию в Царское Село. Вернусь
приблизительно в декабре»8. Однако намерения от­
носительно маршрута вскоре изменились. Во всяком
случае, 8 октября Гумилев посылает письмо из Кон­
стантинополя В. Е. Арене, а 26 октября из Каира
отправляет открытку с приветом Кривич-Анненско -
му, в которой сообщает, что вернется на днях9. В се­
редине ноября Гумилев снова в Царском Селе. Эта
стремительная поездка, похоже, никакого существен­
ного значения не имела. По впечатлениям хорошо знав­
ших Гумилева людей, им владела страсть к перемене
мест, он был легок на подъем и при малейшей воз­
можности отправлялся странствовать10.
Анна Ахматова упоминает об этом вояже в своих
записных книжках. «В 1908 был в Каире (Эзбекие).
Путешествия было два: одно длилось полгода. Уехал
он осенью 1910 г., а вернулся 25 марта ст[арого] ст[иля]
1911 г. Был в Аддис -Абебе, через Джибути . Второй
290


Африканские путешествия Н. С.Гумилева
раз он уехал в 1913 г. с открытым листом от Акаде­
мии] наук с племянником Николаем Леонидовичем
Сверчковым (сыном сестры) для приобретения предме­
тов быта (этнография)»11. Странно, что Ахматова за­
памятовала еще об одном путешествии, которое Гу­
милев совершил зимой 1909-1910 гг. и вскоре после
которого (25 апреля 1910 г.) они поженились.
Имеется несколько документальных свидетельств
этого путешествия — первого в Эфиопию , которая на
несколько лет завладела воображением поэта. Позднее
он писал в «Записях об Абиссинии»: «Я побывал в
Абиссинии три раза, и в общей сложности я провел в
этой стране почти два года12. Я прожил три месяца в
Харраре, где я бывал у раса (дэджача) Тафари, неког­
да губернатора этого города. Я ж ил также четыре ме­
сяца в столице Абиссинии. Аддис -Абебе, где познако­
мился со многими министрами и вождями и был пред­
ставлен ко двору бывшего императора российским
поверенным в делах в Абиссинии. Свое последнее пу­
тешествие я совершил в качестве руководителя экспе­
диции, посланной Российской Академией наук »13.
Остается лишь догадываться, что натолкнуло Гу­
милева на мысль отправиться в Эфиопию. Его отъезд
напоминал бегство, ведь личные обстоятельства осе­
нью 1909 г., казалось бы, не располагали к длитель­
ной отлучке из России. Гумилев поглощен литератур­
ной работой, активно участвует в создании в октябре
журнала «Аполлон», связан обязательствами с редак­
тором этого журнала С. К . Маковским , отношения с
Анной Ахматовой, будущей женой , вступают в реша­
ющую фазу, устанавливаются тесные контакты со
многими поэтами, с кем -то эти отношения перераста­
ют в тесную дружбу, с кем -то приводят к едва ли не
10
291


Литература Эфиопии
смертельной вражде. Может быть, именно в ту осень
Гумилев начинает чувствовать себя одним из лидеров
нарождающегося нового направления отечественной по­
эзии, впоследствии окрещенного акмеизмом. И тем не
менее он поспешно уезжает, бросив все, даже не допи­
сав обещанной Маковскому статьи в «Аполлон». Не
послужил ли толчком к этому конфликт с М. А . Во­
лошиным? 22 ноября между поэтами происходит ду­
эль, к счастью для обоих участников завершившаяся
благополучно. А уже 27 ноября Гумилев выезжает из
Петербурга — через Киев
—
в Одессу, чтобы в начале
декабря отплыть в Африку.
Он зовет с собой Вяч. Иванова и, хотя выехать
вместе не удалось, не теряет надежды , что путеше­
ствовать они будут вместе. 1 декабря Гумилев из Одессы
пишет: «Многоуважаемый Вячеслав Иванович, каран­
тина в Синопе, кажется, нет. 3-го (в среду) я выез­
жаю в К[онстантинополь], там в пятницу . В субботу
румынский пароход, и 9-го (во вторник) я уже в Каи­
ре. Незачем ехать в Триест. Так дешевле и быстрее.
В Каире буду ждать телеграммы в русское консуль­
ство. Письмо очень запоздает . 12 -го , если не будет
телеграммы, еду дальше. Я чувствую себя прекрасно,
очень хотел бы Вашего общества»14.
Телеграммы в Каире Гумилев так и не дождался.
Вяч. Иванов не смог поехать в Африку . Спустя ме­
сяц, 3 января 1910 г., он сообщил о причинах этого в
письме Валерию Брюсову: «Чуть-чуть было не уехал с
Гумилевым в Африку... но был болен, оцеплен делами
и — беден, очень беден деньгами »15. Деньгами был
беден и Гумилев. Однако скудные средства не могли
остановить его. Он был готов наняться работать на
строительстве железной дороги из Джибути в Аддис-
292


Африканские путешествия Н. С.Гумилева
Абебу, но до Эфиопии стремился добраться во что бы
то ни стало. Об этом с долей иронии он пишет из
Каира В. К. Ивановой-Шварсалом. В том же письме
мы читаем: «Я сижу в Каире, чтобы кончить статью
для «Аполлона» — как она меня мучит, если бы Вы
знали,— денег у меня мало... Придется только ехать в
четвертом классе и сперва в Аден и уж оттуда в Джи­
бути»16.
Наконец, 5 января 1910 г. Гумилев отправляет еще
одно письмо Вяч. Иванову, теперь из Джибути. Оно
интересно тем, что проясняет намерения путешествен­
ника относительно маршрута. «Многоуважаемый и до­
рогой Вячеслав Иванович, до последней минуты я на­
деялся получить Вашу телеграмму или хоть письмо,
но, увы, нет ни того ни другого. Я прекрасно доехал до
Джибути и завтра еду дальше. Постараюсь попасть в
Аддис-Абебу, устраивая по дороге эскапады. Здесь уже
настоящая Африка. Ж ара, голые негры, ручные обезь­
яны. Я совсем утешен и чувствую себя прекрасно. При­
ветствую отсюда Академию Стиха. Сейчас пойду ку ­
паться, благо акулы здесь редки»17.
Почему Гумилев отправился именно в Эфиопию?
Разумеется, это решение было продиктовано собствен­
ными интересами, обстоятельствами, о которых мы
знаем либо очень мало, либо совсем ничего не знаем.
Вместе с тем для русского подданного, стремящегося
в Африку в начале века, самый вероятный путь про­
легал как раз туда. Эфиопия оставалась свободной,
тогда как все вокруг было завоевано Англией, Итали­
ей и Францией. Для крепнущей империалистической
России оставался шанс (правда, так и не реализован­
ный) если не прибрать древнее государство к рукам,
то по крайней мере заручиться союзнической поддер­
293


Литература Эфиопии
жкой эфиопов в своей внешнеполитической деятель­
ности. Со времени авантюристической попытки Аши -
нова основать русское поселение на Красноморском
побережье в конце 80-х годов XIX в.18 связи России с
Эфиопией стали стремительно развиваться и достигли
наибольшей интенсивности в первые годы XX в. Пос­
ле русско-японской войны они несколько ослабли ,
однако русское присутствие в Эфиопии по-прежнему
чувствовалось. Экспедиции Машкова , Елисеева , Ле­
онтьева, Звягина , Гудзенко , Булатовича , Артамоно­
ва, Арнольди следовали одна за другой . Были уста­
новлены дипломатические отношения. На службе , у
эфиопского императора находились русские офицеры,
в стране работали приехавшие из России инженеры,
значительным влиянием пользовались армянские ком­
мерсанты, сохранявшие российское подданство.
Большое значение имела поддержка, которую Рос­
сия оказала Эфиопии в войне с Италией. Самоотвер­
женная борьба эфиопов против итальянских агрессо­
ров, победа в битве при Адуа в 1896 г. нашли сочув­
ственный отклик у русской общественности. В Эфиопию
был отправлен отряд Российского общества Красного
Креста, его работа произвела на всех большое впечат­
ление. Немаловажно и то, что в России смотрели на
эфиопов как на единоверцев, хотя конфессиональные
расхождения междуг^фиопскими монофизитами и рус­
скими православными велики. Симпатии к эфиопам
подогревались также легендой об эфиопском происхож­
дении предка Пушкина Абрама Ганнибала. В русской
печати публиковалось немало разнообразных материа­
лов об этой африканской стране19. Таким образом , в
широких кругах российской общественности отноше­
ние к Эфиопии было очень благоприятным.
294


Африканские путешествия Н. С.Гумилева
Связи России с Эфиопией не ограничивались толь­
ко официальной сферой. Немалую роль тут играли и
частные лица, отправлявшиеся в Африку на свой страх
и риск часто без какой-либо поддержки со стороны
государственных учреждений. Таких гостей из Рос­
сии — самодеятельных путешественников, предпри­
нимателей, религиозных проповедников, разного рода
авантюристов, просто бродяг — в Эфиопии было мно­
жество20. В первом путешествии Гумилева следует при­
числить к этой категории людей (если он не выпол­
нял тайных поручений русского правительства, о чем
без документов судить нельзя, но что в принципе воз­
можно — выполнял же он такие поручения за грани­
цей спустя семь лет21).
Не без самолюбования Гумилев пишет о своих охот­
ничьих вылазках М. А. Кузьмину из Харэра в январе
1910 г. Приведем это письмо полностью , так как в
нем содержится наиболее полное описание путешествия.
«Дорогой Миша, пишу уже из Харрара. Вчера сделал
двенадцать часов (70 километров) на муле, сегодня мне
предстоит ехать еще 8 часов (50 километров), чтобы
найти леопардов. Так как княжество Харрар находится
на горе, здесь не так жарко , как было в Дир -Абауа,
откуда я приехал. Здесь только один отель и цены, ко­
нечно, страшные. Но сегодня ночью мне предстоит спать
на воздухе, если вообще придется спать, потому что ле­
опарды показываются обыкновенно ночью. Здесь есть и
львы, и слоны, но они редки, как у нас лоси, и надо
надеяться на свое счастье, чтобы найти их.
Я в ужасном виде: платье мое изорвано колючками
мимоз, кожа обгорела и медно-красного цвета, левый
глаз воспален от солнца, нога болит, потому что упав­
ший на горном перевале мул придавил ее своим телом.
295


Литература Эфиопии
Но я махнул рукой на все. Мне кажется, что мне снят­
ся одновременно два сна, один неприятный и тяжелый
для тела, другой восхитительный для глаз. Я стараюсь
думать только о последнем и забываю о первом. Как
видишь из этого письма, я совсем забыл русский язык;
здесь я говорю на пяти языках сразу. Но я доволен
своей поездкой. Она меня пьянит, как вино.
Когда ты получишь это письмо, я буду, наверно,
уже по дороге в Константинополь и через неделю уви­
ж у тебя. Кланяйся всем на башне и в Аполлоне. Мой
слуга абиссинец ждет меня у дверей. Кончаю писать.
Всегда твой. Н . Гумилев»22.
Из приведенного выше письма следует, что, при­
быв в Эфиопию, Гумилев довольно быстро понял, что
первоначальное намерение добраться до Аддис-Абебы
неосуществимо. Железная дорога в то время доходила
от Джибути только до Дыре-Дауа. Преодолеть несколь­
ко сот километров на мулах по бездорожью с более
чем скудными средствами, без должной подготовки и
без содействия местных властей (этим содействием в
Харэре заручиться, по-видимому, не удалось) не пред­
ставлялось возможным. Кроме того, внутриполити­
ческая обстановка в стране зимой 1909-1910 гг. была
крайне напряженной, что тоже, вероятно, помешало
путешествию Гумилева.
Император Менелик II был тяжело болен и факти­
чески устранился от управления государством. Ходи­
ли упорные слухи, что он умер, но сплотившиеся вок­
руг императрицы Таиту вельможи скрывают это, что­
бы подготовить условия для захвата власти23.
Позднее Гумилев откликнулся в печати на слухи о
смерти эфиопского правителя. В статье «Умер ли Ме­
нелик?»24 он писал о заговоре царедворцев против
296


Африканские путешествия Н. С. Гумилева
императора и о попытках его отравить в 1906 г. Ста­
тья свидетельствует о том, что Гумилев после трех
поездок в Эфиопию довольно хорошо представлял себе
расстановку политических сил в стране, хотя подчас
и был склонен полагаться на слухи. В частности , он
искажает хронологию борьбы за власть различных
феодальных группировок. Внутренняя оппозиция Ме-
нелику обострилась, как отмечалось выше, в 190 8-
1910 гг. Фантастическим выглядит в описании Гуми­
лева и спасение императора после попыток его отра­
вить. Слухи (оказавшиеся недостоверными) о попытке
отравления Менелика распространились в 1909 г. 25
Императрице и поддерживавшим ее феодалам из
северных провинций Тигре и Годжама противодейство­
вали феодалы из Шоа, провинции в центральной Эфи­
опии, где находится Аддис-Абеба. Феодалы из восточ­
ных и северо-восточных провинций в свою очередь стре­
мились упрочить положение внука Менелика II Лиджа
Иясу. Эта борьба завершилась в марте 1910 г., когда
шоанским феодалам удалось подавить сопротивление
противников и вынудить императрицу Таиту отказаться
от претензий на власть26.
В статье «Умер ли Менелик?» Гумилев связывает
благополучие Эфиопии всецело с личностью импера­
тора, что тоже является преувеличением. «Ита к, жив
ли Менелик или нет? — пишет Гумилев . — По -мое­
му, жив, потому что жива лучшая его часть — могу­
чая и сплоченная Абиссиния — такою , какою он ее
создал. Когда будет окончательно сказано , что он умер,
он действительно умрет с независимостью Абиссинии,
символом которой он являлся»27. К моменту опубли­
кования статьи Менелика уже не было в живых. Счи­
тается, что он умер в декабре 1913 г.
297


Литература Эфиопии
Однако вернемся к путешествию Гумилева в Эфио­
пию в 1909-1910 гг. Казалось бы, внутренние междо­
усобицы непосредственно Гумилева не касались. Вряд
ли он, чужак , впервые попавший в эту страну , отчет­
ливо представлял себе расстановку политических сил.
Но, находясь в Харэре, он полностью зависел от отно­
шения к себе местного правителя. В то время им был
дэджазмач Балча, ставленник Таиту, известной недо­
брожелательницы России. Рассчитывать на содействие
такого человека русскому подданному, конечно, не при­
ходилось. В лучшем случае присутствие Гумилева в пре­
делах Харэра снисходительно терпели, но облегчать
ему существование там никто не собирался. В этот раз
дальше Харэра Гумилеву добраться не удалось, и пред­
положительно в марте он возвратился на родину.
1910 год для Гумилева был полон важных событий.
Весной умер отец. 25 апреля он женился на Анне Ах­
матовой, и молодожены уехали в Париж , откуда воз­
вратились в июне. Вышла новая книга стихов Гумиле­
в а — «Жемчуга» (М., 1910). Она была положительно
встречена критикой. Поэтическая репутация автора уп­
рочилась. В качестве курьеза можно отметить, что в
«Жемчугах» нет ни одного упоминания обАфрике, хотя
во многих стихотворениях воспеваются страны, где он
никогда не бывал. Однако мысли об Эфиопии не поки­
дали Гумилева, и вскоре он вновь отправляется в Аф­
рику на целых полгода. «В сентябр еН. С. Гумилев уехал
в Африку. В зиму 1910-1911 годов я написала стихи,
которые составили книгу «Вечер». 25 марта вернулся
из Африки Гумилев, и я показала ему эти стихи... » —
писала спустя много лет Ахматова28.
В этот раз Гумилеву удалось через Джибути доб­
раться до Аддис-Абебы, где он был представлен импе­
298


Африканские путешествия Н .С.Гумилева
ратору Менелику, уже тяжелобольному. По сведени­
ям П. Н. Лукницкого, содержащимся в неопублико­
ванной биографии Гумилева (хранится в отделе руко­
писей ГБЛ), его там ограбили и в ожидании денег из
России он испытывал материальные трудности. Це­
лью поездки являлся сбор этнографических и фольк­
лорных материалов, впоследствии использованных в
литературной работе.
Император якобы проявил благоволение к Гумиле­
ву. В очерке «Крылатая душа» А. И. Куприн писал:
«Я не знаю всей его (Гумилева. — М. В.) жизни, но
мне хорошо известно, что... от негуса абиссинского по­
лучил милостивое и совсем ненужное ему разрешение:
охотиться на слонов и добывать золото в пределах абис­
синских владений» 29. Видно, Куприн передает эту ин­
формацию со слов Гумилева, который после возвраще­
ния из Африки любил рассказывать в кругу знакомых
о своих приключениях. Если Менелик действительно
предлагал Гумилеву заняться золотодобычей, то это не
просто милостивый жест монарха по отношению к за­
езжему русскому, а характерное проявление импера­
торской политики того времени. Менелик стремился к
экономическому развитию своей державы. Это дикто­
валось необходимостью укреплять военную мощь им­
перии, дабы, с одной стороны, противостоять посяга­
тельствам внешних сил, а с другой — обеспечивать на­
дежный контроль над вассалами, часто бунтовавшими.
Важным источником получения денег было предостав­
ление концессий европейцам, причем осторожный и
дальновидный император поощрял деятельность имен­
но «бедных» иностранцев, которые, как отмечал врач
А. Кохановский, долго живший в Эфиопии в начале
века, были бы ему обязаны. Наиболее прибыльными
299


Литература Эфиопии
являлись концессии на золотодобычу. В 1903-1904 гг.
в западной части Эфиопии работали русские геологи во
главе с Н. Н. Курмаковым . Они исследовали золотые
месторождения. Практических результатов для укреп­
ления русско-эфиопских экономических связей их изыс­
кания (в целом успешные) не имели.
Мы располагаем лишь отрывочными сведениями о
второй эфиопской поездке Гумилева, что крайне до­
садно, поскольку , судя по всему, именно она позволи­
ла поэту глубоко познать культуру Эфиопии, жизнь
ее народа, что отразилось на последующем творчестве
Гумилева. В частности , в сборнике «Чужое небо»
(СПб., 1912) вызывают особый интерес стихотворе­
ния, в которых красочно , с проникновением в психо­
логию уроженцев Востока описан далекий и во мно­
гом загадочный для европейцев мусульманский мир.
Надо сказать, что, путешествуя по Эфиопии, Гумилев
много общался с мусульманами. Джибути, Харэр, тер­
ритории, населенные сомалийскими племенами, — все
это области, где большинство населения придержива­
ется исламской веры. В стихотворении «Паломник»
поэт как бы перевоплощается в старика Ахмет-Оглы,
совершившего паломничество в Мекку. Такое пере­
воплощение было бы невозможным без личного зна­
комства с реальными прототипами. Бесспорно, приоб­
ретенный в путешествиях опыт оказывал сильное вли­
яние на эволюцию Гумилева-поэта. Образ странника,
дерзкого искателя, «кому опостылели стр аны отцов»,
традиционен для его поэзии. Но этот образ не стати­
чен, а видоизменяется, становясь жизненнее, много­
граннее, драматичнее по мере взросления поэта, на­
копления им впечатлений в том самом далеком дале-
ке, о котором мечталось с юности . Иллюстрацией
300


Африканские путешествия Н. С .Гумилева
может служить стихотворение «У камина» , которому
придано автобиографическое звучание: «Я пробрался
в глубь неизвестных стран, восемьдесят дней шел мой
караван...» Ро м анти ка побед, бесстрашного единобор­
ства со стихией, характерная для раннего Гумилева,
теперь приобретает иное качество, ведь герой стихот­
ворения — много переживший человек, это он вспо­
минает о славном былом. Супермен, конкистадор «в
панцире железном» оказывается простым смертным.
В сборник «Чужое небо» вошли четыре авторские
«Абиссинскиепесни»: «Военная», « П ять бы ко в » , «Не­
вольничья» и «Занзибарские девушки». В них Гумилев
с этнографической точностью изображает (иногда не
без юмора, как в последней из перечисленных) специ­
фические условия жизни в Эфиопии, ее социальное
устройство. Особенно колоритна песня «Военная».
Носороги топчут наше дурро,
Обезьяны обрывают смоквы,
Хуже обезьян и носорогов
Белые бродяги итальянцы.
Первый флаг забился над Харраром,
Это город раса Маконена,
Вслед за ним проснулся древний Аксум
И в Тигрэ заухали гиены.
По лесам, горам и плоскогорьям
Бегают свирепые убийцы,
Вы, перерывающие горло,
Свежей крови вы напьетесь нынче.
От куста к кусту переползайте,
Как ползут к своей добыче змеи,
Прыгайте стремительно с утесов —
Вас прыжкам учили леопарды.
Кто добудет в битве больше ружей,
Кто зарежет больше итальянцев,
Люди назовут того ашкером
Самой белой лошади негуса.
301


Литература Эфиопии
В этом стихотворении Гумилев отлично передает
настроения эфиопов, помнящих об итальянской аг­
рессии в конце XIX в. Как известно , попытка пре­
вратить Эфиопию в колонию окончилась неудачей.
В битве при Адуа в 1896 г. эфиопская армия разгро­
мила итальянские войска. В ознаменование победы в
Аксуме, столице древнего царства , где в начале па­
шей эры зародилась эфиопская государственность, в
главном соборе состоялся торжественный молебен.
В стихотворении Харэр справедливо назван городом
раса Мэконнына. В 1887 г. войска Менелика, быв­
шего в то время негусом Шоа, стремившегося к все-
эфиопскому престолу, захватили Харэр , который был
независимым от Эфиопии мусульманским эмиратом.
Первым губернатором Харэра стал приближенный Ме­
нелика II, его двоюродный брат, рас Мэконнын и ос­
тавался им вплоть до смерти в 1906 г. Харэрские
военные отряды под командованием раса Мэконнына
составляли значительную часть армии Менелика в
битве при Адуа. В последней строфе амхарское слово
ашкер означает «пеший воин». Ашкеры часто слу­
жили оруженосцами при знатных всадниках, кото­
рых именовали по кличке коня с прибавлением сло­
ва абба («отец» , « х о зяин »). Разумеется, для доблес­
тного воина быть ашкером боевого коня негуса (т. е.
самого негуса) — великая честь . Как видим, посвя­
щенные Эфиопии стихотворения базируются на хо­
рошем знании Гумилевым местной истории и нацио­
нальных реалий.
Об обстоятельствах третьего — последнего
—
пу­
тешествия в Эфиопию Гумилев писал в дневнике, не­
давно опубликованном30. Он рассказывает , что идея
обратиться в Академию наук с предложением об орга­
302


Африканские путешествия Н. С .Гумилева
низации этнографической экспедиции в неизведанные
области Африканского Рога у него возникла в декабре
1912 г. Ему хотелось «пройти с юга на север Дана-
кильскую пустыню, лежащую между Абиссинией и
Красным морем, исследовать нижнее течение реки Га-
ваша (Аваш. — М . В.), узнать рассеянные там неиз­
вестные загадочные племена»31. Маршрут, который на­
метил себе Гумилев, проходил по совершенно неиссле­
дованным землям32. Академия этого маршрута не
приняла, поскольку его подготовка обошлась бы слиш­
ком дорого. После согласования с директором петер­
бургского Музея антропологии и этнографии им. Пет­
ра Великого академиком Радловым и ученым-храни-
телем музея Штернбергом был намечен другой маршрут.
«Я должен был отправиться в порт Джибути в Баб-
эль-Мандебском проливе,— пишет Гумилев,— а отту­
да по железной дороге к Харару, потом, составив ка­
раван, на юг в область , лежащую между Сомалийс­
ким полуостровом и озерами Рудольфа, Маргариты
(Абая.
—
М. В.), Звай; захватить возможно больший
район исследования; делать снимки, собирать этног­
рафические коллекции, записывать песни и легенды.
Кроме того, мне предоставлялось право собирать зоо­
логические коллекции»33.
В спутники Гумилев выбрал своего племянника
Н. JI. Сверчкова34. На расходы экспедиции было вы­
делено 600 руб. 7 апреля, после тщательных сборов,
оба члена экспедиции отправились из Петербурга в Одес­
су, а 10 апреля на пароходе «Тамбов» Добровольного
флота, предоставившего бесплатный проезд, отплыли
через Константинополь и Порт-Саид в Джибути . Отту­
да не без приключений (узкоколейная железная доро­
га оказалась размытой дождями) путешественники доб­
303


Литература Эфиопии
рались до Дыре-Дауа, на мулах достигли Харэра, ис­
тория которого кратко описана в дневнике.
Впервой части дневника Гумилева отразилось стрем­
ление писателя не только к фиксированию фактов, но
и к достижению художественной выразительности.
«Мой днев ник идет успешно, и я пишу его так, чтобы
прямо можно было печатать»35, — сообщает Гумилев
из Джибути Ахматовой. Вскоре рассказ «Африканс­
кая охота» с эпизодом из дневника о ловле акулы в
Красном море был напечатан в журнале «Нива» ,36 по­
зднее он вошел в посмертный прозаический сборник
Гумилева «Тень от пальмы » (Пг., 1922).
Помимо информации об экспедиции в дневнике даны
интересные характеристики известным эфиопским де­
ятелям: расу Мэконныну, дэджазмачу Балче и дэд-
жазмачу Тэфэри; подробно описан визит к дэджазма­
чу Тэфэри, который в то время был губернатором Ха­
рэра, а в 1930 г. поднялся на эфиопский трон под
именем Хайле Селассие I.
Перу Гумилева принадлежит, пожалуй, одно из са­
мых ранних описаний Хайле Селассие, сделанных евро­
пейцем. В дневнике губернатор изображен безвольным
чиновником, поглощенным своими семейными делами и
мало влияющим на положение во вверенной ему провин­
ции. «Дедьязмаг Тафари, наоборот (по сравнению с Бал-
чей. — М. В.), мягок, нерешителен и непредприимчив.
Порядок держится только вице-губернатором фитаурари
(один из военно-феодальных титулов . — М. В.). Габре,
старым сановником школы Бальчи. Этот охотно раздает
по двадцать, тридцать жирафов , т. е. ударов бичом из
жирафовой кожи, и даже вешает подчас, но очень ред­
ко»37. Как показали дальнейшие события, Гумилев ошиб­
ся в оценке личных качеств Тэфэри Мэконнына.
304


Африканские путешествия Н. С .Гумилева
Возможно, харэрский губернатор намеренно при­
нял позу мелкого бюрократа, простого исполнителя
воли вышестоящего начальства. В силу каких -то при­
чин (уже наметилось охлаждение в русско-эфиопских
отношениях) губернатор не торопился давать Гумиле­
ву разрешение на проезд во внутренние области Эфио­
пии38. «Чтобы путешествовать по Абиссинии, необхо­
димо иметь пропуск от правительства. Я телеграфиро­
вал обэтом русскому поверенному в делах в Аддис-Абебу
и получил ответ, что приказ выдать мне пропуск от­
правлен начальнику харарской таможни нагадрасу
(сборщик пошлины, один из старинных титулов . —
М. В.) Бистрати. Но нагадрас объявил , что он ничего
не может сделать без разрешения своего начальника
дедьязмага Тафари»39,— пишет Гумилев. Однако и гу­
бернатор ссылался на то, что ожидает указаний из
Аддис-Абебы.
Гумилев и Сверчков собирали в Харэре этнографи­
ческие коллекции, затем на несколько дней отправи­
лись на восток, в Джиджигу, «к сомалийскому пле­
мени габаризаль». О маршруте экспедиции можно су­
дить лишь приблизительно. «В ар х ив но м деле No 2156
(в материалах Музея антропологии и этнографии. —
М.В .), — сообщает М. В. Райт, — находится запис­
ная книжка Н. JI. Сверчкова, участника экспедиции ,
направленной в Эфиопию Российской Академией наук
в 1913 г., с интересными подробностями, зафиксиро­
ванными во время сбора материала. В конце книжки
имеется небрежный набросок маршрута экспедиции,
сделанный от руки, с объяснением к нему. К сожале­
нию, в наброске указаны только города, а названия
других населенных пунктов отсутствуют, что лиша­
ет нас возможности составить полный маршрут экс­
11 Литература Эфиопии
305


Литература Эфиопии
педиции»40. Записки Н. JI. Сверчкова, о которых упо­
минала Ахматова, до сих пор не обнаружены: «Кни­
га Сверчкова о путешествии] 1913 г. была отдана в
И[здательств]о Гржебина и, по -видимому , там про­
пала» .41 Опубликованные В. В. Бронгулеевым мате­
риалы позволяют уточнить маршрут экспедиции.
О характере этой части дневника Гумилева публика­
тор пишет: «Когда же экспедиция тронулась в путь
(из Харэра.
—
М. В.), тут уж стало не до художе­
ственных описаний, и Гумилев перешел на обычный
способ фиксации только самых главных происше­
ствий, основных пунктов маршрутов и продолжитель­
ности дневных переходов. И записи приняли совсем
иной характер — типичного полевого дневника, ко­
торый ведется урывками, на коленях , при свете кос­
тра»42.
Район исследований захватил обширную террито­
рию. Экспедиция отправилась на юг до озера Звай и
спустя полгода через Дыре-Дауа и Джибути вернулась
в Россию. Главная цель путешествия была выполне­
на. Коллекция петербургского музея антропологии и
этнографии пополнилась многочисленными экспона­
тами, среди них были оружие, предметы быта, произ­
ведения народного искусства и ремесел.
В 1913 г. Гумилев посетил Африку в последний
раз. Однако духовные узы связывали его с этим кон­
тинентом до конца жизни. Его окружали вещи, при­
везенные из Африки,43 африканские мотивы вновь и
вновь звучали в его стихах. Поэтически настроение
Гумилева после последнего путешествия выражено в
знаменитых «Пятистопных ямбах» , впервые опубли ­
кованных в «Аполлоне» (1913, No 3), а затем вошед­
ших в сборник «Колчан» (Пг., 1916).
306


Африканские путешествия Н. С.Гумилева
Но проходили месяцы, обратно
Я плыл и увозил клыки слонов,
Картины абиссинских мастеров,
Меха пантер — мне нравились их пятна —
И то, что прежде было непонятно ,
Презренье к миру и усталость снов.
Картины абиссинских мастеров и вообще искусст­
во Африки очень интересовали Гумилева. По воспо­
минаниям Е. Ю. Кузьминой -Караваевой: «В комнате
его пахло странно, — он говорил, что носорожьим
жиром, которым натерты абиссинские картины » .44
В июле 1914 г. Гумилев обещал Маковскому статью
об африканском искусстве45, однако в связи с отъез­
дом в армию осуществить задуманное, кажется , не
удалось. Сохранился лишь набросок начала упомяну­
той статьи: «Африканское искусство — для многих
это сочетанье слов покажется странным. Ведь мы при­
выкли искусство считать частью культуры, а самую
культуру понимать как способность к накоплению
знаний и ощущений и уменье передавать или воспри­
нимать их с помощью памятников, изустных преда­
ний и общественных учреждений. Такой культуры сре­
ди африканских племен действительно нет или, по
крайней мере, очень мало . За исключением древних
государств северного побережья и когда-то могучей
Абиссинии, этой младшей сестры Византии , мы нахо­
дим мелкие банды дикарей, отделенных друг от друга
непроходимыми лесами, болотами и пустынями , ко­
торые мешают им не только слиться, но даже узнать
о существовании друг друга»46.
Начало как будто малообещающее. Декларируется
отсутствие в Африке искусства в европейском понима­
нии этого слова. Однако зачем было браться за пред­
мет, которого практически не существует? А может
11*
307


Литература Эфиопии
быть, существует, но непонятен и оттого каж ется ма­
лозначительны м? Судя по тональности, зачин статьи
должен был отразить бытующие среди широкой пуб­
лики представления об африканцах и их культуре, с
тем чтобы в дальнейшем на конкретных примерах про­
тивопоставить этим представлениям собственную, бо­
лее объективную концепцию. При ближайшем рас­
смотрении культура «примитивных» народов оказы­
вается не такой уж примитивной. У художественной
интеллигенции Европы уже вызревало понимание это­
го. В России художники и поэты в начале XX в. все
пристальнее вглядывались в искусство «дикарей»,
ища новых стимулов для собственного творчества.
Первая компетентная искусствоведческая работа, в
которой анализируется эстетическое значение афри­
канской скульптуры, в России опубликована худож­
ником Владимиром Марковым47. Если бы Гумилев за­
вершил свою статью, первопроходцем в этой области
был бы он.
Стихотворения, навеянные впечатлениями об Аф­
рике, присутствуют в сборнике «Шатер». Вчастнос-
ти, «Абиссиния» — это настоящий гимн столь полю­
бившемуся поэту краю:
Ме ж ду берегом буйного Красного моря
И суданским таинственным лесом видна,
Размета вш ись среди четырех п лос когор ий,
С отдыхающей львицею схожа, страна.
Этот сборник увидел свет спустя восемь лет после
последнего путешествия автора в Африку. Видимо,
стихотворения на африканскую тему, содержащиеся в
нем, написаны не по свежим впечатлениям. Вероят­
но, это имела в виду Ахматова, отмечая: «Шатер» —
заказная книга географии в стихах и никакого отно­
308


Африканские путешествия Н. С .Гумилева
шения к его путешествиям не имеет» .48 Но очевидно,
что, если бы Гумилев не совершил путешествий в Аф­
рику, не было бы этой книги, да и все его творчество,
возможно, развивалось бы по-иному.
Материалы, относящиеся к африканским путеше­
ствиям Н. С. Гумилева, имеют не только большое
историко-литературное значение, они интересны и как
любопытный эпизод в развитии отечественной афри­
канистики.
Примечания
1 Стихи и письма. Анна Ахматова. Н . Гумилев. Публика­
ция, сост. и примеч. Э. Г. Герштейн. — Новый мир. 1986,
No9,с.224.
2 Там же.
3 Ирина Одоевцева. На берегах Невы. — Звезда. 1988 , No 2,
с. 95.
4 А. А . Гумилева. Николай Степанович Гумилев. — Но­
вый журнал. Кн. 46, 1956, с. 107 -126 .
5 Глеб Струве. Н. С. Гумилев. Жизнь и личность. — Н . Гу­
милев. Собр. соч. в четырех томах. Под ред. Г. П. Струве
и Б. А. Филиппова. Т. 1. Вашингтон, 1962, с. ХШ .
6 См.: Аполлон Давидсон. Муза странствий Николая Гу­
милева. — Азия и Африка сегодня. 1988, No 2, с. 42;
расширенный вариант той ж е статьи см.: Литературный
альманах ♦Африка». 1988, No 9, с. 695 .
7 См.: В. В. Бронгулеев. Африканский дневник Н. Гуми­
лева. — Наше наследие, 1988, No 1, с. 80. В статье со­
держатся отрывки из второй части дневника Гумилева.
8 Неизвестные письма Н. С. Гумилева. Публикация
Р. Д . Тименчика. — Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз. 1987,
No 1, с. 55 (далее — Тименчик).
9 Там же.
10 Примечательно замечание Ахматовой о Гумилеве, зафик­
сированное Н. И. Ильиной. Однажды в разговоре с
Н. И. Ильиной Ахматова сказала: «...вскоре после того,
как мы поженились, он уехал на полгода в Абиссинию...
309


Литература Эфиопии
—
А почему он уехал через полгода после женитьбы?
—
Страсть была к путешествиям...» (Наталья Ильина.
Еще об Ахматовой. Огонек. 1987, No 38, с. 30).
11 Вдохновение, мастерство, труд. Записные книжки
А. А. Ахматовой. Обзор Е. И. Лямкиной. «Гумилев и Аф­
рика». — Встречи с прошлым. Вып. 3. М., 1980, с. 418 -
419. Об Эзбекие см. одноименное стихотворение в сбор­
нике «Костер» (Пг., 1918).
Как странно — ровно десять лет прошло
С тех пор, как я увидел Эзбекие,
Большой каирский сад, луною полной
Тор же ственн о в тот вечер осве щенный.
12 Судя по имеющимся данным, Гумилев провел в Эфио­
пии в общей сложности около полутора лет.
13 Цит. по: Огонек. 1987, No 14. с. 19. Здесь и далее при
цитировании Гумилева сохраняется авторское написа­
ние имен собственных, титулов вельмож и географичес­
ких названий. Рас — высший военно-феодальный титул,
князь; дэджач (дэджазмач, далее у Гумилева искаж. —
дедъязмаг) — главнокомандующий, один из высших
военно-феодальных титулов.
14 Тименчик, с. 62 .
15 Литературное наследство. Валерий Брюсов. Т. 85 . М. ,
1976, с. 523 .
16 Тименчик, с. 68 .
17 Там же, с. 63.
18 См. Ю. Давыдов. Судьба Усольцева. М., 197 3.
19 См., например: Г. В. Цыпкин. Эфиопия: от раздробленно­
сти к политической централизации. М., 1980, с. 293 -296 .
20 См.: Cz. Jesman. The Russians in Ethiopia. L., 1 95 8.
21 Среди прочих аргументов в подтверждение мысли о том,
что в 1917 г., находясь в Париже и Лондоне, Гумилев слу­
жил в русской разведке. В. Карпов в статье «Поэт Николай
Гумилев» приводит следующее: «Это предположение я не
могу подкрепить неопровержимыми документами, но есть
бумаги, косвенно его подтверждающие, хотя бы служеб­
ная «Записка об Абиссинии», написанная рукой Гумиле­
ва. Это информационный документ, характеризующий мо­
билизационные возможности Абиссинии для пополнения
войск союзников, она Гумилевым так и названа: «Записка
ЗЮ


Африканские путешествия Н. С.Гумилева
относительно могущей представиться возможности набора
отряда добровольцев». Подробно и со знанием дела Гуми­
лев излагает мобилизационные возможности абиссинских
племен. Записка эта написана Гумилевым на французс­
ком языке и, очевидно, использовалась как русским, так и
французским командованием» (Огонек. 1986, No 36, с. 23).
22 Тименчик, с. 60.
23 Эти слухи то возникали, то затихали с конца 1908 г.,
когда, как утверждают, Менелика разбил паралич. Иног­
да император все-таки появлялся на людях . Интересные
сведения содержатся в «Доверительном письме поверен­
ного в делах посольства России в Эфиопии Б. Чемерзина
от 15 декабря 1911 г. министру иностранных дел Рос­
сии А. А . Нератову», в котором Чемерзин сообщал о по­
пытке А. К . Булатовича (к тому времени монаха отца
Антония) исцелить императора при помощи святой воды
и чудотворных икон (А. К . Булатович . Третье путеше­
ствие по Эфиопии. М., 1987, с. 114 -115).
24 Нива. 1914, No 5, с. 93.
25 См.: JI. А . Пономаренко, С. В. Чернецов. Памфлет «Го­
сударь Менелик и Эфиопия» нэгадраса Гебре Хейвота
Байкеданя — одного из первых эфиопских просветите­
лей. — Африканский этнографический сборник. Вып. 13.
Л., 1982, с. 153.
26 В результате престолонаследником остался Лидж Иясу,
которого таковым объявил ранее сам Менелик. Собственно
говоря, смены политического руководства не произошло,
хотя Таиту и ее сторонники лишились былого влияния.
Поэтому нет оснований называть эти события государствен­
ным переворотом, как это делает Ю. М. Кобищанов в статье
«Политическая жизнь Эфиопии в 1907-1910 гг. (по архи­
вным материалам)». — Эфиопские исследования. М., 1981.
Подробно об этих событиях см.: А. Бартницкий, И. Ман-
тель-Нечко. История Эфиопии. М., 1976, с. 416-424 .
27 «Нива». 1914, No 5, с. 93 .
28 Анна Ахматова. Сочинения. Т. 2. М., 1987, с. 245 . м
29 Тименчик, с. 65.
30 Николай Гумилев. Африканский дневник . Публикация
О. Высотского. — «Огонек». 1987, No 14, с. 19-22; No 15,
с. 20-23; В. В. Бронгулеев. Указ. соч., с. 79-87.
зи


JIитература Эфиопии
31 Огонек. 1987, No 14, с. 20.
32 «Еще в 1907 г. в английском географическом журнале
(Geographical Journal) появилась карта изученности Аф­
рики, и некоторые места северо-восточной ее части на
территории Абиссинии и Сомали были окрашены сла­
бее других, равняясь по неисследованности с центром
континента», — писал об этом районе географ Н. М. Ка­
ратаев. См .: Н.М . Каратаев . Географический очерк . —
Абиссиния. (Эфиопия). Сборник статей под редакцией
Д. А . Ольдерогге. M . -JL, 1936, с. 3.
33 Огонек. 1987, No 14, с. 20.
34 Николай Леонидович Сверчков (1 8 9 3 -1 9 1 9 )— сын сест­
ры Н. С. Гумилева Александры Степановны. Ему посвя­
щено стихотворение «Маэстро* в сб. «Жемчуга»:
В красном фраке с галунами,
Надушенный, встал маэстро,
Он рассыпал перед нами
Звуки легкие оркестра.
35 С посвящением Н. JI. Сверчкову вышел последний при­
жизненный сборник Гумилева «Шатер» (Севастополь,
1921). «Новый мир». 1986, No 9, с. 221 .
36 Ежемесячные литературные и популярно-научные при­
ложения к журналу «Нива». 1916, август, с. 555 -564.
37 «Огонек». 1987, No 15, с. 23.
38 Любопытная деталь. В 1911 г. А . Кохановский писал, что
«императрица Таиту, боровшаяся с русским влиянием,
препятствовала дэджазмачу Тафари, теперешнему губер­
натору Харара, и некоторым другим сановникам лечиться
у русского врача» (Цит. по: Ю. М. Кобищанов. Указ . соч .,
с. 81).
39 «Огонек». 1987, No 15, с. 22.
40 М. В . Райт . Русские экспедиции в Эфиопии в середине
XIX— начале XX в. и этнографические материалы. —
Африканский этнографический сборник. Л ., 1956.
с. 228-229.
41 Встречи с прошлым. Вып. 3, с. 419.
42 В. В. Бронгулеев. Указ. соч., с. 84.
43 Уже после смерти Гумилева неожиданно обнаруживались
документы, напоминавшие о его путешествиях. К. И . Чу­
ковский 14 ноября 1923 г. записал в дневнике: «Был вче­
312


Африканские путешествия Н. С .Гумилева
ра у Ахматовой... Я пришел к ней сверить корректуру
письма Блока — с оригиналом . Она долго искала пись­
мо в ящиках комода, где в великом беспорядке — кар­
точки Гумилева, книжки , бумажки и пр. «Вот ред­
кость»,— и показала мне на французском языке договор
Гумилева с каким-то французским офицером о Покупке
лошадей в Африке» (К. И . Чуковский об Ахматовой . По
архивным материалам. Публикация, предисл. и примеч.
Елены Чуковской). — «Новый мир». 1987, No 3, с. 236).
Другой пример. Прелестный сонет «Ислам» («В ночном
кафе мы молча пили кьянти...») из сборника «Колчан»
впервые был записан на почтовой открытке, отправлен­
ной в 1913 г. из Порт -Саида по пути в Африку Гумиле­
вым О. Н . Высотской.
44 Цит. по: Роман Тименчик. Николай Гумилев и Восток . —
Памир. 1987, No 3, с. 132.
45 См.: Письмо к Ахматовой от июля 1914 г. — Новый мир.
1986, No 9, с. 222.
46 Цит. по: Роман Тименчик. Указ. соч., с. 132.
47 Владимир Марков (В. И . Матвей). Искусство негров. Пг . ,
1919.
48 Встречи с прошлым. Вып. 3, с. 418.


An annotated bibliography of
Ethiopian literature in Russian*
The bibliography of Ethiopian works in Russian is
indicative as regards the scope and intensity of interest
towards Ethiopia in prerevolutionary Russia and the Soviet
Union.
The history of Russo-Ethiopian relations is by no means
short. Since as early as the XIV century Russian pil­
grims who visited Jerusalem and Alexandria used to
bring home the information, though vague as it was,
about the land of black Christians. In those times the
Russians did not have clear ideas concerning wherea­
bouts of Africa. All black peoples were called in Russian
either araps or ethiops. And more often then not these
were insulting definitions. Suffice it to mention a letter
of Ivan the Terrible to prince Kurbsky who defected to
Lithuania. The Czar, expressing a sheer contempt for
the defector, writes: «Who would like to see such an
ethiopian face of yours?».
*
Appended: A list of major works of Russian fiction translated
into Amharic and a list of Ethiopian literature criticism by Russian
authors.
314


An annotated bibliography ofEthiopian literature in Russian
But gradually widespread prejudies gave way to more
sober notions. The idea to approach Ethiopia officially
cropped up in 1674 when Job Ludolf advised Czar Alexei
Mikhailovich to enter into alliance with Ethiopians against
Turks. The plan failed to materialize then. Later Peter
the Great’s intention to send a diplomatic mission to
Ethiopia also remained unfulfilled. On the other hand,
it’s known that Teodros II and Johannes IV made moves
to contact Russian government albeit in vain.
The period of tangible raprochement began late in
XIX century when expeditions headed by V. F. Mashkov
(1889), A. B. Eliseev and N. S. Leontyev (1894-1895),
arrived in Ethiopia. The first official delegation of Ethi­
opians went to Russia in 1895. The establishment of
diplomatic relations between the two countries followed
in 1898. This was the most fru itful time of cooperation.
Russian military experts, medical workers, geologists and
other specialists worked in Ethiopia. Many merchants,
businessmen, travellers and simply seekers of adventure
from Russia wandered about the Empire of Menelik II.
Quite naturally this favourable situation gave boost
to Ethiopian studies in Russia. During th at period many
books describing the country and its peoples appeared in
Russian. Scholarly studies of Ethiopian languages, his­
tory and culture were pursued by B. A. Dorn, V. V. Bo­
lotov, B. A. Turaev.
Before the WW I Russo—Ethiopian relations noticea­
bly cooled due to some political reasons. After the Bol-
shevic revolution the Soviet Russia tried to revitalize these
relations during the 20s and 30s. But little result was
attained before April 1943 when diplomatic relations were
established between Ethiopia and th e USSR. This opened
clear vistas and since then mutual ties showed a steady
315


Литература Эфиопии
tendency for growing stronger. Following the collapse of
Haile Selassie’s monarchy in 1974, the Soviet Union be­
came a staunch supporter of Ethiopia’s new regime.
The entries in our Annotated bibliography of Ethiopi­
an literature in Russian cover five areas: A — Ancient
and medieval literature; В — Folklore; С — Prose; D —
Drama; E — Poetry. Each entry is given in original Rus­
sian, followed by the English translation of the original
Russian title. Besides, in sections C, D, E (dealing with
modern literature) Amharic or sometimes English titles of
Ethiopian works are indicated because Russian transla­
tions of Ethiopian Fiction are almost never literal.
An explanation is worthwhile here. Ancient works of
Ethiopian historiography and hageography (section A)
are translated by scholars and meant for a more or less
narrow circle of professional readers with specific inter­
ests. Thus, the main quality of such translations lies in
exactness, the closer the translation to the original text —
the better. The quality of a translation directly depends
on the level of knowledge in a given field of research.
Sometimes this necessitates the appearance of several
translations of the same piece. For example, you find
different Russian versions of Axumitic inscriptions, the
same purtains to The history of the Galla. Each transla­
tor, pursuing concrete academic aims, tries to provide
the most adequate interpretation.
To some extent the above observation can be referred
to translations of folklore, if scholarly ends are pur­
sued. As far as Ethiopian folktales in Russian are con­
cerned (section B), they are addressed to general reader,
hence a very liberal attitud e of translators to the origi­
nals is prevalent. The main concern here is not accuracy,
but literary impressiveness.
316


An annotated bibliography ofEthiopian literature inRussian
The extremes of such liberalism can be seen with re­
gard to translations of fiction (sections C, D, E). These
translations are prepared for publication in large circu­
lation (as a rule 50 thousand copies of a book of prose,
somewhat less in case of poetry and drama). They are
consumed mainly by lovers of literature who do not show
any special interest towards Ethiopia. What they are
interested in is good fiction. This puts a translator to a
special task. He has not just to convert an Ethiopian
piece of fiction from one language to another, but rather
to incorporate it into an entirely different literary cul­
ture. In order to achieve this purpose (otherwise the
translated books will not be commercially feasible for a
publisher — as simple as thus!), a very creative attitude
on the part of a translator is required. We must admit
that from the artistic point of view Amharic fiction is a
far cry from being a hit. On the Russian market Ethiopi­
an novels have to compete not only with domestic fic­
tion, but with a variety of bestsellers from Europe and
America. And this is a tough competition.
The sentiments of Russian readership recently were
revealed in connection with a predicament in which a
popular magazine «Inostrannaya Literatura» found it­
self. This magazine publishes exclusively foreign litera­
ture. Works by Asian and African authors appear on its
pages regularly. The signal of alarm sounded when the
subscription rate of this magazine went down. Answer­
ing the questionnaire distributed by worried editors many
readers indicated that among other things they were not
satisfied with Asian and African publications.
This example shows the difficulties which face Ethio­
pian translations meant for large-scale publication in the
USSR. To meet the requirement of demanding readers it
317


Литература Эфиопии
is necessary to modify Ethiopian novels, short stories,
dramas and poetical works in order to make them more
attractive for Russian readers’ taste. Practically always
Russian translations are shorter, more expressive and have
more accentuated plots vis-a -vis their Amharic originals.
Despite objective difficulties, during past several years
a number of large publications of Ethiopian fiction was
released by Soviet publishers, as ou r bibliography reveals.
All entries in the bibliography and in the appendixes
are placed according to the Russian alphabetical order.
The bibliography takes care of works published in the
Soviet Union before December 1988.
Abbreviations: M. = Moscow; L. = Leningrad.; Spg =
Saint Petersburg; «Africana» African ethnographic mis­
cellany (Afrikanskiy etnograficheskiy sbornik).
Section A
ANCIENT AND MEDIEVAL LITERATURE
I. История Африки . Хрестоматия . М., Наука, 1979.
History of Africa. A Reader. М., Nauka Publ., 1979.
(Contains:
Надписи царей Аксума. Перевод, введение и при­
мечания С. Б . Чернецова, с. 156-174.
Inscriptions of kings ofAxum. Translated, prefaced
and annotated by S. B. Chernetsov, p. 156-174.
(Includes: 1. On the structure of a state; 2. On the
campaign against the Bega; 3. On the campaign
against the Geez; 4. On the campaign against the
Sarane; 5-6 . On the campaign against the Noba).
318


An annotated bibliography ofEthiopian literature in Russian
Адулисская надпись из «Христианской топографии»
Космы Индикоплова. Перевод Г. М. Бауэра, с. 184 -
187. The Adulis inscription from «The Christian To­
pography» of Cosmos Indicopleustes. Translated by
G. M. Bauer, p. 184 -187).
For some of the above inscriptions (entirely and in
parts) as translated by Yu.M. Kobishchanov see:
Кобищанов Ю. М. У истоков эфиопской лит ерату­
ры. Аксумская литература, в: «Литература стран
Африки». 1. М., Наука, 1964.
Kobishchanov Yu. М. A t the beginnings of Ethiopian
Literature (Axumitic Literature), in «Literature in Af­
rican countries», 1. М., Nauka Publ., 1964.
Кобищанов Ю.М. Аксум. М., Наука, 1966. Ko­
bishchanov Yu. М. Ахит . М., Nauka Publ., 1966.
Кобищанов Ю.М. Северо-Восточная Африка в р ан ­
несредневековом мире. М., Наука, 1980.
Kobishchanov Yu. М. North-Eastern Africa in early
medieval World. М., Nauka Publ., 1980.
Хроника Зара Якоба и его преемников, с. 318-327.
The Chronicle of the Emperor Zara Yaqob and his
successors, p. 318 -327 .
(An excerpt from: Turaev, B.A., Abyssinian Chroni­
cles of XIV-XVI centu ries see below. Prefaced and
annotated by S. B. Chernetsov).
Эфиопские хронографы и житийная литература,
с. 328 -333 . Ethiopian chronographs and hagiogra­
phy, p. 328 -333 . Translated, prefaced and annotat­
ed by S. B. Chernetsov.
(Includes in excerpts: A manuscript from Dabra Werk
monastery, The life of abba Sinoda, A chronograph
319


Литература Эфиопии
of Dabra Tsyghe, The History of Kings, The life of
Markha Krestos, The life of Amda Mikhael (translat­
ed by B. A . Turaev), A manuscript of Dr Khable
Selase).
И. ПлатоновВ.М. «Краткая хроника» алаки Лемле-
ма по рукописи ЛО ИНА Эф. 30 , в: «Африканский
этнографический сборник», VII. Труды Института
этнографии АН СССР. Новая серия . Том ХС. М . -
Л., 1966, с. 36 -51.
Platonov V. М. «А short chronicle» by alaqa Lemlem as
per manuscript LO IN A Eth. 30, in «Africana», VII.
Works of the USSR Academy of Sciences Institute of
Ethnography. New series, Vol. XC. M .-L ., 1966,
p. 36 -51.
III. Пономаренко А. А ., Чернецов С. Б. Памфлет «Го­
сударь Менелик и Эфиопия» нэгадраса Гебре Хей-
вота Байкеданя —одного из первых эфиопских про­
светителей. « Афри канский этног раф ический сбор­
ник» , X III . Труды Института этнографии АН СССР.
JL, Наука, 1982, с. 127-160.
Ponomarenko A. A ., Chernetsov S. В. Pamphlet «Em­
peror Menelik and Ethiopia» by negadras Gebre Hei-
ivot Baikedagn — one of the first Ethiopian enlight­
eners, in «Africana», XIII. Works of the URSS Acad­
emy of Sciences Institute of Ethnography. L., Nauka
Publ., 1982, p. 127-160.
Translated from Amharic by A.A. Ponomarenko. An­
notated by S. B. Chernetsov.
An excerpt of ditto see:
Гэбрэ-Хыйуот Байкэдань . Государь М енелик и Эфи­
опия, в: «Г. В. Цыпкин . Эфиопия: от раздроблен­
320


An annotated bibliography ofEthiopian literature inRussian
ности к политической централизации» . М ., Н ау ка,
1980, с. 228-291.
Gebre Heiwot Baikedagn. Emperor Menelik and Ethi­
opia , in «Tsypkin G.V. Ethiopia: from fragmentation
to political centralization». М., Nauka Publ., 1980,
p. 283-291.
IV. Сказание Иисуса . Апокриф о последних временах
мира. Издание текста и перевод И. Вайнберга . СПб .,
Типография Императорской Академии наук, 1907,44 с.
The narrative ofJesus.An apocrypha about the World*s
last times. Text published and translated by I. Vain-
berg. Spg., The Imperial Academy of Sciences Print-
house, 1907, pp. 44 .
V. Тураев Б.А. «Богатство царей». Трактат о динас­
тическом перевороте в Абиссинии в X III веке, в:
«Записки Восточного отделения Императорского
Российского археологического общества» . СПб., Ти­
пография Императорской Академии наук, 1901,
вып. II -IH , том XIII (1900), с. 157-171.
Turaev В.A. «The wealth of Kings». A treatise on the
dinastical coup d'etat in Abyssinia in the XHIth cen­
tury, in «Notes of the Oriental department of the
Imperial Russian archeological society». Spg., The
Imperial Academy of Sciences Printhouse, 1901, is­
sue II-III , vol. XIII (1900), p. 157-171.
VI. Тураев Б .А . Исследования в области агиологичес -
ких источников истории Эфиопии. СПб., Типогра­
фия М. Стасюлевича, 1902, 453 с.
Turaev В.A. Studies in the field of hagiographic sources
of the history of Ethiopia. Spg., M. Stasyulevich’s
Printhouse, 1902, pp. 453. (The book contains ex­
cerpts from 25 hagiographic works in Russian transl.)
321


Литература Эфиопии
VII. Тураев Б.А . Вирши царя Наода , в: Записки Вос­
точного отделения Императорского Российского ар­
хеологического общества. СПб., Типография А ка ­
демии наук, 1904, т. XVI (1904-1905), вып. IV,
отдельный оттиск, с. 1 -4 .
Turaev В.A. King Naod’s verses, in «Notes of the
Oriental department of the Imperial Russian archeo­
logical society». Spg., The Academy of Sciences Print-
house, 1904, vol. XVI (1904-1905), Issue IV, Off­
print,p.1-4.
VIII. Тураев Б .А . Некоторые жития абиссинских свя­
тых по рукописям бывшей коллекции d ’Abbadie,
в: «Византийский временник». СПб., 1906, т. XIII,
вып. 2, с. 247-333 .
Turaev В.А. Some Abyssinian hagiographies accord­
ing to manuscripts of the former d ’Abbadie collection,
in «The Bysantium annals», Spg., 1906, vol. XIII,
Issue 2, p. 247-333 .
IX. Тураев Б .А. «Повествование о Дабра-Либаносском
монастыре» , в: «Записки Восточного отделения Им­
ператорского Русского археологического общества».
Вып. II -III , т. XVII, Спб., Типография Император­
ской Академии наук, 1906, с. 345-363 .
Turaev В.А. The narrative about the Dabra Libanos
monasteryr in «Notes of the Oriental Department of
the Imperial Russian archeological society». Issue II-
III, vol. XVII, Spg., The Imperial Academy of Sciences
Printhouse, 1906, p. 345-363 .
X. Тураев Б . А. Абиссинские хроники XIV-XVI ве­
ков. Перевод с эфиопского под ред. И.Ю. Крачков -
ского. Предисловие И.Ю. Крачковского . M . - JL, Из­
дательство Академии наук СССР, 1936, 187 с.
322


An annotated bibliography ofEthiopian literature inRussian
Turaev B.A. Abyssinian chronicles of XIV-X VI cen­
turies. Translation from Ethiopian edited by I. Yu.
Krachkovsky. Preface by I. Yu. Krachkovsky. M . -
L., The USSR Academy of Sciences Printhouse, 1936,
pp. 136.
(Contains: N arrativ e about kingAmda Sion’s campaign,
The chronicle of the Emperor Zara Yaqob and his
successors, The chronicles of the Emperors Lebna
Dengel, Claudeous and Mina.)
XI. Эфиопские хроники X V I-X V II веков. Вступление
и заключение, перевод с эфиопского и коммента­
рии С. Б . Чернецова. М., Наука, 1984, 389 с.
Ethiopian chronicles of XVI-XVII centuries. Preface
and afterword, translation from Ethiopian and
commentaries by S. B. Chernetsov. М., Nauka Publ.,
1984, pp. 389 .
(Contains: The History of Emperor Sartsa Dengel,
The history of the Galla, The history of Sousneous,
the Ethiopian king.)
For other Russian translations of The history of the
Galla see: Абиссиния (Эфиопия). Сборник статей .
M. - JI., Издательство Академии наук СССР, 1936.
Перевод Д.А . Ольдерогге, с. 110-115. Abyssinia
(Ethiopia). A collection of articles. M .- L ., The USSR
Academy of Sciences Publication, 1936. Translated
by D. A. Olderogge, p. 110-115.
Мисюгин В.М., Чернецов С.Б. «История галла»
как этноисторический источник, в: «Африканс­
кий этнографический сборник» XI. Труды Инсти­
тута этнографии АН СССР. Новая серия . Том 105,
Л., 1978, с. 151-192.
323


Литература Эфиопии
Misyugin V.M., Chemetsov S.B. «The histo ry of the
Galla» as an ethnohistorical source, in «Africana», XI.
Works of the USSR Academy of Sciences, Institute
of Ethnography. New series. Vol. 105, L., 1978,
p .151-192.
Калиновская К.П . Возрастные группы народов Во­
сточной Африки. М., Нау ка, 1976, с. 133-143.
Kalinovskaya К.P . Age-groups of East-African peo­
ples. М ., Nauka Publ., 1976, p. 133-143.
XII. Эфиопские хроники X V II-X V III веков. Введение
и заключение, перевод с эфиопского и комментарии
С. Б . Чернецова. М., Наука, 1989, 384 с.
Ethiopian chronicles of XVII-XVIII centuries. Intro­
duction and afterword, translation from Ethiopian
and commentaries by S. B. Chernetsov. М ., Nauka
Publ., 1989, pp. 384
(Contains: The History of king of kings Aelaf Sagad,
The History of king of kings Adyam Sagad, The Life
of king Yassu, The History of king of kings Bakaffa,
The History of king of kings Masikh Sagad).
Section B. FOLKLORE
I. Амхарские народные сказки . Перевод с амхарского,
предисловие и примечания Э. Б . Ганкина . Статья
«Об амх арско м ф оль клоре» и типологический ана­
лиз сюжетов Е. С. Котляр . М., Наука, 1979, 234с.
Amharic folktales. Translated from Amharic, prefaced
and commented by E. B. Gankin. An article «On the
Amharic folklore» and the analysis of subject types by
E. S. Kotlyar. М., Nauka Publ., 1979, pp. 234. (This
is the fullest collection of Amharic folktales in Rus­
324


An annotated bibliography ofEthiopian literature inRussian
sian. Contains 249 tales of various genres. Amharic
sources:
fk'OMSb
*c>r x ЯI$£5f e. 1*
аж* <п?*1ФлApi *%7?£fg*5*
кпо
«X Idiff a,.$D
хло X£iu ■
x> 1Й5! а
*»?w<p- coc^fv
leHr o,
Htfr l+vi rb+^o.tw-n GbArhb Я* ]?£¥Г 4.JP
<лм*7*
m?n ^T. X* J5fjp| цP>
44*i<r pus** *x 7у?Ф! ^л .лЛ о, Я
II. Волшебный цветок. Сказки ВосточнойАфрики . Со­
ставление и предисловие М. JI. Вольпе. М ., Худо­
жественная литература, 1987, 415 с.
The Magic Flower. Folktales of Eastern Africa. Com­
piled and prefaced by M. L. Volpe. М., Khudozhest-
vennaya Literatura Publ., 1987, 415 pp. Contains 38
Amhraic folktales translated by E. B. Gankin.
III. Золотая земля . Сказки , легенды , пословицы , пого­
ворки Эфиопии. Перевод с амхарского и английс­
кого языков под редакцией и с предисловием
Э. Б . Ганкина. М., Издательство восточной литера­
туры, 1960, 278 с.
The Golden Land. Foktales, legends, proverbs, say­
ings of Ethiopia. Amharic and English translations
edited and prefaced by E. B. Gankin. М ., Oriental
Literature Publ., 1960, pp. 278.
IV. Огонь на горе . Эфиопские сказки , записанные
X. Курляндером и В. Леслау . М ., Издательство
иностранной литературы, 1960, 103 с.
325


Литература Эфиопии
The Fire on the mountain. Ethiopian folktales written
by H. Courlander and W. Leslau. М., Foreign litera­
ture Publ., 1960, pp. 103.
(This is the Russian translation of: The Fire on the
mountain and other Ethiopian stories. By Harold Cour­
lander and Wolf Leslau. N.Y ., 1956).
V. Приходи , сказка! Сказки и поговорки народов Эфи­
опии и Судана. JL, Детгиз, 1958, 111 с.
Соте, the tale! Folktales and proverbs of the peoples
of Ethiopia and Sudan. L., Detghiz, 1958, pp. 111 .
(Contains Amharic translations by T. L. Tyutryumo-
va, retold for children by A. Lyubarskaya.)
VI. Сказки народов Африки , M . - JI., Государственное
издательство художественной литературы, 1959,
с. 275-313.
Folktales of African peoples. M . - L ., The State Pub­
lishers of Fictional Literature, 1959, p. 275-313.
(Contains 21 Ethiopian folktales translated from Am­
haric by Z. P . Akisheva, V. M. Ivanova and T. L. Tyu-
tryumova.)
VII. Сказки народов Африки . Составление А. А. Жуко­
ва, Е. С. Котляр . Предисловие Е. С. Котляр . Пере­
вод с африканских и западноевропейских языков.
М., Наука, 1976, 686 с.
Folktales of African peoples. Compiled by A. A. Zhu­
kov, E. S. Kotlyar, prefaced by E. S. Kotlyar. Trans­
lated from African and West European languages.
М., Nauka Publ., 1976, pp. 686 .
(A scholar edition of folktales. Contains 7 folktales
translated from Amharic by K. P . Kalinovskaya,
S. B. Chernetsov, V. A. Popov.)
326


An annotated bibliography ofEthiopian literature inRussian
Section C. MODERN AMHARIC PROSE
I. Аббе Губенья. Вызов брошен. М., Правда, 1982, 48 с.
Сокращенный перевод с английского В. Рамзеса.
Abbe Gubegna. The Defiance. An abridged translation
from English by V. Ramzes. М ., Pravda Publ., 1982,
pp. 48. Ditto see in: Вызов брошен. М., Воениздат,
1983. The Defiance. М., Voenizdat, 1983. Богат­
ство отверженных. Алма -Ата, Жазуши , 1983. The
wealth of the outcast. Alma-Ata, Zhazushi Publ.,
1983. (A miscellany of African prose.)
II. Берхану Зерихун . Цветная трагедия . Рассказ. Пе­
ревод с амхарского Э. Ганкина . — в: «Азия и Аф­
рика сегодня», 1961, No 4, с. 47-49. Berhanu Zery-
hun, The coloured tragedy. A short story. Translated
from Amharic by E. Gankin, in «Asia and Africa
today», 1961, No 4, p. 47-49.
III. Бэалю Гырма . Зов красной звезды . Перевод с ам­
харского В. Ивановой и В. Платова . Писатель .
Перевод с амхарского В. Ивановой . Романы . Пос­
лесловие М. Вольпе. М., Радуга, 1984, 286 с. Bcalu
Gyrma, The Red Sta r’s call. Translated from Amharic
by V. Ivanova and V. Platov. The W riter. Translated
from Amharic by V. Ivanova. Novels. Afterword by
M. Volpe. М., Raduga Publ., 1984, pp. 286.
ГЫ*
't+p 'p'n-n
IV. Гермачоу Тэкле Хавариат . Арая . Повесть о моло­
дом эфиопе. Перевод с амхарского и послесловие
В.Ивановой и Т. Тютрюмовой. М ., Гослитиздат,
1960, 275 с.
327


Литература Эфиопии
Ghermachew Tekle Наwaryat. Araya. A story about a
young Ethiopian. Translated from Amharic and af­
terword by V. Ivanova and T. Tyutryumova. М., Gos-
litizdat, 1960, 275 pp.
+Х\л <Ъ<РС9Ь
V. Загляни за горизонт . Современная проза Эфиопии.
Предисловие В. Иорданского. М., Художественная
литература, 1986, 542 с.
Look beyond the horizon. Modern Ethiopian prose.
Preface by V. Iordansky. М ., Khudozhestvennaya
Literatura Publ., 1986, 542 pp.
(Includes: Бырхану Зэрихун. Буря . Роман . Перевод
с амхарского А. Сорвачева .
Berhanu Zeryhun. The Storm . A novel. Translated
from Amharic by A. Sorvachev.
-псу*,
* 1йпл
фк<г*згмт <л>п*
Сахле Селассие Бырхане Мариам. Аферсата . По­
весть. Перевод с английского М. Вольпе.
Sahle Sellassie Berhane Maryam. The Afersata.
(A novel). Translated from English by M. Volpe;
Аббе Губенья. Чура Гобланд — венец дарвиновской
теории. Повесть . Перевод с амхарского М. Вольпе.
Abbe Gubegna. Chura Gobland — the crown of the
Darvin theory. (A satirical novel). Translated from
Amharic by M. Volpe.
Ха ЪпЩ
<"*1
Бэалю Гырма. Загляни за горизонт . Повесть. Пе­
ревод с амхарского А. Сорвачева .
Bealu Ghyrma. Look beyond the horizon. A novel.
Translated from Amharic by A. Sorvachev.
328


An annotated bibliography ofEthiopian literature inRussian
па* чсщ
n*>ic
Таддесе Либэн. Абонеш . Феллеке . Колдунья . Рас­
сказы. Перевод с амхарского В. Ивановой,
Taddese Liben. Abonesh. Felleke. The witch. Short
stories. Translated from Amharic by V. Ivanova.
Тэсфайе Гэссэсэ. Счастливый билет . О, Аддис-Абе-
ба, о, Арада! Рассказы. Перевод с амхарского Е. За­
вадской.
Tesfaie Ghessese. A lucky ticket. Oh, Addis-Ababa!
Oh, Arada! Short stories. Translated from Amharic
by E. Zavadskaya.
1ww
ъьь
МЛ 4Sftn Ф*
Мэсфын Хабтэ Мариам. Рассказ полицейского . Рас­
сказ. Перевод с амхарского Е. Завадской .
Mesfyn Habte Maryam. The policeman*s confession.
A short story. Translated from Amharic by E. Zavad­
skaya.
CTDYi C} Ч-П+
Данячоу Уорку. Поездка к сыну . Рассказ. Перевод
с английского М. Вольпе.
Daniachew Worku. A visit to the son. A short story.
Translated from English by M. Volpe.
(The original English title: «The house with the big
Worka».
The same short story in the same translation under
the title «Дом у раскидистого дерева» («The house
near the big tree») see in: Африка. Литературный
329


Литература Эфиопии
альманах. Вып. 3. М., Художественная литерату­
ра, 1982, с. 412 -423.
Africa. A literary almanac. Issue 3. М., Khudozhest-
vennaya Literatu ra Publ., 1982, p. 412 -423).
Гетачоу Гэбрэвольд. Д ва пути . Рассказ . Перевод с
английского М. Вольпе.
Getachew Gebrewold. Two w ay s. A short story. Trans-
lated from English by M. Volpe.
(Original English title: «Struggling to survive»). Со­
ломон Лемма. Плач тетушки Тайе. Рассказ. Пере­
вод с амхарского Е. Завадской .
Solomon Lemma. Aunty Taye's lamentation. A short
story. Translated from Amharic by E. Zavadskaya.
'blbchc*
(The same story see:
Африка. Литературный альманах . Вып. 3. М., Ху­
дожественная литература, 1982, с. 4 03-412 ; Аф­
риканская новелла. М ., Радуга, 1987, с. 284-292.
Africa . A literary almanac. Issue 3. М., Khudozhest-
vennaya Literatura, 1982, p. 403-412; African short
stories. М., Raduga Publ., 1987, p. 284-292).
Абду Рахмето. Уфанча и Фишалья . Рассказ . Пере­
вод с амхарского А. Сорвачева .
Abdu Rahmeto. Ufancha and Fishalya. A short story.
Translated from Amharic by A. Sorvachev.
X-tf* сi)<n>* *Л.* ?F
Ныгусе Гамма. Дорогой света . Рассказ . Перевод с
амхарского А. Сорвачева .
Nyguse Gamma. Along the road of light. A short sto­
ry. Translated from Amharic by A. Sorvachev.
330


An annotated bibliography ofEthiopian literature in Russian
Адам Надоу. Суд ребенка . Долг чести . Рассказы .
Перевод с амхарского Е. Завадской .
Adam Nadow. The child9s verdict. The duty of hon­
our. Short stories. Translated from Amharic by
E. Zavadskaya.
Бэккэлэ Абэбау. Подарок ровеснице революции . Рас­
сказ. Перевод с амхарского А . Сорвачева .
Bekkele Abebau. A present for the revolution’s coeval.
A short story. Translated from Amharic by A. Sorvachev.
ПФА bnna* twn'nsfo Ъи*)
VI. Рассказы африканских писателей . М., Издатель­
ство иностранной литературы, 1962, с. 102-131.
Short stories of African w riters. М., Foreign Litera­
ture Publ., 1962, p. 102-131. (Contains:
Таддесе Либен. Иным путем . Перевод с амхарско­
го Э. Ганкина .
Taddese Liben. A different way. Translated from
Amharic by E. Gankin. The same story translated by
V. Ivanova under the title «Felleke»: see in «Look
beyond the Horizon», indicated above.
<Л>*7*
Таддесе Либен. Абонеш . Колдунья . Сгоревший плод .
Перевод с амхарского В. Ивановой .
Taddese Liben. Abonesh. The witch. A burnt fruit.
Translated from Amharic by V. Ivanova.
Ял е+отА £-&
«Abonesh» and «The witch» by Taddese Liben: see
also in «Look beyond the Horizon», indicated above).
331


Литература Эфиопии
Section D. DRAMA
I. Аяльнех Мулату . Мать двух сыновей , в: «Избран­
ные произведения драматургов Африки» . М ., Р а д у ­
га, 1983, с. 445-462. Перевод с амхарского В. Ива­
новой.
Ayalneh Mulatu. The mother of two sons, in «Chosen
works by African dramatists». М ., Raduga Publ.,
1983, p. 445-462. Translated from Amharic by
V. Ivanova.
II. Мэнгысту Лемма . Неравный брак . Комедия . М.,
Прогресс, 1966, 96 с. Перевод с амхарского В. Ива­
новой.
Mengistu Lemma. The m arriage of unequals. A come­
dy. М ., Progress Publ., 1966, 96 pp.
Section E. POETRY*
I. Абэрра Лемма . Товарищ , в: «Весь свет». М ., Моло­
дая гвардия, 1987, с. 122 -124 . Перевод с амхарс­
кого А. Сорвачева.
Aberra Lemma. C omrade, in «The whole world». М.,
Young Guard Publ., 1987, p. 122 -124 . Translated
from Amharic by A. Sorvachev.
*
I don’t indicate either date or place of publication of poetic
works in Amharic because Russian translations were made from
editions, the particulars of which are not known to me. I just
mentioned the literary sources as they were identified by the trans­
lators.
332


An annotated bibliography ofEthiopian literature in Russian
ъпг,
ЬЬф . from a book of verse
II. И з современной поэзии Эфиопии . Составление и
справки об авторах О. Вакуленко и Е. Завадской .
Предисловие М. Вольпе. М., Прогресс, 1981, 208 с.
From the modern poetry of Ethiopia. Compiled, bio­
graphical notes on authors by O. Vakulenko and
E. Zavadskaya. Prefaced by M. Volpe. М., Progress
Publ., 1981, 208 pp. (Contains large selections of
verse from:
Kebbede Mikael y w *
•'л'нсть»
MengistuLemmaCVW/»* ••No ::« e*!'**?*;>n >;»,« РЛПV* •^сУг»
Tfceggaye Ghebre Medhyn APfc
:crbbb^
'
Y>nn>>
Aseffa Ghebremaryam Tesem m a*Л4- :1*0
-«pov
'ъ'ырп. C**»
Ayalneh Mulatu У»?л $u :
»
Tksfaye Ghessese -+-'n
Ouiu) v. « CTD+-*»i>f»
SeifuMetaferyaFyreuIS$£:сто*-l С? ••с ^a* «. P
•.i*o 14*4-»
Aberra Lemma * n£ sA07 •<*Yv^s :
^
ft*
Translated by Yu. Stefanov, V. Kupriyanov, N. Gorskaya, A . Shara­
pova, N. G ol, E . Vitkovsky, G . Simanovich).
Translated by Yu. Stefanov, V. Kupnyanov, N. Gor­
skaya, A. Sharapova, N. Gol, E. Vitkovsky, G. Si­
manovich).
III. Избранные произведения поэтов Африки . М., Р а ­
дуга, 1983, с. 451-463.
Selected works by African poets. М., Raduga Publ.,
1983, p. 451-463 [Includes: 4 poems by Kebbede Mi­
kael (translated by A. Revich and Yu. Stefanov), 2 po­
ems by Ayalneh Mulatu (translated by N. Gol), 2 po­
ems by Tseggaye Ghebre Medhyn (translated by
N. Gorskaya). The same poems also see in:
Восточный альманах. Вып. 5. М ., Художествен­
ная литература, 1977.
333


Литература Эфиопии
Oriental almanac, Issue 5. М ., Khudozhestvennaya
Literatura, 1977, 4 poems by Aseffa Ghebremaryam
Tesemma (translated by N. Gorskaya)].
IV. Поэзия Африки . М., Художественная литература,
1973, с. 564-569. The poetry of Africa. М ., Khu­
dozhestvennaya Literatura Publ., 1973, p. 564-569.
[Includes: 3 poems by Kebbede Mikael and 2 poems
by Mengistu Lemma, (translated by A. Revich)].
V. Поэзия Африки . Том I. М., Художественная лите­
ратура, 1979.
The poetry of Africa. Vol. 1. М., Khudozhestvennaya
Literatu ra, 1979. [Contains: 1 traditional verse (trans­
lated from Amharic by M. Vaksmaher, p. 24), 15 tradi­
tional verses (translated from Tigrigna by V. Letuchy,
p. 38 -46), 5 poems by Mengistu Lemma and 5 poems
by Kebbede Mikael (translated from Amharic by A. Re­
vich, p. 180-192), 6 poems by Kebbede Mikael (trans­
lated from Amharic by N. Gol, p. 193-200)].
Appendix 1
A list of major works of Russian fiction
translated into Amharic.
The Soviet Union is active in propagating its cultural
heritage and ideology all over the world. Publication
of books in foreign languages is an important area of
such activities. At present two big publishers based in
Moscow, viz. Progress and Raduga, turn out many
books in various languages, including Amharic, eve­
ry year. Numerous titles are purely propagandistic.
They deal with Marxist-Leninist theory (works of
Marx, Engels and Lenin are published regularly), ex-
334


An annotated bibliography ofEthiopian literature inRussian
plain the official Soviet point of view on history, in­
ternational relations, different topical issues, as well
as enlighten foreign readers on domestic problems.
Works of incumbent Soviet officials constitute a no­
ticeable part of this type of literature. Such titles as
« What is socialism?», «The ABC of political econo­
my», etc. are common.
The following list enumerates only major works of
Russian fiction in Amharic, which are but a small
fraction of all the literature published in the Soviet
Union for Ethiopian consumption. One can see that
many classic works of Russian literature are available
in Amharic.
As a rule these translations are adequate, meaning
that original Russian texts have been more or less
diligently put into Amharic so as one could follow the
plot and get a fairly clear idea about the content. At
the same time more often than not the artistic impres­
sion, to my mind, is not high enough.
This can be explained by the absence of a developed
tradition of translating fiction from Russian into
Amharic. The translation is performed by Amharic
speakers with the help of Russian editors knowing
Amharic. Not infrequently Russian fiction is tran s­
lated into Amharic from English. In this case we
have an indirect translation which of course adverse­
ly affects the quality of the Amharic version. But
even if a competent translator translates directly from
Russian into Amharic he faces enormous difficulties
arising from descrepancy in stylistic, psychologic and
ideologic maturity between the Russian and Ethiopi­
an fiction. I doubt th at now it is objectively possible
to achieve a proper artistic impression while, for ex­
335


Литература Эфиопии
ample, tran slating novels by Gogol, Dostoevsky or
Tolstoy into Amharic. Until writers of the same cali­
bre appear in Ethiopian, such a task is unrealistic.
Double dates with regard to editions (e.g. 1965; 1977)
mean that the same edition was repeated.
Айтматов Чингиз. Джамиля .
Aitmatov Chingiz. Jam ila. A novel. М., Literature on
Foreign Languages Publishers, 1962, 140 p. Ditto:
М., Progress Publ., 1975, 130 p.
tWKD* ЪЪЪлнi t
Айтматов Чингиз. Тополек мой в красной косын­
ке. Повести .
Aitmatov Chingiz. M y little dearpoplar in a red scarf.
Novels. М ., Progress Publ., 1968; 1975, 520 p.
евь? -т ь
Айтматов Чингиз. Ранние журавли .
Aitmatov Chingiz. Cranes come early in the spring.
(A novel). М., Raduga Publ., 1984, 114 p.
ilZHLn ' Ы(П>Ъ<П)69о> crujfrvc
*
Айтматов Чингиз. Баллада о первом учителе .
Aitmatov Chingiz. A ballad about the first teacher.
(A novel). М ., Progress Publ., 1964, 140 p.; 1965,
138 p.
b'n 'bY'jfZfiCltr +<Л>с?
Аксаков Сергей. Аленький цветочек .
Aksakov Sergei. A scarlet flower. (A tale). М .,
Progress Publ., 1977, 30р.
336


An annotated bibliography ofEthiopian literature inRussian
Алиева Фазу. Родники рождаются в горах .
Alyeva Fazu. Clear springs flow from the mountains.
(A novel). М., Progress Publ., 163 p..
ПЪРЯ:
ПОЯС
Беляев Александр. Человек -амфибия .
Belyaev Alexandr. An amphibious man. (A science
fiction novel). М., Progress Publ., 1965; 1975, 394 p.
ПЪ'ЧОУ €R>S|V7<n>
' ttfl? &У-0
По щучьему веленью.
As if by magic. A Russian folktale. М., Literature on
Foreign Languages Publ., 1964, 22 p.
РРЬсГ±cue
ЪЪ
Гайдар Тимур. Чук и Гек .
Gaidar Timur. Chuk a nd Ghek. (A children's story).
М., Progress Publ., 1965; 1977, 65 p.
Гоголь Николай. Тарас Бульба .
Gogol Nikolai. Taras Bulba. (A novel). М., Progress
Publ., 1966; 1975, 177 p.
rut фь
пл"
Горький Максим. В людях .
Gorky Maxim. Making ту way in the wide world.
(A novel). М., Progress Publ., 1975, 459 p.
'bcyipz
Горький Максим. Детство .
Gorky Maxim. Childhood. (A novel). М ., Progress
Publ., 1966; 1975, 305 p.
12 Литература Эфиопии
337


Литература Эфиопии
• *<г*
Горький Максим. Мать .
Gorky Maxim. M other. (A novel). М., Progress Publ.,
1981; ditto: М., Raduga PubL, 1983; 1986, 684 p.
7*с Ъ?Т<г9Ъ&9т>
'
Горький Максим. Мои университеты .
Gorky Maxim. M y universities. (A novel). М., Prog­
ress Publ., 1977, 304 p.
2.0 Г
-
-n
cY<r<3? *,/ЬЛ •
Достоевский Федор. Бедные люди . Белые ночи .
Dostoevsky Fedor. Poor people. W hite nights. (Novels).
М., Progress Publ., 1974; 1976, 336 p.
Думбадзе Нодар. Я вижу солнце .
Dumbadze Nodar. I see the sun. (A novel). М., Prog­
ress Publ., 1970, 352 p.
‘rwnrlJ
Казакевич Эммануил. Звезда .
Kazakevitch Emmanuil. A sta r. (A novel). М., Prog­
ress Publ., 1970, 207 p.
Ъ+ е-ЯТ
J>nQ"
Катаев Валентин. Цветик -семицветик .
Kataev Valentin. A seven-colour flower. (A tale). М.,
Progress Publ., 1964, 22 p.
сп>Яф
Короленко Владимир. Слепой музы кант .
Korolenko Vladimir. A blind musician. (A novel). М.,
Progress Publ., 1967. 308 с.
338


An annotated bibliography ofEthiopian literature inRussian
ф* / etx? rkv-n
Сорока-белобока .
A white-feathered magpie. A Russian folktale. М.,
Progress РиЪ1., 1964, 12 p.
гл:/»ль• 7
Лавренев Борис. Сорок первый .
Lavrenev Boris. 77*е /orfi/ /irs*. (A novel). М ., Litera­
ture on Foreign Languages Publ., 1963, 140 p.
62} T 4*1C
u>+n\ *
Лагин Лазарь. Старик Хоттабыч .
Lagin Lazar. The old sage Khottabych. (A children’s
tale). М., Progress Publ., 1967, 303 p.
Лермонтов Михаил. Герой нашего времени .
Lermontov Mikhail. The Hero o f our time. (A novel).
М., Progress Publ., 1972, 350 p.
'Ft?'*
Маршак Самуил. Вакса -Клякса .
Marshak Samuil. Vaksa-Klyaksa. (A children’ story).
М., Literature on Foreign Languages Publ., 1963,
22 p.
f.2Л
A*-
Нагибин Юрий. Трубка .
Nagibin Youry. A pipe. (A story). М ., Literature on
Foreign Languages Publ., 1962, 105 p.
6# фл9т
Носов Николай. Фантазеры .
12*
339


Литература Эфиопии
Nosov Nikolai. Daydreamers. (A children’s story). M .,
Progress, Publ., 1984, 16 p.
>>1
ln.>It'M* '
Островский Николай. Как закалялась сталь .
Ostrovsky Nikolai. Like tempered steel. (A novel). М.,
Raduga, Publ. , 1983, book one 397 p., book two 445 p.
, A**7!^
Панова Вера. Сережа .
Panova Vera. Seryozha.(Anovel). M ., Progress. Publ.,
1964, 252 p.
TtbPpzpL'x7
dan*?
Полевой Борис. Повесть о настоящем человеке .
Polevoi Boris. 77ie story of a brave man. (A novel).
М., Progress Publ., 1972, 298 p.;
—
ditto: М., Ra­
duga Publ., 1985, 254 p.
Пушкин Александр. Повести Белкина .
Pushkin Alexandr. Belkin’s stories. М ., Progress
Publ., 1964, 140 p.
• 1иге*»|П. •
2•
vKeh
?
V"
Пушкин Александр. Сочинения . Книга 1. Повести
Белкина. Дубровский . Книга 2. Арап Петра Ве­
ликого. Капитанская дочка .
Pushkin Alexandr. W ritings. Book 1. Belkin’s sto­
ries. Dubrovsky. Book 2. Peter The Great’s arap. The
captain’s daughter. (Novels). М., Progress Publ.,
1978, vol. 1, 245 p.; vol. 2, 245 p.
340


An annotated bibliography ofEthiopian literature inRussian
Серафимович Александр. Ж елезный поток .
Serafimovitch Alexandr. The iron stre a m . (A novel).
М., Raduga Publ., 1985, 227 p.
Станюкович Константин. Максимка .
Stanyukovitch Konstantin. Maximka. (Sea stories).
М., Literature on Foreign Languages Publ., 1963,
109 p.; — ditto: М., Progress Publ., 1976, 109 p.
%7/4>^ U'lf'PWfi •
Толстой Алексей. Русский характер .
Tolstoy Alexei. The R ussian Character. (Ashort story).
М., Progress Publ., 1965, 13 p.
tAbitr
e+<htf% ±67*1 *
Толстой Лев. Рассказы для детей .
Tolstoy Lev. Short stories for children. М., Progress
Publ., 1965, 39 p.
Толстой Лев. После бала . Повести и рассказы .
Tolstoy Lev. After the ball. Novels and short stories
М., Progress Publ., 1969; 1975, 281 p.
*С2*/?ГХ.'7*
Р<П>*Г*Х>гРв£*иг *
Тургенев Иван. Д ве повести о любви . Ася . Первая
любовь.
Turgenev Ivan. Two love stones. Assya. The first love.
М., Progress Publ., 1976, 234 p.
341


Литература Эфиопии
tWFr
ПЛ&ЪФ "мгот б-л срля
"
Чехов Антон. Дама с собачкой . Повести и рассказы .
Chekhov Anton. A lady with a dog. Novels and short
stories. М., Progress Publ., 1970, 200 p.
h*);-
Шолохов Михаил. Судьба человека .
Sholokhov Mikhail. A man's fate. (A novel). М., Lit­
erature on Foreign Languages Publ., 1962, 93 p.;
ditto: М., Progress Publ., 1980, 80 p.
Appendix 2
A list of Ethiopian literature criticism
by Russian authors
In the field of Ethiopian studies in the USSR literary
criticism is a latecomer. This is due not only to the
lack of competent literary critics having an adequate
command of Amharic and Geez to follow the develop­
ment of Ethiopian literature, but mainly to the fact
that Ethiopian fiction as an essential factor of na­
tional spiritual life came into being fairly recently.
The real progress of Ethiopian fiction is observed
since the 50s, though the beginnings of modern Am­
haric literature can be traced to the end of last centu­
ry. As far as ancient and medieval literature is con­
cerned its studies were undertaken by Russian schol­
ars long ago (as can be seen from the Annotated
bibliography).
First publications of Soviet critics on Ethiopian litera­
ture carried mostly concrete information about books
and authors without profound interpretation. Later
some works appeared in which attempts were made to
342


An annotated bibliography ofEthiopian literature inRussian
analyze the trends of Ethiopian literature, to look at
these trends in the context of world literary develop­
ment.
An interesting discussion on Axumitic period of this
literature is present in works by Yu. M. Kobishch-
anov. The medieval period is tackled originally by
S. V. Chernetsov. My publications deal mainly with
modern tendencies. A general view of literary evolu­
tion in Ethiopia in historic perspective is given in my
book «The Literature of Ethiopia», so far the only
monograph on this subject in Russian.
Critical works in the form of prefaces or afterwords
to separate editions of fiction are not indicated in the
present list, for they are mentioned in the Annotated
bibliography above.
Вольпе M. JI. Современная эфиопская проза (к про­
блеме типологии и литературных связей), в: «Вза­
имосвязи африканских литератур и литератур ми­
ра». М ., Наука, 1975, с. 171-193.
Volpe М. L. Modern Ethiopian prose (towards the
problem of typology and literary interrelations), in
«Interrelations of African Literatures and Literatures
of the World». М., Nauka Publ., 1975, p. 171-193.
Вольпе M. JI. Лит ература Эфиопии: новые перс­
пективы, в: «Азия и Африка сегодня». 1979, No
5, с. 48-49.
Volpe, М. L. Literature of Ethiopia: new perspectives,
«Asia and Africa today». 1979, No 5, p. 48-49.
Вольпе, M. JI. Литература Эфиопии в 60-70-e го­
ды, в: «Развитие литературы в независимых странах
Африки». М., Наука, 1980, с 49-70.
343


Литература Эфиопии
Volpe М. L. Literature of Ethiopia in the 60-70s, in
«The development of Literature in independent coun­
tries of Africa». М., Nauka Publ., 1980, p. 49-70.
Вольпе M. JI. Литература Эфиопии . М ., Наука,
1981, 222 с.
Volpe М. L. Literature of Ethiopia. М., Nauka Publl.,
1981, pp. 1 -222 .
Вольпе M. JI. Проблемы новой эфиопской литера -
т уры9в : «Литература развивающихся стран. 1970-е
годы». М., Академия наук г СССР. Институт науч­
ной информации по общественным наукам. 1981,
с. 125-148.
Volpe М. L. The problems of new Ethiopian Litera­
ture, in «The Literature of developing countries».
1970s. М ., Academy of Sciences of the USSR, The
Institute of scientific information on social sciences
publication. 1981, p. 125-148.
Вольпе M. JI. Социально -политическая тематика
литературы Эфиопии 60-70-х годов ХХвека , в:
«Современные л итер атур ы Азии и Аф р ики и идео­
логическая борьба». М., Наука, 1982, с. 129-149.
Volpe М. L. Socio-political themes in Ethiopian
Literature in 60-70s of theXXthcentury,in «Modern
Literatures of Asia and Africa and ideological
struggle». М ., Nauka Publ., 1982, p. 129-149.
Вольпе M. JI. Становление современной эфиопс­
кой романистики, в: «Развитие жанров в совре­
менных литературах Африки». М., Н а у к а , 1983,
с. 168-188.
Volpe М. L. The making of a novel in modern Ethiopi­
an literature у in «The development of genres in mod­
344


An annotated bibliography ofEthiopian literature in Russian
ern African Literatures». М., Nauka Publ., 1983, p.
168-188 .
Вольпе M .Л . Литература Эфиопии: «проблема мас­
совости» в условиях развивающегося общества, в:
«Массовая литература в странах Азии и Африки».
М., Наука, 1985, с. 125 -142 .
Volpe М. L. Literature of Ethiopia: «the problem of
mass orientation» in a developing society, in «Mass
Literature in Asian and African countries ». M., Nauka
Publ., 1985, p. 125 -142 .
Вольпе M. JI. Проблемы переходного периода в р а з­
витии национальных литератур ( на примере Эфи­
опии), в: «Народы Азии и Африки». 1987, No 1,
с.66-74.
Volpe М. L. Problems of the transition period of nation­
al literatures (with a special reference to Ethiopia), in
«Peoples of Asia and Africa». 1987, No 1, p. 66 -74 .
Вольпе М. Л. Эфиопская литература, в: «Литера­
турный энциклопедический словарь». М., Советс­
кая энциклопедия, 1987, с. 520.
Volpe, М. L. Ethiopian Literature, in «Literary Ency-
clopaedian dictionary». M ., Soviet Encyclopaedia Publ.,
1987, p. 520.
Вольпе М. Л. Литература, в: «Африка. Энцикло­
педический справочник» . Том 2, М., Советская эн­
циклопедия, 1987, с. 595.
Volpe М. L. L itera tu re , in «Africa. Encyclopaedian
Reference Book», Vol. 2. М ., Soviet Encyclopaedia,
1987, p. 595 .
Ганкин Э. Б. Фольклор Эфиопии, в: «Фольклор и
литература народов Африки». М ., Наука, 1970,
с. 127 -136 .
345


Литература Эфиопии
Gankin Е. В. Folklore of Ethiopia, in «Folklore and
literature of African peoples». М., Nauka Publ., 1970,
c. 127-136.
Иванова В. М ., Вольпе М. Л. Литература Эфио­
пии (на амхарском языке), в: «Современные лите­
ратуры Африки». Восточная и Южная Африка, М.,
Наука, 1974, с. 85-108.
Ivanova V. М., Volpe М. L. Literature of Ethiopia (in
Amharic), in «Modern African Literatures», Eastern
and Southern Africa. М., Nauka Publ., 1974, p. 85-
108.
Иванова В. М ., Кобищанов Ю. М. Эфиопская ли­
тература, в: «Краткая литературная энциклопе­
дия». Том 8. М ., Советская энциклопедия, 1975,
с. 990 -995.
Ivanova V. М., Kobishchanov Yu. М. Ethiopian L it­
e ra ture , in «Concise Literary Encyclopaedia», Vol. 8.
М., Soviet Encyclopaedia Publ., 1975, p. 990 -995.
Иванова В. М., Тютрюмова Т. JI. Заметки о лите­
ратуре Эфиопии на амхарском языке, в: «Фольк­
лор и литература народов Африки». М ., Н ау ка,
1970, с. 149-166.
Ivanova V. М., Tyutryumova Т. L. Notes on Ethiopian
Literature in Amharic, in «Folklore and Literature of
African Peoples». М., Nauka Publ., 1970, p. 149-166.
Кобищанов Ю. М. Фольклорные мотивы в эфиопс­
кой литературе, в: «Фольклор и литература наро­
дов Африки». М., Наука, 1970, с. 137-148. гг.
Kobishchanov Yu. М. Folklore motives of Ethiopian
Literature, in «Folklore and Literature of African
peoples». М ., Nauka Publ., 1970, p. 137-148.
346


An annotated bibliography ofEthiopian literature in Russian
Папышева Г. А . Литература Эфиопии ( на амхар-
ском языке), в: «Литературы Африки». М ., Выс­
шая школа, 1979, с. 148-162.
Papysheva G. A. Literature of Ethiopia (in Amhar­
ic), in «African Literatures» . М., Vysshaya Shkola
Publ., 1979, p. 148-162.
Райт М. В. Некоторые особенности фольклора и
литературы народов Северо-Восточной Африки , в:
«Фольклор и литература народов Африки». М .,
Наука, 1970, с. 121 -126.
Rait М. V., Some peculiarities of folklore and litera­
ture of the peoples of North-Eastern Africa, in «Folk­
lore and literature of African peoples». М ., Nauka
Publ., 1970, p. 121 -126.
Тютрюмова Т. Л . Развитие эфиопской литерату­
ры , в: «Актуальные проблемы изучения литератур
Африки». М., Наука, 1969, с. 21 -27.
Tyutryumova Т. L. The development of Ethiopian Lit­
erature, in «Topical problems of studying African
Literatures». М., Nauka Publ., 1969, p. 21 -27.
Чернецов С. Б. Литература Эфиопии, в: «Литерату­
ры Африки». М., Высшая школа, 1979, с. 42 -63 .
Chernetsov S. В. The Literature of Ethiopia, in «Lit­
eratures of Africa». М., Vysshaya Shkola Publ., 1979,
p.42-63.
Юшманов H. В., Проскурякова Т. В. Языки и ли­
тература Абиссинии, в: «Абиссиния (Эфиопия).
Сборник статей». М . - Л ., Издательство Академии
наук СССР, 1936, с. 257-312.
Yushmanov N. V., Proskuryakova Т. V. Languages
and the Literature ofAbyssinia, in «Abyssinia (Ethio­
347


Литература Эфиопии
pia). A collection of articles» . M . -L ., The USSR Acad­
emy of Sciences Publication, 1936, p. 257 -312 .
Ягья В. С. Современная литература Эфиопии, в:
«Актуальные проблемы изучения литератур Афри­
ки». М., Наука, 1969, с. 28 -36 .
Yagya V. S. Modern Literature of Ethiopia, in «Top­
ical problems of studying African Literatures». М.,
Nauka Publ., 1969, p. 28 -36 .


Библиография
1. Амхарский язык . Хрестоматия. Л ., 1960.
2. Амхарские народные сказки. М., 1979.
3. Африка: возникновение отсталости и пути развития. М.,
1974
4. Бартницкий А., М ан т ель-Нечко И . История Эфиопии.
М., 1976.
5. Бейлис ВА . Воле Шойинка. М., 1977.
6. Болотов В .В. Несколько страниц из церковной истории
Эфиопии. СПб., 1888.
7. Булатович А Л . С войсками Менелика И. СПб., 1900.
8. Бэалю Гырма . Зов красной звезды. Писатель. М., 1984.
9. Васин И М . Политика капиталистических держав в Эфи­
опии (80—90 -е годы XIX в.). М., 1974.
10. Вольпе М Л . Современная эфиопская проза (к проблеме
типологии и литературных связей).— Взаимосвязи аф­
риканских литератур и литератур мира. М., 1975.
11. Вольпе М . Литература Эфиопии: новые перспективы. —
«Азия и Африка сегодня». 1979, No 5.
12. Вольпе М .Л . Литература Эфиопии в 60—70-е годы . —
Развитие литературы в независимых странах Африки.
М., 1980.
13. Гальперин Г Л . Эфиопия. Население , ресурсы , хозяй­
ство. М., 1978.
14. Ганкин Э.Б. Фольклор Эфиопии.— Фольклор и литера­
тура народов Африки. М., 1970.
15. Гермачоу Тэкле Хавариат . Арая. Повесть о молодом
эфиопе. М., 1960.
16. Гудзий Н . К . История древней русской литературы . М.,
1946.
349


Литература Эфиопии
17. Загляни за горизонт. Современная проза Эфиопии. М.,
1986.
18. Золотая земля. Сказки, легенды, пословицы, поговорки
Эфиопии. М., 1960.
19. Иванова В.М ., Вольпе М Л . Литература Эфиопии (на
амхарском язы к е). — Современные литературы Афри­
ки. Восточная и Южная Африка. М., 197 4 .
20. Иванова Б.М., Кобищанов Ю.М. Эфиопская литерату­
ра— КЛЭ. Т. 8.
21. Иванова В.М ., Тютрюмова Т.Л . Заметки о литературе
Эфиопии на амхарском язы ке. — Фольклор и литерату­
ра народов Африки. М., 1970.
22. Из современной поэзии Эфиопии. М., 1981.
23. История Африки. Хрестоматия. М., 1979.
24. Кауфман СА . Зодчество и скульптура древней Эфио­
пии.— Искусство народов Африки. М., 1975.
25. Кацнельсон И ., Терехова Г. По неизведанным землям
Эфиопии. М., 1975.
26. Ключевский В.О. Древнерусские жития святых как ис­
торический источник. М., 18 71 .
27. Кобищанов Ю М . У истоков эфиопской литературы. Ак-
сумская литература.— Литература стран Африки. М.,
1964.
28. Кобищанов ЮМ. Аксум. М., 1966.
29. Кобищанов Ю.М . Фольклорные мотивы в эфиопской
литературе. — Фольклор и литература народов Афри­
ки. М., 1970.
30. Крачковский И.Ю. Введение в эфиопскую филологию.
Л., 1955.
31. Крачковский И.Ю. Абиссинский магический свиток из
собрания Ф. И . Успенского. ДАН СССР, 1928.
32. Кэббэдэ Микаэль. Стихи (пер. А. Ревича).— Поэзия
Африки. М., 1973.
33. Мэнгысту Лемма. Неравный брак. М., 1966.
34. Мэнгысту Лемма. Стихи (пер. А. Ревича).— Поэзия
Африки. М., 1973.
35. Муляту А. Традиционная поэзия кыне у эфиопов. —
«Народы Азии и Африки». 1976, No 6.
36. Никифорова И Д . О национальной специфике западно­
африканских литератур. М., 1 9 7 0 .
350


Библиография
37. Никифорова И Д . Африканский роман. М., 1977.
38. Огонь на горе. Эфиопские сказки , записанные X. Кур-
ляндером и В. Леслау. М., I960.
39. Потехина Г .И . Очерки современной литературы Запад­
ной Африки. М., 1968.
40. Райт М.В. Народы Эфиопии. М., 1965.
41. Райт М .В , Некоторые особенности фольклора и лите­
ратуры народов Северо-Восточной Африки . — Фоль кло р
и литература народов Африки. М., 1970.
42. Райт М .В. Некоторые стороны современной эфиопской
культуры.— Проблемы культурного строительства в не­
зависимых странах Африки. М., 1971.
43. Рассказы африканских писателей . М., 1962.
44. Тураев БА . Памяти Василия Васильевича Болотова . —
ЗВОИРАО, т. 13, вып. 1, СПб., 1900.
45. Тураев БА . Эфиопские стихи в честь апостолов.— ЗВО­
ИРАО, т. 12, вып. 1, СПб., 1899.
46. Тураев БА . Из абиссинских исторических легенд . —
Сборник статей в честь Д. А. Корсакова . Казань, 1913.
47. Тураев БА . Вирши царя Наода .— ЗВОИРАО, т. 16, СПб.,
1904.
48. Тураев БА . «Богатство Царей» — трактат о династичес­
ком перевороте в Абиссинии в XIII веке. — ЗВОИРАО.
т. 13, вып 1— 2, СПб., 1901.
49. Тураев Б А . Абиссинские свободные мыслители XVII
века.— Журнал министерства народного просвещения.
СПб., 1903.
50. Тураев БА . Абиссинские магические свитки . — Сбор­
ник статей в честь графини П. С. Уваровой. М., 1916.
51. Тураев БА . Абиссинская литература.— Литература Во­
стока. Вып. 2. Пг., 1920.
52. Тураев Б А . Абиссинские хроники XIV— XVI вв. М . —
Л., 1936.
53. Тураев Б А . Исследования в области агиологических
источников истории Эфиопии. СПб ., 1902.
54. Тураев БА . , А йн а л о в Д.В . Произведения абиссинской
живописи, собранные д-ром А . И . Кохановским . — Х р и ­
стианский Восток. Т. И. Вып. 2. СПб., 1913.
55. Тютрюмова Т Л . Развитие эфиопской литературы. — А к ­
туальные проблемы изучения литературАфрики. М., 1969.
351


Литература Эфиопии
56. Тютрюмова Т Л . Народная поэзия в Эфиопии.— Памя­
ти академика Игнатия Юлиановича Крачковского. JL,
1958.
57. Хрестоматия по древней русской литературе. Сост. Н.
К. Гудзий. М., 1947.
58. Цыпкин Г.В. Амхарские источники.— Источниковеде­
ние африканской истории. М., 19 7 7 .
59. Чернецов С.Б. Эфиопские магические свитки, опыт фи-
лолого-этнографического исследования. Автореф. канд.
дис. JL, 1974.
60. Чернецов С.Б. Кто такие амхара? Опыт исторического
обзора термина и его содерж ани я. — Этническая исто­
рия Африки. М., 1977.
61. Чернецов С.Б. Церковь и государство в этнической исто­
рии Эфиопии XIII—XIV вв. — Этническая история Аф­
рики. М., 1977.
62. Чернецов С.Б. Литература Эфиопии. — Литературы Аф­
рики. М., 1979.
63. Ягъя B.C. Современная литература Эфиопии.— Акту­
альные проблемы изучения литератур Африки. М.,
1969.
64. Ягъя B.C. Эфиопия в новейшее время М., 1978.
На амхарском языке
65. Абе Губэння. Еамэц нузазе (Исповедь непокорных).
1958.*
66. Абе Г убэнн я. Епатрис лумумба ассазань амуамуат (Пат-
рис Лумумба). 1956
67. Абе Губэння. Гобланд ачибэрбариу тота (Гобланд — спе­
сивая мартышка). 1963 .
68. Абе Губэнн я. Альволэдым (Я не хочу родиться). 1955.
69. Абе Губэн н я. Мэлькам сэйфэ нэбэльбаль (Мэлькам —
огненный меч). 1956 .
70. Абе Губэння. Анд лэыннату (Один сын для матери). 1961 .
*Год издания всюду в изданиях на амхарском языке указан
по э фио пск ому ле то сч исл ен ию, с отставанием от гр иго рианс ко­
го календаря на 7 или 8 лет (в зависимости от месяца). Место
издания, за исключением специально указанных случаев,—
Аддис-Абеба.
352


Библиография
71. Алайе Гурму . Сост ачаччир либб воллэд тарикоч (Три
рассказа). [Б. г .] .
72. Алэка Икуно Амлак Гэбрэ Селассие . Екэдмо кыневоч
кэннэтыргуамеачоу (Старые кыне и их смысл). —
♦Journal of Ethiopian Studies». 1966, vol. 4, No 1.
73. Алэму Дэста . Алэм Сэгэд 1950.
74. Алэмайеху Могэс . Гэбрэ мэскэль барияу (Раб Гэбрэ Мэс-
кэль). 1955.
75. Алэмайеху Могэс . Сэмынна ворк (Воск и золото). Асмэ­
ра, 1953.
76. Алэмайеху Тылае . Тэфэрадж ятта дэм (Неотомщенная
кровь). 1963.
77. Алэме Ышэтпе. Бэасра зэтэнэнняу мэто кыфлэ зэмэн бэ-
итиопья енэбэрэу едэбдабе зэде ацацаф (Эпистолярный
жанр в Эфиопии в XIX веке). — «Journal of Ethiopian
Studies*. 1973, vol. 11, No2.
78. Амдэ Цион Тэсэма . Фыре хыйвот (Семя жизни). 1953.
79. Антэнэх Алэму . Есэлям гета (Господин мира). 1948
80. Асрэс Асфа Воеэн . Могэдэнняу фэласфа (Беспокойный
философ). [Б. г .] .
81. Асрэс Асфа Восэн . Ебалэкыне асмат (Чары поэта). 1950.
82. Асрэс Асфа Восэн . Ефыкыр аутомик (Атомная бомба
любви). 1952.
83. Асфа Восэн Мэкаща . Етыдар букайеч (Ростки семейной
жизни). 1960.
84. Асэфа Гэбрэ Мариам . Ындэвоттач кэррэч (Ушла и не
вернулась). 1946
85. Асэфа Гэбрэ Мариам Тэсэма . Емэскэрэм чора (Луч сен­
тября). 1971.
86. Асэфа Тэфари. Еллэм былэх абарыллинь (Сказав «нет»,
прогони их). 1958.
87. Афэворк Гэбрэ Иесус . Либб волэд тарик (История, рож­
денная сердцем). Рим , 1908 (григор. календарь).
88. Афэ Ворк Иоханныс . Гытмоч лэтыказе лэдэссыта лэзэ -
фэн (Плачи, прибаутки, песни). 1958.
89. Ащабыр Гэбрэ Хыйвотп. Еныгыст азеб тарикави гузо (Ис­
торическое путешествие царицы Савской). 1951.
90. Ащабыр Гэбрэ Хыйвот . Екиданэ каль тиятыр (Театр за­
вета). 1948.
91. Аялеу Асрэс. Армахн ансыччеваллэху (Я подниму знамя,
оброненное тобой).— «Аддис Зэмэн». 12 мэскэрэм 1971.
353


Литература Эфиопии
92. Аялеу Тэсэма . Тарик ноу гэбэя ехуллю мэвая (Все слу­
чается в истории). 1958.
93. Бека Н эмо . Гэльтэн бынаеу (Если заглянуть вглубь).
1949.
94. Бызу Ворк Мэрща . Алэм сынтун айеч (Как много ви­
дел мир). 1950
95. Бырхане Гучла Ворк. Ыретнна мар (Горечь и мед). 1953.
96. Бырхане Гучла Ворк. Даннеч бэфырд лай (Судьи на
суде). 1958.
97. Бырхану Дынке . Ныгыст азеб (Царица Савская). 1943.
98. Бырхану Зэрихун . Дыль кэмот бэхуаля (Победа после
смерти). 1955
99. Бырхану Зэрихун . Ебэдэль фыцаме (Кенец несчастья).
1956
100. Бырхану Зэрихун . Амануель дэрсо мэльс (Поездка в
Амануель). 1956.
101. Бырхану Зэрихун . Етеводрос ынба (Слезы Теводроса).
1958.
102. Бырхану Зэрихун . Хулэт еынба дэбдабевоч (Два пись­
ма слез). 1952.
103. Бырхану Кэббэдэ. Мефэтэрен тэляху (Я ненавижу свою
жизнь). 1957.
104. Бэалю Гырма . Кадмас бащагыр (За горизонтом). 1962.
105. Бэалю Гырма . Ехылина дыволь (Колокол совести).
[Б. г.].
106. БэенэМаняхыльхаль . Ехассаб мынчыннаехылинамэно
(Источник мысли и пища для ума). 1962.
107. Бэкурэ Цыюн Тэсфайе . Еанголе мэбрат (Свет моего
разума). 1956.
108. Бэфэкаду Дэрэджа . Ато гыделлёу (Господин Ничего).
1957.
109. Бэфэкаду Дэрэджа . Водадж сикэда (Когда предает
друг). 1948.
110. Бэфэкаду Дэрэджа. Фыкрэ нывай (Алчность). 1948
111. Бэымнэтп Гэбрэ Амлак . Лыджиннэт тэмэльсо аимэтам
(Детство не возвращается). 1949.
112. ВодэрЕллэщ Майкэл . Кэнфэрмэтач(Сожаление). (Б. г.].
113. Вольдэ Гиоргис Вольдэ Иоханныс. Агази . 1948.
114. Вондыирад Имэр . Сет кэтамэннэч лэбальва зэвуд нэч
(Верная жена — корона мужа). 1948.
354


Библиография
115. Вондыирад Имэр . Бфыкыр торыннэт (Война любви).
1948.
116. Вондымаеху Х абт э Габриель. Мэдэсэт бэвотатыннэт
(Радость юности). 1958.
117. Ворку Зэуде . Саигабу тэфату (Развелись, не поженив­
шись). 1953.
118. Восэне Ифру. Сыдэтэнняу вотат (Эмигрант). 1955.
119. Гера ВоркАгонафыр . Соунна гузоу (Человек и его путь).
1962.
120. Гет ахун Линчо . Сальмэлэс кэрэху (Я не вернулся).
1967.
121. Гетачоу Авокэ . Махдэрэ Цэббэб. 1949.
122. Гетачоу Авокэ . Алэм гэнэт бэхассаб сэнсэлэт (Мирс­
кой рай — оковы мысли). 1949.
123. «Гохж 1968, мэскэрэм вор, No 10.
124. Гощме Рэт а . Соунна габычау (Человек и его семья).
1947.
125. Гырма Гэбрэ Кидая . Быкун азэнэ (Сожаление о поте­
рянном). 1957.
126. Гырма Дамэну . Воращ елеллоу бет (Дом без наследни­
ка). 1958.
127. Гырма Чэру . Мататынна магнет (Потери и приобрете­
ния). Харэр, 1962.
128. Гырма Чэру. Тэгэдыдже агбычче тэгэдыдже фэтаху
(Против воли женился — против воли развелся). 1957.
129. Гырмачоу Тэклэ Хавариат . Арая. 1941.
130. Гырмачоу Тэклэ Хавариат . Теводрос. 1942.
131. Гэбрэ Гиоргис Тэрфе . Екристиан мэнгэд (Путь палом­
ника). 1892.
132. Гэбрэ Иесус Хайле Мариам. Гудунна тарику (История
Гуду). 1968
133. ДаннеЫмбиАлэ . Ефыкыр сыдэт (Ссылка любви). 1954.
134. Данячоу Уорку . Соу алэ быйе (Я думал, есть настоя­
щие люди). 1960.
135. Данячоу Уорку. Адэфрыс. 1962.
136. Дубалэ Аитэнфысу . Сыра фэт нэнь (Я безработный).
1959.
137. Дэббэбэ Адэмке. Емаледау дыха (Бедняк). 1966.
138. Дэббэбэ Ыщету . Агэбаталлэху (Я женюсь на ней).
1957.
355


Литература Эфиопии
139. Дэсалэнъ Агазе. Соу хой (О человек!). 1949.
140. Еафрика альманак (Африканский альманах). 1960 .
141. Еитиопья бахыль лэматнат етэсэбэсэбу цыхуфоч (Ма­
териалы для изучения культуры Эфиопии). 1961 .
142. Еитиопья дэрасиян андыннэт махбэр хыгэ махбэр (Ус­
тав Союза писателей Эфиопии). 1970 .
143. Елъяс Б эщ а х . Соу ябаун ыгзиабхер игэльцаль (Чело­
век предполагает, а бог располагает). 1954 .
144. Елъяс Бэщ а х . Габычанна гизеу (Семья и время). 1951.
145. Ем Даныелъ. Тымхырте еайне бырхан мэставоте (Мои
знания открывают свет моим глазам). 1950 .
146. Еман Бырхан Гетанэх. Есоу ыдме (Жизнь человека).
1946.
147. Есоу Ликк Аялеу. Вогэне гэнзэбе нат (Моя родствен­
ница— мои деньги). 1957 .
148. Есуф Абдурахман Хадж и. Ямариння мырт мысаленна
тэрэт (Амхарские пословицы и сказки). 1966 .
149. Ещ эу Борк Хайлю. Нэцаннэт кыбре (Свобода — моя
честь). 1947 .
150. Илак Хайле Мариам. Тыгысте (Мое терпение). 1967
151. И лак Хайле Мариам. Балэмэкина нэтэкэнь (Владелец
автомашины похитил [мою возлюбленную]). 1954 .
152. Ильма Абтэяс. Лэвогу лэарба сыммынт сэат тэгабу
(Краткосрочный брак). 1994
153. Ильма Бэлачоу. Хыйвоте бале ноу (Моя жизнь—мой
муж) [Б. г.].
154. Ильма Манайе. Гэморау зэрай дэрэс (Зэрай Дэрэс).
1962.
155. И льма М ан а йе. Аббатен нгэринь (Скажи, кто мой отец).
1957.
156. И мру Хайле Селассие. Фитаурари бэлай тарик бэмы-
сале (Фитаурари Бэлай). 1955 .
157. Иоханныс Ещанэу. Евотаточ гурамаиле куанкуа (Уч­
тивый язык молодых). 1968 .
158. Иоханныс Изамбэль Афэворк. Емафкэр тыббэб (Искус­
ство любить). 1968.
159. Иргэ Мэнгысту Ыстифанос. Полисынна дання бэ-ба-
лагэр (Полицейский и судья в деревне). 1949 .
160. Каджела Баччо. Татэкынна Еалэм Соу (Татэк и Еалэм
Соу). 1956
356


Библиография
161. Каса Хайлю . Тафач тыбэб (Сладкая мудрость). Асмэ­
ра, 1955.
162. Кума Идае . Хама хамадиту (Хаман против иудеев).
1961.
163. Кума Идае . Алабула абалубу (Беспринципный разбой­
ник). 1966
164. Кэббэдэ Аббэбэ . Ехыйвот мыч (Судьба). 1948.
165. Кэббэдэ Микаэлъ . Ромеунна Жулиет (Ромео и Джуль­
етта). 1945
166. Кэббэдэ Микаэлъ . Бырханэ хылина (Свет разума). 1946
167. Кэббэдэ М икаэлъ . Итиопьянна мыырабави сыльтане
(Эфиопия и западная цивилизация). 1941.
168. Кэббэдэ Микаэлъ . Екытат маыбэль (Волна наказаний).
1944.
169. Кэббэдэ Микаэлъ . Етынбит кэтэро (Пророческое сви­
дание). 1939.
170. Кэббэдэ Микаэлъ . Еалэм тарик (Всемирная история). 1948.
171. Кэббэдэ Микаэлъ . Анибал (Ганнибал). 1956.
172. Кэббэдэ Микаэлъ . Ато Бэлайнех. 1951.
173. Кэббэдэ Хабтэ Мариам . Сэрто мэнор (Жизнь в тру­
дах). 1961.
174. Кэббэдэ Ынгыда Соу. Нэгэр бэмысале (Притчи). 1954.
175. Кэббээ Ынгыда Соу. Бырхан (Свет). 1953.
176. Кэббэдэ Ы нгыда Соу. Ярадау чулале кэнэтэрго бэле
(Аферист). 1957.
177. Мамо Вуднэх . Адэгэння сэляй (Опасный шпион). Ас­
мэра, 1968.
178. Мамо Вуднэх . Егэббар лидж (Сын крепостного). 1957.
179. Манкулъх Мораш . Кэтарик анд гэц (Одна страница из
истории). 1956.
180. Матевос Бэккэлэ . Дыр биябыр анбэсса ясыр (Если пе­
реплести нитки, можно связать льва). 1943.
181. Махтэмэ Селассие Волъдэ Мэскэлъ . Еаббаточ кырс
(Наследие отцов). 1943.
182. Махтэмэ Селассие Волъдэ Мэскэлъ . Зыкрэ нэгэр (Па­
мятные дела). 1944.
183. Махт эмэ Селассие Волъдэ М эскэлъ . Ынкыльф лэмын-
не (На сон грядущий). 1950.
184. Махтэмэ Селассие Волъдэ Мэскэлъ . Амариння кыне
(Амхарские кыне). Изд . 2-е . 1958.
357


Литература Эфиопии
185. Могэс Кыфле . Саявокоу тэбэкэлоу (Нежданная месть).
1947.
186. Мул&ту Гэбру. Ебыркытаит дэбдабе (Письмо Быркы-
таит). — «Мэнэн». 1966, тыр.
187. Мэзгэбу Абатэ . Ефыкыртыззыта (Воспоминания о люб­
ви). 1946
188. Мэзгэбу Абатэ . Тыббэбэ Сылассе. 1948.
189. Мэконнын Зауде . Еалэм соу ырмыджау (Путь челове­
ка). 1948.
190. Мэконнын Зауде . Соунна ыдмеу (Человек и его жизнь).
1952
191. Мэконнын Зауде . Бэмэкоет тэамыр айеху (Я видел
чудо). 1950.
192. Мэконнын Зауде . Асчалэу. 1952.
193. Мэконнын Эндалъкачоу. Аррымунь (Поправьте меня).
1945.
194. Мэконнын Эндалъкачоу. Цэхай Мэсфын. 1949.
195. Мэконнын Эндалъкачоу. Едэм зэмэн (Кровавое время).
1947.
196. Мэконнын Эндалъкачоу . Ассабынна соу (Мыслъ и че­
ловек) . 1943.
197. Мэконнын Эндалъкачоу. Сальсави Давит (Давид Тре­
тий). 1943.
198. Мэконнын Эндалъкачоу. Джоро тэбби (Сплетник). 1951.
199. Мэконнын Эндалъкачоу. Тэйту Бытуль. 1950.
200. М элякэ Хайлю . Каневунна адуа (Каневу и Адуа). 1953.
201. М элякэ Хайлю . Елибб цыгерэда (Роза сердца). 1953.
202. Мэмхыр Йхейс Уорке . Ныбаб вотыргуаме зэкынеят
аымадэ мыстират (Кыне и их скрытый смысл). —
«Journal of Ethiopian Studies», 1968, vol. 6, No. 2.
203. Мэндэбэ Дэрсэх . Емата мата ывунэт ирэта (Окончатель­
ная победа будет за правдой). 1953.
204. Мэнгысту Алэму . Амэсэгыныщаллеху (Я тебя благо­
дарю!). 1957.
205. Мэнгысту Волъдэ Мариам . Сост ачаччыр либб волэд
тарикоч (Три рассказа). 1960.
206. М энгысту Гэдаму. Лелау ындэмияих тэбайнна ехый-
вот акуакуам (Характер и жизнь человека). 1949.
207. Мэнгысту Гэдаму . Кэман аныщще (Кого я ниже?). 1953
208. Мэнгысту Гэдаму . Камур. [б.г .]
358


Библиография
209. Мэнгысту Гэдаму . Мэсэлаль (Лестница). 1959.
210. Мэнгысту Гэдаму . Сомалеу (Сомалиец). 1958.
211. Мэнгысту Гэдаму, Асаманна дымэт (Свинья и кот).
[б.г .]
212. Мэнгысту Гэдаму . Ынкойе Дэмаме (Старушка Дэма-
ме). 1955.
213. Мэнгысту Гэдаму . Косасау тэмари (Бедный студент).
1954.
214. Мэнгысту Гэдаму , Еалмаз ыда (Долг Алмаз). 1955.
215. Мэнгысту Гэдаму, Егизеу бэщита (Болезнь времени).
1964.
216. Мэнгысту Лемма , Егытым губае (Сборник стихов).
1950.
217. Мэнгысту Лемма , Тэльфо бэкисе (Похищение невес­
ты). 1951.
218. Мэн гыст у Лемма , Ялэача габыча (Неравный брак).
1958.
219. Мэнгысту Лемма , Еаббаточ чэвата (Разговор отцов).
1953.
220. Мэнгысту Лемма , Еамариння гытым аинэту сырэту
сырыыату (Технические аспекты амхарского стихос­
ложения). — «Journal of Ethiopian Studies» . 1963, vol.
1, No. 2.
221. Мэнгысту Лемма , Ефыкыр ечэвата ехассаб етырэт гы­
тым (Стихотворения). 1958.
222. Мэнгысту Мэконнын , Либб вулик (Бесполезные уси­
лия). 1956.
223. Мэнгысту Мэконнын, Мэлькамыннэте бенецаннэте
(Мое счастье — моя свобода). 1948.
224. Мэрсэ Хазен , Еамариння сывасыу (Амхарская грам­
матика). 1935.
225. Мэстэват Мулю Алэм, Абрэн ыннымоталлэн (Мы ум­
рем вместе). 1963.
226. Мэсэлэ Ыджигу , Енуро ынкокыллиш (Загадка жиз­
ни). 1958.
227. Мэхамэд Усман, Гуаде ынгыдих амачх нэнь (Друг мой,
теперь я твой зять). 1959.
228. Ныгусе Тэфэра, Мочче тэнэссаху (Я воскрес). 1949.
229. Нэгэдэ ГэбрэАб , Енат мэкари аитфа фэтари (Материн­
ское слово — божественный совет). 1949.
359


Литература Эфиопии
230. Паулос Ненне. Мыскылькыль (Беспорядок). 1958.
231. Паулос Ненне. Ынкокыллиш (Загадка). 1960 .
232. Паулос Ненне. Ярадау Таддэсэ (Обманщик Таддэсэ).
1955.
233. Паулос Ненне. Дыбликлик (Смесь). 1957 .
234. Самуэль Фэрэндж. Етыфат мэнчаеч (Близнецы-пре­
ступники). 1955 .
235. Сахлэ Микаелъ Вольдэ Селассие. Ехагэр мэдханит бэ-
хагэр ликаунт (Свое лекарство — своими учеными).
1956.
236. Сахле Селассие Бырхане Мариам. Вотат ифридоу
(Пусть рассудит молодость). 1959 .
237. Сынду Гэбру. Елиббе мэцхаф (Книга моего сердца).
1952.
238. Сэид Абагаз. Емэкабру тыль (Могильный червь). Ас­
мэра. 1966.
239. Сэйфэ Х айл е Селассие. Ымэкабре лай комеаллеху (Я
стою у своей могилы). 1954 .
240. Сэйфу И н э с у . Едыбуб ныгыст (Царица Юга). 1953 .
241. Сэломон Дэр эсса. Лиджиннэт (Детство). 1963 .
2 42. Сэломон Тафэсэ Хабтпэ Селассие. Хассаб сэммыннету
тэсэмау вудкэту (Крах мечты). 1956 .
243. Таддэсэ А ла на . Фальсыфынна явакивоч мэкэта нат
(Философия — щит знатоков). 1957 .
244. Таддэсэ Вольдэ Иоханныс. Балэмавок ысыхтэт лай мэ-
вудэк (Невежество приводит к ошибкам), [б.г .]
245. Таддэлэ Гэбрэ Хыйвош. Манноу итиопьявиу (Кто ты,
эфиоп?). 1964 .
246. Таддэсэ Либэн. Лелау мэнгэд (Другим путем). 1952 .
247. Таддэсэ Либэн. Мэскэрэм (Сентябрь). 1949 .
248. Таддэсэ Мулат . Бэсэрг зэфэноч вуст емитаю еама-
риння гытмоч (Амхарские стихи в свадебных песнях). —
«Journal of Ethiopian Studies». 1970, vol. 8, No. 2.
2 49. Тайе А л эка . Еитиопья хызб тарик (История эфиопско­
го народа). 1914 .
250. Тэклэ Бырхан Зэмикаелъ. Кэзих ындет дэрэску (Как
я до этого дошел). Асмэра. 1959 .
251. Т экл э Мариам Фантпайе. Андэння едырсэт мэмрия лэ-
сэбатэння кыфыль (Учебник родной речи для седьмого
класса школы). 1952 .
360


Библиография
252. Тэклэ Хавариапг . Бынсысоч комеди (Комедия живот­
ных). [6.r.J
253. Тэклэ Ц адык Мэкурия . Битиопья тарик (История Эфи­
опии в пяти томах). 1964-1967.
254. Тэсфайе Гэссэсэ. Ыкау (Вещь). 1962.
255. Тэсфайе Хабтпэ Мариам . Ялэвордэт аигэнним кыбрэт
(Без унижения нет чести). Асмэра . 1958.
256. Тэфэра Волъдэ Амануэлъ . Ехулэт ануаль бет (Дом двух
несчастных). 1958.
257. Тэфэра Волъдэ Амануэлъ , Бэрэкик чэвата етакэфэ мы-
кыр (Советы в изысканной беседе). 1957.
258. Тэщагэр Вубе. Абетута (Призыв). 1958.
259. Тэщомэ Гэбрэ Селассие . Еаымро чимаки (Плоды разу­
ма). 1956.
260. Хабтпэ Волъдэ Селассие. Сэвоч балэм гэбэя (Люди на
арене жизни). 1953.
261. Хаддис Алэмайеху . Тэрэт тэрэт емэсэрэт (Сказки). 1948.
262. Хаддис Алэмайеху . Етымхыртынна етэмари бет тыр-
гум (Значение образования и школы). 1948.
263. Хаддис Алэмайеху . Фыкыр ыскэмэкабыр (Любовь до
гроба). 1958.
264. Хаддис Волъдэ Цадык . Войзеро алэм (Госпожа Мир). 1949.
265. Хайле Иесус Фыкаду . Кэынгыдих водих адэра ындан-
дэгэм (Чтобы больше не повторялось). 1953.
266. Хайле Селассие Дэста . О сэлям! Сэлям бесымьпц сынт
гыф тэсэрра (О мир!). 1963.
267. Хайлю Бэлайнэх . Мэнгэдэ сэмай (Небесный путь). 1943.
268. ХайлюЛимэных . Еаымромэкфэча (Ключ к разуму). 1952.
269. Хайманотп Таддэсэ . Водыдже багэббаху зэмэдоче тэ-
люнь (Когда я женился по любви, родственники осу­
дили меня). Харэр. 1959.
270. Х ируй Волъдэ Селассие. Водадже либбе (Мой друг —
мое сердце). 1915.
271. Хируй Волъдэ Селассие. Аддис алэм (Новый мир). 1925.
272. Хируй Волъдэ Селассие . Лэлидж мыкр лэаббат мэта-
сэбия (Совет сыну — память об отце). 1926.
273. Хируй Волъдэ Селассие. Еауропа мэнгэд (Путь Евро­
пы). 1920.
274. Хируй Волъдэ Селассие . Еитиопья мэцахыфт кутыр
(Каталог эфиопских книг). 1915.
361


Литература Эфиопии
275. Хируй Вольдэ Селассие. Аце иоханнысынна мэтэма
(Император Иоханныс и Мэтэма). 1910.
276. Хируй Вольдэ Селассие. Елибб асаб (Мысли сердца). 1923.
277. Хируй Вольдэ Селассие . Ыненна водаджоче (Я и мои
друзья). 1927.
278. Цэгайе Гэбрэ Мэдхын . Бэльг (Осень). 1958.
279. Цэгайе Гэбрэ Мэдхын . Теводрос. 1956.
280. Цэгайе Гэбрэ Мэдхын . Ещох аклиль (Терновый венец).
1952.
281. Цэгайе Гэбрэ М эдхын . Екэрмо соу (Человек будуще­
го). 1958.
282. Цэдэкэ Тэклэ . Емэсэнэбабэча воис енуро мырча (Жиз­
ненный выбор). 1958.
283. Щитпо Мэзгэбу . Соу бэмэхоне дэкэмху (Я устал быть
человеком). 1959.
284. ГЦифэрау Мыхрэтпэ. Мыкыр яльмэлэсоу мэкэра дэрэ-
соу (Не послушал совета — попал в беду). 1960.
285. Ынану Агонафыр. Сетэння адари (Проститутка). 1956.
286. Ыщетпе Дэмсе . Ертра кури ыдме лэтэфэри ( Гордись,
Эритрея). 1946.
287. Юфтпахе Н ы гусе . Тыкым елеллэбэт чавата (Бесполез­
ная беседа). 1923.
288. Яинщэтп Сэндэк . Хуллюм яльфаль (Все проходит). Ас­
мэра, 1958.
289. Ялэу Мэнгысту . Еынба мэдэбр (Хранилище слез).
1958.
290. Яред Гэбрэ Микаелъ . Ыненна анчи (Я и ты). 1945.
291. Abraham D emoz. Moslems and Islam in Ethiopic litera­
ture. — «Journal of Ethiopian Studies». 1973, vol. 10,
No1
292. African writing today. N . Y ., 1969.
293. Alemayyehu M oges. Collection and analysis of contempo­
rary geez poetry. Survey of language use and language
teaching. — «East Africa Bulletin». 1969, vol. II, No 3.
294. Aleme E shete. The role and position of foreign educated
interpreters in Ethiopia (1800-1869). — «Journal of
Ethiopian Studies». 1973, vol. II, No 1.
295. Alvares F. The Prestor John of the Indies. Vol. 1 -2 . Cam­
bridge, 1961.
296. A shenafi Keb ede. Confession. Addis-Ababa, 1965.
362


Библиография
297. AshenafiKebed e. The krar. — «Ethiopia Observer». 1967,
vol. II, No 3.
298. Bairu Tafia. Three portraits: Ato Asma Giyorgis, Ras
Gobana Daci and Sahafe Tezaz Gabra Sela sse. — «Journal
of Ethiopian Studies». 1967, vol. 5, No. 2.
299. Baum J.E . Savage Abyssinia. N. Y ., 1927.
300. Beer D.F. The sources and content of Ethiopian creative
literature. — «Research in African Literature». Austin,
1977, vol. 8, No. 1.
301. Bruce J . Travels to discover the source of the Nile in the
years 1768-1773. Vol. 1-5. Edinburg, 1790.
302. Buxton D. The Abyssinians. Southampton, 1970.
303. C erulliE. Storia della letteraturaetiopica. Florence, 1956.
304. Chojnacki S. Notes on art in Ethiopia in the 15th and
early 16th century. — «Journal of Ethiopian Studies».
1970, vol. 8, No. 2.
305. Chojnacki S. Notes on art in Ethiopia in the 16th century:
an enquiry into the unknown. — «Journal of Ethiopian
Studies». 1971, vol. 9, No. 2
306. Cohen M . La naissance d’une literature imprimee en
amharique.— «Journal Asiatique». CCVI, 1925.
307. Comba P. Bref apercu sur les debuts de la litterature de
langue amharique et sur ses tendances actuelles. —
«Ethiopia Observer». 1958, vol. 2, No. 3.
308. Comba P. Le roman dans la litterature ethiopienne de
langue amharique. — «Journal of Semitic Studies» . 1964,
vol. 9, No. 1.
309. Daniachew Worku.The Thirteenth sun. L., 1973.
310. Eadie J.E. An Amharic reader. Cambridge, 1924.
311. Fusella L. II Lebb wallad tarik di Afawarq Gabra lyasus.—
«Rassegna di Studi etiopici». 1951, vol. 10.
312. Gamst F.C. The Qemant. A pagan-hebraic peasantry of
Ethiopia. N .Y ., 1969.
313. Gaselee St. The beginnings of printing in Abyssinia. —
«The Library». 1931, No. 11.
314. Georges C.S . War chants in praise of ancient afar
heroes. — «Journal of Ethiopian Studies». 1965, vol. 3,
No.1-2.
315. Gerard A.G. Four African Literatures. Xhosa, Sotho, Zulu,
Amharic. Berkeley, 1971.
363


Литература Эфиопии
316. Gerard A.G. Amharic creative literature: the early phase. —
«Journal of Ethiopian Studies». 1968, vol. 6, No 2.
317. Gilkes P. The Dying lion. Feudalism and modernisation
in Ethiopia. L., 1975.
318. Greenfield R . Ethiopia. A new political history. L., 1965.
319. Greenfield R. An Ethiopian protest poem: submit to cross-
exam ination.— «Literature East and W est». 1968, No. 12.
320. Guebre Sellassie. Chronique du regne de Menelik II roi
des rois d’Ethiopie, traduite de l ’amharique par Tesfa
Sellassie, publiee et annotee par Maurice de Coppet. T. 1.
P., 1930-1931.
321. Guidi I. Storia della letteratura etiopica. Roma, 1932.
322. Hammershmidt E. Jewish elements in the cult of the
Ethiopian church. — «Journal of Ethiopian Studies», 1965,
vol3,No.1-2.
323. H untingfo rd G.W.B. The glorious victories of Amda Seyon
king of Ethiopia. Oxford, 1965.
324. H untingford G.W.B. The lives of saint Takla Haymanot. —
«Journal of Ethiopian Studies». 1966, vol. 4, No. 1 -2 .
325. Imbakom Kalewold. Traditional Ethiopian church
education. N. Y ., 1970.
326. Kane T L . Ethiopian literature in Amharic. Wiesbaden, 1975.
327. Kligenheben A. Zur Amharischen poesie. — «Rassegna di
Studi etiopici». 1959, vol. 15.
328. Levine D.N. Wax and gold: Tradition and Innovation in
Ethiopian culture. Chicago, 1966.
329. Lipsky GA, Ethiopia: Its people, its society, its culture.
New Haven, 1962.
330. Littm a n E. The Chronicle of king Theodore of Abyssinia.
Princeton, 1902.
331. Mengistu Lemma. Snatch and run or marriage by
abduction. — «Ethiopia Observer». 1964, vol. 7, No 4, p. 2.
332. Modern African Stories. L., 1964.
333. M olvaer R.K . Tradition and change in Ethiopia. Social
and cultural life as reflected in Amharic fictional
literature ca. 1930-1974. Leiden, 1980.
334. Mondon-Vidailhet F.M . Chronique de Theodoras II, roi
des rois d’Ethiopie. P ., 1905.
335. Moreno M.M . Letteratura etiopica. — «Civilta dell’Ori-
ente». Rome, 1957, No. 2.
364


Библиография
336. Okam Н.Н . Oral art forms and literature in Africa.—
African society, culture and politics: an introduction to
African studies. Washington, 1978.
337. Pankhurst R. The foundation of education, printing,
newspapers, book production, libraries and literacy in
Ethiopia.— «Ethiopia Observer». 1962, vol. 6, No. 3.
338. Pankhurst R. Letter writing and the use of royal and
imperial seals in Ethiopia prior to the twentieth century. —
«Journal of Ethiopian Studies». 1973, vol. 11 , No. 2.
339. Pa nkhurst R. Abuna Petros: an Ethiopian patriot martyr
in the modern Amharic theatre. — «Ethiopia Observer».
1973, No. 2.
340. Pankhurst R. The Ethiopian Royal Chronicles. Addis-
Ababa, 1967.
341. Pa nkhurst Sylvia . Ethiopia. A cultural history. Lalibela,
1955.
342. Perham M . The government of Ethiopia. L., 1948.
343. Poems from black Africa. Bloomington, 1963.
344. Riad L. The foundation of Ethiopian theatre. — «Bulletin
de Tlnstitute des etude copte», 1958.
345. Ricci L . Romanzo e novella: due esperimente nella
letteratura amarica attuale.— «Journal of Semitic
Studies», 1964, No. 9.
346. Sahle Sellassie Berhane Mariam . The Afersata. L., 1969.
347. Sahle Sellassie Berhane Mariam . Firebrands. L., 1979.
348. Shack WA„ Habte Mariam Marcos. Gods ans heroes.
Oral traditions of the Gurage of Ethiopia. Ox., 1974.
349. Shiawl Teferra. Ethiopia’s literature today: a brief
survey.— «Africa». Cologne. 1966, vol VII, No. 1.
350. Stinton L. Folk tales of Hadiya.— «Journal of Ethiopian
Studies». 1965, vol. 3, No. 1 -2 .
351. Strelcyn S. Les ecrits medicaux ethiopiens. — «Journal
of Ethiopian Studies». 1965, vol. 3, No. 1.
352. TaddesseLiben. Truth. — «EthiopiaObserver». 1961, vol.
5, No. 1.
353. Taddesse Tamrat. Church and State in Ethiopia. 1270-
1527. Ox., 1972.
354. Tesfaye Gesesse. Ethiopian literature before and after
the revolution.— «Lotus», No. 46, 1980.
355. Tsegaye Gebre M edhin. Oda-Oak oracle. L., 1965.
365


Литература Эфиопии
356. Uchendu V.C. Modernazation in Tropical Africa. —
African society, culture and politics: an introduction to
African studies. Wash., 1978.
357. Ullendorf E. An Amharic chrestomathy. L., 1965.
358. Ullendorf E. The Ethiopians. An introduction to country
and people. L., 1960.
359. Ullendorf E. The challenge of Amharic. L., 1965.
360. Ullendorf E. Four Tegrenna poems.— «Journal of
Ethiopian Studies». 1967, vol. 5, No. 2.
361. Ullendorf E. Ethiopia and the Bible. L., 1968.
362. Weischer B.M . Historical and philological problems of
the A xum itic literature (especially in the Qerellos).—
«Journal of Ethiopian Studies*. 1971, vol. 9, No. 1.
363. W right S t. Book and manuscript collections in Ethiopia.—
♦Journal of Ethiopian Studies*. 1964, vol. 2, No. 1 -2 .
364. W right S t. Ethiopian incunabula. Addis-Ababa. 1967.
365. Zervos A. L’empire d’Ethiopie. Alexandria, 1936.


Оглавление
Глава 1
АКСУМСКИЙ ПЕРИОД....................... 19
Глава 2
СРЕДНИЕ ВЕКА (XIII-X IX )................ 29
О литературной специфике эфиопских житий
святы х................................................................... 54
Стилистические особенности хроникального
жанра в Эфиопии................................................. 67
Традиционная поэзия Эфиопии ........................ 78
Глава 3
РАЗВИТИЕ СОВРЕМЕННОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ....................................... 90
Творчество Афэворка Гэбрэ Иесуса
и Хируя Вольдэ Селассие .................................. 97
Послевоенная проза (1 9 4 5 -1 9 7 4 )..................... 128
Поэзия и драматургия..........................................214
Англоязычная литература.................................. 243
Заключение............................................................ 267
Примечания........................................................... 276
Приложения
Русско-эфиопские литературные связи
.............285
Африканские путешествия
Николая Степановича Гумилева........................ 286
An annotated bibliography of ethiopian
literat u re in R u s s i a n ............................................. 314
Введение........................................................................ 5
Библиография................................................................ 349


Михаил Вольпе
Литература Эфиопии
очерк
Художник П. Зайцев
Компьютерная верстка А. Щукин
Издательский Дом «Зебра Е»
Изд. лиц. N° 05017 от 07.06 .2001
115597, Москва, Воронежская ул., д. 46/1, к. 77
тел./факс (095) 291-59 -34
e-mail: info@zebrae.ru
htpp://zebrae.ru
Подписано в печать 09.04.2003. Формат 84x108 V32.
Гарнитура «Школьная книга». Печать офсетная. Печ. л. 19,32.
Бумага для ВХИ. Тираж 1500 экз. Заказ No 274.
Отпечатано с готовых диапозитивов
наГИПП «Уральскийрабочий».
620219, г. Екатеринбург, ул. Тургенева, 13
http: / / www.uralprint.ru
e-mail: book@uralprint.ru