1-6-4
 968-65

ОТ  РЕДКОЛЛЕГИИ
 Предлагаемый  читателю  IV  том  «Очерков  истории  историче¬
ской  науки  в  СССР»  посвящен  двум  первым  этапам  развития
советской  историографии:  этапу  ее  становления  (с  Октября
1917  г.  до  середины  20-х  годов)  и  последующему  десятилетию
(с  середины  20-х  до  середины  30-х  -годов),  когда  марксистско-
ленинское  направление  одержало  победу  в  исторической  науке
и  стало  методологической  основой  для  всех  отраслей  истори¬
ческого  знания.  Иными  словами,  том  посвящен  становлению  и
развитию  советской  историографии  в  период  от  Октября  1917  г.
до  победы  социализма  в  нашей  стране.
 В  томе  поставлены  две  крупные  проблемы.
 Первая  и  основная  —превращение  марксистско-ленинского
направления  в  историографии  в  господствующее,  ведущее  в  на¬
шей  стране  утверждение  марксистско-ленинской  -методологии  ис¬
следования  исторического  процесса  во  всех  областях  советской
исторической  науки.
 Вторая  проблема  —  изучение  дальнейшего  углубления  кри¬
зиса  буржуазной  историографии  и  ее  конечный  крах  в  советской
науке.  Первые  два  послеоктябрьских  десятилетия  являются  вре¬
менем  напряженной  борьбы  марксистско-ленинской  историогра¬
фии  с  реакционными  концепциями  буржуазной  науки,  борьбы  за
привлечение  старых  кадров  историков,  за  создание  молодых
марксистских  кадров  историков-специалистов.
 Первая  часть  тома  (главы  I—IV)  посвящена  возникновению
советской  исторической  науки.  В  первой  главе  раскрываются
великая  роль  В.  И.  Ленина  как  основоположника  советской  исто¬
рической  науки,  методологическое  значение  его  послеоктябрь¬
ских  трудов,  ленинская  концепция  всемирно-исторического  про¬
цесса  и  истории  советского  общества.
 Вторая  и  третья  главы  посвящены  как  истории  борьбы  за
марксистско-ленинскую  методологию  против  теоретических  и  со¬
циологических  принципов  буржуазной  историографии,  против
буржуазных  концепций  истории«России,  так  и  роли  М.  Н.  Пок¬
ровского  в  становлении  и  развитии  советской  историографии.
 3

Первая  часть  тома  завершается  главой  о  деятельности  науч¬
ных  центров  по  изучению  истории,  о  борьбе  партии  за  подготовку
кадров  историков-марксистов.
 Вторая  часть  тома  посвящена  изучению  истории  СССР  (гла¬
вы  V—VII).  Видное  место  здесь  занимают  проблемы  борьбы  за
марксизм  в  области  исследования  истории  феодализма  и  капи¬
тализма  в  России,  истории  революционного  движения  и  внеш¬
ней  политики.  Центральной  для  этой  части  является  проблема
становления  советской  историографии  в  новых  областях  зна¬
ния  —  истории  советского  общества,  особенно  по  таким  важней¬
шим  вопросам,  как  история  Октябрьской  революции,  граждан¬
ской  войны  и  социалистического  строительства,  история  Комму¬
нистической  партии.
 В  третьей  части  тома  рассматриваются  основные  проблемы
историографии  всеобщей  истории.  В  изучении  истории  древнего
мира,  медиевистики,  византиноведения,  истории  нового  времени
советская  историография  встретилась  с  особыми  трудностями,
так  как  все  эти  отрасли  почти  полностью  находились  в  руках
буржуазно-дворянских  историков.  Главы  VIII—XIII  посвящены
утверждению  марксистской  концепции  в  эгих  отраслях  историо¬
графии.  В  это  же  время  создаются  новые  отрасли  советской
исторической  науки  —  история  новейшего  времени  и  историогра¬
фия  стран  Востока.
 Главы  по  специальным  и  вспомогательным  историческим  дис¬
циплинам  войдут  в  следующий  том  нашего  издания.
 Том  обсужден  на  специально  созванной  сессии  Научного  со¬
вета  по  проблеме  истории  исторической  науки  (13—18  апреля
1964  г.).  В  заседаниях  сессии  приняло  участие  более  200  истори¬
ков  из  50  городов  СССР;  было  представлено  84  научных  учреж¬
дения  (Академия  наук  СССР,  академии  союзных  республик,  ис¬
торические  кафедры  Московского  и  других  университетов,  Исто¬
рико-архивный  и  педагогические  институты  и  ряд  других).
 Авторы  IV  тома:  JI.  Б.  Алаев,  Г.  Д.  Алексеева,  Р.  Т.  Ахрамо-
вич,  И.  Б.  Берхин,  М.  С.  Волин,  Л.  И.  Гинцберг,  Г.  Н.  Голиков,
 B.  В.  Горбунов,  E.  Н.  Городецкий,  Л.  В.  Данилова,  В.  А.  Дунаев¬
ский,  А.  А.  Зимин,  Л.  В.  Иванова,  А.  Е.  Иоффе,  Е.  П.  Кандель,
Н.  А.  Кузнецова,  Н.  Ф.  Кузьмин,  А.  М.  Кулагина,  В.  Я.  Лаверы-
чев,  В.  С.  Лельчук,  И.  Я.  Лернер,  П.  А.  Лисовский,  Б.  Р.  Лопу¬
хов,  И.  Л.  Маньковская,  М.  В.  Нечкина,  В.  Н.  Никифоров,
 C.  В.  Никонова,  Г.  А.  Подпалова,  В.  В.  Постников,  H.  М.  Постов-
ская,  А.  А.  Преображенский,  П.  Г.  Рындзюнский,  Н.  А.  Смирнов,
К.  Н.  Тарновский,  И.  Ф.  Угаров,  3.  В.  Удальцова,  С.  Л.  Утченко,
 A.  В.  Фадеевым.  И.  Хейфец,  Л.  В.  Черепнин,  Н.  П.  Шастина,
 B.  И.  Шипаев,  H.  Н.  Яковлев.
 Бригадир  тома  —  канд.  ист.  наук  Г.  Д.  Алексеева.  Научно¬
вспомогательную  работу  провели  А.  И.  Алаторцева,  О.  А.  Афа¬
насьев,  Г.  П.  Махнова.  В  редактировании  тома  принимала  уча¬
стие  Л.  В.  Данилова.

ВВЕДЕНИЕ
 Победа  Великой  Октябрьской  социалистической  революции
открыла  новую  эру  в  истории  человечества  —  эру  коммунизма.
Началась  новая  эпоха  и  для  всех  отраслей  общественных  наук,
в  том  числе  и  науки  исторической.
 В  предыдущем  томе  нашего  издания  были  даны  характери¬
стика  ленинского  этапа  в  развитии  дореволюционной  марксист¬
ской  историографии  и  анализ  кризиса  буржуазной  историогра¬
фии  в  России  эпохи  империализма.
 Настоящим  томом  открывается  исследование  истории  истори¬
ческой  науки  в  советскую  эпоху.  В  последующих  томах  изложе¬
ние  будет  доведено  до  50-летия  Великой  Октябрьской  социали¬
стической  революции,  юбилею  которой  и  посвящается  настоящее
издание.
 Создание  коллективного  труда,  который  осветил  бы  историю
советской  исторической  науки,  —  давно  назревшая,  необходимая
задача.
 Советская  историческая  наука  прошла  сложный  полувековой
п>ть,  насыщенный  значительными  событиями,  богатый  плодо¬
творными  результатами.  Ее  дальнейшее  развитие  получит  допол¬
нительные  стимулы,  если  историки  окинут  общим  взором  прой¬
денную  дорогу,  продумают  этапы  собственного  пути.  На  этой
базе  становятся  обоснованнее  итоги  науки  и  отчетливее  ее  пер¬
спективы.  Следовательно,  изучение  истории  советской  историче¬
ской  науки  необходимо  и  для  ее  собственного  развития.
 Этого  изучения  требует  также  всестороннее  исследование
истории  советского  общества.  Развитие,  советской  культуры,
а  следовательно,  и  советской  науки  —  органическая  составная
часть  проблематики  истории  советского  периода.  Советская
историография  —  неотъемлемая  составная  часть  истории  совет¬
ской  науки,  взятой  в  целом.  Поэтому  изучение  культурного  раз¬
вития  нашей  Родины  в  советское  время  не  может  быть  осуще¬
ствлено  без  исследования  исТории  советской  исторической  на¬
уки  —  важнейшей  отрасли  гуманитарного  знания.
 5

Изучение  советской  историографии  необходимо  и  для  борьбы
за  марксистско-ленинскую  науку  на  мировой  арене.  За  рубежом
в  последние  годы  реакционные  ученые  буржуазного  лагеря  все
чаще  останавливаются  на  вопросах  истории  советской  историче¬
ской  науки.  Они  явно  встревожены  развитием  исторических  зна¬
ний  в  СССР,  множеством  выходящих  из  печати  исторических
трудов,  бросающимся  в  глаза  ростом  молодых  исторических  кад¬
ров,  появлением  новых  журналов,  оживленным  обсуждением
спорных  проблем  и  общим  подъемом  марксистской  историче¬
ской  науки.  Зарубежные  студенты  слушают  специальные  курсы
русской  историографии,  в  которых  освещается  история  истори¬
ческой  науки  советского  народа.  Советской  историографии  по¬
свящаются  специальные  книги.  Фальсифицированному  представ¬
лению  о  нашей  науке,  развиваемому  этой  литературой,  необ¬
ходимо  противопоставить  марксистско-ленинскую  концепцию
развития  советской  историографии.
 За  рубежом  существуют  не  только  враги,  но  и  друзья.  Имеют¬
ся  и  колеблющиеся  читатели,  желающие  вдуматься  в  существо
дела  и  занять  правильные  позиции.  Есть  и  широкий  круг  сочув¬
ствующих,  борющихся  за  истину  завтрашних  друзей.  Этим  мно¬
гочисленным  и  день  от  дня  растущим  слоям  читателей  надо  дать
правильное  представление  об  истории  советской  исторической
науки.
 Долг  написать  историю  нашей  пауки  лежит  прежде  всего  на
ныне  действующем,  современном  коллективе  советских  истори¬
ков;  в  нем  еще  представлено  старшее  поколение,  работавшее  на
фронте  исторической  науки  в  первые  годы  Советской  власти;  в
его  составе  трудится  и  следующее  за  ним  поколение,  представ¬
ляющее  собою  первые  кадры  советских  историков,  воспитанных
партией  и  Советским  государством;  в  его  рядах,  наконец,  в  со¬
дружестве  со  старшими  товарищами  творчески  работает  много¬
численная,  полная  сил  и  возможностей  научная  молодежь,
обученная  предшествующими  поколениями.  История  советской
исторической  науки  прошла  через  сознание  первых  двух  поколе¬
ний,  явилась  их  непосредственной  творческой  жизнью.  Поэтому
молодые  историки  могут  изучать  ранние  периоды  развития  исто¬
рической  науки,  непосредственными  участниками  которых  они  не
были,  не  только  на  основании  письменных  источников.
 Специальных  работ,  посвященных  всему  пути  развития  совет¬
ской  историографии  за  указанный  период,  по  всем  ее  отраслям
до  настоящего  времени  не  появлялось,  и  наша  попытка  дать
обобщающий  труд  в  этой  области,  обсужденный  научной  обще¬
ственностью  в  1964  г.,  является  первой.  Однако  советские  исто¬
рики  уже  многое  подготовили  для  этого  труда.
 Историографическая  тема  давно  привлекала  и  привлекает
к  себе  внимание  советских  историков.  Любое  историческое  ис¬
следование  содержит,  как  правило,  элемент  историографии  в
 6

своем  введении,  а  в  его  составе  —  данные  об  истории  вопроса
за  советский  период;  это  важное  накопление  материала  для
будущих  историографических  обобщений.  Специальные  статьи  и
даже  книги  посвящались  обзору  отдельных  отрезков  пройденно¬
го  советской  исторической  наукой  пути.  М.  Н.  Покровский  едва
ли  не  первый  начал  эту  работу,  опубликовав  такой  обзор  раз¬
вития  общественных  наук  в  СССР  к  четырехлетию  Советской
власти  1.  Академик  В.  П.  Волгин  не  один  раз  брал  на  себя  ини¬
циативу  в  подведении  итогов  развития  советской  исторической
науки:  под  его  редакцией  к  10-летию  Октябрьской  революции
вышел  сборник  «Общественные  науки  СССР»,  где  ряд  авторов
осветил  развитие  отдельных  отраслей  исторической  науки  за
истекший  период2.  Академик  Б.  Д.  Греков  является  автором
трех  историографических  обзоров,  последовательно  освещаю¬
щих  итоги  изучения  истории  СССР  за  20,  25  и  30  лет  развития
советской  науки3.  Результаты  работы  историков  за  четверть  века
были  охарактеризованы  в  коллективном  труде4.  К  этому  же  юби¬
лею  была  написана  академиком  Е.  В.  Тарле  специальная  исто¬
риографическая  статья5.  К  40-летию  Советской  власти  не  вышло
особого  сборника,  специально  посвященного  в  целом  историче¬
ской  науке,  но  были  изданы  отдельные  статьи  и  книги  о  40-лет¬
нем  развитии  отдельных  отраслей  советской  исторической  на¬
уки6.  А.  Л.  Сидоров  прочел  историографический  доклад  на  Рим¬
ском  конгрессе  историков7.
 За  последние  годы  вышел  ряд  работ,  появление  которых  свя¬
зано  с  подготовкой  настоящего  коллективного  труда.  Собранный
для  него  материал  лег  в  основу  двухтомного  издания  «Советская
 1  М.  Н.  Покровский.  Общественные  науки  в  России  за  4  года.—
«Наука  в  Советской  России».  М.,  1922.
 2  «Общественные  науки  СССР,  1917—1927».  М.,  1928.
 3  Б.  Д.  Греков.  Итоги  изучения  истории  СССР  за  двадцать  лет.—
«Известия  АН  СССР».  Отделение  общественных  наук,  1937,  №  5;  о  и  же.
Основные  итоги  изучения  истории  СССР  за  25  лет.—  «Двадцать  пять  лет  ис¬
торической  науки  в  СССР».  М.—Л.,  1942;  он  же.  Основные  итоги  изу¬
чения  истории  СССР  за  30  лет.—  «Труды  юбилейной  сессии  Академии  об¬
щественных  наук,  посвященной  тридцатилетию  ·  Великой  Октябрьской  социа¬
листической  революции».  М.,  1948.
 4  «Двадцать  пять  лет  исторической  науки  в  СССР».  М.—  Л.,  1942.
 5  Е.  В.  Т  а  р  л  е.  О  советской  историографии.—«Вестник  АН  СССР»,  1943,
№  1—2.
 6  В.  И.  Авдиев.  Советская  наука  о  древнем  Востоке  за  40  лет.  М.,  1958;
Г.  Г.  Дилигенский,  С.  Л.  Утченко.  Советская  историография  антично¬
сти  за  40  лет.—  «Вопросы  истории»,  1958, 	№  1;  Е.  А.  Кос  ми  не  кий,
Е.  В.  Г  у  т  н  о  в  а,  Н.  А.  Сидорова.  Сорок  лет  советской  медиевистики.—
«Вопросы  истории»,  1957,  №  11  и  др.
 7  А.  Л.  Сидоров.  Основные  проблемы  и  некоторые  итоги  развития  со¬
ветской  исторической  науки.—  «Труды  историков  СССР  к  X  Международ¬
ному  конгрессу  историков  в  Риме».  М.,  1955.
 7

историческая  наука  от  XX  к  XXII  съезду  КПСС»8.  Работы
Н.  М.  Постовской  для  наших  «Очерков»  положили  начало  более
обширному  исследованию,  результатом  которого  явилась  ее  кни¬
га9.  Связана  с  подготовкой  настоящих  «Очерков»  и  статья
 С. 	М.  Дубровского  о  М.  Н.  Покровском,  опубликованная  вместе
с  ее  подробным  редакционным  обсуждением  в  журнале  «Вопро¬
сы  истории»  10,  а  также  ряд  других  работ.
 Некоторые  вспомогательные  отрасли  получили  специальную
разработку  —  появились  книга  В.  В.  Максакова11  и  коллектив¬
ный  труд12,  подготовленный  Научно-исследовательским  институ¬
том  музееведения.
 В  последнее  время  получила  свое  дальнейшее  развитие  совет¬
ская  историография  отдельных  исторических  проблем:  освеще¬
ны  вопросы  о  месте  славяно-русской  археологии  в  советской
исторической  науке  (Б.  А.  Рыбаков),  о  советской  историографии
социально-экономического  строя  Киевской  Руси  (В.  В.  Мавро
дин)13.  В  проблемном  историографическом  плане  написан  ряд
диссертаций  молодыми  специалистами  по  советской  историогра¬
фии  (Г.  Д.  Алексеевой,  В.  П.  Верхось,  JI.  В.  Ивановой,  В.  П.  На¬
умовым,  В.  И.  Погудиным,  В.  Г.  Русляковой,  С.  А.  Шелудько
и  др.).  Особо  надо  отметить  проблематику  советского  периода,
ставшую  предметом  историографического  исследования14.  По¬
явились  работы  по  отдельным  проблемам  советской  историо¬
графии  15.
 Наряду  с  созданием  историографических  исследований,  по¬
священных  отдельным  проблемам  отечественной  истории,  совет¬
ская  историографическая  наука  (особенно  последних  лет)  все  ча¬
ще  обращает  внимание  на  литературу  по  всеобщей  истории,  из¬
 8  «Советская  историческая  наука  от  XX  к  XXII  съезду  КПСС».  Сб.  ст.,
[ч.  1].  История  СССР.  М.,  1962;  [ч.  2].  История  Западной  Европы  и  Аме¬
рики.  М.,  1963.
 9Н.  М.  Постовская.  Изучение  древней  истории  Ближнего  Востока
в  Советском  Союзе  (1917—1959  гг.).  М.,  1961.
 10  С.  М.  Дубровский.  Академик  М.  Н.  Покровский  и  его  роль  в  раз¬
витии  советской  исторической  науки.—  «Вопросы  истории»,  1962,  №  3.
 11  В.  В.  Максаков.  Архивное  дело  в  первые  годы  Советской  власти.
М.,  1959.
 12  «Очерки  истории  музейного  дела  в  СССР».  М.,  1963.
 13  Б.  А.  Рыбаков.  Место  славяно-русской  археологии  в  советской  ис¬
торической  науке.—  «Советская  археология»,  1957,  Mfe  4;  В.  В.  Мавроди  н.
Советская  историография  социально-экономического  строя  Киевской  Руси.—
«Вопросы  истории»,  1962,  №  1.
 “  «Сборник  статей  по  истории  рабочего  класса  в  советской  историогра¬
фии».  М.,  1958;  «Очерки  по  историографии  советского  общества».  М.,  1965.
 15  И.  Ф.  Петров.  Освещение  некоторых  проблем  Октябрьской  рево¬
люции  в  историко-партийной  литературе.—  «Вопросы  истории  КПСС»,  1962,
№  5;  Д.  А.  Ч  у  г  а  е  в.  Образование  Союза  ССР  (Историографический  об¬
зор).—  «Вопросы  истории  КПСС»,  1962,  №  6;  С.  И.  Якубовская.  Совет¬
ская  историография  образования  СССР.—  «Вопросы  истории»,  1962,  №  12.
 8

данную  в  СССР.  Разнообразна  проблем  истории  древнего  мира,
средних  веков,  новой  и  новейшей  истории,  подвергшихся  анали¬
зу,  дает  основание  для  вывода  о  несомненных  достижениях
советской  историографии  в  области  изучения  истории  зарубеж¬
ных  стран  Запада  и  Востока  |6.
 Обширная  литература  посвящена  борьбе  с  буржуазной  исто¬
риографией  и  разоблачению  идеологически  враждебных  марк¬
сизму  концепций.
 Значительное  накопление  материалов  и  выводов  для  работ
обобщающего  характера  происходит  в  процессе  чтения  вузов¬
ских  курсов  историографии.  Эти  курсы,  начиная  свою  тематику
с  древнейших  времен,  как  правило,  заканчивают  подробным
освещением  развития  исторической  науки  советского  периода.
При  этом  вопросы  периодизации  советской  историографии  встают
сами  собой,  и  в  различных  курсах  предпринимаются  попытки  их
самостоятельных  решений.  Так,  Историко-архивный  институт
разработал  несколько  вариантов  программ  историографическо¬
го  курса,  в  которых  подробно  намечена  тематика  советского  пе¬
риода  историографии.  На  вопросах  советской  историографии
останавливались  А.  М.  Сахаров,  С.  О.  Шмидт,  И.  Д.  Коваль-
ченко,  С.  С.  Дмитриев  в  статьях,  посвященных  предмету
и  содержанию  университетского  курса  историографии  истории
СССР.
 Положено  начало  совершенно  новому  отделу  советской  исто¬
риографии  —  истории  исторической  науки  у  народов  нашей
Родины.  Многие  из  вышедших  в  этой  области  работ  также  свя¬
заны  с  подготовкой  настоящих  «Очерков»,  главы  из  которых
развертываются  в  монографические  исследования.  Отметим
уже  вышедшие  в  свет  на  правах  рукописи:  коллективный  труд
по  истории  грузинской  советской  историографии17,  работы
 16  См.,  например:  И.  М.  Дьяконов.  Община  на  древнем  Востоке  в
работах  советских  исследователей.—  «Вестник  древней  истории»,  1963,  «\°  1;
Э.  К  П  у  т  и  ы  и  ь.  Из  истории  идейной  борьбы  в  области  историографии  ан¬
тичности  в  первые  десятилетия  Советской  власти  (1917—1934  гг.).—  «Ученые
записки  Саратовского  ун-та»,  т.  68,  1960;  М.  А.  Заборов.  Советская  исто¬
риография  крестовых  походов.—«Средние  века»,  вып.  XXV,  1964;  А.  И.  Да¬
нилов.  Аграрная  история  западноевропейского  средневековья  в  трудах
советских  медиевистов.—  «Средние  века»,  вып.  XVII,  1960;  В.  А.  Дунаев¬
ский,  Б.  Ф.  П  о  р  ш  н  е  в.  Изучение  западноевропейского  утопического  социа¬
лизма  в  советской  историографии  (1917—1963).—«История  социалистиче¬
ских  учений».  М.,  1964;  Ю.  М.  Гарушянц.  Советская  историческая  лите¬
ратура  о  китайской  революции  1911  г.—  «Народы  Азии  и  Африки»,  1962,  №  2;
Л.  А.  Г  о  р  д  о  и,  А.  X.  Вафа.  Изучение  в  СССР  истории  индийского  оабочего
движения  (Историографический  обзор).—  «Вопросы  истории  КПСС»,  1962,
№  4;  Н.  В.  Ф  а  р  б  м  а  и.  Изучение  в  СССР  новейшей  истории  гер»манского
рабочего  движения.—  «Германское  рабочее  движение  в  новейшее  время».  М.,
1962,  и  др. 	#
 17  «Грузинская  советская  историография».  Тбилиси,  1964.
 9

Ш.  Р.  Арутюняна  18,  3.  И.  Ибрагимова  и  Е.  А.  Токаржевского  19,
а  также  серию  статей  в  журнале  «Вопросы  истории»  20.
 Вышли  в  свет  работы  по  историографии  Киргизии  и  Казах¬
стана21.  Появляются  обзоры,  посвященные  историческим  взгля¬
дам  отдельных  ученых  и  писателей,  работавших  над  историей
народа.
 Таким  образом  положено  начало  работе  над  историей  совет¬
ской  исторической  науки.
 *  *  *
 Работа  по  изучению  истории  исторической  науки  началась
в  Академии  наук  СССР  с  1947  г.,  когда  была  организована  исто¬
риографическая  комиссия.  Первые  годы  были  преимущественно
заняты  работой  над  дореволюционной  историографией,  но  в  то
же  время  исподволь  копились  и  обсуждались  материалы  по  исто¬
риографии  советского  периода.  Еще  в  1957  г.  Комиссия  по  исто¬
рии  исторической  науки  в  тесном  контакте  со  вновь  организован¬
ным  Научным  советом  по  историографии  начала  систематиче¬
скую  работу  по  изучению  советского  периода  истории  истори¬
ческой  науки.  В  ноябре  1961  г.  вместо  временной  Комиссии  по
истории  исторической  науки  была  организована  в  составе  Ин¬
ститута  истории  постоянная  группа  на  правах  сектора,  которая
расширила  и  углубила  историографическую  работу,  привлекла
к  ней  научную  общественность.  Большой  накопленный  тут  ма¬
териал  позволил  в  результате  длительного  изучения  историогра¬
фических  источников  поставить  вопрос  о  периодизации  советской
исторической  науки  и  о  развитии  ее  основной,  ведущей  пробле¬
матики.  Были  организованы  «историографические  среды»,  на
которых  регулярно  обсуждались  исследовательские  доклады
историков,  специально  занимающихся  вопросами  историографии
(заслушано  и  обсуждено  свыше  40  таких  докладов)22.
 18  Ш.  Р.  Арутюн  ян.  Советская  армянская  историография  (1920—
1962).  Ереван,  1963  (ротапринт).
 19  3.  И.  Ибрагимов,  Е.  А.  Токаржевский.  Развитие  советской
исторической  пауки  в  Азербайджане.  Баку,  1964  (ротапринт).
 20  В.  А.  Д  я  д  и  ч  е  н  к  о,  Ф.  Е.  Лось,  В.  Г.  С  а  р  б  е  й.  Развитие  истори¬
ческой  науки  на  Украине  (1917—11963  гг.).—  «Вопросы  истории»,  1964,  №  1;
М.  С.  Т  о  т  о  е  в.  Историческая  наука  в  Северной  Осетии  после  XX  съезда
КПСС.—  «История  СССР»,  1964,  №  3;  Г.  Ф.  Дахшлейгер.  Основные  эта¬
пы  развития  исторической  науки  в  Советском  Казахстане.—  «Вопросы  исто¬
рии»,  1964,  №  10.
 21  В.  П.  Шерстобитов,  К.  К.  Орозалиев,  Д.  В.  Винник.  Очерк
исторической  науки  в  Советском  Киргизстане  (1918—1960  гг.).  Фрунзе,  1961;
 А. 	Н.  Нусупбеков.  Развитие  исторической  науки  в  Казахстане  за  годы
Советской  власти.—  «Известия  АН  Каз.  ССР».  Серия  истории,  археологии
и  этнографии,  вып.  2,  1958.
 22  Часть  докладов  опубликована  в  сборнике  «История  и  историки»  (М.,
1965).
 10

В  течение  ряда  лет  Научный  совет  совместно  с  историографи¬
ческой  .группой  собирал  специальные  сессии,  посвященные  основ¬
ным  вопросам  развития  советской  исторической  науки,  освеще¬
нию  ее  важнейших  историографических  проблем,  характеристи¬
ке  отдельных  этапов  ее  развития.  Доклады  вызывали  на  сессиях
оживленное  обсуждение.  В  начале  1960  г.  в  журнале  «История
СССР»  была  проведена  дискуссия  по  вопросам  периодизации
истории  советской  исторической  науки.  Из  поступивших  мате¬
риалов  журнал  опубликовал  12  статей  и  развернутое  сообщение
о  коллективном  обсуждении  проблемы  среди  историков  Ленин¬
града23.  В  целом  на  сессиях  по  вопросам  периодизации  высту¬
пило  свыше  50  историков.  На  основе  изучения  результатов  дис¬
куссии  редакционная  коллегия  остановилась  на  периодизации,
излагаемой  ниже.
 *  *  *
 Поскольку  советская  историческая  наука  является  органиче¬
ской  частью  истории  советского  общества,  его  культуры,  его
науки,  взятой  в  целом,  естественно,  что  крупные  периоды  ее  раз¬
вития  в  основном  соответствуют  главным  этапам  истории  совет¬
ского  общества.  Явления  культуры  относятся  к  области  над¬
стройки,  развивающейся  на  основе  развития  базиса.  Мы  разли¬
чаем  общеисторический  период,  который  охватывает  время  побе¬
ды  Великой  Октябрьской  социалистической  революции,  перехода
от  капитализма  к  социализму  и  построения  социалистического
общества  (с  октября  1917  г.  до  середины  30-х  годов),  и  период,
включающий  в  основном  время  завершения  строительства  социа¬
лизма  и  постепенного  перехода  к  коммунизму  (с  середины  30-х
до  середины  50-х  годов);  наше  время  относится  к  новому  перио¬
ду—  периоду  развернутого  строительства  коммунизма.
 Таковы,  на  наш  взгляд,  крупные,  основные  вехи,  необходимые
для  периодизации  истории  советской  науки.
 Любая  наука  может  иметь  конкретные  особенности  своей  пе¬
риодизации,  отражающей  специфику  процесса  ее  развития.
 Разумеется,  говоря  о  сложном  процессе  развития  науки,  нель¬
зя  с  чрезмерной  «точностью»  фиксировать  рубежи  ее  периодов.
 23  Дискуссия  была  открыта  статьей  М.  В.  Нечкиной  «О  периодизации
истории  советской  исторической  науки»  («История  СССР»,  1960,  №  1).  В  дис¬
куссии  приняли  участие:  Г.  Д.  Алексеева,  К-  Н.  Тарновский,  Н.  Н.  Степанов,
 В. 	Ф.  Инкин,  А.  Г.  Черных,  Е.  Н.  Городецкий,  М.  Е.  Найденов,  Е.  А.  Луцкий,
А.  Л.  Шапиро,  Р.  Ш.  Тагиров,  С.  О.  Шмидт,  Н.  В.  Ефременков  («История
СССР»,  1960,  №  1,  3—6;  1961,  №  1—4,  6).  См.  также  обсуждение  статьи
М.  В.  Нечкиной  в  Ленинградском  отделении  Института  истории  АН  СССР
(«История  СССР»,  1960,  №  4).
 Итоги  дискуссии  были  подведены  в  статье  М.  В.  Нечкиной  «К  итогам
дискуссии  о  периодизации  истории  советской  исторической  науки»  («История
СССР»,  1962,  №2).
 И

Речь  идет,  конечно,  не  о  днях  и  месяцах,  даже  точное  указание
года  может  иногда  оказаться  излишне  узкой  хронологической
гранью;  скорее  надо  говорить  о  более  широкой  «полосе»  времени,
разделяющей  отдельные  этапы  развития  науки.
 Каждый  из  крупных  основных  периодов  может  подразделять¬
ся  в  свою  очередь  на  более  дробные  внутренние  этапы,  представ¬
ляющие  в  совокупности  конкретную  и  более  детализированную
периодизацию  истории  советской  науки.
 Глубокой  основой  развития  науки  является  объективный  про¬
цесс  истории  советского  социального  строя  в  его  движении  к  ком¬
мунизму.  Но  было  бы  ошибкой  механически  воспроизводить  в
истории  науки  общую  периодизацию  истории  Советской  страны.
Принцип  периодизации  должен,  очевидно,  обладать  известной
разносторонностью,  отражать  принципиальные  сдвиги  в  главных
сторонах  развития  исторической  науки.  К  этим  сторонам  необхо¬
димо  отнести:  1)  общую  концепцию  исторического  процесса;
2)  связанную  с  нею  исследовательскую  проблематику;  3)  новые
приемы  исследования;  4)  включение  новых  источников;  5)  суще¬
ственные  изменения  в  организации  научной  работы.  Переход  из
одного  периода  в  другой  ознаменовывается  значительными  сдви¬
гами  в  дальнейшем  развитии  и  обогащении  марксистско-ленин¬
ской  концепции  исторического  прошлого,  в  расширении  и  углуб¬
лении  исследовательской  проблематики,  распространении  ее  на
новые  области  данной  науки,  осознании  и  раскрытии  новых  про¬
блем,  пересмотре  и  критике  устаревших  положений,  освоении
новых  приемов  исследования  и  новых  исторических  источников.
Двигаясь  вперед,  поднимаясь  с  одной  ступени  развития  на  дру¬
гую,  часто  в  сложных  и  трудных  условиях,  марксистско-ленин¬
ская  историческая  наука  росла,  'развивалась,  укреплялась  и  со¬
вершенствовалась.  Исследование  вопроса  говорит  о  поступатель¬
ном  ходе  ее  развития.
 История  советской  исторической  науки  есть  прежде  всего
история  марксистско-ленинской  науки.  Однако  она  касается,  осо¬
бенно  на  ранних  этапах  своего  развития,  широкого  круга  разно¬
образных  работ,  тяготеющих  к  марксизму,  к  его  проблематике,
иной  раз  и  противостоящих  ему,  в  чем-то  с  ним  полемизирующих.
Возникают  и  работы,  открыто  враждебные  марксизму.  В  целом
все  это  не  представляет  собой  «единого  потока»  —  процесс  про¬
низан  серьезной  борьбой  противоречий.  Однако  все  эти  работы
входят  в  общую  картину  становления  науки,  протекающего  в
сложной  обстановке.  Нужно  учесть  все  явления  научной  жизни,
чтобы  разграничить  течения  и  проследить  за  основным  явле¬
нием  —  ростом  марксистского  исследования.
 Необходимо  при  этом  учитывать,  что  развитие  марксистско-
ленинской  науки  началось  не  с  советского  периода,  а  раньше  —
в  дореволюционное  время.  Советская  историография  возникла  не
на  «пустом  месте»  и  не  начала  все  строить  заново,  а  смогла  опе¬
 12

реться  на  значительные  результаты  предшествующей  историче¬
ской  работы,  охарактеризованной  в  вышедших  томах.
 Ленинские  труды  положили  основу  марксистской  концепции
прошлого  России  и  очертили  исследовательские  задачи.  Еще  до
революции  1917  г.  В.  И.  Ленин,  воспринявший  и  обогативший
марксистское  наследие,  выдвинул  ряд  важнейших  положений,
освещавших  развитие  истории  России.  Соратники  В.  И.  Лени¬
на—  И.  И.  Скворцов-Степанов,  В  .В.  Боровский,  Ф.  Э.  Дзержин¬
ский,  Ем.  Ярославский,  В.  И.  Невский,  Н.  К.  Крупская,
М.  Ф.  Владимирский,  М.  С.  Ольминский,  А.  Г.  Шлихтер,
В.  Д:  Бонч-Бруевич  и  другие  —  также  внесли  свой  вклад.
 Наряду  с  вопросами  истории  России  В.  И.  Ленин  разработал
и  концепцию  всемирно-исторического  процесса,^дал  периодиза¬
цию  мирового  революционного  движения,  глубокий  анализ  всему
ряду  крупнейших  революций,  сменявших  друг  друга  в  историче¬
ском  процессе  и  ставших  основными  вехами  на  пути  развития
человечества.  Он  особенно  подробно  раскрыл  и  обосновал  про¬
блематику  изучения  новой  и  новейшей  истории  своего  времени.
Еще  в  дореволюционных  трудах  В.  И.  Ленин  указал  на  смену
основных  общественно-экономических  формаций  в  истории  Рос¬
сии.  Неоценима  его  заслуга  как  историка  капитализма  в  России.
В.  И.  Ленин  выдвинул  и  обосновал  периодизацию  русского  рево¬
люционного  движения,  положил  основы  изучения  истории  Ком¬
мунистической  партии.  В.  И.  Ленин  утверждал  свои  положения,
относившиеся  к  исторической  науке,  в  напряженной  идейной
борьбе  с  враждебными  марксизму  теориями.
 Таким  образом,  советская  историческая  наука  после  Великой
Октябрьской  социалистической  революции  1917  г.  получила  уже
тогда  огромный  ленинский  вклад  и  могла  начать  работу,  опира¬
ясь  на  него.
 Советская  историческая  наука  унаследовала  вместе  с  тем  от
дореволюционного  времени  и  ценные,  накопившие  научный  опыт,
обобщающие  марксистские  труды  по  истории  России.  К  ним  от¬
носятся  работа  М.  Н.  Покровского  «Русская  история  с  древней¬
ших  времен»,  его  специальные  работы  по  истории  XIX  в.,  «Очер¬
ки  истории  русской  культуры»  и  ряд  других.  Эти  первые  попытки
еще  были  несовершенны  и  во  многом  отступали  от  требований
марксизма,  содержали  ошибки  и  испытывали  на  себе  влияние
буржуазной  науки.  Однако  они  имели  и  положительное  значе¬
ние,  дали  ценный  материал  для  последующей  работы  советских
историков,  вызвав  полемику  и  возбудив  работу  мысли.
 Являясь  наследниками  всего  лучшего,  прогрессивного  в  чело¬
веческой  культуре  прошлого,  советские  историки  смогли  исполь¬
зовать  многое  в  огромном  наследии  дореволюционной  русской
историографии  —  они  получили  от  дворянской  и  буржуазной
исторической  науки  огромное  накопление  фактического  материа¬
ла.  Факты  были  комментированы,  сопровождались  большим
 Ю

количеством  научных  соображений,  укладывались  в  чуждые
марксизму  концепции.  Встречались  и  плодотворные  идеи,  удач¬
ные  объяснения.  Во  всем  этом  наследии  надо  было  критически
разобраться.  Такую  огромную  работу  нельзя  было  сделать  сразу,
она  требовала  времени.  Буржуазная  историческая  наука  была
охвачена  в  те  годы  тяжелым  кризисом.  Он  разнообразно  прояв¬
лялся  в  работах  дворянских  и  буржуазных  историков;  большин¬
ство  из  них,  отказавшись  от  широких  исторических  обобщений,
уходило  в  детальную  фактографию,  рассматривая  ее  как  науч¬
ную  самоцель;  часто  отвергалась  идея  закономерности  историче¬
ского  процесса.  Буржуазно-дворянская  наука  раздиралась  глу¬
бокими  'противоречиями  и  была  бессильна  объяснить  историче¬
ский  генезис  именно  тех  ведущих  явлений,  которые  быстро
развивались  на  ее  глазах  и  определяли  ход  исторического  про¬
цесса:  роста  рабочего  класса  и  рабочего  движения,  нарастания
революционной  борьбы,  трех  революций,  потрясших  страну.  '
 Возникновению  советской  исторической  науки  предшествова¬
ла  та  дореволюционная  работа  большевистской  мысли  над  исто¬
рическими  проблемами,  которая  непрерывно  велась  партией  и
кристаллизовалась  в  ее  научных  и  пропагандистских  трудах.  Со¬
ветская  историческая  марксистско-ленинская  наука  родилась  по-
истине  в  огне  и  буре  революционной  борьбы,  в  боевой  революци¬
онной  практике  и  практикой  проверялась.
 Перейдем  теперь  к  более  детальной  периодизации  советской
исторической  науки.
 Первый  этап  ее  развития  охватывает  время  с  октября  1917
до  середины  20-х  годов;  это  —  время  становления  советской  исто¬
рической  науки,  осознания  ею  своих  новых  задач,  собирания  и
организации  своих  сил,  создания  первых  кадров  советских  исто¬
риков.  Марксистско-ленинская  историческая  наука  вышла  из  ре¬
волюционного  подполья  на  огромный  простор  открытых  действий
в  государственном  масштабе.  После  победы  Октября  развитие
науки  стало  кровным  делом  победившего  пролетариата,  государ¬
ственной  задачей  молодой  Советской  страны.  Историки  получили
возможность  широкой  исследовательской  деятельности  и  науч¬
ной  пропаганды,  передачи  исторических  знаний  массам.  Для
марксистской  исторической  науки  впервые  стали  доступными
университетские  кафедры,  школьное  преподавание,  широкая  пе¬
чать.  Консолидация  сил  историков-марксистов,  воспитание  мо¬
лодых  кадров  стали  важнейшей  задачей  периода.  С  одной  сто¬
роны,  требовались  углубленная  работа  над  общей  концепцией
русского  исторического  процесса,  ее  уяснение  и  дальнейшая  раз¬
работка,  формулировка  новых,  »рожденных  революцией  научных
проблем,  требовавших  неотложного  исследовательского  труда.
С  другой  стороны,  нужно  было  безотлагательно  продолжать  на
научном  фронте  острую  борьбу  с  дворянской  и  буржуазной
наукой,  работать  над  перевоспитанием  кадров.  Эта  очередная
 14

революционная  задача  разрешалась  в  трудных  условиях.  Прак¬
тически  университетские  кафедры,  школа,  учебная  литература,
а  подчас  и  столь  необходимые  ученому  исторические  архивы  все
еще  находились  в  руках  представителей  враждебной  идеологии,
все  эти  крепости  еще  предстояло  завоевать.  Овладение  этими
твердынями  протекало  в  трудных  и  сложных  условиях  начала
иностранной  военной  интервенции  и  гражданской  войны,  острой
классовой  борьбы  внутри  страны,  голода,  хозяйственной  разру¬
хи.  Уже  в  эти  труднейшие  годы  партия  и  Советская  власть  непре¬
рывно  заботились  о  развитии  исторической  науки.  Историк  не
может  без  глубокого  волнения  вспоминать  об  этом.
 Крупнейшее,  основополагающее  значение  имели  вышедшие  в
тот  период  работы  В.  И.  Ленина.  К  тому,  что  было  сделано  им
ранее,  добавилась  постановка  новых  важнейших  проблем  и
прежде  всего  по  истории  Октябрьской  революции,  истории  со¬
ветского  общества,  истории  партии.  Им  освещен  огромный  круг
вопросов  всемирной  истории,  связанных  с  развитием  на  новом
этапе  рабочего  движения  и  революционной  борьбы.  Под  руковод¬
ством  партии  развертывалась  работа  над  разрешением  основных
задач,  стоявших  перед  исторической  наукой,  дальнейшая  разра¬
ботка  цельного  понимания  исторического  прошлого  нашей  Роди¬
ны,  консолидация  сил  историков-марксистов  и  воспитание  новых
кадров,  критика  методологии  дворянско-буржуазной  историче¬
ской  науки.
 Возникает  -потребность  в  основных  обобщающих  книгах,  на¬
писанных  в  популярной  форме,  нужных  народу  и  могущих  слу¬
жить  новыми  учебниками.  В  их  числе  необходима  и  «Русская
история  в  самом  сжатом  очерке»  (задуманная  первоначально  как
одна  книга,  охватывающая  весь  русский  исторический  процесс).
Создание  такой  книги  было  поручено  историку-болыневику
М.  Н.  Покровскому.  Несмотря  на  многие  -недостатки  и  ошибки,
его  »книга  глубоко  и  принципиально  отличалась  от  обобщающих
работ  буржуазных  и  дворянских  историков.  Те  понимали  русский
исторический  процесс  прежде  ¡всего  как  политическую  историю
Российского  самодержавного  государства.  Покровский  же  обри¬
совал  его  как  историю  классовой  борьбы.  Трудящиеся  классы
выступили  у  него  главным  двигателем  исторического  -процесса.
Буржуазные  и  дворянские  историки  не  «замечали»  экономиче¬
ской  подосновы  исторических  событий.  Покровский  широко  (хотя
и  не  вполне  правильно)  осветил  развитие  экономики  и  попытался
связать  ее  с  надстроечными  явлениями.  Буржуазные  и  дворян¬
ские  историки  «пропускали»  крупные  народные  движения,  сибхо
дили  молчанием  открытые  народные  выступления  и  революцион¬
ную  борьбу;  у  Покровского  же  изложены  и  «разинщина»,  и
«пугачевщина»,  не  были  забыты  декабристы  и  революционеры-
разночинцы.  Нужда  рабочие  и  крестьян  в  обобщающей
марксистской  книге  по  истории  была  так  настоятельна,  что  даже
 15

эту  во  многом  несовершенную  попытку  марксистского  освещения
русского  исторического  прошлого  В.  И.  Ленин  встретил  с  одобре¬
нием,  дав  вместе  с  тем  серьезные  советы,  касавшиеся  ее  исправ¬
ления  и  усовершенствования.
 Консолидация  сил  историков-марксистов  и  начало  их  творче¬
ской  работы  на  новом  этапе  связаны  с  возникновением  многих
научных  учреждений,  созданных  по  указаниям  и  при  участии
В.  И.  Ленина  (организация  архивного  дела,  создание  Социали¬
стической  академии,  Института  Маркса  и  Энгельса,  Института
красной  профессуры  и  многих  других).
 В  тот  же  период  стали  издаваться  первые  советские  историче¬
ские  журналы,  появились  первые  исторические  исследования  и
популярные  исторические  работы.  Не  вся  историческая  литерату¬
ра  была  марксистской,  выходили  из  печати  и  работы  буржуазных
авторов,  подготовленные  еще  до  Октября.  Но  начало  было  поло¬
жено,  появились  марксистские  работы,  посвященные  истории
Октябрьской  революции,  истории  партии,  истории  рабочего
класса.
 Второй  этап  охватывает  примерно  десятилетие  —  с  середины
20-х  до  половины  30-х  годов.  Для  него  характерны  усиленная
работа  над  многими  новыми  темами,  острый  интерес  к  крупной
социологической  проблематике.  Особенно  много  работали  исто¬
рики  над  проблемами  революций  и  их  движущих  сил,  над
изучением  империализма.  Историки  подняли  обширные  пласты
архивных  материалов,  до  Октября  совершенно  недоступных.
Этап  отмечен  дальнейшей,  все  обостряющейся  идейной  борьбой
под  руководством  Коммунистической  партии  с  враждебными
марксизму  направлениями,  утверждением  советской  марксист¬
ской  исторической  науки  и  крахом  буржуазно-дворянской  исто¬
риографии,  которым  и  завершается  ее  кризис,  начавшийся  еще
до  революции.
 В  эти  годы  вышло  в  свет  первое  издание  сочинений  В.  И.  Ле¬
нина  (1924—1925),  правда,  крайне  несовершенное  в  отношении
научного  аппарата,  с  пропуском  ряда  важных  работ  и  с  ошибоч¬
ным  включением  ряда  произведений,  не  принадлежавших
В.  И.  Ленину.  Но  все  же  это  первое  издание  облегчило  истори¬
кам  изучение  ленинского  наследия.
 Разоблачение  антипартийных  течений,  критика  дворянско-
буржуазных  концепций  в  исторической  литературе  были  нас¬
тоятельными  требованиями  жизни.  Только  что  закончились
иностранная  интервенция  и  гражданская  война.  Международ¬
ная  обстановка  продолжала  оставаться  крайне  напряженной,
несмотря  на  признание  Республики  Советов  со  стороны  ряда
капиталистических  государств.  Семь  военных  лет  подряд  —
война  империалистическая  и  воина  гражданская  —  потребовали
тяжелых  жертв.  В  острой  обстановке  борьбы  за  единство  пар¬
тии  против  антиленинских  оппозиционных  групп,  борьбы  с
 16

контрреволюционной,  буржуазной  и  мелкобуржуазной  идеоло¬
гией,  активное  разоблачение  историками-марксистами  классово
чуждых  исторических  концепций  было  крайне  необходимо.
 Важная  черта  советской  историографии  данного  этапа  —
заостренное  критическое  направление  исторических  работ,  на¬
целенное  на  борьбу  с  проявлениями  идеологии  антиленинских
оппозиционных  групп  —  троцкистско-зиновьевского  блока,  пра¬
вых  капитулянтов,  национал-уклонистов.  В  борьбе  с  ними
утверждалось  марксистско-ленинское  понимание  исторических
событий,  особенно  советского  периода,  современности.
 Крупную  роль  в  защите  ленинизма  и  пропаганде  марксистско-
ленинской  теории  сыграли  А.  С.  Бубнов,  Ф.  Э.  Дзержинский,
М.  И.  Калинин,  С.  М.  Киров,  А.  В.  Луначарский,  В.  И.  Невский,
М.  С.  Ольминский,  Е.  М.  Ярославский  и  другие  руководящие  дея¬
тели  партии.  Разоблачению  троцкизма  и  других  антиленинских
течений,  утверждению  ленинских  идей  способствовала  работа
Сталина  «Об  основах  ленинизма».
 Большие  заслуги  в  консолидации  сил  историков-марксистов
и  борьбе  с  буржуазной  реакционной  идеологией  имеет,  несмот¬
ря  на  ряд  своих  ошибочных  положений,  М.  Н.  Покровский,
возглавлявший  в  то  время  ведущие  исторические  органы  и  уч¬
реждения.  Началась  оживленная  творческая  работа  историков-
марксистов,  возникли  монографические  труды  и  крупные  доку¬
ментальные  публикации,  было  издано  огромное  количество  ис¬
торической  литературы,  популяризирующей  марксистскую  кон¬
цепцию.  Развернулась  успешная  работа  над  изучением  эпохи
империализма  в  свете  поставленной  В.  И.  Лениным  проблема¬
тики;  в  этой  области  прошли  оживленные  дискуссии,  плодотвор¬
ные  по  итогам  и  вскрывшие  ряд  ошибочных  установок.  Возникли
первые  попытки  обобщающего  изучения  истории  Октябрьской
революции  и  советского  общества.
 В  конце  1928  —  начале  1929  г.  состоялась  первая  всесоюзная
конференция  историков-марксистов.  Советские  историки  впервые
приняли  в  1928  г.  участие  во  Всемирном  конгрессе  историков  в
Осло.
 Характерные  черты  периода  —  интенсивный  рост  марксист¬
ской  исторической  науки,  активная  борьба  с  антиленинскими
течениями,  значительный  интерес  к  методологическим  проблемам
и  социологическим  обобщениям.  Особое  внимание  к  тематике,
связанной  с  революционным  движением  и  историей  революций,
определило  сосредоточение  сил  на  изучении  новой  и  новейшей
истории,  исследовании  современности.  В  центре  внимания  исто¬
риков  России  находилась  проблематика  трех  российских  резо¬
люций,  особенно  Великой  Октябрьской  социалистической  рево¬
люции,  а  историков  Запада,  «всеобщих  историков»  —  проблема¬
тика  Парижской  Коммуны,  французской  буржуазной  революции
конца  XVIII  в.,  революций  1848—1849  гг.  и  ряда  других  круп-
 2  Очерки  историографии,  т.  IV 	/7

нейших  революционных  выступлений.  «Мирные  времена»  между
революциями  изучались  крайне  мало.
 Более  древние  эпохи  также  изучались  весьма  недостаточно,
феодальная  тематика  была  в  пренебрежении.  Это  наносило
серьезный  урон  познанию  общего  исторического  процесса/  изу¬
чению  его  закономерностей;  вредило  это  и  исследованию  рево¬
люционной  тематики,  так  как  оставляло  неизученными  те  реаль¬
ные  противоречия,  из  которых  вырастала  революционная  борь¬
ба  и  которые  разрешались  революциями.
 Недостаточное  знание  и  изучение  трудов  В.  И.  Ленина,  иной
раз  сползание  к  вульгарно-социологическим  решениям,  торопли¬
вость  и  подчас  предвзятость  выводов  —  все  это  наносило  нема¬
лый  урон  исторической  науке.  Социологическое  абстрагирование,
увлечение  ложно  понятым  изучением  «современности»  утвердили
в  средней  школе  вместо  науки  истории  довольно  схоластическое
«обществоведение»  —  в  то  время  закономерную  реакцию  на  ста¬
рое  дореволюционное  преподавание.  Подрастающее  поколение
изучало  преимущественно  абстрактную  экономику  и  историю  ре¬
волюций.  Исторические  условия  возникновения  революций,  исто¬
рический  процесс  между  революционными  периодами,  как  пра¬
вило,  исчезали  в  преподавании,  а  иной  раз  и  в  исследовании.  Все¬
мирно-исторический  процесс  перестал  быть  конкретной  историей.
Все  это  противоречило  ленинскому  пониманию  исторической  нау¬
ки  и  начинало  все  больше  осознаваться  историками  как  ошибки,
тревожить  исследователей.
 Поступательное  развитие  советской  исторической  науки  на
рубеже  20—30-х  годов  замедлилось  и  осложнилось  возникнове¬
нием  культа  личности  Сталина,  нанесшего  советской  науке  тя¬
желый  ущерб.  Сталин  совершил  крупные  ошибки  и  злоупотреб¬
ления  властью,  имевшие  тяжелые  последствия  и  для  историков.
После  письма  Сталина  в  редакцию  журнала  «Пролетарская  ре¬
волюция»  (1931  г.)  стали  укореняться  догматизм  и  начетниче¬
ство,  подмена  исследования  цитатами,  подгонка  материала  под
предвзятые  выводы.  Это  характеризовало  не  все  работы  истори¬
ков  и  не  в  одинаковой  степени,  исследование  не  прерывалось  и
копило  результаты,  но  процесс  развития  науки  явно  затормо¬
зился.  Однако  культ  личности  не  может  заслонить  многогран¬
ную  деятельность  партии,  историческое  значение  ее  борьбы  про¬
тив  враждебных  взглядов  и  течений,  великие  успехи  партии  и
народа  в  строительстве  социализма,  успехи  в  области  науки,  в
том  числе  и  исторической.
 Развитие  советской  науки  было  немыслимо  без  победы  над
классово  чуждой  историографией.  Поэтому  критика  и  идейная
борьба  на  историческом  фронте  были  жизненно  необходимы.  Ра¬
бота  советских  историков,  сильная  в  своей  критической  стороне,
имела,  однако,  меньше  завоеваний  по  части  позитивных  научных
решений.  Это  противоречие  осознавалось  историками.  В  их  среде
 18

поднимался  протест  против  беспочвенного  социологизирования,
против  недостаточно  обоснованных  обобщений.  Необходимость
более  строгой  проверки  фактов,  тщательного  обоснования  социо¬
логических  выводов,  дальнейшей  борьбы  за  повышение  уровня
социологических  исследований  стало  осознаваться  самими  исто¬
риками  как  условие  роста  марксистской  исторической  науки.
Борьба  за  этот  рост,  за  более  глубокое  проникновение  ленинских
методологических  требований  стала  к  рубежу  20—30-х  годов  бук¬
вально  научным  движением  среди  историков.  Определилась  и
одна  из  важнейших  методологических  проблем  исторической  нау¬
ки—  вопрос  о  закономерной  смене  общественно-экономических
формаций  в  истории  нашей  Родины,  о  закономерности  победы
социализма.  Осознание  этой  темы  как  центральной  диктовалось
эпохой:  страна  приступила  к  развернутому  строительству  социа¬
лизма,  вступала  в  период  победы  социализма.  Осуществлявший¬
ся  на  глазах  у  историков  гигантский  всемирно-исторический
перелом,  реальное  становление  новой  эры  в  истории  человечества
настоятельно  требовали  глубокого  исследования  закономерно¬
стей  смены  формаций  во  всемирной  истории.  Проблема  как  бы
сама  выросла  из  исторической  действительности,  становилась
перед  историками  как  неотложная  научная  задача.  Поэтому
дискуссия  о  формациях  конца  20-х  —  начала  30-х  годов,  была
одной  из  нужных  и  плодотворных  в  истории  исторической  науки.
Во  всем  круге  конкретных  задач,  становившихся  на  очередь,  де¬
тальная  разработка  ленинской  исторической  концепции  совет¬
ского  общества  воспринималась  как  главнейшая.  Она  давно
стала  действенной  силой  как  развития  советской  исторической
науки,  так  и  дальнейшего  формирования  мировоззрения  совет¬
ского  человека.  На  ее  основе  уже  с  момента  победы  Октября
велась  широкая  историческая  пропаганда,  издавались  многочис¬
ленные  популярные  работы,  отмечались  памятные  исторические
даты,  закладывались  памятники.
 Особо  важно  отметить,  что  труды  В.  И.  Ленина  положили  ос¬
нову  новой  отрасли  исторической  науки  —  истории  совет¬
ского  общества.
 Необходимо  было  преодолеть  отставание  исторической  науки,
устранить  создавшееся  противоречие.  Силы  историков-марксистов
консолидировались,  отставание  было  нетерпимо.
 Таким  образом,  середина  30-х  годов  может  рассматриваться
как  рубеж,  завершающий  второй  —  десятилетний  —  этап  разви¬
тия  советской  исторической  науки.
 Постановление  партии  и  правительства  «О  преподавании
гражданской  истории  в  школе»  (1934  г.)  и  ряд  других  извест¬
ных  постановлений  (1934—1936  гг.),  касавшихся  истории,  содей¬
ствовали  осуществлению  необходимого  перелома.  Большому  и
сложному  периоду,  открытому  этим  переломом,  посвящен  следу¬
ющий  том  «Очерков  истории  исторической  науки  в  СССР».
 19
 2*

XX  и  XXII  съезды  КПСС  разоблачили  культ  личности  Стали¬
на,  положили  начало  восстановлению  ленинских  демократиче¬
ских  норм  партийной  и  общественной  жизни,  чему  особенно
способствовали  решения  Пленума  ЦК  КПСС  1964  и  1965  гг.  Та¬
ким  образом,  были  созданы  новые,  благоприятные  условия  для
развития  общественных  наук.
 Советская  историческая  наука  под  руководством  Коммуни¬
стической  партии  преодолевает  ошибки,  связанные  с  культом
личности.  Она  борется  за  планомерное  и  глубокое  усвоение  ле¬
нинского  наследия,  за  дальнейшее  изучение  роли  народа  как
творца  истории.  Оформилась  и  укрепилась  новая  отрасль  исто¬
рического  знания  —  история  новейшего  времени.  Работа  истори¬
ков  переходит  на  новые  рельсы,  хотя  еще  очень  заметны  и  чув¬
ствительны  отдельные  стороны  отставания  исторической  науки
и  остается  много  еще  нерешенных  очередных  задач.
 Историческая  наука  призвана  не  только  раскрывать  законо¬
мерности  общественного  развития,  но  и  воспитывать  коммунисти¬
ческое  мировоззрение,  высокую  сознательность  строителей  ком¬
мунизма.
 Историк  —  участник  строительства  коммунизма.  Советская
наука  —  верный  помощник  партии.  Велики  и  почетны  ее  задачи.
Выявить  и  исследовать  деятельность  народа  как  творца  исто¬
рии,  помочь  формированию  мировоззрения  строителя  коммуни¬
стического  общества  изучением  закономерностей  исторического
развития,  которое  непреклонно  идет  через  сменяющиеся  антаго¬
нистические  формации  и  ликвидации  классового  общества,  к
коммунизму,  поднять  и  поставить  на  большую  высоту  изучение
советского  периода  в  нашей  истории,  изучить  роль  партии  как
руководителя  трудовых  масс  в  великом  строительстве  коммуниз¬
ма,  в  борьбе  за  мир,  за  кровные  интересы  трудового  человече¬
ства  —  все  это  очередное  дело  историков  нашего  времени.
 Научное  изучение  полувековой  истории  советской  историче¬
ской  науки  должно  стать  действенным  средством  плодотворного
решения  ее  очередных  важнейших  задач.

Часть  первая
 ВОЗНИКНОВЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ
СОВЕТСКОЙ
ИСТОРИЧЕСКОЙ  НАУКИ

Глава  I
 В.  И.  ЛЕНИН  —основоположник
 СОВЕТСКОЙ  ИСТОРИЧЕСКОЙ  НАУКИ
 Новая  эпоха  в  истории  человечества,  открытая  победой  Вели¬
кой  Октябрьской  социалистической  революции,  выдвинула  новые
требования  ко  всем  областям  науки.  Перед  наукой  раскрылись
огромные  горизонты,  возникли  реальные  возможности  ее  посте¬
пенного  превращения  в  подлинную  производительную  силу  и
основу  руководства  общественным  развитием.
 Марксизм-ленинизм  еще  до  победы  Октября  создал  научную
концепцию  всемирно-исторического  процесса  и  составной  части
этого  процесса  —  отечественной  истории1.
 *  Дооктябрьские  труды  В.  И.  Ленина  явились  историческим
обоснованием  закономерности  социалистической  революции  в
России  и  ее  идейно-политической  подготовкой.
 Завоевание  пролетариатом  господствующего  положения  в  об¬
ществе  поставило  задачу  распространения  марксистско-ленин¬
ской  идеологии  на  все  сферы  общественного  сознания  и  посте¬
пенного  превращения  ее  в  господствующую  идеологию.  Это
потребовало  последовательной,  принципиальной  борьбы  за  внед¬
рение  марксистско-ленинской  методологии  во  все  отрасли  обще¬
ственных  наук,  в  том  числе  в  историографию.
 Опыт  борьбы  Ленина,  большевистской  партии  с  буржуазной
и  мелкобуржуазной  историографией,  накопленный  за  четверть
века  до  Октября,  приобрел  решающее  значение  в  идейно-мето¬
дологическом  формировании  советской  исторической  науки.
 С  первых  дней  своего  возникновения  она  продолжала  в  на¬
циональных  рамках  и  на  международной  арене  острую  борьбу
против  буржуазной  и  ревизионистской  историографии.  Решаю-
'щую  роль  в  этой  борьбе  сыграли  труды  Ленина,  которые  стали
подлинной  идейно-методологической  школой  для  советских  ис¬
ториков.
 Материал  новой  эпохи,  опыт,  завоеванный  в  Октябре,  дикто¬
вали  необходимость  дальнейшего  развития  марксистской  тео¬
 1  сОчерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  III,  гл.  I.  М.,  1963.
 23

рии,  марксистско-ленинской  концепции  всемирно-исторического
процесса  и  отечественной  истории.  Эту  задачу  выполнил  Ленин.
Его  труды  являются  великим  вкладом  и  в  творческую  разработ¬
ку  методологических  проблем  исторической  науки.
 Ленин  в  своих  трудах,  созданных  после  победы  Октябрьской
революции,  заложил  основы  для  новых  отраслей  исторической
науки:  истории  советского  общества,  новейшей  истории  зару¬
бежных  стран.
 Все  без  исключения  работы  Ленина  были  вызваны  к  жизни
реальными  условиями  и  задачами  политической  и  идейно-теоре¬
тической  борьбы  против  врагов  диктатуры  пролетариата  и  марк¬
сизма,  отвечали  на  коренные  вопросы  революции  и  социалисти¬
ческого  строительства.  И  именно  поэтому  эти  труды  имеют  не¬
преходящее  значение  и  являются  фундаментом  для  советской
историографии  и  ее  творческого  развития.
 .  Среди  этих  произведений  имеются  и  специальные  историче¬
ские,  и  историко-теоретические  исследования,  как,  например,
«Государство  и  революция»,  «Выборы  в  Учредительное  собра¬
ние  и  диктатура  пролетариата»,  «Пролетарская  революция  и
ренегат  Каутский»,  «Экономика  и  политика  в  эпоху  диктатуры
пролетариата»,  «Детская  болезнь  ,,левизны“  в  коммунизме».
Есть  работы  публицистического  характера,  посвященные  теку¬
щим  политическим  событиям.  Но  во  всех  своих  работах  Ленин
решает  прежде  всего  одну  задачу  —  он  пишет  научную  историю
современности.  Работы  Ленина  построены  на  прочном  истори¬
ческом  фундаменте  и  объединены  монолитной  теоретической  и
исторической  концепцией.
 Ленин  в  своих  трудах  впервые  в  науке  выдвинул  и  решил
важнейшие  проблемы  истории  Октябрьской  революции  и  меж¬
дународного  коммунистического  движения,  пролетарской  борь¬
бы  в  капиталистических  странах  и  национально-освободитель¬
ных  движений  в  колониях,  истории  новой  полосы  войн  и  рево¬
люций,  борьбы  масс  за  мир,  демократию  и  социализм.  Ленин
дал  решение  вопросов  истории  революционных  преобразований
в  области  промышленности  и  сельского  хозяйства,  культуры  и
социальной  жизни  советской  России.  Он  выдвинул  и  обосновал
методологическое  решение  таких  проблем,  как  история  Советов
и  массовых  организаций,  народного  творчества  и  социалистиче¬
ского  соревнования,  история  советского  рабочего  класса  и  со¬
ветского  крестьянства,  формирование  и  развитие  советской  ин¬
теллигенции,  история  национально-государственного  строитель¬
ства  народов  СССР  и  национальных  культур.
 Развитие  теории  исторического  материализма  применительно
к  материалу  новой  эпохи,  создание  концепции  новейшей  исто¬
рии,  истории  советского  общества,  организация  советских  науч¬
ных  центров,  подготовка  кадров  историков-марксистов,  превра¬
щение  в  ходе  ожесточенной  борьбы  с  буржуазной  идеологией
 24.

марксистско-ленинского  направления  в  исторической  науке  в
советскую  историческую  науку  —  таково  содержание  нового  пе¬
риода  в  развитии  историографии,  периода,  открытого  победой
.Октября.
 I. 	ВОПРОСЫ  ТЕОРИИ  И  МЕТОДОЛОГИИ
ИСТОРИЧЕСКОГО  ИССЛЕДОВАНИЯ
В  ПОСЛЕОКТЯБРЬСКИХ  ТРУДАХ  ЛЕНИНА
 До  Великой  Октябрьской  социалистической  революции  ис¬
тория,  как  часть  марксистско-ленинской  науки,  была  одним  из
средств  борьбы  за  свержение  старого  строя2.  Знание  законов
общественного  развития,  знание  истории  человеческого  обще¬
ства  освещали  путь  борьбы  пролетариата  и  его  революционной
марксистской  партии,  помогали  выработке  правильных  приемов
и  методов  этой  борьбы,  позволяли  глубоко  анализировать  нас¬
тоящее  и  предвидеть  направление  будущего  развития  общества,
вдохновляли  на  подвиги  передовых  борцов  против  социального
гнета,  укрепляли  их  силы,  твердость  и  непреклонность.
 Сохранив  эти  функции  после  Октябрьской  революции,  марк¬
систско-ленинская  историческая  наука  должна  была  превра¬
титься  и  превратилась  в  огромную  созидательную  силу,  в  одно
из  орудий  построения  нового,  социалистического  общества,  в
средство  воспитания  народных  масс  в  духе  революционного
патриотизма  и  пролетарского  интернационализма.
 «Для  того,  чтобы  победить,—  говорил  В.  И.  Ленин  на
IX  съезде  Российской  Коммунистической  партии,—  надо  понять
всю  глубочайшую  историю  старого  буржуазного  мира,  и  чтобы
строить  коммунизм,  надо  взять  и  технику,  и  науку  и  пустить  ее
в  ход  для  более  широких  кругов,  а  взять  ее  неоткуда,  кроме  как
от  буржуазии»3.
 Ленин  здесь,  как  и  везде  в  своих  трудах,  не  только  не  отде¬
ляет,  не  противопоставляет  историю  другим  наукам,  но  ставит
ее  в  один  ряд  со  всей  наукой  и  техникой,  овладев  которыми  ра¬
бочий  класс  и  крестьянство  становятся  непобедимыми.
 Историческая  наука,  как  требовал  Ленин,  для  того  чтобы
быть  подлинной  наукой,  должна  помогать  революционной  борь¬
бе  рабочего  класса  и  крестьянства,  диктатуре  пролетариата,
должна  вскрыть  всю  сложность  и  многогранность  исторического
процесса  и  ответить  на  насущные  вопросы  современности.
 Ленин  связывал  теоретическую  задачу  анализа  историческо¬
го  прошлого  с  задачей  научного  определения  основных  тенден¬
ций  и  особенностей  современной  общественной  жизни,  с  практи¬
ческой  необходимостью  для  революционного  класса  овладеть  все-
 2  «Очерк*  истории  исторической  ^ауки  в  СССР»,  т.  Ш,  гл.  II.
 3  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  40,  стр.  253.
 25

ми  без  малейшего  изъятия  формами  и  сторонами  общественной
деятельности,  быть  готовым  к  самой  быстрой  и  неожиданной  сме
не  одной  формы  другой4.  Только  точное  знание  истории  прошло¬
го  и  современности  дает  возможность  ориентироваться  в  быстрой
смене  форм  движения  и  неожиданных  поворотах  исторического
процесса.
 Ленин  сурово  осуждал  тех,  кто  беззаботно  игнорировал  об¬
ращение  к  историческому  прошлому.  Он  требовал  постоянной
проверки  политики  партии  изучением  всей  цепи  исторических  со¬
бытий  в  их  целом,  их  причинной  связи  и  результатов.
 Обращение  к  истории,  учил  Ленин,  необходимо  не  только
для  выработки  правильной  политики  и  тактики,  но  и  для  про¬
верки  уже  разработанной  и  проводимой  в  жизнь  политики.
В  ходе  ее  осуществления  современность  сталкивается  с  историей
и  строгая  проверка  правильности  этой  политики  обеспечивается
принципиальным  критическим  отношением  к  пройденному  пути,
как  к  части  единого  исторического  процесса  со  свойственными
ему  закономерностями.  Именно  в  этом  и  заключается  существ
ленинского  принципа  проверки  политики  историей:  точный  на
учный  анализ  пройденного  пути,  объективный  учет  всех  сторон
исторического  процесса.
 4  Когда  Ленин  весной  1918  г.  разрабатывал  план  строитель¬
ства  социализма,  он  опирался  на  анализ  всей  истории  России  и
в  первую  очередь  истории  России  эпохи  империализма.  Ленин  ут¬
верждал,  что  проверка  правильности  избранного  пути,  правиль¬
ности  анализа  классовых  сил  и  их  соотношения  в  послеоктябрь¬
ской  России  может  проводиться  не  при  помощи  отдельных  иллю¬
страций  и  примеров,  а  на  основе  учета  всего  исторического  про¬
цесса  и  классовых  сил,  его  составляющих5.  Важнейшей  функцией
общественных  наук,  в  том  числе  исторической  науки,  не  раз  ука¬
зывал  Ленин,  является  научное  предвидение  хода  событий,  опре¬
деление  основных  тенденций  их  развития.
 Ленин  видел  в  науч-ной  истории,  особенно  в  истории  револю¬
ции,  «марксистское  обоснование  всем  нашим  решениям»6.  Свои
отчетные  доклады  на  послеоктябрьских  партийных  и  советских
съездах  Ленин  всегда  начинал  с  глубокого  исторического  анали¬
за  пройденного  пути,  который  он  рассматривал  как  часть  миро¬
вой  и  российской  истории.  «Мы  должны  рассмотреть  весь
предыдущий  ход  развития  революции  и  выяснить,  почему  даль¬
нейшее  ее  развитие  изменилось»7,—  указал  Ленин  в  первом
своем  отчетном  докладе  на  партийном  съезде  после  Октября.
 Великий  теоретик  рабочего  класса  и  мастер  революционных
преобразований,  он  обращался  к  истории,  как  к  науке,  которая
 4  См.  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  41,  стр.  81.
 5  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  36,  стр.  242.
 6  Там  же,  стр.  3.
 7  Там  же.
 26

связывает  воедино  прошлое  с  настоящим  и  будущим.  Свою  ра¬
боту  «К  истории  вопроса  о  несчастном  мире»  Ленин  начинает
следующими  словами:  «Теперь  не  до  истории,  могут  сказать,
пожалуй.  Да,  если  неразрывной,  непосредственной  практической
связи  прошлого  с  настоящим  по  известному  вопросу  нет,  тогда
допустимо  утверждение  подобного  рода»8..Правильную  оценку*
прошлого  Ленин  рассматривал  как  условие  для  успешного  дви¬
жения  в  будущее.
 «Прошлый  отчетный  год,—  говорил  Ленин  на  IX  съезде  пар¬
тии,—  мы  берем,  как  материал,  как  урок,  как  подножку,  с  кото¬
рой  мы  должны  ступить  дальше»9.  Если  история  дает  возмож¬
ность  предвидеть  будущее,  то  реализация  этого  предвидения
ускоряет  во  много  раз  темпы  исторического  процесса.
 Марксистское  изучение  истории  революционного  движения  —
вот  что,  по  мнению  Ленина,  помогало  большевистским  кадрам
получить  необходимую  подготовку  для  революционной  деятель¬
ности  в  различных  областях  общественной  жизни  10.
 Естественно,  что  воспитательное  и  идейно-политическое  зна¬
чение  исторической  науки  во  много  раз  увеличилось  после  Ок¬
тябрьской  революции.
 Она  превратилась  в  острое  оружие  борьбы  против  буржуаз¬
ной  идеологии,  против  всех  противников  марксизма  в  историо¬
графии,  против  ревизионистских  извращений  важнейших  собы¬
тий  новейшей  истории.
 В  процессе  становления  и  развития  советская  историческая
наука  все  более  успешно  осуществляла  свои  общественно-идей¬
ные  функции.  Марксистско-ленинское  понимание  и  осуществле¬
ние  этих  функций  обогащали  науку  и  открывали  перед  ней  боль¬
шие  перспективы.
 Определение  функций  исторической  науки  было  неразрывно
связано  с  разработкой  важнейших  вопросов  методологии  истори¬
ческого  познания  в  послеоктябрьских  ленинских  трудах.
 *  *  *
 Ленин  —  вождь  революции  и  ученый,  полководец  и  историк,
строитель  социалистического  общества  и  экономист,  философ  но¬
вого  типа,  рожденный  революцией  и  для  революции.  Книги  Ле¬
нина,  его  мысли,  его  революционная  теория  составили  целую
эпоху  в  истории  марксистской  науки.  Но  его  книги  неотделимы
от  действия,  от  борьбы  рабочего  класса.  В  жизни  Ленина  глав¬
ным  биографическим  фактом  явилось  соединение  революционной
мысли,  научного  творчества  с  революционным  действием,  важ¬
нейшими  событиями  его  жизни  —  движение  и  борьба,  битвы  и
 8  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  35,  стр.  243.
 9  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч^  т.  40,  стр.  239.
 :о  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  44,  стр.  216.
 27

победы  многомиллионных  масс,  объединенных  пролетарской  во¬
лей,  сплоченных  великой  революционной  идеей.
 В  этом  единстве  революционной  мысли  и  революционного
действия  с  особой  силой  проявляются  основные  черты  ленинской
методологии  истории11.
 .  В  годы,  последовавшие  за  победой  Великой  Октябрьской  со¬
циалистической  революции,  буржуазная  историография  вступила
в  завершающий  этап  своего  кризиса.  Огромные  социальные  по¬
трясения  в  России  и  во  всем  мире,  вызванные  Октябрьской  рево¬
люцией,  сопровождались  распространением  отчаяния  и  скепти¬
цизма  в  среде  буржуазной  интеллигенции,  разочарованием  в
средствах,  методах  и  теориях,  которые  казались  незыблемыми
и  были  так  основательно  опровергнуты  победой  социалистиче¬
ской  революции.  Тут  же  начались  поиски  «новых»  теорий,  «но¬
вой»  методологии,  «новых»  путей  и  средств  исторического  обосно¬
вания  «вечного»  и  «естественного»  господства  буржуазии.  .Узло¬
вые  проблемы  всемирно-исторического  процесса  и  прежде  всего
новой  эпохи,  начавшейся  с  Октябрьской  революции,  стали  пред¬
метом  острой  классовой  борьбы  в  историографии.  Реакционная
буржуазная  историография  в  борьбе  против  марксизма  приме¬
няет  разнообразный  арсенал  средств  —  от  прямой  лжи  и  фаль¬
сификации  до  различных  «новейших  методов»  исторических
изысканий.
 .  Одну  из  основных  тенденций  буржуазной  методологии  исто¬
рии  В.  И.  Ленин  раскрыл  в  статье  '«О  значении  воинствующего
материализма».  Критикуя  книжку  Р.  Ю.  Виппера  «Возникнове¬
ние  христианства»,  он  писал,  что  «...автор  не  только  не  воюет  с
предрассудками  и  с  обманом,  которые  составляют  оружие  церк
ви  как  политической  организации,  не  только  обходит  эти  вопро¬
сы,  но  заявляет  прямо  смешную  и  реакционнейшую  претензию
 11  Характеристика  ленинского  вклада  в  развитие  и  обогащение  истори¬
ческого  материализма  дана  в  работах  советских  философов:  Ф.  А.  Г  о  р  о-
х  о  в.  Ленин  и  исторический  материализм.  Изд.  3.  М.,  1958;  А.  Ф.  Окулов.
Борьба  В.  И.  Ленина  против  философии  реформизма  и  ревизионизма.  М.,
1959;  В.  П.  Федотов.  В.  И.  Ленин  и  исторический  материализм  (конец
XIX  —  начало  XX  в.).  Л.,  1960;  Б.  А.  Чагин.  Из  истории  борьбы  В.  И.  Ле¬
нина  за  развитие  марксистской  философии.  М.,  1960;  «История  философии*,
т.  V—VI  (ч.  I—II).  М.,  1961,  1965;  Г.  Л.  Фурманов.  Развитие  В.  И.  Ле¬
ниным  исторического  материализма  на  основе  обобщения  опыта  Октябрьской
революции  и  строительства  социализма  в  СССР.  М.,  1962;  некоторые  вопросы
ленинской  методологии  истории  рассмотрены  в  работах  советских  историков.
См.:  М.  В.  Нечкина,  М.  П.  Ким.  В.  И.  Ленин  о  роли  народных  масс
в  истории.—  «История  СССР»,  1960,  №  2;  В.  К.  Я  цу  некий.  Приемы  науч¬
ного  исследования  в  работах  В.  И.  Ленина  по  социально-экономической  исто¬
рии,—  Там  же;  А.  И.  Данилов.  К  вопросу  о  критике  буржуазной  историо¬
графии  в  произведениях  В.  И.  Ленина.—  «Средние  века»,  вып.  XVIII,  1960;
И.  И.  Смирнов.  Некоторые  вопросы  методологии  исторического  исследова¬
ния  в  трудах  В.  И.  Ленина.—  «Вопросы  историографии  и  источниковедения
истории  СССР.  Труды  Л  ОНИ  АН  СССР»,  вып.  V,  1963,  и  др.
 28

подняться  выше  обеих  „крайностей“:  и  идеалистической  и  мате¬
риалистической»  12.  Эта  претензия  характерна  для  многих  работ
буржуазных  историков.
 л  Последний  этап  кризиса  буржуазной  историографии,  начав¬
шийся  после  Октября,  отличается  чрезвычайной  пестротой  мето¬
дологических  теорий  и  исторических  концепций  13.
 ,  Ленинская  методология  противостоит  методологии  буржуаз¬
ной  историографии  с  ее  новейшими  попытками  низвести  науку
истории  до  простого  описания  или  «поднять»  ее  на  уровень  искус¬
ства,  представить  историю  как  поток  случайностей  или  отожде¬
ствлять  ее  с  конкретной  социологией.  Многие  из  так  называемых
новейших  «достижений»  буржуазной  методологии  истории  были
в  свое  время  подвергнуты  острой  критике  в  произведениях
 В. 	И.  Ленина.  .Еще  в  трудах,  написанных  до  Октября,  Ленин
творчески  применил  и  развил  марксистскую  теорию  и  методоло¬
гию  истории.  В  работе  «Материализм  и  эмпириокритицизм»  он
не  только  подверг  сокрушительной  критике  махизм,  неокантиан¬
ство,  прагматизм,  но  и  поднял  на  новую  ступень  исторический
материализм..  Важнейшие  стороны  марксистского  метода  истори¬
ческого  исследования  разработаны  В.  И.  Лениным  в  классиче¬
ских  трудах  «Развитие  капитализма  в  России»,  исследованиях
по  аграрному  вопросу  в  России  и  США,  и  др.14
 Марксизм-ленинизм,  его  методология  выдержали  проверку
в  ходе  великих  революционных  событий  и  оказались  способны¬
ми  поставить  и  разрешить  такие  важные  проблемы  теории  исто¬
рического  процесса,  выдвинутые  реальной  действительностью,
как  субъективные  и  объективные  предпосылки  социалистической
революции  в  связи  с  формированием  мировой  системы  империа¬
лизма,  неравномерность  развития  капитализма  в  эпоху  империа¬
лизма  и  возможность  победы  социализма  в  России,  пути  и  мето¬
ды  слома  старой  государственной  машины  и  возможность
использования  отдельных  ее  элементов  при  строительстве  госу¬
дарства  нового  типа,  различные  формы  диктатуры  пролетариата
и  пути  строительства  социализма  и  постепенного  перехода  к  ком¬
мунизму.
 Теория  исторического  процесса  и  методология  изучения  исто¬
рии  человеческого  общества  не  стоят  на  месте,  они  развиваются
 12  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  45,  стр.  27.
 18  Современная  зарубежная  буржуазная  историческая  наука  пытается
найти  выход  из  кризиса  в  активных  поисках  новых  «теорий»,  в  «совершенст¬
вовании»  различных  форм  неопозитивизма  и  неокантианства,  презентизма  и
скептицизма  и  т.  д.  Критика  новейших  буржуазных  социологических  теорий
дана  в  работах  Ю.  П.  Францева,  П.  Н.  Федосеева,  И.  С.  Кона  и  др.  («Исто¬
рический  материализм  и  социальная  философия  современной  буржуазии».  М.,
1960;  И.  С.  Кон.  Философский  идеализм  и  кризис  буржуазной  исторической
мысли.  М.,  1959;  Е.  В.  Черняк.  Историография  против  истории.  М.,  1962
и  др.). 	·
 14  «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  III,  гл.  I.
 29

и  обогащаются.  Новая  эпоха,  новые  явления  в  жизни  общества
обусловливают  появление  новых  материалов  и  проблем,  »которые
требуют  новых  приемов  исследования.  Ленин  разоблачал  раз¬
личного  рода  догматиков  и  доктринеров,  которые  относились  к
теории  как  к  сум>ме  универсальных  окостенелых  истин  «на  веч¬
ные  времена».  Он  всегда  и  неизменно  подчеркивал  необходимость
творческого  развития  основных  положений  марксизма  «сообраз¬
но  с  изменившимися  условиями  и  с  местными  особенностями  раз¬
ных  стран...»15
 *  В  ряде  работ  по  важнейшим  вопросам  истории  Октябрьской
революции  и  новейшего  времени  («Пролетарская  революция  и
ренегат  Каутский»,  «Выборы  в  Учредительное  собрание  и  дик¬
татура  пролетариата»,  «О  нашей  революции»  и  др.)  Ленин  по¬
казал  несостоятельность  многих  приемов  анализа  источников,
применяемых  буржуазной  наукой,  антинаучность  оппортунисти¬
ческой  методологии  изучения  важнейших  проблем  истории  со¬
циалистической  революции.  Он  последовательно  выступал  -про¬
тив  методологической  эклектики.  В  ходе  борьбы  обогащалась  и
оттачивалась  ленинская  методология  исторического  анализа.  Ле¬
нин  придавал  большое  значение  научному  определению  реальной
связи  между  историческими  фактами  и  событиями,  выдвигая  на
•первый  план  необходимость  классового  и  конкретно-историческо¬
го  подхода  к  их  анализу.
 Разоблачая  антимарксистский  подход  Троцкого  к  изучению
истории  идейной  борьбы,  раскрытию  корней  идейных  разногла¬
сий,  Ленин  указывал:  «...  надо  изучать  не  только  абстрактную
сущность  разногласий,  но  и  конкретное  развертывание  и  видоиз¬
менение  их  в  развитии  разных  этапов  борьбы»  16.  Ленин  требовал
прежде  всего  выявления  тех  социальных  групп,  классов,  интере¬
сы  «оторых  отражались  в  идейной  борьбе.
 Он  считал  необходимым  анализ  идейной  борьбы  начинать  с
анализа  ее  политической  сущности.  Блестящий  пример  такого
анализа  Ленин  дал  в  своей  работе  «О  профессиональных  союзах,
о  текущем  моменте  и  об  ошибках  Троцкого».
 Отметая  утверждения  Троцкого  об  идейном  кризисе  в  партии,
Ленин  указывал:  «Если  говорить  о  кризисе,  то  можно  говорить
о  нем  лишь  после  анализа  политического  момента»  17.  Этот  ана¬
лиз  и  привел  к  выводу,  что  ошибки  Троцкого  связаны  с  самой
сутью  вопроса  о  диктатуре  пролетариата  18,  с  отрицанием  Троц¬
ким  руководящей  роли  рабочего  класса  по  отношению  к  кре¬
стьянству.
 Ленин  последовательно  проводил  борьбу  против  ревизиони¬
стских  попыток  «улучшить»,  «исправить»  марксизм,  заменить  его
 15  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  3,  стр.  635.
 16  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  42,  стр.  242.
 17  Там  же,  стр.  204.
 18  Там  же,  стр.  206.
 30

по  существу  эмпириомонизмом  и  прочими  «модными»  течениями
буржуазной  философии.  Когда  в  1920  г.  ясно  обозначилась  опас¬
ность  распространения  пролеткультовских  теорий,  проповедуе¬
мых  под  флагом  «новой»  науки,  Ленин  подверг  всесторонней
критике  эти  попытки.  Крупную  роль  в  борьбе  с  богдановщиной
сыграло  переиздание  ленинского  труда  «Материализм  и  эмпи¬
риокритицизм».  По  поручению  Ленина  предисловие  к  этой  книге
было  написано  известным  историком-большевиком  В.  И.  Нев¬
ским.  Предисловие  Невского,  резко  критиковавшего  «философию
мертвой  реакции»,  вызвало  возражения  со  стороны  Н.  И.  Буха¬
рина.  Он  пытался  доказать,  что  Богданов  уже  не  тот,  что  его
«тектология»  есть  «замена  философии»,  которая  становится  из¬
лишней  и  уступает  место  «всеобщей  организационной  науке»  19.
Бухарин  снисходительно  отмечал,  что  с  этими  идеями  Богданова
можно  спорить,  но  их  нужно  понять,  а  Невский  якобы  в  своем
предисловии  к  книге  Ленина  обнаружил  непонимание  Богдано¬
ва.  Краткий  ответ  Ленина  свидетельствует  о  его  отношении  к
этой  попытке  защитить  ревизионизм:  «Богданов  вас  обманул,
переменив  (verkleidet)  и  постаравшись  передвинуть  старый
спор.  А  Вы  поддаетесь!»20  Ленин  продолжал  критику  методоло¬
гических  ошибок  Бухарина  в  замечаниях  на  книгу  последнего
«Экономика  переходного  периода».
 В  рассуждениях  Бухарина,  в  его  (Методе  исследования  Ленин
отметил  полную  путаницу,  проистекавшую  от  «чрезмерной  люб¬
ви  автора  упражняться  в  игре  понятиями,  выдавая  это  за  социо¬
логию»21.  Попытка  Бухарина  эклектически  соединить  богданов-
скуто  «организационную  науку»  с  марксизмом,  поставить  рядом
марксистскую  диалектику  и  богдановскую  схоластику  была  обре¬
чена  на  провал:  «...рядом  поставить  нельзя:  или  —  или»,—  писал
по  этому  поводу  Ленин22.
 Отмечая  стремление  Бухарина  к  игре  в  богдановские  дефи¬
ниции,  Ленин  раскрывал  методологическую  сущность  этой
«игры»;  «ошибка  „богдановской“  терминологии  выступает  нару¬
жу:  субъективизм,  солипсизм»,—  писал  Ленин23.—  «...  Диалекти¬
ческая]  „точка  зрения“,—  писал  он  дальше,—  есть  лишь  (для
Бухарина.—  Ред.)  одна  из  многих  равноправных  „точек  зре¬
ния“»  24.
 Последовательно  воюя  против  ревизионизма  и  догматизма,
Ленин  творчески  развивал  марксистскую  философию  и  методо¬
логию  истории,  особенно  такую  важнейшую  их  часть,  как  учение
о  социально-экономических  формациях.  tOT  работы  «Что  такое
 19  «Ленинский  сборник»,  т.  XII,  стр.  384.
 20  Там  же,  стр.  385.
 21  «Ленинский  сборник»,  т.  XI,  стр.  355.
 22  Там  же,  стр.  361.
 23  Там  же,  стр.  385. 	#
 24  Там  же,  стр.  387.
 3t

„друзья  «арода“...»  1894  г.  и  до  последних  своих  трудов  1923  г.
Ленин  последовательно  развивал  и  обогащал  марксистскую  тео¬
рию  социально-экономических  формаций.  Он  неоднократно  под¬
черкивал  строгий  историзм  этой  теории,  решительно  отвергал
попытки  ревизионистов  и  догматиков  выхолостить  самую  суть
научного  определения  социально-экономических  формаций,  рас¬
сматривать  «социальные  системы»,  «общественные  формации»,
«цивилизации»  вне  связи  с  классовой  структурой  данного  обще¬
ства.  Особенно  резко  Ленин  выступал  против  абстрактно-социо¬
логического  подхода  по  Спенсеру  к  исследованию  истории  совет¬
ского  общества.  Ленин  показал,  что  «коренной  неправильностью»
позиции  Троцкого  по  вопросу  о  профсоюзах  являлось  его  посто¬
янное  стремление  заменить  конкретный  анализ  рассуждениями
об  «общем  принципе»25.  Методологической  основой  этой  позиции
троцкистов  являлась  их  тенденция  «...к  абстрактным,  отвлечен¬
ным,  «опустошенным»,  теоретически  неверным,  по-интеллигент¬
ски  формулированным  общим  тезисам,  с  забвением  наиболее  де¬
лового  и  практичного»26.  Он  высмеивал  волюнтаристские  по¬
пытки  «отменить»  объективные  экономические  законы,  попытки
поставить  под  сомнение  возможность  разработки  политической
экономии  социализма.  Ленин  раскрыл  глубокую  ошибочность
тезиса,  что  с  победой  социалистической  революции  умирает  по¬
литическая  экономия  как  наука27.
 <  В  центре  внимания  Ленина  были  теоретические  проблемы,
связанные  с  переходом  от  капитализма  к  социализму,  проблемы
социалистической  революции  и  диктатуры  пролетариата.
 Особенность  ленинской  разработки  этих  вопросов  в  послеок¬
тябрьский  период  заключалась  в  единстве  теории  и  практики,
в  соединении  теоретического  и  методологического  исследования
нового  опыта  и  нового  исторического  материала  начавшейся  пе¬
реходной  эпохи  от  капитализма  к  социализму.
 В  ряде  работ  этого  периода  Ленин  особенно  подчеркивал  та¬
кие  функции  диктатуры  пролетариата,  которые  коренным  обра¬
зом  отличают  ее  от  всех  известных  в  истории  классовых  дикта¬
тур.  «Диктатура  пролетариата...  не  есть  только  насилие  над
эксплуататорами  и  даже  не  главным  образом  насилие»,—  писал
Ленин  в  1919  г.  в  своей  работе  «Великий  почин»28.  Ленин  выде¬
лял  организаторскую  и  воспитательную  роль  диктатуры  проле¬
тариата  при  анализе  отношений  рабочего  класса  и  крестьянства.
В  борьбе  с  троцкизмом  Ленин  особенно  подчеркивал  руководя¬
щую  роль  рабочего  класса  и  дал  теоретическое  обоснование  этой
роли  в  такой  стране  как  Россия.  «Это  тот  класс,—  говорил  Ле¬
нин,—  который  экономикой  капитализма  создан  экономическим
 25  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  42,  стр.  205.
 26  Там  же,  стр.  280.
 27  сЛенинский  сборник»,  т.  XI,  стр.  349.
 28  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  39,  стр.  13.
 32

объединителем,  который  миллионы  разбросанных,  распыленных
крестьян  объединяет  своей  промышленностью»29.  Основным  фак¬
тором  укрепления  диктатуры  пролетариата  Ленин  считал  новую,
социалистическую  систему  собственности.  Ленинские  определе¬
ния  сущности  диктатуры  пролетариата  и  ее  реальной  политики
и  деятельности  в  Советской  России  намечали  подлинно  научный
путь  изучения  основных  вопросов  истории  становления  совет¬
ского  общественного  и  государственного  строя.
 Анализ  Ленина  был  направлен  на  раскрытие  общих  законо¬
мерностей  данной  эпохи  и  своеобразного  их  проявления  в  нацио¬
нальных  условиях  России  на  каждом  историческом  этапе.  Клас¬
сическим  примером  такого  анализа  является  ленинская  работа
«О  нашей  революции».
 Весь  пафос  статьи  «О  нашей  революции»  направлен  против
«ученых»  господ,  которые  догматически  усвоили  бесспорное
марксистское  положение  об  экономических  предпосылках  для
социализма  и  механически  применяли  его  к  определению  содер¬
жания  и  особенностей  Октябрьской  революции,  но  не  поняли
живой,  революционной  души  марксизма,  его  революционной  диа¬
лектики,  не  увидели  своеобразия  обстановки,  создавшейся  в  Рос¬
сии  в  эпоху  империализма  и  империалистической  войны,  в  силу
которого  большевики  сумели  осуществить  именно  тот  союз  кре¬
стьянской  войны  с  рабочей  революцией,  о  котором  писал  Маркс
в  1856  г.
 1*  Анализ  исторического  прошлого  Ленин  проводил  исходя  из
принципа  всеобщей  диалектической  связи  явлений.  Ка«  Маркс
в  «Капитале»  исследовал  капиталистический  способ  производ¬
ства  во  всех  его  связях  и  опосредствованиях,  так  и  Ленин  рас¬
смотрел  все  важнейшие  стороны  возникновения  и  развития  со¬
циалистического  способа  производства  в  их  реальном  историче¬
ском  соотношении  и  взаимозависимости.  Применив  этот  принцип
к  новой  эпохе,  живому  процессу  только  начавшегося  становления
нового,  социалистического  общества,  он  обогатил  и  способ,  мето¬
дологию  его  применения.  Ленин  включил  в  исторический  анализ
как  важнейший  компонент  рождения  нового  общества  —  совет¬
ское  государство,  диктатуру  пролетариата,  его  роль  строителя  и
организатора  новой  экономики.  В  труде  «Экономика  и  политика
в  эпоху  диктатуры  пролетариата»  Ленин  выясняет  и  важнейший
методологический  вопрос  о  соотношении  базиса  и  надстройки  и
обратном  влиянии  надстройки  на  базис  в  эпоху  социалистической
революции.  При  этом  он  определяет  особенности  переходного  пе¬
риода  от  капитализма  к  социализму,  проследив  взаимосвязи,
противоречия  и  борьбу  трех  основных  форм  общественного  хо¬
зяйства  (капитализм,  мелкое  товарное  производство,  коммунизм)
 29  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  42,  стр.  249—250.
 3  Очерки  историографии,  т.  IV 	33

и  трех  классовых  сил,  им  соответствующих30.  Подчеркивая  необ¬
ходимость  анализа  противоречий,  свойственных  переходному  пе¬
риоду  от  капитализма  к  социализму,  Ленин  решительно  отвергал
«теорию  равновесия»  и  попытки  применить  ее  к  анализу  обще¬
ственных  формаций.  Отмечая  несостоятельность  рассмотрения
социальных  систем  с  позиции  «теории  равновесия»,  Ленин  писал:
«...не  точнее  ли  говорить  о  „необх[одимо}сти  известной  пропор¬
циональности“,  чем  о  „,точке  зрения  равновесия“?  Точнее,
вернее,  ибо  объективно  первое,  а  второе  приоткрывает  дверь  фи¬
лософским]  шатаниям  в  сторону  от  мат[ериали]зма  к  идеализ¬
му»  31.
 Анализ  общественных  отношений  в  условиях  строящегося  со¬
циалистического  общества,  анализ  противоречий,  свойственных
этому  обществу,  может  быть  правильным,  как  отмечал  Ленин,
если  различать  противоречия  от  антагонизма.  «Антагонизм  и
противоречие,—  писал  он,—  совсем  не  одно  и  то  же.  Первое  исче¬
зает,  второе  остается  при  социализме»32,—  таков  ленинский  ме¬
тодологический  вывод  об  особенностях  анализа  исторического
процесса  в  условиях  социализма.
 Историзм  и  конкретность  рассмотрения  данной  социально-
экономической  формации,  как  подчеркивал  Ленин,  неразрывно
связаны  с  анализом  реальных  классов,  определяющих  характер
этой  формации,  с  правильным  применением  понятий  класса  и
классового  общества.  Он  подвергал  острой  критике  попытки  за¬
менить  научное  понятие  «класс»  различного  рода  «группировка¬
ми»,  «объединениями»  и  т.  п.  категориями  в  духе  богдановской
методологии,  считая  это  шагом  назад  от  марксизма  к  псевдо¬
социологии  33.  .  Ленин  дал  классическое  определение  класса
в  работе  «Великий  -почин»:  «Классами  называются  большие
группы  людей,  различающиеся  по  их  месту  в  исторически  опре¬
деленной  системе  общественного  производства,  по  их  отношению
(большей  частью  закрепленному  и  оформленному  в  законах)
к  средствам  производства,  по  их  роли  в  общественной  организа¬
ции  труда,  а  следовательно,  по  способам  получения  и  размерам
той  доли  общественного  богатства,  которой  они  располагают.
Классы,  это  такие  группы  людей,  из  которых  одна  может  себе
присваивать  труд  другой,  благодаря  различию  их  места  в  опре¬
деленном  укладе  общественного  хозяйства»34.
 -  Ленин  обогатил  марксистскую  теорию  общественных  форма¬
ций  своим  учением  о  социально-экономических  укладах.
 Победа  Октябрьской  революции,  задачи  перехода  от  капита¬
лизма  к  социализму  выдвинули  в  число  первоочередных  вопрос
о  многоукладности  экономики  России.  Ленин  обращается  к  раз¬
 80  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  39,  стр.  272.
 31  «Ленинский  сборник»,  т.  XI,  стр.  384—385.
 32  Там  же,  стр.  357.
 33  См.  там  же,  стр.  371.
 34  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Полн.  собр.  соч.,  т.  39,  стр.  15.
 Я

работке  самого  понятия  социально-экономического  уклада.
К.  Маркс,  впервые  применивший  категорию  социально-экономи¬
ческого  уклада,  как  составного  элемента  общественной  форма¬
ции,  не  занимался  детальным  определением  этого  понятия35.
В  дооктябрьских  трудах  Ленина  мы  находим  характеристику
развития  человечества  ог  одного  уклада  общественной  жизни
к  другому36.  В  борьбе  против  народников  Ленин  разработал  ха¬
рактеристику  крестьянского  хозяйства  как  мелкобуржуазного
уклада  в  условиях  существования  капиталистической  форма¬
ции37.  Однако  только  в  послеоктябрьский  период,  когда  возник¬
ла  необходимость  активного  воздействия  на  различные  социаль¬
но-экономические  уклады,  выработки  политики  пролетарской
диктатуры  по  отношению  к  этим  укладам,  Ленин  в  своих  трудах
развил  понятие  социально-экономического  уклада,  детально  рас¬
крыл  систему  различных  укладов  в  экономике  России,  их  соот¬
ношение,  роль  и  классовое  содержание.  Категория  социально-
экономического  уклада  заняла  видное  место  в  ленинской  социо¬
логии  и  превратилась  в  острое  методологическое  оружие  анализа
исторического  процесса  перехода  от  капитализма  к  социализму.
Впервые  В.  И.  Ленин  дал  анализ  пяти  общественно-экономиче¬
ских  укладов,  характеризующих  переходный  период  от  капита¬
лизма  к  социализму  в  России  в  статье  1918  г.  «О  „левом“  ребя¬
честве  и  о  мелкобуржуазности».  В  работах  1921  г.,  особенно
в  труде  «О  продовольственном  налоге»,  он  развил  и  конкрети¬
зировал  характеристику  укладов.  Ленин  рассматривает  общест¬
венно-экономический  уклад  или  как  элемент,  остаток  социаль¬
но-экономической  формации,  отошедшей  в  историческое  прош¬
лое,  или  как  зародыш  новой,  социалистической  формации.
Ленинский  анализ  различных  укладов  обогатил  теорию  истори¬
ческого  материализма  и  методологию  научного  исследования
исторического  процесса,  оказав  плодотворное  влияние  на  все  по¬
следующее  развитие  советской  и  зарубежной  марксистской  исто¬
рической  науки.  Категория  общественно-экономического  уклада
и  ленинская  методология  его  изучения  дали  ученым  сильное
средство  для  анализа  исторического  процесса  в  его  динамике
и  борьбе  различных  классовых  сил,  определения  роли  различ¬
ных  факторов  в  общественном  развитии.
 .  Из  марксистско-ленинской  теории  социально-экономических
формаций,  естественно,  выросла  концепция  прогрессивно-посту¬
пательного  развития  человеческого  общества.  Эта  марксистская
концепция  была  развита  Лениным  в  борьбе  с  разного  рода  ре¬
визионистами  и  догматиками.  Крушение  капитализма  в  одной
из  самых  крупных  стран  мира  вызвало  в  буржуазной  историо¬
графии  стремление  доказать,  что  гибель  капитализма  это  гибель
 35  К.  МарксиФ.  Энгельс.  Сочинения,  т.  25,  ч.  1,  стр.  194.
 36  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  сбч.,  т.  23,  стр.  44.
 37  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  2,  стр.  219.
 35
 3*

цивилизации.  С  этих  позиций  буржуазные  идеологи  и  повели
наступление  на  теорию  прогрессивно-поступательного  развития
общества.
 Октябрьская  революция  и  эпоха  диктатуры  пролетариата
дали  огромный  новый  материал  для  дальнейшего  развития  этой-
концепции.  Ленин  обращает  особенное  внимание  на  такую  сто¬
рону  прогрессивного  развития  общества,  как  ускорение  темпов
исторического  развития  по  мере  втягивания  в  историческое  твор¬
чество  все  более  широких  масс  народа.  «...Только  с  социализ¬
ма,—  писал  Ленин  накануне  Октября,—  начнется  быстрое,  на¬
стоящее,  действительно  массовое,  при  участии  большинства  на¬
селения,  а  затем  всего  населения,  происходящее  движение  вперед
во  всех  областях  общественной  и  личной  жизни»38.  Ускорение
темпов  исторического  развития  определяется  не  только  расши¬
рением  массы,  творчески  участвующей  в  строительстве  нового
общества,  но  и  наличием  революционной  партии,  возглавляю¬
щей  движение  масс  и  сознательно  направляющей  их  борьбу39.
 В  борьбе  с  различного  рода  догматиками,  «левыми»  оппорту¬
нистами,  особенно  в  идейной  борьбе  с  троцкизмом,  Ленин  пока¬
зал,  что  многие  разногласия  возникали  «из-за  расхождения  по
вопросу  о  методах  подхода  к  массе,  овладения  массой,  связи
с  массой.  В  этом  вся  суть»40.
 К  самому  понятию  массы  Ленин  подходил  исторически.  Со
держание  этого  понятия  изменялось  в  зависимости  от  масштаба
вовлечения  народных  масс  в  историческое  действие.  «Понятие
„массы“—  изменчиво,  соответственно  изменению  характера  борь¬
бы,—говорил  Ленин.—  В  начале  борьбы  достаточно  было  не¬
скольких  тысяч  настоящих  революционных  рабочих,  чтобы  мож¬
но  было  говорить  о  массе»41.  И  дальше:  «Когда  резолюция  уже
достаточно  подготовлена,  понятие  „массы“  становится  другим:
несколько  тысяч  рабочих  уже  не  составляют  массу...  Понятие
массы  изменяется  в  том  смысле,  что  под  ним  разумеют  большим
ство,  и  притом  не  простое  лишь  большинство  рабочих,  а  боль¬
шинство  всех  эксплуатируемых;  другого  рода  понимание  недо¬
пустимо  для  революционера...»42
 Ленинские  рабочие  документы  вводят  нас  в  его  лабораторию,
раскрывают  самую  сущность  ленинского  подхода  к  определению
роли  народных  масс  как  движущей  силы  исторического  про¬
гресса.
 В  ленинской  рукописи  «Из  дневника  публициста  (темы  для
разработки)»  обозначены  важнейшие  насущные  проблемы,  вы¬
двинутые  победившей  революцией:  организация  повседневной
 38  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  33,  стр.  99—100.
 89  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  45,  стр.  247.
 40  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  42,  стр.  206.
 41  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  44,  стр.  31.
 42  Там  же,  стр.  31—32.
 36

экономической  жизни;  учет  и  контроль  как  сущность  социализ¬
ма;  финансы  и  продовольствие;  национализация  промышленно¬
сти;  государственная  монополия  внешней  торговли;  распределе¬
ние  труда  и  распределение  продуктов48.
 И  тут  же  рядом  намечены  ключевые  проблемы,  имеющие
огромное  методологическое  значение  для  изучения  действитель¬
ности  революционной  эпохи.  Ленин  приводит  положение  из  ра¬
боты  Маркса  и  Энгельса  «Святое  семейство»:  «Увеличение  глу¬
бины  захвата  исторического  действия  связано  с  увеличением
численности  исторически  действенной  массы»44.  Эта  цитата  пред¬
варена  замечанием  Ленина:  «Поднять  наинизшие  низы  к  истори¬
ческому  творчеству...»
 ,  Проблемы  приобщения  масс  к  активному  творчеству  давно
волновали  Ленина.  Задолго  до  Октябрьской  революции  Ленин
охарактеризовал  положение  о  взаимозависимости  глубины  исто¬
рического  действия  и  объема  массы  людей  в  нем  участвующих  —
как  одно  из  самых  глубоких  и  самых  важных  в  марксистской
теории45.  Ленин  с  1897  до  1923  г.  развивал  это  марксистское  по¬
ложение,  творчески  применяя  его  к  анализу  содержания  и  осо¬
бенностей  различных  исторических  периодов.  Опыт  мировой
истории,  опыт  истории  России  показал,  что  возрастание  массы
населения  в  процессе  исторического  творчества  сопровождается
ростом  сознательности  этой  массы,  превращением  ее  в  истори¬
ческого  деятеля46.  Социалистическая  революция  явилась  гигант¬
ским  ускорителем  развития  народных  масс  как  творцов  истории.
 '«Революции  —  локомотивы  истории.  Разогнать  локомотив  и
удержать  его  на  рельсах»,—  записывает  Ленин47.  В  наброске
«Из  дневника  публициста»  рассматриваются  различные  аспекты
этой  методологической  и  практически-политической  проблемы.
Ленин  здесь  впервые  сформулировал  положение  о  социалистиче¬
ском  соревновании  как  движущей  силе  развития  нового  обще¬
ства.  Здесь  же  Ленин  обозначил  такой  важный  в  методологиче¬
ском  отношении  вопрос,  как  неравномерность  исторического
развития  революции:  «Волны  революции  набегают  одна  на  дру¬
гую  не  гладко,  не  равномерно,  не  по-одинаковому»48.  В  числе
первоочередных  намечается  Лениным  и  проблема  периодизации:
«Ступени  или  стадии  в  революции»49.
 В  этих  записях  Ленина,  как  и  во  всех  других  работах,  отчет¬
ливо  выступает  характерная  черта  его  методологии  —  ее  нераз¬
 43  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  35,  стр.  187—190.
 44  Там  же,  стр.  189;  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Сочинения,  т.  2,  стр.  90.
 45  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  2,  стр.  539—540.
 46  Там  же.
 47  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Полн.  собр.  дэч.,  т.  35,  стр.  189.
 48  Там  же,  стр.  188.
 49  Там  же.
 37

рывная  связь  с  революционным  действием,  с  активной  полити¬
кой  диктатуры  пролетариата.
 .  Учитывая  огромный  опыт  движения  народных  масс  в  трех
русских  революциях,  опыт  международной  революционной  борь¬
бы,  В.  И.  Ленин  развивает  свое  учение  о  революционной  ситуа¬
ции,  основы  которого  были  им  изложены  еще  в  дооктябрьских
трудах.  Развернутое  обоснование  учения  о  революционной  си¬
туации  Ленин  дал  в  работе  «Детская  болезнь  „левизны“  в  ком¬
мунизме».  Он  выделил  объективные  основы  общенационального
кризиса,  охватывающего  миллионы  и  десятки  миллионов  людей,
все  социальные  слои,  группы,  классы  данного  общества.  «Тут
надо  спросить  себя  не  только  о  том,  убедили  ли  мы  авангард
революционного  класса,—  а  еще  и  о  том,  размещены  ли  истори¬
чески  действенные  силы  всех  классов,  обязательно  всех  без  изъ¬
ятия  классов  данного  общества,  таким  образом,  чтобы  решитель¬
ное  сражение  было  уже  вполне  назревшим...»50
 Опираясь  на  исторический  опыт  революции  1917  г.,  Ленин
особенно  подчеркнул  важнейший  тезис  своей  теории  революции:
«Коренной  вопрос  всякой  революции  есть  вопрос  о  власти  в  го¬
сударстве»51.  В  этом  ленинском  положении  соединяются  позна¬
вательное  и  действенное  его  значение.  «Без  уяснения  этого  во¬
проса  (о  власти  в  государстве.—  Ред.)  не  может  быть  и  речи
ни  о  каком  сознательном  участии  в  революции,  не  говоря  уже
о  руководстве  ею»52.  Маленькая  статья  Ленина  «О  двоевла¬
стии»53  является  великолепным  образцом  такого  развития  исто¬
рического  материализма,  которое  служит  основой  для  револю¬
ционного  действия,  освещает  путь  революционному  классу.
 -  Ленинская  методология  основана  на  принципе  коммунисти¬
ческой  партийности.
 Лицемерный  отказ  буржуазных  историков  от  партийности
науки,  подмена  ее  идеей  судьбы,  бога,  круговорота,  стремление
обозреть  всю  историю  человечества  как  цепь  горных  вершин,
освободив  якобы  наблюдателя,  исследователя  от  партийных
предрассудков  —  вся  эта  тоска  по  «объективности»  есть  не  что
иное,  как  признание  краха  буржуазной  партийности,  вступившей
в  кричащее  противоречие  с  исторической  действительностью.
 Характеризуя  взгляды  Маркса  на  всемирную  историю,  в  ча¬
стности  на  историю  Парижской  Коммуны,  Ленин  подчеркивал,
что  «Маркс  смотрел  на  эту  историю  с  точки  зрения  тех,  кто  ее
творит...,  а  не  с  точки  зрения  интеллигента-мещанина,  который
морализирует  „легко  было  предвидеть...  не  надо  было  брать¬
ся...“»54
 60  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  41,  стр.  79.
 51  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  31,  стр.  145.
 52  Там  же.
 53  См.  там  же,  стр.  145—148.
 54  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  14,  стр.  379
 88

Для  Ленина  партийность  исследователя  является  высшим  вы¬
ражением  его  классовых  позиций,  краеугольным  камнем  его
научной  методологии.  Коммунистическая  партийность  —  это  от¬
крытая  защита  интересов  народных  масс  и  передового  класса
(класса  в  целом,  а  не  отдельных  его  групп),  наиболее  полное,
объективное  познание  исторической  истины  и  активное  исполь¬
зование  добытых  результатов  в  интересах  пролетариата.
 «Весь  опыт  новейшей  истории  и  в  особенности  более  чем  по¬
лувековая  революционная  борьба  пролетариата  всех  стран  мира
со  времени  появления  „Коммунистического  Манифеста“  доказали
бесспорно,—  писал  Ленин,—  что  только  миросозерцание  марк¬
сизма  является  правильным  выражением  интересов,  точки  зре¬
ния  и  культуры  революционного  пролетариата»55.
 .  В  работах  «Победа  кадетов  и  задачи  рабочей  партии?
(1906  г.)  и  «К  истории  вопроса  о  диктатуре»  (1920  г.)  Ленин  дал
классический  образец  сравнительной  характеристики  пролетар¬
ской,  коммунистической  и  буржуазной,  кадетской  партийности.
Речь  шла  об  оценке  «периода  вихря»  в  первой  русской  револю¬
ции,  т.  е.  событий  октября  —  декабря  1905  г.  и  последовавшего
за  ним  периода  спада  революционной  борьбы.  «Дело  в  том,—
писал  Ленин,—  что  в  анализе  свойств  того  или  иного  периода
(совершенно  независимо  от  нашего  предпочтения  или  от  наших
симпатий)  господа  Бланки  бессовестно  извращают  правду»56.
Кадетские  историки  изображали  периоды  революционного  подъ¬
ема  как  периоды  безумия,  исчезновения  всех  принципов,  мысли
и  простого  разума,  а  периоды  подавления  революции  и  мещан¬
ского  «прогресса»  —  как  эпоху  разумной,  сознательной,  плано¬
мерной  деятельности.  Ленин  называл  это  вопиющим  искажением
истории,  продиктованным  партийной  позицией  кадетских  исто¬
риков57.  Партийные  принципы  революционных  марксистов  при¬
водили  к  выводу,  что  «...  именно  революционные  периоды  отли¬
чаются  большей  широтой,  большим  богатством,  большей  созна¬
тельностью,  большей  планомерностью,  большей  систематич¬
ностью,  большей  смелостью  и  яркостью  исторического  творчества
по  сравнению  с  периодами  мещанского,  кадетского,  реформист¬
ского  прогресса»58.  Кадетская  партийность  ведет  к  тому,  что  у
Струве  или  у  Бланка  «...везде  одно  и  то  же,  везде  это  ограничен¬
ная,  профессорски-педантская,  чиновнически-мертвенная  оценка
революционных  и  реформистских  периодов»59.  Большевистская
партийность  позволяет  более  объективно,  полно,  всесторонне
раскрыть  соотношение  этих  периодов  и  их  место  в  историческом
процессе.
 55  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  41,  стр.  336—337.
 56  Там  же,  стр.  390.
 57  Там  же,  стр.  388—389.
 58  Там  же,  стр.  390. 	#
 59  Там  же. 	<
 39

♦  Партийность  внутренне  присуща  ленинской  методологии  исто¬
рического  исследования,  ленинской  системе  исторического  по¬
знания?  Вот  Ленин  пишет  историю  первых  четырех  лет  Советской
власти  («К  четырехлетней  годовщине  Октябрьской  революции»).
Перед  нами  не  летописец,  не  историк,  стоящий  «над  схваткой».
Мы  слышим  голос  народного  вождя,  голос  гневный,  страстный,
язвительный  и  обличающий,  полный  пафоса  и  гордости,  когда
речь  идет  о  победах  революции,  презрения  и  ненависти,  когда
дело  касается  ее  врагов.  $  Именно  последовательная  партийность
позволила  Ленину  в  этой  небольшой  статье  дать  глубокий  анализ
 •истории  Октябрьской  революции,  определить  объективное  соот¬
ношение  буржуазно-демократических  и  социалистических  задач
в  ходе  ее  развития,  роль  мелкобуржуазной  демократии  в  рево¬
люции,  основные  методы  социалистических  преобразований.  И  на
этом  Ленин  строит  свой  гениальный  прогноз  будущих  социали¬
стических  революций,  которые  вырвут  из  капиталистического
рабства  все  человечество.
 Ленин  всегда  подчеркивал,  что  принцип  большевистской  пар¬
тийности  не  имеет  ничего  общего  с  волюнтаризмом  и  субъекти¬
визмом,  насаждаемыми  ревизионистами  и  догматиками.  Реви¬
зионисты,  извращая  основные  принципы  марксистской  теории  и
методологии,  по  существу  отказываются  от  пролетарской  пар¬
тийности  и  переходят  на  позиции  буржуазной  идеологии.  Догма¬
тики  вульгаризируют  принцип  партийности,  нередко  подменяя
его  субъективистской  реконструкцией  фактов  в  соответствии  с
заранее  установленной  схемой.
 *  Ленинский  принцип  партийности  исторической  науки  не  толь¬
ко  не  противостоит  научному  познанию  объективного  хода  исто¬
рического  процесса,  а,  более  того,  позволяет  правильно,  точно
отразить  этот  процесс.  Меньшевистская,  эсеровская,  различного
рода  буржуазная  и  мелкобуржуазная  партийность  неизбежно
искажает  объективную  реальность  исторического  процесса.
 Коммунистическая  партийность  требует  от  историка  рассмот¬
рения  всех  явлений  в  их  историческом  развитии.  «Метод
Маркса,—  отмечал  Ленин,—  состоит  прежде  всего  в  том,  чтобы
учесть  объективное  содержание  исторического  процесса  в  дан¬
ный  конкретный  момент,  в  данной  конкретной  обстановке»60.
Для  научной  методологии  исторического  исследования,  для  пра¬
вильного  понимания  закономерностей  самого  познания  истори¬
ческого  процесса  самое  важное  это  «...  не  забывать  основной
исторической  связи,  смотреть  на  каждый  вопрос  с  точки  зрения
того,  как  известное  явление  в  истории  возникло,  какие  главные
этапы  в  своем  развитии  это  явление  проходило,  и  с  точки  зрения
этого  его  развития  смотреть,  чем  данная  вещь  стала  теперь»61.
 60  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  26,  стр.  139.
 61  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Ноли.  собр.  соч.,  т.  39,  стр.  67.
 40

Ленин  рассматривал  в  неразрывном  единстве  историю  как  сред¬
ство  познания  прошлого  и  как  орудие  переустройства  настояще¬
го.  Отсюда  единство  методологических  основ  для  познания  прош¬
лого  и  революционного  действия,  которое  для  Ленина  всегда
являлось  главным,  основным,  определяющим.
 «Марксизм  требует  от  нас  самого  точного,  объективно  про-
веримого  учета  соотношения  классов  и  конкретных  особенностей
каждого  'исторического  момента»,—  писал  Ленин  в  первом
«Письме  о  тактике»62.  Историзм  предполагает  особенно  точный
и  тщательный  анализ  переходных  форм  общественных  явлений,
чтобы  учесть  в  зависимости  от  конкретных  особенностей  каждого
явления  «...переходом  от  чего  к  чему  данная  переходная  форма
является»63.  Ленин  выдвинул  это  положение  в  связи  с  анализом
различных  форм  государства.  Но  методологическое  значение  его
гораздо  более  широко.
 Переходом  от  чего  к  чему  было  двоевластие,  возникшее  в  фев¬
рале—  марте  1917  г.?  Метафизический  подход  к  этому  вопросу
диктовал  решение,  которое  защищали  правые  оппортунисты  —
двоевластие  они  рассматривали  как  переход  от  свержения  само¬
державия  к  демократической  диктатуре.  Исходя  из  этого  Каме¬
нев,  Рыков  и  их  сторонники  выступали  против  Апрельских  тези¬
сов  Ленина.  Ленин  же  рассматривал  исторический  процесс  с
позиций  революционной  диалектики.  Он  установил,  что  револю¬
ционно-демократическая  диктатура  пролетариата  и  крестьянства
в  .своеобразной  форме  осуществилась  в  марте  1917  г.,  и  задача
состоит  в  том,  чтобы  перейти  к  новому,  социалистическому  этапу
революции.  Один  подход  строился  на  стремлении  приложить  ста¬
рую  формулу  пройденного  этапа  к  новой  действительности,  дру¬
гой—на  научном,  объективном  анализе  реально  сложившейся
обстановки  во  всем  ее  своеобразии  и  противоречивости.
 *  Ленин  дал  всестороннее  научное  определение  сущности  ди¬
алектического  подхода  к  исследованию  прошлого.  Это,  во-пер-*
вых,  требование  изучения  всех  сторон  предмета,  явления,  всех
его  связей  и  опосредствований.  «Мы  никогда  не  достигнем  этого
полностью,  но  требование  всесторонности  предостережет  нас  от
ошибок  и  от  омертвения»,—  говорил  Ленин64.
 Во-вторых,  явление  должно  рассматриваться  в  его  развитии,
изменении.  В-третьих,  «...вся  человеческая  практика  должна  вой¬
ти  в  полное  „определение“  предмета  и  как  критерий  истины  и
как  практический  определитель  связи  предмета  с  тем,  что  нужно
человеку»65.  В-четвертых,  «...диалектическая  логика  учит,  что
„абстрактной  истины  нет,  истина  всегда  конкретна“...»  66
 62  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  31,  стр.  132.
 63  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  33,  стр.  72.
 64  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  42,  стр.  290.
 65  Там  же. 	*
 66  Там  же.
 41

*  В  основе  ленинской  методологии  истории  лежат  эти  требо¬
вания  революционного,  диалектического  подхода  к  исторической
действительности.  Изучение  явления  во  всех  его  связях,  в  раз¬
витии  и  изменении,  во  всем  его  конкретном  выражении  —  тако¬
вы  эти  требования.
 Существенная  черта  ленинского  метода  —  раскрытие  клас¬
совых  корней  того  или  иного  исторического  явления,  определе¬
ние  их  социально-политического  и  идеологического  содержания
и  направленности.  Этот  метод  Ленин  применял  и  при  историо¬
графическом  рассмотрении  трудов  буржуазных  ученых  и  их
мелкобуржуазных  последователей.  Достаточно  напомнить  вы¬
ступления  Ленина  против  Р.  Ю.  Виппера,  Н.  Н.  Суханова,
П.  А.  Сорокина,  К.  Каутского  и  многих  других  историков,  соци¬
ологов,  экономистов.
 Ленин  решительно  отвергал  метод  исторических  аналогий,
если  эти  аналогии  были  бессодержательны  и  бездоказательны,
если  они  строились  только  на  схоластических  сопоставлениях,
долженствующих  заменить  доказательства.  Он  высмеивал  мень¬
шевистские  аналогии  Октябрьской  революции  и  буржуазных  ре¬
волюций  на  Западе,  аналогии,  из  которых  делались  выводы  об
исторической  неправомерности  Октября.
 В  исследованиях  Ленина  исторические  сопоставления  это
прежде  всего  обращение  к  опыту  прошлого  для  анализа  зако¬
номерностей  настоящего,  современности.  Когда  Ленин  сопостав¬
лял  Великую  Октябрьскую  революцию  с  французской  буржуаз¬
ной  революцией  конца  XVIII  в.,  то  его  интересовали  в  первую
очередь  отличительные  черты  Октябрьской  революции,  как  со¬
циалистической,  от  революции  буржуазной,  специфические  за¬
кономерности  их  возникновения  и  развития.  Когда  же  Ленин
проводит  сопоставления  между  Октябрьской  революцией  и  Па¬
рижской  Коммуной,  то  его  интересуют  здесь  прежде  всего  об¬
щие  закономерности  слома  старого  государственного  аппарата
и  создания  нового  государства.  При  этом  Ленин  особенно  тща¬
тельно  изучает  ошибки  Парижской  Коммуны.  Здесь  историче¬
ская  аналогия  служит  не  только  средством  подтверждения  пра¬
вильности  избранного  пути,  но  и  средством  предостережения  от
повторения  ошибок,  однажды  уже  допущенных  на  этом  пути.
 В  других  случаях  Ленин  применял  историческое  сопоставле¬
ние  для  выяснения  повторяемости  определенных  общественных
явлений  при  сходных  исторических  условиях,  с  тем,  чтобы  вы¬
яснить  тенденцию  развития  и  возможные  его  результаты.
 Применяя  исторические  параллели  и  сопоставления,  Ленин
всегда  оставался  на  почве  конкретного  анализа.  Исторические
сопоставления  для  него  это  только  средство  более  глубокого
познания  движущих  пружин,  особенностей  и  направления  раз¬
вития  данного  исторического  явления,  а  отнюдь  не  плоское  отож¬
дествление  событий  различных  эпох.  В  различных  сопоставле¬
 42

ниях  явлений  новейшей  истории  с  событиями  далекого  прошлого
Ленин  добивается  ясности  и  глубины  понимания  современности
и  минувшего  времени.
 ,  Ленин  неоднократно  подчеркивал,  что  при  сопоставлении
исторического  развития  разных  стран  необходимо  прежде  всего
выяснить  особенности  политического  и  экономического  развития
этих  стран.
 В  феврале  1918  г.  «левые»  коммунисты,  стремясь  обосновать
свой  лозунг  революционной  войны,  сопоставляли  положение  Со¬
ветской  республики  с  положением  Франции  1792—1793  гг.  Ссы¬
лаясь  на  военные  успехи  французской  революционной  армии,
они  делали  вывод,  что  революционная  война  против  милита¬
ристской  Германии  все  излечит,  всех  воодушевит  и  приведет  к
победе.  Ленин  показал  всю  антиисторичность  этой  аналогии,
ошибочность  и  авантюристичность  выводов  из  нее.  Для  того
чтобы  подобная  аналогия  имела  смысл,  нужно  обратиться  к
экономической  основе  «чудес»  1792—1793  гг.  в  военной  области.
Такой  основой  явились  ликвидация  феодального  землевладения,
утверждение  буржуазных  отношений,  надстройкой  над  которыми
стала  революционная  армия.  В  России  в  октябре  1917  г.  про¬
изошла  революция  более  высокого  социального  типа.  Однако
крестьянин  еще  не  вкусил  плоды  этой  революции,  он  еще  не
имел  ни  одного  года  работы,  свободной  от  помещика.  Рабочий
только  начал  сбрасывать  капиталиста,  не  успел  и  не  мог  еще
успеть  организовать  производство.  «Вот  почему,—  писал  Ле¬
нин,—  всяческие  воспоминания  1792  года  и  т.  п.—  одна  револю¬
ционная  фраза.  Повторяют  лозунги,  слова,  боевые  клики,  а  ана¬
лиза  объективной  действительности  боятся»67.
 .  Ленин  считал  возможным  сопоставление  явлений,  событий
разных  исторических  эпох  при  условии,  если  строго  придержи¬
ваться  принципа  историзма  при  анализе  сопоставляемых  явле¬
ний,  вскрывать  их  экономическую  основу,  анализировать  объ¬
ективную  действительность,  из  которой  выросли  эти  явления.
 Если  исторические  условия  возникновения  того  или  иного
явления  сходны  в  чем-то  основном,  то  возможно  и  сопоставле¬
ние  этих  явлений,  хотя  они  и  относятся  к  различным  эпохам.
Так,  Ленин  сопоставлял  факты  падения  производительности
труда  в  начальный  период  перехода  от  капитализма  к  социализ¬
му  и  в  период  падения  крепостного  права  и  перехода  к  капита¬
лизму.  В  данном  случае  аналогия  служила  Ленину  для  выясне¬
ния  неизбежности,  закономерности  такого  рода  явлений  на  пер¬
вых  этапах  переходных  эпох,  хотя  эпохи  эти  совершенно  различ¬
ны  по  своему  социальному  содержанию.  Ленин  строго  придер¬
живался  метода,  выработанного  Марксом,  и,  сопоставляя  раз¬
личные  явления,  всегда  изучал  эволюцию  и  особенности  каждого
 67  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  35,  стр.  346.
 43

из  этих  явлений  в  отдельности,  а  затем  сравнивал  их,  с  гем,
чтобы,  опираясь  на  опыт  истории,  основательно  выявить  законо¬
мерности  данных  явлений.
 Таким  образом,  историческое  сопоставление  правомерно
только  в  том  случае,  если  оно  сопровождается  глубоким  и  точ¬
ным  марксистским  анализом  объективной  действительности,  вы¬
явлением  общих  и  особенных  черт  сравниваемых  явлений,  их
итогов  в  прошлом  и  возможных  результатов  в  настоящем  и  бу¬
дущем.
 Исследовательский  метод  Ленина  опровергает  широко  рас¬
пространенное  убеждение,  что  историк  не  может  заниматься
выяснением  тех  процессов,  которые  не  утвердились,  хотя  и  могли
бы  утвердиться  в  действительности.  Такой  аспект  исследования
весьма  интересовал  Ленина.  История  дает  возможность  предви¬
деть  будущее.  Но  само  это  предвидение  основано  на  выявлении
борьбы  различных  тенденций  в  прошлом  и  настоящем.  Истори¬
ческая  наука  раскрывает  в  прошлом  не  один  единственный  путь
развития,  а  различные,  иногда  противоположные  пути,  формы,
возможности,  варианты  развития.  Вне  такого  понимания  история
выглядела  бы  как  фатально  предопределенный  процесс,  в  кото¬
ром  все  до  деталей  расписано  заранее.
 •  Огромное  значение  для  правильного  понимания  историче¬
ского  процесса  имели  ленинская  теория  двух  путей  развития
капитализма  в  сельском  хозяйстве,  ленинское  положение  о  двух
возможных  путях  развития  первой  русской  буржуазной  револю¬
ции—  по  образцу  1789  или  1848  года68.  Ленин  не  только  отме¬
чает  ту  линию  развития  исторического  процесса,  которая  была
возможна,  но  не  утвердилась.  Он  вскрывает,  почему  одна  из
возможностей  победила,  а  другая  или  другие  были  отброшены
в  ходе  развития  событий.  Метод  Ленина,  раскрывающий  раз¬
личные  возможности  и  пути,  формы  развития  исторического
процесса,  по  своему  существу  противостоит  объективистскому,
бесстрастному  описательству  фактов.  Именно  на  фоне  различ¬
ных  возможностей,  существовавших  в  историческом  прошлом,
ярче  выступает  классовая  обусловленность  и  закономерность
победы  одной  из  них,  победы  в  результате  острой  борьбы  и
столкновений  различных  сил.
 Наибольшую  методологическую  трудность  представляет  вы¬
деление  в  историческом  развитии  глубинных,  подпочвенных  про¬
цессов,  характеризующих  сущность  явления,  его  основную  за¬
кономерность.  Для  буржуазных  историков  это  одна  из  многих
неразрешимых  проблем.  Ограниченные  своим  классовым  миро¬
воззрением,  они  не  в  силах  раскрыть  эти  закономерности.  Так,
на  поверхности  исторических  явлений  в  период  после  пораже¬
ния  революции  1905  г.  буржуазные  историки  могли  разглядеть
 68  См.  «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  III,  гл.  I.
 44

Государственную  думу,  борьбу  буржуазно-помещичьих  и  мел¬
кобуржуазных  партий  и  т.  д.  А  в  глубине  проходил  многосто¬
ронний,  сложный  процесс  учета  и  освоения  массами  опыта  непо¬
средственной  революционной  борьбы  эпохи  1905—1907  гг.  «Учет
этого  опыта  массами,—  писал  Ленин,—  невидный,  тяжелый  и
медленный  процесс,  играющий  гораздо  более  важную  роль,  чем
многие  явления  на  поверхности  политической  жизни  государ¬
ства...»69  Если  историк  не  выделит,  не  раскроет  эти  глубинные
процессы,  то  для  него  останется  непонятным  и  тот  «внезапный»,
неожиданный  взрыв,  который  произошел  в  феврале  1917  г.,  и
столь  убедительно  быстрое  зарождение  и  распространение  Сове¬
тов  по  всей  стране.
 *  В  ленинской  методологии  исторического  исследования  вид¬
ное  место  принадлежит  его  учению  об  основном  звене  данного
периода  исторического  развития.  «Основное  звено»  Ленин  выде¬
лял  не  только  при  разработке  тактики.  Анализируя  огромное
количество  исторических  фактов,  событий,  Ленин  всегда  выде¬
лял  из  сложного  переплетения  этих  событий  главное,  ведущее.
Тем  самым  Ленин  выявлял  особенности,  которые  окрашивали
данный  исторический  этап  и  позволяли  выявить  закономерности
перехода  к  следующему,  более  высокому  этапу.  Особенно  важно
выделить  главное  звено  при  разработке  истории  революций,  ко¬
торые  охватывают  все  стороны  народной  жизни  и  вовлекают  в
свою  орбиту  десятки  миллионов  людей.
 «Настоящий  интерес  эпохи  больших  скачков,—  писал  Ле¬
нин,—  состоит  в  том,  что  обилие  обломков  старого,  накопляемых
иногда  быстрее,  чем  количество  зародышей  (не  всегда  сразу
видных)  нового,  требует  уменья  выделить  самое  существенное
в  линии  или  в  цепи  развития.  Бывают  исторические  моменты,  ког¬
да  для  успеха  революции  всего  важнее  накопить  побольше  об¬
ломков,  т.  е.  взорвать  побольше  старых  учреждений;  бывают
моменты,  когда  взорвано  достаточно,  и  на  очередь  становится
„прозаическая“...  работа  расчистки  почвы  от  обломков;  бывают
моменты,  когда  заботливый  уход  за  зародышами  нового,  расту¬
щими  из-под  обломков  на  плохо  еще  очищенной  от  щебня  поч¬
ве,  всего  важнее»70.  Ленин  обращал  внимание  на  трудность  и
сложность  выделения  главного  звена,  так  как  «...порядок  звень¬
ев,  их  форма,  их  сцепление,  их  отличие  друг  от  друга  в  истори¬
ческой  цепи  событий  не  так  просты,  и  не  так  глупы,  как  в
обыкновенной,  кузнецом  сделанной  цепи»71.  Блестящий  образец
выделения  главного  звена  в  цепи  событий  Ленин  дал  в  своей
работе  «Великий  почин».  Для  буржуазного  историка,  скользя¬
щего  по  поверхности  событий,  главным  в  этот  период  граждан¬
ской  войны  в  России  были  разруха,  развал  экономики,  упадок
 69  В.  И.  Л  е  н  и  н  Поли.  собр.  соч.,  т.  17,  стр  273.
 70  В.  И.  Л  е  и  и  и.  Поли.  собр.  со*£,  т.  36,  стр.  205.
 71  Там  же.
 45

дисциплины  и  т.  д.  Только  это  и  увидели  в  революции  люди,
«напуганные  крахом  старого».  Ленин  увидел  за  этими  внешними
явлениями  сущность  процесса  —  рождение  нового  отношения  к
труду,  новой  дисциплины,  становление  нового  общественного
строя.
 *  Точное  определение  Лениным  социальных  функций  и  пред¬
мета  исторической  науки,  ее  активной  роли  в  общественном  раз¬
витии  и  в  воспитании  нового  человека  —  оказало  большое  влия¬
ние  на  развитие  марксистской  методологии  истории.  Под  руко¬
водством  Ленина,  Коммунистической  партии  советская  марксист¬
ская  историческая  наука  заняла  важное  место  в  идеологическом
арсенале  международного  рабочего  движения,  в  активной  борь¬
бе  за  преобразование  человеческого  общества.  Ленин  раскрыл
значение  диалектического  единства  прошлого,  настоящегй  и  бу¬
дущего  исторического  процесса  и  показал  непреходящее  значе¬
ние  принципов  партийности  и  историзма  в  исследовании  этого
процесса.
 В  борьбе  с  ревизионизмом  и  догматизмом,  с  оппортунизмом
и  «левым»  сектантством  Ленин  оттачивал  оружие  марксистской
методологии,  поднял  на  высшую  ступень  материалистическую
теорию  исторического  процесса.
 Буржуазная  и  ревизионистская  историческая  мысль,  от  «со¬
циальной  энергетики»  Богданова  и  биосоциологизма  Ланге  до
«логического  позитивизма»  Поппера  и  «теории  цивилизации»
Тойнби,  тщетно  пытались  и  пытаются  опровергнуть  марксизм-
ленинизм—  он  живет,  развивается,  одерживает  все  новые
победы.
 Гениальный  вклад  Ленина  в  марксистскую  теорию  социаль¬
но-экономических  формаций,  его  учение  о  различных  обществен¬
ных  укладах  в  пределах  одной  формации  и  классах,  стоящих  за
этими  укладами,  разработка  теории  переходного  периода  от  ка¬
питализма  к  социализму,  закономерностей  развития  диктатуры
пролетариата  и  ее  функций,  закономерностей  рождения  и  разви¬
тия  социалистического  общества  и  перехода  от  социализма  к
коммунизму  —  являются  теоретической  основой  изучения  все¬
мирной  истории  и  особенно  ее  новой  эпохи,  открытой  победой
Октября.
 2. 	РАЗВИТИЕ  В.  И.  ЛЕНИНЫМ  МАРКСИСТСКОЙ  КОНЦЕПЦИИ
ВСЕМИРНО-ИСТОРИЧЕСКОГО  ПРОЦЕССА
 В  трудах  Ленина  затрагивается  широкий  круг  узловых  во¬
просов  всемирной  истории,  которые  рассматриваются  в  тесной
связи  с  задачами  внутренней  и  внешней  политики  Советского
государства  и  международного  революционного  и  коммунисти¬
ческого  движения,  борьбы  против  буржуазной  и  ревизионистской
 46

историографии.  В  своих  произведениях  Ленин  постоянно  обра¬
щался  к  событиям  прошлого,  прежде  всего  к  основным  этапам
освободительного  движения  народных  масс,  к  истории  револю¬
ций.  Особо  велика  научная  заслуга  Ленина  в  постановке  и  раз¬
работке  новой  проблематики  послеоктябрьского  периода  все¬
мирной  истории.  Ленинские  теоретические  и  исторические  ис¬
следования  экономики  и  политики  новейшего  периода,  характера
и  особенностей  революционного  и  национально-освободительного
движения  сыграли  решающую  роль  в  формировании  и  раз¬
витии  марксистской  концепции  новейшей  истории.  Ленин  вни¬
мательно  изучал  новейшие  исторические  исследования  и  доку¬
ментальные  материалы72.
 Одной  из  основных  историко-теоретических  работ  Ленина
советского  периода  является  лекция  «О  государстве».  Всего
было  прочитано  Лениным  две  лекции,  однако  текст  второй  лек¬
ции  до  сих  пор  не  найден.  В  этом  произведении  прослеживается
развитие  человеческого  общества  с  момента  его  возникновения
до  появления  первого  в  мире  пролетарского  государства,  в  кон¬
центрированном  виде  излагается  и  обосновывается  марксистская
концепция  всемирной  истории,  раскрываются  объективные  за¬
кономерности  исторического  процесса.  Работа  Ленина  «О  го¬
сударстве»  явилась  дальнейшим  шагом  в  развитии  теории  и
методологии  марксистской  исторической  науки.  Эта  работа  —
результат  огромного  и  длительного  исследовательского  труда
Ленина  в  области  изучения  всемирной  истории  —  примыкает  к
основным  произведениям  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса.
 В  работе  «О  государстве»  характеризуются  основные  черты
общественно-экономических  формаций,  показана  закономерная
последовательность  смены  формаций.  Вся  работа  построена  на
сравнительном  анализе  различных  общественно-экономических
формаций;  выделяя  главное,  Ленин  определяет,  в  чем  один  об¬
щественный  строй  разнится  от  другого  и  что  в  них  общего,  по¬
казывает  коренное  отличие  первобытного  общества  от  рабовла¬
дельческого,  крепостнического  строя  от  капиталистического.
 Вслед  за  Марксом  и  Энгельсом  Ленин  дает  научно-обосно¬
ванный  анализ  экономического  и  общественного  строя  древнего
общества,  не  оставляя  места  фантазиям  и  произвольным  умо¬
заключениям  историков-субъективистов  о  прошлом  «золотом»
веке  в  истории  человечества.  Ленин  конкретно  разбирает  осо¬
бенности  первобытнообщинного  строя,  характеризует  взаимоот¬
ношения  в  древнем  коллективе,  когда  общая  связь,  дисциплина,
распорядок  труда  держались  силой  привычки,  традиции,  авто¬
 72  сБиблиотека  В.  И.  Ленина  в  Кремле».  Каталог.  М.,  1961.  В  его  лич¬
ной  библиотеке  сотни  томов  по  истории  зарубежных  стран  и  общим  вопро¬
сам  всемирной  истории;  среди  ни?^  много  работ  по  истории  Англии,  Герма¬
нии,  Франции,  Бельгии,  Польши,  Венгрии,  Ирландии.
 47

ритета  старейшин  рода.  Ленин  разъяснял,  что  равенство  доклас¬
сового  общества  с  его  уравнительным  распределением  средств
существования  было  обусловлено  крайне  низкой  производитель¬
ностью  труда.  В  связи  с  этим  указанием  можно  отметить,  что
вопрос  о  равенстве  в  древнем  обществе  был  предметом  особенно
частых  спекуляций  и  модернизаций  мелкобуржуазных  историков,
которые  идеализировали  первобытный  коммунизм,  не  замечая
всей  его  нищенской  примитивности,  и  даже  проводили  аналогию
с  коммунизмом  будущего.
 Останавливаясь  на  переходе  человечества  от  бесклассового
строя  к  классовому,  Ленин  подчеркивает,  что  «...деление  об¬
щества  на  классы  в  истории  должно  стоять  перед  нами  ясно
всегда,  как  основной  факт»73.  Это  исходный  пункт  любого  исто¬
рического  исследования,  в  том  числе  и  исследования  о  сущно¬
сти  первой  ступени  классового  общества  —  рабовладельческого
строя.
 В  книге  «Государство  и  революция»,  в  лекции  «О  государ¬
стве»,  а  также  в  некоторых  других  работах  Ленина  («Проле¬
тарская  революция  и  ренегат  Каутский»,  речь  на  митинге  в  По¬
литехническом  музее  от  23  августа  1918  г.,  выступление  на  I  Все¬
российском  съезде  по  внешкольному  образованию  19  мая  1919  г.)
затрагивается  проблема  рабства  в  древнем  мире,  социальной
сущности  рабовладельческого  строя.  Ленин  определил  место  и
роль  рабства  в  историческом  процессе  развития  человечества.
Подходя  к  каждому  явлению  исторически,  он  рассматривал  ин¬
ститут  рабства  в  развитии,  не  ограничиваясь  анализом  одной
лишь  рабовладельческой  формации,  а  прослеживая,  в  каких
формах  и  в  каких  видоизменениях  проявлялось  рабство  в  период
крепостничества  и  при  капитализме.  Теоретическая  постановка
этого  вопроса  у  Ленина,  как  всегда,  тесно  связана  с  практиче¬
скими  задачами  борьбы  пролетариата  против  всех  и  всяких  ви¬
дов  экономического  и  политического  угнетения.
 В  истории  древнего  мира  Ленина  интересуют  прежде  всего
восстания  рабов,  классовые  войны.  Эти  войны,  которые  он  ста¬
вит  в  один  исторический  ряд  с  войнами  против  колониального
угнетения  и  с  другими  классовыми  битвами  за  свободу  и  неза¬
висимость  периода  новой  и  новейшей  истории,  Ленин  назвал
справедливыми74.  Он  особенно  выделяет  самоотверженную  борь¬
бу  рабов  под  руководством  Спартака,  отмечая,  что  это  была
самая  крупная  гражданская  война  эпохи  рабовладения.  «В  те¬
чение  ряда  лет,—  пишет  Ленин,—  всемогущая,  казалось  бы,  Рим¬
ская  империя,  целиком  основанная  на  рабстве,  испытывала  по¬
трясения  и  удары  от  громадного  восстания  рабов...»75.  Таким
образом,  Ленин  обращает  внимание  на  самое  важное  в  понима¬
 73  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  39,  стр.  70.
 74  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  37,  стр.  65.
 75  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  39,  стр.  77.
 48

нии  характера  и  особенностей  Римской  империи  —  на  ее  внут¬
реннюю  неустойчивость,  обусловленную  нарастанием  все  более
обостряющихся  противоречий  классов.
 Особенно  подробно  Ленин  останавливается  на  выяснении
сущности  рабовладельческого  государства.  Буржуазные  истори¬
ки,  как  правило,  главное  внимание  уделяли  формам  государ¬
ственного  устройства,  подробно  излагали  взаимоотношения  меж¬
ду  отдельными  группами  граждан,  между  оппозиционной  и
правящей  верхушкой  общества,  расписывали  все  достоинства
институтов  древней  демократии,  но  оставляли  в  тени  основное:
классовое  деление  общества  на  рабов  и  рабовладельцев,  тем
самым  затушевывая  основной  вопрос  о  классовой  природе  госу¬
дарства.  Ленин  резко  критиковал  такой  антинаучный  подход  к
истории  древнего  мира,  к  острому  и  сложному  вопросу  о  госу¬
дарстве,  вокруг  которого  особенно  много  было  идеалистических
извращений,  буржуазных  и  мелкобуржуазных  фальсификаций.
Он  обосновал  и  развил  основной  принцип  марксистской  методо¬
логии,  который  требует  при  изучении  любого  исторического  пе¬
риода  за  различием  государственных  форм,  будь  то  демократи¬
ческая  республика,  или  республика  аристократическая,  или
монархия,  всегда  видеть  главное—интересы  какого  класса  защи¬
щает  данное  государство76.  В  брошюре  «Пролетарская  револю¬
ция  и  ренегат  Каутский»  Ленин  делает  следующее  замечание,
крайне  важное  для  понимания  социальной  структуры  государ¬
ства,  в  том  числе  античной  эпохи:  «Либералу  естественно  гово¬
рить  о  „демократии“  вообще.  Марксист  никогда  не  забудет  по¬
ставить  вопрос:  „для  какого  класса?“  Всякий  знает,  например,—
и  „историк“  Каутский  знает  это  тоже,—  что  восстания  или  даже
сильные  брожения  рабов  в  древности  сразу  обнаруживали  сущ¬
ность  античного  государства,  как  диктатуры  рабовладельцев.
Уничтожала  ли  эта  диктатура  демократию  среди  рабовладель¬
цев,  для  них?  Всем  известно,  что  нет»77.
 В  послеоктябрьский  период  В.  И.  Ленин  продолжает  изуче¬
ние  истории  феодальных  отношений  на  Западе.  Вопрос  о  фео¬
дально-крепостническом  способе  производства  на  Западе  он  рас¬
сматривал  чаще  всего  в  связи  с  исследованием  крепостнических
отношений  в  России78.
 В  новых  работах,  как  и  в  трудах  до  1917  г.,  Ленин  глубоко
анализирует  основы  феодального  способа  производства,  показы¬
вает  взаимоотношения  классов  и  их  правовое  положение.  Ха¬
рактеристику  феодализма  он  дает  в  сравнении  с  предшествую¬
щей  рабовладельческой  формацией,  а  также  последующим  ка¬
питалистическим  строем.
 76  В.  И.  JI  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  39,  стр.  74—75.
 77  В.  И.  JI  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  37,  стр.  243.
 78  «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  III,  гл.  I.
 4  Очерки  историографии,  т.  PV 	49

Ленин  отмечает  как  основной  признак  преобладавшего  в
средние  века  крепостного  права  —  прикрепление  крестьянина  к
земле;  помещик  имел  теперь  лишь  право  на  труд  крестьянина  и
на  принуждение  его  к  отбыванию  известной  повинности,  в  то
время,  как  рабовладелец  обладал  правом  полной  собственности
на  жизнь  и  труд  раба.  «Перемена  формы  эксплуатации,—  гово¬
рил  Ленин,—  превращала  рабовладельческое  государство  в  кре¬
постническое.  Это  имело  громадное  значение»79.
 В  противоположность  тем  буржуазным  историкам,  которые
рассматривали  средние  века,  как  сплошной  регресс  в  развитии
общества,  Ленин  подчеркивал  прогрессивный  характер  феодаль-
лых  отношений  по  сравнению  с  рабовладельческими.  «Крепост¬
ное  общество,—  указывал  он,—  всегда  было  более  сложным,  дем
общество  рабовладельческое.  В  нем  был  большой  элемент  раз¬
вития  торговли,  промышленности,  что  вело  еще  в  то  время  к  ка¬
питализму»  80.
 Вместе  с  тем,  Ленин  показал  такие  черты  феодализма,  как
рутинную  экономику,  господство  реакции  и  клерикализма,  неве¬
жества  и  мракобесия  в  политической  жизни,  «...когда  попы  за¬
ставляли  сжигать  еретиков  на  кострах,  когда  существовало  раб¬
ство  крестьян,  когда  народ  был  задавлен  и  безгласен»81.
 Особое  внимание  обращал  Ленин  на  характер,  формы  и  осо¬
бенности  ожесточенных  классовых  битв  средневековой  эпохи.
Если  в  качестве  наиболее  яркого  примера  крупнейшей  граждан¬
ской  войны  в  древнем  мире  Ленин  называл  восстание  Спартака,
то  для  эпохи  феодализма  он  ссылается  на  опыт  крестьянской
войны  в  Германии  XVI  в.  Эту  войну  Ленин  сравнивал  с  восста¬
ниями  крестьян  в  России.
 Анализируя  политический  строй  средневековых  государств,
Ленин  отмечал  решающее  значение  их  общей  социальной  при¬
роды:  «И  здесь  формы  государства  были  разнообразны,  и  здесь
мы  имеем  и  монархию  и  республику,  хотя  гораздо  более  слабо
выраженную,  но  всегда  господствующими  признавались  един¬
ственно  только  помещики-крепостники»82.
 Касаясь  вопроса  о  формах  демократии  в  различные  истори¬
ческие  периоды,  в  частности  при  феодализме,  Ленин  говорил  о
необходимости  дифференцированного  подхода  к  различным  ти¬
пам  демократии,  будь  то  демократия  города  средневековья,
древних  республик  Греции  или  капиталистических  стран,  так
как  в  каждом  отдельном  случае  демократия  имеет  прежде  всего
различное  классовое  содержание,  а  отсюда  и  различные  формы
и  степень  применения83.
 79  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  39,  стр.  75.
 80  Там  же,  стр.  76.
 81  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  38,  стр.  242
 82  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  39,  стр.  76.
 83  См.  там  же,  стр.  74—75.
 60

Ленин  отмечал  характерную  для  средневековья  тенденцию  к
партикуляризму,  которая  в  силу  ряда  причин  возрождалась  и  в
условиях  капитализма.  В  заметках  для  комиссии  II  конгресса
Коминтерна  по  национальному  и  колониальному  вопросам  он
записал:
 «Использование  средневекового  партикуляризма?  Слишком
опасно;  не  по-марксистски.
 Надо  различать  современные  национальные  движения  и
„движения“  (так  называемые  движения)  со  средневековым  ха¬
рактером»  84.
 Это  положение  очень  важно  для  правильного  понимания  ха¬
рактера  различных  сепаратистских  движений  в  средние  века.
Вместе  с  тем  в  нем  проведена  четкая  грань  между  сепаратист¬
скими  движениями  средневекового  характера  и  возникшим  в
новых  исторических  условиях  буржуазным  национализмом  в  ко¬
лониальных  странах  империалистической  эпохи,  который  в  опре¬
деленных  условиях  выступает  в  качестве  прогрессивной  силы.
 Большое  место  в  трудах  В.  И.  Ленина  продолжают  занимать
вопросы  новой  истории,  особенно  часто  он,  как  и  раньше,  обра¬
щался  к  истории  европейских  буржуазных  революций,  наполео¬
новских  войн,  Парижской  Коммуны.
 Исследования  Ленина  в  области  новой  истории  приобретали
большое  значение  для  борьбы  против  идеалистических  концеп¬
ций  и  фальсификаций  буржуазных  историков.
 Еще  в  90-е  годы  прошлого  века  Ленин  отмечал,  что  самой
характерной  чертой  буржуазных  социологов  является  стремле¬
ние  представить  буржуазный  строй  вечным,  а  его  законы  —
естественными  законами85.  Эта  тенденция  с  еще  большей  силой
проявилась  в  буржуазной  историографии  новейшего  времени  и
была  направлена  против  идей  и  влияния  Октябрьской  социа¬
листической  революции,  против  марксизма  и  марксистской  исто¬
рической  науки.
 Решающую  роль  в  разоблачении  всех  этих  реакционных  тео¬
рий  сыграли  труды  Ленина.  В  статье  «О  значении  воинствую¬
щего  материализма»  он  поставил  перед  работниками  идеоло¬
гического  фронта  задачу  «...неуклонного  разоблачения  и  пресле¬
дования  всех  современных  „дипломированных  лакеев  поповщи¬
ны“,  все  равно,  выступают  ли  они  в  качестве  представителей
официальной  науки  или  в  качестве  вольных  стрелков,  называю¬
щих  себя  „демократическими  левыми  или  идейно-социалистиче¬
скими“  публицистами»86.
 Большой  интерес  представляют  высказывания  Ленина  о  бур¬
жуазных  революциях  в  Англии,  Франции,  Германии  и  других
странах.  Если  в  произведениях  дооктябрьского  периода  Ленин
 84  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  со*.,  т.  41,  стр.  461.
 85  «Очерки  истории  и  исторической  науки  в  СССР»,  т.  III,  гл.  I.
 86  В.  И.  Л  е  н  и  ii.  Поли.  собр.  соч.,  т.  45,  стр.  25.
 51
 4*

останавливался  больше  всего  на  том,  как  проходили  эти  рево¬
люции  и  каковы  были  их  особенности  в  каждой  из  стран,  на
анализе  классовых  сил  и  их  роли  в  революционной  борьбе,  то  в
работах  советского  периода  он  обращает  особое  внимание  на
характеристику  итогов  революций,  на  выявление  причин  отступ¬
лений,  непоследовательности  и  незаконченности  буржуазных
революций,  на  анализ  коренного  отличия  революции  социалис¬
тической  от  буржуазной.
 Ленин  показал  всемирно-историческое  значение  Великой
французской  революции,  вскрыл  источники  ее  силы,  причины  ее
побед.  В  брошюре  «Успехи  и  трудности  Советской  власти»  он
писал:  «Французская  революция,  на  которую  ополчились  в
начале  XIX  века  старые  державы,  чтобы  раздавить  ее,  назы¬
вается  великой  именно  потому,  что  она  сумела  поднять  на  за¬
щиту  своих  завоеваний  широкие  народные  массы,  давшие  отпор
всему  миру:  тут  и  лежит  одна  из  ее  больших  заслуг»  87.  Ленин
отмечал,  что  французская  революция  проявила  решимость  в
борьбе  с  силами  феодальной  реакции,  что  «...  это  была  деловая
революция,  которая,  свергнув  монархистов,  задавила  их  до  кон¬
ца»  м.  Он  указывал  также  на  справедливость  террора  в  англий¬
ской  революции  1649  г.  и  французской  конца  XVIII  в.  и  проти¬
вопоставлял  их  европейским  революциям  1848  г.,  отличавшимся
дряблостью,  половинчатостью,  фразерством.
 По  меткой  характеристике  Ленина,  огромное  революционизи¬
рующее  воздействие  французской  революции  сказалось  в  том,
что  «...весь  XIX  век,  тот  век,  который  дал  цивилизацию  и  куль¬
туру  всему  человечеству,  прошел  под  знаком  французской  рево¬
люции.  Он  во  всех  концах  мира  только  то  и  делал,  что  прово¬
дил,  осуществлял  по  частям,  доделывал  то,  что  создали  вели¬
кие  французские  революционеры  буржуазии...»89.  Ленин,  таким
образом,  определил  особенности  эпохи  буржуазных  революций
и  характера  общественного  развития  в  период  новой  истории.
 За  внешним  проявлением  событий  Ленин  учил  видеть  глу¬
бинные  процессы,  определяющие  основную  линию  социальных
преобразований,  учил  понимать  диалектику  исторического  раз¬
вития.  Разоблачая  попытки  некоторых  историков  представить
реставрацию  монархического  строя  во  Франции  как  поражение
Великой  французской  революции,  Ленин  указывал:  «Всякий,
сознательно  относящийся  к  истории,  скажет,  что  французская
революция,  хотя  ее  и  разбили,  все-таки  победила,  потому  что
она  всему  миру  дала  такие  устои  буржуазной  демократии,
буржуазной  свободы,  которые  были  уже  неустранимы»90.
 *7  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  38,  стр.  52.
 м  Там  же,  стр.  349.
 •®  Там  же.  стр.  367.
 90  Там  же.
 52

Вместе  с  тем  Ленин  отмечал,  что  французская  революция
конца  XVIII  в.,  несмотря  на  то,  что  она  пошла  по  пути  револю¬
ционных  преобразований  гораздо  дальше  других  буржуазных
революций,  не  могла  решить  всех  поставленных  историей  задач.
Она  не  была  до  конца  последовательной,  как  и  всякая  буржу¬
азная  революция,  и  в  ходе  своего  развития  растеряла  многие  из
своих  завоеваний.  Он  подчеркивал,  что  такие  пережитки  кре¬
постничества,  как  монархия,  сословность,  помещичье  землевла¬
дение,  вмешательство  религии  в  политическую  жизнь,  угнете¬
ние  национальностей,  неравноправное  положение  женщины,
были  в  изрядной  мере  сохранены  во  всех  передовых  странах  и
после  совершения  буржуазных  революций,  которые  так  и  оста¬
вили  в  недоочищенном  виде  эти  «авгиевы  конюшни»  средневе¬
ковья91.
 В  произведениях  Ленина  советского  периода  появляется  но¬
вая  историческая  тема,  к  которой  он  обращается  впервые  в
1918  г.  в  связи  с  вопросом  о  заключении  Брестского  мирного
договора.  Эта  тема  —  Германия  в  эпоху  наполеоновских  войн
и  Тильзитский  мир.  Здесь  главным  для  Ленина  является  ана¬
лиз  соотношения  войны  и  политики,  определение  места  наполе¬
оновских  войн  в  истории  Германии  и  международных  отноше¬
ний.  Он  борется  против  метафизического  и  догматического
подхода  к  исследованию  темы,  когда  в  нарушение  принципа
историзма  события  излагаются  ограниченно,  вне  связи  с  после¬
дующим  направлением  экономического  и  политического  раз¬
вития  страны.  Касаясь  трагических  в  истории  Германии  собы¬
тий  начала  XIX  в.,  Ленин  показывает,  как  поражение  может  в
конечном  итоге  сослужить  роль  положительного  фактора.  Он
вскрыл  внутренние  причины,  благодаря  которым  побежденная
страна  вновь  обрела  независимость  и  встала  на  ноги.  Он  назы¬
вает  ребячески  наивной  ту  мысль,  будто  при  всяких  условиях
тягчайший  мир  есть  бездна  гибели,  а  война  —  путь  доблести  и
спасения.  «Тильзитский  мир,—  писал  Ленин,—  был  величайшим
унижением  Германии  и  в  то  же  время  поворотом  к  величайше¬
му  национальному  подъему»92.  Поражение  Германии  послужи¬
ло  толчком  к  мобилизации  сил  нации  на  борьбу  с  внешним
врагом  и,  что  было  еще  более  важным,  на  борьбу  против  фео¬
дально-крепостнических  порядков  за  новый,  буржуазный  строй.
Историческая  обстановка  того  времени,  отмечал  Ленин,  не
давала  иного  выхода  национальному  подъему,  кроме  как  выхо¬
да  к  буржуазному  государству93.
 За  сложным  сплетением  различных,  подчас  противоречивых
сил  Ленин  ясно  видел  основную  тенденцию  социального  разви¬
тия  и  с  этой  точки  зрения  оценивал  явления  в  целом.  В  статье
 91  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  сс#.,  т.  44,  стр.  145.
 92  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  36,  стр.  81.
 93  Там  же.
 53

«Несчастный  мир»  он  дает  глубокую  характеристику  всей
сложности  и  противоречивости  эпохи  наполеоновских  войн.
«Империалистские  войны  Наполеона,—  пишет  Ленин,—  продол¬
жались  много  лет,  захватили  целую  эпоху,  показали  необык¬
новенно  сложную  сеть  сплетающихся  империалистских  от¬
ношений  с  национально-освободительными  движениями.  И  в  ре¬
зультате  история  шла  через  всю  эту  необычно  богатую  войнами
и  трагедиями  (трагедиями  целых  народов)  эпоху  вперед  от
феодализма  —  к  „свободному“  капитализму»94.  Определяя
политику  Наполеона  как  империалистическую,  Ленин  поясняет,
что  в  данном  случае  империализмом  он  называет  грабеж  чу¬
жих  стран  вообще,  а  империалистической  войной  —  войну  хищ¬
ников  за  раздел  добычи.  Такое  замечание,  говорящее  о  боль¬
шом  внимании,  которое  уделял  Ленин  правильному  и  точному
толкованию  терминов,  предостерегает  от  вульгарной,  модерни¬
стской  оценки  политики  Наполеона,  как  и  других  событий  того
времени.
 Ленин  всегда  уделял  большое  внимание  героической  истории
Парижской  коммуны.  Уже  в  первых  его  работах  о  Коммуне  де¬
тально  анализируется  ход  событий  франко-прусской  войны
1870—1871  гг.,  экономическая  и  политическая  программа  Ком¬
муны,  революционные  мероприятия  коммунаров95.
 Накануне  Октябрьской  революции,  когда  непосредственно
на  повестку  дня  встал  вопрос  о  новой,  пролетарской  власти,
о  создании  новых  общественных  отношений,  Ленин  снова
обращается  к  истории  и  урокам  Парижской  коммуны,  посвятив
им  III  главу  своей  книги  «Государство  и  революция».  Опыт
Коммуны  он  рассматривает  здесь  в  первую  очередь  с  точки
зрения  развития  формы  пролетарской  демократии,  создания  но¬
вого  типа  государства.
 В  произведениях  советского  периода  Ленин  также  часто
обращался  к  урокам  Парижской  коммуны  («Запуганные  кра¬
хом  старого  и  борющиеся  за  новое»,  «Как  организовать  сорев¬
нование?»,  «Пролетарская  революция  и  ренегат  Каутский»,
«Письмо  к  рабочим  Европы  и  Америки»,  доклады  на  III  съезде
Советов,  на  I  конгрессе  Коминтерна  и  др.).  Теперь  этот  вопрос
больше  всего  интересует  Ленина  в  связи  с  очередными  задача¬
ми  социальных  и  политических  преобразований  в  Советской  Рос¬
сии.  Он  выдвигает  и  разрабатывает  новую  историческую  пробле¬
му,  охватывающую  важнейшие  вопросы  новой  и  новейшей  исто¬
рии:  Коммуна  и  Советская  власть,  подробно  анализируя  все
сходное  и  отличное  этих  форм  государственной  организации  про¬
летариата.  «Парижская  Коммуна,—  писал  Ленин,—  показала  ве¬
ликий  образчик  сочетания  почина,  самостоятельности,  свободы
 94  В.  И.  JI  е  и  и  и.  Поли.  собр.  соч.,  т.  35,  стр.  382—383.
 95  «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  III,  гл.  I.
 54

движения,  энергии  размаха  снизу  —  и  добровольного,  чуждого
шаблонов,  централизма.  Наши  Советы  идут  по  тому  же  пути»96.
Он  постоянно  подчеркивает  историческую  преемственность  вла¬
сти  российских  рабочих,  продолживших  дело  парижских  комму¬
наров,  говорит,  что  Коммуна  «...представляет  зачаток  Советской
власти...»97  и  что  «...мы  стоим  на  плечах  Парижской  Ком¬
муны...»  98.
 Парижскую  коммуну  и  Советскую  власть  Ленин  рассматри¬
вал  как  звенья  единой  цепи  революционной  борьбы  междуна¬
родного  пролетариата,  как  этапы  в  развитии  всемирной  проле¬
тарской  революции.  «„Советская  власть“,—  писал  он,—  есть
второй  всемирно-исторический  шаг  или  этап  развития  диктату¬
ры  пролетариата.  Первым  шагом  была  Парижская  Коммуна»99.
Одновременно  Ленин  отмечал,  что  со  времени  Коммуны  между¬
народное  рабочее  движение  ушло  далеко  вперед,  что  Советская
власть  смогла  осуществить  то,  что  не  удалось  парижским  ком¬
мунарам,  что  было  ими  только  намечено.
 Еще  в  работах  досоветского  периода  Ленин  подробно  раз¬
бирал  слабости  Коммуны,  причины  ее  поражения.  После
Октябрьской  социалистической  революции  он  снова  останавли¬
вается  на  этом  вопросе,  который  рассматривает  теперь  уже  в
сравнении  с  успехами  Советской  власти  в  различных  областях
общественной  жизни.  При  таком  сопоставлении  причины  неудач
коммунаров  выступают  особенно  наглядно.  Ленин  указывает  на
узость  социальной  базы  Парижской  коммуны.  Характер  первого
рабочего  правительства,  его  цели  не  были  поняты  громадным
большинством  крестьян  Франции.  На  III  Всероссийском  съезде
Советов  Ленин,  сопоставляя  Советскую  власть  с  Парижской  ком¬
муной,  отмечал,  что  парижские  рабочие  «...не  имели  аппарата,
их  не  поняла  страна,—  мы  сразу  же  опирались  на  Советскую
власть  и  поэтому  для  нас  никогда  не  было  сомнения  в  том,  что
Советская  власть  пользуется  сочувствием  и  самой  горячей,  са¬
мой  беззаветной  поддержкой  гигантского  большинства  масс,  и
что  поэтому  Советская  власть  непобедима»  10°.
 В  1871  г.  был  только  намечен  путь  к  союзу  рабочего  класса
и  крестьянства.  Эту  очень  важную  мысль  Ленин  впервые  разви¬
вает  в  своей  книге  «Государство  и  революция»,  характеризуя
черты  действительно  народной  революции.  Ленин  отмечал,  что
в  странах  континентальной  Европы  того  времени  пролетариат
не  составлял  большинства  народа,  и  революция  могла  стать
народной,  лишь  охватив  и  пролетариат  и  крестьянство.  Оба  эти
класса  объединяла  общая  заинтересованность  в  сломе  бюро¬
 96  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  35,  стр.  203.
 97  Там  же,  стр.  261.
 98  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  36,  стр.  50.
 99  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  37,  стр.  457.
 100  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  Соч.,  т.  35,  стр.  262.
 66

кратически-военной  государственной  машины,  угнетавшей
и  рабочего  и  крестьянина.  Парижские  рабочие  как  раз  и  пред¬
приняли,  как  писал  Маркс,  героическую  попытку  сломать  бюро-
кратически-военную  машину.  Исходя  из  этого,  Ленин  делает
вывод,  что  Коммуна  пробивала  себе  дорогу  к  союзу  рабочего
класса  и  крестьянства,  хотя  и  не  достигла  цели  в  силу  ряда  при¬
чин  внутреннего  и  внешнего  характера  101.
 В  качестве  образца  исторического  исследования  Ленин  бе¬
рет  работы  Маркса,  который  опыт  Коммуны  «...изучает,  как
естественноисторический  процесс,  рождение  нового  общества
из  старого,  переходные  формы  от  второго  к  первому»  102.  Так  же
подходил  к  изучению  истории  Коммуны  и  сам  Ленин.
 Огромной  заслугой  Коммуны  он  считал  то,  что  «...она  сдела¬
ла  попытку  разбить,  разрушить  до  основания  буржуазный  го¬
сударственный  аппарат,  чиновничий,  судейский,  военный,  поли¬
цейский,  заменив  его  самоуправляющейся  массовой  организа¬
цией  рабочих,  которая  не  знала  разделения  законодательной
и  исполнительной  власти»  103.  Останавливаясь  на  таких  револю¬
ционных  мероприятиях  коммунаров,  как  уничтожение  постоян¬
ной  армии,  введение  полной  выборности  и  сменяемости  всех
должностных  лиц,  Ленин  говорит,  что  разбитую  государствен¬
ную  машину  Коммуна  заменила  как  будто  бы  «только»  более
полной  демократией,  но  на  самом  деле  это  «только»  означало
замену  одних  учреждений  учреждениями  принципиально  иного
рода.  «Здесь,—  как  глубоко  подметил  Ленин,—  наблюдается
как  раз  один  из  случаев  „превращения  количества  в  качество**:
демократия,  проведенная  с  такой  наибольшей  полнотой  и  по¬
следовательностью,  с  какой  это  вообще  мыслимо,  превращается
из  буржуазной  демократии  в  пролетарскую...»  104.
 Утверждение  такой  демократии  ни  в  коей  мере  не  означает
отказа  от  подавления  сопротивления  буржуазии,  которое  осу¬
ществляется  в  интересах  большинства  населения,  а  не  меньшин¬
ства,  как  было  во  всех  эксплуататорских  обществах.  И  Ленин
разъяснял  тем,  кто  не  понимал  содержания  пролетарской  демо¬
кратии,  классовой  сущности  революционных  преобразований
коммунаров,  что  «Коммуна  была  диктатурой  пролетариата»  105.
 Он  подчеркивал,  что  «Коммуна  боролась  с  Версалем,  как
рабочее  правительство  Франции  против  буржуазного»106.  Па¬
рижская  коммуна  выступала  от  имени  и  в  интересах  трудовой
Франции  как  общенациональное  рабочее  правительство.
Разоблачая  всех  фальсификаторов  истории,  пытавшихся  пред¬
 101  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  33,  стр.  40.
 102  Там  же,  стр.  48.
 103  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  37,  стр.  493.
 104  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  33,  стр.  42.
 105  В.  И.  Л  е  н  и  и.  Поли,  собр  соч.,  т.  35,  стр.  192.
 106  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  37,  стр.  248.
 56

ставить  Парижскую  коммуну  как  дело  рук  небольшой  группы
парижских  заговорщиков,  Ленин  показал,  что  это  было  вели¬
кое,  массовое  движение  пролетариата,  оказавшее  огромное
влияние  на  рабочее  движение  всех  стран.
 70-е  годы  XIX  в.  Ленин  назвал  кульминационным  периодом
домонополистического  капитализма,  его  апогеем107.  Опираясь
на  известное  положение  К-  Маркса  и  Ф.  Энгельса  о  том,  что
при  определенных  условиях  рабочие  попытаются  выкупить  у
буржуазии  средства  производства,  постараются  «откупиться  от
всей  этой  банды»  108,  Ленин  конкретизирует  и  развивает  дальше
эту  мысль.  В  качестве  образца  стран,  где  пролетариат  при  бла¬
гоприятных  условиях  мог  взять  власть  в  свои  руки  без  насилия,
Ленин,  вслед  за  Марксом  и  Энгельсом,  называет  Англию  и
США,  потому  что  в  этих  странах  в  70-х  годах  не  было  той
бюрократически-военной  государственной  машины,  которая
сложилась  в  других  государствах  109.
 Особенно  большое  внимание  уделяет  он  Англии,  которая  в
тот  период  «...была  еще  образцом  страны  чисто  капиталистиче¬
ской,  но  без  военщины  и  в  значительной  степени  без  бюрокра¬
тии»  по.  В  работе  «О  „левом“  ребячестве  и  о  мелкобуржуазности»
Ленин  дает  характеристику  некоторых  отличительных  черт
общественных  отношений  Англии  70-х  годов  прошлого  столетия.
Он  отмечает:  «Подчинение  капиталистов  рабочим  в  Англии
могло  бы  тогда  быть  обеспечено  следующими  обстоятельствами:
(1)  полнейшим  преобладанием  рабочих,  пролетариев,  в  населе¬
нии  вследствие  отсутствия  крестьянства  (в  Англии  в  70-х  годах
были  признаки,  позволявшие  надеяться  на  чрезвычайно  быстрые
успехи  социализма  среди  сельских  рабочих);  (2)  превосходной
организованностью  пролетариата  в  профессиональных  союзах
(Англия  была  тогда  первою  в  мире  страной  в  указанном  отно¬
шении)  ;  (3)  сравнительно  высокой  культурностью  пролетариата,
вышколенного  вековым  развитием  политической  свободы;  (4)
долгой  привычкой  великолепно  организованных  капиталистов
Англии  —  тогда  они  были  наилучше  организованными  капитали¬
стами  из  всех  стран  мира  (теперь  это  первенство  перешло  к  Гер¬
мании)  —  к  решению  компромиссом  политических  и  экономиче¬
ских  вопросов.  Вот  в  силу  каких  обстоятельств  могла  тогда
явиться  мысль  о  возможности  мирного  подчинения  капиталистов
Англии  ее  рабочим»  1П.
 107  В. 	И.  Ленин.  Поли.  собр.  соч., 	т. 	36,  стр.  304;  т. 	37,  стр.  247—243.
 108  К. 	М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч., 	изд.  2,  т.  22,  стр.  523.
 109  Ленин  далее  отметил,  что  в  последующий  период  и  Англия  и  Аме¬
рика  «...скатились  вполне  в  общеевропейское  грязное,  кровавое  болото  бюро-
кратически-военных  учреждений»  (В.  И.  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  33.
стр.  38).
 110  В. 	И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  с^ч.,  т.  33, 	стр.  38.
 111  В. 	И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т. 	36, 	стр.  304—305.
 57

Для  Ленина  вопрос  о  возможности  мирного  перехода  к  со¬
циализму  имел  не  просто  историко-познавательное,  а  прежде
всего  практическое  значение.  Из  опыта  английских  обществен¬
ных  отношений  70-х  годов  XIX  в.  он  извлекает  все  ценное,  что
можно  использовать  в  деле  строительства  нового  общества  в
Советской  республике.  Ленин  отмечает,  что  у  нас  «...некоторые
условия  сложились  по  типу  тех,  которые  могли  бы  сложиться
полвека  тому  назад  в  Англии,  если  бы  она  мирно  стала  тогда
переходить  к  социализму»  112.  В  то  же  время  при  таком  сопо¬
ставлении  он  показывает  и  все  отличное,  особенное.  На  основе
этого  исторического  анализа  общего  и  отличного  Ленин  делает
важный  практический  вывод  о  необходимости  для  Советской
власти  соединения  приемов  беспощадной  расправы  по  отноше¬
нию  к  тем  капиталистам,  которые  не  желают  идти  на  уступки,
с  приемами  компромисса  или  выкупа  там,  где  это  возможно.
 Одно  из  центральных  мест  в  произведениях  Ленина  занима¬
ют  вопросы  дооктябрьской  истории  периода  империализма.
Ленин  подробно  останавливается  на  истории  развития  между¬
народной  борьбы  рабочего  класса  в  целом  и  на  важнейших
эпизодах  этой  борьбы  в  отдельных  странах,  разбирает  экономи¬
ческие  и  политические  условия  вызревания  социалистической
революции,  дает  характеристику  сложившихся  в  мире  капита¬
листических  отношений,  в  том  числе  их  государственно-монопо¬
листической  форме,  много  места  уделяет  событиям  первой
мировой  войны  1914—1918  гг.  и  проблемам  с  ней  связанным.
Все  эти  вопросы  с  большой  полнотой  были  освещены  еще  в
ленинских  произведениях  дооктябрьского  периода113.  К  этим
же  проблемам  Ленин  постоянно  обращается  и  в  произведениях
советского  периода.  Дальнейшая  их  разработка  была  необходи¬
мой  предпосылкой  создания  научной  концепции  новейшего
периода  всемирной  истории.
 ,  В.  И.  Ленин  является  основоположником  научного  исследо¬
вания  основных  проблем  новейшей  истории.  Содержание  и  харак¬
тер  новой  исторической  эпохи  и  особенностей  общего  кризиса
капитализма,  история  Великой  Октябрьской  социалистической
революции  и  социалистического  строительства  в  России,  между¬
народное  рабочее  и  коммунистическое  движение  на  новом
этапе,  национально-освободительное  движение  в  колониальных
и  зависимых  странах,  международные  отношения  и  дипломатия,
культура  и  идеология,—  все  эти  обширнейшие  темы,  являющие¬
ся  фундаментом  для  изучения  новейшей  истории,  были  теоре¬
тически  и  методологически  разработаны  Лениным.
 В  своей  совокупности  ленинская  разработка  этих  проблем
составила  новый  этап  в  развитии  марксистской  теории  и  исто-
 1,2  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  36,  стр.  304.
 113  «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  III,  гл.  I.
 58

риографии.  Марксистская  наука  и  международное  коммунисти¬
ческое  движение  получили  оружие  большой  действенной  силы
для  борьбы  против  буржуазной  идеологии,  против  ревизиони¬
стов  и  догматиков.  Создание  концепции  новейшего  этапа  все¬
мирно-исторического  процесса  стало  еще  одним  доказательством
превосходства  марксистской  науки  над  наукой  буржуазной.
 Центральным  в  разработке  новейшего  периода  всемирной
истории  является  вопрос  о  характере  новой  исторической  эпохи,
которую  открыла  Великая  Октябрьская  социалистическая  ре¬
волюция.
 Вопрос  о  характере  эпохи  —  это  вопрос  о  содержании  и  на¬
правлении  исторического  развития,  об  исторических  судьбах
мирового  капитализма,  о  его  неизбежной  гибели,  о  решающей
роли  пролетариата,  о  торжестве  социализма  и  коммунизма  во
всем  мире.
 Ленин  был  первым,  кто  на  основе  всестороннего  анализа
экономических  и  политических  условий  развития  общества
подробно  охарактеризовал  особенности  и  основные  черты  новой
исторической  эпохи.  «Уничтожение  капитализма  и  его  следов,
введение  основ  коммунистического  порядка  составляет  содер¬
жание  начавшейся  теперь  новой  эпохи  всемирной  истории»,—
писал  Ленин114.  Переход  от  капитализма  к  социализму,  нача
тый  Октябрем,  является  основным  содержанием  новой  эпохи
Капитализм  шаг  за  шагом  вынужден  сдавать  свои  позиции,
и  народы  мира  один  за  другим,  предсказывал  Ленин,  будут
вырываться  из-под  его  господства,  вступая  на  путь  социализма.
 Ленин  учил,  что  все  события  международной  политики  в  но¬
вую  эпоху  определяются  борьбой  двух  социальных  систем:  си¬
стемы  социализма  (тогда  в  лице  первой  республики  Советов)
и  стремящейся  ее  задушить  системы  капитализма.  Только  исхо¬
дя  из  этой  точки  зрения,  разъяснял  он,  политические  вопросы
могут  быть  правильно  поставлены  и  разрешены115.
 Это  ленинское  положение  имеет  огромное  методологическое
значение,  оно  учит  среди  многих  социальных  и  политических
противоречий  новой  эпохи  выделять  главное,  определяющее
основное  направление  исторического  развития.
 Борьба  двух  противоположных  систем  происходит  в  области
и  политики,  и  экономики,  и  идеологии.  Однако  было  бы  глубо¬
кой  ошибкой  выводить  из  этого  положения  необходимость  войн
между  государствами  различных  общественных  систем.  Ленин
решительно  выступал  против  такой  постановки  вопроса.  Харак¬
терно,  что  в  своих  поправках  и  замечаниях  к  «проекту  заявления
советской  делегации  на  Генуэзской  конференции  он  предложил
«безусловно  исключить  слова,  что  наша  историческая  концеп-
 1,4  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  сдч.,  т.  41,  стр.  425.
115  Там  же,  стр.  242.
 59

ция  безусловно  предполагает  неизбежность  новых  мировых
войн»  11в.
 Ленин  выдвинул  и  научно  обосновал  принцип  мирного  сосу¬
ществования  социалистической  и  капиталистической  систем.
 Ленинизм  учит,  что  мирное  сосуществование  систем  социа¬
лизма  и  капитализма  в  процессе  своего  исторического  развития
проходит  через  два  основных  этапа,  каждый  из  которых  харак¬
теризуется  различным  соотношением  классовых  сил  на  между¬
народной  арене.  Гениальное  ленинское  предвидение  о  превра¬
щении  в  ходе  исторического  развития  диктатуры  пролетариата
«...из  национальной  (т.  е.  существующей  в  одной  стране  и  не¬
способной  определять  всемирную  политику)  в  интернациональ¬
ную  (т.  е.  диктатуру  пролетариата  по  крайней  мере  нескольких
передовых  стран,  способную  иметь  решающее  влияние  на  всю
мировую  политику)»  117  заключает  в  себе  характеристику  осо¬
бенностей  каждого  этапа.
 В  первый  период  сосуществования  двух  систем,  когда  Со¬
ветская  Россия,  как  отмечал  Ленин,  была  «оазисом  среди  бу¬
шующего  моря  империалистического  хищничества»  И8,  силы  со¬
циализма  еще  не  способны  были  определять  всемирную  полити¬
ку,  и  господствующей  силой  мира  оставался  империализм.  В  этих
условиях  империализм  сумел  в  конце  концов  преодолеть  проти¬
воборствующие  силы  мира  и  развязал  вторую  мировую  войну.
 На  втором  историческом  этапе  сосуществования  двух  систем,
когда  произошло  коренное  изменение  соотношения  сил  в  пользу
социализма,  решающим  фактором  исторического  развития,  как
и  предвидел  Ленин,  становится  сложившаяся  мировая  социали¬
стическая  система.
 Выступая  за  мирное  сосуществование  государств  с  различ¬
ным  социальным  устройством,  Ленин  постоянно  подчеркивал
неизбежность  развития  революционного  процесса  и  победы  во
всем  мире  нового  общественного  строя.
 Составной  частью  проблемы  о  характере  и  содержании  но¬
вой  исторической  эпохи  является  вопрос  об  общем  кризисе
капитализма.
 Научная  разработка  теории  общего  кризиса  капитализма
была  начата  Лениным  еще  в  работах  периода  первой  мировой
войны  и  особенно  в  труде  «Империализм,  как  высшая  стадия
капитализма»,  где  были  охарактеризованы  отдельные  черты  на¬
мечавшегося  уже  тогда  кризиса  мировой  капиталистической
системы.  Однако  всесторонне  эта  тема,  естественно,  смогла  быть
освещена  Лениным  в  произведениях  советского  периода.
В  программном  документе  —  ленинском  докладе  на  II  конгрессе
 116  В. 	И. 	Л  е  н 	и  н. 	Поли. 	собр. 	соч., 	т.  45, 	стр.  63.
 117  В. 	И. 	Л  е  н 	и  н. 	Поли. 	собр. 	соч., 	т.  41, 	стр.  165.
 118  В. 	И. 	Л  е  н 	и  н. 	Поли. 	собр. 	соч., 	т.  36, 	стр.  328.
 60

Коминтерна  «О  международном  положении  и  основных  задачах
Коммунистического  Интернационала»  развиваются  важнейшие
положения  об  общем  кризисе  капитализма,  с  большой  обстоя¬
тельностью  анализируются  его  главные  черты.  Ленин  отмечал,
что  после  окончания  мировой  войны  произошло  чудовищное
обострение  всех  капиталистических  противоречий  как  внутри
стран,  так  и  между  государствами,  что  наблюдается  «возвра¬
щение  к  гнету  колониальному  и  военному  еще  более  худшему,
чем  прежде»  119,  что  и  среди  «всемогущих  стран-победительниц
начался  и  усиливается  распад»  12°.  Ленин  показал,  что  «„меха¬
ника“  мирового  капиталистического  хозяйства  распадается
целиком»  121.  На  этом  фоне  всеохватывающего  кризиса  капита¬
лизма  как  социальной  системы  и  рассматривает  Ленин  события
новейшей  истории  капиталистических  стран.
 Из  сложной  сети  многих  противоречий  в  отношениях  между
капиталистическими  государствами  Ленин  выделяет  коренные,
определяющие  направления  международной  империалистиче¬
ской  политики.  В  плане  брошюры  «О  продовольственном  налоге»
(1921  г.)  он  в  сжатой  форме  дает  следующий  перечень  этих
противоречий:
 «Антанта  versus  Германия.
 Америка  versus  Япония  (и  Англия).
 Америка  versus  Европа.
 Империалистский  мир  versus  „Азия“»  122.
 Опираясь  на  огромный  фактический  материал,  Ленин  в  ряде
своих  работ  дал  глубокий  анализ  экономического  положения
капиталистических  государств  в  послевоенный  период.  В  этих
исследованиях,  которые  являются  большим  вкладом  в  истори¬
ческую  науку,  он  использует  и  официальные  данные  Верховного
экономического  совета  Антанты,  и  сведения  зарубежной  прессы,
и  материалы,  приводимые  в  иностранной  и  русской  экономиче¬
ской  литературе,  и  другие  источники.  Ленин  показывает,  что  в
послевоенный  период  во  всех  странах  возникли  громадные,  порой
катастрофические  трудности:  повсеместная  инфляция,  рост  цен,
валютный  кризис,  разрушение  целых  отраслей  промышленности,
упадок  сельского  хозяйства  и  другие  болезненные,  разрушитель¬
ные  явления.  «Богатые  страны,—  указывал  Ленин,—  нажились,
конечно,  их  капиталисты  нажились  за  время  войны,  но  в  силу
полного  разорения  не  только  России,  но  такой  страны,  как  Гер¬
мания,  в  силу  придавленности,  в  силу  обесценения  денег,  в  гро¬
 119  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  41,  стр.  217.
 120  Там  же,  стр.  226.
 121  Там  же,  стр.  223.
 122  В.  И.  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  43,  стр.  383.  Подробный  разбор
основных  противоречий  в  отношениях  между  капиталистическими  странами
был  дан  Лениным  в  речи  в  декабре  1920  г.  на  собрании  актива  Московской
организации  РКП  (б)  (В.  И.  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  42,  стр.  55—78).
 61

мадном  большинстве  европейских  стран,  несмотря  на  все,  торго¬
вые  отношения  подорваны,  нарушены;  богатейшие  страны  зады¬
хаются,  не  имея  возможности  продавать  продукты  своей  про¬
мышленности,  так  как  деньги  обесценены,  безработица  во  всех
странах  растет  неслыханно,  растет  невиданный  экономический
кризис  во  всем  мире»  123.  Сопоставляя  цифры,  названные  в  книге
М.  Брауна  (М.  Г.  Вронского)  «Wer  soll  Kriegsrechnung  bezahlen»
(Leipzig,  1920),  с  данными  Верховного  экономического  совета,
Ленин  получает  важные  обобщенные  показатели  об  отношении
роста  цен  к  заработной  плате  в  разных  странах,  характеризую¬
щие  повсюду  чудовищное  ухудшение  положения  трудящегося
населения,  рост  нищеты  масс  на  фоне  гигантских  доходов  моно¬
полистов:  «...бесспорные  экономические  факты  показывают,—  за¬
ключает  Ленин,—  что  богатство  ничтожной  кучки  людей  возрос¬
ло  невероятно,  неслыханная  роскошь  переходит  все  пределы,  а  в
то  же  время  нужда  рабочего  класса  все  усиливается»  124.
 Ленин  отмечает  такие  противоречивые  явления,  проявившие¬
ся  в  экономике  капиталистического  мира  в  послевоенный  пери¬
од,  как  превращение  монополистического  капитализма  под  вли¬
янием  войны  «...в  государственно-монополистический  капита¬
лизм»  125,  а  с  другой  стороны,  «разрушение  современного  капи¬
тализма»  и  возрождение  старого  капитализма,  «возвращение  к
самым  первоначальным  формам  товарного  производства»126.
 Ленин  указывал,  что  крайнее  обострение  всех  капиталистиче¬
ских  противоречий  привело  к  могучему  революционному  подъ¬
ему  во  всех  странах  мира.  Возникший  революционный  кризис  он
рассматривал  в  непосредственной  связи  с  общим  кризисом  капи¬
талистической  системы.
 Выступая  против  пресловутой  теории  «экспорта  революций»,
против  взглядов  различного  толка  догматиков-субъективистов,
считавших  возможным  «делать»  революцию  по  желанию,  Ленин
указывал:  «Революции  не  делаются  по  заказу,  не  приурочивают¬
ся  к  тому  или  другому  моменту,  а  созревают  в  процессе  истори¬
ческого  развития  и  разражаются  в  момент,  обусловленный  комп¬
лексом  целого  ряда  внутренних  и  внешних  причин»  127.
 Наряду  с  освещением  общих  вопросов  развертывания  револю¬
ционного  движения  Ленин  подробно  останавливается  на  конкрет¬
ных  проявлениях  этого  движения  в  отдельных  странах,  внима¬
тельно  изучая  революционный  опыт,  успехи  и  неудачи  борьбы,  ее
формы,  особенности.
 Много  внимания  уделял  Ленин  революционным  событиям  н
 123  В. 	И.  Л  е  н  и 	н.  Поли. 	собр. 	соч., 	т. 	42, 	стр.  315.
 124  В. 	И.  Л  е  н  и 	н.  Поли. 	собр. 	соч., 	т. 	41, 	стр.  223.
 125  В. 	И.  Л  е  н  и 	н.  Поли. 	собр. 	соч., 	т. 	35, 	стр.  169.
 126  В. 	И.  Л  е  н  и 	н.  Поли. 	собр. 	соч., 	т. 	38, 	стр.  152—153.
 127  В. 	И.  Л  е  н  и 	н.  Поли. 	собр. 	соч., 	т. 	36, 	стр.  531.
 62

Германии.  Именно  в  этой  стране  победоносная  пролетарская  ре¬
волюция  могла  бы  нанести  решающий  удар  по  ключевым  позици¬
ям  империализма  в  Европе.  Однако  развитие  революции  в  Гер¬
мании,  несмотря  на  наличие  там  массы  горючего  революционного
материала,  было  сопряжено  с  огромными  трудностями.  Ленин
подчеркивал:  «Страшно  трудно  дается  революция  в  такой  вы¬
сокоразвитой,  с  прекрасно  организованной  буржуазией  стране,
как  Германия»128.
 Ленин  пристально  следил  за  всеми  фазами  развития  револю¬
ционной  борьбы  немецкого  пролетариата,  ее  взлетами  и  падени¬
ями.  Ленин  отмечал,  забастовка  в  Берлине  и  других  промышлен¬
ных  центрах  в  январе  1918  г.  в  поддержку  Советской  России  была
самым  значительным  за  все  время  войны  выступлением  пролета¬
риата  в  стране,  одурманенной  угаром  национализма  и  опьянен¬
ной  ядом  шовинизма,  и  являлась  поворотным  пунктом  в  настрое¬
ниях  немецкого  пролетариата  129.
 Наблюдая,  как  стремительно  назревают  революционные  собы¬
тия  в  Германии,  Ленин  в  октябре  1918  г.  говорил  об  объективных
возможностях  там  народной,  а  может  быть,  даже  пролетарской
революции  13°.  В  марте  1919  г.  Ленин  дал  глубокий  анализ  при¬
чин,  в  силу  которых  революция  в  Германии  приняла  буржуазно¬
демократический  характер.  «Полагали,  что  на  Западе,  где  клас¬
совые  противоречия  развиты  более  сильно,  соответственно  более
развитому  капитализму,  революция  пойдет  несколько  иным  пу¬
тем,  чем  у  нас,  и  власть  сразу  перейдет  от  буржуазии  к  пролета¬
риату.  Однако  происходящее  сейчас  в  Германии  говорит  об  об¬
ратном.  Германская  буржуазия,  объединившись  для  противодей¬
ствия  поднявшим  голову  пролетарским  массам,  черпает  свою
силу  в  большем  опыте  западной  буржуазии  и  ведет  системати¬
ческую  борьбу  с  пролетариатом.  У  германских  же  революцион¬
ных  масс  нет  еще  достаточного  опыта,  который  они  приобретут
лишь  в  процессе  борьбы»  131.
 Говоря  о  причинах  поражения  революции  в  Германии,  Ленин
обращается  к  истории  падения  и  банкротства  II  Интернациона¬
ла,  к  истории  немецкой  рабочей  партии.  Величайшим  несчастьем
рабочего  движения  в  Германии,  указывает  он,  было  то,  что  там
не  был  произведен  разрыв  с  оппортунистами  еще  до  войны  132.
 В  произведениях  Ленина  содержится  много  глубоких  заме¬
чаний  и  о  других  событиях  революционной  борьбы  немецкого
пролетариата:  о  Баварской  республике  в  апреле  1919  г.133,
 118  Там  же.
 129  Там  же.
 130  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  37,  стр.  112—113.
 131  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  38,  стр.  1.
 132  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  со«.,  т.  44,  стр.  17—18.
 133  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  38,  стр.  321—322;  т.  50.  стр.  277.
 63

о  подъеме  революционного  движения  летом  1920  г.134,  о  мартов¬
ских  событиях  1921  г.135
 Ленин  углубленно  изучал  опыт  пролетарской  революции  и
Советской  власти  в  Венгрии  в  1919  г.  Установление  Советской
власти  в  Венгрии  он  оценивал  как  факт  всемирно-исторического
значения  136.  В  марте  1919  г.  на  VIII  съезде  РКП(б)  Ленин,  гово¬
ря  об  огромных  трудностях  развития  венгерской  революции,  за¬
мечал:  «Эта  маленькая  по  сравнению  с  Россией  страна  гораздо
легче  может  быть  задушена  империалистами.  Но  каковы  бы  ни
были  трудности,  несомненно  стоящие  еще  перед  Венгрией,  мы
имеем  здесь,  кроме  победы  Советской  власти,  нашу  моральную
победу»137.
 Ленин  обращал  внимание  на  своеобразие  возникновения
Советской  власти  в  Венгрии:  революция  там  победила  иначе,
чем  в  России,—  венгерская  буржуазия  вынуждена  была  сама
отдать  власть  в  руки  пролетариата.  Как  отмечал  Ленин,  пример
Венгрии  доказал,  что  буржуазия  может  добровольно  отдать
власть  пролетариату,  когда  страна  находится  в  таком  отчаянном
положении,  что  некому  ее  спасти  кроме  как  Советам  138.  То  об¬
стоятельство,  что  переход  к  диктатуре  пролетариата  был  в  Вен¬
грии  более  легким  и  мирным,  чем  в  России,  Ленин  считал  осо¬
бенно  важным  139.  Он  разъяснил,  что  в  том  государстве,  где  бур¬
жуазия  не  окажет  большого  сопротивления,  задачи  диктатуры
пролетариата  будут  легче,  она  сможет  работать  без  того  наси¬
лия,  которое  нам  навязали  Керенские  и  империалисты  14°.  «Но  не
в  одном  насилии  сущность  пролетарской  диктатуры,  и  не  глав¬
ным  образом  в  насилии,—  писал  Ленин,  обращаясь  с  приветом
к  венгерским  рабочим.—  Главная  сущность  ее  в  организованно¬
сти  и  дисциплинированности  передового  отряда  трудящихся,  их
авангарда,  их  единственного  руководителя,  пролетариата»141.
В  свете  этих  ленинских  высказываний  становится  особенно  яс¬
ным  вся  лживость  и  злостность  утверждений  «ученого-историка»
Каутского,  заявлявшего,  что  Советская  власть  опирается  на  тер¬
рор,  и  выпадов  других  ревизионистских  фальсификаторов  марк¬
сизма,  вроде  Мартова,  Лонге,  Брантинга,  Чернова,  которые  вто¬
рили  Каутскому,  обвиняя  коммунистов  в  терроризме  и  недемо-
кратичности.  Отвечая  на  подобные  враждебные  заявления,  Ле¬
нин  писал:  «Всемирная  буржуазия  именно  под  звуки  этой  песен¬
 134  См.,  например:  В.  И.  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  41,  стр.  282.
 135  В.  И.  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  43,  стр.  173—174;  т.  44,  стр.  28,
92—93;  т.  52,  стр.  268—269.
 136  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  38,  стр.  260.
 157  Там  же,  стр.  214.
 138  См.  там  же,  стр.  289.
 139  Там  же,  стр.  384.
 140  См.  там  же,  стр.  261.
 141  Там  же,  стр.  385.
 64

ки,  именно  ею  обманывая  рабочих,  душит  рабочую  револю¬
цию»  142.
 Неоднократно  останавливался  Ленин  на  обстоятельствах  по¬
ражения  Советской  власти  в  Венгрии.  Прежде  всего  он  говорит
о  решающей  роли  интервенции  империалистов,  указывает,  что
«...колоссы  капитализма  —Англия,  Франция,  Австрия  —  задави¬
ли  революцию  в  Венгрии»  14Э.  Ленин  называет  и  ошибки  венгер¬
ских  коммунистов,  которые  не  проявили  достаточной  твердости
и  последовательности  в  борьбе  с  оппортунистами.  «Объединение
венгерских  коммунистов  с  реформистами  дорого  стоило  венгер¬
скому  пролетариату»,  —  писал  Ленин144.  Наконец,  одной  из  при¬
чин  поражения  было  и  то  обстоятельство,  что  в  Венгрии  кре¬
стьяне  не  помогли  венгерским  рабочим  145.
 В  произведениях  В.  И.  Ленина  немало  страниц,  посвященных
революционному  движению  в  Англии,  Франции,  Италии,  Авст¬
рии,  США  и  ряде  других  стран.  Особенно  он  выделяет  события
интернационального  характера,  в  которых  проявлялась  проле¬
тарская  солидарность  трудящихся  разных  стран.
 Огромное  значение  придавал  Ленин  выступлению  английско¬
го  пролетариата  в  августе-сентябре  1920  г.,  когда  в  ответ  на
угрозу  английского  правительства  начать  новую  интервенцию
против  Советской  России  рабочие  Англии  поднялись  на  защиту
русской  революции  и  образовали  по  всей  стране  «комитеты  дей¬
ствия».
 «Эти  огромные  сдвиги  в  английском  рабочем  движении,—
отмечал  Ленин,—  оказывают  могущественное  воздействие  на  ра¬
бочее  мировое  движение  и  в  первую  голову  на  рабочее  движение
Франции»  146.
 Одновременно  с  обострением  революционной  борьбы  в  Ан¬
глии  обозначился  бурный  подъем  рабочего  движения  в  Италии.
Осенью  1920  г.  Ленин  отмечал,  что  в  Италии  «дело  дошло  до  на¬
стоящей  революции»  147,  что  «...рабочие  стали  захватывать  фаб¬
рики,  брать  квартиры  фабрикантов,  поднимать  на  борьбу  сель¬
ское  население,  и  Италия  находится  теперь  в  таком  положе¬
нии,  которое  ни  в  какие  мирные  рамки  не  укладывается»  |48.
Ленин  всегда  подчеркивал  необходимость  объединения  в  револю¬
ционной  борьбе  всех  сил  пролетариата.  Как  успех  итальянского
рабочего  движения  Ленин  оценивал  события  в  Риме  в  июле
1921  г.,  когда  «...весь  пролетариат  пошел  за  коммунистами  про¬
тив  фашистов,  и  реформистский  пролетариат  из  профсоюзов,  и
 142  В. 	И.  Л  е  н  и 	н. 	Поли.  собр.  соч.,  т. 	39, 	стр.  187.
 143  В. 	И.  Л  е  н  и 	н. 	Поли.  собр.  соч.,  т. 	42, 	стр.  4.
 144  В. 	И.  Л  е  н  и 	н. 	Поли.  собр.  соч.,  т. 	41, 	стр.  205.
 145  В. 	И.  Л  е  н  и 	н. 	Поли.  собр.  соч.,  т. 	42, 	стр.  309.
 146  В. 	И.  Л  е  н  и 	н. 	Поли.  собр.  соч^,  т. 	41, 	стр.  283.
 147  Там  же,  стр.  297.
 148  Там  же,  стр.  328.
 5  Очерки  историографии,  т.  ГУ 	65

центристский  из  партии  Серрати,  это  было  завоевание  большин¬
ства  рабочего  класса  на  нашу  сторону.
 Это  было  еще  далеко,  далеко  не  решающее,  только  частич¬
ное,  только  мимолетное,  только  локальное  завоевание.  Но  это
было  завоевание  большинства»  *49.  С  этой  точки  зрения  учил  Ле¬
нин  оценивать  успехи  революционной  борьбы  пролетариата  и  во
всех  других  странах.  Этот  критерий  крайне  важен  для  правиль¬
ного  понимания  многих  проблем  истории  международного  рабо¬
чего  и  коммунистического  движения.
 Ленинские  труды  положили  основу  научной  истории  Комин¬
терна,  истории  международного  коммунистического  движения.
В  этих  трудах  не  только  анализируется  и  обобщается  деятель¬
ность  Коммунистического  Интернационала,  в  них  содержится
также  огромный  фактический  материал,  они  имеют  характер  до¬
кументального  свидетельства,  ибо  написаны  общепризнанным
руководителем  международного  коммунистического  движения.
В  работах  Ленина  в  большой  мере  воплощена  и  сама  революци¬
онная  идейно-теоретическая  и  практическая  деятельность  Ком¬
мунистического  Интернационала.  Лениным  были  выработаны
важнейшие  его  решения,  программные  документы.  В  выступле¬
ниях  Ленина  на  конгрессах  Коминтерна  освещаются  все  важней¬
шие  стороны  истории  коммунистических  партий  в  отдельных
странах.  Кроме  того,  итогам  работы  конгрессов  Коминтерна  Ле¬
нин  посвящал  специальные  статьи,  а  также  письма  в  адрес  от¬
дельных  коммунистических  партий  с  разъяснением  смысла  при¬
нятых  решений.
 Особо  следует  назвать  книгу  Ленина  «Детская  болезнь  „ле¬
визны“  в  коммунизме»,  написанную  ко  II  конгрессу  Коминтерна
и  сыгравшую  большую  роль  в  определении  задач  и  выработке
политической  линии  Коммунистического  Интернационала.  В  ней
обобщен  гигантский  опыт  международного  и  русского  рабочего
движения,  разработана  стратегия  и  тактика  пролетарских  пар¬
тий  в  новую  историческую  эпоху,  раскрыта  несостоятельность
ревизионистских  и  лево-сектантских  догматических  взглядов.
Вместе  с  тем  эта  работа  имеет  большое  историографическое  зна¬
чение  как  глубокое  исследование  истории  революционного  дви¬
жения.
 В  работах,  посвященных  деятельности  Коминтерна,  Ленин
обрисовал  ту  историческую  обстановку,  в  которой  возникла  и
развивалась  интернациональная  организация  коммунистов.  Это
было  время  мощного  подъема  международного  революционного
движения,  вовлечения  в  борьбу  все  новых  и  новых  масс  трудя¬
щихся,  быстрого  роста  политического  сознания  и  сплоченности
рабочего  класса,  повсеместного  возникновения  и  упрочения  ком¬
мунистических  партий.  Ленин  указывал,  что  во  всех  капитали¬
 149  В.  И.  Л  е  н  н  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  44,  стр.  98.
 66

стических  странах  лучшие  представители  революционного  проле¬
тариата  поняли  и  восприняли  основные  принципы  Коммуниста*
ческого  Интернационала.
 Вместе  с  тем  Ленин  отмечал,  что  в  быстро  растущем  между*
народном  коммунистическом  движении  обозначились  две  опас¬
ности,  грозившие  совлечь  его  с  правильного  пути.  Первая  опас¬
ность  возникла  в  связи  с  тем,  что  часть  старых  вождей  и  старых
партий  II  Интернационала,  уступая  давлению  масс  или  созна¬
тельно  обманывая  их,  заявляли  о  своем  присоединении  к  Комин¬
терну,  хотя  на  деле  не  освободились  от  груза  оппортунизма  и  ре¬
формистских  традиций.  Вторая  опасность  состояла  в  стремлении
к  «левизне»,  к  сектантской  тактике.
 Наибольшую  опасность  для  рабочего  движения  на  том  этапе
Ленин  видел  в  правом  оппортунизме  —  реформизме  и  ревизио¬
низме.
 Тема  борьбы  с  правым  оппортунизмом  была  всесторонне  раз¬
вита  еще  в  ленинских  произведениях  дооктябрьского  периода.
В  работах  советского  периода  Ленин,  продолжая  эту  важную
тему,  разоблачая  ревизионистские  взгляды  по  коренным  вопро¬
сам  пролетарской  революции  и  новейшей  истории  в  целом,  вы¬
ступает  с  развернутой  критикой  леводоктринерских  и  сектант¬
ских  ошибок.  В  работе  «Детская  болезнь  „левизны“  в  коммуниз¬
ме»  он  развивает  дальше  и  конкретизирует  высказанные  им  ра¬
нее  положения  о  мелкобуржуазной  революционности  и  анархиз¬
ме  и  дает  развернутую  характеристику  этому  врагу  коммунизма
«слева».  Для  «левого»  оппортунизма,  как  показал  Ленин,  харак¬
терным  является  субъективизм  в  оценке  событий,  стремление
перескочить  через  непройденные  этапы  движения,  что  толкает
«левых»  на  авантюристические  действия.
 Если  в  1920  i.  Ленин  рассматривал  «левизну»  как  «детскую
болезнь»  молодых  коммунистических  партий,  как  болезнь  их  ро¬
ста,  то  несколько  позднее  он  уже  подходил  к  ней  как  к  вполне
определившемуся  и  крайне  опасному  направлению  в  междуна¬
родном  коммунистическом  движении.  Так,  на  III  конгрессе  Ко¬
минтерна,  летом  1921  г.,  эн  прямо  указывал,  что  «левое»  доктри¬
нерство  становилось  главной  опасностью  для  международного
коммунистического  движения.  «Если  конгресс,—говорил  он,—
не  будет  вести  решительного  наступления  против  таких  ошибок,
против  таких  „левых“  глупостей,  то  все  движение  осуждено  на
гибель.  Таково  мое  глубокое  убеждение»  1б°.
 Ленин  показал,  что  закономерностью  развития  коммунисти¬
ческих  партий  является  последовательная  борьба  на  два  фрон¬
та:  с  правым  оппортунизмом  и  «левым»  доктринерством.  Без
этой  борьбы,  без  идейного  разгрома  и  преодоления  различных
 160  Там  же,  стр.  23.
 67
 5·

оппортунистических  течений  пролетарская  партия  не  может  со¬
хранить  своего  боевого  единства  и  быть  руководящей  силой  ра¬
бочего  класса.  «История  рабочего  движения  показывает  те*
иерь,—  писал  Ленин  в  1920  г.,—  что  во  всех  странах  предстоит
ему  (и  оно  уже  начало)  пережить  борьбу  нарождающегося,
крепнущего,  идущего  к  победе  коммунизма  прежде  всего  и  глав¬
ным  образом  со  своим  (для  каждой  страны)  „меньшевизмом“,
т.  е.  оппортунизмом  и  социал-шовинизмом;  во-вторых  —  и  в
виде,  так  сказать,  дополнения  —  с  „левым“  коммунизмом»  |51.
 Отметив  эти  закономерности  развития  международного  ком¬
мунистического  движения,  Ленин  указывает  на  необходимость
того,  чтобы  «...коммунисты  каждой  страны  вполне  сознательно
учли  как  основные  принципиальные  задачи  борьбы  с  оппорту¬
низмом  и  „левым“  доктринерством,  так  и  конкретные  особенно¬
сти,  которые  эта  борьба  принимает  и  неизбежно  должна  при¬
нимать  в  каждой  отдельной  стране,  сообразно  оригинальным
чертам  ее  экономики,  политики,  культуры,  ее  национального  со¬
става  (Ирландия  и  т.  п.),  ее  колоний,  ее  религиозных  делений  и
т.  д.  и  т.  п.»152.
 Ленинская  постановка  вопроса  имеет  первостепенное  значе¬
ние  для  марксистской  разработки  истории  рабочего  и  коммуни¬
стического  движения.  В  борьбе  против  ревизионизма  и  догма¬
тизма  Ленин  творчески  разработал  важнейшие  проблемы  исто¬
рии  новейшего  времени  и  прежде  всего  истории  революционно¬
освободительной  борьбы  пролетариата.  Вместе  с  тем  в  ходе
этой  борьбы  Ленин,  разоблачая  ревизионистский  и  субъективи¬
стско-догматический  подход  к  оценке  вопросов  истории  и  совре¬
менности,  обогатил  марксистскую  методологию  исторического
исследования.
 В  работах  В.  И.  Ленина  дана  научная  периодизация  истории
борьбы  коммунистов  за  сплочение  пролетариата  во  всем  мире,
за  единство  международного  коммунистического  движения,  оха¬
рактеризованы  деятельность  и  роль  Коммунистического  Интер¬
национала.  В  апреле  1919  г.  Ленин  написал  статью  «Третий  Ин¬
тернационал  и  его  место  в  истории».  Ряд  работ  он  посвятил  кон¬
грессам  Коминтерна.
 В  статье  «Завоеванное  и  записанное»,  посвященной  I  кон¬
грессу  Коминтерна,  Ленин  указывал,  что  основание  Коммуни¬
стического  Интернационала  в  Москве  2  марта  1919  г.  было  за¬
писью  завоеваний  международных  пролетарских  масс153.
 Особенно  Ленин  подчеркивал  историческое  значение  решений
II  конгресса  Коминтерна  (июль-август  1920  г.),  заложившего
программные,  тактические  и  организационные  основы  Коммуни¬
стического  Интернационала.  В  статье  «Второй  конгресс  Комму-
 151  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  41,  стр.  75
 152  Там  же,  стр.  76.
 163  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Полн.  собр.  соч.,  т.  37,  стр.  512—514.
 СТ

мистического  Интернационала»  подведен  итог  успехов  в  разви¬
тии  коммунистического  движения  за  год,  показана  растущая
роль  коммунистических  партий  и  Коминтерна  в  международном
рабочем  движении,  охарактеризованы  решения  II  конгресса.
 III  конгрессу  Коминтерна  (июнь-июль  1921  г.)  посвящает
Ленин  свое  большое  письмо  к  немецким  рабочим,  написанное
14  августа  1921  г.  и  вскоре  опубликованное  в  иностранной  и  рус¬
ской  прессе  .  В  этом  документе  дается  оценка  решений  III  кон¬
гресса  в  сравнении  с  результатами  работ  I  и  II  конгрессов.  Та¬
ким  образом,  Ленин  дает  общую  картину  деятельности  Комин¬
терна  за  весь  пройденный  период,  отмечает  характерные  черты
коммунистического  движения  на  каждом  этапе.
 «Сначала  коммунисты,  —  пишет  Ленин,—  должны  были  на
весь  мир  провозгласить  свои  принципы.  Это  сделано  на  I  кон¬
грессе.  Это  первый  шаг.
 Вторым  шагом  было  организационное  оформление  Коммуни¬
стического  Интернационала  и  выработка  условий  приема  в
него,  —  условий  отделения  на  деле  от  центристов,  от  прямых  и
косвенных  агентов  буржуазии  внутри  рабочего  движения.  Это
сделано  на  II  конгрессе.
 На  III  конгрессе  надо  было  начать  деловую,  положительную
работу,  определить  конкретно,  учитывая  практический  опыт  на¬
чатой  уже  коммунистической  борьбы,  определить,  как  именно
работать  дальше,  в  отношении  тактическом  и  в  отношении  орга¬
низационном.  Этот  третий  шаг  мы  и  сделали»155.
 Таким  образом,  в  ленинской  концепции  новейшей  истории
проблема  рабочего  и  коммунистического  движения,  его  содержа¬
ния,  основных  этапов,  особенностей  и  общественного  значения
заняла  центральное  место.  В  этом  нашло  отражение  ленинское
понимание  характера  начавшегося  периода  всемирной  истории
как  периода  перехода  от  капитализма  к  социализму  в  интерна¬
циональном  масштабе.  Совершенно  естественно  поэтому,  что  в
ленинской  концепции  одним  из  важнейших  вопросов  стал  вопрос
об  исторических  судьбах  Востока,  о  роли  угнетенных  и  зависи¬
мых  народов  в  общем  революционном  процессе,  об  их  союзе  с
пролетариатом  в  борьбе  против  империализма  за  преобразова¬
ние  мира  на  новых,  социалистических  началах.  Еще  в  дооктябрь¬
ский  период  Ленин  посвятил  ряд  специальных  статей  вопросу
пробуждения  Азии.  В  послеоктябрьских  ленинских  произведе¬
ниях  этот  вопрос  получил  свое  дальнейшее  развитие  примени¬
тельно  к  условиям  нового  периода  всемирного  исторического
процесса,  открытого  победой  Великой  Октябрьской  революции.
 В  тезисах  доклада  о  тактике  РКП  на  III  конгрессе  Комин¬
терна  Ленин,  характеризуя  исторический  процесс  все  более
 «Die  Rote  Fahne»,  22  und  23  August  1921;  «Бюллетень  Исполкома
Коминтерна»,  1921,  №  3;  «Коммунистический  Интернационал»,  1921,  №  19.
 155  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  г.  44,  стр.  96.
 69  I

активного  вовлечения  народов  Востока  в  орбиту  мировой  поли¬
тики,  указывал,  что  трудящиеся  массы  колониальных  и  полуко¬
лониальных  стран  пробуждены  к  политической  жизни  уже  с  на¬
чала  XX  в.,  особенно  революциями  в  России,  Турции,  Персии  и
Китае.  Империалистическая  война  1914—1918  гг.  и  Советская
власть  в  России  окончательно  превращают  эти  массы  в  актив¬
ный  фактор  всемирной  политики  и  революционного  разрушения
империализма  156.  Таким  образом,  новая  эпоха  всемирной  исто¬
рии  стала  и  для  народов  Востока  новым  этапом  исторического
развития.  «За  периодом  пробуждения  Востока,—говорил  Ленин
в  1919  г.,—  в  современной  революции  наступает  период  участия
всех  народов  Востока  в  решении  судеб  всего  мира...»  157
 Ленин  поставил  вопрос  о  тесной  связи  исторических  судеб  на¬
родов  Запада  и  Востока,  о  взаимозависимости  социальных  про¬
цессов  в  передовых  и  отсталых  странах.  Он  подчеркивал,  что  на¬
ционально-освободительные  движения  являются  неотъемлемой
составной  частью  общемирового  революционного  процесса,  в
единый  поток  которого  сливаются  и  усилия  народов,  строящих
социализм,  и  революционное  движение  пролетариата  капитали¬
стических  стран,  и  борьба  угнетенных  и  зависимых  народов  про¬
тив  колониализма,  за  свое  освобождение,  и  различные  общеде¬
мократические  движения  против  империализма.  В  союзе  всех  ре¬
волюционных  сил  современного  общества  международному  ра¬
бочему  классу  и  народам  социалистических  стран  принадлежит
решающая  и  объединяющая  роль.  «...Все  события  мировой  по¬
литики,—  писал  Ленин,—  сосредоточиваются  неизбежно  вокруг
одного  центрального  пункта,  именно:  борьбы  всемирной  буржу¬
азии  против  Советской  Российской  республики,  которая  группи¬
рует  вокруг  себя  неминуемо,  с  одной  стороны,  советские  движе¬
ния  передовых  рабочих  всех  стран,  с  другой  стороны,  все  нацио¬
нально-освободительные  движения  колоний  и  угнетенных  народ¬
ностей,  убеждающихся  на  горьком  опыте,  что  им  нет  спасения,
кроме  как  в  победе  Советской  власти  над  всемирным  империа¬
лизмом»  ,58.
 Ленин  указывал,  что  всемирный  империализм  падет  тогда,
когда  революционный  натиск  эксплуатируемых  рабочих  внутри
каждой  страны  соединится  с  революционным  натиском  сотен
миллионов  людей  в  колониях  и  отсталых  странах,  народы  кото¬
рых  так  долго  стояли  вне  истории  и  рассматривались  только  как
ее  объект.
 Ленин  рассматривал  сложные  исторические  процессы  новей¬
шего  периода  всемирной  истории  в  тесной  взаимосвязи  и  высту¬
пал  против  ревизионистских  антимарксистских  попыток  противо¬
поставить  Восток  Западу  и  игнорировать  связь  национально-ос¬
 159  См.  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  44,  стр.  4—5.
 157  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  39,  стр.  328.
 159  В.  И.  Л  е  н  и  и.  Поли.  собр.  соч.,  т.  41,  стр.  163.
 70

вободительного  движения  в  колониальных  и  зависимых  странах
с  революционной  борьбой  международного  пролетариата.
 Ленинская  постановка  вопроса  о  соотношении  национально-
освободительной  борьбы  с  международным  рабочим  движением,
отражающая  реальное  содержание  исторического  процесса  и
сложный  механизм  взаимодействия  различных  факторов,  состав¬
ляет  основу  марксистской  концепции  всей  истории  новейшего
времени.  Марксистско-ленинская  методология  представляет  со¬
бой  единственную  надежную  основу  для  правильного  научного
решения  этого  важного  вопроса  при  анализе  антиимпериалисти¬
ческой  освободительной  борьбы  на  всех  этапах  послеоктябрьской
истории  человечества.
 В  национально-колониальной  проблеме  одним  из  ключевых
является  вопрос  о  характере  освободительных  движений  в  коло¬
ниях  и  отсталых  странах,  о  роли  национальной  буржуазии  на
различных  исторических  этапах.  Этот  сложный  и  важный  вопрос
получил  всестороннее  освещение  в  трудах  Ленина.  Выступая  с
докладом  на  II  съезде  коммунистических  организаций  народов
Востока  в  ноябре  1919  г.,  Ленин  отмечал,  что  коммунистам  стран
Востока  «...придется  базироваться  на  том  буржуазном  национа¬
лизме,  который  пробуждается  у  этих  народов,  и  не  может  не
пробуждаться,  и  который  имеет  историческое  оправдание»159.
Это  положение  Ленин  дальше  развивает  и  конкретизирует  летом
1920  г.,  в  период  подготовки  и  работы  II  конгресса  Коминтерна.
В  «Первоначальном  наброске  тезисов  по  национальному  и  коло¬
ниальному  вопросам»  Ленин  указывал,  что  коммунистические
партии  должны  идти  «во  временном  союзе  с  буржуазной  демо¬
кратией  колоний  и  отсталых  стран,  но  не  сливаться  с  ней  и  безу¬
словно  охранять  самостоятельность  пролетарского  движения
даже  в  самой  зачаточной  его  форме»  16°.  При  этих  условиях,  от¬
стаивая  самостоятельность  и  право  организационной  и  воспита¬
тельной  работы  в  массах,  коммунисты  должны  поддерживать
буржуазно-демократические  движения  в  колониальных  странах.
 Ленин  открыл  новые  пути  развития  национально-освободи¬
тельной  борьбы  народов  колониальных  и  зависимых  стран.  Он
установил,  что  в  эпоху  общего  кризиса  капитализма  националь¬
но-освободительные  движения  не  обязательно  должны  завер¬
шаться  приходом  к  власти  буржуазии,  как  это  было  раньше.  При
благоприятных  условиях  эти  движения,  руководимые  пролетари¬
атом  во  главе  с  коммунистическими  партиями,  могут  привести
к  установлению  подлинно  народной  власти.  В  этом  случае  быв¬
шие  колониальные  страны,  в  которых  сохранились  еще  докапи¬
талистические  отношения,  получают  возможность  с  помощью  по¬
бедившего  пролетариата  передовых  стран  осуществить  посте-
пенный  переход  к  социализму,  минуя  капиталистическую  стадию
 159  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  39,  стр.  330.
 160  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.*41,  стр.  167.
 71

развития.  Таким  образом,  как  разъяснял  Ленин,  «...неправильно
полагать,  что  капиталистическая  стадия  развития  неизбежна  для
отсталых  народностей»  1в1.  Это  программное  положение,  обосно¬
ванное  Лениным  в  докладе  Комиссии  по  национальному  и  коло¬
ниальному  вопросам  на  II  конгрессе  Коминтерна  и  подтвержден¬
ное  ходом  дальнейшего  исторического  развития,  является  важ¬
ным  вкладом  в  развитие  марксистской  теории  и  исторической
науки.
 В  своих  произведениях  Ленин  развивал  мысль  о  том,  что
вместе  с  вовлечением  в  активную  политическую  жизнь  все  новых
и  новых  масс  людей  все  убыстряется  темп  исторического  разви¬
тия,  стремительнее  движется  история.  Ленин  подчеркивал,  что
окончательный  исход  борьбы  с  империализмом  зависит  в  конеч¬
ном  счете  от  того,  что  Россия,  Индия,  Китай  и  т.  п.  составляют
гигантское  большинство  населения,  которое  втягивается  с  необы¬
чайной  быстротой  в  борьбу  за  свое  освобождение.  «В  этом  смыс¬
ле,—  указывал  Ленин,—  окончательная  победа  социализма  впол¬
не  и  безусловно  обеспечена»  162.
 Это  гениальное  научное  предвидение,  основанное  на  глубоком
понимании  всех  факторов  общественного  развития,  подтверж¬
дается  всем  ходом  всемирно-исторического  процесса  послеок¬
тябрьской  эпохи  перехода  от  капитализма  к  социализму.
 Марксистская  концепция  всемирной  истории,  ее  теоретиче¬
ские  и  методологические  основы,  ее  главные  составные  части  бы¬
ли  обогащены  и  развиты  в  послеоктябрьских  трудах  Ленина.
Эта  концепция  была  увенчана  новым  и  важным  звеном  —  поста¬
новкой  и  научной  разработкой  всех  важнейших  проблем  новейше¬
го  периода  всемирно-исторического  процесса,  прямо  примыкаю¬
щего  к  современности.  В  борьбе  с  буржуазной  идеологией,  реви¬
зионизмом  и  догматизмом  Ленин  определил  содержание
новейшего  периода  истории,  основные  его  движущие  силы,  осо¬
бенности  экономического,  политического  и  культурного  развития
общества,  характер,  состав  и  размах  революционно-освободи¬
тельного  процесса,  т.  е.  всесторонне  обосновал  научную  маркси¬
стскую  концепцию  новейшей  истории.  В  этой  ленинской  концеп¬
ции  проблема  Октябрьской  революции  занимает  главное  место.
 3. 	ПЕРВЫЕ  ТРУДЫ  В.  И.  ЛЕНИНА  ПО  ИСТОРИИ
 великои  октябрьской  социалистической  революции
 (1917—1918  гг.)
 Вождь  и  вдохновитель  Великой  социалистической  револю¬
ции  был  и  первым  ее  историком.  Ленинская  концепция  русского
исторического  процесса,  ленинский  анализ  социально-политиче¬
 1в1  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  41,  стр.  246.
 ,и  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  45,  стр.  404.
 71

ского  развития  России,  являются  историографической  основой
для  решения  таких  коренных  вопросов  истории  Октябрьской  ре¬
волюции,  как  ее  историческая  закономерность,  характер  и  дви¬
жущие  силы.  Свои  работы  по  истории  Октябрьской  революции
Ленин  создал  в  процессе  самой  революции,  в  ходе  ожесточенной
борьбы  с  правыми  капитулянтами  (Каменев,  Зиновьев  и  др.),
сектантами  троцкистского  толка  и  представителями  междуна¬
родного  реформизма.
 В  работах,  написанных  с  февраля  по  октябрь  1917  г.,  Ле¬
нин  осветил  все  важнейшие  вопросы  назревания  и  подготовки
социалистической  революции.  Сразу  же  после  свержения  само¬
державия  в  России  Ленин  дал  глубокий  и  всесторонний  анализ
характера  и  движущих  сил  Февральской  революции  1917  г.,  рас¬
крыл  причины  ее  быстрой  и  легкой  победы,  определил  ее  место
в  революционном  процессе,  который  не  завершился  победой  ра¬
бочих,  солдат  и  крестьян  в  феврале.
 В  «Письмах  из  далека»  и  «Апрельских  тезисах»,  в  ряде  вы¬
ступлений  и  документов  этого  времени  Ленин  раскрыл  причины
такого  «чуда»,  как  развал  за  несколько  дней  монархии,  которая
держалась  веками  и  пережила  величайшие  всенародные  классо¬
вые  битвы  в  1905—1907  гг.
 Ряд  условий  национального  и  международного  характера
подготовили  победу  народных  масс  в  февральские  дни  1917  г.
«Без  революции  1905—1907  годов,  без  контрреволюции  1907—
1914  годов  невозможно  было  бы  такое  точное  „самоопределение“
всех  классов  русского  народа  и  народов,  населяющих  Россию,
определение  отношения  этих  классов  друг  к  другу  и  к  царской
монархии»  *У,—  писал  Ленин.  Первая  мировая  война  явилась
могучим  ускорителем  второй  буржуазно-демократической  рево¬
люции  в  России.  Ленинский  анализ  раскрыл  сложную  механику
взаимодействия  различных  социально-политических  сил,  действо¬
вавших  во  имя  своих  классовых  интересов  в  ходе  революции.
 Движущими  силами  этой  революции  выступили  рабочий
класс  и  крестьянство.  Но  к  глубокому  пролетарскому  и  массово¬
му  народному  движению  в  городах,  деревнях  и  в  армии  присо¬
единилась  на  короткое  время  русская  и  зарубежная  буржуазия
стран  Антанты.  Произошло  временное  соединение  разнородных
потоков,  стремившихся  к  различным  целям.  Рабочий  класс  воз¬
главил  общенародную  борьбу  за  свержение  самодержавия.  Бур¬
жуазия  стремилась  не  к  ликвидации  самодержавия,  а  к  замене
одного  монарха  другим,  к  укреплению  своих  позиций,  к  новому
шагу  в  сторону  буржуазной  монархии.
 Февральскую  революцию  Ленин  рассматривал  как  первый
этап  процесса  перехода  от  буржуазно-демократической  к  социа¬
листической  революции.
 143  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  31,  стр.  12.
 73

В  статье  «О  двоевластии»  и  в  «Апрельских  тезисах»  Ленин
выявил  главную  особенность  первого  этапа  революции  1917  г.—
двоевластие,  определил  его  классовое  значение  как  своеобразное
переплетение  двух  диктатур:  диктатуры  буржуазии  (Временное
правительство)  и  диктатуры  пролетариата  и  крестьянства  (Со¬
веты  рабочих  и  солдатских  депутатов)  164.
 Период  от  февраля  до  начала  июля  1917  г.  Ленин  характери¬
зовал  как  период  мирного  развития  революции.  Оружие  в  руках
народа,  отсутствие  насилия  над  народом  —вот  что  обеспечивало
возможность  мирного  перехода  от  двоевластия  к  единовластию
Советов.
 В  статье  «Три  кризиса»  Ленин  охарактеризовал  общие  причи¬
ны  и  индивидуальные,  особые  формы  политических  кризисов  в
апреле,  июне,  июле  1917  г.  Эти  три  кризиса  Ленин  считал  важ¬
нейшими  этапами  первого  периода  революции  1917  г.  Июльский
кризис  закончился  ликвидацией  двоевластия  и  переходом  всей
власти  в  руки  контрреволюционной  буржуазии.  Таким  образом,
исчерпались  возможности  мирного  развития  революции.
 Если  в  «Грозящей  катастрофе...»  Ленин  проанализировал
экономические  предпосылки  социалистического  переворота,  то  в
статье  «Русская  революция  и  гражданская  война»  он  охаракте¬
ризовал  его  политические  предпосылки.  Ленин  провел  классиче¬
ский  сравнительный  анализ  кризисов  20—21  апреля  и  3—
4  июля  —  с  одной  стороны,  корниловского  мятежа  —  с  другой,
как  двух  форм  гражданской  войны  —  пролетарской  и  буржу¬
азной.
 Кризисы  20—21  апреля  и  3—4  июля  Ленин  рассматривал  как
«очень  сильные  стихийные  взрывы,  вплотную  подходившие  к  на¬
чалу  гражданской  войны  со  стороны  пролетариата»1б5.  Кор¬
ниловский  мятеж  —  заговор  военщины,  поддержанный  помещи¬
ками  и  капиталистами  во  главе  с  кадетами,  «приведший  уже  к
фактическому  началу  гражданской  войны  со  стороны  бур¬
жуазии»  166.
 Сравнительный  анализ  Ленин  провел  по  пяти  признакам:
1)  стихийность  движения;  2)  его  цели;  3)  сознательность  масс,
участвующих  в  нем;  4)  сила  движения;  5)  упорство  движения.
Этот  анализ  дал  возможность  Ленину  сделать  вывод:
 «...Начало  гражданской  войны  со  стороны  пролетариата  обна¬
ружило  силу,  сознательность,  почвенность,  рост  и  упорство  дви¬
жения.  Начало  гражданской  войны  со  стороны  буржуазии
никакой  силы,  никакой  сознательности  масс,  никакой  почвенно¬
сти,  никаких  шансов  на  победу  не  обнаружило»  1в7.
 ,и  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  31,  стр.  155.
 165  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  34,  стр.  215.
 Там  же.
 167  Там  же,  стр.  221.
 74

После  победы  Октябрьского  вооруженного  восстания,  в  ходе
революционных  битв  и  начавшейся  гражданской  войны,  Ленин
разрабатывает  научную  концепцию  истории  Октябрьской  рево¬
люции  и  использует  ее  как  острейшее  оружие  борьбы  за  укрепле¬
ние  диктатуры  пролетариата,  против  ее  идейных  и  политических
врагов.
 К  обобщающей  работе  по  истории  Октября  Ленин  пришел
после  тщательного  изучения  и  разработки  ряда  важнейших  воп¬
росов  истории  социалистической  революции.  Почти  в  каждой
работе,  в  каждом  выступлении  Ленин  обращается  к  опыту  рево¬
люции  1917  г.,  к  характеристике  основных  ее  этапов.
 Ленинская  концепция  получает  свое  развитие  в  докладе  на
VII  съезде  партии.  Ленин  обращает  внимание  на  формы  и  харак¬
тер  каждого  этапа  Октябрьской  революции,  на  их  взаимосвязь  и
единство.  Капитулянты,  выступавшие  против  ленинской  линии  в
октябре  1917  г.,  разрывали  единство  и  последовательность  ос¬
новных  этапов  революции  от  Февраля  к  Октябрю.  «Ошибка  же¬
лавших  разделить  и  в  октябре  власть  —  в  том,  что  они  не  связали
октябрьской  победы  с  июльскими  днями,  наступлением,  корни¬
ловщиной  и  т.  д.,  и  т.  д.,  что  подвело  многомиллионные  массы  к
сознанию  того,  что  Советская  власть  стала  неизбежна»  168,—
говорил  Ленин.  В  эти  драматические  дни  Ленин  обращается  к
такому,  казалось  бы  сугубо  теоретическому,  вопросу,  как  перио¬
дизация  истории  Октября.  Это  было  необходимо  потому,  что
марксистская  периодизация  давала  возможность  выяснить  за¬
кономерность  развития  революции  и  последовательность  ее  ос¬
новных  этапов,  выработать  более  глубокое  понимание  ее  ближай¬
ших  и  отдаленных  перспектив  и  на  этой  основе  определить
задачи  и  формы  революционной  борьбы  пролетариата.
 В  докладе  на  IV  съезде  Советов  Ленин  дальше  развивает  свою
научную  схему  истории  Октября.  Он  говорит  об  основных  перио¬
дах  этой  истории.  Первый  —  от  27  февраля  до  20  апреля  —  период
свержения  самодержавия  и  создания  Советов  рабочих,  солдат¬
ских  и  крестьянских  депутатов.  Второй  период  —  от  20  апреля  до
25  октября  —  Ленин  называет  переходным  и  делит  его  на  ряд
«полос»,  этапов:  с  20  апреля  до  июньского  наступления  на  фрон¬
те,  затем  июльский  кризис,  корниловщина  —  и  «...только  тогда,
после  долгого  политического  развития,  после  долгой  подготовки
и  перемен  в  настроении  и  взглядах  партийных  группировок  соз¬
далась  почва  для  Октябрьского  переворота,  и  наступил  третий
период  русской  революции...»  169  В  третий  период  Ленин  вклю¬
чает  события  от  победы  Октябрьского  вооруженного  восстания
 199  В.  И.  JI  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  36,  стр.  4.
 169  Там  же,  стр.  94.
 79

до  начала  немецкого  наступления  в  феврале  1918  г.  Он  называет
его  периодом  триумфального  шествия  Советской  власти,  когда
революция  в  России  «...шла  как  бы  в  независимости  от  между¬
народного  империализма»  ,7°.  Из  этой  схемы  Ленин  делал  опре¬
деленный  вывод  о  завершении  периода  триумфального  шествия
Советской  власти,  о  вступлении  в  новый  период,  период  тягчай¬
ших  испытаний  и  поражений  171.  Ленин  с  развитием  революции
укрупняет  периоды  ее  истории,  совершенствует  периодизацию,
делит  крупные  периоды  на  «полосы»,  этапы,  раскрывая  их  внут¬
реннюю  связь  и  последовательность.
 Ленинская  периодизация,  учитывающая  соотношение  классо¬
вых  сил,  объективных  и  субъективных  факторов  на  каждом  эта¬
пе  революции,  стала  основой  научной  концепции  истории  Ок¬
тябрьской  революции.
 Во  время  первой  мирной  передышки  весной  1918  г.  Ленин
обращается  к  выяснению  основных  отличий  Октябрьской  рево¬
люции  от  буржуазных  революций  XVII—XIX  вв.  Ленин,  развивая
и  обогащая  учение  Маркса  и  Энгельса,  впервые  в  истории  науки
поставил  этот  вопрос  и  дал  глубокое  его  решение  не  только  как
теоретик,  но  и  как  историк,  обобщая  практический  опыт  первой
победоносной  социалистической  революции.
 Сначала  Ленин  сравнивает  социалистическую  и  буржуазные
революции  по  их  задачам  и  предпосылкам  решения  этих  задач.
Затем  он  обращается  к  анализу  методов  решения  революционных
задач  —  выясняет  место  насилия,  террора  и  активности  масс  в
революциях  буржуазных  и  социалистической.  Наконец,  сравне¬
ние  дано  по  результатам,  по  тем  практическим  завоеваниям,  кото¬
рые  получили  массы  в  ходе  революций.
 Основное  различие  буржуазной  и  социалистической  револю¬
ций  Ленин  видит  в  том,  что  буржуазные  экономические  отноше¬
ния  создаются  в  недрах  старого,  феодально-крепостнического
строя,  тогда  как  социалистическая  революция,  возникающая  на
базе  созревших  материальных  предпосылок,  открывает  период
организации,  построения  новых  экономических  отношений.
 В  декабре  1917  г.  во  время  непродолжительного  отпуска
Ленин  написал  ряд  работ  большого  принципиального  значения,
в  которых  был  обобщен  опыт  разрушительной  и  созидательной
работы  первых  месяцев  социалистической  революции.  «Запуган¬
ные  крахом  старого  и  борющиеся  за  новое»,  «Как  организовать
соревнование»,  «Из  дневника  публициста»,  первоначальный  ва¬
риант  «Очередных  задач  Советской  власти»  (в  стенографической
записи)  —  не  были  опубликованы  при  жизни  Ленина.  Но  все  они
были  использованы  им  в  ряде  других  произведений.  Вместе  с  тем
эти  подготовительные  труды  Ленина  представляют  и  самостоя¬
 170  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  36,  стр.  95.
 171  Там  же,  стр.  96.
 76

тельный  интерес,  имеют  большое  значение  для  понимания  про-
цесса  выработки  ленинской  концепции  истории  советского  об¬
щества.  В  статье  «Запуганные  крахом  старого  и  борющиеся  за
новое»  весь  пафос  направлен  против  мелкобуржуазных  соглаша¬
тельских  идеологов,  не  способных  понять  содержание  историче¬
ского  процесса  первых  месяцев  революции,  ие  сумевших  «оцени¬
вать  исторические  события  в  их  связи»,  не  понявших  роль  рево¬
люционно-пролетарского  насилия  против  растущего  сопротивле¬
ния  эксплуататоров.  Именно  в  военном  подавлении  буржуазной
контрреволюции  Ленин  видит  сущность  периода  так  называемой
красногвардейской  атаки  на  капитал.  Уже  в  этой  работе  Ленин
выдвигает  весьма  важное  методологическое  положение  о  «кажу¬
щемся  хаосе»  172  могучего  краха  старого  мира.  За  этим  «хаосом»
историк-марксист,  проникая  в  сущность  процесса,  обнаружит
первые  очертания  новой  постройки,  воздвигаемой  творчеством
масс.  Эти  идеи  получили  свое  развитие  в  статье  «Как  организо¬
вать  соревнование»,  а  также  в  первом  варианте  работы  «Очеред¬
ные  задачи  Советской  власти».  Здесь  на  первый  план  выдвига¬
ются  такие  задачи  и  процессы,  порожденные  революцией,  как
всенародная  организация,  всенародный  учет  и  контроль  над  про¬
изводством  и  распределением,  воспитание  масс,  соревнование.
Особый  интерес  представляет  положение  Ленина  о  том,  что  «впер¬
вые  в  новейшей  истории  цивилизованных  народов»  речь  идет  о
таком  управлении,  «когда  преимущественное  значение  приобре¬
тает  не  политика,  а  экономика»  173.  И  далее:  «...Сущность  пере¬
хода  от  капиталистического  общества  к  социалистическому,  со¬
стоит  в  том,  что  политические  задачи  занимают  подчиненное
место  по  отношению  к  задачам  экономическим»  т.  В  этих  рабо¬
тах  Ленин  подвергает  анализу  новые  движущие  силы  развития
общества  после  победы  социалистической  революции  и  прежде
всего  организацию  соревнования  в  области  производства  «...со¬
ревнование  в  его  не  зверских,  а  в  человеческих  формах»  ,75.  Орга¬
низацию  соревнования  на  социалистических  началах  Ленин  счи¬
тал  одной  из  наиболее  важных  и  наиболее  благодарных  задач
реорганизации  экономического  строя  общества  и  воспитания  тру¬
дящихся  масс.
 Эти  идеи  получили  свое  развернутое  обоснование  в  оконча¬
тельном  варианте  гениальной  работы  Ленина  «Очередные  задачи
Советской  власти»  (март-апрель  1918  г.).  Ленин  не  только  обос¬
новал  созидательные  задачи  социалистической  революции,  рас¬
крыл  их  конкретное  содержание  и  значение,  но  и  показал,  что
эту  творческую  работу  должно  и  может  выполнить  огромное
•большинство  трудящихся  масс.  Русская  революция,  в  отличие
 173  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  35,  стр.  191—192.
 173  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Полн.  собр.  соч.,  т.  36,  стр.  130.
 174  Там  же.
 173  Там  же,  стр.  151. 	* 	* 	·
 77

от  буржуазных  революций  на  Западе  дала  революционную  массу,
подготовленную  1905  г.  к  самостоятельному  выступлению.
«...Наша  революция,—  говорил  Ленин,—  отличалась  от  всех  пре¬
дыдущих  революций  именно  тем,  что  она  подняла  жажду  строи¬
тельства  и  творчества  в  массах...»  176
 Буржуазные  революции  выполняли  положительные,  созида¬
тельные  задачи  сравнительно  легко  «...потому,  что  основной  ор¬
ганизующей  силой  анархически  построенного  капиталистического
общества  является  стихийно  растущий  вширь  и  вглубь  рынок,
национальный  и  интернациональный»  177.  «Напротив,—  писал  да¬
лее  Ленин,—  главной  задачей  пролетариата  и  руководимого  им
беднейшего  крестьянства  во  всякой  социалистической  револю¬
ции,—  а  следовательно,  и  в  начатой  нами  25  октября  1917  г.
социалистической  революции  в  России,—  является  положитель¬
ная  или  созидательная  работа  налажения  чрезвычайно  сложной
и  тонкой  сети  новых  организационных  отношений,  охватывающих
планомерное  производство  и  распределение  продуктов,  необхо¬
димых  для  существования  десятков  миллионов  людей.  Такая
революция  может  быть  успешно  осуществлена  только  при  са¬
мостоятельном  историческом  творчестве  большинства  населения,
прежде  всего  большинства  трудящихся»  178.
 Вопреки  буржуазным  «критикам»  марксизма,  которые  ут¬
верждали  и  утверждают,  что  последователи  Маркса  не  интере¬
суются  якобы  психологией  массы,  Ленин  показал  образцы  ана¬
лиза  социально  обусловленных  переломов  в  психологии  трудя¬
щихся.  «Возьмите  психологию  среднего,  рядового  представителя
трудящейся  и  эксплуатируемой  массы,  сопоставьте  эту  психоло¬
гию  с  объективными,  материальными  условиями  его  обществен¬
ной  жизни»,—  писал  Ленин  179.  И  дальше  Ленин  показал,  что
представитель  эксплуатируемой  массы  никогда  еше  не  видел,  не
испытал,  не  почувствовал  на  деле,  чтобы  имущие  классы  посту¬
пились  чем-нибудь  в  его  пользу  —  будь-то  земля,  воля,  мир,  ин¬
тересы  «великодержавности»,  прибыли.  Только  после  25  октября
начали  складываться  общественные  условия  формирования  новой
психологии.  Необходимо  известное  время  и  собственный  опыт,
чтобы  рядовой  представитель  массы  почувствовал,  что  нарушение
дисциплины,  покушение  на  социалистическую  собственность  ве¬
дет  к  контрреволюции  и  разрухе,  к  реставрации  власти  Корни¬
ловых.  Ленин  считал,  что  именно  в  это  время,  в  период  первой
мирной  передышки  «только-только  начинается»  перелом  в  усло¬
виях  жизни  (а  следовательно  и  в  психологии)  трудящейся  мас¬
сы  18°.  Особенностью  этого  нового  периода  Ленин  считал  переход
 176  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  36,  стр.  104.
 177  Там  же,  стр.  171.
 178  уам  ЖС
 179  Там  же,  стр.  200—1201.
 180  Там  же,  стр.  201.
 78

к  высшим  формам  трудовой  дисциплины,  закреплению  того,  что
революция  завоевала,  декретировала,  узаконила;  соединение
бурного,  бьющего  весенним  половодьем  митингового  демократиз¬
ма  трудящихся  масс  с  железной  дисциплиной  во  время  труда  181.
В  «Очередных  задачах  Советской  власти»  Ленин  дальше  разви¬
вает  свою  схему  периодизации  истории  Октябрьской  революции,
выделяя  все  более  крупные  периоды,  отвлекаясь  от  специфики
отдельных  дробных  полос  и  подчеркивая  то  наиболее  характер¬
ное,  что  объединяет  эти  полосы  в  единые  «великие  этапы»,  со¬
ответствующие  наиболее  важным  задачам  революции  182.  Ленин
обозначает  всемирно-исторические  этапы,  когда  происходило
объединение  усилий  масс  для  свержения  эксплуататоров:  Ок¬
тябрь  1905  г.,  Февраль  и  Октябрь  1917  г.
 «Второй  великий  этап  революции»  начался  25  октября  1917  г.
и  продолжался  до  завоевания  мирной  передышки.  В  это  время
была  решена  вторая  задача  революции:  «„.пробудить  и  поднять
те  именно  общественные  „низы“,  которые  эксплуататоры  столк¬
нули  вниз...»  183.  Важнейшая  особенность  этого  этапа  —  создание
народными  массами  под  руководством  большевиков  «везде  и
повсюду  своей  советской  организации»  184.  Ленин  назвал  этот
этап  «красногвардейской  атакой»  на  капитал.  Он  глубоко  вскрыл
причины,  вызвавшие  необходимость  применения  насилия.  Во-пер¬
вых,  капитал  сопротивлялся  по-военному  и  подавить  его  необхо¬
димо  было  военными  средствами.  Во-вторых,  методы  управления
не  могли  быть  поставлены  на  первое  место  и  потому,  что  искус¬
ство  управления  не  прирождено  людям,  а  дается  опытом  —  тогда
этого  опыта  еще  не  было.  В-третьих,  буржуазные  специалисты
применили  саботаж,  который  нужно  было  преодолеть  185.  Харак¬
терной  чертой  этого  периода  является  широкая,  всеобъемлющая
демократизация  общественной  жизни  в  форме  митингования  наи¬
более  угнетенной  и  забитой  массы  трудящихся  и  проведения  ею
всюду  своей  советской  организации  186.
 .  С  завоеванием  мирной  передышки  весной  1918  г.  начался
новый  этап,  когда  необходимо  было  закрепить  то,  что  завоевано,
и  создать  во  всех  областях  общественной  жизни  социалистиче¬
ский  порядок.  Главной  задачей  стала  организация  управления
Россией.  Речь  шла  о  создании  «...таких  условий,  при  которых  бы
не  могла  ни  существовать,  ни  возникать  вновь  буржуазия»  187.
В  этой  же  работе  Ленин  назвал  этот  этап  началом  периода  ис¬
пользования  пролетарской  государственной  властью  буржуазных.
 181  См.  там  же,  стр.  202—203.
 182  Там  же,  стр.  202.
 183  Там  же.
 1^4  Тощ  шр
 185  Там  же,  стр.  117—118.
 188  Там  же,  стр.  202.
 187  Там  же,  стр.  175. 	·
 79

специалистов  для  такого  перепахивания  почвы,  «...чтобы  на
ней  вовсе  не  могла  расти  никакая  буржуазия»  ,#®.  Развивая  эти
идеи  в  докладе  об  очередных  задачах  Советской  власти,  Ленин
отметил  возрастающую  роль  партии  в  связи  с  .ростом  массы,  втя¬
гиваемой  в  активное  историческое  творчество.  При  царе  больше¬
вики  организовывали  тысячи  трудящихся.  При  Керенском  сотни
тысяч.  Но  это  все  был  подготовительный  класс.  «И  пока  передо¬
вые  рабочие  не  научатся  организовывать  десятки  миллионов,  до
тех  пор  они  —  не  социалисты  и  не  творцы  социалистического  об¬
щества...»,—  говорил  Ленин  |89.
 Историографическая  ценность  этой  ленинской  работы  состоит
в  том,  что  в  ней  обобщен  опыт  первых  месяцев  советского  стро¬
ительства,  намечены  основные  направления  и  определены  мето¬
дологические  принципы  научного  изучения  сложного  процесса
становления  социалистического  общества.
 В  октябре-ноябре  1918  г.  Ленин  подвел  итоги  развертывания
социалистической  революции  за  год.  В  речи  на  VI  Всероссийском
съезде  Советов  Ленин  охарактеризовал  важнейшие  направления
этого  развития.  От  .рабочего  контроля  к  рабочему  управлению  в
промышленности;  от  общекрестьянской  борьбы  за  землю  к  борь¬
бе  крестьянской  бедноты  с  кулачеством  за  строительство  новой
жизни;  от  первых  шагов  советской  организации  к  созданию  еди¬
ной  советской  государственной  системы,  юридически  оформлен¬
ной  и  закрепленной  в  Конституции;  от  полной  беззащитности  на
международной  арене  к  созданию  могучей  Красной  Армии,  от
полного  одиночества  Советской  Республики  к  мощному  подъ¬
ему  революционной  борьбы  на  Западе  19°.
 Так,  на  протяжении  1917—1918  гг.  в  ходе  величайших  револю¬
ционных  событий  развивал  Ленин  свою  концепцию  истории  Ок¬
тябрьской  революции.  В  конце  1918  г.  он  приступил  к  работе  над
обобщающим  трудом  по  истории  Октября,  особенно  по  истории
Советов  как  новой  формы  государственной  власти  пролетариата.
 Ленинский  замысел  создания  книги,  в  которой  была  бы  дана
история  Советов  в  революциях  1905  и  1917  гг.,  созрел  еще  нака¬
нуне  Октября.  В  подзаголовке  книги  «Государство  и  революция»
было  обозначено:  «Выпуск  1».  Как  известно,  книга  состоит  из
шести  глав.  Ленин  предполагал  написать  VII  главу,  которая
должна  была  явиться  вторым  выпуском  «Государства  и  револю¬
ции»  ,в|.
 Несколько  ст.рок  текста  VII  главы  и  ее  план  являются  ключом
к  ленинскому  замыслу  второго  выпуска  книги  192.
 188  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  36,  стр.  178.
 189  Там  же,  стр. 	262.
 190  В.  И.  Л  е  н  и 	н.  Поли. 	собр. 	соч., 	т. 	37, 	стр. 	138—139.
 191  В.  И.  Л  е  н  и 	н.  Поли. 	собр. 	соч., 	т. 	33, 	стр. 	120.
 192  См.  там  же,  стр.  119.
 80

Ленин  в  этой  главе  предполагал  дать  анализ  народного  твор¬
чества  в  революции  1905  г.,  охарактеризовать  отношение  больше¬
виков  и  меньшевиков  к  Советам  1905  г.,  подвергнуть  критике
западноевропейскую  литературу  по  этим  вопросам.  Центральное
место  в  VII  главе  должен  был  занять  анализ  опыта  революции
1917  г.  Из  вариантов  плана  видно,  что  Ленин  собирался  строить
изложение  в  строго  исторической  последовательности.  В  плане
главы  выделялись  такие  события,  как  возникновение  Советов  и
их  роль  в  марте-апреле  1917  г.,  период  упадка  Советов  в  мае-
августе,  затем  корниловщина  и  массовый  подъем  в  сентябре
1917  г.193  Анализ  сущности  Советов  и  их  исторического  развития
на  протяжении  первого  полугодия  революции  Ленин  предпола¬
гал  осуществить  в  двух  аспектах.  Во-первых,  с  точки  зрения
эволюции  Советов  как  органов  власти,  их  функций,  особенно
создание  рабочей  милиции  и  проведение  мер,  выходящих  за  бур¬
жуазно-демократические  рамки  194.  Во-вторых,  с  позиций  критики
и  разоблачения  соглашательской  роли  эсеров  и  меньшевиков,  их
политики  проституирования  Советов  195.
 Вплоть  до  ноября  1918  г.  Ленину  не  удалось  реализовать  свой
замысел.  Однако  это  не  означает,  что  замысел  вообще  не  был  ре¬
ализован.  Ленин  эту  задачу  выполнил  в  целом  комплексе  работ,
созданных  в  послеоктябрьский  период,  прежде  всего  в  таком
классическом  труде,  как  «Пролетарская  революция  и  ренегат
Каутский»  196.  Конечно,  в  условиях,  когда  коренным  образом  из¬
менилась  обстановка,  писать  вторую  часть  по  плану,  составлен¬
ному  до  Октября,  не  было  смысла.  Центр  тяжести  в  новой  книге
Ленина,  естественно,  переносится  на  обобщение  опыта  револю¬
ции  не  в  1905  г.  и  не  в  дооктябрьский  период  1917  г.,  а  в  период
победы  и  развертывания  социалистической  революции,  когда  Со¬
веты  стали  органами  диктатуры  пролетариата.
 Эта  новая  книга  Ленина  была  обобщением  огромного  матери¬
ала,  накопленного  за  год  пролетарской  диктатуры,  равный  по
масштабам,  сложности  и  темпам  общественного  развития  десяти¬
летиям  мирной  эволюции.  События  исторического  значения  сме¬
няли  друг  друга  с  огромной  быстротой.  Триумфальное  шествие
Советской  власти,  германское  наступление  и  Брестский  мир,  ко¬
роткая  передышка  и  планы  мирного  социалистического  строи¬
тельства,  героическая  борьба  с  кулацкими  мятежами  и  интервен¬
цией  Антанты  —  все  эти  события  могли  быть  поняты  и  правильно
оценены  при  условии  глубокой,  точной  и  правильной  характери¬
стики  всемирно-исторического  перелома,  происшедшего  в  ок¬
тябре  1917  г.
 143  См.  там  же,  стр.  323.
 143  Там  же,  стр.  314.
 145  Там  же,  стр.  323—324.
 148  В.  И.  JI  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  Ъ  37,  стр.  101—110.
 6  Очерки  историографии,  т.  ГУ
 81

К  концу  1918  г.  резкий  поворот  в  развитии  всемирной  исто¬
рии  —  укрепление  Советского  государства,  поворот  середняка  в
сторону  союза  с  рабочим  классом,  крушение  австро-венгерской  и
германской  монархий  —  определили  новую  обстановку  и  благо¬
приятные  условия  для  реализации  ленинского  замысла,  намечен¬
ного  еще  в  плане  VII  главы  книги  «Государство  и  революция».
Ленин  взялся  за  создание  крупной  работы,  в  которой  впервые
была  дана  в  обобщенном  виде  политическая  и  экономическая  ис¬
тория  возникшего  в  Октябре  Советского  государства.
 Эта  ленинская  работа  была  создана  в  условиях  острой  идео¬
логической  борьбы,  которая  развернулась  вокруг  вопросов  о  ха¬
рактере  и  движущих  силах  Октябрьской  революции  между  рево¬
люционным  марксизмом  и  ревизионистским  оппортунизмом.
 Еще  в  декабре  1917  г.  газета  «Leipziger  Volkszeitung»  начала
публикацию  серии  антисоветских  статей  меньшевика  А.  Штей¬
на  под  названием  «Демократия  или  диктатура».  В  этом  же  духе
в  январе  —  марте  1918  г.  написал  ряд  статей  К.  Каутский.  Лидер
австро-германских  оппортунистов  полностью  поддержал  мень¬
шевиков,  злобно  нападал  на  диктатуру  пролетариата  и  призы¬
вал  русских  коммунистов  уступить  место  у  государственного
руля  другим  партиям.
 Против  Каутского  и  Штейна  выступил  Меринг.  Ряд  его  статей
был  опубликован  в  «Штутгартском  социал-демократе».  Однако
в  этих  статьях  и  в  письме  Меринга  не  содержалось  критики  тео¬
ретических  позиций  Каутского.  К.  Цеткин  опубликовала  статью
«Право  женщин  в  новой  Советской  Конституции».  Но  и  в  статье
Цеткин  не  было  прямой  критики  позиций  Каутского  по  основ¬
ным  вопросам  теории  и  практики  социалистической  революции.
 Очередная  статья  Каутского  «Демократия  или  диктатура»
была  в  выдержках  опубликована  20  сентября  1918  г.  в  «Правде».
Прочитав  эту  статью,  едва  оправившийся  после  ранения  В.  И.  Ле¬
нин  в  тот  же  день  пишет  письмо  В.  В.  Воровскому,  Я.  А.  Берзи¬
ну  и  А.  А.  Иоффе:  «Позорный  вздор,  детский  лепет  и  пошлейший
оппортунизм  Каутского  возбуждает  вопрос:  почему  мы  ничего  не
делаем  для  борьбы  с  теоретическим  опошлением  марксиз¬
ма  Каутским?»  197
 Как  только  Ленин  получил  брошюру  Каутского  «Диктатура
пролетариата»,  он  немедленно  взялся  за  работу  по  подготовке
своей  новой  книги.
 Еще  до  завершения  работы  над  книгой  Ленин,  считая  задачу
разоблачения  оппортунистических  фальсификаций  Каутского  де¬
лом  очень  важным  и  срочным,  И  октября  1918  г.  выступил  в
«Правде»  со  статьей  под  тем  же  названием  «Пролетарская  ре¬
волюция  и  ренегат  Каутский».  Ревизионистские  взгляды  Каут¬
ского  по  главным  вопросам  пролетарской  классовой  борьбы  —
 197  В.  И.  Лени  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  50,  стр.  182.
 82

о  диктатуре  пролетариата  и  ее  отношении  к  буржуазной  демо¬
кратии—  разделяли  лонгетисты  во  Франции,  независимцы  в  Анг¬
лии,  Туратти  и  его  последователи  в  Италии.  Нужно  было  дать
решающий  бой  международному  оппортунизму  по  коренным
вопросам  о  характере  и  всемирно-исторической  роли  Октябрь¬
ской  революции,  о  значении  революционных  преобразований  и
сущности  советского  строя.  Ленин  взял  решение  этой  задачи  на
себя.
 Растущий  революционный  подъем  в  Европе,  быстрое  нарас¬
тание  революции  в  Германии  и  Австро-Венгрии  делали  особенно
важной  и  актуальной  пропаганду  исторического  опыта  Октябрь¬
ской  революции.  Его  нужно  было  сделать  достоянием  между¬
народного  пролетариата.  Внутреннее  развитие  Советской  респуб¬
лики,  задачи  воспитания  миллионов  тружеников,  поднятых  к  ак¬
тивной  деятельности,  также  требовали  историко-теоретического
обобщения  опыта  Октябрьской  революции  и  практики  строи¬
тельства  Советского  государства.
 Это  была  первая  история  Великой  Октябрьской  революции.
Работа  над  книгой  была  закончена  в  ноябре  1918  г.  От  первой
до  последней  строки  этот  труд  Ленина  глубоко  историчен.
 Вся  книга  пронизана  беспощадной  критикой  каутскианской
фальсификации  марксистской  теории  и  истории  пролетарской  ре¬
волюции  в  России.  Но  эта  критика  для  Ленина  стала  только  ис¬
ходным  пунктом  позитивной  разработки  основных  проблем  исто¬
рии  социалистической  революции,  изучения  огромного  опыта  со¬
зидания  нового  общества  за  первый  год  со  дня  выстрелов  «Ав¬
роры».
 Первый  раздел  книги  «Пролетарская  революция  и  ренегат
Каутский»  прямо  связывает  этот  труд  с  исследованием  «Государ¬
ство  и  революция».  В  этом  разделе  Ленин  рассматривает  исто¬
рию  разработки  Марксом  и  Энгельсом  теории  диктатуры  проле¬
тариата  на  основе  опыта  революций  1848  и  1871  гг.
 Анализируя  сущность  буржуазной  и  пролетарской  демокра¬
тии  в  их  развитии,  Ленин  глубоко  раскрывает  историю  возникно¬
вения  и  развития  подлинно  народной,  социалистической  демокра¬
тии  в  таких  грудных  для  анализа  областях,  как  внешняя  поли¬
тика,  устройство  государства,  непосредственное  участие  народ¬
ных  масс  в  управлении  государством.  Вывод,  сделанный  Лени¬
ным,  охватывает  важнейшие  изменения,  происшедшие  в  области
государственного  управления  за  первый  год  революции:  «...в  Рос¬
сии  совсем  разбили  чиновничий  аппарат,  не  оставили  на  нем  кам¬
ня  на  камне,  прогнали  всех  старых  судей,  разогнали  буржуазный
парламент  —  и  дали  гораздо  более  доступное  представительство
именно  рабочим  и  крестьянам,  их  Советами  заменили  чиновни¬
ков,  или  их  Советы  поставили  над  чиновниками,  их  Советы  сде¬
лали  избирателями  судей.  Одного  этого  факта  достаточно,  чтобы
все  угнетенные  классы  признали  Советскую  власть,  то  есть  дан¬
 55
 6*

ную  форму  диктатуры  пролетариата,  в  миллион  раз  демократич¬
нее  самой  демократической  буржуазной  республики»  198.
 Впервые  в  истории  науки  Ленин  исследует  особенности  изби¬
рательной  системы  Советской  республики,  показывает  как  она
складывалась  исторически  и  как  возникла  такая  ее  черта,  как
лишение  избирательных  прав  эксплуататоров.  Ленин  отмечает,
что  в  его  работе  «Государство  и  революция»  ни  слова  не  было
сказано  о  каком  бы  то  ни  было  ограничении  избирательных  прав.
Этот  вопрос,  подчеркивал  Ленин,  «...есть  национально-особый,  а
не  общий  вопрос  диктатуры.  К  вопросу  об  ограничении  избира¬
тельного  права  надо  подходить,  изучая  особые  условия  русской
революции,  особый  путь  ее  развития»19Э.  Большевики,  задолго  до
Октября  выдвинувшие  в  качестве  основной  программной  задачи
марксистский  лозунг  диктатуры  пролетариата,  не  ставили  в  то
время  вопроса  о  лишении  эксплуататоров  избирательных  прав.
«Эта  составная  часть  диктатуры  явилась  на  свет  не  „по  плану“
какой-либо  партии,  а  выросла  сама  собой  в  ходе  борьбы.  Исто¬
рик  Каутский  этого,  конечно,  не  заметил»200,—иронически  писал
Ленин.  Как  же  выросла  эта  избирательная  система?  Ленин  под¬
черкивает,  что  буржуазия  сама  отделила  себя  от  Советов,  бойко¬
тировала  их,  противопоставляла  себя  Советам.  До  июля  1918  г.
Советы  существовали  без  всякой  конституции.  И  все  это  время
буржуазия  (от  кадетов  до  правых  эсеров)  вела  самую  беззастен¬
чивую,  корыстную,  грязную  борьбу  против  Советов,  организовы¬
вала  антисоветские  заговоры:  «...все  это,—  писал  Ленин,—  под¬
готовило  формальное  исключение  буржуазии  из  Советов»201.
 Ленин  показал,  что  характеристика  Советов  в  России,  их
истории  в  1905  и  1917  гг.  рабски  переписаны  Каутским  из  статей
меньшевиков  Мартова,  Аксельрода,  Штейна  и  других,  что  он
искажает  и  фальсифицирует  факты  в  угоду  меньшевистским
предрассудкам.  Концепция  Каутского  была  точным  слепком  с
меньшевистской:  Советы  имеют  «великую  и  славную  историю»,
но  они  не  должны,  не  смеют  превращаться  в  государственные
организации.
 Ленин  дал  образец  глубокого  и  всестороннего  анализа  кон¬
кретно-исторического  пути  развития  социалистической  револю¬
ции  в  России.  Он  избрал  для  анализа  наиболее  характерное
столкновение  пролетарской  и  буржуазной  демократии  в  Рос¬
сии—  конфликт  между  Советами  и  Учредительным  собранием.
 Буржуазные  и  мелкобуржуазные  историки  пытались  превра¬
тить  вопрос  об  Учредительном  собрании  в  главный,  основной
при  изучении  истории  Октябрьской  революции.  По  этому  пути
пошел  и  Каутский.  Вопрос  этот  действительно  интересный  и
 198  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  37,  стр.  258—259.
 199  Там  же,  стр.  265—‘266.
 900  Там  же,  стр.  282.
 801  Там  же,  стр.  283.
 84

важный,  отмечал  Ленин-  Но  в  чем  его  интерес?  «...Соотношение
буржуазной  и  пролетарской  демократии  здесь  предстало  перед
революцией  практически»202,—  пишет  Ленин.  Он  разоблачил
измышления  Каутского  о  том,  что  к  признанию  Республики  Со¬
ветов  более  высоким  типом  государства  большевики  пришли
якобы  только  тогда,  когда  оказались  в  меньшинстве  в  Учреди¬
тельном  собрании.  Шаг  за  шагом  Ленин  анализирует  важней¬
шие  факты  и  исторические  документы  —  от  Апрельских  тезисов
до  тезисов  об  Учредительном  собрании,  написанных  26  декабря
1917  г.,  и  показывает,  что  везде  большевики  утверждали:  Сове¬
ты  являются  более  высокой  формой  демократии,  чем  обычная
буржуазная  республика  с  Учредительным  собранием.  В  тезисах
об  Учредительном  собрании  Ленин  дал  историю  классовой  борь¬
бы  и  гражданской  войны  в  октябре  —  декабре  1917  г.  «Из  этой
конкретной  истории,—  писал  Ленин,—  мы  сделали  вывод  (тезис
№  14),  что  лозунг  „вся  власть  Учредительному  собранию“  стал
на  деле  лозунгом  кадетов  и  калединцев  и  их  пособников»  203.
 Для  того  чтобы  раскрыть  суть  расхождения  Советов  с  Учре¬
дительным  собранием,  Ленин  обращается  к  истории  этого  рас¬
хождения.  Эту  историю,  отмечал  Ленин,  «....не  мог  бы  обойти
даже  историк,  не  стоящий  на  точке  зрения  классовой  борьбы.
Каутский  и  этой  фактической  истории  не  пожелал  коснуться»  204.
По  концепции  Каутского  выходило,  что  расхождение  Советов  с
буржуазным  парламентом  не  имеет  своей  истории,  проявилось
сразу,  внезапно  и  беспричинно,  в  силу  «дурного  поведения»
большевиков.  Между  тем  весь  путь  развития  Советов  от  28  фев¬
раля  до  25  октября  1917  г.,  как  это  блестяще  доказал  Ленин,
приводил  к  неизбежному  банкротству  политики  соглашения  с
буржуазией.  Закономерность  краха  и  роспуска  Учредительного
собрания  достаточно  ясно  проявилась  в  том  факте,  что  Советы  с
28  февраля  по  25  октября  успели  «...созвать  два  всероссийских
съезда  гигантского  большинства  населения  России,  всех  рабо¬
чих  и  солдат,  семи  или  восьми  десятых  крестьянства,  не  считая
массы  местных,  уездных,  городских,  губернских  и  областных
съездов»205.  За  это  время  буржуазия  не  смогла  созвать  ни  одно¬
го  учреждения,  представляющего  большинство  населения.  Ле¬
нин  привел  таблицу,  которую  назвал  «Краткие  итоги  Всероссий¬
ских  съездов  Советов  в  истории  русской  революции».  Из  этой
таблицы  видно,  что  удельный  вес  большевиков  в  составе  деле¬
гатов  Всероссийских  съездов  Советов  непрерывно  возрастал  —
с  13%  на  I  съезде  до  66%  на  V  Всероссийском  съезде  Советов.
«Достаточно  взглянуть  на  эти  цифры,—  писал  Ленин,—  чтобы
понять,  почему  защита  Учредительного  собрания  или  речи  (вроде
 202  Там  же,  стр.  274.
 203  Там  же,  стр.  279.
 204  Там  же,  стр.  280.
 205  Там  же,  стр.  281.
 85

речей  Каутского)  о  том,  что  большевики  не  имеют  за  собой
большинства  населения,  встречаются  у  нас  только  смехом»  206.
 Есть  строгая  логика  и  внутренняя  историческая  последова¬
тельность  в  том,  что  от  анализа  закономерного  процесса  круше¬
ния  Учредительного  собрания  Ленин  перешел  к  глубокому  ис¬
следованию  Советской  конституции,  ее  происхождения  и  харак¬
тера.  Конституция  возникла  в  ходе  гражданской  войны  в
России  и,  естественно,  отразила  объективные  условия  обстанов¬
ки.  Вот  почему  первая  Советская  конституция  рассматривала
буржуазию  и  ее  политические  партии  не  как  «оппозицию»,  а
как  беспощадного  врага,  организующего  контрреволюционные
восстания  и  саботаж.  Каутский  «критиковал»  Советскую  кон¬
ституцию  с  позиций  «чистой  демократии».  Ленин  показал,  что
за  этой  «чистой  демократией»  стоит  обычное  буржуазное  госу¬
дарство,  с  сотнями  томов  законов  и  разъяснений  к  законам,
притесняющих  рабочего,  бедняка,  простого  человека  из  народа.
Тут  Каутский,  как  и  все  буржуазные  либералы,  видел  только
«порядок»  и  «законность».  Когда  же  трудящиеся  и  эксплуати¬
руемые  классы  стали  создавать  свои  законы,  свою  конститу¬
цию—  вся  буржуазия  и  ее  наемники  завопили  о  «произволе».
 Ленина  в  этой  книге  интересует  международный  аспект  ис¬
тории  Октября.  Он  выделяет  прежде  всего  такие  особенности
этой  истории,  которые  имеют  общезначимый  международный
интерес.  Это  прежде  всего  установление  диктатуры  пролетари¬
ата,  ее  принципы  внешней  политики,  борьба  за  всеобщий  демо¬
кратический  мир  и  выход  из  империалистической  войны.  Такова
политика  слома  старой  военной  машины  —  закостенелого  ин¬
струмента  старого  строя,  политика  создания  новой  армии,  яв¬
ляющейся  организационной  ячейкой  нового  общественного
порядка.  Такова  была  тактика  большевиков,  подлинно  интерна¬
ционалистская,  ибо  она  «...  проводила  максимум  осуществимого
в  одной  стране  для  развития,  поддержки,  пробуждения  револю¬
ции  во  всех  странах»207.  На  основании  всего  этого  Ленин  делает
вывод:  «...массам  пролетариев  всех  стран  с  каждым  днем  ста¬
новится  яснее,  что  большевизм  указал  верный  путь  к  спасению
от  ужасов  войны  и  империализма,  что  большевизм  годится  как
образец  тактики  для  всех»  208.
 Эти  идеи  о  международном  значении  опыта  большевизма
получили  дальнейшее  развитие  в  более  поздней  ленинской  ра¬
боте  «Детская  болезнь  „левизны“  в  коммунизме».
 Центральное  место  в  книге  «Пролетарская  революция  и  ре¬
негат  Каутский»  занимает  анализ  характера  Октябрьской  рево¬
люции,  ее  движущих  сил  и  разоблачение  каутскианской  концеп¬
ции,  игнорирующей  социалистическое  содержание  революцион¬
 106  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  37,  стр.  282.
 207  Там  же,  стр.  304.
 208  Там  же,  стр.  305,
 86

ных  социально-экономических  и  политических  преобразований  в
Советской  России.
 Ленин  детально  исследует  историю  социалистических  преоб¬
разований  в  промышленности  и  сельском  хозяйстве,  особенно
выделяя  два  этапа  развития  социалистической  революции  в  де¬
ревне.
 Вопрос  об  особенностях  развертывания  социалистической  ре¬
волюции  в  деревне  один  из  наиболее  сложных.  Догматический
подход  к  этому  вопросу  приводит  к  тому,  что  конкретный  ход
исторических  событий,  наличие  после  Октября  общекрестьян¬
ской  борьбы  и  общекрестьянской  поддержки  пролетариата  ста¬
вятся  под  сомнение.  Ленин  показал,  что  и  после  победы  Октября
классовое  деление  внутри  крестьянства  еще  не  вылилось  наружу.
«Этот  процесс,—  писал  Ленин,—  развился  летом  и  осенью
1918  года»  209.
 Ленинское  положение  о  двух  этапах  революции  в  деревне
отнюдь  не  означает,  что  первый  этап  был  буржуазно-демокра¬
тическим,  и  только  на  втором  этапе  революция  приобрела  соци¬
алистический  характер.  Ленин  отмечал,  что  Октябрьская  соци¬
алистическая  революция  была  дополнена  и  поддержана,  как  это
предвидел  Энгельс,  новым  изданием  крестьянской  войны.  Ле¬
нин  говорит  о  двух  этапах  социалистической  революции.
На  первом  этапе  социалистическая  революция  походя,  мимохо¬
дом,  решила  буржуазно-демократические  задачи.  Крестьянская
война  против  помещиков  и  на  этом  этапе  уже  несла  в  себе  дру¬
гую,  внутреннюю  войну  —  крестьянской  бедноты  против  кула¬
чества.  Эта  война  развернулась  летом  и  осенью  1918  г.  и  именно
этим  была  доказана  закономерность  и  зрелость  социалистиче¬
ской  революции  в  России.  «Вот  если  бы  большевистский  проле¬
тариат  столиц  и  крупных  промышленных  центров  не  сумел
объединить  вокруг  себя  деревенской  бедноты  против  богатого
крестьянства,  тогда  этим  была  бы  доказана  „незрелость“  Рос¬
сии  для  социалистической  революции...»,—  писал  Ленин210,  опро¬
вергая  концепцию  Каутского.
 Наиболее  полно  раскрывает  Ленин  свое  понимание  соотно¬
шения  буржуазно-демократических  и  социалистических  задач  в
ходе  пролетарской  революции  при  конкретном  анализе  аграр¬
ного  законодательства  Советской  власти.
 Ленин  выделяет  ряд  важных  вопросов  истории  аграрной  ре¬
волюции,  которые  фальсифицируются,  искажаются  или  замал¬
чиваются  в  буржуазной  и  ревизионистской  историографии.
 Важнейшее  завоевание  аграрной  революции  —  ликвидацию
помещичьего  землевладения  —  Каутский  изображает  как  акт,
который  закономерно  вытекал  из  всей  дооктябрьской  истории
1917  г.  Из  этого  он  делает  вывод,  что  помещичье  землевладение
 209  Там  же,  стр.  313.
 210  Там  же,  стр.  315—316. 	·
 87

было  бы  ликвидировано  и  без  диктатуры  пролетариата.  Ленин
решительно  опровергает  это  утверждение.  «...История  революции
доказала,  что  коалиционное  правительство  буржуа  с  мелкими
буржуа,  меньшевиками  и  эсерами,  вело  политику  сохранения
крупного  землевладения.  Это  особенно  доказал  закон  С.  Мас¬
лова  и  аресты  членов  земельных  комитетов.  Без  диктатуры
пролетариата  „крестьянское  население“  не  победило  бы  поме¬
щика,  объединившегося  с  капиталистом»,—  писал  Ленин211.
 Каутский  стремился  охарактеризовать  Октябрьскую  револю¬
цию,  как  революцию  буржуазную,  фальсифицируя  при  этом
прежде  всего  советское  аграрное  законодательство.  Он  пытался
внушить  читателю  мысль,  что  большевики  капитулировали  пе¬
ред  крестьянством  по  вопросу  о  частной  собственности  на
землю  и  отдали  всю  землю  в  пределах  каждой  волости  в  полное
распоряжение  крестьян.  Для  этого  он  замалчивал  важнейшие
пункты  декрета  о  земле  и  наказа,  составляющего  часть  декрета,
Декларации  прав  трудящегося  и  эксплуатируемого  народа,  в
которых  были  сформулированы  основы  советской  аграрной  по¬
литики,—  отмена  права  частной  собственности  на  землю,  объ¬
явление  образцовых  имений  и  сельскохозяйственных  предприя¬
тий  «национальным  достоянием»,  не  подлежащим  разделу.  На¬
конец,  в  законе  о  социализации  земли,  опубликованном  в  фев¬
рале  1918  г.,  говорилось,  что  Советская  власть  ставит  своей
задачей  развитие  коллективного  хозяйства  в  земледелии.  Ленин
приводит  все  эти  факты  как  наиболее  характерные  для  истории
советского  аграрного  законодательства.  Он  тут  же  ставит  и  ре¬
шает  важнейшие  теоретические  вопросы  об  уравнительности
землепользования  и  национализации  земли  —  «...отношение  той
и  другой  меры  к  социализму  вообще  и  к  переходу  от  капитализ¬
ма  к  коммунизму  в  частности»212.  Ленин  рассматривает  также
вопрос  о  коллективных  хозяйствах  в  земледелии  и  подчеркивает
их  значение  как  единственного  реального  пути  перехода  от  мел¬
кого  раздробленного  земледелия  к  крупному  общественному.
 Ленин  глубоко  анализирует  сущность  национализации  земли,
осуществленной  декретом  26  октября  1917  г.  Исторический
опыт  1905  и  1917  гг.,  а  также  межреволюционного  думского  пе¬
риода  показал,  что  огромное  большинство  крестьян  стоит  за  на¬
ционализацию  всей  земли.  Октябрьская  революция  осуществила
национализацию  земли.  Это  и  было  доведением  до  конца  бур¬
жуазно-демократической  революции  в  деревне.  Но  национали¬
зация  земли,  проведенная  диктатурой  пролетариата,  в  то  же
время  означала,  что  «создан  земельный  строй,  наиболее  гибкий
в  смысле  перехода  к  социализму»213.  Ленин  показал  как  исто¬
рически  действовал  механизм  революции  —  чем  решительнее  и
 211  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  37,  стр.  317.
 212  Там  же,  стр.  320.
 213  Там  же,  стр.  326.
 88

последовательнее  доводила  диктатура  пролетариата  до  конца
решение  буржуазно-демократических  задач,  тем  сильнее,  бы¬
стрее  и  глубже  развертывалась  социалистическая  революция  в
деревне.
 Путем  всяческих  фальсификаций  Каутский  пытался  изобра¬
зить  политику  диктатуры  пролетариата  в  области  промышлен¬
ности  как  анархо-синдикалистскую.  С  этой  именно  целью  он
утверждал,  что  промышленные  предприятия  в  России  якобы
передаются  отдельным  рабочим  коллективам  в  собственность.
«Вот  как  пишется  история!  —  восклицал  Ленин.—...Ни  одного
из  бесконечного  количества  фактов,  свидетельствующих,  что
фабрики  передаются  только  республике,  что  распоряжается  ими
составленный  с  преобладающим  участием  выборных  от  профес¬
сиональных  союзов  рабочих  орган  Советской  власти,  Высший
совет  народного  хозяйства,—  ни  одного  из  таких  фактов  Каут¬
ский  не  желает  и  касаться»2и.  Все  эти  измышления  нужны  были
Каутскому  для  того,  чтобы  сделать  вывод  о  предпочтительности
демократии  с  Учредительным  собранием  во  главе  диктатуры
пролетариата  с  Советской  республикой.  Революция  без  револю¬
ции,  «чистая»  демократия  без  диктатуры  пролетариата  —  вот
что  лежало  в  основе  антимарксистской  концепции  Каутского.
Ленин  с  исчерпывающей  ясностью  показал,  что  это  концепция
либерального  чиновника,  а  не  марксиста.
 «Пролетарская  революция  и  ренегат  Каутский»  это  первый  в
истории  науки  труд,  исследующий  ход  и  результаты  социали¬
стической  революции  в  политической  и  экономической  областях
за  год  существования  Советской  власти.  Ленин  в  этой  книге
осуществил  свой  замысел  создания  второй  части  «Государства
и  революции»,  обобщения  опыта  пролетарской  демократии  в  та¬
ких  областях,  как  экономические  отношения,  система  государ¬
ственного  управления,  избирательное  право.  Ленин  раскрыл  об¬
щие  и  особые  черты  в  закономерном  ходе  социалистической  ре¬
волюции  и  показал  ее  огромное  международное  значение.
 Вся  работа  Ленина  построена  на  резком,  контрастном  про¬
тивопоставлении  марксистской  концепции  истории  Октября  ка¬
утскианской,  буржуазно-реформистской  концепции.  Схематично
это  противопоставление  можно  было  бы  изобразить  следующим
образом.  По  реформистской  концепции  Октябрьская  революция
являлась  буржуазной.  Политика  большевиков  не  считалась  с
этим  фактом  и  выходила  за  пределы  буржуазно-демократиче¬
ских  границ.
 Ленин  показал  несостоятельность  этой  концепции,  он  дока¬
зал,  что  Октябрьская  революция  по  своим  движущим  силам,  по
отношению  к  старому  государственному  аппарату,  по  характеру
нового  государственного  строя,  по  содержанию  проведенных  ею
 211  Там  же,  стр.  329.
 89

преобразований  в  промышленности,  сельском  хозяйстве  —  рево¬
люция  социалистическая.
 Согласно  реформистской  концепции,  высшей  формой  демо¬
кратии  в  России  считалось  Учредительное  собрание  и  принятые
им  законы.  Ленин  противопоставил  этому  Советы  как  подлинно
демократическую  государственную  систему  и  Советскую  кон¬
ституцию  как  основной  закон  нового  государства.  Реформисты
видели  в  аграрной  политике  Советской  власти  утверждение  кре¬
стьянской  частной  собственности,  Ленин  же  показал  новую  ис¬
торическую  функцию  национализации  земли  в  условиях  дикта¬
туры  пролетариата.
 Реформисты  рассматривали  советскую  политику  в  области
промышленности  как  анархо-синдикализм.  Ленин  же  противопо¬
ставил  этому  подлинно  научный  анализ  революционного  про¬
цесса  создания  социалистического  сектора  в  промышленности,
перехода  всей  крупной  и  средней  промышленности  в  руки  со¬
циалистического  государства.
 Буржуазно-реформистская  концепция  исходила  не  из  дей¬
ствительной  практики  Октябрьской  революции  и  Советской  вла¬
сти,  а  из  желаемого  и  выгодного  для  буржуазии  извращенного
ее  истолкования  и  поэтому  оказалась  построенной  на  песке.
Ленинская  концепция  была  основана  на  диалектическом  анали¬
зе  фактов  и  в  силу  этого  явилась  не  только  точным  отражением
и  научно-историческим  обобщением  важнейших  революционных
процессов,  но  и  средством  их  ускорения,  вышкой  для  обозрения
ближайшего  и  далекого  будущего.
 Ленин  написал  последние  строки  своей  книги  9  ноября  1918  г.
Б  ночь  на  10  ноября  пришли  вести  о  революции  в  Германии.
«Заключение,  которое  мне  осталось  написать  к  брошюре  о  Ка¬
утском  и  о  пролетарской  революции,  становится  излишним»,—
такими  словами  закончил  Ленин  свой  труд.
 4. 	РАЗВИТИЕ  ЛЕНИНСКОЙ  КОНЦЕПЦИИ  ИСТОРИИ  ОКТЯБРЯ
И  СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО  СТРОИТЕЛЬСТВА
(1918—1920  гг.)
 В  конце  1918  —  начале  1919  г.  мировая  история  находилась
на  крутом  переломе.  Социалистическая  революция  в  России
окрепла,  показала  свою  силу  и  жизненность.  Революции  в  Гер¬
мании  и  Австро-Венгрии  подтвердили  правильность  ленинских
прогнозов  и  большевистской  тактики.  В  самой  России  произо¬
шли  значительные  сдвиги  в  соотношении  классовых  сил.  Важ¬
нейшим  показателем  этих  сдвигов  явился  поворот  среднего  кре¬
стьянства  к  соглашению  с  рабочим  классом,  к  новой  позиции  в
классовой  борьбе  между  пролетариатом  и  буржуазией.  Этот  по¬
ворот  нашел  свое  косвенное  отражение  в  тезисах  ЦК  меньше¬
 90

виков  от  17—21  октября  1918  г.  и  воззвании  меньшевиков,  опуб¬
ликованном  в  «Правде»  26  ноября  1918  г.  В  этих  документах
меньшевики  заявляли  о  своем  «признании»  Октябрьской  рево¬
люции.
 Позиция  партий  меньшевиков  и  эсеров  интересует  Ленина
не  сама  по  себе,  а  как  отражение  тех  глубинных  процессов,  ко¬
торые  происходили  в  то  время  в  массах,  особенно  в  массах  сред¬
него  крестьянства.  «В  воззвании  Меньшевиков  мы  видим  призыв
отказаться  от  союза  с  имущими  классами»215.  «Такого  же  рода
колебания  идут  среди  эсеров...»216,—  отметил  Ленин.  Он  под¬
черкнул,  что  эти  колебания  не  случайны,  не  проявление  бесха¬
рактерности,  «...это  процесс,  который  имеет  глубокие  социальные
корни»217.  «Если  мы  взглянем  на  этот  вопрос  в  целом  с  точки
зрения  теоретически  установленных  отношений  пролетариата  к
среднему  крестьянству,  с  точки  зрения  истории  нашей  револю¬
ции,  мы  увидим,  что  сомневаться  в  ответе  нельзя.  Это  поворот  не
случайный,  не  личный.  Он  касается  миллионов  и  миллионов  лю¬
дей,  которые  поставлены  в  России  в  положение  среднего  кре¬
стьянства,  или  соответствующее  среднему  крестьянству»218.
 Наиболее  полно  и  всесторонне  рассмотрел  Ленин  характер
и  значение  поворота  мелкобуржуазной  демократии  в  работе
«Ценные  признания  Питирима  Сорокина».  Письмо  Сорокина,  в
котором  он  заявил  о  своем  выходе  из  партии  правых  эсеров  и
сложении  с  себя  звания  члена  Учредительного  собрания,  Ленин
назвал  «чрезвычайно  интересным  человеческим  документом».  Это
письмо  послужило  для  Ленина  поводом  к  раскрытию  законо¬
мерности  объединения  меньшевиков  и  эсеров  в  одно  политиче¬
ское  течение.  «Что  это  —  одно  течение,  что  разница  между
меньшевиками  и  эсерами,  с  точки  зрения  их  отношения  к  борь¬
бе  между  буржуазией  и  пролетариатом,  несущественная,  это
доказали  особенно  убедительно  и  особенно  наглядно  события
русской  революции  с  февраля  1917  года.  Меньшевики  и  эсеры  —
разновидности  мелкобуржуазной  демократии,  такова  экономи¬
ческая  сущность  и  основная  политическая  характеристика  дан¬
ного  течения»,—  писал  Ленин219.
 Ленин  показал,  что  глубокими  причинами  поворота  мелко¬
буржуазной  демократии  в  сторону  Советской  власти  явились
крушение  буржуазно-демократических  иллюзий,  крах  герман¬
ского  империализма,  проявление  звериной  сущности  англо-аме¬
риканского  и  французского  империализма,  его  роли,  как  палача
свободы  и  душителя  революции.  Значение  этой  работы  Ленина
 215  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  37,  стр.  215.
 2,6  Там  же.
 217  Там  же.
 218  Там  же.
 219  Там  же,  стр  189—190. 	·
 91

заключается  в  том,  что  она  дала  глубокий  и  всесторонний  ана¬
лиз  нового  соотношения  классовых  сил  и  явилась  историческим
обоснованием  нового  лозунга:  «Уметь  достигать  соглашения  с
средним  крестьянином  —  ни  на  минуту  не  отказываясь  от  борь¬
бы  с  кулаком  и  прочно  опираясь  только  на  бедноту  —  это  задача
момента,  ибо  именно  теперь  поворот  в  среднем  крестьянстве  в
нашу  сторону  неизбежен...»220
 Эти  вопросы  получили  свое  развернутое  обоснование  в  до¬
кладе  Ленина  на  VIII  съезде  партии.
 На  съезде  самым  важным  оказался  вопрос  об  отношении  к
среднему  крестьянству,  к  мелкой  буржуазии,  к  различным  про¬
межуточным  социальным  группам,  стоящим  между  пролетариа¬
том  и  буржуазией.  С  этой  точки  зрения  Ленин  рассмотрел  глав¬
нейшие  исторические  события  двух  бурных  лет  революции
(1917—1919  гг.):  борьбу  вокруг  Брестского  мира,  опыт  исполь¬
зования  специалистов  в  Красной  Армии,  переход  от  рабочего
контроля  к  рабочему  управлению  и  поиски  на  этом  пути,  опыт
классовой  борьбы  в  деревне,  позиции  середняка  в  этой  борьбе.
Ленин  подчеркивал,  что  во  всех  этих  событиях  среднее  кресть¬
янство  проявляло  колебания,  но  рабочий  класс  рассматривал
эту  часть  крестьянства  как  своего  союзника.  Необходимость
борьбы  с  кулаком,  который  объявил  гражданскую  войну  рабо¬
чему  классу  России,  усложняло  положение.  «Но  сплошь  и  рядом
по  неопытности  советских  работников,  по  трудности  вопроса,
удары,  которые  предназначались  для  кулаков,  падали  на  сред¬
нее  крестьянство»,—  говорил  Ленин221.  Он  поставил  новую  за¬
дачу  перед  рабочим  классом,  перед  партией:  «Мы  можем  линию
нашей  партии,  которая  недостаточно  шла  на  блок,  на  союз,  на
соглашение  со  средним  крестьянством,—  мы  эту  линию  можем  и
должны  выравнять  и  выправить»  222.  Эта  ленинская  установка
была  зафиксирована  в  новой  программе  партии,  принятой
VIII  съездом  и  ставшей  программой  созидания  социалистиче¬
ского  общества.  Она  основывалась  на  ленинском  анализе  исто¬
рического  пути,  пройденного  мировой  и  российской  историей  в
эпоху  капитализма  и  империализма,  на  опыте  почти  полутора
лет  существования  диктатуры  пролетариата.
 В  докладе  о  работе  в  деревне  Ленин  дал  точную  характери¬
стику  основных  этапов  развития  революции  начиная  с  Октября
1917  г.  «Первым  этапом  было  взятие  власти  в  городе,  установле¬
ние  советской  формы  правления.  Вторым  этапом  было  то,  что
для  всех  социалистов  является  основным,  без  чего  социалисты  —
не  социалисты:  выделение  в  деревне  пролетарских  и  полупроле¬
тарских  элементов,  сплочение  их  с  городским  пролетариатом  для
борьбы  против  буржуазии  в  деревне.  Этот  этап  в  основном  так¬
 220  В.  И.  Л  е  н  н  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  37,  стр.  195.
 221  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  38,  стр.  146.
 222  Там  же.
 92

же  закончен»223.  С  конца  1918  г.  начался  третий  этап,  когда  ра¬
бочий  класс,  опираясь  на  бедноту,  пошел  на  союз  со  средним
крестьянством  против  буржуазии  города  и  деревни.  Эта  харак¬
теристика  основных  этапов  революции,  получившая  обоснова¬
ние  еще  в  труде  Ленина  «Пролетарская  революция  и  ренегат
Каутский»,  послужила  основой  для  решений  и  программных  до¬
кументов  VIII  съезда  партии.
 В  книге  «Пролетарская  революция  и  ренегат  Каутский»
Ленин  разработал  теорию  и  историю  Советского  государства,
историю  зарождения  и  развития  советской  демократии.
 Вопросы  экономической  истории  советского  общества,  исто¬
рии  социалистических  преобразований,  глубоких  изменений,
происходящих  в  массах,  и  прежде  всего  в  их  отношении  к  труду,
были  в  этой  и  других  ленинских  работах  только  поставлены,  так
как  материалов  для  конкретного  раскрытия  этих  процессов  было
еще  мало.
 Многие  из  проблем,  намеченных  Лениным  в  декабре  1917  г.
в  наброске  «Из  дневника  публициста  (Темы  для  разработки)»,
ждали  своего  решения.
 Творческим  вкладом  в  это  решение  явилась  ленинская  рабо¬
та  «Великий  почин».  Еще  до  ее  создания  Ленин  написал  статью
«Маленькая  картинка  для  выяснения  больших  вопросов»  (при
жизни  Ленина  не  была  опубликована).  В  статье  Ленин  подверг
анализу  опыт  социалистического  строительства  в  Весьегонском
уезде  Тверской  губернии.  История  этого  опыта  была  изложена  в
широко  известной  теперь  книге  А.  Тодорского  «Год  —  с  винтов¬
кой  и  плугом».
 Особое  внимание  обратил  Ленин  на  накопленный  в  низах
в  Весьегонском  уезде  опыт  использования  предпринимателей  и
буржуазных  специалистов  для  экономического  строительства.
На  фактах  истории  одного  уезда  Ленин  показал  необходимость
и  возможность  строительства  социализма  из  материалов,  создан¬
ных  капитализмом,  и  закономерность  использования  в  процессе
социалистического  строительства  старого,  культурного  аппара¬
та,  который  взращен  буржуазной  эпохой.
 В  «Великом  почине»  поставлен  широкий  круг  проблем:  твор¬
ческая  роль  масс  в  создании  новых  экономических  отношений,
нового  общества,  руководящая  роль  пролетариата  по  отноше¬
нию  ко  всем  слоям  трудящихся  в  ходе  этого  процесса,  рождение
нового  отношения  к  труду.  «Великим  почином»  назвал  Ленин
коммунистические  субботники,  возникшие  весной  1919  г.  по  ини¬
циативе  московских  железнодорожников,  а  затем  проведенные
по  всей  стране.  В  субботниках  Ленин  увидел  всемирно-истори¬
ческое  событие,  знаменующее  собой  важный  шаг  в  творчестве
новых  экономических  отношений.  Формулы  настоящего  ком¬
 гм  Там  же,  стр.  192.
 93

мунизма  отличаются  от  пышного  фразерства  Каутских  «именно
тем,—  писал  он,—  что  они  сводят  все  к  условиям  труда»  224.  Ле¬
нин  и  рассмотрел  в  этой  работе  рождение  новых  условий  труда,
новой  трудовой  дисциплины,  новых  общественных  отношений.
 Взяв  как  центральный  вопрос  исследования  рождение  ново¬
го,  более  высокого  типа  общественной  организации  труда,  Ле¬
нин  решает  эту  проблему  на  широком  фоне  мирового  историче¬
ского  процесса.  Он  сопоставляет  три  социальных  типа  обще¬
ственной  организации  труда.  Крепостническая  организация
труда  держалась  на  дисциплине  палки;  капиталистическая  —
на  дисциплине  голода.  Новая,  социалистическая  организация
труда  держится  на  свободной  и  сознательной  дисциплине  самих
трудящихся.  «Эта  новая  дисциплина  не  с  неба  сваливается  и  не
из  добреньких  пожеланий  рождается,  она  вырастает  из  мате¬
риальных  условий  крупного  капиталистического  производства,
только  из  них»  225,—  писал  Ленин.
 Но  это  отнюдь  не  означает,  что  новая  общественная  органи¬
зация  труда  сразу  же  приводит  к  повышению  его  производитель¬
ности.  Ленин  раскрывает  общую  закономерность  переходных
периодов  от  одной  формации  к  другой  —  живучесть  старого,
трудности  его  искоренения,  сложность  процесса  выработки  но¬
вой  общественной  организации  труда.  «...Разве  бывало  в  исто¬
рии,—  писал  Ленин,—  чтобы  новый  способ  производства  привил¬
ся  сразу,  без  долгого  ряда  неудач,  ошибок,  рецидивов?  Полвека
после  падения  крепостного  права,  в  русской  деревне  оставалось
еще  немало  пережитков  крепостничества.  Полвека  после  отмены
рабства  негров  в  Америке,  положение  негров  там  сплошь  да
рядом  оставалось  еще  полурабским»  226.  Конкретные  историче¬
ские  условия  рождения  нового  строя  в  обстановке  экономиче¬
ской  разрухи  после  первой  мировой  войны  усугубили  эти  общие
тенденции.  Опять-таки  это  явление  не  чисто  русское;  падение
производительности  труда,  отмечал  Ленин,  «наблюдается  не  в
одной  России,  а  во  всем  свете:  разорение  и  обнищание,  озлобле¬
ние  и  усталость,  вызванные  империалистской  войной,  болез¬
ни  и  недоедание»  227.  К  этому  нужно  прибавить  специфические
условия  России  —  начавшуюся  гражданскую  войну,  саботаж  ин¬
теллигенции  и  вредительство  капиталистов.  В  результате  всего
этого  образовался  порочный  круг  —  чтобы  поднять  производи¬
тельность  труда,  надо  спастись  от  голода,  а  чтобы  спастись  от
голода,  надо  поднять  производительность  труда.  Развитие  и
углубление  революции,  творчество  самих  масс  указало  выход.
«Известно,  что  подобные  противоречия  разрешаются  на  прак¬
тике  прорывом  этого  порочного  круга,  переломом  настроения
 224  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  39,  стр.  22.
 225  Там  же,  стр.  14.
 226  Там  же,  стр.  19.
 227  Там  же,  стр.  20.
 94

масс,  геройской  инициативой  отдельных  групп,  которая  на  фоне
такого  перелома  играет  нередко  решающую  роль»  228,—  писал
Ленин.  Такой  геройской  инициативой  явились  субботники,  орга¬
низованные  впервые  железнодорожниками  Москвы.
 Отмечая  всемирно-историческое  значение  первых  субботни¬
ков,  Ленин  вовсе  не  абсолютизировал  именно  эту  форму  нового
отношения  к  труду.  «Нельзя  ручаться,  что  именно  „коммуни¬
стические  субботники“  сыграют  особо  важную  роль.  Не  в  этом
дело,—  писал  он.—  Дело  в  поддержке  всех  и  всяческих  ростков
нового,  из  которых  жизнь  отберет  самые  жизнеспособные»  229.
 Ленин  поставил  и  решил  в  этом  труде  важные  проблемы
истории  и  теории  переходного  периода  от  капитализма  к  социа¬
лизму.  Исходя  из  опыта  первых  двух  лет  революции,  Ленин  про¬
зорливо  определил  основные  тенденции  всего  переходного  пе¬
риода,  различные  стороны  и  функции  диктатуры  пролетариата.
Ленин  показал,  что  диктатура  пролетариата  является  не  только
и  не  столько  органом  насилия,  подавления  контрреволюции,  но
главным  образом  орудием  коммунистического  строительства,
орудием  творчества  новых  экономических  отношений.  С  точки
зрения  соотношения  классовых  сил  диктатура  пролетариата  яв¬
ляется  формой  руководства  рабочего  класса  массой  трудящихся
для  решения  этих  сложнейших  преобразовательных  задач.  Вме¬
сте  с  тем  переходный  период  является  периодом  классовой  борь¬
бы,  «...которая  неизбежна,  пока  не  уничтожены  классы,  и  кото¬
рая  меняет  свои  формы,  становясь  первое  время  после  сверже¬
ния  капитала  особенно  ожесточенной  и  особенно  своеобраз¬
ной»  23°.
 Спустя  несколько  месяцев  Ленин  развил  это  положение,  ра¬
ботая  над  брошюрой  «О  диктатуре  пролетариата»231.  Он  выде¬
лил  пять  задач  и  соответственно  пять  новых  форм  классовой
борьбы  рабочего  класса  в  период  его  диктатуры:  1)  подавление
сопротивления  эксплуататоров;  2)  гражданская  война;  3)  ней¬
трализация  мелкой  буржуазии,  особенно  крестьянства;  4)  ис¬
пользование  буржуазии,  буржуазных  специалистов;  5)  воспи¬
тание  новой  дисциплины  232.
 Ленинский  труд  «Великий  почин»  имеет  огромное  методоло¬
гическое  значение.  Он  является  образцом  научного  отбора  важ¬
нейших  фактов  из  огромного  потока  материалов  современной
истории,  потока  событий  великой  революции  и  социалистическо¬
го  строительства.
 228  Там  же,  стр.  21.
 229  Там  же,  стр.  20.
 230  Там  же,  стр.  14—15.
 231  Сохранились  черновые  наброски  этой  брошюры  и  варианты  ее  пла¬
на  (В.  И.  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  39,  453—461;  «Ленинский  сборник»,
т.  Ill,  стр.  493—518).  Работа  «Экономика  и  политика  в  эпоху  диктатуры
пролетариата»  явилась  частичной  реализацией  этих  планов.
 232  В.  И.  Л  е  н  и  и.  Поли.  собр.  соч.,  t.  39,  стр.  262—264.
 95

Методологическим  принципом  отбора  фактов  является  опре¬
деление  их  значения  для  рождения  нового  общества,  проверка
этих  фактов  жизнью,  опытом  социалистического  строительства.
 Ленин  выделяет  главные  направления  в  изучении  истории
создания  нового  общества.  Это  прежде  всего  история  условий
труда,  борьбы  за  новую,  социалистическую  дисциплину  труда  и
повышения  его  производительности,  изучение  ростков  нового,
ростков  коммунизма.  Ленин  подчеркивал  важность  конкретного
изучения  отношений  между  пролетариатом  и  непролетарскими
трудящимися  массами,  при  этом,  указывал  он,  необходимо  учи¬
тывать,  что  «эти  отношения  складываются  не  в  фантастически-
гармоничной,  „идеальной“,  обстановке,  а  в  реальной  обстановке
бешеного  и  многообразного  сопротивления  со  стороны  буржуа¬
зии»233.  Для  того  чтобы  правильно  выделить  элементы  нового
и  определить  свое  отношение  к  ним,  нужно  иметь  в  виду,  что
«когда  новое  только  что  родилось,  старое  всегда  остается,  в  те¬
чение  некоторого  времени,  сильнее  его,  это  всегда  бывает  так
и  в  природе  и  в  общественной  жизни»  234.  Ленин  требовал  вни¬
мательнейшего  изучения  новых  явлений  и  тенденций,  ибо  толь¬
ко  такое  изучение  дает  возможность  воздействовать  на  их  даль¬
нейший  рост,  обеспечить  победу  революционных  сил.
 Работа  «Великий  почин»  подготовила  появление  другого  ле¬
нинского  труда  —  «Экономика  и  политика  в  эпоху  диктатуры
пролетариата».
 Если  в  «Великом  почине»  Ленин  исследовал  в  первую  оче¬
редь  изменения,  происшедшие  в  рабочем  классе,  обратил  вни¬
мание  на  ростки  нового,  возникшие  в  пролетарской  среде,  то  в
«Экономике  и  политике...»  он  выявил  количественные  и  каче¬
ственные  изменения  в  советском  крестьянстве.  Анализ  этих  из¬
менений  Ленин  проводит  в  тесной  связи  с  характеристикой  эко¬
номики  переходного  периода  в  целом  и  соотношения  сил  всех
классов  советского  общества.
 Работу  на  эту  тему  Ленин  задумал  написать  еще  осенью
1919  г.  Занятость  огромной  государственной  деятельностью  не
позволила  ему  в  то  время  пойти  дальше  подготовки  отдельных
частей.  «Поэтому,—  писал  Ленин,—  я  решил  сделать  опыт  крат¬
кого,  конспективного  изложения  самых  существенных,  на  мой
взгляд,  мыслей  по  данному  вопросу»235.  7  ноября  1919  г.  в
«Правде»  появилась  первая  часть  этой  работы,  в  которой  Ленин
рассмотрел  общие  и  частные  закономерности  перехода  от  капи¬
тализма  к  социализму  в  нашей  стране.  «В  России,—  писал  Ле¬
нин,—  диктатура  пролетариата  неизбежно  должна  отличаться
некоторыми  особенностями  по  сравнению  с  передовыми  страна¬
ми  вследствие  очень  большой  отсталости  и  мелкобуржуазности
 233  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  39,  стр.  16.
 234  Там  же,  стр.  20.
 235  Там  же,  стр.  271.
 96

нашей  страны.  Но  основные  силы  —  и  основные  формы  обще¬
ственного  хозяйства  —  в  России  те  же,  как  и  в  любой  капитали¬
стической  стране,  так  что  особенности  эти  могут  касаться  только
не  самого  главного»  236.  Выделив  три  основные  формы  обще¬
ственного  хозяйства  в  переходный  период  (капитализм,  мелкое
товарное  производство  и  социализм),  Ленин  указал  на  соответ¬
ствующие  им  классовые  силы:  буржуазия,  мелкая  буржуазия
(особенно  крестьянство),  пролетариат.  Таким  образом,  и  в  эпоху
диктатуры  пролетариата  классы  остались,  «...но  каждый  видоиз¬
менился...  изменилось  и  их  взаимоотношение»  237.  Пролетариат
из  угнетенного,  лишенного  всякой  собственности  на  средства
производства,  стал  «господствующим  классом:  он  держит  в  ру¬
ках  государственную  власть,  он  распоряжается  обобществлен¬
ными  уже  средствами  производства,  он  руководит  колеблющи¬
мися,  промежуточными  элементами  и  классами,  он  подавляет
возросшую  энергию  сопротивления  эксплуататоров»  238.  Ленин
подчеркивает,  что  все  это  особые  задачи,  которых  раньше  про¬
летариат  не  ставил  и  не  мог  ставить.
 Изменилось  положение  свергнутых  классов  —  помещиков  и
капиталистов.  Они  были  разбиты  в  Октябре  1917  г.  и  в  после¬
дующих  битвах  гражданской  войны,  но  не  уничтожены.  У  них
оставалась  международная  база  —  интернациональный  капи¬
тал,  отделением  которого  они  являлись.  У  них  остались  неко¬
торые  средства  производства,  деньги,  громадные  общественные
связи.  У  них  остался  опыт,  «искусство»  государственного,  воен¬
ного,  экономического  управления,  что  давало  им  большой  пе¬
ревес.  А  энергия  сопротивления,  ожесточение  их  борьбы  во  мно¬
го  раз  возросли  именно  вследствие  их  поражения.
 Изменилось  положение  и  крестьянства  при  диктатуре  про¬
летариата.  «...С  одной  стороны,  это  —  довольно  значительная
(а  в  отсталой  России  громадная)  масса  трудящихся,  объединя¬
емая  общим  интересом  трудящихся  освободиться  от  помещика
и  капиталиста;  с  другой  стороны,  это  —  обособленные  мелкие
хозяева,  собственники  и  торговцы»239.
 «  В  этой  работе  Ленин  показал,  на  чем  основывается  и  из
чего  состоит  социалистический  уклад  экономики  переходного
периода.  Основой  этого  уклада  является  отмена  частной  собст¬
венности  на  средства  производства  и  организация  пролетарской
государственной  властью  в  общенациональном  масштабе  круп¬
ного  производства  на  государственной  земле  и  государствен¬
ных  предприятиях.  Процессы,  происходившие  в  этих  областях
экономики  Советской  республики,  Ленин  назвал  первыми  ша¬
гами  к  коммунизму,  самой  начальной  его  стадией.  В  земледе¬
 236  Там  же,  стр.  272.
 237  Там  же,  стр.  279.
 238  Там  же.
 233  Там  же,  стр.  280. 	#
 7  Очерки  историографии,  т.  ГУ 	Р7

лии  социалистический  уклад  только  начал  складываться  в  виде
крупных  советских  хозяйств,  организованных  рабочим  государ¬
ством  на  государственной  земле.  В  начальной  стадии  находи¬
лась  также  организация  коллективных  хозяйств  —  сельскохо¬
зяйственных  коммун  и  артелей.  «Крестьянское  хозяйство,—  пи¬
сал  Ленин,—  продолжает  оставаться  мелким  товарным  произ¬
водством.  Здесь  мы  имеем  чрезвычайно  широкую  и  имеющую
очень  глубокие,  очень  прочные  корни,  базу  капитализма.  На
этой  базе  капитализм  сохраняется  и  возрождается  вновь  —
в  самой  ожесточенной  борьбе  с  коммунизмом»240.
 Конкретный  ход  этой  борьбы  и  ее  особенности  в  условиях
того  времени  Ленин  проследил  на  основе  точных,  проверенных
данных  о  заготовках  и  распределении  сельскохозяйственных
продуктов.  Ленин  не  только  использует  материалы  о  государст¬
венных  заготовках  продуктов,  приведенные  уже  им  в  работе
«Великий  почин»,  но  всемерно  дополняет  их  новыми  фактами
о  заготовке  хлеба  и  доставке  его  в  города  двумя  секторами  —
социалистическим  и  капиталистическим.  По  26  губерниям  Со¬
ветской  России  было  произведено  хлеба  739,4  млн.  пудов.  До¬
ставлено  было  хлеба  в  города  органами  Народного  комиссари¬
ата  продовольствия—53  млн.  пудов,  мешочниками—68,4  млн.
пудов241.  «Итак,—  делает  вывод  Ленин,—  приблизительно  поло¬
вину  хлеба  городам  дает  Компрод,  другую  половину  —  мешоч¬
ники»242.  Ленин  подчеркивает,  что  этот  вывод  подтвержается
точным  обследованием  питания  рабочих  в  1918  г.  При  этом,
опираясь  на  изучение  рабочих  бюджетов,  он  указывает,  что  за
хлеб,  доставленный  государством,  рабочий  платит  в  девять  раз
меньше,  чем  мешочникам.  Эти  сведения,  как  отмечал  Ленин,
дали  точный  материал,  рисующий  все  основные  черты  экономи¬
ки  России  того  времени  243.
 В  чем  же  видит  Ленин  эти  основные  черты?  Прежде  всего
в  том,  что  трудящиеся  освобождены  от  вековых  угнетателей  и
поработителей,  помещиков 	и  капиталистов. 	«Этот 	шаг 	вперед
 действительной  свободы  и 	действительного 	равенства, 	шаг,  по
 величине  его,  по  размерам,  по  быстроте  невиданный  в  мире»244.*
 Свои  выводы  Ленин  строит  на  характеристике  классов  Со¬
ветской  России  и  прежде  всего  крестьянства.  «В  крестьянской
стране  первыми  выиграли,  больше  всего  выиграли,  сразу  выиг¬
рали  от  диктатуры  пролетариата  крестьяне  вообще...  Крестья¬
нин  никогда  еще,  в  течение  долгих  веков  нашей  истории,  не  имел
возможности  работать  на  себя:  он  голодал,  отдавая  сотни  мил¬
лионов  пудов  хлеба  капиталистам,  в  города  и 	за  границу.
 240  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр. 	соч.,  т.  39,  стр.  274.
 241  Там  же,  стр.  275.
 242  Там  же.
 243  Там  же,  стр.  276.
 244  Там  же.
 98

Впервые  при  диктатуре  пролетариата  крестьянин  работал  на
себя  и  питался  лучше  горожанина.  Впервые  крестьянин  увидал
свободу  <на  деле:  свободу  есть  свой  хлеб,  свободу  от  голода»245.
 Для  анализа  изменений,  происшедших  в  экономике  страны,
можно  было  бы  привлечь  тысячи  и  тысячи  фактов,  сотни  стати¬
стических  таблиц.  Ленин  взял  определенный  круг  фактов  и  ста¬
тистических  данных,  взял  главнейшие  для  того  времени,  точно
проверенные  и  обоснованные.  В  такой  крестьянской  стране,  как
Россия,  самым  важным  показателем  изменений  в  области  эко¬
номики  и  политики  являлось  положение  крестьянина,  его  роль
в  производстве  и  потреблении  хлеба,  его  связи  с  рабочим  клас¬
сом,  его  позиция  в  борьбе,  которая  развернулась  между  проле¬
тариатом  и  буржуазией.  Именно  эти  данные  о  производстве  и
потреблении  хлеба  и  взял  Ленин,  но  взял  не  изолированно  от
данных  о  всех  остальных  классах  общества,  а  в  связи  с  ними:
с  данными  о  потреблении  хлеба  в  городах,  питании  рабочих,
бюджете  рабочих.
 При  характеристике  основных  экономических  укладов  в  Рос¬
сии  Ленин  опирается  на  огромный  фактический  материал.  Дан¬
ные  о  национализации  земли,  конфискации  и  национализации
промышленных  предприятий,  транспорта,  банков,  акционерных
компаний,  статистические  данные  об  организации  совхозов,
сельскохозяйственных  коммун  и  земледельческих  артелей  —
таков  тот  материал,  на  основе  которого  Ленин  строит  свою  ха¬
рактеристику  социалистического  уклада  в  экономике  переход¬
ного  периода.
 Таким  образом,  работы  Ленина,  написанные  в  период  граж¬
данской  войны  («Великий  почин»,  «Экономика  и  политика...»),
по  важнейшим  принципиальным  вопросам  понимания  переход¬
ного  периода  примыкают  к  «Очередным  задачам  Советской
власти»,  работе,  созданной  до  развертывания  гражданской  вой¬
ны,  в  период  первой  мирной  передышки.
 Военная  обстановка  только  отодвигает,  затрудняет  решение
этой  задачи,  изменяет  формы  и  темпы,  но  не  снимает  ее.  Эти
работы  Ленина  глубоко  полемичны  по  своему  содержанию,
хотя  и  не  содержат  прямого  спора.  Они  противостоят  различно¬
го  рода  «откровениям»  лидеров  II  Интернационала,  которые  по*
носили  всячески  диктатуру  пролетариата,  игнорировали  ее
творчески-организаторскую  деятельность,  превозносили  «чи¬
стую»  демократию  буржуазного  Запада.  Ленин  показал,  что
диктатура  пролетариата  есть  высшая  форма  демократии,  рас¬
крыл  экономические  основы  этой  демократии,  которая  прежде
всего  заключалась  в  свободе  трудящихся  от  помещика  и  капи¬
талиста,  демократии,  строящейся  на  основе  отмены  частной
собственности,  создания  всенародной  собственности  на  средства
 245  Там  же. 	·
 99
 7*

и  орудия  производства.  Содержание  переходного  периода  Ленин
раскрывает  как  процесс  строительства  народными  массами  но¬
вой  экономики,  созидания  новых,  социалистических  отношений.
 Во  второй  половине  1919  и  в  1920  г.  Советская  страна  одер¬
жала  ряд  решающих  побед  над  интервентами  и  белогвардей¬
цами,  над  Колчаком,  Деникиным,  Врангелем.  Глубокие  корни
этих  побед,  их  неразрывная  связь  и  обусловленность  теми  завое
ваниями,  которые  партия  большевиков  одержала  в  октябре
1917  г.  и  в  ходе  строительства  нового  общества,  основные  этапы
истории  гражданской  войны  в  России  и  истории  развития  Со¬
ветского  государства  —  такова  проблематика  работ  Ленина  это¬
го  периода.  Этими  сюжетами  объединена  большая  группа  тру¬
дов  Ленина:  от  его  речи,  посвященной  двухлетию  Советской  вла¬
сти,  до  больших  специальных  исследований:  «Выборы  в  Учреди¬
тельное  собрание  и  диктатура  пролетариата»,  «Детская  болезнь
„левизны“  в  коммунизме»,  «К  истории  вопроса  о  диктатуре»
и  др.
 В  это  же  время  выявились  две  основные  враждебные  твор¬
ческому  марксизму  тенденции  в  изучении  опыта  диктатуры  про¬
летариата  и  социалистического  строительства.  С  одной  сторо¬
ны,  ревизионистская,  реформистская  фальсификация  этого
опыта,  утверждение  исключительного,  национально  ограничен¬
ного  его  характера  и  значения,  отрицание  исторической
закономерности  Октябрьской  революции  и  социалистического
строительства  в  России.  На  этой  концепции  сходились  русские
эсеро-меньшевики  и  зарубежные  «герои  II  Интернационала».
К  этой  концепции  в  той  или  иной  мере  примыкали  различные
капитулянтские  группы  внутри  партии.
 С  другой  стороны,  в  международном  коммунистическом  дви¬
жении  наметилась  опасность  догматического  истолкования
опыта  социалистической  революции  в  России  и  построения  «ле¬
вых»  сектантских  выводов.
 В  борьбе  с  этими  идейными  направлениями  и  создавал  Ле¬
нин  свои  труды,  послужившие  основой  для  советской  историо¬
графии.
 Речь  Ленина  о  второй  годовщине  Советской  власти  является
в  известной  мере  продолжением  работы  «Экономика  и  полити¬
ка...».  Если  в  «Экономике  и  политике...»  Ленин  подверг  анализу
объективные  процессы  в  области  экономики  и  соотношения
классовых  сил,  то  в  своем  выступлении  он  обратил  главное  вни¬
мание  на  историю  органов  диктатуры  пролетариата  и  ее  поли¬
тики.  Как  отметил  Ленин,  он  поставил  своей  задачей  «...извлечь
общие  уроки  из  двухлетнего  героического  строительства»246.
 При  этом  Ленин  отмечает  особенности  метода,  которым  он
пользуется  в  своем  анализе:  «...нам  не  надо,—  говорил  он,—
ограничиваться  теми  конкретными,  отдельными  фактами,  каса¬
 246  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  39,  стр.  293.
 100

ющимися  работы  того  или  иного  комиссариата...  нам  надо  те¬
перь,  бросая  взгляд  на  пережитое,  извлечь  общий  урок  из  этого
строительства...»247.  История  этого  строительства  дала  возмож¬
ность  Ленину  сделать  два  важнейших  вывода.
 Во-первых,  только  участие  рабочих  в  общем  управлении  го¬
сударством  дало  возможность  Советской  республике  устоять
в  таких  неимоверно  трудных  условиях.  Во-вторых,  только  пра¬
вильное  отношение  к  громадной  массе  многомиллионного  кре¬
стьянства  обеспечило  Советской  республике  успех  и  указало
путь  к  победе.
 #  Во  всех  областях  государственного  строительства  —  военной,
политической  и  экономической  —  рабочему  классу  приходилось
завоевывать  пядь  за  пядью  каждую  позицию  для  создания  на¬
стоящего  аппарата  власти  248.  Каждую  отрасль  управления  при¬
ходилось  переделывать  таким  образом,  чтобы  действительно
авангард  пролетариата  взял  в  свои  руки  строительство  вла¬
сти249.  В  качестве  примеров  Ленин  привел  военный  аппарат,
железнодорожный  транспорт,  кооперацию,  продовольственный
аппарат.  Во  всех  звеньях  государственного  аппарата  появились
тысячи  представителей  рабочих,  «которые  прошли  весь  огонь
борьбы,  шаг  за  шагом  выталкивая  представителей  буржуазной
власти»250.  Если  в  1918  г.  в  продовольственном  аппарате  было
только  30%  представителей  рабочих,  то  в  конце  1919  г.  эти
представители  составили  уже  до  80%  всего  аппарата.  Во  всех
областях  государственного  управления  выросли  десятки  тысяч
рабочих,  которые  прошли  школу  строительства  и  научились
вести  самостоятельно  все  дела  государственного  управления.
Как  на  показатель  неисчерпаемых  источников  революционной
энергии  и  творчества  рабочих  масс  Ленин  указал  на  субботни¬
ки  и  результаты  проведения  партийной  недели  в  Москве.
 Вся  группа  трудов  Ленина,  созданных  в  конце  1919  и  в  1920  г.,
является  сокрушительным  ударом  по  эсеро-меньшевистской
фальсификации  истории  Октября,  истории  гражданской  войны
и  социалистического  строительства.  Ленин  внимательно  следил
за  эсеро-меньшевистской  литературой,  читал  статьи  и  выступ¬
ления  Базарова  и  Мартова,  Юшкевича  и  Балабанова,  Вишня¬
ка  и  Потресова.  Статья  Ленина  «В  лакейской»251  отражает  ос¬
новные  направления  ленинской  критики  эсеро-меньшевистской
фальсификации  истории.
 Сохранившиеся  наброски  планов  этой  статьи  передают  нам
более  полно  замысел  Ленина.  В  набросках  отмечается  «претен¬
зия  Мартова  встать  „выше“  обеих  крайностей:  буржуазии  и
 247  Там  же,  стр.  294.
 248  Там  же,  стр.  295—296.
 249  Там  же.
 250  Там  же,  стр.  296.
 251  Там  же,  стр.  139—145. 	·
 Ю\

пролетариата,  обеих  диктатур»252.  Классовую  суть  этой  претен¬
зии  Ленин  видел  в  позиции  реакционных  мелких  буржуа,  кото¬
рые  в  1848  г.  были  жалки  и  смешны,  а  в  1918—отвратительны
и  омерзительны.  Интересен  фактический  материал,  привлекае¬
мый  Лениным  в  этой  статье.  Данные  о  белогвардейском  заго¬
воре  в  июне  1919  г.,  материалы  Бернского  интернационала,  ре¬
золюции  IX  Совета  партии  эсеров,  сопоставление  1919  г.  с
1793  г.,  позиции  Маркса  в  1848  г.  и  позиции  большевиков
в  1914—1919  гг.—  таков  круг  фактов  и  методологических  прие¬
мов,  на  которые  опирался  Ленин.  В  статье  был  затронут  широ¬
кий  круг  вопросов  —  о  характере  буржуазной  и  пролетарской
демократии,  об  отношении  к  гражданской  войне,  о  соотношений
реформы  и  революции.  Статья  «В  лакейской»  осталась  незакон¬
ченной,  но  эти  вопросы  получили  позитивную  разработку  в  тру¬
дах  Ленина  последней  четверти  1919  г.,  прежде  всего  в  его  до¬
кладах  на  Всероссийском  съезде  коммунистических  организа¬
ций  народов  Востока,  на  VIII  Всероссийской  конференции
РКП  (б)  и  VII  Всероссийском  съезде  Советов.  В  этих  работах,
как  отмечает  сам  Ленин,  история  дается  не  как  описание  собы¬
тий,  не  как  сводка  фактов,  а  как  обобщение  опыта  для  непо¬
средственной  практической  деятельности  революционной  пар¬
тии  253.
 В  выступлении  на  съезде  представителей  народов  Востока
Ленин  осветил  международный  аспект  Великой  Октябрьской
социалистической  революции  и  глубочайших  социальных  пре¬
образований,  проведенных  революцией.  Указав  на  то,  что  Рос¬
сия  служит  связующим  звеном  между  Европой  и  Азией,  между
Западом  и  Востоком,  Ленин  сделал  вывод,  что  именно  народам
России  выпала  честь  быть  застрельщиками  борьбы  против  им¬
периализма.  «...То,  что  проделала  Красная  Армия,  ее  борьба
и  история  победы  будут  иметь  для  всех  народов  Востока  ги¬
гантское,  всемирное  значение»,—  говорил  Ленин  254.  История
гражданской  войны  в  России,  опыт  этой  борьбы  показали,  что
«...освобождение  народов  Востока  является  теперь  вполне  прак¬
тически  осуществимым  с  точки  зрения  не  только  перспектив
международной  революции,  но  и  с  точки  зрения  непосредствен¬
ного  военного  опыта,  проделанного  в  Азии,  в  Сибири,  опыта,
который  проделан  Советской  республикой,  подвергшейся  воен¬
ному  нашествию  всех  могущественных  стран  империализма»  255.
В  этой  работе  Ленин  показал,  как  опыт  русской  революции  опро¬
кинул  реформистскую  концепцию  мировой  истории  XX  в.  и  под¬
твердил  марксистскую  концепцию.  Реформисты  считали,  чго  исто¬
рия  первых  двух  десятилетий  исчерпывается  борьбой  двух  групп
 252  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  39,  стр.  445.
 253  Там  же,  стр.  342.
 254  Там  же,  стр.  321.
 255  Там  же.
 102

всемирного  империализма.  «...Они  считали,—  говорил  Ленин,—
что  эта  борьба  заполнила  собой  историю,  что  нет  сил,  которые
могли  бы  дать  что-либо  иное...»  256.  Но  за  последний  год  «...ми¬
ровая  история  пережила  ...невиданные  явления,  широкие  и  глу¬
бокие...»257.  То,  что  зрело  в  недрах  народных  масс  в  Европе  и
Америке,  вышло  наружу,  подтвердив  тем  самым,  что  в  миро¬
вой  истории  есть  еще  другие  силы,  кроме  империалистов,  силы
социалистической  революции,  силы  освободительного,  антиимпе¬
риалистического  движения.
 В  докладах  на  VIII  партконференции  и  VII  съезде  Советов
Ленин  впервые  формулирует  основные  принципиальные  поло¬
жения  своей  концепции  истории  иностранной  военной  интервен¬
ции  и  гражданской  войны  в  Советской  России.  История  анти¬
советской  интервенции  Антанты  «...разделяется  на  три  главных
этапа,  из  которых  каждый  дает  нам  один  за  другим  глубокую  и
прочную  победу»,—  указал  Ленин  258.  Ленин  охарактеризовал
основные  этапы  антисоветской  интервенции  и  соответствующие
им  методы  борьбы  Антанты  против  Советской  России.  В  конце
1918—начале  1919  г.  Антанта  пыталась  сломить  Советскую
республику  своими  собственными  войсками.  Антанта  потерпела
крушение,  социалистическая  революция  отвоевала  у  интервен¬
тов  их  собственных  солдат.  Весной  и  летом  1919  г.  Антанта  пы¬
талась  использовать  против  Советской  России  небольшие  госу¬
дарства  —  Эстонию,  Латвию,  Литву,  Финляндию,  которые  по¬
лучили  независимость  в  результате  победы  Октябрьской  рево¬
люции.  Но  и  этот  прием  борьбы  потерпел  крушение.  Ленин
глубоко  вскрыл  различные  группы  внутриимпериалистических
противоречий,  которые  активно  использовались  диктатурой  про¬
летариата.  «Если  первые  месяцы  после  нашей  революции  мы
держались  потому,  что  германский  и  английский  империализм
были  в  мертвой  схватке  друг  с  другом,  если  после  этого  полу¬
годия  мы  держались  еще  больше  полугода  потому,  что  войска
Антанты  оказались  неспособными  бороться  против  нас,  то  сле¬
дующий  год...  мы  продержались  с  успехом  потому,  что  попытка
великих  держав,  под  влиянием  которых  безусловно  и  безогово¬
рочно  находятся  все  маленькие  страны,  попытка  их  мобилизо¬
вать  маленькие  страны  против  нас  потерпела  крушение  из-за
противоречия  интересов  международного  империализма  и  инте¬
ресов  этих  стран»  259.
 Ленин  отметил,  что  на  третьем  этапе,  осенью  1919  г.,  произо¬
шел  перелом  в  настроениях  трудящихся  масс  и  интеллигенции
стран  Антанты.  Он  привел  заявление  представителей  француз¬
ской  интеллигенции  в  октябре  1919  г.,  под  которым  стояли  под¬
 256  Там  же,  стр.  322.
 257  Там  же.
 258  Там  же,  стр.  389,  465
 259  Там  же,  стр.  349.
 ¡03

писи  Анатоля  Франса,  Фердинанда  Бюиссона,  Альфонса  Олара
и  многих  других  деятелей  культуры,  выступивших  против  интер¬
венции.  Это  выступление  видных  представителей  творческой  ин¬
теллигенции  Франции  Ленин  охарактеризовал  как  крупнейшую
победу  революции.
 Анализируя  ход  и  исход  борьбы  с  Колчаком,  Ленин  сфор¬
мулировал  общий  закон  победы  Советской  власти  в  граждан¬
ской  войне:  «...исторически  побеждает  тот  класс,  который  может
вести  за  собой  массу  населения»260.  Именно  это  показал  опыт
борьбы  с  Колчаком  в  Сибири,  где  меньше  всего  пролетариата  и
где  крестьянин  не  успел  получить  реальных  выгод  от  падения
власти  буржуазии  и  помещиков.  Этот  закон  проявил  свое
действие  и  в  строительстве  Красной  Армии,  большинство  кото¬
рой  принадлежало  не  к  пролетариату,  а  к  крестьянству.  Исто¬
рия  поражения  Колчака  показала,  что  миллионы  крестьян  окон¬
чательно  стали  на  сторону  Советской  власти.  В  этом  Ленин  ви¬
дел  главный  политический  урок  «...который  мы  должны  приме¬
нить  к...  задачам  внутреннего  строительства»261.
 В  декабре  1919  г.  Ленин  написал  одно  из  самых  замечатель¬
ных  и  глубоких  исторических  исследований  «Выборы  в  Учреди¬
тельное  собрание  и  диктатура  пролетариата».  Эта  работа  была
направлена  против  оппортунистической,  реформистской  фаль¬
сификации  истории  Октябрьской  революции  и  по  своему  содер¬
жанию  тесно  примыкала  и  продолжала  его  произведение  «Про¬
летарская  революция  и  ренегат  Каутский».
 Исследование  итогов  выборов  в  Учредительное  собрание
дало  возможность  Ленину  сделать  ряд  важнейших  выводов  и
обобщений,  вошедших  в  качестве  составных  элементов  в  его
концепцию  истории  Октябрьской  революции.
 Для  исследования  Ленину  не  понадобилось  привлекать  но¬
вый  фактический  материал  —  он  воспользовался  теми  данными,
которые  были  приведены  в  статье  эсера  Н.  В.  Святицкого  «Ито¬
ги  выборов  во  Всероссийское  Учредительное  собрание»,  опуб¬
ликованной  в  1918  г.262  Однако  ленинская  методология  исследо¬
вания  этого  фактического  материала  принципиально  противо¬
положна  эклектической  методологии,  применяемой  Святицким,
который  не  пошел  дальше  внешней  сводки  фактов.  Ленин  про¬
ник  в  классовую  суть  этих  фактов,  в  их  социальную  обуслов¬
ленность  и  закономерную  взаимосвязь.  Ленин  берет  как  исход¬
ный  факт,  приведенный  в  статье  Святицкого:  большевики  полу¬
чили  на  выборах  в  Учредительное  собрание  74  голосов,  мелко¬
буржуазные  и  буржуазные  партии  —  3/4  голосов.
 Как  же  могло  в  этих  условиях  произойти  такое  «чудо»,  как
победа  большевиков  не  только  в  октябре  1917  г.,  но  и  в  двух¬
 260  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  39,  стр.  351.
 261  Там  же,  стр.  354.
 262  «Год  русской  революции  (1917—1918  гг.)».  Сб.  статей.  М.,  1918.
 104

летней  гражданской  войне?  (Работа  Ленина  была  написана
в  конце  1919  г.)
 Святицкий  использовал  порочный  в  методологическом  отно¬
шении  прием  —  он  механически  соединил  данные  о  промышлен¬
ных  губерниях,  малопромышленных  и  аграрных  и  тем  самым
преуменьшил  влияние  большевиков  в  пролетарских  районах.
Ленин  выделил  данные  о  промышленных  губерниях,  о  таких
индустриальных,  политических  и  культурных  центрах,  как  сто¬
лицы—  Петроград  и  Москва.  Это  позволило  Ленину  сделать
вывод,  что  большевики  имели  за  собой  громадное  большинство
пролетариата,  а  в  нем  самую  сознательную,  революционную
часть  этого  передового  класса  263.  Другой  стороной  и  особен¬
ностью  этого  методологического  подхода  является  ленинский
анализ  соотношения  города  и  деревни  в  условиях  капитализма
и  перехода  к  социализму.  «Город  неизбежно  ведет  за  собой  де¬
ревню,—  писал  Ленин.—  Деревня  неизбежно  идет  за  городом.
Вопрос  только  в  том,  какой  класс,  из  „городских“  классов,  су¬
меет  вести  за  собой  деревню,  осилит  эту  задачу  и  какие  фор¬
мы  это  руководство  города  примет»  264.
 Какой  же  класс  повел  за  собой  деревню?  Это  сделал  тот
класс,  который  в  решающий  момент,  в  решающем  пункте  имел
подавляющий  перевес  сил.  Такой  перевес,  определил  Ленин,
является  законом  политического  успеха  во  время  революции.
 Ленин  взял  для  анализа  решающие  пункты:  промышленные
центры,  столицы  и  наиболее  важные  участки  фронта.  Из  этого
методологического  анализа  закономерно  вытекает  ленинское  по¬
ложение  о  трех  условиях  победы  большевизма  в  октябре  1917  г.:
«1)  подавляющее  большинство  среди  пролетариата;  2)  почти
половина  в  армии;  3)  подавляющий  перевес  сил  в  решающий
момент  в  решающих  пунктах,  именно:  в  столицах  и  на  фрон¬
тах  армии,  близких  к  центру»  265.
 Но  этот  анализ  является  для  Ленина  только  подходом  к  ре¬
шению  главного  вопроса  —  как  большевикам  удалось  отвоевать
на  свою  сторону  непролетарские  трудящиеся  массы,  ибо  без
этого  большевики  добились  бы  только  кратковременной,  непроч¬
ной  победы.  И  здесь,  на  новой  ступени  своего  методологическо¬
го  анализа  Ленин  связывает  воедино  прошлое  (борьбу  за  побе¬
ду  социалистической  революции),  настоящее  (гражданскую
войну)  и  будущее  (победу  социализма).  Исторический  опыт  по¬
казал,  что  государственная  власть  в  руках  пролетариата  мо¬
жет  и  должна  стать  орудием  отвоевания  трудящихся  масс  у
буржуазии  и  мелкобуржуазных  партий,  орудием  организации
социализма  на  развалинах  капитализма26®.
 263  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Полн.  собр.  соч.,  т.  40,  стр.  5.
 264  Там  же.
 *·5  Там  же,  стр.  10.
 266  Там  же,  стр.  11. 	#
 105

Таким  образом,  материалы  из  истории  выборов  в  Учреди¬
тельное  собрание  Ленин  использовал  не  только  для  того,  чтобы
выяснить  условия  победы  большевиков  в  крестьянской  стране,
но  и  для  того,  чтобы  решить  важнейший  теоретический  вопрос
о  роли  пролетарской  диктатуры  как  орудия  построения  нового
социалистического  общества.
 Превращение  России  в  социалистическое  государство,  в  оп¬
лот  мирового  рабочего  и  освободительного  движения  вызвало
во  всем  мире  глубокий  и  постоянный  интерес  к  истории  России,
к  истории  большевизма,  к  истории  трех  русских  революций.
В  условиях  обострения  революционной  борьбы  на  Западе,  пе¬
рехода  реакции  в  наступление  в  ряде  стран  Европы  и  Америки
особую  актуальность  приобрела  история  борьбы  большевиков
как  против  ревизионизма,  так  и  с  различными  формами  догма¬
тизма,  сектантства  «левых»  течений  в  партии  и  рабочем  дви¬
жении.  Выявить  в  этой  истории,  в  опыте  русского  революцион¬
ного  движения  все  то,  что  имело  не  только  национальное,  но  и
общее,  международное  значение,  и  в  смысле  влияния  на  миро¬
вую  историю,  и  в  смысле  исторической  неизбежности  повторения
в  международном  масштабе  того,  что  происходило  в  России  —
такова  была  актуальная  задача  марксистской  науки.  За  реше¬
ние  этой  задачи  и  взялся  Ленин.
 В  первые  два  года  после  победы  Октября,  когда  револю¬
ционный  пролетариат  вынужден  был  с  оружием  в  руках  отстаи¬
вать  свои  завоевания  против  белогвардейцев  и  интервентов,  на
первый  план  выступили  те  черты,  те  особенности  истории  рус¬
ского  рабочего  движения,  истории  революционной  борьбы,  ко¬
торые  выражались  в  решительной  и  последовательной  ломке
•старого,  в  стремительном  атакующем  порыве,  в  беспощадном
и  последовательном  подавлении  врагов  диктатуры  пролетариата.
 История  первых  лет  диктатуры  пролетариата  не  только  об¬
наружила  ее  внутреннюю  силу,  но  и  дала  возможность  рас¬
крыть  международное  значение  русской  революции.
 Как  определил  сам  Владимир  Ильич,  он  поставил  своей
целью  применить  к  анализу  революционного  процесса  в  Запад¬
ной  Европе  то,  что  является  общезначимым,  общеобязательным
в  истории  большевизма  267,  учесть  опыт  истории  России  в  связи
с  некоторыми  вопросами  интернациональной  коммунистической
тактики  268.
 В  «Детской  болезни...»  Ленин  связал  воедино,  в  одну  закон¬
ченную  концепцию  историю  России  и  историю  основных  этапов
русского  революционного  движения  за  75—80  лет,  начиная
с  40-х  годов  XIX  в.  Он  вскрыл  основные  закономерности  как
в  области  развития  общественной  мысли,  теории,  так  и  в  обла¬
 267  В.  И.  JI  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  41,  стр.  30.
 268  Там  же,  стр  46.
 106

сти  «практической  истории»  269.  Ленин  выделил  полувековой  пе¬
риод  в  истории  России  с  40-х  и  до  90-х  годов,  когда  передовая
мысль  в  России  искала  правильную  революционную  теорию,
следя  за  всяким  и  каждым  «последним  словом»  Европы  и  Амери¬
ки  в  этой  области.  «Марксизм,—  писал  Ленин,—  как  единственно
правильную  революционную  теорию,  Россия  поистине  выстрада¬
ла  полувековой  историей  неслыханных  мук  и  жертв,  невиданного
революционного  героизма,  невероятной  энергии  и  беззаветности
исканий,  обучения,  испытания  на  практике,  разочарований,  про¬
верки,  сопоставления  опыта  Европы»  270.  На  гранитной  теорети¬
ческой  базе  марксизма  возник  большевизм,  который  за  пятнад¬
цать  лет  (1903—1917  гг.)  прошел  богатейший  исторический
путь,  не  имеющий  себе  равных  в  истории.  «Ни  в  одной  стра¬
не,—  писал  Ленин,—  не  было  сконцентрировано  на  таком  ко¬
ротком  промежутке  времени  такого  богатства  форм,  оттенков,
методов  борьбы  всех  классов  современного  общества...»271.
 В  этом  труде  Ленин  подвел  итоги  своей  почти  30-лет¬
ней  гигантской  работы  по  всестороннему  изучению  истории
России.  В  ленинских  работах,  начиная  от  первых  статей
1893—1894  гг.  и  до  этого  замечательного  по  богатству,  много¬
гранности  и  емкости  труда,  формируется  и  развивается  единая
в  своей  основе  концепция  истории  России  как  центра  мирового
революционного  движения.  От  проникновенных  пророческих  слов
в  «Друзьях  народа...»  о  русском  рабочем,  который  во  главе  всех
демократических  элементов  свалит  абсолютизм  и  поведет  рус¬
ский  пролетариат  рядом  с  пролетариатом  всех  стран  к  победо¬
носной  коммунистической  революции  272,  до  обобщенной  характе¬
ристики  всех  этапов  этого  пути  в  труде  «Детская  болезнь...»  раз¬
вивалась  и  обогащалась  ленинская  концепция  истории  России.
 Периодизация  истории  большевизма,  которую  Ленин  раз¬
работал  в  «Детской  болезни...»,  так  тесно  связана  с  периодиза¬
цией  общероссийской  истории  эпохи  империализма,  что  ее  и  не¬
обходимо  принять  как  единственную  научную  периодизацию
истории  страны.  Период  с  1903  по  1917  г.  он  делит  на  шесть
главных  этапов,  выделяя  в  каждом  из  них  основные,  наиболее
существенные  черты.  На  нескольких  страничках  Ленин,  в  клас¬
сически  точной  форме,  обосновывает  свою  концепцию  истории
России  эпохи  империализма.
 Первый  этап  (1903—1905)—происходит  политическое  фор¬
мирование  трех  основных  классов  и  соответствующих  полити¬
ческих  течений:  либерально-буржуазного,  мелкобуржуазно-де¬
мократического  и  пролетарски-революционного.  «Все  вопросы,
 269  Там  же,  стр.  8.
 270  Там  же.
 271  Там  же.
 272  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли,  собр,  соч.,*\  1,  стр.  312.
 107

из-за  которых  шла  вооруженная  борьба  масс  в  1905—1907  и  в
1917—1920  годах,  можно  (и  должно)  проследить,  в  зародыше¬
вой  форме,  по  тогдашней  печати»,—  писал  Ленин  273.
 Второй  этап  (1905—1907)—годы  первой  русской  револю¬
ции,  темп  истории  чрезвычайно  убыстряется,  все  классы  рус¬
ского  общества  выступают  открыто.  Ленин  подчеркивает,  что
этот  этап  органически  связан  с  предыдущим  и  последующим.
С  предыдущим,—  так  как  именно  в  эти  годы  проверяются  дей¬
ствиями  масс  все  программные  и  тактические  взгляды.  С  по¬
следующим,—  так  как  рождение  в  эти  годы  советской  формы
организации  масс  является  основой  для  «генеральной  репети¬
ции»  и  будущей  победы  в  социалистической  революции.
 Третий  этап  (1907—1910)—революционное  движение  про¬
ходит  горькую  науку  правильного  отступления,  науку  истори¬
ческой  диалектики.  «Разбитые  армии  хорошо  учатся».  Буржуаз¬
ное  развитие  России  «шагает  вперед  замечательно  быстро»  274.
 Четвертый  этап  (1910—1914)—годы  сначала  медленного,
а  после  ленских  событий  —  быстрого  подъема  революционной
борьбы  масс.
 Пятый  этап  (1914—1917)—годы  первой  мировой  войны,
годы  острой  и  ожесточенной  борьбы  рабочего  класса,  больше¬
визма  против  социал-патриотов  и  каутскианцев  всех  стран.
Эта  борьба  явилась  условием  победы  в  1917—1920  гг.
 Шестой  этап  (февраль  —  октябрь  1917  г.),  когда  «невероят¬
ная  застарелость  и  устарелость  царизма  создала  (при  помощи
ударов  и  тяжестей  мучительнейшей  войны)  невероятную  силу
разрушения,  направленную  против  него»  275.  Это  был  период,
когда  рожденные  в  огне  революции  Советы,  используя  опыт
1905  г.,  превратились  в  органы  государственной  власти,  в  орга¬
ны  диктатуры  пролетариата.
 В  «Детской  болезни...»  Ленин  показал,  что  большевизм  на
всех  этапах  своей  истории  боролся  не  только  с  реформизмом,
но  и  с  мелкобуржуазной  революционностью.  Если  история  пер¬
вой  борьбы  была  широко  известна  в  России  и  за  границей,  то
история  борьбы  с  мелкобуржуазной  революционностью  известна
значительно  хуже,  а  основные  направления  этой  борьбы  были
мало  изучены.
 В  книге  Ленина  этот  вопрос  об  истории  политики  революци¬
онной  партии  превращается  в  весьма  важный  вопрос  о  внутрен¬
них  закономерностях  революционного  движения.  С  этой  точки
зрения  Ленин  и  рассматривает  вопрос  о  парламентском  опыте
большевизма  на  материалах  государственных  дум  и  Учреди¬
тельного  собрания.  Большевики  участвовали  в  самых  реакцион¬
ных  парламентах.  Исторический  опыт  показал,  что  такое  учас¬
 273  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  41,  стр.  9.
 274  Там  же,  стр.  10.
 275  Там  же,  стр.  12.
 108

тие  было  не  только  полезно,  но  и  необходимо  для  партии  рево¬
люционного  пролетариата.
 Ленин  указывал  на  то,  что  опыт  целого  ряда,  если  не  всех,
революций  свидетельствует  о  том,  как  «...особенно  полезно  во
время  революций  соединение  массового  действия  извне  реакци¬
онного  парламента  с  сочувствующей  революции  (а  еще  лучше:
прямо  поддерживающей  революцию)  оппозициею  внутри  этого
парламента»  276.
 Большевизм  вырос,  окреп  и  закалился  в  борьбе  с  оппорту¬
низмом  и  мелкобуржуазной  революционностью,  в  борьбе  с  реви¬
зионизмом  и  догматизмом.  Ленин  решительно  выступал  против
сектантов  и  догматиков,  которые  абсолютизировали  борьбу
внутри  рабочего  движения,  внутри  партии,  исключая  из  этой
борьбы  соглашения,  блоки,  компромиссы.  Именно  такое  абсолю¬
тизирование  одной  стороны  опыта  русского  рабочего  движения,
русской  революции  и  привели  «левых»  в  международном  рабо¬
чем  движении  к  совершенно  неверному  лозунгу  «никаких  ком¬
промиссов».  Ленин,  обращаясь  к  истории  рабочего  движения  в
России,  дает  обобщенную  характеристику  этапов,  событий,  фак¬
тов,  когда  революционная  социал-демократия  в  ходе  классовой
войны  с  буржуазией  лавировала,  использовала  противоречия
интересов  между  врагами  пролетариата,  шла  на  соглашение  с
временными,  непрочными,  шаткими  союзниками.  Ленин  напом¬
нил  в  этой  связи  недолгий  формальный  политический  союз  ста¬
рой  «Искры»  со  Струве,  который  проводился  при  развертывании
самой  беспощадной  идейной  и  политической  борьбы  против  бур¬
жуазного  либерализма.  В  1905  г.  большевики  отстаивали  союз
рабочего  класса  и  крестьянства  против  либеральной  буржуазии
и  царизма,  «...никогда  не  отказываясь  в  то  же  время  от  поддерж¬
ки  буржуазии  против  царизма  (например,  на  2-ой  стадии  выбо¬
ров  или  на  перебаллотировках)...»  277  Большевики  вели  непри¬
миримую  идейную  и  политическую  борьбу  против  эсеров  и  в  то
же  время  заключили  с  ними  в  1907  г.  формальный  политический
блок  на  выборах  в  Государственную  думу.  Большевики  никогда
не  прекращали  идейной  и  политической  борьбы  с  меньшевика¬
ми,  но  во  время  первой  мировой  войны  заключили  определенный
компромисс  с  левыми  меньшевиками  (Мартов)  и  частью  эсеров
(Чернов,  Натансон)  278.  Наконец,  в  самый  момент  Октябрьского
переворота  большевики  предложили,  а  вскоре  осуществили  фор¬
мальный  политический  блок  с  «левыми  эсерами»,  включая  их
участие  в  правительстве.  Весьма  характерно,  что  Ленин  под¬
черкнул  факт  распада  этого  блока  по  инициативе  левых  эсе¬
ров,  а  отнюдь  не  большевиков.  Таким  образом,  Ленин  показал,
что  история  большевизма,  выросшего  в  борьбе  с  оппортунизмом
 278  Там  же,  стр.  45.
 277  Там  же,  стр.  56.
 278  Там  же. 	#
 109

и  мелкобуржуазной  революционностью,  свидетельствует  об  от¬
сутствии  всякого  сектантского  подхода  к  борьбе  за  единство  ра¬
бочего  класса,  за  сплочение  революционных  сил.  Поэтому  одно¬
стороннее  утверждение  Сталина,  будто  большевизм  всегда  вел
линию  на  разрыв,  на  раскол  в  рабочем  движении  и  снискал
себе  в  рядах  оппортунистов  II  Интернационала  почетную  славу
«раскольников»  и  «дезорганизаторов»  279,  не  отражает  всего  мно¬
гообразия  истории  и  тактического  опыта  большевизма  и  не  ра¬
зоблачает  клеветнических  утверждений  ревизионистов,  которые
и  были  действительными  носителями  раскольнических  и  дезор¬
ганизаторских  действий  в  рабочем  движении.
 Обобщая  в  «Детской  болезни...»  почти  трехлетний  опыт  дикта¬
туры  пролетариата,  Ленин  исследовал  и  обозначил  различные
формы  борьбы  ее  против  консервативных  сил,  определил  роль
партии  в  системе  диктатуры  пролетариата.  «Диктатура  проле¬
тариата,—  писал  Ленин,  —  есть  упорная  борьба,  кровавая  и  бес¬
кровная,  насильственная  и  мирная,  военная  и  хозяйственная,  пе¬
дагогическая  и  администраторская,  против  сил  и  традиций  ста¬
рого  общества...  Без  партии,  железной  и  закаленной  в  борьбе,
без  партии,  пользующейся  доверием  всего  честного  в  данном
классе,  без  партии,  умеющей  следить  за  настроением  массы  и
влиять  на  него,  вести  успешно  такую  борьбу  невозможно»  280.
Ленин  раскрыл  подлинно  демократический  характер  советской
государственности,  созданной  Октябрьской  революцией.  Он  по¬
казал,  как  исторически  складывалась  эта  демократическая  си¬
стема,  как  партия  осуществляет  связь  с  массами  через  профсою¬
зы,  беспартийные  рабочие  и  крестьянские  конференции,  через
Советы,  рабоче-крестьянскую  инспекцию,  постоянное  направле¬
ние  передовых  рабочих  на  работу  в  деревню.
 Ленин  дал  общую  характеристику  истории  трех  революций
в  России  с  точки  зрения  роли  в  этих  революциях  рабочего  клас¬
са  и  развития  различных  форм  пролетарской  борьбы.  Отметив
закономерность  борьбы  с  оппортунизмом  и  «левым»  догматиз¬
мом,  неизбежность  повторения  этой  борьбы  во  всех  странах,
Ленин  подчеркнул,  что  в  каждой  стране  этот  процесс  будет  про¬
ходить  по-своему.  Главной  задачей  Ленин  считал  необходимость
«исследовать,  изучить,  отыскать,  угадать,  схватить  национально¬
особенное,  национально-специфическое  в  конкретных  подходах
каждой  страны  к  разрешению  единой  интернациональной  за-
дачи...»281
 279  И.  В.  С  т  а  л  и  н.  Соч.,  т.  13,  стр.  86.
 280  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  41,  стр.  27.
 281  Там  же,  стр.  77.  Ленин  внимательно  следил  за 	изучением  опыта 	социа¬
листической  революции  в  России,  о  чем  свидетельствуют 	его 	замечания 	на
 книгу  Е.  С.  Варги  «Проблемы  экономической  политики  при  пролетарской  дик¬
татуре»  (Вена,  1920).  Ленин  особенно  тщательно  изучил  три  главы  книги:
«Проблема  чиновничества»,  «Аграрная  политика  пролетарского  государства»
и  «Продовольственный  вопрос»  («Ленинский  сборник»,  т.  VII,  стр.  335—384)
 110

В  «Детской  болезни...»  Ленин  поставил  задачу  проследить,
как  в  идеологической  борьбе  партий,  фракций,  групп  и  их  печат¬
ных  органов  выкристаллизовываются  те  идейно-политические
направления,  которые  выражают  действительно  интересы  раз¬
личных  классов,  как  классы  «...выковывают  себе  надлежащее
идейно-политическое  оружие  для  грядущих  битв»  282.  В  статье
«К  истории  вопроса  о  диктатуре»  Ленин  решал  именно  эту  за¬
дачу,  определенно  обозначив  границы  анализа  историей  разра¬
ботки  в  России  учения  о  революционной  диктатуре.  В  ней  дан
сжатый,  точный,  очень  насыщенный  анализ  основных  направле¬
ний  борьбы  вокруг  этого  вопроса.  Прежде  всего  Ленин  выяс¬
няет  принципиальное  значение  истории  учения  о  диктатуре.  Он
подчеркивает,  что  для  полного  понимания  и  выяснения  коренно¬
го  вопроса  международного  рабочего  движения  —  вопроса  о
диктатуре  пролетариата  —  «необходимо  знать  его  историю».
«...История  учения  о  революционной  диктатуре  вообще  и  о  дик¬
татуре  пролетариата  в  частности,—  пишет  Ленин,—  совпадает
с  историей  революционного  социализма  и  специально  с  историей
марксизма»  283.  Ленин  указывает  на  тесную  неразрывную  связь
истории  учения  о  революционной  диктатуре  с  историей  револю¬
ции  в  России  —  буржуазно-демократической  и  социалисти¬
ческой—  и  делает  весьма  важный  вывод:  «...История  всех  рево¬
люций  угнетенного  и  эксплуатируемого  класса  против  эксплуа¬
таторов  является  самым  главным  материалом  и  источником  на¬
ших  знаний  по  вопросу  о  диктатуре»284.
 Историю  разработки  в  России  учения  о  диктатуре  пролета¬
риата  Ленин  проследил  по  двум  линиям:  идейная  борьба  в  об¬
ласти  теоретической  и  политическая  борьба  вокруг  вопросов  о
диктатуре  в  процессе  революций  и  классовых  битв.
 Ленин  выделил  период  «Искры»,  когда  в  борьбе  против  оп¬
портунизма,  против  бернштейнианства  разрабатывалась  прог¬
рамма  РСДРП,  в  которой  вопрос  о  диктатуре  пролетариата  был
поставлен  ясно  и  определенно.  Но  самое  важное  значение  для
развития  учения  о  диктатуре  пролетариата  имел  опыт  револю¬
ции  1905  г.  Массовые  стачки  и  вооруженные  восстания  законо¬
мерно  выдвигали  вопрос  о  революционной  власти  и  диктатуре.
Ленин  указал  на  то,  что  задача  подготовки  вооруженного  вос¬
стания  и  роль  в  этом  восстании  массовых  политических  стачек
была  выяснена  в  резолюции  III  съезда  РСДРП  285.  Впервые  во
всемирной  истории  массовые  политические  стачки  и  вооружен¬
ные  восстания,  соединясь,  достигли  огромного  размаха.  «И
 Материалы  книги  Е.  С.  Варги  Ленин  использовал  в  доклад«  на:  П  конгрессе
Коминтерна.
 282  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  41,  стр.  9.
 283  Там  же,  стр.  369.
 284  Там  же.
 285  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.*т.  10,  стр.  118,  121.
 ///

большевики,—  отмечает  Ленин,—  со  всем  вниманием  и  усерди¬
ем  изучали  этот  опыт,  как  с  его  политической  стороны,  так  и  со
стороны  экономической»  286.  Здесь  выявляется  характерная  чер¬
та  ленинского  метода:  источники  развития  теории  диктатуры
пролетариата  Ленин  ищет  в  объективно  растущей  революцион¬
ной  борьбе  масс,  в  опыте  этой  борьбы,  в  ходе  которой  естествен¬
но  выдвигается  вопрос  о  диктатуре.  А  обобщение  этого  опыта,
развитие  учения  о  диктатуре  пролетариата  Ленин  видит  в  тео¬
ретической  работе  партии,  в  ее  программных  документах,  в  тру¬
дах  ее  деятелей.  В  связи  с  этим  Ленин  указывает  на  анализ
помесячных  данных  о  политических  и  экономических  стачках
1905  г.,  характеризующих  высокий  уровень  стачечной  борьбы  в
первый  год  революции.  Этот  анализ  был  дан  Лениным  в  работах
«Исторический  смысл  внутрипартийной  борьбы  в  России»  и  «О
статистике  стачек  в  России»  287.  Ленин  не  случайно  в  1920  г.  ссы¬
лается  на  работы  1910—1911  гг.  Именно  в  этих  трудах  он  дал
обоснование  необходимости  революционной  диктатуры  пролета¬
риата  и  крестьянства,  гегемонии  пролетариата  в  революции.  Вот
почему  Ленин  обращается  к  этим  работам,  как  к  вехам  в  исто¬
рии  развития  учения  о  диктатуре  пролетариата.
 Логика  классовой  борьбы  в  России  выдвинула  на  первый
план  вопрос  о  революционной  власти  и  диктатуре.  Творчество
масс  создало  органы  этой  диктатуры  —  Советы.  За  изучение  это¬
го  опыта  взялись  большевики  и  меньшевики.  Ленин  назвал  ос¬
новные  источники,  в  которых  отражены  две  противоположные
позиции  —  проекты  резолюций  большевиков  и  меньшевиков  к
IV  Объединительному  съезду.  Основная  задача  Ленина  заклю¬
чалась  в  том,  чтобы  выявить  и  установить  связь  между  борьбой
большевиков  против  мелкобуржуазных  партий  в  Октябре  и  в
годы  гражданской  войны  с  той  идейной  борьбой,  которая  раз¬
вернулась  в  1905—1917  гг.,  особенно  по  вопросу  о  Советах.
 Большевики  в  документах  к  IV  Объединительному  съезду  оха¬
рактеризовали  Советы  рабочих  депутатов  как  зачатки  новой  ре¬
волюционной  власти.  «Меньшевики  признавали  значение  Сове¬
тов,  стояли  за  „содействие  образованию“  их  и  т.  д.,  но  не  счи¬
тали  их  зачатками  революционной  власти,  не  говорили  вообще
о  „новой  революционной  власти“  такого  или  подобного  типа,  от¬
вергали  прямо  лозунг  диктатуры.  Не  трудно  видеть,  что  все  тепе¬
решние  разногласия  с  меньшевиками  уже  имеются  в  зародыше
в  этой  постановке  вопроса»,—  писал  Ленин  в  1920  г.288  Меньше¬
вики  эпохи  1905  и  1917  гг.,  как  и  лонгетисты,  каутскианцы
1920  г.,  готовы  были  даже  признать  революцию,  чтобы  отверг¬
нуть  самое  существенное  в  ней  —  диктатуру  передового  класса.
Ленин  воспроизвел  принципиальное  положение  о  необходимости
 288  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  41,  стр.  370.
 237  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т  19.
 288  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  41,  стр.  372.
 112

диктатуры  для  подавления  эксплуататоров  из  своих  работ:
«Две  тактики...»  и  «Победа  кадетов  и  задачи  рабочей  партии».
Об  этой  последней  Ленин  писал  в  1920  г.:  «Вообще  говоря,  бро¬
шюра  направлена  против  кадетов  и  частью  —  против  беспартий¬
ных  либералов,  полукадетов,  полуменьшевиков.  Но  по  сути  де¬
ла  все  сказанное  о  диктатуре  относится  именно  к  меньшевикам,
которые  на  каждом  шагу  скатывались  к  кадетам  по  этому  во¬
просу»289.  Этот  процесс  исторического  сближения  политических
позиций  меньшевиков  и  кадетов,  процесс,  начавшийся  в  годы
первой  русской  революции  и  завершившийся  в  1917—1920  гг.,
и  был  установлен  Лениным  с  полной  научной  точностью.  Он  по¬
казал,  что  современные  идеологи  реформизма  господа  Дитманы,
Каутские,  Гильфердинги,  Криспины,  Макдональды,  Сноудены  и
другие  стоят  по  вопросу  о  диктатуре  пролетариата  на  тех  же
позициях,  что  и  кадеты  и  меньшевики  в  1905—1917  гг.
 Так  был  реализован  историографический  замысел  Ленина.
Он  установил  историческую  связь  между  идейной  и  политиче¬
ской  борьбой,  которая  шла  в  1903—1917  гг.,  с  идейно-политиче¬
ским  характером  и  классовой  сущностью  вооруженной  борьбы
в  период  Октября  и  гражданской  войны.
 Историографическое  значение  труда  Ленина  «К  истории  во¬
проса  о  диктатуре»  заключается  в  том,  что  здесь  дан  образец
классового  анализа  различных  концепций  истории  русской  ре¬
волюции  в  связи  с  развитием  учения  о  диктатуре.  Ленин  раскрыл
связь  меньшевистской  концепции  Октябрьской  революции  с  по¬
литикой  определенного  класса  —  буржуазии,  с  политической  иде¬
ологией  меньшевиков  и  кадетов,  с  их  пониманием  диктатуры,
роли  народных  масс,  темпов  исторического  развития.
 Центральной  проблемой  трудов  Ленина  в  конце  1920  г.  ста¬
новится  проблема  перехода  от  войны  к  миру,  к  хозяйственному
строительству.  Естественно,  что  для  более  полной  характеристики
этого  нового  этапа  Ленин  обращается  к  истории,  к  сопоставле¬
нию  его,  с  одной  стороны,  с  периодом  весны  1918  г.,  с  другой,—
с  периодом  только  что  закончившейся  гражданской  войны.
«...Мы  уже  далеко  не  первый  раз  возвращаемся  к  этому  выдви¬
жению  трудового  фронта  на  первое  место,  —  говорил  Ленин.—
Вспомним  резолюцию,  которую  вынес  ВЦИК  29  апреля  1918  г.  ...
Тогда  выяснилась  возможность  рассчитывать  на  передышку,  да¬
ющую  нам  условия  для  восстановления  мирной  хозяйственной
деятельности...»290  Ленин  подчеркнул,  что  эта  резолюция,  при¬
нятая  весной  1918  г.  по  его  докладу,  остается  законом  и  дает
правильные  перспективы.  Отмечая  черты  сходства,  которые  объ¬
единяли  новый  этап  с  первой  мирной  передышкой,  Ленин  под¬
черкнул  и  существенное  различие.  «...Посмотрите,  какая  разница
 28#  Там  же,  стр.  376.
 290  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  42,  стр.  137—138.
 8  Очерки  историографии,  т.  IV 	Ц3

между  тем  провозглашением  отвлеченных  принципов,  которое
сделано  в  1918  году,  и  той  хозяйственной  работой,  которая  прак¬
тически  уже  начата»,  —  говорил  Ленин291.  Конкретный  подход
к  практической  постановке  хозяйственных  задач  —  в  этом  Ленин
и  видел  особенность  нового  мирного  этапа,  который  начался  при¬
нятием  плана  ГОЭЛРО.  Ленин  считал  этот  этап  более  сложным
и  трудным,  чем  этап  военный.  «Война  была  делом,  которое  в  те¬
чение  сотен  и  тысяч  лет  было  понятно  и  привычно»,  —  указывал
он  292.  Убедить  крестьян,  что  война  ведется  за  интересы  трудя¬
щихся,  было  делом  сравнительно  легким.  А  вот  изменить  харак¬
тер  экономических  отношений,  создать  новую  дисциплину,  вос¬
становить  хозяйство  —  это  значительно  труднее.  Для  решения
этих  задач  потребуется  еще  большее  расширение  массы  актив¬
ных  творцов  и  созидателей  нового  общества.  Войну,  указывал
Ленин,  ведет  главным  образом  взрослая  мужская  часть  населе¬
ния,  а  для  восстановления  хозяйства  потребуется  активное  и  соз¬
нательное  участие  всего  поголовно  —  мужского  и  женского  —
трудящегося  населения  293.
 Исходил  ли  Ленин  в  это  время  из  того,  что  новый  этап  по
методам  хозяйствования  противостоит  методам  политики  перио¬
да  гражданской  войны?  Ответ  на  это  может  быть  дан  только
один:  ленинская  ссылка  на  программные  решения  ВЦИК  29  ап¬
реля  1918  г.  достаточно  ясно  свидетельствует,  в  каком  направ¬
лении  шли  поиски  путей  перехода  от  войны  к  миру.  В  этом  также
проявляется  характерная  черта  ленинского  анализа  историчес¬
кого  прошлого,  который  всегда  является  фундаментом  для  опре¬
деления  политики  и  методом  разъяснения  массам  этой  политики.
 Из  оценки  Лениным  политики  по  отношению  к  крестьянству
ясно  видно  понимание  им  необходимости  ее  изменения.  «Мы
признаем  себя  перед  крестьянином  должником,  —  говорил  Ле¬
нин.—  Мы  брали  у  него  хлеб  за  денежные  знаки,  мы  брали  у
него  в  долг,  мы  должны  этот  долг  вернуть,  и  мы  его  вернем,  вос¬
становив  нашу  промышленность»  294.
 В  своих  работах  периода  VIII  съезда  Советов  Ленин  подво¬
дит  итоги  эпохи  гражданской  войны,  обращаясь  прежде  всего
к  анализу  причин  победы  Советской  республики.  Главной  при¬
чиной  Ленин  считал  осуществление  союза  рабочего  класса  и
крестьянства.  За  три  года  интервенции  и  гражданской  войны
крестьянство  убедилось,  что  «...железное  руководство  пролета¬
риата  есть  единственное  средство,  которое  спасает  крестьянина
от  эксплуатации  и  насилия.  И  только  потому,  что  мы  могли  убе¬
дить  в  этом  крестьянина,  только  поэтому  наша  политика  при¬
нуждения,  основанная  на  этом  прочном  и  безусловном  убежде-
 291  В.  И.  JI  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  42,  стр.  138.
 292  Там  же,  стр.  141.
 2ГЯ  Там  же,  стр.  145.
 294  Там  же,  стр.  148.
 114

нии,  имела  такой  гигантский  успех»  295.  Принуждение,  основан¬
ное  на  убеждении,  —  в  этом  Ленин  видел  основу  побед  в
гражданской  войне.  С  окончанием  войны  исчезало  и  это  единст¬
во  принуждения  и  убеждения,  характерное  для  периода  военно¬
го  коммунизма,  для  военно-политического  союза  рабочего  клас¬
са  и  крестьянства.  Эти  ленинские  положения  о  союзе  рабочего
класса  и  крестьянства  весьма  важны  для  понимания  трудностей
выработки  и  осуществления  новой  политики  при  переходе  от
войны  к  миру.
 Объединение  миллионов  людей  под  руководством  коммуни¬
стической  партии  привело  к  победе  над  Антантой  и  белогвардей¬
цами.  «И  только  благодаря  тому,  —  говорил  Ленин,  —  что  пар¬
тия  была  на  страже,  что  партия  была  строжайше  дисциплиниро¬
вана,  и  потому,  что  авторитет  партии  объединял  все  ведомства
и  учреждения,  и  по  лозунгу,  который  был  дан  ЦК,  как  один  че¬
ловек  шли  десятки,  сотни,  тысячи  и  в  конечном  счете  миллионы,
и  только  потому,  что  неслыханные  жертвы  были  принесены,—
только  поэтому  чудо,  которое  произошло,  могло  произойти»  296.
 Важнейшим  фактором  победы  рабочих  и  крестьян  в  граж¬
данской  войне  Ленин  считал  революционный  патриотизм,  охва¬
тивший  большинство  трудящихся  масс.  «Патриотизм  человека,
который  будет  лучше  три  года  голодать,  чем  отдать  Россию
иностранцам,  это  —  настоящий  патриотизм,  без  которого  мы  три
года  не  продержались  бы,  —  говорил  Ленин.—‘Без  этого  патри¬
отизма  мы  не  добились  бы  защиты  Советской  республики,  унич¬
тожения  частной  собственности...  Это  —  лучший  революционный
патриотизм»297.
 Важная  группа  причин,  обусловивших  победу  Советской  рес¬
публики  в  трехлетней  войне,  связана  с  внутрицмпериалистиче-
скими  противоречиями  держав  Антанты.  «...Мы  могли  продер¬
жаться  и  могли  победить  неслыханно  могущественный  союз  дер¬
жав  Антанты,  поддерживаемый  нашими  белогвардейцами,
только  потому,  что  никакого  единства  между  этими  державами
не  было»,  —  говорил  Ленин  298.
 Оценивая  общее  направление  внешней  политики  Советской
республики  за  три  года,  Ленин  отметил,  что  сутью  этой  полити¬
ки  была  борьба  против  войны,  использование  внутриимпериали-
стических  противоречий,  чтобы  затруднить  империалистам  раз¬
вязывание  и  ведение  войны.  Наиболее  ярким  образцом  такой
политики  Ленин  считал  Брестский  мир.  «Пока  германский  импе¬
риализм  сопротивлялся,  мы,  используя  противоречия  империа¬
 295  Там  же,  стр.  139—140.
 296  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  40,  стр.  240.
 292  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  42,  стр.  124.
 298  Там  же,  стр.  94. 	#
 115 	8·

листов  между  собой,  могли  продержаться  даже  тогда,  когда
Красная  Армия  не  была  создана»,  —  говорил  Ленин  2".
 Обращаясь  к  источникам  победы  Советской  России  в  граж¬
данской  войне,  Ленин  выделил  важный  фактор  —  интернаци¬
ональную  солидарность  трудящихся.  «...Хотя  мы  не  получили  той
быстрой,  прямой,  непосредственной  поддержки  от  трудящихся
масс  всего  мира,  на  которую  мы  рассчитывали,  которую  мы  кла¬
ли  в  основу  всей  нашей  политики,  но  поддержку  иного  рода,
поддержку  не  прямую,  поддержку  не  быструю,  мы  получили  на¬
столько,  что  именно  эта  поддержка,  именно  сочувствие  к  нам
трудящихся  масс  —  и  рабочих  и  крестьянских,  земледельческих
масс  —  во  всем  мире,  даже  в  державах,  наиболее  нам  враждеб¬
ных,  именно  эта  поддержка  и  это  сочувствие  были  последним,
самым  решающим  источником,  решающей  причиной  того,  что
все  направленные  против  нас  нашествия  кончились  крахом,  что
союз  трудящихся  всех  стран,  который  нами  был  объявлен,  за¬
креплен,  а  в  пределах  нашей  республики  и  осуществлен,  что  он
оказал  действие  на  все  страны»300.
 Ленинская  концепция  истории  Октябрьской  революции  и  со¬
ветского  общества  была  обогащена  новыми  важными  выводами
в  трудах  Ленина  периода  гражданской  войны.  Вместе  с  ходом
исторического  процесса  расширялась  проблематика  ленинских
исследований,  увеличивался  круг  материалов,  разрабатывались
методологические  принципы  их  изучения.  В  работах  последнего
периода  творческой  деятельности  Ленина  его  концепция  Ок¬
тябрьской  революции  и  особенно  истории  становления  и  разви¬
тия  нового  общественного  строя  была  в  основных  чертах  завер¬
шена.
 5. 	РАЗРАБОТКА  ИСТОРИИ  СОВЕТСКОГО  ОБЩЕСТВА
В  ЛЕНИНСКИХ  ТРУДАХ
(1921—1923  гг.)
 Сразу  же  после  VIII  съезда  Советов  в  партии  вспыхнула  дис¬
куссия  о  профсоюзах.  В  ходе  дискуссии,  в  борьбе  Ленина  про¬
тив  Троцкого  и  Бухарина  получила  свое  развитие  марксистская
концепция  переходного  периода,  путей  и  методов  мирного  со¬
циалистического  строительства.  Это  был  период  выработки  но¬
вой  экономической  политики,  период,  наложивший  свой  отпеча¬
ток  и  на  решение  ряда  существенных  вопросов  исторической
науки.
 Какие  же  проблемы  истории  стояли  в  центре  внимания  Ле¬
нина  в  это  время?
 899  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Полн.  собр.  соч.,  т.  42,  стр.  100.
 800  В.  И  Л  е  н  и  н.  Полн.  собр.  соч.,  т.  44,  стр.  293.
 116

В  дискуссии  о  профсоюзах  были  поставлены  весьма  важные
вопросы  истории  и  теории  диктатуры  пролетариата,  истории  пе¬
реходного  периода  от  капитализма  к  социализму.
 В  ленинских  работах  этого  времени  отражается  творческий
процесс  выработки  новых  методов,  свойственных  мирному  со¬
циалистическому  строительству.  Ленин  рассматривал  в  этих  ра¬
ботах  переходный  период  от  капитализма  к  социализму  в  истори¬
ческом  плане.  Он  выделял  в  нем  этапы,  характеризовал  их  со¬
держание  и  основные  черты,  определял  переходы  от  этапа  к
этапу.  С  этой  точки  зрения  Ленин  подверг  тщательному  анализу
тот  особый  этап  в  жизни  Советской  России,  который  впоследст¬
вии  получил  название  «военного  коммунизма».  Его  особенно  ин¬
тересовали  проблемы  соотношения  экономики  и  политики  в  пе¬
риод  диктатуры  пролетариата,  исторический  процесс  развития  и
различные  формы  союза  рабочего  класса  и  крестьянства.  Все
эти  вопросы  занимают  важнейшее  место  в  трудах  Ленина  1921—
1923  гг.
 В  группе  работ,  созданных  Лениным  во  время  и  после
X  съезда  партии,  центральное  место  занимает  книга  «О  продо¬
вольственном  налоге».  Появление  этой  книги  подготовили  ленин¬
ские  доклады  и  выступления  на  X  съезде  партии,  дальнейшее
развитие  ее  основных  идей  дано  в  трудах,  написанных  Лениным
в  период  от  апреля  до  октября  1921  г.  (до  VII  Московской  гу¬
бернской  партийной  конференции).
 Программная  работа  Ленина  «О  продовольственном  налоге»
является  теоретическим  и  политическим  обоснованием  новой  эко¬
номической  политики.  Но  как  и  многие  программные  труды  Ле¬
нина,  она  является  вместе  с  тем  и  историческим  иссследованием.
В  этой  работе  мы  находим  историческую  оценку  плана  социа¬
листического  строительства  весны  1918  г.,  характеристику  поли¬
тики  военного  коммунизма,  анализ  многоукладной  экономики
России  к  концу  гражданской  войны,  анализ  настроений  кресть¬
янских  масс  в  связи  с  кронштадтским  мятежом.
 В  своей  работе  Ленин,  как  известно,  воспроизвел  часть  тек¬
ста  брошюр  1918  г.:  «Главная  задача  наших  дней»,  «О  „левом“
ребячестве  и  о  мелкобуржуазности».  Ленин  опустил  прямую  по¬
лемику  с  «левыми»  коммунистами  и  привел  основные  положе¬
ния,  характеризующие  экономику  России  переходного  периода,
ее  пяти  общественно-экономических  укладов.  «В  приведенных
рассуждениях  1918  года,  —  писал  Ленин,  —  есть  ряд  ошибок  на¬
счет  сроков.  Сроки  оказались  дольше,  чем  предполагалось  тогда.
Это  неудивительно.  Но  основные  элементы  нашей  экономики  ос¬
тались  те  же»301.  Однако  соотношение  между  укладами  измени¬
 301  В.  И.  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  43,  стр.  217—218.  Сохранившиеся
план  и  конспекты  брошюры  «О  продовольственном  налоге»  показывают  нам,
как  Ленин  вводил  исторический  материал  в  живую  ткань  своего  исследова¬
ния.  Он  тщательно  отбирал  материал  эшя  сравнительного  анализа  решений
 117

лось.  «Крестьянская  „беднота“  (пролетарии  и  полупролетарии)
превратилась,  в  очень  большом  числе  случаев,  в  середняков.  От
этого  мелкособственническая,  мелкобуржуазная  „стихия“  усили¬
лась»  302.
 Для  того  чтобы  правильно  определить  задачи  нового  этапа,
наступившего  после  гражданской  войны,  нужно  было  дать  точ¬
ную  историческую  характеристику  так  называемого  военного
коммунизма.  Указав  на  распространение  неправильных  пред¬
ставлений  о  сущности  замены  продразверстки  продналогом  (как
о  переходе  якобы  от  коммунизма  вообще  к  буржуазности  вооб¬
ще),  Ленин  глубоко  вскрыл  основные  черты  и  смысл  политики
«военного  коммунизма»,  вынужденной  разорением  и  войной.
Каковы  же  основные  элементы  политики  «военного  коммуниз¬
ма»?
 «Своеобразный  „военный  коммунизм“,—  писал  Ленин,—  со¬
стоял  в  том,  что  мы  фактически  брали  от  крестьян  все  излишки
и  даже  иногда  не  излишки,  а  часть  необходимого  для  крестьяни¬
на  продовольствия,  брали  для  покрытия  расходов  на  армию  и
на  содержание  рабочих.  Брали  большей  частью  в  долг,  за  бу¬
мажные  деньги.  Иначе  победить  помещиков  и  капиталистов  в
разоренной  мелкокрестьянской  стране  мы  не  могли»303.  Мень¬
шевики,  эсеры,  зарубежные  реформисты  ставили  Советской  вла¬
сти,  партии  большевиков  в  вину  «военный  коммунизм».  В  дей¬
ствительности  он  является  заслугой  партии.  «Но  не  менее
необходимо  знать  настоящую  меру  этой  заслуги.  „Военный  ком¬
мунизм“  был  вынужден  войной  и  разорением.  Он  не  был  и  не
мог  быть  отвечающей  хозяйственным  задачам  пролетариата  по¬
литикой.  Он  был  временной  мерой»  304.
 В  работе  «О  продовольственном  налоге»  Ленин  рассмотрел
отношения  между  рабочим  классом  и  крестьянством  в  период
гражданской  войны  и  назвал  эти  отношения  своеобразным  «во¬
енным  коммунизмом».
 Несколько  иной  аспект  освещения  этого  вопроса  был  дан  в
докладе  Ленина  на  VII  Московской  губернской  партийной  кон¬
ференции.  В  этом  докладе  Ленин  определил  характер  всей  поли¬
тики  периода  гражданской  войны,  как  политики,  рассчитанной
на  быстрое  сокрушение  капитализма  и  построение  социализма.
 Была  ли  ошибкой  эта  политика?
 Для  выяснения  этого  вопроса  Ленин  обратился  к  чрезвычай¬
но  интересному  и  глубокому  историческому  сопоставлению.  Он
 IX  и  X  съездов  партии,  новой  экономической  политики  и  плана  социалисти¬
ческого  строительства  весны  1918  г.,  военного  союза  рабочего  класса  и  кре¬
стьянства  в  борьбе  против  Деникина  и  того  же  союза  в  строительстве  новых
экономических  отношений  («Ленинский  сборник»,  т.  IV,  стр.  371—378).
 302  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  43,  стр.  218.
 303  Там  же,  стр.  219—220.
 304  Там  же,  стр.  220.
 11Ь

рассмотрел  тактику  японского  генерала  Ноги  во  время  борьбы
за  Порт-Артур.  Указав  на  то,  что  операцию  армии  генерала  Ноги
можно  разделить  на  два  этапа:  попытку  взять  крепость  штурмом
и  затем  переход  к  длительной  осаде,  —  Ленин  поставил  вопрос:
можно  ли  считать  попытку  генерала  Ноги  взять  Порт-Артур
штурмом  —  ошибкой?  Ответ,  данный  Лениным,  имеет  значение,
далеко  выходящее  за  пределы  военной  тактики:  «...без  проверки
сил  на  практической  задаче  взятия  крепости  штурмом,  без  испы¬
тания  силы  сопротивления  не  было  оснований  предпринять  борь¬
бу  более  длительную  и  более  тяжелую,  борьбу,  которая  в  силу
уже  своей  длительности  таила  в  себе  целый  ряд  другого  рода
опасностей.  С  точки  зрения  операции  в  целом  мы  не  можем  не
рассматривать  и  первую  часть  ее,  состоящую  в  штурмах  и  ата¬
ках,  как  часть  необходимую,  как  часть  полезную...»  305.  Таким
образом,  Ленин  под  политикой  «штурма»  понимал  попытку  не¬
посредственного  перехода  к  социализму,  минуя  длительный  этап
приспособления  старой  экономики  к  новым  социалистическим
отношениям.  Политика  «штурма»  у  Ленина  имеет  более  широкое
значение,  чем  политика  «военного  коммунизма».  Хотя  эти  поня¬
тия  тесно  связаны  между  собой,  но  они  не  тождественны.  Поли¬
тика  «военного  коммунизма»  —  это  прежде  всего  политика  воен¬
ного  союза  между  рабочим  классом  и  крестьянством  и  продо¬
вольственная  разверстка  как  экономическое  содержание  этого
союза.
 Но  политика  «штурма»  началась  до  продразверстки,  до  фор¬
мирования  военного  союза  рабочего  класса  и  крестьянства.  Она
охватывала  все  стороны  жизни  общества  периода  с  конца  1917
до  весны  1921  г.  и  была  направлена  на  достижение  кратчайшим
 путем  победы  над  капиталистической  экономикой,  на  построение
социалистической  экономики.
 Ленин  проследил  этапы  складывания  этой  политики  «штур¬
ма»:  первый  этап  —  конец  1917  —  начало  1918  г.,  период  триум¬
фального  шествия  Советской  власти,  когда  проводилась  красно¬
гвардейская  атака  на  капитал.  «Если  вы  припомните  те  заявле¬
ния,  официальные  и  неофициальные,  которые  делала  наша  пар¬
тия  с  конца  1917  г.  и  до  начала  1918  г.,  то  увидите,  что  у  нас  бы¬
ло  и  тогда  представление  о  том,  что  развитие  революции,  раз¬
витие  борьбы  может  пойти  как  путем  сравнительно  кратким,  так
и  очень  долгим  и  тяжелым,—  говорил  Ленин.—  Но  при  оценке
возможного  развития  мы  исходили  большей  частью,  я  даже  не
припомню  исключений,  из  предположений,  не  всегда,  может  быть,
открыто  выраженных,  но  всегда  молчаливо  подразумеваемых,—
из  предположений  о  непосредственном  переходе  к  социалистиче¬
скому  строительству»  306.
 305  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  44,  стр.  196.
 306  Там  же,  стр.  197. 	·
 119

Во  время  первой  мирной  передышки,  весной  1918  г.,  была  по¬
ставлена  задача  перехода  от  экспроприации  капиталистов
«...к  задаче  организации  учета  и  контроля,  к  прозаическим,  так
сказать,  хозяйственным  задачам  непосредственного  строитель¬
ства.  И  тогда  уже  по  целому  ряду  пунктов  нам  нужно  было  идти
назад»,  —  говорил  Ленин  307.  Он  привел  пример  с  оплатой  бур¬
жуазных  специалистов  по  ставкам,  соответствовавшим  не  социа¬
листическим,  а  буржуазным  отношениям.  Таким  образом,  органи¬
зуя  штурм  капитализма,  партия  уже  тогда  не  отвергала  возмож¬
ности  обходных  движений  и  приспособления  на  отдельных  уча¬
стках  старых  экономических  отношений  к  новым.  Это  особенно
отчетливо  видно  из  ленинского  анализа  Декрета  о  государствен¬
ной  монополии  на  объявления.  «Декрет,  который  устанавливал
государственную  монополию  на  объявления,  тем  самым  предпо¬
лагал,  что  остаются  частнопредпринимательские  газеты,  как  об¬
щее  явление,  что  остается  экономическая  политика,  требующая
частных  объявлений,  остается  и  порядок  частной  собственности  —
остается  целый  ряд  частных  заведений,  нуждающихся  в  рекла¬
мах,  в  объявлениях»  308.  Такой  же  характер,  как  подчеркивал  Ле¬
нин,  носили  и  декреты,  касающиеся  банкового  дела.  Эти  декре¬
ты  как  бы  говорили  буржуазии:  «„Подчиняйтесь  государствен¬
ному  регулированию,  подчиняйтесь  государственной  власти,  и
вместо  полного  уничтожения  условий,  соответствующих  старым
интересам,  привычкам,  взглядам  населения,  вы  получите  посте¬
пенное  изменение  всего  этого  путем  государственного  регулиро¬
вания“»309.  Буржуазия  на  это  ответила  гражданской  войной  и
иностранной  интервенцией.
 Пришлось  отказаться  от  попытки  постепенного,  без  особой
ломки,  перехода  к  новым  общественным  отношениям,  от  приспо¬
собления  старой  экономики  к  социализму.  «„Никакого  перехода,
и  ни  к  какому  новому!“—вот  как  отвечала  буржуазия»310.  Чем
труднее  становилась  борьба,  тем  меньше  оставалось  места  для
осторожного  перехода.  «Припомните  условия  развития  нашей
борьбы,—  говорил  Ленин,—  и  вы  поймете,  в  чем  состояла  эта,
кажущаяся  неправильной  и  случайной,  смена,  почему,  опираясь
на  всеобщий  энтузиазм  и  на  обеспеченное  политическое  господ¬
ство,  мы  могли  легко  совершить  разгон  учредилки,  и  почему  в  то
же  время  мы  должны  были  испробовать  ряд  мер  для  постепен¬
ного,  осторожного  перехода  к  экономическим  преобразованиям,
почему,  наконец,  логика  борьбы  и  сопротивление  буржуазии  за¬
ставили  нас  перейти  к  самым  крайним,  к  самым  отчаянным,  ни
 307  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  44,  стр.  198.
 308  Там  же,  стр.  200.
 309  Там  же,  стр.  201—202.
 310  Там  же,  стр.  203.
 120

с  чем  не  считающимся  приемам  гражданской  борьбы,  которая
разоряла  Россию  три  года»311.
 В  труде  «О  продовольственном  налоге»  и  ряде  работ,  примы¬
кающих  к  этому  труду,  Ленин  дал  теоретическое  обоснование  но¬
вой  экономической  политики  и  создал  первые  страницы  ее
истории.
 Еще  в  докладе  на  X  съезде  партии  Ленин  охарактеризовал
три  попытки  перехода  к  мирному  строительству  —  весна  1918  г.,
весна  1920  г.  и  переход,  который  начался  в  марте  1921  г.  Особое
значение  Ленин  придавал  кратковременному  опыту  весны  1918  г.
Этот  забытый  за  годы  гражданской  войны  исторический  опыт,  в
условиях  перехода  к  нэпу  приобретал  особое  значение,  и  Ленин
неоднократно  к  нему  обращался.  Напоминая  о  постановлении
ВЦИК  от  29  апреля  1918  г.,  Ленин  подчеркивал,  что  оно  «...  ука¬
зывало  на  необходимость  считаться  с  крестьянской  экономикой  и
основывалось  на  докладе,  учитывавшем  роль  государственного
капитализма  в  строительстве  социализма  в  том  случае,  когда
страна  крестьянская...»3|2.  В  другом  месте  Ленин  отметил,  что
весной  1918  г.  партия  предприняла  известное  отступление  от
экспроприации  экспроприаторов  к  организации  учета  и  контроля,
к  прозаическим  задачам  хозяйственного  строительства.  Однано
в  марте-апреле  1918  г.  партия  совершенно  не  ставила  вопро¬
са  о  том,  «...в  каком  соотношении  окажется  наша  экономика  к
рынку,  к  торговле»313.  Ленин  подчеркивал,  что  и  в  этот  период
партия  предполагала  осуществление  непосредственного  перехода
к  социализму,  без  предварительного  периода  приспособления
старой  экономики  к  экономике  социалистической.  При  этом  Ле¬
нин  имел  в  виду,  главным  образом,  период  красногвардейской
атаки  на  капитал,  методы  которого  сохранились  и  на  этапе  пер¬
вой  мирной  передышки  и  как  бы  предвосхищали  тот  прямой
штурм  крепости  капитализма,  который  характерен  для  всей  эпо¬
хи  гражданской  войны.
 Ленин  отмечал  взаимопроникновение  одного  периода  в  дру¬
гой  —  красногвардейской  атаки  в  период  мирной  передышки  вес¬
ны  1918  г.,  мирной  передышки  —  в  эпоху  гражданской  войны,  по¬
литику  прямого  «штурма»  капитализма  и  «военного  коммуниз¬
ма»  и,  наконец,  постепенный  переход  к  новой  экономической  по¬
литике.  Грани  между  этими  периодами  —  весьма  определенны,
но  это  не  застывшие  грани,  они  подвижны  и  до  некоторой  степе¬
ни  условны.  Так,  Ленин  указывает,  что  в  разгар  гражданской
войны,  30  октября  1918  г.,  был  принят  закон  о  продналоге,  за
ним  несколько  инструкций,  но  в  действительности  ни  закон,  ни
инструкции  не  были  реализованы314.  Ленин  из  этого  сделал
 311  Там  же,  стр.  204.
 312  Там  же,  стр.  157.
 313  Там  же,  стр.  199.
 314  См.  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  43,  стр.  28.
 121

вывод,  что  сознание  необходимости  такой  политики  было,  но
военные  условия  заставляли  идти  по  другому  пути,  по  пути
«военного  коммунизма».
 Доклад  на  VII  Московской  губернской  партконференции  со¬
держал  анализ  первого  этапа  проведения  новой  экономической
политики.  Как  показал  опыт  —  отступление  было  недостаточным.
В  качестве  примера  Ленин  обратил  внимание  на  противоречи¬
вый  характер  развития  промышленности  на  этом  этапе.  Совет¬
ское  государство  предприняло  попытку  восстановления  крупных
промышленных  предприятий  и  шахт  Донбасса.  Но  в  действитель¬
ности,  говорил  Ленин,  «мы  наблюдаем  там  обратное  —  особенно
успешное  развитие  производства  в  мелких  крестьянских  шахтах,
которые  стали  сдаваться  в  аренду.  Мы  видим  развитие  отноше¬
ний  государственного  капитализма»315.
 Ленин  открыто,  правдиво  и  беспощадно  критически  рассмат¬
ривает  итоги  первых  месяцев  применения  новой  экономической
политики  и  приходит  к  выводу,  что  тот  путь  связи  между  про¬
мышленностью  и  сельским  хозяйством,  который  намечался  при
введении  нэпа,  не  оправдал  себя,  так  как  он  строился  на  плане
прямого  товарообмена.
 •  «С  товарообменом  ничего  не  вышло,  частный  рынок  оказался
сильнее  нас,  и  вместо  товарообмена  получилась  обыкновенная
купля-продажа,  торговля»,—  заявил  он  316.  На  этом  пути  Совет¬
ское  государство  ждали  значительные  опасности,  связанные  с
процессами  оживления  капиталистических  отношений.  И  для  то¬
го  чтобы  партия,  рабочий  класс  глубже  и  основательнее  поняли
эти  опасности,  Ленин  обращается  к  истории.  «Когда  решался  во¬
прос  о  власти  Советов,  о  разгоне  учредилки,  опасность  грозила
со  стороны  политики.  Эта  опасность  оказалась  ничтожной.  А  ког¬
да  наступила  эпоха  гражданской  войны,  поддержанной  капита¬
листами  всего  мира,  явилась  опасность  военная,—  она  была  уже
более  грозной.  Когда  же  мы  изменили  свою  экономическую  поли¬
тику,  опасность  стала  еще  большей,  потому  что...  экономика  тре¬
бует  от  нас  особого  внимания  и  напряжения  и  с  особой  опреде¬
ленностью  выдвигает  необходимость  научиться  правильным  при¬
емам  преодоления  ее»317.
 Эта  группа  работ  Ленина  завершается  статьей  «О  значении
золота  теперь  и  после  полной  победы  социализма»,  написанной
в  ноябре  1921  г.  Ленин  здесь  по-новому  поставил  и  решил  вопрос
о  соотношении  революции  и  реформы  в  условиях  диктатуры  про¬
летариата  и  строительства  социализма.  Все  антисоветские  и  анти¬
марксистские  идейные  направления  —  отпомещичье-буржуазных
партий  до  эсеров  и  меньшевиков  рассматривали  нэп  как  кру¬
 315  В.  И.  Л  е  н  и  и.  Полн.  собр.  соч.,  т.  44,  стр.  206.
 316  Там  же,  стр.  208.
 317  Там  же,  стр.  211.
 122

шение  революции  и  торжество  реформизма.  Не  было  ясности  в
этом  вопросе  и  у  некоторых  революционных  марксистов.
 Ленин  снова  возвращается  к  характеристике  двух  методов
преобразования  старой  экономики  и  создания  новых  обществен¬
ных  отношений,  к  характеристике  политики  периода  гражданской
войны  и  сменившей  ее  новой  экономической  политики.  Но  здесь
анализ  Ленина  поднимается  на  новую  ступень  разрешения  во¬
проса  о  соотношении  революционных  и  реформистских  методов  в
условиях  победившей  социалистической  революции.
 Систему  экономической  политики  периода  гражданской  вой¬
ны  Ленин  изложил  следующим  образом:
 .  «Восстановим  крупную  промышленность  и  наладим  непосред¬
ственный  продуктообмен  ее  с  мелким  крестьянским  земледелием,
помогая  его  обобществлению.  Для  восстановления  крупной  про¬
мышленности  возьмем  с  крестьян  в  долг  известное  количество
продовольствия  и  сырья  посредством  разверстки.  Вот  какой  план
(или  метод,  систему)  проводили  мы  свыше  трех  лет,  до  весны
1921  года.  Это  был  революционный  подход  к  задаче  в  смысле  пря¬
мой  и  полной  ломки  старого  для  замены  его  новым  общественно¬
экономическим  укладом»318.
 С  весны  1921  г.  партия  стала  применять  иной  план,  метод,  си¬
стему  действий,  которую  Ленин  назвал  «...совершенно  иной,  типа
реформистского:  не  ломать  старого  общественно-экономического
уклада,  торговли,  мелкого  хозяйства,  мелкого  предприниматель¬
ства,  капитализма,  а  оживлять  торговлю,  мелкое  предпринима¬
тельство,  капитализм,  осторожно  и  постепенно  овладевая  ими  или
получая  возможность  подвергать  их  государственному  регулиро¬
ванию  лишь  в  меру  их  оживления»319.
 В  связи  с  этим  сопоставлением  Ленин  сделал  ряд  общих  вы¬
водов  теоретического  характера.  Ленин  дал  определение  рево¬
люции  и  реформы  как  методов,  систем  преобразования:  «Ре¬
волюция  есть  такое  преобразование,  которое  ломает  старое  в
самом  основном  и  коренном,  а  не  переделывает  его  осторожно,
медленно,  постепенно,  стараясь  ломать  как  можно  меньше»320.
 Социалистическая  революция,  в  зависимости  от  обстановки,
применяет  тот  или  иной  метод,  революционный  или  реформи¬
стский.  Переход  от  революционного  метода  к  реформистскому
в  условиях  диктатуры  пролетариата  отнюдь  не  означает  отказа
от  социалистических  завоеваний  революции.  «Откуда  следует,—
спрашивал  Ленин,—  что  „великая,  победоносная,  мировая“  рево¬
люция  может  и  должна  применять  только  революционные  прие¬
мы?»321.
 315  Там  же,  стр.  222.
 319  Там  же.
 820  Там  же.
 321  Там  же,  стр.  223.
 123

Итоги  первого  года  мирного  периода  Ленин  подвел  в  своем
докладе  на  IX  Всероссийском  съезде  Советов.  В  международных
отношениях  было  достигнуто  до  известной  степени  неустойчи¬
вое  равновесие.  «Материально  в  отношении  экономическом  и
военном,—  говорил  Ленин,—  мы  безмерно  слабы,  а  морально,—
не  понимая,  конечно,  эту  мысль  с  точки  зрения  отвлеченной  мо¬
рали,  а  понимая  ее,  как  соотношение  реальных  сил  всех  классов
во  всех  государствах,—  мы  сильнее  всех.  Это  испытано  на  деле,
это  доказывается  не  словами,  а  делами,  это  уже  доказано  раз,
и,  пожалуй,  если  известным  образом  повернется  история,  то  это
будет  доказано  и  не  раз»  322.
 Ленин  привел  данные  о  развитии  внешней  и  внутренней  тор¬
говли,  транспорта,  сельского  хозяйства,  борьбе  с  голодом,  ре¬
зультатах  сбора  продналога,  положении  с  топливом,  состоянии
металлургической  промышленности,  первых  итогах  проведения
плана  ГОЭЛРО.  Из  этих  данных  Ленин  сделал  вывод,  что  новая
экономическая  политика  является  формой,  в  которой  проходит
обучение  кадров  партии  и  государства  делу  руководства  хозяй¬
ственным  строительством.  «Это  учение  очень  серьезное,  мы  все
должны  его  проделать...  Оно  не  похоже  на  чтение  лекций  в  шко¬
ле  и  на  сдавание  тех  или  иных  экзаменов.  Это  есть  проблема  тя¬
желой,  суровой  экономической  борьбы,  поставленная  в  обста¬
новке  нищеты,  в  обстановке  неслыханных  тяжестей,  трудностей,
бесхлебья,  голода,  холода,  но  это  есть  то  настоящее  учение,  ко¬
торое  мы  должны  проделать»  323.
 Ленин  раскрыл  международное  значение  опыта  проведения
новой  экономической  политики,  ее  всеобщий  характер.
 Выступая  на  заседании  коммунистической  фракции  Всерос¬
сийского  съезда  металлистов  (6  марта  1922  г.),  Ленин  рассмот¬
рел  закономерности  развития  экономических  связей  между
РСФСР  и  зарубежными  капиталистическими  странами.  Обос¬
новав  необходимость  сосуществования  стран  с  различными  со¬
циально-экономическими  системами,  Ленин  подчеркнул,  что  в
таком  сосуществовании  экономически  заинтересована  и  буржуа¬
зия.  «Буржуазным  странам  надо  торговать  с  Россией:  они  знают,
что  без  тех  или  иных  форм  экономических  взаимоотношений
развал  у  них  будет  идти  дальше,  как  он  шел  до  сих  пор...»324
 В  докладе  Ленина  на  XI  съезде  партии  обобщены  его  тоуды,
выступления,  документы  за  период  с  марта  1921  по  март  1922  г.
Основное  в  новой  экономической  политике,  подчеркнул  Ленин,
это  смычка  социалистической  промышленности  с  крестьянской
экономикой.  В  результате  первого  года  нэпа  Советское  государ¬
ство  только  подошло  к  решению  этой  задачи.  «...Задача  нэпа,
 322  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  44,  стр.  300.
 321  Там  же,  стр.  323.
 324  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  45,  стр.  3.
 124

основная,  решающая,  все  остальное  себе  подчиняющая,—  это
установление  смычки  между  той  новой  экономикой,  которую  мы
начали  строить  (очень  плохо,  очень  неумело,  но  все  же  начали
строить,  на  основе  совершенно  новой  социалистической  эконо¬
мики,  нового  производства,  нового  распределения),  и  крестьян¬
ской  экономикой,  которой  живут  миллионы  и  миллионы  кре¬
стьян»  325.
 Ленин  подверг  резкой  критике  социально-экономическую  ли¬
тературу  о  государственном  капитализме,  которая  впадает  в  ли¬
берализм,  исходит  из  понятий,  представлений,  категорий,  сло¬
жившихся  в  условиях  буржуазного  общества.  Ленин  дал  точное
определение  государственного  капитализма  в  советских  условиях,
отметив,  что  «...это  —  тот  капитализм,  который  мы  сумеем  огра¬
ничить,  пределы  которого  мы  сумеем  установить,  этот  государ¬
ственный  капитализм  связан  с  государством,  а  государство  это  —
рабочие,  это  —  передовая  часть  рабочих,  это  —  авангард,  это  —
мы»  326.
 Кто  кого?  Капитализм  или  социализм?  Вот  главная  пробле¬
ма,  поставленная  введением  новой  экономической  политики  и
обнаружившая  всю  свою  остроту  за  первый  же  год  ее  проведе¬
ния.  Ленин  говорил:  «Это  не  есть  соревнование,  это  есть  отчаян¬
ная,  бешеная,  если  не  последняя,  то  близкая  к  тому,  борьба  не
на  живот,  а  на  смерть  между  капитализмом  и  коммунизмом»  327.
 Ленин  определил  состав  и  сущность  командных  высот  в  эко¬
номике:  крупные  предприятия  в  промышленности,  транспорт  —
все  это  в  руках  пролетарского  государства.  Не  хватает  только
культурности  тому  слою  коммунистов,  который  управляет.  Ле¬
нин  снова  сослался  на  книгу  Тодорского,  на  опыт  привлечения
буржуазных  специалистов  в  1918  г.  в  Весьегонске.  Указав  на
специфические  приемы  использования  буржуазных  специали¬
стов  в  то  время,  приемы,  свойственные  периоду  красногвардей¬
ской  атаки  на  капитал,  Ленин  напомнил  вывод  Тодорского,  не
потерявший  своего  значения  и  в  1922  г.:  «Это  еще  полдела,—
мало  буржуазию  победить,  доконать,  надо  ее  заставить  на  нас
работать»  328.
 О  какой  же  культуре,  как  главном  условии  победы,  говорил
Ленин?
 О  культуре  государственного  управления,  культуре,  которая
связывает  политику  и  администрирование  в  единое  целое,  свя¬
зывает  авангард  с  крестьянской  массой.  Это  культура,  которая
может  основываться  только  на  просвещении  и  подъеме  образо¬
вания  широких  народных  масс,  на  всех  достижениях  науки  и
техники.
 825  Там  же,  стр.  76.
 328  Там  же,  стр.  85.
 327  Там  же,  стр.  95.
 328  Там  же,  стр.  97.
 125

В  докладе  на  XI  съезде  партии  Ленин  дальше  развил  свою
концепцию  истории  советского  общества,  выдвинув  на  первый
план  два  положения:  во-первых,  о  всемирно-историческом  зна¬
чении  завоеваний  социалистической  революции;  во-вторых,  о
главных,  основных  звеньях  каждого  исторического  этапа.  «...Ког¬
да  мы  говорим  о  нашей  революции  и  взвешиваем  судьбы  рево¬
люции,  нам  надо  строго  отличать  те  задачи  революции,  которые
решены  полностью  и  которые  вошли,  как  нечто  совершенно  не¬
отъемлемое,  в  историю  всемирного  исторического  поворота  от
капитализма»,—  говорил  Ленин  329.  Какие  же  задачи  революции
Ленин  считал  полностью  решенными?  Во-первых,  полную  ликви¬
дацию  средневековья,  очистку  страны  от  средневекового  наво¬
за,  который  400  лет  накапливался  в  государстве.  Во-вторых,  ре¬
шение  такой  социалистической  задачи,  как  создание  государ¬
ства  нового  типа,  точнее  Советского  государства;  в  третьих,  ре¬
волюционный  выход  из  первой  империалистической  войны.
 Осталась  нерешенной  задача  построения  фундамента  социа¬
листической  экономики  —  это  Ленин  и  выдвинул  как  главную
очередную  задачу.  При  этом  он  указал,  какими  были  главные
звенья  на  предшествующих  этапах  истории  советского  обще¬
ства.
 Отбросив  все  второстепенное,  Ленин  выделил  для  каждого
этапа  то  самое  важное,  основное,  что  помогало  вытянуть  всю
цепь  политических  задач.  В  1917—1918  гг.  этим  основным  зве¬
ном  был  выход  из  империалистической  войны  —  этого  требовал
народ  и  это  покрывало  все  остальное.  «Были  большие  усилия,
но  зато  основная  потребность  народа  была  учтена,  и  это  дало
нам  победу  на  много  лет...  Сколько  бы  мы  глупостей  и  безобра¬
зий  ни  делали  в  других  областях,  раз  мы  эту  главную  задачу
учли  —  значит,  все  было  правильно»  330.
 В  период  гражданской  войны  таким  основным  звеном  был
военный  отпор  белогвардейцам  и  интервентам.  «...Любой  бес¬
партийный  крестьянин  понимал,  что  делается.  Идет  помещик.
Коммунисты  умеют  с  ним  бороться.  Вот  почему  крестьянин  в
массе  своей  был  за  коммунистов,  вот  почему  мы  победили»331.
 В  1921  г.,  при  переходе  от  гражданской  войны  к  мирному
строительству,  таким  звеном  было  отступление  в  порядке.  Для
этого  необходима  была  строжайшая  дисциплина  и  жесточайшая
борьба  с  теми,  кто  эту  дисциплину  нарушал.
 И,  наконец,  в  1922  г.  основным  звеном  стал  правильный  под¬
бор  людей,  практические  их  успехи  в  организационной  работе,
проверка  исполнения,  удовлетворение  материальных  запросов
крестьянства  через  торговлю,  рынок.
 329  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Полн.  собр.  соч.,  т.  45,  стр.  107.
 330  Там  же,  стр.  109.
 331  Там  же,  стр.  109—110.
 126

Что  же  Ленин  кладет  в  основу  при  выделении  главного  звена
для  отдельного  исторического  этапа?  Это  прежде  всего  те  факто¬
ры,  которые  являются  движущей  пружиной  развития,  имманент¬
но  присущие  именно  данному  этапу.  Факторы  эти  различны
для  каждого  этапа,  но  поступательное  движение  всегда  осуще¬
ствлялось  одним  способом:  сближением,  соединением,  единством
авангарда  с  массами.
 Особенно  возрос  в  это  время  у  Ленина  интерес  к  проблеме
ускорения  темпов  исторического  развития.  Этой  проблеме  по¬
священа  его  статья  «К  десятилетнему  юбилею  „Правды“».  Ле¬
нин  ставит  вопрос  о  причинах  гигантского  ускорения  темпов
исторического  развития  за  десятилетие  1912—1922  гг.  Он  дает
ясный  ответ: 	«Основная 	причина  этого  громадного  ускорения
 мирового  развития  есть  вовлечение  в  него  новых  сотен  и  сотен
миллионов  людей»  332.
 В  работах  1922—1923  гг.  Ленин,  в  связи  с  очередными  зада¬
чами  перестройки  органов  Советской  власти,  неоднократно  об¬
ращается  к  истории  советского  государственного  аппарата.
 Одной  из  важных  проблем,  поставленных  Лениным  еще  в
первые  месяцы  после  Октября,  являлась  проблема  соотношения
центральной  и  местной  власти.  «И  если...  революция  с  такой  бы¬
стротой  в  несколько  месяцев,  даже  в  несколько  недель,  сделала
свое  дело,  то  это  потому,  что  мы  всецело  полагались  на  местные
элементы,  что  мы  открывали  им  полный  простор  действий,  что
мы  именно  с  мест  ждали  того  энтузиазма,  который  создал  не¬
преоборимость  и  быстроту  действий  нашей  революции.  Я  знаю,
что  с  тех  пор  нашим  местам  приходилось  переживать  много
весьма  различных,  так  сказать,  пертурбаций.  Отношение  мест  к
центру  составляло  нашу  немалую  задачу,  и  я  вовсе  не  хочу  ска¬
зать,  что  эта  задача  всегда  решалась  нами  идеально:  при  общем
уровне  культуры,  который  мы  имеем,  нам  о  таком  идеальном  ре¬
шении  мечтать  нечего.  Но  что  она  решена  искреннее,  правдивее
и  прочнее,  чем  в  каком  бы  то  ни  было  другом  государстве,—  это
мы  можем  сказать  смело»  333.
 В  докладе  на  IV  конгрессе  Коммунистического  Интернациона¬
ла  Ленин  открыл  новую  грань  в  истории  советского  государ¬
ственного  аппарата.  Он  напомнил  период  саботажа  чиновников
и  указал  на  то,  что  возвращение  саботажников  в  советские
учреждения  в  конце  1917  —  начале  1918  г.  «было  нашим  несча¬
стьем»,  так  как  многие  из  них  пытались  повернуть  аппарат  про¬
тив  рабочего  класса  и  крестьянства,  особенно  на  местах.  Совет¬
ские  школы,  рабочие  факультеты,  в  которых  учились  сотни  ты¬
сяч  молодых  людей,  были  призваны  изменить  положение,  под¬
готовить  новые  кадры  для  органов  Советской  власти  334.
 332  Там  же,  стр.  174.
 333  Там  же,  стр.  249.
 334  См.  там  же,  стр.  290—291. 	·
 127

Ленин  глубоко  вскрыл  корни  бюрократизма  в  государствен¬
ном  аппарате.  Он  указал  на  социальный  состав  чиновничества
и  низкую  культуру  крестьянства,  как  на  основные  причины  бю¬
рократических  извращений  в  государственном  аппарате.
 Доклад  Ленина  в  декабре  1922  г.  на  IV  конгрессе  Коминтер¬
на—  документ  большого  теоретического  и  исторического  обоб¬
щения.  В  нем  были  даны  важнейшие  итоги  пятилетнего  суще¬
ствования  Советского  государства  и  более  полуторагодичного
проведения  новой  экономической  политики,  глубокий  анализ
развития  основных  классов  Советского  общества.
 Прежде  всего  необходимо  отметить  дальнейшее  развитие
ленинского  понимания  плана  весны  1918  г.  Ленин  оценивает
этот  план  с  высоты  нового  опыта,  в  свете  тех  исканий,  которые
привели  его,  партию  к  выводу  о  необходимости  использования
рынка,  торговли  для  реализации  новой  экономической  полити¬
ки.  Здесь  присутствует  также  новый  аспект  —  международное
значение  того  опыта,  который  партия  накопила  за  время  прове¬
дения  нэпа.
 Снова  подчеркнув  связь  между  планом  весны  1918  г.  и  нэпом,
Ленин  заявил:  «Я  не  хочу  сказать,  что  у  нас  уже  был  заранее
готовый  план  отступления.  Этого  не  было...  Об  одном  очень  важ¬
ном  пункте,  например,  о  свободе  торговли,  который  имеет  основ¬
ное  значение  для  государственного  капитализма,  здесь  нет  ни
слова.  Все  же  общая,  неопределенная  идея  отступления  этим  бы¬
ла  уже  дана»  335.  Для  того  времени  это  была  идея  отступления  к
государственному  капитализму.  Ленин  разъяснял:  «Это  означает,
что  мы  не  переоценивали  ни  зародышей,  ни  начал  социалистиче¬
ского  хозяйства,  хотя  мы  уже  совершили  социальную  революцию;
напротив  того,  мы  уже  тогда  в  известной  степени  сознавали:  да,
было  бы  лучше,  если  бы  мы  раньше  пришли  к  государственному
капитализму,  а  уже  затем  —  к  социализму»  336.
 Переход  к  новой  экономической  политике  был  осуществлен
постепенно,  в  трудной  обстановке  голода  и  острой  классовой
борьбы.  Ленин  вскрыл  причины  голода  1921  г.  как  результат  им¬
периалистической  и  гражданской  войн,  блокады  и  интервенции.
Этот  анализ  противостоял  буржуазной  историографии,  которая
пыталась  доказать,  что  голод  был  якобы  следствием  насаждения
социалистической  экономики.  В  результате  перехода  к  нэпу
крестьянство  за  один  год  не  только  справилось  с  голодом,  но  и
успешно  сдало  продналог,  почти  без  применения  каких-либо  мер
принуждения.  Ленин  отметил  также  общий  подъем  легкой  про¬
мышленности  и  накопление  средств  для  подъема  тяжелой  про¬
мышленности.  Он  проанализировал  источники  этого  накопления.
Экономическая  история  капиталистических  стран  доказала,  что
 336  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  45,  стр.  280—281.
 336  Там  же,  стр.  280.
 128

таким  источником  для  тяжелой  промышленности  явились  займы.
Для  Советской  республики  этот  путь  был  закрыт.  Ленин  указал,
что  источниками  для  возрождения  социалистической  тяжелой
промышленности  являются  торговля,  сокращение  и  удешевление
государственного  аппарата,  строгая  экономия.  Тут  неизбежны
были  жертвы,  неизбежна  была  экономия  за  счет  многих  потреб¬
ностей  населения.  «Это  должно  быть,—  говорил  Ленин,—  потому
что  мы  знаем,  что  без  спасения  тяжелой  промышленности,  без
ее  восстановления  мы  не  сможем  построить  никакой  промыш¬
ленности,  а  без  нее  мы  вообще  погибнем  как  самостоятельная
страна»  337.
 В  этом  докладе,  как  и  в  других  своих  произведениях  (ин¬
тервью  Рансону,  выступления  на  XI  съезде  партии  и  др.),  Ленин
глубоко  проанализировал  уклады  переходной  экономики  и  про¬
цесс  их  трансформации  в  результате  проведения  новой  экономи¬
ческой  политики.  Особое  внимание  он  уделил  анализу  государ¬
ственного  капитализма  в  той  особой  его  форме,  в  какой  он  сло¬
жился  в  Советской  республике.  Ленин  подчеркнул,  что  государ¬
ственный  капитализм  в  Советской  республике  «не  соответствует
обычному  понятию  государственного  капитализма»  338.
 Ленин  указал  на  такую  особенность,  как  наличие  командных
высот  и  собственности  на  землю  в  руках  социалистического  го¬
сударства.  Этот  вопрос  Ленин  более  детально  рассмотрел  не¬
сколько  позже  в  знаменитой  работе  «О  кооперации».
 В  своем  последнем  публичном  выступлении  в  ноябре  1922  г.
на  пленуме  Московского  Совета  Ленин  обратил  особое  внимание
на  трудности  перехода  к  нэпу.  Эти  трудности  не  были  связаны  с
наличием  каких-либо  разногласий  в  партии  или  в  рабочем  клас¬
се,  напротив,  партия  и  народ  приняли  необходимость  этого  пе¬
рехода  с  абсолютным  единодушием-  Трудности  перехода  к  новой
экономической  политике  были  обусловлены  разрухой,  послед¬
ствиями  империалистической  и  гражданской  войн  и  тем  фактом,
что  капиталистические  страны  отказались  от  какой-либо  помощи
Советской  республике.  Даже  начавшиеся  экономические  связи
Советской  России  с  капиталистическими  странами  не  снимали
главной  трудности  —  Советская  республика  могла  рассчитывать
только  на  свои  силы,  должна  была  осозна  ь,  что  ей  еще  долго  при¬
дется  шагать  в  одиночку.
 Ленин  закончил  свою  последнюю  речь  весьма  важным  выво¬
дом: 	«Мы  социализм  протащили  в  повседневную  жизнь  и  тут
 должны  разобраться.  Вот  что  составляет  задачу  нашего  дня,  вот
что  составляет  задачу  нашей  эпохи»  339.  Этот  вывод  Ленина
имеет  ^ромное  методологическое  значение.  Исследовать  процесс
роста  социалистических  отношений  на  фабриках,  заводах,  в
 337  Там  же,  стр.  287.
 -:8  Там  же,  стр.  289.
 339  Там  же,  стр.  309. 	·
 9  Очерки  историографии,  т.  IV
 129

деревне,  во  всей  повседневной  жизни  —  такова  основная  задача
научной  разработки  истории  формирования  и  развития  социали¬
стического  общества.
 В  последний  период  своей  жизни  В.  И.  Ленин  написал  такие
труды,  как  «О  значении  воинствующего  материализма»,  «Пись¬
мо  к  съезду»,  «О  придании  законодательных  функций  Госплану»,
«К  вопросу  о  национальностях  или  об  „автономизации”»,  «Стра¬
нички  из  дневника»,  «О  кооперации»,  «О  нашей  революции»,
«Как  нам  реорганизовать  Рабкрин»,  «Лучше  меньше,  да  луч¬
ше».
 Мы  не  будем  касаться  всего  огромного  комплекса  вопросов,
поставленных  и  решенных  Лениным  в  этих  трудах,  само  созда¬
ние  которых  было  великим  подвигом  вождя  революции.
 В  совокупности  эти  труды  являются  не  только  политическим,
но  и  научным  завещанием  Ленина.  Гений  Ленина  поднимается  в
них  до  огромной  высоты.  Он  обозревает  весь  пройденный  социа¬
листической  революцией  путь  и  намечает  на  многие  десятилетия
основные  направления  дальнейшего  развития  советского  обще¬
ства,  его  экономики,  политики,  культуры,  науки  и  претворения  в
жизнь  великих  планов  построения  коммунизма.  Вместе  с  тем  в
этих  работах  определены  методологические  основы  научного  ис¬
следования  исторического  процесса  развития  Советского  госу¬
дарства  и  нового  общества.
 В  работе  «О  значении  воинствующего  материализма»  Ленин
обосновал  необходимость  союза  коммунистов  и  некоммунистов
на  основе  последовательного  и  воинствующего  материализма  в
самых  различных  областях  работы,  союза,  который  является
условием  успешного  коммунистического  строительства.
 Такой  союз  Ленин  считал  необходимым  и  для  защиты  материа¬
лизма  в  области  естествознания,  философии  и  истории.
 Центральное  место  в  этой  работе  Ленина  занимает  идея  о  не¬
обходимости  солидного  философского  обоснования  для  естествен¬
ных  и  гуманитарных  наук.  Без  такого  обоснования  «...никакой
материализм  не  может  выдержать  борьбы  против  натиска  бур¬
жуазных  идей  и  восстановления  буржуазного  миросозерца¬
ния»,—  писал  Ленин340.
 Это  ленинское  требование  оказало  огромное  влияние  на  раз¬
витие  советской  науки,  в  частности  исторической,  на  разработку
ее  теоретических  и  методологических  основ.  Оно  сохранило  свою
актуальность  и  в  настоящее  время,  когда  вопросы  единства
естественных  и  гуманитарных  наук,  разработки  их  методологи¬
ческих  основ  приобретают  особую  остроту.
 Ленин  обосновал  важное  принципиальное  положение  о  нали¬
чии  солидной  материалистической  традиции  в  главных  направле¬
 240  В  И  Л  о  н  и  н.  Полн.  собр.  соч.,  т.  45.  стр.  29—30.
 130

ниях  передовой  общественной  мысли  в  России,  представленной
именами  Н.  Г.  Чернышевского  и  Г.  В.  Плеханова.
 Ленин  подчеркнул  огромную  важность  изучения  диалектики
Гегеля  с  материалистической  точки  зрения,  «т.  е.  той  диалекти¬
ки,  которую  Маркс  практически  применял  и  в  своем  „Капитале“
и  в  своих  исторических  и  политических  работах...»341  Требование
Ленина  систематически  публиковать  образцы  диалектического
анализа  материалов  новейшей  истории,  особенно  истории  миро¬
вой  войны,  истории  социалистических  революций  и  национально-
освободительных  движений  носит  программный  характер  для  со¬
ветской  исторической  науки.
 В  этой  работе  Ленин  дал  последовательную  критику  буржу¬
азной  социологии,  ее  идейной  направленности,  ее  приемов  и  мето¬
дов.  Обратившись  к  социологическим  «исследованиям»  Питири-
ма  Сорокина,  Ленин  показал,  что  в  их  основе  лежит  стремление
исказить  сущность  социалистической  революции  и  противопоста¬
вить  ей  западную  «демократию».  Взяв  только  один  вопрос  —  по¬
ложение  женщины  в  советском  обществе,  Ленин  подчеркнул:
«Только  большевистская  революция  впервые,  несмотря  на  гро¬
мадное  число  предшествовавших  ей  и  называющих  себя  демокра¬
тическими  буржуазных  революций,  провела  решительную  борь¬
бу  в  указанном  отношении,  как  против  реакционности  и  крепост¬
ничества,  так  и  против  обычного  лицемерия  правящих  и  имущих
классов»  342.
 Особенно  важное  теоретическое  и  методологическое  значение
имеет  ряд  трудов  Ленина,  написанных  им  в  конце  1922  и  в  1923  г.
 Ленин  в  последних  трудах  разработал  философские  основы
изучения  истории  советского  общества,  социалистического  госу¬
дарства,  его  экономики,  политики,  культуры,  национальных
взаимоотношений  и  национально-государственного  строитель¬
ства.
 Ленин  предупреждал  против  торопливости  в  вопросах  куль¬
туры  и  науки,  против  поверхностного  изучения  истории,  неосно¬
вательных  скороспелых  выводов.  Он  требовал  глубокого  проду¬
мывания,  научного  анализа  всего  того  положительного,  что  было
завоевано  социальным  строем  советского  общества.  Ленин  учил,
что  задачи  исследования,  изучения  нового,  созданного  Октябрем,
тесно  связаны  с  задачей  закрепления  в  жизни,  быту,  привычках
всего  того,  что  завоевано  социалистической  революцией,  что  до?
стигнуто  в  ходе  строительства  нового  общественного  строя.
 Отдавая  себе  отчет,  что  возможностей  для  работы  у  него  ста¬
новится  все  меньше,  Ленин  выбрал  для  анализа  те  области
советской  общественной  жизни,  которые  являлись  решающими
в  процессе  дальнейшего  развития:  перестройка  сельского  хозяй-
ства,  культурная  революция  и  пути  укрепления  государственного
 341  Там  же,  стр.  30.
 342  Там  же,  стр.  32—33.
 131
 9·

аппарата.  Естественно,  что  и  вопросы  истории  советского  обще¬
ства  Ленин  рассмотрел  в  этих  трудах  в  этом  же  аспекте.
 В  последних  своих  работах  Ленин  снова  рассмотрел  всю  исто¬
рию  Советского  государства,  государственного  аппарата.
 В  работах  1917—1921  гг.  Ленин  дал  многогранную  характери¬
стику  всей  системы  советских  государственных  органов,  историю
их  формирования,  показал  принципиальное  отличие  этой  систе¬
мы  от  помещичьей  и  буржуазной  государственности,  раскрыл  на¬
родный,  подлинно  демократический  характер  Советского  госу¬
дарства.
 В  последних  трудах  Ленин  обратил  главное  внимание  на
советский  государственный  аппарат.  Ленин  различал  тип  госу¬
дарственного  аппарата,  рожденного  Октябрем,  и  состав  этого  ап¬
парата,  по  преимуществу  тогда  состоявший  из  старого  чиновни¬
чества  и  буржуазных  специалистов.  Отсюда  чрезвычайно  резкие,
беспощадно  критические  оценки,  которые  Ленин  дает  составу
советского  аппарата  в  своем  завещании  343.
 В  статье  «Лучше  меньше,  да  лучше»  Ленин,  на  основе  опыта
развития  советского  общества,  его  истории,  выдвинул  ряд  важ¬
нейших  принципов  развития  советского  государственного  ап¬
парата.
 Во-первых,  это  соединение,  в  определенных  звеньях,  партий¬
ных  и  государственных  учреждений.  Опыт  работы  Политбюро
ЦК  партии,  работы  Наркоминдела  диктовал  именно  такое  реше¬
ние.  «Разве  это  гибкое  соединение  советского  с  партийным  не  яв¬
ляется  источником  чрезвычайной  силы  в  нашей  политике?»  —
писал  Ленин  344.
 Во-вторых,  Ленин  выделил  такую  важную  черту  советского
государственного  аппарата,  как  соединение  деятельности  учеб¬
ной  с  деятельностью  должностной,  что  является  условием  роста
культуры  управления  на  вполне  научной  основе.  Ленин  требовал
превращения  науки  в  основу  руководства  обществом,  «...чтобы
наука  действительно  входила  в  плоть  и  кровь,  превращалась  в
составной  элемент  быта  вполне  и  настоящим  образом»  345.
 В  «Страничках  из  дневника»  Ленин  подверг  анализу  важней¬
шие  процессы  развития  советской  культуры.  Пользуясь  данными
переписи  1920  г.  по  народному  образованию,  Ленин  проследил
рост  грамотности  населения  республики  как  основу  культурного
развития.  Ленина  тревожил  медленный  темп  роста  грамотности:
«...От  всеобщей  грамотности  мы  отстали  еще  очень  сильно,  и
даже  прогресс  наш  по  сравнению  с  царскими  временами
(1897  годом)  оказался  слишком  медленным.  Это  служит  гроз¬
ным  предостережением  и  упреком  по  адресу  тех,  кто  витал  и  ви¬
 343  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  45,  стр.  346—348.
 344  Там  же,  стр.  399.
 345  Там  же,  стр.  391.
 132

тает  в  эмпиреях  „пролетарской  культуры“»  346.  Подвергнув  рез¬
кой  критике  состояние  работы  в  области  народного  образования,
Ленин  вместе  с  тем  указал  на  принципиальные  особенности  про¬
цесса  культурного  развития  в  советском  обществе:  «Нигде  на¬
родные  массы  не  заинтересованы  так  настоящей  культурой,  как
у  нас;  нигде  вопросы  этой  культуры  не  ставятся  так  глубоко
и  так  последовательно,  как  у  нас;  нигде,  ни  в  одной  стране,  го¬
сударственная  власть  не  находится  в  руках  рабочего  класса,  ко¬
торый  в  массе  своей  прекрасно  понимает  недостатки  своей,  не
скажу  культурности,  а  скажу  грамотности;  нигде  он  не  готов
приносить  и  не  приносит  таких  жертв  для  улучшения  своего  по¬
ложения  в  этом  отношении,  как  у  нас»  347.
 Ленин  подчеркнул  принципиально  новый  характер  влияния
города  на  деревню  в  советском  обществе.  «...Культурные  сноше¬
ния  города  с  деревней  принимают  у  нас  само  собой  и  принимают
неизбежно  иной  характер.  Город  давал  деревне  при  капитализме
то,  что  ее  развращало  политически,  экономически,  нравственно,
физически  и  т.  п.  Город  у  нас  само  собой  начинает  давать  де¬
ревне  прямо  обратное.  Но  все  это  делается  именно  само  собою,
стихийно,  и  все  это  может  быть  усилено  (а  затем  и  увеличено
во  сто  крат)  внесением  сознания,  планомерности  и  систематич¬
ности  в  этой  работе»  348.
 Здесь  мы  видим  развитие  марксистской  идеи  о  соотношении
города  и  деревни,  руководящей  роли  города,  которую  Ленин  для
эпохи  Октябрьской  революции  поставил  и  обосновал  в  1919  г.
в  труде  «Выборы  в  Учредительное  собрание  и  диктатура  проле¬
тариата».  В  новых  условиях  социалистического  строительства
Ленин  ставит  вопрос  о  необходимости  усилить  экономические,
политические  и  культурные  сношения  города  с  деревней  внесе¬
нием  сознания,  планомерности  и  систематичности  в  осуществле¬
ние  этого  важнейшего  дела.
 В  статье  «О  кооперации»  Ленин  обосновал  план  социалисти¬
ческого  преобразования  России.  Он  раскрыл  историческую  под¬
готовленность  и  реальные  предпосылки  этого  плана:  «...власть  го¬
сударства  на  все  крупные  средства  производства,  власть  госу¬
дарства  в  руках  пролетариата,  союз  этого  пролетариата  со  мно¬
гими  миллионами  мелких  и  мельчайших  крестьян,  обеспечение
руководства  за  этим  пролетариатом  по  отношению  к  крестьян¬
ству  и  т.  д....»  349  Потребуется  целая  историческая  эпоха,  чтобы
достигнуть  через  нэп  участия  в  кооперации  поголовно  всего  насе¬
ления,  учил  Ленин.  Необходимо  соединить  революционный  раз¬
мах,  революционный  энтузиазм  с  кооперацией,  с  культурной
кооперативной  торговлей.
 348  Там  же,  стр.  363—364.
 347  Там  же,  стр.  364—365.
 348  Там  же,  стр.  367—368. 	·
 349  Там  же,  стр.  370.
 133

Ленин  разработал  важный  для  истории  советского  общества
методологический  вопрос  о  различных  типах  социалистических
предприятий.  Он  выдвинул  и  обосновал  категорию  последова¬
тельно-социалистического  предприятия.  Это  такое  предприятие,
в  котором  средства  производства  и  земля,  на  которой  стоит
предприятие,  и  все  предприятие  в  целом  принадлежат  государ¬
ству  35°.
 Ленин  рассмотрел  и  проанализировал  характер  кооператив¬
ных  предприятий.  «При  нашем  существующем  строе,—  писал
он,—  предприятия  кооперативные  отличаются  от  предприятий
частно-капиталистических,  как  предприятия  коллективные,  но  не
отличаются  от  предприятий  социалистических,  если  они  основаны
на  земле,  при  средствах  производства,  принадлежащих  государ¬
ству,  т.  е.  рабочему  классу»351.
 Важнейшее  методологическое  значение  имеет  также  указание
Ленина  на  органическую  взаимосвязь  кооперирования  крестьян¬
ства,  социалистического  переустройства  деревни  и  культурной
революции.  Эти  идеи  были  развиты  Лениным  в  статье  «О  нашей
революции»  352.  Он  раскрыл  в  ней  сущность  двух  подходов  к  ми¬
ровой  истории,  двух  методов  ее  изучения.
 Один  из  них  —  псевдомарксистский  метод  мелкобуржуазных
демократов,  деятелей  II  Интернационала.  В  основе  его  лежит
рабская  подражательность  прошлому.  История  для  них  служит
только  средством  воспевания  «немецкого  образца»,  т.  е.  политики
и  тактики  германской  социад-демократии,  ее  реформистского
крыла.  «Они  все  называют  себя  марксистами,  но  понимают
марксизм  до  невозможной  степени  педантски.  Решающего  в
марксизме  они  совершенно  не  поняли:  именно,  его  революцион¬
ной  диалектики»  353.  Их  метод  построен  на  абсолютизировании
того  пути  развития  капитализма  и  буржуазной  демократии,  кото¬
рый  известен  из  школьных  учебников  истории  Западной  Европы.
 Второй  метод  —  диалектический,  метод  революционных  марк¬
систов,  который  основан  на  изучении  закономерностей  всемир¬
ной  истории  и  тех  ее  особенностей,  которые  проявляются  в  свое¬
образии  формы  либо  порядка,  либо  темпа  развития.  Этот  метод
Ленин  применил  к  изучению  истории  русских  революций  начала
XX  в.
 «...  Россия,  стоящая  на  границе  стран  цивилизованных  и
страй,  впервые  этой  войной  окончательно  втягиваемых  в  цивили¬
зацию,  стран  всего  Востока,  стран  внеевропейских...  Россия
поэтому  могла  и  должна  была  явить  некоторые  своеобразия,
лежащие,  конечно,  по  общей  линии  мирового  развития,  но  от¬
личающие  ее  революцию  от  всех  предыдущих  западноевропей-
 250  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  45,  стр.  374.
 351  Там  же,  стр.  375.
 352  См.  там  же,  стр.  378—382.
 353  Там  же,  стр.  378.
 т

ских  стран  и  вносящие  некоторые  частичные  новшества  при
переходе  к  странам  восточным»,—  писал  Ленин  354.  В  чем  же
Ленин  видел  это  своеобразие?  Во-первых,  в  том,  что  революция
в  России  1917  г.  была  связана  с  первой  мировой  войной.  Во-
вторых,  развитие  России  проходило  в  условиях,  когда  оказа¬
лось  возможным  осуществить  союз  «крестьянской  войны»  с  ра¬
бочим  движением.  В-третьих,  рабочий  класс  России,  в  союзе  с
беднейшим  крестьянством,  использовал  свою  государственную
власть  для  перехода  к  созданию  основных  предпосылок  социа¬
листической  цивилизации.
 Эти  положения  внутренне  связаны  с  тезисом  Ленина  в  статье
«О  кооперации»:  «...  у  нас  политический  и  социальный  переворот
оказался  предшественником  тому  культурному  перевороту,  той
культурной  революции,  перед  лицом  которой  мы  все-таки
теперь  стоим»  355.
 Исчерпывающую  характеристику  социального  строя  Совет¬
ской  республики  Ленин  дал  в  статье  «Как  нам  реорганизовать
Рабкрин».  Он  показал,  что  социальный  строй  СССР  основан  на
сотрудничестве  двух  классов  —  рабочих  и  крестьян.  В  этом  со¬
циальном  строе  не  заложена  необходимость  раскола,  серьезных
классовых  разногласий  между  рабочими  и  крестьянами.  Но  тем
не  менее  нэп  создает  возможность  для  новой  буржуазии  разъе¬
динить  рабочих  и  крестьян.  «Чем  яснее  мы  будет  видеть  перед
собою  этот  двоякий  исход,  чем  яснее  будут  понимать  его  все
наши  рабочие  и  крестьяне,  тем  больше  шансов  на  то,  что  нам
удастся  избегнуть  раскола,  который  был  бы  губителен  для  Со¬
ветской  республики»356.
 В  своем  «Письме  к  съезду»,  которое  известно  как  политиче¬
ское  завещание  Ленина,  он  подошел  к  этому  же  вопросу  с  дру¬
гой  стороны.  Ленин  указал  на  условия  устойчивости,  монолит¬
ности  диктатуры  пролетариата  и  единства  партии.  Нарушение
этих  условий  могло  бы  привести  к  расколу  партии  и  гибели  ре¬
волюции.  «Наша  партия  опирается  на  два  класса  и  поэтому  воз¬
можна  ее  неустойчивость  и  неизбежно  ее  падение,  если  бы  меж¬
ду  этими  двумя  классами  не  могло  состояться  соглашения»  357.
 Однако  Ленин  подчеркивал,  что  такая  возможность  —  это
«слишком  невероятное  событие»  358.
 В  конце  декабря  1922  г.  Ленин  продиктовал  записку  «К  воп¬
росу  о  национальностях  или  об  „автономизации“»,  в  которой
разработал  ряд  важнейших  программных  положений  по  нацио¬
нальному  вопросу.  Эти  положения  имеют  принципиальное
 354  Там  же.  стр.  379.
 355  Там  же,  стр.  377.
 356  Там  же,  стр.  388.
 357  Там  же,  стр.  344.
 ^  Там  же
 т

значение  для  правильного  понимания  и  исследования  истории
многонационального  Советского  государства.
 Ссылаясь  на  свои  произведения  по  национальному  вопросу,
на  тезис  о  недопустимости  абстрактной,  формальной  постановки
вопроса  о  национализме  вообще,  Ленин  указывал  на  необходи¬
мость  «...отличать  национализм  нации  угнетающей  и  национа¬
лизм  нации  угнетенной,  национализм  большой  нации  и  нацио¬
нализм  нации  маленькой»  359.  В  этом  же  документе  Ленин  выде¬
лил  как  центральный  вопрос  о  фактическом  равенстве  наций  в
Союзе  Советских  Республик.  Именно  в  этой  политике  действи¬
тельного  равенства  различных  национальностей  и  прежде  всего
наций  малых  с  большими  нациями,  наций  ранее  угнетенных  с
нацией  ранее  господствующей,  Ленин  видел  подлинную  суть
интернационализма.  «Кто  не  понял  этого,  тот  не  понял  действи¬
тельно  пролетарского  отношения  к  национальному  вопросу,  тот
остался,  в  сущности,  на  точке  зрения  мелкобуржуазной  и  поэто¬
му  не  может  не  скатываться  ежеминутно  к  буржуазной  точке
зрения»  36°.
 Чрезвычайный  интерес  представляют  ленинские  выводы  о
внутренних  противоречиях  социалистической  революции.  Ленин
отмечал,  что  в  жизни  Советской  республики  можно  часто  на¬
блюдать,  как  «...величайший  прыжок  вперед  соединяется  с
чудовищной  робостью  перед  самыми  маленькими  изменения¬
ми»361.  «Какая-нибудь  величайшая  всемирная  земельная  рево¬
люция  разрабатывалась  с  неслыханной  в  иных  государствах
смелостью,  а  рядом  не  хватало  фантазии  на  какую-нибудь  де¬
сятистепенную  канцелярскую  реформу...»  362  Ленин  считал,  что
подобного  типа  противоречия  были  свойственны  всем  действи¬
тельно  великим  революциям,  «...  потому  что  действительно  ве¬
ликие  революции  рождаются  из  противоречий  между  старым,
между  направленным  на  разработку  старого  и  абстрактнейшим
стремлением  к  новому,  которое  должно  уже  быть  так  ново,  что¬
бы  ни  одного  грана  старины  в  нем  не  было.
 И  чем  круче  эта  революция,  тем  дольше  будет  длиться  то
время,  когда  целый  ряд  таких  противоречий  будет  держаться»  363.
 Для  правильного  понимания  характера  и  темпов  развития
Советской  республики  после  гражданской  войны  принципиаль¬
но  важно  ленинское  указание  о  результатах  иностранной  интер¬
венции.  Белогвардейцы  и  интервенты  потерпели  поражение  в
своих  попытках  задушить  социалистическую  революцию,  унич¬
тожить  общественный  строй,  созданный  ею.  Но  нужно  видеть  и
другую  сторону  процесса.  Интервенты  и  белогвардейцы  сделали
 359  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  45,  стр.  358—359.
 860  Там  же,  стр.  359.
 361  Там  же,  стр.  400.
 362  Там  же.
 363  Там  же,  стр.  401.
 136

ьсе  возможное,  частью  сознательно,  частью  стихийно,  чтобы
максимально  разорить  страну  и  отбросить  ее  назад.  В  резуль¬
тате  они  получили  полурешение  —  не  опрокинув  революционного
строя,  они  не  дали  ему  возможности  сделать  сейчас  же  такой
шаг  вперед,  «...  который  бы  оправдал  предсказания  социалистов,
который  бы  дал  им  возможность  с  громадной  быстротой  развить
производительные  силы,  развить  все  те  возможности,  которые
сложились  бы  в  социализм,  доказать  всякому  и  каждому  нагляд¬
но,  воочию,  что  социализм  таит  в  себе  гигантские  силы  и  что  че¬
ловечество  перешло  теперь  к  новой,  несущей  необыкновенно  бле¬
стящие  возможности  стадии  развития»  364.
 В  послеоктябрьских  трудах  Ленина  получили  дальнейшее
творческое  развитие  вопросы  марксистской  теории  и  методоло¬
гии,  марксистская  концепция  всемирной  и  отечественной  исто¬
рии.  Ленинская  концепция  истории  Октябрьской  революции  и
советского  общества,  истории  новейшего  периода  развивалась  и
обогащалась  в  ходе  развития  мирового  революционного  процес¬
са  в  связи  с  идейно-политической  борьбой  партии  и  рабочего
класса.  В  ленинских  трудах  в  органическом  единстве  разрабо¬
таны  вопросы  философии  истории,  методологии  исследования
истории  революционной  эпохи  и  рождения  нового  общества  и
важнейшие  проблемы  реального  исторического  процесса.  Ленин¬
ская  периодизация  истории  Октябрьской  революции  и  советского
общества  является  синтетическим  воплощением  этого  единства.
Точный  классовый  анализ  фактов,  всесторонний  учет  объектив¬
ных  и  субъективных  факторов,  строгий  историзм,  анализ  глу¬
бинных  процессов  и  основных  закономерностей,  определение
особенностей  общественных  явлений  и  исторических  этапов,
установление  диалектической  взаимосвязи  событий  и  фактов,
последовательная  коммунистическая  партийность  и  подлинная
научность  в  оценке  классов  и  партий  —  характеризуют  ленин¬
ские  исследования  важнейших  проблем  отечественной  и  всемир¬
ной  истории  новейшего  периода.
 Послеоктябрьские  труды  Ленина,  как  и  все  огромное  неис¬
черпаемое  ленинское  теоретическое,  методологическое  и  исто¬
риографическое  наследство,  стали  прочным  фундаментом
идейно-теоретического  формирования  и  развития  советской  исто¬
рической  науки.
 364  Там  же,  стр.  402.

Глава  II
 УТВЕРЖДЕНИЕ  МАРКСИСТСКО-ЛЕНИНСКИХ
ТЕОРЕТИЧЕСКИХ  И  МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ  ОСНОВ
В  СОВЕТСКОЙ  ИСТОРИЧЕСКОЙ  НАУКЕ.
КРАХ  БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 1. 	БОРЬБА  ЗА  МАРКСИЗМ  ПРОТИВ  ФИЛОСОФСКИХ
И  МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ  ПРИНЦИПОВ  БУРЖУАЗНОЙ
И  МЕЛКОБУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
ДО  СЕРЕДИНЫ  20-х  ГОДОВ
 Октябрьская  социалистическая  революция  на  практике  проде¬
монстрировала  жизненную  силу  и  научную  правоту  марскистско-
ленинского  учения  об  обществе.  Вместе  с  тем  она  обнаружила
полную  несостоятельность  буржуазных  и  мелкобуржуазных
историко-политических  доктрин.
 Открылась  качественно  новая  эпоха  в  развитии  исторической
науки.
 «  Становление  марксистско-ленинской  исторической  науки  про¬
исходило  в  Острых  столкновениях  с  буржуазной  и  мелкобур¬
жуазной  идеологией,  в  которых  кризис  русской  буржуазной
историографии  завершился  в  конечном  счете  ее  полным  крахом.
 Эта  борьба  была  одним  из  участков  общего  фронта  борьбы
с  буржуазией  и  особенности  ее  на  каждом  историческом  этапе
были  неразрывно  связаны  с  социально-политической  и  идеологи¬
ческой  обстановкой.  В  годы  гражданской  войны  либерально¬
идеалистические  концепции  исторического  процесса  обслужива¬
ли  силы  реакционно-монархической,  буржуазно-помещичьей  и
мелкобуржуазной  контрреволюции,  объединившейся  для  сверже¬
ния  власти  Советов.  Правильность  исторических  взглядов  в  эти
годы  доказывалась  в  ходе  вооруженных  боев,  в  процессе  гигант¬
ской  революционно-преобразовательной  деятельности  пролета¬
риата  и  его  партии  в  области  хозяйственного,  государственного
и  культурного  строительства.  На  какой  бы  историографической
«периферии»  ни  шла  идеологическая  борьба,  в  конечном  счете
она  сводилась  к  коренным  проблемам  концепции  Октябрьской
революции,  ее  характера,  движущих  сил  и  исторической  законо¬
мерности.
 138

Процесс  утверждения  марксистско-ленинской  методологии  в
советской  исторической  науке  был  сложным  и  длительным.  Это
объясняется  наличием  классовой  базы  для  буржуазной  и  мелко¬
буржуазной  идеологии,  в  том  числе  и  историографии,  и  силой
традиционализма  и  профессионального  опыта  буржуазных  исто¬
риков  и  их  связями  с  мировой  буржуазной  наукой.  Поэтому  за¬
вершение  кризиса  и  крах  буржуазной  историографии  нельзя
понимать  как  ее  автоматическое,  полное  и  бесследное  исчезнове¬
ние.  На  каждом  этапе  в  той  или  иной  степени  сказывалось  ее
влияние,  обнаруживались  в  той  или  иной  форме  рецидивы  ее
концепций.  Это  было  связано  и  с  тем  обстоятельством,  что  совет¬
ская  историческая  наука  не  отказывалась  от  критического  освое¬
ния  историографического  наследства  и  от  использования  спе¬
циалистов  старой  школы.  Еще  в  эпоху  империализма  под  влия¬
нием  роста  революционного  движения  и  развития  марксистской
историографии  происходил  процесс  дифференциации  в  среде
историков,  часть  которых  в  своих  поисках  отошла  от  идеалисти¬
ческой  методологии  и  шла  к  материализму1.
 Из  идейного  тупика,  в  который  зашли  деятели  буржуазной
исторической  науки,  что  стало  особенно  ясно  после  Октябрьской
революции,  был  только  один  выход:  осознание  современности  и
истории  с  позиции  творческого  марксизма.  Этот  выход  нашли  да¬
леко  не  сразу  и  не  все  историки,  прошедшие  школу  буржуазной
методологии.  На  неизбежность  в  условиях  революции  раскола
среди  интеллигенции  указал  В.  И.  Ленин:  «...Часть  перейдет  на
кашу  сторону,  часть  останется  нейтральной,  часть  сознательно
присоединится  к  монархистам-кадетам,  продающим  Россию
англо-американскому  капиталу,  стремящимся  удушить  револю¬
цию  чужеземными  штыками»2.
 Ленин  поднимал,  что  деятели  умственного  труда  через  свою
профессию  смогут  найти  пути  перехода  к  марксизму,  к  активно¬
му  сотрудничеству  с  рабочим  классом  и  Советской  властью.  Для
старых  специалистов-историков  это  был  сложный  путь  отказа  от
методологических  основ  буржуазной  науки,  от  ее  сложившихся
концепций  и  перехода  к  новому  научному  мировоззрению  и
методу.
 Только  лучшие  представители  буржуазной  гуманитарной
интеллигенции  сразу  приняли  Октябрьскую  революцию,  соеди¬
нив  свою  судьбу  с  судьбой  победивших  народных  масс.  Многие
оказались  на  распутье  или  в  лагере  контрреволюции.  Часть  —
в  том  числе  и  ряд  историков  —  ушла  в  эмиграцию.  Лишенная  эко¬
номического  и  политического  господства  буржуазия  не  сразу
сдала  свои  позиции  на  идеологическом  поприще.  И  оставшиеся
на  родине  и  эмигрировавшие  реакционные  буржуазные  ученые
 1  «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  III.  М.,  1963.
 2  В.  И.  Л  е  н  и  и.  Поли.  собр.  соч.,  т?  37,  стр.  193.
 139

наводнили  книжный  рынок  потоком  литературы  по  философии,
методологии  истории,  социологии,  пронизанной  идеями  теософии
и  мистицизма.
 Особое  внимание  к  философско-социологическим  проблемам
связано  с  реакцией  буржуазных  ученых  на  Октябрьскую  револю¬
цию,  которая  казалась  им  социально-политической  катастрофой
и  влияние  которой  они  пытались  парализовать  своими  идеали¬
стическими,  антинаучными  теориями  и  концепциями.
 Крайне  идеалистическое  понимание  задач  исторической  науки
представлено  в  одной  из  работ  Л.  П.  Карсавина.  В  ней  историче¬
ский  процесс  сближается  с  «непрерывно  видоизменяющимся  по¬
током  душевной  жизни»  отдельного  человека.  Подчеркивается,
что  в  ходе  истории  познаются  «раскрывающиеся,  индиви¬
дуализирующиеся  и  конкретизирующиеся  в  нем
абсолютные  идеи,  его  основания  и  принципы»3.
В  этих  рассуждениях  история  превращается  в  продукт  субъек¬
тивных  человеческих  переживаний  или  в  движении  идеи,  пред¬
начертанное  провидением.
 С  таких  же  враждебных  марксизму  позиций,  далеких  от
реальных  научных  запросов  и  практических  потребностей,  вы¬
ступал  С.  Л.  Франк.  По  его  словам,  обществоведение  есть
«самосознание  человеческого  духа»4.  Согласно  фи¬
лософии  Франка,  научная  методология  не  может  служить  ору¬
дием  уяснения  закономерностей  общественного  развития,  кото¬
рое  объявляется  объективизированным  процессом  душевной  жиз¬
ни  познающего  человека.
 В  лекции,  прочитанной  в  Москве  в  1920  г.,  Р.  Ю.  Виппер  при¬
зывал  историков  отказаться  не  только  от  исторического,  но  даже
и  от  экономического  материализма,  которому  сам  когда-то  отдал
определенную  дань.  «Мы  еще  недавно  спрашивали  о  состояниях,
о  жизни  масс,  о  направлении  интересов.  Мы  теперь  хотим,  преж¬
де  всего,  знать  события,  роль  личностей,  сцепление  идей.  Когда
эту  смену  воззрений  и  вкусов  захочет  определить  философ,  он
скажет:  общественное  мнение  перешло  от  воззрения  материали¬
стического  к  идеалистическому»  5.
 В  1919  г.  вышла  в  свет  третьим  изданием  и  в  значительно
дополненном  изложении  книга  историка  римского  права
Вен.  М.  Хвостова,  в  которой,  вульгаризируя  и  упрощая  маркси¬
стскую  теорию,  автор  противопоставляет  ей  беспомощное
утверждение,  что  во  всех  областях  «мы  имеет  дело  с  психикой»,
с  чисто  идейным  развитием;  развитие  мышления  и  чувства  идет
независимо  от  способов  удовлетворения  материальных  потреб¬
 3  Л.  П.  Карсавин.  Введение  в  историю  (Теория  истории).  Пг.,  1920,
стр.  12,  28.
 4  С.  Л.  Франк  Очерк  методологии  общественных  наук.  М., 	1922,
стр.  103.
 5  Р.  Ю.  Виппер.  Кризис  исторической  науки.  Казань,  1921,  стр.  13.
 140

ностей6.  В  другой  работе  автор  проводит  реакционную  идею
о  том,  что  в  истории  очень  многое  определяется  «темными  сила¬
ми»,  под  которыми  понимается  «унаследованный  инстинкт  и
глубоко  заложенные  в  подсознательной  психике  навыки  и  тен¬
денции»7.
 В  1923  г.  был  опубликован  посмертно  первый  выпуск  нового
издания  «Методологии  истории»  А.  С.  Лаппо-Данилевского8.
Автор  выступил  против  марксистской  теории,  хотя  и  пытался
сохранить  видимость  объективности  в  ее  оценке.
 Русская  буржуазная  историография  как  в  Советской  России,
так  и  в  эмиграции  оставалась  частью  мировой  буржуазной  нау¬
ки  и  в  борьбе  против  формирующейся  советской  науки  активно
черпала  из  международного  арсенала  теории,  концепции  и
аргументы.
 Среди  буржуазной  интеллигенции  имели  распространение
произведения  модных  в  то  время  западноевропейских  реак¬
ционных  философов,  социологов  и  публицистов.  Особенной  по¬
пулярностью  пользовался  Освальд  Шпенглер  с  его  отрицанием
законов  истории  и  возможности  исторического  предвидения.
В  статье  о  нем  А.  Вульфиус  отмечает,  что  книга  Шпенглера
«Закат  Европы»  с  ее  «идеей  судьбы,  определяющей  собою  ход
истории  и  исключающей  ее  из  рамок,  в  которых  действует  закон
причинности»,  «производит  впечатление  не  научного  труда,  а
крупного  творения  духа».  Именно  поэтому  Вульфиус  и  ставил
так  высоко  философское  значение  произведения  Шпенглера9.
 Наиболее  наглядным  выражением  того  сочувственного  отно¬
шения,  которое  встретила  книга  Шпенглера  в  среде  реакцион¬
но  настроенной  русской  интеллигенции,  является  появившийся
в  качестве  отклика  на  нее  сборник  статей  четырех  авторов,
крайних  идеалистов  в  области  философии  и  контрреволюцио¬
неров  в  области  политики:  Н.  А.  Бердяева,  Я.  М.  Букшпана,
Ф.  А.  Степуна,  С.  Л.  Франка  10.  Представляя  собой  логическое
продолжение  ренегатских  «Вех»,  сборник  является  воплоще¬
нием  мракобесия  и  мистицизма.  Он  направлен  против  общест¬
венного  прогресса  и  материалистического  понимания  истории.
Шпенглер  привлек  авторов  «своей  точкой  зрения,  до  конца
 6  Вен.  М.  Хвостов.  Теория  исторического  процесса.  Очерки  по  фило¬
софии  и  методологии  истории.  Изд.  3.  М.,  1919,  стр.  319.
 7  Вен.  М.  Хвостов.  Основы  социологии.  Учение  о  закономерности  об¬
щественных  процессов.  Элементарный  очерк.  М.,  1923,  стр.  21—22.
 А  А.  С.  Лаппо-Данилевский.  Методоло!ия  истории,  вып.  I.  По¬
смертное  издание.  Пг.,  1923.
 9  Освальд  Шпенглер.  Закат  Европы.  М.,  1922;  А.  Вульфиус.  Ос¬
вальд  Шпенглер  как  историк.—  «Анналы»,  1922,  №  2,  стр.  30.
 10  Бердяев  и  Степун  вошли  в  число  лидеров  бело-эмигрантской  историо¬
графии  и  до  недавнего  времени  активно  сотрудничали  с  наиболее  реакцион¬
ными  представителями  буржуазно-империалистической  зарубежной  историче¬
ской  мысли.
 141

отрицающей  историю  как  науку»  и  выдвигающей  на  ее  место
«дух  искусства,  дух  гадания  и  пророчества»  и.
 Марксистско-ленинская  историческая  наука  должна  была
преодолеть  сопротивление  реакционной  буржуазной  идеологии
и  показать  скрывающуюся  под  любой  модной  личиной  ее  клас¬
совую  сущность,  раскрыть  ее  реакционную  идейно-политическую
функцию,  противопоставить  ей  подлинно  научную  философию
истории.  К  борьбе  «с  философской  реакцией  и  с  философскими
предрассудками  так  называемого  „образованного  общества“»
призывал  советских  ученых  В.  И.  Ленин  в  статье  «О  значении
воинствующего  материализма»  12.  Он  предупреждал  об  опасности
погони  «за  модными  реакционными  философскими  учениями»  и
подчеркивал  необходимость  вскрывать  под  мишурой  якобы  «по¬
следнего  слова»  европейской  науки  ту  или  иную  разновидность
«прислужничества  буржуазии,  ее  предрассудкам  и  буржуазной
реакционности».  На  примере  книги  Р.  Ю.  Виппера  «Возникнове¬
ние  христианства»  Ленин  осудил  «смешную  и  реакционнейшую
претензию»  буржуазного  историка  «подняться  выше  обеих  „край¬
ностей“:  и  идеалистической  и  материалистической»  13.
 Ленин  считал  делом  большой  научной  и  политической  важ¬
ности  разоблачение  всех  идеалистических  систем  и  учений,  под¬
черкивал,  что  любое  из  них  уводит  человека  и  общество  от
реальной  жизни  и  объективной  истины  в  область  ирреальных  и
ничего  общего  с  наукой  не  имеющих  религиозных  и  мистических
представлений.  В  1922  г.  в  письме  к  И.  И.  Скворцову-Степанову
Ленин  советовал  ему  написать  «томик  по  истории  религии  и
против  всякой  религии  (в  том  числе  кантианской  и  другой
утонченно-идеалистической  или  утонченно-агностической),  с  об¬
зором  материалов  по  истории  атеизма  и  по  связи  церкви  с
буржуазией»  14.
 Молодая  советская  историческая  наука  уже  в  первые  годы
после  Октябрьской  революции  многое  сделала  в  борьбе  с  бур¬
жуазной  историографией  за  утверждение  марксистской  методо¬
логии.
 Большое  значение  в  популяризации  и  дальнейшем  развития
ленинской  концепции  всемирной  и  отечественной  истории,  в  за¬
щите  ленинских  взглядов  против  троцкистских  и  правооппорту¬
нистических  нападок  имели  труды  В.  В.  Воровского,  М.  И.  Кали¬
нина,  В.  В.  Куйбышева,  Н.  К.  Крупской,  М.  С.  Ольминского,
И.  В.  Сталина,  И.  И.  Скворцова-Степанова,  Е.  М.  Ярославского
и  других  деятелей  партии.
 Опираясь  на  труды  Ленина,  выполняя  его  указания,  марк¬
систы  внимательно  изучали  особенности  кризиса  буржуазной
 11  «Освальд  Шпенглер  и  закат  Европы».  М..  1922.  стр.  32,  71.
 12  В.  И.  Л  е  н  н  н.  Полн.  собр.  соч.,  т.  45,  стр.  24.
 13  Там  же,  стр.  27.
 14  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Полн.  собр.  соч.,  т.  54,  стр.  210.
 142

историографии  в  России  и  за  рубежом,  разоблачали  реакцион¬
ную  сущность  идеалистических  историографических  и  истори¬
ческих  концепций,  разрабатывали  некоторые  проблемы  маркси¬
стской  философии  истории.  Общее  определение  кризиса  бур¬
жуазной  идеологии  дано  в  статье  В.  И.  Невского  «Нострадаму-
сы  ХХ-го  века».  Невский  усматривает  сущность  идейного  кри¬
зиса,  который  «буквально  подтачивает  все  основы  буржуазной
науки»  и  в  России  и  за  рубежом,  в  возврате  «к  самому  чистей¬
шему  идеализму  и  даже  теологии»  15.
 Переход  к  нэпу,  приведший  к  некоторому  оживлению  капи¬
талистических  элементов  и  буржуазной  идеологии,  усложнил
задачу  идейной  борьбы  и  на  историографическом  фронте.
Своеобразным  проявлением  либерализма  в  условиях  первых  лет
нэпа  было  и  так  называемое  сменовеховское  движение,  стре¬
мившееся  к  эволюционной  реставрации  капитализма  и  возрож¬
дению  буржуазно-идеалистической  идеологии.  Перед  маркси¬
стскими  философами  и  историками  стояла  задача  разоблачения
идейной  и  политической  сущности  сменовеховских  философских
и  исторических  взглядов.  Именно  такими  были  характер  и  на¬
значение  статьи  Невского  «Реставрация  идеализма  и  борьба
с  „новой“  буржуазией».  В  этой  работе  Невский  писал:  «Рестав¬
рация  ветхого  буржуазного  Адама  идет  по  всему  фронту:  бур¬
жуазия  пытается  нанести  нам  удар  в  наших  собственных  укреп¬
лениях  и  в  самое  важное  место,  в  твердыне  нашей  идеологии»  1в.
 В  марксистской  печати  начала  20-х  годов  были  подвергнуты
критике  многие  работы  по  философии  и  методологии  истории,
принадлежавшие  буржуазным  авторам.  По  словам  В.  В.  Адо¬
ратского,  в  книге  С.  Л.  Франка  «Очерк  методологии  обществен¬
ных  наук»  читатель  не  найдет  науку,  но  найдет  «мифологию».
Объективный  смысл  построения  Франка  таков:  если  в  обществе
решающую  роль  играет  сознание,  то  для  общественного  пере¬
устройства  не  нужны  материальные  революции,  господство  обес¬
печено  за  теми,  кто  «утвердил  за  собой  монополию  в  области
идей»  17.
 Борьба  вокруг  проблем  философии  истории  в  конечном  сче¬
те  означала  борьбу  по  коренным  вопросам  исторического
прошлого  и  современности  —  о  роли  народных  масс,  о  значе¬
 15  В.  Невский.  Нострадамусы  ХХ-го  века.—  «Под  знаменем  марксиз¬
ма»,  1922,  №  4,  стр.  98,  99.
 16  В.  Невский.  Реставрация  идеализма  и  борьба  с  «новой»  буржуа¬
зией.—  «Под  знаменем  марксизма»,  1922,  ХЬ  7-8,  стр.  130.
 17  В.  Адоратский.  Рец.  на  кн.:  С.  Л.  Франк.  Очерк  методологии  об¬
щественных  наук.  М.,  1922.—  «Печать  и  революция»,  1922,  кн.  6,  стр.  240;
см.  также: 	Ст.  Кривцов.  «Методология  общественных  наук»  гражд.
 С.  Франка.—  «Под  знаменем  марксизма»,  1922,  .\°  3;  Карл  Грасис.  Рец.
на  кн.:  С.  Л.  Франк.  Очерк  методологии  общественных  наук.  М.,  1922.—
«Красная  новь»,  1922,  №  3. 	#
 143

нии  революций  и  в  особенности  Октябрьской  социалистической
революции.
 М.  Н.  Покровский  в  рецензии  на  книгу  Р.  Ю.  Виппера  «Кри¬
зис  исторической  науки»  очень  остро  полемизирует  с  ним  по
поводу  его  тезиса  о  том,  что  Октябрьская  революция  якобы
доказала  несостоятельность  исторического  материализма,  ибо
она  была  осуществлена  согласно  «идейной  схеме»,  сложившейся
«в  умах  немногих  экзальтированных  романистов».  Показав,  что
Виппер  игнорирует  всю  сумму  объективных  и  субъективных
факторов  и  реальный  ход  революционного  процесса,  подтвер¬
дившего  истинность  марксистско-ленинской  теории,  Покров¬
ский  пишет:  «Заменить  простое  научное  объяснение  объясне¬
нием  „от  чудесного“  в  истории  совершенно  то  же,  что  в  медици¬
не  перестать  объяснять  чуму  бациллами—  и  вернуться  к  объ¬
яснению  болезней  „посланием  божьим“»  18.
 Г.  С.  Фридлянд,  оценивая  в  1923  г.  другую  книгу  Виппера
«Круговорот  истории»,  вышедшую  в  эмиграции,  отметил,  что
она  является  выражением  взглядов  контрреволюционной  «при¬
говоренной  к  смерти  интеллигенции»  19.  К  тому  же  заключению
приходит  Н.  Карев,  говоря,  что  идеология  Виппера  характерна
для  тех  представителей  интеллигенции,  которые,  «потеряв  устой¬
чивую  почву  под  ногами  в  дни  революции»,  «закружились  в  во¬
довороте  событий.  Их  собственный  круговорот  представляется
им  через  их  исторические  очки,  как  круговорот  истории»20.
 Книга  А.  С.  Лаппо-Данилевского  «Методология  истории»
подвергалась  критическому  разбору  со  стороны  М.  Н.  Покров¬
ского  и  В.  И.  Невского.  Рецензенты  указывали  на  полное  непо¬
нимание  Лаппо-Данилевским  марксизма,  выразившееся,  в  ча¬
стности,  в  «смешных  попытках»  «смягчить»  марксистское  учение
и  кольнуть  его  непоследовательностью21.
 Все  эти  рецензии  вскрывали  порочность  идейных  основ  бур¬
жуазной  философской  литературы.  Советские  ученые  марксисты
подвергли  критике  и  книги  представителей  зарубежной  реак¬
ционно-идеалистической  мысли.
 А. 	М.  Деборин,  оценивая  тезис  Шпенглера  о  гибели  западно¬
европейской  культуры,  пишет,  что  если  под  последней  понимать
 18  М.  П  о  к  р  о  в  с  к  и  й.  Проф.  Р.  Виппер  о  кризисе  исторической  нау¬
ки.—  «Под  знаменем  марксизма»,  1922,  Л?  3,  стр.  34,  36.
 19  Ц.  Фридлянд.  Круговорот  профессора  истории  (О  книге  проф.
Р.  Виппера  «Круговорот  истории»).—  «Печать  и  революция»,  1923,  кн.  6,
 стр.  9.
 20  Ник.  Карев.  Профессор  истории  в  круговороте  жизни.  Р.  Виппер.
Круговорот  истории.  Берлин,  1923.—  «Под  знаменем  марксизма»,  1924,  №  1,
стр.  261.
 21  М.  Н.  Покровский.  О  книге  академика  Лаппо-Данилевского.—
«Под  знаменем  марксизма»,  1923,  №  4-5,  стр.  192;  В.  Невский.  Рец.  на  кн.:
А.  С.  Л  а  п  п  о  -  Д  а  и  и  л  е  в  с  к  и  й.  Методология  истории,  вып.  1.  Пг.,  1923.—
«Печать  и  революция»,  1923,  кн.  7.
 144

религию  и  метафизику,  то  такая  культура  действительно  обре¬
чена  на  гибель,  как  и  общественные  классы,  являющиеся  ее
творцами  и  носителями.  Социализм  же  «стремится  не  к  разру¬
шению  культуры,  а  к  „завоеванию“  ее  и  к  дальнейшему  ее  раз¬
витию,  вложив  в  нее  новое  содержание»22.
 Марксистское  наступление  на  буржуазную  идеологию  велось
не  только  в  области  общефилософских  проблем,  но  и  в  области
социологии,  также  переживавшей  состояние  кризиса.
 Большой  популярностью  в  кругах  реакционной  интеллиген¬
ции  пользовалась  «теория»  П.  А.  Сорокина,  утверждавшая  идею
о  том,  будто  общество  состоит  из  людей,  из  которых  одни  по
природе  своей  способны  к  власти,  другие  —  к  подчинению.  Уста¬
навливающееся  между  ними  равновесие  от  времени  к  времени
нарушается  и  тогда  наступают  взрывы,  за  которыми  снова  сле¬
дует  захват  власти  теми,  кто  может  командовать.  В  качестве
иллюстрации  к  своему  положению  Сорокин  ссылался  на  Ок¬
тябрьскую  революцию23.  Ленин  недаром  писал  про  Сорокина,
что  хотя  он  причисляет  себя  к  «сторонникам  демократии»  и
сочтет  «за  величайшее  оскорбление»,  если  кто-либо  называет
таких,  как  он,  «крепостниками,  реакционерами»,  но  последний
эпитет  очень  хорошо  передает  действительную  сущность  его
мировоззрения24.  Книга  Сорокина  подверглась  уничтожающей
критике  в  рецензиях  В.  И.  Невского  и  М.  А.  Рейснера,  которые
отчетливо  показали,  что,  объявляя  себя  противником  «монизма»
и  сторонником  «плюрализма»,  автор  приходит  в  конце  концов  к
«нормативному  монизму»,  «царящей  над  миром  плети  и  желез¬
ной  пяты»25.
 Несостоятельную  попытку  опровержения  марксистской  со¬
циологии  предпринял  К.  М.  Тахтарев26.  Марксистской  теории
общественных  классов  он  противопоставлял  точку  зрения  «пред¬
ставителей  психологической  школы  социологии»,  которые  гово¬
рят  о  существовании  более  широкой,  действительно  обществен¬
ной,  а  не  классовой  солидарности.
 Оппортунизмом  пронизаны  взгляды  Тахтарева  и  на  государ¬
ство.  Игнорируя  реальные  и  обостряющиеся  противоречия  между
буржуазными  государствами,  между  угнетающими  и  угнетенны-
 22  А.  Дебор  и  н  Гибель  Европы  или  торжество  империализма?  —  «Под
знаменем  марксизма».  1922,  №  1-2,  стр.  21;  П.  Преображенский.  Рец.
на  кн.:  «Освальд  Шпенглер  и  закат  Европы».  М.,  1922  —«Печать  и  револю¬
ция»,  1922,  кн.  2.
 23  П.  А.  С  о  р  о  к  и  и.  Система  социологии,  т.  I,  II.  Пг.,  1920.
 2А  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Полн.  собр.  соч.,  т.  45,  стр.  32.
 25  М.  Рейс  н  ер.  Рец.  на  кн.:  П.  А.  Сорокин.  Система  социологии,  т.  I,
II.  Пг.,  1920  —«Печать  и  революция»,  1921,  кн.  2,  стр.  161;  В.  Невский.
Взаимодействие  или  монизм.—  «Красная  новь»,  1921,  №  2.
 26  К.  М.  Тахтарев.  Наука  об  общественной  жизни,  ее  явлениях,  их
соотношениях  и  закономерности.  Опыт  изучения  общественной  жизни  и  по¬
строения  социологии.  Пг.,  1919. 	·
 Ю  Очерки  историографии,  т.  IV 	145

ми  нациями  в  период  империализма,  Тахтарев  пытается  дока¬
зать,  что  социальная  борьба  не  может  быть  фактором  про¬
гресса  27.
 Все  рассуждения  подобного  рода  затушевывали  мировое
значение  Октябрьской  социалистической  революции,  сломавшей
старую  государственную  машину,  которая  служила  интересам
эксплуататорского  меньшинства,  и  положившей  начало  форми¬
рованию  человеческой  общности  на  новой  основе.  В  рецензии
на  книгу  Тахтарева  В.  И.  Невский  показал  ошибочность  идеи  о
«взаимодействии  и  сотрудничестве  классов»28.
 Важнейшие  модернистские  течения  западной  историографии
находили  отклик  в  среде  буржуазных  историков  Советской  Рос¬
сии,  использовавших  их  для  борьбы  с  марксизмом  и  формирую¬
щейся  советской  марксистской  исторической  наукой.
 На  некоторых  специалистов  западноевропейской  медиевисти¬
ки  (Д.  М.  Петрушевского  и  др.)  большое  влияние  оказал  Аль¬
фонс  Допш  с  его  отрицанием  теории  закономерно-прогрессивно¬
го  общественного  развития,  качественных  скачков  в  истории,
признанием  извечности  капитализма29.  Рекламирование  взгля¬
дов  Допша  являлось  своего  рода  методом  борьбы  против  марк¬
сизма.  Весьма  показательна  в  этом  отношении  статья  Д.  Н.  Его¬
рова30.  Полемизируя  с  Допшем  по  существу  многих  научных
вопросов,  Егоров  ценит  его  за  то,  что  он  «не  монист,  а  плюра¬
лист»,  что  «схемы  ему  глубоко  подозрительны;  приведение  к
единообразию  ему  кажется  опасной  всегда  операцией;  виртуо¬
зов,  сумевших  создать  („навязать“)  типологию,  он  определенно
не  уважает...»  31.
 В  борьбе  против  буржуазной  социологии  и  историографии
укреплялось  и  развивалось  марксистское  понимание  задач  н
методов  научного  изучения  истории.  Деятели  советской  обще¬
ственной  науки  выступали  и  против  мелкобуржуазных  и  реви¬
зионистских  зарубежных  философов  и  историков.  Однако  в  на¬
чале  20-х  годов  не  было  еще  полностью  преодолено  влияние
 27  К.  М.  Тахтарев.  Наука  об  общественной  жизни,  ее  явлениях,  их  со¬
отношениях  и  закономерности,  стр.  14,  140,  149,  190,  293.  Извращение  марк¬
систской  социологии  содержится  в  книгах:  К.  М.  Тахтарев.  Сравнительная
история  развития  человеческого  общества  и  общественных  форм,  ч.  1—2.  Л.,
1924;  Е.  А.  Энгель  Очерки  материалистической  социологии.  М.—  Пг.,  1923;
С.  И.  Солнцев.  Общественные  классы.  Важнейшие  моменты  в  развитии
проблемы  классов  и  основные  учения.  Изд.  2,  испр.  и  доп.  Пг.,  1923.
 28  В.  Невский.  Взаимодействие  или  монизм.—  «Красная  новь»,  1921,
№  2,  стр.  339.
 29  А.  И.  Данилов.  Проблемы  аграрной  истории  раннего  средневековья
в  немецкой  историографии.  М.,  1958,  стр.  134—136.
 30  Д.  Егоров.  Новый  взгляд  на  социально-экономическое  развитие
 Запада  в  средние  века  (Новый  труд  Альфонса  Допша).—«Анналы»,  1922,
№  2.
 81  Там  же,  стр.  118.
 146

этих  течений  и  их  критика  не  всегда  носила  всесторонний  теоре¬
тический  и  методологический  характер.
 В  экономической  и  историко-экономической  литературе,  по¬
священной  проблемам  генезиса  и  развития  капитализма,  в
какой-то  мере  находили  отражение  идеи  Вернера  Зомбарта.
 В. 	И.  Ленин  называл  Зомбарта  идеологом  «подкрашенного  в
марксистский  цвет  социал-либерализма»,  «теоретиком»  и  «идей¬
ным  вождем  либерализма».  Ленин  указывал  на  «подделку»
Зомбарта  под  марксизм,  «подмену»  им  марксизма  (путем  упо¬
требления  терминологии  Маркса  и  ссылки  на  отдельные  его
утверждения)  32.
 Один  из  русских  переводов  второго  издания  «Современного
капитализма»  Зомбарта  был  сопровожден  перепечаткой  статьи
И.  И.  Скворцова-Степанова  о  первом  издании  этой  книги.
В  указанном  предисловии  критика  методологии  и  выводов  Зом¬
барта  была  недостаточной  и,  более  того,  подчеркивалось,  что
он  «примыкает  к  Марксу  не  только  в  методологическом  отноше¬
нии,  но  и  в  постановке  многих  общих  вопросов,  а  нередко  и  в
частных  выводах»33.  Труды  Зомбарта  оказали  воздействие  на
ряд  историков34.
 Критика  историками-марксистами  ошибочных  концепций
была  не  всегда  достаточно  последовательной.
 При  изучении  новейшего  этапа  капиталистического  разви¬
тия  —  империализма  одним  из  наиболее  распространенных  посо¬
бий  служила  вышедшая  еще  в  1910  г.  и  переиздававшаяся  после
Октябрьской  революции  книга  Рудольфа  Гильфердинга  «Финан¬
совый  капитал»35.  Ленин  в  общем  положительно  оценил  этот
труд,  написанный  «бывшим  марксистом»,  ставшим  затем  сорат¬
ником  Каутского  по  ревизионизму  и  одним  «из  главных  пред¬
ставителей  буржуазной,  реформистской  политики  в  Независи¬
мой  с.-д.  партии  Германии...»3®.
 В  предисловии  И.  И.  Скворцова-Степанова  1922  г.  к  русско¬
му  переводу  «Финансового  капитала»  была  приведена  ленинская
положительная  оценка  этого  труда,  но  не  были  указаны  его
ошибки,  раскрытые  Лениным.  Некоторые  ошибочные  положения
 32  В.  И.  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  21,  стр.  301;  т.  20,  стр.  111;  т.  16,
стр.  24;  т.  12,  стр.  335.
 33  В.  3  о  м  б  а  р  т.  Современный  капитализм.  М.—  Л.,  1931,  стр.  467.
 34  Отдельные  критические  замечания  в  адрес  Зомбарта  см.  в  статьях:
И.  К  у  л  и  ш  е  р.  Возникновение  капитализма.  По  поводу  последнего  издания
Зомбарта  «Der  moderne  Kapitalismus».  Изд.  4,  1921.—  «Анналы»,  1923,  №  3;
 А. 	И.  Н  е  у  с  ы  х  и  н.  К  вопросу  об  элементах  капитализма  в  средневековом
обществе  (В  связи  с  полемикой  А.  Допша  против  В.  Зомбарта).—  «Печать
и  революция»,  1923,  №  5.
 35  Р.  Гильфердинг.  Финансовый  капитал.  Новейшая  фаза  в  разви¬
тии  капитализма  М.—  Пг.,  1922.
 36  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  J7,  стр.  307.
 ¡47
 10*

Гильфердинга  нашли  отражение  в  советской  литературе37.  Раз¬
витая  Гильфердингом  теория  «организованного  капитализма»
была  затем  в  определенной  степени  воспринята  Бухариным.
 В  ходе  критики  буржуазных  и  мелкобуржуазных  течений
философско-исторической  мысли  уже  в  первой  половине  20-х  го¬
дов  был  сделан  целый  ряд  попыток  создать  пособия  по  маркси¬
стской  социологии  —  теории  исторического  материализма.  По¬
явились  работы  И.  И.  Скворцова-Степанова,  А.  И.  Тюменева,
 В. 	Н.  Сарабьянова,  С.  Ю.  Семковского  и  др.38.  В  этих  работах
было  еще  много  несовершенного  и  неверного,  но  в  них  давалась
развернутая  критика  концепций  буржуазных  авторов  и  содержа¬
лись  опыты  теоретической  разработки  ряда  социологических
проблем  с  позиций  марксизма.
 В  трудах  ряда  авторов  20-х  годов  поднимается  проблема
«генетической  социологии»,  изучающей  в  историческом  аспекте
наиболее  типичные  черты  общественно-политического  строя  (ис¬
тория  «общественных  форм»).  Попытка  создания  такой  науки
свидетельствовала  о  стремлении  подчинить  изучение  прошлого
задаче  раскрытия  закономерностей  развития  человечества  —  за¬
даче  важной  для  понимания  современности.  Но  само  понятие
«общественной  формы»  в  большинстве  работ  было  расплывчато,
неопределенно,  не  всегда  приводило  к  познанию  общих  законо¬
мерностей  развития  и  смены  формаций.
 В  марксистской  социологической  литературе  первых  послере¬
волюционных  лет  большое  влияние  имело  так  называемое  эконо¬
мическое  направление.  В  частности,  довольно  значительное  рас¬
пространение  получила  схема  А.  А.  Богданова.  Ленин  еще  в
1898  г.  дал  в  целом  положительный  отзыв  о  работе  Богданова
«Краткий  курс  экономической  науки»,  отметив,  что  она  «пред¬
ставляет  замечательное  явление  в  нашей  экономической  лите¬
ратуре»,  но  в  то  же  время  указал  на  ряд  ее  недостатков.  В  даль¬
нейшем  Ленин  весьма  отрицательно  отзывался  о  философ¬
ской  эволюции  Богданова,  подчеркивая,  что  он  «изменил  мате¬
риализму»,  что  он  «идет  архиневерным  путем,  немарксист¬
ским»  39.
 Богданов  пропагандировал  в  качестве  философского  «учения»
так  называемый  эмпириомонизм,  который  Ленин  подверг  резкой
 37  К.  Н.  Т  а  р  н  о  в  с  к  и  й.  Советская  историография  российского  импе¬
риализма.  М.,  1964.
 38  А.  Тюменев.  Теория  исторического  материализма.  Изд.  2.  Пг,  1922
(Изд.  1—СПб.,  1907);  С.  Ю.  Семковский.  Конспект  лекций  по  истори
ческому  материализму.  Харьков,  1922;  В.  Сарабьянов.  Исторический  ма¬
териализм.  Популярные  очерки.  Изд.  4.  М.,  1923;  И.  Степанов.  Историче¬
ский  материализм  и  современное  естествознание.  Марксизм  и  ленинизм.
Очерки  современного  мировоззрения.  М.,  1925.
 39  См.  В.  И.  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  4,  стр.  35;  т.  18,  стр.  45;  т.  47,
стр.  142.
 148

критике  в  своей  книге  «Материализм  и  эмпириокритицизм».  Счи¬
тая  первичным  не  материю,  а  человеческое  сознание,  Богданов
доказывает,  что  человечество  «вырабатывает»  «свою  действи¬
тельность»,  «свой  объективный  опыт  с  его  строгой  закономер¬
ностью,  с  его  строгой  организацией».  Венцом  человеческого  зна¬
ния  должна  была,  по  Богданову,  явиться  его  собственная  «все-
организационная  наука»  —  «тектология»40.  В  то  же  время  Бог¬
данов  подвергает  критике  диалектический  метод,  отмечая  его
якобы  «историческую  ограниченность»  и  предлагая  заменить  по¬
нятие  «борьбы  противоположностей»  понятием  «движение  в
связи  с  сопротивлением»,  тяготеющее  к  «устойчивому  равнове¬
сию»41.  Применительно  к  явлениям  общественной  жизни  это
означает  отказ  от  марксистской  теории  классовой  борьбы  (тео¬
рия  равновесия  была  заимствована  у  Богданова  Бухари¬
ным)  42.
 Все  эти  серьезные  ошибки  методологического  характера  на¬
шли  отражение  в  трехтомном  «Курсе  политической  экономии»,
написанном  А.  А.  Богдановым  совместно  с  И.  И.  Степановым43.
В  отступление  от  марксистской  диалектики  авторы  объявили  в
качестве  «основной  и  самой  общей  тенденции»  экономического
развития  принцип  «приспособления»  общества  к  технике,  к  усло¬
виям  рынка  и  т.  д.,  человека  —  к  своей  социальной  среде44.  Этот
принцип  положен  в  основу  периодизации,  которая  дается  в  зна¬
чительной  мере  под  влиянием  схемы  немецкого  буржуазного  эко¬
номиста  Карла  Бюхнера.  В  курсе  различаются  периоды  дробно¬
го  натурального  и  менового  хозяйства,  на  смену  которым  должна
прийти  эпоха  объединенного  натурального  хозяйства  (коллек¬
тивизм).
 Изучение  процесса  классообразования  и  развития  классовых
антагонизмов  подменяется  постановкой  другого  вопроса  —  о  вы¬
делении  организаторских  функций  в  особую  отрасль  обществен¬
ного  труда  и  сосредоточения  их  в  руках  определенных  социальных
групп.
 Эклектическая  концепция  смены  экономических  «форм»  со¬
провождается  в  трудах  Богданова  проникнутой  таким  же  эк¬
лектизмом  схемой  «форм»  идеологических45.
 40  А.  Богданов.  Философия  живого  опыта.  Популярные  очерки.
Изд.  3.  Пг.—  М.,  (1923],  стр.  346;  он  же.  Тектология.  Всеобщая  организаци¬
онная  наука,  ч.  1  и  2  (заново  перераб.  и  доп.),  ч.  3.  Берлин,  1922.
 41  А.  Богданов.  Философия  живого  опыта,  стр.  242,  266.
 42  См.  гл.  1,  §  1  настоящего  тома.
 43  А.  Богданов,  И.  С  т  е  п  а  н  о  в.  Курс  политической  экономии,  т.  1—3.
Изд.  2.  [М.],  1918—1926.
 44  Там  же,  т.  1,  стр.  14.
 45  См.  там  же,  стр.  17—18;  А.  А.  Богданов.  Наука  об  общественном
сознании  (Краткий  курс  идеологической  науки  в  вопросах  и  ответах).
Изд.  2.  М.,  1918,  стр.  33—35.
 149

Взгляды  Богданова  подвергались  марксистской  критике  с
ючек  зрения  и  философской,  и  социологической,  и  политиче¬
ской  46.
 Проблемой  развития  «общественных  форм»  занимался
П.  И.  Кушнер  (Кнышев),  который  стремился  проследить  на  про¬
тяжении  всей  истории  человечества  смену  типов  хозяйства,  раз¬
личных  разновидностей  брака  и  семьи,  власти,  идеологии.  Свой
обзор  Кушнер  ведет  «по  эпохам»,  а  в  основу  выделения  «эпох»
кладет  «уровень  развития  производительных  сил»  47.
 В  20-х  годах  «обществоведение»  становится  предметом  препо¬
давания  в  средней  школе,  вытесняя  оттуда  историю.  Это  имело
свои  основания,  как  реакция  на  старую  систему  гуманитарного
образования,  при  которой  в  школах  изучалась  преимущественно
история  государства  и  лиц,  им  управляющих,  а  жизнь  народа,
его  труд  и  борьба  не  находили  отражения  в  школьных  програм¬
мах.  Для  того  чтобы  содействовать  формированию  мировоззре¬
ния  нового  человека,  строителя  социализма,  надо  было  дать  ему
возможность  понять  законы  развития  общества,  пути  овладения
ими  для  переустройства  жизни  в  интересах  трудящихся  масс.
Отсюда  вытекала  необходимость  создания  особой  науки--обще¬
ствоведения,  объединяющей  элементы  экономики,  права  и  исто¬
рии48.  Такой  опыт  был  закономерен  и  оправдан.  Но  очень  скоро
обнаружились  его  негативные  стороны.  Общие  социологические
формулы  стали  заменять  в  умах  подрастающего  поколения  конк¬
ретные  знания  из  области  прошлого  своей  родины  и  других  на¬
родов.
 Полный  отказ  от  преподавания  истории,  изучение  общество¬
ведения  без  опоры  на  знание  конкретных  исторических  фактов
привели  к  отрицательным  результатам.
 В  1924  г.  было  предпринято  шеститомное  издание  пособия  по
вопросам  обществоведения  под  редакцией  Н.  Г.  Тарасова49.  Пер¬
вый  том  был  посвящен  «жизни  общества  в  первичных  формах  и
сложных  образованиях»  в  Египте,  Месопотамии,  Греции  и  Риме;
второй  —  общественным  отношениям  в  Европе  «в  эпоху  преобла¬
дания  натурального  хозяйства  и  развития  средиземноморской
торговли»  (расцвет  и  разложение  феодализма);  третий  —  обще¬
ственным  формам  «в  эпоху  океанической  торговли,  зарождения
рынков»  и  «торгового  капитализма»;  четвертый  —  общественной
жизни  «в  эпоху  новейшей  торговли,  капиталистической  промыш-
 46  А.  Удальцов.  К  критике  теории  классов  у  А.  А.  Богданова.—  «Под
знаменем  марксизма»,  1922,  №  7-8;  Он  же.  К  теории  общественных  классов
(по  поводу  одного  примечания).—  «Под  знаменем  марксизма»,  1923,  №  8-9.
 47  П.  И.  Кушнер  (Кнышев).  Очерк  развития  общественных  форм.  М.
1924. 	* 	н
 48  «Борьба  за  обществоведение  и  школьная  практика  последних  лет».
М.,  1925;  «Из  практики  преподавания  обществоведения».  Л.,  1925
 49  «Обществоведение».  Сб.  статей,  т.  I—VI.  Пг.,  1924—1926.
 150

ленностн  и  развития  социализма»;  в  пятом  томе  ставился  вопрос
об  «экономических  и  государственно-правовых  основах  обще¬
ства»  при  капитализме  и  социализме.  Таким  образом,  критерием
периодизации  в  этом  пособии  является  развитие  международ¬
ных  торговых  связей,  а  не  способ  производства.
 Октябрьская  социалистическая  революция  и  становление  но¬
вого  общества  нанесли  решающий  удар  буржуазной  и  мелкобур¬
жуазной  идеологии,  философии  и  историографии.  Русская
буржуазная  историография,  используя  свой  опыт  и  опираясь
на  международные  связи,  активно  включилась  в  борьбу  против
победившего  пролетариата,  его  государства  и  идеологии.  Ис¬
пользуя  все  теоретические  и  исторические  аргументы,  обеспечив
себе  поддержку  мировой  бружуазной  науки,  она  пыталась  защи¬
тить  старый  строй,  дискредитировать  Октябрьскую  революцию  и
ее  идеи.  В  борьбе  против  буржуазной  социологии,  в  процессе
освоения  марксистско-ленинской  теории  и  методологии  после
Октябрьской  революции  и  на  протяжении  первой  половины
20-х  годов  стали  складываться  кадры  советских  историков-марк-
систов,  приступивших  к  разработке  ряда  теоретических,  методо¬
логических  и  конкретно-исторических  проблем.
 2. 	БОРЬБА  ЗА  МАРКСИЗМ  ПРОТИВ  ФИЛОСОФСКИХ
И  МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ  ПРИНЦИПОВ  БУРЖУАЗНОЙ 	4
 И  МЕЛКОБУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
ВО  ВТОРОЙ  ПОЛОВИНЕ  20-х  —  НАЧАЛЕ  30-х  ГОДОВ
 К  середине  20-х  годов  советская  историческая  наука  уже  до¬
стигла  значительных  успехов.  Большое  значение  для  развития
марксистской  историографии,  для  подготовки  кадров  историков-
марксистов  имела  публикация  трудов  основоположников  марк¬
сизма-ленинизма.  На  протяжении  1920—1926  гг.  выходило  первое
издание  сочинений  В.  И.  Ленина.  По  постановлению  II  съезда
Советов  СССР  от  26  января  1924  г.  началось  новое  (второе  и
стереотипное  третье)  издание  ленинских  трудов.  XIII  съезд  пар¬
тии  (май  1924  г.)  вынес  решение  о  печатании  полного  собрания
сочинений  Маркса  и  Энгельса50.
 Труды  классиков  марксизма-ленинизма  вооружили  советских
историков  научной  теорией  исторического  процесса.
 Показателем  роста  советской  исторической  науки  явилась
состоявшаяся  в  декабре  1928  —  январе  1929  г.  Всесоюзная  конфе¬
ренция  историков-марксистов.  Оценивая  ее  результаты,  М.  Н.  По¬
кровский  отметил,  что  она  доказала  существование  в  СССР
«марксистской  исторической  науки  не  в  форме  популяризаций  и
 50  «КПСС  в  резолюциях  и  решениях  съездов,  конференций  и  пленумов
ЦК»,  ч.  И.  М.,  1954,  стр.  87—88.
 /5/

общих  курсов  (в  таком  виде  марксистская  историческая  наука
существовала  у  нас  и  до  революции),  но  в  форме  исследова¬
тельской  работы».  Как  на  положительное  явление  Покров¬
ский  указал  на  то,  что  конференция  была  всесоюзным  совеща¬
нием,  что  в  ней  приняли  участие  не  только  русские  историки,  но
и  представители  других  народов  СССР51.
 Успехи,  достигнутые  советской  исторической  наукой,  позволи¬
ли  ей  перейти  в  решительное  наступление  на  буржуазную  исто¬
риографию.
 Вторая  половина  20  —  начало  30-х  годов  —  период  острой
классовой  борьбы  в  стране,  проходившей  в  сложных  междуна¬
родных  условиях  и  находившей  отражение  в  борьбе  идеологиче¬
ской.  Враждебную  ленинизму  идеологию  представляли  троцкизм
и  правый  уклон  в  партии.  [Важнейшим  политическим  делом  ста¬
новилась  борьба  за  ленинизм  на  всех  участках  идеологического
фронта  (в  области  политэкономии,  философии,  социологии,  ис¬
тории),  ибо  антипартийные  течения  искали  в  этих  областях  «тео¬
ретическое»  обоснование  своей  платформы.  На  фронте  историче¬
ской  науки  борьбу  за  ленинизм  должно  было  возглавить  Обще¬
ство  историков-марксистов.
 Для  развития  марксистской  методологии  в  исторической  нау¬
ке  имела  значение  критика  «механистов»  (Л.  И.  Аксельрод  и  др.)
в  философии.  Здесь  известную  положительную  роль  сыграли  вы¬
ступления  А.  М.  Деборина  и  его  учеников  (Н.  Карева  и  др.),  хотя
они  сами  допустили  ряд  ошибок.  Карев  в  статье  «К  итогам  и  пер¬
спективам  споров  с  механистами»  указывает,  что  «во  всех  важ¬
нейших  отраслях  общественной  науки  борьба  против  марксизма
идет  по  линии  аналогичной  той,  по  которой  идет  борьба  в  области
философии  с  механистами».  Методологической  основой  враждеб¬
ной  марксизму  историографии  являлось  неокантианство  (риккер-
тианство,  веберьянство),  противопоставлявшее  механистически
истолкованное  естествознание  —  истории52.
 Серьезный  бой  буржуазной  историографии  по  теоретическим
проблемам  был  дан  историками-марксистами  в  связи  с  обсужде¬
нием  книги  Д.  М.  Петрушевского  «Очерки  из  экономической
истории  средневековой  Европы».  Во  введении  к  этому  труду  Пе-
трушевский,  крупнейший  медиевист,  касаясь  вопросов  методоло¬
гии  истории,  излагает  неокантианскую  систему  взглядов,  заим¬
ствованную  в  основном  из  произведений  Макса  Вебера,  который,
 51  М.  Н.  Покровский.  Всесоюзная  конференция  историков-маркси¬
стов  (декабрь  1928  г.—  январь  1929  г.).—  «Историк-марксист»,  1929,  т.  11,
стр.  7;  см.  также:  «Труды  Первой  всесоюзной  конференции  историков-марк¬
систов»,  т.  1—2.  М.,  1930.
 52  Ник.  Карев.  К  итогам  и  перспективам  споров  с  механистами  (По  по¬
воду  третьего  сборника  «Диалектика  в  природе»).—«Под  знаменем  марк¬
сизма»,  1928,  №  4,  стр.  28;  А.  Дебор  и  н.  Ревизионизм  под  маской  орто¬
доксии.—  «Под  знаменем  марксизма»,  1927,  №  9,  12;  1928,  №  1.
 152

по  словам  В.  И.  Ленина,  олицетворял  «профессорскую  мудрость-
трусливой  буржуазии»53.  В  книге  Петрушевского  содержатся,
призывы  освободиться  от  «диктатуры  методологического  натура¬
лизма»,  понять  «всю  беспочвенность  и  иллюзорную  претенциоз¬
ность»  попытки  «создать  науку  об  обществе,  о  законах  и  ступе¬
нях  его  развития»  —  науку,  ничем  не  уступающую  в  общеобяза¬
тельности  своих  законов  любой  науке  о  природе»54.  Петрушев-
ский  пишет,  что  общие  понятия,  которыми  оперирует  историче¬
ская  наука,  могут  претендовать  только  на  роль  «идеальных  ти¬
пов»,  мыслительных  конструкций,  служащих  лишь  «орудиями,
для  познания  индивидуальной  и  однократной  культурной  дей¬
ствительности,  для  научного  уразумения  и  истолкования  „исто¬
рических  индивидуумов“»55.
 Книга  Петрушевского  была  обсуждена  в  социологической,
секции  Общества  историков-марксистов56.  Большинство  участни¬
ков  обсуждения,  а  также  те,  кто  выступил  в  печати  (отдавая,
должное  научным  заслугам  Петрушевского),  справедливо  расце¬
нивали  его  книгу  в  теоретическом  плане  как  труд,  заостренный
против  марксистской  теории,  провозглашающий  возврат  к  идеа¬
листическому  мышлению.  М.  Н.  Покровский  отметил  «попятное
движение»  автора  «Уота  Тайлера»  «с  твердой  почвы  историче¬
ского  материализма»  «в  болото  старой  идеалистической  концеп¬
ции»  57.
 Критикуя  методологию  Петрушевского,  участники  дискуссии
противопоставляли  «внеисторическим  понятиям»,  им  сконструи¬
рованным,  марксистскую  теорию  общественно-экономических
формаций,  развитие  и  смена  которых  подчиняются  объективно
действующим  в  исторической  жизни  законам58.  Лишь  некоторые
историки  в  то  время,  отмечая  различия  взглядов  Риккерта  и
М.  Вебера,  держались  точки  зрения,  что  последний,  найдя  в  сво¬
их  трудах  путь,  идя  которым  можно  избежать  методологических
недостатков  риккертианства,  тем  самым  приблизился  к  марксиз¬
му.  Полемике  с  риккертианством  посвящена  статья  Л.  И.  Тюме-
нева,  который  доказывает,  что  нет  оснований  противопоставлять-
историческую  науку  и  науки  естественные  с  точки  зрения  разли¬
 53  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  30,  стр.  325.
 54  Д.  М.  Петрушевский.  Очерки  из  экономической  истории  средне¬
вековой  Европы.  М.—  Л.,  1928,  стр.  59.
 55  Там  же,  стр.  45;  см.  также:  он  же.  Феодализм  и  современная  истори¬
ческая  наука.—  «Из  далекого  и  близкого  прошлого».  Сб.  этюдов  из  всеобщей
истории  в  честь  50-летия  научной  жизни  Н.  И.  Кареева.  Пг.—  М.,  1923.
 56  Тема  дискуссии  была  сформулирована  так:  «О  некоторых  предрассуд¬
ках  и  суевериях  в  исторической  науке».
 57  М.  Покровский.  «Новые»  течения  в  русской  исторической  лите¬
ратуре.—  «Историк-марксист»,  1928,  т.  7,  стр.  10.
 58  Там  же,  стр.  8.
 153

чия  методов  подхода  к  действительности;  «понятия  общего  и
индивидуального»  —  это  «понятия  относительные»,  которые
«нельзя  ни  разделять,  ни  противопоставлять  одно  другому».  Вы¬
сказав  ряд  в  основном  правильных  соображений,  Тюменев  в  го
же  время  допустил  и  явно  неверные  суждения.  Так,  разрывая
теорию  общественного  развития  и  практику  общественной  жиз¬
ни  и  борьбы,  он  утверждал,  что  в  области  научно-теоретической
основная  роль  принадлежит  «обобщающему  и  абстрактно-дедук¬
тивному  методу  исследования»,  в  практической  сфере  самостоя¬
тельную  роль  играет  индивидуализирующий  метод.  Последний
метод,  по  мнению  Тюменева,  занимает  исключительное  место  в
ленинизме,  «претворяющем  теорию  Маркса  в  непосредственную
практику  классовой  борьбы  и  пролетарской  революции»59.  Здесь
игнорируется  то  обстоятельство,  что  ленинизм  —  это  не  просто
претворение  в  жизнь  теории  Маркса,  но  и  дальнейшее  развитие
марксистской  теории  на  основе  обобщений,  сделанных  на  новом
этапе  истории  общества  и  борьбы  общественных  классов60.
 С  докладом  «Марксизм  и  западноевропейская  историогра¬
фия»  выступил  в  1929  г.  при  открытии  Института  истории  Ком¬
мунистической  академии  Г.  С.  Фридлянд.  Он  начал  с  того,  что
«теоретические  споры  между  историками  пролетариата  и  бур¬
жуазии  не  есть  только  абстрактно-логические  споры»,  речь  идет
о  борьбе  двух  идеологий,  двух  систем  мировоззрения.  Рассмот¬
рев  работы  Э.  Трёльча,  О.  Шпанна,  Г.  Дельбрюка,  Г.  Белова,
автор  сделал  вывод,  что  западноевропейская  буржуазная  исто¬
риография  заимствует  у  марксизма  отдельные  его  «элементы»  —
экономическое  объяснение  истории,  учение  о  классовой  борьбе,
а  затем  искажает  марксистскую  теорию,  «решительно  отбрасы¬
вая  диалектику  и  учение  о  диктатуре  пролетариата»61.
 Попытку  раскрыть  классовый  смысл  западноевропейских
историко-философских  и  социологических  теорий  в  период  им¬
периализма  сделал  В.  С.  Сергеев.  В  мировоззрении  трех  предста¬
вителей  буржуазной  идеологии  рубежа  XIX—XX  вв.—  Фридриха
Ницше,  Георга  Зиммеля  и  Макса  Вебера  —  автор  усматривал
отражение  банкротства  капиталистического  строя.  Для  идеоло¬
гов  крупной  буржуазии  периода  после  мировой  войны  —  Курта
Брейзига,  Альфреда  Майзеля,  Вернера  Зомбарта  —  характерно
поизнание  «неизбежности  социального  компромисса
 69  А.  Тюменев.  Индивидуализирующий  и  генерализирующий  методы
в  исторической  науке.—  «Историк-марксист»,  1929,  т.  12,  стр.  153—154,  168,
170,  175—176.
 60  С  возражением  Тюменеву  выступил  А.  Айзенберг  («Марксистская  кри¬
тика  Риккерта  или  риккертианская  интерпретация  марксизма».—«Проблемы
марксизма»,  1930,  №  5-6;  1931,  №  1).
 61  Ц.  Фридлянд.  Марксизм  и  западноевропейская  историография.—
«Историк-марксист»,  1929,  т.  14,  стр.  13,  35.
 154

(реформизма)  и  классового  с  о  т  р  у  д  н  и  ч  е  с  т  в  а...»  62.  Со¬
циология  социал-демократии  (Карл  Реннер),  по  мнению  Серге¬
ева,  содержала  «теоретическое»  обоснование  ослабления  классо¬
вой  борьбы,  необходимости  соглашения  с  буржуазией,  защиты
парламентско-демократического  строя  от  пролетариата  и  оправ¬
дания  отказа  от  социализма.  Сергеев  останавливался  далее  на
анализе  анархо-синдикалистской  социологии,  христианского  со¬
циализма  и  фашизма  и  делал  вывод,  что  все  буржуазные  социо¬
логи,  несмотря  на  теоретические  разногласия,  в  конечном  счете,
приходят  к  одному  результату:  «к  признанию  необходимости
врастания  капитализма  в  социализм»63.  Хотя  общая  идейная  на¬
правленность  критики  Сергеева  была  верна,  в  его  представлении
о  едином  потоке  политических  течений  и  направлений  проявилась
известная  доля  характерной  для  того  времени  тенденции  к  сек¬
тантству.
 С  критическим  разбором  труда  Э.  Трёльча  «Историзм  и  его
проблемы»  выступил  в  печати  А.  П.  Дьяконов.  Он  указывает,
что  названный  труд  дает  картину  кризиса  исторической  идео¬
логии  в  общеевропейском  масштабе.  Дьяконов  подчеркивает,
что  Трёльч  стремится  «обработать»  марксистскую  теорию  на
потребу  немецких  помещиков  и  крупной  буржуазии.  В  марксиз¬
ме  Трёльч  хочет  видет  «не  революцию  и  не  социализм,  которые
кажутся  ему  явлениями  наносными  и  случайными»,  а  «немец¬
кую  авторитарную  государственность»64. 	4
 Советские  исследователи  не  могли  пройти  мимо  двухтомной
книги  К-  Каутского  «Материалистическое  понимание  истории»,
в  которой  давалось  извращение  марксистского  учения  об  обще¬
стве  и  которая  была  направлена  против  революционного  социа¬
лизма65.  Ключом  к  объяснению  исторического  процесса  для
Каутского  служит  «биологическая  схема  среды  и  приспособляю¬
щегося  к  ней  индивида».  Диалектику  Каутский  понимал  как
механическое  взаимодействие  разнообразных  посторонних  друг
 62  В.  Сергеев.  Западная  социология  в  период  «высокого»  и  «органи¬
зованного»  капитализма.  Кризис  капитализма  и  проблема  «социального  ком¬
промисса».—  «Историк-марксист»,  1929,  т.  12,  стр.  246;  см.  также:  И.  Аль¬
те  р.  Рец.  на  кн.:  В.  Зомбарт.  Хозяйственное  развитие  в  эпоху  новейшего
капитализма.—  «Под  знаменем  марксизма»,  1928,  №6;  М.  В.  С  e  p  е  б  р  я-
к  о  в.  Зомбарт  и  социология.  Л.,  1928  и  др.
 63  В.  Сергеев.  Западная  социология  в  период  «высокого»  и  «органи-
зованого»  капитализма,  стр.  246,  256,  265.
 64  А.  П.  Дьяконов.  Кризис  исторических  теорий  на  Западе  в  изобра¬
жении  немецкого  историка.—«Сборник  Общества  исторических,  философских
и  социальных  наук  при  Пермском  университете»,  вып.  III.  Пермь,  1929,
стр.  290,  330,  334—335.
 65  Е.  Б.  Пашуканис,  И.  П.  Разумовский  Новейшие  откровения
Карла  Каутского.  По  поводу  книги  «Материалистическое  понимание  исто¬
рии».  М.,  1929;  см.  также:  И.  Альт  ер.  Теория  пролетарской  революции
Каутского.—  «Под  знаменем  марксизма*,  1929,  №  4.
 /55

другу  факторов66.  Важнейшие  вопросы  истории  общества  (на¬
пример,  происхождение  классов  и  государства,  гибель  древних
цивилизаций  и  т.  д.)  автор  решал  не  на  основе  изучения  «внут¬
реннего,  имманентного  развития»,  а  привлекая  к  объяснению
внешние  причины  (войны,  завоевания  и  т.  д.)67.  Каутский  оправ¬
дывал  теорию  «сверхимпериализма»,  согласно  которой  «силы
капиталистического  развития  беспредельны»68.
 Наряду  с  Каутским  искажением  марксистской  теории  зани¬
мался  и  другой  видный  идеолог  II  Интернационала  Генрих.
Кунов.  Ленин  неоднократно  подчеркивал  лицемерие,  оппорту¬
низм,  шовинизм  Кунова,  говорил  об  опошлении,  извращении
им  марксизма,  сравнивая  его  политический  путь  с  путем
П.  Б.  Струве69.  В  редакционных  введениях  к  переводам  двух
книг  Кунова70  была  дана  оценка  того  положительного,  что  сде¬
лано  Куновым  до  его  перехода  в  лагерь  буржуазии  (исследова¬
ния  о  первобытной  культуре,  о  происхождении  религии,  о  Вели¬
кой  французской  революции).  В  то  же  время  были  подвергнуты
критике  взгляды  Кунова,  которые  он  развивал  после  того,  как
стал  «теоретическим  вождем  крайне  правого,  шейдемановского
крыла»  социал-демократии71.
 В  острой  идеологической  борьбе  против  буржуазной  и  мел¬
кобуржуазной  социологии  и  историографии  не  только  в  нацио¬
нальных  рамках,  но  и  на  международной  арене,  возрастала
теоретическая  зрелость  советской  науки,  закалялись  ее  кадры,
расширялись  масштабы  ее  критической  и  позитивной  работы.
 Наряду  с  идейной  борьбой  против  враждебных  делу  прогрес¬
са,  передовой  науке  и  практике  социалистического  строитель¬
ства  буржуазных  течений  советские  исследователи  должны
были  направить  свои  усилия  на  разработку  основных  проблем
марксистской  социологии.
 Однако  в  условиях  растущего  размаха  реконструктивных  ра¬
бот,  когда  практика  социалистического  строительства  выдвига¬
ла  все  новые  вопросы  истории,  в  обстановке  перегруппировки
 вс  ф  Месин.  Новая  ревизия  материалистического  понимания  истории.
К  критике  книги  К.  Каутского  о  «Материалистическом  понимании  истории>.
М.,  1929,  стр.  88.
 67  Там  же,  стр.  89.
 68  Е.  Б.  Пашуканис,  И.  П.  Разумовский.  Новейшие  откровения
Карла  Каутского,  стр.  37;  см.  также:  М.  Фурщик.  Каутский  и  диалектиче¬
ский  материализм.—  «Под  знаменем  марксизма»,  1928,  №  8-9.
 69  В.  И.  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  26,  стр.  217,  264.
 70  Г.  Кунов.  Всеобщая  история  хозяйства.  Обзор  хозяйственного  раз¬
вития  от  примитивного  собирающего  хозяйства  до  развития  капитализма,
т.  I.  Хозяйство  первобытных  и  полукультурных  народов.  М.—  Л.,  1929;  о»
ж  е.  Марксова  теория  исторического  процесса,  общества  и  государства,  т.  2.
М.—  Л.,  1930.
 71  И.  Альт  ер.  Предисловие.—  В  кн.: 	Г. 	Кунов. 	Марксова  теория
 исторического  процесса,  общества  и  государства,  т.  2,  стр.  III.
 156

классовых  сил,  общего  наступления  социализма  на  хозяйствен¬
ном,  политическом  и  идеологическом  фронтах,  острой  идейной
борьбы  против  антиленинских  уклонов  и  группировок  разработ¬
ка  вопросов  философии  истории  шла  главным  образом  по  пути
критики  буржуазных  и  ревизионистских  течений,  по  линии  ре¬
гулярных  дискуссий  по  концепционным  проблемам  теории  и
методологии  истории.  В  1929  г.  состоялась  дискуссия  по  вопросу
■о  теоретических  основах  социологии,  ее  соотношении  с  истори¬
ческим  материализмом  и  историей72.
 XVI  съезд  партии  в  1930  г.  выдвинул  новые  задачи  в  области
борьбы  с  буржуазной  идеологией  в  связи  с  усилением  классовой
борьбы  в  ходе  наступления  социализма  и  обострением  противо¬
речий  между  СССР  и  окружающим  капиталистическим  миром,
которое  вызвало  усиление  клеветнической  кампании  буржуаз¬
ной  и  социал-демократической  печати73.  Съезд  указал  также
на  активизацию  национальных  уклонов  в  сторону  великодер¬
жавного  и  местного  шовинизма.  Влияние  этих  уклонов  чувство
валось  и  в  историографии,  и  им  следовало  дать  идейный  отпор.
В  связи  с  решениями  XVI  съезда  коммунистическая  фракция
Совета  Общества  историков-марксистов  в  феврале  1931  г.  раз¬
работала  «Тезисы»,  в  которых  были  сформулированы  «задачи
марксистской  исторической  науки  в  реконструктивный  период».
В  «Тезисах»  прежде  всего  было  заявлено  о  необходимости
организации  решительного  наступления  на  буржуазную  исторг
ографию  и  укрепления  тесной  связи  исторической  науки  с  зада¬
чами  борьбы  за  социализм.  Внимание  историков  было  заострено
на  важности  «создания  истории  народов  СССР  руками  научно¬
исторических  сил  самих  этих  народов»,  ибо  это  послужит  делу
борьбы  как  против  великорусского  шовинизма,  так  и  против
местного  национализма74.
 15  марта  1931  г.  было  принято  постановление  ЦК  ВКП  (б)
по  докладу  Президиума  Коммунистической  академии,  призвав¬
шее  научных  работников  сосредоточить  внимание  и  силы  на
«теоретической  разработке  проблем  социали¬
стического  строительства  и  классовой  борьбы
пролетариата»75.  В  июне  1931  г.  ЦК  ВКП  (б)  вынес  реше¬
 72  «Дискуссия  о  марксистском  понимании  социологии».—  «Историк-марк¬
сист»,  1929,  т.  12.
 73  «КПСС  в  резолюциях  и  решениях  съездов,  конференций  и  пленумов
ПК»,  ч.  III,  стр.  12.
 74  «Тезисы  фракции  совета  Общества  историков-марксистов  „О  задачах
марксистской  исторической  науки  в  реконструктивный  период“».—  «Историк-
марксист»,  1931,  т.  21,  стр.  10;  см.  также:  М.  Н.  Покровский.  О  задачах
марксистской  исторической  науки  в  реконструктивный  период.—  «Историк-
марксист»,  1931,  т.  21.
 75  «Постановление  ЦК  ВКП  (б)  от  15  марта  1931  г.  по  докладу  Прези¬
диума  Коммунистической  академии».—  «Вестник  Коммунистической  акаде¬
мии»,  1931,  №  2-3,  стр.  3. 	#
 157

ние  о  подготовке  к  изданию  «Истории  гражданской  войны»,
а  в  сентябре  того  же  года  было  принято  постановлениё  о  на¬
чале  работы  по  изданию  «Истории  заводов».
 Таким  образом,  в  конце  20  —  начале  30-х  годов  партия  пред¬
приняла  ряд  практических  мер  для  мобилизации  общественных
наук,  в  том  числе  исторической  науки,  на  решение  актуальных
задач  идейной  борьбы  и  социалистического  строительства.  Это
нашло  выражение  прежде  всего  в  развертывании  критической
работы,  в  проведении  дискуссий,  в  создании  ряда  новых  орга¬
низационных  центров.  В  борьбе  за  марксистско-ленинскую
теорию  в  области  изучения  истории  Западной  Европы  известное
значение  имело  организованное  в  конце  1930  г.  методологиче¬
ской  секцией  Общеста  историков-марксистов  критическое
обсуждение  ряда  буржуазных  концепций.  Кроме  нескольких  вы¬
ступлений  с  оценкой  книг  Р.  Ю.  Виппера,  Д.  М.  Петрушевского,
Е.  В.  Тарле,  которые  уже  неоднократно  подвергались  критиче¬
скому  разбору  и  раньше,  Р.  А.  Авербух  сделала  доклад  о  тео¬
ретических  взглядах  В.  И.  Бузескула,  а  Н.  П.  Фрейберг  высту¬
пила  с  докладом  о  методологии  Н.  И.  Кареева.  Разобрав
философские  и  социологические  принципы  работ  Бузескула,
Авербух  показала,  что  в  их  основе  «лежит  эмпиризм...  в  меха¬
ническом  сочетании  с  принципами  теории  факторов  исторической
эволюции»;  Бузескул  считал,  что  в  учении  Маркса  можно  якобы
усмотреть  «грубое  искажение  истории».  Фрейберг  в  докладе  о
взглядах  Кареева  пришла  к  выводу,  что  основной  чертой  всех
его  трудов  является  эклектизм,  направленный  в  конечном  счете
против  марксизма76.  Поскольку  внимание  выступавших  было
заострено  на  идейных  основах  трудов  названных  выше  авторов,
сторонников  немарксистских  взглядов,  их  позитивный  вклад  в
науку  остался  нераскрытым.  Это  придало  обсуждению  извест¬
ную  односторонность.
 В  первой  половине  1931  г.  была  проведена  широкая  дискус¬
сия  о  состоянии  изучения  истории  западноевропейских  стран
как  в  капиталистических  государствах,  так  и  в  СССР.  В  статье
Н.  М.  Лукина  «За  большевистскую  партийность  в  исторической
науке»  были  подведены  итоги  этой  дискуссии.  Противопоставляя
советскую  и  буржуазную  историографию,  автор  отмечал,  что
последняя  в  поисках  «оправдания  существующему  порядку  ве¬
щей»  воскрешает  «теорию  круговорота  истории,  неофеодализма
и  т.  д.»  Социал-демократическая  историография,  говорится  в
статье,  «пытается  доказать  вечное  существование  капитализма,
объясняет  революции  как  явление  преходящее,  отрицает  классо¬
вую  борьбу,  заменяя  ее  сотрудничеством  классов».  Лукин  отме¬
тил  большое  отставание  «западного  участка  исторического  фрон¬
 76  «Буржуазные  историки  Запада  в  СССР  (Тарле,  Петрушевский,  Ка-
реев,  Бузескул  и  др.)».—  «Историк-марксист»,  1931,  т.  21,  стр.  72,  74,  77.
 ¡58

та»  от  задач,  выдвигаемых  перед  наукой  общественным
развитием.  Это  отставание  проявилось  и  в  области  тематик»
(в  которой  очень  слабо  представлены  наиболее  актуальные  воп¬
росы  истории  периода  после  империалистической  войны),  и  в
области  методологии  (слабость  которой  объясняется  недоста¬
точным  освоением  ленинского  наследства,  относящегося  к  исто¬
рии  Западной  Европы)  77.
 Президиум  Коммунистической  академии  в  специальном  по¬
становлении  «О  положении  и  задачах  на  фронте  истории  Запа¬
да»  наметил  в  качестве  первоочередных  тем:  послевоенную
историю  революционного  рабочего  движения  в  капиталистиче¬
ских  странах  Европы  и  Америки,  историю  Коминтерна,  пробле¬
мы  колониализма  и  национального  рабочего  движения  в  коло¬
ниях  и  полуколониях  в  послевоенную  эпоху,  историю
фашизма  и  т.  д.78
 В  то  же  время  решением  ЦК  ВКП(б)  Институт  мирового
Хозяйства  и  политики  был  превращен  в  научно-исследователь¬
ский  центр  по  разработке  основных  проблем  развития  современ¬
ного  капитализма,  выдвигаемых  как  практикой  социалистическо¬
го  строительства  СССР  в  условиях  капиталистического
окружения,  так  и  задачами  международного  коммунистиче¬
ского  движения79.
 После  XVI  съезда  партии  появился  ряд  новых  критических
трудов,  направленных  против  теоретических  и  исторических  ра-^
бот  Каутского,  Адлера,  Реннера,  Зомбарта,  Гильфердинга
и  др.80
 Советские  историки-марксисты  считали  своей  первостепенной
задачей  ■разоблачение  псевдонаучных  теорий,  оправдывающих
фашистскую  идеологию  и  политику.  В.  С.  Сергеев  посвятил  спе¬
циальную  статью  критике  социологии  гейдельбергского  профес¬
сора  Карла  Маннгейма,  служившей  обоснованию  национализма
фашистского  типа,  выявив  ее  место  среди  «плеяды  синтетических
 77  Н.  Луки  н.  За  большевистскую  партийность  в  исторической  науке.—
«Историк-марксист»,  1931,  т.  22.
 78  «Резолюция  президиума  Комакадемии  „О  положении  и  задачах  на
фронте  истории  Запада“».—«Вестник  Коммунистической  академии»,  1931,
№  8-9.
 79  «Задачи  Института  мирового  хозяйства  и  мировой  политики».—  «Вест¬
ник  Коммунистической  академии»,  1931,  №  7.
 80  И.  Разумовский.  Против  извращений  ленинской  оценки  Каут¬
ского.—  «Под  знаменем  марксизма»,  1932,  Л»  1-2;  П.  Фигурнов.  Критика
антимарксистской  «теории»  кризисов  Каутского.—  «Под  знаменем  марксиз¬
ма»,  1932,  №  3-4;  Л.  Арисьян.  Каутский  и  «теория  факторов».—  «Под  зна¬
менем  марксизма,  1932,  №  5-6;  П.  Вышинский.  Каутский  о  возникно¬
вении  классов  и  государства.—  «Под  знаменем  марксизма»,  1932,  №  7-8;
Т.  Чулок.  Экономическое  учение  Маркса  в  освещении  Каутского.—  «Под
знаменем  марксизма»,  1933,  №  з;  м.  С.  Зоркий.  Предисловие.—В  кн.:
 В. 	3  ом  бар  т.  Современный  капитализм,  т.  1.  М.—  Л.,  1931;  В.  Булатов.
Зомбдрт  против  Маркса.—  «Проблемы  экономики»,  1933,  №  2,  и  др.
 159

систем,  с  большим  упорством  выдвигающих  на  передний  план
государственное,  национальное,  культурное  и  т.  д.  единства,  и,
наоборот,  всеми  возможными  способами  отодвигающих  на  зад¬
ний  план  классовую  борьбу,  как  симптом  „социального  распа¬
да“»81.  М.  Дынник  в  рецензии  на  книгу  Р.  Кронера  «Культурно¬
философские  обоснования  политики»  показал,  как  гегелевская
философия  используется  им  для  оправдания  фашизма.  Кронер
развивал  «теорию»  государства,  как  воплощения  «национальной
идеи,  прикрывающей  непосредственную  диктатуру  буржуазии»82.
 В  рецензии  на  книгу  О.  Шпенглера  «Годы  решения»
П.  Ф.  Преображенский  доказывает,  что  это  произведение  завер¬
шает  эволюцию  автора  на  пути  к  фашизму.  Направляя  свои
стрелы  против  «белой»  и  «цветной»  революций  (революционных
движений  в  Европе  и  в  странах  Африки  и  Азии),  Шпенглер  за¬
нимается  «философским  науськиванием  на  рабочих  и  ожида¬
нием  появления  фашистских  цезарей»83.
 В  1933  г.  вышла  в  свет  книга  В.  Ф.  Асмуса  «Маркс  «и  бур¬
жуазный  историзм»,  подвергающая  критике  буржуазную  фило¬
софию,  историю  и  историографию  эпохи  империализма.  В  этом
труде,  до  сих  пор  сохраняющем  актуальное  значение,  автор  до¬
казывает,  что  в  «буржуазном  историзме»  учение  о  закономер¬
ности  общественного  развития,  с  одной  стороны,  воплощается
в  идею  «механистического  детерминизма»,  с  другой,—  приводит
к  оправданию  капиталистической  системы.  В  новейшее  время
теория  детерминизма  выливается  в  учение  оппортунистов  о  ме¬
ханическом  врастании  капитализма  в  социализм,  о  врастании
в  социализм  кулачества  и  т.  д.  Заканчивается  книга  рассмотре¬
нием  работ  по  философии  истории,  принадлежащих  представите¬
лям  «алогического  или  иррационалистического  историзма»
(Риккерт,  Трёльч,  Шпенглер  и  др.).  Автор  приходит  к  выводу,
что  проблемы,  блестяще  разрешенные  Марксом  (противоречия
биологизма  и  историзма,  необходимости  и  свободы  и  т.  д.),  для
современных  эпигонов  идеализма  представляют  «неразрешимые
внтиномии  мистической  метафизики  или  метафизической  ми¬
стики»  84.
 В  1933  г.  в  ряде  научных  учреждений,  учебных  заведений,
общественных  организаций  страны  были  проведены  заседания
с  докладами,  посвященными  50-летию  со  дня  смерти  Маркса85,
 81  В.  Сергеев.  Социология  Карла  Маннгейма.—  «Под  знаменем  марк¬
сизма»,  1931,  №  1-2,  стр.  218.
 82  М.  Дынник.  Неогегельянское  обоснование  фашизма  Рихардом  Кро-
нером.—  «Под  знаменем  марксизма»,  1932,  №  5-6,  стр.  202.
 83  П.  Преображенский.  «Закат»  Европы  и  «восход»  фашизма  (По
поводу  книги  О.  Шпенглера  «Годы  решения»).—  «Историк-марксист»,  1933,
т.  6,  стр.  156.
 84  В.  Ф.  Асмус  Маркс  и  буржуазный  историзм.  М.—  Л.,  1933,
стр.  3—4.
 85  «Историк-марксист»,  1933,  т.  2.
 160

в  которых  большое  внимание  было  уделено  марксистскому  по¬
ниманию  истории  и  марксистской  концепции  исторического  про¬
цесса.  В  1934  г.,  в  связи  с  десятилетием  со  дня  смерти  В.  И.  Ле¬
нина,  советские  ученые  подвели  итоги  творческому  развитию
ленинизма  за  прошедшие  годы.  Был  поднят  вопрос  и  об  основ¬
ных  чертах  ленинского  этапа  в  развитии  исторической  науки86.
 Происходивший  в  конце  января  —  начале  февраля  1934  г.
XVII  съезд  партии,  подведя  итоги  социально-политическим  изме¬
нениям  в  стране,  пришел  к  выводу,  что  Советский  Союз  «окон¬
чательно  укрепился  на  социалистическом  пути»87.  Осмысливая
новые  задачи,  выдвинувшиеся  «перед  исторической  наукой,  жур¬
нал  «Историк-марксист»  указывал,  что  она  «должна  стать  не¬
посредственным  орудием  партии  и  пролетариата  в  борьбе  за
бесклассовое,  социалистическое  общество»,  причем  «жгучие  про¬
блемы  современного  этапа  историческая  наука  должна  разраба¬
тывать  своими  методами  —  методами  конкретно¬
исторического  исследования»88.
 В  начале  30-х  годов  наметился  существенный  перелом  в  раз¬
витии  советской  исторической  науки.  В  процессе  своего  форми¬
рования  и  роста,  творчески  овладевая  ленинским  наследством,
она  накопила  значительный  и  теоретический,  и  методологический
опыт  и  подошла  к  качественно  новому  рубежу.  Еще  было  много
неизжитых  ошибок,  трудностей,  нерешенных  задач  и  вопросов.
Однако  был  накоплен  материал  и  подготовлены  кадры  для
успешного  продвижения  вперед  в  области  исследовательской
разработки  важнейших  проблем  всемирной  и  отечественной  исто¬
рии,  в  области  конкретно-исторического  обоснования  марксист¬
ско-ленинской  концепции  исторического  процесса,  создания  исто¬
рических  учебников  и  учебных  пособий,  свободных  от  схематиз¬
ма  и  абстрактного  социологизма.  16  мая  1934  г.  Совнарком
СССР  и  ЦК  ВКП(б)  приняли  постановление  о  преподавании
истории  в  школах  СССР.  Подчеркивалось,  что  преподавание
учащимся  исторического  материала  следует  осуществлять  на¬
глядно,  конкретно,  с  соблюдением  хронологической  последова¬
тельности  в  изложении  событий,  с  характеристикой  деятелей
прошлого,  причем  идя  таким  путем,  надо  подвести  учащихся  на
основе  обобщения  исторических  фактов  к  марксистскому  пони¬
манию  механики  и  закономерности  общественного  развития.
Постановление  1934  г.,  подготовленное  всем  естественным  ходом
развития  советской  культуры  и  историографии  и  развитое  в  по-
 86  Арк.  Ломакин.  О  ленинском  этапе  в  истории  и  задачах  большевист¬
ских  историков.—  «Историк-марксист»,  1934,  т.  1. 	-
 87  «КПСС  в  резолюциях  и  решениях  съездов,  конференций  и  пленумов
ЦК»,  ч.  111,  стр.  201.
 88  «Историческую  науку  —  на  уровень  великих  задач  (Итоги  XVII  съез¬
да  ВКП(б)  и  задачи  большевистских  историков)».—  «Историк-марксист»,
1934,  т.  2,  сгр.  5 	в
 11  Очерки  историографии,  т.  IV 	¡61

следующих  правительственных  и  партийных  решениях  1936  г.,
сыграло  большую  роль  в  дальнейших  судьбах  советской  истори¬
ческой  науки  и  исторического  образования.  Были  восстановлены
в  Московском  и  Ленинградском  университетах  и  вновь  открыты
в  ряде  других  университетов  исторические  факультеты.  Возобно¬
вилась  работа  над  созданием  учебников  по  истории  для  средней
и  высшей  школы,  а  это  стимулировало  научно-исследователь¬
скую  деятельность.
 Однако  развитие  исторической  науки  уже  в  преддверии  но¬
вого  этапа  проходило  в  сложной  идейно-политической  обстанов¬
ке  складывавшегося  в  конце  20  —  начале  30-х  годов  культа  лич¬
ности  И.  В.  Сталина.
 В  условиях  острой  классовой  и  идейной  борьбы,  когда  исто¬
рическая  наука  должна  была  выполнять  свои  идеологические,
функции,  в  дискуссиях  и  критике,  имевших  большое  и  в  целом
положительное  значение,  появились  моменты,  затруднявшие
творческую  разработку  ряда  исторических  проблем.  В  1931  г.
появилось  в  печати  письмо  И.  В.  Сталина  «О  некоторых  вопросах
истории  большевизма»  в  редакцию  журнала  «Пролетарская  ре¬
волюция».  В  письме  были  поставлены  важные  вопросы  истории
большевистской  партии,  но  общий  его  тон  в  сложившейся  обста¬
новке  имел  серьезные  отрицательные  последствия  для  истори¬
ческой  науки  и  ее  работников.  Письмо  Сталина  породило  атмо¬
сферу  подозрительности  и  необоснованной  критики.  Стали  созда¬
ваться  специальные  бригады  для  проверки  научной  продукции
отдельных  ученых.  Научные  дискуссии  подменялись  «проработ¬
ками»,  разгромом  целых  групп  историков  и  исторических  учреж¬
дений,  предъявлением  политических  обвинений.  В  дальнейшем,
в  связи  с  нарушениями  социалистической  законности,  многие
честные  советские  историки  сделались  жертвой  клеветы  и  не¬
обоснованных  репрессий.  Непомерно  возвеличивалась  роль  Ста¬
лина  в  исторической  науке.  Наряду  с  В.  И.  Лениным  он  стал
рассматриваться  в  качестве  классика  марксизма,  положившего
начало  новому  этапу  в  советской  историографии.  Высказывания
Сталина  получили  значение  основополагающих.  Насаждались
догматизм  и  начетничество.  Складывалась  нездоровая  и  вред¬
ная  для  научной  работы  обстановка.
 Однако  советская  историческая  наука  в  своем  органически-
поступательном  развитии,  преодолевая  ошибки  и  недостатки,
шла  по  ленинскому  пути  и  к  середине  30-х  годов  накопила  пред¬
посылки  для  перехода  к  высшему  этапу.  Этот  переход  был  осу¬
ществлен  в  сложной  обстановке  сложившегося  культа  Сталина,
насаждения  догматизма  и  административного  произвола,  в  том
числе  в  области  науки.  Советская  историческая  наука  в  своем
дальнейшем  развитии  испытывала  противоречивое  влияние  этой
обстановки.
 162

Серьезной  задачей  советской  марксистской  исторической
науки,  в  ходе  которой  укреплялись  ее  ленинские  методологиче¬
ские  основы  и  вырабатывалась  научная  концепция  исторического
процесса,  являлась  критика  буржуазных  и  мелкобуржуазных
концепций  истории  России.
 На  рубеже  20-х  и  30-х  годов  под  редакцией  М.  Н.  Покровско¬
го  вышел  двухтомный  сборник  статей  «Русская  историческая
литература  в  классовом  освещении»89,  посвященный  разбору
взглядов  Г.  Эверса,  А.  П.  Щапова,  С.  М.  Соловьева,  Б.  Н.  Чиче¬
рина,  славянофилов,  В.  О.  Ключевского,  П.  Н.  Милюкова,
Н.  А.  Рожкова  и  др.  В  предисловии  к  этому  изданию  Покровский
подчеркивал,  что  изучать  историю  можно  только  основываясь  на
«классовом  принципе».  Покровский  выдвинул  важную  зада¬
чу  «дать  картину  развития  исторической  идеологии,  как  части
развития  идеологии  вообще»  90.
 В  ряде  работ  начала  30-х  годов,  в  связи  с  указанием  партии
на  «великодержавный  уклон»  как  на  главную  опасность,  крити¬
ка  буржуазной  историографии  проводилась  прежде  всего  под
данным  углом  зрения.  В  этом  отношении  показательны  труды
 С. 	А.  Пионтковского91.  Заслуживает  внимания  его  попытка  уло¬
вить  в  исторических  взглядах  ряда  дореволюционных  ученых
отражение  экономических  и  политических  интересов  определен¬
ных  классов,  хотя  эту  попытку  характеризует  известный  элемент
упрощенчества.  По  классовому  признаку  Пионтковский  выделяет*
три  группы  буржуазных  историков:  1)  идеологов  кулачества
и  торгового  капитала  города  (В.  О.  Ключевский,  С.  Ф.  Пла¬
тонов),  2)  промышленной  буржуазии  (Н.  П.  Павлов-Сильван-
ский,  П.  Н.  Милюков,  А.  А.  Корнилов  и  др.),  3)  аграрно-капита¬
листических  кругов92.  Рассматривая  буржуазную  методологию
истории  как  средство  утверждения  в  науке  буржуазных  концеп¬
ций,  освящающих  отношения  капиталистического  общества,  ав¬
тор  несколько  примитивно  видит  в  ней  непосредственное  ору¬
дие  повышения  «предпринимательской  прибыли»  и  «усиления
эксплуатационного  пресса»  буржуазии  в  отношении  пролета¬
риата  93.
 Привлекая  ряд  работ,  вышедших  в  свет  после  Октябрьской
революции,  Пионтковский  критикует  буржуазные  концепции  их
 89  «Русская  историческая  литература  в  классовом  освещении»,  т.  1—2.
Сб.  статей.  С  предисл.  и  под  ред.  М.  Н.  Покровского.  М,  1927—1930.
 90  «Русская  историческая  литература  в  классовом  освещении»,  т.  1,
стр.  6,  8.
 91  С.  А.  Пионтковский.  Великодержавные  тенденции  в  историогра¬
фии  России.—  «Историк-марксист»,  1930,  Т.  17;  он  же.  Великорусская  бур¬
жуазная  историография  последнего  десятилетия.—  «Историк-марксист»,  1930,
т.  18-19;  он  же.  Буржуазная  историческая  наука  в  России.  М.,  1931.
 92  С.  А.  Пионтковский.  Буржуазная  историческая  наука  в  России,
стр.  12—62.
 93  Там  же,  стр.  62. 	·
 163
 11·

авторов  (С.  Ф.  Платонова,  А.  А.  Кизеветтера,  М.  К.  Любавско-
го,  Ю.  В.  Готье  и  др.).  Пионтковский  подчеркивает  великодер¬
жавную  тенденцию  в  некоторых  вышедших  книгах  и  статьях,
наличие  в  них  извращенной  трактовки  народных  движений,  отме¬
чает  консервативность  отдельных  авторов,  их  стремление  уйти
от  современной  тематики.
 В  результате  своих  исследований  Пионтковский  сделал  вер¬
ный  вывод  о  том,  что  буржуазная  историография  «загнана  в  ту¬
пик»,  «разлагается,  умирает»,  «так  же,  как  умирает  тот  класс,
который  она  представляет  и  выражает»94.
 По  общему  характеру  близка  к  трудам  Пионтковского  работа
Л.  Л.  Рубинштейна  —  «Классовая  борьба  на  историческом  фрон¬
те»  95.  Рассматривая  труды  С.  Ф.  Платонова,  Е.  В.  Тарле  и  дру¬
гих  исследователей,  он  хорошо  улавливает  остроту  идейно-поли¬
тической  борьбы  в  историографии,  где  буржуазная  методология
защищала  свои  -реакционные  позиции  от  марксизма,  а  иногда
переходила  и  *в  наступление  на  него.  Правда,  иногда  столкнове¬
ние  полярно  противоположных  мировоззрений,  в  свете  которых
воспринимается  прошлое  и  в  основе  которых  лежит  классовая
борьба,  Рубинштейн  понимает,  как  столкновение  непосредствен¬
ных  политических  интересов,  лишь  замаскированных  в  истори¬
ческую  оболочку.
 Рубинштейн  ставит  вопрос  о  творческом  использовании  тео¬
ретического  наследия  В.  И.  Ленина.  Он  рассматривает  высказы¬
вания  Ленина  о  причинах  отмены  крепостного  права,  о  Герцене,
народниках,  предпосылках  революции  1905  г.,  Февральской  и
Октябрьской  революциях96.
 Интересна  попытка  Рубинштейна  выявить  отдельные  звенья
ленинской  концепции,  складывавшейся  в  борьбе  с  меньшевика¬
ми,  сменовеховцами,  троцкистами97.
 Задачей  советских  историков  в  рассматриваемое  время  было
также  оказать  противодействие  всем  проявлениям  буржуазного
национализма  в  научной  литературе  о  прошлом  народов  нашей
родины.  Подобные  проявления  наблюдались  в  трудах  по  исто¬
рии  Украины,  Белоруссии,  Кавказа  и  т.  д.98.
 94  С.  А.  Пионтковский.  Буржуазная  историческая  наука  в  России,
стр.  101.
 95  Н.  Л.  Рубинштейн.  Классовая  борьба  на  историческом  фронте
Иваново-Вознесенск,  1931.
 %  Там  же,  стр.  37.
 97  Ряд  статей  на  историографические  темы  появился  в  «Историке-марк-
систе»:  Эм.  Газганов.  Исторические  взгляды  Г.  В.  Плеханова  (Опыт  ха¬
рактеристики)  (1928,  т.  7);  С.  Бантке.  Петровская  реформа  в  освещении
 С. 	М.  Соловьева  (1929,  т.  13);  С.  Пионтковский.  Историография  кре¬
стьянских  войн  в  России  (1933,  т.  6).
 98  Эта  литература  и  проблемы  борьбы  с  национализмом  будут  конкрет¬
но  рассмотрены  в  специальном  томе  «Очерков  истории  исторической  науки
в  СССР»,  посвященном  историографии  народов  СССР.
 164

В  докладе  на  научной  сессии,  посвященной  десятилетию  со
дня  смерти  Ленина,  в  1934  г.  А.  М.  Панкратова  пыталась  под¬
вести  итоги  развитию  советской  исторической  науки,  наметив
этапы  ее  борьбы  с  буржуазной  и  мелкобуржуазной  историогра¬
фией  в  связи  с  развертыванием  классовой  борьбы  в  стране".
 От  критики  дореволюционной  историографии  и  тех  неверных
идей,  которые  проникли  во  взгляды  советских  авторов,  необходи¬
мо  было  перейти  к  позитивному  изучению  с  марксистско-ленин¬
ских  позиций  истории  народов  СССР  в  тесной  связи  с  обществен¬
ным  развитием  русского  народа.
 3. 	ДИСКУССИЯ  ОБ  ОБЩЕСТВЕННО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ
ФОРМАЦИЯХ
 Повышение  идейно-теоретического  уровня  марксистских  кад¬
ров  и  улучшение  их  профессиональной  подготовки,  необходи¬
мость  очищения  исторической  науки  от  всякого  влияния  чуждой
марксизму  идеологии  обусловили  возникновение  на  рубеже  20-х
и  30-х  годов  ряда  теоретических  дискуссий:  о  «Народной  воле»,
о  характере  финансового  капитала  и  особенностях  русского  им¬
периализма  и  др.
 Особо  важную  роль  сыграла  дискуссия  об  общественно-эко¬
номических  формациях,  в  учении  о  которых  находит  объектив¬
ное  'воплощение  марксистско-ленинское  понимание  закономер*
ности  исторического  процесса.  Три  вопроса  »вились  центром
внимания  в  ходе  этой  дискуссии:  об  «азиатском»  способе  произ¬
водства,  о  «торговом  капитализме»  и  крепостничестве.  Первый
из  названных  вопросов  имел  большое  научное  значение  для
определения  специфики  исторического  развития  стран  Востока
и  понимания  характера  и  особенностей  современного  колониа¬
лизма  и  революционного  движения  в  странах  Азии.  Второй  и
третий  вопросы  активно  дискутировались  в  связи  с  необходи¬
мостью  пересмотра  тех  ошибочных  взглядов  на  сущность  феода¬
лизма  и  генезиса  капитализма,  которые  были  распространены
в  исторической  литературе.
 Наиболее  активным  сторонником  теории  «азиатского»  спосо¬
ба  производства  как  особой  формации  был  JI.  Мадьяр.  Он  сле¬
дующим  образом  определял  черты  этого  общественного  строя:
частная  собственность  на  землю  отсутствует,  верховным  собст¬
венником  земли  и  воды  —  основных  средств  производства  —  яв¬
ляется  деспотическое  государство,  основной  экономической  фор¬
мой  эксплуатации  служит  налог,  совпадающий  с  рентой  10°.
 "А.  М.  Панкратова.  Новые  проблемы  исторической  науки  в
СССР.—  «Вестник  Коммунистической  академии»,  1934,  №4.
 100  Л.  Мадьяр.  Предисловие.—  В  кн.: 	М.  Кокин,  Г.  П  а  п  а  я  н.
 «Цзин-Тянь».  Аграрный  строй  древнего  Китая.  J1.,  1930,  стр.  LIII;  см.  также:
он  же.  Очерки  по  экономике  Китая.  М·,  1930.
 165

«Азиатский»  способ  производства,  по  Мадьяру,  отличен  и  от
рабовладения  и  от  феодализма.
 Противники  точки  зрения  Мадьяра,  подвергая  ее  критике,
привносили  в  научную  дискуссию  политический  момент,  указы¬
вая,  что  теория  «азиатского»  способа  производства  объективно
смыкается  «с  империалистическими  и  национал-реформистскими
идеями  о  мнимой  специфичности  „Востока“,  о  мнимой
„азиатской“  и  „восточной“  самобытности,  якобы  не  знавшей
классов  и  классовой  борьбы  и  т.  п.»  101.
 Бурные  обсуждения  вызвало  появление  в  свет  в  1929  г.  книги
 С. 	М.  Дубровского  «К  вопросу  о  сущности  „азиатского“  способа
производства,  феодализма,  крепостничества  и  торгового  капи¬
тала».  Автор  возражал  против  теории  о  существовании
особого,  «азиатского»  способа  производства.  Он  пришел  к  вы¬
воду  о  том,  что  у  «азиатских  народов»  на  ранних  стадиях  их
исторического  развития  имели  место  такие  же  производствен¬
ные  отношения,  как  и  у  народов  «не  азиатских»  (конечно,  с  из¬
вестными  конкретными  особенностями)  102.  Подняв  вопрос  о  том,
каковы  же  вообще  были  согласно  учению  классиков  марксизма-
ленинизма  основные  хозяйственные  уклады,  Дубровский  предло¬
жил  схему  десяти  общественных  способов  производства.
 Специальное  внимание  в  своей  книге  Дубровский  уделил
феодализму  и  крепостничеству,  как  особым,  с  его  точки  зрения,
системам  производственных  отношений.  Основой  феодального
способа  производства  является,  по  Дубровскому,  натуральное
хозяйство  непосредственных  производителей-крестьян,  причем
производимый  >в  нем  прибавочный  продукт  присваивается  зе¬
мельным  собственником  в  форме  ренты  продуктами.  На  такой
основе  вырастает  типичная  для  феодального  базиса  политиче¬
ская  надстройка,  характеризующаяся  децентрализацией  и  иерар¬
хической  системой  взаимоотношений  в  среде  феодалов  103.  Основ¬
ным  признаком  крепостнической  формации  Дубровский  считал
барщинное  хозяйство,  при  котором  прибавочный  продукт  кре¬
стьянского  труда  присваивается  землевладельцем  в  форме  отра¬
боточной  ренты.  Такая  система  хозяйства  порождает  крепостное
право  и  новую  форму  политической  надстройки  —  диктатуру
крепостников  в  форме  единого  централизованного  абсолютист¬
ского  государства  104.
 101  Е.  И  о  л  к.  К  вопросу  об  «азиатском»  способе  производства.—  «Под
знаменем  марксизма»,  1931,  №  3,  стр.  133,  156;  см.  также:  А.  Ефимов.
Концепция  экономических  формаций  у  Маркса  и  Энгельса  и  их  взгляды  на
структуру  восточных  обществ.—  «Историк-марксист»,  1930,  т.  16.
 102  С.  М.  Дубровский.  К  вопросу  о  сущности  «азиатского»  способа
производства,  феодализма,  крепостничества  и  торгового  капитала.  М.,  1929,
стр.  15,  16,  23.
 103  Там  же,  стр.  63—64.
 104  Там  же,  стр.  72—74,  86—87,  90,  95.
 166

Противопоставление  феодализма  и  крепостничества  как  раз¬
ных  общественных  формаций  было  ошибочным  положением  в
концепции  Дубровского.  Положительным  же  итогом  его  иссле¬
дования  явился  вывод  о  том,  что  нет  оснований  говорить  о  тор¬
говом  капитализме  105.
 По  вопросам,  изложенным  в  книге  Дубровского,  состоялись
дискуссии  в  Институте  красной  профессуры,  в  социологической
секции  Общества  историков-марксистов  и  Институте  истории  106.
 Подавляющее  большинство  выступавших  отстаивало  положе¬
ние  (вслед  за  Дубровским),  что  нет  данных  для  того,  чтобы
говорить  об  особой  общественно-экономической  формации,  ха¬
рактерной  для  восточных  стран107.  Лишь  некоторые  исследова¬
тели  (например,  А.  А.  Ломакин,  И.  Рейснер)  на  основе  того,  что
в  ряде  стран  Востока  не  было  частной  земельной  собственности,
а  вся  она  сосредоточивалась  в  руках  государства,  считали,  что
там  существовал  специфический  для  восточных  народов  тип  про¬
изводственных  отношений108.  Отдельные  участники  дискуссии
ставили  вопрос  не  об  «азиатском»  способе  производства,  а  об
«особом  азиатском  варианте  феодализма»  (А.  Д.  Удальцов
и  др.)  109.
 Значительная  часть  историков  критиковала  тезис  Дубровско¬
го  о  крепостном  строе  как  особой  общественно-экономической
формации,  отличной  от  феодализма.  В  то  же  время  в  ряде  выска¬
зываний  крепостничество  объявлялось  «своеобразным  вариан¬
том»,  «своеобразной  хозяйственной  формой»  110  феодализма.
 При  обсуждении  вопроса  о  торговом  капитализме  отдельные
ораторы  убедительно  предлагали  отказаться  от  этого  понятия  и
 105  Там  же,  стр.  105.
 106  А.  Малышев.  О  феодализме  и  крепостничестве.—  «Историк-марк¬
сист»,  1930,  т.  15,  16;  «Спорные  вопросы  методологии  истории»  (Дискуссия
об  общественных  формациях).  [Харьков],  1930;  Эм.  Газганов.  Против  ре¬
визии  марксо-ленинского  учения  о  феодализме  и  крепостничестве.—  «Исто¬
рик-марксист»,  1931,  т.  22;  А.  Пригожи  и.  Проблема  общественных  фор¬
маций  (Ответ  С.  М.  Дубровскому).—  «Под  знаменем  марксизма»,  1930,
№  7-8;  о  н  ж  е.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс  о  феодализме  как  общественной
формации.—  «Проблемы  марксизма»,  1931,  №  2;  И.  Фролов.  Против  реви¬
зии  марксизма-ленинизма  в  исторической  науке  (К  некоторым  итогам  дискус¬
сии  с  тов.  Дубровским).—«Под  знаменем  марксизма»,  1931,  №  1-2;  А.  Так¬
сер.  Проблема  общественно-экономической  формации.—  «Под  знаменем
марксизма»,  1932,  №  1-2.
 107  «Против  механистических  тенденций  в  исторической  науке»  (Дискус¬
сия  в  Институте  красной  профессуры).  М.—  Л.,  1930,  стр.  9;  см.  также:  «Ис¬
торик-марксист»,  1930,  т.  16,  стр.  110.
 108  «Против  механистических  тенденций  в  исторической  науке»,  стр.  123;
«Историк-марксист»,  1930,  т.  16,  стр.  110,  122.
 10®  «Историк-марксист»,  1930,  т.  16,  стр.  117—118;  «Спорные  вопросы  ме¬
тодологии  истории»,  стр.  120—121.
 110  «Против  механистических  тенденций  в  исторической  науке»,  стр.  133,
 155,  188—189. 	'·
 167

концепции,  введенных  М.  Н.  Покровским,  ссылаясь  на  то,  что
«за  основу  исторической  периодизации  следует  брать  отношения
производства,  а  не  обмена»111.  Но  во  многих  выступлениях  за¬
метно  проявилась  ошибочная  тенденция  обосновать  точку  зре¬
ния  на  торговый  капитализм,  если  не  как  на  общественно-эконо¬
мическую  фармацию,  то  во  всяком  случае  как  на  «одну  из  ста¬
дий  в  развитии  капитализма»,  «раннюю  фазу  этого  развития»,
«предкапитализм»  112.
 Противники  теории  торгового  капитализма  как  первой  ста¬
дии  капиталистического  развития  указывали,  что  такой  стадией
является  «мануфактурный  период»  (3.  Б.  Лозинский,  П.  П.  Щего¬
лев  и  др.)·  Говорилось  даже  о  «мануфактурном  способе  произ¬
водства»113.  Но  сущность  указанных  понятий  осталась  в  этой
дискуссии  не  раскрытой.
 Во  время  дискуссии  дебатировался  вопрос  о  значении  торго¬
вого  капитала  для  роста  крепостничества,  укрепления  политиче¬
ской  надстройки,  возникновения  и  распространения  крестьян¬
ских  войн.  При  этом  многие  участники  дискуссии  еще  оставались
под  очень  сильным  влиянием  концепции  Покровского.  Так,  Ро¬
зенталь  утверждал,  что  складывание  абсолютизма  явилось  ре¬
зультатом  «перерождения  раннего  феодализма  и  превращения
феодалов  в  орудие  торгового  капитала»114.  В  трактовке  кресть¬
янских  войн  в  России  некоторые  ученые,  принимавшие  участие
в  дискуссии,  исходили  из  тезиса,  согласно  которому  торговый
капитал  разлагал  феодальные  отношения.  Н.  Н.  Ванаг  в  движе¬
ниях  Разина  и  Пугачева  видел  проявление  конфликта  между
«барином»  и  «мужиком»  в  результате  появления  «зародышей
буржуазных  тенденций  в  крестьянском  хозяйстве  под  влиянием
торгового  капитала»115.
 Точно  так  же  Фридлянд  утверждал,  что  «крестьянские  вой¬
ны  являются  результатом  глубочайшей  капитализации  хозяй¬
ства  вообще  и  сельского  хозяйства  в  частности»,  остававшегося,
однако,  «в  своей  основе  хозяйством  феодально¬
экономической  формации»  п6.
 На  заседании  Ленинградского  отделения  Общества  истори-
ков-марксистов  и  Института  истории,  при  обсуждении  книги
Дубровского,  А.  Кудрявцев  сделал  доклад  об  основах  периоди¬
зации  «европейской  истории».  Он  исходил  при  этом  из  правиль¬
 1,1  «Спорные  вопросы  методологии  истории»,  стр.  80.
 !12  Там  же,  стр.  156—158.
 113  «Против  механистических  тенденций  в  исторической  науке»,  стр.  80,
193,  197—198,  237.
 114  «Спорные  вопросы  методологии  истории»,  стр.  82.
 115  «Против  механистических  тенденций 	в  исторической 	науке»,
 стр.  128.
 116  Там  же  стр.  168.
 168

ной  предпосылки,  что  «европейская  история»  представляет  со¬
бой  «не  простую  механическую  совокупность  отдельных  линий
развития,  объединяемых  лишь  географическим  названием»,  а
цельный  и  внутренне  связанный  в  своих  составных  частях  про¬
цесс117.  Прослеживая  смену  феодальной  формации  капитали¬
стической,  Кудрявцев  выделяет  три  фазы  феодализма:  1)  ран¬
нюю,  вырастающую  из  родового  общества  (до  VIII  в.);  2)  клас¬
сическую  фазу  феодального  развития  (VIII—XI  вв.);  3)  послед¬
нюю  стадию  феодального  строя  (XI—XV  вв.).  Время  с  конца
XV  по  конец  XVIII  в.  Кудрявцев  определяет  как  «эпоху  торгово¬
го  капитализма».  «Это,—  подчеркивает  он,—  ни  в  какой  мере
не  особая  формация  и  быть  таковой  не  может»,  но  «роль  купе¬
ческого  капитала  в  условиях  европейского  развития  весьма  зна¬
чительна»,  стоявшие  за  ним  социальные  группы  оказывали
«огромное  влияние  и  на  политическую  надстройку  и  идеоло¬
гию»  118“119.
 Дискуссии  по  вопросу  об  общественно-экономических  фор¬
мациях  на  рубеже  20-х  и  30-х  годов  были  важным  этапом  ь
утверждении  марксистской  концепции  исторического  процесса.
В  30-х  годах  состоялся  еще  ряд  дискуссий:  о  генезисе  и  разви¬
тии  феодализма,  характере  крестьянских  войн,  мануфакту¬
ре  и  т.  д.
 Большая  и  разносторонняя  творческая  дискуссионная  рабо¬
та,  проделанная  советскими  историками  в  конце  20  —  начале,
30-х  годов,  была  выражением  теоретического  роста  советской
исторической  науки  и  вместе  с  тем  способствовала  ее  дальней¬
шему  подъему  и  переходу  к  новому  этапу  и  решению  очередных
задач.
 4. 	ОБЩИЕ  ТРУДЫ,  УЧЕБНИКИ  И  УЧЕБНЫЕ  ПОСОБИЯ
ПО  ИСТОРИИ  РОССИИ  И  ВСЕМИРНОЙ  ИСТОРИИ
 Перед  исследователями  стояла  задача  изучения  прошлого
с  позиций  исторического  материализма  в  целях  выработки  об¬
щей  марксистской  концепции  отечественной  истории.
 Буржуазные  историки  России  обычно  противопоставляли
марксизму  социологию  и  теорию  исторического  процесса
В.  О.  Ключевского.  Так,  С.  Тхоржевский  писал,  что  точка  зре¬
ния  Ключевского  помогает  отказаться  от  «дуализма»,  преодо¬
леть  разрыв  между  «бытием  и  сознанием»  12°.  С  развитием  тео-
 117  «Спорные  вопросы  методологии  истории»,  стр.  7,  10.
 118-119  Там  же,  стр.  14—15,  26,  28.
 120  С.  Тхоржевский.  В.  О.  Ключевский,  как  социолог  и  политиче¬
ский  мыслитель.—  «Дела  и  дни»,  1921,  кн.  2,  стр.  158;  см.  также:  С.  А.  Г  о-
лубцов.  Теоретические  взгляды  В.  О.  Ключевского  (1911  —  12  мая  1921).—
 «Русский  исторический  журнал»,  1922,  к*1.  8.
 169

рии  марксизма-ленинизма  и  ее  успешным  применением  на  прак¬
тике  крах  концепции  Ключевского  становился  все  более  очевид¬
ным,  и  она  делалась  орудием  идейной  и  политической  реакции.
 Русская  буржуазная  историческая  наука  переживала  заклю¬
чительную  стадию  кризиса  и  неспособна  была  к  созданию  ново¬
го,  оригинального  синтеза  исторического  процесса.  Однако  в
20-х  годах  некоторые  представители  буржуазной  школы  пред¬
принимали  попытки  написания  крупных  обобщающих  трудов.
 Несколько  обобщающих  трудов  по  экономической  истории
России  принадлежат  И.  М.  Кулишеру.  Наибольший  интерес
представляет  его  двухтомный  труд  «История  русского  народного
хозяйства»121.  Это  —  сделанное  со  знанием  материала  обобще¬
ние  данных,  касающихся  колонизации,  сельского  хозяйства,
промыслов,  землевладения,  торговли  и  т.  д.  Об  идеалистическом
характере  методологии  автора  дает  представление  его  тезис,
согласно  которому  переход  от  одной  формы  хозяйства  к  другой
является  результатом  изменения  «общественной  психики»  122.
 В.  И.  Пичета.  выпустил  «Введение  в  русскую  историю»,  по¬
святив  его  источникам  и  историографии  123.  Это  очень  полезная
сводка,  в  которой  была  учтена  историография  Украины  и  Бело¬
руссии.  Но  анализ  источников  и  литературы  сделан  автором  с
объективистских  позиций.
 Октябрьская  революция  выдвинула  на  первый  план  новую
историческую  тематику,  нашедшую  отражение  в  учебниках,
курсах,  популярных  очерках.  Это  —  история  экономического  раз¬
вития,  труда,  классовой  борьбы,  рабочего  и  профессионального
движения,  социализма.  Ярким  воплощением  новой  исторической
тематики,  рожденной  революцией,  являлись  работы  видного  со¬
ветского  историка-марксиста  М.  Н.  Покровского124.
 В  20-х  годах  вышел  12-томный  труд  Н.  А.  Рожкова  «Русская
история  в  сравнительно-историческом  освещении  (Основы  соци¬
альной  динамики)»125.  В.  И.  Ленин  характеризовал  Рожкова
как  «человека,  послужившего  рабочей  партии  в  годы  подъема
с  преданностью  и  энергией»,  а  затем  ушедшего  к  ликвидато¬
рам  126.  Ленин  говорил  о  Рожкове,  что  он  «заучил  ряд  положе¬
ний  марксизма,  но  не  понял  их»,  что  он  «последовательнейшим
образом,  от  начала  и  до  конца,  подменяет  марксизм  либерализ¬
 121  И.  М.  Кулиш  ер.  История  русского  народного  хозяйства,  т.  1—2.
М.,  1925;  он  же.  Очерк  истории  русской  промышленности.  Пг.,  1922;  он
ж  е.  Очерк  истории  русской  торговли.  Пб.,  1923.
 122  И.  М.  Кулиш  ер.  Очерк  истории  русской  промышленности,  стр.  3.
 123  В.  И.  П  и  ч  е  т  а.  Введение  в  русскую  историю  (Источники  и  историо¬
графия).  М.,  1923.
 124  См.  главу  III  настоящего  тома.
 125  H.  А.  Р  о  ж  к  о  в.  Русская  история  в  сравнительно-историческом  осве¬
щении  (Основы  социальной  динамики),  т.  1—12.  Изд.  2.  Л.—М.,  1927—1929.
 126  В.  И.  Ленин.  Полн.  собр.  соч.,  т.  20,  стр.  396;  т.  21,  стр.  32.
 170

мом»,  что  ему  свойственно  «типично-,»профессорское“  извраще¬
ние  марксизма...»  127.
 Упомянутый  выше  труд  Рожкова  представляет  собой  попыт¬
ку  проследить  основные  линии  исторического  развития  России
с  древнейших  времен  до  Октябрьской  революции  и  гражданской
войны  в  связи  с  судьбами  других  стран  и  народов,  выявив  как
общность,  так  и  своеобразие  русского  исторического  процесса.
В  «Русской  истории»  Рожкова  можно  найти  много  интересных
и  полезных  мыслей,  наблюдений,  обобщений,  исторических  па¬
раллелей  и  сопоставлений.  Но  в  основу  этого  труда  положена
методология  эклектического  характера.  Автор  отожествляет
марксизм  с  экономическим  материализмом,  а  «философское  об¬
основание»  последнего  ищет  в  достижениях  современного  есте¬
ствознания  с  его  представлением  об  электричестве  как  о  «новом
великом  всеобъемлющем  принципе  энергии»  128.
 Периодизация,  разработанная  Рожковым,  не  отражает  за¬
кономерностей  развития  и  смены  общественных  формаций.  Под
революцией  автор  понимает  не  коренной  социальный  переворот,
в  результате  которого  новый  передовой  класс  берет  в  свои  руки
политическую  власть,  устраняя  старые  классы  и  утверждая  но¬
вые  общественные  порядки,  а  переходную  (иногда  очень  дли¬
тельную)  эпоху;  т.  е.  словом  «революция»  по  существу  обозна¬
чается  длительная  полоса  эволюции.
 Основной  фактор,  объясняющий  все  отличия  исторических
судеб  России  от  судеб  Западной  Европы,  Рожков  видит  в  ее  от¬
сталости.  При  этом  автор  механически  переносит  выводы  о  не¬
развитости  форм  русского  феодализма  на  изложение  вопроса  о
«недостаточном  развитии»  «производственного  капитализма»  129.
А  «гигантский  прыжок  вперед»,  сделанный  Россией  в  результате
трех  революций,  стоивший  ей  «огромных  жертв»,  но  обеспечив¬
ший  «ее  хозяйственную  самостоятельность  и  грядущие  успехи»  13°,
столь  же  механически  расценивается  как  своего  рода  повторе¬
ние  «колоссального  скачка»,  осуществленного  в  первой  четвер¬
ти  XVIII  в.  в  результате  «дворянской  революции»  131.
 Непониманием  марксистского  учения  об  идеологии  как  со¬
ставной  части  общественной  надстройки  объясняется  стремление
Рожкова  построить  теорию  развития  психических  типов,  чтобы
«точными  ясными  формулами  выразить  отношение  духовной
культуры  к  экономическому  базису».  «Психический  тип»  высту¬
пает  у  Рожкова,  как  чисто  умозрительное  построение  в  виде
 127  В.  И.  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  24,  стр.  162;  т.  20,  стр.  399,  400.
 128  Н.  А.  Р  о  ж  к  о  в.  Русская  история  в  сравнительно-историческом  осве¬
щении,  т.  1,  стр.  10.
 129  Там  же,  т.  11,  стр.  406.
 130  Там  же,  т.  12,  стр.  394.
 131  Там  же,  т.  7,  стр.  290. 	·
 171

комбинаций  разнообразных  эмоций  и  представлений  человече¬
ского  ума,  возникающих  на  основе  различных  ассоциаций  132.
 Свою  теорию  психических  типов  Рожков  привлекает  к  объ¬
яснению  истории  Октябрьской  революции.  Он  считает  одной  из
предпосылок  Октября  то  обстоятельство,  что  на  смену  дворян¬
скому  «эгоистическому  индивидуализму»  и  «чистому  индивидуа¬
лизму»  «производственной»  и  финансовой  буржуазии  пришли
«иные  психические  новообразования  в  разных  классах  общест¬
ва»  133.  Подобный  психологизм  уводит  в  сторону  от  изучения
классовой  борьбы  и  причин  ее  породивших,  вопреки  требова¬
ниям  научной  методологии  подменяя  эту  задачу  рассмотрением
якобы  присущих  различным  классам  разновидностей  эмоций.
В  концепции  Рожкова  Октябрьская  революция  вследствие  как
объективных  причин  —  недостаточной  зрелости  капиталистиче¬
ского  хозяйства,  так  и  субъективных  —  недостаточной  культур¬
ности  пролетариата  была  прежде  всего  демократической  рево¬
люцией,  вторгнувшейся  в  область  буржуазных  отношений  для
закрепления  своих  основных  буржуазно-демократических  завое¬
ваний.  Вопрос  о  соотношении  социалистического  характера  ре¬
волюции  и  ее  побочных  демократических  задач  был,  следователь¬
но,  решен  Рожковым  с  меньшевистских  по  существу  позиций.
 Основные  идеи  большого  труда  Рожкова  нашли  отражение
и  в  написанных  им  учебниках  всеобщей  и  русской  истории  для
средней  школы  и  самообразования,  а  также  в  учебнике  истории
труда  134.
 В  первой  половине  20-х  годов  издается  несколько  лекционных
курсов  русской  истории.
 Н.  Пчелин  опубликовал  в  Тбилиси  курс  лекций  по  истории
России  «с  древнейших  времен  до  преемников  Петра  Великого».
В  предисловии  к  своему  «курсу»  автор  указал,  что  в  нем  дается
цельное  изложение  русской  истории  под  углом  зрения  экономи¬
ческого  матерализма135.  В  действительности  лекции  Пчели-
на  эклектичны.
 132  Н.  А.  Р  о  ж  к  о  в.  Русская 	история  в 	сравнительно-историческом  осве¬
 щении,  т.  1,  стр.  11  —  12,  15—16.
 133  Там  же,  т.  12,  стр.  395.
 134  Н.  А.  Рожков.  Учебник 	истории 	всеобщей 	и 	русской. 	Курс 	систе¬
 матический.  Для  второй  ступени  единой  трудовой  школы  и  для  самообразо¬
вания.  Изд.  7.  Пг.—  М.,  1922;  он  же.  Учебник  истории  труда.  Л.,  1925.
О  Рожкове  см.:  М.  Н  Покровский.  Н.  А.  Рожков.—  «Историк-марксист»,
1929,  т.  4;  М.  Ц  в  и  б  а  к.  Рожков-историк.  Ташкент,  1927;  Арк.  Сидоров.
Исторические  взгляды  Н.  А.  Рожкова.  К  выходу  нового  издания  12  томов
«Русской  истории  в  сравнительно-историческом  освещении».—  «Историк-
марксист»,  1929,  т.  13;  Р.  А.  Авербух.  Эволюция  социологических  воззре
ний  Н.  А.  Рожкова.—  «Ученые  записки  Института  истории  РАНИОН»,  1929,
т  5;  Н.  Степанов.  Политическая  деятельность  Н.  А.  Рожкова.—  Там  же.
 135  Н.  Пчелин.  История  России  (с  древнейших  времен  до  преемников
Петра  Великого).  Тифлис,  1924.
 172

Оригинально  построен  курс  лекций  по  русской  истории
 А. 	М.  Большакова136.  В  первых  лекциях  автором  сделана  по¬
пытка  подойти  с  марксистских  позиций  к  проблеме  историогра¬
фии  и  социологии.  Во  втором  цикле  лекций  автор  поднимает
вопросы  об  «общей  связи  элементов  бытия»,  о  происхождении
мира,  взаимоотношении  «живого»  и  «мертвого»,  «первоначаль¬
ном  расщеплении  жизни»,  происхождении  человека.  Этим  как
бы  подчеркивается  (далеко,  однако,  не  везде  продуманно)  един¬
ство  процесса  развития  природы  и  человеческого  общества.
В  последних  лекциях  Большакова  воссоздается  смена  археоло¬
гических  «эпох»  и  рисуется  этническая  картина  нашей  страны
до  появления  славян  137.
 В  первой  половине  20-х  годов  процесс  освоения  ленинской
концепции  всемирной  и  русской  истории,  разработка  некоторых
методологических  и  конкретно-исторических  вопросов,  критика
буржуазной  историографии  еще  не  увенчались  созданием  обоб¬
щающих  трудов,  основанных  на  марксистско-ленинской  концеп¬
ции  исторического  процесса.
 Во  второй  половине  20  —  начале  30-х  годов  вырабатываются
новые  формы  и  методы  преподавания  истории  в  средней  и  выс¬
шей  школе.  В  1927  г.  на  заседании  методической  секции  Общест¬
ва  историков-марксистов  М.  Н.  Покровский  подчеркнул,  что
если  в  школах  II  ступени  история  в  том  виде,  как  ее  изучали  до
революции,  была  «совершенно  изгнана  и  заменена  обществове¬
дением»,  то  теперь,  возвращая  ее  обратно,  надо  пересмотреть*
«это  существо  в  старом  костюме».  Он  указал,  что  преподавая
историю,  следовало  добиваться,  чтобы  учащиеся  получали  «ис¬
торическую  перспективу»,  запас  исторических  собственных  имен
и  чтобы  они  понимали,  что  «история  творится  при  помощи  клас¬
совой  борьбы,  что  классовая  борьба  есть  стержень,  на  который
нанизывается  исторический  процесс»  138.
 Отличительной  чертой  развития  исторической  мысли  и  исто¬
рического  образования  в  указанные  годы  были  поиски  (методо¬
логического  и  методического  характера)  путей  создания  учебных
пособий  по  истории.  Учебники  и  учебные  пособия  несли  на  себе
отпечаток  ошибок  и  неразработанности  проблем,  но  на  каждом
этапе  отражали  поступательное  движение  исторической  науки.
 Характер  общего  обзора  носит  книга  Н.  Н.  Розенталя  «Исто¬
рия  Европы  в  эпоху  торгового  капитализма».  По  ошибочному
мнению  автора,  «общество  эпохи  торгового  капитализма,—  при
всей  пестроте  его  форм,  сложившихся  в  отдельных  странах  (от
 136  А.  М.  Большаков.  Лекции  по  русской  истории.  Введение  в  изуче¬
ние  истории.  М.—  Пг.,  1923;  см.  также:  А.  М.  Большаков,  Н.  А.  Рож¬
ков.  Хрестоматия  по  истории  хозяйства  России,  вып.  1—2.  Л.,  1925.
 137  А.  М.  Большаков.  Вспомогательные  исторические  дисциплины.
Изд.  3.  (перераб.  и  доп.).  Пг.,  1923.
 138  «Историк-марксист»,  1927,  т.  4,  стр.  195—196.
 173

Голландской  Федеративной  Республики  до  самодержавной  Рос¬
сийской  империи),—  образует  вполне  определенную  систему
производственных  отношений,  отличаясь  как  от  предыдущего
феодального  общества,  так  и  от  более  позднего  промышлен¬
ного»  139.
 Ряд  учебных  пособий  по  обществоведению  и  истории  написан
О.  В.  Трахтенбергом  и  А.  И.  Гуковским  мо.
 Был  создан  учебник  для  5—7  классов  при  участии  В.  Н.  Рах¬
метова,  В.  М.  Далина  и  М.  С.  Зоркого,  под  редакцией  И.  И.  Мин¬
ца  141.  Учебник  охватывает  историю  от  средних  веков  до  совре¬
менности:  время  крепостничества,  «эпоха  промышленного  капи¬
тала»,  империализм  и  социалистическая  революция.  В  книге
использован  материал  как  западноевропейской,  так  и  русской
истории.  Основное  внимание  посвящено  классовой  борьбе  и  ре¬
волюционному  движению.
 Марксистский  подход  к  истории  как  к  науке,  изучающей  роль
народных  масс  в  общественном  развитии,  определил  новую  те¬
матику  учебных  пособий:  историю  труда  и  классовой  борьбы.
 В. 	И.  Лебедеву  принадлежат  «Очерки  по  истории  труда»,  в  ко¬
торых  рассматривается  эволюция  техники  сельского  хозяйства
(плуг,  серп,  мельница),  металлургической  промышленности  (то¬
пор,  ткацкий  станок,  пила)142.
 В  учебнике  П.  Дроздова  по  истории  классовой  борьбы  в  За¬
падной  Европе  и  России  в  XVIII—XX  вв.  изложение  начинается
с  эпохи  феодализма  и  доводится  до  социалистической  револю¬
ции  143.  Основные  события  международного  революционного  дви¬
жения  освещаются  в  связи  с  общеисторическим  процессом.
Ю.  М.  Бочаров  и  А.  3.  Иоаннисиани  написали  два  учебника  по
истории  классовой  борьбы:  в  докапиталистическую  эпоху  и  в
период  капитализма.  В  первом  учебнике  ставится  вопрос  о  воз¬
никновении  классов  и  рассматривается  классовая  борьба  в
«древнеазиатском»,  «античном»  и  феодальном  обществах;  во
втором  —  материал  излагается  начиная  с  XVIII  в.  и  вплоть  до
мировой  империалистической  войны  1914—1918  гг.  и  Октябрь-
 139  H.  Н.  Розенталь.  История  Европы  в  эпоху  торгового  капитализ¬
ма.  J1.,  1927,  стр.  4;  см.  также:  С.  Г.  Лозинский.  Эпоха  торгового  капи¬
тализма.  М.—  Л.,  1926.
 140  О.  В.  Трахтенберг,  А.  И.  Гуковский.  Фазы  общественного
развития.  М.—  Л.,  1926;  А.  И.  Гуковский,  О.  В.  Трахтенберг.  Очер¬
ки  истории  докапиталистического  общества  и  происхождение  капитализма.
Учебное  пособие  для  докомвузовской  подготовки  рабфаков  и  техникумов.
М.—  Л.,  1931;  А.  И.  Гуковский,  О.  В.  Трахтенберг.  История.  Эпоха
феодализма.  Учебник  для  6  и  7  классов  средней  школы.  Изд.  2.  М.,  1934.
 141  сРабочая  книга  по  истории  для  I,  II  и  III  годов  обучения  школ  кре¬
стьянской  молодежи».  Изд.  3.  М.—  Л.,  1928.
 142  В.  И.  Л  е  б  е  д  е  в.  Очерки  по  истории  труда.  М.—  Л.,  1927.
 143  П.  Дроздов.  Очерки  по  истории  классовой  борьбы  в  Западной  Ев¬
ропе  и  в  России  в  XVIII—XX  веках.  Учебник  для  рабфаков,  техникумов  и
военных  школ.  Изд.  5.  М.,  1929.
 174

ской  революции.  В  книге  излагается  также  материал  о  револю¬
ционном  подъеме  и  движении  в  колониальных  и  полуколониаль¬
ных  странах  (Ближний  Восток,  Индия,  Китай),  о  «расширении
капиталистической  стабилизации»,  о  мирной  политике  СССР  144.
 Большой  заслугой  В.  П.  Волгина  является  написание  учеб¬
ного  пособия  по  истории  социалистических  идей.  Необходимость
подобного  пособия  Волгин  обосновывает  как  интересами  об¬
щественной  практики  («социализм,  как  практическая  проблема,
поставлен  на  очередь  дня»),  так  и  теоретическими  потребностя¬
ми  («история  развития  социалистических  ипей  есть  история  са¬
мосознания  человечества»)145.
 Новейшую  тематику  отечественной  истории  разрабатывал  в
своих  лекционных  курсах  С.  А.  Пионтковский.  Результаты  его
научно-исследовательской  и  педагогической  работы  отражены  в
очерках  истории  России  в  XIX—XX  вв.,  истории  рабочего  дви¬
жения  и  др.146.  Труды  эти  представляют  несомненный  интерес
как  опыты  характеристики  с  позиций  исторического  материализ¬
ма  разных  сторон  социально-экономического  и  политического
развития  России  в  период  разложения  феодально-крепостниче¬
ской  системы  и  развития  капитализма.  Особенно  важна  попытка
осветить  историю  рабочего  класса  и  революционного  движения.
 В  то  же  время  трудам  Пионтковского  присущи  и  методоло¬
гические  недостатки.  Это  прежде  всего  недостаточно  четкое  и
ясное  представление  о  законах  смены  общественных  формаций
и  проистекающий  отсюда  иногда  механистический  взгляд  на  ис*
торический  процесс.  Сущность  этого  процесса  Пионтковский
видит  в  «срастании»  феодально-крепостнической  системы,  соз¬
данной  якобы  торговым  капитализмом,  с  системой  промышлен¬
но-капиталистической  147.
 В  1932  г.  вышел  «Краткий  очерк  истории  народов  СССР»
(от  установления  в  России  крепостного  права  до  революции
1905  г.  включительно)  Н.  Н.  Ванага  148.  Книга  предназначалась
для  учащихся  средних  звеньев  системы  партийного  просвещения.
Правильно  опровергая  взгляд  на  крепостничество,  как  особую
формацию,  Ванаг  считает,  что  крепостное  право,  сложившееся
 144  Ю.  М.  Бочаров,  А  3.  И  о  а  н  н  и  с  и  а  н  и.  Учебник  истории  клас¬
совой  борьбы  (докапиталистического  общества),  вып.  1.  М.—  Л.,  1931;  они
же.  Учебник  истории  классовой  борьбы  XVIII—XX  вв.,  вып.  1—3.  Изд.  5,
испр.  и  доп.  М.—  Л.,  1931.  Рецензию  см.:  «Историк-марксист»,  1932,  №  1-2.
 145  В.  П.  Волгин.  История  социалистических  идей,  ч.  1.  М.—  Л.,  1928,
стр.  6,  8.
 146  С.  А.  Пионтковский.  Очерки  истории  России  в  XIX—XX  веках.
Курс  лекций.  Изд.  2,  доп.  [Харьков],  1930  (Изд.  1  —  1928);  он  же.  Краткий
очерк  истории  рабочего  движения  в  России  (с  1870  г.  по  1917  г.).  Л.,  1925.
 147  С.  А.  Пионтковский.  Очерки  истории  России  в  XIX—XX  веках,
стр.  5,  6.
 148  Н.  Н.  Ванаг.  Краткий  очерк  истории  народов  СССР,  ч.  1.  [М.—Л  ],
1932.
 /75

в  Русском  государстве  в  XVI—XVII  вв.,  не  означало  появления
нового  общественного  строя,  а  «знаменовало  собою  усиление
феодального  гнета».  Рассматривая  классовую  природу  само¬
державия,  Ванаг  говорит  о  нем,  как  о  диктатуре  помещиков-
крепостников,  как  об  «исполнительном  комитете»  последних
«в  деле  порабощения  крестьянских  масс»  149.
 С  XVI  в.,  по  словам  Ванага,  «в  истории  русского  феодализма
началась  новая  эпоха,  характеризовавшаяся  стремлением  кре¬
постников  создать  колониальную  империю  при  помощи  сильной
царской  власти  —  самодержавия»  15°.  Касаясь  истории  некоторых
народов  СССР,  автор  подходит  к  ним  лишь  как  к  объектам  ко¬
лониальных  захватов,  «военно-феодального  грабежа»,  не  отме¬
чая  объективно  прогрессивные  стороны  включения  этих  народов
в  состав  Русского  государства.  Касаясь  социальных  волнений
в  национальных  районах,  автор  выступает  против  «великодер¬
жавно-шовинистического  искажения  истории»,  пытающегося
«представить  революционное  движение  украинских,  башкирских,
татарских  и  других  народных  масс  как  сопротивление  варваров
против  великорусской  и  польской  цивилизации».  Ванаг  опровер¬
гает  и  национально-шовинистическую  концепцию,  приписываю¬
щую  «украинскому  движению  XVIII  в.  характер  борьбы  якобы
всего  украинского  народа  за  „самостийность“  Украины»,  и  мень¬
шевистско-троцкистские  теории  реакционности  крестьянских
войн.
 Ванаг  и  Томсинский  составили  в  двух  выпусках  хрестома¬
тию,  посвященную  экономическому  развитию  России  в  XIX—
XX  вв.151.  Позднее  Общество  историков-марксистов  задумало
выпуск  под  общей  редакцией  М.  Н.  Покровского  многотомного
издания  «Книги  для  чтения  по  истории  народов  СССР»  со  вре¬
мени  Московского  государства  до  Октябрьской  революции  152.
 Работа  над  учебниками  и  учебными  пособиями  стимулирова¬
ла  исследование  узловых  исторических  проблем  и  выработку
общей  концепции  исторического  процесса.
 Постепенно  советская  историческая  наука  вплотную  подхо¬
дила  к  важной  задаче  —  воссозданию  исторического  прошлого
не  только  русского  народа,  но  и  других  народов,  входящих  в
состав  многонационального  Советского  государства.  Учебники,
построенные  на  такой  основе,  появились  уже  во  второй  половине
30-х  годов.
 До  конца  20-х  годов  историческая  наука  в  Советском  Союзе
была  представлена  непрерывно  развивающимся,  марксистским
 149  Н.  Н.  Ванаг.  Краткий  очерк  истории  народов  СССР,  ч  1,  стр.  8,
10,  32.
 150  Там  же,  стр.  29.
 151  «Экономическое  развитие  России»,  вып.  1—2.  Сост.  Н.  Ванаг  и  С.  Том¬
синский.  Изд.  4,  перераб.  М.—  Л.,  1928—1929.
 152  «Книга  для  чтения  по  истории  народов  СССР»,  т.  I—III.  [Харьков],
1930-1931.
 176

направлением  (к  которому  примыкали  ученые  старшего  поколе¬
ния—  деятели  революции,  коммунисты  и  растущая  молодежь)
и  немарксистским  (из  числа  дореволюционной  профессуры).
Между  этими  направлениями  шла  острая  идейная  борьба.  В  то
же  время  лучшая  часть  ученых,  прошедших  буржуазную  школу,
на  опыте  революции  и  социалистического  строительства  убедив¬
шись  в  правильности  марксистско-ленинской  теории,  переходила
на  позиции  марксизма.  Делясь  своим  богатым  опытом,  профес¬
сиональными  навыками  и  знаниями  с  представителями  нового
поколения  историков-марксистов,  эта  группа  содействовала  раз¬
витию  советской  исторической  науки  и  консолидации  ее  кадров.
 5. 	СОВЕТСКИЕ  ИСТОРИКИ  НА  МЕЖДУНАРОДНОЙ  АРЕНЕ
 С  упрочением  внешнеполитического  положения  СССР,  рос¬
том  советской  исторической  науки  она  начинает  выходить  на
европейскую  международную  арену.  Советская  историография
выступает  на  зарубежных  форумах  историков  как  активный
проводник  марксистско-ленинской  методологии.  Советские  исто¬
рики,  представляя  вниманию  историков  других  стран  результаты
конкретных  исследований,  построенных  на  новой  методологиче¬
ской  основе,  повели  наступление  на  буржуазную  идеологию.
 В  1928  г.  группа  советских  историков  по  приглашению  Об¬
щества  по  изучению  Восточной  Европы  посетила  Германию.  Со¬
ветская  историческая  наука  в  Берлине  была  представлена  как
историками-марксистами  (М.  Н.  Покровский,  В.  В.  Адоратский,
Н.  М.  Лукин,  С.  М.  Дубровский,  В.  М.  Фриче  и  др.),  так  и  вид¬
ными  учеными  старой  школы  (С.  Ф.  Платонов,  М.  К.  Любавский,
М.  М.  Богословский,  Д.  Н.  Егоров  и  др.).  На  «исторической  не¬
деле»  в  Берлине  советскими  историками  были  прочтены  докла¬
ды  по  различным  аспектам  истории  Восточной  Европы,  органи¬
зована  выставка  советской  исторической  литературы  и  архивных
документов.  Немецкие  историки,  ознакомившись  с  постановкой
архивного  дела  в  СССР,  выражали  свое  удовлетворение  по  по¬
воду  того,  насколько  расширяется  и  улучшается  источниковедче¬
ская  база  для  исторических  исследований  советских  историков.
Ученым  в  Германии  впервые  на  международной  арене  было  по¬
казано,  как  марксистско-ленинская  методология  стала  приме¬
няться  в  советской  исторической  науке  для  изучения  различных
исторических  эпох.  Пребывание  советской  делегации  в  Германии
содействовало  росту  международного  престижа  советской  науки
и  установлению  научных  контактов  между  русскими  и  немецки¬
ми  историками  153.
 153  И.  Минц.  Марксисты  на  исторической  неделе  в  Берлине  и  VI  меж¬
дународном  конгрессе  историков  в  Норвегии.—  «Историк-марксист»,  1928,
т.  9.
 12  Очерки  историографии,  т.  ГУ 	/7^

Летом  того  же  года  состоялся  VI  Международный  конгресс
историков  в  Осло,  в  котором  приняли  участие  советские  ученые
М.  Н.  Покровский,  В.  В.  Адоратский,  В.  П.  Волгин,  Е.  А.  Кос-
минский,  А.  Е.  Пресняков,  В.  И.  Пичета,  П.  Ф.  Преображенский,
Е.  В.  Тарле  и  др.  На  пленарном  заседании  с  докладом  о  проис¬
хождении  самодержавия  в  России  выступил  Покровский.  Бело¬
эмигрантская  профессура  попыталась  дискредитировать  совет¬
скую  делегацию  и  советскую  науку.  Отпор  белоэмигрантским
элементам,  присутствовашим  на  конгрессе,  был  дан  как  совет¬
ской  делегацией,  так  и  видными  иностранными  учеными-истори-
ками  и  руководством  конгресса.  В  Осло  советские  историки  от¬
стояли  авторитет  советской  науки  и  упрочили  ее  положение  на
международной  арене.
 В  1929  г.  советские  историки  приняли  участие  в  работах  со¬
бравшейся  в  Венеции  III  сессии  Интернационального  комитета
исторических  наук,  избранного  на  Международном  конгрессе
историков  в  Осло.  При  этом  была  поставлена  задача  «сплотить
вокруг  революционного  марксизма  подлинно  научные
силы  исторической  науки  всего  мира»  154.  На  сессии  разверну¬
лась  острая  идейная  борьба.  Особенно  бурно  проходили  работы
Комиссии  по  вопросам  преподавания  истории.  Из  докладов:
представителей  ряда  буржуазных  стран  выяснилось,  что  боль¬
шинство  учебников  по  истории  проникнуто  духом  шовинизма,
вражды  к  революции  и  коммунизму.  Советский  делегат  Ц.  Фрид-
лянд  выступил  с  декларацией,  в  которой  выразил  протест  против
шовинизма  и  человеконенавистничества,  заполнивших  буржуаз¬
ную  учебную  историческую  литературу.  Он  предложил  обосно¬
вание  программы  исторического  образования  «в  духе  идеалов  гу¬
манности»,  в  которой  «сохраняя  национальную  форму  культуры,
но  интернационализируя  ее  содержание»,  давалась  бы  «история
труда  и  трудящихся»,  «история  борьбы  за  свое  освобождение»  155.
 В  июле  1932  г.  советские  ученые  приняли  участие  в  работе
пленума  Международного  комитета  историков  в  Гааге.  Совет¬
ская  делегация  во  главе  с  А.  В.  Луначарским,  доклад  которого*
об  успехах  советской  исторической  науки  и  значении  происхо¬
дивших  в  СССР  социалистических  преобразований  произвел
большое  впечатление  на  собравшихся,  внесла  много  нового  в
характер  и  направление  деятельности  этого  учреждения,  приз¬
ванного  организовывать  и  планировать  научно-историческую  ра¬
боту  в  международном  масштабе.  Комитет  принял  советское
предложение  о  включении  в  издания  международной  историче¬
ской  библиографии  разделов  по  этнографии  и  этнологии,  о  суще¬
ственном  расширении  раздела  методологии  истории  и  выделение
 154  ц  фридлянд.  Третья  сессия  Интернационального  комитета  исто¬
рических  наук  (Венеция.  6—10  мая  1929  г.).—  «Историк-марксист»,  1929,,
т.  13,  стр.  269.
 155  См.  там  же,  стр.  274—275.
 178

в  особую  рубрику  литературы  по  рабочему  движению,  социализ¬
му  и  коммунизму.  Советские  историки  договорились  в  Гааге  о
проведении  «исторической  недели»  в  Варшаве,  установили  более
тесные  контакты  с  международными  историческими  организация¬
ми,  совместно  с  которыми  был  позже  выполнен  целый  ряд  иссле¬
дований,  выдвинули  ряд  новых  тем  для  изучения,  а  также  попы¬
тались  создать  международную  комиссию  по  изучению  социаль¬
ных  движений  в  XVII—XIX  вв.  и  т.  д.  156.
 На  VII  Международном  историческом  r.^TirpQ^g  **  Варшаве
от  Советского  Союза  оыло  "шесть  делегатов:  В.  П.  Волгин,
H.  М.  Лукин,  П.  Ф.  Преображенский,  Н.  Ф.  Державин,  А.  М.  Пан¬
кратова,  П.  О.  Горин.  Сообщения  советских  делегатов  отлича¬
лись  актуальностью  тематики.  Так,  В.  П.  Волгин  сделал  доклад
на  тему  «От  Бабефа  к  Марксу»,  H.  М.  Лукин  выступил  с  докла¬
дом  «Интернационал  и  Парижская  Коммуна»,  выступление
П.  Ф.  Преображенского  было  посвящено  роли  русско-японской
войны  в  образовании  Антанты,  сообщение  А.  М.  Панкратовой  —
вопросу  об  изучении  истории  фабрик  и  заводов.  Доклад  Горина
о  русско-польских  отношениях,  сделанный  им  в  широком  исто¬
рическом  плане  на  польском  языке,  хотя  и  не  являвшимся  офи¬
циальным  на  «исторической  неделе»,  был  «гвоздем»  всего  кон¬
гресса  и  привлек  большое  внимание  польской  общественности  157.
 На  конгрессе  развернулась  острая  идейная  борьба  между
приверженцами  буржуазной  методологии  и  сторонниками  теории
и  методологии  диалектического  и  исторического  материализм#
из  числа  советских  ученых.  Во  время  дискуссии  в  секции  мето¬
дологии  истории  Лукин  и  Волгин  подвергли  критике  систему
риккертиантства  и  показали  значение  марксизма  в  развитии
исторической  науки.  Лукин,  ссылаясь  на  Трёльча  и  других,  под¬
черкнул  интерес  к  историческому  материализму  со  стороны
крупнейших  представителей  буржуазного  ученого  мира.  Он  по¬
ставил  этот  интерес  в  связь,  с  одной  стороны,  с  распадом  и
загниванием  буржуазной  теоретической  мысли,  с  другой  сторо¬
ны—  с  распространением  марксистских  идей  среди  рабочих
масс  158.  В  секции  новой  и  новейшей  истории  Лукин  и  Преобра¬
женский  выступали  по  докладу  об  империализме,  противопо¬
ставив  теории  Каутского  ленинское  понимание  империализма.
 Так  советская  наука,  наука  молодая,  жизнеспособная  и  бое¬
вая,  шла  в  наступление  на  твердыни  буржуазной  историогра¬
фии,  расшатывая  ее  методологические  основы.
 156  «Пленум  Международного  исторического  комитета  в  Гааге»  (4—
6  июля  1932  г.)  (Из  доклада  H.  М.  Лукина  на  заседании  бюро  президиума
Комакадемии  от  13  июля  1932  г.).—  «Историк-марксист»,  1932,  т.  6.
 157  А.  М.  Панкратова.  Советская  делегация  и  польская  обществен¬
ность.—  «Историк-марксист»,  1933,  т.  5.
 158  H.  М.  Лукин.  VII  Международный  исторический  конгресс  в  Вар¬
шаве.—  «Историк-марксист»,  1933,  т.  5.
 12·

Глава  III
 М.  Н.  ПОКРОВСКИЙ  И  ЕГО  РОЛЬ  В  РАЗВИТИИ
СОВЕТСКОЙ  ИСТОРИЧЕСКОЙ  НАУКИ
 В  борьбе  с  буржуазной  историографией,  в  воспитании  кадров
историковнмарксистов,  в  становлении  и  развитии  советской
исторической  науки  видную  роль  сыграл  ученый-большевик
М.  Н.  Покровский.  Еще  до  Октября  1917  г.  он  прошел  'большой
путь  к  марксизму  в  области  исторической  науки  и  большевика-
ленинца  в  революционной  борьбе  К
 Научное  определение  места  Покровского  в  истории  первого
периода  советской  исторической  науки,  значения  его  деятельно¬
сти  как  ученого-исследователя  и  популяризатора,  как  органи¬
затора  исторической  науки  и  образования  может  быть  дано  лишь
на  основе  принципов  историзма,  всестороннего  учета  идейной
и  историографической  обстановки,  задач,  стоявших  перед  марк¬
систской  исторической  наукой  на  различных  этапах  почти  цело¬
го  двадцатилетия.
 В  своей  многогранной  научной  и  организаторской,  партийно¬
государственной  и  общественной  работе  Покровский  всегда  был
деятелем  Октябрьской  социалистической  революции,  защитни¬
ком  и  проводником  ее  идей.
 Вернувшись  в  августе  1917  г.  из  эмиграции  в  Россию,  Покров¬
ский  принял  активное  участие  в  борьбе  за  установление  власти
Советов  в  Москве.  Он  был  членом  редакции  «Известий  Москов¬
ского  Совета  рабочих  депутатов»  и  московского  органа  больше¬
виков  «Социал-демократ»,  а  затем  председателем  Московского
Совета  рабочих  и  солдатских  депутатов2.
 1  «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  III,  гл.  III.  М.,  1963;
О.  Д.  Соколов.  Об  исторических  взглядах  М.  Н.  Покровского.—  «Комму¬
нист»,  1962,  ЛЬ  4;  С.  М.  Дубровский.  Академик  М.  Н.  Покровский  и  его
роль  в  развитии  советской  исторической  науки.—  «Вопросы  истории»,  1962,
ЛЬ  3;  М.  Е.  Найденов.  М.  Н  Покровский  и  его  место  в  советской  исто¬
риографии.—  «История  СССР»,  1962,  №  3.
 *  М.  Н.  Покровский.  Краткая  биографическая  справка.—  «Историк-
марксист»,  1928,  т.  9.
 180

В  начале  1918  г.  Покровский  поддержал  «левых»  коммуни¬
стов  и  занял  ошибочную  позицию  но  вопросу  о  заключении
Брестского  мира,  отстаивая  идею  «революционной  войны».
В  статье  «Серьезный  урок  и  серьезная  ответственность»,  поме¬
щенной  1В  марте  1918  г.  в  газете  «Правда»,  Ленин  подверг  кри¬
тике  точку  зрения  Покровского3.
 В  1918  г.  Покровский  был  назначен  заместителем  народного
комиссара  по  просвещению.  С  его  именем  связаны  важнейшие
мероприятия  в  области  организации  высшей  и  средней  школы,
научных  учреждений,  архивного  и  музейного  дела  и  т.  д.
 В. 	И.  Ленин  дал  высокий  отзыв  о  Покровском,  отметив,  что  он
осуществляет  руководство,  «во-первых,  как  заместитель  нарко¬
ма,  во-вторых,  как  обязательный  советник  (и  руководитель)  по
вопросам  научным,  по  вопросам  марксизма  вообще»4.  Он  ведет
большую  исследовательскую  и  педагогическую  работу,  издает
значительное  количество  научных  и  'популярных  трудов,  по  его
инициативе  и  под  его  редакцией  выходит  ряд  публикаций  архив¬
ных  документов.
 Большое  место  в  творческой  деятельности  Покровского-исто-
рика  в  послеоктябрьские  годы  заняла  активная,  наступательная
борьба  против  буржуазной  и  мелкобуржуазной  историографии,
ее  философских  и  методологических  основ,  против  ее  концепций
русского  исторического  процесса.  Эта  была  генеральная  задача
историков-марксистов  и  необходимое  условие  становления  со¬
ветской  исторической  науки.
 Покровскому  принадлежит  заслуга  разоблачения  тех  фаль¬
сификаций  истории  Октябрьской  революции,  которые  выходили
в  большом  количестве  из-под  пера  белогвардейцев  и  публикова¬
лись  за  рубежом.  В  статье  «Противоречия  г-на  Милюкова»
Покровский  рассматривает  его  книгу  «История  второй  русской
революции»  и  доказывает,  что  в  ней  *нет  объективных  фактов,
что  она  представляет  «кучу  газетных  мотивов,  сыгравших  в  свое
время  мгновенную  агитационную  роль»5.  В  очерке  «Мемуары
царя  Андрона»,  давая  оценку  выпущенным  в  Париже  в  двух
томах  запискам  генерала  А.  И.  Деникина,  Покровский  отмечает,
что  это  «основной  источник  для  истории  военной  контрреволю¬
ции...»6.  В  брошюре  «Контрреволюция  за  4  года»  Покровский
выступил  с  общей  характеристикой  «белогвардейской  печати»,
указав,  что  ей  присуща  «глубокая  разочарованность,  доходящая
 3  В.  И.  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  35,  стр.  418.  Впоследствии  Покров¬
ский  признал  ошибочность  своих  позиций  и  полную  правоту  Ленина.
 4  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  42,  стр.  324.
 6  М.  Н.  Покровский.  Противоречия  г-на  Милюкова.  М., 	1922,
 стр.  35.
 вМ.  Н.  Покровский.  Мемуары  царя  Андрона.—  «Печать  и  револю¬
ция»,  1922,  кн.  2,  стр.  30. 	·
 181

до  отчаяния»  в  силу  потери  надежд  на  «массовое  движение  про¬
тив  большевизма»7.
 Эта  текущая  критическая  работа  была  основой  постановки
и  разработки  Покровским  впоследствии  некоторых  больших  во¬
просов  истории  Октябрьской  революции.  На  протяжении  всего
послеоктябрьского  периода  своей  деятельности  Покровский  осо¬
бое  внимание  уделял  всесторонней  критике  буржуазной  историо¬
графии.
 Многое  было  сделано  и'м  для  разоблачения  дореволюционных
реакционно-монархических  концепций  помещичье-буржуазных
историков.  В  рецензии  на  книгу  С.  Ф.  Платонова  «Борис  Году¬
нов»  Покровский  упрекнул  автора  в  том,  что  он  пользуется
своеобразным  «этикетом»,  согласно  которому  «нельзя  ни  под
каким  видом  говорить  о  классовой  борьбе,  хотя  бы  вы  о  ней  и
знали»8.  Критически  подошел  Покровский  и  к  книге  Р.  Ю.  Вип¬
пера  «Иван  Грозный»,  в  которой  автор,  по  мнению  рецензента,
не  справился  с  чрезвычайно  заманчивой  задачей  «изобразить
Московскую  Русь  XVI  века  на  фоне  общеевропейских  отношений
того  времени»  и  тем  самым  «покончить  с  легендой  о  „своеобра¬
зии“  русского  исторического  процесса»9.
 В  своей  последовательной  борьбе  против  буржуазной  исто¬
риографии  Покровский  использовал  все  «жанры»:  рецензии,
критические  статьи  и  выступления,  предисловия  к  документаль¬
ным  публикациям,  исследовательские  и  обобщающие  работы.  Он
критически  пересмотрел  все  наиболее  существенные  звенья  бур¬
жуазно-идеалистической  концепции  русской  истории.
 В  статье  «Откуда  взялась  внеклассовая  теория  развития  рус¬
ского  самодержавия?»  Покровский  подверг  критике  развивае¬
мую  помещичье-буржуазной  историографией  (Н.  М.  Карамзин,
 С. 	М.  Соловьев,  Б.  Н.  Чичерин,  В.  О.  Ключевский,  П.  Н.  Милю¬
ков  и  др.)  концепцию  происхождения  самодержавия,  как  силы,
стоящей  над  классами^Он  показал  несостоятельность  точки  зре¬
ния,  согласно  которой  борьба  со  степью  явилась  «пружиной,
толкавшей  вперед  развитие  московского  государства».  Он  привел
доводы  против  мнения  о  «закрепощении»,  а  затем  «раскрепоще¬
нии»  крестьян  надклассовым  государством  и  представления
о  «примитивной  экономической  основе»,  на  которой  «будто  бы
возникло  русское  самодержавие  XVI  века»  10.  Покровский  рас-
 7  М.  Н.  Покровский.  Контрреволюция  за  4  года.  [М.,  1922],  стр.  3,
4;  см.  также:  он  же.  Что  установил  процесс  так  называемых  «социалистов-
революционеров»?  М.,  1922.
 8  М.  Покровский.  Рец.  на  кн.:  С.  Ф.  Платонов.  Борис  Годунов.  Пг.,
1921—«Печать  и  революция»,  1921,  кн.  2,  стр.  137,  139.
 9  М.  Н.  Покровский.  Рец.  на  кн.:  Р.  Виппер.  Иван  Грозный.  М.,
 1922.—  «Красная  новь»,  1922,  №  3,  стр.  275.
 10  М.  Покровский.  Откуда  взялась  внеклассовая  теория  развития
русского  самодержавия?  —  «Вестник  Социалистической  академии»,  1922,  №  1;
 1923,  №  2,  4.
 т

крыл  классовую  сущность  самодержавия  как  орудия  эксплуата¬
ции  народных  масс  и  разоблачал  игнорирование  этого  решаю¬
щего  факта  многовековой  истории  России  не  только  у  буржуаз¬
ных  авторов.  В  очерке  «Г.  В.  Плеханов  как  историк  России»
Покровский  разобрал  книгу  «История  русской  общественной
мысли»  и  пришел  к  выводу,  что  изложенная  в  ней  концепция
воспроизводит  буржуазное  понимание  русского  исторического
процесса,  для  которого  якобы  не  характерна  «открытая  борьба
классов»,  ибо  ее  «отодвигали  на  второе  место  потребности  госу¬
дарственной  обороны»11.
 Покровский  активно  участвовал  в  борьбе  с  троцкизмом,
разоблачая  антимарксистскую  сущность  его  теоретических  и  ме¬
тодологических  построений,  антинаучность  его  схем  историче¬
ского  процесса,  з  том  числе  полную  несостоятельность  троцкист¬
ской  концепции  истории  Октябрьской  революции.
 Острая  критика  концепции  Троцкого  (изложенной  в  его  кни¬
ге  «1905  год»)  дана  Покровским  в  статье  «Троцкизм  и  „особен¬
ности  исторического  развития  России“»  12.  В  1930  г.  Покровский
опубликовал  разбор  политической  автобиографии  Троцкого
(«Моя  жизнь»).  Слова  Троцкого:  «Не  может  быть  большего
идейного  падения  для  революционного  политика,  как  обманы¬
вать  массы»  —  Покровский  использовал  как  оружие  против  авто¬
ра,  доказав,  что  последний  вступил  на  путь  обмана  и  политиче¬
ской  фальсификации  13.
 Кроме  отдельных  выступлений  в  печати  по  историографиче¬
ским  проблемам,  Покровский  посвятил  этой  теме  специальную
книгу  «Борьба  классов  и  русская  историческая  литература».
Работа  эта  возникла  из  лекций,  читанных  автором  в  Коммуни¬
стическом  университете.  Покровский  исходил  из  предпосылки,
что  «всякое  историческое  произведение  есть,  прежде  всего,  об¬
разчик  известной  (идеологии»,  и  потому  надо  перестать  верить,
что  «историческая  книжка,  написанная  буржуазным  историком,
представляет  моментальную  фотографию  исторического  процес¬
са».  Надо  понять,  что  «это  —  кривое  зеркало»  14  исторической
действительности.  Покровский  подвергает  классовому  анализу
концепции  Н.  М.  Карамзина,  С.  М.  Соловьева,  Б.  Н.  Чичерина,
А.  П.  Щапова,  В.  О.  Ключевского,  Н.  А.  Рожкова  и  др.  Пытаясь
раскрывать  классовое  содержание  концепций  дореволюционной
историографии,  Покровский  писал,  что  «ко  всякой  исторической
 11  М.  Н.  Покровский.  Г.  В.  Плеханов  как  историк  России.—«Под
знаменем  марксизма»,  1929,  №  6-7,  стр.  17.
 12  М.  Н.  Покровский.  Троцкизм  и  «особенности  исторического  раз¬
вития 	России».—  «Коммунистический  Интернационал»,  1925,  №  3(40).
М.  Н.  Покровский  выступил  против  концепции  Троцкого  еще  в  1922  г.
 13  М.  Н.  Покровский.  Об  одном  «опыте  автобиографии».—  «Больше¬
вик»,  1930,  №  7-8,  стр.  129.
 14  М.  Н.  Покровский.  Борьба  классов  и  русская  историческая  ли¬
тература.  Л.,  [1927],  стр.  10,  13. 	*
 183

книжке  надо  иметь  ключ,—  все  равно  как  имеешь  ключ  к  шиф¬
ру»  15.  Книга  Покровского  сыграла  большую  роль  в  преодолении
распространенных  в  то  время  взглядов  дворянско-буржуазных
историков.  Известным  ее  недочетом  явилось  стремление  в  неко¬
торых  случаях  несколько  упрощенно  установить  прямую  и  непо¬
средственную  связь  между  наукой  и  политикой.
 Покровский  много  занимался  вопросами  марксистской  мето¬
дологии  истории.  В  1923  г.,  в  связи  с  сорокалетием  со  дня  смерти
Маркса,  Покровский  выступил  с  докладом  на  тему  «Маркс  —
как  историк».  Он  подчеркнул,  что  «Маркс  есть  один  из  величай¬
ших  представителей  исторического  метода  во  всемирной  литера¬
туре».  Покровский  правильно  считал,  что  человек,  не  владеющий
историческим  методом,  не  может  быть  марксистом,  так  как
«всякий  общественный  анализ  начинается  с  анализа  историче¬
ского»  16.  Он  видел  силу  теории  марксизма-ленинизма  в  том,  что
она  вооружает  знанием  законов  общественного  развития  и  тем
самым  дает  возможность  научного  предвидения.  В  статье
«Вождь»  Покровский  отметил,  что  Ленин  уже  в  начале  импе¬
риалистической  войны  предсказал  ее  превращение  в  войну  меж¬
ду  классами,  и  это  был  не  только  результат  «личной  проница¬
тельности  предсказывающего»,  но  и  «научный  прогноз  —  торже¬
ство  марксистской  теории»  17.
 Характерным  для  .развития  методологических  взглядов  Пок¬
ровского  является  все  большее  освобождение  от  влияния  эко¬
номического  материализма  и  творческое  освоение  им  ленинской
методологии.  В  статье  «Ленинизм  и  русская  история»  (1929  г.)
Покрорский  подчеркивает,  что  марксизм  —  это  не  «просто  «эконо¬
мическая  интерпретация  истории»  и  не  «экономический  мате¬
риализм  плюс  борьба  классов».  Марксистом  имеет  право  назы¬
вать  себя  лишь  тот,  «кто  признает  политические  выводы  из  марк¬
сизма,  признает  диктатуру  пролетариата...»  18.
 Высказав  верную  общую  теоретическую  (и  методологическую
точку  зрения,  Покровский  переходит  к  анализу  отдельных  во¬
просов  русской  истории  в  трактовке  В.  И.  Ленина.  Творческое
освоение  ленинской  методологии  и  научно-профессиональное  ее
применение  к  решению  концепционных  вопросов  русской  истории
отнюдь  не  были  простым  механическим  делом.  В  процессе  неук¬
лонного  теоретического  и  методологического  роста  Покровский
не  сразу  и  не  до  конца  освободился  от  ошибочных  взглядов  по
ряду  исторических  проблем.  Например,  к  известному  ленинско¬
му  высказыванию  о  «новом  периоде  русской  истории»,  связанно¬
 15  М.  Н.  Покровский.  Борьба  классов  и  русская  историческая  лите¬
ратура,  стр.  10.
 16  [М.  Н.]  Покровский.  Маркс  —  как  историк.—  «Вестник  Социали¬
стической  академии»,  1923,  №  4,  стр.  374,  383,  384.
 !7  [М.  Н.  Покровский.]  Вождь.—  «Правда»,  23  апреля  1920  г.
 18  М.  Н.  Покровский.  Ленинизм  и  русская  история.—  «Пролетар¬
ская  революция»,  1929,  №  1,  стр.  17.
 184

му  с  формированием  всероссийского  рынка,  Покровский  подхо¬
дит  с  точки  зрения  своей  ошибочной  теории  «торгового  капита¬
лизма»  и  говорит,  что  он  независимо  от  Ленина  пришел  якобы  к
его  выводу  о  торговом  капитале  как  факторе,  определившем  фор¬
мирование  самодержавия.  «Я  оказался  Колумбом  после  откры¬
тия  Америки,  не  подозревая,  что  берега  уже  открыты...»  19.
 В  очерке  «Ленин  и  история»  Покровский  спорит  с  теми,  кто
думает,  что  заниматься  историей  не  надо,  что  «нужно  занимать¬
ся  только  современностью».  При  этом  он  ссылается  на  Ленина,
который  «придавал  огромное  значение»  «историческому  мате¬
риализму  как  составной  части  марксизма».  Покровский  указы¬
вает,  что  Ленин,  «тонко  и  глубоко  понимавший  историю  и  России
и  Западной  Европы  не  мог  терпимо  относиться  к  исторической
безграмотности  и  жестоко  бичевал  за  нее  своих  противников».
В  заключение  Покровский  ставит  вопрос  о  взаимоотношении
истории  и  политики  и  решает  его  в  том  смысле,  что  «история  —
это  объяснительная  глава  к  политике.  И  в  этом  связь  в  истории
теории  с  практикой»20.
 В  речи  на  заседании,  посвященном  открытию  Института  исто¬
рии  при  Коммунистической  академии  в  конце  1929  г.,  М.  Н.  Пок¬
ровский  вспомнил  слова  В.  И.  Ленина  о  том,  что  условием  побе¬
ды  социалистической  революции  является  познание  закономер¬
ностей  развития  буржуазного  общества  («Для  того,  чтобы  побе¬
дить,  надо  понять  всю  глубочайшую  историю  старого  буржуа^
ного  мира»).  В  связи  с  этим  Покровский  указал,  что  историю
обязательно  следует  преподавать  уже  в  средней  школе  и  те,  кто
доказывает  противоположное,  «говорят  антиленинские  вещи»21.
 Таким  образом,  Покровский  упорно  работал  над  освоением
ленинского  теоретического  наследия,  стремясь  на  его  основе
строить  свои  труды.
 Помещичье-буржуазным  теориям  Покровский  противопостав¬
лял  классовое,  материалистическое  понимание  исторического
процесса.  Наряду  с  переизданием  своих  обобщающих  работ,  на¬
писанных  до  Октябрьской  революции  («Русская  история  с  древ¬
нейших  времен»,  «Очерк  истории  русской  культуры»)  22,  Покров¬
ский  подготовил  новый  труд:  «Русская  история  в  самом  сжатом
очерке».  Эта  работа  (первые  две  части  ее  вышли  в  свет  в  1920  г.,
 19  М.  Н  Покровский.  Ленинизм  и  русская  история.—  «Пролетарская
революция»,  1929,  №  1,  стр.  20.
 20  М.  Покровский.  Ленин  и  история.—  «Борьба  классов»,  1931,  №  1,
стр.  1,  6,  7.
 21  М.  Н.  Покровский.  Институт  истории  и  задачи  историков-марк-
систов.—  «Историк-марксист»,  1929,  т.  14,  стр.  5.
 22  «Русская  история  с  древнейших  времен»  М.  Н.  Покровского  при
участии  Н.  М.  Никольского  и  В.  Н.  Сторожева,  т.  I—V  (кн.  1—10).  М.,
1910—1915;  М.  Н.  Покровский.  Очерк  истории  русской  культуры,  ч.  1—
2.  М.,  1915  [1918].  Вторая  часть  кнюп*  опубликована  в  1918  г.,  но  написана
раньше.
 185

часть  третья  —  в  1923  г.)  ставила  своей  задачей  распространение
среди  широких  слоев  молодежи  марксистских  знаний  об  истори¬
ческом  развитии  нашей  страны.  Покровский  писал,  что  его  книга
предполагает  в  качестве  читателя  «человека,  мозги  которого  не
вывихнуты  школьными  учебниками  истории  с  их  бесчисленными
царями  и  министрами,  только  и  думающими  о  разных  „рефор¬
мах“  для  народного  блага»23.
 О  первых  двух  частях  «Русской  истории  в  самом  сжатом
очерке»  сохранился  отзыв  В.  И.  Ленина,  в  котором  он  писал
автору:  «Очень  поздравляю  Вас  с  успехом:  чрезвычайно  понра¬
вилась  мне  Ваша  новая  книга».  Считая  книгу  произведением
«новой»  науки,  а  оценки,  данные  Покровским,  марксистскими,
Ленин  отметил  «оригинальное  строение  и  изложение»  книги,
интерес,  возникающий  при  ее  чтении.  Он  выразил  пожелание
о  переводе  работы  Покровского  на  иностранные  языки.  В  то  же
время  Ленин  считал  необходимым  в  целях  превращения  книги
Покровского  в  учебник  (которым  она,  по  его  мнению,  должна
была  стать)  дополнить  ее  хронологическим  указателем  и  дать
сопоставление  буржуазной  и  марксистской  оценки  исторических
явлений  с  тем,  «чтобы  не  было  верхоглядства,  чтобы  знали
факты,  чтобы  учились  сравнивать  старую  науку  и  новую»  24.
 Покровский  попытался  в  своей  работе,  исходя  из  марксист¬
ского  учения  о  формациях,  раскрыть  закономерность  историче¬
ского  процесса,  показать  взаимодействие  базиса  и  надстройки.
Автор  исходил  из  предпосылки  о  том,  что  «...история  двигается
при  помощи  борьбы  классов  угнетенных,  эксплуатируемых,
крестьян  и  рабочих,  с  классами,  которые  угнетают  и  эксплуати¬
руют—  с  помещиками  и  буржуазией»,  причем  эта  борьба  на¬
правляется  «материальными  интересами»25.  Покровский  подчер¬
кивает  связь  теории  с  практикой,  проводит  мысль,  что  знание
прошлого  помогает  предвидеть  будущее,—  «а  тот,  кто  предвидит
будущее,  господствует»  над  ним26.
 В  предисловии  к  своему  труду  Покровский  противопоставляет
его  построение  книгам  помещичье-буржуазных  авторов,  обычно
излагавших  историческое  прошлое  по  царствованиям,  и  пишет:
«Здесь  материал  тоже  распределен,  если  хотите,  по  „царствова¬
ниям“,—  только,  вместо  кукол  в  короне  и  порфире,  автор  взял
настоящего  царя,  царя-капитал'Г'самодержавно  правившего  Рос¬
сией  от  Ивана  Грозного  до  Николая  Последнего»27.  Распределе¬
 23  М.  Н.  Покровский.  Русская  история  в  самом  сжатом  очерке  (От
древнейших  времен  до  конца  Х1Х-го  столетия),  ч.  1—2.  Изд.  2.  [М.—  Пг.],
1923,  стр.  3.
 24  В.  И.  Л  е  и  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  52,  стр.  24.
 25  М.  Н.  Покровский.  Русская  история  в  самом  сжатом  очерке,
ч.  1—2,  стр.  10.
 26  Там  же,  стр.  6.
 27  Там  же,  стр.  3.
 186

ние  материала  в  «Русской  истории»  Покровского  таково,  что
наибольший  интерес  проявляется  к  поздним  эпохам,  более  близ¬
ким  к  современности.  С  точки  зрения  проблематики  в  центре
внимания  находятся  вопросы  экономического  развития  и  рево¬
люционного  движения.
 Специальную  (третью)  часть  «Русской  истории  в  самом  сжа¬
том  очерке»  (по  объему  превышающую  две  первых)  Покровский
посвятил  экономике  конца  XIX  —  начала  XX  в.  и  революции
1905  г.  В  процессе  подготовки  нового  издания  своего  труда  он
значительно  его  переработал,  однако  выражал  сожаление,  что
раздел  о  революции  1905  г.  не  смог  заново  переработать,  как  бы
ему  хотелось28.
 В  труде  Покровского,  в  его  концепции  русского  историческо¬
го  процесса  имеется  ряд  ошибок  и  недостатков.  Нет  теоретиче¬
ской  ясности  в  представлениях  об  (общественных  формациях  и  за¬
конах  их  смены  применительно  к  основным  периодам  истории
России.  Непонимание  подлинной  сущности  феодализма  как  спо¬
соба  производства  (просуществовавшего  до  середины  XIX  в.)
привело  автора  к  ложному  утверждению  о  разложении  в  XVI  в.
феодальных  отношений  под  влиянием  торгового  капитала29.
Проблему  смены  феодального  способа  производства  капитали¬
стическим  Покровский  подменил  другой:  проблемой  зарождения
промышленного  капитализма  как  «наследника»  торгового  капи¬
тала  и  «союза»  —  с  одной  стороны,  борьбы  —  с  другой,  между
тем  и  другим.  В  «Русской  истории»  Покровского  имеется  недо¬
оценка  борьбы  русского  народа  за  национальную  независимость,
в  ней  не  прослежены  исторические  связи  русского  и  других  наро¬
дов  России.  Покровский  не  придавал  должнбго  значения  нацио¬
нальным  традициям  в  области  русской  культуры.  В  последующих
изданиях  автор  сильно  переделал  текст.
 При  всех  своих  недостатках,  отражавших  состояние  советской
историографии  в  начале  20-х  годов,  неразработанность  ряда  про¬
блем,  трудности  начального  этапа  творческого  овладения  ленин¬
ской  концепцией  русского  исторического  процесса,  книга  По¬
кровского  стала  важным  .событием  и  сыграла  значительную  роль
в  становлении  марксистской  науки  и  в  ее  борьбе  с  буржуазной
историографией.
 В  1924  г.  Покровский  опубликовал  свои  лекции,  прочитанные
на  курсах  секретарей  уездных  комитетов  РКП  (б),  озаглавив  их
«Очерки  русского  революционного  движения  XIX—XX  вв.».  Боль¬
шим  достижением  был  уже  сам  факт  выхода  в  свет  книги,  в  ко¬
торой  автор  попытался,  руководствуясь  методом  исторического
материализма,  дать  развернутую  картину  истории  революцион¬
 28  М.  Н.  Покровский.  Русская  история  в  самом  сжатом  очерке,
ч.  3.  М.—  Л.,  1926,  стр.  3.
 29  М.  Н.  Покровский.  Русская  история  в  самом  сжатом  очерке,
 ч. 	1—2,  стр.  39—48.
 187

ного  движения  в  России.  Покровский  собрал  и  обобщил  очень
большой  материал.  Он  провел  в  своем  курсе  принцип  партийно¬
сти  в  науке,  связав  прошлое  с  современностью  и  поставив  своей
задачей  объяснить  Октябрьскую  революцию,  как  «явление  миро¬
вое»  30.
 В  то  же  время  в  этой  книге  есть  ряд  ошибочных  положений.
Неприемлема  и  в  дальнейшем  была  отвергнута  марксистско-ле¬
нинской  наукой  та  периодизация  развития  революционного  дви¬
жения,  которую  предлагает  Покровский.  Он  выделяет  три  этапа,
•причем  критерием  для  него  является  роль  на  каждом  этапе  ин¬
теллигенции  как  активно  действующей  силы,  стремящейся  найти
свою  социальную  опору31.
 В  ряде  случаев  Покровскому  изменяет  чувство  историзма.
Плодом  неисторического  подхода  являются  несостоятельные  ана¬
логии  и  сопоставления  революционных  явлений  различных  эта¬
пов  и  различного  харафера.  Оценивая  движение  60-х  годов,
Покровский  приходит  к  выводу,  что  в  то  время  в  революционных
кружках  сложился  план,  который  «впоследствии  столько  осмеи¬
вался  меньшевиками  и  который  реализовался  почти  буква  в  бук¬
ву  25-го  октября  старого  стиля  1917  г.,—  план  назначенной
революции»32. 	<
 Непрерывно  работая  над  общей  концепцией  русского  истори¬
ческого  процесса,  Покровский  в  1931  г.  опубликовал  изложение
своих  заключительных  слов  на  семинарах  по  истории  народов
СССР  в  Институте  красной  профессуры  по  вопросам  феодализма
и  самодержавия.  Он  указал,  что  его  представление  о  ходе  рус¬
ской  истории  в  целом  не  расходилось  с  ленинским,  и  в  подтверж¬
дение  этого  сослался  на  отзыв  Ленина  о  его  книге  «Русская  исто¬
рия  в  самом  сжатом  очерке».  Но  Покровский  признал,  что  при
изложении  своей  концепции  он  допускал  формулировки,  иногда
очень  важные,  которые  «звучали  весьма  не  по-ленински,  а  иногда
были  попросту  теоретически  малограмотными»33.
 Покровский  указал  на  некоторые  свои  ошибки.  Он  назвал
-«безграмотным»  употреблявшееся  им  понятие  «торговый  капита¬
лизм»,  так  как  капитализм  есть  система  производства,  а  торго¬
вый  капитал  ничего  не  производит.  Внес  поправку  Покровский
и  в  определение  самодержавия  как  «торгового  капитала  в  моно-
маховой  шапке»,  отметив,  что  «характер  политической  надстрой¬
ки  определяется  производственными  отношениями,  а  не  обме-
 30  М.  Н.  Покровский.  Очерки  русского  революционного  движения
XIX—XX  вв.  М.,  1924,  стр.  7.
 31  Там  же,  стр.  103,  106.
 32  Там  же,  стр.  64;  см.  также:  он  же.  Царизм  и  революция.  М.,  1918.
 33  М.  Н.  Покровский.  Историческая  наука  и  борьба  классов  (Исто¬
риографические  очерки,  критические  статьи  и  заметки),  вып.  1.  М.—  J1.,  1935,
стр.  287.
 188

ном»  и  поэтому  «„мономахова  шапка“  есть  феодальное  украше¬
ние,  а  не  капиталистическое»34.
 В  плане  борьбы  с  великодержавным  шовинизмом  Покровский
рассматривал  проблему  формирования  великорусской  народно¬
сти  и  складывания  Русского  государства35.
 В  противоположность  буржуазной  историографии  для  По¬
кровского  всегда  первоочередной  темой  являлась  классовая  борь¬
ба.  В  предисловии  к  изданию  документов  по  истории  восстания
Пугачева  («Пугачевщина»)  Покровский  дал  общую  концепцию
крестьянских  движений  в  России  XVII—XVIII  вв.  В  их  цепи  он
называет  «Смуту»,  «Хмельничину»,  «Разинщину»,  «Пугачевщи¬
ну».  Динамику  движения  народных  масс  Покровский  усматри¬
вает  в  том,  что  они  постепенно  утрачивают  свой  казачий  характер
и  тем  самым  мельчают  политически,  но  в  то  же  время  все  более
приобретают  черты  крестьянских  выступлений,  в  силу  чего  растет
их  социальное  значение36.
 Если  Покровский  ошибочно  считал  восстание  Разина  чисто
казачьим  (по  его  социальному  составу  и  политической  идеоло¬
гии),  то  он  верно  отметил  антикрепостнический  характер  кресть¬
янской  войны  под  предводительством  Пугачева.  «Под  пугачев¬
ским  знаменем  собрались  все,  кого  угнетала  дворянская  Россия,
в  каком  бы  то  ни  было  качестве:  заводского  мастерового,  пашен¬
ного  крестьянина  или  „инородца“»37.  Автор  верно  указал  и  на
участие  в  рядах  Пугачева  нерусских  народов.  Уже  после  смер¬
ти  Покровского  было  опубликовано  его  письмо  семинару  1  кур-4
са  Института  красной  профессуры,  написанное  в  1931  г.,  в  ко¬
тором  он  подверг  критике  точку  зрения  на  восстание  Пугачева,
как  на  буржуазную  революцию.  Он  указал,  что  «пугачевщина
была  типичным  восстанием  феодальных  крестьян,  одним  из  по¬
следних  восстаний  этого  рода  в  европейской  истории»38.
 Покровский  неоднократно  возвращался  к  проблеме  восстания
декабристов39.  Взгляды  Покровского  на  декабристов  не  были
 34  Там  же,  стр.  287—288.
 35  М.  Н.  Покровский.  Возникновение  Московского  государства  и
«великорусская  народность».—  «Историк-марксист»,  1930,  т.  18,  19.
 36  «Пугачевщина»,  т.  1.  М.—  Л.,  1926,  стр.  4.
 37  Там  же,  стр.  13;  см.  также:  М.  Покровский.  Неправда  об  истори-
ках-марксистах.  Рец.  на  кн.:  Н.  Чужак.  Правда  о  Пугачеве.  Опыт  литератур¬
но-исторического  анализа.  М.,  1926.—  «Историк-марксист»,  1927,  т.  3;  о  н  же.
Новые  данные  о  пугачевщине  (Доклад  в  Обществе  историков-марксистов
1  июня  1925  г.).—  «Вестник  Коммунистической  академии»,  1925,  №  12.
 38  М.  Н.  Покровский.  К  вопросу  о  пугачевщине  (Письмо  семинару
1-го  курса  ИКП,  1931).—«Историк-марксист»,  1932,  т.  1-2,  стр.  75.
 39  М.  Н.  Покровский.  Декабристы.  Сб.  статей.  М.—  Л.,  1927.  В  сбор¬
ник  вошли:  стенограмма  лекции  по  истории  общественного  движения  в  Рос¬
сии  в  начале  XIX  в.,  прочитанной  автором  в  1922/23  г.  в  Коммунистическом
университете  им.  Свердлова;  предисловия  Покровского  к  советским  изда¬
ниям  произведении  А.  И.  Герцена  и  Г.  В.  Плеханова  о  декабристах,  а  также

устойчивыми.  Они  менялись.  Но  главной  чертой  движения
декабристов  Покровский  довольно  последовательно  считал
боязнь  «народной  революции».  Поэтому  он  говорил,  что  восста¬
ние  14  декабря  1825  г.—  это  «интеллигентская  революция»,  его
участники  —  люди,  «которые  очень  хотели  быть  революцио¬
нерами,  но  не  в  силах  были  вылезти  из  своей  классовой  и  про¬
фессиональной  кожи  и  поэтому  революционерами  не  сдела¬
ли  с  ь».  Покровский  упрекает  декабристов  в  том,  что  они  «ском¬
прометировали»  идею  вооруженного  восстания40.  Правильно
отметив,  что  декабристы  были  далеки  от  народа,  Покровский
в  то  же  время'не  смог  показать  их  настоящего  места  в  истории
революционного  движения  в  России.
 Большое  внимание  в  ^обобщающих  и  специальных  работах
Покровский  уделял  эпохе  падения  крепостного  права,  классовой
борьбе,  революционному  движению,  правительственной  полити¬
ке  в  этот  переломный  в  русской  истории  период.
 В  выпущенной  в  1926  г.  брошюре  «Крестьянская  реформа»·
(в  основе  которой  лежит  его  статья,  опубликованная  в  1908  г.
в  томе  третьем  «Истории  России  в  XIX  в.»,  издаваемой  брать¬
ями  Гранат)  Покровский  подчеркнул  силу  крестьянского  дви¬
жения  накануне  отмены  крепостного  права;  правящие  верхи
опасались,  что  ликвидация  крепостничества  «пойдет  снизу  ре¬
волюционным  путем...»41.  В  статье  «Чернышевский  и  крестьян¬
ское  движение  конца  1850-х  .  годов»  Покровский  подошел  к
пониманию  проблемы  революционной  ситуации  1859—1861  гг.
О  революционно-публицистической  деятельности  и  борьбе  Чер¬
нышевского  в  это  время  он  писал,  что  «это  был  рупор,  через  ко¬
торый  говорило  негодование  широчайших  масс»  42.
 Известную  эволюцию  претерпели  взгляды  Покровского  па
вопросу  о  взаимоотношении  между  революционным  движением,
в  России  в  XIX  в.  и  социал-демократией  и  большевизмом.
В  статье  «Ленин  в  русской  революции»  (1924  г.)  Покровский
выдвинул  в  общем  правильный  тезис  о  том,  что  Ленин  сумел
«сомкнуть»  рабочее  движение  «с  громадным  революционным
потоком,  который  несся  даже  не  с  половины  XIX  в.,  а  с  XVIII
столетия,  ибо  Радищев  был  современником  Екатерины  II»43.
Но  развернул  он  этот  тезис  на  конкретном  материале  недоста¬
 публикациям  документов,  касающихся  декабристов  («Красный  архив»,,
т.  XIII  и  издание  «Восстание  декабристов»,  т.  IV),  и,  наконец,  отдельные
очерки  и  заметки,  главным  образом  юбилейного  характера.
 40  М.  Н.  П  о  к  р  о  в  с  к  и  й.  Декабристы,  стр.  56,  81—83.
 41  М.  Н.  Покровский.  Крестьянская  реформа.  [Харьков],  1926,
стр.  10.
 42  М.  Н.  Покровский.  Чернышевский  и  крестьянское  движение  конца
1850-х  годов.—  «Историк-марксист»,  1928,  т.  10,  стр.  11;  см.  также:  он  же.
Н.  Г.  Чернышевский  как  историк.—«Историк-марксист»,  1928,  т.  8.
 43  М.  Н.  Покровский.  Ленин  в  русской  революции.—  «Вестник  Ком¬
мунистической  академии»,  1924,  №  8,  стр.  11.
 190

точно  исторически,  стараясь,  например,  доказать  влияние  на
программу  и  тактику  большевизма  со  стороны  П.  Г.  Заичнев-
ского  —  автора  прокламации  «Молодая  Россия»  —  или  П.  Н.  Тка¬
чева.  Гораздо  более  историческую  постановку  вопроса  об  отно¬
шении  большевизма  к  предшествующему  революционному  дви¬
жению  находим  в  статье  Покровского  «По  поводу  юбилея  На¬
родной  Воли»,  в  которой  он,  опираясь  на  произведения  Ленина,
полемизирует  с  оценкой  Теодоровичем  народовольцев  как  пря¬
мых  предшественников  большевиков44.
 Являясь  горячим  сторонником  разработки  коллективными
усилиями  проблемы  истории  пролетариата,  Покровский  выдви¬
нул  задачу  «из  условий  образования  и  роста  нашего  рабочего
класса  объяснить  его  революционную  роль»45.
 Революционное  движение  в  России  —тема,  которой  больше
всего  занимался  Покровский,  являясь  одним  из  пионеров  ее  раз¬
работки.  Это  объясняется  тем,  что  он  подходил  к  исследователь¬
ской  работе  как  деятель  революции  и  определял  первоочеред¬
ность  научной  тематики  с  точки  зрения  ее  политической  акту¬
альности.
 Пристальное  внимание  Покровского  еще  до  Октябрьской  ре¬
волюции  привлекла  также  проблема  международных  отношений
и  внешней  политики  России.  Ей  он  уделил  много  внимания  и  в
советское  время.
 В  1918  и  в  1923  гг.  Покровский  опубликовал  два  сборника
статей  по  истории  внешней  политики  России  в  XIX  —  началу
XX  в.,  написанных  до  Октябрьской  революции46.  Переиздание
сеоих  работ  автор  мотивирует  тем,  что  читатель  найдет  в  них
«приложение  точек  зрения  научного  социализма  к  раз¬
личным  группам  фактов  из  области  международных  от¬
ношений»,  куда  «марксизм  проникал  доселе  всего  туже...»47.
В  то  же  время  Покровский  отмечает:  «устарелость»  ряда  переиз¬
данных  статей,  заключавшуюся  в  том,  что  они  «в  общем  и  целом
стоят  на  классической  позиции  II  Интернационала»;  междуна¬
родным  отношениям  здесь  дается  освещение  не  столько  в  плане
«реальных  экономических  интересов  различных  социальных,
групп»,  сколько  в  плане  их  идеологии48.
 44  М.  Н.  Покровский.  По  поводу  юбилея  Народной  Воли.—  «Исто¬
рик-марксист»,  1930,  т.  15,  стр.  75—81.
 45  М.  Н.  Покровский.  Предисловие.—  В  кн.: 	Б.  Б.  Граве,
М.  В.  Нечкина,  А.  М.  Панкратова  и  К.  Ф.  Сидоров.  Очерки  исто¬
рии  пролетариата  СССР.  Пролетариат  царской  России.  [М.,  1931],  стр.  9.
 46  М.  Н.  Покровский.  Внешняя  политика.  Сб.  статей  (1914—1917).
[М.],  1918;  он  же.  Дипломатия  и  войны  царской  России  в  XIX  столетии.  Сб.
статей.  М.,  1923.
 47  М.  Н.  П  о  к  р  о  в  с  к  и  й.  Внешняя  политика,  стр.  1.
 48  М.  Н.  Покровский.  Дипломатия  и  войны  царской  России  в
XIX  столетии,  стр.  390.
 7  91

В  1926  г.  Покровский  выпустил  под  заглавием  «Внешняя  по¬
литика  России  в  XX  веке»  четыре  лекции,  прочитанные  сначала
в  Свердловском  университете,  а  затем  на  курсах  уездных  пар¬
тийных  работников.  Две  первые  лекции  посвящены  периоду  до
Февральской  революции,  третья  и  четвертая  —  времени  начиная
с  Февральской  революции  и  кончая  интервенцией  1918—1920  гг.
Лекции  отличаются  обычной  для  Покровского  яркостью  изло¬
жения.  Теоретически  Покровский  исходит  из  ленинского  поло¬
жения  о  взаимосвязи  внешней  политики  с  политикой  внутренней.
В  то  же  время  он  высказывает  ряд  ошибочных  положений.  Он
сводит  внешнюю  политику  дореволюционной  России  к  борьбе  за
торговые  пути.  Он  утверждает,  что  Россия  в  XX  в.  не  была
страной  монополистического  капитализма49.
 Из  работ  Покровского  по  истории  международных  отноше¬
ний  большая  часть  касается  эпохи  империализма  и  особенно
проблемы  империалистической  войны  1914—1918  гг.50  Назначе¬
ние,  характер  и  происхождение  этих  работ  самое  разное.  Это  —
предисловия  и  вступительные  статьи  к  публикациям  новых  до¬
кументов  или  к  книгам  иностранных  авторов,  популярные  очер¬
ки  для  энциклопедии,  доклады  для  широких  кругов  интеллиген¬
ции,  выступления  в  »печати,  связанные  с  определенными  знаме¬
нательными  датами,  специальные  статьи  о  возникновении,  ха¬
рактере  и  исходе  войны  1914—1918  гг.,  публицистические
заметки51.
 49  М.  Н.  Покровский.  Империалистическая  война.  Сб.  статей.  М.,
1934,  стр.  379,  381,  400;  см.  также:  он  же.  Ответ  Томсинскому.—  «Вестник
Коммунистической  академии»,  1926,  №  15.
 50  М.  Н.  Покровский.  Империалистическая  война.  Сб.  статей  1915—
1927.  М.,  1928.
 51  М.  Покровский.  Предисловие.—  В  кн.:  «Русско-германские  отно¬
шения.  Секретные  документы»  (Отдельный  оттиск  из  первого  тома  истори¬
ческого  журнала  «Красный  архив»  за  19(26  год).  М.,  1922;  он  же.  Преди¬
словие  к  статье  «Дневник  А.  Н.  Куропаткина».—  «Красный  архив»,  1922,  т.  2;
он  же.  Предисловие.—  В  кн.:  «Царская  Россия  в  мировой  войне»,  т.  I.  Л.,
1925  {на  обл.:  1926];  он  же.  Кто  такой  Пуанкаре?—В  кн.:  Раймонд  Пуан¬
каре.  Происхождение  мировой  войны.  М.,  1924;  он  же.  Как  же  возникла
мировая  война?  —  В  кн.:  Карл  Каутский.  Как  возникла  мировая  война.
По  документам  германского  министерства  иностранных  дел.  М.,  1924;  о  н
ж  е.  Система  вооруженного  мира.—  «Энциклопедический  словарь  Русского
библиографического  института  бр.  А.  и  И.  Гранат»,  т.  39.  М.,  [1922];  он  же.
Происхождение  и  характер  войны  (Доклад  собранию  московской  интелли¬
генции  4  августа  1924  г.).—  «Народный  учитель»,  1924,  №  8;  о  н  же.  Как
русский  империализм  готовился  к  войне.—  «Большевик»,  1924,  №  9;  о  н  же.
Как  готовилась  война.—  «Правда»,  30  июля  1924  г.;  он  же.  К  вопросу  о  ви¬
новниках  войны.—  «Еженедельник  „Правды“»,  1919,  №  5,  6,  7;  о  н  же.  Три
совещания.—  «Вестник  Народного  комиссариата  иностранных  дел»,  1919,
ЛЬ  1;  он  же.  Царская  Россия  и  война.  М.,  1924;  он  же.  Франция  до  и  во
время  войны.  Пг.,  1918;  он  же.  Демократический  мир.—  «Известия  Москов¬
ского  Совета  рабочих  и  солдатских  депутатов»,  9  ноября  (27  октября)
 1917  г.;  он  же.  Новая  речь  Вильсона.—«Правда»,  19  февраля  (6  февраля)
 1918  г.
 192

В  написанных  в  разное  время,  рассматривающих  дипломати¬
ческую  и  военную  историю  России  под  различными  углами  зре¬
ния,  в  ряде  случаев  носящих  публицистический  характер  трудах
Покровского  много  противоречий  и  ошибок  (например,  по  воп¬
росу  о  роли  германского  империализма  и  России  в  развязыва¬
нии  первой  мировой  войны).  Покровский  менял  свои  точки  зре¬
ния  и  оговаривая  это,  и  не  прибегая  ни  к  каким  оговоркам.
 Заслугой  Покровского  было  то,  что  он  сделал  историю  импе¬
риалистической  войны  1914—1918  гг.  предметом  специального
научного  исследования.  Но  в  статьях  Покровского  на  эту  тему
были  и  ошибки,  вызванные  в  'первую  очередь  тем,  что  он  не
сразу  сумел  овладеть  ленинской  теорией  империализма,  а,  по
его  собственному  выражению,  «сидел  между  двумя  стульями,
концепцией  Гильфердинга  и  концепцией  Ленина»52.
 Отсутствие  ясности  в  представлении  об  империализме  и  за¬
кономерностях  его  развития  привело  Покровского  к  утвержде¬
нию,  что  выражение  «русский  империализм»  может  употреб¬
ляться  лишь  в  кавычках53.
 Наиболее  зрелое  решение  проблемы  империализма  Покров¬
ский  дал  в  статье  «По  поводу  некоторой  путаницы»,  явившейся
откликом  на  главу  «Истории  ВКП(б)»,  под  редакцией  Ем.  Яро¬
славского,  посвященную  вопросу  о  причинах  и  подготовке  ми¬
ровой  войны.  Здесь  Покровский  говорит,  что  Россия  накануне
1914  г.  была  «страной  монополистического  капитала,  страной
империалистической»,  но  в  ней  крупный  капитал  «был  опута^
всякого  рода  докапиталистическими  пережитками»,  «самые  наи¬
новейшие  формы  капитализма  перепутывались  с  формами  весь¬
ма  примитивными»54.
 Пользуясь  ленинским  понятием  «военно-феодальный  импе¬
риализм»,  Покровский  доказывал,  что  именно  интересы  послед¬
него  имели  основное  значение  во  внешней  политике  царизма55.
 Заботясь  о  действенности  и  партийности  исторической  науки,
Покровский  связывал  решение  научных  проблем  с  задачами  идей¬
ной  борьбы  с  современным  империализмом.  В  статье  «Опуб¬
ликование  тайных  договоров»  (1927  г.)  Покровский  расцени¬
 62  М.  Н.  Покровский.  О  пользе  критики,  об  абсолютизме,  империа¬
лизме,  мужицком  капитализме  и  о  прочем  (Нечто  вроде  хрестоматии).  По¬
свящается  тов.  А.  Н.  Слепкову.—«Под  знаменем  марксизма»,  1924,  №  12,
стр.  254;  см.  также:  он  же.  К  вопросу  об  особенностях  исторического  раз¬
вития  России.—  «Под  знаменем  марксизма»,  1925,  №  4,  5-6;  он  же.  Очер¬
ки  по  истории  революционного  движения  в  России  XIX—XX  вв.  Лекции,  чи¬
танные  на  курсах  секретарей  уездных  комитетов  РКП  (б)  зимою  1923/24  г.
Изд.  2,  перераб.  М.—  Л.,  1927,  стр.  119.
 63  М.  Н.  Покровский.  Империалистическая  война.  М.,  1934,  стр.  324.
 54  М.  Н.  Покровский.  По  поводу  некоторой  путаницы.—  «Историк-
 марксист»,  1932,  т.  1-2,  стр.  20.
 Там  же,  стр.  21;  см.  также:  он  же.  Америка  и  война  1914  года.—
«Историк-марксист»,  1929,  т.  13;  1930,  т.  15;  он  же.  Русские  документы  им¬
периалистической  войны.—  «Историк-марксист»,  1930,  т.  17.
 •
 13  Очерки  историографии,  т.  ГУ 	193

вает  обнародование  секретной  дипломатической  документации
как  «неразрывную  часть  всей  системы  разоблачения  „демокра¬
тического  обмана“  —  неразрывную  часть  социалистической  ре¬
волюции»56.  В  заметке  «Памяти  куртинского  расстрела»
(1927  г.),  вспоминая  о  расстреле  русских  солдат  во  Франции  в
1917  г.,  Покровский  говорит  о  близости  «новой  схватки  с  импе¬
риализмом»,  готовясь  к  которой  следует  учесть  опыт  прошлого57.
 Совершенно  новой  темой,  разрабатываемой  в  трудах  Пок¬
ровского,  была  история  русской  революции.  В  статье  «Начало
пролетарской  революции  в  России»  Покровский,  несколько  меха¬
нически  подходя  к  вопросу,  утверждает,  что  история  революцион¬
ного  движения  в  период  с  1905  г.  по  октябрь  1917  г.  «происходи¬
ла  без  перерывов,  без  скачков,  если  хотите,  этим  опровергая
„диалектику“,  в  ее  крайне  вульгарном  понимании,  разумеется».
В  то  же  время  Покровский  правильно  отмечает  в  качестве  глав¬
ной  черты  революционного  развития  то,  что  «в  авангарде  всего
движения»  был  рабочий  класс  и  что  руководила  им  партия
большевиков»58.
 Связь  между  революцией  1905  г.  и  Октябрьской  социалисти¬
ческой  революцией  Покровский  устанавливает  и  в  очерке  «Два
Октября».  «Подходя  ко  второму  Октябрю,—  пишет  Покров¬
ский,—не  только  рабочий  —  его  массовая  партия  именно  и  вы¬
росла  в  первую  революцию  на  ее  основе,—  но  и  крестьянин  твер¬
до  знал,  где  у  него  друзья  и  где  враги»59.
 Интерес  к  революции  1905  г.  у  Покровского  был  не  просто
академическим  интересом.  Он  стремился  использовать  револю¬
ционный  опыт  прошлого  для  политического  применения  в  на¬
стоящем,  показать  на  данном  примере,  как  важно  бороться  с
оппортунизмом.  Урок  революции  1905  г.,  говорит  Покровский,
заключается  в  том,  что  в  ней  столкнулись  «четкие  партийные
позиции  в  лице  Ленина  с  правым  оппортунизмом  в  лице  мень¬
шевиков,  не  прикрытых  революционной  фразой,  с  левым  оппор¬
тунизмом  в  лице  меньшевиков,  прикрытых  революционной  фра¬
зой,  а  отчасти  и  с  всякого  рода  богдановскими  элементами»60.
В  очерке  «Исторический  смысл  Февраля»  Покровский  доказы¬
вает,  что  рабочий  класс  был  подлинной  силой,  могущей  сломить
самодержавие,  что  касается  буржуазии,  то  она  даже  держалась
за  самодержавие  («капитализм,  в  борьбе  с  рабочими,  не  прочь
 56  М.  Н.  Покровский.  Империалистическая  война,  стр.  355.
 57  Там  же,  стр.  321.
 58  М.  Покровский.  Начало  пролетарской  революции  в  России.—
«Красный  архив»,  1925,  т.  1V-V,  стр.  VII.
 59  М.  Покровский.  Два  Октября.—  «Спутник  агитатора»,  1925,  №  18,
стр.  34.
 80  М.  Н.  Покровский.  Роль  рабочего  класса  в  революции  1905  года.
(М.,  1930],  стр.  23.
 194

был  прикрыться  даже  и  лохмотьями  „изъеденной  молью  цар¬
ской  порфиры“»)  61.
 Покровский  внес  определенный  вклад  в  разработку  и  про¬
паганду  ленинской  концепции  истории  Октябрьской  революции,
которую  он  изучал  в  разных  планах.  Он  живо  откликался  на
враждебные  вылазки  представителей  контрреволюционной  эми¬
грации,  фальсифицирующих  историю  Октября62.
 Принимая  активное  участие  в  борьбе  против  троцкизма,  По¬
кровский  сопоставлял  две  концепции  истории  Октября  1917  г.:
«одну  подлинную  и  единственно  возможно  марксистскую,  дру¬
гую,  стремящуюся  быть  марксистской,  но  очень  далекую  от
марксизма  и  действительности».  В  жизни  две  эти  концепции
(Ленина  и  Троцкого)  боролись,  как  «два  метода  руководст-
в  а  революцией»63.
 Выступая  с  докладом  о  девятой  годовщине  Октябрьской  ре¬
волюции  на  собрании  научных  работников  Москвы,  Покровский
рассмотрел  два  вопроса:  о  «национальном  характере»  революции
и  о  роли  в  ней  интеллигенции.  Он  заявил,  что  «тот,  кто  делал
революцию,—  выполнял,  несомненно,  величайшую  националь¬
ную  задачу,  чему  нисколько  не  мешает  то,  что  в  настоящее  вре¬
мя  мы  имеем  СССР,  т.  е.  союз  национальностей».  Русскую  ин¬
теллигенцию  Покровский  рисует  в  виде  «двуликого  Януса»:  это
«была  сила,  с  одной  стороны,  в  высокой  степени  положительная
и  нужная  нашей  революции,  с  другой  стороны,  в  высокой  степе¬
ни  вредная  для  этой  самой  революции»64.
 Покровский  заострил  вопрос  об  отличии  Октябрьской  рево¬
люции  от  всех  предшествующих  европейских  революций,  прохо¬
дивших  под  руководством  буржуазии  и  поэтому  пронизанных
буржуазной  идеологией.  Октябрьская  революция,  писал  Покров¬
ский,  «нанесла,  число  объективно,  жесточайший  удар  мелко¬
буржуазному  миросозерцанию»65.
 Для  своих  исследований  Покровский  мобилизовал  большое
количество  разносторонних  новых  архивных  источников,  выдви¬
нув  задачу  систематического  разыскания  и  публикации  матери¬
алов  по  политической,  военной,  дипломатической  истории  Рос¬
 61  М.  Покровский.  Исторический  смысл  Февраля  (Царизм  и  буржуа¬
зия  в  Февральской  революции).—  «Пролетарская  революция»,  1927,  №  2-3,
стр.  16.
 62  М.  Н.  Покровский.  Буржуазная  концепция  пролетарской  рево¬
люции  (Стенограмма  доклада  в  Обществе  историков-марксистов  5  ноября
1926  г.).—  «Историк-марксист»,  1927,  т.  3,  стр.  72.
 63  М.  Н.  Покровский.  Октябрьская  революция  в  изображениях  со¬
временников.—  «Историк-марксист»,  1927,  т.  5,  стр.  4.
 64  М.  Н.  Покровский.  К  девятой  годовщине  (Доклад  на  собрании
научных  работников  Москвы  6  декабря  1926  г.).—  «Научный  работник»,  1926,
№  11,  стр.  12,  21.
 65  М.  Покровский.  Историческое  значение  Октябрьской  революции.—
«Коммунистическая  революция»,  1927,  №20,  стр.  12.
 195
 13*

сии  в  период  империализма.  В  ряде  публикаций  источников  кон¬
ца  XIX  —  начала  XX  в.  (особенно  мемуаров  политических  деяте¬
лей)  имеются  предисловия  Покровского,  раскрывающие  источни¬
коведческое  и  историческое  значение  памятников66.
 Для  Покровского  было  ясно,  что  высота  теоретического  уров¬
ня  научных  трудов  должна  сочетаться  с  профессиональными  зна¬
ниями  и  навыками.  В  речи  на  заседании  в  связи  с  десятилети¬
ем  Института  красной  профессуры  он  говорил:  в  «то  понимание
воинствующего  большевизма,  боевой  партийности,  которое  нам
ставит  партия  как  задание»,  входит  твердое  усвоение  теории;
кроме  того,  должна  быть  решена  задача  овладения  избранной
специальностью  67.
 Покровский  искал  новых  методов  критики  источников  по
внешней  политике  и  международным  отношениям.  Желая  под¬
черкнуть  важность  изучения  происхождения  документа,  лежа¬
щих  в  его  основе  текстов,  существо  отразившихся  в  них  различ¬
ных  политических  и  классовых  интересов,  Покровский  сравнивал
работу  над  ним  с  химическим  анализом68.  В  дипломатической
документации  буржуазных  правительств  Покровский  видел  ору¬
дие  их  антинародной  политики.  В  результате  удачного  в  неко¬
торых  случаях  источниковедческого  анализа  ему  удалось  найти
ключ  к  пониманию  отдельных  «дипломатических  шахматных  хо¬
дов»  государств  —  участников  военных  блоков  и  нейтральных
держав  6*.
 Разносторонняя  деятельность70  Покровского,  научная,  педа¬
гогическая,  пропагандистская,  организационная,  его  страстность
и  упорство  в  борьбе  за  марксизм,  его  вера  в  дело  социалистиче¬
ской  революции  и  рабочего  класса  снискали  ему  заслуженное
уважение.  Бесспорные  заслуги  Покровского  как  историка-марк-
систа  были  отмечены  общественностью  в  связи  с  празднованием
 66  М.  Н.  Покровский.  Предисловие.—  В  кн.:  С.  Ю.  Витте.  Воспо¬
минания,  т  1.  Л.,  1923  (Изд.  2—  1924);  он  же.  Предисловие.—  В  кн.:
 А. 	А.  Лопухин.  Отрывки  из  воспоминаний  (по  поводу  «Воспоминаний»
гр.  С.  Ю.  Витте).  М.—  Пг.,  1923;  он  же.  Предисловие.—  В  кн.:  «Переписка
Вильгельма  II  с  Николаем  II.  1894—1914  гг.».  М.—  Пг.,  (1923];  он  же.  Пре¬
дисловие.—  В  кн.:  «Переписка  Николая  и  Александры  Романовых»,  т.  III.
1914—1915.  М.—Пг.,  1925;  т.  IV.  1916.  М.—Л.,  1926;  т.  V.  1916—1917.  М.—
Л.,  1927;  он  же.  Предисловие.—  В  кн.:  «К.  П.  Победоносцев  и  его  коррес¬
понденты.  Письма  и  записки»,  т.  I.  Novum  regnum.  Полутом  1.  М.—  Пг.,
1923;  он  же.  Предисловие.—  В  кн.:  «Письма  Победоносцева  к  Александ¬
ру  III»,  т.  1.  [М.],  1925;  он  же.  Предисловие.—  В  кн.:  «Русско-японская  вой¬
на».  Из  дневников  А.  Н.  Куропаткина  и  Н.  П.  Линевича.  Л.,  1925.
 67  М.  Покровский.  Речь  на  десятилетии  Института  красной  профес¬
суры.—  «Под  знаменем  марксизма»,  1932,  N°  3-4,  стр.  158—159.
 88  М.  Н.  Покровский.  Империалистическая  война,  стр.  348.
 69  Там  же,  стр.  253.
 70  В  данной  главе  освещаются  лишь  основные  направления  в  этой  мно¬
гогранной  деятельности  Покровского.  О  научной  деятельности  в  различных
областях  исторической  науки  см.  в  соответствующих  главах,  о  научно-орга¬
низационной  работе  —  в  гл.  IV  настоящего  тома.
 196

60-летия  со  дня  его  рождения  и  35-летия  научной  деятельности.
Юбилею  Покровского  было  придано  большое  общественное  зна¬
чение;  он  вылился  в  «демонстрацию  торжества  марксизма  в  на¬
уке»,  как  «юбилей  всей  нашей  марксистской  исторической  мыс¬
ли»71.
 В  многочисленных  статьях  о  М.  Н.  Покровском,  написанных
учениками  последнего  к  его  шестидесятилетию,  был  показан
большой  вклад  этого  крупного  ученого  в  советскую  историческую
науку72.
 Покровский  использовал  свое  выступление  на  юбилейном  за¬
седании,  чтобы  наметить  некоторые  перспективы  развития  исто¬
рической  науки.  Он  отметил,  что  «индивидуальное  творчество*
в  области  истории  будет  заменяться  коллективным.  В  качестве
первоочередной  исследовательской  темы,  которая  должна  быть
разработана  коллективными  усилиями,  Покровский  еще  раз  на¬
звал  историю  рабочего  класса73.  Покровский  остановился  на  за¬
дачах  борьбы  с  буржуазной  историографией  и  указал,  что  в  этой
борьбе  вокруг  советских  историков  сплачиваются  марксисты
Западной  Европы  и  Америки.  Покровский  дал  совет  молодым  уче-
ным-марксистам,  обладавшим  «хорошим  зарядом  против  бур¬
жуазной  идеологии»  и  теоретическим  превосходством  над  бур¬
жуазными  авторами,  взять  у  последних  то,  что  необходимо  каж¬
дому  историку,  чему  «обучали  в  старом  университете»  —  умение
•  «работать  над  документами,  критически  подходить  к  источнику,
анализировать  и  т.  д.»74. 	л
 После  своего  шестидесятилетилетнего  юбилея  Покровский
прожил  недолго,  всего  четыре  года.  Но  это  была  жизнь  истори-
ка-большевика,  полная  новых  исканий,  борьбы  и  достижений.
В  некрологе,  посвященном  памяти  М.  Н.  Покровского,  было
сказано,  что  он  в  своих  исследованиях  «всецело  руководствовал¬
ся  методом  марксизма-ленинизма  и  ленинским'пониманием  все¬
мирной  и  русской  истории»75.  Если  говорить  о  стремлениях  По¬
кровского,  о  его  собственном  понимании  своих  задач  и  о  той
столбовой  дороге,  которой  он  шел,  то  эта  оценка  остается  верной
и  сейчас.  Время  ее  не  опровергло,  хотя  яснее  показало  слабости
ученого.
 Овладение  ленинским  теоретическим,  методологическим  и  ис¬
ториографическим  наследием  и  творческое  его  использование  в
исследовательской  работе  —  сложный  и  неисчерпаемый  процесс.
 71  «На  боевом  посту  марксизма».  Стенограмма  торжественного  заседа¬
ния,  посвященного  60-летию  со  дня  рождения  н  35-летию  научной  деятель¬
ности  М.  Н.  Покровского.  М.,  1929,  стр.  5,  8.
 72  Ц.  Ф  р  и  д  л  я  н  д.  Воинствующий  историк-марксист  (К  60-летию  со  дня
рождения  М.  Н.  Покровского).—  «Под  знаменем  марксизма»,  1928,  №  9-10.
 73  «На  боевом  посту  марксизма»,  стр.  41,  40.
 74  Там  же,  стр.  42.
 75  «Михаил  Николаевич  Покровский  (1863—1932  г.)».—  «Под  знаменем
марксизма»,  1932,  №  3-4,  стр.  145.
 197

Покровский  активно  боролся  за  утверждение  ленинских  взгля¬
дов  и  в  своей  творческой  работе,  преодолевая  трудности,  овладе¬
вал  ленинской  концепцией  исторического  процесса.  О  своей  на¬
учной  эволюции  Покровский  писал:  «Автор  отнюдь  не  принад¬
лежит  к  тем,  кто  гордится  своей  неподвижностью...  Кто  вздумал
бы,  на  основании  предвзятой  точки  зрения,  навязывать  истории
то,  чего  не  было,  погрешил  бы  сразу  и  против  ленинизма,  и  про¬
тив  исторической  науки.  Иначе,  впрочем,  и  быть  не  может,  по¬
скольку  ленинизм  и  требования  строго  научного  метода  вполне
совпадают»  76.
 Оценивая  объективные  результаты  научно-исследовательской
деятельности  Покровского,  следует  признать,  что  даже  ряд
ошибок,  им  допущенных,  не  умаляют  его  вклада  в  марксистско-
ленинскую  историческую  науку.  Покровский  как  историк  сфор¬
мировался  под  воздействием  разных  идейных  влияний.  Но  он
нашел  верный,  марксистский  путь  в  интерпретации  многих  исто¬
рических  явлений  и,  идя  этим  путем,  сделал  немало  для  разви¬
тия  советской  исторической  науки.  Ошибки  Покровского  были
не  только  личными  ошибками  ученого.  Они  отражали  состояние
исторической  науки,  неразработанность  ряда  вопросов,  трудно¬
сти  процесса  формирования  марксистской  советской  историо¬
графии.  Покровский  вместе  со  всей  советской  исторической  нау¬
кой  проделал  в  период  от  Октябрьской  революции  до  начала
30-х  годов  большой  путь  творческого  развития,  освобождаясь  от
ряда  серьезных  ошибок  в  ходе  борьбы  с  буржуазной  историо¬
графией,  антиленинскими  течениями,  в  процессе  большой  твор¬
ческой  работы.
 Покровский  принадлежит  истории.  Речь  идет  не  о  реставра¬
ции  выводов  Покровского,  не  об  идеализации  его  трудов  и  кон¬
цепций,  а  о  научно-объективном  определении  его  роли  в  станов¬
лении  и  развитии  науки.  Имя  Покровского,  его  деятельность  и
«его  труды  составляют  большую  главу  в  истории  советской  исто¬
рической  науки.  В  развитии  советской  историографии,  в  росте
исторических  кадров,  в  их  марксистско-ленинской  методологиче¬
ской  вооруженности  Покровский  сыграл  выдающуюся  роль.  Но¬
вые  общественные  условия  и  новые  задачи  подготовили  к  сере¬
дине  30-х  годов  предпосылки  для  преодоления  ошибок  Покров¬
ского,  для  решения  неразработанных  проблем  и  перехода  исто¬
рической  науки  в  новый  период.
 7в  М.  Н.  Покровский.  Октябрьская  революция.  Сб.  статей  1917—
1927.  [М.],  1929,  стр.  5—6.

Глава  IV
 СОЗДАНИЕ  НАУЧНО-ИСТОРИЧЕСКИХ  УЧРЕЖДЕНИИ
И  ФОРМИРОВАНИЕ  КАДРОВ  ИСТОРИКОВ-МАРКСИСТОВ
 Становление  и  развитие  советской  исторической  науки  не¬
разрывно  связано  со  всей  теоретической  и  практической  деятель¬
ностью  Советского  государства  и  Коммунистической  партии.  На
основе  создания  марксистских  научных  центров,  советских  и
партийных  высших  учебных  заведений  и  коренной  перестройки
старых  исследовательских  учреждений  после  Октябрьской  рево¬
люции  начинает  складываться  новая  система  организации  исто¬
рической  науки.
 Целая  полоса  в  развитии  советской  исторической  науки  на¬
полнена  острой  борьбой  марксистско-ленинского  направление
против  враждебных,  немарксистских  течений,  за  завоевание  ве¬
дущих  позиций  во  всей  системе  научных  и  учебных  учреждений,
привлечение  к  активному  сотрудничеству  и  перевоспитание
специалистов  старой  школы,  консолидацию  всех  историков  на
основе  марксизма-ленинизма.  Потребовались  коренная  пере¬
стройка  крупнейших  научных  и  учебных  учреждений,  строитель¬
ство  нового  аппарата,  способного  решать  задачи,  поставленные
перед  исторической  наукой  Октябрьской  революцией  и  начав¬
шимся  социалистическим  строительством.
 Первые  шаги  советской  исторической  науки,  возникновение
новых  научных  учреждений  связаны  с  именем  В.  И.  Ленина.
В  трудные  для  молодой  Советской  республики  годы  Ленин  про¬
являл  неизменное  внимание  к  судьбам  общественных  наук,  в
том  числе  и  истории.  Заложив  теоретические  и  методологические
основы  советской  историографии,  Ленин  определил  пути  развития
советской  исторической  науки,  ее  важнейшие  черты  и  принципы.
Он  принимал  активное  участие  в  организации  ведущего  центра
научной  марксистской  мысли  —  Социалистической  академии  об¬
щественных  наук,  в  формировании  состава  и  выработке  важ¬
нейших  направлений  ее  деятельности.  Ленин  проявлял  постоян¬
ную  заботу  о  собирании  рукописей,  документов,  изданий  трудов
основоположников  научного  коммунизма;  выступил  инициато¬
ром  издания  их  литературного  наследства.  Заботясь  о  создании
 199

документальной  основы  советской  исторической  науки,  Ленин
рекомендовал  широко  организовать  собирание  историко-рево¬
люционных  материалов,  особенно  по  Октябрьской  революции
и  гражданской  войне,  по  истории  Коммунистической  партии  и
революционного  движения.  По  его  указанию  возникла  Комис¬
сия  для  изучения  истории  Октябрьской  революции  и  Коммунис¬
тической  партии  (Истпарт).
 Ленин  выдвинул  в  качестве  первоочередной  задачу  подготов¬
ки  новых  марксистских  кадров  и  наметил  пути  перестройки  выс¬
шей  школы  и  преподавания  общественных  дисциплин.  Им  были
подписаны  важнейшие  декреты,  связанные  с  реорганизацией
высшего  исторического  образования:  о  создании  факультетов
общественных  наук,  научно-исследовательских  институтов  об¬
щественных  наук,  об  учреждении  Института  красной  профессуры
и  др.  По  инициативе  В.  И.  Ленина  на  преподавательскую  работу
направлялись  лучшие  партийные  кадры.  Среди  них  были  исто¬
рики-профессионалы,  крупные  марксисты  —  М.  Н.  Покровский,
В.  А.  Быстрянский,  Н.  Н.  Батурин,  Н.  М.  Лукин,  В.  И.  Невский,
М.  С.  Ольминский  и  другие,  прошедшие  ленинскую  методологи¬
ческую  школу  в  дооктябрьский  период.  Педагогическая,  научная
и  организационная  деятельность  соратников  и  учеников  В.  И.  Ле¬
нина  обеспечила  успешную  работу  новых  научных  центров  и
сравнительно  быстрое  создание  советской  школы  историков.
 Ленин  придавал  большое  значение  пропаганде  и  популяриза¬
ции  научных  исторических  знаний,  высоко  оценивал  роль  исто¬
рической  науки  в  воспитании  человека  с  новым  мировоззрением.
Он  неоднократно  выступал  перед  широкой  аудиторией  с  лекци¬
ями  и  речами  на  исторические  темы.  Сохранились  речи  Ленина
на  открытии  памятников  К.  Марксу  и  Ф.  Энгельсу,  Степану  Ра¬
зину,  на  митинге,  посвященном  декабрьскому  вооруженному
восстанию  1905  г.,  и  др.
 Научные  и  учебные  учреждения,  исторические  общества,  ар¬
хивы,  периодическая  печать,  исторические  и  краеведческие  му¬
зеи,  институты  и  комиссии  явились  важным  фактором  развития
советской  историографии.  Они  сыграли  видную  роль  в  марксист¬
ской  разработке  важнейших  проблем  отечественной  и  всеобщей
истории,  в  развитии  археологии,  этнографии,  источниковедения,
археографии  и  других  исторических  дисциплин.  Историки-марк¬
систы  стали  активными  участниками  острой  идейной  борьбы,
проходившей  в  стране,  и  внесли  серьезный  вклад  в  разгром  бур¬
жуазных  и  меньшевистско-эсеровских  концепций,  троцкистских  и
правооппортунистических  теорий  общественного  развития.  В  хо¬
де  этой  борьбы  росли  и  закалялись  молодые  специалисты,  со¬
вершенствовалось  их  профессиональное  мастерство,  расширялось
сотрудничество  со  специалистами  старой  школы,  переходивши¬
ми  на  позиции  марксизма,  укреплялась  связь  исторической  нау¬
ки  с  жизнью  народа.
 200

1.  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АКАДЕМИЯ
 Первым  советским  научно-исследовательским  учреждением
по  гуманитарным  наукам  стала  Социалистическая  академия
общественных  наук,  созданная  в  1918  г.  по  инициативе
М.  Н.  Покровского  и  М.  А.  Рейснера,  при  активной  поддержке
В.  И.  Ленина  К  На  основании  ленинских  указаний  было  разра¬
ботано  Положение  о  Социалистической  академии,  одобренное
СНК  и  утвержденное  ВЦИК  25  июня  1918  г.2  Оно  определило
задачи  Академии,  характер  ее  деятельности,  состав,  структуру
и  управление3.  Социалистическая  академия  была  организована
как  высший  научно-исследовательский  институт  марксистской
мысли  в  стране  для  борьбы  с  враждебной  идеологией,  для  науч¬
ной  пропаганды  марксизма  и  подготовки  марксистских  кадров.
Действительными  членами  Академии  стали  В.  Д.  Бонч-Бруевич,
И.  И.  Скворцов-Степанов,  М.  Н.  Покровский,  А.  В.  Луначар¬
ский,  М.  П.  Павлович-Вельтман,  Н.  К.  Крупская,  профессора¬
ми  —  В.  П.  Волгин,  М.  С.  Ольминский,  Н.  М.  Лукин,  В.  П.  Ми¬
лютин  и  др.  Избрание  в  состав  Академии  Р.  Люксембург,
Ю.  Мархлевского,  К.  Либкнехта  и  других  было  выражением
интернационального  значения  созданного  в  Советской  республи¬
ке  марксистского  научного  центра.  Председателем  Академии
стал  М.  Н.  Покровский4.  Торжественное  открытие  состоялось
1  октября  1918  г.  В  состав  Академии  входило  четыре  отделения:
социально-историческое,  политико-юридическое,  финансово-эко-4
номическое  и  технико-экономическое.  Подготовкой  историков
занималось  социально-историческое  отделение.  В  программе
преподавания  центральное  место  занимали:  марксизм,  историче¬
ский  материализм,  история  революционного  и  рабочего  движе¬
ния  5.  Она  была  рассчитана  на  подготовку  новых  марксистских
кадров  по  общественным  наукам.  Курсы  по  основным  дисципли¬
нам  читали  В.  П.  Волгин,  И.  И.  Скворцов-Степанов,  М.  Н.  По¬
кровский,  Н.  М.  Лукин,  Ю.  М.  Стеклов  и  др.  Так  Академия  при¬
ступила  к  осуществлению  одного  из  важнейших  ленинских  ука¬
заний—  собиранию  и  использованию  «русских  преподаватель¬
ских  сил».  Значительно  труднее  было  решать  в  эти  годы  вопросы
организации  и  ведения  исследовательской  работы.  В  1918  г.  Ака¬
демия  приступила  к  составлению  плана  научной  деятельности.
 1  История  организации  Социалистической  академии  подробно  излагается
в  кн.:  И.  С.  С  м  и  р  н  о  в.  Ленин  и  советская  культура.  М.,  1963.
 2  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  36,  стр  372—373.
 3  «Собрание  узаконений  и  распоряжений  Рабоче-крестьянского  прави¬
тельства»,  («СУР»),  1918,  №  49,  ст.  573.
 4  А.  Удальцов.  Очерк  истории  Социалистической  академии.  1918—
 1922.—«Вестник  Социалистической  академии»,  1922,  №  1,  стр.  19—20.  Сле¬
дует  отметить,  что  в  первые  годы  существования  не  все  члены  Социалистиче¬
ской  академии  принимали  активное  участие  в  ее  работе.
 6  «Вестник  Социалистической  академии»,  1922,  №  1,  стр.  24—25.
 201

Однако  из-за  трудных  условий  военного  времени  намеченная
программа  не  была  выполнена.
 До  1919  г.  Академия  была  преимущественно  учебно-просве¬
тительным  учреждением.  Ее  сотрудники  принимали  активное
участие  в  общественной  и  политической  жизни  столицы,  в  орга¬
низации  лекций,  диспутов,  различных  обсуждений  по  социально-
экономической  и  исторической  тематике.
 С  принятием  нового  устава  в  1919  г.  и  созданием  кабинетов
(рабочего  и  социалистического  движения,  марксизма,  по  исто¬
рии  революций  на  Западе,  социалистического  строительства  и
др.)  исследовательская  работа  в  Академии  заметно  усилилась.
Окончание  гражданской  войны  и  иностранной  интервенции  по¬
зволило  уделить  больше  внимания  научной  работе,  которая
проводилась  в  кабинетах.  В  1921  —1922  гг.  были  разработаны
планы  научной  деятельности  и  началось  их  осуществление.
В  центре  внимания  стояли  актуальные  проблемы  всеобщей  и
отечественной  истории:  международные  отношения  и  внешняя
политика,  положение  рабочего  класса  и  его  борьба,  развитие
народного  хозяйства  до  революции  и  в  условиях  диктатуры  про¬
летариата,  история  общественной  мысли.  С  1922  г.  в  Академии
стали  систематически  ставиться  научные  доклады  и  сообщения.
Началось  издание  «Вестника  Социалистической  академии»,  на
страницах  которого  публиковались  статьи  и  доклады  по  различ¬
ным  проблемам  истории6.
 XII  съезд  партии  в  апреле  1923  г.,  поставив  задачу  развития
научной  коммунистической  мысли,  предложил  расширить  объем
деятельности  и  превратить  Социалистическую  академию  в  науч¬
но-методологический  центр,  «объединяющий  всю  научно-иссле¬
довательскую  работу»7.  Решение  съезда  способствовало  даль¬
нейшему  расширению  деятельности  Академии.  В  это  время  на¬
блюдается  усиление  внимания  к  исследованию  теоретических
и  методологических  проблем,  развертывается  большая  работа
по  изучению  и  пропаганде  ленинизма.  На  основе  кабинетов  были
созданы  секции:  истории  революционного  движения,  экономи¬
ческая,  аграрная,  советского  строительства,  методологии  и  др.
В  секциях  заслушивались  доклады,  готовились  к  публикации
сборники  документов  и  статей,  проводилась  большая  библио¬
графическая  работа.
 С  середины  20-х  годов  Коммунистическая  академия  стала
крупнейшим  в  стране  центром  советской  науки,  учреждения  ко¬
 0  17  апреля  1924  г.  Социалистическая  академия  была  переименована  в
Коммунистическую  («Вестник  Социалистической  академии»,  1924, 	№ 	8,
 стр.  391—392).  Соответственно  изменилось  и  название  ее  органа.  Издание
«Вестника  Коммунистической  академии»  прекратилось  в  1935  г.  в  связи  с  лик¬
видацией  Коммунистической  академии.
 7  «КПСС  в  резолюциях  и  решениях  съездов,  конференций  и  пленумов
ЦК»,  ч.  1,  стр.  735—736.
 202

торой  играли  видную  роль  в  развитии  марксистской  историо¬
графии.
 1  июня  1925  г.  в  Академии  состоялось  торжественное  откры¬
тие  научного  Общества  историков-марксистов,  которое  сплотило
марксистские  кадры  для  ведения  исследовательской  работы  в
области  истории  и  пропаганды  исторических  знаний,  для  борьбы
с  буржуазной  идеологией.  Работой  Общества  руководили  вид¬
ные  советские  историки:  М.  Н.  Покровский  (председатель),
Н.  М.  Лукин,  А.  В.  Шестаков,  П.  О.  Горин,  Г.  С.  Фридлянд,
В.  Г.  Кнорин  и  др.
 15  февраля  1926  г.  был  утвержден  устав,  определивший  за¬
дачи  и  структуру  Общества,  права  и  обязанности  его  членов.
Общество  широко  развернуло  научную  и  популяризаторскую  де¬
ятельность.  1  января  1926  г.  оно  насчитывало  40  человек,  а
1  января  1929  г.—'345®.  Общество  стало  активной  и  действенной
формой  самодеятельной  организации  научно-исторической  об¬
щественности.  В  нем  историки-коммунисты  (их  было  около  80%
членов)  сотрудничали  с  беспартийными  учеными  и  педагогами,
стоявшими  на  марксистских  позициях.
 Постановка  и  широкое  обсуждение  научных  докладов  и  сооб¬
щений  по  различным  проблемам  истории  стали  основной  формой
деятельности  Общества9.  Большинство  докладов  было  посвяще¬
но  общим  теоретико-методологическим  вопросам  истории  или
важным  конкретно-историческим  проблемам.  Последние  темы4
были,,  как  правило,  связаны  со  знаменательными  историческими
датами,  которые  отмечались  всей  общественностью  страны.
В  1925  г.  Общество  приняло  активное  участие  в  праздновании
20-летия  революции  1905  г.  Научные  конференции  и  торжествен¬
ные  заседания  были  посвящены  10-летию  Октябрьской  револю¬
ции,  150-летию  восстания  Пугачева,  деятельности  Чернышевско¬
го,  Бакунина  и  др.
 С  увеличением  числа  членов  Общества  и  расширением  его
деятельности  создавались  секции  по  истории  России,  ВКП(б),  За¬
пада,  Востока,  социологическая  и  методическая.  В  составе
Общества  работали  также  Комиссия  по  истории  революционных
войн  и  вооруженных  восстаний,  Комиссия  по  истории  пролета¬
риата  в  России  и  Комиссия  по  разработке  истории  империали¬
стической  войны  1914—1918  гг.10  Секции  и  комиссии  объединили
специалистов,  работавших  в  одной  области,  руководили  иссле¬
дованием  важных  проблем,  устраивали  диспуты.  Секции  по  исто-
 8  См.  доклад  П.  О.  Горина  на  I  Всесоюзной  конференции  историков-
марксистов  об  Обществе  историков-марксистов.—  «Историк-марксист»,  1929,
т.  II,  стр.  218.
 9  В  1925  г.  Общество  заслушало  4  доклада,  в  1926  —  <11,  в  1927—  16,
в  1928  —  31  («Историк-марксист»,  1929,  т.  11,  стр.  218).
 10  Там  же,  стр.  220,  222. 	·
 203

рии  России,  Запада  и  ВКП(б)  начали  готовить  «Книги  для  чте¬
ния»  для  широких  читательских  кругов.
 С  мая  1926  г.  Общество  стало  издавать  журнал  «Историк-
марксист»,  с  1931—популярный  исторический  журнал  «Борьба
классов».
 По  решению  I  конференции  историков-марксистов  Общество
стало  всесоюзной  организацией.  В  1927—1930  гг.  его  отделения
были  созданы  на  Украине,  в  Белоруссии,  Новосибирске,  Воро¬
неже  и  других  городах.  С  этого  времени  изменялись  не  только
масштабы,  но  и  формы  работы.  По  инициативе  Общества  и  при
его  активном  участии  проходили  дискуссии  и  обсуждения  по  важ¬
нейшим  проблемам  теории  и  методологии  истории  с  участием
широких  кругов  научной  общественности  страны.
 В  марте-апреле  1928  г.  в  социологической  секции  Общества
историков-марксистов  обсуждалась  книга  Д.  М.  Петрушевского
«Очерки  из  экономической  истории  средневековой  Европы»11.
В  феврале  1929  г.  на  открытом  заседании  секции  состоялась
дискуссия  о  марксистском  понимании  социологии12.  В  ноябре
1929  г.  обсуждался  доклад  А.  В.  Арциховского  «Новые  методы
археологии»13.  В  1929—1930  гг.  была  проведена  широкая  дискус¬
сия  об  общественно-экономических  формациях14.  В  январе-
феврале  1930  г.  в  секции  ВКП(б)  и  ленинизма  проходила  дис¬
куссия  о  «Народной  Воле»  15.
 Большую  работу  проводила  методическая  комиссия.  Она  изу¬
чала  и  разрабатывала  важные  вопросы  о  месте  истории  в  обще¬
образовательной  подготовке  и  партийном  просвещении,  прин¬
ципах  построения  программ  и  учебных  пособий,  методике  пре¬
подавания  истории.
 Общество  историков-марксистов  сплотило  советских  истори¬
ков  в  борьбе  против  буржуазно-идеалистических  теорий  и  схем  и
своей  работой  способствовало  утверждению  марксистско-ленин¬
ской  исторической  концепции.
 К  середине  30-х  годов  значительно  сокращается  деятельность
общественных  организаций  в  области  науки,  свертывается  и  по¬
степенно  замирает  работа  Общества  историков-марксистов,  хотя
формально  Общество  так  и  не  было  ликвидировано.
 I  Всесоюзная  конференция  марксистско-ленинских  научно-ис¬
следовательских  учреждений,  состоявшаяся  в  Москве  в  марте
1928  г.,  заслушала  отчет  В.  П.  Милютина  о  деятельности  Комму¬
 II  «Диспут  о  книге  Д.  М.  Петрушевского».—  «Историк-марксист»,  1928,
 т.  8.
 12  «Дискуссия  о  марксистском  понимании  социологии».—  «Историк-марк¬
сист»,  1929,  т.  12.
 13  «Историк-марксист»,  1929,  т.  14.
 14  «Дискуссия  о  социально-экономических  формациях».—  «Историк-марк¬
сист»,  1930,  т.  16.
 15  «Дискуссия  о  „Народной  Воле“  в  Обществе  историков-марксистов».—
«Историк-марксист»,  1930,  т.  15.
 204

нистической  академии.  В  специальной  резолюции,  принятой  по
этому  докладу,  конференция  поддержала  общее  направление
работы,  предложила  усилить  связь  ведущихся  научных  исследо¬
ваний  с  задачами  социалистического  строительства,  активизи¬
ровать  борьбу  с  враждебной  идеологией  16.
 Важнейшим  событием  в  жизни  Академии  и  ее  учреждений
явилась  Всесоюзная  конференция  историков-марксистов  (28  де¬
кабря  1928  г.—  4  января  1929  г.),  на  которой  обсуждались  тео¬
ретические  и  методологические  проблемы  историографии.  Кон¬
ференция  заслушала  также  отчеты  о  деятельности  ведущих  исто¬
рических  учреждений,  обсудила  перспективы  развития  научно-
исследовательской  работы  в  области  истории.  В  ней  приняло
участие  300  делегатов  и  около  300  гостей,  представлявших  28  мо¬
сковских  научных  и  учебных  учреждений  и  73  провинциальных.
На  конференции  присутствовали  ученые  Москвы,  Ленинграда,
Белоруссии,  Украины,  Закавказья,  Средней  Азии.  89%  делегатов
были  коммунистами;  82%  делегатов  имели  опубликованные  науч¬
ные  работы.  Доклады,  сделанные  на  пленарных  заседаниях  и  в
секциях,  а  также  на  совещании  востоковедов,  состоявшемся
после  конференции,  свидетельствовали  о  больших  успехах  в  под¬
готовке  марксистских  кадров,  способных  решать  сложные  проб¬
лемы  исследования  исторического  прошлого.  Конференция  под¬
вела  итоги  развития  марксистской  историографии  за  первое  де¬
сятилетие  Советской  власти.  Она  продемонстрировала  знач^
тельный  размах  исследовательской  и  популяризаторской  работы
историков-марксистов,  добившихся  значительных  успехов  за
сравнительно  короткий  промежуток  времени.
 В  то  же  время  конференция  вскрыла  ряд  недостатков  в  орга¬
низации  и  деятельности  Общества  историков-марксистов  и  науч¬
ных  учреждений,  наметила  пути  и  формы  дальнейшей  работы.
Решения  Всесоюзной  конференции  историков-марксистов  о  со¬
здании  Института  истории  Коммунистической  академии,  о  пре¬
вращении  Общества  историков-марксистов  во  всесоюзную  орга¬
низацию,  об  издании  популярного  исторического  журнала,  об
усилении  внимания  к  вопросам  преподавания  исторических  дис¬
циплин  и  активизации  борьбы  с  идейными  противниками  ока¬
зали  заметное  влияние  на  дальнейшее  развитие  советской  исто¬
рической  науки.
 Происходившие  в  стране  социалистические  преобразования
предъявляли  повышенные  требования  к  научной  работе  во  всех
областях  знания.  Поскольку  Коммунистическая  академия  яв¬
лялась  ведущим  марксистским  центром  страны,  она  должна
была  решать  все  эти  проблемы  в  своей  конкретной  практической
деятельности.  Однако  отсутствие  должной  плановости  в  работе,
 16  «Первая  Всесоюзная  конференция  марксистско-ленинских  научно-ис¬
следовательских 	учреждений».—  Вестник 	Коммунистической  академии»,
 1928,  №  26. 	·
 205

недостаточное  внимание  к  задаче  воспитания  новых  кадров,  сла¬
бость  научных  связей  и  контактов  с  другими  учреждениями  стра¬
ны  тормозили  дальнейшее  развитие  исследовательской  работы.
Новые  задачи,  поставленные  перед  Академией,  требовали  реши¬
тельной  перестройки  методов  и  форм  научного  творчества  и  орга¬
низационной  структуры.
 В  результате  проведенной  в  1929—1930  гг.  реорганизации  и
включения  в  состав  Коммунистической  академии  институтов  Рос¬
сийской  Ассоциации  научно-исследовательских  институтов  обще¬
ственных  наук,  Ленинградского  института  марксизма,  Научной
ассоциации  востоковедения  и  др.  была  создана  новая  структура
Академии.  В  нее  входили:  Институт  истории  с  Обществом  исто-
риков-марксистов,  Аграрный  институт  с  Обществом  аграрников-
марксистов,  Институт  советского  строительства  и  права  с  Обще¬
ством  марксистов-государственников,  Институт  мирового  хозяй¬
ства  и  мировой  политики,  Секция  по  изучению  проблем  войны
и  др.  В  1929  г.  было  организовано  Ленинградское  отделение  Ком¬
мунистической  академии.  Для  подготовки  квалифицированных
научных  кадров  был  создан  институт  аспирантуры.  В  1930  г.  в
Коммунистической  академии  работало  800  сотрудников  и  обуча¬
лось  700  аспирантов  17.
 Выросшие  к  этому  времени  марксистские  кадры,  накопленный
опыт  научной  работы  позволили  Институту  истории,  открывше¬
муся  18  ноября  1929  г.18,  приступить  к  постановке  важных  исто¬
рических  исследований.  В  1930  г.  в  Институте  истории  работало
40  научных  сотрудников,  успешно  изучались  вопросы  истории
Октябрьской  революции  и  гражданской  войны,  истории  рабочего
класса,  империализма  и  мировой  войны,  крестьянства,  профес¬
сионального  движения  и  др.  По  всеобщей  истории  стояли  проб¬
лемы,  связанные  с  прошлым  западноевропейского  пролетариата
и  его  революционной  борьбой:  Парижская  коммуна,  экономиче¬
ская  история  США,  международные  отношения,  история  II  Ин¬
тернационала  и  германской  социал-демократии19.  Активное
участие  принимали  сотрудники  Института  в  создании  истории
фабрик  и  заводов,  истории  гражданской  войны,  вели  большую
библиографическую  работу.
 Историческая  тематика  разрабатывалась  и  в  других  учреж¬
дениях  Академии.  Секция  по  изучению  войн  занималась  подго¬
товкой  публикации  документов,  статей  и  монографий  по  истории
 17  «Работа  Президиума  Комакадемии  и  Бюро  Президиума».—  «Вестник
Коммунистической  академии»,  1930,  №  42,  стр.  163.
 18  М.  Покровский.  Институт  истории  и  задачи  историков-марксис
тов.—  «Историк-марксист»,  1929,  т.  14,  стр.  3.
 19  Эти  проблемы  исследовались  в  секциях  по  истории  империализма,  по
истории  пролетариата,  промышленного  капитализма,  по  истории  народов
СССР,  по  истории  докапиталистических  формаций,  в  методологической  сек¬
ции  («Хроника».—  «Вестник  Коммунистической  академии»,  1931, 	№ 	5-6,
 стр.  116;  «Историк-марксист»,  1929,  т.  14,  стр.  8).
 206

мировой  войны.  Институт  советского  строительства  и  права  издал
ряд  интересных  работ  и  документальных  сборников  по  истории
Советов  и  их  деятельности.  В  Аграрном  институте  исследовались
проблемы  аграрной  революции,  классовое  расслоение  советской
деревни,  история  аграрной  политики  XIX—XX  вв.  в  России.
В  Институте  мирового  хозяйства  и  мировой  политики  разраба¬
тывалась  история  международных  отношений  и  внешней  поли¬
тики  крупнейших  империалистических  стран,  история  монополи¬
стических  организаций.
 Показателем  зрелости  марксистских  кадров  и  успешного
развития  советской  исторической  науки  на  основе  марксистско-
ленинской  методологии  явились  дискуссии  и  обсуждения,  состо¬
явшиеся  в  это  время  в  Институте  истории  и  Обществе  историков-
марксистов.  В  марте-апреле  1930  г.  в  секции  истории  империа¬
лизма  проходила  дискуссия  о  германской  социал-демократии20.
В  октябре  1930  г.  в  секции  промышленного  капитализма  обсуж¬
дались  проблемы  современной  буржуазной  историографии  и  ее
роль  в  происходившей  идейной  борьбе21.  В  феврале-марте  1931  г.
проводилась  дискуссия  о  состоянии  изучения  истории  Запада  22.
В  дискуссиях  подверглись  серьезной  критике  не  только  враждеб¬
ные  антимарксистские  теории  исторического  процесса,  но  и  от¬
дельные  неверные  утверждения  и  взгляды  ряда  историков-марк-
систов.  И  хотя  в  выступлениях  некоторых  участников  дискуссий
имелись  попытки  зачеркнуть  все  ценное,  достигнутое  к  этому
времени  советской  наукой,  а  критика  не  всегда  была  в  достаточ¬
ной  мере  аргументированной  и  обоснованной,  дискуссии  тех  лет
носили  творческий  характер.  Они  давали  возможность  подвести
итоги  работы  на  различных  участках  исторической  науки,  выяс¬
нить  степень  изученности  важнейших  проблем,  наметить  пути
дальнейших  исследований  в  указанных  областях.  Дискуссии  спо¬
собствовали  более  глубокому  усвоению  историками  марксистско-
ленинского  учения.
 Постановление  ЦК  ВКП(б)  о  работе  Коммунистической  ака¬
демии  (15  марта  1931  г.)  ориентировало  ее  институты  на  разра¬
ботку  наиболее  актуальных  проблем  гуманитарных  наук.  Были
пересмотрены  планы  научной  и  популяризаторской  деятельно¬
сти.  Больше  внимания  стало  уделяться  истории  советского  пе¬
риода,  созданию  программ  и  учебников  для  вузов,  критике  бур¬
жуазной  историографии.  С  1931  г.  в  Коммунистической  академии
было  введено  планирование  научной  работы,  стали  успешно
 20  «Дискуссия  о  германской  социал-демократии».—  «Историк-марксист»,
1930,  т.  18-19.
 21  С.  А.  Пионтковский.  Великорусская  буржуазная  историография
последнего  десятилетия.—  Там  же.
 22  «Резолюция  Президиума  Комакадемии  о  положении  и  задачах  на
фронте  истории  Запада».—  «Вестник  Коммунистической  академии»,  1931,
№  8-9.
 •
 207

ьнедряться  коллективные  и  комплексные  методы  исследования
исторического  материала.
 Сотрудники  открытых  в  те  годы  филиалов  Академии  в
Свердловске,  Ташкенте,  Тбилиси,  Ростове-на-Дону  изучали  воп¬
росы  истории  революционного  движения,  Октябрьской  револю¬
ции  и  социалистического  строительства  на  местах.
 Конец  20  —  начало  30-х  годов  отмечены  заметным  изменени¬
ем  в  подготовке  марксистских  кадров.  Увеличились  ежегодные
наборы  аспирантов,  усилилось  внимание  к  вопросам  идейного
воспитания  молодых  ученых,  улучшилось  методическое  руковод¬
ство.  Учебная  работа  аспирантов  строилась  в  тесной  связи  с  на¬
учно-исследовательской  деятельностью  Академии.  Институт  под¬
готовки  кадров,  созданный  в  1931  г.,  стал  оказывать  заметную
помощь  поступающим  в  аспирантуру.  Все  это  не  могло  не  улуч¬
шить  качество  подготовки  новой  научной  смены.
 Наряду  со  значительными  успехами,  достигнутыми  в  подго¬
товке  специалистов  и  в  исследовании  научных  проблем,  в  дея¬
тельности  Коммунистической  академии  имелись  серьезные  про¬
белы.  Одни  из  них  объяснялись  отсутствием  четкости  в  плани¬
ровании,  недостатком  конкретности  и  оперативности  в  руковод¬
стве;  перегрузка  планов  исследовательской  работы  нередко  при¬
водила  к  снижению  качества  научной  продукции.  Другие  про¬
белы  были  связаны  с  поисками  новых  организационных  форм  и
методов  работы  —  введением  бригадной  системы,  ударничества,
соцсоревнования,  отвергнутых  впоследствии  самой  практикой.
 В  начале  30-х  годов  в  научной  жизни  страны  проявились  от¬
рицательные  черты,  связанные  с  влиянием  складывавшегося
культа  личности  Сталина.  Стала  отрицательно  оцениваться  вся
предшествующая  деятельность  научных  учреждений  Академии
и  ее  руководства,  научных  обществ,  исторических  журналов.
В  обстановке  необоснованных  политических  обвинений  и  упре¬
ков,  замалчивания  успехов,  достигнутых  к  этому  времени  совет¬
ской  наукой,  начались  пристрастные  «проверки»  научной  продук¬
ции  Коммунистической  академии  и  Общества  историков-маркси-
стов.  Исторические  и  общественно-политические  журналы  запол¬
нились  статьями  с  требованием  очищения  науки  от  «вражеских
элементов».  Борьба  с  действительными  противниками  в  истори¬
ческой  науке,  с  представителями  буржуазной,  антимарксистской
историографии  стала  постепенно  подменяться  необоснованно  рез¬
кой  и  грубой  критикой  историков-марксистов,  наклеиванием  по¬
литических  ярлыков.  Ошибки  и  недостатки  ученых  нередко  рас¬
ценивались  как  сознательно  враждебные  антимарксистские
выступления.  Борьба  с  недостатками,  имевшими  место  и  нуж¬
давшимися  в  исправлении,  стала  принимать  самые  уродливые
формы,  нередко  приводила  к  репрессиям  против  честных  ученых.
Овладение  ленинским  наследием  стало  постепенно  подменяться
изучением  и  популяризацией  работ  Сталина.  В  научные  планы
 208

Коммунистической  академии  были  включены  гемы  о  Сталине  и
его  роли  в  развитии  теории.  В  ряде  докладов  на  юбилейной  сес¬
сии  Академии  16  марта  1933  г.,  посвященной  К.  Марксу,  начали
трактовать  Сталина  как  «классика  марксизма»,  а  значение
В.  И.  Ленина  почти  не  раскрывалось23.  На  научной  сессии  22—
24  января  1934  г.,  призванной  отметить  десятилетие  со  дня
смерти  В.  И.  Ленина,  основная  часть  докладов  была  посвящена
Сталину  и  его  заслугам  как  «непревзойденного  теоретика  лени¬
низма»24.  Несмотря  на  все  эти  отрицательные  явления,  до  сере¬
дины  30-х  годов  Академия  оставалась  крупнейшим  в  стране
научным  учреждением,  где  успешно  разрабатывались  проблемы
отечественной  и  всеобщей  истории,  воспитывались  марксистские
кадры,  проводилась  большая  работа  по  пропаганде  и  популяри¬
зации  марксизма-ленинизма  и  научных  исторических  знаний.
В  связи  с  постановлением  1934  г.  о  преподавании  гражданской
истории  институты  Академии  включились  в  работу  по  подготовке
учебников  для  средней  школы.  Для  разработки  теоретических  и
практических  вопросов  преподавания  истории  в  Институте  исто¬
рии  ^вИЭЗ^х^бмл  а  создана  специальная  комиссия  под  руковод¬
ством^  М  Панкрдтпрпй
 бфеврале  1936  г.  ЦК  ВКП(б)  и  СНК  СССР  приняли  реше¬
ние  о  ликвидации  Коммунистической  академии  и  передаче  ее
учреждений  и  сотрудников  в  состав  Академии  наук  СССР.  В  ре¬
зультате  реорганизации  в  Общественное  отделение  Академии
наук  вошло  6  институтов,  включая  Институт  истории.
 Институт  истории  Академии  наук  не  смог  в  тех  условиях  сра¬
зу  учесть  весь  тот  ценный  опыт,  который  был  накоплен  в  Комму¬
нистической  академии  в  20—30-е  годы  историками-марксистами.
Прекратились  некоторые  ценные  научные  начинания,  например
создание  обобщающей  работы  по  истории  социалистического
строительства,  изучение  истории  фабрик  и  заводов  и  др.  Стало
меньше  уделяться  внимания  борьбе  с  буржуазной  идеологией  и
ее  влиянием  в  историографии.  Однако  воспитанные  в  стенах
Коммунистической  академии  марксистские  кадры  историков,
экономистов,  философов,  с  их  большим  опытом  исследователь¬
ской  и  политико-воспитательной  работы,  способствовали  даль¬
нейшей  перестройке  и  расширению  деятельности  институтов
Академии  наук  на  основе  марксистско-ленинской  теории.
 23  «Марксовы  дни  в  Коммунистической  академии».—  «Вестник  Коммуни¬
стической  академии»,  1933,  №  4,  стр.  91—93.
 24  «Научная  сессия  Коммунистической  академии,  посвященная  десяти¬
летию  со  дня  смерти  В.  И.  Ленина».—  «Вестник  Коммунистической  акаде¬
мии»,  1934,  №  1,  стр.  86.
 ]4  Очерки  историографии,  т.  IV 	209

2. 	ИНСТИТУТ  МАРКСА  —ЭНГЕЛЬСА  —ЛЕНИНА.
 КОМИССИЯ  ПО  ИСТОРИИ  ОКТЯБРЬСКОЙ  РЕВОЛЮЦИИ
И  ИСТОРИИ  КОММУНИСТИЧЕСКОЙ  ПАРТИИ  (ИСТПАРТ)  1920—1928
 В  первые  годы  Советской  власти  начался  бурный  процесс  со¬
здания  научных  учреждений  нового  типа,  в  том  числе  и  в  области
исторической  науки.  Наряду  с  Коммунистической  академией,
возникли  Институт  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса,  Институт  В.  И.  Ле¬
нина,  а  также  сеть  истпартовских  учреждений,  которые  сыграли
большую  роль  в  теоретическом  и  организационном  становлении
советской  исторической  науки.
 Решением  Пленума  ЦК  РКП  (б)  8  декабря  1920  г.  был  орга¬
низован  «первый  в  мире  Музей  по  марксизму».  Он  создавался  на
базе  возникшего  еще  в  ноябре  1919  г.  в  Социалистической  ака¬
демии  кабинета  теории,  истории  и  практики  марксизма25.
30  декабря  1920  г.  Музей  был  переименован  в  Институт  К.  Марк¬
са  и  Ф.  Энгельса26  и  в  январе  1921  г.  решением  ЦК  определен
как  автономное  учреждение  при  Социалистической  академии.
 Процесс  организации  Института  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса
занял  почти  два  года.  Постановлением  Президиума  ЦИК  РСФСР
от  1  июня  1922  г.  Институт  был  превращен  в  самостоятельное
научно-исследовательское  учреждение,  перед  которым  стояли  за¬
дачи  собирания  документов  и  материалов  по  истории  марксизма,
а  также  издания  произведений  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса.  В  ста¬
новлении  этого  первого  в  мире  научного  центра  по  марксоведе-
нию  громадная  заслуга  принадлежала  В.  И.  Ленину.  Активную
роль  в  организации  Института  сыграли  В.  В.  Адоратский,
В.  А.  Быстрянский,  Ф.  А.  Ротштейн,  Д.  Б.  Рязанов,  И.  И.  Сквор¬
цов-Степанов.
 Первый  период  деятельности  Института  К.  Маркса  и  Ф.  Эн¬
гельса,  охватывающий  начало  20-х  годов,  характеризовался
большим  размахом  работ  по  собиранию  рукописных,  докумен¬
тальных  и  книжных  фондов,  созданием  архива  и  библиотеки
Института.  Со  второй  половины  20-х  годов  начался  второй  пе¬
риод,  который  отличался  расширением  научно-издательской  де¬
ятельности.
 Всемирно-историческое  значение  имело  создание  Института
К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса.  Розыски,  сбор,  копирование  докумен¬
тов  Маркса  и  Энгельса,  хранившихся  в  различных  городах  Ев¬
ропы  и  Америки,  дали  возможность  сконцентрировать  в  Инсти¬
туте  богатейшее  в  мире  собрание  подлинников  и  копий
документов  и  материалов  основоположников  марксизма27.  На
 25  «Институт  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса  при  ЦИК  СССР».  М.—  Л.,  1930,
стр.  5.
 26  «Известия  ЦК  РКП(б)»,  1921,  №  27,  стр.  16.
 27  А.  Удальцов.  К  пятилетию  Института  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса.—
«Бюллетень  Института  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса  при  ЦИК  СССР»,  1926,  №  1,
стр.  18—19.
 210

протяжении  1924—1927  гг.  было  тщательно  сфотографировано
почти  все  известное  к  тому  времени  литературное  наследство
Маркса  и  Энгельса,  в  том  числе  та  часть  документов,  которая
находилась  у  Э.  Бернштейна  и  в  архивах  германской  социал-
демократии,  а  также  письма  Маркса  и  Энгельса28.
 Деятельность  по  собиранию  архива  К.  Маркса  и  Ф.  Энгель¬
са  особенно  активизировалась  после  того,  как  ЦИК  и  СНК
СССР  в  своем  постановлении  от  11  июля  1924  г.  признали
институт  «...единственным  на  территории  Союза  государствен¬
ным  хранилищем  всех  оригинальных  документов,  имеющих  не¬
посредственное  отношение  к  деятельности  Маркса  и  Энгельса  и
к  изданию  их  произведений»29.
 К  1930  г.  в  Институте  находились  55  тыс.  фотокопий  доку¬
ментов,  представлявших  исторические,  философские,  экономи¬
ческие  и  политические  работы,  в  том  числе  около  12  тыс.  писем
Маркса  и  Энгельса,  200  тетрадей  Маркса  с  его  рабочими  вы¬
писками  30.
 В  архиве  хранились  также  многие  подлинники  рукописей
Маркса  и  Энгельса.  Научные  сотрудники  Института  проделали
в  те  годы  громадную  по  своей  сложности  и  важности  работу
по  систематизации,  расшифровке,  переводу  и  научной  обработ¬
ке  литературного  наследства  основоположников  научного  со¬
циализма.  Большой  вклад  в  дело  создания  архива  внес
Д.  Б.  Рязанов,  который  руководил  Институтом  с  1920  по  1931  г.
 Одновременно  собирались  документы  и  материалы  по  истс*
рии  социалистического  и  рабочего  движения  на  Западе,  по  ис¬
тории  развития  философской,  экономической  и  общественной
мысли,  современной  истории  рабочего  класса  и  политических
партий  Европы,  США  и  стран  Востока.  В  эту  часть  архивного
богатства  Института  в  1930  г.  входило  около  15  тыс.  подлин¬
ных  рукописей  и  120  тыс.  фотокопий31.  В  то  же  время  в  Инсти¬
туте  создавалась  богатейшая  в  мире  библиотека  по  истории
марксизма.  Благодаря  помощи  советских  и  партийных  органи¬
заций  в  нее  вливались  фонды  национализированных  частных
библиотек,  упраздненных  учреждений.
 Период  интенсивного  собирания  архива  и  библиотеки  Инсти¬
тута  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса  в  основном  завершился  к  1927  г.
Одновременно  с  ним,  с  1922  г.  началась  научная  и  издательская
деятельность,  которая  приобрела,  однако,  заметный  размах  и
целеустремленность  только  со  второй  половины  20-х  годов.  Это
объясняется  тем,  что  изданиям  сочинений  Маркса  и  Энгельса
 *·  Д.  Рязанов.  Предисловие  к  международному  изданию  Сочинений
К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса.—  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Сочинения,  т.  I,
стр.  XIX—XX.
 29  «СЗР»,  1924,  №  13,  ст.  121.
 30  «Институт  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса  при  ЦИК  СССР»,  стр.  43.
 31  Там  же.
 211
 14·

предшествовала  большая  и  трудоемкая  научно-подготовительная
работа  над  разбором  их  литературного  наследства,  переводом
и  комментированием  текстов,  над  изучением  и  обработкой  ар¬
хивного  и  книжного  фондов  по  истории  социализма  и  рабочего
движения.
 Первые  же  публикации  Института  открыли  для  широкой
научной  общественности,  в  том  числе  историков,  важнейшие
работы  Маркса  и  Энгельса,  которые  не  были  переведены  на
русский  язык  или  лежали  под  спудом,  в  архивах  германской
социал-демократической  партии.  К  ним  относятся  отдельные
части  «Немецкой  идеологии»  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса,  «Ди¬
алектика  природы»  Ф.  Энгельса,  «Критика  философии  права
Гегеля»  и  подготовительные  работы  для  «Святого  семейства»
К.  Маркса,  опубликованные  в  органе  Института  —  журнале  «Ар¬
хив  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса».  Эти  издания  вызвали  громадный
интерес  (достаточно  сказать,  что  том  I  «Архива»  вышел  в  тече¬
ние  1924—1930  гг.  тремя  изданиями  общим  тиражом  12  тыс.
экз.),  они  послужили  толчком  к  творческим  дискуссиям,  к  поста¬
новке  и  исследованию  новых  тем.
 В  1923  г.  Институт  приступил  к  систематическому  изданию
сочинений  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса32,  выпуску  сочинений
Л.  Фейербаха  и  К.  Каутского,  в  1925  г.—  П.  Лафарга,  в
1929  г.—  Гегеля.  Интенсивно  публиковалось  собрание  сочине¬
ний  Г.  В.  Плеханова  —  в  1923—1927  гг.  вышло  все  24-томное
издание.
 Значительно  расширилась  научно-издательская  работа  Ин¬
ститута  после  решения  XIII  партийного  съезда  «Об  издании
сочинений  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса»33.  Центр  внимания  пере¬
ключился  на  подготовку  полного  собрания  сочинений  К-  Марк¬
са  и  Ф.  Энгельса.  Постановление  ЦК  ВКП(б)  от  14  июня  1929  г.
обязало  Институт  разработать  план  издания  с  таким  расчетом,
чтобы  завершить  его  в  1932  г.34  Задуманное  первоначально  в
27  томах  первое  собрание  сочинений  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса
было  выпущено  в  29  томах  (33  книгах)  в  течение  1928—1946  гг.
Это  издание  имело  неоценимое  политическое  и  научное  значе¬
ние  как  первое  в  мире  систематизированное  собрание  трудов
основоположников  марксизма.
 Начиная  со  второй  половины  20-х  годов,  Институт  К.  Марк¬
са  и  Ф.  Энгельса  превратился  в  важнейший  центр  боевой  про¬
 32  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  I  К.  Маркс.  Статьи  и  письма
1837—1844  гг.  М.—  Пг.,  1923;  т.  II.  Ф.  Энгельс.  Статьи  и  корреспонден
ции  1839—1844  гг.  М.—  Пг.,  1923;  т.  X.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Статьи  и  кор¬
респонденции  1852—1854  гг.  М.,  1924;  т.  XI.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Статьи
и  корреспонденции  1854—1855  гг.  М.,  1924.
 «КПСС  в  резолюциях  и  решениях  съездов,  конференций  и  пленумов
ЦК»,  ч.  2,  стр.  87.
 34  «Известия  ЦК  ВКП(б)»,  1929,  №  19,  стр.  17—18.
 212

паганды  марксизма.  Его  научные  издания  тех  лет  группирова¬
лись  в  ряд  тематических  серий:  «Библиотека  научного  социа¬
лизма»,  «Библиотека  материализма»,  «Классики  социализма»,
«Классики  политической  экономии»,  «Классики  политической
мысли».  Последние  три  серии  были  задуманы  как  публикации
отдельных  работ  или  отрывков  из  работ  предшественников
марксизма  с  соответствующими  научными  комментариями,  вы¬
ясняющими  место  данного  произведения  и  его  автора  в  исто¬
рии  социалистической  мысли35.  Большое  и  важное  место  в  де¬
ятельности  Института  занимало  широкое  распространение
идей  марксизма  среди  партийной  и  советской  общественности,
трудящихся  масс,  молодежи.  Эту  цель  преследовало  издание  се¬
рии  «Библиотека  марксиста».  В  течение  1925—1930  гг.  вышли
25  ее  выпусков,  которые  включали  в  себя  важнейшие  произве¬
дения  марксизма.
 Преобладание  в  Институте  первых  лет  его  существования
работ  по  систематизации  и  обработке  документов  было  связа¬
но  с  трудностями  подготовительных  стадий  издания  трудов  ос¬
новоположников  марксизма.  Институт  испытывал  острую  нуж¬
ду  в  квалифицированных  специалистах.  Сказывалось  также,  что
Институт  был  слабо  связан  в  своей  деятельности  с  широкой
научной  и  партийной  общественностью.  Как  отмечалось  в  поста¬
новлении  ЦК  ВКП(б)  от  14  июня  1929  г.,  «...это  привело  к  недо¬
статочно  полному  использованию  научных  его  богатств,  недоста¬
точному  развертыванию  вокруг  Института  углубленной  иссле¬
довательской  работы...»36
 Когда  организационный  период  в  основном  завершился  и
создана  была  основательная  источниковедческая  база,  работа
по  изданию  собрания  сочинений  Маркса  и  Энгельса,  а  также
исследования  в  области  марксоведения  и  истории  международ¬
ного  революционного  движения  заняли  ведущее  место.  Своеоб¬
разными  научными  центрами  стали  кабинеты  Института:
К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса,  истории  марксизма,  истории  I  и  II  Ин¬
тернационалов,  философии  и  истории  наук,  политэкономии  и
истории  экономических  отношений,  социологии  и  истории  обще¬
ственных  форм,  истории  права  и  политических  учений,  истории
социалистических  и  коммунистических  учений,  истории  между¬
народной  политики,  истории  марксизма  в  России  и  славянских
странах,  а  также  четыре  кабинета  по  истории  пролетариата  и
революционного  движения  в  странах  Европы37.
 35  Начало  такого  типа  изданиям  положила  составленная  В.  П.  Волги¬
ным  книга  «Предшественники  современного  социализма  в  отрывках  из  про¬
изведений»  (ч.  1.  М.—  Л.,  1928).
 36  «Известия  ЦК  ВКП(б)»,  1929,  №  19,  стр.  17.
 37  Названные  13  кабинетов  составляли  научно-исследовательскую  часть.
Кроме  нее,  в  состав  Института  входили:  библиотека,  архив,  музей,  библио¬
графический  и  научно-справочный,  редакционный  отделы.  Такая  структура
 213

С  выходом  в  свет  печатных  органов  Института:  «Архив
К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса»  (1924  г.)  и  «Летописи  марксизма»
(1926  г.)  активизировалась  научно-исследовательская  работа
его  сотрудников.  В  журналах  публиковались  не  только  рукопи¬
си  Маркса  и  Энгельса,  документы  и  материалы  к  их  биографи¬
ям,  но  также  сообщения  и  исследовательские  статьи  по  вопро¬
сам  истории  международного  рабочего  движения  и  марксизма,
давались  критические  обзоры  современной  литературы  о  марк¬
сизме.  На  страницах  журналов  выступали  В.  П.  Волгин,
 А. 	М.  Деборин,  А.  К.  Дживелегов,  Е.  А.  Косминский,  Ф.  В.  По¬
темкин,  Д.  Б.  Рязанов,  Е.  В.  Тарле,  Г.  С.  Фридлянд  и  др.  Тема¬
тика  исследований  сотрудников  Института  лежала  главным  об¬
разом  в  области  марксоведения.  Изучались  также  проблемы
развития  социалистической  мысли  в  России  и  в  других  странах.
 Громадное  значение  для  последующих  работ  Института  име¬
ли  составление  библиографии  произведений  Маркса  и  Энгель¬
са38  и  сбор  материалов  для  биографий  К.  Маркса  и  Ф.  Энгель¬
са.  Изучение  жизни  и  деятельности  основоположников  марксиз¬
ма  началось  со  времени  создания  Института,  и  на  протяжении
20-х  годов  был  подготовлен  обширный  материал  по  биохронике
К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса.
 Новый  этап  деятельности  Института  начался  в  1931  г.,  когда
он  слился  с  Институтом  В.  И.  Ленина.
 *  *  *
 В  марте  1919  г.,  в  самый  разгар  гражданской  войны  и  интер¬
венции,  Центральный  Комитет  Коммунистической  партии  в  об¬
ращении  «Ко  всем  партийным  организациям»  поставил  вопрос  о
сборе  историко-партийных  документов.
 В  августе  1920  г.  при  Госиздате  по  предложению  В.  И.  Ле¬
нина  была  создана  Комиссия  по  истории  партии.  Вскоре  ее  за¬
дачи  были  расширены:  она  приступила  к  разработке  истории
Октябрьской  революции39.  На  базе  этой  Комиссии  и  был  создан
Истпарт.  25  сентября  1920  г.  за  подписью  В.  И.  Ленина  был
опубликован  декрет  СНК  «Об  учреждении  Комиссии  для  соби¬
рания  и  изучения  материалов  по  истории  Октябрьской  револю¬
ции  и  истории  Коммунистической  партии»40.  В  состав  Истпарта
вошли:  В.  В.  Адоратский,  Н.  Н.  Батурин,  А.  С.  Бубнов,  В.  А.  Бы-
стрянский,  В.  И.  Невский,  М.  С.  Ольминский,  С.  А.  Пионтков-
 была  утверждена  «Положением  об  Институте  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса  при
ЦИК  СССР»  («СЗР»,  1929,  №  42,  ст.  373).
 **  «Архив  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса»,  кн.  2.  М.—  Л.,  1925.  Приложение:
Библиография  марксизма  (1914—1925).  Иностранная  литература  о  Марксе,
Энгельсе  и  марксизме.  Библиографический  опыт.
 м  Н.  С.  Комаров.  Создание  и  деятельность  Истпарта.—  «Вопросы  ис¬
тории  КПСС»,  1958,  №  5,  стр.  154—155.
 40  «СУР»,  1920,  №  80,  ст.  386.
 Ш

ский,  М.  Н.  Покровский,  несколько  позднее  —  Ц.  С.  Бобровская,
 А. 	И.  Елизарова,  О.  А.  Баренцева,  М.  Н.  Лядов  и  др.  Председа¬
телем  Комиссии  стал  М.  С.  Ольминский,  заместителем  —
М.  Н.  Покровский,  секретарем  —  В.  В.  Адоратский.
 Созданная  при  Наркомпросе,  а  с  1  декабря  1921  г.  передан¬
ная  в  ведение  ЦК  РКП  (б)  на  правах  его  отдела,  Комиссия  сы¬
грала  большую  роль  в  сборе  документального  материала  и  раз¬
работке  проблем  истории  партии  и  Октябрьской  революции,  в
развитии  советской  исторической  науки.  В  течение  1920—
1923  гг.  была  создана  широкая  сеть  истпартов  по  всей  стране.
Местные  бюро  должны  были  собирать  и  хранить  материалы  по
истории  РКП  (б)  и  Октябрьской  революции  в  данном  районе,
изучать,  обрабатывать  и  систематизировать  их.
 Центральный  и  местные  комитеты  партии  уделяли  большое
внимание  деятельности  Истпарта,  систематически  контролируя
и  'направляя  его  работу.  М.  С.  Ольминский  выступал  на  IX  Все¬
российской  партийной  конференции  с  информацией  об  Истпар-
те.  На  X  съезде  партии  было  заслушано  специальное  сообщение
о  деятельности  Комиссии.  С  трибуны  съезда  М.  С.  Ольминский
обратился  ко  всем  коммунистам  с  призывом  принять  активное
участие  в  собирании  материалов,  имеющих  научную  ценность
для  изучения  истории  партии  и  Октябрьской  революции41.
 22—24  апреля  1923  г.  во  время  работы  XII  съезда  партии  в
Москве  было  проведено  I  Всероссийское  совещание  работников#
истпартотделов42.  Совещание  разработало  и  приняло  Положе¬
ния  об  Истпартотделе  ЦК  РКП  (б)  и  Истпартотделе  губернско¬
го  комитета  РКП  (б),  в  которых  были  определены  задачи,  сфера
деятельности,  структура,  формы  и  методы  работы43.  XII  съезд
принял  специальную  резолюцию  об  Истпарте,  направленную  на
улучшение  его  деятельности44.  После  съезда  партии  по  заданию
Секретариата  ЦК  был  произведен  пересмотр  сети  местных  ист¬
партотделов.  Вместо  100  было  оставлено  39  —  самых  жизнеспо¬
собных  отделов,  работа  которых  заметно  улучшилась.
 За  годы  своего  существования  Истпарт  проделал  громадную
работу  по  собиранию  исторических  документов.  Его  сотрудни¬
ки  разыскали  и  доставили  в  Москву  ценнейшие  материалы  за¬
граничных  партийных  архивов  и  библиотек,  созданных  до  ре¬
волюции  45.
 До  организации  Института  Ленина  Истпарт  занимался  со¬
биранием  и  публикацией  ленинских  документов.  Эту  работу  про-
 41  «Десятый  съезд  РКП  (б)».  Стенографический  отчет.  М., 	1963,
стр.  129—133.
 42  «Бюллетень  Истпарта»,  (1924,  №  2,  стр.  3.
 43  «Известия  ЦК  РКП(б)»,  1923,  №  7-8,  стр.  103.
 44  «КПСС  в  резолюциях  и  решениях  съездов,  конференций  и  пленумов
ЦК»,  ч.  1,  стр.  730.
 45  «Вопросы  истории  КПСС»,  1958,  №  5,  стр.  161—162,  164.
 215

водил  специально  созданный  отдел  под  руководством  А.  И.  Ели¬
заровой.  Богатые  ленинские  материалы,  полученные  Истпартом,
позволили  приступить  к  изданию  первого  собрания  сочинений
В.  И.  Ленина,  которое  вышло  в  1920—1926  гг.  в  20  томах  (26
книгах).
 На  базе  собранных  Истпартом  материалов  был  основан  бога¬
тейший  рукописный  мемуарный  фонд.  Большую  научную  цен¬
ность  представляют  полученные  Истпартом  личные  фонды
Ф.  Э.  Дзержинского,  Я.  М.  Свердлова,  Н.  И.  Подвойского,
Р.  Люксембург  и  др.
 XIII  съезд  партии,  отметив  острую  потребность  в  трудах  по
истории  Октябрьской  революции  и  их  громадное  воспитательное
значение,  указал  на  необходимость  усилить  работу  по  собира¬
нию  и  обработке  материалов,  составлению  хроник  революцион¬
ных  событий  и  хрестоматий,  в  частности,  в  связи  с  приближением
20-й  годовщины  первой  русской  революции46.  Решение  съезда
способствовало  улучшению  деятельности  истпартов,  особенно  его
местных  бюро.
 XV  съезд  партии  в  1927  г.  поставил  перед  Истпартом  новую
и  ответственную  задачу  —  создание  научной  истории  партии
На  1928  г.  было  намечено  изучение  периода  гражданской  войны
и  составление  хроники  важнейших  событий.  ЦК  партии  принял
решение  об  издании  протоколов  партийных  съездов  и  конфе¬
ренций,  поручив  Истпарту  практическое  осуществление  этих
изданий.  Для  редактирования  была  утверждена  комиссия  в  со¬
ставе:  Ем.  Ярославский,  А.  Бубнов,  М.  Ольминский,  М.  Покров
ский47.
 Истпарт  и  его  местные  отделения  широко  развернули  науч¬
но-исследовательскую  и  издательскую  деятельность,  которая  по¬
лучила  отражение  на  страницах  журналов  и  сборников,
появившихся  в  первые  же  годы  его  существования.  Истпарт
издавал  журналы:  с  1921  г.  в  Москве  —  «Пролетарская  револю¬
ция»,  с  1922  г.  в  Петрограде  —  «Красная  летопись»,  в  Харько¬
ве  —  «Летопись  революции»,  в  Казани  —  «Пути  революции»
и  др.
 Особенно  большую  ценность  составляли  подготовленные  со¬
трудниками  истпарта  переиздания  нелегальных  большевистских
газет  («Искра»,  «Вперед»,  «Пролетарий»),  протоколы  и  резолю¬
ции  партийных  съездов,  листовки  и  прокламации  большеви¬
стских  организаций.
 Значительный  научный  интерес  представляла  изданная  Ист¬
партом  мемуарная  литература,  особенно  воспоминания  актив¬
ных  участников  революций.  Истпарт  подготовил  и  издал  ряд
трудов  по  истории  революционного  движения,  Коммунистической
 46  «КПСС  в  резолюциях  и  решениях  съездов,  конференций  и  пленумов
ЦК»,  ч.  2,  стр.  75.
 47  «Известия  ЦК  ВКП(б)»,  1928,  №  27,  стр.  12.
 216

партии  и  Октябрьской  революции  как  популярного,  так  и  иссле¬
довательского  характера,  библиографические  материалы,  хре¬
стоматии48.  С  июня  1921  г.  Истпарт  начал  составление  хроник
Октябрьской  революции,  которые  с  1923  г.  стали  выходить  в  свет.
И  хотя  истпартовские  публикации  20-х  годов,  мемуары,  хроники,
научно-популярные  и  исследовательские  работы,  хрестоматии
были  еще  очень  несовершенны,  факт  их  появления  свидетель¬
ствовал  о  громадном  размахе  развернувшегося  в  то  время  иссле¬
дования  важнейших  проблем  истории.  Истпартовские  издания
широко  использовались  в  политико-просветительной,  педагоги¬
ческой  и  исследовательской  деятельности.  Они  оказали  большое
влияние  на  развитие  советской  исторической  науки,  особенно
историографии  Коммунистической  партии,  Октябрьской  револю¬
ции  и  революционного  движения  России  XIX—XX  вв.
 Созданный  как  крупнейший  научный  центр  страны  при  Цент¬
ральном  Комитете  партии,  Истпарт  в  то  же  время  проводил  боль¬
шую  и  разностороннюю  политико-воспитательную  работу  по
ознакомлению  широких  масс  трудящихся  с  памятниками  рево¬
люционного  прошлого.  Музеи,  выставки,  лекции  и  доклады  со¬
трудников  Истпарта  стали  важной  формой  массовой  пропаган¬
ды  марксистско-ленинских  идей  на  материалах  и  документах  по
истории  революции  и  Коммунистической  партии.
 В  мае  1928  г.  в  связи  с  тем,  что  при  ЦК  партии  действовали
два  учреждения,  близкие  друг  другу  по  роду  и  характеру  ceoej
деятельности,  Центральный  Комитет  утвердил  план  объединения
Истпарта  с  Институтом  В.  И.  Ленина  и  создания  единого  научно-
исследовательского  института  В.  И.  Ленина  при  ЦК  ВКП(б).
 Близкой  к  Истпарту  по  характеру  и  формам  работы  была  Ко¬
миссия  по  истории  профессионального  движения  в  России  (Ист-
проф),  созданная  ВЦСПС  в  1920  г.  Она  занималась  собиранием,
изучением  материалов  по  истории  рабочего  класса,  истории  его
организаций  и  борьбы49.  Комиссии,  действовавшие  при  местных
союзах,  изучали  историю  профдвижения,  готовили  к  публикации
мемуары  и  документы,  составляли  хроники  рабочего  и  профес¬
сионального  движения  на  местах.  К  этому  же  времени  относится
возникновение  Комиссии  по  изучению  истории  молодежного  дви¬
жения  (Истмол).  Местные  истмолы  создавались  при  истпартах,
реже  существовали  самостоятельно,  подчиняясь  комсомольским
органам.  Деятельность  Истпрофа  и  Истмола  оказала  заметное
влияние  на  разработку  проблем,  которыми  они  занимались,  и
особенно  на  популяризацию  материалов  по  истории  молодежно¬
го  и  профессионального  движения  50.
 48  См.  гл.  VII  настоящего  тома.
 49  Комиссия  подготовила  и  издала  «Материалы  по  истории  профессио¬
нального  движения  в  России»  (т.  1—3.  Л.,  1924—1925).
 50  Раздел  об  Истпарте  написан  Г.  Д.  Алексеевой.
 217

*  *  *
 8  июля  1923  г.  ЦК  РКП  (б)  опубликовал  в  «Правде»  обра¬
щение,  в  котором  говорилось:  «Согласно  пожеланию,  принятому
на  Московской  конференции  РКП,  в  Москве  учреждается  „Ин¬
ститут  имени  В.  И.  Ленина“»51.  Центральный  Комитет  призвал
всех  членов  партии,  всех  лиц,  у  которых  хранятся  записки,  пись¬
ма,  заметки  Ленина,  передавать  эти  документы  в  Институт
В.  И.  Ленина.
 Собранные  Истпартом  ленинские  документы  и  материалы
были  переданы  вновь  созданному  Институту  и  составили  основу
его  фондов.  Одновременно  широким  фронтом  начались  поиски
ленинских  документов.  Сбор  материалов,  имеющих  отношение
к  жизни  и  деятельности  Ленина,  стал  всенародным  делом.  На
страницах  «Правды»,  в  журнале  «Пролетарская  революция»
систематически  сообщалось,  как  идет  пополнение  архива,  публи¬
ковались  и  анализировались  важнейшие  ленинские  документы.
Созданные  по  постановлению  ЦК  РКП  (б)  от  22  октября  1923  г.
Совет  Института  и  его  Правление  предприняли  ряд  активных
мер  для  приобретения  документов  и  материалов  о  Ленине  за
границей.  В  1925  г.  в  архиве  Института  уже  хранилось  около
21  тыс.  документов52.
 Важную  роль  в  определении  профиля  и  задач  Института
сыграло  постановление  II  съезда  Советов  СССР  о  необходимости
подготовить  собрание  сочинений  В.  И.  Ленина  и  выпустить  изб¬
ранные  его  сочинения  «в  миллионах  экземпляров  на  различных
языках,  в  особенности  на  восточных»53.  15  февраля  1924  г.  ЦИК
и  СНК  СССР  признали  Институт  Ленина  «...единственным  хра¬
нилищем  всех  рукописей  Владимира  Ильича  Ульянова  (Ленина)
и  всех  оригинальных  документов,  имеющих  непосредственное
отношение  к  его  деятельности»54.
 31  мая  1924  г.  во  время  работы  XIII  партийного  съезда  со¬
стоялось  официальное  открытие  Института  Ленина.  «...Первой  и
главной  задачей,—  говорилось  в  резолюции,—  XIII  съезд  счи¬
тает  вполне  научное  и  самое  тщательное  издание  полного  собра¬
ния  сочинений  Ленина  и  подготовку  ленинской  библиотеки  для
более  широких  масс  рабочих  из  избранных  произведений
В.  И.  Ленина  на  языках  всех  народностей,  населяющих  СССР.
Обработка  и  издание  богатейшего  литературного  наследства
В.  И.  Ленина  должны  привлечь  к  себе  внимание  не  только  ста¬
рых  большевиков,  но  и  молодежи  нашей.  Институт  В.  И.  Ленина
 51  «Правда»,  8  июля  1923  г.
 52  «Институт  Ленина  при  ЦК  РКП  (б).  Отчет  XIV  партийному  съезду».
М.,  1925,  стр.  13.
 53  «Известия  ЦИК  СССР  и  ВЦИК»,  27  января  1924  г.
 54  «СУР».  1924,  No  34,  ст.  313.
 218

должен  явиться,  таким  образом,  базой  изучения  и  распростране¬
ния  ленинизма  среди  широких  партийных  и  беспартийных
масс»55.
 В  истории  Института  Ленина  20-е  годы  составляют  важный
этап,  характеризующийся,  во-первых,  интенсивным  сбором  ле¬
нинских  материалов,  созданием  архива,  библиотеки  и  музея,
во-вторых,  подготовкой  и  изданием  собрания  сочинений  В.  И.  Ле¬
нина.
 К  концу  20-х  годов  сложился,  в  основном,  тот  богатейший
фонд  документов  Ленина,  который  до  сих  пор  служит  важней¬
шим  и  неисчерпаемым  источником  для  советских  ученых,  в  том
числе  историков.
 Одновременно  с  архивом  росла  библиотека  Института.
Ее  формирование  шло  в  двух  направлениях:  создавалась  фунда¬
ментальная  специализированная  библиотека  (в  нее  входили  все
издания  произведений  Ленина,  периодические  издания,  где  пуб¬
ликовались  его  работы,  печатные  издания,  которыми  он  пользо¬
вался,  книги  и  периодика,  имеющие  отношение  к  Ленину  и  лени¬
низму,  и  др.),  а  также  архивно-музейная  библиотека,  включав¬
шая  нелегальные  социал-демократические  и  другие  революцион¬
ные  издания  в  России  и  за  границей.
 Решение  XIII  партийного  съезда  организовать  при  Институте
Ленина  «музейное  отделение,  открытое  для  широких  рабочих  и
крестьянских  масс»56,  придало  большой  размах  и  организован¬
ность  начавшемуся  еще  в  1923  г.  сбору  иллюстративных  материа¬
лов  о  Ленине.  1  января  1925  г.  Музей  В.  И.  Ленина  был  открыт
для  трудящихся57.
 Материалы  архива,  библиотеки  и  Музея  В.  И.  Ленина  соста¬
вили  документально-научную  базу,  на  основе  которой  разверну¬
лась  подготовка  нового  издания  сочинений  Ленина,  а  позже,  в
конце  20-х  годов,  исследовательские  работы  по  биографии  вож--
дя  и  истории  ленинизма.  В  создании  и  деятельности  Института
Ленина  огромная  роль  принадлежала  большевикам-ленинцам:
Н.  К.  Крупской,  И.  И.  Скворцову-Степанову  (директор  Инсти¬
тута  в  1926—1928  гг.),  С.  И.  Гусеву,  А.  С.  Бубнову,  А.  Я.  Аросе-
ву,  М.  А.  Савельеву,  В.  В.  Адоратскому,  М.  Н.  Покровскому,
М.  И.  Ульяновой,  Е.  М.  Ярославскому,  С.  И.  Канатчикову  и  др.
 Научная  обработка  архива  сделала  возможной  периодиче¬
скую  публикацию  документов  В.  И.  Ленина.  В  1924  г.  вышли
в  свет  два  тома  «Ленинских  сборников»  —  это  было  одно  из  пер¬
 55  «КПСС  в  резолюциях  и  решениях  съездов,  конференций  и  пленумов
ЦК»,  ч.  1,  стр.  893—894.
 66  «КПСС  в  резолюциях  и  решениях  съездов,  конференций  и  пленумов
ЦК»,  ч.  2,  стр.  88
 57  «Институт  Ленина  при  ЦК  РКП  (б).  Отчет  XIV  партийному  съезду»,
 стр.  63 	#
 219

вых  изданий  Института.  В  течение  11  лет  (1924—1934)  он  подго¬
товил  и  издал  27  томов  «Ленинских  сборников».  Достоянием
общественности  стали  сотни  и  тысячи  документов  Ленина.  Пуб¬
ликация  черновиков,  планов,  рабочих  записей  Владимира  Ильи·
ча  раскрывала  лабораторию  ленинской  мысли,  восстанавливала
ход  и  методы  его  научной  работы.
 Главная  задача  Института  Ленина  состояла  в  выпуске  нового
издания  собрания  сочинений  Ленина.  Подготовка  второго  и
одновременно  третьего,  массового,  изданий  сочинений  Ленина
вылилась  в  огромную  научно-исследовательскую  работу,  в  кото¬
рой  кропотливая  подготовка  текстов  (расшифровка  рукописей,
их  выверка,  сверка  с  прежними  изданиями)  сочеталась  с  ком¬
ментаторской  и  исследовательской  деятельностью  в  области  исто¬
рии  партии,  истории  марксизма-ленинизма,  а  также  междуна¬
родного  и  русского  революционного  движения.  В  этой  связи  в
деятельности  ведущих  научно-исследовательских  учреждений
страны  —  Института  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса,  Института
В.  И.  Ленина  и  Истпарта  —  стали  появляться  элементы  парал¬
лелизма.
 Созданная  в  конце  1927  г.  специальная  комиссия  ЦК  ВКП(б),
уточняя  характер  и  цели  Коммунистической  академии,  Института
К-  Маркса  и  Ф.  Энгельса  и  Института  В.  И.  Ленина,  поставила
перед  Институтом  Ленина  ряд  новых  задач:  изучение  истории  ре¬
волюционного  движения,  марксизма  и  социал-демократии  в  Рос¬
сии,  а  также  истории  международного  коммунистического  и  ра¬
бочего  движения  начиная  с  1914  г.58
 Этим  был  сделан  первый  шаг  к  сближению  деятельности
однотипных  научных  центров.  10  мая  1928  г.  Центральный  Коми¬
тет  партии  признал  целесообразным  объединить  Истпарт  и  Ин¬
ститут  Ленина  в  единое  учреждение  —  Институт  Ленина  при
ЦК  ВКП(б)59.  «Настоятельность  подготовки  научной  истории
партии  требует  концентрации  партийных  сил,  занятых  изучением
этих  вопросов,  вокруг  единого  учреждения.  Центральное  внима¬
ние  реорганизованного  Института  Ленина  по-прежнему  должна
быть  положено  на  скорейший  выпуск  сочинений  В.  И.  Лени¬
на»60,—  говорилось  в  решении  ЦК  ВКП(б)  от  21  сентября
1928  г.  «О  работе  Института  Ленина  и  местных  истпартов».
 Круг  вопросов,  которыми  должен  был  заниматься  объединен¬
ный  Институт,  включал  изучение  жизни  и  деятельности  Ленина,
научную  разработку  проблем  ленинизма,  а  также  истории
ВКП(б)  и  Коминтерна.  Центральный  Комитет  партии  специаль¬
но  обратил  внимание  на  то,  что  слияние  Института  Ленина  с
 58  «Институт  Ленина  при  ЦК  ВКП(б).  Отчет  XV  партийному  съезду».
М.,  1927,  стр.  5.
 59  «Известия  ЦК  ВКП(б)»,  1928,  №  18,  стр.  8;  ИЬ  27,  стр.  12;  №  29г
стр.  8.
 60  «Известия  ЦК  ВКП(б)»,  1928,  №  29,  стр.  8.
 220

Истпартом  не  должно  приостанавливать  работ  по  истории  пар¬
тии,  в  частности  переиздания  важнейших  историко-партийных
документов,  не  должно  ослаблять  деятельности  испартов  на  ме¬
стах.  В  соответствии  с  этими  задачами  утверждалась  следующая
структура  Института:  научно-исследовательский  и  редакционно¬
издательский  отделы,  архив,  библиотека,  музей,  отдел  местных
истпартов.
 Слияние  Института  Ленина  и  Истпарта  помогло  объединить
марксистские  научные  силы  и  сосредоточить  их  внимание  на
важнейших  проблемах.  Плодотворность  слияния  институтов  дала
себя  знать  очень  скоро.  Уже  в  апреле  1929  г.  директор  Института
М.  А.  Савельев,  выступая  на  II  Всесоюзной  конференции  марк¬
систско-ленинских  научно-исследовательских  учерждений,  отме¬
тил,  что  увеличился  размах  исследовательских  работ  в  области
ленинизма  и  истории  партии,  60  человек  включились  в  подготов¬
ку  издания  сочинений  В.  И.  Ленина61.
 Библиотека  Института,  в  которую  влились  богатейшие  фонды
Истпарта,  постановлением  ЦК  ВКП(б)  от  20  августа  1928  г.
была  признана  Центральным  книгохранилищем  партии.  К  1930  г.
она  имела  свыше  140  тыс.  книг  и  журналов,  около  5  тыс.  ком¬
плектов  газетного  фонда,  единственную  по  своему  богатству  кол¬
лекцию  подпольных  изданий  книг,  листовок  и  периодики62.
 Слияние  архивов  Истпарта  и  Института  Ленина  дало  возмож¬
ность  объединить  документы,  прежде  механически  разделенные.
Большую  роль  в  развитии  архива  сыграло  постановление  ЦК
ВКП(б)  от  28  июня  1928  г.  о  преобразовании  его  в  Центральный
партийный  архив  с  26  филиалами  в  национальных  республиках
и  областях.  К  началу  1930  г.  в  архиве  Института  хранилось  око¬
ло  70  тыс.  документов,  в  том  числе  свыше  24  тыс.  ленинских63.
 Центральный  Комитет  поставил  перед  объединенным  Инсти¬
тутом  задачи:  ускорить  издание  собрания  сочинений  В.  И.  Лени¬
на,  подготовить  к  публикации  ленинские  тетради  по  империализ¬
му,  по  национальному  и  аграрному  вопросам,  создать  научную
биографию  Ленина.  Вместе  с  тем  Институт,  продолжая  печатать
протоколы  съездов  и  конференций  партии,  должен  был  научно
систематизировать  партийный  архив,  создать  ряд  монографий
по  истории  партии.
 Начался  новый  этап  деятельности  Института,  отличавшийся
широким  размахом  публикаций  и  успешным  завершением  основ¬
ных  изданий.  В  1932  и  1933  гг.  закончился  выпуск  второго
и  третьего  изданий  сочинений  В.  И.  Ленина,  которые  при  суще¬
ствовавшем  тогда  уровне  изученности  ленинского  наследства  яв¬
лялись  наиболее  полными.  Научно-справочный  аппарат,  обстоя-
 61  «Вестник  Коммунистической  академии»,  1929,  №  32,  стр.  225.
 62  «Институт  Ленина  при  ЦК  ВКП(б).  Отчет  XVI  партийному  съезду»
М.,  1930,  стр.  21.
 ю  Там  же,  стр.  19;  «Пролетарская  революция»,  1934,  №  3,  стр.  258.
 т

тельный  и  широко  документированный,  стал  необходимым  и
весьма  ценным  (несмотря  на  отдельные  ошибки  и  недостатки)
подспорьем  для  историков.  В  те  же  годы  Институт  Ленина  под¬
готовил  шеститомное  (1930—1931)  и  двухтомное  (1933)  издания
«Избранных  произведений»  В.  И.  Ленина,  продолжил  публика¬
цию  «Ленинских  сборников»,  выпустил  ряд  тематических  сбор¬
ников  работ  Ленина  64.
 Выпуск  сочинений  и  отдельных  произведений  В.  И.  Ленина
сопровождался  систематическими  библиографическими  работа¬
ми65.  В  1926  г.  под  редакцией  М.  А.  Савельева  начали  публико¬
ваться  тома  «Ленинианы»  66,  в  1928  и  1933  гг.  были  изданы  ука¬
затели  к  «Ленинским  сборникам»  (т.  I—VII,  I—XX),  в  1930  г.
вышел  предметный  указатель  к  первому  изданию  сочинений
В.  И.  Ленина.  Составлялась  также  библиография  зарубежной
литературы  о  Ленине.  После  объединения  с  Истпартом  размах
библиографических  работ  Института  расширился:  в  1932  г.  был
издан  «Ежегодник  ленинской  и  историко-партийной  библиогра¬
фии»,  готовились  библиографии  листовок  РСДРП,  переводов  со¬
чинений  Ленина  на  иностранные  языки  и  др.  Громадную  работу
вел  Институт  по  подготовке  справочных  томов.  Библиографиче¬
ские  работы  Института  Ленина,  благодаря  тщательности  их  под¬
готовки,  сохранили  свое  значение  и  в  наши  дни.
 Завершение  к  началу  30-х  годов  в  основном  издания  сочине¬
ний,  опубликование  значительной  части  литературного  наслед¬
ства  Ленина  дало  возможность  Институту  поставить  в  качестве
своей  главной  задачи  научную  разработку  вопросов  ленинизма  и
истории  партии.  Эту  же  цель  преследовало  изменение  в  1929—
1930  гг.  структуры  Института,  в  частности  оформление  в  научно-
исследовательском  отделе  кабинетов  по  изучению  биографии
В.  И.  Ленина,  по  истории  ВКП(б),  истории  Коминтерна,  парт¬
строительства.
 В  ноябре  1931  г.  постановлением  Президиума  ЦИК  СССР
«для  объединения  работы  по  изданию  сочинений  Маркса,  Энгель¬
са  и  Ленина  и  для  разработки  вопросов  марксизма-ленинизма
и  истории  их  развития»  Институт  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса  при
ЦИК  СССР  был  объединен  с  Институтом  Ленина  и  организован
 64  «Ленин  о  Чернышевском».  М.—  Л.,  1928;  В.  И.  Ленин.  Об  улучше¬
нии  госаппарата  и  о  борьбе  с  бюрократизмом  и  волокитой.  Письма  и  замет¬
ки  1917—1922  гг.  М.—Л.,  11929;  В.  И.  Ленин.  О  программе  партии.  Статьи,
доклады  и  документы  «по  выработке  программы  РКП  (б).  М.,  1939;  В.  И.  Ле¬
нин.  Об  электрификации.  М.—  Л.,  1936;  «Декреты  Октябрьской  революции
(Правительственные  акты,  подписанные  и  утвержденные  Лениным)»,  т.  I.  М.,
1933  и  др.
 65  «Каталог  рукописей  В.  И.  Ульянова  (Ленина)»,  вып.  1.  Сост.  А.  Аро-
сев.  М.,  1924;  «Институт  Ленина  при  ЦК  ВКП(б).  Каталог  изданий».  М.—
Л.,  1929  и  др.
 66  «Лениниана.  Библиографический  обзор  русской  литературы»,  т.  I—V.
М.—Л.,  1926—1930.
 222

единый  Институт  Маркса—Энгельса—Ленина  при  ЦКВКП(б)67.
Интересы  целеустремленной  научной  разработки  вопросов  тео¬
рии  и  практики  марксизма-ленинизма,  однохарактерность  типа  tf
структуры  этих  научных  учреждений,  необходимость  сосредото¬
чения  и  более  эффективного  использования  ценных  кадров  спе¬
циалистов  были  причинами  слияния  институтов.
 *  *  *
 Научная,  издательская  и  популяризаторская  работа  Институ¬
та  Маркса—Энгельса—Ленина  на  протяжении  1931—1936  гг.  яв¬
лялась  продолжением  главных  направлений  деятельности  преж¬
них  институтов.
 К  1936  г.  было  почти  завершено  издание  первого  собрания  со¬
чинений  Маркса  и  Энгельса  (в  1937—1946  гг.  вышли  последние
6  книг).  Осуществлялось  международное  издание  полного  соб¬
рания  сочинений  Маркса  и  Энгельса  («Marx—Engels.  Gesamt¬
ausgabe»)  на  языке  оригинала,  отличавшееся  расширенным  на¬
учно-справочным  аппаратом,  публикацией  подготовительных
работ  Маркса  и  Энгельса,  приложением  описания  рабочих  тетра¬
дей  Маркса  и  Энгельса.  Следует  отметить  среди  изданий  30-х  го¬
дов  публикации  «Избранных  произведений»  К.  Маркса  в  2-х  то¬
мах  (1933  г.),  томов  «Архива  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса»,  где
были,  в  частности,  напечатаны  письма  Маркса  и  Энгельса,  руко¬
пись  6-й  главы  первого  тома  «Капитала»,  часть  рукописи,  являв»
шейся  этапом  работы  Маркса  над  книгой  «К  критике  политиче¬
ской  экономии».
 Изучение  жизни  и  деятельности  основоположников  марксиз¬
ма-ленинизма,  начатое  еще  в  соответствующих  институтах,  ин¬
тенсивно  продолжалось  после  их  объединения.  Были  подготовле¬
ны  материалы  по  биохронике  К.  Маркса  w.  Однако  научные  био¬
графии  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса  не  были  созданы.  Исключение
составлял  популярный  биографический  очерк  о  Марксе  JI.  Пер¬
чика  69.
 Сравнительно  лучше  обстояло  дело  с  изучением  жизни  и  дея¬
тельности  Ленина.  На  протяжении  20-х  годов  был  накоплен  об¬
ширный  биографический  материал,  который  частично  печатался
на  страницах  «Записок  Института  Ленина»  и  «Ленинских  сбор¬
ников»  70.  Определенным  итогом  явилась  публикация  в  томах
 «  «СЗР»,  1931,  №  68,  ст.  455.
 68  «К.  Маркс  в  1848—1849  гг.  (Из  научной  биохроники  Маркса)».—  «Про¬
летарская  революция»,  1933,  №  1;  «К.  Маркс.  Даты  жизни  и  деятельности,
1818—1883».  Под  ред.  В.  Адоратского.  М.,  1934.
 88  Л.  Перчик.  К.  Маркс.  К  пятидесятилетию  со  дня  смерти.  Популяр¬
ная  биография.  М.,  1933.
 70  В  «Ленинских  сборниках»  (I—II)  был  специальный  отдел  «Из  подго¬
товленных  материалов  к  научной  биографии  В.  И.  Ленина»,  в  «Записках
 223

второго  и  третьего  изданий  сочинений  Ленина  «Основных  вех
жизни  В.  И.  Ленина».  В  начале  30-х  годов  появились  первые  си¬
стематизированные  биохроники  жизни  и  деятельности  Ленина  71.
 Богатый  биографический  материал  содержали  подготовлен¬
ные  и  опубликованные  Институтом  воспоминания  о  В.  И.  Ленине
его  соратников  и  современников:  В.  В.  Адоратского,  А.  М.  Аник-
ста,  Я.  С.  Ганецкого,  Я.  И.  Гиндина,  Н.  П.  Горбунова,  К.  Дани-
шевского,  С.  С.  Каменева,  М.  И.  Калинина,  Г.  М.  Кржижановско¬
го,  Н.  К.  Крупской.  А.  В.  Луначарского,  С.  В.  Малышева,
М.  Н.  Покровского,  Н.  А.  Семашко,  А.  И.  Ульяновой-Елизаровой,
К.  Цеткин  и  других,  а  также  тематические  сборники  воспомина¬
ний  72.
 Попытками  обобщения  биографических  материалов  явились
работы  А.  Аросева,  В.  Кикоина,  В.  Алексеева  и  А.  Швера73.  Во
второй  половине  20-х  и  в  начале  30-х  годов  Институт  издавал  и
переиздавал  биографические  очерки  о  В.  И.  Ленине,  написанные
П.  М.  Керженцевым,  А.  С.  Бубновым,  Е.  Ярославским,  H.  Н.  По¬
повым  и  Я.  А.  Яковлевым,  А.  X.  Митрофановым,  П.  Н.  Лепешин-
ским,  В.  А.  Карпинским,  А.  И.  Ульяновой,  И.  И.  Ходоровским,
В.  Г.  Сориным,  Ц.  С.  Зеликсон-Бобровской  и  др.  Это  были  в  ос¬
новном  небольшие  популярные  работы,  основанные  на  личных
воспоминаниях  авторов  и  опубликованных  Институтом  мате¬
риалах.
 После  объединения  Истпарта  с  Институтом  Ленина  продол¬
жалось  издание  важнейших  документов  и  материалов  по  истории
ВКП(б):  протоколов  и  стенографических  отчетов  съездов  и  кон¬
ференций  партии;  текстов  большевистских  газет  «Звезда»,  «Сол¬
датская  правда»,  «Волна»,  «Эхо»,  «Вперед»,  «Пролетарий»,
«Правда»,  «Социал-демократ»;  мемуаров  по  истории  революци¬
онного  и  социал-демократического  движения  в  России;  избран¬
ных  произведений  М.  С.  Ольминского,  Ф.  Э.  Дзержинского,
H.  Н.  Батурина,  В.  В.  Воровского,  И.  И.  Скворцова-Степанова  и
других  деятелей  Коммунистической  партии.
 Архив  Института  Маркса—Энгельса—Ленина  хранил  тысячи
ценнейших  документов  по  истории  большевизма.  Немалый  вклад
 Института  Ленина»  (т.  I—III,  1927—1928)  —  «Материал  для  биографии
 В. 	И.  Ленина»  и  «Календарь  работы  В.  И.  Ленина  за  январь  и  февра.
1921  г.».
 71  «Даты  жизни  и  деятельности  Ленина.  1870—1924».  М.,  1931;  «В.  И.  Ле¬
нин  в  эпоху  II  съезда  и  раскола  партии  (Из  хроники  жизни  и  деятельно¬
сти)».  М.,  1933.
 72  «Ленин  в  первые  месяцы  Советской  власти».  Сб.  статей  и  воспоминаний
М.,  1933;  «Ленин  в  Самаре».  Сб.  воспоминаний.  М.,  1933;  «Ленин  на  хозяй¬
ственном  фронте».  Сб.  воспоминаний.  М.,  1934;  «О  Ленине»,  [т.]  I.  Сб.  вос¬
поминаний.  Л.,  1925;  «Рабочие  и  крестьяне  о  Ленине».  М.,  1933.
 73  А.  А  рос  ев.  Основные  вехи  жизни  В.  И.  Ульянова  (Ленина).  Л.,
1924;  В.  Кикоин.  Биография  В.  И.  Ленина  в  датах  и  числах.  Л..  1924;
 В. 	Алексеев,  А.  Ш  в  е  р.  Семья  Ульяновых  в  Симбирске.  1869—1887.  Под
ред.  и  с  прим.  А.  Ульяновой  (Елизаровой).  М.—  Л.,  1925.
 224

в  накопление  и  изучение  материалов  по  истории  партии  внесли
местные  истпартьь  Их  работа  после  слияния  с  Институтом  Ле¬
нина  приобрела  большую  плановость:  перед  ними  была  поставле¬
на  задача  создания  историй  местных  партийных  организаций.
Институт  помогал  истпар1,ам  научными  консультациями  и  рецен¬
зированием  подготовленных  ими  изданий.  Изменение  направле¬
ния  работы  истпартов  вызвало  необходимость  их  укрупнения.
В  1930  г.  (решениями  ЦК  ВКП(б)  от  16  апреля  и  26  мая)  круп¬
нейшие  истпарты,  в  которых  сложились  подготовленные  кадры,
были  реорганизованы  в  институты  по  истории  партии  и  рево¬
люции.
 В  начале  30-х  годов  Институт  Маркса—Энгельса—Ленина
сделал  ряд  шагов  для  того,  чтобы  сконцентрировать  лучшие  ис¬
торико-партийные  кадры  и  начать  широким  фронтом  подготовку
фундаментальных  трудов  по  истории  партии.  В  представленных
в  ЦК  ВКП(б)  в  марте  1930  г.  тезисах  Института  «Об  изучении
истории  ВКП(б)»74  намечался  обширный  план  научных  иссле¬
дований  в  этой  области,  в  частности  издание  научно-популярного
четырехтомника  по  истории  партии.  Однако  эту  важнейшую
задачу  не  удалось  выполнить.
 Деятельность  Института  в  области  истории  международного
социалистического  движения  выразилась  в  подготовке  и  издании
протоколов  Генерального  Совета,  а  также  конгрессов  и  конфе¬
ренций  I  Интернационала,  протоколов  конгрессов  II  Интернаци¬
онала,  Коммунистического  Интернационала  и  пленумов  ИККИ,
в  составлении  хроники  Коминтерна,  в  подготовке  ряда  темати¬
ческих  сборников.
 В  работе  Института  Маркса—Энгельса—Ленина  в  первой  по¬
ловине  30-х  годов  наряду  с  несомненными  достижениями  начало
проявляться  отрицательное  влияние  культа  личности  Сталина.
Это  сказалось,  прежде  всего,  на  тематике  и  темпах  научно-иссле¬
довательской  деятельности  Института.  Не  выполнялись  планы
научной  разработки  важнейших  объектов:  научных  биографий
К.  Маркса,  Ф.  Энгельса,  В.  И.  Ленина,  многотомной  истории
ВКП(б).  Все  более  увеличивалось  число  изданий,  посвященных
Сталину,  за  счет  тем,  освещавших  роль  основоположников  марк¬
сизма-ленинизма.  Стали  сужаться  общественно-научные  связи
Института:  прекратились  научные  заседания,  собиравшие  ранее
широкий  круг  ученых-марксистов,  сошли  на  нет  выставки,  замер¬
ли  дискуссии.
 Все  эти  тенденции  отчетливо  проявились  на  страницах  перио¬
дического  издания  Института  —  журнала  «Пролетарская  рево¬
люция».  В  1931  г.  в  №  6  журнала  было  напечатано  письмо
И.  В.  Сталина  «О  некоторых  вопросах  истории  большевизма»,
которое  содержало  грубый  административный  окрик  в  адрес  ре¬
 74  «Институт  Ленина.  Отчет  XVI  партийному  съезду»,  стр.  50—65.
15  Очерки  историографии,  т.  IV 	225

дакции.  С  этого  времени  журнал  стало  лихорадить,  нарушилась
периодичность  издания,  резко  и  неуклонно  сокращался  его  объ¬
ем.  В  1930—1931  гг.  в  состав  редколлегии  журнала  входили
 В. 	В.  Адоратский,  Д.  А.  Баевский,  П.  О.  Горин,  М.  С.  Ольмин¬
ский,  М.  А.  Савельев  (ответственный  редактор);  в  1933  г.  не  оста¬
лось  ни  одного  из  прежних  редакторов.  Характер  и  тематика
публикуемых  в  журнале  материалов  заметно  менялись:  редко  по¬
являлись  серьезные  исследовательские  работы,  исчезли  дискус¬
сионные  статьи,  все  скупее  публиковалась  информация  о  деятель¬
ности  Института.
 В  20-х  годах  Институт  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса,  Институт
 В. 	И.  Ленина  и  Истпарт  не  занимались  специально  подготовкой
специалистов.  Однако  сосредоточение  в  этих  учреждениях  веду¬
щих  теоретических  кадров  партии,  а  также  привлечение  к  изда¬
нию  сочинений  К.  Маркса,  Ф.  Энгельса  и  В.  И.  Ленина  значи¬
тельного  отряда  молодежи,  в  том  числе  слушателей  Института
красной  профессуры,  привело  к  тому,  что  они  стали  своеобраз¬
ными  центрами  воспитания  квалифицированных  специалистов;
в  ходе  подготовки  документов  к  печати,  составления  научно¬
справочного  аппарата  молодые  историки  проходили  серьезную
школу.  Эти  учреждения  привлекали  и  старых  специалистов,  со¬
действуя  их  переходу  на  позиции  марксизма-ленинизма.
 Летом  1930  г.,  учитывая  растущую  потребность  в  специали¬
стах,  ЦК  ВКП(б)  постановил  организовать  при  Институте  Лени¬
на  историко-партийное  отделение  Института  красной  профессу¬
ры,  которое  затем  было  преобразовано  в  самостоятельный  Ин¬
ститут  красной  профессуры  истории  партии.
 Научно-теоретические  и  историко-партийные  учреждения  и
организации,  созданные  Коммунистической  партией  и  Советским
правительством  вскоре  после  Октябрьской  революции,  стали
важным  звеном  в  складывании  и  развитии  организационной  си¬
стемы  советской  исторической  науки.  Они  сыграли  ведущую  роль
в  пропаганде  марксистско-ленинской  теории,  в  процессе  теорети¬
ческого  и  методологического  становления  науки,  в  разработке
ряда  важных  исторических  проблем  и  в  формировании  кадров
историков-марксистов.
 3. 	ИНСТИТУТ  КРАСНОЙ  ПРОФЕССУРЫ
(1921—1936  гг.)
 Крупнейшим  центром  подготовки  марксистских  кадров  исто¬
риков  высшей  квалификации  в  20—30-х  годах  был  Институт  кра¬
сной  профессуры  (ИКП).  Создание  подобного  учреждения,  рево¬
люционного  не  только  по  своему  названию,  но  прежде  всего  по
своим  целям  и  задачам,  по  содержанию  и  методам  подготовки
марксистских  кадров  для  общественных  наук,  явилось  одним
 226

из  важнейших  завоеваний  социалистической  революции  в  обла¬
сти  подготовки  новой  научной  интеллигенции.
 2  февраля  1921  г.  со  страниц  «Известий  ВЦИК»  Комиссия
по  коренной  реформе  преподавания  общественных  наук  (Комис¬
сия  Ф.  А.  Ротштейна)  обратилась  ко  всем  партийным  комитетам
и  политотделам  Красной  Армии  с  предложением  рекомендовать
из  числа  партийной  молодежи,  имеющей  научную  подготовку,
150  кандидатов  для  создания  кадров  «красной  профессуры»75.
11  февраля  1921  г.  декрет  Совета  Народных  Комиссаров  «Об  уч¬
реждении  Институтов  по  подготовке  Красной  Профессуры»  пред¬
писал:  «учредить  в  Москве  и  Петрограде  Институты  по  подго¬
товке  Красной  Профессуры  для  преподавания  в  высших  школах
Республики  теоретической  экономии,  исторического  материализ¬
ма,  развития  общественных  форм,  новейшей  истории  и  советско¬
го  строительства»  76.  Декрет  о  создании  Института  красной  про¬
фессуры  был  подписан  В.  И.  Лениным,  который  горячо  поддер¬
жал  идею  ускоренной  подготовки  молодых  научных  кадров  из
числа  партийной  молодежи.  М.  Н.  Покровский  вспоминал  в  этой
связи:  «...с  В.  И.  Лениным  Институт  связан,  само  собой  разуме¬
ется,  далеко  не  одной  этой  подписью.  Фактически  Владимир
Ильич  был  основателем  Института»77.  Слушателями  Института
могли  стать  коммунисты  с  не  менее  чем  трехлетним  партийным
стажем,  а  с  1925  г.—  пятилетним,  имеющие  способности  научного
исследователя,  а  также  опыт  партийной,  советской  и  обществен¬
ной  работы. 	♦
 Идея  создания  марксистского  центра  подготовки  новых  со¬
ветских  научных  кадров  встретила  горячее  одобрение  и  всеобщую
поддержку  партийной  и  советской  общественности.  Проведен¬
ный  конкурс  позволил  отобрать  и  допустить  к  приемным  экза¬
менам  наиболее  способных  и  подготовленных;  было  подано  289
заявлений,  принято  93  человека  78.
 Осенью  1921  г.  в  Москве  начал  работу  Институт  красной
профессуры  (недостаток  преподавателей-марксистов  не  позволил
открыть  ИКП  в  Петрограде,  как  это  предусматривалось  декре¬
том  СНК  И  февраля).  До  1924  г.  в  составе  ИКП  существовали
три  отделения:  экономическое,  историческое  и  философское.  Ис¬
торическое  отделение  имело  секции  всеобщей  и  русской  истории.
 Процесс  становления  Института  красной  профессуры  растя¬
нулся  на  весь  период  20-х  годов:  уточнялись  программы  подго-
 75  Д.  Кузовков.  К  реорганизации  высшей  школы.—  «Известия  ВЦИК»,
9  февраля  1921  г.
 7в  «СУР»,  1921,  №  12,  ст.  79.
 77  М.  Покровский.  Десятилетие  Института  красной  профессуры.—
«Правда»,  11  февраля  1931  г.
 78  Т.  Д  V  б  ы  н  я.  А.  Панкратова.  Десять  лет  Института  красной  про¬
фессуры.—«Борьба  кШСбВ»,  Л  931,'  №  Т-9,  стр.  23,  а  также:  «Институт  крас¬
ной  профессуры».—  «Правда»,  11  июля  1922  г.
 227
 15·

товки  слушателей,  изменялась  структура,  происходила  проле¬
таризация  состава  слушателей,  складывались  специфические
принципы  подготовки  и  воспитания  кадров.  Сразу  же  после  соз¬
дания  Института  проводилась  систематическая  работа  по  отбору
в  число  слушателей  лучших  представителей  рабочего  класса,
крестьянства  и  интеллигенции.  В  конце  1921  г.  при  ЦК  РКП  (б)
была  создана  комиссия  по  проверке  состава  ИКП  79.  С  1922  г.
по  решению  ЦК  РКП  (б)  кандидаты  в  слушатели  должны  были
иметь  рекомендацию  на  учебу  от  Центрального  Комитета  или  от
губкомов  партии  ®°.  Вместе  с  тем  в  виде  исключения  на  учебу  в
ИКП  допускались  и  беспартийные  из  числа  способной  и  талант¬
ливой  молодежи;  так  среди  слушателей,  принятых  в  1921  г.,  было
4  беспартийных81.  XIII  съезд  партии,  отметив,  что  в  условиях
ожесточенной  борьбы  с  троцкизмом  и  активизации  буржуазной
идеологии  проблема  обеспечения  вузов  квалифицированными
коммунистическими  преподавательскими  кадрами  приобретает
особую  остроту,  предложил  максимально  развернуть  работу  Ин¬
ститута  красной  профессуры  и  одновременно  принять  меры  к
орабочению  его  состава  путем  создания  подготовительных  кур¬
сов  для  окончивших  рабфаки  82.  Социальный  состав  слушателей
постоянно  улучшался.  Если  в  1921  г.  число  слушателей-рабочих
составляло  только  6,67%,  то  в  1924  г.  оно  возросло  до  21,1%,  а  в
1928  г.—до  39,7%  *>.
 Руководство  и  помощь  Центрального  Комитета  партии  сказы¬
вались  на  всех  сторонах  деятельности  Института.  Созданная  ЦК
РКП  (б)  комиссия  по  организации  ИКП  еще  в  течение  марта—
августа  1921  г.  провела  большую  подготовительную  работу  по
укомплектованию  преподавательского  состава,  по  разработке
учебных  планов,  программ  и  методов  преподавания  м.  Председа¬
телем  временного  Правления,  а  затем  первым  ректором  был  на¬
значен  М.  Н.  Покровский,  который  руководил  также  историче¬
ским  отделением.  На  преподавательскую  работу  в  Институт  пар¬
тия  направила  крупных  марксистов:  М.  Н.  Покровского,  В.  В.  Адо¬
ратского,  Ю.  Ю.  Мархлевского,  В.  П.  Волгина,  А.  Д.  Удальцова,
Ф.  А.  Ротштейна,  С.  С.  Кривцова  и  др.  К  преподаванию  были
привлечены  также  видные  старые  специалисты:  Е.  А.  Космин-
ский,  П.  И.  Лященко,  В.  С.  Сергеев,  А.  Н.  Савин.
 Деятельность  Института  красной  профессуры  развертывалась
в  сложных  условиях:  недоставало  преподавателей-марксистов,
совершенно  отсутствовал  опыт  подготовки  марксистской  профес-
 п  ЦГАОР  СССР,  ф.  5284,  оп.  1,  д.  2,  л.  23.
 80  «Правда»,  11  июля  ¡1922  г.
 81  «Правда»,  22  сентября  1921  г.
 82  «КПСС  в  резолюциях  и  решениях  съездов,  конференций  и  пленумов
ЦК»,  ч.  1,  стр.  891.
 83  ЦГАОР  СССР,  ф.  5284,  оп.  1,  д.  *135,  л.  14.
 84  Там  же,  д.  2,  л.  5.
 228

суры  в  области  общественных  наук.  К  началу  первого  учебного
года  не  было  еще  четкого  учебного  плана:  программы  экономи¬
ческого,  исторического  и  философского  отделений  были  вырабо¬
таны  летом  1922  г.,  и  с  осени  началась  специализация  слушате¬
лей  в  этих  областях  науки85.
 Программа  подготовки  историков  в  Институте  до  1924  г.  была
рассчитана  на  три  года.  Учебные  планы  исторического  отделения
строились  в  соответствии  с  главной  целевой  установкой  ИКП:
подготовить  кадры,  сочетающие  знание  предмета  с  глубоким  по¬
ниманием  марксистско-ленинской  теории  и  методологии  исследо¬
вания  в  области  общественных  наук.  Главное  внимание  на  пер¬
вых  курсах  уделялось  марксистской  подготовке  в  семинарах  по
политической  экономии,  историческому  и  диалектическому  мате¬
риализму.  Вместе  с  тем  с  первого  курса  начиналась  специализа¬
ция  слушателей  в  области  русской,  всеобщей  истории  и  истории
научного  социализма,  а  со  второго  курса  основной  становилась
работа  в  исследовательских  семинарах  по  избранной  теме86.
 Семинарская  форма  работы  сразу  же  стала  ведущей  и  оказа¬
лась  весьма  плодотворной.  Уже  в  конце  1922  г.  Правление  сочло
возможным  опубликовать  в  «Трудах  ИКП»  ряд  работ  слушате-
лей-историков,  явившихся  результатом  самостоятельного  иссле¬
дования  и  коллективного  обсуждения  в  семинарах,  которыми  ру¬
ководили  М.  Н.  Покровский  и  А.  Н.  Савин  87.
 Важные  изменения  в  учебном  плане  исторического  отделения
произошли  в  1924—1925  гг.:  начали  работать  семинары  по  исто-*
рии  Октябрьской  революции,  истории  гражданской  войны  в  Рос¬
сии,  истории  германской  социал-демократии88.  В  марте  1924  г.
организуется  кафедра  89  и  вводится  курс  ленинизма  ^  Програм¬
ма  занятий  семинара  по  марксизму-ленинизму,  включавшая  важ¬
нейшие  проблемы  теории  и  практики  Коммунистической  партии,
способствовала  идейному  воспитанию  слушателей.
 В  июле  1924  г.  состоялся  первый  выпуск  исторического  отде¬
ления:  11  историков  получили  право  вести  преподавательскую
работу  в  вузах91.  Первые  «красные  профессора»  были  направле¬
ны  в  ведущие  вузы  страны:  в  Московский  и  Ленинградский  уни¬
верситеты,  Коммунистический  университет  им.  Я.  М.  Свердлова,
Академию  социального  воспитания  и  др.  За  первое  десятилетие
Институт  подготовил  свыше  100  историков92.
 85  ЦГАОР  СССР,  ф.  5284,  оп.  1,  д.  2,  лл.  35,  47,  50,  54.
 86  Там  же,  лл.  113—114.
 87  Там  же,  лл.  67,  70.
 88  Там  же,  д.  98,  л.  74.
 89  Там  же,  л.  21.
 90  Там  же,  дд.  84,  87,  93.
 91  Там  же,  л.  65.
 92  Т.  Д  у  б  ы  н  я,  А^П  а  н  к  р  а  т  о  в  а.  Десять  лет  Института  красной  про¬
фессуры,  стр.  23.
 229

На  протяжении  последующих  лет  в  Институте  красной  про¬
фессуры  постоянно  пересматривались  и  улучшались  учебные  пла¬
ны  и  программы.  Значительно  расширился  размах  подготовки
историков.  В  1927  г.  по  постановлению  ЦК  партии  было  создано
историко-партийное  отделение93,  а  в  1928  г.  —  восточное  отделе¬
ние94.  В  1929  г.  историческое  и  восточное  отделение  развертыва¬
ются  в  Институт  истории  по  подготовке  красной  профессуры  с
четырьмя  отделениями:  истории  России  и  СССР,  истории  Запада,
истории  Востока,  истории  рабочего  и  профсоюзного  движения  95.
Наряду  с  ним  создаются  еще  три  самостоятельных  Института
красной  профессуры:  истории  партии,  философии  и  естествозна¬
ния,  экономики  96.
 Усложнение  организационной  структуры  ИКП  и  его  диффе¬
ренциация  отражали  быстрый  рост  советской  исторической  нау¬
ки,  углубление  исследовательской  работы  в  различных  областях
всеобщей  и  отечественной  истории,  постановку  перед  историче¬
ской  наукой  и  историческим  образованием  всем  ходом  общест¬
венной  жизни  новых  задач.  Вместе  с  этим  совершенствовались
теоретическая  и  профессиональная  подготовка,  организация  и
методика  учебного  процесса.
 В  соответствии  с  указаниями  ЦК  ВКП(б)  учебные  планы  и
программы  подготовки  историков  пересматривались  в  30-х  годах
под  углом  зрения  более  систематического  изучения  слушателями
русской  и  всеобщей  истории.  В  1932/33  учебном  году  были  с  этой
целью  введены  лекционные  исторические  курсы  по  важнейшим
узловым  проблемам97.  План  подготовки  историков  предусмат¬
ривал  изучение  курсов  русской  и  всеобщей  истории  с  древнейших
времен  до  современности,  диалектического  материализма,  двух
иностранных  языков,  а  также  исследовательскую  работу  в  исто¬
риографическом  и  специальном  семинарах98.
 Одной  из  отличительных  черт  Института  красной  профессуры
как  учебного  и  научно-исследовательского  учреждения  нового
типа,  созданного  революцией,  была  активная  роль  его  слушате¬
лей  во  всех  сторонах  деятельности  Института.  Наравне  с  препо¬
давателями  они  участвовали  в  творческом  процессе  создания
учебных  программ  и  планов.  Будущие  «красные  профессора»
проходили  в  стенах  ИКП  и  практику  преподавания.  Их  силами
 83  «Известия  ЦК  ВКП(б)»,  1927,  №  28,  стр.  9.
 94  ЦГАОР  СССР,  ф.  5284,  оп.  1,  д.  99,  л.  129.
 95  Там  же,  оп.  1,  д.  1135,  л.  103.
 96  В  1930  г.  началось  слияние  институтов 	красной  профессуры 	с 	аспи¬
 рантурой  научно-исследовательских  институтов  Коммунистической  академии;
организовались  10  специализированных  институтов  красной  профессуры
(к 	1936  г.  их  число  сократилось  до  8),  среди 	них  —  ИКП  истории 	и 	ИКП
 истории  партии.  Эта  структура  сохранялась 	вплоть  до  ликвидации 	ИКП
 в  '1938  г.
 97  «ИКП  истории  в  1932/33».—  «Историк-марксист»,  1933,  т.  4,  стр.  149.
 98  «Программы  и  планы  на  1935/36  учебный  год  ИКП  истории».  М.,  1935.
 230

было  создано  Подготовительное  отделение,  на  котором  они  само-
стоятельно  выступали  в  качестве  и  педагогов  и  администраторов.
 Пришедшие  в  ИКП  в  основном  с  партийной  и  советской  рабо¬
ты  слушатели  продолжали  активно  участвовать  в  общественной
жизни  страны;  их  всегда  можно  было  встретить  на  самых  боевых
участках  идеологической  работы.  В  1926  г.  по  инициативе  и  си¬
лами  коммунистов  ИКП  был  создан  Воскресный  университет  для
рабочего  партийного  актива  Москвы  ".
 Летом  1926  г.  ЦК  ВКП(б)  командировал  22  слушателя  в  про¬
мышленные  центры  страны  (Урал,  Иваново-Вознесенск,  Харьков
и  др.)  для  переподготовки  пропагандистов  10°.
 Институт  красной  профессуры,  сосредоточивший  в  своих  сте¬
нах  лучшие  силы  историков-марксистов  и  значительные  кадры
энергичных  молодых  историков,  уже  в  20-е  годы  стал  не  только
учебным  заведением  нового  типа,  но  и  научным  марксистским
центром.  В  его  исследовательских  семинарах  родились  многие
коллективные  и  индивидуальные  научные  работы  по  истории.
Подводя  в  1929  г.  итоги  научной  работы  Института,  М.  Н.  По¬
кровский  отмечал,  что  его  силами  было  подготовлено  около
800  исторических  работ,  включая  статьи  и  рецензии,  около
300  более  крупных  работ,  около  50  книг  101.
 Исследования  молодых  историков  шли  в  нескольких  направ¬
лениях.  Большое  значение  имел  историографический  семинар,
руководимый  М.  Н.  Покровским  в  течение  ряда  лет.  Итогом  его
работы  явилось  издание  двухтомного  сборника  статей  по  исто*
риографии  102,  где  рассматривались  исторические  концепции
Ключевского,  Милюкова,  Чичерина,  Соловьева,  Грушевского,
Рожкова,  Щапова,  Лаврова,  Костомарова.  Это  был  первый  опыт
выступления  молодых  историков  с  марксистских  позиций  против
буржуазной  и  мелкобуржуазной  историографии.  Предметом
углубленных  исследований  являлись  также  узловые  проблемы
истории  России:  аграрная  история,  крестьянское  движение,  де¬
кабристы,  революционное  народничество,  революция  1905—
1907  гг.,  Февральская  буржуазно-демократическая  революция
1917  г.,  Октябрьская  социалистическая  революция,  история  про¬
летариата.  Во  второй  половине  20-х  и  начале  30-х  годов  вышел
ряд  коллективных  и  монографических  научных  работ  по  этим
проблемам  103.
 99  ЦГАОР  СССР,  ф.  5284,  on.  1,  д.  260,  л.  77.
 100  «Известия  ЦК  ВКП(б)»,  1926,  №  21-22,  стр.  3.
 101  М.  Покровский.  Институт  истории  и  задачи  историков  марксис¬
тов.—  «Историк-марксист»,  1929,  т.  14,  стр.  7.
 102  «Русская  историческая  литература  в  классовом  (освещении»,  г.  I,  II.
Сб.  статей.  С  пред.  и  под  ред.  М.  Н.  Покровского.  М.,  1927,  1930.
 103  «Очерки  по  истории  Октябрьской  революции.  Работы  Исторического
семинария  Института  красной  профессуры».  Под  общ.  ред.  М.  Н.  Покровско¬
го,  т.  I—II.  М.—  Л.,  1927;  Е.  П.  Кривошеина.  Февральская  революция.
М.—Л.,  1926;  С.  М.  Дубровский^  Крестьянство  в  1917  году.  М.—Л.,
 231

Специальные  семинары  по  всеобщей  истории  были  в  научном
отношении  не  менее  плодотворными.  Так,  руководимые  Н.  М.  Лу¬
киным  семинары  (по  историографии  Французской  революции,
по  истории  французского  рабочего  движения  до  1914  г.,  по  исто¬
рии  германской  социал-демократии),  а  также  семинары  А.  Н.  Са¬
вина  и  Е.  А.  Косминского  (генезис  капитализма  в  Англии  XVI—
XVII  вв.),  В.  П.  Волгина  (история  утопического  социализма)
способствовали  появлению  немалого  числа  ценных  научных
работ.
 Институт  красной  профессуры,  наряду  с  Коммунистической
академией,  Коммунистическим  университетом  им.  Я.  М.  Сверд¬
лова,  был  инициатором  и  активным  участником  многочисленных
дискуссий  на  историческом  фронте.  Слушатели  Института  (исто¬
рики)  участвовали  в  ведущих  изданиях  Института  Ленина,  Ком¬
мунистической  академии,  в  изданиях  «Истории  гражданской  вой¬
ны»  и  «Истории  фабрик  и  заводов»,  в  деятельности  Общества
историков-марксистов.
 Значительную  роль  играл  Институт  красной  профессуры  и  в
качестве  крупнейшего  научно-методического  марксистского  цент¬
ра  в  стране.  Его  слушатели  с  1924  г.  помогали  повышению  уров¬
ня  знаний  основ  марксистской  теории  и  расширению  политиче¬
ского  кругозора  преподавателей  вузов  и  учителей  104.  При  ИКП
действовали  курсы  переподготовки  молодых  преподавателей  ву¬
зов,  а  также  научно-консультативное  бюро  для  исследователей,
ведущих  самостоятельную  работу  105.
 Институт  красной  профессуры  в  20—30-е  годы  по  праву  занял
место  ведущего  центра  формирования  марксистских  кадров.  Его
воспитанниками  являются  многие  известные  историки:  Д.  А.  Ба¬
евский,  И.  Д.  Белкин,  Э.  Б.  Генкина,  С.  М.  Дубровский,  Н.  Е.  За-
стенкер,  М.  С.  Зоркий,  И.  И.  Минц,  С.  М.  Моносов,  М.  В.  Нечки-
на,  А  -М  Пян^рятояяг  Н.  Л.  Рубинштейн,  А.  Л.  Сидоров,
К.  Ф.  Сидоров,  А.  В.  Шестаков,  О.  Н.  Чаадаева  и  др.  Созданный
партией  как  главный  источник  формирования  высококвалифици¬
рованных  коммунистических  кадров  для  идеологических  команд¬
ных  высот  Институт  красной  профессуры  стал  активным  участ¬
ником  в  борьбе  за  победу  марксизма  в  общественных  науках,
в  том  числе  и  в  исторической  науке.
 1927;  М.  В.  Нечкина.  Общество  соединенных  славян.  М.—Л.,  1927;  она
же.  Декабристы.  М.,  1930;0^,М.  Панкратова.  Фабзавкомы  в  германской
революции  (1918—1923  гг.уЪ\.,  1924;  она  же.  Фабзавкомы  России  в  борь¬
бе  за  социалистическую  фабрику.  Под  ред.  М.  Н.  Покровского.  М.,  1923;
 С. 	Г.  Томсинский.  Борьба  классов  и 	партий 	во 	Второй 	Государственной
 Думе.  Под  ред.  М.  Н.  Покровского.  М., 	1924; 	А. 	В. 	Шестаков. 	Больше¬
 вики  и  крестьянство  в  революции  1917  года.  М.—Л.,  1927.
 104  ЦГАОР  СССР,  ф.  5284,  on.  I,  д.  99, 	л.  4.
 105  Там  же,  д.  260,  л.  15;  д.  336,  л.  151.
 232

4. 	РОССИЙСКАЯ  АССОЦИАЦИЯ  НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИХ
ИНСТИТУТОВ  ОБЩЕСТВЕННЫХ  НАУК  (РАНИОН)
 (1924—1929  гг.)
 Первое  партийное  совещание  по  народному  образованию  (де¬
кабрь  1920  —  январь  1921  г.)  поставило  вопрос  о  необходимости
всемерного  развития  исследовательской  работы  в  области  обще¬
ственных  наук  и  ускоренной  подготовки  марксистских  научно¬
преподавательских  кадров  высшей  квалификации.  С  этой  целью,
помимо  организации  Института  красной  профессуры,  Совет  На¬
родных  Комиссаров  декретом  от  4  марта  1921  г.  предписал  соз¬
дать  впервые  в  истории  России  научно-исследовательские  инсти¬
туты  общественных  наук  106.  5  августа  1921  г.  Наркомпрос  принял
решение  об  организации  научно-исследовательского  Историче¬
ского  института  при  факультете  общественных  наук  Московского
университета  107,  а  12  августа  —  при  Петроградском  университете.
 Исторический  институт  в  Москве  состоял  из  5  секций:  древ¬
ней,  средневековой,  новой,  русской  истории  и  истории  внеевропей¬
ских  обществ  и  колониальной  политики.  В  его  состав  вошли:
М.  М.  Богословский,  Д.  Н.  Егоров,  М.  К.  Любавский,  В.  И.  Пи-
чета,  А.  Н.  Савин,  В.  С.  Сергеев,  А.  А.  Кизеветтер,  Г.  М.  Приго-
ровский,  А.  Д.  Удальцов,  Н.  М.  Лукин,  В.  Н.  Сторожев,  Д.  М.  Пе-
трушевский  (директор  Института)  108.
 Особенностью,  отличавшей  научно-исследовательские  инсти¬
туты  от  Коммунистической  академии,  Института  красной  про*
фессуры  и  других  новых  научных  центров,  было  широкое  привле¬
чение  старых  специалистов.  Партия  смело  привлекала  к  работе
буржуазную  профессуру,  постепенно  усиливая  влияние  маркси¬
стов,  меняя  формы  и  содержание  подготовки  кадров  молодых
историков.  15  мая  1924  г.  решением  Государственного  ученого  со¬
вета  Наркомпроса  все  научно-исследовательские  институты
социально-экономического  профиля  были  объединены  в  Ассоциа¬
цию  научно-исследовательских  институтов  общественных  наук
ФОНа  МГУ  109.  В  Ассоциацию  вошли  семь  московских  институ¬
тов  (в  том  числе  Исторический  институт  и  Институт  археологии
и  искусствознания),  Институт  сравнительной  истории,  литерату¬
ры  и  языков  Запада  и  Востока  при  ФОНе  Ленинградского  уни¬
верситета  и  Кабинет  по  изучению  марксизма  при  Восточном
педагогическом  институте  (Казань)  по.
 24  сентября  1926  г.  декретом  Совета  Народных  Комиссаров
Ассоциация  научно-исследовательских  институтов  общественных
 106  «СУР»,  1921,  №  19,  Ст.  117.
 107  Архив  МГУ,  ф.  ФОНа,  1921,  д.  10,  л.  1.  Протокол  заседания  научно¬
политической  секции  Государственного  ученого  совета  Наркомпроса.
 108  Архив  МГУ,  ф.  канцелярии  Президиума,  1921,  д.  214,  лл.  29—31.
 109  Центральный  архив  Министерства  просвещения  РСФСР  (далее  —
ЦАМП  РСФСР),  ф.  ГУСа,  оп.  1,  св.  1,  д.  2,  л.  65.
 110  Там  же,  л.  68. 	*
 283

наук  была  выведена  из  состава  МГУ  и  переименована  в  Россий¬
скую  ассоциацию  научно-исследовательских  институтов  обще¬
ственных  наук  (РАНИОН)  1И.  Устав  1926  г.  определил  задачи
Российской  ассоциации:  организация  научных  исследований  в
различных  областях  общественных  наук,  изучение  с  точки  зрения
науки  вопросов,  вызываемых  государственными  потребностями,
подготовка  кадров  научных  работников.  Во  главе  РАНИОН  сто¬
ял  президиум,  который  до  1927  г.  возглавлял  М.  Н.  Покровский,
а  затем  —  В.  М.  Фриче.
 С  организацией  РАНИОН  возник  руководящий  центр,  кото¬
рый  налаживал  деловое  сотрудничество  историков-марксистов
с  историками  старой  школы,  помогал  идеологическому  и  научно¬
методологическому  перевоспитанию  буржуазных  ученых,  возгла¬
вил  борьбу  за  марксистское  влияние  в  научно-исследовательских
институтах  общественных  наук.  Существенные  перемены  произо¬
шли  и  в  подготовке  кадров.  С  осени  1925  г.  в  Ассоциации  был
введен  институт  аспирантуры  и  проведен  первый  широкий  плано¬
вый  прием  аспирантов.  При  этом  их  число  в  РАНИОН  выросло
с  79  (в  1924  г.)  до  290,  то  есть  более  чем  в  3,5  раза  112.
 В  1926  г.  в  составе  РАНИОН  был  создан  Институт  нацио¬
нальных  и  этнических  культур  народов  Востока  с  целью  подго¬
товки  специалистов  для  национальных  республик.  В  1927  г.
в  РАНИОН  влились  Академия  истории  материальной  культуры,
которая  возникла  в  1919  г.,  вела  исследования  и  готовила  кадры
историков,  этнографов  и  искусствоведов  в  области  древнейших
культур,  а  также  Институт  марксистской  методологии  (Ленин¬
град).  Весной  1927  г.  организовалось  Ленинградское  отделение
Института  истории  с  секциями  всеобщей  и  русской  истории  из.
 Таким  образом  к  десятилетию  Октябрьской  социалистической
революции  в  РАНИОН  объединился  ряд  институтов  историче¬
ского  профиля,  ведущих  исследовательские  работы  и  плановую
подготовку  научных  кадров.  Ассоциация  являлась  крупным  науч¬
ным  центром  в  области  общественных  наук.  Исторические  инсти¬
туты  РАНИОН  объединяли  многих  ведущих  историков  страны.
Ученые  старой  школы:  М.  М.  Богословский,  В.  И.  Пичета,
А.  Н.  Савин,  В.  С.  Сергеев,  Д.  М.  Петрушевский,  А.  Е.  Пресняков
и  другие  сотрудничали  с  историками-большевиками  —  М.  Н.  По¬
кровским,  В.  П.  Волгиным,  В.  И.  Невским,  H.  М.  Лукиным,
 С. 	И.  Мицкевичем,  Ф.  Н.  Петровым,  А.  Д.  Удальцовым.
 Научно-исследовательская  работа  в  области  истории,  архео¬
логии  и  востоковедения  составляла  первоочередную  задачу
РАНИОН.  Она  сосредоточивалась  в  научных  секциях  историче¬
ских  институтов.  До  середины  20-х  годов  исследования,  как  пра-
 И»  «СУР»,  1926,  №  63,  ст.  490.
 112  ЦАМП  РСФСР,  ф.  секретариата  Коллегии,  оп.  5,  д.  52,  л.  20.
 113  См.  «Ученые  записки  Института  истории  РАНИОН»,  т.  VII,  1928,
стр.  167.
 234

вило,  велись  в  соответствии  с  личными  планами  отдельных  уче¬
ных  и  являлись  главным  образом  продолжением  ранее  начатых
трудов.
 Новые  явления  в  содержании  и  организации  научно-исследо¬
вательской  деятельности  Института  истории  стали  проявляться
в  середине  20-х  годов.  Они  выражались  прежде  всего  в  измене¬
нии  тематики  исследований,  в  повороте  к  проблемам  соци¬
ально-экономической  истории,  к  изучению  новейшей  истории.
В  1923/24  учебном  году  в  связи  с  этим  в  московском  Институте
истории  организовалась  секция  истории  русской  революции  во
главе  с  М.  Н.  Покровским,  а  в  1925/26  г.—  подсекция  новейшей
русской  истории  (ее  возглавлял  В.  И.  Невский)  и  секция  этноло¬
гии,  которая  образовалась  на  базе  присоединенного  в  1922  г.
Института  социологии  114.
 В  планы  работ  Института  истории  в  эти  годы  входили  такие
проблемы,  как  хозяйственная  и  социальная  история  средневе¬
ковья,  критика  современной  буржуазной  историографии  средних
веков,  история  вотчинного  хозяйства  и  крестьян  в  России  XVI—
XIX  вв.,  дипломатическая  история  и  международные  отношения
XIX—XX  вв.  и  др.  Существенное  место  в  научной  деятельности
Института  истории  занимали  коллективная  разработка,  изучение
и  публикация  источников,  преимущественно  социально-экономи¬
ческого  характера.  Под  руководством  Н.  А.  Рожкова  исследо¬
вался  архив  Прохоровской  (Трехгорной)  мануфактуры.^
 А. 	И.  Яковлев  и  С.  Б.  Веселовский  руководили  разбором  хозяй¬
ственного  архива  Троице-Сергиева  монастыря  XVI—XVII  вв.,
 А. 	И.  Яковлев  —  подбором  архивных  материалов  по  истории  кре¬
стьян  и  холопов  в  Московском  государстве  XVII  в.  115
 Несмотря  на  крайнюю  узость  издательской  базы,  Ассоциа¬
цией  был  издан  ряд  исследований  историков  П6.  Регулярно  изда¬
вались  «Ученые  записки»  Института  117.
 Существенные  перемены  произошли  в  подготовке  молодых
историков.  С  1924  г.  в  исторических  институтах  Ассоциации  план
занятий  аспирантов  включал  систематическое  изучение  марксист-
 114  «Отчет  научно-исследовательского  Института  истории  с  1  октября
1923  г.  по  1  октября  1924  г.»  —  «Труды  Института  истории»,  вып.  1.  Сб.  ста¬
тей.  М.,  1926,  стр.  527,  531;  «Отчет  Института  истории  за  1925/26  академиче¬
ский  год».—  «Ученые  записки  Института  истории  РАНИОН»,  т.  IV,  1929,
стр.  218,  220.
 115  «Ученые  записки  Института  истории  РАНИОН»,  т.  IV,  1929,  стр.  222,
223;  т.  VII,  1928,  стр.  160.
 110  С.  Сказкин.  Конец  австро-русско-германского  союза.  М., 	1928;
 А.  И.  Н  е  у  с  ы  х  и  н.  Общественный  строй  древних  германцев.  М., 	1928;
 С. 	Б.  Веселовский.  К  вопросу  о  происхождении  вотчинного  режима.  М.,
1926;  П.  Ф.  Преображенский.  Тертуллиан  и  Рим.  Опыт  по  истории
первого  христианства  и  раннехристианской  церкви.  М.,  1926.  Данный  пере¬
чень  не  отражает  всех  созданных  в  эти  годы  научных  работ  историков.
 117  «Труды  Института  истории»,  вып.  1.  М.,  1926;  «Ученые  записки  Ин¬
ститута  истории  РАНИОН»,  т.  II—IV,  VI,  VII,  1926—1929.
 235

ской  теории  118,  были  введены  экзамены  по  марксистскому  мини¬
муму  119,  расширилась  тематика  исследований.  В  отличие  от
прежних  программ  обращалось  внимание  на  вопросы  истории
рабочего  движения,  научного  социализма,  проблемы  новейшей
истории  России  и  Запада.  Каждый  аспирант  должен  был  на  осно¬
ве  общей  и  специальной  литературы  и  источников  изучить  шесть
проблем,  три  из  которых  являлись  предметом  его  узкой  научной
специализации,  а  остальные  посвящались  новой  и  новейшей  исто¬
рии  России  и  Запада  12°.  С  1925  г.  в  практику  РАНИОН  вошла
такая  форма,  как  семинары  аспирантов,  которая  с  успехом  при¬
менялась  в  ИКП.  Так,  в  1926/27  г.  в  Институте  истории  работали
семинары  со  специальной  тематикой:  по  истории  первобытных
религий  (руководитель  Г1.  Ф.  Преображенский),  по  истории  рим¬
ского  города  в  эпоху  империи  (Г.  М.  Пригоровский),  по  социаль¬
ной  истории  средних  веков  (Д.  М.  Петрушевский),  по  истории
рабочего  движения  на  Западе  (Д.  Б.  Рязанов),  по  русской  исто¬
риографии  (М.  Н.  Покровский),  по  истории  России  в  эпоху  тор¬
гового  капитала  (Н.  А.  Рожков,  затем  А.  Е.  Пресняков),  по  исто¬
рии  революционного  движения  в  России  (В.  И.  Невский)  ш.
 Аспиранты  РАНИОН  принимали  деятельное  участие  в  кол¬
лективных  трудах  институтов.  Ряд  работ  молодых  научных
сотрудников  был  напечатан  в  «Ученых  записках»  Института  исто¬
рии,  в  «Труд;*х  секции  археологии»  Института  археологии  и  ис¬
кусствоведения,  в  «Трудах  социологической  секции»  и  т.  д.
 Успехи  РАНИОН  в  подготовке  кадров,  выразившиеся  в  зна¬
чительном  расширении  числа  аспирантов,  в  улучшении  программ
и  введении  научных  семинаров,  отметил  Агитпроп  ЦК  ВКП(б)
в  1927  г.  Вместе  с  тем  он  обратил  внимание  Президиума
РАНИОН  на  низкий  уровень  марксистской  подготовки  многих
аспирантов  122.  Причина  этого  крылась  в  недостатке  научных  ру-
ководителей-марксистов.  Учтя  критику,  Институт  истории  в  мар¬
те  1928  г.  первым  разработал  новый  план  подготовки  аспирантов,
который  был  признан  удовлетворительным  и  рекомендован  в  ка¬
честве  примера  другим  институтам  123.  Основу  его  составляли
подготовка  и  защита  аспирантом  диссертационной  работы,  раз¬
работка  программы  специального  курса  вузовского  типа,  овладе¬
ние  двумя  иностранными  языками,  работа  в  семинаре  по  истори¬
ческому  материализму,  прохождение  педагогической  практики.
 Первый  массовый  выпуск  аспирантов  РАНИОН  состоялся
в  1928  г.  В  1929  г.  только  московские  институты  истории,  архео-
 118  ЦАМП  РСФСР,  ф.  Главнауки,  оп.  3,  св.  3.0,  д.  260,  л.  63.
 119  ЦГАОР  СССР,  ф.  2307,  оп.  2,  д.  306,  л.  51.
 120  Там  же,  ф.  4655,  оп.  1,  д.  9,  л.  1.
 121  Там  же,  ф.  4655,  оп.  1,  д.  44,  л.  72;  «Ученые  записки 	Института 	исто¬
 рии  РАНИОН»,  т.  VII,  1928,  стр.  167.
 122  «Известия  ЦК  ВКП(б)»,  1927,  №  17-18,  стр.  10.
 123  ЦГАОР  СССР,  ф.  4655,  оп.  1,  д.  92,  л.  136. 	Протокол 	Президиума
 РАНИОН  от  2  марта  1928  г.
 236

логии  и  востоковедения  окончили  67  высококвалифицированных
специалистов  124.  Среди  выпускников  РАНИОН  были:  А.  В.  Ар-
циховский,  В.  Д.  Блаватский,  Б.  Г.  Вебер,  Н.  М.  Дружинин,
 А. 	С.  Ерусалимский,  А.  В.  Ефимов,  К.  К.  Зельин,  Я.  Я.  Зутис,
 С. 	В.  Киселев,  М.  О.  Косвен,  Н.  А.  Машкин,  А.  3.  Манфред,
 А. 	И.  Неусыхин,  С.  А.  Никитин,  Б.  Ф.  Поршнев,  И.  М.  Рейснер,
М.  М.  Смирин,  С.  А.  Токарев,  Н.  П.  Фрейберг,  В.  М.  Хвостов,
Л.  В.  Черепнин,  В.  И.  Шунков  и  многие  другие  ныне  известные
советские  историки.
 В  1929  г.  историческая  аспирантура  РАНИОН  была  переве¬
дена  в  Коммунистическую  академию  125,  а  Ассоциация  в  течение
1929—1930  гг.  ликвидирована.  Институт  истории  Коммунистиче¬
ской  академии,  перешедший  в  1936  г.  в  систему  учреждений  Ака¬
демии  наук  СССР,  явился  преемником  лучших  традиций  истори¬
ческих  институтов  РАНИОН.
 5. 	УНИВЕРСИТЕТСКИЕ  ЦЕНТРЫ
 Подготовка  кадров  историков  до  революции  проводилась
главным  образом  на  историко-филологических  факультетах
крупнейших  университетов  страны:  в  Московском,  Петербург¬
ском,  Казанском,  Харьковском,  Киевском,  Одесском  и  других,
где  работали  квалифицированные  научные  и  педагогические  кад¬
ры,  воспитавшие  не  одно  поколение  историков.  Однако  в  осно*
ве  преподавания  общественных  дисциплин,  в  том  числе  и  исто¬
рических,  лежали  идеалистическая  философия  и  методология,
либерально-буржуазные  исторические  концепции.  Вся  система
преподавания  общественных  наук  была  рассчитана  на  воспита¬
ние  интеллигенции,  верно  служащей  буржуазно-помещичьему
строю,  враждебной  пролетарскому  движению,  социализму  и
марксизму.
 Сразу  же  после  революции  Советская  власть  и  Коммунисти¬
ческая  партия  поставили  задачу  превращения  высшей  школы  и
прежде  всего  университетов  в  центры  формирования  новой,  со¬
циалистической  культуры,  сближения  их  деятельности  с  жизнью
пролетарского  государства,  подчинения  ее  интересам  народа,
С1  роящего  социализм.  Новые  задачи,  поставленные  перед  выс¬
шей  школой,  требовали  решительной  реорганизации  всей  систе¬
мы  преподавания  общественных  наук.  Трудности  создания  новой
высшей  школы  усугублялись  отсутствием  в  стране  преподава-
телей-марксистов  по  общественно-экономическим  дисциплинам,
разработанных  принципов  деятельности  новой  высшей  школы,
марксистской  учебной  литературы,  изданий  классиков  марксиз¬
ма-ленинизма.  необходимых  для  воспитания  новых  кадров.  При-
 1М  ЦАМП  РСФСР,  ф.  ГУСа,  оп.  2,  св.  3,  д.  4,  л  14.
 85  ЦГАОР  СССР,  ф.  4655,  оп.  1,  д.  |£7,  л.  19.
 287 	,

ходилось  использовать  старый  профессорско-преподаватель¬
ский  состав,  перевоспитывая  его  в  процессе  перестройки  высшей
школы  и  подготовки  молодых  специалистов.
 По-разному  встретили  революцию  профессора  и  преподава¬
тели,  работавшие  в  дореволюционной  высшей  школе.  Одни  из
них  заняли  резко  враждебные  позиции,  выразившиеся  в  ряде
антисоветских  выступлений,  в  попытках  продолжать  работу  по-
старому  и  т.  п.,  другая  группа,  отойдя  на  время  от  общественно-
политических  событий,  жила  надеждой,  что  скоро  все  переме¬
нится,  вернутся  старые  порядки.  Лучшая  часть  старой  интелли¬
генции  без  колебаний  приняла  революцию,  видя  в  ней  начало
новой  эпохи.  Эта  часть  профессуры  стала  верным  помощником
Советской  власти  и  Коммунистической  партии  в  реформирова¬
нии  высшей  школы.  Передавая  молодежи  свои  знания  и  опыт,
они  стали  активными  участниками  борьбы  за  подготовку  новых
советских  кадров,  строителями  новой  социалистической  куль¬
туры.
 В  реформировании  преподавания  исторических  дисциплин  и
подготовки  новых  кадров  историков  большую  роль  сыграла  про¬
веденная  в  первые  послереволюционные  годы  советизация  уни¬
верситетов:  демократизация  управления,  улучшение  материаль¬
ного  положения  учащихся,  пролетаризация  студенчества,  созда¬
ние  рабочих  факультетов  и  т.  д.  Самой  сложной  проблемой  в
создании  новой  высшей  школы  было  изменение  самого  содержа¬
ния  преподавания,  его  теоретических  и  методических  основ,  осо¬
бенно  в  общественных  науках,  тесно  связанных  с  политикой  и
идейной  борьбой,  происходившей  в  стране.  Она  решалась  в
сложных  условиях  борьбы  с  реакционной  профессурой,  не  сда¬
вавшей  своих  позиций.  В  1922  г.  В.  И.  Ленин  писал:  «...Почти
пять  лет  спустя  после  завоевания  политической  власти  пролета¬
риатом  в  его,  пролетариата,  государственных  школах  и  универси¬
тетах  учат  (вернее,  развращают)  молодежь  старые  буржуазные
ученые  старому  буржуазному  хламу»  125а.  Организационная  пе¬
рестройка,  введение  новых  учебных  программ,  направление  в
университеты  марксистских  кадров,  изменение  состава  студен¬
чества,  постепенное  перевоспитание  старых  специалистов  —  все
это  в  целом  составляло  длительный  и  трудный  процесс  форми¬
рования  советской  системы  исторического  образования.
 В  1919  г.  по  решению  Наркомпроса  в  Московском  и  Петро¬
градском  университетах  (а  затем  и  в  других  университетах)
вместо  историко-филологических  и  юридических  факультетов
стали  создаваться  факультеты  общественных  наук  (ФОН)  с  от¬
делениями:  экономическим,  юридическо-политическим  и  истори¬
ческим  126.  С  проведением  в  жизнь  декретов  Совнаркома  «О  ре-
 125а  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  45,  стр.  52.
 126  «Сборник  декретов  и  постановлений  рабоче-крестьянского  правитель¬
ства  по  народному  образованию».  М.,  1920,  стр.  22.
 238

организации  преподавания  общественных  наук  в  высших  учеб¬
ных'заведениях  РСФСР»  (ноябрь  1920  г.),  «Об  установлении
общего  научного  минимума,  обязательного  для  преподавания  во
всех  высших  школах  РСФСР»  (март  1921  г.)  127  заметно  изме¬
нилась  программа  занятий  по  общественным  дисциплинам.
В  нее  вошли  такие  курсы,  как  развитие  общественных  форм,
исторический  материализм,  история  пролетарской  революции,
политический  строй  РСФСР,  план  электрификации.
 За  годы  своего  существования  ФОНы  (1919—1925)  продела¬
ли  большую  работу.  Учебные  планы  и  программы  принципиаль¬
но  отличались  от  дореволюционных.  Среди  преподавателей  по¬
явилась  значительная  группа  марксистов.  Так,  в  Московском
университете  преподавали  Н.  Н.  Батурин,  В.  В.  Адоратский,
 В. 	П.  Волгин,  И.  Д.  Удальцов,  Ш.  М.  Дволайцкий,  Ю.  М.  Марх¬
левский,  И.  И.  Скворцов-Степанов  и  др  На  общественно-педа¬
гогическом  отделении  особое  внимание  обращалось  на  изуче¬
ние  социально-экономической  истории  и  революционного
движения.  Были  введены  курсы  по  истории  крестьянского  и  рабо¬
чего  движения,  революций  1905  и  1917  гг.,  французских  рево¬
люций  конца  XVIII  в.  и  1848  г.,  по  истории  Парижской  комму¬
ны,  I  и  II  Интернационала,  по  истории  колониальной  политики
западноевропейских  стран128.  Новая  проблематика  лекционных
курсов  и  научно-исследовательской  работы  способствовала  по¬
степенному  овладению  учеными  старой  школы  марксистской  ме¬
тодологией.  За  годы  существования  ФОНов  заметно  выросла  Л
окрепла  группа  передовой  профессуры,  усилилось  влияние  пре
подавателей-коммунистов,  под  руководством  которых  протека¬
ла  учебная,  научная  и  воспитательная  работа.
 По  решению  XIII  партконференции  с  1924  г.  во  всех  вузах
страны  было  введено  обязательное  изучение  истории  партии  и
ленинизма,  что  способствовало  повышению  теоретического  уров¬
ня  преподавания  общественных  дисциплин.  В  условиях  острой
идейной  борьбы  начала  20-х  годов  ФОНы  стали  активными  про¬
водниками  марксистской  идеологии  в  общественных  науках.
В  апреле  —  июне  1925  г.  декретами  Совнаркома  факультет  об¬
щественных  наук  МГУ  был  преобразован  в  факультеты  совет¬
ского  права  и  этнологический,  а  в  Ленинградском  университете
был  создан  факультет  языкознания  и  материальной  культуры  ,29.
В  состав  этнологического  факультета  Московского  университе¬
та  входили  отделения:  историко-археологическое,  этнографиче¬
ское,  литературное  и  изобразительного  искусства,  которые  гото¬
вили  специалистов  для  работы  в  научных  учреждениях,  музеях,
 127  «СУР»,  1920,  №  93,  ст.  503;  1921,  №  19,  ст.  119.
 128  Н.  Л.  С  а  ф  р  а  з  ь  я  н.  Из  истории  Московского  университета  в  первые
годы  восстановительного  периода  (1921—1922  гг.).—  В  кн.:  «Из  истории
Московского  университета»  (1917—1941).  М.,  1955,  стр.  121—122.
 12»  «СУР»,  1925,  №  28,  ст.  199;  №  40кст.  281.
 239

архивах  и  истпартах,  лекторов,  редакторов,  литературных  работ¬
ников  и  т.  д.  На  этнологическом  факультете  МГУ  преподавали
 В. 	П.  Волгин  (декан),  С.  В.  Бахрушин,  Е.  А.  Косминский  и  др.
 В  подготовке  историков  видное  место  заняли  созданные  в  это
время  общеуниверситетские  кафедры  исторического  и  диалекти¬
ческого  материализма,  политической  экономии,  истории  ВКП(б)
и  ленинизма.  Основой  учебного  процесса  стали  семинарские  и
практические  занятия,  значительно  потеснившие  лекционные
курсы.  Научной  и  педагогической  работой  руководили  предмет¬
ные  комиссии,  существовавшие  до  замены  их  кафедрами  в
1929  г.  В  1925  г.  Наркомпрос  утвердил  «Положение  о  порядке
подготовки  научных  работников  при  высших  учебных  заведе¬
ниях  и  научно-исследовательских  учреждениях».  Это  постанов¬
ление  положило  начало  организованной  подготовке  научных  кад¬
ров  через  аспирантуру  130.  В  дореволюционной  России  совершен¬
но  отсутствовало  высшее  заочное  и  вечернее  образование.  Его
возникновение  относится  к  началу  20-х  годов,  а  успешное  раз¬
витие  в  последующие  годы  сделало  заочное  образование  одним
из  важнейших  источников  пополнения  кадров  специалистов  с
высшим  образованием.
 В  1930  г.  в  связи  с  реорганизацией  университетов  в  МГУ  на
базе  этнологического  факультета  был  создан  историко-фило¬
софский  факультет,  а  в  ЛГУ  —  Историко-лингвистический  инсти¬
тут,  которые  в  1931  г.  выделились  в  самостоятельные  институты
философии,  литературы  и  истории  (МИФЛИ  и  ЛИФЛИ131).
Таким  образом,  с  1931  по  1934  г.  университеты,  в  том  числе  Мос¬
ковский  и  Ленинградский,  в  своем  составе  не  имели  исторических
факультетов.  Это  отрицательно  сказывалось  на  работе  универ¬
ситетов  и  на  подготовке  специалистов-историков.
 В  преподавании  общественных  наук  в  те  годы  наблюдалось
заметное  снижение  теоретического  уровня.  Все  возрастающий
спрос  на  специалистов  требовал  ускоренной  подготовки  кадров.
Поэтому  многие  вузы  страны  стали  переходить  на  уменьшенный
срок  обучения  —  вначале  3  года,  а  в  1931  —1932  гг.—  2,5  года.
Эта  ускоренная  подготовка  кадров,  оправдавшая  себя  с  коли¬
чественной  стороны,  проходила  за  счет  снижения  профессио¬
нального  и  общетеоретического  уровня  молодых  специалистов.
Вместо  историков  широкого  профиля  стали  готовить  музейных
работников,  краеведов,  учителей.  Заметно  сократился  объем
лекционно-семинарской  работы,  стал  внедряться  порочный  в
своей  основе  бригадно-лабораторный  метод  обучения.  Индиви¬
дуальные  формы  работы  стали  вытесняться  коллективными.
 130  К.  Т.  Галкин.  Высшее  образование  и  подготовка  научных  кадров
в  СССР.  *М.,’  1958,  стр.  91.
 131  В  Ленинграде—Институт  философии,  истории,  литературы  и  линг¬
вистики.
 240

Были  отменены  экзамены,  зачеты,  защита  дипломных  работ  ,32.
В  связи  с  уходом  значительной  части  специалистов  в  научно-
исследовательские  учреждения  произошло  заметное  ухудшение
профессорско-преподавательского  состава.  Все  это  отрицательно
сказывалось  на  подготовке  специалистов-историков.  Поэтому
вскоре  был  поставлен  вопрос  о  ликвидации  этих  форм  обучения.
Постановление  ЦИК  СССР  «Об  учебных  программах  и  режиме
з  высшей  школе  и  техникумах»  (19  сентября  1932  г.)  явилось
началом  серьезных  изменений  в  подготовке  специалистов  и  раз¬
витии  исследовательской  работы  в  вузах  страны  133.
 В  деятельности  МИФЛИ  и  ЛИФЛИ  изменения  выразились
г.  увеличении  срока  обучения  (сначала  до  четырех,  а  затем  до
пяти  лет).  Институты  готовили  младших  научных  сотрудников
и  преподавателей  вузов.  С  ликвидацией  бригадно-лабораторно¬
го  метода  в  основу  учебного  процесса  был  положен  твердый
учебный  план.  Для  поступающих  в  вузы  вводились  вступитель¬
ные  экзамены,  утвердились  зачетная  система  и  защита  диплом¬
ных  работ.  Основной  формой  учебных  занятий  стали  лекции  и
семинары.  Ведущие  курсы  читали  квалифицированные  спе¬
циалисты-историки: 	в  Ленинграде  —  И.  Ю.  Крачковский,
 В. 	В.  Струве,  В.  И.  Равдоникас,  Е.  В.  Тарле;  в  Москве  —
Ю.  В.  Готье,  С.  В.  Бахрушин,  Н.  П.  Грацианский,  А.  С.  Еруса-
лимский,  Е.  А.  Космипский,  И.  И.  Минц,  С.  А.  Пионтковский  и  др.
Научно-исследовательская  работа,  в  которую  широко  вовлека¬
лась  молодежь,  стала  неотъемлемой  составной  частью  деятель¬
ности  факультетов.  Учебный  план  исторических  факультетов,  го¬
товивших  квалифицированные  научные  и  педагогические  кадры
различной  специализации,  предусматривал  в  течение  первых
трех  лет  общую  историческую  и  методологическую  подготовку,
необходимую  для  углубленных  занятий  в  течение  двух  после¬
дующих  лет.  В  эту  программу  обучения  историков  входило  изу¬
чение  политической  экономии,  диалектического  и  исторического
материализма,  прослушивание  общих  курсов  по  истории  Гре¬
ции,  Рима,  средних  веков,  нового  времени,  колониальных  и  за¬
висимых  стран,  народов  СССР,  истории  ВКП(б).
 Следует  учитывать,  однако,  что  марксистская  подготовка
студенчества  в  20  —  первой  половине  30-х  годов  еще  сильно
страдала  из-за  отсутствия  новых  учебников  по  отечественной  и
всеобщей  истории,  по  истории  партии,  ленинизму,  диалектиче¬
скому  и  историческому  материализму.  Несмотря  на  неоднократ¬
ные  указания  Центрального  Комитета  партии  и  Советского  пра¬
вительства,  историки-марксисты  во  главе  с  М.  Н.  Покровским
 132  И.  Л.  М  а  н  ь  к  о  в  с  к  а  я.  Московский  университет  в  борьбе  за  созда¬
ние  кадров  советской  интеллигенции  в  годы  первой  пятилетки.—  кн.:  «Из
истории  Московского  университета»,  стр.  248—249;  «Ленинградский  универ¬
ситет  за  советские  годы».  1917—1947.  Очерки  Л.,  1948,  стр.  26—27.
 133  «СЗР»,  1932,  №  62,  ст.  671. 	·
 16  Очерки  историография,  т.  IV 	241

не  уделяли  должного  внимания  созданию  высококачественных
марксистских  учебников,  ограничивались  изданием  лекционных
курсов,  которые,  естественно,  не  могли  заменить  стабильного
учебника.
 Новый  этап  в  развитии  исторического  образования  начался  с
постановления  СНК  и  ЦК  ВКП(б)  об  открытии  с  1  сентября
1934  г.  исторических  факультетов  в  Мордовском  и  Ленинград¬
ском  университетах.  На  восстановленные  исторические  факуль¬
теты  для  ведения  учебной  и  научной  работы  были  привлечены
квалифицированные  кадры  историков.  В  числе  преподавателей
исторического  факультета  Московского  университета  были:
К.  В.  Базилевич,  С.  В.  Бахрушин,  Б.  Д.  Греков,  Н.  М.  Дружинин,
М.  В.  Нечкина,  А  М.  Панкратова,  С.  Д.  Сказкин,  В.  С.  Сергеев,
Г.  С.  Фридлянд  и  др.  Выло  создано  5  кафедр:  истории  древнего
мира,  средних  веков,  нового  времени,  истории  народов  СССР  и
кафедра  истории  колониальных  и  зависимых  стран.  Факультет
готовил  преподавателей  средней  школы,  вузов  и  научных  работ¬
ников.  При  всех  кафедрах  факультета  была  открыта  аспиранту¬
ра.  Был  установлен  пятилетний  срок  обучения  (со  специализа¬
цией  с  четвертого  курса),  введена  обязательная  сдача  государ¬
ственных  экзаменов  и  защита  дипломной  работы.  Аспиранты
должны  были  разрабатывать  тему  по  специальности  и  две  те¬
мы  по  смежной  проблематике,  работать  в  семинарах,  прохо¬
дить  педагогическую  практику,  изучать  иностранные  языки.
 С  восстановлением  исторических  факультетов  заметно  вырос¬
ли  масштабы  и  повысилось  качество  научно-исследовательской
работы,  которая  проводилась  на  всех  кафедрах  134.
 Дальнейшее  развитие  исследовательской  работы  в  вузах
определило  постановление  СНК  СССР  и  ЦК  ВКП(б)  от  23  июня
1936  г.  «О  работе  высших  учебных  заведений  и  руководстве
высшей  школой»,  в  котором  отмечалось,  что  «без  ведения  науч¬
но-исследовательской  работы  не  может  осуществляться  вузами
успешная  подготовка  научно-преподавательских  кадров  и  по¬
вышение  их  квалификации»  135.  Помимо  преподавательской  и  на¬
учной  работы,  члены  кафедр  проводили  »консультации  для  учи¬
телей  средних  школ,  выступали  перед  широкой  аудиторией  с
лекциями  и  докладами.  Большую  работу  проделали  историче¬
ские  факультеты  МГУ  и  ЛГУ,  выполняя  решение  партии  и  пра¬
вительства  о  создании  учебников  по  истории  для  вузов  и  сред¬
ней  школы.  Подготовленные  в  эти  годы,  они  вышли  в  свет  в
1937—1940  гг.  Исторические  факультеты  Московского  и  Ленин¬
 134  М.  А.  Верченко.  Восстановление  исторического  факультета  и  его
роль  в  борьбе  за  подготовку  кадров  историков-марксистов  —  В  кн.:  «Из  ис¬
тории  Московского  университета»,  стр.  265—268;  В.  В.  Мавродин,
И.  Г.  Сладкевич,  Л.  А.  Шилов.  Ленинградский  университет.  Краткий
очерк.  Л  .,  1957,  стр.  62—66.
 135  «СЗР»,  1936,  №  34,  ст.  308.
 242

градского  университетов,  начиная  со  второй  половины  30-х  го¬
дов,  стали  ведущими  центрами  исторической  науки  и  историче¬
ского  образования,  оказав  громадное  влияние  на  все  стороны
развития  советской  исторической  науки.
 Перестройка  исторического  образования,  осуществлявшаяся
в  первое  20-летие  Советской  власти,  протекала  не  везде  одинако¬
во.  Иной  была  судьба  историко-филологических  факультетов
других  университетов  страны.  В  ряде  университетов  историко-
филологические  факультеты  были  ликвидированы  еще  в  20-х  го¬
дах  или  преобразованы  в  педагогические  факультеты  и  ин¬
ституты.
 Неоднократная  реорганизация  университетов  приводила  к  не¬
устойчивому  положению  профессорско-пр1^)давательского  со¬
става,  к  нарушению  учебного  процесса,  чгоЖрицательно  влияло
на  подготовку  новых  кадров  и  развитие  научно-исследователь¬
ской  работы.  Особенно  это  проявилось  в  работе  гуманитарных
факультетов  периферийных  университетов,  где  нередко  пере¬
стройка  исторического  образования  принимала  характер  почти
полной  его  ликвидации.
 К  середине  30-х  годов  преподавание  исторических  дисциплин
в  университетах  страны  настолько  сократилось,  что  положение
стало  угрожающим  как  для  подготовки  кадров  и  развития  ис¬
следовательской  работы  на  местах,  так  и  для  преподавания  исто¬
рии  в  средней  школе  и  гуманитарных  вузах.
 После  постановлений  партии  и  Советского  правительства
1934—1936  гг.  о  преподавании  гражданской  истории  историче¬
ские  факультеты  были  открыты  в  13  университетах  страны136.
С  этого  времени  в  университетах  РСФСР  и  других  союзных  рес¬
публик  утвердилась  единая  система  подготовки  кадров  истори¬
ков.  Исторические  факультеты  университетов  стали  не  только
ведущими  центрами  подготовки  научных  и  педагогических  кад¬
ров,  но  и  крупнейшими  научно-исследовательскими  учреждения¬
ми  страны.
 *  *  *
 Октябрьская  социалистическая  революция  не  только  положи¬
ла  начало  коренной  реорганизации  старой  высшей  школы,  но  и
создала  новый  тип  высшей  школы  —  коммунистические  универ¬
ситеты  137.  В  1918  г.  в  Москве  по  инициативе  Я.  М.  Свердлова
возникли  двухнедельные  агитационно-пропагандистские  курсы,
которые  затем  выросли  в  Коммунистический  университет
им.  Я-  М.  Свердлова.  В  1921  —1923  гг.  открылись  коммунистиче¬
ские  университеты  в  Петрограде,  Омске,  Казани,  Харькове,
 136  Е.  В.  Чуткер  а  ш  в  и  л  и.  Развитие  высшего  образования  в  СССР.
М.,  1961,  стр.  89. 	·
 137  Раздел  о  коммунистических  университетах  написан  Л.  В.  Ивановой.
 243
 16*

Саратове,  Смоленске,  Екатеринбурге,  Ростове-на-Дону,  Ташкен¬
те.  В  Москве  декретами  Совнаркома  1921  г.  были  организованы
Коммунистический  университет  трудящихся  Востока  (КУТВ)  и
Коммунистический  университет  национальных  меньшинств  За¬
пада  (КУНМЗ).  Сеть  комвузов  быстро  росла:  в  1930  г.  существо¬
вало  40  коммунистических  университетов,  в  них  обучалось
21  тыс.  человек  138.
 Созданные  для  подготовки  кадров  партийно-советских  работ¬
ников,  коммунистические  университеты  оказали,  тем  не  менее,
большое  влияние  как  на  постановку  исторического  образования
вообще,  так  и  на  воспитание  историков-марксистов.  Кафедры
истории  московских  и  петроградских  коммунистических  универ¬
ситетов  являлись  крупнейшими  объединениями  сил  марксистов.
Центральный  Комитет  партии  оказывал  этим  университетам  все¬
стороннюю  и  повседневную  помощь.  Перед  пролетарским  студен¬
чеством  выступали  с  лекциями  В.  И.  Ленин,  Я.  М.  Свердлов,
 А. 	В.  Луначарский,  В.  И.  Невский,  М.  Н.  Покровский,
И.  И.  Скворцов-Степанов  и  многие  другие  видные  партийные
деятели.  Именно  здесь,  в  коммунистических  университетах,  впер¬
вые  появилось  новое  студенчество.  Это  были  вчерашние  красно¬
армейцы,  рабочие,  партийные  и  советские  работники,  которым
революция  открыла  дорогу  к  образованию.  Здесь  и  начались
наиболее  интенсивные  поиски  эффективных  форм  работы  с  про¬
летарским  студенчеством.  Коммунистический  университет
им.  Я.  М.  Свердлова  стал  в  1923  г.  инициатором  широкой  дискус¬
сии  о  методах  преподавания  истории,  о  путях  формирования
марксистского  мировоззрения  историка,  в  которой  приняли  уча¬
стие  многие  исторические  учреждения,  а  также  видные  партий¬
ные  и  советские  деятели  —  Н.  К.  Крупская,  А.  С.  Бубнов,
М.  Н.  Покровский  139.
 На  протяжении  20-х  и  начала  30-х  годов  коммунистические
университеты  подготовили  многочисленные  кадры  советских  и
партийных  работников,  многие  из  которых  включились  в  работу
на  историческом  фронте  14°.  Помимо  этого  коммунистические  уни¬
верситеты  внесли  свой  вклад  в  подготовку  преподавателей  исто¬
рии.  В  1920  г.  в  Коммунистическом  университете  им.  Я.  М.  Сверд¬
лова  из  числа  его  выпускников  организовалась  небольшая  лек¬
торская  группа  для  подготовки  в  сжатые  сроки  преподавателей.
В  течение  1921  —1923  гг.  лекторские  группы  или  курсы  возникли
в  коммунистических  университетах  и  в  комвузах  Петрограда,
Омска,  Харькова,  Саратова.  Они  готовили  кадры  преподавателей
 138  М.  П.  Ф  и  л  ь  ч  е  н  к  о  в.  Из  истории  партийных  учебных  заведений.—
«Вопросы  истории  КПСС»,  1958,  №  1.
 !*9  «Правда»,  25  и  28  ноября  1923  г.
 140  Л.  В.  Иванова.  Коммунистические  университеты  и  их  роль  в  под¬
готовке  историков-марксистов  в  1918—1929  гг.—  В  сб.  «История  и  историки».
М.,  1965.
 244

совпартшкол  по  политической  экономии,  историческому  материа¬
лизму,  истории  России,  истории  Запада.  Учебные  программы
лекторских  курсов  по  истории  в  отличие  от  программ  Института
красной  профессуры  или  РАНИОН  были  довольно  узкими.  В  то
же  время  в  них  удачно  сочеталось  изучение  конкретно-историче¬
ских  событий  и  фактов  с  овладением  методикой  преподавания.
 Лекторские  курсы  были  для  многих  молодых  советских  исто¬
риков  первой  ступенью  приобретения  теоретического  и  педагоги¬
ческого  опыта.  Выпускники  курсов  продолжали  совершенство¬
вать  знания  в  ИКП,  Коммунистической  академии  и  в  других
научных  центрах.
 6. 	АКАДЕМИЯ  НАУК  СССР
 Накануне  Октябрьской  революции  Академия  наук  была  са¬
мым  крупным  научным  центром  России.  На  Историко-филологи¬
ческом  отделении  работали  видные  представители  буржуазной
науки:  А.  А.  Шахматов,  А.  С.  Лаппо-Данилевский,  С.  Ф.  Ольден¬
бург,  Н.  Я.  Mapp,  Ф.  И.  Успенский,  В.  В.  Бартольд,  И.  Ю.  Крач-
ковский,  В.  П.  Бузескул  и  др.  Кризис,  охвативший  буржуазную
историографию,  ярко  проявился  и  в  работе  Академии.  Отрыв
научно-исследовательской  работы  от  жизни  страны  и  ее  народа,
от  передовой  демократической  общественности  отрицательно  ска¬
зывался  как  на  деятельности  всей  Академии,  так  и  ее  отдель¬
ных  учреждений,  академиков,  рядовых  сотрудников  141.  Только
победа  пролетарской  революции  обеспечила  условия  для  по¬
степенной,  но  коренной  перестройки  Академии  наук.
 Несмотря  на  тяжелое  экономическое  положение  страны,  в
условиях  гражданской  войны,  разрухи  и  голода  Советское  пра¬
вительство  делало  все  возможное  для  обеспечения  бесперебой¬
ной  работы  и  сохранения  научных  кадров  Академии.  Уже  в
1918—1920  гг.  в  деятельности  Академии  наблюдаются  замет¬
ные  изменения.  Ученые  активнее  начинают  участвовать  в  раз¬
вернувшемся  культурном  строительстве.  Особенно  пригодились
их  знания  и  богатый  опыт  при  создании  новой  архивной  систе¬
мы.  Однако  содержание  научно-исследовательской  работы  Ис¬
торико-филологического  отделения  Академии  в  первые  годы
после  революции  почти  не  изменилось.  Объясняется  это  тем,
что  работавшие  в  Академии  специалисты  были  воспитаны  на
традициях  и  методологии  дворянско-буржуазной  науки,  поэтому
для  пересмотра  и  изменения  содержания  и  проблематики  ис¬
следовательской  работы  требовались  большие  усилия  и  про¬
должительное  время.
 В  20-е  годы  разработкой  проблем  отечественной  и  всеоб¬
щей  истории,  а  также  вспомогательных  исторических  дисциплин
 141  «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  III,  гл.  IV.
 245

в  Академии  наук  занимались  Постоянная  историческая  комис¬
сия,  Археографическая  комиссия,  Русско-Византийская  исто¬
рико-словарная  комиссия,  Музей  палеографии,  Славянская  науч¬
ная  комиссия,  Музей  антропологии  и  этнографии,  Азиатский
музей,  Коллегия  востоковедов,  Кавказский  историко-археологи¬
ческий  институт,  Комиссия  по  изучению  племенного  состава  на¬
селения  России  и  сопредельных  стран  142.
 Работа  Академии  наук  в  области  историк  в  20-е  годы  была
в  общем  продолжением  ее  дореволюционных  планов.  Такие
издания,  как  «Полное  собрание  русских  летописей»,  «Русская
историческая  библиотека»,  «Летопись  занятий  Археографиче¬
ской  комиссии»,  «Грамоты  Коллегии  экономии»  и  другие,  пред¬
ставляли  определенную  научную  ценность  для  изучения  фео¬
дального  периода  русской  истории.  Однако  проблематика  этих
публикаций  была  очень  узка.  Она  не  отвечала  новым  задачам
и  требованиям.  Совсем  не  разрабатывалась  история  XIX,  а  тем
более  XX  в.,  не  изучались  такие  важные  проблемы  отечествен¬
ной  и  всеобщей  истории,  как  революционное  движение  и  исто¬
рия  революций,  пролетариата  и  народов,  населяющих  Россию,
передовой  общественной  мысли  и  т.  п.
 Начавшаяся  в  20-е  годы  перестройка  Академии  имела  боль¬
шое  значение  для  ее  дальнейшей  работы,  для  развития  всех  на¬
ук,  в  том  числе  и  исторической.  Она  была  направлена  на  сбли¬
жение  деятельности  Академии  с  задачами  социалистического
строительства,  изменение  форм  и  содержания  научной  работы,
расширение  научных  связей,  усиление  плановости.  27  июля
1925  г.  в  дни  200-летнего  юбилея  Академии  ЦИК  и  СНК  при¬
няли  постановление  «О  признании  Российской  Академии  наук
высшим  ученым  учреждением  СССР».
 В  1929—1930  гг.  система  научных  учреждений  Академии
наук  была  значительно  расширена  и  видоизменена,  некоторые
учреждения  были  ликвидированы,  другие  реорганизованы.  Так,
Азиатский  музей,  Институт  буддийской  культуры,  Туркологи¬
ческий  кабинет,  Коллегия  востоковедов  были  объединены  в
1930  г.  в  Институт  востоковедения,  с  историко-экономическим  и
литературоведческим  секторами143.  На  базе  Историко-архео¬
графической  комиссии  (создана  в  1926  г.)  возник  Историко-ар¬
хеографический  институт  (1931  г.),  преобразованный  позднее  в
Институт  истории.  Комиссия  по  изучению  племенного  состава
была  преобразована  в  Институт  по  изучению  народов  СССР  144.
Новый  устав,  принятый  в  1930  г.,  «четко  сформулировал  задачи
Академии.  С  1931  г.  в  Академии  была  введена  система  плани¬
 2  См.  сб.  статей  «АН  СССР  за  10  лет»,  1917—1927.  Л.,  1927,  стр.  4—5;
«Академия  наук  СССР.  Ее  задачи,  разделение  и  состав».  Л.,  1925,  стр.  9—46.
 143  В.  П.  Волгин.  Реорганизация  Академии  наук.—  «Вестник  АН
СССР»,  1931,  №  1,  стлб.  5.
 144  Там  же,  стлб.  7.
 246

рования  научно-исследовательских  работ.  Это  способствовало
изменению  проблематики  и  повышению  эффективности  иссле¬
довательских  работ  академических  институтов.  По  решению
Пленума  ЦК  партии  в  1929  г.  в  Академии  была  создана  аспиран¬
тура  для  подготовки  квалифицированных  кадров  научных
работников  145.
 Существенные  изменения,  происшедшие  в  общественных
науках,  прослеживаются  как  в  работе  научных  учреждений
Академии,  так  и  отдельных  академиков.  Избрание  в  состав
Академии  крупных  советских  ученых,  среди  которых  были  исто¬
рики-марксисты,  имело  решающее  значение  для  перестройки  ее
деятельности  в  области  общественных  наук146.  Академики
М.  Н.  Покровский  (избранный  в  1929  г.),  Н.  М.  Лукин  (1929  г.),
 В. 	П.  Волгин  (1930  г.),  В.  В.  Адоратский  (1932  г.),  А.  И.  Тю-
менев  (1932  г.),  М.  А.  Савельев  (1932  г.)  и  другие  вели  боль¬
шую  исследовательскую  и  общественную  работу.  В.  В.  Адорат¬
ский  продолжал  руководить  изданием  сочинений  Маркса  и  Эн¬
гельса  и  литературного  наследия  В.  И.  Ленина;  В.  П.  Волгин
занимался  исследованием  истории  социалистических  идей147;
Н.  М.  Лукин  изучал  проблемы  западноевропейской  истории.
Рядом  с  историками-марксистами,  утверждавшими  своими  тру¬
дами  марксистско-ленинскую  методологию,  успешно  работали
ученые,  вышедшие  из  буржуазной  школы  и  постепенно  перехо¬
дившие  на  новые  теоретические  позиции  (С.  А.  Жебелев,
Б.  Д.  Греков,  С.  Ф.  Ольденбург,  Б.  Я.  Владимирцов,  И.  Ю.  Крач*
ковский  и  др.).
 К  середине  30-х  годов  окончательно  сложилась  новая  струк¬
тура  научных  учреждений  Академии.  Проблемы  отечественной
и  всеобщей  истории  разрабатывались  в  Историко-археографи¬
ческом  институте,  в  Институте  востоковедения.  Специальные  и
вспомогательные  исторические  дисциплины  изучались  в  Инсти¬
туте  антропологии,  археологии  и  этнографии  (1933  г.),  в  Инсти¬
туте  книги,  документа  и  письма.  Одновременно  с  структурными
изменениями  происходят  и  существенные  перемены  в  тематике
и  методологии  исследовательской  работы.
 В  1934  г.  Историко-археографический  институт,  состоявший
из  пяти  секторов148,  занимался  изучением  новых  важных
проблем  русской  истории.  Так,  сектор  феодализма  готовил  к
 145  «Вестник  АН  СССР»,  1931,  №  1,  стлб.  И—12.
 146  В  1928  г.  было  2  научных  работника-коммуниста;  в  1933  г.  в  Акаде¬
мии  работало  348  коммунистов,  из  них  99  научных  ваботннков,  137  аспиран¬
тов.—«Академия  наук  XVII  партсъезду».  Общий  отчет,  ч.  1.  Л.,  1934,  стр.  61.
 147  В  1930  г.  В.  П.  Волгин  был  избран  непременным  секретарем.
Г.  А.  Князев,  А.  В.  Кольцов.  Краткий  очерк  истории  Академии  наук
СССР.  Изд.  3,  доп.  М.—  Л.,  1964,  стр.  98.
 148  Сектора  феодализма,  истории  народов  СССР,  крепостной  мануфак¬
туры  и  промышленного  капитализма,  справочных  изданий,  археографии  и
других  вспомогательных  дисциплин.
 247

печати  сборник  материалов  по  истории  булавинского  восстания,
документы  по  истории  городских  восстаний  1648—1649  гг.,  про¬
должая  работу  над  академическим  изданием  «Русской  Правды»
и  документами  по  истории  крепостной  мануфактуры  России
XVII—XVIII  вв.  и  монастырского  хозяйства  XV—XVI  вв.  Сек¬
тор  истории  народов  СССР  начал  исследование  проблем  исто¬
рии  народов  Средней  Азии,  Кавказа,  Башкирии149.  Готовились
публикации  по  истории  колониальной  политики  царизма  в  Яку¬
тии  (XVII  в.).  Под  руководством  И.  Ю.  Крачковского  велась
работа  над  изданием  арабских  источников  по  истории  народов
СССР.  Сектор  крепостной  мануфактуры  и  промышленного  ка¬
питализма  выпустил  в  свет  издания  по  истории  рабочего  клас¬
са  России  15°.
 В  1934  г.  в  системе  Академии  наук  была  создана  Историче¬
ская  комиссия  во  главе  с  академиком  В.  П.  Волгиным.  Особое
внимание  было  обращено  на  разработку  проблем  генезиса  и
развития  западноевропейского  феодализма,  истории  социальных
движений,  возникновения  и  развития  промышленного  капита¬
лизма.  Видное  место  занимала  критика  идеалистических  кон¬
цепций  буржуазной  историографии.
 Успешно  развивался  Институт  востоковедения,  который  в
основу  своей  деятельности  положил  подготовку  исследований,
переводов  и  комментариев  важнейших  исторических,  фило¬
софских  и  литературных  памятников  советского  и  зарубежного
Востока.  Проблемы  истории,  экономики,  языка  и  литературы
восточных  стран  разрабатывались  в  арабском,  персидском,
японо-маньчжурском,  среднеазиатском,  индо-тибетском,  турец¬
ком,  китайском,  кавказском  и  бурят-монгольском  кабинетах,
которые  занимались  составлением  словарей,  переводами  источ¬
ников  и  подготовкой  к  изданию  документов,  исторических  тек¬
стов  и  хроник.
 В  Институте  продолжали  свои  работы  крупнейшие  востоко¬
веды  И.  Ю.  Крачковский,  В.  В.  Бартольд,  С.  Ф.  Ольденбург,
 В. 	М.  Алексеев,  П.  К.  Коковцов  и  др.  До  революции  востоко¬
ведение  в  Академии  наук  было  представлено  главным  образом
специалистами  по  лингвистике  и  филологии.  К  середине  30-х
годов  значительное  место  стали  занимать  проблемы  истории
экономического  и  политического  развития  народов  Востока.
 При  решении  особенно  сложных  и  малоизученных  проблем
исторического  прошлого  все  чаще  стали  применяться  комплекс¬
ные  методы  исследования.  Для  разработки  истории  доклассо-
 149  «Материалы  по  истории  Узбекской,  Таджикской  и  Туркменской  ССР»,
ч.  I.  Л.,  1932;  «Материалы  для  библиографии  по  истории  народов  СССР
XVI—XVII  вв.»  Л.,  1933;  «Колониальная  политика  российского  царизма  з
Азербайджане  в  20—60-х  гг.  XIX  в.»,  ч.  1,  2.  М.—  Л.,  1936—1937;  «Материалы
по  истории  Башкирской  АССР».  М.,  1936  и  др.
 150  «Социальный  состав  рабочих  первой  половины  XVIII  века».  Л.,  1934.
 248

вого  общества  в  Институте  антропологии,  археологии  и  этно¬
графии  привлекались  археологические,  этнографические,  антро¬
пологические  и  фольклорные  материалы,  что  дало  возможность
приступить  к  исследованию  закономерностей  развития  доклас¬
сового  общества,  производственных  отношений,  социального
строя,  идеологии  и  культуры.  Два  сборника  статей  Института
были  посвящены  критике  реакционных  расовых  теорий.  Специ¬
альный  сборник  был  подготовлен  к  50-летию  книги  Энгельса
«Происхождение  семьи,  частной  собственности  и  государства»,
успешно  разрабатывалась  тема  «Ленин  и  проблемы  истории
доклассового  общества».
 На  вторую  пятилетку  Академия  наук  наметила  изучение  ак¬
туальных  проблем  по  истории  возникновения  различных  обще¬
ственных  институтов  и  классов,  истории  докапиталистических
общественных  формаций,  возникновения  капитализма  и  генези¬
са  пролетариата,  колониальной  политики,  истории  науки  и  тех¬
ники  151.  Изучение  новой  проблематики  явилось  важным  шагом
по  пути  актуализации  исследований,  проводившихс^в  учреж¬
дениях  Академии  наук.
 Успехи,  достигнутые  к  30-м  годам  в  перестройке  исследова¬
тельской  работы  учреждений  Академии  наук  и  ее  сотрудников,
в  условиях  культа  личности  не  смогли  получить  всестороннее
развитие.  Обстановка,  созданная  в  исторической  науке,  репрес¬
сии  против  историков-марксистов,  распространение  не  ленин¬
ских  взглядов  по  ряду  исторических  проблем  —  все  это  в  *на  *
чительной  мере  законсервировало  и  затормозило  процесс  пере¬
воспитания  старых  кадров  историков,  их  эволюцию  по  пути  ов¬
ладения  марксистско-ленинской  теорией  и  методологией.  Это
привело  к  оживлению  и  некоторому,  часто  модифицированному
возрождению  традиций  и  концепций  буржуазной  историогра¬
фии  в  ряде  областей  исторического  знания.
 Послереволюционная  культурно-просветительная  работа
Академии  наук  характеризуется  невиданным  ранее  размахом.
Систематическая  популяризаторская  деятельность  Музея  антро¬
пологии  и  этнографии,  Музея  истории  религии,  Литературного
музея  имела  важное  значение  для  распространения  научных
знаний  среди  широких  масс  населения.  Члены  Академии  и  ее
сотрудники  выступали  с  лекциями  и  докладами,  проводили  се¬
минары  для  преподавателей  средних  школ;  в  стенах  Академии
устраивались  выставки.  В  1932  г.  по  постановлению  Президиу¬
ма  Академии  наук  при  Редакционно-издательском  совете  была
учреждена  Комиссия  по  изданию  научно-популярной  литерату¬
ры,  которая  подготовила  к  изданию  ряд  работ  по  отечественной
и  всеобщей  истории  152.
 151  «Академия  наук  XVII  партсъезду»,  ч.  1,  стр.  18.
 152  И.  Д.  Шахназаров.  «Крестьянская  реформа»  1861  года  и  кре¬
стьянство  после  сосвобождения».  Л.,  1^4;  А.  С.  Орлов.  Переводные  пове-
 249

В  1936  г.  в  состав  Академии  наук  были  включены  учрежде¬
ния  Коммунистической  академии.  На  базе  Историко-археогра¬
фического  института,  Института  книги,  документа  и  письма
АН  СССР  и  Института  истории  Коммунистической  академии
был  создан  Институт  истории  АН  СССР  с  секторами  истории
древнего  мира,  средних  веков,  новой  истории,  истории  СССР,
колониальных  и  зависимых  стран,  археологии,  вспомогательных
исторических  дисциплин  и  библиографии.  «Историк-марксист»
стал  журналом  Института  истории,  его  непериодическим  орга¬
ном—  «Исторические  сборники»153.  Институт  истории  АН  СССР
занимался  публикацией  исторических  документов  (как  и  его
предшественник  Историко-археографический  институт),  подго¬
товкой  научных  и  популярных  трудов  по  различным  проблемам
отечественной  и  всеобщей  истории,  воспитанием  квалифициро¬
ванных  кадров  историков.  В  эти  же  годы  было  принято  реше¬
ние  о  введении  в  состав  АН  СССР  Государственной  академии
истории  материальной  культуры  на  правах  Института  истории
материальной  культуры  им.  Н.  Я.  Марра  (1937  г.).  Институты
АН  СССР  стали  крупнейшими  в  стране  центрами  научно-иссле¬
довательской  работы  в  области  истории,  археологии  и  этногра¬
фии  России,  истории  стран  Востока  и  Запада.
 Так  к  середине  30-х  годов  закончилась  реорганизация  уч¬
реждений  Академии  наук  и  перестройка  ее  научно-исследова¬
тельской  деятельности.  Академия  стала  ведущим  научным  учре¬
ждением  страны  не  только  в  области  естественных  и  техниче¬
ских  наук,  но  и  исторических.
 7. 	НАУЧНЫЕ  ОБЩЕСТВА  И  МУЗЕИ
 В  дореволюционной  России  научные  исторические  общества
создавались  при  крупнейших  университетах  страны,  объединяя
преимущественно  специалистов  по  истории  России  периода  фе¬
одализма.  Кроме  того  на  местах  существовала  довольно  широ¬
кая  сеть  исторических,  археологических,  этнографических  и
краеведческих  обществ  и  архивных  комиссий.  И  хотя  все  эти
общества  играли  видную  роль  в  разработке  отечественной  исто¬
рии  и  развитии  местной  историографии,  их  деятельность  нака¬
нуне  революции  носила  ограниченный,  узко  академический  и
культурнический  характер.  Небольшие  по  размеру,  объединяв¬
 стн  феодальной  Руси  и  Московского  государства  XVI—XVII  вв.  Л.,  1934;
Е.  Э.  Бертельс.  Абу-л-Касим  Фирдоуси  и  его  творчество.  М.—  Л.,  1935;
С.  А.  Ратнер-Штернберг.  Черные  и  белые  в  Соединенных  Штатах
Америки.  М.—Л.,  1936;  В.  И.  Недельский.  Революция  рабов  и  проис¬
хождение  христианства.  М.—  Л.,  1936;  А.  В.  Ефимов.  Французская  бур¬
жуазная  революция  XVIII  века  (К  150-летнему  юбилею).  М.—  Л., 	19Ö6;
 «Абиссиния».  Сб.  статей.  М.—  Л.,  1936  и  др.
 15з  «Историк-марксист»,  1936,  т.  2,  стр.  172.
 250

шие  историков  узкой  специализации,  оторванные  от  происхо¬
дивших  в  стране  событий,  исторические  научные  общества  в
новых  условиях,  после  победы  социалистической  революции,  не
могли  решать  новые  задачи.  Этим  объясняется  сокращение  де¬
ятельности  и  постепенная  ликвидация  некоторых  из  них  в  пер¬
вые  годы  Советской  власти.
 Усиление  интереса  к  проблемам  отечественной  истории,  на¬
блюдавшееся  среди  широких  слоев  населения  после  революции,
нашло  свое  отражение  в  возникновении  и  быстром  росте  новых
научных  обществ  как  в  Москве  и  Петрограде,  так  и  на  местах.
В  1920  г.  в  Петрограде  возникло  Научное  общество  марксис¬
тов,  в  состав  которого  входили  историки,  поставившие  своей
целью  изучать  историю  России  с  марксистских  позиций  154.
 Заметное  влияние  на  развитие  некоторых  отраслей  советской
исторической  науки  оказали  Общество  бывших  политкаторжан
и  ссыльнопоселенцев  и  Общество  старых  большевиков.  По  уста¬
ву,  утвержденному  21  марта  1921  г.,  общество,  объединявшее
бывших  политкаторжан  и  ссыльнопоселенцев,  должно  было
устраивать  лекции,  доклады,  вечера  воспоминаний.  Одной
из  важнейших  задач  Общества  было  проведение  необходимых
мероприятий  по  «собиранию,  сохранению,  разработке  и  опубли¬
кованию  материалов,  касающихся  жизни  и  быта  каторги  и  ссыл¬
ки  в  дни  царского  режима,  а  именно:  имеющих  общественное  зна¬
чение  мемуар^Р  записок,  дневников,  писем,  тюремных  докумен¬
тов,  снимков,  рисунков,  статей  стихотворений  и  т.  д.»  155.  В  его  со¬
став  входили  В.  Н.  Фигнер,  Л.  Г.  Дейч,  Ф.  Кон,  Ф.  Э.  Дзержин¬
ский,  Е.  М.  Ярославский,  И.  А.  Теодорович  и  др.  В  1921  —  1923  гг.
отделения  Общества  были  созданы  в  10  крупных  городах.
С  1924  г.  Общество  стало  всесоюзной  организацией.  В  1928  г.  оно
имело  более  50  филиалов  по  всему  Советскому  Союзу.  Одновре¬
менно  с  ростом  числа  его  отделений  на  местах  увеличивалось  ко¬
личество  членов  Общества.  В  1921  г.  оно  насчитывало  200  чело¬
век,  а  в  1928—2381  156.
 Для  публикации  собранных  материалов  Общество  в  192!  г.
приступило  к  изданию  сборников  «Каторга  и  ссылка»,  которые
вскоре  были  превращены  в  периодический  журнал.
 За  годы  своего  существования  Общество  проделало  большую
работу  по  собиранию,  изучению  и  публикации  исторических  ис¬
точников  по  истории  царской  тюрьмы,  каторги  и  ссылки  в  связи
с  историей  русского  революционного  движения.  Созданные  в
составе  Общества  при  московском  и  ленинградском  отделениях
 154  Общество  прекратило  существование  з  1929  г.  (Архив  АН  СССР
(Ленинград),  ф.  258,  оп.  1,  д.  84,  л.  30).
 155  «Устав  Общества  бывших  политкаторжан  и  ссыльнопоселенцев».—
«Каторга  и  ссылка»,  1921,  №  2,  стр.  98.
 15°  «Каторга  и  ссылка»,  1921,  №  2,  стр.  96;  «Третий  съезд  Всесоюзного
общества  бывших  политкаторжан  и  ссыльнопоселенцев».  М.,  1923,  стр.  4,  7,  26.
 251

секции  по  истории  декабристов,  революции  1905—1907  гг.  про¬
водили  значительную  исследовательскую  работу.  Ее  члены  за¬
слушивали  и  обсуждали  научные  доклады,  сообщения  о  новей¬
шей  литературе,  готовили  к  публикации  материалы  и  исследо¬
вания  157.  Секция  по  изучению  революции  1905—1907  гг.  разраба¬
тывала  историю  событий  1905  г.  в  связи  с  историей  тюрьмы  и
ссылки,  каторги  и  эмиграции  до  и  после  революции.  Программа
работы  охватывала  все  важнейшие  проблемы  данной  темы,  для
изучения  которых  привлекались  не  только  члены  Общества,  но
и  активные  участники  революции  158  и  профессионалы-историки.
 Общество  участвовало  в  праздновании  юбилеев  декабрис¬
тов,  революции  1905  г.,  50-летия  «Народной  Воли»,  Февральской
и  Октябрьской  революций.  С  1925  г.  Общество  приступило  к
изданию  «Историко-революционной  библиотеки».  В  эту  серию
вошли  воспоминания,  исследования,  документы  и  другие  мате¬
риалы  по  истории  революционного  прошлого  России  159;  собра¬
ния  сочинений  В.  Н.  Фигнер  (в  6  томах),  П.  Н.  Ткачева,  сборни¬
ки  документов  о  А.  И.  Герцене,  Н.  Г.  Чернышевском  и  Н.  А.  До¬
бролюбове  16°;  воспоминания  и  документы  по  истории  декабрис¬
тов,  народнического  и  рабочего  движения,  по  истории  тюрьмы,
каторги  и  ссылки  161,  а  также  монографии  Н.  М.  Дружинина,
 А. 	А.  Савича,  В.  И.  Невского  и  др.162  Издания  Общества  быв¬
ших  политкаторжан  и  ссыльнопоселенцев  явились  значительным
вкладом  в  создание  источниковедческой  базы  и  разработку  ис¬
тории  русского  революционного  движения  XIX—XX  вв.
 К  середине  30-х  годов  деятельность  Общества  приобрела
большой  размах.  Однако  25  июня  1935  г.  Президиум  ЦИК
СССР  принял  постановление  о  ликвидации  Общества  бывших
политкаторжан  и  ссыльнопоселенцев163.  С  принятием  этого  по¬
 157  «Каторга  и  ссылка»,  1926,  №  5,  стр.  296—297.  «Декабристы  и  их  вре¬
мя».  М.—  Л.,  [б/г.],  стр.  229-232.
 158  «Каторга  и  ссылка»,  1926,  №  5,  стр.  298—300.
 159  В  течение  1925—1934  гг.  вышло  105  номеров  в  97  книгах.
 180  А.  И.  Герцен.  Новые  материалы.  М.,  1927,  кн.  17;  Н.  Г.  Черны¬
шевский.  1828—1928.  Сб.  статей,  документов  и  воспоминаний.  М.,  1928,
кн.  30;  Н.  А.  Добролюбов.  Дневники  1851—1859.  М.,  1931,  кн.  72  и  др
 161  «Декабристы  на  каторге  и  в  ссылке».  М.,  1925,  кн.  8-9;  «Народоволь¬
цы  после  1  марта  1881  г.».  М.,  1928,  кн.  22;  «Архив  „Земли  и  Воли“  и  „На¬
родной  Воли“».  М.,  1930,  кн.  64—65;  «Народовольцы  80—90-х  годов».  М.,
1929,  кн.  39;  Э.  А.  Корольчук.  Рабочее  движение  70-х  годов.  Сб.  архив¬
ных  документов.  М.,  1934,  кн.  102-103;  «Иркутская  ссылка».  М.,  1934,  кн.  93-
94  и  др.
 162  Н.  М.  Дружинин.  Декабрист  Никита  Муравьев.  М.,  1933,  кн.  90-
91;  А.  А.  С  а  в  и  ч.  Очерки  истории  крестьянских  волнений  на  Урале  XVII—
XX  вв.  М.,  1931,  кн.  66;  В.  И.  Невский.  От  «Земли  и  Воли»  к  группе
«Освобождение  труда».  М.,  1930,  кн.  52—54;  Он  же.  Рабочее  движение
в  январские  дни  1905  года.  М.,  1930,  кн.  57-59;  Он  же.  Советы  и  вооружен¬
ное  восстание  в  1905  году.  М.,  [1932],  кн.  62-63  и  др.
 163  «СЗР»,  1935,  No  34,  ст.  299.
 252

становления  прекратилась  деятельность  одной  из  крупных  об¬
щественных  организаций  и  всех  ее  отделений  на  местах.
 Общество  старых  большевиков,  организованное  в  Москве  в
1922  г.,  существовало  сначала  при  Истпарте,  а  затем  при  Инсти¬
туте  В.  И.  Ленина.  По  уставу,  утвержденному  ЦК  ВКП(б)
26  июня  1925  г.,  в  Общество  старых  большевиков  принимались
коммунисты  с  партийным  стажем  не  менее  18  лет.  Его  членами
были  В.  И.  Ленин,  Ф.  Э.  Дзержинский,  В.  В.  Боровский,
М.  В.  Фрунзе,  В.  В.  Куйбышев,  Н.  К.  Крупская  и  др.  Среди  чле¬
нов  Общества  была  значительная  группа  большевиков,  зани¬
мавшаяся  изучением  отечественной  и  всеобщей  истории:
 В. 	В.  Адоратский,  Н.  Н.  Батурин,  Н.  М.  Лядов,  П.  Н.  Лепешин-
ский,  В.  И.  Невский,  М.  С.  Ольминский,  М.  Н.  Покровский,
П.  М.  Керженцев,  С.  М.  Диманштейн  и  др.164  Помимо  большой
политико-воспитательной  работы,  учета  старых  большевиков  и
оказания  им  помощи,  Общество  содействовало  Истпарту  в  со¬
бирании  документальных  и  других  материалов.  Секция  по  исто¬
рии  партии  и  литературный  сектор  Общества  занимались  изу¬
чением  и  публикацией  исторических  источников,  мемуаров  и
исследований  по  истории  большевизма,  биографий  видных  дея¬
телей  партии.  Сектор  массовой  пропаганды  и  агитации  органи¬
зовывал  выступления  членов  Общества  на  фабриках  и  заводах,
в  воинских  частях,  школах  и  вузах,  клубах,  уделяя  особое  вни¬
мание  исторической  проблематике165.  Так,  только  за  второй
квартал  1933  г.  состоялось  207  выступлений  членов  Общества  на
44  темы,  среди  которых  были:  партия  в  борьбе  за  Октябрь,  о
большевистских  традициях,  возникновение  и  оформление  боль¬
шевизма,  Ленин  —  организатор  новой  партии,  марксистско-ленин¬
ское  учение  о  государстве,  революция  1905  г.,  партия  в  годы  им¬
периалистической  войны,  об  искровском  периоде  и  др.166  Обще¬
ство  организовало  курсы  и  кружки  по  истории  партии  как  для
своих  членов,  так  и  в  сети  партийного  просвещения.
 Итоги  и  перспективы  работ  Общества  подводились  на  все¬
союзных  конференциях  (первая  —  в  январе  1931  г.,  вторая  —  в
июне  —  июле  1933  г.).  По  решению  I  Всесоюзной  конференции
Общество  старых  большевиков  было  превращено  во  всесоюзную
организацию;  создана  широкая  сеть  республиканских,  краевых
и  областных  отделений  с  филиалами.  В  1933  г.  отделения  суще¬
ствовали  в  Азербайджане,  Армении,  Башкирии,  Грузии,  Бело¬
руссии,  Крыму,  Западной  и  Восточной  Сибири,  на  Средней  и
Нижней  Волге  и  др.  Всего  насчитывалось  24  отделения  и  11  фи¬
 См.  список  членов  Общества  старых  большевиков  на  1  мая  1928  г.—
«Устав  Общества  старых  большевиков».  М.,  1928,  стр.  9—30.
 165  «Информационный  листок  Всесоюзного  общества  старых  большеви¬
ков»,  1934,  №  2,  стр.  13—15.
 166  «Информационный  листок  Всесоюзного  общества  старых  большеви¬
ков»,  1933,  №  2,  стр.  13—15. 	*
 253

лиалов,  входивших  в  состав  отделений.  На  1  января  1933  г.  Об¬
щество  насчитывало  1605  членов,  из  которых  984  было  в  Москве,
20  —  в  филиалах  Московской  области,  601—в  других  отделе¬
ниях167.  На  II  Всесоюзной  конференции  членами  Центрального
совета  Общества  были  избраны:  В.  А.  Быстрянский,  О.  А.  Ва-
ренцова,  Н.  К.  Крупская,  В.  В.  Куйбышев,  П.  Ф.  Куддели,
П.  Н.  Лепешинский,  М.  Н.  Лядов,  Е.  М.  Ярославский  (предсе¬
датель)  и  др.168
 Отделения  и  филиалы  проводили  большую  и  разносторон¬
нюю  работу.  Они  помогали  местным  партийным  организациям
вести  политико-воспитательную  работу,  содействовали  истпартам
в  собирании  исторических  источников,  участвовали  в  их  обсуж¬
дении  и  издании.
 В  деятельности  Ленинградского  отделения  Общества  важное
место  занимала  научно-исследовательская  работа.  Литератур¬
ный  сектор  собирал  мемуарные  и  документальные  материалы  по
истории  вооруженного  восстания  в  1905  г.,  о  деятельности  Пе¬
тербургского  комитета  большевиков  в  1917  г.,  по  истории  лен¬
ского  расстрела  и  большевистской  газеты  «Правда».  Члены  Об¬
щества  вели  работу  по  сбору  материалов  для  биографического
словаря  членов  Общества  169.
 В  1932—1934  гг.  литературный  сектор  Общества  подготовил
и  издал  11  сборников  под  названием  «Старый  большевик»,  в  ко¬
торых  публиковались  статьи,  документы,  мемуары,  доклады  чле¬
нов  Общества  на  публичных  заседаниях.  Ответственным  редак¬
тором  издания  был  П.  Н.  Лепешинский.  С  работами  по  истории
революций  1905  и  1917  гг.,  истории  партии  и  ленинизма  на  стра¬
ницах  сборников  выступали:  А.  В.  Шестаков,  П.  Н.  Лепешинский,
Е.  М.  Ярославский,  В.  И.  Невский,  М.  Н.  Лядов  и  др.  Следует
отметить,  что  в  этом  издании,  выходившем  уже  в  условиях  скла¬
дывания  культа  личности,  Сталину  и  его  деятельности  не  уде¬
лялось  внимания.  Это  явилось  главной  причиной  прекращения
издания  и  вообще  закрытия  Общества  17°.
 Деятельность  обществ  бывших  политкаторжан  и  ссыльно¬
поселенцев  и  старых  большевиков  шла  вразрез  с  требованиями,
которые  им  предъявлялись  в  обстановке  культа  личности,  и
курсом  на  свертывание  многих  самодеятельных  общественных
организаций.  Именно  поэтому  в  документах  об  их  ликвидации
не  было  никакого  объяснения  столь  важного  решения.  Подводя
итоги  деятельности  этих  двух  крупных  всесоюзных  обществ,
 167  «Список  членов  Всесоюзного  общества  старых  большевиков  на  1  ян¬
варя  1933  г.»  М.,  1933,  стр.  3,  66—68.
 168  «Информационный  листок  Всесоюзного  общества  старых  большеви¬
ков»,  1933,  №  1,  стр.  58.
 169  «Сборник  материалов  к  конференции  Ленинградского  отделения  Об¬
щества  старых  большевиков».  Л.,  1933,  стр.  5—6.
 170  «Об  Обществе  старых  большевиков».—  «Правда»,  26  мая  1935  г.
 254

следует  сказать,  что  при  всех  недостатках,  имевших  место  в  их
работе  (ее  ограниченности,  некоторой  кустарности,  большого
количества  фактических  ошибок  в  их  изданиях,  особенно  мему¬
арного  характера),  они  внесли  определенный  и  немалый  вклад
в  развитие  советской  исторической  науки,  в  дело  популяризации
исторических  знаний  среди  широких  трудящихся  масс.
 Значительных  успехов  в  изучении  истории  материальной
культуры  и  пропаганде  достижений  советской  исторической  на¬
уки  достигли  музеи.  На  основе  широкой  сети  музеев,  организо¬
ванных  за  годы  Советской  власти,  и  перестройки  деятельности
дореволюционных  музеев,  проведенной  в  20—30-х  годах,  сложи¬
лась  новая  музейная  система.  Музеи  революции,  исторические,
историко-бытовые,  историко-художественные,  краеведческие  и
мемориальные  музеи  проводили  большую  работу  по  собиранию,
хранению  и  изучению  исторических  памятников,  оказав  замет¬
ное  влияние  на  развитие  советской  исторической  науки.  Задачи,
вставшие  перед  музеями  после  революции,  определили  характер
и  размах  их  культурно-просветительной  и  политико-воспитатель¬
ной  работы,  направление  их  собирательской  и  научно-исследо¬
вательской  деятельности.  В  процессе  строительства  новых
музейных  центров  и  их  развития  росли  марксистские  кадры
историков  и  музееведов,  перевоспитывались  специалисты  бур¬
жуазной  школы,  разрабатывались  и  создавались  принципы  со¬
ветского  музееведения.
 Первые  годы  Советской  власти  отмечены  бурным  рост^1  кра¬
еведческой  работы.  С  1917  по  1927  г.  число  краеведческм  орга¬
низаций  увеличилось  в  10  раз  (с  155  до  1688)  171.  А  к  т930  г.
их  количество  выросло  до  2270  172.  Созданные  краеведческие  на¬
учные  общества,  музеи  и  кружки  имели,  как  правило,  в  своем
составе  историко-революционные,  исторические,  археологиче¬
ские  и  этнографические  секции  и  отделы,  сотрудники  которых
изучали  историю  местного  края.  Деятельность  краеведческих
учреждений  принимала  самые  разнообразные  формы.  Краеведы-
историки  занимались  собиранием,  охраной  и  ивучением  архео¬
логических,  этнографических  и  исторических  памятников.  На
местных  материалах  строили  музейные  экспозиции,  создавали
научные  и  популярные  работы  по  истории  революционного  дви¬
жения,  местных  партийных  организаций,  борьбы  за  победу  про¬
летарской  революции  и  истории  Советской  власти  в  данном
районе,  крае,  области.  Работой  краеведов  руководило  Централь¬
ное  бюро  краеведения,  созданное  в  1921  г.  Большую  помощь
оказывали  им  существовавшие  в  те  годы  центральные  журналы
«Краеведение»  (1923—1930 	гг.);  «Советское  краеведение»
 171  «Краеведная  работа  в  РСФСР».  М.,  1927,  стр  7.  С  середины  30  х  го
дов  число  краеведческих  организаций  начинает  заметно  сокращаться.
 172  П.  И.  К  а  б  а  н  о  в,  А.  В.  Ушаков.  О  советском  историческом  крае¬
ведении.—  «История  СССР»,  1963,  №  3,  с’рр.  5.
 255

(1930—1936  гг.)  и  местные  издания:  «Краеведение  на  Северном
Кавказе»  (Ростов-на-Дону),  «Сибироведение»,  «Северный  край»
(Вологда),  «Краеведение  центральной  черноземной  области»
(Воронеж),  «Летопись  краеведения»  (Тверь).  Краеведческие
сборники  с  материалами  по  истории,  археологии  и  этнографии
выходили  в  Иркутске,  Уфе,  Казани,  Ташкенте  и  других  городах.
 В  работе  советских  краеведческих  организаций  активное
участие  принимали  крупные  ученые:  В.  И.  Пичета,  С.  В.  Бах¬
рушин,  С.  Ф.  Ольденбург,  В.  Г.  Богораз,  В.  В.  Бартольд,
Б.  Д.  Греков,  Ю.  В.  Готье  и  др.  Деятельность  краеведческих
учреждений  оказала  большое  влияние  на  развитие  советской
исторической  науки  на  местах,  на  приобщение  к  этой  работе
широких  кругов  местного  населения.  Отделения  Истпарта,  Ист-
профа  и  Истмола,  Общество  историков-марксистов,  общества
старых  большевиков  и  бывших  политкаторжан,  исторические  и
историко-революционные  музеи,  архивы,  краеведческие  обще¬
ства  и  музеи,  исторические  общества  при  университетах  (Казань,
Минск,  Саратов  и  др.)  охватили  всю  страну.  Одни  из  них  стро¬
или  свою  работу  на  основе  возникших  еще  до  революции  учреж¬
дений  и  обществ  (архивы,  университетские  и  краеведческие  об¬
щества,  исторические  музеи),  используя  их  опыт,  кадры  и  тра¬
диции.  Другие  явились  совершенно  новыми  центрами,  создавши¬
ми  формы  и  методы  работы,  неизвестные  ранее.  Деятельность
тех  и  других  принципиально  отличалась  по  содержанию  от  рабо¬
ты  дореволюционных  научных  обществ,  являясь  неотъемлемой
частью  советской  марксистской  исторической  —  науки,  успешно
развивающейся  как  в  центре,  так  и  на  местах.
 8. 	СОЗДАНИЕ  СОВЕТСКОЙ  АРХИВНОЙ  СИСТЕМЫ
 Одним  из  необходимых  условий  успешного  развития  истори¬
ческой  науки  являются  постоянный  приток  и  расширение  фак¬
тического  материала,  зависящие  от  организации  и  состояния
архивного  дела,  от  доступности  для  исследователей  архивных
фондов.  Основные  недостатки  положения  архивов  в  царской
России  определялись  отсутствием  единой  архивной  сети.  В  годы
первой  мировой  войны  пренебрежение  к  ценностям  архивов
привело  к  уничтожению  большого  количества  материалов.  Соз¬
далась  угроза  гибели  ценнейших  исторических  документов.  Не¬
обходимо  было  немедленно  приступить  к  организации  и  упоря¬
дочению  архивов  в  масштабе  всей  страны173.  Только  после
Октябрьской  революции  были  проведены  неотложные  меропри¬
ятия  по  спасению  от  гибели  исторических  документов.  В  наибо¬
лее  важные  ведомственные  архивы  были  направлены  комисса¬
 173  «Очерки  истории  исторической  науки  СССР»,  т.  III,  гл.  XI.
 256

ры,  чтобы  срочно  принять  необходимые  меры  по  охране  доку¬
ментов.  29  марта  1918  г.  состоялось  совещание  совета  Союза
архивных  деятелей  с  участием  представителя  Петроградской
коммуны,  на  котором  был  образован  Совет  по  управлению  архи¬
вами  г.  Петрограда  ,74.  С  апреля  1918  г.  по  инициативе  Совет¬
ского  правительства  началась  систематическая  работа  по  созда¬
нию  новой  архивной  системы,  обеспечивающей  потребности  го¬
сударственного  строительства  и  исторической  науки.
 Декрет  Совета  Народных  Комиссаров  от  1  июня  1918  г.
«О  реорганизации  и  централизации  архивного  дела»,  подписан¬
ный  В.  И.  Лениным  175,  заложил  основы  советской  государствен¬
ной  архивной  системы.  Создавался  Единый  государственный
архивный  фонд  (ЕГАФ),  куда  поступали  все  архивы  правитель¬
ственных  учреждений.  Руководство  возлагалось  на  Главное
управление  архивным  делом  (Главархив),  которое  являлось  от¬
делом  Наркомпроса,  а  его  заведующий  утверждался  правитель¬
ством.  Все  оконченные  дела  правительственных  учреждений  по
истечении  установленного  срока  передавались  в  государствен¬
ный  архивный  фонд;  учреждениям  запрещалось  уничтожать  ка¬
кие  бы  то  ни  было  документы  без  разрешения  ГлавногЖгправле-
ния.  Отменялись  все  постановления  по  архивному  делу;  действо¬
вавшие  ранее.  Декрет  1  июня  1918  г.  сделал  исторические  архивы
общенародной  собственностью,  а  архивное  строительство  —  госу¬
дарственным  делом.
 1  апреля  1919  г.  за  подписью  В.  И.  Ленина  был  опубликован
декрет  «Об  архивах  и  делах  расформированной  прежней  ар¬
мии»  176,  12  апреля  1919  г.  было  издано  положение  «О  губернских
архивных  фондах»  177,  по  которому  все  архивы  губернских  горо¬
дов  и  уездов  составляли  часть  единого  государственного  архив¬
ного  фонда  и  передавались  в  ведение  местных  учреждений  Глав¬
архива.  В  этом  же  году  были  приняты  декреты  Совета  Народных
Комиссаров  «О  хранении  и  уничтожении  архивных  дел»178,
дополнявший  декрет  от  1  июня  1918  г.  и  устанавливавший  поря¬
док  отбора  и  уничтожения  ненужных  архивных  дел,  «Об  отмене
права  частной  собственности  на  архивы  умерших  русских  писа¬
телей,  композиторов,  художников  и  ученых,  хранящиеся  в  биб¬
лиотеках  и  музеях»  179.  С  принятием  и  реализацией  этих  декре¬
тов  были  созданы  основы  советской  архивной  системы,  определи¬
лись  принципы  и  формы  работы,  что  позволило  сохранить,
собрать  и  привести  в  порядок  громадные  архивные  фонды,  необ¬
ходимые  для  развития  советской  исторической  науки.  Высок«
 1,4  Архив  АН  СССР  (Ленинград),  ф.  1,  оп.  1а,  д.  165,  л.  41.
',5  «СУР»,  1918,  №  40,  ст.  514.
 178  Там  же,  1919,  №  14,  ст.  148.
 177  Там  же,  №  15,  ст.  155.
 178  Там  же.  1919,  №  28,  ст.  313.
 178  Там  же,  №  38,  ст.  374. 	«
 17  Очерки  историографии,  т.  ГУ 	¡57

оценивая  политическое  и  научное  значение  архивного  строитель¬
ства,  Коммунистическая  партия  послала  на  этот  участок  опыт¬
ных,  хорошо  знающих  архивоведение  большевиков:  В.  В.  Адо¬
ратского,  М.  С.  Ольминского,  М.  Н.  Покровского,  В.  Д.  Бонч-
Бруевича,  В.  В.  Максакова  и  др.
 К  архивному  делу  были  привлечены  старые  кадры  историков
и  архивистов.  «Наши  архивные  служащие,—  говорил  на  X  съез¬
де  партии  Ольминский,—  не  коммунисты,  часто  даже,  может  быть,
настроены  против  нас,  но  они  работают  на  нас.  Нужно,  чтобы  во
всяком  губернском  городе  партком  разыскал  соответствующий
архив,  заинтересовался  им,  послал  туда  своего  человека  или
двух,  которые  по  отношению  к  этому  архивному  управлению  были
вроде  бы  комиссаров  и  которые  бы  работали  и  материал  по  исто¬
рии  революции  направляли  бы  в  правильную  сторону,  не  в  инте¬
ресах  сохранения  остатков  о  царе-батюшке  Николае  Романове,  а
в  интресах  сохранения  истории  революции  и  партии»  180.  Указа¬
ния  партии  об  использовании  старых  кадров  принесли  большую
пользу  на  этом  важном  участке  строительства  новой,  социалисти¬
ческой  культуры.
 На  местах  для  обследования  и  приведения  в  порядок  архив¬
ных  материалов  были  использованы  сотрудники  бывших  губерн¬
ских  архивных  комиссий,  учителя,  историки,  краеведы,  любите¬
ли-энтузиасты.  Большую  помощь  оказывали  отделы  народного
образования,  местные  советские  и  общественные  организации,
отделения  Истпарта  и  научные  общества.  Архивное  строитель¬
ство  испытывало  большие  затруднения  из-за  недостатка  квали¬
фицированных  кадров.  Поэтому  в  1918—1919  гг.  в  Москве  и  Пет¬
рограде  для  подготовки  архивистов  были  созданы  специальные
курсы.  На  курсах  при  Археологическом  институте  обучалось  око¬
ло  300  человек.  Лекции  читали  известные  историки  и  архивисты:
 А. 	Е.  Пресняков,  М.  А.  Дьяконов,  О.  А.  Добиаш-Рождественская,
Г.  А.  Князев,  И.  Л.  Маяковский,  В.  Н.  Кун  и  др.  В  Москве  на
шестимесячных  бесплатных  курсах  по  подготовке  архивных  ра¬
ботников  преподавали  А.  И.  Яковлев,  Е.  А.  Косминский,
Ю.  В.  Готье,  А.  Н.  Савин,  С.  В.  Бахрушин  и  др.181  Впоследствии
подобные  курсы  действовали  неоднократно  с  некоторыми  изме¬
нениями  в  программе  182.
 В  годы  гражданской  войны  и  иностранной  интервенции  по
инициативе  В.  И.  Ленина  были  заложены  основы  архива
Октябрьской  революции.  В  сентябре  1920  г.  коллегия  Главархива
приняла  решение  об  организации  специального  отделения  для
 180  «Десятый  съезд  РКП  (б).  Стенографический  отчет».  М.,  ¡963,  стр.  132.
 181  А.  С.  Николаев.  Главное  управление  архивным  делом.—  «Исто¬
рический  архив».  Пг.,  1918,  №  1,  стр.  55—56;  А.  Е.  Пресняков.  Реформа
архивного  дела.—  «Русский  исторический  журнал»,  1918,  кн.  5,  стр.  219—220.
 182  В.  Максаков.  Некоторые  итоги.  1918—1924.—  «Архивное  дело>,
1925,  вып.  3-4,  стр.  17.
 258

собирания  и  хранения  материалов  по  истории  революции  1917  г.
Действуя  в  тесной  связи  с  Истпартом,  отделение  выявило,  учло
и  приняло  на  хранение  большое  количество  ценнейших  докумен¬
тов,  газет,  листовок  периода  Октябрьской  революции  и  граждан¬
ской  войны.  С  1925  г.  отделение  было  реорганизовано  в  Цент¬
ральный  государственный  архив  Октябрьской  революции.
 В  1921  г.  в  Москве  состоялась  I  Всероссийская  конференция
архивных  деятелей,  которая  подвела  итоги  архивного  строитель¬
ства,  наметила  основные  задачи  и  перспективы  работы  в  новых
условиях  183.
 На  основании  декрета  ВЦИК  от  30  января  Й22  г.  Архивное
управление  (Центрархив)  из  ведомства  Наркомлроса  перешло  в
ведение  ВЦИК184.  По  примеру  РСФСР  центрархивы  были  орга¬
низованы  и  в  других  союзных  республиках  185.  Местные  архивные
бюро  широко  развернули  сбор  материалов  и  разъяснительную
работу  среди  населения  о  политическом  и  научном  значении  исто¬
рических  документов  и  необходимости  их  тщательного  хранения.
 Громадное  значение  для  успешного  хода  архивного  строитель
ства  в  стране  имели  общесоюзные  и  республиканские  совещания,
конференции  и  съезды,  проводившиеся  в  те  годы.  Работа  первого
съезда  архивных  работников  РСФСР  (март  1925  г.)  показала,
что  централизация  архивного  дела,  проводившаяся  после  рево¬
люции,  полностью  оправдала  себя  и  принесла  значительные  пло¬
ды  186. 	(
 На  втором  съезде  архивных  работников  РСФСР  (май  1929  г.)
были  поставлены  назревшие  вопросы  архивного  дела  187.  В  связи
с  недостатком  архивистов  широко  обсуждался  вопрос  о  создании
специального  вуза,  о  всемерном  развертывании  курсов,  кружков
и  о  других  мероприятиях  по  подготовке  и  поднятию  квалифика¬
ции  специалистов.  3  сентября  1930  г.  СНК  СССР  принял  реше¬
ние  об  открытии  Института  архивоведения,  который  в  1932  г.  был
переименован  в  Историко-архивный  институт.
 В  конце  20  —  начале  30-х  годов  была  проведена  существенная
реорганизация  архивных  учреждений  страны.  28  января  1929  г.
ВЦИК  и  СНК  РСФСР  утвердили  «Положение  об  архивном
управлении  РСФСР»,  которое  определило  состав  государствен¬
ного  архивного  фонда,  его  структуру  и  управление188.  В  1929—
 183  «Первая  Всесоюзная  конференция  архивных  деятелей».—  «Архивное
дело»,  1923,  вып.  1,  стр.  102—126.
 184  «СУР»,  1922,  №  13,  ст.  122.
 185  А.  В.  Чернов.  История  и  организация  архивного  дела  в  СССР
(Краткий  очерк).  М.,  1940,  стр.  138.
 188  М.  М.  Константинов.  Съезд  архивных  деятелей  РСФСР,  14—
19  марта  1925  г.  в  Москве.  Резолюция  съезда.—  «Архивное  дело»,  1925,
вып.  3-4,  стр.  34—59.
 187  «Второй  съезд  архивных  работников  РСФСР  (Краткий  отчет).  Резо¬
люции  Второго  съезда  архивных  работников».—  «Архивное  дело»,  1929,
вып.  2,  стр.  49—110.
 188  «СУР»,  1929,  №  16,  ст.  173. 	·
 259 	17*

1932  гг.  аналогичные  положения  были  разработаны  в  Азер¬
байджанской,  Грузинской,  Белорусской,  Туркменской,  Киргиз¬
ской,  Украинской  и  других  республиках.
 К  этому  же  времени  относится  создание  партийных  архивов
при  ЦК  партии,  краевых  и  областных  комитетах.  29  марта  1929  г.
ЦК  ВКП(б)  принял  постановление  о  создании  единого  партий¬
ного  архива.  Несколько  позднее  Секретариат  ЦК  утвердил  Поло¬
жение  о  партийном  архиве,  определившее  его  задачи,  состав  и
структуру.  При  Центральных  комитетах  национальных  компар¬
тий,  краевых  и  областных  комитетах  были  созданы  партархивы
на  правах  филиалов  Центрального  партийного  архива.
 В  1933—1935  гг.  были  приняты  постановления  об  организации
районных  архивов  и  упорядочении  архивов  колхозов,  совхозов
и  МТС,  что  позволило  систематически  собирать  документы,  цен¬
ные  для  изучения  истории  социалистического  строительства.
Созданный  в  1932  г.  по  решению  Президиума  ЦИК  СССР  Все¬
союзный  государственный  архив  звукозаписи  был  объединен  с
существовавшим  фото-киноархивом  и  образован  фото-фоно-кино¬
архив  (ФФКА)  189.  В  апреле  1933  г.  в  связи  с  начавшейся  рабо¬
той  по  написанию  истории  гражданской  войны  ЦИК  и  СНК
СССР  приняли  постановление  о  военных  архивах.  В  июле  1934  г.
были  созданы  местные  военные  архивы  19°.
 С  расширением  советской  архивной  системы  и  увеличением
фондов  росли  масштабы  собирательской,  архивоведческой,  ис¬
следовательской  и  публикаторской  работы.  Сотрудники  архивов
уделяли  большое  внимание  разработке  источниковедческих  и
археографических  проблем.
 С  1922  г.  стал  выходить  журнал  Центрархива  «Красный
архив»,  на  страницах  которого  систематически  помещались  са¬
мые  разнообразные  исторические  материалы.  Большой  интерес
представляли  тематические  сборники  документов,  подготовлен¬
ные  и  изданные  архивными  учреждениями.  Публикации  по  исто¬
рии  революционного  движения,  внутренней  и  внешней  полити¬
ке  царизма,  по  истории  международных  отношений,  Октябрьской
революции  и  гражданской  войны,  вводившие  в  научный  оборот
ценный  фактический  материал  по  важнейшим  проблемам  отече¬
ственной  и  всемирной  истории,  успешно  использовались  в  науч¬
но-исследовательской,  учебной  и  политико-просветительной  ра¬
боте.  Советские  архивы  принимали  активное  участие  в  праздно¬
вании  исторических  юбилеев,  проводившихся  в  стране,  в  органи¬
зации  выставок  и  экспозиций  на  исторические  темы.
 Постановка  архивного  дела  в  Советском  Союзе  получила  вы¬
сокую  оценку  зарубежных  ученых,  приезжавших  для  работы  в  со¬
 189  А.  В.  Черно  в.  История  и  организация  архивного  дела  в  СССР,
стр.  201.
 190  Подробнее  см.  там  же,  стр.  202.
 260

ветских  архивах  и  ознакомления  с  их  деятельностью191.  Дирек¬
тор  Национального  архива  Франции  Шарль  Ланглуа,  осмотрев¬
ший  московские  и  ленинградские  архивы  в  июне  1928  г.,  отозвал¬
ся  о  них  с  большой  похвалой.  Французский  архивист  «в  особен¬
ности  был  поражен  тем  фактом,  что  ко  всем  документам,  нужным
для  познания  прошлого,  наблюдается  одинаково  бережное  отно¬
шение,  какова  бы  ни  была  давность  документов»  192.  С  большим
интересом  научная  общественность  Запада  отнеслась  к  выступ¬
лениям  советских  архивистов  на  международных  конференциях
и  выставках.  В  июле  1928  г.  Обществом  по  изучению  Восточной
Европы  была  организована  в  Берлине  «Историческая  неделя»  и
открыта  выставка  на  тему  «Историческая  наука  в  Советском
Союзе»,  на  которую  Центрархив  послал  своих  представителей,  а
также  ряд  документов  и  экспонатов.  Как  отмечалось  в  коррес¬
понденции  из  Берлина,  доклад  В.  В.  Адоратского  о  состоянии
архивного  дела  в  РСФСР  был  встречен  с  большим  вниманием.
На  выставке  были  широко  представлены  издания  Центрархива
по  вопросам  теории  и  практики  архивного  дела,  а  также  сборни¬
ки  документов  и  материалов  по  истории  революционного  движе¬
ния,  международных  отношений,  Октябрьской  революции.  Спе¬
циально  подготовленные  диаграммы  и  схемы  убедительно  пока¬
зали  увеличение  архивных  фондов,  рост  количества  научных  тру¬
дов,  написанных  на  основании  архивных  документов  193.
 На  заседании  архивной  секции  Всемирного  конгресса  историй
ческих  наук  в  Осло  (август  1928  г.)  В.  В.  Адоратский  сделал  до¬
клад  об  архивном  строительстве  в  РСФСР,  который  вызвал
большой  интерес  слушателей.  В  своих  выступлениях  делегаты
отмечали,  что  основные  принципы  советского  архивного  строи¬
тельства  являются  самыми^эогрессивными  в  мире  и  заслужи¬
вают  широкого  распространяли  194.
 Таким  образом,  к  середине  30-х  годов  в  результате  мероприя¬
тий  Советского  правительства  и  Коммунистической  партии  была
создана  единая  государственная  архивная  система.  Советские
архивы  проделали  громадную  работу  по  собиранию,  разбору,
обработке  и  систематизации  материалов.  Архивные  фонды  широ¬
ко  использовались  в  политической  и  практической  деятельности
Советского  государства,  в  научно-исследовательской  и  политико¬
воспитательной  работе.  Советские  архивы  систематически
 191  «Датский  ученый  об  архивах  в  Советской  России»  —  «Архивное  дело»,
 1926,  вып.  7,  стр.  123—125.
 192  «Посещение  Центрархива  и  его  центральных  архивохранилищ  дирек¬
тором  Национального  архива  Франции  Шарлем  Ланглуа».—  «Архивное  де¬
ло»,  1928,  вып.  2,  стр.  72—73.
 193  Б.  На  Западе.  Историческая  неделя  в  Берлине.—  «Архивное  дело»,
 1927,  вып.  2,  стр.  83—88.
 194  В.  Максаков.  Десять  лет  архивного  строительства.—  «Архивное
дело»,  1929,  вып.  2,  стр.  39—40. 	·
 261

оказывали  большую  помощь  историкам-марксистам,  научным
учреждениям,  Истпарту,  Институту  Маркса  —  Энгельса  —  Лени¬
на,  Академии  наук  и  другим  в  их  повседневной  исследователь¬
ской  работе.  Вместе  с  другими  научными  организациями  и  обще¬
ствами  центральные  и  местные  архивы  сыграли  видную  роль  в
формировании  советской  исторической  науки,  расширении  ее
проблематики  и  источниковедческой  базы,  разработке  новых
принципов  источниковедения  и  археографии  на  основе  маркси¬
стско-ленинской  методологии.
 9. 	ИСТОРИЧЕСКАЯ  ПЕРИОДИКА
 Пролетарская  революция,  коренным  образом  изменившая  по¬
ложение  исторической  науки  в  стране,  не  могла  не  повлиять  и
на  характер  периодической  печати.  Прекратили  свое  существо¬
вание  исторические  журналы:  «Русский  архив»,  «Исторический
Вестник»,  «Русская  старина».  Однако  некоторые  старые  журна¬
лы  продолжали  выходить  и  после  революции:  «Голос  минувше¬
го»,  основанный  в  1913  г.,  выходил  до  1923  г.;  журнал  «Былое»,
запрещенный  в  1907  г.  и  возобновленный  в  1917  г.,  издавался  до
1926  г.  Оба  журнала  были  типичными  изданиями  мелкобуржуаз¬
ного  направления  в  русской  историографии.  В  первые  годы  Со¬
ветской  власти  на  их  страницах  были  опубликованы  разнообраз¬
ные,  подчас  ценные  для  исследователей  мемуары  и  документы,
особенно  по  истории  народничества.  Однако  серьезных  исследо¬
вательских  работ  по  большим  и  ^^альным  проблемам  истории
оба  органа  почти  не  публиковал!^
 Крупнейшие  буржуазные  историки,  работавшие  в  Академии
наук  и  университетах,  выступали  со  статьями  и  обзорами  на
страницах  появившихся  после  революции  «Русского  историческо¬
го  журнала»  (1917—1922),  журналов  «Анналы»  (1922—1924),
«Дела  и  дни»  (1920—1922),  «Восток»  (1922—1925).  С  1921  г.
стал  выходить  «Архив  истории  труда»,  издание  Комиссии  по
истории  труда  при  ЦК  профессиональных  союзов  Петрограда
(до  1925  г.  вышло  10  томов).  В  его  сборниках  помещались  статьи
и  материалы  по  истории  различных  общественных  и  профессио¬
нальных  групп,  авторами  которых  были  ученые  неомарксистского
направления.
 Значительно  дольше  выходили  такие  издания,  как  «Изве¬
стия  Общества  археологии,  истории  и  этнографии»  (1878—1929);
«Византийский  временник»  (1894—1927)  и  др.  Исследования  по
частным,  конкретным  вопросам  отечественной  и  всеобщей  исто¬
рии,  опубликованные  на  их  страницах,  представляли  определен¬
ный  научный  интерес.  Наиболее  ценными  в  этих  изданиях  были
публикации  источников.
 Пролетарская  революция  поставила  перед  исторической  нау¬
кой  большие  и  ответственные  задачи,  для  решения  которых  не¬
 262

обходимы  были  новые  формы  и  средства  работы.  С  первых  ша¬
гов  молодой  советской  историографии  новая  периодическая
печать  заняла  в  ее  развитии  видное  место.  Общественно-поли¬
тические  и  научные  журналы,  созданные  в  первые  годы  после  ре¬
волюции:  «Коммунистический  интернационал»  (1919—1943);
«Коммунистическая  революция»  (1920—1935),  «Жизнь  нацио¬
нальностей»  (1922—1924),  «Красная  новь»  (1921  —1942),  «Ве¬
стник  коммунистической  академии»  (1922—1935),  «Под  знаме¬
нем  марксизма»  (1922—1944),  «Большевик»  (с  1924)—система¬
тически  освещали  на  своих  страницах  проблемы  истории.  Они
помещали  статьи  и  документы,  обзоры  исторической  литературы,
материалы  о  положении  на  историческом  фронте  и  идеологиче¬
ской  борьбе,  рецензии  на  зарубежные  и  отечественные  работы.
Эти  издания  играли  большую  роль  в  борьбе  с  буржуазной  идео¬
логией,  антимарксистскими  теориями  и  схемами  в  общественных
науках,  в  том  числе  и  исторической.  В  это  же  время  были  созда¬
ны  и  специальные  советские  исторические  журналы.  С  1921  г.
стал  выходить  один  из  ведущих  советских  журналов,  орган
Истпарта  —  «Пролетарская  революция»195.  В  1922  г.  появились
журналы  истпартов:  петроградского196,  украинского107,  казан¬
ского  198.  В  первые  годы  на  их  страницах  публиковались  главным
образом  документальные  и  мемуарные  материалы  по  истории
русского  революционного  движения,  подготовки  и  проведения
социалистической  революции,  образования  и  деятельности  Кош
мунистической  партии.  Центрархив  издавал  журнал  «Красный
архив»199,  Общество  бывших  политкаторжан  —  журнал  «Катор¬
га  и  ссылка»  200.  Всероссийская  ассоциация  востоковедения  в
1922  г.  стала  издавать  журнал  «Новый  Восток»201,  который
сыграл  видную  роль  в  формировании  советского  марксистского
востоковедения.  Наряду  с  публикацией  материалов  о  современном
Востоке  на  его  страницах  систематически  помещались  докумен¬
ты,  статьи,  очерки,  заметки  по  истории  народов  советского  и  за¬
рубежного  Востока.
 Начало  20-х  годов  в  истории  советской  исторической  науки
отмечено  появлением  журналов  по  вспомогательным  дисципли¬
нам.  С  1923  г.  стал  выходить  журнал  «Архивное  дело»2013  —  изда¬
 195  В  1921—1936  гг.  вышло  120  номеров.  В  1932  г.  журнал  не  выходил.
Издание  прекратилось  в  1941  г.
 196  «Красная  летопись».  1922—1937.  В  1935  г.  не  выходил;  до  1936  г.
вышло  64  номера.
 197  «Летопись  революции».  Харьков,  1922—1933;  в  1930—33  гг.  выходил
на  украинском  языке.  Всего  вышло  39  книг.
 198  «Пути  революции».  Казань,  1922—1923.  Всего  вышло  3  номера.
 199  «Красный  архив».  Исторический  журнал.  1922—1941.  В  1922—1936  гг.
вышло  79  томов.
 200  «Каторга  и  ссылка».  1921—1935.  Всего  вышло  116  номеров.
 201  «Новый  Восток».  1922—1930.  Вышло  29  номеров.
 20,8  «Архивное  дело»,  1923—1941.  Д*>  1937  г.  вышел  41  номер.
 263

ние  Центрархива.  На  его  страницах  систематически  публикова¬
лись  материалы  по  вопросам  архивоведения,  теории  и  техники
архивного  дела,  научного  использования  архивных  документов,
важнейшие  распоряжения  и  постановления  по  вопросам  архивно¬
го  строительства.
 Исторические  журналы,  созданные  в  начале  20-х  годов,  стали
активными  участниками  борьбы  за  формирование  и  развитие  со¬
ветской  исторической  науки.  Они  публиковали  большое  количе¬
ство  нового  фактического  материала  по  важнейшим  проблемам
истории,  которые  почти  не  изучались  дореволюционной  наукой.
В  борьбе  с  антимарксистскими  теша^ши  исторического  процесса
советские  научные  журналы  отставали  и  утверждали  материа¬
листическое  учение  об  обществе  и  его  развитии.  Научная  перио¬
дика  тех  лет  играла  активную  роль  в  формировании  марксист¬
ской  научной  критики  и  исторической  библиографии,  необходи¬
мых  для  успешного  развития  научно-исследовательской  работы.
 Свидетельством  дальнейшего  роста  советской  исторической
науки  явились  новые  исторические  журналы,  созданные  во  вто¬
рой  половине  20-х  и  начале  30-х  годов.
 С  1926  г.  Общество  историков-марксистов  стало  издавать
журнал  «Историк-марксист»  202,  который  скоро  превратился  в  ве¬
дущий  советский  журнал  по  отечественной  и  всеобщей  истории.
На  его  страницах  публиковались  статьи,  документы,  материалы
дискуссий  и  обсуждений,  которые  проводились  в  Обществе,  кри¬
тические  статьи  и  обзоры  советской  и  зарубежной  литературы  по
важнейшим  проблемам  исторической  науки.  С  1934  г.  журнал  си¬
стематически  освещал  проблемы  методики  преподавания  истори¬
ческих  дисциплин  в  высшей  и  средней  школах.  «Историк-марк¬
сист»  играл  активную  роль  в  борьбе  с  буржуазной  идеологией  за
утверждение  марксистской  методологии  в  изучении  прошлого.
 В  эти  же  годы  наблюдается  значительное  увеличение  отрасле¬
вых  исторических  журналов.  В  1926—1930  гг.  выходил  журнал
«Этнография»,  освещавший  проблемы  жизни  и  быта  народов  зем¬
ного  шара,  их  расселения  и  культурно-исторических  взаимоотно¬
шений;  с  1931  г.  он  под  названием  «Советская  этнография»  стал
органом  Института  этнографии  АН  СССР.  «Известия  Централь¬
ного  бюро  краеведения»,  выходившие  с  1928  г.,  были  преобразо¬
ваны  в  журнал  «Советское  краеведение»  (1930—1936).
 С  1927  г.  Научно-исследовательская  ассоциация  по  изучению
национальных  и  колониальных  проблем  организовала  издание
журнала  «Революционный  Восток»  203,  где  наряду  с  освещением
общих  проблем  развития  советского  востоковедения  публикова¬
лись  документы  и  статьи  по  истории  стран  Среднего,  Ближнего,
 202  «Историк-марксист»,  1926—1941.  До  1937  г  вышло  58  номеров.
С  1936  г.—  орган  Института  истории  АН  СССР.
 203  «Революционный  Восток».  1927—1937.  Вышел  41  номер.
 264

Дальнего  Востока  и  колониальной  политики  империалистических
государств.  В  центре  внимания  стояли  проблемы  истории  рево¬
люционного  движения  и  антиколониальной  борьбы  народов  Во¬
стока,  история  их  экономического  развития  в  конце  XIX  —  начале
XX  в.  Научно-исследовательский  институт  по  Китаю  при  Комму¬
нистическом  университете  трудящихся  Китая  им.  Сун  Ят-сена
в  1928  г.  начал  публиковать  «Материалы  по  китайскому  вопросу»
(вышло  16  номеров),  которые  в  следующем  году  были  преобра¬
зованы  в  журнал  «Проблемы  Китая»  204.  Уделяя  основное  внима¬
ние  современности,  журнал  публиковал  также  материалы  и  ис¬
следования  по  вопросам  истории,  имеющие  первостепенное  зна¬
чение  для  уяснения  особенностей  исторического  развития  Китая,
его  революционного  прошлого.
 В  развитии  советской  археологии  большую  роль  сыграли  «Со¬
общения»  Государственной  академии  истории  материальной
культуры  (с  1931  г.  стали  выходить  под  названием  «Проблемы
истории  материальной  культуры»),  «Известия  ГАИМК»  (1921  —
1935),  а  также  сборники  «Проблемы  истории  докапиталистиче¬
ских  формаций»  (1934—1935).  С  1936  г.  Институт  антропологии,
археологии  и  этнографии  АН  СССР  стал  издавать  сборники  «Со¬
ветская  археология»,  которые  впоследствии  превратились  в  веду¬
щий  советский  журнал  по  истории  материальной  культуры.
На  страницах  этих  изданий  публиковались  разнообразные  мате¬
риалы  по  истории  первобытного,  рабовладельческого  и  феодаль-<
ного  обществ,  статьи,  обзоры,  отчеты  об  археологических  экспе¬
дициях,  сессиях,  конференциях.
 В  марте  1931  г.  появился  популярный  исторический  журнал
Общества  историков-марксистов  —  «Борьба  классов»  под  редак¬
цией  М.  Н.  Покровского.  Его  выход^вызвал  живой  интерес  как
у  историков-специалистов,  так  и  в  широких  читательских  кругах.
Авторами  научно-популярных  статей,  очерков  и  заметок  высту¬
пали  видные  советские  историки:  М.  Н.  Покровский,  Е.  М.  Яро¬
славский,  Н.  М.  Лукин,  А.  М.  Панкратова  и  др.  Специальные
номера  журнала  были  посвящены  жизни  и  деятельности  В.  И.  Ле¬
нина,  истории  создания  и  деятельности  I  Интернационала,  исто¬
рии  Москвы  и  Ленинграда.  Написанные  на  богатом  фактическом
материале,  в  яркой  популярной  форме  статьи  о  Ленине  и  ле¬
нинизме,  о  выдающихся  революционерах,  истории  фабрик  и  за¬
водов,  истории  русского  и  западноевропейского  революционного
движения  сыграли  большую  роль  в  популяризации  научных  зна¬
ний.  С  1934  г.  журнал  стал  систематически  публиковать  материа¬
лы  о  методике  преподавания  отечественной  и  всеобщей  истории,
программах,  лекционных  курсах  и  учебниках  по  историческим
дисциплинам  для  средней  и  высшей  школы  205.  Органы  Комму¬
 204  «Проблемы  Китая».  1929—1935.  Вышло  14  номеров.
 205  В  1937  г.  был  преобразован  в  «Метрический  журнал».
 265

нистической  академии  «На  аграрном  фронте»  (1925—1935),
«Мировое  хозяйство  и  мировая  политика»  (1926—1947),  «Проб¬
лемы  марксизма»  (1928—1934)  не  были  специальными  истори¬
ческими  журналами.  Однако  наряду  с  общетеоретическими  ма¬
териалами  в  них  публиковались  работы  по  истории  аграрных  от¬
ношений  и  классовой  борьбы  в  деревне,  по  истории  международ¬
ных  отношений,  внутренней  и  внешней  политики  крупнейших
стран  мира.
 Следует  отметить  зшИительное  повышение  научного  уровня
исторической  периодики  второй  половины  20-х  годов.  Это  выра¬
зилось  не  только  в  заметном  расширении  круга  проблем,  но  и  в
богатстве  источниковедческой  базы  публиковавшихся  статей.
В  борьбе  с  реакционными  буржуазными  и  меньшевистско-эсеров¬
скими  теориями  советская  историческая  периодика  сыграла
серьезную  роль.  Она  способствовала  утверждению  марксистско-
ленинской  методологии  в  советской  историографии,  формирова¬
нию  научной  марксистской  критики.
 Следует,  однако,  отметить,  что  успешно  развивавшиеся  в  20-е
годы  принципы  объективной  научной  критики  с  конца  20—начала
30-х  годов  стали  заметно  нарушаться.  На  страницах  журналов
все  чаще  появлялись  неоправданно  резкие,  подчас  грубые  напад¬
ки,  подменявшие  действительно  научную  критику  имеющихся  в
работах  отдельных  историков  недостатков  и  ошибок  политически¬
ми  обвинениями  и  критическими  «разоблачениями».  Выступления
подобного  рода,  выглядевшие  внешне  весьма  принципиальными,
на  самом  деле  не  способствовали  ни  разгрому  действительных
идейных  противников,  ни  улучшению  качества  научно-исследова¬
тельской  работы.  В  обстановке  культа  личности  одни  журналы
перестали  выходить  («Красная  летопись»,  «Каторга  и  ссылка»,
«Летопись  революции»  и  др.),  в  других  резко  нарушалась  перио¬
дичность  издания,  сменялось  руководство.  В  начале  30-х  годов
наблюдается  заметное  изменение  в  проблематике  публиковав¬
шихся  на  страницах  исторических  журналов  статей  и  материалов.
Совсем  перестали  появляться  работы  теоретического  характера.
Сократилось  количество  работ  по  истории  рабочего  класса  и
крестьянства,  революционного  движения,  истории  марксизма-ле¬
нинизма,  Октябрьской  революции  —  проблемам,  которые  ранее
успешно  разрабатывались  советской  исторической  наукой.  Исто¬
рия  советского  общества  освещалась  крайне  неравномерно,  с
явным  уклоном  в  сторону  сюжетов,  так  или  иначе  связанных  с
именем  Сталина,  заслуги  и  роль  которого  все  больше  преувеличи¬
вались.  Все  эти  явления  не  могли  не  снизить  общего  научного
уровня  периодической  печати  середины  30-х  годов.
 При  всех  серьезных  недостатках  и  трудностях,  имевших  место
в  развитии  исторической  науки  в  начале  30-х  годов,  нельзя  не  от¬
метить  серьезных  успехов,  достигнутых  историками-марксистами
к  этому  времени.  В  связи  с  постановлениями  ЦК  ВКП(б)  об  из¬
 266

учении  истории  фабрик  и  заводов  и  истории  гражданской  войны
периодическая  печать  стала  уделять  больше  внимания  этим  проб¬
лемам.  После  постановлений  1934—1936  гг.  о  преподавании
гражданской  истории  и  восстановлении  исторических  факульте¬
тов  все  без  исключения  журналы  широко  освещали  вопросы  ме¬
тодики  преподавания  истории,  создания  учебников  и  программ,
вопросы  подготовки  кадров  историков.
 Исторические  журналы,  созданные  в  20—30-е  годы,  пол¬
ностью  вытеснили  и  заменили  буржуазные  периодические  органы,
выходившие  после  революции.  Советская  периодическая  печать
явилась  важнейшим  центром  публикации  результатов  исследова¬
тельской  работы  советских  историков  по  отечественной  и  всеоб¬
щей  истории.  Исторические  журналы  сделали  доступным  обшир¬
ный  новый  фактический  материал  по  истории  России,  стран  За¬
пада  и  Востока,  археологии,  этнографии,  источниковедению,
архивному  делу.  На  их  страницах  нашли  отражение  проводив¬
шиеся  в  те  годы  дискуссии  по  проблемам  истории,  доклады  и  об¬
суждения,  проходившие  в  научных  учреждениях  и  обществах.
Периодическая  печать  сыграла  большую  роль  в  пропаганде  и
популяризации  исторических  знаний  среди  населения,  в  распро¬
странении  и  утверждении  марксистско-ленинской  теории  обще¬
ственного  развития.  Она  свидетельствовала  об  успешном  раз¬
витии  советской  исторической  науки  и  значительных  достиже¬
ниях  историков-марксистов  к  концу  первого  20-летия  Советской
власти.
 *  *  *
 Успехи  советской  историографии  к  середине  30-х  годов  были
признаны  далеко  за  пределами  нашей  страны.  Участие  советских
ученых  в  работе  международных  исторических  конгрессов  и  ко¬
митетов,  в  конференциях  и  съездах  по  востоковедению,  этногра¬
фии,  архивоведению  способствовало  пропаганде  достижений  со¬
ветской  науки  за  рубежом.  Советская  марксистская  историческая
наука  вышла  на  международную  арену,  демонстрируя  свое  пре¬
восходство  над  буржуазной  историографией.
 Вместе  с  тем  распространившийся  в  30-е  годы  культ  личности
значительно  затормозил  поступательное  развитие  советской
исторической  науки,  оказав  отрицательное  влияние  на  многие
стороны  научного  творчества.  Это  проявилось  уже  к  середине
30-х  годов  в  ликвидации  и  закрытии  ряда  научных  учрежде¬
ний,  обществ,  журналов,  в  свертывании  ценных  научных  на¬
чинаний.
 Однако  несмотря  на  все  эти  трудности,  преодолевая  их,  совет¬
ская  историческая  наука  продолжала  двигаться  вперед,  накапли¬
вая  знания  и  исследовательский  опыт,  готовя  новые  кадры  и  ис¬
следования  по  отечественной  и  всеобщей  истории.
 267

Первое  20-летие  становления  и  развития  советской  историче¬
ской  науки  было  сложным  и  трудным,  но  плодотворным  в  теоре¬
тическом,  исследовательском  и  организационном  отношениях.
В  результате  острой  идейной  борьбы  марксистско-ленинское  на¬
правление,  одержав  победу  над  буржуазными,  мелкобуржуазны¬
ми  и  ревизионистскими  течениями,  стало  господствующим  и  опре¬
деляющим  содержание  и  характер  всей  исторической  науки.  Это
нашло  отражение  в  сплочении  кадров  советских  историков  на  по¬
зициях  марксизма-ленинизма  и  дальнейшем  укреплении  единой
системы  научных  и  учебных  учреждений.

Часть  вторая
 РАЗРАБОТКА
ОСНОВНЫХ  ПРОБЛЕМ
ОТЕЧЕСТВЕННОЙ  ИСТОРИИ

Глава  V
 ИСТОРИОГРАФИЯ  ИСТОРИИ  СССР
ДОСОВЕТСКОГО  ПЕРИОДА
 1. 	ИЗУЧЕНИЕ  ИСТОРИИ  ФЕОДАЛИЗМА  В  РОССИИ
 Среди  больших  задач,  вставших  перед  историками-маркси-
стами  после  Великой  Октябрьской  социалистической  революции,
важное  место  занимали  пересмотр  старых  схем  многовековой  ис¬
тории  России  и  создание  марксистской  концепции  русского  исто¬
рического  процесса.  К  числу  проблем,  волновавших  историческую
науку  в  20  —  первой  половине  30-х  годов,  относилась  проблема
социально-экономического  и  политического  строя  древней  Руси.
 Первые  годы  после  Октябрьской  революции  были  ознаменова¬
ны  появлением  ряда  работ  по  истории  Киевской  Руси,  авторы  ко*
торых  все  еще  придерживались  старых,  буржуазных  концепций.
Такой  характер  имела  работа  П.  Г.  Любомирова  о  торговых  свя¬
зях  древней  Руси  с  Востоком  в  VIII—XI  вв.1  Автор  провел  тща¬
тельную  обработку  нумизматического  материала  в  духе  построе
ний  В.  О.  Ключевского  о  «городовых  волостях»  в  Киевской  Руси.
Если  Любомиров  утверждал,  что  у  восточных  славян  были  внеш¬
неторговые  связи  с  народами  Востока  главным  образом  по  волж¬
скому  пути  еще  в  VIII  в.,  до  проникновения  варягов  на  Русь,  то
П.  П.  Смирнов,  наоборот,  в  своем  исследовании  о  волжском  тор¬
говом  пути  преувеличивал  роль  варягов  в  развитии  торговли
древней  Руси  с  Востоком.  Смирнов  полагал,  что  русы-скандина-
вы  появились  еще  в  древнейшие  времена  в  Поволжье,  где  в  IX  в.
находилось  ядро  древней  Руси  —  «русский  каганат».  Только  в
IX—X  вв.,  по  его  мнению,  волжский  торговый  путь  начинает  по¬
степенно  терять  свое  экономическое  значение,  уступая  его  пути
«из  варяг  в  греки»2.
 В  духе  концепции  Ключевского  усматривал  наличие  «городо¬
вых  областей»  в  древней  Руси  и  Ю.  В.  Готье  в  своем  исследова¬
 1  П.  Г.  Любомиров.  Торговые  связи  древней  Руси  с  Востоком
в  VIII—XI  вв.—  «Ученые  записки  Саратовского  гос.  ун-та»,  т.  1,  вып.  3,  1923.
 2  Павло  С  м  i  р  и  о  в.  Вользкий  шлях  i  стародавш  Руси  (Нариси  з  русь-
ко!  icTopil  VI—IX  вв.).  КиТв,  1928,  стр.,223  и  др.
 271

нии  о  железном  веке  в  Восточной  Европе3.  Большой  заслугой
Готье  явилось  обращение  к  археологическому  материалу,  кото¬
рый  позволил  автору  внести  некоторые  коррективы  в  трактовку
варяжского  вопроса.  «Городовые  области»,  по  Готье,  существо¬
вали  на  Руси  задолго  до  появления  варягов,  которые  ограничи¬
вались  лишь  торгово-разбойничьими  наездами  на  восточносла¬
вянские  поселения  по  Волге.  В  отличие  от  Ключевского,  Готье
подчеркивал  земледельческий  характер  хозяйства  восточных
славян.
 Наиболее  целостная  концепция  древнейших  судеб  восточных
славян  принадлежит  А.  А.  Шахматову.  Он  считает,  что  восточ¬
ные  славяне,  жившие  первоначально  в  районе  Вислы,  к  VI  в.
оказались  на  Дунае,  а  в  VII—VIII  вв.  распространились  по  Днеп¬
ру  на  Восточно-Европейскую  равнину.  Варяги,  появившись  на
Руси  главным  образом  через  Двину,  стали  создавать  здесь  свои
фактории,  а  затем  сделались  основателями  сначала  новгородско¬
го,  а  затем  общерусского  государства  с  центром  в  Киеве4.
 Уже  с  20-х  годов  XX  в.  начинают  появляться  исследования,
показывающие  слабость  позиций  сторонников  норманизма.  Рабо¬
ты  В.  А.  Пархоменко  имели  в  основном  негативное  значение,  как
критика  норманистических  конструкций.  Позитивные  взгляды
Пархоменко  на  создание  древнерусского  государства  отличаются
крайней  беспомощностью  и  всецело  укладываются  в  русло  чисто
идеалистических  буржуазных  построений5.
 В  те  же  годы  появились  в  свет  работы  С.  В.  Юшкова,  в  кото¬
рых  содержалась  попытка  рассмотрения  социально-экономиче¬
ских  отношений  Киевской  Руси  как  отношений  феодальных6.  Во
введении  к  обобщающему  труду  на  эту  тему  автор  поставил  перед
собой  задачу  изучения  феодальных  институтов  «по  проложенно¬
му  Павловым-Сильванским  пути»7.  Русь  IX—XI  вв.  Юшков  рас¬
сматривал  с  позиции  схемы  о  ее  торговом  характере,  данной  еще
Ключевским,  отмечая,  правда,  наличие  элементов  феодализма
уже  на  ранних  ступенях  истории  древнерусского  общества8.
Центральным  моментом  в  работе  Юшкова  была  новая  трактовка
вопроса  о  смердах.  Юшков  выдвинул  и  обосновал  тезис  о  том,
 3  Ю.  В.  Готье.  Железный  век  в  Восточной  Европе.  М.—  Л.,  1930.
 4  А.  А.  Шахматов.  Древнейшие  судьбы  русского  племени.  Пг.,  1919,
стр.  12,  22,  45,  54—55  и  др.
 5  В.  А.  Пархоменко.  У  истоков  русской  государственности  (VIII—
IX  вв.).  Л.,  1924.
 6  С.  В.  Юшков.  О  прикладниках  (к  истории  феодальных  институтов
в  Древней  Руси).—  «Культура.  Научное  приложение»,  Саратов,  1922,  №  2-3;
Он  же.  К  вопросу  о  смердах.—  «Ученые  записки  Саратовского  гос.  ун-та»,
т.  1,  вып.  4,  1923;  он  же.  Феодальные  отношения  в  Киевской  Руси.—«Уче¬
ные  записки  Саратовского  гос.  ун-та»,  т.  3,  вып.  4,  1925.
 7  С.  В.  Юшков.  Феодальные  отношения  в  Киевской  Руси,  стр.  1  и  др.
 *  Там  же  стр.  6  и  др.
 272

что  смерды  —  это  особый  разряд  неполноправного  сельского  на¬
селения  9.
 Работы  Юшкова  20-х  годов,  несмотря  на  серьезные  недостат¬
ки,  содействовали  широкой  постановке  вопроса  о  феодальных
отношениях  в  Киевской  Руси.
 Утверждение  марксистского  понимания  сущности  обществен¬
ных  отношений  в  Киевской  Руси  тесно  связано  с  дискуссиями  на¬
чала  30-х  годов  о  социально-экономическом  строе  Киевской  Руси.
 Исходя  из  посылки,  что  каждое  человеческое  общество  долж¬
но  в  своем  развитии  обязательно  пройти  все  социально-экономи¬
ческие  формации,  некоторые  исследователи  утверждали,  что  пос¬
ле  разложения  первобытнообщинного  строя  на  Руси  утвердилась
рабовладельческая  формация.  Наиболее  отчетливо  этот  взгляд
был  изложен  И.  И.  Смирновым  в  ряде  его  работ  10.  Точка  зре¬
ния  Смирнова  (которую  в  той  или  иной  степени  поддержива¬
ли  С.  И.  Ковалев,  Б.  Н.  Тихомиров  и  др.)  была  отвергнута  боль¬
шинством  советских  историков  во  время  дискуссий  о  рабстве  и
феодализме  в  древней  Руси,  проведенной  зимой  1932  г.  в  Акаде¬
мии  истории  материальной  культуры.  В  ходе  этой  дискуссии  с
развернутым  докладом  выступил  Б.  Д.  Греков,  который  сформу¬
лировал  основные  положения  марксистского  понимания  генезиса
феодализма  на  Руси.
 Опираясь  на  работу  П.  Н.  Третьякова,  установившего,  что
подсечное  земледелие  связано  с  последней  ступенью  в  эволюции
первобытнообщинного  строя  п,  Греков  показал,  что  поскольку  на
Руси  уже  с  IX—X  вв.  прослеживается  победа  пашенного  земле¬
делия,  постольку  там  сложились  материальные  предпосылки  раз¬
вития  феодальных  отношений.  К  этому  времени  относятся  и  пер¬
вые  сохранившиеся  сведения  о  землевладельцах  и  земле¬
владении.
 В  феодальном  хозяйстве,  действительно,  в  какой-то  мере
применялся  труд  рабов,  но  не  они  были  основной  рабочей  силой.
Анализ  сведений  о  смердах  привел  Грекова  к  выводу,  что  именно
смерды  составляли  основную  массу  крестьянства  и  на  их  судьбе
отчетливо  видны  наиболее  существенные  черты  процесса  феода¬
лизации:  часть  смердов  уже  в  IX  в.  попала  в  состав  зависимого
населения.
 У  восточных  славян,  как  и  у  германцев,  феодальные  отноше¬
 9  Там  же,  стр.  35,  51.
 10  И.  И.  Смирнов.  О  генезисе  феодализма.—  «Проблемы  истории  ма¬
териальной  культуры»,  1933,  №  3-4;  о  н  ж  е.  Феодально-крепостническое  об¬
щество.—  «Известия  ГАИМК»,  вып.  99,  1934;  он  же.  Выступление  по  до¬
кладу  Б.  Д.  Грекова.—  В  кн.:  Б.  Д.  Греков.  Рабство  и  феодализм  в  древ¬
ней  Руси  («Известия  ГАИМК»,  вып.  86,  1934).
 11  П.  Н.  Третьяков.  Подсечное  земледелие  в  Восточной  Европе.—
«Известия  ГАИМК»,  т.  14,  вып.  1,  1932.
 •
 18  Очерки  историографии,  т.  IV 	273

ния  сложились  прежде  всего  в  результате  разложения  первобыт¬
нообщинного  строя  12.
 Таким  образом,  уже  в  самом  начале  30-х  годов  были  заложе¬
ны  основы  марксистской  концепции  древнерусской  истории.  Она
создавалась  коллективными  усилиями  многих  историков,  но  наи¬
более  обстоятельно  была  изложена  Б.  Д.  Грековым.
 В  целом  ряде  работ  по  истории  феодальной  раздробленности
и  образования  единого  Русского  централизованного  государства
продолжалась  традиция  буржуазной  историографии,  тесно  свя¬
занная  с  трудами  Ключевского  и  его  учеников.  М.  М.  Богослов¬
ский  в  своей  работе  об  отношении  крестьянина  к  землевладель¬
цу  в  древнем  Пскове,  хотя  и  вынужден  был  признать,  что
явления  феодализма  давно  уже  замечены  и  получили  общее
признание  в  нашей  историографии  13,  все  же  в  духе  Ключевского
рисовал  Псков  большим  торговым  городом,  где  «развитая  тор¬
говля  мешала  возникновению  феодальных  отношений»  14.  Поэто¬
му  для  него  в  основе  отношений  между  землевладельцем  и
крестьянином  по  Псковской  судной  грамоте  лежал  арендный
договор  свободных  сторон  15.
 В  духе  старой  историографии,  представленной  трудами
С.  М.  Соловьева  и  Ключевского,  решался  рядом  историков  воп¬
рос  о  колонизации  севера  и  северо-восточных  районов  Руси
XIV—XV  вв.  Обобщающее  исследование  в  этой  области  при¬
надлежало  М.  К.  Любавскому  16.  Сложный  процесс  внутренней
колонизации,  включения  нерусских  народов  в  многонациональ¬
ное  государство  Любавский  подменял  разбором  «примыслов»
московских  князей,  начиная  с  XIV  в.  и  кончая  взятием  Смолен¬
ска  Василием  III.  В  духе  официальной  дореволюционной
историографии  он  идиллически  говорил  о  «великорусской  коло¬
низации»  в  среде  «инородческого  населения»,  розовыми  краска¬
ми  рисовал  колонизационную  деятельность  монастырей  и  т.  п.
 Заселению  северных  территорий,  связанных  с  Новгородом  и
Псковом,  посвятил  ряд  своих  работ  С.  Ф.  Платонов.  Платонов
утверждал,  что  русский  север  первоначально  был  колонизован
новгородскими  «боярами-капиталистами»,  поселки  которых  но¬
сили  не  сельскохозяйственный,  а  промысловый  характер  17.
 12  Б.  Д.  Греков.  Проблемы  генезиса  феодализма  в  России.—  «Истори¬
ческий  сборник»,  т.  1.  Л.,  1934;  ср.:  он  же.  Начальный  период  в  истории
русского  феодализма.—  «Вестник  АН  СССР»,  1933,  №  7.
 13  М.  М.  Богословский.  К  вопросу  об  отношениях  крестьянина
к  землевладельцу  по  Псковской  судной  грамоте.—  «Летопись  занятий  Архео¬
графической  комиссии»,  вып.  1(34),  1927.
 14  Там  же,  стр.  54.
 15  Там  же,  стр.  30.
 16  М.  К.  Любавский.  Образование  основной  государственной  терри¬
тории  великорусской  народности.  Заселение  и  объединение  центра.  Л.,  1929.
 17  С.  Ф.  Платонов.  Был  ли  первоначально  русский  север  крестьян¬
ским?  —  «Архив  истории  труда  в  России»,  1921,  кн.  2.
 274

Платоновская  концепция,  восходившая  в  конечном  счете  к
Ключевскому,  легла  в  основу  работ  С.  В.  Рождественского
о  двинском  боярстве  и  восстании  1397  г.  на  Двине  18.
 С  формально-юридических  позиций  «государственной  шко¬
лы»  написано  было  большое  исследование  С.  Б.  Веселовского
о  происхождении  «вотчинного  режима»  на  Руси.  Автор  поставил
перед  собой  задачу  показать,  как  сеньориальный  (вотчинный)
строй  на  Руси  образовал  «основу,  на  которой  в  России  развива¬
лись  крепостные  отношения»19.  Он  собрал  много  интересных
актовых  материалов,  сделал  ряд  тонких  наблюдений  по  вопросу
об  объеме  судебных  и  податных  привилегий  землевладельцев,
но  его  общая  концепция  фактически  устарела  уже  в  момент  ее
появления  в  печати.
 Исходя  из  тезиса  об  отсутствии  феодализма  на  Руси,  Весе¬
ловский  выдвинул  положение,  что  иммунитетные  привилегии
землевладельцев  создавались  княжескими  пожалованиями.
Веселовский  усматривал  предпосылки  иммунитетных  прав  в
личных  отношениях  господина  с  рабом  и  с  зависимым  лицом
(закупом,  серебреником  и  др.).
 Основные  выводы  Веселовского  вызвали  возражения
 А. 	Е.  Преснякова  20.  В  обстоятельном  разборе  его  книги  Пресня¬
ков,  примыкая  к  Неволину  и  Павлову-Сильванскому,  доказывал,
что  иммунитетные  пожалования  не  были  созданы  княжескими
пожалованиями,  а  коренятся  в  обычном  праве  феодалов,  осно*
ванном  на  их  владении  землей21.  Вместе  с  тем  Пресняков  под¬
ходил  к  понятию  феодализма  с  формально-юридических  пози¬
ций,  не  раскрывая  его  как  систему  производственных  отношений.
 Полемика  Веселовского  и  Преснякова  в  какой-то  мере  напо¬
минала  спор  М.  М.  Богословского  и  П.  А.  Аргунова  о  форме  от¬
ношений  между  изорником  и  его  господином  в  древнем  Пскове.
Подвергнув  критике  раннюю  работу  Богословского  об  изорни-
ках,  Аргунов  писал  что  «пора  сделать  усилие  и  решительно
расстаться  с  теорией  свободного  договора  в  отношениях  между
государем  и  изорником  в  XIV—XV  вв.,  с  квалификацией  их  от¬
ношений,  как  арендных»22.  Он  находил,  что  Псковская  правда
 18  С.  В.  Рождественский.  Послание  новгородского  архиепископа
Иоанна  на  Двину  как  источник  для  истории  Двинского  восстания  1397  г.—
«Доклады  РАН»,  серия  «В»,  апрель  —июнь,  1925;  он  же.  Двинские  бояре
и  двинское  хозяйство  XIV—XVI  вв.  Восстание  1397  г.  и  борьба  за  Двину.—
«Известия  АН  СССР»,  VII  серия,  отделение  гуманитарных  наук,  1929,  N?  1.
 19  С.  Б.  Веселовский.  К  вопросу  о  происхождении  вотчинного  ре¬
жима.  М.,  1926,  стр.  3.
 20  А.  Е.  Пресняков.  Вотчинный  режим  и  крестьянская  крепость.—
«Летопись  занятий  Археографической  комиссии»,  вып.  1(34),  1927.
 21  Там  же.
 22  П.  А.  Аргунов.  Крестьянин  и  землевладелец  в  эпоху  Псковской
судной  грамоты  (К  истории  сеньориальных  отношений  на  Руси).—«Ученые
записки  Саратовского  гос.  ун-та»,  т.  IV,  в*лп.  4,  1925,  стр.  109.
 275  18·

определенно  говорит  о  «наличии  чисто  сеньориальных  отношений
в  Псковской  земле»  23,  хотя  феодализм  там  еще  только  склады¬
вался.  Эти  отношения  Аргунов  усматривал  в  том,  что  изорник
вступал  в  село  государя  через  устный  ряд  или  покруту  и  подчи¬
нялся  сеньориальной  юрисдикции.  Представление  о  феодализме
у  Аргунова  в  этой  работе  было  еще  чисто  юридическое,  оно  не
было  основано  на  анализе  социально-экономических  отношений
между  изорником  и  его  господином.
 В  ряде  работ  по  Лтории  древнего  Пскова  и  Новгорода  непо¬
мерно  преувеличивалась  в  соответствии  с  концепцией  М.  Н.  Пок¬
ровского  роль  торгового  капитала  в  истории  этих  феодальных
республик.  Так,  Юшков  противопоставлял  Московской  феодаль¬
ной  монархии  Псков,  как  «государство»  с  вполне  сложившими¬
ся  «товарно-капиталистическими  отношениями».  Псковские
смерды,  по  его  мнению,  составляли  «особую  группу  сельского
населения,  которая  подвергалась  эксплуатации  городским  насе¬
лением».  Тяготение  смердов  к  Москве  в  ходе  событий  80-х  годов
XV  в.,  которые  Юшков  вслед  за  В.  И.  Сергеевичем  называл
«аграрной  революцией»,  якобы  объяснялось  тем,  что  эксплуата¬
ция  смердов  «в  торгово-капиталистическом  Пскове»  была  гораз¬
до  сильнее,  нежели  в  феодальной  Москве24.
 Уже  к  началу  30-х  годов  XX  в.  появился  ряд  работ,  в  ко¬
торых  давалась  общая  характеристика  феодализма  как  опре¬
деленной  системы  производственных  отношений.  Так,  М.  Н.  Ти¬
хомиров  в  обобщающей  работе  характеризовал  существо  и
формы  феодального  землевладения  на  Руси,  иммунитетные  пра¬
ва  феодалов,  виды  эксплуатации  крестьян,  вассалитет25.
 Эволюцию  форм  эксплуатации  крестьян  со  времени  Киевской
Руси  до  XVI  в.  попытался  показать  Б.  Н.  Тихомиров26.  Автор
исходил  из  положения  о  том,  что  в  конце  XII—начале  XIII  в.
на  Руси  произошел  переход  «от  рабской  организации  труда  к
крепостной».  К  XV  в.  он  относил  временное  смягчение  крепост¬
нических  отношений,  выразившееся  в  распространении  нату¬
рального  оброка.  Постановка  Б.  Тихомировым  вопроса  об  эво¬
люции  форм  докапиталистической  ренты  на  Руси  была
плодотворной,  но  автор  не  связал  причины  данного  процесса  с
эволюцией  самого  феодального  производства,  поэтому  его  объяс¬
нение  не  было  сколько-нибудь  убедительным.
 В  обобщающей  книге  по  истории  феодализма  в  X—XVI  вв.
 23  П.  А.  Аргунов.  Крестьянин  и  землевладелец  в  эпоху  Псковской  суд
ной  грамоты  (К  истории  сеньориальных  отношений  на  Руси).—  «Ученые  запис¬
ки  Саратовского  гос.  ун-та»,  т.  IV,  вып.  4,  1925,  стр.  120.
 24  С.  В.  Юшков.  Псковская  аграрная  революция  в  конце  XV  в.—  «За
писки  Научного  общества  марксистов»,  1928,  №  3,  стр.  33—36,  41.
 25  М.  Н.  Тихомиров.  Феодальный  порядок  на  Руси.  М.—  Л.,  1930.
 26  Б.  Тихомиров.  Проблема  «вторичного  закрепощения»  крестьян  и
крестьянский  выход.—  «Историк-марксист»,  1932,  т.  3.
 276

Б.  Д.  Греков  поставил  задачей  рассмотреть  систему  господства
и  подчинения  в  русской  феодальной  деревне  с  позиций  маркси¬
стского  учения  о  формах  докапиталистической  ренты27.  В  ре¬
зультате  изучения  письменных  и  археологических  источников
Греков  установил,  что  в  Северо-Восточной  Руси  господствующей
системой  хозяйства  было  пашенное  земледелие.  В  отличие  от
ряда  буржуазных  ученых  (Б.  Н.  Чичерин,  И.  Д.  Беляев  и  др.),
говоривших  о  свободе  и  «бродяжничестве»  крестьян  в  XIV—
XV  в.,  Греков  обосновал  вывод  о  том,  что  большинство  крестьян
в  это  время  подвергалось  жестокой  феодальной  эксплуатации.
К  концу  XV  в.,  как  показал  Греков,  можно  обнаружить  совершен¬
но  определенную,  ясно  наметившуюся  тенденцию  перехода  от
более  простых  форм  —  отработочной  и  продуктовой  —  к  более
прогрессивной  форме  —  денежной  рёнте^
 Не  сразу  было  изжито  влияние  буржуазной  историографии
и  в  изучении  истории  России  XV—XVI  вв.  Так,  многие  вопросы
развития  феодализма,  землевладения  решались  в  духе  понима¬
ния  С.  М.  Соловьевым  и  В.  О.  Ключевским  истории  России  как
«страны  колонизирующейся»,  f  В  этом  отношении  весьма  харак¬
терна  книга  А.  А.  Савича  об  истории  одной  из  крупнейших
феодальных  вотчин  русского  севера  —  хозяйства  Соловецкого
монастыря  XV—XVII  вв.  Автор  широко  использовал  богатый
архивный  материал  и  дал  весьма  интересные  зарисовки  мона¬
стырского  землевладения  и  хозяйства.  При  всем  этом  книг·
написана  еще  с  позиций  буржуазной  историографии.  Автор  раз¬
делял  точку  зрения  Платонова  о  боярском  промысловом  харак¬
тере  первоначальной  колонизации  русского  севера28.  Историю
землевладения  и  положения  крестьянства  он  рассматривал
главным  образом  в  юридическом  аспекте.
 Центральной  проблемой  истории  России  XVI  в.,  которая  при¬
ковала  к  себе  внимание  советских  историков  уже  в  20  —  первой
-  половине  30-х  годов,  было  возникновение  крепостного  права.
 По  вопросу  о  закрепощении  крестьян  в  литературе  развер¬
нулась  острая  борьба  старой  буржуазно-дворянской  концепции
с  новой  марксистско-ленинской.  Подводя  итоги  изучению  этой
проблемы  в  дооктябрьской  историографии,  Платонов  в  1922  г.
выдвинул  две  задачи  в  изучении  прикрепления  крестьян:  во-
первых,  «...дознаться,  когда  и  в  какой  мере  провело  московское
правительство  свое  распоряжение  о  заповедных  годах»  и  во-
вторых,  «вывести  изучение  крестьянского  прикрепления  в  16-ом
веке  из  узкого  круга  междуклассовых  отношений  на  более  ши¬
рокую  арену  общегосударственной  жизни»  (в'  том  числе  связь
 27  Б.  Д.  Греков.  Очерки  по  истории  феодализма  в  России.  Система
господства  и  подчинения  в  феодальной  деревне  X—XVI  вв.  М.—  Л.,  1934.
 28  А.  А.  С  а  в  и  ч.  Соловецкая  вотчина  XV—XVII  вв.  (Опыт  изучения  хо¬
зяйства  и  социальных  отношений  на  крайнем  русском  севере  в  древней
Руси).  Пермь,  1927,  стр.  24. 	·
 277

с  опричниной  и  т.  п.)  29.  Таким  образом,  Платонов,  верный  тра¬
дициям  государственной  школы,  сводил  все  дело  к  правитель¬
ственной  инициативе.  В  целом  ряде  появившихся  исследований
возникновение  крепостного  права  связывалось  с  историей  сень¬
ориального  или  вотчинного  режима  в  духе  работ  Павлова-Силь-
ванского  и  П.  И.  Беляева.  Таков  был  смысл  работ  С.  Б.  Веселов¬
ского,  И.  И.  Полосина  и  С.  И.  Тхоржевского30.
 Становление  марксистского  представления  о  происхожде¬
нии  крепостного  права  в  значительной  мере  связано  с  трудами
Б.  Д.  Грекова.  Будучи  на  заре  своей  научной  деятельности
историком  старой  школы,  Греков  в  результате  освоения  марк¬
систской  методологии  постепенно  сформировался  в  историка-
марксиста.  Он  опубликовал  в  20-х  годах  ряд  работ,  в  которых  им
были  изучены  сельское  хозяйство  в  вотчине  новгородского
архиепископа,  ремесло  в  его  городском  дворе,  положение  поме¬
щиков  на  его  землях  в  XVI  в.  и  пр.31  Уже  в  ходе  этой  работы
Греков  пришел  к  ряду  важных  исторических  выводовЛОн  уста¬
новил,  что  в  XVI  в.  происходил  рост  барской  запашки,  отметил
факты  применения  наемного  труда  (дружинников)  в  крупном
феодальном  хозяйстве.  На  основании  тщательного  изучения  так
называемого  экономического  кризиса  70—80-х  годов  XVI  в.
Греков  установил  его  причины  и  показал,  что  уже  в  90-х  годах
XVI  в.  страна  постепенно  начала  изживать  тяжелые  экономи¬
ческие  последствия  хозяйственного  разорения.  Изучение  состоя¬
ния  экономики  России  XVI  в.  позволило  Грекову  выяснить  дей¬
ствительные  причины  развития  крепостничества  той  эпохи32.
 29  С.  Ф.  Платонов.  О  времени  и  мерах  прикрепления  крестьян  к  зем¬
ле  в  Московской  Руси.—  «Архив  истории  труда  в  России»,  1922,  ки.  3,
стр.  22.
 30  С.  Б.  Веселовский.  Из  истории  закрепощения  крестьян  (Отмена
Юрьева  дня).—  «Ученые  записки  Института  истории  РАНИОН»,  т.  V,  1923;
С.  Тхоржевский.  Поместье  и  крестьянская  крепость.  К  истории  земле¬
дельческого  труда  16—17  вв.—  «Архив  истории  труда  в  России»,  1924,  кн.  11-
12;  И.  И.  Полосин.  Поместное  право  и  крестьянская  крепость.—  «Ученые
записки  Института  истории  РАНИОН»,  т.  IV,  1929.
 31  Б.  Д.  Греков.  Очерки  по  истории  хозяйства  Новгородского  Софий¬
ского  дома  XVI—XVII  вв.  I.  Софийский  двор  в  городе  Новгороде.—«Лето¬
пись  занятий  Археографической  комиссии»,  вып.  33,  1926;  II.  Собственное
сельское  хозяйство.—  Там  же,  вып.  1  (34),  1927;  Он  же.  Хозяйство  крупной
русской  вотчины  XVI—XVII  вв.  «Известия  РАН»,  VI  серия,  1925,  т.  19,
№  6-8;  Он  же.  Помещичье  хозяйство  в  XVI—XVII  вв.  в  Новгородской  об¬
ласти.—  «Ученые  записки  Института  истории  РАНИОН»,  т.  VI,  1928;  Он  же.
Что  такое  «обжа»?  —  «Известия  АН  СССР»,  VI  серия,  1926,  т.  20,  №  10-11,
13-14.
 32  Б.  Д.  Греков.  Юрьев  день  и  заповедные  годы.—  «Известия  АН
СССР»,  VI  серия,  1926,  т.  20,  N°  1-2;  Он  же.  Происхождение  крепостного
права  в  России.—«Крепостная  Россия».  Сб.  статей.  Л.,  1930;  Он  же.  Глав¬
нейшие  этапы  истории  русской  феодальной  вотчины.—  В  кн.  «Хозяйство
крупного  феодала-крепостника  XVII  в.»,  вып.  1.  Л.,  1933;  Он  же.  Очерки
по  истории  феодализма  в  России.  Система  господства  и  подчинения  в  фео¬
дальной  деревне  X—XVI  вв.,  стр.  109  и  сл.
 278

Серьезные  изменения  в  экономике,  рост  денежной  ренты  и  осо¬
бенно  барщины  в  сложных  условиях  хозяйственного  разорения
поставили  перед  господствующим  классом  вопрос  о  рабочих
руках,  о  закрепощении  крестьянина.  Отвечая  на  это  требование,
помещичье  правительство  в  1580  г.  издает  указ  о  введении  за¬
поведных  лет.  В  основу  своей  концепции  о  происхождении  кре¬
постного  права  Греков  положил  марксистское  учение  *о  смене
форм  докапиталистической  ренты.  Греков,  несомненно,  перео¬
ценивал  степень  развития  товарно-денежных  отношений  в  XVI  в.
Но  в  целом  его  работами  был  заложен  фундамент  марксистско¬
го  освещения  проблемы  крестьянского  закрепощения.
 у  Ряд  ценных  исследований  появился  в  20-х,  начале  30-х  годов
по  истории  русской  культуры  и  общественной  мысли  XVI  в.
Особенный  интерес  представляли  труды  В.  Ф.  Ржиги33.  Если
в  дореволюционной  литературе  при  изучении  древнерусской
публицистики  основное  внимание  уделялось  памятникам  цер¬
ковной  идеологии,  то  Ржига  показал,  что  уже  в  XVI  в.  в  России
существовала  общественная  мысль,  постепенно  освобождавша¬
яся  от  церковной  оболочки.  Ржиге  удалось  обнаружить  и  ис¬
следовать  ряд  памятников,  принадлежавших  перу  таких  видных
публицистов,  как  Ермолай  Еразм,  Федор  Карпов.  Он  опублико¬
вал  ряд  новых  сочинений  Максима  Грека  и  дал  анализ  его  об¬
щественно-политических  взглядов.
 Новую  постановку  вопроса  о  классовой  сущности  важней-^
ших  течений  русской  общественной  мысли  дал  Б.  А.  Рыбаков,
который  с  марксистских  позиций  показал  особенности  идеологи¬
ческой  и  политической  деятельности  иосифлян  как  воинствую¬
щих  церковников34,  Рыбаков  доказал,  что,  социальной  средой,
в  которой  возникли  ереси  на  Руси,  как  и  в  других  европейских
странах,  был  город35.  Учение  иосифлян  явилось  ответом  церкви
на  рост  вольнодумия.
 Обобщающие  труды  по  истории  России  XVI  в.  были  напи¬
саны  видными  историками  А.  Е.  Пресняковым,  С.  Ф.  Платоно¬
вым  и  Р.  Ю.  Виппером,  деятельность  которых  в  значительной
мере  протекала  еще  до  Октябрьской  революции.  По  своим
воззрениям  все  три  названных  историка  не  были  марксистами,
 33  В.  Ф.  Ржига.  Литературная  деятельность  Ермолая  Еразма.—  «Ле¬
топись  занятий  Археографической  комиссии»,  вып.  33,  1926;  он  же.  Боярин-
западник  XVI  в.  (Ф.  И.  Карпов).—«Ученые  записки  Института  истории
РАНИОН»,  т.  IV,  1929;  он  же.  Из  полемики  «иосифлян»  и  «нестяжате¬
лен».—  «Известия  АН  СССР»,  VII  серия,  отделение  гуманитарных  наук,
1929,  №  10;  Он  же.  Опыты  по  истории  русской  публицистики  XVI  века.
Максим  Грек  как  публицист.—  «Труды  отдела  древнерусской  литературы»,
г.  1,  1934.
 34  Б.  А.  Рыбаков.  Воинствующие  церковники  XVI  века.—  «Антирели¬
гиозник»,  1934,  №  3,  4.
 35  Некоторые  замечания  об  антицерковных  ересях  XIV—XV  в.  были  сде¬
ланы  Б.  Титлиновым  в  статье  «Религиозные  „бунты“  и  „инквизиция“  на  Руси»
(«Русское  прошлое»,  1923,  №  3). 	·
 279

что  определило  существо  общей  оценки  описываемых  ими  со¬
бытий.  В  то  же  время  нельзя  не  отметить,  что  если  Платонов
так  и  остался  на  позициях  буржуазной  историографии,  то  Прес¬
няков  в  дальнейшем  стал  отходить  от  нее,  стремясь  овладеть
марксистским  методом.
 В  работе  о  Московском  царстве  (конец  XV—XVI  в.)  отра¬
зились  еще  дореволюционные  взгляды  Преснякова.  История
России  в  XVI  в.  для  него  была  в  первую  очередь  историей  рус¬
ского  самодержавия.  Исходя  из  представления  о  великокняже¬
ской  власти  как  о  надклассовой  силе,  он  главную  задачу  ее
усматривал  в  объединении  всех  материальных  средств  страны
для  организации  самообороны  от  иноземных  вторжений,  за  сво¬
боду  внешних  торговых  путей,  «необходимых  для  развития  на¬
роднохозяйственной  жизни»36.  Отрицая  классовую  природу  ве¬
ликокняжеской  (а  позднее  царской)  власти,  Пресняков  в  книге
о  Московском  царстве  разделял  буржуазно-дворянскую  концеп¬
цию  о  всеобщем  закрепощении  сословий  в  XVI  в.
 ^Апофеозом  самодержавия  были  популярные  книги  Платонова
и  Виппера,  посвященные  Ивану  Грозному.  Рассматривая
Ивана  IV  как  крупного  государственного  деятеля,  Платонов
объяснял  основные  линии  его  политической  деятельности  не
теми  условиями  социально-экономической  жизни,  в  которых  она
протекала,  а  его  миросозерцанием,  стремлением  к  самодержав¬
ному  правлению,  тягостными  впечатлениями,  полученными  в
детстве,  и  т.  п.37.
 Опричнина,  по  Платонову,  была  средством  ослабления  зна¬
ти.  Платонов  не  видел  ни  ее  классового  содержания,  т.  е.  даль¬
нейшего  нажима  помещиков  на  крестьян,  ни  ее  роли  в  строи¬
тельстве  централизованного  аппарата  власти.
 На  широком  фоне  международных  отношений  XVI  в.  рас¬
сматривал  деятельность  Ивана  Грозного  Викпер38.  Свойствен¬
ный  ему  всемирно-исторический  аспект  в  изучении  вопросов
русской  истории  представляет  определенный  интерес.  Однако
автор  непомерно  идеализирует  личность  Ивана  Грозного,  дает
историю  его  правления  в  полном  отрыве  от  проблем  социально-
экономической  истории  и  классовой  борьбы39.  Виппер  изображал
Ивана  III  и  Ивана  IV  каю  гениальных  организаторов  и  вождей
крупнейшей  державы  своего  времени.
 Одним  из  наиболее  крупных  завоеваний  марксистско-ленин¬
ской  историографии  на  данном  этапе  была  постановка  узловых
теоретических  вопросов  развития  феодально-крепостнической
формации  в  последние  века  ее  существования.
 36  А.  Е.  Пресняков.  Московское  царство.  Пг.,  1918,  стр.  14,  22—23.
 37  С.  Ф.  П  л  а  т  о  н  о  в.  Иван  Г  розный  (1530—1584).  Пб.,  1923.
 38  Р.  Ю.  В  и  п  п  е  р.  Иван  Грозный.  М.,  1922.
 39  Подробнее  см.:  С.  М.  Дубровский.  Против  идеализации  деятель¬
ности  Ивана  IV.—  «Вопросы  истории»,  1956,  №  8.
 280

Среди  больших  принципиальных  вопросов  исторического
развития  России  XVII—XVIII  вв.  особое  место  принадлежало
вопросу  о  характере  крепостного  хозяйства  этой  поры.  Обсуж¬
дения,  вызванные  выходом  книги  С.  М.  Дубровского  40,  показа¬
ли,  что  советские  историки  не  разделяют  взгляда  на  крепостни¬
чество  как  на  особую  социально-экономическую  формацию,
отличную  от  феодализма.
 Один  из  оппонентов  Дубровского  —  А.  И.  Малышев,—  вы¬
ступавший  с  докладом  «К  вопросу  о  сущности  феодализма  и  кре¬
постничества»,  в  ходе  дискуссии  правомерно  возражал  против
основного  тезиса  автора  о  «крепостнической  формации».  Вме¬
сте  с  тем  он  выдвинул  положение  о  том,  что  крепостничество  —
это  новый  феодализм,  приспособленный  к  начальным  стадиям
развития  капитализма,  а  крепостное  барщинное  хозяйство  яв¬
ляется  не  чем  иным,  как  формой  разложения  феодализма  и  внед¬
рения  капиталистических  отношений  в  сельскохозяйственное
производство41.
 В  «Историке-марксисте»  и  других  изданиях  были  помещены
статьи  М.  Зеленского,  Э.  Газганова  и  В.  Мавродина  42,  в  которых
подверглись  критике  основные  положения  Малышева.  Оппонен¬
ты  указали  на  недооценку  им  натурального  характера  бар¬
щинного  крепостного  хозяйства  и  преувеличение  роли  крепост¬
ничества  как  рычага  товаризации  сельского  хозяйства  Росси^
С  критикой  позиций  Малышева  и  С.  Г.  Томсинского  о  сущно¬
сти  «нового  феодализма»  выступил  в  1934  г.  И.  И.  Смирнов*3.
 Активизации  научной  работы  в  области  исследования  хозяй¬
ства  феодальной  вотчины  XVII—XVIII  вв.  способствовала  пуб¬
ликаторская  деятельность  Археографической  комиссии  (впос¬
ледствии  Историко-археологического  института).  Были  изда¬
ны  материалы  вотчинного  хозяйства  боярина  Б.  И.  Морозова.
 40  С.  М.  Дубровский.  К  вопросу  о  сущности  «азиатского»  способа
производства,  феодализма,  крепостничества  и  торгового  капитала.  М.,
1929.
 41  А.  И.  Малышев.  К  вопросу  о  сущности  феодализма  и  крепостниче¬
ства.—  «Спорные  вопросы  методологии  истории».  JI.,  1930.  Ср.:  Он  же.
О  феодализме  и  крепостничестве.—  «Историк-марксист»,  1930,  т.  15,  16;
Он  же.  К  вопросу  о  сущности  крепостного  хозяйства.—  «Крепостная  Рос¬
сия».  Сб.  статей.  Л.,  1930;  см..также:  М.  Н.  Покровский.  О  русском  фео¬
дализме,  происхождении  и  характере  абсолютизма  в  России.—  «Борьба  клас¬
сов»,  1931,  №  2.
 42  М.  Зеленский.  О  двух  «новых»  теориях  происхождения  и  сущно¬
сти  крепостного  хозяйства  России.—  «Историк-марксист»,  1930,  т.  20;
Эм.  Г  азганов.  Против  ревизии  марксо-ленинского  учения  о  феодализме
и  крепостничестве  (О  статьях  А.  Малышева).—  «Историк-марксист»,  1931,
т.  22;  В.  В.  М  а  в  р  о  д  и  и.  Крепостнический  характер  дворянского  предпри¬
нимательства  конца  XVIII  и  начала  XIX  в.—  «Проблемы  истории  докапита¬
листических  обществ»,  1934,  №  4.
 43  И.  И.  Смирнов.  Ленин  и  проблема  самодержавия  в  России.—  «Про¬
блемы  истории  докапиталистических  обществ»,  1934,  №  1.
 281

Эти  материалы  изучал  В.  Г.  Гейман44,  который  пришел  к  выво¬
ду,  что  боярин  Б.  И.  Морозов  поставил  свои  владения  целиком
на  службу  рынку.
 Наряду  с  хозяйством  Б.  И.  Морозова  изучалась  (правда,  в
гораздо  меньшей  степени)  организация  других  значительных
феодальных  вотчин  XVII  в.—  В.  В.  Голицына,  Воротынских45.
 На  основе  материалов  сыска  1653  г.  Б.  Д.  Греков  обследовал
помещичьи  хозяйства  в  районе  Новгорода46.  Общий  вывод,  к
которому  он  пришел,  заключался  в  признании  того,  что  опре¬
деленных  признаков,  указывающих  на  хищнический  характер
помещичьего  хозяйства  в  сравнении  с  вотчинным,  ему  наблю¬
дать  не  приходилось.
 Для  изучения  феодального  хозяйства  поздней  поры  особый
интерес  имеет  монография  А.  А.  Новосельского,  в  которой  тща¬
тельному  анализу  подвергалось  хозяйство  вотчинника  средней
руки  —  стольника  А.  И.  Безобразова47.  Автор  доказал,  что  во
владениях  Безобразова  преобладал  крепостной  труд,  а  хозяй¬
ство  являлось  в  основном  натуральным,  хотя  попытки  вотчин¬
ника  получить  некоторый  избыток  сельскохозяйственных  про¬
дуктов  для  реализации  на  рынке  указывали  на  новые  явления,
пока  еще  слабые,  в  небольшой  феодальной  вотчине  XVII  в.
В  работе  отмечалось  повышение  повинностей,  отбываемых  кре¬
стьянами  в  пользу  феодала,  а  также  говорилось  о  предприни¬
мательстве  Безобразова.
 Одновременно  появилось  исследование  Е.  Н.  Кушевой  о  хо¬
зяйстве  Шахматовых  в  XVIII  в.,  также  основанное  в  значитель¬
ной  мере  на  материалах  семейного  архива  48.
 Перестройка  помещичьего  хозяйства  не  избавляла  его  от
углублявшихся  противоречий,  одно  из  которых  проявилось  в  ра¬
стущей  задолженности,  на  что  обратила  внимание  в  специаль¬
ной  работе  Е.  П.  Подъяпольская  49.
 41  В.  Г.  Гейман.  Хозяйство  крупного  феодала-крепостника  XVII  в.—
 «Вестник  АН  СССР»,  1933,  №  6;  О  н  ж  е.  О  хозяйстве  боярина  Б.  И.  Моро¬
 зова.  В  кн.:  «Хозяйство  крупного  феодала-крепостника  XVII  в.»,  вып.  1.  JI.,
 1933.
 45  А.  А.  Степанов.  Князь  В.  В.  Голицын  как  хозяич-вотчинник.—
«Доклады  АН  СССР»,  серия  «В»,  май  —  июнь,  1926;  А.  И.  Заозерский.
Боярский  двор.  Страничка  из  истории  одного  боярского  двора.—  «Русский
исторический  журнал»,  1922,  кн.  8.
 46  Б.  Д.  Греков.  Помещичье  хозяйство  в  XVI—XVII  вв.  в  Новгород¬
ской  области.
 47  А.  А.  Новосельский.  Вотчинник  и  его  хозяйство  в  XVII  веке.
М.—Л.,  1929.
 48  E.  Н.  Кушева.  Хозяйство  саратовских  дворян  Шахматовых  в
XVIII  веке  —«Известия  АН  СССР»,  VII  серия,  отделение  гуманитарных
наук.  1929,  №  7,  8.
 '  49  Е.  П.  Подъяпольская.  К  вопросу  о  дворянской  задолженности
в  конце  XVIII  столетия.—«Известия  Нижневолжского  института  краеведения
им.  М.  Горького»,  т.  III,  1929.
 282

Начало  разработки  вотчинного  архива  Юсуповых,  выдвинув¬
шихся  в  XVIII  в.  в  число  крупнейших  феодалов  России,  было
положено  статьей  В.  Н.  Кашина  50.
 Автор  проследил  рост  земельных  латифундий  этой  фамилии
сановных  стяжателей,  из  рядовых  дворян  превращавшихся  в
царских  вельмож.  Более  частные  работы  ставили  целью  осве¬
щение  состояния  отдельных  владений  в  XVII—XVIII  вв.51
 Наряду  с  историей  светской  феодальной  вотчины  внимание
исследователей  привлекал  вопрос  о  землевладении  и  хозяйстве
духовных  феодалов.  Выходившие  на  эту  тему  работы  касались
главным  образом  северных  районов  страны  и  Урала,  преимуще¬
ственно  в  плане  изучения  монастырской  колонизации52.
 История  различных  категорий  крестьянства  в  период  поздне¬
го  феодализма  изучалась  сравнительно  слабо.  Кроме  названных
выше  работ,  затрагивавших  вопросы  развития  феодальной  вот¬
чины  и  в  той  или  иной  мере  освещавших  положение  крестьян¬
ского  населения,  можно  указать  лишь  немногочисленные  спе¬
циальные  исследования.  Они,  как  правило,  выполнены  на  ло¬
кальном  материале53.
 50  В.  Н.  Кашин.  Триста  лет  накопления  земельных  богатств  родом  кня¬
зей  Юсуповых.—  «Труд  в  России»,  1925,  кн.  2-3.
 61  С.  В.  Фрязинов.  Архив  усадьбы  Волженских  в  Галичском  уезде.—*
«Второй  исторический  сборник».  Кострома,  1919;  Ф.  А.  Рязановский.
Крестьяне  Галичской  вотчины  Мещериновых  в  XVII  и  первой  половине
XVIII  века.  Галич,  1927;  А.  И.  Гайсинович.  Социальный  строй  крепост¬
ной  вотчины  (1776—1861 	гг.).—  «Ученые  записки  Института  истории
 РАНИОН»,  т.  V,  1928.
 52  А.  И.  Андреев.  Колонизация  Севера  в  XVI—XVII  веках  —  «Очерки
по  истории  колонизации  Севера»,  вып.  I.  Пг.,  1922;  Он  ж  е.  К  истории  рус¬
ской  колонизации  западной  части  Кольского  полуострова.—  «Дела  и  дни»,
1920,  кн.  1;  А.  А.  С  а  в  и  ч.  Из  истории  монастырской  колонизации  и  хозяй¬
ства  на  Урале  в  XVI—XVII  вв.—  «Пермский  краеведческий  сборник»,  1928,
вып.  4;  О  н  же.  Главнейшие  моменты  монастырской  колонизации  русского
севера  XIV—XVII  вв.—  «Сборник  Общества  исторических,  философских  и
социальных  наук  при  Пермском  ун-те»,  вып.  3.  Пермь,  1929;  Он  же.  Мона¬
стырское  землевладение  на  русском  Севере  XIV—XVII  вв.—  «Ученые  запис¬
ки  Пермского  ун-та»,  отделение  общественных  наук.  Пермь,  1931,  №  1,
вып.  2.
 53  С.  И.  Архангельский.  Крестьяне  крепостной  деревни  московского
промышленного  района  во  второй  половине  18  века  (По  данным  вотчинных
инструкций).—  «Архив  истории  труда  в  России»,  1923,  кн.  8;  К.  В.  Сивков.
Подмосковная  вотчина  середины  XVIII  века.—  «Московский  край  в  его
прошлом»,  ч.  1,  1928;  Л.  Казаринов.  Крепостное  право  в  Чухломском  уез¬
де.—  «Исторический  сборник».  Чухлома,  1928;  С.  Токарев.  Крестьяне  Вят¬
ской  провинции  в  XVIII  веке  (Из  истории  экономического  быта).  Вятка,
1928;  А.  П.  П  ь  я  н  к  о  в.  Хозяйство  уральской  деревни  в  эпоху  торгового  ка¬
питала  (Очерк  из  экономической  истории  Урала  XVII  века).  Пермь,  1926;
Он  же.  Поземельный  строй  Прикамской  крепостной  деревни  конца  XVIII  ве¬
ка  по  отказным  делам  Пермского  окрархива.—  «Сборник  Общества  истори¬
ческих,  философских  и  социальных  наук  рри  Пермском  ун-те»,  вып.  2.  Пермь,
1929  и  др.
 283

Богатые  возможности  для  исследователя  в  области  истории
крестьян  XVIII  в.  были  показаны  Грековым.  Его  большая  статья,
основанная  на  анкетах  хозяйственных  обследований  Воронеж¬
ской  губернии  в  60-х  годах  XVIII  в.54,  выявила  серьезные  изме¬
нения  в  крестьянском,  помещичьем  хозяйстве  этого  района,
вызванные  внедрением  товарно-денежных  отношений.
 Совершенно  новой  темой,  которая  до  революции  по  сущест¬
ву  даже  и  не  была  поставлена  дворянско-буржуазной  истори¬
ографией,  являлась  история  рабочего  класса,  предпролетариата.
Положение  рабочих  в  крепостную  эпоху,  организация  и  условия
труда  на  предприятиях  различных  отраслей  промышленности,
формы  и  методы  эксплуатации  рабочей  силы  —  эти  вопросы  ста¬
ли  предметом  изучения  многих  советских  исследователей.
Именно  по  истории  рабочих  России  и  их  классовой  борьбы  поя¬
вились  наиболее  ранние,  еще  не  совсем  зрелые,  марксистские
труды,  среди  них  ряд  работ  К.  А.  Пажитнова,  в  том  числе  первое
обобщающее  сочинение  по  истории  рабочих  в  дореформенной
России55.  Несколько  статей  по  истории  формирования  пролета¬
риата  Нижегородского  края  опубликовал  С.  И.  Архангельский56.
f  В  начале  30-х  годов  вышли  из  печати  подготовленные  груп¬
пой  историков-марксистов  популярные  «Очерки  истории  проле¬
тариата  СССР»57,  а  также  обзорная  работа  А.  Гайсиновича  58.
 т<роме  сводных  трудов,  затрагивающих  прошлое  пролетариа¬
та  в  целом,  создавались  исследования  по  истории  отдельных
категорий  рабочих59.
 Промышленное  развитие  России  в  XVI—XVII  вв.  интересо¬
вало  исследователей  с  точки  зрения  изучения  как  состояния  ре¬
месла,  так  и  начального  этапа  процесса  формирования  круп¬
ного  производства.  В  работах  20—начала  30-х  годов  еще  не
был  четко  поставлен  вопрос  о  необходимости  изучения  истории
промышленности  по  стадиям,  характеризующим  поступательное
 54  Б.  Д.  Греков.  Опыт  обследования  хозяйственных  анкет  XVIII  ве¬
ка.—  «Летопись  занятий  Археографической  комиссии»,  вып.  35,  1929.
 55  К.  А.  Пажитнов.  Положение  рабочего  класса  России,  т.  1.  Период
крепостного  труда.  Пг.,  1923;  О  н  ж  е.  Промышленный  труд  в  крепостную
эпоху.  Л.,  1924,  и  другие  работы.
 86  С.  Архангельский.  Очерк  социальной  истории  промышленного
пролетариата  Выксунского  района.—  «Архив  истории  труда  в  России»,  1923,
кн.  10;  О  н  ж  е.  Возникновение  пролетариата  в  Павловском  промышленном
районе.—  «Труд  в  России»,  1924,  №  1;  Он  же.  Процесс  образования  про¬
мышленного  пролетариата  в  Нижнем  Новгороде  в  19  веке.—  «Труд  в  Рос¬
сии»,  1925,  №  1,  2,  3;  Он  же.  Происхождение  промышленного  пролетариата
в  Нижегородском  крае.—  «Нижегородский  край»,  ч.  3.  Нижний  Новгород,
1926.
 57  Б.  Б.  Граве,  М.  В.  Н  е  ч  к  и  н  а,  А.  М.  Панкр  ад»ю  в  а  и  К.  Ф.  С  и·
д  о  р  о  в.  Очерки  истории  пролетариата  СССР,  пролетариат  царской  России.
Предисл.  М.  Н.  Покровского,  редакция  А.  М.  Панкратовой.  М.,  1931.
 58  А.  Гайсинович.  Рабочий  класс  крепостной  эпохи.  Харьков,  1931.
 59  Ю.  Гессен.  История  горнорабочих  СССР,  т.  1.  История  горнорабо¬
чих  России  до  60-х  гг.  XIX  века.  М.,  1926.
 284

движение  производства  от  низших  форм  к  более  высоким.  Под
понятие  ремесла  нередко  подводились  самые  различные  по  свое¬
му  социально-экономическому  содержанию  типы  промышленно¬
го  труда.  Бытовал  заимствованный  из  буржуазной  литературы
термин  «кустарничество»  для  обозначения  мелкой  промышлен¬
ности  вообще.  Несмотря  на  эти  недостатки,  можно  назвать  ряд
ценных  конкретно-исторических  исследований,  выполненных  в  те
годы.
 Б.  Н.  Тихомирову  принадлежит  первая  попытка  обобщения
с  марксистских  позиций  богатого  материала  по  истории  русско¬
го  ремесла  XVI—XVII  вв.60  Автор  рассматривает  особенности
процесса  общественного  разделения  труда  в  России  того  перио¬
да,  выявляет  формы  производства  (на  заказ  и  рынок).  Он  гово¬
рит  о  двух  типах  ремесленников:  вотчинных,  которые  работали
главным  образом  в  хозяйстве  крупных  феодалов  и  вербовались
преимущественно  из  холопов,  и  свободных  ремесленников,  жив¬
ших  на  посаде.
 Вопросы  юридического  и  бытового  положения  ремесленных
учеников  различных  специальностей  в  Москве  XVII  в.  поднял
 С. 	В.  Бахрушин*61.
 О  роли  иностранцев  в  развитии  русской  промышленности
XVI—XVII  вв.  (в  том  числе  и  ремесла)  писала  И.  И.  Любимен-
ко62.  Она  использовала  немало  свежих  данных,  почерпнутых,  в
архивах  и  уточняющих  историю  некоторых  предприятий  XVIf  %
(в  том  числе  железоделательных  заводов  Виниуса  и  Акемы).
Однако  автор  сильно  преувеличивал  роль  иностранцев  в  разви¬
тии  экономики  России.
 Истории  металлургии  было  посвящено  несколько  работ.
 В. 	Н.  Кашин  на  основе  глубокого  анализа  материалов  писцовых
книг  пришел  к  обоснованному  выводу  о  том,  что  уже  к  концу
XV  в.  в  Новгородской  земле  существовали  районы  крестьянской
промышленности  по  выделке  и  обработке  железа,  работавшей
на  обширный  рынок,  применявшей  наемный  труд  и  выдвигавшей
или  начинавшей  выдвигать  крестьян-предпринимателей.  В  этом
явлении  автор  видел  одну  из  предпосылок  возникновения  желе¬
зоделательной  мануфактуры,  сложившейся  значительно  позд¬
нее—в  XVII  в.63
 00  Б.  Н.  Тихомиров.  Ремесло  в  Московском  государстве  в  XVI  ве¬
ке.—  «Известия  АН  СССР»,  VII  серия,  отделение  общественных  наук,
1933,  Ко  2.
 61  С.  В.  Бахрушин.  Ремесленные  ученики  в  XVII  в.—  «Труды  Госу¬
дарственного  исторического  музея»,  вып.  3,  1926.
 62  И.  Люб  и  мен  ко.  Труд  иноземцев  в  Московском  государстве.—
«Архив  истории  труда  в  России»,  1923,  кн.  6-7.
 63  В.  Н.  Каши  н.  Крестьянская  железоделательная  промышленность  на
побережье  Финского  залива  по  писцовым  книгам  1500—1505  гг.—«Пробле¬
мы  истории  докапиталистических  обществ»,  1934,  №  4.
 285

Весьма  ценными  явились  работы  В.  И.  Троицкого  по  истории
художественной  промышленности  России  XVII  в.—  серебряного,
золотописного  и  других  производств64.
 В  небольшой  статье  о  псковских  литейщиках  В.  А.  Богусе-
вич65  пришел  к  выводу,  что  процесс  развития  литейного  дела  в
Пскове  за  XVI—XVII  вв.  дает  картину  разложения  ремесленных
предприятий  и  выделения  мастеров-иредпринимателей.  Данные
наблюдения,  хотя  и  сделанные  на  основе  довольно  ограничен¬
ного  материала,  свидетельствовали,  что  историки  постепенно
начинали  приходить  к  более  дифференцированному  и  глубокому
анализу  мелкого  производства,  не  ограничиваясь  уже  шаблон¬
ным  определением  «ремесла»  и  «кустарничества».
 В  20  —  начале  30-х  годов  появляются  пенные  работы  о  тек¬
стильном  производстве  XVII  в.  Б.  И.  Сыромятников  показал,
что  в  XVII  в.  ткацкое  производство  перерастает  в  «кустарную
промышленность»,  уже  перешагнувшую  «узкие  рамки  самопот-
ребляющего  хозяйства».  По  справедливому  замечанию  автора,
в  это  время  создаются  материальные  и  технические  предпосыл¬
ки  для  возникновения  мануфактуры  в  области  текстильной  про¬
мышленности  66.
 Так  называемым  хамовным  селам  и  слободам  посвятили  свои
исследования  К.  В.  Базилевич,  П.  П.  Смирнов67  и  А.  JI.  Якобсон.
 Анализ  жалованных  грамот  дворцовым  ткачам-кадашевцам
и  поданных  ими  правительству  челобитий  дал  право  Смирнову
высказать  мнение  о  том,  что  к  середине  XVII  в.  кадашевцы  ли¬
шаются  некоторых  привилегий  и  частично  уравниваются  с  про¬
чими  московскими  тяглецами  «черных  сотен  и  слобод».  Вместе
с  такой  нивелировкой  отдельных  групп  населения  посада  в  еди¬
ное  городское  сословие  Смирнов  выявляет  заметный  раскол  в
корпорации  кадашевцев.  Оформляется  круг  наиболее  состоя¬
тельных  мастеров,  нажившихся  главным  образом  на  торговле  и
 64  В.  И.  Троицкий.  Казанские  и  Свияжские  серебряники  XVII  века.—
«Казанский  музейный  вестник»,  1920,  №  5-6;  Он  же.  Клейма  на  русских  се¬
ребряных  изделиях  XVII  века.—  «Сборник  Оружейной  палаты».  М.,  1925;
Он  же.  Словарь  московских  мастеров  золотого,  серебряного  и  алмазного
дела  XVII  века,  вып.  1—2.  Л.,  1928—1930.
 65  В.  А.  Б  о  гусе  вич.  Псковские  литейщики  XVI—XVIII  ев.—  «Пробле¬
мы  истории  докапиталистических  обществ»,  1934,  М®  9-10;  ср.  также:  А.  И.  Се¬
менов.  Новгородские  и  псковские  литейщики  XVI—XVII  веков.—  «Сбор¬
ник  Новгородского  общества  любителей  древности».  Новгород,  1928.
 66  Б.  И.  Сыромятников.  Очерк  истории  русской  текстильной  про¬
мышленности  в  связи  с  историей  русского  народного  хозяйства.  Иваново-
Вознесенск,  1925.
 67  К.  В.  Базилевич.  Кадашевцы,  дворцовые  ткачи  полотен  в  17  ве¬
ке.—«Труд  в  России»,  1924,  кн.  2;  П.  Смирнов.  Московские  ткачи  XVII  в.
и  их  привилегии  (Жалованные  грамоты  Кадашевской  и  Хамовной  слобод
1623  и  1648  годов).—  «Труды  Средне-Азиатского  гос.  ун-та»,  серия  Ш-а,  ис¬
тория,  вып.  1.  Ташкент,  1928.
 286

успешно  конкурировавших  с  гостями  и  купцами  —  членами  го¬
стиной  и  суконной  сотен.
 A. 	JI.  Якобсон68,  показал,  как  развитие  хамовного  производ¬
ства  постепенно  разрушает  феодальную  организацию  ремесла.
Хамовное  тягло  в  виде  натуральных  поставок  с  определенного
земельного  участка  к  исходу  XVII  в.  перерастает  в  денежный
оброк.  Изменяются  и  формы  оплаты:  вместо  годового  хлебного
и  денежного  жалованья  вводится  «поденный  корм».  Автор  отме¬
чает  усиление  эксплуатации  дворцовых  текстильщиков.  Втяги¬
вание  хамовников  в  торгово-промышленную  деятельность  и
рост  эксплуатации  приводят  к  разрушению  корпорации,  выделе¬
нию  зажиточного  слоя  и  бездворных  работников.
 Другие  отрасли  промышленности  XVII  в.  изучались  в  мень¬
шей  мере.  Но  и  здесь  советская  наука  того  времени  представлена
несколькими  ценными  исследованиями,  среди  которых  выде¬
ляется  монография  А.  Н.  Сперанского69.  Наряду  с  тщательной
разработкой  вопроса  о  каменном  строительстве  в  России
 XVII  в.  и  положении  казенных  специалистов  —  каменщиков,
кирпичников  и  других  автор  доказал  наличие  расширяющегося
рынка  рабочей  силы  в  строительном  деле.  Это,  в  частности,  вы¬
ражалось  в  постепенном  утверждении  со  второй  половины
 XVIII  в.  подрядного  способа  ведения  работ.
 Велась  работа  по  изучению  проблемы  зарождения  и  разви¬
тия  мануфактур  в  России  XVI—XVII  вв.  Наряду  с  накапливав
нием  нового  фактического  материала  в  частных  исследованиях
по  истории  отдельных  предприятий  и  отраслей  промышленности
(Комиссия  по  истории  труда,  Государственный  исторический
музей,  Комиссия  по  истории  фабрик  и  заводов  и  др.)  по  инициа¬
тиве  историков-марксистов  стали  выдвигаться  на  широкое  об¬
суждение  вопросы  теоретического  характера.
 Высказанное  М.  В.  Злотниковым  и  С.  Г.  Струмилиным  мне¬
ние  о  капиталистическом  типе  производственных  отношений  в
русской  мануфактуре  XVII—XVIII  вв.70  встретило  возражения,
со  стороны  ряда  историков.  Оппоненты  Злотникова  и  Струмили-
на  оспаривали  вывод  о  распространении  наемного  труда  и  пола¬
 63  A.  JI.  Якобсон.  Ткацкие  слободы  и  села  в  XVII  веке  (Кадашево,
 Хамовники,  Брейтово  и  Черкасово).  М.—  Л.,  1934.
 69  А.  Н.  Сперанский.  Очерки  по  истории  приказа  каменных  дел  Мос¬
 ковского  государства.  М.,  1930.  До  этого  в  советской  литературе  была  лишь
 одна  небольшая  заметка  о  строительных  рабочих  (А.  Пруссак.  Строитель¬
 ные  рабочие  в  Московском  государстве.—  «Архив  истории  труда  в  России»,
 1923,  кн.  8).
 70  М.  В.  Злотников.  К  вопросу  о  формировании  вольнонаемного  тру¬
да  в  крепостной  России  (первая  половина  XVIII  в.).—  «История  пролета¬
риата  СССР»,  1930,  сб.  1.  См.  прения  по  докладу  М.  В.  Злотникова.—Там
же;  С.  Струмилин.  Проблемы  социалистических  городов.—  «Плановое
хозяйство»,  1930,  №  5.  С.  Г.  Струмилин.  Царская  мануфактура  XVII  ве¬
ка.—  Вступительная  статья  к  сб.  документов  «Крепостная  мануфактура  в
России»,  ч.  III.  Дворцовая  полотняная  мануфактура  XVII  века.  Л.,  1932.
 287

гали,  что  преобладание  принудительного  труда  на  мануфактурах
в  условиях  господства  феодального  строя  определяло  не  капи¬
талистический,  а  крепостнический  характер  мануфактурного
производства  в  России.  Томсинский  и  другие  квалифицировали
мануфактуру  XVII—XVIII  вв.  как  «крепостную»  и  сходились  на
гом,  что  подобная  форма  промышленности  не  только  не  содей¬
ствовала  прогрессу  производительных  сил,  но,  наоборот,  задер¬
живала  его  и  препятствовала  росту  действительно  капиталисти¬
ческих  отношений.  Но  Томсинский  вместе  с  тем  не  отрицал,  что
в  недрах  крепостной  мануфактуры  зрели  некоторые  предпосыл¬
ки,  подготовлявшие  развитие  по  буржуазному  пути,  и  был  скло¬
нен  видеть  в  ней  одно  из  проявлений  первоначального  накопле¬
ния  в  условиях  России71.
 Малышев,  касаясь  вопроса  о  вотчинной  мануфактуре,  писал,
что  она  —  детище  крепостников  и  выросла  из  вотчинного  ремес¬
ла.  Вотчинные  мануфактуры,  «будучи  с  самого  начала  товарно¬
производящими,  не  были  капиталистическими»,—  отмечал  он72.
Если  у  сторонников  точки  зрения  о  капиталистическом  характе¬
ре  русских  мануфактур  не  оказалось  достаточного  количества
фактических  данных  для  необходимой  аргументации  своих  по¬
строений,  то  их  оппоненты  оказались  в  затруднительном  поло¬
жении  с  объяснением  причин,  вызвавших  к  жизни  «крепостную
мануфактуру».
 Сам  термин  «крепостная  мануфактура»  встречал  законное
сомнение  у  части  советских  историков73.
 Первые  шаги  мануфактурного  производства  в  XVII  в.  стали
предметом  исследования  уже  в  первой  половине  20-х  годов74.
 Поскольку  наиболее  заметным  итогом  промышленного  строи¬
тельства  XVII  в.  было  создание  мануфактурных  предприятий  в
области  металлургии,  ученые,  естественно,  обратились  к  теме
о  становлении  крупного  производства  именно  в  этой  отрасли.
И.  В.  Чекан  на  основе  архивных  источников  дала  описание  воз¬
никновения  и  деятельности  первых  в  России  металлургических
 71  С.  Томсинский.  К  вопросу  о  рабочих  кадрах  крепостной  ману¬
фактуры  XVIII  в.—  «История  пролетариата  СССР»,  сб.  1-2,  1933;  Он  же.
Начальная  стадия  крепостной  мануфактуры  в  России  (вводная  статья).—
В  кн.:  «Крепостная  мануфактура  в  России»,  ч.  1.  Тульские  и  каширские  же¬
лезные  заводы.  JI.,  1930;  Он  же.  Вводная  статья.—  В  кн.:  «Крепостная  ма¬
нуфактура  в  России»,  ч.  IV.  Социальный  состав  рабочих  первой  половины
XVIII  века.  Л.,  1934.
 72  А.  Малышев.  К  вопросу  о  сущности  крепостного  хозяйства.—  В  сб.
«Крепостная  Россия».  Л.,  1930,  стр.  24—25.
 73  См.  рецензию  М.  В.  Нечкиной  на  сборник  документов  «Крепостная
мануфактура  в  России»,  ч.  I.  Тульские  и  Каширские  железные  заводы»  (Л.,
1930).—  «История  пролетариата  СССР»,  сб.  6,  1931.
 74  Г.  Новицкий.  Из  истории  насаждения  суконных  фабрик  в  17  ве¬
ке.—  «Труд  в  России»,  1924,  кн.  2;  О  н  же.  Первые  Московские  мануфакту¬
ры  XVII  века  по  обработке  кожи  —  «Московский  край  в  его  прошлом»,  ч.  1.
М.,  1928.
 Ж

заводов  Тульско-Каширского  района76.  Н.  А.  Бакланова  обри¬
совала  другой  комплекс  железоделательных  предприятий  —  Зве¬
нигородские  заводы7в.  Перу  того  же  автора  принадлежит  статья
о  первых  стекольных  заводах,  основанных  казной  и  предприни-
мателями-иностранцами77.  Работа  интересна  и  тем,  что  в  ней
применен  метод  комплексного  изучения  письменных  источников
и  археологических  данных.
 Н.  Б.  Бакланов,  В.  В.  Мавродин  и  И.  И.  Смирнов78  подверг¬
ли  серьезному  анализу  экономику  и  организацию  труда  на  Туль¬
ско-Каширских  заводах,  осветили  техническое  состояние  произ¬
водства,  рассмотрели  взаимоотношения  заводовладельцев  с
правительством  и  способы  реализации  готовой  продукции.  Авто¬
ры  пришли  к  заключению,  что  по  типу  производственных  отно¬
шений  тульские  и  каширские  заводы  —  капиталистические
предприятия  с  наличием  искажающих  и  осложняющих  эту  ка¬
питалистическую  основу  пережитков  «прежних  экономических
состояний».  Правда,  позиции  авторов  по  вопросу  о  социально-
экономической  характеристике  заводов  не  были  вполне  согласо¬
ванными.  Наряду  с  выводом,  который  был  приведен  выше,
встречается  суждение  о  «крепостной  мануфактуре»,  сводящееся
к  полному  отрицанию  в  ней  каких  бы  то  ни  было  буржуазных
элементов  и  не  признающее  ее  мануфактурой  в  собственном
смысле  слова79.
 Серьезным  шагом  на  пути  изучения  истории  промышленного!
развития  России  явилась  книга  П.  Г.  Любомирова80.  Его  за¬
слуга  заключалась  в  убедительном  доказательстве  того,  что  на
мануфактурах  XVIII  столетия  (включая  и  его  первую  половину)
применение  наемного  труда  занимало  гораздо  более  заметное
место,  чем  предполагали  предшествовавшие  исследователи.  Лю¬
бомиров  опроверг  утверждения  П.  Н.  Милюкова  и  некоторых
других  буржуазных  историков  о  распаде  купеческих  предприя¬
тий  в  период,  последовавший  за  реформами  Петра  I.  Однако  по
своей  методологии  книга  еще  не  вполне  отвечала  марксистскому
подходу  к  анализу  исторического  процесса.
 Следует  отметить  появление  ряда  работ,  посвященных  изу¬
чению  промышленного  развития  некоторых  районов,  а  также
 75  И.  В.  Чекан.  Тульские  и  каширские  железные  заводы  XVII  века.—
В  кн.:  «Очерки  по  истории  торговли  и  промышленности  в  России  в  17  и  в  на¬
чале  18  столетия».  М.,  1928.
 76  Н.  А.  Бакланова.  Звенигородские  железные  заводы  в  XVII  в.—
«Московский  край  в  его  прошлом»,  ч.  2.  М.,  1930.
 77  Н.  А.  Бакланова.  Стеклянные  заводы  в  Московском  государстве
XVII  в.—  В  кн.:  «Очерки  по  истории  торговли  и  промышленности  в  России
в  17  и  в  начале  18  столетия».
 78  Н.  Б.  Бакланов,  В.  В.  Мавродин,  И.  И.  Смирнов.  Тульские
и  каширские  заводы  в  XVII  в.—  «Известия  ГАИМК»,  вып.  98,  1934.
 79  Там  же,  стр.  150—151.
 80  П.  Г.  Любомиров.  Очерки  по  истории  русской  промышленности
в  XVIII  и  начале  XIX  в.  Л.,  1930. 	#
 19  Очерки  историографии,  т.  ГУ 	289

истории  отдельных  отраслей  промышленности;  выходили  рабо¬
ты  по  истории  отдельных  предприятий  и  крупных  горнозаводских
центров81.  Первый  труд  из  серии  «История  фабрик  и  заводов»
был  выпущен  в  1934  г.82
 Опыт  подведения  некоторых  итогов  изучения  суконных  ману¬
фактур  XVIII  в.  принадлежит  А.  Максимову83.  Он  пришел  к  вы¬
воду,  что  развитие  суконной  промышленности  обязано  в  значи¬
тельной  степени  купечеству.  Однако  купцы  как  представители
торгового  капитала  не  создали  нового  способа  производства.
Они  использовали  царившие  в  стране  феодально-крепостниче¬
ские  отношения  и  применяли  внеэкономическое  принуждение  по
отношению  к  работникам  предприятий.
 Так  как  центральным  районам  России  выпала  роль  зачина¬
телей  крупной  текстильной  промышленности  в  XVIII  в.,  вполне
естественным  было  обращение  исследователей  к  изучению  прош¬
лого  старейших  русских  районов  и  созданных  там  мануфактур,
например,  в  области  полотняной  промышленности84.
 Отличительная  черта  работ  по  истории  торговли  заключалась
в  повышенном  интересе  к  внешнеторговым  связям  России.  Наи¬
более  обстоятельные  работы  в  этой  области  принадлежали  перу
И.  И.  Любименко,  начавшей  еще  до  Октябрьской  революции  изу¬
чать  русско-английские  торговые  и  политические  связи85.  Ра¬
боты  Любименко  содержат  ценный  конкретно-исторический  ма¬
териал  по  истории  международных  связей.  Однако  концепция
ранних  статей  Любименко  не  была  еще  марксистской,  ибо  в  них
не  вскрывалась  социально-экономическая  сущность  роста  рус¬
ского  купеческого  капитала,  причины  укрепления  торговых  свя¬
зей  России  с  Англией.  В  более  поздних  работах  она  уже  рассмат¬
ривала  русско-английские  торговые  отношения  в  связи  с
генезисом  капитализма  в  Англии,  подчеркивая  что  «нарождаю¬
щаяся  московская  буржуазия»  в  свою  очередь  «ухватилась  за
появившихся  с  севера  англичан»86.
 81  К.  Петров,  В.  Швецов.  Из  прошлого  Златоустовских  заводов.
Златоуст,  1926,  и  др.
 82  С.  Завьялов.  История  Ижорского  завода,  т.  1.  М.,  1934.
 83  А.  Максимов.  Суконные  мануфактуры  в  XVIII  в.  (К  истории  ма¬
нуфактур  в  России).—  «Историк-марксист»,  1935,  т.  8-9.
 84  Ё.  Дюбюк.  Полотняная  промышленность  Костромского  края  во  вто¬
рой  половине  XVIII  в.  и  в  первой  половине  XIX  в.—  «Труды  Костромского
научного  общества  по  изучению  местного  края»,  вып.  XXII.  Кострома,  1921.
 85  И.  И.  Любименко.  Московский  рынок  как  арена  борьбы  Голлан¬
дии  с  Англией.—«Русское  прошлое»,  1923,  №  5;  О  н  а  же.  Труд  иноземцев,
в  Московском  государстве.—«Архив  истории  труда  в  России»,  1923,  кн.  6-7;
Она  же.  Торговые  сношения  России  с  Англией  и  Голландией  с  1553  по
 1649  год.—  «Известия  АН  СССР»,  VII  серия,  отделение  общественных  наук,
 1933,  №  10.
 88  И.  И.  Любименко.  Торговые  сношения  России  с  Англией  и  Гол¬
ландией  с  1553  по  1649  год,  стр.  730—731.
 290

Внимание  историков  привлекала  также  торговля  с  Востоком.
Торговые  сношения  с  Средней  Азией  затронул  в  своих  статьях
 А. 	В.  Панков87.  Работы  Б.  Г.  Курца  содержат  очерк  русско-
китайских  отношений  как  в  дипломатическом,  так  и  в  экономи¬
ческом  плане.  Особое  место  исследователь  уделил  организации
государственной  торговли  России  с  Китаем88.  Автор  слабо  учи¬
тывал  обоюдную  заинтересованность  как  России,  так  и  Китая  в
развитии  торговли  и  представлял  дело  таким  образом,  будто  в
установлении  торговых  связей  была  заинтересована  только
Россия.
 Русско-индийским  связям  XVII—XVIII  вв.  (преимущественно
через  Астрахань)  посвятил  свои  работы  Е.  С.  Зевакин89.
 И.  М.  Кулишер  опубликовал  книгу  по  истории  русской  тор¬
говли  до  XIX  в.  включительно90.  Наибольшее  внимание  автор
обратил  на  внешнюю  торговлю  России.  Внутренняя  торговля
оказалась  очень  слабо  освещенной.
 Е.  3.  Вулих  в  статье  о  подрядных  операциях  крупного  купече¬
ства  конца  XVII  в.  раскрыла  одну  из  страниц  ожесточенной  кон¬
курентной  борьбы  между  крупными  подрядчиками  —  воротилами
тогдашнего  торгового  мира  за  кусок  «казенного  пирога»91.  Одно¬
временно  автор  отметил  факты  помещения  в  производство  капи¬
талов,  накопленных  в  сфере  обмена.
 Определенный  интерес  имели  работы  С.  В.  Бахрушина92.
В  статье  о  торговых  крестьянах  XVII  в.  автор  обрисовал  важное*
явление  —  втягивание  крестьян,  прежде  всего  черносошных,  в
торговую  деятельность  и  включение  некоторых  из  них  в  форми¬
рующийся  «купецкий  чин».  В  другой  статье  Бахрушин  исследо¬
вал  организацию  торговли,  положение  и  взаимоотношения  раз¬
личных  категорий  обслуживающего  персонала  (приказчиков,
лавочных  сидельцев  и  др.).  Специальную  работу  Бахрушин  по¬
святил  крупнейшему  купцу  —  гостю  Г.  Р.  Никитину.
 47  А.  В.  Панков.  К  истории  торговли  Средней  Азии  с  Россией  XVI—
XVII  вв.—  В  сб.:  «В.  В.  Бартольду  его  ученики  и  почитатели».  Ташкент,  1927.
 88  Б.  Г.  Кур  Д.  Из  истории  торговых  сношений  России  с  Китаем  в
XVII  ст.—«Новый  Восток»,  1928,  N°  23-24;  О  и  ж  е.  Русско-китайские  отно¬
шения  в  XVI,  XVII  и  XVIII  столетиях.  Харьков,  1929.
 89  Е.  Зевакин.  Роспись  торгового  пути  из  Астрахани  в  Индию  в  сере¬
дине  XVII  века.—  «Новый  Восток»,  1925,  №  8-9.
 90  И.  М.  Кулишер.  История  русской  торговли  до  XIX  в.  включитель¬
но.  Пб.,  1923.  См.  рецензию  С.  И.  Тхоржевского  на  эту  книгу:  «Века»,  [сб.]  1.
Пг,  1924.
 91  Е.  Вулих.  Из  мира  торговых  отношений  в  Москве  XVII  века,—
«Россия  и  Запад»,  1923,  кн.  1.
 92  С.  В.  Бахрушин.  Торговые  крестьяне  XVII  в.—  «Ученые  записки
Института  истории  РАНИОН»,  т.  V,  1928;  Он  же.  Агенты  русских  торго¬
вых  людей  XVII  века.—«Ученые  записки  Института  истории  РАНИОН»,
т.  IV,  1929;  Он  же.  Торги  гостя  Никитина  в  Сибири  и  Китае.—  «Труды  Ин¬
ститута  истории  РАНИОН»,  1926,  вып.  1.
 291 	19*

Серию  статей  опубликовал  в  20-х  годах  А.  А.  Введенский,
изучавший  вотчинный  архив  Строгановых  и  охарактеризовав¬
ший,  в  частности,  вологодский  рынок  XVI—XVII  вв.93  Е.  И.  Зао-
зерская  осветила  деятельность  видного  представителя  купече¬
ства  —  вологодского  гостя  Г.  М.  Фетиева94.
 К-  В.  Базилевич  был  одним  из  пионеров  научной  разработки
таможенных  книг  XVII  в.—  ценнейшего  источника  по  социально-
экономической  истории  России.  Несмотря  на  иллюстративный
характер  использования  таможенных  книг,  Базилевич  сумел  дать
яркое  представление  о  торговых  связях  поморского  города  Устю¬
га  Великого,  о  привозе  и  вывозе  товаров  и  т.  д.95  Специальную
работу  Базилевич  посвятил  богатейшим  купцам-предпринимате-
лям  Устюга  первой  половины  XVII  в.—  Босовым96.  В  отличие  от
ряда  этюдов  других  авторов  на  тему  о  торговле  Базилевич
проявил  интерес  к  вопросам  состояния  производства,  без  пони¬
мания  которых  было  невозможно  глубоко  разобраться  и  в  явле¬
ниях,  имевших  место  в  сфере  обмена.
 Беднее  выглядит  историческая  литература  о  внутренней  тор¬
говле  XVIII  в.  (работы  Е.  А.  Звягинцева,  3.  А.  Слезскинской,
Е.  Н.  Кушевой  и  др.).
 Наряду  с  исследованиями  по  общим  и  конкретным  вопросам
торговли  XVII—XVIII  вв.  можно  указать  на  работы,  ставившие
задачей  истолкование  важнейших  источников,  характеризующих
правительственную  политику  в  сфере  обмена.  Н.  Н.  Пчелин  дал
свою  интерпретацию  Новоторгового  устава  1667  г.97  Интересным
было  соображение  автора  о  том,  что  этот  законодательный  па¬
мятник—  продукт  чисто  русского  творчества,  в  то  время  как
П.  Струве  доказывал,  что  Новоторговый  устав  составлен  под
сильным  влиянием  польских  образцов.  Но  Пчелин  неверно
утверждал,  что  Новоторговый  устав  и  политика  меркантилизма
были  выражением  исключительно  воли  господствующего  клас¬
са  дворян-землевладельцев,  который  якобы  еще  «не  нашел»
производственных  связей  с  экономикой.  Автор  не  учитывал,  что
Новоторговый  устав  в  значительной  мере  отвечал  запросам
формирующегося  русского  купечества.
 93  А.  А.  Введенский.  Значение  Вологды,  как  крупного  торгово-про¬
мышленного  центра  на  Севере,  и  роль  Строгановых  в  Вологде  в  XVI—
XVII  веках  —«Север»,  Вологда,  1928,  №  7-8.
 94  Е.  И.  За  озер  ска  я.  Вологодский  гость  Г.  М.  Фетиев  (Из  быта  тор¬
говых  людей  XVII  в.).—  «Записки  историко-бытового  отдела  Государствен¬
ного  русского  музея»,  1928,  т.  1.
 К.  В.  Базилевич.  Торговля  Великого  Устюга  в  середине  XVII  ве¬
ка.—«Ученые  записки  Института  истории  РАНИОН»,  т.  IV,  1929.
 96  К.  В.  Базилевич.  Крупное  торговое  предприятие  в  Московском
государстве  в  первой  половине  XVII  в.  J1.,  1933.
 97  Н.  Н.  П  ч  е  л  и  н.  Из  истории  экономического  развития  России  в
XVII  веке.—«Известия  педагогического  факультета  Азербайджанского  гос,
ун-та  им.  Ленина»,  т.  XVI,  1929.
 292

Более  правильный  подход  к  оценке  Новоторгового  устава  про¬
явил  К.  В.  Базилевич,  посвятивший  этому  памятнику  специаль¬
ную  статью98.  Базилевич  доказал,  что  Новоторговый  устав  шел
навстречу  требованиям  русского  купечества  и  преследовал  цель
ограждения  внутреннего  рынка  России  от  конкуренции  иностран¬
ных  коммерсантов.  Тот  же  автор  выступил  со  статьей,  в  которой
подверг  анализу  коллективные  челобитья  русских  торговых  лю¬
дей  первой  половины  XVII  в."  Интересный  образец  «прожектер¬
ства»  XVII  в.,  связанного  с  интересом  царского  правительства  к
развитию  внешней  торговли,  рассмотрела  Н.  А.  Бакланова  10°.
 Говоря  о  работах  по  истории  торговли,  выходивших  в  свет
в  20  —  начале  30-х  годов,  необходимо  учитывать,  что  в  них  зача¬
стую  вопросы  обмена  изучались  в  отрыве  от  сферы  производства.
Проблема  формирования  всероссийского  рынка,  поставленная
 В. 	И.  Лениным,  еще  не  стала  в  тот  период  предметом  глубокой
и  всесторонней  исследовательской  разработки.
 В  тесной  связи  с  историей  промышленности  и  торговли  на¬
ходилась  проблема  русского  города  эпохи  позднего  феодализма.
 Первым  большим  трудом  обобщающего  характера  по  истории
города,  вышедшим  после  Октябрьской  социалистической  револю¬
ции,  было  сочинение  П.  П.  Смирнова  101.  В  первом  выпуске  книги
Смирнов  анализировал  формы  землевладения  в  городах  XVI—
первой  половины  XVII  в.  Вторую  часть  он  посвятил  исследова¬
нию  численности  и  движения  населения  в  тот  же  период.  Шире*
кая  документальная  база  труда,  снабженного  значительным
числом  статистических  таблиц,  ряд  метких  наблюдений  и  выво¬
дов,  распространявшихся  на  города  Европейской  России,  сдела¬
ли  это  издание  немаловажным  явлением  в  исторической  литера¬
туре.  Но  Смирнов,  не  будучи  тогда  марксистом,  сосредоточил
внимание  главным  образом,  на  внешней  стороне  вопроса.  Его
труду  не  хватало  социальной  заостренности,  классового  анализа.
Сказывался  формально-юридический  подход  к  важнейшим  воп¬
росам  темы.  Руководящей  идеей  книги  была  теория  превращения
города  вотчинного  в  город  «государев».
 Другие  историки,  выступавшие  с  позиции  буржуазной  мето¬
дологии,  игнорировали  возрастающую  роль  русского  города  той
эпохи.  Так,  И.  М.  Кулишер  полагал,  что  города  не  занимали  вид¬
 98  К.  В.  Базилевич.  Новоторгозый  устав  1667  г.  (К  вопросу  о  его
источниках).—  «Известия  АН  СССР»,  VII  серия,  отделение  общественных
наук,  1932,  №  7.
 "К.  В.  Базилевич.  Коллективные  челобитья  торговых  людей  и
борьба  за  русский  рынок  в  первой  половине  XVII  века.—  «Известия  АН
СССР»,  VII  серия,  отделение  общественных  наук,  1932,  №  2.
 100  Н.  А.  Бакланова.  Ян  де-Грон,  прожектер  в  Московском  государ¬
стве  XVII  века.—  «Ученые  записки  Института  истории  РАНИОН»,  т.  IV,
1929.
 101  П.  П.  Смирнов.  Города  Московского  государства  в  первой  полови¬
не  XVII  в.,  т.  1,  вып.  1,  2.  Киев,  1917—1319.
 293

ного  места  в  торгово-промышленной  жизни  страны  102.  Сходную
точку  зрения  высказал  Н.  Н.  Фирсов,  который  писал,  что  в  Рос¬
сии  XVII  в.  не  было  «особого  городского  сословия»,  а  город
представлял  собой  нечто  аморфное  и  пестрое  103.  Эти  суждения
опровергались  конкретно-историческими  исследованиями,  вы¬
полненными  по  материалам  отдельных  городских  центров  XVII  в.
Бахрушин,  Базилевич,  Бакланова  и  другие  с  достаточной  убеди¬
тельностью  вскрыли  оживленную  торгово-промышленную  жизнь
ряда  русских  городов,  имевших  крупные  посады,—  Устюга  Ве¬
ликого,  Нижнего  Новгорода  104  и  т.  д.
 Богоявленский,  занимаясь  историей  Москвы,  пришел  к  выво¬
ду,  что  в  конце  XVII  в.  городское  сословие  не  только  существо¬
вало  в  столице,  но  уже  начало  расслаиваться,  причем  мирские
сходки  получают  все  более  выраженный  аристократический  ха¬
рактер  105.
 Весь  комплекс  социально-экономической  проблематики  исто¬
рии  русского  феодализма  стал  занимать  центральное  место  в
работах  советских  историков.  В  процессе  исследования  этих
вопросов  молодые  специалисты  овладели  ленинской  методоло¬
гией  и  концепцией,  а  ученые  старшего  поколения  именно  на  этой
тематике  прежде  всего  учились  марксизму.  Разработка  социаль¬
но-экономических  проблем  создавала  прочный  фундамент  для
решения  ряда  важных  вопросов  истории  классовой  борьбы,
общественного  движения,  истории  государства,  для  выработки
марксистско-ленинской  концепции  истории  феодальной  России,
противостоящей  буржуазно-идеалистическим  схемам  и  взглядам.
 Трудящиеся  Советской  страны,  свергнув  гнет  царя,  помещи¬
ков  и  капиталистов,  проявляли  чрезвычайно  большой  интерес  к
истории  освободительного  движения  народных  масс.  Идеологи
господствующих  классов  старой  России  много  потрудились,  что¬
бы  извратить  сущность  народных  движений  прошлого,  предста¬
вить  их  бессмысленными,  разрушительными  «бунтами»  черни  и
так  или  иначе  оправдать  подавление  революционных  выступле¬
ний.  Подобные  взгляды  требовалось  опровергнуть,  и  на  осуще¬
ствление  этой  задачи  в  20—начале  30-х  годов  было  направлено
много  сил.
 102  И. 	М. 	Кулише  р.  История  русской  торговли 	до 	XIX  в.  включи¬
 тельно.
 103  Н. 	Н. 	Фирсов.  Исторические  характеристики 	и 	эскизы  (1890—
 1920  гг.),  т.  1.  Казань,  1921,  стр.  162  и  др.
 104  См.,  например:  Н.  А.  Бакланова.  Торги  и  промыслы  Нижнего
Новгорода  в  60-х  годах  XVII  века.—  «Ученые  записки  Института  истории
РАНИОН»,  т.  V,  1928  и  др.
 105  С.  К.  Богоявленский.  Состав  Московского  слободского  схода.—
«Сборник 	статей  по  русской  истории,  посвященных  С. 	Ф. 	Платонову».  Пг.,
 1922;  ср.: 	Он 	же.  Московские  слободы  и  сотни  в  XVII 	в.—«Московский
 край  в  его  прошлом»,  ч.  2.  М.,  1930.
 294

Вытравить  из  сознания  народа  революционные  традиции  в
его  истории  или  представить  их  в  ложном  свете  —  такова  цель
буржуазно-дворянской  историографии,  с  которой  вели  упорную
борьбу  марксистско-ленинские  кадры  советских  историков.  В  на¬
чале  20-х  годов  появляется  целый  ряд  специальных  работ  и  обоб¬
щающих  очерков,  которые  давали  оценку  событий  так  называе¬
мого  Смутного  времени  начала  XVII  в.  Они  отражали  политиче¬
ские  настроения  и  историографические  позиции  буржуазных  ис¬
ториков.
 Две  небольшие  книги  о  «Смутном  времени»,  рассчитанные  на
широкие  круги  читателей,  выпустил  Платонов  106.  В  первой  из
них  он  непомерно  идеализировал  деятельность  Бориса  Году¬
нова.
 Он  считал,  что  «моральная  реставрация»  образа  этого  чело¬
века,  сумевшего  стать  российским  самодержцем,  «прямой  долг
исторической  науки»,  что  «Борис  не  служил  никакому  частному
или  классовому  интересу»,  ибо  чисто  «государственный  интерес»
лежал  в  основе  всех  его  начинаний.  Однако  в  противоречии  с
этой  своей  основной  посылкой  Платонов  признавал,  что  Борис
Годунов  «действовал  в  пользу  средних  классов  общества  и  про¬
тив  знати  и  крепостной  массы».  Ставя  на  одну  доску  бояр  и  кре¬
постных  крестьян,  Платонов  тем  самым  отрицал  классовую  на¬
правленность  деятельности  царя  Бориса,  пытавшегося  выйти  из
сложных  и  опасных  для  господствующего  класса  условий  соци¬
ально-экономического  и  политического  «кризиса»  конца  XVI  в.
прежде  всего  за  счет  усиления  крепостнического  гнета  107.
 В  общем  очерке  о  «Смутном  времени»  Платонов  повторял
свою  старую,  изложенную  в  дореволюционных  работах  концеп¬
цию  «Смуты»,  несколько  прикрыв  ее  ссылками  на  «классовые
мотивы»  движений  народных  масс  и  т.  п.108
 Построения  Платонова  были  положены  в  основу  небольшой
обобщающей  работы  о  событиях  начала  XVII  в.,  написанной
Готье.  Подчеркивая  социальные  причины  недовольства  крестьян
и  казаков  в  годы  восстания  Болотникова,  когда  «социальный
протест...  зазвучал  с  полной  силой»,  Готье  пытается  обосновать
тезис  о  том,  что  даже  тогда  «...идея  справедливого  возмездия
бедным  за  счет  богатых  потонула  в  крови  и  насилиях»  109.
 Joe  С.  Ф.  Платонов.  Борис  Годунов.  Пг.,  1921;  Он  же.  Смутное  вре¬
мя.  Очерк  истории  внутреннего  кризиса  и  общественной  борьбы  в  Москов¬
ском  государстве  XVI  и  XVII  столетий.  Пб.,  1923.
 107  С.  Ф.  П  л  а  т  о  н  о  в.  Борис  Годунов,  стр.  83,  92,  154.
 108  С.  Ф.  П  л  а  т  о  н  о  в.  Смутное  время,  стр.  94.
 109  Ю.  В.  Готье.  Смутное  время.  Очерк  истории  революционных  движе¬
ний  начала  XVII  столетия.  М.,  1921,  стр.  47,  59.
 295

В. 	И.  Пичета  вслед  за  Платоновым  считал,  что  до  восстания
Болотникова  «...в  революционных  событиях  Смутного  времени
народная  масса  не  принимала  активного  участия»  ио.
 Этот  же  тезис  целиком  разделял  С.  И.  Тхоржевский,  исхо¬
дивший  в  своей  книге  о  народных  волнениях  при  первых  Рома¬
новых  из  платоновской  периодизации  событий  «Смутного  вре¬
мени».  Однако  в  конкретном  изложении  событий  Тхоржевский
отходил  от  этой  схемы.  Усматривая  черты  сходства  между  вос¬
станием  Болотникова,  движениями  Лжедмитрия  и  Заруцкого.
Тхоржевский  намечал  пути  для  понимания  событий  начала
XVII  в.  как  крестьянской  войны.  «Корела,  Болотников,  Заруц-
кий,—  писал  он,—  через  Разина  подают  руку  Пугачеву»111.
 Пеструю  смесь  либерально-буржуазных  и  народнических
взглядов  представляла  общая  оценка  событий  начала  XVII  в.,
данная  в  ряде  работ  Н.  Н.  Фирсовым.
 В  ранней  книге,  посвященной  «Смуте»,  Н.  Н.  Фирсов  подчер¬
кивал  участие  народных  масс  в  событиях  начала  XVII  в.  Так,
по  его  мнению,  «Смуту»  начали  не  бояре  (как  считал  Плато¬
нов),  а  казачество;  бояре  лишь  «первые  ею  воспользовались»112.
Фирсов  считал,  что  Лжедмитрий  «главную  свою  поддержку  на¬
шел  в  народе»,  руководителем  которого  было  казачество.  В  бо¬
лее  поздней  работе  Фирсов113  считал  уже  «Смуту»  «крестьян¬
ской  революцией»  и  ее  причины  усматривал  прежде  всего  в
развитии  «торгового  капитала».  Дворянство  он  фактически
рассматривал  как  буржуазный  класс,  ибо  главной  целью
дворянского  хозяйства  было,  по  его  мнению,  приобретение
денег.
 Уже  в  20  —  начале  30-х  годов  появляются  первые  не  всегда
вполне  удачные  попытки  марксистского  осмысления  событий
начала  XVII  в.  Советские  историки  опирались  при  этом  на
взгляды  Маркса  и  Энгельса  о  крестьянских  войнах  периода
феодализма,  а  также  на  ленинскую  характеристику  особенно¬
стей  движения  крестьян  в  России.
 В  статье  Дубровского  давалась  принципиально  новая  трак¬
товка  событий  начала  XVII  в.  как  крестьянской  войны.  Говоря
о  ее  причинах,  автор  совершенно  правильно  связывал  их  с  за¬
крепощением  крестьян.  Однако  этот  сложный  социальный
процесс  он  объяснял  тем,  что  к  XVII  в.  «...в  силу  развития  тор¬
 1,0  В.  И.  Пичета.  История  крестьянских  волнений  в  России.  Минск,
1923,  стр.  26.
 !П  С.  И.  Тхоржевский.  Народные  волнения  при  первых  Романовых.
Пг.,  1924,  стр.  76.
 1,2  Н.  Н.  Фирсов.  Смута  и  народ  на  Руси  в  начале  XVI  века.  М.,  1918*
стр.  19,  21.  Работа  переиздана  без  изменений  в  кн.:  Н.  Н.  Фирсов.  Исто¬
рические  характеристики  и  эскизы  (1890—1920  гг.),  т.  1.  Казань,  1921.
 113  Н.  Н.  Фирсов.  Крестьянская  революция  на  Руси  в  XVII  веке,
М.—  Л.,  1927,  стр.  12,  13  и  др.
 296

гового  капитала  началось  быстрое  развитие  торгового  земледе¬
лия»114.  В  противовес  Платонову,  Дубровский  подчеркивал,  что*
ожесточенной  классовой  борьбой  отмечены  были  не  только
1606—1610  гг.,  а  весь  период  «Смуты».  Вместе  с  тем  автор  недо¬
оценивал  значение  развернувшейся  в  этот  период  иностранной
интервенции  и  героической  борьбы  русского  народа  против  ино¬
земных  захватчиков.  Так,  Лжедмитрия  он  считал  «казацким,
царем»,  ставшим  «во  главе  крестьянской,  точнее  вначале  казац¬
кой,  революции»  115.
 С  позиций  теории  «торгового  капитализма»  дал  оценку  со¬
бытий  начала  XVII  в.  С.  Г.  Томсинский.  Причины  крестьянско-
казацких  движений  конца  XVI  и  начала  XVII  в.  автор  видит  в
«крепостнической  и  колониальной  политике  царизма»  П6.
 Касаясь  иностранной  интервенции,  автор  говорил,  что  «бояр¬
ско-купеческая  контрреволюция  обратилась  за  помощью  к  ино¬
странцам  за  300  лет  до  наших  белогвардейцев»  с  тем,  чтобы
«разгромить  революцию»117.
 Во  всех  этих  утверждениях  причудливо  переплетались  как
принципиально  верные  наблюдения  (о  классовой  природе  и
причинах  крестьянской  войны  начала  XVII  в.),  так  и  вульгарно¬
социологический  схематический  подход  к  оценке  сложных  исто¬
рических  процессов.  В  этом  вопросе,  как  и  в  ряде  других,  про¬
являлась  характерная  черта  данного  этапа  формирования  со¬
ветской  исторической  науки,  когда  марксистская  методологий
пробивала  себе  дорогу,  постепенно  преодолевая  абстрактно-со¬
циологический  схематизм  в  подходе  к  анализу  исторического
процесса.
 %  В  декабре  1933  г.  в  Ленинграде  было  проведено  специальное
совещание  по  истории  крестьянских  войн  в  феодально-крепост¬
нической  России118.  Совещание  имело  положительное  значение
для  разработки  теоретических  вопросов  истории  крестьянских
войн  в  России  XVII—XVIII  вв.  Специальный  доклад  о  крестьян¬
ской  войне  начала  XVII  в.  был  сделан  Б.  Н.  Тихомировым.
Докладчик  подверг  критике  буржуазно-дворянскую  и  меньше¬
вистскую  историографию,  показал  рост  крепостничества,  как
основную  причину  возникновения  крестьянской  войны.
 К  числу  наиболее  интересных  работ  по  истории  России  кон¬
ца  XVI  —  начала  XVII  в.  принадлежит  статья  И.  И.  Смирнова  о
 114  С.  М.  Дубровский.  Крестьянские  войны  в  России  XVII—XVIII  ве¬
ков.—  «Крестьянские  войны».  Сб.  статей.  М.,  1925,  стр.  43.
 115  Там  же,  стр.  44.
 116  С.  Г.  Томсинский.  Крестьянские  движения  в  феодально-крепост¬
ной  России.  М.,  1932,  стр.  7,  И,  14,  24,  26.
 117  Там  же,  стр.  38.
 118  «Совещание  по  истории  крестьянских  войн»  (Конспективный  отчет).—
«Исторический  сборник»,  т.  1,  1934.
 297

классовых  противоречиях  в  русской  деревне  этого  периода119.
Большой  заслугой  автора  является  глубокий  марксистский  ана¬
лиз  социально-экономических  предпосылок  «великой  крестьян¬
ской  войны  начала  XVII  в.»  Смирнов  показал  рост  феодального
нажима  на  крестьян,  постепенный  переход  помещиков  к  бар¬
щинной  форме  эксплуатации,  что  вызвало  резкое  усиление  кре¬
постничества.  В  работе  Смирнова  были  приведены  новые  данные
о  подъеме  классовой  борьбы  в  90-х  годах  XVI  в.,  ознаменовав¬
шейся  таким  фактом,  как  восстание  волоколамских  крестьян  в
1594  г.
 В  первые  послеоктябрьские  годы  вышло  в  свет  значительное
число  работ  о  крестьянской  войне  под  предводительством
 С. 	Т.  Разина.  Далеко  не  все  из  них  принадлежали  перу  истори¬
ков  марксистско-ленинского  направления.  Были  очень  сильны
влияния  традиционных  представлений,  укоренившихся  в  доре¬
волюционной  науке  и  лишь  несколько  видоизмененных.  В  1923  г.
вышло  сразу  две  книги,  посвященные  движению  Степана  Рази¬
на.  Одну  из  них  написал  М.  Я.  Феноменов120,  другую  —
 С. 	И.  Тхоржевский121.  Наиболее  ярко  сказались  ошибочные
взгляды  в  работе  Феноменова.  Хотя  автор  и  расценивал  развер¬
нувшееся  народное  движение  в  качестве  «крестьянской  войны»,
он  давал  в  корне  неверную  трактовку  основных  вопросов.  Он
утверждал,  что  Разин  в  силу  своей  принадлежности  к  казаче¬
ству  оказался  не  в  состоянии  поддержать  и  возглавить  крестьян¬
ские  выступления  в  Поволжье.  Отступление  из-под  Симбирска
Феноменов  квалифицировал  так:  «казак  с  головой  выдал  кре¬
стьянина»  122.  По  мнению  Феноменова,  движение  Разина  носило
исключительно  политический  характер  (против  бояр  и  воевод)
и  «в  смысле  экономическом  было  нейтрально».  Следовательно,
Феноменов  по  существу  отрицал  антифеодальный  характер  вос¬
стания.
 Тхоржевский  пытался  более  глубоко  вскрыть  движущие  силы
и  предпосылки  восстания  Разина.  В  отличие  от  Феноменова  он
утверждал,  что  восстание  Разина  —  антифеодальное,  антикре¬
постническое  движение  широких  народных  масс,  способствовав¬
шее  развитию  страны  по  буржуазному  пути.  Тхоржевский  объ¬
яснял  возникновение  разинского  движения  в  Поволжье  тем,  что
в  этом  районе  и  на  юго-востоке  вообще  социальные  контрасты
были  очень  резко  выражены.  При  описании  юго-восточной
окраины  государства  XVII  в.  Тхоржевский  подчеркивал  наличие
 119  И.  И.  Смирнов.  Классовые  противоречия  в  феодальной  деревне
в  России  в  конце  XVI  в.—  «Проблемы  истории  материальной  культуры»,
1933,  №  5-6,  стр.  66.
 120  М.  Я.  Феноменов.  Разиновщина  и  пугачевщина.  М.,  1923.
 121  С.  И.  Тхоржевский.  Стенька  Разин.  Исторический  очерк.  Пбм
J  923.
 122  М.  Я.  Феноменов.  Разиновщина  и  пугачевщина,  стр.  119.
 298

в  ней  черт,  напоминающих  отношения  «современного  буржуаз¬
но-капиталистического»  характера,  и  в  этом  усматривал  ее  от¬
личие  от  остальной  «феодальной»  территории  тогдашней  России
с  дворянским  землевладением  и  закрепощенным  крестьянством.
Здесь  сказалось  упрощенно-социологическое  восприятие  авто¬
ром  исторических  фактов,  наложившее  отпечаток  на  всю  работу.
Чувствовалась  явная  переоценка  организованности  восстания
Разина.  Говоря  о  перспективах  движения,  Тхоржевский  пола¬
гал,  что  победа  Разина  привела  бы  к  падению  крепостного
права  и  превращению  крестьянства  в  класс  мелкой  буржуазии.
Построения  Тхоржевского  зачастую  были  чужды  марксизму  123.
 С  позиций  народнического  толка  писал  свои  имевшие  широ¬
кое  хождение  работы  о  крестьянских  движениях  Н.  Н.  Фирсов  124.
Он  прославлял  силы  крестьянской  стихии,  пытался  найти  в
программе  восстания  Разина  борьбу  за  «казацкий  коммунизм».
 В. 	И.  Пичета  в  книге  о  крестьянских  волнениях  в  России
отвел  специальный  раздел  восстанию  Разина  124а.  Пичета  отка¬
зался  от  чисто  «психологического»  объяснения  и  отметил,  что
успех  Разина  зависел  прежде  всего  от  совпадения  его  деятель¬
ности  с  надеждами  восставшего  люда,  который  «с  его  именем
соединял  представление  о  грядущем  социальном  раскрепоще¬
нии».  Пичета  полагал,  что  движение  Разина  ставило  задачей
установление  «всеобщего  социально-экономического  равен¬
ства»  125. 	*
 В  1934  г.  вышла  в  свет  книга  С.  Г.  Томсинского  о  крестьян¬
ских  войнах  второй  половины  XVII  —  начала  XVIII  в.  Автор
значительное  место  уделял  восстанию  под  предводительством
Разина  126.  Томсинский  попытался  критически  обозреть  литера¬
туру  вопроса.  Он  справедливо  направил  внимание  на  разработ¬
ку  одного  из  кардинальных  вопросов  —  о  предпосылках  широ¬
ких  народных  движений  в  эпоху  феодализма,  которые  он  видел
 123  Критику  взглядов  Тхоржевского  см.  в  статье:  М.  Мартынов.  Про¬
тив  буржуазных  тенденций  в  советской  исторической  литературе.—  «Пробле¬
мы  марксизма»,  1930,  №  5-6.
 124  Н.  Н.  Фирсов.  Народные  движения  в  России  до  XIX  века.  Исто¬
рико-социологические  очерки.  М.,  1924;  Он  же.  Разин  и  разиновщина.  Пуга¬
чев  и  пугачевщина.  Казань.  1930  и  др.
 124а  В.  И.  Пичета.  История  крестьянских  волнений  в  России.  Минск,
1923.
 125  Там  же,  стр.  35.  См.  также  следующие  работы:  И.  И.  Полосин.
Крестьянская  революция  (XVII  в.).  М.,  1926  (в  серии  «Русская  история  в
вопросах  и  ответах».  Под  общ.  редакцией  В.  И.  Невского,  вып.  V);  Б.  Ти¬
хомиров.  Разинщина.  М.—  Л.,  1930;  М.  В.  Н  е  ч  к  и  н  а.  Крестьянские  ре¬
волюции.  Разинщина  и  Пугачевщина.  М.—  Л.,  1930;  Она  же.  Разинщина
и  Пугачевщина.  С  картами  разинщины  и  пугачевщины.  М.,  1933,  Она  же.
Как  жили  и  боролись  крестьяне  в  крепостное  время.  М.,  1934;  Н.  М.  Д  р  у-
ж  и  н  и  н.  Крестьянские  восстания  XVII  века.  М.,  1932.
 126  С.  Г.  Томсинский.  Очерки  истории  феодально-крепостной  Рос¬
сии,  ч.  1.  Крестьянские  войны  в  эпоху  образования  империи.  М.—  Л.,  1931,
стр.  144—204. 	·
 299

в  стремлении  крестьянских  масс  окраин  избежать  закрепоще¬
ния  и  стать  на  путь  свободных  мелких  собственников.  Вместе  с
тем  автор  неправомерно  проводил  параллели  между  событиями
XVII  в.  и  временем  гражданской  войны.
 Общим  работам  о  крестьянской  войне  под  предводительством
Разина  сопутствовали  более  частные  исследования,  относящие¬
ся  к  отдельным  районам  (Нижегородскому  краю,  Симбирскому*
Украине),  а  также  отдельным  вопросам.  Работы  над  фольклор¬
ными  источниками  внесли  много  ценного  в  дело  собирания,
издания  и  изучения  народных  преданий,  легенд  и  песен  о  Рази¬
не  и  его  движении.
 Не  осталась  обойденной  в  советской  историографии  того
времени  и  тема  о  городских  движениях  XVII  в.127  Ряд  истори¬
ков  ввел  в  научный  оборот  новые  архивные  источники,  которые
дали  возможность  представить  широкий  размах  городских  дви¬
жений  в  России.
 Наряду  с  изучением  открытых  форм  борьбы  трудящихся
масс  против  эксплуататоров  началась  разработка  важного  воп¬
роса  о  бегстве  тяглых  людей  из  обжитых  районов  страны  на
окраины,  что  справедливо  стало  позднее  рассматриваться  как
одно  из  своеобразных  проявлений  классовой  борьбы  128.
 *  Народные  движения  начала  XVIII  в.—  в  первую  очередь
Астраханское  восстание  1705  г.  и  восстание  под  предводитель¬
ством  К.  Булавина  1707—1708  гг.—  получили  в  советской  исто¬
риографии  новое  освещение  и  подверглись  более  глубокому
изучению  на  основе  вновь  обнаруженных  источников  129.
 К  крестьянским  войнам  относил  восстание  К.  Булавина
 С. 	Г.  Томсинский  в  своей  книге  о  народных  движениях  13°.
 127  П.  П.  Смирнов.  Правительство  Б.  И.  Морозова  и  восстание  в  Мос¬
кве  1648  г.  Ташкент,  1929;  Он  ж  е.  Из  истории  классовой  борьбы  в  городах
Московского  государства  XVII  века.—  «Исторический  сборник»,  т.  3.  Л.,  1934;
В.  Лебедев.  Московские  восстания  1648  и  1662  гг.—  «Борьба  классов»,
1934,  №  7-8;  К.  В.  Базилевич.  Мятеж  в  Великом  Устюге  в  1648  году.—
«Ученые  записки  Института  истории  РАНИОН»,  т.  V,  1928;  Г.  А.  Новиц¬
кий.  Восстание  в  Курске  в  1648  г.  (Из  истории  классовой  борьбы  в  городах
Московского  государства  XVII  в.).—  «Историк-марксист»,  1934,  j.  6;
М.  Н.  Тихомиров.  Псковский  мятеж  XVII  века.  Из  истории  борьоы·  об¬
щественных  классов  в  России.  М.,  1919;  М.  А.  Островская.  К  истории  со¬
циальной  борьбы  в  Новгороде  XVII  века.—  «Север»,  1924, 	№ 	1;
 А.  Н.  Ш  т  р  а  у  х.  Стрелецкий  бунт  1682  г.  М.,  1928.
 128  А.  А.  Н  о  в  о  с  е  л  ь  с  к  и  й.  Побеги  крестьян  и  холопов  и  их  сыск
в  Московском  государстве  второй  половины  XVII  в.—  «Труды  Института  ис¬
тории  РАНИОН»,  1926,  вып.  I.
 •129В.  И.  Лебедев.  Астраханское  восстание  1705—1706  гг.—  «Пробле¬
мы  истории  докапиталистических  обществ»,  1934,  №  9,  10;  Он  ж  е.  Була-
винское  восстание  1707—1708.  М.—  Л.,  1934,  Он  ж  е.  Из  истории  Булавнн-
ского  восстания  (1707—1708  гг.).—  «Борьба  классов»,  1933,  №  10;  Он  же.
Булавинское  восстание  (1707—1708  гг.).—  «Историк-марксист»,  1933,  т.  3;
Н.  С.  Ч  а  е  в.  Булавинское  восстание  (1707—1708  гг.).  М.,  1934.
 130  С.  Г.  Томсинский.  Очерки  истории  феодально-крепостной  России,
ч.  I.  Крестьянские  войны  в  эпоху  образования  империи,  стр.  266.
 300

Рассмотрение  комплекса  вопросов,  касакнцихся  классовой
борьбы  XVII  —  начала  XVIII  в.,  позволило  советским  истори¬
кам  показать  социальные  корни  петровских  преобразований,
явившихся  реакцией  господствующего  класса  на  дальнейшее
развитие  и  обострение  противоречий  между  эксплуататорами  и
эксплуатируемыми.  Укрепление  самодержавной  власти  царя,
бюрократизация  всей  системы  управления,  усиление  каратель¬
ных  мер,  направленных  на  подавление  любого  недовольства
существующими  порядками  —  всем  этим  явлениям  было  дано
классовое  объяснение.
 Последующие  десятилетия  в  истории  классовой  борьбы  тру¬
дящихся  до  крестьянской  войны  1773—1775  гг.  исследовались
слабее  ш.
 Значительная  литература  была  создана  о  крестьянской  войне
под  предводительством  Е.  И.  Пугачева.
 В  упомянутой  ранее  книге  Феноменов  дал  очерк  движения
Пугачева,  в  котором  отразились  неверные  методологические  ус¬
тановки  автора  132.  Феноменов,  указав  на  большую  отчетливость
политической  и  социальной  программы  восстания  Пугачева  в
сравнении  с  движением  Разина,  заявлял  вместе  с  тем,  что  вос¬
стание  было  реакционным.  Он  утверждал,  что  победа  Пугачев¬
ского  движения  стерла  бы  с  лица  земли  зародыши  русского  ка¬
питализма,  а  потому  это  движение  носило  «хозяйственно-реак¬
ционный  характер»  1^3. 	♦
 B.  И.  Пичета  справедливо  усматривал  причину  выступления
трудящихся  под  знаменами  Пугачева  в  растущем  недовольстве
угнетаемой  крепостной  массы.  Пичета  был  близок  к  признанию
движения  Пугачева  крестьянской  войной.  Однако  он  высказал
неверное  суждение  по  поводу  общего  развития  крестьянских
движений  дореформенной  эпохи.  Так,  Пичета  считал,  что  во  вре¬
мена  Разина  (т.  е.  в  XVII  в.)  была  возможность  крестьянской
революции,  тогда  как  в  XVIII  в.  крестьянство  рассчитывало  на
получение  «воли»  только  из  рук  царя  1р4.
 C.  И.  Тхоржевский  рассмотрел  состав  участников  движения
Пугачева  на  разных  его  этапах.  Он  остановился  на  социальных
группах  (яицкие  казаки,  горнозаводские  работники,  помещичьи
крестьяне,  нерусские  жители),  которые  приняли  наиболее  актив¬
 131  К.  В.  Сивков.  Из  истерии  крестьянских  восстаний  в  XVIII  в.  (Вос¬
стание  1744  г.  в  Псковской  провинции).—  «Известия  Тверского  педагогиче¬
ского  института»,  1926,  вып.  2;  Он  же.  Подмосковная  вотчина  середины
XVIII  в.—  «Московский  край  в  его  прошлом»,  ч.  I,  1928;  Л.  М.  Каптер  ев.
Дубинщина.  Очерк  по  истории  восстания  далматовских  монастырских  кре¬
стьян  в  XVIII  веке.  Шадринск,  1929,  и  др.
 132  М.  Я.  Ф  е  н  о  м  е  н  о  в  Разиновщина  и  пугачевщина.
 133  Там  же  стр.  235.
 134  В.  И.  П  и  ч  е  т  а.  История  крестьянских  волнений  в  России,  стр.  52
и  сл. 	·
 301

ное  участие  в  восстании  135.  Он  высказал  интересное  соображение
о  том,  что  в  ходе  движения  не  оставалось  неизменным  социаль¬
ное  содержание  борьбы.  Но  его  попытка  подойти  к  вопросу  о
движущих  силах  восстания  с  точки  зрения  географического  фак¬
тора  была  неудачной.  Тхоржевский  объяснял  особенности  отдель¬
ных  периодов  восстания  тем,  что  армия  повстанцев  передвига¬
лась  из  одного  района  колонизации  в  другой,  и  это  вносило  изме¬
нение  в  само  содержание  восстания.  Позднее  Тхоржевский  вы¬
пустил  книгу,  в  которой  с  использованием  архивных  первоисточ¬
ников  осветил  один  из  интереснейших  этапов  движения  Пуга¬
чева  —  восстание  в  районах  правобережья  Волги  с  его  в  подав¬
ляющем  большинстве  крепостным  населением.
 Вопрос  о  характере  движения  Пугачева  вызывал  много  споров
среди  историков-марксистов.  Г.  Е.  Меерсон  выступил  со  стать¬
ей,  в  которой  доказывал,  что  «пугачевщина»  является  ранней
буржуазной  революцией  и  выражает  собой  политический  кон¬
фликт  между  двумя  историческими  типами  «первоначального
капиталистического  накопления»  —  монополистическим  (в  цент¬
ральных  районах)  и  свободным  от  монополии,  торгово-капитали¬
стическим  (на  окраинах)  136.  Неудачу  восстания  Меерсон  объ¬
являл  поражением  американского  пути  развития  сельского  хо¬
зяйства  России.  Из  этой  схемы  выпадала  борьба  крестьянина
против  крепостника-помещика,  т.  е.  главное  содержание  восста¬
ния  Пугачева.
 С  критикой  основных  взглядов  Меерсона  выступил  Томсин-
ский  137.
 Как  известно,  М.  Н.  Покровский  неоднократно  обращался
к  истории  движения  Пугачева,  но  давал  ему  довольно  противо¬
речивые  оценки.  Одно  время  он  определял  восстание  Пугачева
как  «казацко-крестьянскую  революцию»  и  лишь  примерно  с  се¬
редины  20-х  годов  стал  делать  упор  на  мысли  о  крестьянском
характере  восстания138. 	ч
 Дискуссия  1933  г.  о  крестьянских  войнах  в'России  XVII—
XVIII  вв.  подвела  некоторые  итоги  научной  разработке  истории
массовых  народных  движений  эпохи  феодализма  139.
 Одно  из  центральных  мест  заняло  обсуждение  вопросов  кре¬
стьянской  войны  (1773—1775  гг.)  по  докладам  Томсинского  и
 135  С.  И.  Т  х  о  р  ж  е  в  с  к  и  й.  Социальный  состав  пугачевщины.—  «Труд
в  России»,  1925,  кн.  1,  стр.  85—108.
 136  Г.  Меерсон.  Ранняя  буржуазная  революция  в  России  (пугачев¬
щина).—  «Вестник  Коммунистической  академии»,  1925,  №  13.
 137  С.  Г.  Т  о  м  с  и  н  с  к  и  й.  О  характере  пугачевщины.—  «Историк-марк¬
сист»,  1927,  т.  6.
 138  М.  Н.  Покровский.  Русская  история  в  самом  сжатом  очерке.
Изд.  4,  посмертное.  М.—Л.,  1933,  стр.  138—139;  Он  ж  е.  К  вопросу  о  пуга¬
чевщине.—  «Историк-марксист»,  1932,  т.  1-2,  стр.  75—77.
 139  «Совещание  по  истории  крестьянских  войн»  (Конспективный  отчет).—
«Исторический  сборник»,  т.  1.  Л.,  1934.
 302

С. 	Симонова.  Симонов  (ранее  выпустивший  книгу  о  крестьян¬
ской  войне  1773—1775  гг.140)  охарактеризовал  восстание  Пуга¬
чева  как  звено  в  цепи  крестьянских  революций.  Под  «гегемоном»-
в  крестьянской  войне  1773—1775  гг.  он  подразумевал  рабочих
уральских  заводов  и  дворовых  людей.  Политическую  программу
восстания  Симонов  назвал  реакционной  по  той  причине,  что  она
шла  под  монархическим  лозунгом.  Томсинский,  сопоставляя
крестьянские  войны  XVII—XVIII  вв.,  пришел  к  выводу,  что  с
течением  времени  идет  затухание  движений.  Восстание  Пугачева
(равно  как  *и  Разина)  ~он  считал  местным,  «периферийным»,
не  затрагивающим  коренной  территории  страны,  где  царило
крепостничество.  По  его  мнению,  только  восстание,  возглавлен¬
ное  Болотниковым,  имело  всероссийский  характер  и  захватило
районы  «метрополии».
 Оживленно  дебатировался  вопрос  о  том,  какое  социально-эко¬
номическое  содержание  иадела  борьба  крестьян:  была  ли  она
борьбой  за  обеспечение  условий  для  развития  свободных  произ¬
водителей  или  товаропроизводителей.  Как  и  другим  дискуссиям
той  поры,  совещанию  по  истории  крестьянских  войн  недоставало
конкретности,  опоры  на  факты.  Споры  нередко  носили  отвлечен¬
ный,  абстрактно-социологический  характер.  В  целом  дискус¬
сия  вскрыла  общность  позиций  советских  историков,  признавав¬
ших  огромное  историческое  значение  народных  восстаний*
которые  являлись  мощным  рычагом  общественного  прогресса  ф
подрывали  устои  феодально-крепостнического  строя.
 В  крестьянской  войне  под  предводительством  Пугачева  ак¬
тивное  участие  принимали  народы  Поволжья  и  Урала.  Совмест¬
ная  борьба  многонационального  населения  против  гнета  царя*
помещиков,  заводчиков  и  купцов  стала  объектом  исследования
советских  ученых.  Отношение  казахов  к  восстанию  обрисовал»
А.  Ф.  Рязанов  141  и  А.  П.  Чулошников  142.  П.  Ищериков  напечатал
ценную  заметку  о  распространении  пугачевских  манифестов  а
среде  башкир  и  татар  143.
 Первые  шаги  классовой  борьбы  работных  людей  мануфактур¬
ной  промышленности  —этих  предшественников  пролетариата  —
приковывали  внимание  многих  советских  историков.
 Изучение  классовой  борьбы  в  России  XVII—XVIII  вв.  соста¬
вило  одну  из  сильных  сторон  советской  историографии.  Было  со¬
здано  много  ценных  работ,  показывающих  славные  революци¬
 140  С.  Симонов.  Пугачевщина.  Третья  крестьянская  революция  в  Рос¬
сии.  Харьков,  1931.
 141  А.  Рязанов.  Пугачевское  восстание  и  хан  Малой  Орды  —  Нура-
ли.—  «Советская  Киргизия»,  1924,  №  8-9.
 142  А.  Чулошников.  Казак-киргизские  кочевые  орды  и  пугачевщина
(1773—1774  гг.).—  «Новый  Восток»,  1929,  №  25.
 143  П.  Ищериков.  Подлинная  подпись  (автограф)  Салавата  Юлаева
и  пугачевский  манифест  на  татарском  языке.—  «Башкирский  краеведческий
сборник»,  1926,  №  1. 	л
 303

онные  традиции  трудящихся  деревни  и  города,  поднимавшихся
против  гнета  царя,  помещиков  и  купцов.  Созданная  в  те  годы  ли¬
тература  имела  важное  воспитательное  значение.  Марксистско-
ленинская  методология  побеждала  и  в  этой  области  исследования
отечественной  истории.
 Вопросы  истории  государства,  внутренней  и  внешней  поли¬
тики  в  XVII—XVIII  вв.  оставили  свой  след  в  советской  историо¬
графии  20—30-х  годов.  Земским  соборам  XVII  в.  посвятили  свои
работы  Н.  П.  Лихачев  и  В.  К.  Никольский  144.  Лихачев  сообщил
новые  данные  о  земском  соборе  1616  г.  и  остановился  на  вопросе
о  бюджете  и  фискальной  политике  России  того  времени.  Ни¬
кольский  коснулся  организации  созыва  собора  1683—1684  гг.,
порядка  и  практического  осуществления  выборов  представите¬
лей  на  местах,  а  также  рассмотрения  на  соборе  главного  вопро¬
са  —  о  заключении  «Вечного  мира»  с  Польшей.  Автор  вскрыл
тенденцию  к  упадку  института  земских  соборов  вг  России  к  кон¬
цу  XVII  в.
 Отдельные  отрасли  управления  XVII  в.  исследовали  Базиле¬
вич  (ямское  дело  —  прообраз  позднейших  почт)  и  Бахрушин
(воеводское  управление  в  Сибири)  145.
 Одну  из  существенных  сторон  организации  служилого  сосло¬
вия  XVII  столетия  —  «город»  как  военно-территориальную  кор¬
порацию  провинциального  дворянства  и  зародыш  местного  дво¬
рянского  самоуправления  —  изучил  Новосельский  146.
 Преобразования  Петра  I,  которые  принадлежали  к  числу  на¬
иболее  излюбленных  тем  дореволюционной  историографии,  при¬
влекали  к  себе  интерес  и  в  20—30-х  годах.  Над  исследованием
раннего  периода  реформ  в  самой  тесной  связи  с  собиранием  био¬
графических  данных  о  Петре  I  работал  М.  М.  Богословский,  опу¬
бликовавший  серию  статей  147.  Освещая  отдельные  эпизоды  био¬
графии  Петра  I,  которую  задумал  написать  Богословский,  эти
 144  Н.  П.  Лихачев.  Новые  данные  о  земском  соборе  1616  года.—  «Рус¬
ский  исторический  журнал»,  1922,  кн.  8;  В.  К.  Никольский.  Земский  со¬
бор  о  вечном  мире  с  Польшей  1683—1684  гг.—  «Научные  труды  индустриаль¬
но-педагогического  института  им.  К.  Либкнехта»,  серия  социально-экономи¬
ческая,  вып.  2.  М.,  1928.
 145  К.  В.  Базилевич.  Первые  почты  в  России.—  «Пролетарий  связи»,
1924,  Ко  12-13,  17,  21,  22,  С.  В.  Бахрушин.  Воеводы  Тобольского  разряда
и  XVII  в.—  «Ученые  записки  Института  истории  РАНИОН»,  т.  И,  1927.
 146  А.  А.  Новосельский.  Правящие  группы  в  служилом  «городе»
XVII  в.—  «Ученые  записки  Института  истории  РАНИОН»,  т.  V,  1928.
 147  М.  М.  Богословский.  К  вопросу  о  городской  реформе  1699  г.—
-«Доклады  АН  СССР»,  серия  «В»,  апрель  —  июнь,  1925;  Он  же.  Городская
реформа  1699  г.  в  провинциальных  городах.—  «Ученые  записки  Института
истории  РАНИОН»,  т.  II,  1927;  Он  же.  Палата  об  Уложении  1700—1703  гг.,
ч.  1-2.—  «Известия  АН  СССР»  VI  серия,  отделение  гуманитарных  наук,  1927,
№  15—17;  «Известия  АН  СССР»,  VII  серия,  отделение  гуманитарных  наук.
1928,  №  2;  Он  же.  Административные  преобразования  Петра  Великого
 .в  1699—1700  гг.  ч.  1—2.—  «Известия  СССР»,  VII  серия,  отделение  гумани¬
тарных  наук,  1928,  №  4—7;  1929,  №  2.

статьи  содержали  богатый  фактический  материал.  Однако  клас¬
совый  характер  деятельности  правительства  Петра  в  этих  рабо¬
тах  не  был  вскрыт.
 Популярную  книгу  о  Петре  I  выпустил  Платонов,  который
в  несколько  завуалированной  форме  пытался  выразить  свои  по¬
литические  «симпатии»  «просвещенному  монарху»  и  выступал
с  позиций  апологии  самодержавия  148.
 С. 	В.  Вознесенский,  выступивший  со  статьей  о  политическом
курсе  ближайших  преемников  Петра  I,  высказался  в  том  смысле,
что  при  Петре  I  был  дан  толчок  буржуазному  развитию  России
и  «обуржуазиванию»  государства  14Э.  Проведение  реформ,  счи¬
тал  он,  отвечало  интересам  как  дворянства,  так  и  купечества.
Однако  плодами  преобразований  воспользовались  лишь  дворяне,
которые  получили  возможность  через  «окно  в  Европу»  отправлять
на  продажу  за  границу  сельскохозяйственное  сырье.  Статья  Воз¬
несенского  освещала  тему  сквозь  призму  внешней  торговли  и  ее
первенствующего,  по  мнению  автора,  значения  в  жизни  России
той  эпохи.
 §  Томсинский  издал  работу,  в  которой  поставил  немаловажный
вопрос  о  классовой  основе  петровских  преобразований  15°.  Он
рассмотрел  классовую  борьбу,  происходившую  в  преддверии
реформ  (стрелецкие  выступления,  раскол  и  т.  п.),  а  также  борьбу
политических  группировок  внутри  господствующего  класса.
В  итоге  Томсинский  сделал  вывод  о  консолидации  сил  дворян*
ства,  ибо  интересы  класса  в  целом  взяли  верх  над  групповой
борьбой  и  обеспечили  успех  нововведений  правительства  Петра  I,
осуществлявшихся  в  условиях  дальнейшего  нажима  на  трудя¬
щиеся  массы.  Но  Томсинский  не  смог  избавиться  от  нигилисти¬
ческого  подхода  к  оценке  реформ  Петра  I,  на  что  было  обращено
внимание  уже  в  литературе  тех  лет151.
 '  Внутренняя  политика  послепетровского  времени  изучалась  в
те  годы  Готье,  который  напечатал  три  работы  по  этой  пробле¬
ме152.  Статьи  Готье  показывали  решающее  воздействие  верхов
дворянства  и  бюрократии  на  законодательную  практику  прави¬
тельства.  Интерес  представляет  постановка  вопроса  об  отноше¬
нии  угнетенных  классов  к  деятельности  Комиссии  1767  г.  в  рабо¬
тах  И.  И.  Крыльцова  и  Т.  Шатиловой.
 148  С.  Ф.  Платонов.  Петр  Великий,  личность  и  деятельность.  Л.,  1926.
 149  С.  В.  Вознесенский.  Дворянская  реакция  после  смерти  Петра
Великого.  Из  эпохи  дворцовых  переворотов.—  «Русское  прошлое»,  1923,  №  2.
 150  С  р.  Томсинский.  Петровские  реформы.—  «Историк-марксист»,
1933,  т.  4,
 151  Й.  И.  Смирнов.  Ленин  и  проблема  самодержавия  в  России.
 152  Ю.  В.  Готье.  «Проект  о  поправлении  государственных  дел»  Арте¬
мия  Петровича  Волынского.—  «Дела  и  дни»,  1922,  кн.  3;  О  н  ж  е.  Из  истории
законодательной  мысли  XVIII  века.—«Россия  и  Запад»,  1923,  кн.  1;  Он  же.
Первый  набросок  Екатерининской  административной  реформы  (Проект  кн.
Я.  П.  Шаховского  1763  г.).—  «Ученые  ‘записки  Института  истории  РАНИОН»,
т.  IV,  1929. 	·
 20  Очерки  историографии,  т.  IV 	305

4  Внешнеполитические  связи  России  XVII—XVIII  вв.  освеща¬
лись  советской  историографией  в  двояком  плане.  Одни  работы
шли  в  русле  изучения  отношений  России  с  народами,  которые
ныне  входят  в  состав  СССР.  К  их  числу  относятся  исследования
М.  А.  Полиевктова  о  русско-грузинских  связях  153,  Б.  В.  Скитского
о  связях  с  народами  Северного  Кавказа  154,  А.  П.  Чулошникова
о  сношениях  России  со  Средней  Азией  155  и  т.  д.  Работы  этого
круга  имели  несомненную  научную  ценность.  В  них  на  фактиче¬
ском  материале  раскрывалась  колониальная  политика  русского
царизма,  разоблачалась  великодержавно-шовинистическая  идео¬
логия.  Одновременно  в  этой  актуальной  и  правильной  борьбе
против  буржуазной  историографии  наметилась  неправильная,
односторонняя  тенденция  в  освещении  данной  проблемы.  Вза¬
имоотношения  России  с  другими  народами  трактовались  в  ос¬
новном  только  в  качестве  завоевания,  колониального  угнетения
и  т.  п.  При  этом  упускались  из  виду  складывавшиеся  веками,  во¬
преки  своекорыстной  политике  царизма  и  местных  правителей,
дружественные  связи  народов  с  русским  народом  в  борьбе  с  ино¬
странными  захватчиками,  в  »развитии  хозяйственного  и  культур¬
ного  общения.  Тем  самым  присоединение  народов  к  России  вос¬
принималось  исключительно  как  зло,  а  прогрессивные  послед¬
ствия  этого  факта  принижались  или  вовсе  отрицались.
 Еще  более  узок  круг  работ,  относящихся  к  связям  России  с
зарубежными  государствами  в  XVII  в.  Можно  назвать  лишь  не¬
большие  работы,  посвященные  русско-шведским  отношениям  на¬
чала  и  конца  XVII  столетия  156  и  посещению  русским  посольством
Ливорно  в  1656  г.157  Правда,  в  1919  г.  Е.  Д.  Сташевский  издал
 153  М.  А.  П  о  л  и  е  в  к  т  о  в.  Экономические  и  политические  разведки
Московского  государства  XVII  в.  на  Кавказе.  Тифлис,  1932.  См.  также  пуб¬
ликации,  подготовленные  М.  А.  Полиевктовым:  «Посольство  стольника  Толо-
чанова  и  дьяка  Иевлева  в  Имеретию  1650—1652  гг.»  Тифлис,  1926;  «Посоль¬
ство  князя  Мышецкого  и  дьяка  Ключаэева  в  Кахетию  1640—1643».  Тифлис,
1928.
 154  Б.  В.  Скитский.  Холопий  вопрос  и  антирусское  движение  кабар¬
динских  князей  в  пору  «независимости»  Кабарды  (1739—1779  гг.).  Владикав¬
каз,  1930.
 155  А.  Чулошников.  Торговля  Московского  государства  с  Средней
Азией  в  XVI—XVII  веках.—  Вступительная  статья  к  сб.  документов  «Мате¬
риалы  по  истории  Узбекской,  Таджикской  и  Туркменской  ССР»,  ч.  1.  Л.,
1932.
 156  Г.  А.  3  а  м  я  т  и  н.  Два  документа  к  истории  Земского  собора  1616  г.—
«Труды  Воронежского  гос.  ун-та»,  1925,  т.  1;  А.  И.  Андреев.  Грамота
1685  г.  царей  Иоанна  и  Петра  Алексеевичей  шведскому  королю  Карлу  XI.—
«Летопись  занятий  Археографической  комиссии»,  вып.  33,  1926;  Он  же.
К  истории  Ингрии  и  Карелии  в  конце  XVII  в.—  «Доклады  АН  СССР»,  серия
«В»,  1927,  №  8.
 157  С.  А.  Аннинский.  Пребывание  в  Ливорно  царского  посольства
в  1656  году  (Впечатления  иностранца).—  «Сборник  статей  к  сорокалетию  уче¬
ной  деятельности  академика  А.  С.  Орлова».  Л.,  1934.
 306

книжку  о  Смоленской  войне,58,  но  она  по  своему  содержанию
ближе  подходила  к  рассмотрению  внутриполитических  вопросов,
а  также  организации  военных  сил  Русского  государства  на  за¬
падных  границах,  чем  освещала  внешние  сношения  России  той
поры.  Некоторым  исключением  была  тема  о  русско-китайских
отношениях  ,59.
 Несколько  шире,  но  тоже  недостаточно,  была  представлена
тематика,  связанная  с  внешней  политикой  России  XVIII  в.  Ди¬
пломатическая  сторона  деятельности  Петра  I  пе;  ед  началом  Се¬
верной  войны  была  подробно  разработана  в  ряде  статей  Бого«
словского,  посвященных  заграничным  поездкам  «Великого  по¬
сольства»  в  1698  г.  16°.
 А.  Е.  Мачанов  издал  книжку  о  присоединении  Крымского  хан¬
ства  к  России  161.  Русскую  политику  он  рассматривал  исключи¬
тельно  под  углом  зрения  противоречий  между  Россией  и  Турцией
в  борьбе  за  Крым,  не  учитывая  насущной  необходимости  для
России  покончить  с  опасным  очагом  агрессии  на  ее  южных  гра¬
ницах.  Разделам  Польши,  преимущественно  в  духе  разбора  ис¬
ториографии  вопроса,  посвятил  свою  статью  М.  В.  Джервис,с2.
Важную  тему  об  отношении  правительства  России  к  французской
буржуазной  революции  1789—1794  гг.  выдвинул  М.  С.  Балаба¬
нов  163.  Еще  раньше  появилась  в  свет  небольшая  статья  П.  А.  Са-
дикова,  показавшая,  что  в  Россию  и  при  Павле  I  продолжали
проникать  идеи  французской  революции  164.  Интересную,  хотя  к
небольшую  работу,  раскрывшую  значение  тогдашней  прессы  для
изучения  этой  темы,  выпустил  С.  Пумпянский165.  Так  на  этом
этапе  в  ходе  большой  творческой  работы  историков  шло  изуче¬
ние  проблем  феодального  периода  истории  России.  Утверждение
марксистско-ленинской  концепции  в  этой  области  отечественной
истории  затруднялось  тем,  что  она  была  наиболее  «обжита»  бур¬
 158  Е.  Сташевский.  Смоленская  война  1632—1634  гг.  Организация  и
состояние  Московской  армии.  Киев,  1919.
 159  Б.  Г.  Курц.  Русско-китайские  сношения  в  XVI,  XVII  и  XVIII  столе¬
тиях.  Харьков,  1929,  и  другие  работы;  К.  В.  Базилевич.  В  гостях  у  богды¬
хана  (Путешествия  русских  в  Китай  в  XVII  веке).  Л.,  1927.
 180  М.  М.  Богословский.  Петр  Великий  в  Вене  в  1698  г.—  «Дела
и  дни».  Пг.,  1921,  кн.  2;  Он  же.  Возвращение  Петра  I  из-за  границы  в
1698  г.—«Старая  Москва»,  вып.  5.  М.,  1929.
 161  А.  Е.  Мачанов.  Борьба  царской  России  и  Турции  за  обладание
Крымским  ханством.  Симферополь,  1929.
 162  М.  В.  Джервис.  К  вопросу  о  разделах  Польши  (Критико-историо¬
графические  замечания).—  «Исторический  сборник»,  т.  1,  1934.
 163  М.  С.  Балабанов.  Россия  и  европейские  революции  в  прошлом,
вып.  1.  Россия  и  Великая  французская  революция.  Киев,  1923.
 164  П.  А.  Садиков.  Несколько  материалов  для  истории  мер  правитель¬
ства  императора  Павла  I  против  проникновения  в  Россию  идей  великой  фран¬
цузской  революции  (Из  дел  Государственной  коммерц-коллегии).—  «Дела  и
дни»,  1920,  кн.  1.
 165  С.  Пумпянский.  Великая  французская  революция  в  освещении  ека¬
терининских  газет.—  «Звезда»,  1930,  №  9*10.
 307 	20·

жуазной  наукой,  оставившей  большое  историографическое  на¬
следство,  в  котором  наряду  с  определенными  достижениями  было
много  идеалистических  схем  и  антинаучных  конструкций.  Кроме
того,  именно  в  этой  области  продолжала  работу  после  революции
значительная  часть  историков  старой  школы,  которые  не  могли
сразу  отрешиться  от  своих  взглядов  и  долго  были  носителями
традиций  буржуазной  историографии.  Марксистские  же  истори¬
ки  вначале  сосредоточили  свои  силы  на  новой  проблематике  бо¬
лее  поздних  периодов.  Формирование  марксистской  концепции
шло  в  процессе  борьбы  с  буржуазной  историографией,  преодоле¬
ния  ее  влияния,  освоения  ленинской  методологии.  В  ходе  этой
борьбы  вырастали  новые  кадры  специалистов  и  постепенно  шли
к  марксизму  наиболее  прогрессивные  историки  старшего  поко¬
ления.
 2. 	СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ  ИСТОРИЯ  РОССИИ  XIX  в.
 В  РАБОТАХ  СОВЕТСКИХ  ИСТОРИКОВ
 История  России  XIX  в.  отмечена  интенсивными  социально-
экономическими  процессами,  переходом  от  феодальной  формации
к  капиталистической,  развертыванием  широкого  демократиче¬
ского  движения.  Огромное  историческое  значение  имело  форми¬
рование  рабочего  класса  и  зарождение  рабочего  движения  в
России.
 Научно  определить  существо  социальных  явлений  XIX  в.  и
раскрыть  механику  взаимодействия  базисных  и  надстроечных
процессов  могли  лишь  те  историки,  которые  руководствовались
марксистско-ленинским  учением  о  классовой  борьбе  и  смене
формаций.
 Молодая  советская  марксистская  историческая  наука  распо¬
лагала  в  этой  области  отечественной  истории  огромным  ленин¬
ским  теоретическим  и  историографическим  наследством.  Серьез¬
ный  вклад  в  разработку  социально-экономических  проблем
внесли  большевики-ленинцы166.  В  борьбе  с  либерально-буржуаз¬
ной  историографией,  в  ходе  преодоления  ошибок  и  недостатков,
в  процессе  творческой  разработки  важнейших  проблем  форми¬
ровалась  марксистско-ленинская  концепция  русского  историче¬
ского  процесса  периода  становления  и  развития  капитализма
как  важнейшая  составная  часть  общей  концепции  отечественной
истории.
 Виднейший  представитель  марксистской  исторической  науки
М.  Н.  Покровский  после  Октябрьской  революции  продолжал  за¬
ниматься  социально-экономической  историей  XIX  в.  Результаты
 т  «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  III,  гл.  I,  II.  М.,  1963.

этой  работы  нашли  выражение  в  заключительной  главе  послед¬
него  тома  «Русской  истории  с  древнейших  времен»,  носившей
название  «Конец  XIX  века»  (глава  эта  появилась  при  переизда¬
нии  тома  в  1918  г.).  а  также  во  второй  части  первого  тома  «Рус¬
ской  истории  в  самом  сжатом  очерке»  (1920  г.),  а  в  более  позднее
время  —  в  статьях,  посвященных  крестьянскому  движению  и
Н.  Г.  Чернышевскому.
 В  главном  историческом  произведении  М.  Н.  Покровского
послереволюционного  времени,  в  «Русской  истории  в  самом  сжа¬
том  очерке»,  либеральным  схемам,  противопоставлявшим  поме¬
щиков  гуманных  и  помещиков  бесчеловечных,  изображавшим
абсолютизм  надклассовой  силой,  благотворно  воздействующей
на  стихийно  развивавшиеся  явления,  противостояла  классовая
оценка  столкновений  социальных  интересов.
 В  это  время  в  построениях  Покровского  было  много  серьез¬
ных  ошибок  —  им  не  была  еще  творчески  усвоена  ленинская  кон¬
цепция  генезиса  и  развития  русского  капитализма.
 Главное  противоречие,  определявшее  прогрессивное  движение
истории,  по  мысли  Покровского,—  это  проходящая  через  весь
XIX  в.  конкуренция  между  торговым  и  промышленным  капи¬
талом.
 Торговому  капитализму  выгоднее  закрепощенный  рабочий;
промышленный  капитализм  заинтересован  в  свободном  труде  —
таковы  обычные  (но  не  неизменные)  тенденции  двух  главнык
форм  капитализма.  Покровский  подробно  описывает  сложный
путь  их  конкурентной  борьбы,  пытаясь  найти  в  нем  разгадку
основных  причин  всех  главных  событий  внутренней  истории  Рос¬
сии  XIX  в.
 Сконструированная  Покровским  категория  «торговый  капи¬
тализм»  имела  сложный  состав.  Сюда  фактически  включались
помещик-крепостник,  преимущественно  как  агент  купечества,  и
крестьяне,  и  наряду  с  ними  торговая  буржуазия,  частично  пере¬
раставшая  в  буржуазию  промышленную.  Покровский  отожде¬
ствлял  помещиков  с  представителями  торгового  капитала,  в  ре¬
зультате  помещики  у  него  как  бы  исчезали  из  хозяйственной
жизни  России  в  качестве  особой  самостоятельной  силы.
 Системе  работы  мелких  производителей  на  скупщика  По¬
кровский  уделял  столь  значительное  место,  что  она,  в  конечном
счете,  становилась  главнейшей  формой  эксплуатации  непосред¬
ственных  производителей  в  дореформенное  время.  В  изображе¬
нии  Покровского  у  помещиков  почти  не  было  самостоятельной
экономической  роли;  в  их  деревнях  непосредственно  хозяйничал
купец,  который  скупал  товары  и  заказывал  их  крестьянам,  в
нужных  случаях  используя  помещика  как  надежного  исполни¬
теля  своих  заданий.  Таким  образом,  по  мысли  Покровского,  в
дореформенной  крепостной  деревне  уже  господствовал  капи¬
тализм,  который  назывался  им  «торговым  капитализмом».
 309

Едва  ли  не  единственный  случай  в  истории  XIX  в.,  когда  на¬
мерения  помещиков  серьезно  разошлись  с  интересами  «торгового
капитала»,  Покровский  видел  в  спорах  о  наделении  освобождае¬
мых  крестьян  землей  в  1857  г.,  причем  победу,  по  его  мнению,
одержал  не  помещик,  а  «торговый  капитал»  167.
 Системы  эксплуатации  непосредственных  производителей
помещиком  и  торговцем  Покровский  настолько  сближал  друг
с  другом,  что  считал  возможным  говорить  о  почти  полном  их
тождестве  168.  Представление  о  сильных  связях  помещичьего  хо¬
зяйства  с  рынком  и  о  решающем  их  значении  для  судьбы  этого
хозяйства  свойственно  не  одному  Покровскому  —  оно  было  ши¬
роко  распространено  в  советской  историографии  в  первый  период
ее  развития.
 В  изображении  М.  Н.  Покровского  общение  с  рынком  до
известного  момента  стимулировало  и  укрепляло  помещичье  про¬
изводство.  В  этих  взглядах  Покровского  есть  моменты,  связы¬
вающие  их  с  позицией  П.  Б.  Струве.
 *  Реформа  1861  г.  была  вызвана,  по  мнению  Покровского,  не¬
удачей  поисков  внешних  рынков,  в  силу  чего  для  усиливавшегося
промышленного  капитала  возникла  необходимость  в  расширении
внутреннего  рынка.  Главный  защитник  крепостничества  —  «тор¬
говый  капитал»—  в  условиях  повышения  хлебных  цен  с  конца
40-х  годов  резко  изменил  свою  позицию,  вместе  с  тем  и  помещики
стали  склоняться  к  использованию  вольнонаемного  труда.  Та¬
ким  образом,  интересы  торгового  и  промышленного  капитала  в
середине  XIX  в.  временно  сошлись,  в  результате  чего  и  произошло
падение  крепостного  права  169.  Имея  в  виду  громадные  пережит¬
ки  крепостничества  после  реформы,  Покровский  указывал,  что
главные  выгоды  от  нее  достались  «торговому  капиталу».
 Таковы  мысли  Покровского  о  реформе  1861  г.,  запечатленные
в  его  общем  курсе  русской  истории.  Но  после  выхода  в  свет
«Сжатого  очерка»  в  понимании  переломного  события  XIX  в.
историк  проделал  существенную  эволюцию.  Пристальное  изуче¬
ние  работ  Ленина  обусловило  обращение  Покровского  к  материа¬
лам  по  истории  освободительного  движения  крестьянства  и
к  изучению  вопроса  об  исторической  роли  русской  революци¬
онной  демократии.  В  результате  эТой  плодотворной  работы  По¬
кровский  пересмотрел  свои  взгляды  на  причины  и  историческое
содержание  реформы  1861  г.  Он  не  успел  переработать  соответ¬
ствующие  места  своего  общего  курса,—  новое  понимание  рефор¬
мы  нашло  отражение  в  отдельных  статьях  и  выступлениях  По¬
кровского:  «Ленинизм  и  русская  история»,  «Чернышевский  и
 167  М.  Н.  Покровский.  Русская  история  в  самом  сжатом  очерке.
 Изд.  3.  М.—  Пг.,  1923,  стр.  175  (изд.  1,  ч.  1-2  —М.,  1920).
 168  Там  же,  стр.  76.
 169  Там  же,  стр.  86—87.
 310

крестьянское  движение  конца  50-х  гг.»,  в  тезисах  к  столетию  со
дня  рождения  Н.  Г.  Чернышевского  и  др.
 В  тезисах  о  Чернышевском  (1928  г.),  в  отличие  от  прежней
постановки  вопроса,  Покровский  говорит  о  крепостничестве  как
о  самостоятельном,  отличном  от  «торгового  капитализма»  явле¬
нии  17°.  Споря  со  «схемой  Струве»,  Покровский  утверждал,  что
отмену  крепостного  права  «сверху»  определили  отнюдь  не  госу¬
дарственные  интересы  —  реформа  1861  г.  была  подготовлена
развитием  товарных  отношений,  «...имения  превращались  в
фабрику  для  производства  хлеба  и  это  толкало  имения  по  пути
ликвидации  крепостного  права»  171,—  говорил  он.  Таким  образом,
Покровский  признает  теперь  правильным  тезис  о  несовмести¬
мости  феодального  хозяйства  с  системой  развитого  товарного
обращения.
 Важнейшим  приобретением,  сделанным  виднейшим  истори¬
ком  в  результате  работы  над  ленинским  историографическим
наследством,  стало  признание  им  исторического  значения  кре¬
стьянского  антифеодального  движения  в  годы  кризиса  крепост¬
ничества.  «То,  что  нам  опять-таки  кажется  теперь  „открытием“—
что  крестьянская  реформа  имела  своим  акушером  крестьянскую
революцию  конца  50-х  —  начала  60-х  годов,  Ленин  великолепно
понимал  еще  на  пороге  XX  века»,—  писал  Покровский  172.  Ре¬
зультаты  предпринятого  им  конкретного  изучения  крестьянского
движения  середины  XIX  в.  изложены  в  специальной  работе  г4?.
 История  пореформенных  аграрных  отношений  обрисована  в
«Русской  истории  в  самом  сжатом  очерке»  Покровского  обстоя¬
тельно  и  в  основном  верно.  В  частности,  указывается,  как  тормо¬
зили  экономическое  развитие  пережитки  феодализма:  отрезки,
отработочная  система  эксплуатации,  государственные  подати,
имевшие  крепостнический  характер,  и  т.  д.
 Покровский  справедливо  утверждал,  что  «разорение»  (голод)
1891  г.  не  было  случайным  явлением,  а  подготовлялось  всем  хо¬
дом  аграрной  эволюции  России.  Довольно  большое  внимание  он
уделял  пореформенному  расслоению  крестьянства  174.
 Покровский  поставил  вопрос  о  промышленном  перевороте  в
России,  датируя  его  30-ми  годами  XIX  в.175
 Важное  принципиальное  значение  имело  детальное  описание
процесса  формирования  рабочего  класса  и  условий  жизни  рабо¬
чих  во  второй  половине  XIX  в.,  появившееся  в  заново  написанной
 170  М.  Н.  Покровский.  Русская  история  с  древнейших  времен,  т.  IV.
М.,  1934,  стр.  289.
 171  М.  Н.  Покровский.  Ленинизм  и  русская  история.  [М.],  1930,  стр.  12.
 172  Там  же,  стр.  16.
 173  М.  Н.  Покровский.  Чернышевский  и  крестьянское  движение  конца
 1850-х  годов.—  «Историк-марксист»,  1928,  т.  10.
 174  М.  Н.  Покровский.  Русская  история  в  самом  сжатом  очерке,
 стр.  163,  164,  168.
 175  Там  же,  стр.  174. 	·
 31J

главе  для  второго  издания  книги  Покровского  «Русская  история
в  самом  сжатом  очерке».  Сам  автор  справедливо  отмечал,  что
это  добавление  должно  серьезно  исправить  общую  концепцию
его  книги.  Более  правильной,  полагал  он,  станет  периодизация
исторического  процесса:  первая  книга  (части  1  и  2)  «будет  теперь
заканчиваться  1896  г.»,  с  которого,  как  считал  он,  начинается
массовое  рабочее  движение,  и  отпадает  как  периодизирующая
грань  1  марта  1881  г.,—  «дата  скорее  в  истории  царизма,  нежели
в  истории  русской  народной  массы»  17в.
 Содержание  главы  «Рабочее  движение»  значительно  шире  ее
названия.  В  ней  даны  заостренное  в  идейно-политическом  отно¬
шении  и  вместе  с  тем  конкретное  изложение  последствий  рефор¬
мы  1861  г.,  характеристика  аграрного  кризиса  конца  XIX  в.,  раз¬
вития  промышленности,  положения  рабочих  и  крестьян,  револю¬
ционного  и  массового  движения,  внутренней  политики  прави¬
тельства.  Но  центральное  место  занимает  история  рабочего  дви¬
жения,  для  описания  которого  использована  имевшаяся  тогда
литература  и  собственные  исследовательские  изыскания  автора.
В  данной  главе  встречаются  ошибки  и  пробелы  в  результате
неразработанности  ряда  вопросов.  Рассказывая  о  рабочем  дви¬
жении  XIX  в.,  Покровский  не  без  преувеличения  писал,  что  уже
в  30-х  годах  XIX  в.  «стачка  была  кошмаром  царского  правитель¬
ства»  и  что  «страхом  перед  пролетариатом  проникнута  вся  „вели¬
кая  реформа“»  177.  В  целом  глава  «Рабочее  движение»,  вошед¬
шая  в  «Сжатый  очерк»  Покровского,  явилась  серьезным  завоева¬
нием  марксистской  историографии  20-х  годов.  Впервые  тема
о  рабочем  движении  стала  весомой  составной  частью  общего  кур¬
са  истории  России  и  впервые  в  нем  с  такой  разоблачающей  силой
была  проанализирована  общественная  жизнь  страны  в  эпоху
капитализма.
 После  опубликования  «Сжатого  очерка»  с  новой  главой  «Ра¬
бочее  движение»  Покровский  продолжал  придавать  первен¬
ствующее  значение  изучению  борьбы  пролетариата  за  освобож¬
дение  всех  трудящихся  от  эксплуатации.  Он  поддерживал  начав¬
шееся  обследование  фабричных  архивов  и  другие  коллективные
работы  в  области  изучения  истории  промышленности,  рабочего
класса  и  рабочего  движения.
 В  предисловии  к  «Очеркам  истории  пролетариата  СССР»  178
Покровский  отмечал,  что  специальные  работы  гю  истории  рабо¬
чих  в  дореволюционное  время  писались  преимущественно  мень¬
шевиками.  «В  серенькой  и  пресной  фигуре,  которая  глядит  на  нас
со  страниц  меньшевистских  писаний,  никак  нельзя  угадать  буду¬
 176  М.  Н.  Покровский.  Русская  история  в  самом  сжатом  очерке.
Изд.  3,  стр.  4.
 177  Там  же,  стр.  174—175.
 178  Б.  Б.  Граве,  М.  В.  Нечкина,  А.  М.  Панкратова  и  К.  Ф.  Си¬
доров.  Очерки  истории  пролетариата  СССР. 	^^ 	4
 312

щего  совершителя  первой  в  мире  удачной  социалистической  рево¬
люции  и  строителя  первого  в  мире  социалистического  хозяй¬
ства»  179.
 Разделы  «Очерков»,  относящиеся  к  XIX  в.,  написаны
М.  В.  Нечкиной  (первая  половина  века)  и  А.  М.  Панкратовой
(вторая  половина  века).  В  них  отражены  уейехпв  Освоении  марк¬
систско-ленинской  методологии,  а  также  в  изучении  конкретной
истории  рабочего  движения,  достигнутые  к  тому  времени  совет¬
ской  исторической  наукой.
 Определенные  достижения  в  области  марксистско-ленинского
изучения,  в  ходе  которого  преодолевались  отдельные  ошибочные
суждения  Покровского,  имелись  и  в  работах  советских  истори¬
ков  по  аграрной  истории  России.  Тут  можно  назвать  книгу
С.  М.  Дубровского  18°.  Она  содержит  большое  историческое  вве¬
дение—  очерк  аграрной  истории  России  от  реформы  1861  г.  до
Октябрьской  революции.  Дубровский  вполне  одобрительно  от¬
зывается  об  исторических  трудах  Покровского,  но  вместе  с  тем,
основываясь  на  работах  Ленина,  порою  отходит  от  концепции
Покровского,  в  частности,  в  вопросе  об  исторической  роли  кре¬
стьянства  и  крестьянского  движения.  Занимавшая  такое  большое
место  в  системе  взглядов  Покровского  концепция  «торгового  ка¬
питализма»  в  сочинениях  более  молодых  представителей  возглав¬
ляемого  им  направления  в  исторической  науке,  как  например,  в
упомянутой  книге  Дубровского,  постепенно  исчезает  и  заменяет¬
ся  ленинским  толкованием  основных  социально-экономических
проблем.
 Таким  образом,  марксистско-ленинское  направление  в  науч¬
ном  изучении  социально-экономических  явлений  XIX  в.  усиленно
развивалось.  Существенные  шаги  в  исправлении  своей  концепции
делал  сам  Покровский;  еще  больших  успехов  достигли  объеди¬
нившиеся  вокруг  него  молодые  историки.  Они  все  более  основа¬
тельно  изучали  ленинские  работы,  систематизировали  высказы¬
вания  Ленина  по  этим  вопросам,  постепенно  усваивая  марксист¬
ско-ленинскую  концепцию.
 В  период  становления  и  формирования  советской  историче¬
ской  науки  работали  историки,  которые  тогда  еще  не  вошли  в
русло  марксистского  направления.  В  своих  исследованиях  они
применяли  традиции  и  методы,  выработанные  домарксистской
историографией,  испытывая  постепенно  растущее  влияние  мар¬
ксистской  методологии  (указанное  не  относится  к  историкам  —
активным  противникам  марксизма,  находившимся  за  пределами
советской  исторической  науки).  Среди  этих  историков  особое
распространение  получила  методология  так  называемой  новой
исторической  школы  политической  экономии.  Для  историков
немарксистов  подобного  склада  типичен  был  эмпиризм.  Все  же
 179  Там  же,  стр.  8. 	·
 180  С.  М.  Дубровский.  Очерки  русской  революции,  ч.  1.  М.,  1921.
 3J3

при  этих  методологических  недостатках  и  у  этой  группы  совет¬
ских  историков  имелись  определенные  достижения.
 Значительные  работы  по  общественно-экономической  истории
России  XIX  в.  вышли  из-под  пера  В.  И.  Пичеты  и  Н.  А.  Рожко¬
ва  181.  В  центре  внимания  Рожкова  стояло  соперничество  между
применявшими  вольнонаемный  труд  землевладельцами  (глав¬
ным  образом  из  купцов)  и  дворянами,  не  расстававшимися  со
старыми  приемами  крепостнической  эксплуатации,  так  же  как  и
соревнование  между  закрепощенной  и  капиталистической  ману¬
фактурой.  Пичета  усматривал  основное  противоречие  в  хозяй¬
ственной  жизни  России,  приведшее  к  крушению  крепостничества,
в  несоответствии  растущей  товарной  продукции  рационализиро¬
ванных  помещичьих  хозяйств  и  капиталистических  промышлен¬
ных  заведений  с  почти  неразвивающимся  в  крепостнических
условиях  внутренним  рынком.
 Перед  первыми  советскими  историками  стояла  задача  пока¬
зать  научную  несостоятельность  концепции  эволюции  и  кризиса
помещичьего  барщинного  хозяйства,  развитой  в  книге  Струве
«Крепостное  хозяйство»  182,  которая,  как  известно,  оказала  не¬
малое  влияние  на  некоторых  историков.  Рожков  и  Пичета  выка¬
зали  себя  решительными  противниками  этой  буржуазно-аполо¬
гетической  теории.  Распространение  барщины  в  предреформен-
ное  время,  по  словам  Пичеты,  «явилось  несомненным  признаком
упадка  крепостного  хозяйства»  183.  По-другому  критиковал  Стру¬
ве  и  «смягчающих  его  выводы»  его  последователей  (в  их  числе,
очевидно,  подразумевался  Покровский)  Рожков.  Показав  недо¬
статочность  и  односторонность  материала,  которым  оперировал
Струве,  Рожков‘отвергал  его  положение  об  устойчивости  и  широ¬
ком  распространении  в  предреформенное  время  барщины  на  ос¬
нове  и  в  связи  с  втягиванием  помещичьего  хозяйства  в  рыночные
отношения  184.  Опровержение  буржуазной  концепции  Струве
серьезная  заслуга  советских  историков.
 В  обобщающих  работах  того  периода  тема  о  развитии  соб¬
ственно  крестьянского  хозяйства  почти  не  затрагивалась.  Кре-
 181  В.  И.  Пичета.  История  народного  хозяйства  в  России  XIX—XX  вв.
Начало  индустриализации  и  разложение  крепостного  хозяйства.  М.,  1922;  О  и
ж  е.  История  крестьянских  волнений  в  России;  Он  ж  е.  К  истории  крепост¬
ного  хозяйства  и  труда.  Что  выгоднее:  оброк  или  барщина?  —  «Труд  в  Рос¬
сии^  1925,  №  1;  Н.  А.  Рожков.  Русская  история  в  сравнительно-историче¬
ском  освещении  (Основы  социальной  динамики),  т.  10,  11.  Изд.  2.  М.—  Л.,
1928;  Изд.  1,  М.—  Л.,  1924—1925;  Он  же.  Очерк  истории  труда  в  России.—
«Архив  истории  труда  в  России»,  1923,  №  5,  6,  7,  8.
 182  П.  Струве.  Крепостное  хозяйство.  Исследование  по  экономической
истории  России  в  XVIII  и  XIX  вв.  М.,  1913.
 В. 	И.  Пичета.  История  народного  хозяйства  России  XIX—XX  вв.
Начало  индустриализации  и  разложение  крепостного  хозяйства.  Изд.  2.  М.,
1923,  стр.  115  (изд.  1  —  М.,  1922).
 184  Н.  А.  Р  о  ж  к  о  в.  Русская  история  в  сравнительно-историческом  осве¬
щении  (Основы  социальной  динамики),  т.  11.  Изд.  2.  М.—  Л., 	1928, 	стр. 	20.
 314

стьяне  выпадали  из  исторического  анализа  и  характеристики  как
активная  и  самостоятельно  действующая  сила  в  общественно¬
экономическом  прогрессе  страны.
 «Крестьянское  хозяйство  не  подвергалось  никакой  эволюции
прогрессивного  характера»,—  писал  Пичета  185.  Такое,  как  пока¬
зало  последующее  изучение  крестьянского  хозяйства,  неверное
положение  весьма  отрицательно  сказывалось  на  понимании
классовых  взаимоотношений  и  движущих  сил  общественного  раз¬
вития.  Отметим,  что  как  раз  в  эти  годы  в  лекции  «О  государстве»
(1919  г.)  Ленин  определенно  указывал,  что  крестьянин  при  фео¬
дализме  «...мог,  так  сказать,  до  известной  степени  принадлежать
себе,  и  крепостное  право  при  более  широкой  возможности  разви¬
тия  обмена,  торговых  сношений  все  более  и  более  разлагалось,
и  все  более  расширялся  круг  освобождения  крестьянства»  18в.
Заключающаяся  в  этих  словах  огромной  важности  задача  для
конкретно-исторического  исследования  в  рассматриваемое  вре¬
мя  еще  не  ставилась  историками.
 .  Рожков  склонен  был  преувеличивать  черты  отсталости  в  ка¬
питалистическом  развитии  России.  Он,  например,  видел  в  конце
70-х  годов  XIX  в.  в  России  «...зачаточное  развитие  русского  про¬
мышленного  капитализма»  187.
 Для  решения  вопроса  о  времени  осуществления  промышлен¬
ного  переворота  в  России  тогда  не  было  достаточного  материа¬
ла,  и  исследователи  датировали  начало  перехода  промышленно*
сти  к  фабричной  стадии  по-разному:  Покровский  датировал  его
30-ми  годами  XIX  в.,  Рожков188  —  началом  XIX  века,  Пиче¬
та  189  —  началом  40-х  годов.
 Первые  опыты  обобщающих  работ  по  истории  народного  хо¬
зяйства,  с  несомненностью  показали,  что  создание  целостной  кар¬
тины  не  может  быть  успешным,  если  марксистко-ленинский  ана¬
лиз  не  будет  обеспечен  заново  добытым  и  предварительно  препа¬
рированным  конкретным  историческим  материалом  по  тем  сто¬
ронам  социально-экономической  истории,  которыми  дореволю¬
ционные  историки  совсем  или  почти  совсем  не  интересовались.
 Эта  потребность  была  осознана  советской  историографией,
и  с  20-х  годов  начинается  серия  работ,  подробно  освещающих
внутреннюю  жизнь  и  строй  отдельных  хозяйственных  комплек¬
сов  —  помещичьих  экономий,  мануфактур  и  фабрик  и  вместе
 185  В.  И.  Пичета.  История  народного  хозяйства  в  России  XIX—XX  вв.
Начало  индустриализации  и  разложение  крепостного  хозяйства.  Изд.  2,
стр.  103,  104.
 183  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  39,  стр.  76.
 187  Н.  А.  Рожков.  Русская  история  в  сравнительно-историческом  осве¬
щении  (Основы  социальной  динамики),  т.  11,  стр.  35,  43,  46,  51.
 188  Там  же,  стр.  22.
 188  В.  И.  Пичета.  История  народного  хозяйства  в  России  XIX—XX  вв.
Начало  индустриализации  и  разложение  крепостного  хозяйства.  Изд.  2,  стр.  37.
 315

с  тем  положение  и  быт  крестьян  и  помещиков,  рабочих  и  капи¬
талистов.
 Публикация  и  первичная  обработка  материалов  вотчинных  и
фабричных  архивов  заняли  видное  место  в  краеведческих  изда¬
ниях  и  в  исторической  периодике.  Широта  и  тематическое  богат¬
ство  данного  типа  публикаций,  так  же  как  и  их  методологический
уровень  были  весьма  неодинаковы,  но  в  той  мере,  в  какой  в  них
был  собран  столь  нужный  конкретный  материал  о  детальных,  но
типичных  хозяйственных  явлениях  и  о  положении  крестьян  и
рабочих,—  почти  все  эти  публикации  были  важны  и  полезны
для  науки.
 Наклонность  к  эмпиризму,  фрагментарности,  мелкотемью,  а
также  повышенный  интерес  к  историко-бытовым  моментам  имели
своими  истоками  модные  течения  в  буржуазной  историографии
периода  ее  упадка  и,  несомненно,  являлись  слабой  стороной  на¬
чатого  дела.  Печатались  материалы  преимущественно  дорефор¬
менной  эпохи,  что  было  другим  важным  недостатком  публикаций
того  времени.  Но  при  большой  потребности  в  разнородном  мате¬
риале  по  истории  труда  и  трудящихся  публикации  даже  по  су¬
женной  программе  имели  положительное  значение.
 Примечательным  явлением  в  советской  историографии  осо¬
бенно  в  20-х  —  первой  половине  30-х  годов  стал  ряд  работ,  посвя¬
щенных  целостному  рассмотрению  отдельных  помещичьих  име¬
ний  на  материалах  вотчинных  архивов.  Авторы  многих  подобных
работ,  руководствуясь  распространенным  тогда  историко-быто¬
вым  методом,  всего  лишь  систематизировали  имевшиеся  в  их
распоряжении  документы  и  весьма  поверхностно  обрисовывали
жизнь  крепостного  поместья.  Примером  таких  работ  могут  слу¬
жить  статья  С.  М.  Смирнова  об  одном  поместье  Валдайского
уезда  Новгородской  губернии  первой  трети  XIX  в.,  книги  рязан¬
ского  краеведа  А.  3.  Селиванова,  в  которых  можно  найти  пере¬
сказ  интересных  материалов  по  хозяйству  трех  дворянских  се¬
мейств  дореформенного,  а  частично  и  пореформенного  време¬
ни  190.  Большой  содержательностью  отличалось  исследование
JI.  И.  Андреевского  о  хозяйстве  помещиков  Межаковых  Кадни-
ковского  уезда  Вологодской  губернии  близ  Кубенского  озера  за
время  от  80-х  годов  XVIII  в.  до  60-х  годов  XIX  в.191
 190  С.  М.  Смирнов.  К  истории  социально-бытовых  отношений  в  первой
половине  XIX  столетия.—  «Сборник  Новгородского  общества  любителей  древ¬
ности»,  IX.  Новгород,  1928;  А.  3.  Селиванов.  Организация  и  хозяйствен¬
ный  строй  пореформенного  имения  помещика  Рязанской  губернии.—  «Труды
Общества  исследователей  Рязанского  края»,  вып.  XVI.  Рязань,  1928;  Он  же.
Очерки  социального  быта  Рязанского  края.  По  архивам  рязанских  помещи¬
ков  —  Бекетовых,  Д.  А.  Толстого  и  Дубовицких.—  «Труды  Общества  исследо¬
вателей  Рязанского  края»,  вып.  XXXVIII.  Рязань,  1930  и  др.
 191  Л.  И.  А  н  д  р  е  е  в  с  к  и  й.  Очерк  крупного  крепостного  хозяйства  на  Се¬
вере  19-го  века.  По  данным  архива  с.  Никольского  Волог.  губ.  Вологда,  [1922].
 816

В  плане  изучения  социальных  отношений  выполнены  работы
 А. 	Н.  Насонова  по  материалам  архива  Юсуповых  об  украинских
(степных)  вотчинах  этих  крупнейших  помещиков  192.  Они  выде¬
ляются  из  этого  ряда  исследований  своей  большой  научной  глу¬
биной  и  значимостью.  В  центре  внимания  Насонова  —  хозяй¬
ственные  мероприятия  помещиков  и  вотчинной  администрации,
стремившихся  всеми  способами  обеспечить  доход  помещику.  На
втором  плане  стоит  изучение  откликов  крестьян  на  хозяйствен¬
ные  нововведения  крепостника.  Совсем  выходит  из  поля  зрения
исследователя  развитие  собственно  крестьянского  хозяйства.
Наиболее  ценная  сторона  исследований  Насонова  —  это  необы¬
чайно  выпуклый  и  конкретный  показ  растущего  противоречия
между  попытками  организационно-технического  усовершенство¬
вания  сельского  хозяйства  и  крестьянскими  интересами.
 Взаимоотношения  помещиков  Мусиных-Пушкиных  с  крестья¬
нами  в  одной  из  крупных  вотчин  Дмитриевского  уезда  Орлов¬
ской  губернии  за  1855—1858  гг.  были  предметом  весьма  пенного
исследования  И.  Н.  Зака  193,  успех  которого  определился  тем,  что
в  центре  его  поставлены  нарастающие  внутри  крепостного  хозяй¬
ства  социальные  противоречия.  Работа  Зака  показала  необычай¬
но  сложное  переплетение  моментов  внеэкономического  принуж¬
дения  и  найма,  зависимое  положение  хозяйственно  уже  отделив¬
шегося  крестьянского  хозяйства  от  экономии  и  бессилие  помещи¬
ков  предотвратить  распад  феодальной  системы.  Споря  с  Струве,
автор  показывает,  что  воссозданная  в  оброчной  деревне  барщин#
имела  особые  черты,  так  как  лишенный  своих  средств  производ¬
ства  крестьянин  работал  инвентарем  помещика,  и  это  барщин¬
ное  хозяйство  экономически  было  нерентабельным.
 Подобного  типа  исследовательские  (работы  иногда  строились
в  более  широком  плане:  предметом  их  изучения  служили  не  от¬
дельные  вотчины,  а  помещичьи  хозяйства  какого-либо  более
или  менее  обширного  района.  Весьма  обстоятельный  очерк  по¬
мещичьего  хозяйства  и  усадебного  строительства  в  Крыму  с  вы¬
явлением  черт,  характерных  для  феодального  комплекса,  обосно¬
вавшегося  в  районе  внутренней  колонизации,  дал  С.  Д.  Ширя¬
 in  А.  Н.  Насонов.  Юсуповские  вотчины  в  XIX-м  веке.—  «ДокладыАН
СССР»,  серия  «В»,  январь  —  февраль,  1926;  Он  же.  Из  истории  крепостной
вотчины  XIX  века  в  России.—  «Известия  АН  СССР»,  VI  серия,  т.  XX,  1926,
№  7-8;  Он  же.  Хозяйство  крупной  вотчины  накануне  освобождения  крестьян
в  России.—  «Известия  АН  СССР»,  VII  серия,  отделение  гуманитарных  наук,
1928,  №  4—7.  Документы  вотчинного  архива  Юсуповых  также  послужили  ис¬
точником  и  для  других  исследовательских  очерков:  К.  В.  Сивков.  Хрусталь¬
ный  завод  в  Архангельском  в  начале  XIX  в  —  «Московский  краевед»,  1929,
вып.  4;  Он  же.  Крепостная  суконная  фабрика  в  Архангельском  в  начале
XIX  века.—  «Московский  край  в  его  прошлом»,  вып.  6,  ч.  3,  1930.
 193  И.  3  а  к.  К  истории  крепостного  хозяйства.—  «Историк-марксист»,
1930,  т.  17.
 5/7

ев  194.  Одной  из  наиболее  значительных  попыток  локального  обоб¬
щения  явилась  книга  Л.  Н.  Юровского  195.  В  одной  из  глав  этой
работы  суммированы  теоретические  взгляды  автора.  Глава  эта
состоит  из  пересказа  некоторых  общих  положений  буржуазной
социологии,  политической  экономии  и  исторической  науки.  Ко¬
нечно,  преклонение  автора  перед  авторитетами  буржуазной
пауки  отрицательно  сказалось  на  содержании  его  книги,  но  со¬
вершенно  устаревшие  и  отвлеченные  положения  сравнительно
легко  отделяются  от  преобладающего  в  книге  Юровского  кон¬
кретно-исторического  материала,  не  потерявшего  и  теперь  своей
научной  ценности.
 Важное  значение  для  уяснения  эволюции  помещичьих  хо¬
зяйств  в  первой  четверти  XIX  в.  имела  работа  Б.  Д.  Грекова  о  там¬
бовском  имении  М.  С.  Лунина  1Э6.  Главная  цель  автора  заключа¬
лась  в  исследовании  экономических  процессов  этого  периода.
Она  сформулирована  им  самим  следующим  образом:  «Работа
дает  по  возможности  в  точном  виде  полную  картину  хозяйствен¬
ных  процессов  в  имении  более  чем  среднего  помещика  чернозем¬
ной  полосы»197.  Хотя  в  работе  Грекова  содержатся  некоторые
сведения  о  положении  крестьян,  все  же  в  основном  в  ней  дано
описание  помещичьего  хозяйства.  Но  характерно,  что  сам  автор
сознавал  такую  односторонность  как  ее  недостаток,  поясняя  вме¬
сте  с  тем  читателю,  что  этот  недостаток  обусловлен  неполнотой
сохранившихся  материалов198.  Придерживаясь  распространен¬
ных  в  то  время  взглядов  о  первенствующем  значении  торговых
связей  для  эволюции  сельского  хозяйства,  Греков  дал  весьма  под¬
робную  и  интересную  картину  этих  связей.  И  в  данном  отноше¬
нии  его  работа  делает  шаг  вперед:  в  центре  внимания  исследова¬
теля  стоит  не  внешний,  а  внутренний  рынок.  Вторая  часть  той  же
работы  посвящена  рассмотрению  материалов  о  суконной  «фаб¬
рике»  Лунина.  Греков  приходит  к  общему  выводу,  что  изучаемое
имение  —  «...образчик  помещичьего  барщинного  хозяйства  с  за¬
метными  предвестниками  нового  режима,  но  в  основном  еще
покоящегося  на  старом  феодальном  фундаменте»  199.  «Иначе  го¬
воря,—  продолжал  свою  мысль  автор,—  Лунин  имел  в  виду  тот
 194  С.  Д.  Ширяев.  Помещичья  колонизация  и  русские  усадьбы  в  Крыму
в  конце  XVIII  и  первой  половине  XIX  века  —  «Крым»,  1927,  №  2.
 195  JI.  Н.  Ю  р  о  в  с  к  и  й.  Саратовские  вотчины.  Статистико-экономические
очерки  и  материалы  из  истории  крупного  землевладения  и  крепостного  хозяй¬
ства  в  конце  XVIII  и  в  начале  XIX  столетия.  Саратов,  1923.
 196  Б.  Д.  Греков.  Тамбовское  имение  М.  С.  Лунина  в  первой  четверти
XIX  в.  (Материал  к  вопросу  о  разложении  крепостной  системы  хозяйства).—
В  кн.:  Б.  Д.  Греков.  Избранные  труды,  т.  III.  М,  1960  (впервые  статья  бы¬
ла  опубликована:  «Известия  АН  СССР»,  VII  серия,  отделение  общественных
наук,  1932,  №  6,  7).
 197  Там  же,  стр.  281,  прим.
 198  Там  же,  стр.  288—289.
 199  Там  же,  стр.  329.
 İÎ8

путь,  который  мы  называем  прусским»200.  Эти  заключительные
слова  Грекова  примечательны  тем,  что  свидетельствуют  о  глубо¬
ких  раздумьях  историка  над  положением  Ленина  о  путях  разви¬
тия  капитализма  в  сельском  хозяйстве  дореволюционной  России
и  о  его  стремлении  следовать  этому  ленинскому  учению,  хотя
сама  возможность  приложения  термина  «прусский  путь  разви¬
тия»  ко  времени  декабристов  является  сомнительной.
 Особое  внимание  привлекают  исследовательские  работы
 А. 	А.  Степанова,  А.  Н.  Небольсина  и  особенно  В.  Н.  Кашина,  по¬
священные  новой  и  важной  проблеме  расслоения  крепостного
крестьянства.
 Небольсин  дал  исследование  о  капиталистической  верхушке
крепостной  деревни  в  краеведческом  разрезе.  Он  отметил,  на¬
сколько  оброчная  система  содействовала  расслоению  крестьян¬
ства,  указал  при  этом,  что  этот  процесс  особенно  усиленно  раз¬
вивался  во  владениях  крупных  помещиков.  Явно  увлекаясь  и
преувеличивая,  Небольсин  писал,  что  уже  в  это  время  имел
место  «...зародыш  ставки  на  крестьянина-кулака,  который,  спус¬
тя  столетие,  вырос  в  систему  общегосударственного  значения,  в
т.  н.  „Столыпинской  реформе“»201.  В  очерке  Степанова  изложен
материал  по  очень  существенной  теме  о  взаимоотношении  кре¬
постного  промышленника  с  его  феодальным  владельцем  на  при¬
мере  отношений  фабрикантов  Грачевых  с  графами  Шереме¬
тевыми  202.
 Над  вопросом  о  расслоении  крепостного  крестьянства  много
работал  Кашин  203.  Источником  его  работ  в  основном  служили
материалы  вотчинного  хозяйства  Юсуповых:  материалы  по  об¬
рочным  поместьям  Верхнего  Поволжья  (Ярославская,  Костром¬
ская  и  Нижегородская  губернии),  центральных  губерний  (Ря¬
занская  и  Калужская)  и  барщинным  крестьянам  Курской  губер¬
нии.  Материал,  относящийся  в  основном  к  30-м  годам  XIX  в.,
давал  богатую  конкретными  чертами  картину  далеко  зашедшего
 200  Там  же,  стр.  329.
 201  А.  Н.  Небольсин.  О  крепостных  крестьянах-капиталистах  Воронеж¬
ской  губернии.—  «Известия  Воронежского  краеведческого  общества»,  1927,
N°  3-5,  стр.  31.
 202  А.  Л.  Степанов.  Описи  имущества  крестьян  с.  Иванова  1-й  поло¬
вины  XIX  в.—  «Записки  Историко-бытового  отдела  Государственного  русского
музея»,  т.  1,  1928;  Он  же.  Крестьяне-фабриканты  Грачевы.  К  характеристике
крепостных  капиталистов  1-й  половины  XVIII  —начала  XIX  в.—Там  же,
стр.  213—252.
 203  В.  Н.  Кашин.  Экономический  быт  и  социальное  расслоение  крепост¬
ной  деревни  в  XIX  веке.—  «Звезда»,  1926,  №  1,  2,  4;  Он  же.  Землевладение
крепостных  крестьян.—«Крепостная  Россия».  Сб.  статей.  Л.,  1930;  Он  же.
Крепостные  крестьяне-землевладельцы  накануне  реформы.—  «Известия  АН
СССР»,  VII  серия,  отделение  общественных  наук,  1933,  N°  8,  9;  О  н  же.  Пре¬
дисловие  и  комментарии.—  В  кн.:  «Материалы  по  истории  крестьянской  про¬
мышленности  за  XVIII  и  первую  половину  XIX  в.»,  т.  I.  М.—Л.,  1935.
 319

расслоения  крестьянства.  Кашин  сопоставил  сведения  и  мате¬
риалы  из  разных  губерний  и  это  привело  его  к  интересным  выво¬
дам.  В  работе  убедительно  оспаривается  мнение  Струве,  что  в
среде  барщинных  крестьян  в  противоположность  оброчным  не
имел  места  процесс  дифференциации,  так  как  барщина  якобы
полностью  «нивелировала»  крестьян  204.
 Одной  из  форм  утверждения  капиталистического  уклада  в
крепостной  деревне  было  приобретение  самими  крестьянами  зем¬
ли,  означавшее  становление  буржуазной  земельной  собственно¬
сти  еще  в  дореформенное  время.  Это  существенное  явление,  почти
не  привлекавшее  к  себе  внимания  дореволюционных  историков,
подробно  изучалось  Кашиным  по  материалам  вотчинных  архи¬
вов  Юсуповых  и  Дурново,  а  также  по  некоторым  другим  архив¬
ным  материалам  205.  Хотя  Кашин  неоднократно  указывал  на
ограничивающее  влияние  господствовавших  крепостнических
отношений,  все  же  весь  состав  специально  отобранного  материа¬
ла  и  обобщающие  суждения  автора  создают  преувеличенное
представление  о  степени  развития  капитализма  в  деревне,  почти
уравнивающее  в  этом  отношении  дореформенный  период  с  поре¬
форменным.  Кашин  не  учитывал  в  должной  мере,  настолько  ка¬
чественное  различие  феодальной  и  капиталистической  эпохи  ска¬
зывалось  на  процессе  становления  капитализма,  тем  самым  в  ра¬
ботах  этого  автора  преуменьшалась  острота  социальных
противоречий  феодально-крепостнической  эпохи,  коль  скоро  до¬
пускалась  возможность  сильного  развития  буржуазных  отноше¬
ний  при  господстве  феодализма.
 И.  Игнатович  дала  хорошо  оснащенную  фактическим  мате¬
риалом  статью  о  крестьянах-месячниках  и  переиздала  в  расши¬
ренном  виде  свою  известную  и  весьма  ценную  книгу  о  поме¬
щичьих  крестьянах206.
 Для  исследования  эволюции  сельскохозяйственной  техники  и
организации  производства  в  плане  изучения  развития  производи¬
тельных  сил  в  рассматриваемый  период  делалось  немного.
В  этой  области  могут  быть  названы  лишь  работы  В.  Ф.  Зыбков-
ца  207,  имевшие  значение  главным  образом  благодаря  своему  фак¬
тическому  содержанию.
 204  В.  Н.  Кашин.  Экономический  быт  и  социальное  расслоение  крепост¬
 ной  деревни  в  XIX  веке,  стр.  179.
 206  В.  Н.  Кашин.  Землевладение  крепостных  крестьян;  Он  ж  е.  Крепост¬
ные  крестьяне-землевладельцы  накануне  реформы.
 206  И.  И.  Игнатович.  Месячина  в  России  в  первой  половине  XIX  ве¬
ка.—  «Историк-марксист»,  1927,  т.  3;  о  н  а  ж  е.  Помещичьи  крестьяне  накануне
освобождения.  Изд.  3.  Л.,  1925  (изд.  1  —  СПб.,  1902).
 207  В.  Ф.  3  ы  б  к  о  в  е  ц.  К  вопросу  о  возникновении  заводов  сельскохозяй¬
ственного  машиностроения  в  России.—  «Известия  ГАИМК»,  т.  XIV,  вып.  3,
1932;  Он  же.  Жатка  в  дореформенной  России.—  «Проблемы  истории  дока¬
питалистических  обществ»,  1934,  №  3.
 320

Автор  пытался  решить  вопрос  о  связи  развития  техники  с  эво¬
люцией  социальных  отношений,  но  делал  это  в  духе  распростра¬
ненного  в  начале  30-х  годов  крайне  упрощенного  социологизма.
По  его  мнению,  помещики  выписывали  мало  сельскохозяйствен¬
ных  машин  из-за  границы,  так  как  им  была  нужна  «машина
особенная,  машина  крепостническая».  «Крепостническая  моло¬
тилка,—  писал  Зыбковец,—  является  материальным  техническим
выражением  классовой  борьбы  русских  помещиков-капиталистов
с  нарождавшейся  промышленной  буржуазией,  борьбы  помещи-
ков-крепостников  за  „прусский“  путь  создания  новых  производ¬
ственных  отношений,  нового  общественного  строя»  208.  Эти  слова
из  работы  Зыбковца  дают  живое  представление  о  языке,  типич¬
ном  для  ряда  исторических  работ  конца  20-х  —  начала  30-х  го¬
дов,  отражающем  их  крайне  абстрактно-социологическое  и  вуль¬
гаризаторское  в  теоретическом  отношении  содержание.
 Параллельно  с  конкретным  изучением  крестьянства,  помещи¬
ков  и  сельского  хозяйства  XIX  в.  происходило  изучение  таким
же  путем  и  вопросов  развития  промышленности,  становления  ра¬
бочего  класса  и  положения  рабочих.
 Специально  изучением  истории  рабочего  класса  дореволюци¬
онная  историография  занималась  мало,  и  эта  тема  оставалась,  в
сущности,  неразработанной.  В  связи  с  этим  в  некоторой  мере
было  естественно,  что  первые  научные  сгагьи  и  публикации,  как
правило,  имели  своей  задачей  лишь  познакомить  читателя
фактами,  говорящими  о  положении  рабочих  в  капиталистической
России  и  об  их  классовой  борьбе.  Именно  такая  задача  предва¬
рительного  накопления  материала  стояла  перед  сборниками  «Ар¬
хив  истории  труда  в  России».  Исключением  в  этом  издании  явля¬
лась  обзорно-критическая  статья  И.  М.  Кулишера  209.  Она  на¬
правлена  главным  образом  против  утверждения  М.  И.  Туган-
Барановского  о  том,  что  в  России  имел  место  обратный  процесс:
не  крупные  предприятия  возникали  из  мелких,  а  наоборот,  «фаб¬
рика»  порождала  «кустарную  промышленность».  Но,  критикуя
неверную  позицию  Туган-Барановского,  Кулишер  сам  шел  невер¬
ными  путями  в  своих  позитивных  решениях.  Рассуждая  о  перио¬
дизации  развития  промышленности,  он  считал  нужным  между
стадиями  ремесла  и  фабрики  поставить  некую  особую  стадию
«кустарной  промышленности»,  под  чем  фактически  понималась
система  работы  на  дому,  характерная  для  мануфактуры,  но
имевшая  место  и  в  других  формах  капиталистической  промыш¬
ленности.  Здесь,  таким  образом,  вновь  возрождались  разбитые
Лениным  народнические  взгляды  на  мелкую  промышленность.
 2ов  з  ф  Зыбковец.  К  вопросу  о  возникновении  заводов  сельскохозяй¬
ственного  машиностроения  в  России,  стр.  18.
 209  И.  Кулишер.  Вопросы  истории  русской  промышленности  и  промыш¬
ленного  труда  (в  дореформенное  время),  постановка  их  в  нашей  исторической
литературе  —  «Архив  истории  труда  в  ^рссии»,  1921,  кн.  1.
 21  Очерки  историографии,  т.  ГУ
 921

Но  для  20-х  годов  более  типичны  были  сочинения,  в  которых
лишь  первично  обобщались  сведения,  почерпнутые  из  первоис¬
точников.  Авторы  излагали  их  в  хронологическом  порядке,  по¬
следовательно  раскрывая  .разные  стороны  жизни  рабочих.  Боль¬
шую  пользу  для  широких  кругов  читателей  принесла  книга
К.  А.  Пажитнова  «Положение  рабочего  класса  в  России»  210  —
обширное  исследование,  вобравшее  в  себя  чрезвычайно  большой
фактический  материал,  значительная  часть  которого  была  обна¬
ружена  автором  в  только  что  открытых  для  научного  исследова¬
ния  архивах  центральных  учреждений  царской  России.
 В  труде  Пажитнова  по  отдельным  периодам  рассматриваются
такие  вопросы,  как  состав  и  численность  рабочих,  женский  и  дет¬
ский  труд,  рабочий  день,  заработная  плата,  жилищные  условия,
дисциплинарные  правила  и  наказания,  рабочее  движение.  Ши¬
роко  использовался  в  этом  труде  законодательный  материал  не
только  в  разделах  о  правовом  положении  рабочих,  но  и  в  других
его  частях.
 Пажитнов  за  свою  длительную  научную  деятельность  дал
очень  много  для  изучения  истории  рабочего  класса  и  промышлен¬
ности.  Но  в  рассматриваемый  период  времени  теоретическая  ос¬
нова  его  исследовательских  работ  была  еще  далека  от  марк¬
сизма.
 С  книгой  Пажитнова  по  теме  совпадает  исследование  М.  Ба¬
лабанова211.  Труд  Балабанова  в  теоретическом  отношении  стоит
не  выше  труда  Пажитнова,  но  отличается  от  него  тем,  что  содер¬
жит  гораздо  меньше  архивного  материала  (его  совсем  нет  в
первой  части),  изложение  менее  систематично  и  полно.  Историю
промышленного  развития  и  рабочего  класса  Балабанов  начинает
не  с  XVII  в.,  как  Пажитнов,  а  со  второй  половины  XVIII  в.
 Начало  XIX  в.  охватывается  большим  исследованием  по  ис¬
тории  русской  промышленности  П.  Г.  Любомирова212.  Любоми¬
ров  включился  в  споры  историков-экономистов  немарксистского
направления  предреволюционных  и  послереволюционных  лет
(М.  И.  Туган-Барановский,  И.  М.  Кулишер,  Е.  В.  Тарле  и  др.)
о  степени  централизации  промышленного  производства  в  разные
периоды  развития  феодальной  России.
 Работа  Любомирова  отличалась  от  работ  тех,  с  кем  он  всту¬
пал  в  полемику,  большим  богатством  фактического  материала
и  рядом  ценных  наблюдений,  но  и  она  была  бессильна  в  решении
 210  К.  А.  Пажитнов.  Положение  рабочего  класса  в  России,  т.  1.  Пе¬
риод  крепостного  труда.  Изд.  1.  Пг.,  1923  (изд.  2  —  Л.,  1925);  т.  2.  Период
свободного  договора  в  условиях  самодержавного  режима  (с  1861  по  1905  г.).
Изд.  3,  перераб.  Л.,  1924  (изд.  1  —  СПб.,  1906).
 2,1  М.  Б  а  л  а  б  а  н  о  в.  Очерки  по  истории  рабочего  класса  в  России,  ч.  1  —
 3. 	М..  1923—1926.
 212  П.  Г.  Любомиров.  Очерки  по  истории  русской  промышленности
в  XY4II  и  начале  XIX  в.  Л.,  1930.  Переиздана  в  1947  г.
 322

поставленного  вопроса,  потому  что  оно  могло  быть  достигнуто
лишь  на  основе  научной  периодизации  и  характеристики  разви¬
тия  промышленности  по  стадиям,  разработанным  Марксом  и
Лениным.
 Из  литературы  на  общие  темы  развития  промышленности
следует  отметить  статью  М.  Ф.  Злотникова  о  заработной  плате
рабочих  в  крепостной  России213,  хорошо  оснащенную  новым  фак¬
тическим  материалом  и  критически  направленную  против  поло¬
жений  буржуазной  историографии.
 Полезную  сводку  материала  по  истории  русской  буржуазии
дал  П.  А.  Берлин  214.  Большое  место  занял  в  ней  вопрос  о  поло¬
жении  крепостной  буржуазии,  о  формировании  кадров  капита¬
листов  в  России,  о  разного  рода  общественных  организациях
буржуазии.  Но  сводка  Берлина  страдала  недостаточностью  ана¬
лиза  и  объективизмом.
 Б.  Б.  Кафенгауз  выявил  и  предварительно  разработал  ма¬
териал,  который  до  него  не  привлекал  к  себе  внимания  исследо¬
вателей,—  это  мемуары  купцов215. 	<
 В  20-х  годах  сильно  продвинулось  вперед  изучение  истории
рабочего  движения  в  XIX  в.  Опираясь  на  анализ  конкретного
выступления  рабочих  на  Урале  в  20-х  годах  XIX  в.  (так  называе¬
мое  Кыштымское  восстание),  М.  В.  Нечкина  поставила  широкий
вопрос  об  участии  рабочих  масс  в  том  подъеме  народного  движе¬
ния,  которым  были  отмечены  годы  декабристского  движения  216Ф
Роль  рабочих  масс  в  общественном  движении  на  его  следующем
важнейшем  этапе  —  в  период  падения  крепостного  права  —  по-
новому  предстала  в  результате  ряда  публикаций  архивных
источников  и  исследований  Нечкиной,  заново  поставившей  тему
о  волнениях  рабочих  в  связи  с  реформой  1861  г.  217
 Рабочим  движением  60-х  годов  занимался  П.  И.  Анатольев218.
Основательная  работа  по  изучению  рабочего  движения  70-х
годов  была  проведена  В.  И.  Невским.  Используя  архивные  фонды
III  отделения  и  некоторые  другие  материалы,  он  попытался  учесть
все  случаи  выступления  рабочих  за  1870—1880  гг.  Статья  Невско¬
 213  до  Ф.  Злотников.  К  вопросу  о  заработной  плате  рабочих  в  кре¬
постной  России  (Первая  четверть  XIX  в.).—  «История  пролетариата  СССР»,
сб.  1-2,  1933.
 2,4  П.  А.  Берлин.  Русская  буржуазия  в  старое  и  новое  время.  Изд.  1.
М..  1922;  изд.  2,  доп.  М.—  Л.,  1925.
 215  Б.  Б.  Кафенгауз.  Купеческие  мемуары.—  «Московский  край  в  его
прошлом»,  вып.  1,  1928.
 216  «Из  истории  рабочего  движения  эпохи  декабристов».  Вводная  статья
М.  В.  Нечкиной  к  публикации  материала.—  «История  пролетариата  СССР»,
сб.  2,  1930.
 217  М.  В.  Нечкина.  Рабочие  волнения  в  связи  с  реформой  1861  г.—  «Ис¬
тория  пролетариата  СССР»,  сб.  1,  1930.
 2,9 	П.  Анатольев.  К  истории  рабочего  движения  в  России  60-х  годов
XIX  в.—«История  пролетариата  СССР»,*б.  4,  1934.
 323 	21·

го  снабжена  пятью  таблицами,  в  которых  систематизирован
большой  фактический  материал.  Тщательно  произведенный
подсчет  обнаружил  за  десятилетие  247  стачек  с  числом  участни¬
ков  не  менее  112  тыс.  рабочих,  вместо  49  стачек  за  полтора  де¬
сятка  лет  (1865—1880  гг.),  о  которых  говорила  прежняя  литера¬
тура,  главным  образом  меньшевистская  (Мартов).  Опираясь  на
большой  фактический  материал,  Невский  сделал  важное  наблю¬
дение  над  характером  рабочего  движения  70-х  годов.  Отпала
версия  о  «патриотическом  подъеме»  1877  г.,  как  причине  спада
движения,  автор  подробно  остановился  на  вопросе  о  влиянии
промышленного  кризиса  на  число  и  интенсивность  стачек,  «...за¬
бастовка  вообще  стала  в  порядок  дня  русской  жизни»,—  писал
Невский.  Он  отмечал  значительные  черты  отсталости  стачечной
борьбы,  в  том  числе  ее  стихийность  и  слабую  классовую  созна¬
тельность  рабочих  даже  в  таких  центрах  капиталистической  про¬
мышленности,  как  южный  металлургический  район.  Вместе  с  тем
автор  приходит  к  выводу,  что  «рабочее  движение  к  концу  1879  г.
переросло  народническое  учение»219.
 Источники  по  рабочему  движению  за  то  же  время,  но  по  ог¬
раниченной  территории  изучались  Анатольевым.  В  его  исследова¬
нии  большое  место  занимают  материалы,  рисующие  отношение
правящих  кругов  к  рабочим  и  их  выступлениям  и  меры  ца*рской
администрации  против  пробуждающейся  классовой  борьбы  про¬
летариата  22°.
 Рабочим  движением  второй  половины  XIX  в.  занимались  и
другие  историки  (А.  В.  Предтеченский,  К.  А.  Пажитнов,  С.  Фар-
форовский  и  др.)·  В  целом  можно  сказать,  что  в  разработке  дан¬
ной  новой  темы  были  достигнуты  значительные  успехи.  Положи¬
тельной  стороной  изучения  было  не  только  обилие  исследователь¬
ских  работ,  но  и  высокое  качество  большинства  из  них,  выразив¬
шееся  в  постановке  крупных  и  важных  исследовательских  проб¬
лем,  которые  разрабатывались  путем  подробного  изучения
обильного  фактического  материала,  в  большой  мере  почерпнуто¬
го  из  архивов.
 Исследование  крестьянского  движения  имело  меньшие  успе¬
хи.  В  этой  области  дело  ограничивалось  в  основном  изыскания¬
ми  документальных  материалов  по  отдельным  эпизодам  кресть¬
янской  борьбы  и  их  опубликованием  непосредственно  или  в  пере¬
сказе;  значительных  попыток  обобщения  сведений  тогда  еще  не
было.
 Большой  вклад  внесли  местные  историки  не  только  в  изуче¬
ние  истории  сельского  хозяйства  и  крестьянства  в  своем  крае,  но
и  в  изучение  истории  промышленности  и  рабочего  класса.  В  пре¬
 219  В.  И.  Невский.  К  вопросу  о  рабочем  движении  в  70-е  годы.—  «Ис¬
торик-марксист*,  1927,  т.  4,  стр.  153,  155.
 220  П.  А.  Анатольев.  Из  истории  стачек  в  России.—  «Борьба  классов*,
1933,  Л’°  2,  5.
 324

делах  центрально-промышленной  области  вел  работу  И.  П.  Бога¬
тов  (г.  Муром),  давший  ряд  исследований  по  металлургии,  ме¬
таллообработке  и  текстильной  промышленности  Владимирского
края.
 Историей  г.  Иваново  занимался  П.  М.  Экземплярский,  весьма
энергично  изучал  промышленность  и  положение  рабочих  Ниже¬
городского  края  С.  И.  Архангельский.  Так  же  плодотворно  изу¬
чал  текстильную  промышленность  Костромского  и  частично  Яро¬
славского  края  Е.  Ф.  Дюбюк.  Продолжались  давние  традиции
интенсивной  краеведческой  работы  в  Воронеже,  где  местные
историки  написали  и  издали  ряд  ценных  работ  по  истории  про¬
мышленности  и  рабочего  класса  (И.  К.  Головинский,  Н.  В.  Валу-
кинский,  С.  К.  Репина  и  др.).
 Внимание  исследователей,  естественно,  привлекали  к  себе
металлургическая  и  горная  промышленность  Урала  (работы
Д.  А.  Кашинцева,  К.  Петрова,  В.  Швецова  и  др.).  Некоторые
успехи  были  достигнуты  в  изучении  промышленности  в  нацио¬
нальных  республиках  России.
 Изучалась  нефтяная  промышленность  Баку  (JI.  Я.  Эвентов,
Р.  К.  Отто),  промышленность  и  рабочий  класс  Украины  XIX  в.
(К.  А.  Пажитнов,  В.  И.  Селинов).  Те  же  вопросы  исследовались
на  материалах  народов  Севера  (А.  Анисимов,  В.  Фролов,  В.  Ка¬
менский)  и  Сибири  (В.  Дербина,  М.  Одинцова,  Е.  Дюбюк,
Ф.  А.  Кудрявцев). 	^
 Начали  выходить  книги,  посвященные  истории  промышлен¬
ности  по  ее  отдельным  отраслям.  Значительную  инициативу  в
этом  отношении  проявили  центральные  комитеты  профсоюзов,
которые  организовали  работу  по  составлению  исторических  очер¬
ков  о  положении  рабочих  своих  специальностей  и  об  их  участии
в  классовой  борьбе.  Так,  по  заданию  Центрального  комитета
союза  горнорабочих  СССР  Истпроф  разрабатывал  подробную
историю  рабочих  горнодобывающей  и  горнозаводской  промыш¬
ленности.  В  плане  этой  работы  Ю.  Гессеном  было  написано  об¬
ширное  исследование221.
 По  заданию  руководящих  промышленно-отраслевых  учрежде¬
ний  и  профсоюзов  выпускались  исторические  очерки  по  истории
некоторых  отраслей  промышленности.  Центральный  комитет  со¬
юза  бумажников  издал  материалы  по  истории  движения  рабо¬
чих  этой  специальности;  по  заданию  правления  Сахаротреста
К.  Г.  Воблый  составил  очерк  по  истории  сахарной  промышлен¬
ности  в  России  222,  вышли  работы  по  истории  текстильной
 221  Ю.  Г  е  с  с  е  н.  История  горнорабочих  СССР,  т.  I.  История  горнорабочих
России  до  60-х  годов  XIX  в.  М.,  1926;  т.  II.  Вторая  половина  19-го  века.  М.,
1929.
 222  К.  Г.  Воблый.  Опыт  истории  свеклосахарной  промышленности,  т.  1.
М.,  1928. 	#
 325

промышленности.  Несколько  работ  было  выпущено  по  истории
транспорта,  из  них  выделялась  своей  обстоятельностью  книга
 В. 	К.  Яцунского  223.
 Развертывалось  исследование  отдельных  промышленных
предприятий  путем  разработки  фабричных  архивов.  Начало  это¬
му  было  положено  в  20-х  годах  в  Институте  истории  РАНИОН,
где  активная  группа  исследователей  во  главе  с  Рожковым  зани¬
малась  не  только  работой  по  изучению  истории  отдельных  пред¬
приятий,  но  и  много  труда  и  времени  положила  на  разработку
самой  методики  частных  исследований.
 В  данной  области  большое  значение  приобрели  работы
Н.  А.  и  М.  К.  Рожковых,  которые  вместе  с  некоторыми  другими
исследователями  изучали  историю  текстильной  фабрики  Прохо¬
ровых  в  Москве,  известной  «Трехгорной  мануфактуры».  Изуче¬
ние  истории  данного  предприятия  рассматривалось  как  опытное,
на  примере  которого  можно  было,  как  тогда  представлялось,
разработать  для  рекомендации  другим  исследователям  прове¬
ренные  на  практике  методические  приемы.
 В  апреле  1926  г.  Рожков  выступил  в  Обществе  историков-
марксистов  с  докладом  224,  в  котором  формулировались  первые
выводы  коллективного  исследования.  Докладчик  исходил  из  не¬
обходимости  максимально  конкретизировать  общие  положения
о  генезисе  капитализма  в  промышленности,  из  потребности  выя¬
вить  характерные  особенности  промышленного  предприятия
определенной  отрасли,  времени  и  места.  Его  доклад,  а  еще  в
большей  мере  посмертно  опубликованная  работа  225,  содержали
в  себе  большое  количество  чрезвычайно  ценных  источниковедче¬
ских  сведений,  ориентирующих  в  документации  фабричных  архи¬
вов  (особенно  в  части  бухгалтерских  документов).  Источнико¬
ведческие  моменты  сливались  в  исследовании  Рожкова  с  изуче¬
нием  истории  данного  промышленного  предприятия  по  существу:
было  установлено  заметное  изменение  фабричного  делопроиз¬
водства  и  счетоводства  при  переходе  мануфактуры  в  фабрику.
 Работа  Рожкова  о  Прохоровской  мануфактуре  за  первые
40  лет  продолжалась  работами  М.  К.  Рожковой,  посвященными
Трехгорной  мануфактуре  за  40—50-е  годы  XIX  в.  и  второй  поло¬
вины  XIX  в.226  Статьи  Рожковой  с  большой  силой  убедитель¬
 223  В.  К.  Я  ц  у  н  с  к  и  й  Примечания  к  наглядным  пособиям  по  истории  на¬
родного  хозяйства  в  России,  вып.  1—5.  М.,  1923—1924  (вып.  5.  Торговля  и
транспорт,  М.,  1924).
 224  Н.  А.  Рожков.  К  методологии  истории  промышленных  предприятий
(Стенограмма  доклада  9  апреля  1926  г.).—  «Историк-марксист»,  1926,  т.  2.
 225  Н.  А.  Рожков.  Прохоровская  мануфактура  за  первые  40  лет  ее  су¬
ществования.—  «Историк-марксист»,  1927,  т.  6.
 223  М.  К.  Рожкова.  Трехгорная  мануфактура  в  40-х  и  50-х  годах
XIX  в.—  «История  пролетариата  СССР»,  сб.  7,  1931;  Она  же.  Рабочие  Трех*
горной  мануфактуры  во  второй  половине  XIX  века.—«История  пролетариата
СССР»,  сб.  1,  1930.
 S26

ности  демонстрировали,  как  много  может  дать  для  познания  об¬
щего  направления  социально-экономического  развития  подроб¬
ное  изучение  отдельных  типичных  объектов.  В  первой  из  упомя¬
нутых  статей  Рожковой  показано,  как  труден  и  сложен  был  для
Трехгорной  мануфактуры  переход  от  мануфактуры  к  фабрике,
ь  ней  указывались  признаки  механизации,  изменения  на  этой
почве  отношений  фабрики  с  работающими  на  нее  по  деревням
ткачами  и  изменения  в  способе  сбыта  продукции.  В  обеих  стать¬
ях  Рожковой  весьма  ценны  сведения  о  рабочих,  почерпнутые  из
личных  счетов  рабочих  и  других  документов,  требующих  исклю¬
чительно  большого  труда  для  их  обработки.  Таким  путем  были
добыты  сведения  о  формировании  кадров  рабочих,  о  сезонности
в  их  труде  и  о  длительности  работы  на  фабрике,  данные  о  зара¬
ботках  и  влиянии  на  них  механизации  производства,  а  также
другие  важные  сведения.
 Сам  метод  изучения  общих  экономических  процессов  на  осно¬
ве  детального  анализа  отдельных  предприятий  не  сразу  был
признан  всеми  историками.  Это  показало,  между  прочим,  обсуж¬
дение  упоминавшегося  выше  доклада  Н.  Рожкова  в  Обществе
историков-марксистов.  Некоторые  участники  дискуссии  считали,
что  узкие  по  своему  содержанию  документы  фабричного  архива,
в  особенности  бухгалтерские  книги,  не  позволяют  рассмотреть
фабрику  как  общественное  явление,  т.  е.  в  плане  развития  соци¬
ально-экономических  отношений  (М.  В.  Нечкина,  А.  В.  Шеста-^
ков).  Рожков  был  поддержан  Покровским,  который  по  поводу
сообщения  и  работ  его  заявил:  «...Наша  мечта  о  восстановлении
экономической  истории  России,  конкретной,  детальной,  на  осно¬
вании  богатейшего  архивного  материала  начинает  осуществлять¬
ся»  227.  В  этих  словах  хорошо  передается,  насколько  сильно  в
20-х  годах  осознавалась  необходимость  накопления  конкретного
историко-экономического  материала.
 Работа,  начатая  в  Институте  истории  РАНИОН,  в  расширен¬
ном  масштабе  продолжалась  Секцией  по  изучению  истории  про¬
летариата  Института  истории  Коммунистической  академии.  Осо¬
бенно  активную  роль  играла  А.  М  Пацкрптпиа,  ¡готггрПп  высту¬
пила  с  программным  докладом  «Проблема  изучения  истории  ра¬
бочего  класса  в  России»  На  Первой  всесоюзной  конференции
историков-марксистов,  состоявшейся  в  декабре  1928  —  январе
1929  г.228  Она  подчеркнула  то  глубоко  принципиальное  отличие,
которое  имеет  марксистский  подход  к  изучению  отдельных  пред¬
приятий,  от  рекламируемого  некоторыми  видными  западноевро¬
 227  Н.  А.  Рожков.  К  методологии  истории  промышленных  предприятий,
стр.  210.
 228  В  расширенном  виде  этот  доклад  напечатан  в  «Истории  пролетариата
СССР»  (сб.  1  —  1930);  см.  также:  А.  М.  Панкратова.  Основные  проблемы
изучения  истории  пролетариата  СССР.—  «Историк-марксист»,  1929,  т.  11.  ^
   ·   —  —  ■"
 327

пейскими  буржуазными  социологами  метода  обособленного  изу¬
чения  «типичных  хозяйств».
 В  Секции  по  изучению  истории  пролетариата  получила  даль¬
нейшее  развитие  методика  марксистско-ленинского  исследования
истории  промышленности  и  рабочего  класса  229.
 Изучение  истории  русской  промышленности  и  рабочего  клас¬
са  продвинулось  вперед  после  постановления  ЦК  ВКП(б)  от
10  октября^!931  г.  о  создании  серии  книг  «История  заводов»,
инициатором  которой  был  А.  М.  Горький.  ЕГ  постановлении
ЦК  ВКП(б)  программа  разделов  исторических  очерков  о  фаб¬
риках  и  заводах  капиталистического  периода  формулировалась
следующим  образом:  «Сборники  эти  должны  дать  картину  раз¬
вития  старых  и  возникновения  новых  заводов,  их  роль  в  эконо¬
мике  страны,  положения  рабочих  до  революции,  формы  и  методы
эксплуатации  на  старых  заводах,  борьбу  рабочих  с  предпринима¬
телями,  бытовые  условия,  возникновение  революционных  органи¬
заций,  роль  каждого  завода  в  революционном  движении»230.
В  первой  половине  30-х  годов  было  написано  и  опубликовано  не¬
сколько  книг,  в  которых  при  доступности  изложения  содержался
значительный  исследовательский  элемент.  В  некоторой  мере  они
являлись  и  публикациями  непосредственных  источников,  посколь¬
ку  для  их  составления  собирались  воспоминания  старых  рабочих
и  служащих,  проводились  документальные  изыскания.
 Таким  образом,  в  20-е  годы  и  первой  половине  30-х  годов  про¬
исходило  огромное  накопление  научных  знаний  по  истории  сель¬
ского  хозяйства  и  промышленности,  истории  крестьян  и  рабочих
в  России  XIX  в.  В  этой  богатой  и  плодотворной  коллективной
работе  были  и  серьезные  недостатки,  которые  коренились  в  сла¬
бости  у  многих  исследователей  и  публикаторов  методологической
марксистской  подготовки.  Это  проявлялось  прежде  всего  в  сугу¬
бом  эмпиризме,  фрагментарности  работ,  в  мелкости  тематики,  в
отсутствии  теоретической  постановки  важных  проблем.  Иссле¬
дователи  часто  не  могли  выделить  более  существенные  стороны
и  дать  их  первым  планом  в  своих  работах;  слишком  мало  изуча¬
лось  развитие  производительных  сил;  чрезмерно  распространен¬
ный  интерес  к  бытовому  изучению  затемнял  вопросы  экономиче¬
ского  положения  рабочих  и  крестьян,  системы  эксплуатации.
XIX  век  изучался  неравномерно,  имел  место  сильный  крен  в  сто¬
 229  «К  вопросу  о  методологии  и  методике  истории  отдельных  промышлен¬
ных  предприятий  (Отчет  о  докладах,  прочитанных  в  Комиссии  по  истории  про¬
летариата  при  Обществе  историков-марксистов)».—  «История  пролетариата
СССР»,  сб.  1,  1930;  В.  Зельцер.  К  вопросу  о  монографическом  изучении
промышленных  предприятий.—  Там  же.
 230  «Об  издании  «Истории  заводов“».  Постановление  ЦК  ВКП(б)  от  10  ок¬
тября  1931  г.—  «Правда»,  И  октября  1931  г.

рону  дореформенного  периода,  в  то  время  как  вторая  половина
столетия  оставалась  мало  изученной.
 Все  же  результаты  конкретных  изысканий  в  общей  сумме  от¬
крыли  новые  перспективы  для  исторической  науки.  Возникла
возможность  составления  новых  обобщающих  работ  по  истории
народного  хозяйства  России  XIX  в.,  потребность  в  которых  силь¬
но  ощущалась.  Созданы  были  предпосылки  к  тому,  чтобы  эти
обобщающие  сочинения  качественно  отличались  от  первых  за
советское  время  аналогичных  опытов.
 Столетний  юбилей  движения  декабристов  оживил  работу  ис¬
ториков  XIX  в.  и  послужил  поводом  для  опубликования  ряда
обобщающих  работ,  освещающих  социально-экономические  усло¬
вия  декабристского  движения.  Остановимся  на  двух  из  них,  наи¬
более  значительных  и  интересных  резким  различием  своих  реше¬
ний.
 Сборник  статей  под  названием  «Бунт  декабристов»  открывал¬
ся  интересной  статьей  Грекова231.  В  ней  нашла  отражение  тен¬
денция  к  пересмотру  широко  распространенных  в  среде  исто¬
риков  в  первые  годы  после  революции  взглядов  на  процесс  раз¬
ложения  крепостничества  в  XIX  в.,  во  многом  уже  переставших
удовлетворять  специалистов.  В  статье  Грекова  содержалось
немало  утверждений,  идущих  еще  от  старой  схемы,  в  частности
продолжала  сказываться  переоценка  фактора  торговли  как  важ¬
нейшей  двигательной  силы  социального  прогресса,  но  вместе*с
тем  выдвигалась  новая  проблематика,  которая  исправляла  и  обо¬
гащала  прежнюю  схему.
 Критикуя  Милюкова,  Б.  Д.  Греков  всячески  подчеркивал  то¬
варный  характер  помещичьих  хозяйств  в  первой  четверти  XIX  в.,
утверждая,  что  вотчина  —  эта  сельскохозяйственная  фабрика  —
«прекрасно  приспосабливалась  к  требованиям  рынка»  232.  Не  в
изменении  производственных  отношений,  а  в  увеличении  степени
товарности  и  в  росте  доходности  видел  Греков  важнейший  при¬
знак  движения  от  хозяйства  феодально-крепостнического  к  хо¬
зяйству  буржуазному.  Переход  от  оброка  к  барщине,  а  затем
к  месячине  рисуется  им,  как  движение  по  этому  пути.  Не  только
месячник,  но  и  работник  вотчинных  предприятий  кажется  ему
субъектом  полукапиталистических  отношений.  Последнего  Гре¬
ков  именовал  «прототипом  настоящего  пролетария»  233.
 Греков  обращает  внимание  на  эволюцию  крестьянского  хозяй¬
ства,  хотя  в  меньшей  степени,  чем  помещичьего.  Он  отмечает
факт  расслоения  крепостного  крестьянства,  не  различая  момен¬
тов  социальной  и  имущественной  дифференциации.  Греков  не
 231  Б.  Д.  Греко  в.  Хозяйственное  состояние  России  накануне  выступле¬
ния  декабристов.—  В  сб.:  «Бунт  декабристов».  Л.,  1926.
 232  Там  же,  стр.  20.
 233  Там  же,  стр.  22. 	·
 329

раскрывал  внутреннюю  противоречивость  прогрессивного  дви¬
жения,  все  идет  у  него  единым  потоком,  без  столкновений:  основ¬
ная  струя  —  перерождение  помещичьих  хозяйств  и  менее  значи¬
тельные  течения  —  социальное  расслоение  деревни,  купеческое
предпринимательство.  Даже  экономическая  политика  правитель¬
ства  в  некоторой  мере  захвачена  этим  широким  движением  к  ка¬
питалистическому  строю:  «Как  из  рога  изобилия,—  писал  Гре¬
ков,—  сыплются  правительственные  акты  с  объявлением  всяких
свобод  в  этом  направлении»  234.
 Вместе  с  тем  рассматриваемая  работа  Грекова  отличается  от
концепции  «Сжатого  очерка»  Покровского.  Экономика  России
дана  Грековым  в  ее  органическом  развитии,  делается  шаг  вперед
в  признании  роста  производительных  сил  как  первенствующего
фактора  в  социальной  динамике.  Эволюция  помещичьего  хозяй¬
ства  дается  на  фоне  мастерски  описанного  развивающегося  вну¬
треннего  рынка,  являющегося  в  свою  очередь  следствием  глубо¬
ких  социальных  сдвигов.  Сам  характер  описания,  основанного
на  большом  количестве  исторических  фактов,  у  Грекова  был
отличен  от  схематических  построений  Покровского.
 Более  решительный  отход  от  укоренившейся  в  исторической
литературе  концепции  перехода  России  от  феодального  к  капи'
талистическому  строю  содержался  в  интересной  статье  Н.  Л.  Ру¬
бинштейна,  написанной  на  ту  же  тему,  что  и  работа  Грекова,  и
также  приуроченной  к  столетнему  юбилею  восстания  декабри¬
стов.  Ее  полемическое  начало  устремлено  против  концепции  По¬
кровского  и  против  тех  работ  советских  историков,  в  которых  она
получила  дальнейшее  развитие.  Рубинштейн  призывал  к  тому,
чтобы  основную  движущую  силу  усматривать  не  в  помещичьем
хозяйстве,  а  в  противоположном  полюсе  феодального  комплекса,
а  именно  в  крестьянском  хозяйстве,  развивавшемся  в  XIX  в.  по
буржуазному  пути.  Он  выступал  против  мнения  о  развитии  в
России  «аграрного  капитализма»  в  лице  помещиков-«рационали-
заторов»  и  считал  неправильным  вообще  выделять  эту  группу
помещиков  из  общей  их  массы  235.
 У  Рубинштейна  основное  противоречие  эпохи  рассматривает¬
ся  как  противоречие  «двух  антагонистических  систем:  натураль¬
ного  хозяйства  дворянского  поместья  и  молодого  капитализма
кпестьянской  фабрики»  236.  Таким  образом,  решающее  противо¬
речие  рассматривается  как  противоположность  интересов  про¬
тивостоящих  общественных  классов  дворян  и  крестьян.  Но  су¬
щественно  отметить,  что  под  последним  разумеется  не  весь  класс
 234  Б.  Д.  Греков.  Хозяйственное  состояние  России  накануне  выступле¬
ния  декабристов,  стр.  12.
 235  Н.  Л.  Рубинштейн.  Экономическое  развитие  России  в  начале
XIX  века  как  основа  движения  декабристов.—  «100-летие  восстания  декабри¬
стов».  Сб.  статей  и  документов.  М.,  1927,  сгр.  23,  25—26.
 236  Там  же,  стр.  28.
 330

крестьян  феодального  общества,  как  это  было  в  действительно¬
сти,  а  только  крестьянская  буржуазия.
 На  страницах  этой  работы  излагается  и  схема  промышленно¬
капиталистического  развития  России  XVIII  —  первой  половины
XIX  в.,  которая  во  всех  своих  звеньях  вряд  ли  могла  быть  под¬
креплена  достаточным  фактическим  материалом.  По  этой  схеме
во  второй  половине  XVIII  в.  в  России  произошло  «поражение
городского  капитализма»,  город  приобретал  сельский  характер,
но  навстречу  этим  процессам  в  первой  половине  XIX  в.  шел  ин¬
тенсивный  процесс  промышленно-капиталистического  развития
деревни,  рост  сельской  промышленной  буржуазии,  на  основе  чего
многие  села  приобрели  городской  промышленный  вид  237;  «...анта¬
гонизм  капиталистического  и  натурального  хозяйства,—  писал
Рубинштейн,—  получает  свое  оформление  в  назревающем  анта¬
гонизме  крестьянской  мастерки  с  натуральным  хозяйственным
строем  феодального  поместья»  238.
 *  В  статье  Рубинштейна  впервые  в  советской  исторической  ли¬
тературе,  посвященной  истории  России  XIX  в.,  открыто  прозву¬
чала  обоснованная  критика  некоторых  воззрений  Покровского
того  времени.  В  ее  основе  лежали  начавшиеся  специальные  ис¬
следования  крестьянского  хозяйства.
 Обзор  обобщающих  работ  показывает,  что  к  середине  20-х  го¬
дов  советская  историческая  наука  серьезно  продвинулась  в  раз¬
решении  вопроса  о  социальных  предпосылках  и  движущих  сила*
перехода  России  от  феодальной  формации  к  капиталистической.
 Менее  интенсивно  шла  работа  по  изучению  социально-эконо¬
мической  истории  России  второй  половины  XIX  в.  В  этой  области
можно  назвать  не  потерявшие  значения  до  нынешнего  времени
книги  А.  В.  Шестакова  о  сельском  хозяйстве  капиталистической
России  239.  В  них  пореформенное  время  рассматривается  слитно
на  протяжении  второй  половины  XIX  и  начала  XX  в.,  причем  в
основном  речь  идет  о  периоде  империализма.  Автор  старался
подчеркнуть  капиталистические  черты  в  аграрном  строе  России,
проявляя  некоторую  тенденцию  к  преуменьшению  размеров  и
значения  крепостнических  пережитков.
 Книга  Шестакова  «Капитализация  сельского  хозяйства  Рос¬
сии»  имела  актуальное  значение  в  борьбе  с  пережитками  народ¬
ничества,  эсеровской  идеологии,  в  частности  с  так  называемой
трудовой  потребительской  теорией  крестьянского  хозяйства  24°.
 237  Там  же,  стр.  15.
 238  Там  же,  стр.  17.
 2°9  А.  В.  Шестаков  («Никодим»).  Очерки  по  истории  наемного  труда
в  сельском  хозяйстве  России,  т.  1,  ч.  1—2.  М.,  1924;  Он  же.  Капита¬
лизация  сельского  хозяйства  России  (от  реформы  1861  г.  до  войны  1914  гЛ
М.,  1924.
 240  А.  В.  Шестаков.  Капитализация  сельского  хозяйства  России  (от
реформы  1861  г.  до  войны  1914  г.),  стр.  36  и  др.
 /У?/

Критикуя  «теорию  трудового  хозяйства»,  Шестаков  писал:
«...Никаких  особых  путей  ни  крестьянство,  ни  частновладельче¬
ское  хозяйство  не  переживали.  У  нас  действовал  все  тот  же  ста¬
рый  знакомец  —  капитал  в  различных  своих  фазах  и  формах»241.
 В  общих  вопросах  социально-экономического  развития  Рос¬
сии  Шестаков  оставался  верен  концепции  Покровского.  Он  тема¬
тически  продолжал  работы  П.  И.  Лященко,  из  семинара  которого
в  Институте  красной  профессуры  вышла  названная  монография.
 Более  широко  вопрос  истории  пореформенного  сельского  хо¬
зяйства  России  рассматривался  в  сочинении  А.  И.  Гайстера  242.
Не  привлекая  новых  источников,  автор  стремился  пересмотреть
уже  известный  материал,  уделяя  особое  внимание  вопросам  зем¬
левладения  и  землепользования.  Так  же  как  и  в  работах  Шеста¬
кова,  у  Гайстера  имеют  место  некоторая  недооценка  степени  кре¬
постнических  пережитков  и  преувеличение  успехов  развития  ка¬
питализма.
 Рубеж  20-х  и  30-х  годов  стал  важным  этапом  в  изучении  ии-
щественных  и  экономических  процессов.  Он  ознаменовался  широ¬
ким  критическим  пересмотром  прежних  концепций.  Этот  пере¬
смотр  имел  сложную,  противоречивую  основу.  Решающим  поло¬
жительным  моментом  явилось  интенсивное  изучение  теоретиче¬
ского  наследия  основоположников  марксизма-ленинизма  как  по
вопросам  общей  закономерности  перехода  от  феодального  строя
к  капиталистическому,  так  и  высказываний  по  конкретным  во¬
просам  социально-экономической  истории  России  XIX  в.  Таково
было  основное  содержание  дискуссий  на  исторические  темы  кон¬
ца  20-х  —  начала  30-х  годов  и  ряда  статей,  в  которых  обобщались
соответствующие  высказывания  Маркса,  Энгельса,  Ленина  243.
Толкование  общих  вопросов  нередко  был  неправильным  или
спорным,  обнаруживалось  отсутствие  навыков  в  сочетании  общих
теоретических  положений  с  конкретным  историческим  материа¬
лом,  в  связи  с  чем  последний  отходил  на  второе  место,  подме¬
няясь  бездоказательными  схематическими  соображениями.  Но
за  всеми  этими  недостатками  указанная  критическая  работа  в
основном  имела  большое  положительное  значение.  С  высоты
нового  теоретического  уровня,  на  который  поднялась  советская
историческая  наука  к  началу  30-х  годов,  недавние  работы  по  со¬
биранию  исторического  материала  и  его  обобщению  оценивались
 241  А.  В.  Шестаков.  Капитализация  сельского  хозяйства  России  (от
реформы  1861  г.  до  войны  1914  г.),  стр.  83—84.
 242  А.  Г  а  й  с  т  е  р.  Сельское  хозяйство  капиталистической  России.  От  рефор¬
мы  1861  г.  до  революции  1905  г.  М.,  1928  (ранее  опубликовано  в  кн.:  «1905  г.
История  революционного  движения  в  отдельных  очерках»,  т.  1.  М.—  Л.,  1926).
 243  См.,  например:  П.  Парадизов.  Маркс  и  Энгельс  о  России  XIX  сто¬
летия.—«Историк-марксист»,  1933,  т.  2;  В.  Зельцер.  Маркс,  Энгельс  и  Ле¬
нин  о  капитализме  и  революции  в  России.—  «История  пролетариата  СССР»,
сб.  1-2,  1933.
 332

как  эмпирические  и  лишенные  глубокого  теоретического  содер¬
жания.
 В  этой  обстановке  былц  сделаны  новые  опыты  обобщающих
трудов  по  истории  России  XIX  в.,  в  которых  социально-экономиче¬
ская  тематика  занимала  большое  место.  Они  были  выполнены
историками,  считавшими  себя  учениками  и  последователями  По¬
кровского.  Но,  сохраняя  многие  черты  исторических  взглядов
своего  учителя,  авторы  обобщающих  сочинений  начала  30-х  го¬
дов  вместе  с  тем  отошли  от  них,  в  некоторых  случаях  усилив  их
недостатки,  но  частично  и  исправив  их.  В  курсах  истории  СССР
 С. 	А.  Пионтковского  и  Н.  Н.  Ванага  с  участием  других  авторов,
а  также  в  книге  С.  В.  Вознесенского  по  истории  России  первой
половины  XIX  в.  нет  уже  того  поглощения  помещичьего  хозяй¬
ства  «торговым  капитализмом»,  который  был  так  характерен  для
работ  Покровского  первой  половины  20-х  годов.  В  них  кризис
•крепостного  хозяйства  в  дореформенное  время  начал  обрисовы¬
ваться  не  как  узко  хозяйственный  кризис,  а  в  первую  очередь
как  социальное  явление  244.
 Однако  представление  о  кардинальном  различии  противопо¬
ложных  групп  помещиков  —  консерваторов  и  представителей
«аграрного  капитализма»  —  продолжало  твердо  держаться  в  ис¬
торической  литературе.
 Имело  место  преувеличенное  представление  о  росте  инду¬
стрии  в  дореформенной  России,  причем  переоценивалось  влияни·
заграничной  техники  на  русскую  промышленность.  В  курсах  Пи¬
онтковского  и  Ванага  говорилось  о  промышленном  перевороте,
но  не  на  основе  конкретного  русского  исторического  материала.,
а,  главным  образом,  исходя  из  общих  социологических  представ¬
лений  об  этом  этапе  индустриального  развития,  вследствие  чего
получались  значительные  преувеличения.
 Несмотря  на  поправку,  внесенную  специальным  исследовани¬
ем  А.  В.  Предтеченского  245,  тезис  о  благотворном  влиянии  кон¬
тинентальной  блокады  на  русскую  индустрию,  утвержденный  в
исторической  литературе  Покровским,  продолжал  повторяться
в  исторических  курсах  начала  30-х  годов.  В  частности,  он  звучит
в  книге  Вознесенского,  где  таможенной  политике  правительства
первой  четверти  XIX  в.  отводилась  регулирующая  роль.
 Для  Вознесенского  крушение  крепостничества  есть  результат
 244  С.  А.  П  и  о  н  т  к  о  в  с  к  и  й.  Очерки  истории  СССР  XIX  и  XX  вв.  М.,
1929;  H.  Н.  В  а  н  а  г.  Краткий  очерк  истории  народов  СССР,  ч.  1.  При  участии
Е.  Драбкиной,  А.  Королева,  Ив.  Кузнецова  и  С.  Мильмана.  JI.,  1932,
 С. 	В.  Вознесенский.  Разложение  крепостного  хозяйства  и  классовая
борьба  в  России  в  1800—1860  гг.  М.,  1932.
 245  А.  В.  П  p  е  д  т  е  ч  е  н  с  к  и  й.  К  вопросу  о  влиянии  континентальной  бло¬
кады  на  состояние  торговли  и  промышленности  в  России.—  «Известия  АН
СССР»,  серия  VII,  отделение  общественных  наук,  1931,  №  8.
 833

привходящих,  как  бы  «случайных»  явлений:  севастопольского-
поражения  и  вызванного  войной  крестьянского  движения  246.
 Вознесенский  говорит,  что  «вынужденные  внешними  обстоя-
тельствами  (выделено  автором.—  Редколл.)  ликвидировать  кре¬
постное  право  феодальные  группы  дворянства  стремились...  со¬
хранить  возможность  вести  крепостное  хозяйство»  247.
 Более  правильно  и  полно  вопрос  о  причинах  реформы  рас¬
сматривался  в  курсах  Пионтковского  и  Ванага.  В  них  указыва¬
лось,  что  усиленная  товаризация  помещичьих  хозяйств  (степень
ее  преувеличивалась)  привела  к  необходимости  резко  изменить
технику  и  организацию  сельскохозяйственного  производства.
Авторы,  не  говоря  об  этом  прямо,  главную  причину  изменений
видели  в  нараставшем  несоответствии  характера  производитель¬
ных  сил  господствовавшим  производственным  отношениям.  Учи¬
тывался  также  большой  размах  крестьянского  движения  перед
реформой  (особенно  в  курсе  Ванага),  которое  вступило  в  свой
новый  этап  борьбы  не  только  с  наиболее  острыми  проявлениями
крепостничества,  но  со  всей  системой  феодальной  эксплуатации.
Ленинские  положения  о  революционной  ситуации  рубежа  50—
60-х  годов  и  о  реформе,  как  побочном  продукте  революционного
движения,  еще  не  были  освоены  историками.
 В  первой  половине  30-х  годов  социально-экономическая  исто¬
рия  второй  половины  XIX  в.  разрабатывалась  все  еще  слабо.
В  курсах  Пионтковского  и  Ванага  в  этой  части  главенствовал
пересказ  более  ранних  работ,  особенно  работ  по  аграрному  раз¬
витию  России  П.  И.  Лященко.  Отмечался  рост  товаризации  сель¬
ского  хозяйства,  усиленный  выход  на  рынок  крестьянства,  уве¬
личение  употребления  машин,  процесс  дифференциации  кресть¬
янства,  причем,  как  и  в  прежних  работах  народнического  толка,
переоценивалось  влияние  податной  системы  на  состояние  кресть¬
янского  хозяйства,  в  частности  на  рост  отхода.  Промышленное
развитие  второй  половины  XIX  в.  описывалось  кратко  и  в  самой
общей  форме.
 Таким  образом,  постановка  и  изучение  ряда  важнейших
проблем  социально-экономической  истории  периода  утверждения
и  развития  капитализма  стали  важной  составной  частью  форми¬
рования  советской  исторической  науки.  Накопление  историче¬
ского  материала,  постепенное  освоение  марксистско-ленинской
теории  и  методологии,  борьба  с  буржуазными  концепциями,
преодоление  ряда  ошибочных  взглядов,  поиски  путей  решения
узловых  проблем  —  таковы  важнейшие  итоги  развития  совет¬
ской  историографии  в  этой  области.  Вместе  с  тем  для  многих
немарксистских  историков  работа  над  социально-экономической
 246  С.  В.  Вознесенский.  Разложение  крепостного  хозяйства  и  клас¬
совая  борьба  в  России  в  1800—1860  гг.,  стр.  226.
 247  Там  же,  стр.  232.
 334

проблематикой  стала  серьезной  марксистской  методологической
школой.
 При  всех  значительных  успехах  к  началу  30-х  годов  с  очевид¬
ностью  обнаружилось,  что  различные  взгляды  по  вопросу  пере¬
хода  народного  хозяйства  России  от  феодальной  к  капиталисти¬
ческой  общественной  системе,  утвердившиеся  в  специальной
советской  исторической  литературе,  не  могли  считаться  удов¬
летворительными.  Они  не  вполне  совпадали  с  ленинским  пони¬
манием  этого  вопроса  и  не  соответствовали  новому  материалу,
добытому  в  конкретных  исследованиях.
 Само  развитие  исторической  науки,  о  котором  свидетельство¬
вали  пересмотр  Покровским  ряда  своих  взглядов,  новые  исследо¬
вательские  и  обобщающие  работы  с  критическим  анализом  неко¬
торых  основных  ошибочных  положений  Покровского  и  других
историков,  выдвинуло  в  качестве  практической  и  важной  задачи
разработку  на  основе  ленинского  историографического  наслед¬
ства  и  обобщения  конкретного  материала  развернутой  научной
концепции  перехода  России  от  феодализма  к  капитализму.
 3. 	РУССКОЕ  РЕВОЛЮЦИОННОЕ  ДВИЖЕНИЕ  XIX  в.
 В  СОВЕТСКОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 В  истории  советской  исторической  науки  период  1917—·
середины  30-х  годов  отмечен  значительным  вниманием  историков
к  изучению  русского  революционного  движения  и  появлением
многочисленных  работ,  посвященных  этой  тематике.  Центральное
положение  историко-революционной  темы  в  советской  историче¬
ской  науке  обозначилось  сейчас  же  после  победы  Октября.  Тру¬
довые  массы,  победившие  под  гегемонией  пролетариата,  испыты¬
вали  горячий,  живой  интерес  к  революционному  прошлому  своей
страны.  Партия  в  агитационно-пропагандистской  работе  уделяла
немалое  внимание  истории  революционного  движения,  его  опыту
и  традициям.  Главное  место,  естественно,  занимала  Октябрьская
революция,  но  в  тесной  связи  с  нею  и  все  предшествующее  рево¬
люционное  прошлое  России,  столь  мало  известное  ранее,  также
становилось  на  очередь  и  как  агитационно-пропагандистская  и
как  исследовательская  тематика.  Изучение  либерального  движе¬
ния  было  на  последнем  плане,  оно  в  сущности  в  это  время  никого
не  интересовало.
 Замечательной  чертой  эпохи  было  открытие  новых  архивов.
Октябрьская  революция  сняла  замки  с  ранее  запретных  фондов»
и  новые  данные  широким  потоком  полились  прежде  всего  в  исто¬
рию  революционного  движения  России.  Возникли  новые  издания
исторических  источников,  делавшие  широко  доступным  исполь¬
зование  ранее  неизвестных  документальных  материалов  по  исто¬
рии  революционного  движения.  ·
 335

Важной  историографической  чертой  эпохи  была  острая  борь¬
ба  с  буржуазными  историческими  концепциями.  Среди  против¬
ников  марксистского  лагеря  находились  и  сторонники  старой
буржуазно-либеральной  трактовки  некоторых  революционных
явлений  (деятельность  Герцена,  Чернышевского  и  др.)  и  носите¬
ли  остатков  «веховских»  и  «сменовеховских»  построений  из  ар¬
сенала  идеологии  разбитого  кадетизма.  Еще  живы  были  народ¬
ническо-эсеровские  трактовки  с  присущими  им  субъективизмом
и  идеализацией  народничества.  Вплоть  до  начала  30-х  годов
появлялись  различные  концепции  революционного  движения,  от¬
дельных  его  этапов  и  роли  его  деятелей,  возникали  дискуссии  и
споры.  Политическая  борьба  тех  лет  нередко  отчетливо  прохо¬
дила  через  исследования  отдельных  тем  революционного  про¬
шлого,  отражалась  в  них.
 В  силу  условий  времени  главными  формами,  в  которые
выливалось  изучение,  стали  преимущественно  небольшие  попу¬
лярные  книжки,  статьи,  брошюры,  легко  находившие  читателя.
Появлялись  изредка  и  книги  итогового  характера,  рисовавшие
широкое  полотно  революционного  движения.
 Еще  до  Октябрьской  революции  В.  И.  Ленин  разработал
марксистскую  концепцию  русского  революционного  движения.
Он  предложил  периодизацию,  проникнутую  мыслью  о  связи  и
преемственности  революционных  поколений248;  «соответственно
трем  главным  классам,  ...налагавшим  свою  печать  на  движение»,
русская  освободительная  борьба  разделялась  на  три  этапа:  «пе¬
риод  дворянский,  примерно  с  1825  но  1861  год»,  деятелями  кото¬
рого  были  дворянские  революционеры,  период  «разночинский
или  буржуазно-демократический,  приблизительно  с  1861  по
1895  год»,  и  период  «пролетарский»,  начало  которого  Ленин  от¬
носил  к  1895  г.  249  В  работе  «Памяти  Герцена»  Ленин  дал  яркую
характеристику  каждого  из  трех  сменяющих  друг  друга  перио¬
дов  25°.
 Несмотря  на  то,  что  Ленин  достаточно  подробно  разработал
марксистскую  концепцию  русской  революционной  борьбы,  про¬
цесс  освоения  ее  историками,  утверждения  ее  в  науке,  обобще¬
ния  и  анализа  на  ее  основе  всего  накопленного  и  нового  истори¬
ческого  материала  оказался  сложным,  трудным  и  сравнительно
длительным.  Авторы  первых  обобщающих  книг  по  истории  рево¬
люционного  движения  в  России  —  выделим  из  их  числа  работы
 248  Периодизация  эта  изложена  Лениным  в  ряде  его  работ,  наиболее  под¬
робно  в  статьях:  «Памяти  Герцена»  (1912  г.—Поли.  собр.  соч.,  т.  21,  стр.  261);
«Роль  сословий  и  классов  в  освободительном  движении» 	(1913 	г.—  Поли.  собр.
 соч.,  т.  23,  стр.  397—398)  ;  «Из  прошлого  рабочей  печати 	в 	России» 	(1914 	г.—
 Поли.  собр.  соч.,  т.  25,  стр.  93—94);  см.  также:  «Очерки  истории  исторической
науки  в  СССР»,  т.  III,  гл.  I.
 249  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  25,  стр.  93.
 250  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  21,  стр.  26L
 836

М.  Н.  Покровского  и  М.  С.  Ольминского  —  выдвинули  разные  и
очень  несовершенные  решения.  Ольминский,  скромно  озаглавив¬
ший  свою  небольшую  книжку  «Из  прошлого»  251,  не  претендовал
на  исчерпывающее  обобщение,  но  тем  не  менее  попытался  дать
своеобразную  схему  всего  русского  революционного  движения.
Работа  включает  в  себя  и  элементы  историографии  —  резкую
критику  буржуазных  авторов,  писавших  на  ту  же  тему
(Б.  Б.  Глинского,  А.  А.  Корнилова).  Дворяне-революционеры  ис¬
ключены  из  общей  периодизации  и  отрицательно  оценены  в  пер¬
вой  главе,  носящей  неожиданное  название  «Происхождение  жан¬
дармов».  Революционная  борьба  делится  автором  на  два  перио¬
да.  Первый  —  «Заря  революционного  романтизма»  —  посвящен
революционному  движению  примерно  с  40-х  до  70-х  годов  XIX  в.
Здесь  охарактеризованы  Герцен,  Бакунин,  прокламации  60-х  го¬
дов,  главным  образом  «Молодая  Россия».  Второй  —  «Золотой
век  народничества  и  марксизм»  —  охватывает  время  с  70-х  до
начала  90-х  годов  XIX  в.  Народничество  70-х  годов  определено
«как  форма  мышления  демократической  интеллигенции  эпохи  не¬
доразвившегося  капитализма»  252.  Внутренним  рубежом  периода
является  образование  марксистской  группы  «Освобождение  тру¬
да»  в  1883  г.,  которая  окончательно  порывает  с  герцено-бакунин-
ским  мировоззрением.  Для  попытки  М.  С.  Ольминского  характер¬
но  стремление  связать  историю  революционной  борьбы  с  эконо¬
мическим  базисом.
 В  1929  г.  вышла  работа  Феликса  Кона  253,  в  которой  начинает¬
ся  изложение  лишь  с  1861  г.  и  охватывается  только  разночинский
период  революционного  движения  254.
 Покровский,  уже  высказавший  ранее  в  дореволюционном
пятитомнике  «Русская  история  с  древнейших  времен»  свое  пони¬
мание  процесса  русской  освободительной  борьбы,  после  Октяб¬
ря  приступил  к  пересмотру  прежней  схемы.  К  этому  его  побу¬
дила  лекционная  работа:  в  1919—1921  гг.  он  прочел  в  Коммуни¬
стическом  университете  им.  Свердлова  («в  старой  Свердловии»)
особый  курс  истории  революционного  движения  в  России.  Рабо¬
тая  над  курсом,  он  пришел  к  выводу,  что  «устарела  вся  кон¬
 251  М.  С.  О  л  ь  м  и  н  с  к  и  й.  Из  прошлого.  М.,  1919.
 252  Там  же,  стр.  86.
 253  Феликс  Кон.  История  революционного  движения  в  России,  т.  1.  [Харь¬
ков],  1929.
 2'4  По  обобщающему  заглавию  близка  к  этой  же  тематике  книга  меньше¬
вика  Ю.  Мартова  «Общественные  и  умственные  течения  в  России  1870—
1905  гг.».  (Л.—  М.,  1924).  Автор  развертывает  чуждую  во  многом  марксизму
концепцию  освободительного  движения,  игнорирующую  классовые  истоки  и
особенности  различных  течений,  и  занят  для  XIX  в.  лишь  вопросом  о  народ¬
ничестве,  даже  не  ставя  в  целом  темы  об  истории  русского  революционного
движения,  его  этапах,  их  преемственности  и  отличиях.  В  книге  (изданной  по¬
смертно)  собраны  и  ранее  вышедшие  статьи  автора,  преимущественно  из  мень¬
шевистского  пятитомника,  н  чего-либо  цельного  она  не  представляет.
 •
 22  Очерки  историографии,  т.  IV 	337

струкция  этого  важнейшего  отдела»  255.  Лекции,  прочитанные
на  курсах  секретарей  уездных  комитетов  зимой  1923—1924  гг.,
легли  в  основу  его  новой  книги  «Очерки  русского  революционного
движения  XIX—XX  вв.»,  в  ряде  отношений,  несомненно,  являю¬
щейся  шагом  вперед.  Она  представляла  собой  попытку  особо
подробно  осветить  базисные  процессы  как  глубокую  подоснову
революционной  борьбы  и  уделяла  много  внимания  массовому  дви¬
жению  и  его  связям  с  революционной  идеологией,  что  было  новым
для  специальных  работ  такого  рода.  Само  соединение  в  одной
книге  всех  трех  этапов  революционной  борьбы  и  стремление  вы¬
явить  связь  революционных  поколений  было  плодотворным.  Ко¬
нечная  ориентация  развивающегося  движения  на  Октябрьскую
революцию  также  была  одной  из  плодотворных  идей  этой  книги.
Но  все  же  она  во  многом  явилась  творческой  неудачей  автора.
Решение  вопроса  о  связи  общественной  борьбы  с  базисными  яв¬
лениями  давалось  тут  в  духе  основной  для  этого  периода  концеп¬
ции  Покровского  —  борьбы  торгового  и  промышленного  капита¬
лов.  Напомнив  читателям,  что  «в  мономаховой  шапке  ходил  по
русской  земле  именно  торговый  капитал,  для  которого  помещики
и  дворянство  были  только  агентами,  были  его  аппаратом  256,  По¬
кровский  подчеркивал  антагонизм  этих  двух  видов  капитала:
«И  вот  то,  что  внеэкономическое  принуждение  не  нужно  для
промышленного  капитала,  делает  его  великим,  смертельным  вра¬
гом  самодержавия».  При  этом  «оба  капитализма,  и  торговый,  и
промышленный,  явились  в  Россию  очень  поздно  и  спешили
догнать  своих  западноевропейских  родоначальников  и  прототи¬
пов,  и  в  этой  спешке  они  топтали  друг  друга,  мяли  друг  друга»,
причем  капитал  промышленный  в  конце  концов  был  потеснен
торговым.  Лишь  поняв  все  это,  можно,  согласно  Покровскому,
понять  и  «всю  трагедию  истории  революционного  движения»  257.
 Покровский  выдвинул  неправильную  периодизацию  русского
революционного  движения,  в  основу  которой  положил  не  классо¬
вый  критерий,  а  некие  «поиски»  интеллигенцией  революционной
массы:  в  первом  периоде,  который,  по  его  мнению,  длился  с  20-х
до  80-х  годов  XIX  в.,  революционная  интеллигенция  искала  рево¬
люционную  массу,  но  не  находила  ее;  во  втором  периоде  —
с  1880  г.  «приблизительно  до  начала  второго  десятилетия  XX  ве¬
ка»208—  интеллигенция  эту  массу  нашла,  но  «еще  не  слилась  и
не  спаялась»  с  нею;  с  ленских  событий  1912  г.  возникает  «созна¬
тельность  революционного  рабочего  движения»;  третий  период  —
 255  М.  Покровский.  Очерки  русского  революционного  движения  XIX—
XX  вв.  Лекции,  читанные  на  курсах  сехретарей  уездных  комитетов  РКП  (б)
зимою  1923/24  г.  М.,  1924,  стр.  3.
 256  Там  же,  стр.  16.
 257  Там  же,  стр.  14,  16.
 2-8  Там  же,  стр.  103.
 338

это  время,  когда  революция  становится  подлинным  массовым
движением,  далеко  превосходящим  революционность  интел¬
лигенции259.  Эта  периодизация,  не  дававшая  классового  анализа,
всю  историю  русской  революционной  борьбы  превращала  в  некую
трагедию  русской  интеллигенции.  Концепция  Покровского  не  да¬
вала  возможности  правильно  исследовать  развитие  русского  ре¬
волюционного  движения.  Ленинское  понимание  смены  этапов  и
поколений  участников  русской  революционной  борьбы  в  данном
случае  прошло  мимо  него.
 Таким  образом,  обобщающая  литература  к  середине  20-х  го¬
дов  не  выдвинула  удачных,  ведущих  произведений,  посвященных
русскому  революционному  движению  в  целом.  Основная  творче¬
ская  работа  сосредоточилась  в  области  изучения  отдельных  во¬
просов.
 *  *  *
 Революционная  идеология  конца  XVIII  в.,  наиболее  ярко
представленная  А.  Н.  Радищевым,  привлекла  к  себе  внимание
сейчас  же  после  победы  Октября.  Самым  первым  памятником,
воздвигнутым  победившим  пролетариатом,  был  памятник
 А. 	Н.  Радищеву,  открытый  в  Петербурге  (по  идее  А.  В.  Луначар¬
ского)  в  проломе  ограды  Зимнего  дворца.  При  открытии  памят¬
ника  Луначарский  произнес  взволнованную  речь,  позже  опубли¬
кованную  отдельной  брошюрой  26°,  положившей  начало  советской
литературе  о  Радищеве.  В.  Мияковский  и  К.  Левин,  перизда#-
шие  свои  прежние  работы,  продолжали  в  своих  очерках  линию
общей  популяризации  крупнейшего  русского  революционного
писателя  конца  XVIII  в.261  Однако  специальных  марксистских
исследований  о  Радищеве  в  те  годы  так  и  не  появилось.  Десят¬
ки  других  тем  революционного  движения  воспринимались  как
более  актуальные,  кадров  же  историков  было  недостаточно,  что¬
бы  развернуть  исследования  по  всему  фронту  истории  освободи¬
тельной  борьбы.
 Оживление  в  области  радищевской  темы  возникло  лишь  после
опубликования  постановления  ЦК  партии  и  правительства  о  пре¬
подавании  истории  в  1934  г.  В  эти  годы  утвердилась  резкая  анти¬
теза:  Радищев  —  Новиков  и  была  признана  ортодоксальной
концепция,  отрицавшая  «одиночество»  Радищева.  Он  рассмат¬
ривался  как  представитель  общественного  движения;  велась
борьба  с  либерально-кадетской  (милюковской)  оценкой  Радище¬
ва  как  доброхотного,  но  неудачливого  советника  Екатерины  II
 259  Там  же,  стр.  103,  106,  107.
 260  А.  В.  Луначарский.  Александр  Николаевич  Радищев  —  первый
пророк  и  мученик  революции.  Пг.,  1918.
 261  К.  Л  е  в  и  н.  Первый  борец  за  свободу  русского  народа.  Жизнь  и  дея¬
тельность  А.  Н.  Радищева.  М.,  1918;  В.  Мияковский.  Светочи  прошлого  —
творцы  будущего.  Радищев.  Пг.,  [1919].
 22*

и  Потемкина.  Bee  это  было  шагом  вперед  в  радищевской  литера¬
туре,  но  вместе  с  тем  некоторые  исследователи-марксисты  счита¬
ли,  что  «было  бы  излишней  идеализацией  безоговорочно  обънз-
лять  Радищева  революционером»,  и  соглашались  называть  его
лишь  «просветителем»,  а  признание  Радищева  «чуть  ли  не  яко¬
бинцем»  относилось  к  «пылу  популяризаторского  упрощенчества
и  художественного  воображения».  Желая  как  можно  глубже
поставить  вопрос  о  классовой  характеристике,  исследователи
полагали,  что  «Радищева  нужно  развести  с  Новиковым»-·2.  Наи¬
более  отчетливо  эта  линия  разделения  проявилась  еще  в  1933  г.
у  Я.  Л.  Барскова,  утверждавшего,  однако,  в  отличие  от  только
что  приведенной  характеристики,  что  Радищев  «является  под¬
линным  революционером»,  в  то  время  как  от  Новикова  «путь
ведет  если  не  к  Каткову  и  Победоносцеву,  то  по  крайней  мере  к
„новым  христианам“  —  к  автору  „Бесов“  и  К.  Н.  Леонтьеву»  263.
Как  видим,  разнообразие  выдвинутых  концепций  —  примеча¬
тельная  черта  историографии  данного  периода.
 Другим  представителям  общественной  мысли  конца  XVIII
и  начала  XIX  в.  было  уделено  очень  мало  внимания.  В  изучении
Новикова  наиболее  крупной  работой  был  составленный  В.  П.  Се¬
менниковым  перечень  его  изданий  264  —  важное  пособие  для  изу¬
чения  его  просветительной  деятельности.  Сочинения  Ивана  Пни¬
на  265  —  писателя  ранее  почти  не  замеченного  исследователями  —
были  изданы  Обществом  бывших  политкаторжан  и  ссыльнопосе¬
ленцев  со  вступительной  статьей  И.  К.  Луппола  —  они  явились
вкладом  в  изучение  вопроса  и  воспринимались  как  новая  стра¬
ница  в  истории  освободительной  идеологии.
 Иначе  обстояло  дело  с  изучением  декабристов.  В  литера  rype
их  показывали  как  участников  первого  открытого  революцион¬
ного  выступления,  как  зачинателей  революционного  движения  в
России.  Ленинская  концепция  русской  революционной  борьбы,
хотя  в  ту  пору  далеко  еще  не  освоенная  историками,  заметно
влияла  на  направление  их  работы  и  вместе  с  тем  объективно
отражала  желание  трудовых  масс  знать  о  первых  русских  рево¬
люционных  борцах,  о  «первенцах  русской  свободы».
 Ленин  рассматривал  декабристов  как  «дворянских  револю¬
ционеров»  и  представителей  первого  этапа  русского  освободи¬
тельного  движения  266.  Подходя  к  декабристам  с  классовых  пози¬
 262  «Материалы  к  изучению  „Путешествия  из  Петербурга  в  Москву“
 А. 	Н.  Радищева».  М.—Л.,  1935,  стр.  К),  14.
 263  Я.  Барс  ко  в.  Литературное  наследство  А.  Н.  Радищева  и  Н.  И.  Но¬
викова.—  «Литературное  наследство»,  т.  9-10.  М.,  1933,  стр.  344.
 264  В.  П.  Семенников.  Книгоиздательская  деятельность  Н.  И.  Новико¬
ва  и  типографической  компании.  Пб.,  1921.
 265  Иван  Пнин.  Сочинения.  Вступительная  статья  и  редакция  И.  К.  Луп-
пола,  подготовка  к  печати  В.  И.  Орлова.  М.,  1934.
 ?6S  Подробнее  см.:  «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,-т.  111,
гл  I.
 340

ций  и  считая,  что  «страшно  далеки  они  от  народа»,  Ленин  вместе
с  тем  признавал,  что  «их  дело  не  пропало»  267,  и  устанавливал  их
преемственную  связь  с  последующими  поколениями  революцион¬
ных  борцов.  Раскрыв  особенно  полно  свое  понимание  декабри¬
стов  в  работе  «Памяти  Герцена»  (1912  г.;,  Ленин  несколько  раз
возвращался  к  этой  теме  в  последующих  работах.  «Протестует
ничтожное  меньшинство  дворян,  бессильных  без  поддержки  на¬
рода»,—  писал  Ленин  в  1913  г.  «Но  лучшие  люди  из  дворян  по¬
могли  разбудить  народ»  268,—  подчеркивал  он  тут  же.  В  ле¬
нинской  концепции  утверждалось  глубокое  научное  понимание
движения  декабристов,  давалась  его  классовая  характеристика,
анализировалась  его  ограниченность,  но  вместе  с  тем  выявлялись
его  революционные  стороны,  его  вклад  в  дело  освободительной
борьбы.  Последнее  по  времени  высказывание  Ленина  о  декаб¬
ристах  относилось  к  кануну  февральской  революции  1917  г.  В  сво¬
ем  докладе  о  революции  1905  г.,  прочтенном  в  Цюрихе  на  собра¬
нии  рабочей  молодежи,  Ленин  еще  раз  подчеркнул,  что
«в  1825  году  Россия  впервые  видела  революционное  движение
против  царизма,  и  это  движение  было  представлено  почти  исклю¬
чительно  дворянами»  269.  Все  ленинские  высказывания  о  декаб¬
ристах  относятся,  таким  образом,  к  предреволюционному  време¬
ни  и  были  в  основном  известны  историкам-марксистам  еще  до
Октября  270.  Но  ленинское  понимание  не  сразу  было  творческ^
усвоено  историками  и  использовано  ими  в  качестве  методологи¬
ческой  основы  для  изучения  декабристского  движения  в  целом
и  отдельных  его  проблем.  Покровский,  как  и  большинство  его
учеников,  не  пользовался  в  то  время  для  изучения  декабристов
ленинским  понятием  «дворянских  революционеров»  и  резко  про¬
тивопоставлял  революционное  «крыло»  движения  нереволюцион¬
ному;  поэтому  все  движение  декабристов  в  целом  было  лишено
у  Покровского  обобщающей  оценки.  Но  даже  с  этих  позиций
Покровский  сумел  защитить  первых  русских  революционеров
в  дни  их  100-летнего  юбилея,  сочувственный  интерес  к  которому
самых  широких  кругов  советской  общественности  был  бесспорен.
Против  празднования  юбилея  выступил  Ольминский,  считавший
декабристов  помещиками,  которые  обманом  увлекли  солдат  на
Сенатскую  площадь  и  постыдно  бросили  их,  когда  загремела  цар¬
ская  картечь271.  Покровский  уже  через  день  после  выхода  статьи
 267  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  21,  стр.  261.
 268  В.  И.  Л  с  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  23,  стр.  398.
 260  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  30,  стр.  315.
 270  Подробне  сад.:  «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  i.  III,
гл.  II.
 271  М.  С.  Ольминский.  Две  годовщины.—  «Рабочая  Москва»,  16  де¬
кабря  1923  г.  Ольминский  и  ранее  выступал  с  общей  оценкой  и  разбором  дви¬
жения  декабристов.  Он  писал:  «Это  было  движение  дворян-землевладельцеь,
желавших  сделать  некоторый  шаг  вперед  по  направлению  к  буржуазному
строю,  но  с  условием  сохранения  особмх  прав  и  преимуществ  за  помещика¬
ми.  Только  в  этом  смысле  и  возможно  признать  движение  декабристов  дзиже-
 341

выступил  с  возражениями  Ольминскому.  Он  противопоставлял
восстанию  14  декабря  и  северным  декабристам  тех  участников
движения,  которые  являлись  «настоящими  революционерами»  и
даже  «революционными  демократами»,  имея  в  виду  южных  де¬
кабристов  и  Общество  соединенных  славян.  Здесь  же  Покров¬
ский  формулировал  свое  положение:  «...Аграрная...  программа  де¬
кабристов...  является  стержнем,  проходящим  через  всю  историю
нашего  революционного  движения,  вплоть  до  1917  г.,  когда  был
опубликован  декрет  Совета  Народных  Комиссаров  о  земле;  мы
все  идем  от  аграрной  программы  Пестеля»  272.  Таким  образом,
Пестель  выступал  в  схеме  Покровского  как  предшественник
Ленина.  В  споре  о  юбилее  приняли  участие  —  в  основном  на  сто¬
роне  Покровского  —  С.  И.  Мицкевич,  В.  Д.  Виленский-Сибиря-
ков,  П.  Крамаров.  В  споре  с  Ольминским  победил  Покровский.
 Горячий  общественный  отклик  на  100-летний  юбилей  декаб¬
ристов  отразил  живой  интерес  советских  людей  к  началу  русско¬
го  революционного  движения.  Поражает  количество  вышедшей
в  Советской  России  юбилейной  литературы  о  декабристах  (свы¬
ше  1300  библиографических  единиц).  Именно  юбилей  ввел  з  ис¬
следовательский  оборот  большое  количество  нового  архивного
материала,  совсем  неизвестного  или  лишь  частично  известного
ранее.  Многотомное  юбилейное  издание  документов  —  «Восста¬
ние  декабристов»,  —  содержащее  подлинные  следственные  дела,
было  главным  вкладом  в  изучение  вопроса  273.  Обширная  библио¬
графия  о  декабристах  была  сведена  в  ценном  справочнике
H.  М.  Ченцова  274.  Были  вновь  опубликованы  или  переизданы,
в  ряде  случаев  сверены  с  подлинниками,  многие  мемуары  декаб¬
ристов  (И.  И.  Пущина,  И.  Д.  Якушкина,  Бестужевых),  изданы
публикации  множества  декабристских  писем,  иной  раз  большой
идейной  ценности.  Очень  богаты  были  публикации  материалов
и  статей  о  сибирском  периоде  жизни  декабристов,  получившем
в  то  время  значение  самостоятельной  проблемы  (работы
Б.  Г.  Кубалова,  С.  Я.  Штрайха,  М.  К.  Азадовского,  М.  Е.  Золо¬
тарева,  В.  Дербиной  и  др.).  Монографий  о  декабристах  появля¬
 IIнем  освободительным».  Но  и  тогда  это  слабое  согласие  с  положительной
оценкой  декабристов  сводилось  на  нет  признанием  их  программы  тождествен¬
ной  с  либеральными  правительственными  намерениями  в  начале  царствования
Александра  I.  Особенно  ясно  видна  ошибочность  концепции  Ольминского,  на¬
пример,  в  его  представлении  о  происхождении  корпуса  жандармов  и  III  отде¬
ления;  он  считал,  что  в  этом  вопросе  «дворянские  реакционеры  сходились
с  дворянскими  революционерами»  (М.  С.  Ольминский.  Из  прошлого,
стр.  7,  12).
 272  М.  Покровский.  Очерки  по  истории  революционного  движения
в  России  XIX—XX  в.,  стр.  27.
 273  В  период  с  1925  до  1936  г.  вышло  лишь  семь  томов  (I—VI,  VIII),  в  те
годы  оставалась  еще  неопубликованной  (по  подлиннику)  «Русская  Правда»
П.  И.  Пестеля,  вышедшая  позже  (в  1958  г.,  т.  VII)  в  том  же  издании.
 274  Н.  М.  Ч  е  н  ц  о  в.  Восстание  декабристов.  Библиография.  Под  ред.
Н.  К.  Пнксанова.  М.—Л.,  1929.
 342

лось  крайне  мало,  преобладали  небольшие  по  объему  популяр¬
ные  статьи  275.  Но  умножилась  исследовательская,  преимуще¬
ственно  статейная  литература,  поставившая  новые  проблемы
изучения  как  в  сборниках  исследовательских  работ  276,  так  и  в
ряде  монографий  277.  Было  начато  исследование  таких  новых
проблем  декабристоведения,  как  социально-экономические  осно¬
вы  движения  декабристов,  его  классовый  состав,  борьба  течений
внутри  декабристского  движения,  ход  событий  восстания  14  де¬
кабря,  ряд  вопросов,  связанных  с  историей  Южного  общества;
восстание  Черниговского  полка,  Общество  соединенных  славян.
 Концепция  Покровского  как  в  дни  юбилея,  так  и  в  последую¬
щие  годы  долго  оставалась  преобладающей  в  марксистской  ли¬
тературе.  Отсюда  не  следует,  однако,  что  ленинское  понимание
декабристского  движения  не  воздействовало  в  то  время  на  ис¬
следование  вопроса.  Юбилей  декабристов  прошел  под  знаком  их
революционного  признания.  Монументальное  издание  следствен¬
ных  документов  «Восстание  декабристов»  с  ленинскими  словами
о  декабристах  (из  статьи  «Памяти  Герцена»)  в  качестве  эпигра¬
фа  посвятило  первые  тома  Северному  обществу,  т.  е.  организа¬
ции,  которую  Покровский  отсекал  от  революционного  движения.
Статья  В.  Д.  Виленского-Сибирякова,  впервые  собравшая  основ¬
ные  мысли  Ленина  о  движении  декабристов,  была  встречена
историками  с  величайшим  интересом,  почин  одобрялся  всеми,  и
исследовательский  замысел  автора  воспринимался  как  ориги*
нальный  и  ценный  278.
 Дореволюционная  историческая  наука  почти  не  оставила  нам
монографий  о  движении  декабристов.  В  период  с  1917  до  сере¬
дины  30-х  гг.  положение  в  декабристоведении  существенно  изме¬
нилось.  Рост  марксистской  историографии,  расслоение  старых
кадров  историков,  постепенный  переход  многих  из  них  на  марк¬
систские  позиции,  приток  в  ряды  историков  марксистской  моло¬
дежи  —  все  это  коренным  образом  изменило  положение  в  науке
и  сильно  сказалось  на  изучении  проблемы.  Поступательное  дви¬
жение  в  развитии  декабристоведения  было  несомненно.  Именно  в
 275  Их  авторами  были:  Н.  М.  Дружинин,  А.  И.  Городцов,  С.  Я.  Штрайх,
 В. 	И.  Лебедев,  Н.  Ашукин,  Е.  Коц,  Е.  Грекулов  и  др.
 276  «Декабристы.  Неизданные  материалы  и  статьи».  М.,  1925;  «Бунт  де¬
кабристов.  Юбилейный  сборник.  1825—1925».  Л.,  1926;  «Декабристы  и  их  вре¬
мя»,  т.  I—II.  М.,  1927—1932  и  др.
 277  В  эти  годы  вышли  монографии:  А.  Е.  Пресняков.  14  декабря
1825  года.  М.—  Л.,  1926  (с  приложением  весьма  ценной  военно-исторической
справки  Г.  С.  Габаева  «Гвардия  в  декабрьские  дни  1825  года»);  С.  Я.  Г  е  с-
сен,  М.  С.  Коган.  Декабрист  Лунин  и  его  время.  Л.,  1926;  М.  В.  Нечкн-
н  а.  Общество  соединенных  славян.  М.—  Л.,  1927;  Н.  М.  Дружинин.  Де¬
кабрист  Никита  Муравьев.  М.,  1933;  С.  Я.  Гессен.  Декабристы  перед  судом
истории  (1825—1925).  М.—  Л.,  1926.
 ^78  Вводная  статья  В.  Д.  Виленского-Сибирякова.  Вл.  И  Ленин
о  декабристах.—  В  кн.:  Н.  М.  Дружинин.  Кто  были  декабристы  и  за  что
они  боролись?  М.,  1925,  стр.  5—7. 	#
 343

эти  годы  появились  такие  исследования,  которые  хотя  и  были  от¬
мечены  известным  общим  воздействием  концепции  Покровского,
однако  во  многих  своих  научных  выводах  остались  принятыми  в
науке.  В  ценном  исследовании  Н.  М.  Дружинина,  опубликовав¬
шего  монографию  о  декабристе  Никите  Муравьеве,  была  впервые
проанализирована  творческая  история  «.Конституции»,  определе¬
ны  ее  редакции,  выяснено  их  соотношение.  Следя  за  развитием
мировоззрения  и  деятельности  декабриста,  бывшего  участником
всех  сменивших  друг  друга  форм  тайного  общества  —  от  Союза
Спасения  до  Северного  общества,  Дружинин  широко  привлек  к
исследованию  вопросы  истории  движения  в  целом.  Выдающиеся
по  значению  работы  С.  Н.  Чернова  279  были  посвящены  преиму¬
щественно  Союзу  Благоденствия,  а  также  «Русской  Прав  те»
Пестеля.  Он  дал  ценные  исследования  о  движении  протеста  в
солдатской  массе  и  о  восстании  Семеновского  полка  в  1820  г.
Чернову  и  А.  А.  Покровскому  принадлежит  сделанное  в  те  годы
разграничение  ранней  и  поздней  редакции  «Русской  Правды»
Пестеля,  очень  важное  для  изучения  этого  ценнейшего  памят¬
ника  идеологии  декабристов.  В  области  изучения  Южного  обще¬
ства  успешно  работал  в  те  годы  Ю.  Г.  Оксман,  собравший  цен¬
ный  комплекс  материалов  по  восстанию  Черниговского  полка.
Чрезвычайно  широки  были  интересы  П.  Е.  Щеголева,  много  сде¬
лавшего  для  изучения  движения  в  целом  и  наименее  испытавше¬
го  на  себе  влияние  Покровского.  Особо  ценны  его  работы  о
«первом  декабристе»  Владимире  Раевском,  П.  Г.  Каховском,  о
«Зеленой  лампе»  и  широком  круге  декабристских  связей
Л.  С.  Пушкина.
 Столетнему  юбилею  декабристов  сопутствовало  большое  об¬
щественное  оживление.  В  августе  1923  г.  Центрархив  организо¬
вал  в  Москве  под  председательством  Покровского  юбилейную
комиссию,  развернувшую  значительную  работу  как  по  изданию
источников  (комиссии  мы  обязаны  началом  многотомного  изда¬
ния  «Восстание  декабристов»),  так  и  по  публикации  монографий
(ею  опубликована  работа  А.  Е.  Преснякова  и  др.).  Инициативу
подхватило  в  ноябре  того  же  года  Общество  бывших  политка¬
торжан  и  ссыльнопоселенцев,  издавшее  ряд  книг,  организовав¬
шее  особую  секцию  по  изучению  декабристов,  под  председатель¬
ством  Веры  Фигнер  (секция  работала  и  после  юбилея).  В  фев¬
рале  1924  г.  организовалась  юбилейная  комиссия  и  при  Ленин¬
градском  отделении  Центрархива.
 Обильна  была  украинская  юбилейная  литература  о  декабри¬
стах:  деятельность  на  Украине  Южного  общества  и  Общества
соединенных  славян,  восстание  Черниговского  полка,  развер¬
нувшееся  в  районе  украинских  деревень  и  в  г.  Василькове,—  все
 279  В  настоящее  время  они  переизданы  Саратэзским  университетом:
 С. 	Н.  Чернов.  У  истоков  русского  освободительного  движения  Саратов,
1960.
 344

это  вызвало  к  жизни  богатую  литературу.  Одной  из  ее  особен¬
ностей  был  спор  о  существовании  особого  «украинского  декаб¬
ризма»,  концепция  которого  была  выдвинута  украинскими  ака¬
демиками  М.  Грушевским  и  С.  Ефремовым  280.  По  их  мнению*
как  Южное  общество,  так  и  Общество  соединенных  славян  объ¬
единялись  общей  линией  тайной  борьбы  за  «самостийную»  Укра¬
ину.  Эта  ошибочная  концепция  отражала  тенденции  буржуазно¬
го  национализма  в  исторической  науке.  Она  в  угоду  им  явно
насиловала  факты:  выделение  Украины  в  самостоятельную  поли¬
тическую  единицу  вообще  отсутствовало  в  идеологии  декабризма
(в  частности,  и  в  Обществе  соединенных  славян).  Концепция
«украинского  декабризма»  не  получила  поддержки  среди  совет¬
ских  историков  281.
 В  широком  историографическом  потоке  исследовательской
литературы,  марксистской  или  тяготевшей  к  марксизму,  почти
тонули  и  терялись  отдельные  попытки  повернуть  декабристове-
дение  назад  и  рассмотреть  декабристов  в  отрыве  от  русской
революционной  борьбы  или  даже  —  в  духе  «веховского»  эпигон¬
ства  —  отрицательно  или  уничижительно  трактуя  смысл  их  вы¬
ступления.  Первую  попытку  такого  рода  сделал  Б.  И.  Сыромят¬
ников,  трактовавший  выступление  декабристов  как  «последний
дворцовый  переворот»  282,  вторую  —  Г.  Чулков.  Для  Чулкова  де¬
кабристы  были  оторванными  от  жизни  фантазерами,  погибаю^
щими  от  разрыва  с  православной  религией,  безжизненными
тенями  без  корней  в  окружавшей  их  действительности  283.  Попыт¬
ка  воскрешения  реакционных  традиций  Д.  С.  Мережковского284
отчетливо  чувствовалась  в  книге  Г.  Чулкова.  Эти  концепции  —
остатки  «веховских»  настроений  —  были  отчетливым  выражением
кризиса  буржуазной  исторической  науки  в  декабристоведении
и  остались  без  воздействия  на  основное  направление  исследо¬
ваний.
 Однако  было  бы  неправильно  игнорировать  проявление  клас¬
совой  борьбы  на  историографическом  «фронте»  декабристоведе-
ния.  Белогвардейское  толкование  движения  пыталось  развер¬
нуться  в  те  годы  за  рубежом  в  трактовке  декабристов,  как  «пред¬
ков»  белогвардейщины.  Оно  нашло  отпор  в  советской  маркси¬
стской  литературе  и  было  разоблачено  в  советских  изданиях.
 В  начале  30-х  годов,  концепция  Покровского,  резко  расщеп¬
лявшая  движение  декабристов  на  два  классовых  «ствола»,—
 280  М.  Грушевський.  1825—1925.—  «УкраТна»,  КиТв,  1925,  кн.  6;  Сер¬
ий  Ефремов.  В1д  легенди  до  вторично!  правди  (М1сцеве  шдгрутня  в  декаб-
ристьскому  рухов!).—  «Декабристи  на  УкраТш».  КиТв,  1926.
 281  М.  В.  Н  е  ч  к  и  н  а.  Украинская  юбилейная  литература  о  декабристах.—
«Историк-марксист»,  1927,  т.  3.
 282  Б.  И.  Сыромятников.  Последний  дворцовый  переворот  (К  столе¬
тию  восстания  декабристов).—  «Право  и  жизнь»,  1926,  кн.  1.
 283  Георгий  Чулков.  Мятежники  1825  года.  М.,  1925.
 284  Д.  С.  М  е  р  е  ж  к  о  в  с  к  и  й.  14  декабря.  СПб.,  1918.
 345

дворянский  (Северное  общество  и  восстание  14  декабря)  и  рево¬
люционно-демократический  (Пестель,  Южное  общество)  —
стала  исчерпывать  себя.  Восстановление  ленинской  концепции
движения  и  внимательное  ее  изучение  становилось  совершенно
необходимым.  Монографий,  охватывавших  движение  в  целом,
не  появлялось  и  не  могло  появиться  на  основе  схемы  Покровско¬
го.  История  первого  русского  революционного  движения  остава¬
лась  необобщенной.  Вспыхнувший  на  Всесоюзной  конференции
историков-марксистов  1928—1929  гг.  старый  спор  об  «украин¬
ском  декабризме»,  решенный  отрицательно,  был  одной  из  по¬
следних  вспышек  интереса  к  движению.  Развитие  науки  несло
в  себе  значительные  противоречия;  чувствовался  «историографи¬
ческий  кризис»  вопроса  —  изучать  его  дальше  «по  Покровскому»
становилось  невозможно.  Развитие  советского  декабристоведения
подошло  в  начале  30-х  годов  к  новому  этапу.  С  этого  рубежа
быстро  стало  укрепляться  в  научной  литературе  ленинское  пони¬
мание  декабристов  как  дворянских  революционеров,  занимаю¬
щих  определенное  место  в  истории  русского  революционного  дви¬
жения.
 Если  в  изучении  декабристов  борьба  с  буржуазной  историо¬
графией  имела  известные  успехи  и  большинство  исследователей
занимало  марксистские  позиции  или  тяготело  к  ним,  то  несколько
иначе  обстояло  дело  с  изучением  следующего  периода  револю¬
ционного  движения,  от  декабристов  до  революционной  ситуации
1859—1861  гг.  Чем  «актуальнее»  становилась  тематика,  чем  бли¬
же  к  современности  была  изучаемая  проблема,  тем  более  отчет¬
ливо  сказывалась  идеологическая  борьба  в  науке.  Особые  усло¬
вия  способствовали  ее  выявлению  в  этой  области  историографии
революционного  движения.  Здесь  менее  сказывалось  влияние
работы  марксистов.  Покровский  почти  не  уделял  внимания  яв¬
лениям  общественной  борьбы  этого  времени.
 Интерес  к  утопическому  социализму  петрашевцев,  поиски
«первых  русских  социалистов»  порождали  довольно  значитель¬
ную  литературу,  развивавшуюся  в  сильной  мере  вне  воздействия
Покровского.  Ее  вызывали  к  жизни  борьба  за  торжество  социа¬
лизма  в  нашей  стране  и  желание  проследить  корни  социалистиче¬
ского  движения.  Но  некоторые  из  этих  работ  тяготели  еще  к
В.  И.  Семевскому  и  народнической  традиции.  В  эти  годы  вышли
трехтомный  сборник  материалов  «Петрашевцы»  285,  ценная  ра¬
бота  А.  И.  Малеина  и  П.  Н.  Беркова  286,  материалы  по  делу
 285  «Петрашевцы»,  т.  1—3.  Под  ред.  П.  Е.  Щеголева.  М.—  Л.,  1926—
1928.
 286  А.  И.  М  а  л  е  и  н,  П.  Н.  Берков.  Материалы  по  истории  «Карманного
словаря  иностранных  слов»  Н.  Кириллова.—  «Труды  Института  книги,  доку¬
мента,  письма»,  [т.]  III.  Статьи  по  истории  энциклопедий  (часть  вторая).—Л.,
1934.
 346

Петрашевского287,  мемуары  петрашевца  Д.  Д.  Ахшарумова  288.
Ряд  новых  архивных  данных  о  петрашевцах  в  журнале  «Каторга
и  ссылка»  дополнял  картину;  прежде  всего  надо  отметить
работу  Ю.  Бочарова  289.  Щеголев  издал  сборник  «Петрашевцы  в
воспоминаниях  современников»  290.  Обобщающие  работы  пред¬
ставлены  книгами  Семевского  и  молодого  историка  В.  Р.  Лей-
киной291.  Вышедшая  из  семинара  Покровского  работа  Л.  Рай¬
ского  292  о  социальных  воззрениях  петрашевцев  представляла
марксистское  направление.  Автор,  создательно  ставя  своей
целью  изучить  идеологию  петрашевцев  с  классовых  позиций,  хо¬
рошо  владея  материалом  первоисточников,  характеризовал  пет¬
рашевцев  как  мелкобуржуазное  течение,  выделяя  и  особо  раз¬
бирая  вопрос  «р  коммунизме  Н.  Спешнева».  Райский  характери¬
зовал  петрашевцев  как  выходцев  из  мелкопоместных  дворян,  ра¬
зорившихся  в  результате  аграрного  кризиса,  объективно  отражав¬
ших  в  своей  идеологии  интересы  буржуазно-капиталистическо¬
го  развития  России.  Общие  работы  по  истории  социализма  в  Рос¬
сии  (Ю.  М.  Стеклов,  Б.  И.  Горев)  также  освещали  вопрос  о
русских  фурьеристах.
 В. 	Г.  Белинский  входил  органически  в  общую  картину  русско¬
го  революционного  движения,  восстановленную  Лениным.  Вы¬
ход  в  свет  сборника  «Венок  Белинскому»,  содержавшего  новые
материалы  по  данной  теме,  издание  воспоминаний  о  Белин^
ском  293  говорили  об  интересе  к  нему  советских  литературоведов.
Были  изданы  библиография  работ  о  Белинском  294,  летопись  его
жизни,  вышли  монографические  работы  о  нем  295.
 287  «Записка  генерала  Броневского  о  лицее  (По  поводу  дела  Петрашез-
ского)».—  «Сборник  материалов  и  статей».  Редакция  журнала  «Исторический
архив»,  вып.  1.  М.,  1921.
 258  Д.  А  х  ш  а  р  у  м  о  в.  Записки  петрашевца.  М.—  Л.,  1930.
 289  Ю.  Бочаров.  Московские  отклики  дела  петрашевцев  в  1849  г.  (По
архивным  материалам).—  «Каторга  и  ссылка»,  1924,  №  6.
 290  «Петрашевцы  в  воспоминаниях  современников».  Сб.  материалов.  М.—
Л.,  1926.
 291  В.  И.  С  е  м  е  в  с  к  и  й.  М.  В.  Буташевич-Петрашевский  и  петрашевцы,
ч.  1.—  В  кн.:  В.  И.  Семевский.  Собрание  сочинений,  т.  II.  М., 	1922;
 В. 	Р.  Л  е  й  к  и  и  а.  Петрашевец  Н.  А.  Момбелли.—  «Былое»,  1924,  №  26;  Она
ж  е.  Петрашевец  Н.  А.  Спешнев.—  Там  же,  №  25.
 292  Л.  Райский.  Социальные  воззрения  петрашевцев.  Очерки  из  истории
утопического  социализма  в  России.  Л.,  1927.
 293  «Венок  Белинскому.  Новые  страницы  Белинского.  Речи.  Исследования,
материалы».  М.,  1924;  «Виссарион  Григорьевич  Белинский  в  воспоминаниях
современников».  Л.,  1929.
 294  В.  С.  Спиридонов.  Библиография  о  Белинском.—  «Литературное
обозрение»,  1936,  №  12.
 Н.  Ф.  Бельчиков,  П.  Е.  Б  у  д  к  о  в,  Ю.  Г.  О  к  с  м  а  и.  Летопись  жиз¬
ни  Белинского.  М.,  1924;  П.  Коган.  Белинский  и  его  время.  Эпоха,  обще¬
ственно-литературные  направления,  жи^нь,  литературная  деятельность  и  ми¬
росозерцание  Белинского.  М.,  1923.
 347

В  советскую  литературу  тех  лет,  посвященную  Белинскому,
проникла  и  чуждая  марксизму  эсеро-народническая  трактовка;
в  начале  20-х  годов  сторонники  ее  еще  давали  свою  продукцию
(работы  Р.  В.  Иванова-Разумника  296  и  др.).
 Юбилей  Белинского  в  1936  г.  (125  лет  со  дня  рождения)  от¬
мечался  в  сущности  почти  без  участия  историков,  тему  о  Белин¬
ском  поднимали  преимущественно  литературоведы.  Исключение
представляет  едва  ли  не  один  П.  И.  Лебедев-Полянский,  работа
которого,  исполненная  живого  интереса  и  любви  к  Белинскому,
долгое  время  оставалась  единственной  попыткой  дагь  его  общую
марксистскую  характеристику.  Источниковедческая  база  этой
работы  была,  однако,  очень  слабой,  работа  не  выходила  из  ра¬
мок  общей  популяризации  и  не  вводила  в  оборот  новых  источни¬
ков.  Белинский  в  те  годы  еще  не  был  органически  включен  в  исто¬
рию  русского  революционного  движения  и  трактовался  в  сильной
от  нее  изоляции.
 Историографическая  судьба  А.  И.  Герцена  в  изучаемый
период  очень  своеобразна  297.  Еще  в  1912  г.  появилась  знамени¬
тая  статья  Ленина  «Памяти  Герцена»,  в  которой  был  дан  глубо¬
кий  марксистский  анализ  деятельности  этого  выдающегося  рус¬
ского  революционера  и  определены  ее  классовый  характер  и
историческое  значение.  Ленин  указал,  что  Герцен  принадлежал
к  дворянским  революционерам  и  выступил  в  ту  эпоху,  «...когда
революционность  буржуазной  демократии  уже  умирала  (в  Ев¬
ропе),  а  революционность  социалистического  пролетариата  еще
не  созрела».  Покидая  Россию  накануне  революции  1848  г.,  Гер¬
цен  уже  «был  тогда  демократом,  революционером,  социали¬
стом»  298.  Он  в  философском  отношении  «...сумел  подняться  на
такую  высоту,  что  встал  в  уровень  с  величайшими  мыслителями
своего  времени...  Герцен  вплотную  подошел  к  диалектическому
материализму  и  остановился  перед  историческим  материализ¬
мом»299.  Ленин  видел  всю  сложность  и  противоречивость  миро¬
воззрения  Герцена.  Он  проанализировал  колебания  Герцена  и
его  отступления  от  демократизма  к  либерализму,  показав,  что
при  всех  его  колебаниях  «...демократ  все  же  брал  в  нем  верх»·00.
«Не  вина  Герцена,  а  беда  его,—  писал  Ленин,—  что  он  не  мог
видеть  революционного  народа  в  самой  России  в  40-х  годах.
Когда  он  увидал  его  в  60-х  —  он  безбоязненно  встал  на  сторону
революционной  демократии  против  либерализма»301.  Концепция
 296  Р.  В.  Иванов-Разумник.  Книга  о  Белинском.  Пг.,  1923.
 297  Советская  литература  о  Герцене  проанализирована  в  статье:  С.  А.  Ше
л  у  д  ь  к  о.  А.  И.  Герцен  в  советской  историографии  (1917—1933  годы)  («Из
истории  революционного  движения  в  России  в  XIX  —  начале  XX  в.».  М..
1958).
 298  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  21,  стр.  256
 299  Там  же.
 300  Там  же,  стр.  259.
 301  Там  же,  стр.  261.
 348

Ленина  резко  противостояла  либерально-буржуазному  и  реак¬
ционному  пониманию  Герцена,  вела  с  ним  открытую  борьбу.
Ленин  ясно  указал,  какое  место  занимал  Герцен  в  русском  рево¬
люционном  движении,  завершив  его  характеристику  замечатель¬
ной  периодизацией  истории  революционной  борьбы  в  России.
Эта  ленинская  линия  изучения  Герцена  получила  известное  раз¬
витие  в  первые  годы  Советской  власти.
 В  ленинской  концепции  Герцен  представлен  как  выдающийся
деятель  движения;  в  ней  отражен  высокий  интерес  победивших
народных  масс  России  к  революционному  прошлому  страны.  Все
это  нашло  свое  выражение  в  ознаменовании  в  1920  г.  50-летия
со  дня  смерти  Герцена,  которое  стало  крупным  культурным  собы¬
тием  советской  жизни  и  вызвало  целый  комплекс  посвященных
Герцену  изданий.  Широкое  распространение  получила  ленинская
работа  «Памяти  Герцена».  Состоялось  посвященное  Герцену  тор¬
жественное  заседание  в  Большом  театре,  порядок  которого  (раз¬
работанный  Луначарским)  явился  прототипом  для  позднейших
чествований  крупных  культурных  деятелей  —  писателей,  поэтов,
философов.  Была  издана  в  честь  Герцена  однодневная  газета
«Колокол».  Было  открыто  два  памятника  —  Герцену  и  Н.  П.  Ога¬
реву  перед  старым  зданием  Московского  университета,  воспитан¬
никами  которого  они  являлись;  московские  улицы,  связанные
с  их  именами,  были  переименованы  в  улицу  Герцена  и  улицу  Ога¬
рева.
 Еще  в  декабре  1917  г.  по  декрету  о  Государственном  издатель¬
стве  литературное  наследство  русских  классиков  переходило
в  собственность  народа  —  в  числе  имен  классиков  значилось  и
имя  Герцена.  Несмотря  на  крайние  материальные  трудности,
именно  в  первые  годы  Советской  власти  было  продолжено  и
закончено  22-томное  издание  сочинений  Герцена  под  редак¬
цией  К.  М.  Лемке  (лишь  первые  восемь  томов  вышли  до  револю¬
ции,  полные  цензурных  искажений,  после  Октября  исправлен¬
ных).  Вышли  в  свет  и  отдельные  издания  некоторых  работ  Гер¬
цена.
 Однако  ленинское  понимание  Герцена  еще  не  имело  всеоб¬
щего  признания  и  не  играло  ведущей  роли.  Правда,  некоторые
авторы,  к  числу  которых  можно  отнести  Луначарского  и  немно¬
гих  других,  были  близки  к  ленинской  концепции  в  существен¬
ных  ее  положениях,  считая  Герцена  революционером,  демокра¬
том,  тесно  связывая  его  с  эпохой  и  развитием  общественной
мысли,  давая  классовое  объяснение  проявлениям  его  ограничен¬
ности.  Круг  историков,  овладевших  концепцией  Ленина,  быстро
расширялся.
 Хотя  Покровский  и  не  оставил  специальных  работ  о  Герцене,
но  он  сравнительно  подробно  остановился  на  нем  в  своей  «Рус¬
ской  истории  с  древнейших  времен»  (которая  в  советское  время
неоднократно  переиздавалась)  ^и  отчасти  в  предисловии  к
 349

герценовской  работе  «Русский  заговор  1825  г.»  392,  которая  вышла
отдельным  изданием  в  1926  г.  в  связи  с  юбилеем  декабристов.
Под  влиянием  либеральной  концепции  Покровский  характеризо¬
вал  Герцена  как  «убежденного  монархиста»  303,  либерального
деятеля  типа  Кавелина.  «Колокол»  Герцена  определялся  Пок¬
ровским  как  используемый  «дворянами-манчестерцами»  либе¬
ральный  орган.  Существенным  отличием  этого  понимания  от
либерально-буржуазного  было,  однако,  то,  что  либералы  хва¬
лили  за  все  это  Герцена,  превознося  его  умеренность  и  возвели¬
чивая  его  «либеральные»  черты,  а  Покровский,  сосредоточивший
внимание  на  его  слабых  сторонах  и  не  видя  сильных,  давал  Гер¬
цену  отрицательную  оценку.  В  этом  духе  освещал  Герцена  и
 В. 	В.  Боровский  в  своей  статье  «Был  ли  Герцен  социалистом?»  304.
Давая  отрицательный  ответ  на  поставленный  в  заглавии  вопрос,
автор  характеризовал  Герцена  как  «постороннего  зрителя»  рево¬
люции,  противопоставляя  его  в  этом  отношении  М.  Бакунину,
а  программу  Герцена  в  крестьянском  вопросе  считал  программой
«прогрессивного  дворянства».  Крупный  советский  литературовед
и  искусствовед  В.  М.  Фриче  хотя  и  признавал  формально  Гер¬
цена  отстаивающим  крестьянские  интересы,  но  в  противоречии
с  этим  определял  его.  как  «лишнего  человека»,  одинаково
чуждого  как  самодержавно-дворянской  России,  так  и  России  раз¬
ночинно-революционной.  Герцен,  по  Фриче,—  постепеновец,
человек  компромисса,  между  ним  и  Чернышевским  лежит  про¬
пасть305.  Ю.  М.  Стеклов  рассматривал  Герцена  как  предвест¬
ника  партии  октябристов,  духовно  сблизившегося  со  славяно¬
филами  в  теории  «русского  социализма»,  пропастью  отделенного
от  Чернышевского.  «В  теории  крайний  революционер  и  даже
анархист  (правда,  мирный  анархист,  последователь  Прудона),
на  деле  Герцен  был  аристократом  и  умеренным  человеком»  306.
Стеклов  считал  Герцена  совершенно  чуждым  крестьянству,  на¬
родным  массам.
 Наиболее  крупной  работой  о  Герцене  являлась  вышедшая
в  те  годы  монография  К.  Левина  307.  Книга  написана  в  основном
в  духе  взглядов  Покровского,  хотя  и  в  смягченной  форме.  Левин
 302  А.  И.  Герцен.  Русский  заговор  1825  г.  С  предисл.  М.  Н.  Покровско¬
го.  М.—  Л.,  1926.
 303  М.  Н.  Покровский.  Русская  история  с  древнейших  времен,  т.  IV.
Изд.  2.  М.,  1918,  стр.  143  (изд.  1,  т.  1—4  —  М.,  1911—1913).
 304  П.  Орловский  (В.  В.  Боровский).  Был  ли  Герцен  социалистом?—
«Творчество»,  1920,  №  1.
 305  В.  Фриче.  А.  И.  Герцен  (1812—1870  гг.).  Ко  дню  пятидесятилетия
со  дня  смерти.  М.,  1920.
 306  Ю.  М.  С  т  е  к  л  о  в.  А.  И.  Герцен  (Искандер).  1812—1870.  М.,  1920.
стр.  10,  38.  Переиздано:  Ю.  М.  С  т  е  к  л  о  в.  А.  И.  Герцен.  Л.,  1930.
 307  К.  Левин.  А.  И.  Герцен.  Личность.  Идеология.  М.,  1918.  Книга  была
написана,  как  указывает  в  предисловии  автор,  еще  в  1912  г.,  издана  в  1918  г.
и  вышла  в  свет  вторым  изданием  в  1923  г.
 350

признает  Герцена  социалистом,  правда  мирным  и  либеральным;
он  воздерживается  от  наименования  его  монархистом,  однако
признает  его  ярым  националистом  и  славянофилом,  а  по  так¬
тике—  мирным  христианским  анархистом  вроде  Руссо  и  Л.  Тол¬
стого.  Герцен  —  либерал,  ищущий  «средних  путей  и  линий»,  ко¬
торый  «от  своих  отстал,  к  чужим  не  пристал»  308.
 Крупнейшим  специалистом  по  Герцену  в  те  годы  был
М.  К.  Лемке,  редактор  его  22-томного  «Полного  собрания  сочи¬
нений  и  писем».  Он  так  и  не  издал  какой-либо  законченной
монографии,  посвященной  Герцену.  В  комментариях  к  текстам
Герцена  Лемке  дал  большой  материал  для  восстановления
своего  общего  понимания  роли  и  места  Герцена  в  общественной
борьбе  России.  Правда,  концепция  Лемке  еще  не  оформилась,  не
была  окончательно  завершена,  содержала  много  противоречий,
но  сильно  тяготела  к  либеральному  пониманию,  впрочем  отли¬
чаясь  от  него  более  последовательным  признанием  большого
общественного  значения  деятельности  Герцена.
 На  откровенно  буржуазных  позициях  стояли  авторы  ряда  ста¬
тей,  вышедших  в  советское  время:  П.  Сорокин,  А.  Кауфман,
 A.  Гизетти,  В.  Водовозов  и  др.  Выпустили  работы  о  Герцене
 B.  Я.  Богучарский  —  в  прошлом  легальный  марксист,  позже
редактор  левокадетского  «Товарища»  и  И.  Иванов-Разумник  —
выразитель  позднего  либерально-народнического  направления.
Резко  враждебный  марксизму  Г.  Шпет  —  решительный  отрица¬
тель  существования  русской  философии  —  выпустил  работ^
о  философских  взглядах  Герцена  309,  о  том  же  была  опублико¬
вана  работа  Э.  Радлова  310.
 Л.  И.  Аксельрод  (Ортодокс)  —  в  те  годы  активная  представи¬
тельница  меньшевизма  —  также  написала  в  связи  с  50-летием  со
дня  смерти  Герцена  статью  о  его  философских  взглядах.  Не  отри¬
цая  революционного  характера  его  деятельности,  она  в  то  же
время  не  видит  связи  идеологии  Герцена  с  борьбой  крестьянских
масс  за  свое  освобождение,  идя  в  этом  отношении  по  стопам
Г.  В.  Плеханова.
 Молодые  советские  историки,  воспитанные  под  руководством
Покровского,  не  откликались  на  герценовскую  тему:  стоило  ли
заниматься  «монархистом  и  либералом»,  когда  существует
столько  революционных  тем?  Интерес  к  Герцену,  ярко  вспых¬
нувший  в  конце  10-х  —  начале  20-х  годов,  постепенно  снижался
и  затухал.  Работа  над  этой  темой  в  исходе  20-х  годов  стала  со¬
средоточиваться  вокруг  Л.  Б.  Каменева  и  его  сотрудников,  гото¬
вивших  герценовские  переиздания.  Признавая  Герцена  одним  из
значительнейших  деятелей  русского  общественного  движения,
 308  Там  же,  стр.  31.
 309  Г.  Шпет.  Философское  мировоззрение  Герцена.  Пг.,  1921.
 :1°  Э.  Радлов.  Герцен  как  философ.—  В  сб.:  «А.  И.  Герцен.  1870  —
21  января  1920».  Пг.,  1920.
 351

Каменев  подчеркивал  в  нем  барский  анархизм,  индивидуализм,
противопоставляя  Герцена  Чернышевскому,  и  полагал,  что  в  во¬
просе  о  крестьянском  освобождении  Герцен  явно  рассчитывал
больше  на  либерально-бюрократическое,  чем  на  революционно-
демократическое  решение311.  Работа  Я.  Е.  Эльсберга312  явилась
в  те  годы  наиболее  крупной  литературоведческой  монографией;
в  ней  имеются  полезные  источниковедческие  материалы,  однако
в  отношении  общей  концепции  это  —  воскрешение  старой  теории
«лишнего  человека»;  Эльсберг  изображает  Герцена  маршалом
без  армии.
 И  в  герценовской  теме  назревала  все  отчетливее  необходи¬
мость  глубокой  и  всесторонней  творческой  разработки  ленинской
концепции  и  критического  пересмотра  устаревших  толкований  —
без  этого  советское  герценоведение  заходило  в  тупик.
 Н.  П.  Огарев,  соратник  Герцена,  в  этот  период  оказался
совсем  забытой  темой.  Небольшой  документальный  материал,
опубликованный  в  «Красном  архиве»313,  публикация  Гершен-
зона  314  и  статья  С.  А.  Переселенкова  об  Огареве  и  декабри¬
стах  315  в  сущности  исчерпывали  тему.  Если  Огарев  и  существо¬
вал  в  литературе,  то  преимущественно  как  полузабытый  поэт,
грустный  лирик  с  дворянскими  настроениями  и  общим  пессими¬
стическим  тоном.
 Совершенно  иначе  стоял  вопрос  об  изучении  Н.  Г.  Черны¬
шевского.  Тема  о  великом  русском  революционном  демократе,
сыгравшем  огромную  роль  в  освободительной  борьбе  и  развитии
революционной  идеологии,  воспринималась  молодой  советской
исторической  наукой  как  особо  актуальная  и  важная.  Она  непо¬
средственно  относилась  к  проблеме  ближайших  предшественни¬
ков  пролетарских  революционеров.  Высокая  оценка  темы  опре¬
делилась,  впрочем,  не  сразу,  а  в  непосредственной  близости  к
100-летнему  юбилею  со  дня  рождения  Чернышевского.  В  первые
послереволюционные  годы  историческая  литература  еще  не
обособила  этой  темы:  кроме  небольшого  очерка  Ем.  Ярослав¬
ского316,  заметных  работ,  посвященных  этому  вопросу,  не  появ¬
лялось.  Покровский  в  то  время  не  очень  поощрял  исследова¬
тельское  внимание  к  выдающемуся  русскому  революционеру.
В  «Русской  истории  в  самом  сжатом  очерке»  Чернышевский
трактовался  лишь  как  представитель  «мелкобуржуазной  интел¬
 311  Л.  К  а  м  е 	н  е  в.  Герцен.—  БСЭ,  т. 	16,  1929.
 312  Я.  Е.  Э  л  ь 	с  б  е  р  г.  А.  И.  Герцен  и 	«Былое  и  лумы».  М.,  1930.
 313  Например, 	в  «Красном  архиве» 	были  опубликованы:  «К 	биографии
 Н.  П.  Огарева». 	В.  Алексеев  (1923, 	№  3);  «Неопубликованное 	письмо
 Н.  П.  Огарева».  Б.  П.  Козьмин  (1930,  №  1)  и  др.
 314  «Архив  Н.  А.  и  Н.  П.  Огаревых».  Собрал  и  подготовил  к  печати  М.  Гер-
шензон.  М.—  Л.,  1930.
 315  С.  П  е  р  е  с  е  л  е  н  к  о  в.  Н.  П.  Огарев  и  декабристы.—  В  кн.:  «Декабри¬
сты.  Неизданные  материалы  и  статьи».  М.,  1925.
 316  Ем.  Ярославский.  Николай  Гаврилович  Чернышевский.  М.,  1919.
 352

лигенции»317  и  сторонник  утопического  социализма  довольно
умеренного  толка.  В  «Очерках  русского  революционного  движе¬
ния  XIX—XX  вв.»  Покровский,  в  глубоком  противоречии  с  дей¬
ствительностью,  называл  Чернышевского,  с  одной  стороны,  «ро¬
доначальником  нашей  (т.  е.  большевистской.—  Ред.)  аграрной
программы»,  а  с  другой,—  «родоначальником...  меньшевистской
тактики».  Растущий  интерес  к  изучению  Чернышевского  и  посте¬
пенное  освоение  советской  исторической  наукой  ленинской  кон¬
цепции  в  этом  вопросе  как  раз  является  выразительным  приме¬
ром  того,  как  ленинское  понимание  мало-помалу  стягивало
к  себе  большинство  историков-исследователей.  Этот  процесс  по¬
влиял  в  конце  концов  и  на  самого  Покровского:  в  течение  дан¬
ного  периода  он  все  более  отходил  от  неправильного  понимания
и  приближался  к  ленинскому  решению  вопроса.
 Заслуживает  особого  внимания  издание  под  редакцией
И.  И.  Скворцова-Степанова  сборника  «Ленин  о  Чернышевском».
Советский  читатель  впервые  получил  в  удобной  для  пользования
форме  и  с  должной  полнотой  драгоценные  ленинские  тексты
о  Чернышевском,  снабженные  комментариями318.  Позже  исто¬
рики  привыкли  к  пособиям  такого  рода,  но  появление  подобного
сборника  в  те  годы  было  новым  явлением,  говорившим  о  сдви¬
гах  в  творческих  интересах  исследователей.  Появились  и  новые
работы,  специально  изучавшие  концепцию  Ленина  319.
 Ленин  во  многих  произведениях  характеризовал  Чернышев¬
ского  как  крестьянского  революционера,  выдающегося  предста¬
вителя  революционно-демократического  периода  русского  рево¬
люционного  движения,  проанализировал  его  программу  и  цели
борьбы,  особо  высоко  оценил  правильное  понимание  им  кресть¬
янской  реформы  и  отношение  к  крестьянскому  движению.
 Изучение  Чернышевского  и  подготовка  к  печати  его  избран¬
ных  сочинений  стали  центральной  задачей  Секции  революцион¬
ного  движения  Коммунистической  академии,  а  организацию
100-летнего  юбилея  со  дня  его  рождения  взяло  на  себя  Обще¬
ство  историков-марксистов.
 Юбилей  Чернышевского  вызвал  к  жизни  прежде  всего  ряд
публикаций  первоклассных  источников.  Издание  его  «Избран¬
ных  произведений»  было  осуществлено  по  сохранившимся  под¬
линникам  или  первоначальным  корректурам  и  восстановило  тек¬
сты,  урезанные  царской  цензурой  320.  К  юбилею  вышел  писанный
 317  М.  Н.  Покровский.  Русская  история  в  самом  сжатом  очерке.
Изд.  4.  М.—Л.,  1933,  стр.  131.
 318  «Ленин  о  Чернышевском».  М.—  Л.,  1928.
 3,9 	Например,  статья  В.  Астрова  «Чернышевский  в  оценке  Ленина»
(«Правда»,  25  ноября  1928  г.)  и  др.
 320  Первый  том,  посвященный  историческим  работам  Чернышевского,  вы¬
шел  в  свет  в  юбилейном  1928  г.,  за  ним  последовали  томы  экономических,  фи¬
лософских,  литературных  произведений.  #
 23  Очерки  историографии,  т.  IV 	353

особой  тайнописью  и  заново  прочтенный  Н.  А.  Алексеевым  пол¬
ный  текст  «Дневника»321  молодого  Н.  Г.  Чернышевского,—  драго¬
ценный  памятник  формирования  его  революционного  мировоззре¬
ния  (ранее  опубликованный  текст  был  изуродован  цензорскими
купюрами).  Трехтомное  издание  «Литературного  наследия»
Чернышевского,  куда  вошел  его  замечательный  «Дневник»,  со¬
держало  также  ценные  автобиографические  материалы  и  об¬
ширную  коллекцию  писем  Чернышевского,  в  значительной  мере
публиковавшихся  впервые.  В  «Красном  архиве»  были  опублико¬
ваны  очень  важные  для  исследования  документальные  комплек¬
сы  о  правительственных  подлогах,  совершенных  во  время  след¬
ствия  и  суда  над  Чернышевским,  и  материалы  о  слежке  III  отде¬
ления  и  других  органов  царского  надзора  за  Чернышевским  322.
Был  опубликован  ряд  ранее  неизвестных  воспоминаний  о  Чер¬
нышевском.  Все  это  было  серьезным  накоплением  источников,
необходимым  условием  для  развития  исследовательской  работы.
 Известная  дискуссия  1928  г.  о  Чернышевском  —  спор  с  кон¬
цепцией  Ю.  М.  Стеклова  —  свидетельствовала  о  борьбе  истори¬
ков  за  ленинское  понимание  Чернышевского.  Концепция  Стек¬
лова  не  нашла  сторонников  (исключением  был  Д.  Б.  Рязанов)
и,  хотя  сам  ее  автор  не  признал  ошибочности  своих  позиций,
победа  ленинского  понимания  не  вызывала  сомнений.  Стеклов,
к  тому  времени  уже  немало  поработавший  как  историк  револю¬
ционного  движения,  переиздал  к  юбилею  1928  г.  в  расширенном
виде  свою  дореволюционную  работу  о  Чернышевском,  выросшую
в  двухтомную  монографию.  Автор  рассматривал  Чернышевско¬
го  как  русского  мыслителя,  предвосхитившего  идеи  марксизма.
Чернышевский,  по  мнению  Стеклова,  был  «первым  обосновавшим
в  России  взгляды,  впоследствии  получившие  законченную  фор¬
мулировку  в  учении  Маркса  и  Энгельса  —  революционном  ком¬
мунизме»  323,  он  был  основоположником  и  пионером  коммуниз¬
ма  в  России,  провозвестником  социалистической  революции,
«человеком  на  полвека  предупредившим  многое  из  того,  о  чем
учил  Ленин»  324.
 321  Н.  Г.  Ч  e  р  н  ы  ш  е  в  с  к  и  й.  Литературное  наследие,  т.  1—3.  М.—  Л.,
1928—1920  (т.  1  —«Дневник»).
 322  Ю.  М.  Стеклов.  Решенный  вопрос  (Экспертиза  по  делу  Н.  Г  Чер¬
нышевского).—  «Красный  архив»,  1927,  т.  25;  Он  же.  Вокруг  смерти
Н.  Г.  Чернышевского.—  «Красный  архив»,  1928,  т.  26;  Он  же.  Записка
А.  Н.  Пыпина  по  делу  Н.  Г.  Чернышевского.—  «Красный  архив»,  1927,  т.  22,
«Н.  Г.  Чернышевский  в  донесениях  агентов  III  отделения».  С  предисловием
 А. 	Шилова.—  «Красный  архив»,  1926,  т.  14;  «К  истории  освобождения
Н.  Г.  Чернышевского».  Сообщил  П.  Садиков.—  «Красный  архив»,  1928,  т.  31.
 323  Положения  из  доклада  Ю.  М.  Стеклова  «Чернышевский  и  его  полити¬
ческие  воззрения»,  прочитанного  на  юбилейном  заседании  Общества  истори-
ков-марксистов  4  мая  1928  г.  («Историк-марксист»,  1928,  т  8,  стр.  129).
 324  «Историк-марксист»,  1928,  т.  8,  стр.  131.
 354

В  Обществе  историков-марксистов  и  в  печати  широко  развер¬
нулась  дискуссия  вокруг  концепции  Стеклова;  против  нее  были
опубликованы  выступления  и  статьи  (М.  Н.  Покровского,
 В. 	Я.  Кирпотина,  И.  И.  Минца,  М.  В.  Нечкиной,  Ф.  Д.  Кретова,
А.  Н.  Штрауха,  И.  В.  Фролова  и  др.)·  Противоположная  Стек-
лову  концепция  обосновала  понимание  Чернышевского  как
крестьянского  революционера  и  революционного  демократа.  По¬
зиция,  занятая  Покровским  в  этом  вопросе,  ярко  показала  про¬
движение  его  к  ленинскому  пониманию,  отказ  от  прежней  не¬
правильной  трактовки.  В  целом  юбилей  —  и  в  значительной  мере
под  руководством  Покровского  —  прошел  под  знаком  борьбы
за  подлинное  марксистско-ленинское  понимание  Чернышевского.
Юбилейная  комиссия  при  Президиуме  ЦИК  СССР  издала  тези¬
сы  для  докладчиков,  в  которых  отразила  результат  этой  борь¬
бы325,—  тезисы  имеют  большое  историографическое  значение.
Правда,  некоторые  элементы  концепции  Стеклова  оказались
живучими  и  проскальзывали  и  позже  в  оторванных  от  эпохи
трактовках  философского  наследия  Чернышевского.  Однако  яв¬
но  победившей,  ведущей  в  научной  литературе  стала  ленинская
концепция.
 К  юбилею  вышел  ряд  общих  марксистских  очерков  и  статей
о  Чернышевском  (Ем.  Ярославского,  В.  И.  Невского,  И.  В.  Фро¬
лова  и  др.)  326.  Из  исследовательских  статей  особое  значение
имела  работа  Покровского  327.  В  ней  автор  преодолевал  прежний
свои  ошибочные  представления,  связывал  деятельность  Черны¬
шевского  с  революционной  ситуацией  в  России  и  характеризо¬
вал  его  как  крестьянского  революционера.  Отдельные  исследо¬
вательские  темы  были  освещены  в  юбилейном  саратовском  сбор¬
нике,  посвященном  Чернышевскому,  особенно  ценным  публика¬
цией  новых  текстов32д.
 Но  разрозненные  статьи  и  публикации  не  могли,  разумеется,
заменить  монографическое  исследование  и  всесторонне  осветить
сложную  тему.  В  частности,  такие  важные  вопросы,  как  эконо¬
мические  и  философские  взгляды  Чернышевского,  остались  в
тот  период  неосвещенными.
 325  «Н.  Г.  Чернышевский.  1828—1928.  Тезисы  для  докладчиков.  Приложе¬
ние  из  сочинений  Н.  Г.  Чернышевского».  М.,  1929.
 326  Ем.  Ярославский.  Николай  Гаврилович  Чернышевский.  1828—1928.
Биографический  очерк.  М.—  Л.,  1928;  Ив.  Фролов.  Николай  Гаврилович
Чернышевский  (Его  жизнь,  революционная  деятельность  и  научные  взгляды).
М  —  л.,  1928.  Обширный  биографический  очерк  В.  И.  Невского  о  Н.  Г.  Черны¬
шевском  предпослан  первому  тому  «Избранных  сочинений»  Н.  Г.  Чернышев¬
ского  (М.—  Л.,  1928).
 327  М.  Н.  Покровский.  Чернышевский  и  крестьянское  движение  конца
1850-х  годов.—  «Историк-марксист»,  1928,  т.  10.
 328  «Николай  Гаврилович  Чернышевский,  1828—1928.  Неизданные  тексты,
материалы  и  статьи».  Саратов,  1928. 	·
 355
 23·

Как  бы  ни  был  ценен  документальный  материал,  накоплен¬
ный  в  это  время,  как  бы  ни  была  плодотворна  правильная  марк¬
систская  концепция,  победившая  в  дни  100-летнего  юбилея  Чер¬
нышевского,  значительных  исследовательских  трудов  о  нем  в  ре¬
зультате  всей  проведенной  работы  все  еще  не  появилось.  Накоп¬
ление  материала  и  дальнейшая  плодотворная  монографическая
его  разработка  замерли  в  начале  30-х  годов.
 В  период  формирования  советской  исторической  науки  ин¬
тересная  историографическая  картина  наблюдается  в  области
изучения  революционного  народничества  70-х  годов  XIX  в.  В  ли¬
тературе  о  революционном  народничестве  наличествует  не  толь¬
ко  марксистское,  но  и  народническое  историографическое  на¬
правление.  Была  несомненна  идеализация  революционного
народничества  —  его  живые  участники  В.  Н.  Фигнер,  А.  В.  Яки-
мова-Диковская,  Н.  А.  Мороз/в,  М.  Ф.  Фроленко  и  ряд  других
не  владели  марксистским  методом  и  изучали  героическое  минув¬
шее  в  идеалистическом  духе;1  подобные  работы  и  не  претендо¬
вали,  разумеется,  на  марксистское  освещение  исторического
процесса.  В  литературе  20  —Сначала  30-х  годов  преобладали
произведения  мемуарного  характера.
 Во  главе  исследования  этой  проблемы  стояла  Секция  по  изу¬
чению  общественного  движения  3^0—70-х  годов  XIX  в.  Общества
бывших  политкаторжан  и  ссыльнопоселенцев,  изучавшая  глав¬
ным  образом  революционное  народничество.  Народническая
концепция  была  тут  представлена'  непосредственно  активны¬
ми  участниками  народнического  движения  —  В.  Н.  Фигнер,
А.  П.  Прибылевой-Корба,  М.  Ф.  Фроленко,  А.  В.  Якимовой-Ди-
ковской,  Н.  А.  Морозовым.  Они  выступали  как  авторы  не  только
мемуаров,  но  нередко  и  статей,  а  также  как  активные  организа¬
торы  коллектива,  сгруппировавшегося  около  Общества  бывших
политкаторжан  и  ссыльнопоселенцев.  Это  не  значит,  однако,  что
в  секциях  Общества  решительно  преобладали  народнические
концепции.  В  составе  участников  были  и  марксисты  (Ем.  Ярос¬
лавский,  В.  Д.  Виленский-Сибиряков,  С.  И.  Мицкевич,  Н.  Л.  Ме¬
щеряков)  и  их  влияние  стало  очень  значительным.  Активную
роль  в  изучении  общественного  движения  60—80-х  годов  XIX  в.
играл  Б.  П.  Козьмин,  издавший  ряд  ценных  специальных  иссле¬
дований.
 Первый  период  развития  советской  исторической  науки  оста¬
вил  обильный,  весьма  ценный  комплекс  изданных  исторических
источников  для  изучения  разночинского  революционно-демокра¬
тического  движения  в  России.  Увидел  свет  ряд  документальных
сборников  329.  Особо  надо  отметить  впервые  выявленные  ценные
 329  «Прокламации  шестидесятых  годов».  М.—  Л.,  1926;  «Политические  про¬
цессы  60-х  гг.»  М.—Л.,  1923;  «Народовольцы  после  1  марта  1881  г.»  М.,  1928
и  др.
 356

документы  о  брате  В.  И.  Ленина  —  Александре  Ульянове830.
Вышло  в  свет  немало  воспоминаний  революционных  деятелей,
в  большинстве  случаев  новых,  ранее  не  издававшихся,  в  мень¬
шем  числе  —  опубликованных  ранее,  но  ставших  библиографи¬
ческой  редкостью.  Были  переизданы  воспоминания  Н.  В.  Шел-
гунова,  П.  А.  Кропоткина,  М.  И.  Михайлова,  опубликованы  вос¬
поминания  шестидесятников  И.  М.  Красноперова,  А.  А.  Бирю¬
кова,  И.  А.  Худякова.  Особенно  богато  представлены  в  литера¬
туре  воспоминания  деятелей  более  позднего  времени  (некото¬
рые  из  них  издавались  неоднократно).  Вышли  из  печати  воспо¬
минания  В.  Н.  Фигнер,  Н.  А.  Морозова,  М.  Ф.  Фроленко,
М.  Ю.  Ашенбреннера,  А.  П.  Прибылевой-Корба,  О.  С.  Любато-
вич,  О.  В.  Аптекмана,  Д.  А.  Клеменца,  М.  П.  Сажина  (Армана
Росс),  В.  К.  Дебагория-Мокриевич,  Л.  Г.  Дейча,  М.  Р.  Попова,
Н.  А.  Чарушина  и  многих  других.
 Появились  публикации  прокламаций,  воззваний,  запретной
литературы,  стихов,  сохранившихся  революционных  архивов331.
Были  опубликованы  следственные  материалы  по  делу  Карако¬
зова  и  ишутинцев,  сборник  материалов  о  Нечаеве,  ряд  сборников
о  «Народной  Воле»  332.  Широко  публиковался  эпистолярный  ма¬
териал.
 Таким  образом,  в  20  —  начале  30-х  годов  появилось  целое
море  исторических  материалов.  Шло  усиленное  накопление
ценного  наследия,  которое  должно  было  послужить  будущие
исследователям  333.
 Характерной  чертой  периода  является  наличие  многочислен¬
ных  исследовательских  статей  на  частные  темы,  небольших  бро¬
шюр  и  статей  биографического  характера  и  отсутствие  больших
обобщающих  монографий  334.
 330  «Александр  Ильич  Ульянов  и  дело  1  марта  1887  г.»  М.—  Л.,  1927  и  др.
 331  «Архив  „Земли  и  Воли“  и  „Народной  Воли“».  М.,  1930.
 332  «„Народная  Воля“  в  документах  и  воспоминаниях».  М.,  1930;  «„На¬
родная  Воля“  перед  царским  судом»,  вып.  1—2.  М.,  1930—1931.
 333  Существенную  помощь  исследователю  оказало  издание:  «Деятели  ре¬
волюционного  движения  в  России.  Био-библиографический  словарь  от  предше¬
ственников  декабристов  до  падения  царизма»,  т.  I—V.  М.,  1927—1933.  По
богатству  справочного  материала  (правда,  не  сопровождаемого  обобщающими
оценками)  словарь  до  сих  пор  служит  важным  и  ценным  пособием  для  исто¬
рика.
 334  Н.  А  ш  е  ш  о  в.  Андрей  Иванович  Желябов.  Пг.,  1919;  М.  М.  К  л  е  в  е  н-
с  к  и  й.  Александр  Дмитриевич  Михайлов.  М.,  1925;  Ш.  М.  Левин.  Дмитрий
Александрович  Клеменц.  Очерк  революционной  деятельности.  М., 	1929;
Н.  М.  Дружинин.  Анна  Васильевна  Якимова  (Кобзеева).  Член  исполни¬
тельного  комитета  партии  «Народная  Воля».  М.,  1926;  П.  Лепешинский.
К  вопросу  о  взаимоотношениях  Бакунина  и  Нечаева.—  «Книга  и  пролетарская
революция»,  1934,  №  7;  Б.  Куба  лов.  Каракозовец  И.  А.  Худяков  в  ссылке
(К  50-летию  со  дня  смерти).—  «Каторга  и  ссылка»,  1926,  №  7-8;  И.  Беккер.
Демонстрация  долгушинцев  на  Конной  площади  (По  архивным  материа¬
лам).—  Там  же,  №  2;  И.  Г.  Прыжов.  Очерки,  статьи  и  письма.  Редакция,
 357

Реже  возникали  специальные  работы,  посвященные  отдель¬
ным  организациям,  известным  выступлениям  и  их  подготовке  335.
Одной  из  первых  была  книга  меньшевика  В.  Левицкого335
(В.  О.  Цедербаума).  Являясь  по  тем  временам  ценной  сводкой
фактических  данных,  она,  конечно,  не  могла  быть  марксистским
обобщением.  Автор  книги  —  это  отмечал  в  своем  предисловии
П.  Лепешинский  —  рассматривал  разночинную  интеллигенцию
как  внеклассовое  явление  и  был  бессилен  найти  социальные
корни  движения.
 Среди  работ  марксистских  авторов,  дававших  классовый
анализ  отдельным  событиям  или  явлениям  из  истории  общест¬
венного  движения,  укажем  на  работы  Б.  П.  Козьмина,  поставив¬
шего  ряд  важных  вопросов  истории  народнического  движения  на
основе  новых  архивных  материалов  337.  К  концу  периода  стали
появляться  марксистские  работы  методологического  характера,
к  ним  относятся  работы  Э.  Б.  Генкиной  338,  Ем.  Ярославского339
и  некоторые  другие.
 В  смысле  интенсивного  сбора  новых  материалов  и  накопле¬
ния  данных  для  последующего  обобщения  этот  период  был
чрезвычайно  плодотворен.  Однако  принципиальная  разница  в
подходе  к  материалу  сравнительно  немногих  марксистских  ав¬
торов  и  широкого  круга  «народников»  резко  бросалась  в  глаза.
 В  эти  же  годы  началась  разработка  темы  о  внутренних  те¬
чениях  в  демократическом  движении  —  эту  проблему  ставила  на
научные  рельсы  работа  Козьмина  340.  Своеобразной  и  обаятель¬
ной  фигуре  Д.  И.  Писарева  —  яркого  идеолога  революционных
шестидесятников  —  посвятил  свою  работу  В.  Кирпотин341.
 А. 	А.  Шилов  —  талантливый  исследователь  разночинского  обще¬
ственного  движения  —  впервые  собрал  материал  и  поставил  в
1922  г.  вопрос  о  выдающемся  демократическом  деятеле  Германе
Лопатине.
 вводные  статьи  и  комментарии  М.  С.  Альтмана.  М.—  Л.,  1934;  А.  А.  К  у  н-
кль.  Выстрел  Веры  Засулич.  М.,  1927  и  др.
 335  А.  А.  Шилов.  Каракозов  и  покушение  4  апреля  1866  года.  Пг.,  1919;
М.  М.  Клевенский.  Ишутинский  кружок  и  покушение  Каракозова.  М.
1927;  А.  А  К  у  н  к  л  ь.  Общество  «Земля  и  Воля»  70-х  гг.  М.,  1928.
 336  В.  Л  е  в  и  ц  к  и  й  (В.  Цедербаум).  Партия  «Народная  Воля».  Возник¬
новение.  Борьба.  Гибель.  М.—  Л.,  1928.  Книга  А.  Гамбарова  «В  спорах  о  Нечае¬
ве»  (М.—  Л.,  1926)  ставила  своей  целью  «историческую  реабилитацию»  этого
деятеля.  Б.  П.  Козьмин  в  критической  работе  «История  и  фантастика»  дал  кри¬
тику  ошибочных  взглядов  А.  Гамбарова  («Печать  и  революция»,  1926,  кн.  6).
 337  Б.  Козьмин.  Казанский  заговор  1863  г.  М.,  1929;  Он  ж  е.  П.  Г.  За-
ичневский  и  «Молодая  Россия».  М.,  1932.
 338  Э.  Генкина.  Ленин  о  революционном  народничестве  и  народоволь¬
честве.—  «Пролетарская  революция»,  1930,  №  2-3.
 339  Ем.  Ярославский.  Карл  Маркс  и  революционное  народничество.
М.,  1933.
 340  Б.  П.  Козьмин.  Раскол  в  нигилистах  (Эпизод  из  русской  обществен¬
ной  мысли  60-х  годов).—  «Литература  и  марксизм»,  1928,  кн.  2.
 341  В.  Кирпотин.  Радикальный  разночинец  Д.  И.  Писарев.  Л..  1929.
 358

Значительное  внимание  уделялось  теоретикам  народничества
М.  А.  Бакунину,  П.  JI.  Лаврову,  П.  Н.  Ткачеву,  Н.  К.  Ми¬
хайловскому.  В  эти  годы  были  изданы  многие  работы
Лаврова  342.  Приступили  к  изданию  собрания  сочинений  Лав¬
рова,  которое,  однако,  осталось  незаконченным.  Появились
специальные  книги,  статьи  и  публикации  о  Лаврове  343.  Много
внимания  Ткачеву  уделил  Козьмин;  под  его  редакцией  вышли
в  1932—1937  гг.  избранные  сочинения  П.  Н.  Ткачева  344.  Ему
принадлежит  и  специальная  монография  о  Ткачеве  345.  Но  осо¬
бенно  значительное  место  в  литературе  о  теоретиках  народни¬
чества  заняла  тема  о  Бакунине.  Она  в  те  годы  не  была  запрет¬
ной  и  вызывала  большой  интерес,  работы  о  Бакунине  насчиты¬
вались  десятками.  Можно  с  полным  основанием  сказать,  что  в
те  годы  были  заложены  основы  советского  бакуниноведения.
В  отношении  концепции  оно,  правда,  не  дало  сразу  правильных
решений,  но  стянуло  силы  к  проблеме  и  проделало  большую
работу.  В  эти  годы  были  опубликованы  собрания  его  сочинений
и  писем—укажем  на  издание,  вышедшее  под  редакцией
Ю.  М.  Стеклова  346,  рассчитанное  на  12  томов  (доведено  до  чет¬
вертого  тома).  Вышли  биографические  материалы  о  М.  Бакуни¬
не  под  редакцией  В.  Полонского  347  в  трех  томах:  уже  в  этом
издании  было  множество  писем,  но  этим  публикация  их  не
ограничилась,  переписка  Бакунина  обильно  представлена  в  «Ле¬
тописях  марксизма»,  «Каторге  и  ссылке»,  «Печати  и  револю-,
ции»,  «Былом»  и  других  изданиях,  из  которых  надо  отметить
книгу  А.  А.  Корнилова  348.  Появились  и  две  серьезные  моногра¬
фии—  В.  Полонского  и  Ю.  М.  Стеклова  349.  Оба  автора  указы*
 342  П.  Л.  J1  а  в  р  о  в.  Народники  —  пропагандисты  1873—1878  гt.  Изд.  2,  Л.,
1925  (изд.  1—СПб.,  1907);  Он  же.  Парижская  Коммуна  18-го  марта  1871  го¬
да.  Пг.,  1919;  Он  ж  е.  I.  Социальная  революция  и  задачи  нравственности.  II.
Старые  вопросы.  С  прим.  П.  Витязева.  Пг.,  1921.
 343  И.  С.  Книжник.  П.  Л.  Лавров.  Изд.  1.  Л.,  1925  (изд.  2  —  М.,  1930);
«Forward»  («Вперед»).  Сб.  статей,  посвященных  памяти  Петра  Лавровича
Лаврова.  Под  ред.  П.  Витязева.  Пг.—  М.,  1920;  В.  Н.  Нечаев.  Процесс
П.  Л.  Лаврова  1866  г.—  «Сборник  материалов  и  статей».  Редакция  журнала
«Исторический  архив»,  вып.  1.  М.,  1921;  Г.  Л  а  д  о  х  а.  Исторические  и  социо¬
логические  воззрения  П.  Л.  Лаврова.—  В  сб.:  «Русская  и  историческая  лите¬
ратура  в  классовом  освещении»,  т.  I.  М.,  1927.
 344  П.  Н.  Ткачев.  Избранные  произведения  на  социально-политические
темы,  т.  1—6.  М.,  1932—1937.
 345  Б.  Козьмин.  П.  Н.  Ткачев  и  революционное  движение  1860-х  годов.
М.,  1922.
 346  М.  А.  Бакунин.  Собрание  сочинений  и  писем.  1828—1876,  т.  1—4.
Под  ред.  и  с  прим.  Ю.  М.  Стеклова.  М.,  1934—1935.
 347  «Материалы  для  биографии  М.  Бакунина»,  т.  1—3.  Под  ред.  и  с  прим.
 В. 	Полонского.  М.—  Л.,  1923—1928.
 348  А.  А.  Корнилов.  Годы  странствий  Михаила  Бакунина.  М.—  Л.,  1925.
 349  В.  Полонский.  Михаил  Александрович  Бакунин.  Жизнь,  деятель¬
ность,  мышление.  Изд.  1.  М.,  1922  (Изд.  2  —  М.—  Л.,  1925);  Ю.  С  тек  л  о  в.
Михаил  Александрович  Бакунин.  Его  жизнь  и  деятельность.  1814—1876,  т.  1  —
 4. 	М.—Л.,  1926—1927.
 359

вали  на  большую  роль  М.  Бакунина  в  революционной  борьбе,
на  его  огромное  идейное  влияние  в  народническом  движении.
Однако  налицо  были  грубые  ошибки  и  преувеличения:  Стеклов
полагал,  что  в  учении  Бакунина  предвосхищалась  ни  более  ни
менее,  как  идея  Советской  власти.  Полонский  избежал  ошибок
этого  рода,  но,  дав  ряд  правильных  выводов,  все  же  преувели¬
чивал  общее  значение  Бакунина.  Ложные  попытки  поставить
бакунизм  в  ряд  идейных  предшественников  большевизма,  сде¬
лать  его  элементом  первооснов  ленинизма  отличали  концепции
тех  лет  и  делали  их  теоретически  несостоятельными.
 В  указанных  монографиях  было  собрано  огромнейшее  коли¬
чество  фактического  материала.  Но  самая  проблематика  русско¬
го  революционного  народничества  в  те  годы  не  была  еще  доста¬
точно  разработана,  и  деятельность  Бакунина,  Ткачева,  Лаврова
не  могла  быть  вписана  в  достаточно  изученный  «фон»  обще¬
ственного  движения  в  целом.  Тем  не  менее  указанные  работы
ценны  конкретным  материалом  и  до  сих  пор  не  потеряли  значе¬
ния.  Вышел  в  те  годы  и  ряд  популярных  книг350.
 Споры  о  Бакунине  занимали  довольно  значительное  место  в
дискуссиях  того  времени  и  носили  более  острый  характер,  чем
выступления  в  печати.
 Борьба  за  правильную  марксистскую  концепцию  революци¬
онного  народничества  не  сразу  увенчалась  успехом.  Покровский,
чьи  работы  имели  тогда  решающее  влияние,  считал  (как  и
 В. 	Полонский)  Бакунина  наиболее  крупным  революционером
доленинского  периода,  Ткачева  —  первым  русским  марксистом,
Лаврова  же  —  непоследовательным  революционным  эклектиком,
отчасти  усвоившим  консервативные  взгляды.  В  литературе  того
времени  высокая  оценка  деятельности  Бакунина  как  революци
онного  народника  была  общепринятой,  а  Ткачев  в  те  годь
довольно  единодушно  считался  предтечей  большевиков
(С.  И.  Мицкевич,  Б.  П.  Козьмин).  Лишь  Лавров  оценивался  раз¬
лично—  от  острой,  в  основном  отрицательной  характеристики
Покровского  до  более  высокой  его  оценки  как  революционера-
идеолога,  одного  из  представителей  революционной  теории  и
вместе  с  тем  практика  революционной  борьбы  (Б.  И.  Горев,
И.  С.  Книжник-Ветров).
 Прослеживая  общее  развитие  изучения  народников  в  совет¬
ской  исторической  науке,  отчетливо  можно  видеть  борьбу  двух
линий  —  народнической  и  марксистской  —  с  явным  и  все  возра¬
стающим  превалированием  марксистского  направления.  Вместе
с  тем  по  мере  усиления  культа  личности  Сталина  в  правильной
линии  стали  возникать  явные  перегибы,  понимание  народниче¬
 350  Б.  Горев.  М.  Бакунин.  Популярная  биография.  М.,  1926;  О  н  ж  е.
М.  А.  Бакунин.  Его  жизнь,  деятельность  и  учение.  М.,  1919;  В.  Полонский.
Бакунин.—  БСЭ,  т.  4,  1926.
 360

ства  стало  утрачивать  реальное  историческое  содержание,  по¬
степенно  входил  в  силу  тезис  о  народничестве  не  как  о  револю¬
ционно-демократической  крестьянской  идеологии,  а  как  о  «злей¬
шем  враге  марксизма»,  все  более  терялось  отличие  народниче¬
ства  революционного  от  либерального.  Ошибочная  тактика  ин¬
дивидуального  террора  непомерно  выпячивалась,  заслоняя  со¬
бою  объективно  революционное  значение  борьбы  народничества
против  самодержавия.  В  этих  условиях  развернулась  самая
крупная  историческая  дискуссия  тех  лет  —  о  «Народной  Воле»
(1930  г.).
 Ее  участники  ссылались  на  предшествующие  дискуссии  —
столкновение  С.  И.  Мицкевича  и  Н.  Н.  Батурина  в  1923  г.  по  во¬
просу  о  русских  «якобинцах»,  как  предшественниках  больше¬
визма,  и  спор  1928  г.  с  Стекловым,  утверждавшим,  что  Черны¬
шевский  является  основоположником  революционного  комму¬
низма  в  России.  В  обоих  случаях  речь  шла  о  взаимоотноше¬
нии  крестьянской  и  пролетарской  революционности.  Эти  дискус¬
сии  действительно  взаимно  связаны  друг  с  другом.
 Вопрос  о  непосредственной  преемственности  между  «якобин¬
цами»  60-х  годов  и  большевиками  был  поднят  в  статье  Мицке¬
вича.  Автор  относил  к  числу  непосредственных  предшественни¬
ков  большевиков  левое  крыло  русских  «шестидесятников»,  пред¬
ставленное  П.  Заичневским,  автором  прокламации  «Молодая
Россия»:  «...На  ней  лежит  печать  утопизма,  характерного  д.7^
того  времени...  Но  вместе  с  тем  в  ней  много  таких  лозунгов,  ко¬
торые  претворены  или  претворяются  в  жизнь  Октябрьской  ре¬
волюцией»,—  писал  Мицкевич.  Перечислив  лозунги,  автор  при¬
ходил  к  выводу:  «Все  это  идеи  Октябрьской  революции:  не
хватает  только  одного  —  пролетариата».  Мицкевич  восторженно
оценивал  деятельность  «якобинца»  Ткачева  и  приходил  к  выво¬
ду:  «...Русская  революция  в  значительной  степени  произошла  по
Ткачеву:  путем  захвата  власти  в  заранее  назначенный  срок
(25  октября)  революционной  партией,  организованной  по  прин¬
ципу  строгой  централизации  и  дисциплины,  и  эта  партия,  захва¬
тив  власть,  действует  во  многом  по  тому  методу,  который  реко¬
мендовал  Ткачев»351.  Идея  Советской  власти  и  диктатуры  про¬
летариата,  по  мнению  Мицкевича,  шли  от  «Молодой  России»  и
Ткачева.
 Против  концепции  Мицкевича  решительно  выступил  Бату¬
рин,  поддержанный  большинством  исследователей  352.  Исход
спора,  несмотря  на  то  что  Мицкевича  во  многом  поддержал
М.  Н.  Покровский,  уже  в  60-х  годах  XIX  в.  находивший  в  рус¬
 351  С.  И.  М  и  ц  к  е  в  и  ч.  Русские  якобинцы.—  «Пролетарская  революция»,
1923,  №  6-7,  стр.  8,  16.
 352  Н.  Батурин.  О  наследстве  «русских  якобинцев».—  «Пролетарская
революция»,  1924,  №  7;  С.  М  и  ц  к  е  в  и  ч.  К  вопросу  о  корнях  большевизма
(ответ  т.  Н.  Батурину).—  «Каторга  и  ссылка»,  1925,  кн.  3.
 361

ском  революционном  движении  «большевистское»  и  «меньше¬
вистское»  крылья  и  считавший  Ткачева  марксистом,  характерен
для  данного  историографического  периода.  Победа  в  этом  во¬
просе  была  на  стороне  Батурина,  более  вдумчиво  и  последова¬
тельно  представлявшего  марксистско-ленинское  направление.
 Дискуссия  о  «Народной  Воле»  далеко  превосходила  своим
размахом  предшествовавшие  дискуссии.  В  нее  были  втянуты  го¬
раздо  более  широкие  круги  историков,  вопросы  ставились  крайне
резко,  точки  зрения  на  историю  революционного  движения  ста¬
ли'  получать  острую  политическую  квалификацию.  В  это
время  начали  наклеиваться  политические  «ярлыки»  —  воззрения
И.  А.  Теодоровича  на  «Народную  Волю»  квалифицировали  как
«правый  уклон»  и  проявление  «кондратьевщины»  353.
 Дискуссия  протекала  накануне  50-летия  «Народной  Воли».
Начавшийся  в  Обществе  историков-марксистов  спор  был  пред¬
варен  появлением  дискуссионных  статей  в  «Правде»  и  «Извес¬
тиях»,  а  затем  перенесен  на  страницы  специальных  журналов  и
в  Общество  историков-марксистов  354.
 Начало  дискуссии  положила  статья  Теодоровича,  где  рево¬
люционное  народничество  было  объявлено  прямым  предшест¬
венником  большевизма  355.  Генезис  ленинизма  возводился  авто¬
ром  непосредственно  к  «Народной  Воле»,  многие  важнейшие
особенности  Октябрьской  революции  и  советского  строя,  до  «за¬
родышевого»  предвосхищения  идеи  диктатуры  пролетариата
включительно  356,  выводились  из  программных  документов  на¬
родовольцев.  Великое  историческое  значение  «Народной  Воли»,
писал  Теодорович,  «еще  в  том,  что  в  своей  борьбе  она  накопила
громадный  политический,  тактический  и  организационный  опыт,
который  умело  использовали,  соответственно  модифицировав
его,  революционные  марксисты»  357.  Теодорович  находил,  что
«народовольцам  не  чужда  была  в  зародышевой  форме»  идея
 353  «Дискуссия  о  „Народной  Воле“».  Стенограммы  докладов  В.  И.  Нев¬
ского,  И.  А.  Теодоровича,  И.  Л.  Татарова  и  прений  по  докладам,  с  приложе¬
нием  тезисов  Культпропа  ЦК  ВКП(б)  о  50-летии  «Народной  Воли».  М.,  1930,
стр.  114,  120,  154,  160,  167,  188.
 3554  Общество  историков-марксистов  посвятило  этому  вопросу  три  заседа¬
ния  в  январе  —  феврале  1930  г.  с  докладами  Невского  и  двумя  содокладами
Теодоровича  и  Татарова.  Невский  выступил  с  обособленной  точкой  зрения,
склоняясь  к  трактовке  революционных  народников  как  либералов.  Точку  зре¬
ния  Теодоровича  в  прениях  поддержали  Мицкевич  и  А.  Рындич.  Против  Тео¬
доровича  выступили:  Э.  Б.  Генкина,  В.  Малаховский,  Э.  Газганов,  М.  Поташ,
М.  Югов,  Г.  С.  Фридлянд,  П.  О.  Горин,  E.  М.  Ярославский;  М.  Н.  Покров¬
ский  в  прениях  не  выступал.
 355  И.  А.  Теодорович.  Историческое  значение  партии  «Народной  Во¬
ли».—  «Каторга  и  ссылка»,  1929,  №  8-9.
 356  Теодорович  полагал,  что  «кое-какие  неясные,  совершенно  зародышевые
указания  на  гегемонию  пролетариата  у  народовольцев  можно  найти,  но  от
ясного  понимания  этой  идеи  они  были  далеки»  (там  же,  стр.  12).
 357  Там  же,  стр.  32.
 362

«...единого,  планового,  коллективного  производства,  руководи-
мого  из  единого  центра»  358.  Для  осуществления  этой  идеи  «...они
и  хотели  завладеть  государственной  машиной.  Этот  момент
сближал  Маркса  и  народовольцев».  Идея  государства  Советов,
съезда  Советов  и  союзного  правительства,  необходимость  «пере¬
ходного  периода»,  «военного  коммунизма»  и  даже  нэпа  —  все
это  якобы  имелось  у  народовольцев.  По  вопросу  об  отношении  к
проблеме  стихийности  и  сознательности  взгляд  народовольцев,
по  мнению  Теодоровича,  «приближается  к  взглядам  Ленина».
В  вопросе  о  роли  и  политике  революционной  партии  также  яко¬
бы  имело  место  «форменное  предвосхищение  идеи  Ленина»,
правда,  с  той  оговоркой,  что  вместо  понятия  народ  надо  было
поставить  термин  «пролетариат»  359.
 В  своих  выводах  Теодорович  оперировал  понятиями  «про
летария-отца»,  рвавшегося  из  города  обратно  в  деревню,  и  «про-
летария-сына»,  выработавшего  «совсем  иное  отношение  к  фаб¬
рике  и  заводу»  360.  Теодорович  полагал,  что  партия  «Народной
Воли»  наиболее  последовательно,  наиболее  революционно  отра¬
жала  интересы  пауперизированного  товаропроизводителя  и  «про-
летария-отца».  В  другом  месте  Теодорович  писал:  «...бабувизм
и  народовольство  были  подлинной  идеологией  не  пролетария-
сына,  а  пролетария-отца  и  разоренного,  истекающего  кровью
мелкого  товаропроизводителя,  желавших  сломать  позвоночник
нарождавшемуся  капитализму»361.  Теодорович  резко  выступал*
против  Покровского,  многократно  возвращаясь  к  ошибкам  его
трактовки  «Народной  Воли»  как  буржуазно-либерального  те¬
чения,  к  недооценке  им  революционного  народничества.  Ряд
учеников  Покровского  (П.  О.  Горин  и  др.)  выступил  на  дискус¬
сии  в  его  защиту.  Однако  не  подлежало  сомнению,  что  критика
концепции  Покровского  разрастается  и  приобретает  все  более
широкий  характер.
 В  процессе  дискуссии  первоначальные  позиции  Теодоровича
несколько  изменились.  В  своем  содокладе  он  уже  не  защищал
свои  прежние  выводы,  подчеркивая,  что  не  считает  «социализм
народовольцев  научным,  пролетарским».  Он  говорил:  «Но  я,
вслед  за  своим  учителем  Лениным,  различаю  в  непролетарском
социализме,  во-первых,  социализм  мелкобуржуазный,  мещан¬
ский  и,  во-вторых,  критически-утопический,  крестьянский»  362.
 358  Там  же,  стр.  21.
 359  Там  же,  стр.  21,  41,  42,  46.
 360  Там  же,  стр.  24,  32.
 361  Там  же,  стр.  32.
 362  «Дискуссия  о  „Народной  Воле“»,  стр.  35.  Теодорович  так  резюмировал
свою  позицию  в  содокладе  на  дискуссии: 	«Если 	опыт 	мелких 	производителей
 помог  рабочему  классу  прийти  к  идее  социалистической  революции  вообще, 	то
 этот  же  опыт  дал  мелкому  производителю  возможность  первым  додуматься  до
идеи  захвата  власти  как  предпосылки  социалистической  революции»  (там  же,
стр.  40). 	#
 363

Однако  Теодорович  не  отказался  открыто  от  прежних  ошибоч¬
ных  выводов  и  дискуссия  сосредоточилась  на  статье  в  «Каторге
и  ссылке»,  а  не  на  содокладе  Теодоровича.
 Выводы  дискуссии  363  подчеркивали  ее  политическое  значе¬
ние  и  давали  соответствующие  квалификации  ее  участникам.
Тезисы  о  «Народной  Воле»  отдела  культуры  и  пропаганды  ЦК
ВКП(б)  отмечали,  что  оценка  народовольческого  «наследства»
имеет  в  современных  условиях  актуальное  значение  и  связана
с  борьбою  за  правильное  понимание  взаимоотношений  пролета¬
риата  и  крестьянства.  Тезисы  осуждали  меньшевистскую  недо¬
оценку  революционного  народничества  как  революционно-демо¬
кратического  движения.  Осуждалось  и  преувеличение  подлинной
роли  народничества,  трактовка  его  как  родоначальника  больше'
визма,  что  рассматривалось  как  намерение  «...видеть  в  нашей
революции  только  мелкобуржуазное  начало»  364.  Подчеркивалась
важность  правильной  постановки  вопроса  об  отношении  социа¬
лизма  пролетарского  к  социализму  мелкобуржуазному,  кресть¬
янскому.  Этого  особенно  требовал  начавшийся  процесс  коллек¬
тивизации  деревни  и  ликвидации  кулачества  как  класса  на  базе
сплошной  коллективизации,  когда  в  строительство  социализма
вовлекались  широкие  бедняцко-середняцкие  массы  крестьянства.
В  этих  условиях  попытки  смазать  различие  между  научным  и
утопическим  социализмом,  как  указывалось  в  тезисах,  «ведет  к
возрождению  старой  народнической  теории  о  том,  что  крестьян¬
ство  самостоятельным  путем,  „самотеком“  идет  к  социализ¬
му»  365.
 Изучение  разночинского,  революционно-демократического
движения  в  России  сильно  продвинулось  в  период  1917  по  сере¬
дину  30-х  годов  и  в  результате  накопилось  множество  материалов.
В  области  исследования  тех  начальных  форм  третьего  периода
русского  революционного  движения,  которые  падают  на  XIX  в.,
аналогичный  процесс  протекал  далеко  не  столь  интенсивно.  Про¬
летарский  период,  особенно  взятый  в  своей  ведущей,  центральной
теме  —  истории  Великой  Октябрьской  социалистической  револю¬
ции,  революции  1905  г.,  рабочего  движения,  был,  разумеется,
в  центре  внимания  историков.  Но  и  такие  темы,  как  группа  «Ос¬
вобождение  труда»  366  и  ранние  марксистские  организации,  также
привлекали  к  себе  внимание  исследователей.  Отличительной  ис¬
 363  Составленные  Татаровым  положения  о  «Народной  Воле»,  одобренные
Секцией  истории  ВКП(б)  и  ленинизма  Общества  историков-марксистов,  легли
в  основу  тезисов,  принятых  Культпропом  ЦК  ВКП(б).  Они  были  опублико¬
ваны  в  «Правде»  9  апреля  1930  г.  под  названием  «Тезисы  к  50-летню  „Народ¬
ной  Воли“  (Отдел  культуры  и  пропаганды  ЦК  ВКП(б))».
 364  «Дискуссия  о  „Народной  Воле“»,  стр.  204.
 365  Там  же,  стр.  205.
 366  В  1923  г.,  к  сорокалетию  группы  «Освобождение  труда»,  было  опубли¬
ковано  специальное  постановление  ЦК  РКП  (б)  о  праздновании  юбилея.
 364

ториографической  чертой  было  то,  что  именно  историки-марк¬
систы  взяли  на  себя  разработку  этих  вопросов,  по  которым  ранее
почти  не  было  специальной  литературы,  а  теперь  выделенных  как
особые  и  важные  исследовательские  темы.
 В  1922  г.  Ленин  написал  свою  работу  «Несколько  слов  о
Н.  Е.  Федосееве»,  в  которой  дал  высокую  оценку  «этого  необык¬
новенно  талантливого  и  необыкновенно  преданного  своему  делу
революционера»  367.
 В  ходе  развернувшихся  изысканий  происходило  значитель¬
ное  накопление  материалов.  Появились  ценные  документальные
сборники,  посвященные  группе  «Овобождение  труда»  368.  Отдель¬
ные  публикации  архивных  материалов  были  напечатаны  в  жур¬
налах  «Пролетарская  революция»  и  «Красная  летопись»  369.
Ряд  архивных  данных  увидел  свет  во  втором  томе  «Историко-
революционного  сборника»  37°.
 В  изучении  группы  «Освобождение  труда»  наметились  в  то
время  два  направления.  Первое,  возглавляемое  Невским,  осо¬
бенно  много  занимавшимся  данной  темой,  рассматривало  груп¬
пу  «Освобождение  труда»  как  родоначальницу  революционного
марксизма  в  России,  первичную  ступень  в  истории  партии.  Ин¬
терес  к  новым  архивным  материалам  и  широкое  использование
вновь  обнаруженных  фактических  данных  характерны  для  этого
направления.  Объемистый  том,  содержавший  ряд  исследова¬
тельских  статей,  и  обширные  главы,  посвященные  группе  «Осво¬
бождение  труда»  в  первом  томе  «Очерков  по  истории  Россий¬
ской  Коммунистической  партии»  Невского371,  являются  основ¬
ным  историографическим  памятником  этой  концепции.  Ей  свой¬
ственна  была  не  только  некоторая  «фактографичность»,  но  и
элементы  апологетики,  некритическое  превознесение  роли  Пле¬
ханова  и  недостаточность  анализа.  К  этому  же  направлению
тяготеет  вышедшая  ранее  книга  Д.  Б.  Рязанова  372.  При  всем
 367  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  45,  стр.  325.
 368  Вышли  в  свет  шесть  сборников:  «Группа  „Освобождение  труда“  (из
архивов  Г.  В.  Плеханова,  В.  И.  Засулич  и  Л.  Г.  Дейча)».  М.—  Л.,  1924—1928;
«Переписка  Г.  В.  Плеханова  и  П.  Б.  Аксельрода»,  т.  1—2.  М.,  1925—1926;  до¬
полнением  к  данному‘изданию  является  «Переписка  Г.  В.  Плеханова,  П.  Б.  Ак¬
сельрода  и  В.  И.  Засулич  с  Л.  Иогихесом  (Грозовским,  Тышкой)  1891—
1892  гг.»  —  «Пролетарская  революция»,  1928,  №  11-12.
 369  В.  Быстрянский  опубликовал  «Материалы  о  группе  „Освобождение
труда“»  в  журнале  «Красная  летопись»  (1923,  №  8);  в  журнале  «Пролетар¬
ская  революция»  архивные  материалы  о  группе  публиковал  Л.  Г.  Дейч
(Л.  Дейч.  К  возникновению  группы  «Освобождение  труда»  (по  материалам
из  архива  Г.  В.  Плеханова).—  «Пролетарская  революция»,  1923,  №  4).
 370  «Историко-революционный  сборник».  Под  ред.  В.  И.  Невского.  Т.  2.
Группа  «Освобождение  труда».  Л.,  1924.
 371  В.  И.  Невский.  Очерки  по  истории  Российской  Коммунистической
партии,  ч.  1.  Пг.,  1923.
 372  Д.  Рязанов.  Г.  В.  Плеханов  и  группа  «Освобождение  труда»
Изд.  3.  М.,  1918  (изд.  1  —  М  ,  1902). 	·
 365

этом  разработка  вопроса  все  же  явилась  историографическим
вкладом  в  изучение  ранее  почти  не  исследованной  темы.
 К  45-летнему  юбилею  группы  (1928  г.)  наметилось  и  другое
направление,  представленное  В.  Рахметовым,  Ф.  Быстрых  и  дру¬
гими  и  сосредоточенное  преимущественно  на  критике  группы  в  ее
меньшевистских  тенденциях  373.  Это  несколько  одностороннее  на¬
правление  умаляло  значение  группы  «Освобождение  труда».
Доклад  Рахметова  был  вынесен  на  Первую  всесоюзную  конфе¬
ренцию  историков-марксистов,  и  эта  концепция  на  некоторое
время  получила  господствующее  значение.
 К  50-летнему  юбилею  группы  (1933)  наметилось  более  углуб¬
ленное  понимание  темы,  основной  чертой  которого  стало  изуче¬
ние  ленинского  наследия.  Характерна  для  этого  сдвига  новая
работа  Невского  374.  Поиски  ленинского  разрешения  вопроса,
учета  положительного  значения  группы  при  одновременном  ана¬
лизе  ее  слабых  и  сильных  сторон  отмечают  этот  новый  этап  ра¬
боты.  Но  все  же  основное  положение  Ленина  о  том,  что  «группа
„Освобождение  труда“  лишь  теоретически  основала  социал-де¬
мократию  и  сделала  первый  шаг  навстречу  рабочему  движе¬
нию»375,  еще  не  было  глубоко  осознано  как  исследовательская
задача  и  не  получило  реализации  в  исследованиях.
 С  изучением  группы  «Освобождение  труда»  тесно  связано  ис¬
следование  наследия  Плеханова,  которое  также  развивалось  в
это  время,  выдвигая  различные  решения.  Меньшевистская
(весьма  объемистая)  апологетическая  работа  В.  Ваганяна  об
основателе  группы  Плеханове  превозносила  его  значение,  лож¬
но  противопоставляя  его  Ленину.  Группа  молодых  исследова¬
телей,  борясь  с  меньшевистской  концепцией,  искала  более  пра¬
вильных  путей  в  изучении  сложной  темы  (Э.  Газганов,  В.  Кир-
потин  и  др.)·  Наиболее  крупной  была,  также  не  свободная  от
меньшевистского  воздействия,  работа  С.  Я.  Вольфсона  376.  Из
специальных  тем  разрабатывались  проблемы  формирования  ми¬
ровоззрения  Плеханова,  его  исторические  и  экономические  взгля¬
ды,  взаимоотношения  с  группой  Благоева  377.
 373  В.  Рахметов.  К  вопросу  о  меньшевистских  тенденциях  в  группе
«Освобождение  труда»  (К  ее  45-летнему  юбилею).—«Пролетарская  револю¬
ция»,  1928,  №  9;  Он  ж  е.  О  происхождении  меньшевистской  концепции  рус¬
ского  исторического  процесса  (Доклад  на  I  Всесоюзной  конференции  истори¬
ков-марксистов).—  «Труды  Первой  всесоюзной  конференции  историков-марк¬
систов»,  т.  1.  М.,  1930;  Ф.  Быстрых.  Об  аграрной  программе  группы  «Осво¬
бождение  труда»  (К  вопросу  о  зарождении  меньшевизма  в  аграрно-крестьян¬
ском  вопросе).—  «Пролетарская  революция»,  1929,  №  5.
 374  В.  И.  Невский.  Ленин  о  группе  «Освобождение  труда»  (Пятьдесят
лет—  1883—1933).—  «Книга  и  пролетарская  революция»,  1933,  №  И.
 375  В. 	И. 	Л  е  и  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  25, 	стр.  132
 376  С. 	Я. 	Вольф  сон.  Плеханов.  Изд. 	2.  Минск,  1925  (изд.  1  — 	Минск,
 1924).  Ранее  вышла  в  свет  популярная  брошюра  того  же  автора
«Великий 	социалист.  Краткий  очерк  жизни 	Г.  В.  Плеханова».  Минск,  1922.
 377  В. 	Р. 	Чернышев  Г.  В.  Плеханов 	как  экономист.—  «Вестник 	Социа-
 366

В  эти  же  годы  началась  публикация  многотомного  собрания
сочинений  Плеханова,  оставшаяся,  однако,  незавершенной.
Публиковались  материалы  для  биографии  Плеханова,  воспоми¬
нания,  переписка,  данные  правительственного  надзора  378.  Уси¬
ление  атмосферы  культа  личности  Сталина  не  благоприятство¬
вало  исследованию  темы  о  Плеханове  и  ее  разработка  к  началу
30-х  годов  стала  замирать.
 Оживление  исследовательской  работы  о  ранних  социал-де¬
мократических  кружках  сопровождалось  выходом  в  свет  специ¬
ального  документального  сборника  «От  группы  Благоева  к
„Союзу  борьбы“»  379.  Был  издан  довольно  обширный  круг  мему¬
аров,  освещавших  деятельность  первых  марксистских  кружков
(М.  И.  Бруснева,  Н.  К.  Крупской,  Н.  А.  Семашко,  В.  Д.  Перази-
ча,  С.  И.  Мицкевича,  А.  К.  Петрова,  А.  М.  Стопани,  П.  Л.  Тучап-
ского,  М.  Зеликмана,  В.  Д.  Бонч-Бруевича,  И.  X.  Лалаянпа,
М.  Лебедевой  (Точисской)  и  др.).  Многочисленные  статьи  в
журналах  «Пролетарская  революция»,  «Летопись  революции»,
«Каторга  и  ссылка»,  «Красная  летопись»  освещали  отдельные
эпизоды  местных  организаций.  Группа  Благоева,  кружок  Федо¬
сеева  380  и  польский  «Пролетариат»  (связанный  с  биографией
Ф.  Э.  Дзержинского)  имели  несколько  более  обширную  литера¬
туру,  чем  другие  организации.  Однако  к  концу  периода  несом¬
ненно  замирание  и  этой  исследовательской  линии.  Изучение  ис¬
торико-революционных  проблем  несравненно  выросло  и  разв^
лось  по  сравнению  с  дооктябрьским  периодом,  когда  эта  область
отечественной  истории  особенно  испытывала  гнет  царских  за¬
претов,  недоступность  архивов  и  преобладание  в  литературе  вра
ждебных  марксизму  концепций.
 Развитие  советской  историографии  русского  революционного
движения  характеризуется  прежде  всего  значительным  ростом
марксистского  исследования  и  его  крупными  завоеваниями,  не¬
 лнстической  академии»,  1923,  кн.  6;  Эм.  Газганов.  Исторические  взгляды
Г.  В.  Плеханова  (Опыт  характеристики).—  «Историк-марксист»,  1928,  т.  7;
Н.  Сергиевский.  Плеханов  и  группа  Благоева.—  «Пролетарская  револю¬
ция»,  1928,  X?  8;  В.  К  и  р  п  о  т  и  н.  Первая  ступень  теоретической  эволюции
Плеханова  и  переход  его  к  марксизму.—  «Проблемы  марксизма»,  1931,  №  5-6.
 373  Г.  В.  П  л  е  х  а  и  о  в.  Сочинения,  т.  1—24.  М.—  Л.,  1923—1927;  Г.  В.  П  л  е-
 ханов.  Литературное  наследие,  сб.  1—8.  М.,  1934—194С;  Л.  Г.  Дейч.  Пле
 ханов.  Материалы  для  биографии,  вып.  1.  От  народничества  к  марксизму.  М.,
 1922;  О.  В.  Аптекман.  Георгий  Валентинович  Плеханов.  Из  личных  вос¬
 поминании.  Л.,  1924;  «Доклад  гр.  Лорис-Меликова  Александру  III  о  Плеха¬
 нове».—  «Летопись  марксизма»,  1927,  №  4  и  др.
 379  «От  группы  Благоева  к  „Союзу  борьбы“  (1886—1894  гг.)».  Ростов-на-
Дону,  1927.
 380  Д.  Благое  в.  Мои  воспоминания.  М.—Л.,  1928;  Н.  Л.  Сергиев¬
ский.  Партия  русских  социал-демократов.  Группа  Благоева.  М.—  Л.,  1929;
«Федосеев  Николай  Евграфович.  Один  из  пионеров  революционного  марксиз¬
ма  в  Росси«».  Сб.  воспоминании.  М.—  Г^.,  1923.
 367

смотря  на  многие  слабости,  ошибки  и  противоречия,  через  кото¬
рые  проходила  исследовательская  мысль.
 Ленинская  проблематика,  выдвинутая  и  определившаяся
еще  до  Октября,  получила  по  ряду  важнейших  тем  сильное  про¬
движение.  Марксистская  историческая  наука  пошла  в  атаку  на
буржуазные  и  мелкобуржуазные  концепции  истории  «общест¬
венной  мысли»,  все  более  и  более  утверждая  марксистское  по¬
нимание  истории  революционного  движения.  Вместе  с  тем  несом¬
ненно  некоторое  замирание  в  первой  половине  30-х  годов  в
исследовании  этой  темы,  связанное  с  культом  личности,  и  внед¬
рение  ряда  вытекавших  отсюда  же  ошибочных  субъективистс¬
ких  догматических  положений.  Это  создавало  серьезные  про¬
тиворечия  в  процессе  научного  развития.
 С  победой  Октября  революционное  движение  становится  од¬
ной  из  оживленных  областей  изучения.  Вклад  первого  историо¬
графического  периода  в  общее  дело  исследования  революцион¬
ного  прошлого  нашей  страны  несомненен  и  весьма  значителен.
Проведенная  историками  работа  накопила  множество  ценных  ма¬
териалов  и  выводов,  ставших  важным  составным  элементом
общей  марксистско-ленинской  концепции  отечественной  истории
н  творчески  использованных  последующим  развитием  советской
исторической  науки.
 4. 	ИЗУЧЕНИЕ  ИСТОРИИ  ИМПЕРИАЛИЗМА  В  РОССИИ
 Проблема  российского  империализма
 Актуальность  вопросов  истории  империализма  в  России,  их
тесная  связь  с  проблемами  истории  Октябрьской  революции,
с  теорией  и  перспективами  социалистического  строительства  в
Советской  стране  выдвинули  ряд  аспектов  темы  в  центр  острых
творческих  дискуссий.  Борьба  мнений  вокруг  различных  точек
зрения  способствовала  развитию  исследовательской  разработ¬
ки  ряда  вопросов,  идейному  росту  кадров  и  утверждению  ле¬
нинской  концепции  империализма  в  советской  исторической  на¬
уке.
 М.  Н.  Покровский  не  сразу  пришел  к  пониманию  ленинской
теории  империализма  и  творческому  применению  ее  к  анализу
конкретных  проблем  империалистической  эпохи381.  К  тому
времени,  когда  1^И.  Ленин  создал  «Империализм,  как  высшая
стадия  капитализма»,  у  ПикривекОГо  уже  сложилась  своеоб¬
разная  трактовка  империализма,  отличавшаяся  от  общеприня¬
того  тогда  в  марксистских  кругах  доленинского  понимания  им¬
 381  Подробнее  см.:  «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  III,
Iл.  III.
 368

периализма,  изложенного  в  книге  Р.  Гильфердинга  «Финансо¬
вый  капитал».
 Поскольку  в  оправдание  своего  падения  К.  Каутский  ссы¬
лался  на  результаты  анализа  империалистической  стадии  раз¬
вития  капитализма  «теоретиками»  II  Интернационала,  Покров¬
ский  высмеял  и  откинул  этот  анализ  в  целом  так  же  как  и  связь
первой  мировой  войны-е-  империалистиче£кои~сгадйен  развитая
капитализма^  Главным  виновником  войны  Покровский  считал  не
империалистическую  буржуазию,  а  наиболее  консервативные,
землевладельческие  хруйпБГГкадиталцстических  государств.  От¬
сюда  вытекало,  что  именно  царизм»  -представлявший  интересы
наиболее  реакционных  кругов  российского  дворянства,  являлся
главным  виновником  мировой  воины.  Таковы  основные  положе¬
ния  реферата  Покровского  «Виновники  войны»,  прочитанного  им
в  мае  1915  г.  в  парижском  клубе  интернационалистов  и  напеча¬
танного  в  1918  г.382  В  авторском  предисловии  к  реферату  Пок¬
ровский  указывал,  что  мысль  о  связи  «финансового  капитала»
с  социалистической  революцией  выросла  из  теории,  «сложившей¬
ся  на  почве  „мирного“  экономического  развития  последней  чет¬
верти  XIX  века»  и  «тот  факт,  что  социальная  революция  началась
в  наиболее  экономически  отсталой  из  воюющих  стран,  как  будто,
однако  же,  свидетельствует  против  этой  теории»  383.  На  этих  же
позициях  остался  Покровский  в  последующих  своих  работах,
написанных  в  первой  половине  20-х  годов  384. 	1
 •  Между  тем  работа  Р.  Гильфердинга  '«Финансовый  капитал»
пользовалась  в  то  время  среди  советских  экономистов  и  исто¬
риков  большой  популярностью;  в  1923  г.  она  вышла  уже  чет¬
вертым  изданием.  В.  И.  Ленин  дал  ей  в  общем  положительную
оценку,  но  он  обращал  внимание  и  на  существенные  отрица¬
тельные  стороны  этой  книги,  выделяя  прежде  всего  известную
склонность  автора  к  примирению  марксизма  с  оппортунизмом,
а  также  и  на  серьезные  теоретические  ошибки.  Наиболее  важ¬
ными  из  них  были:  отступление  от  марксизма  в  теории  стоимо¬
сти  и  денег;  почти  полное  игнорирование  значения  раздела  ми¬
ра;  отказ  от  определения  связи  финансового  капитала  с  пара¬
зитизмом  и  империализма  с  оппортунизмом  385.
 Гильфердинг  пренебрег  важнейшим  принципом  марксист¬
ской  экономической  теории  —  положением  о  преобладающей  ро¬
ли  производства  среди  взаимосвязанных  и  взаимодействующих
сторон  экономической  жизни  общества.  Это  отразилось  на  по-
 382  М.  Н.  Покровский.  «Виновники  войны».—  В  кн.:  М.  Н.  Покров¬
ский.  Внешняя  политика.  Сб.  статей  (1914—1917).  [М.],  1918.
 383  Там  же,  стр.  162  (Введение).
 384  М.  Покровский.  Очерки  русского  революционного  движения  XIX—
XX  вв.  М.,  1924.
 385  В.  И.  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  26,  стр.  90;  т.  27,  стр.  309;  т.  23.
стр.  308—309. 	·
 24  Очерки  историографии,  т.  IV 	369

нимании  вопроса  о  взаимоотношении  банков  и  промышленно¬
сти  в  процессе  образования  финансового  капитала  и  на  опреде¬
лении  понятия  финансового  капитала.  Эти  отношения  Гильфер-
динг  трактует  как  господство  банков  над  промышленностью,  а
финансовый  капитал  —  как  капитал,  находящийся  в  распоряже¬
нии  банков  и  применяемый  промышленниками.  В.  И.  Ленин
специально  подчеркнул  неполноту  определения  Гильфердинга,
поскольку  в  нем  отсутствует  один  из  самых  важных  моментов,
а  именно  —  рост  концентрации  производства  и  капитала,  при¬
ведший  к  монополии;  с  другой  стороны,  в  своем  определении
финансового  капитала  Ленин  говорит  о  слиянии  или  сращива¬
нии  банков  с  промышленностью,  а  не  об  установлении  господ¬
ства  банков  над  промышленностью  386.
 В  20-х  годах  важнейшие  ошибки  «Финансового  капитала»
еще  не  были  достаточно  уяснены  историками  и  экономистами.
Это  видно  при  знакомстве  с  исследованиями  целой  группы  со¬
ветских  историков  первого  поколения:  гильфердинговская  кон¬
цепция  финансового  капитала  в  известной  мере  определила  ме¬
тодологию  и  итоговые  выводы  их  исследований.  В  наиболее
полном  виде  это  сказалось  в  работах  Н.  Н.  Ванага  и  С.  Л.  Рони-
на  387.
 Оба  автора  пришли  к  выводу  о  существовании  в  России  сис¬
темы  финансового  капитала  и,  таким  образом,  по  существу
отвергали  взгляды  меньшевистских  историков,  отрицавших  на¬
личие  даже  элементов  развития  финансового  капитала  в  Рос¬
сии.  Это  было  шагом  вперед  и  по  сравнению  с  работами  По
кровского  388.  гОднако  ведущую  роль  в  процессе  формирования
финансового  капитала  в  России  Ванаг  и  Ронин  отводили  ино¬
странному  капиталу,  а  в  трактовке  вопроса  о  взаимоотношени¬
ях  банков  с  промышленностью  следовали  за  Гильфердингом.
Международный  банковский  капитал  подчинил  русскую  про¬
мышленность  через  русские  акционерные  коммерческие  банки  —
такова  суть  их  точки  зрения  389,  обоснованная  только  количе¬
ственными  данными  о  притоке  иностранных  капиталов  в  народ¬
ное  хозяйство  дореволюционной  России.  В  литературе  того
времени  данная  концепция  получила  наименование  «денациона-,
лизации»  русского  капитализма.
 386  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  27,  стр.  343.
 387  Н.  Вана  г.  Финансовый  капитал  в  России  накануне  мировой  войны.
Опыт  историко-экономического  исследования  системы  финансового  капитала
в  России.  М.,  1925;  С.  Ронин.  Иностранный  капитал  и  русские  банки.  К  во¬
просу  о  финансовом  капитале  в  России.  М.,  1926.
 383  Ванаг,  один  из  первых  учеников  Покровского  по  Институту  красной
профессуры,  выступил  с  критикой  представлений  Покровсксго  об  империализ¬
ме  в  России,  изложенных  в  «Очерках  русского  революционного  движения».
 389  Н.  Вана  г.  Финансовый  капитал  в  России  накануне  мировой  войны,
стр.  25;  С.  Рони  н.  Иностранный  капитал  и  русские  банки,  стр.  104—105.
 370

Характер  приведенного  авторами  фактического  материала
(данные  об  удельном  весе  иностранных  капиталовложений  в
промышленность  и  банки)  и  его  истолкование  явились  основой
и  для  более  широких  обобщений  относительно  особенностей
российского  монополистического  капитализма.  «С  истемы
русского  финансового  капитализма  не  существовало»,  —  писал
в  предисловии  к  книге  Ронина  Л.  Н.  Крицман.  «Сращивание
монополий  банковского  и  монополий  промышленного  капита¬
ла  было  в  России  в  основном  сращиванием  иностранного
капитала  с  иностранным,  т.  е.  происходило  не  создание  системы
русского  финансового  капитала,  а  расширение  сферы
эксплуатации  иност  рТнного  ф  и  н  а  н  с  о  в  о  го*  капи¬
тала».  «В  итоге  —  вместо  системы  русского  финансового  ка¬
питала  мы  имели  на  территории  России  части  трех  могущест¬
венных  систем  финансового  капитализма  —  французской,  герман¬
ской,  английской  (из  которых  две,  французская  и  английская,
стали,  как  известно,  ко  времени  войны  частями  мощной  коа¬
лиции  „согласия“)»  390.
 В  том  же  предисловии  Крицман  сформулировал  и  положе¬
ние  о  невозможности  сращивания  государственного  аппарата
царизма  с  капиталистическими  монополиями,  как  социально
неоднородными  компонентами.  Он  заключал  отсюда,  что  в  Рос¬
сии  имело  место  лишь  одностороннее  подчинение  аппарата  ца^
ризма  капиталистическим  монополиям,  в  которых  безраздельно
господствовал  иностранный  капитал391..Крицман,  таким  обра¬
зом,  вплотную  подошел  к  квалификации  политической  зависи¬
мости  России  от  западноевропейских  держав.  В  историко-эко¬
номической  литературе  так^я^квалификация  появилась  в  мо¬
нографии  М.  Гольмана  392.  Гольман  не  отрицал,  что  уровень
«туземного»  накопления  в  России  был  достаточно  высок.  Од¬
нако  попытки  эмансипации  русского  «дочернего»  империализ¬
ма  разбивались  о  монополизацию  русской  банковой  системы
иностранным  капиталам,-^  указав  долее,  что  инострапньт~ка-
питаЛ  стремился  использовать  свое  командное  положение  для
превращения  России  в  экономический  придаток  западноевро¬
пейских  стран,  в  рынок  сбыта  их  товаров,  Гольман  делал  вы¬
вод  о  «дочернем»  происхождении  русского  империализма
и  определял  положение  России  в  мировой  империалистической
системе  как  положение  полуколониальной  страны.
 390  Л.  Крицман.  Предисловие.—В  кн.:  С.  Р  о  н  и  н.  Иностранный  капи¬
тал  и  русские  банки,  стр.  IV—V.
 391  Там  же.
 392  М.  Гольма  н.  Русский  империализм.  Очерк  развития  монополистиче¬
ского  капитализма  в  России,  ч.  1—2.  Л.,  1927;  О  и  ж  е.  Русский  империализм
(Краткий  очерк  развития  монополистического  капитализма  в  России  до  миро¬
вой  войны).  Опыт  пособия  для  вузов  и  рабфаков.  С  предисл.  проф.  С.  Г.  Стру-
милина.  Изд.  2,  переем,  и  сокр.  Минск,  1929.
 371 	24*

.  Так  оформилась  система  взглядов  на  характер  русского
империализма,  как  слабого,  недоразвитого,  полностью  зависи¬
мого  от  империалистических  держав  Западной  Европы.  В  сво¬
ем  законченном  в  иде^эха^иетем  а  в  зг;гщщв  пред  ста  влял!Гс  об  ой,
таким  образом,  коншшнию  «денационализации»  российского
капитализма,  разработанную  в  середине  20-х  годов  Ванагом  и
Рониным,  доведенную  до  выводов  об  отсутствии  собственно
российского  империализма,  его  «дочернем»  характере  (допол¬
нение  Крицмана)  и  о  полуколониальном  положении  России  в
системе  западноевропейских  держав  (дополнение  Гольмана).
 В  условиях  ожесточенной  классовой  борьбы,  разгоревшейся
в  стране  в  связи  с  проведением  индустриализации  и  коллекти¬
визации,  выводы  из  концепции  «денационализации»  русского
капитализма  приобретали  важное  политическое  содержание,
ибо  вопросы  об  уровне  развития  и  зрелости  русского  капитализ¬
ма  неразрывно  связаны  с  оценкой  характера  Октябрьской  ре¬
волюции  и  перспектив  социалистического  строительства  в  СССР.
На  эту  связь  прямо  было  указано  в  программе  Коминтерна,
которая  была  принята  на  VI  конгрессе  (август  1928  г.).
 Программа  выделяла  3  основных  типа  стран  с  различными
ступенями  зрелости  капитализма  и  соответственно  —  с  различ¬
ными  условиями  и  путями  перехода  к  диктатуре  пролетариата.
К  первому  типу  были  отнесены  страны  с  высоким  уровнем  раз¬
вития  капитализма,  ко  второму  —  со  среднеразвитым  капита¬
лизмом,  к  третьему  —  колониальные  и  полуколониальные  стра¬
ны.  В  странах  первых  двух  типов  имеются  предпосылки  для
успешного  самостоятельного  социалистического  строительства,
в  странах  же  третьего  типа  их  нет.  Поэтому  переход  к  дикта¬
туре  пролетариата  в  колониальных  и  полуколониальных  стра¬
нах,  в  экономике  которых  преобладают  средневековые  отноше¬
ния,  возможен  лишь  в  результате  целого  периода  перерастания
буржуазно-демократической  революции  в  революцию  социали¬
стическую,  а  успешное  социалистическое  строительство  —  лишь
при  условии  прямой  поддержки  со  стороны  стран  пролетарской
диктатуры  393.
 Выводы  сторонников  «денационализации»  русского  капита¬
лизма,  относивших  дореволюционную  Россию  к  разряду  стран
колониального  или  полуколониального  типа,  перекликались  с
утверждениями  антипартийных  группировок  о  незрелости  Рос¬
сии  для  успешного  в  условиях  капиталистического  окружения
социалистического  строительства.  Обсуждение  проблем  россий¬
ского  империализма  сомкнулось  с  самыми  животрепещущими
вопросами  практики  социалистического  строительства  и  внут¬
рипартийной  борьбы.
 393  «Коммунистический  Интернационал  в  документах».  Решения,  тезись
и  воззвания  конгрессов  Коминтерна  и  пленумов  ИККИ.  1919—1932.  Под  ред
Бела  Куна.  М.,  1933,  стр.  29—30.
 372

Сразу  же  после  публикации  работ  Ванага  и  Ронина  Покров¬
ский  стал  ревностным  пропагандистом  их  взглядов.  Он  объявил
эти  выводы,  вполне  согласовывавшиеся  с  его  представлениями
об  экономической  незрелости  России  для  социалистической  ре¬
волюции,  последним  словом  науки,  теоретическим  «открыти¬
ем»394.  К  чести  Покровского  следует  сказать,  что  он,  заботясь
о  развитии  советской  исторической  науки  и  понимая  необхо¬
димость  свободных  дискуссий,  способствовал  выявлению  и  дру¬
гих  взглядов  на  характер  и  особенности  российского  империа¬
лизма.  Больше  того,  именно  из  его  семинария  в  Институте  крас¬
ной  профессуры  ВЫШЛИ  ЛВЯ  ИРМР[]пратРпд   А  Дл  СиДОрОВ  И
 Е.  Л.  Гпановский  —  прряыр  же  работы  которых  содержали
развернутую  критику  концепции  Ванага  —  Ронина  —  Крицма-
на  395.  С  критикой  положений  Ванага  выступили  также  Г.  В.  Цы-
перович  и  И.  Ф.  Гиндин  396.  Так,  почти  одновременно  выявилась
группа  исследователей,  рассматривавших  в  своих  работах  рус¬
ский  империализм  под  другим  углом  зрения.  В  отличие  от  Вана¬
га,  Ронина  и  Крицмана  («денационализация»  российского  капи¬
тализма)  указанная  группа  исследователей  тогда  же  получила
наименование  «национальной»  школы  в  изучении  империализма
в  Р  осс  и  щ
 .  Несмотря  на  значительный  приток  иностранного  капитала
внутреннее  накопление  в  народном  хозяйстве  в  период  предвоен¬
ного  промышленного  подъема  имело  превалирующее  значение;
в  России  складывалась  са_мостоятельцаяд:исхема  яонополистшгЬ-
ского  капитализма  —  таково  основное  положение,  пронизы¬
вающее  работы  представителей  «национального»  направления
в  изучении  российского  империализма,  и  основной  вывод  их  ис¬
следований.  Этот  вывод  явился  результатом  анализа  значитель¬
но  более  широкого  фактического  материала,  чем  тот,  которым
оперировали  сторонники  «денационализации»  российского  им¬
периализма.  Исследования  Сидорова,  Гиндина,  Грановского  и
Цыперовича,  основанные  на  использовании  значительного  ар¬
хивного  материала,  были  направлены  прежде  -всего  н^-выясне-
ние  особенностей  хозяйственного  развития  страны,  внутренних
закономерностей  развития  ее  промышленности,  транспорта,
банковской  системы.  В  их  работах  имеются  содержательные  ха-
 394  М.  Н.  Покровский.  Октябрьская  революция.  Сб.  статей.  1917—1927.
[М.],  1929,  стр.  62.
 395  А.  Сидоров.  Влияние  империалистической  войны  на  экономику  Рос
сии.—  В  кн.:  «Очерки  по  истории  Октябрьской  революции»,  т.  1.  М.—  Л.,  1927;
Е.  Л.  Грановский.  Монополистический  капитализм  в  России.  [Л.],  1929.
 396  Г.  Цыперович.  Синдикаты  и  тресты  в  дореволюционной  России  и
в  СССР.  Из  истории  организационных  форм  промышленности  за  последнч:
50  лет.  Изд.  4,  испр.  и  доп.  Л.,  1927  (изд.  1  —  1918);  И.  Ф.  Гиндин.  Банки
и  промышленность  в  России.  К  вопросу  о  финансовом  капитале  в  России.  М.—
Л.,  1927.
 373

рактеристики  промышленных  подъемов  90-х  и  1909—1913  годов,
исследуется  влияние  первой  мировой  войны  на  русскую  про¬
мышленность  и  транспорт,  изучаются  главнейшие  промышлен¬
ные  и  банковские  монополии,  состояние  финансов  накануне  и  в
годы  войны,  некоторые  стороны  развития  внешней  торговли
России  и  т.  д.  При  таком  подходе  к  изучению  новейшей  исто¬
рии  капиталистической  России  совершенно  иное  освещение  по¬
лучил  и  вопрос  относительно  иностранных  капиталов  в  России.
•  Приток  иностранных  капиталов  стал  рассматриваться  не  как
единственный  фактор,  определяющий  характер  экономического
развития  страны,  а  как  специфическая  черта,  как  одна  из  осо¬
бенностей  этого  развития.  Важно  подчеркнуть,  что  при  решении
вопроса  о  влиянии  иностранного  капитала  стали  учитываться
не  только  данные  о  его  удельном  весе  в  промышленности  и  рус¬
ских  коммерческих  банках,  но  и  особенности  империализма
стран,  ввозивших  свои  капиталы  в  Россию,  столкновение  инте¬
ресов  этих  стран  и  отдельных  финансово-капиталистических
групп  на  денежном  рынке,  соотношение  ввоза  капиталов  и  вы¬
воза  товаров,  наконец  —  рост  внутренних  накоплений  в  стране,
особенно  заметно  происходивший  в  условиях  предвоенного
промышленного  подъема  1909—1913  гг.  Таким  образом,  коли-
,чествевным__ланным_о  размерах  иностранных  капиталов  был
противопоставлен  качественный  анализ  характера  связей,  воз¬
никавших  в^резу^ 	капиталовложений 	в 	на¬
 родное  хозяйство  дореволюционной  России.  Это  и  позволило
установить,  что  проникновение  иностранных  капиталов  в  про¬
мышленность  и  русские  коммерческие  банки  вовсе  не  вело  за
собой  экономического  «закабаления»  страны,  ее  превращения
в  «сырьевой  придаток»  западноевропейских  стран.  Более  того,
отдельные  отрасли  русской  промышленности,  созданные  при  ак¬
тивном  участии  заграничных  финансовых  групп,  к  началу  пер¬
вой  мировой  войны  освободились  в  финансовом  и  техническом
отношении  от  иностранной  зависимости.  Вместе  с  тем  выявил¬
ся  и  еще  один  чрезвычайно  важный  аспект  изучения  этой  про¬
блемы.  В  центре  внимания  Ванага  и  Ронина,  а  также  спорив¬
ших  с  ними  Гиндина  и  Грановского  были  иностранные  капита¬
ловложения  в  народное  хозяйство  России.  Между  тем  основной
формой  притока  иностранного  капитала  в  Россию  являлись
государственные^задмъЬг-Для  всесторонних  выводов  нужно  бы-
лбТГзучитГ^Бе^формы  ввоза  капитала:  предпринимательскую  и
ссудную.  Впервые  в  советской  историографии  это  было  сделано
Сидоровым,  показавшим  рост  государственной  задолженности
и  ее  влияние  на  усиление  политической  зависимости  России  в
военные  годы.
 Качественные  изменения  методологии  исторического  исследо¬
вания  привели  к  преодолению  ошибочного  положения  о  подчи¬
нении  банками  промышленности  в  процессе  формирования  фи¬
 374

нансового  капитала.  Концепция  Гильфердинга  вытеснялась  из
исторической  науки  и  заменялась  ленинской.  Одновременно  бы¬
ло  показано,  что  историки,  выступавшие  с  тезисом  о  колони¬
альной  зависимости  дореволюционной  России  от  западноевро¬
пейских  держав,  давали  материал  для  ревизии  ленинских
оценок  Октябрьской  революции.  На  это,  в  частности,  указал
Цыперович  397.  Этот  же  тезис,  как  показал  Грановский,  ведет  к
отрицанию  ленинского  положения  о  возможности  построения
социализма  в  России  398.
 Следует  отметить,  «что  границы  между  двумя  указанными  на¬
правлениями  не  были  абсолютными.  Оппоненты  находили  друг
у  друга  много  общего  и  открыто  признавали  это,  в  то  же  время
имелись  существенные  разногласия  по  некоторым  вопросам  в
пределах  каждого  из  направлений.
 Сторонников  концепции  «денационализации»  русского  ка¬
питализма  справедливо  критиковали  за  абсолютизирование  ста¬
тистико-экономического  метода  изучения  роли  иностранных  ка¬
питалов.  Но  это  верно  лишь  в  отношении  Ванага  и  Гольмана.
Ронин  же  прекрасно  понимал  недостаточность  одних  только  ко¬
личественных  подсчетов  удельного  веса  иностранных  капиталов
и  первым  выступил  с  критикой  Ванага  по  этому  вопросу.  Он
вплотную  подошел  к  критике  представления  о  русских  ком¬
мерческих  банках  как  о  простых  филиалах  иностранных,  т.  е.
к  решению  тех  вопросов,  которым  была  посвящена  монография
Гиндина.  Однако  положение  о  том,  что  русские  коммерческие
банки  теряли  свою  самостоятельность,  если  в  них  участвовал
иностранный  капитал,  Ронин  до  конца  преодолеть  не  сумел  3".
В  своих  итоговых  выводах  он  оказался  союзником  Ванага,  с
которым  по  методике  исследования  не  имел  ничего  общего.
 Имелись  расхождения  и  среди  исследователей  второго  на¬
правления.  Наиболее  развернутую  критику  концепции  «денаци¬
онализации»  русского  капитала  дал  Грановский.  Однако  ему
пришлось  выслушать  резкую  критику  своих  единомышленни¬
ков—  Сидорова  и  Гиндина  —  за  явные  уступки  концепции  «до¬
чернего  происхождения»  российского  финансового  капитализ¬
ма  40°.
 397  Г.  Цыперович.  Синдикаты  и  тресты  в  дореволюционной  России
и  в  СССР,  стр.  180.  Он  пишет:  «Л.  Крицман  допускает  недопустимое  преуве¬
личение  и  искажение,  рассматривая  Россию,  как  колонию,  а  Октябрьскую
революцию,  как  удавшееся  национальное  восстание  против  засилия  иностран¬
ного  финансового  капитала».
 394  Е.  Л.  Грановский.  Монополистический  капитализм  в  России,
стр.  162-167.
 399  С.  Ронин.  Иностранный  капитал  и  русские  банки,  стр.  8,  10,  39—40
(прим.  1).
 400  А.  Сидоров.  О  финансовом  капитале  в  России.  Рец.  на  кн.:
Е.  Л.  Грановский.  Монополистический  капитализм  в  России.—  «Пролетарская
 375

Vi  Много  споров  шло  и  по  вопросу  о  времени  перехода  россий-
ского  капитализма  в  империалистическую  стадию.  Здесь  граница
между  двумя  главными  направлениями  была  нарушена  совер¬
шенно.  Грановский  говорил  о  90-х  годах  XIX  в.  Так  же  примерно
думал  Цыперович.  Гиндин  и  Ронин,  не  отрицая  наличия  зачат¬
ков  финансового  капитала  в  конце  XIX  в.,  относили  окончатель¬
ный  переход  к  монополистической  стадии  ко  времени  предвоен¬
ного  промышленного  подъема.  Ронин,  как  и  Грановский,  спорил
с  Ванагом,  говорившим  о  периоде  после  поражения  первой  рус¬
ской  революции,  как  о  времени  вступления  России  в  стадию
империализма.  Сидоров  выделял  период  кризиса  и  депрессии,  но
окончательное  превращение  промышленного  капитализма  в  им¬
периализм  относил  ко  времени  кануна  первой  мировой  войны.
 Таким  образом,  при  всей  определенности  наметившихся  сре¬
ди  историков-марксистов  двух  главных  направлений  в  изучении
российского  империализма  известная  условность  и  относитель¬
ность  этого  разделения  не  подлежит  сомнению.  Тем  самым  от¬
крывалась  возможность  для  сближения  точек  зрения,  для  выра¬
ботки  общих  решений  по  кардинальным  вопросам  проблемы,  на¬
конец—  для  преодоления  ошибок  методологического  характера.
Это  и  произошло  в  ходе  творческих  дискуссий  конца  20—нача¬
ла  30-х  годов.
 В  своем  развитии  дискуссия  по  проблемам  российского  импе¬
риализма  прошла  два  крупных  этапа.  Первый  из  них  начался  на
рубеже  1928—1929  гг.  на  Всесоюзной  конференции  историков-
марксистов401  и  завершился  в  конце  1929  г.  серией  дискуссион¬
ных  статей  в  журнале  «Историк-марксист»  402.  После  годового
перерыва  дискуссия  вспыхнула  вновь  в  связи  с  обсуждением
вопроса  о  двух  путях  развития  капитализма  в  сельском  хозяй¬
стве  дореволюционной  России  403.
 На  конференции  историков-марксистов  был  раскритикован  и
отброшен  как  несостоятельный  статистико-экономический  метод
изучения  иностранных  капиталов,  сводившийся  к  подсчету  их
удельного  веса  в  народном  хозяйстве  страны  без  учета  характе¬
ра  связей  между  русскими  и  иностранными  банковскими  и  про¬
мышленными  монополиями  и  особенностей  хозяйственного  раз¬
вития  стран,  ввозивших  свои  капиталы  в  Россию.  Наиболее  кате¬
 революция»,  1929,  №  5;  И.  Гиндин.  Некоторые  итоги  в  области  изучения
финансового  капитала  в  России.—«Вестник  Коммунистической  академии»,  1929,
№  33.
 401  «Труды  Первой  всесоюзной  конференции  историков-марксистов»,  т.  1.
Изд.  2.  М.,  1930,  стр.  318—389.
 402  См.  статьи  Н.  Н.  Ванага,  И.  Ф.  Гиндина  и  Е.  Л.  Грановского  («Исто¬
рик-марксист»,  1929,  т.  12).
 403  Н.  Вана  г.  Проблема  двух  путей  развития  капитализма  в  России
в  работах  Ленина.—  «Историк-марксист»,  1931,  т.  22;  Он  же.  Ленинская  кон¬
цепция  двух  путей  развития  капитализма  в  России.  М.—  Л.,  1931.
 376

горические  возражения  против  этого  метода  принадлежали  По¬
кровскому  404.
 В  докладе  на  конференции  историков-марксистов  Ванаг  от¬
межевался  от  крайних  формулировок  Крицмана  и  Гольмана  о
России,  как  полуколонии,  пойдя  тем  самым  по  пути  сближения
своих  взглядов  и  представлений  с  точкой  зрения  противников
концепции  «денационализации»  российского  капитализма  405.
Последние  в  свою  очередь  также  подчеркивали,  что  нельзя  идти
по  пути  таких  «бессодержательных  и  бесплодных  схем»,  как
сплошная  «денационализация»  или  «национализация».  В  годы
войны,  отметил  Гиндин,  проявились  два  параллельных  процес¬
са—  усиление  русских  элементов  финансового  капитала  в  эко¬
номике  страны  при  стремительно  нарастающем  закабалении
русской  государственной  власти  английским  финансовым  капи¬
талом  406.
 •  Участники  конференции  решительно  выступили  против  те¬
зиса  о  невозможности  сращивания  государственного  аппарата
царизма  с  капиталистическими  монополиями.  «Несомненно,—
заявил  Покровский,  подводя  итоги  дискуссии  по  этому  вопросу,  —
что  самодержавие  могло  быть  использовано  финансовым  капита¬
лом»  407.  Итоги  дискуссии  создали  благоприятные  условия  для
специального  исследования  истории  государственно-монополи¬
стического  капитализма  в  России.  В  этой  связи  симптоматично
появление  книги  Я.  М.  Букшпанэ  о  формах  и  методах  регулиро¬
вания  народного  хозяйства  в  годы  первой  мировой  войны  408.
 Таковы  некоторые  принципиальные  вопросы,  по  которым
участниками  дискуссии  было  достигнуто  взаимопонимание.  Зна¬
чительные  изменения  происходили  и  в  понимании  методологии
исторического  исследования  представителями  концепции  «дена¬
ционализации»  российского  капитализма.  В  середине  20-х  годов
Ванаг  доказывал  положение  о  «дочернем»  характере  русского
империализма  на  основании  анализа  количественных  данных  об
иностранных  капиталовложениях  в  народное  хозяйство  страны.
На  конференции  историков-марксистов,  поняв  бесплодность  и
уязвимость  такого  подхода  к  изучению  проблемы,  Ванаг  попы¬
тался  объяснить  полное  господство  иностранного  капитала  в
 404  «Труды  Первой  всесоюзной  конференции  историков-марксистов*,  т.  1,
стр.  304;  см.  также:  И.  Ф.  Г  и  н  д  и  н.  Некоторые  спорные  вопросы  истории  фи¬
нансового  капитала  в  России.—  «Историк-марксист*,  1929,  т.  12.  Отметим,  что
в  этой  статье  впервые  дана  развернутая  критика  методики  подсчетом
П.  В.  Оля.
 405  «Труды  Первой  всесоюзной  конференции  историков-марксистов»,  т.  1,
стр.  333.
 406  Там  же,  стр.  345.
 407  Там  же,  стр.  383.
 408  Я.  М.  Б  у  к  ш  п  а  н.  Военно-хозяйственная  политика.  Формы  и  органы
регулирования  народного  хозяйства  за  время  мировой  войны  1914—1918  гг.
М.—  Л.,  1929. 	·
 377

русских  банках  и  в  промышленности,  исходя  из  «всей  совокуп¬
ности  экономических  и  социальных  условий,  в  которых  склады¬
валась  система  финансового  капитала  в  России»  409.  В  этой  поста¬
новке  вопроса,  новой  для  Ванага,  виден  значительный  сдвиг  в
понимании  методологии  исторического  исследования.
 Однако  в  конце  20-х  годов  Ванаг  был  еще  непоколебимо
убежден  в  правоте  своих  общих  представлений  относительно
характера  системы  российского  финансового  капитализма.  Для
обоснования  концепции  «денационализации»  ему  поэтому  каза¬
лось  достаточным  лишь  указать  на  условия,  тормозившие  само¬
стоятельное  развитие  российского  капитализма.  В  докладе  на
конференции  историков-марксистов  и  в  дискуссионной  статье,
напечатанной  после  нее410,  Ванаг  настойчиво  проводил  мысль
о  полном  несоответствии  общих  экономических  и  социально-
политических  условий  царской  России  интересам  капиталисти¬
ческого  развития.  Он  утверждал,  что  феодально-крепостниче¬
ские  пережитки  в  экономике  страны  (помещичьи  латифундии)  и
экономическая  политика  самодержавия,  которая  прямо  и  непо¬
средственно  выражала  лишь  интересы  крепостников-помещиков,
не  только  тормозили,  а  по  сути  дела  исключали  всякую  возмож¬
ность  самостоятельного  развития  капитализма  как  в  сельском
хозяйстве,  так  и  в  промышленности.  Отсюда  —  и  несамостоя¬
тельный,  «дочерний»  характер  системы  финансового  капитала  з
России.  Без  притока  иностранных  капиталов  русская  промыш¬
ленность  не  имела  ни  средств,  ни  стимулов  для  своего  развития.
Такова  новая  аргументация  Ванага  в  защиту  концепции  «дена¬
ционализации»  российского  капитализма.
 Несмотря  на  определенное  сближение  во  взглядах  спорящих
сторон,  обсуждение  доклада  Ванага  на  конференции  историков-
марксистов  вылилось  в  открытое,  острое  столкновение  пред¬
ставителей  двух  направлений  в  трактовке  характера  системы
российского  империализма.  Следует  отметить,  что  многие  сто¬
ронники  Ванага  поняли  слабость  его  аргументации.  «Говоря  о
системе  финансового  капитализма  вообще,  говоря  о  капитализ¬
ме  в  России,—  подчеркнул  в  выступлении  на  конференции
М.  Цвибак,—  мы  не  можем  пройти  и  мимо  проблемы  развития
капитализма,  мимо  того  вопроса,  как  капитализм  развивал¬
ся»411.  Другой  участник  дискуссии,  Н.  Редин,  поддержав  основ¬
ные  положения  доклада  Ванага,  тем  не  менее  советовал  ему
обратить  внимание  на  то,  что  «иностранный  финансовый  капи¬
 409  «Труды  Первой  всесоюзной  конференции  историков-марксистов»,  т.  1,
стр.  318.
 410  Н.  В  а  н  а  г.  К  методологии  изучения  финансового  капитализма  в  Рос¬
сии.—  «Историк-марксист»,  1929,  т.  12.
 411  «Труды  Первой  всесоюзной  конференции  историков-марксистов»,  т.  1,
стр.  352.
 378

тал,  создавший  на  российской  почве  свою  дочернюю  систему...
проникал  в  Россию  как  чужеродное  тело,  вра¬
ждебное  развивающемуся  в  России  капитализму,  а  как  подпора
и  верный  союзник  прусского  типа  развития  капи¬
тализма  в  российском  сельском  хозяйстве»412.
 •  Таким  образом,  на  конференции  историков-марксистов  был
поставлен  вопрос  о  необходимости  рассмотрения  связи  и  соотно¬
шения  российского  финансового  капитала  с  общими  процессами
развития  капитализма  в  стране.  Не  случайно  поэтому  второй
этап  полемики  относительно  характера  системы  российского
империализма  развернулся  в  связи  с  обсуждением  вопроса  о
двух  путях  развития  капитализма  в  России.
 Основным  докладчиком  на  дискуссии  в  секции  Общества  ис¬
ториков-марксистов  в  феврале  —  марте  1931  г.  вновь  был  Ванаг.
Следуя  советам  своих  оппонентов  на  конференции  историков-
марксистов,  он  попытался  рассмотреть  проблему  российского
империализма  в  связи  с  особенностями  развития  капитализма  в
стране.  Однако  его  общие  представления  относительно  характе¬
ра  российского  империализма  за  время,  прошедшее  после  кон¬
ференции  историков-марксистов,  не  претерпели  существенных
изменений.  Исходя  из  них  Ванаг  и  трактовал  проблему  двух
путей  развития  капитализма  в  России.
 Коренной  недостаток  рассуждений  Ванага  по  основной  теме
заключался  в  том,  что  он  прошел  мимо  противоречий  в  преде¬
лах  развитого  капитализма  в  России.  Это  и  повело  к  ряду  оши¬
бок  в  изложении  ленинских  идей  и  положений  относительно
двух  путей  развития  капитализма.  В  докладе  Ванаг  подчерки¬
вал:  «Вся  история  России  с  1861  г.  и  до  1917  г.  есть  история
борьбы  первой  и  второй  буржуазных  тенденций,  ...  есть  история
борьбы  двух  путей  развития  капитализма  в  России».  Эта  борь¬
ба,  продолжал  он,  «составляет  ось  всей  истории  Российской  им¬
перии  этого  периода».  Далее  он  утверждал,  что  столкновение
«общественных  классовых  сил»  в  стране  Ленин  рассматривал
«как  этапы  в  борьбе  двух  путей  раскрепощения»,  что  под  этим
именно  углом  зрения  «необходимо  рассматривать  всю  слож¬
ность  переплета  классовой  и  партийной  борьбы  данной  эпо¬
хи»413.  Из  поля  зрения  Ванага  выпала  проблема  соотношения
двух  социальных  войн,  которые  и  определяли  особенности  бур¬
жуазно-демократической  революции  в  России.  Трактовка  Вана-
гом  проблемы  двух  путей  развития  капитализма  исключала
вопрос  о  перспективах  перерастания  буржуазно-демократиче¬
ской  революции  в  пролетарскую.
 Дискуссия  по  докладу  Ванага  продолжалась  на  заседаниях
ученого  совета  Коммунистической  академии,  перекинулась  на
 412  «Труды  Первом  всесоюзной  конференции  историков-марксистов»,  т.  1.
стр.  348.
 413  «Историк-марксист»,  1931,  т.  22,  стр«77,  79.
 379

страницы  журналов.  Разбору  и  критике  был  подвергнут  не
только  доклад,  но  и  другие  работы  Ванага.  Была  отмечена  как
коренная  ошибка  постановки  Ванагом  проблемы  двух  путей  раз¬
вития  капитализма  в  России,  так  и  связь  трактовки  данной  про¬
блемы  с  представлениями  Ванага  об  особенностях  российского
империализма414.  Через  несколько  месяцев  после  дискуссии
Ванаг  обратился  в  редакцию  журнала  «Историк-марксист»  с
письмом,  в  котором  был  вынужден  признать  справедливость
критики  его  работ,  воспроизведя  в  нем  главные  аргументы  сво¬
их  оппонентов415.
 Этот  документ  появился  после  известного  письма  Сталина  в
журнал  «Пролетарская  революция».  Отсюда  —  столь  характер¬
ное  для  того  времени  «самообвинение»  в  «протаскивании  троц¬
кистских  идей».  Но  эта  вынужденная  политическая  квалифика¬
ция  Ванагом  своих  ошибок  не  должна  скрыть  факта  определен¬
ных  положительных  научных  итогов  дискуссии.  ,  Главный  из
них  состоял  в  окончательном  отказе  от  тезиса  о  полуколониаль¬
ном  положении  России,  от  основных  положений  концепции  «де¬
национализации»  русского  капитализма.  Говоря  о  том,  что  в
результате  капиталистического  развития  в  конце  XIX  и  начале
XX  в.  Россия  стала  страной  со  средним  уровнем  развития  ка¬
питализма,  Ванаг  подчеркнул:  «Эта  сторона  вопроса  недостаточ¬
но  вскрыта  мною,  тогда  как  она  должна  быть  подчеркнута  со
всей  решительностью.  Если  бы  развитие  капитализма  царской
России  не  достигло  известного  уровня,  то,  по  выражению  Ленина,
„у  нас  бы  ничего  не  вышло“416,  т.  е.  пролетариат  народов  СССР
не  имел  бы  возможности  победоносно  закончить  строительство
фундамента  социалистической  экономики  и  обеспечить  победу
социализма»  417.
 Так  закончился  второй  этап  дискуссии  по  проблеме  россий¬
ского  империализма.  И  если  итогом  первого  этапа  дискуссии
было  дальнейшее,  по  сравнению  с  началом  второй  половины
20-х  годов,  сближение  точек  зрения  сторонников  двух  главных
направлений  в  трактовке  российского  империализма,  то  в  ре¬
зультате  второго  этапа  дискуссии  вообще  перестало  существо¬
вать  разделение  советских  исследователей  на  сторонников  «де¬
национализации»  российского  капитализма  и  противников  этой
системы  взглядов.
 414  См.  выступление  И.  Литвинова  и  Е.  Грановского  по  проблеме  двух  пу¬
тей  развития  капитализма  в  России  в  работах  Ленина  («Историк-марксист»,
1931,  т.  22);  см.  также:  С.  М.  Д  у  б  р  о  в  с  к  и  й.  Борьба  за  крестьянство  в  Рос¬
сии  в  1917  г.  и  большевистское  руководство  им.—  «Аграрные  проблемы»,  1931,
кн.  9-10.
 415  Н.  Ванаг.  Письмо  в  редакцию.—«Историк-марксист»,  1932,  т.  4-5.
 4.6  Ванаг  цитирует  замечания  В.  И.  Ленина  на  книгу  Н.  И.  Бухарина
«Экономика  переходного  периода»  («Ленинский  сборник»,  т.  XI,  стр.  397).
 4.7  Н.  В  а  н  а  г.  Письмо  в  редакцию,  стр.  358.
 380

Советские  историки,  овладевая  ленинской  теорией  империа¬
лизма  и  ленинской  методологией,  стали  творчески  их  применять
к  исследованию  различных  проблем  империалистической  эпохи
истории  России.
 Аграрный  вопрос
 Становление  советской  марксистской  историографии  в  об¬
ласти  разработки  аграрной  истории  России  периода  империа¬
лизма  происходило  в  борьбе  с  различного  рода  буржуазными
школами  и  направлениями.  Эта  борьба  определила  основной
угол  зрения  изучения  проблемы,  а  также  пути  и  особенности
размежевания  и  консолидации  в  среде  историков-аграрников.
 К  началу  20-х  годов  по  сравнению  с  предреволюционным  пе¬
риодом  в  антимарксистском  лагере  произошли  серьезные  изме¬
нения.  Фактически  исчезло  буржуазно-помещичье  направление,
представители  которого  считали  главными  и  чуть  ли  не  един¬
ственными  носителями  сельскохозяйственного  прогресса  поме¬
щичьи  хозяйства  «культурно-капиталистического  типа».  Его
место  заняли  сторонники  фермерского  пути  развития  советской
деревни  (Л.  Н.  Литошенко,  Б.  Д.  Бруцкус  и  др.),  видевшие  в
хуторах  и  отрубах,  в  развитии  аграрного  капитализма  на  базе
крупных  крестьянских  хозяйств  единственно  возможный  и  целе¬
сообразный  путь  дальнейшей  сельскохозяйственной  эволюции
 Существенные  изменения  произошли  к  20-м  годам  и  в  соот¬
ношении  течений  в  пределах  мелкобуржуазного  лагеря  общест¬
венно-политической  мысли.  Теперь  уже  не  эсеры,  а  течение,
возглавляемое  Н.  Н.  Сухановым,  и  так  называемое  организаци¬
онно-производственное  направление,  или  неонародничество418,
выдвинулись  в  качестве  главных  носителей  откровенного  реви¬
зионизма  и  противников  марксистского  понимания  закономер¬
ностей  аграрной  эволюции.
 Как  подчеркивал  Ленин,  в  начале  XX  в.  главная  линия  раз¬
вития  капиталистического  земледелия  состояла  в  том,  что  «мел¬
кое  хозяйство,  оставаясь  мелким  по  площади  земли,  превра¬
щается  в  крупное  по  размерам  производства,  по  развитию  ско¬
товодства,  по  размерам  удобрения,  по  развитию  применения  ма¬
шин  и  т.  п.»  Или  иначе:  «Мелкое  производство  вытесняется
крупным  путем  вытеснения  более  „крупных“  по  площади  земли,
но  менее  производительных,  менее  интенсивных  и  менее  капита¬
листических  ферм  более  „мелкими“  по  площади  земли,  но  более
производительными,  более  интенсивными  и  более  капиталисти¬
ческими  фермами»419.
 4К<5  Наиболее  видные  представители  «организационно-производственного
направления»  —  Н.  П.  Макаров,  А.  В.  Чаянов,  А.  Н.  Челинцев.
 419  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,*т.  27,  стр.  192,  201.
 381

Таким  образом,  процессы  концентрации  капиталистического
сельскохозяйственного  производства  сопровождались  и  в  какой*
то  мере  затемнялись  раздроблением  крупной  земельной  соб¬
ственности,  возникшей  на  базе  феодальных  производственных
отношений.  Это  и  явилось  поводом  для  неосновательного  проти¬
вопоставления  сельскохозяйственного*  производства  индустри¬
альному,  противопоставления,  из  которого  делались  выводы,
разделявшиеся  всеми  мелкобуржуазными  теоретиками,  о  не¬
применимости  к  сельскому  хозяйству  общих  закономерностей
развития  капиталистического  способа  производства,  открытых
Марксом,  о  некапиталистической  эволюции  земледелия  при  ка¬
питализме,  об  «устойчивости»  и  «особой  природе»  крестьянского
хозяйства.
 Основу  воззрений  Суханова  и  сторонников  «организационно¬
производственного»  направления  составляла  теория  некапита¬
листической  эволюции  сельскохозяйственного  производства  при
капитализме.  Но  к  этой  теории  они  прибавили  кое-что  от  себя.
«Вклад»  неонародников  заключался  в  объяснении  закономерно¬
стей  эволюции  крестьянского  хозяйства  внутренними  потребно¬
стями  хозяйствующей  семьи.  Если  капиталистическое  хозяйство,
заботясь  о  прибыли,  интенсифицируется  только  под  давлением
рынка  и  роста  цен,  то  организация  крестьянского  хозяйства  оп¬
ределяется  исключительно  «размером  и  составом  хозяйствую¬
щей  семьи,  соотношением  ее  потребительских  запросов  и  ее  ра¬
бочих  рук»  42°.  Из  этого  отношения  «едоков»  и  «работников»  вы¬
водилась  вся  эволюция  крестьянского  хозяйства,  заключающая¬
ся  в  расширении  площади  хозяйства  и  в  увеличении  интенсив¬
ности  труда  в  случае,  если  соотношение  «едоков»  к  «работни¬
кам»  в  пользу  первых  и  в  их  соответственном  уменьшении,  если
это  соотношение  складывается  в  пользу  вторых.  Таков  в  пони¬
мании  теоретиков  «организационно-производственного»  направ¬
ления  «закон»  эволюции  крестьянского  хозяйства,  которым
определяются  и  арендные  отношения  в  деревне,  и  купля-прода¬
жа  земли,  и  даже  применение  наемного  труда421.  Неонародники,
таким  образом,  подменяли  исследование  социальных  процессов
в  деревне  изучением  демографических  изменений  в  крестьян¬
ском  хозяйстве.  Эволюция  крестьянского  хозяйства  рассматри¬
валась  ими  в  отрыве  от  развития  производительных  сил,  в  отры¬
ве  от  классовой  борьбы.  Вместо  развития  —  неподвижность,
вместо  общественной  обусловленности  —  индивидуальная  обус¬
ловленность  хозяйственной  деятельности.  Таковы  некоторые  до¬
бавления  к  теории  некапиталистической  эволюции  сельскохо-
 420  А.  Чаянов.  Природа  крестьянского  хозяйства  и  земельный  режим.—
«Труды  III  Всероссийского  съезда  Л[иги]  Аграрных]  Р[еформ]»,  вып.  1.  М.,
1918,  стр.  2.
 421  А.  В.  Чаянов.  Очерки  по  экономике  трудового  сельского  хозяйства.
М.,  1924.
 382

зяйственнного  производства,  сделанные  неонародннками.  Что
же  касается  Суханова,  то  для  доказательства  справедливости
теории  «декапитализации»  сельскохозяйственного  производства
он  попытался  перетолковать  в  свою  пользу  результаты  аграрной
революции  в  Советской  России.  Крупное  помещичье,  а  частично
и  кулацкое  землевладение  уничтожено,  в  стране  возобладало
мелкое  крестьянское  хозяйство,  разве  не  является  все  это,  спра¬
шивал  Суханов,  наглядным  доказательством  правильности  уже
давно  проповедуемой  им  теории  о  неминуемой  победе  крестьян¬
ского  хозяйства  над  хозяйствами  капиталистическими,  о  том,
что  сами  условия  сельскохозяйственного  производства  ставят
непреодолимые  преграды  для  развития  аграрного  капитализ¬
ма?  422
 Эти  антинаучные  взгляды  мелкобуржуазных  теоретиков,  не
раз  раскритикованные  и  опровергнутые  Лениным  и  историче¬
ским  опытом,  в  начале  20-х  годов  в  условиях  перехода  к  нэпу
были  широко  распространены  и  представляли  серьезную  опас¬
ность.  Построения  Суханова  и  неонародников  заключали  в  себе
весьма  конкретное  социальное  содержание,  ибо  являлись  идеа¬
лизированным  отражением  точки  зрения  мелкого  агрария,  инте¬
ресы  которого  расходятся  не  только  с  интересами  пролетариата,
но  и  основной  массы  трудового  крестьянства.  Поскольку  усло¬
вия  сельскохозяйственного  производства  ставят  достаточные  пре¬
грады  развитию  капитализма,  в  деревне,  утверждал  Суханову
не  происходит  социальной,  классовой  дифференциации.  Неодно¬
родность  крестьянской  массы  не  более  как  количественная  не¬
однородность,  и  бояться  ее  нечего  423.
 В  20-х  годах,  таким  образом,  возникали  рецидивы  народни¬
ческих  учений,  которые  или  прямо  противопоставляли  себя
марксизму  («организационно-производственное»  направление)
или  выступали  под  флагом  ревизионистской  критики  «догмати¬
ческого»,  «ортодоксального»  марксизма  (сухановщина).  Однако
в  обоих  случаях  в  качестве  «преграды»  развитию  капитализма  в
земледелии  рассматривалась  уже  не  община,  а  индивидуальное
крестьянское  хозяйство.  Неонародничество  и  сухановщина  яв¬
лялись  законченным  выражением  идеологии  мелких  собственни¬
ков,  мелких  аграриев,  враждебно  относящихся  к  социализму,
базой  которого  в  области  земледелия  могло  быть  только  круп¬
ное  обобществленное  хозяйство.
 Отсюда  понятно,  почему  цикл  работ,  посвященных  аграрно¬
му  вопросу  в  России  в  период  империализма,  включает  в  себя
значительную  часть  полемических  произведений,  направленных
 422  Ник.  Суханов.  Земельная  рента  и  принципы  земельного  обложения.
Изд.  2,  перераб.  Пб.,  1922.
 423  Ник.  Суханов.  К  вопросу  об  эволюции  сельского  хозяйства.  Соци¬
альные  отношения  в  крестьянском  хозяйстве  России.  Изд.  2,  испр.  и  доп.  М.,
1924. 	·
 383

против  доктрин  неонародников,  открытых  врагов  марксизма424
и  различных  ревизионистских  течений  425.  В  указанных  работах
были  подвергнуты  критике  такие  коренные  пороки  неонародни-
ческих  и  ревизионистских  концепций,  как  рассмотрение  сельско¬
хозяйственной  эволюции  в  отрыве  от  промышленного  развития,
а  крестьянского  хозяйства  —  в  отрыве  от  помещичьего.  Такой
разрыв  позволял  представителям  мелкобуржуазных  направле¬
ний  отказаться  от  исследования  характера  эксплуатации  кре¬
стьянства,  а  следовательно  и  от  изучения  классовой  борьбы  в
деревне.  Эти  работы  показали,  насколько  обстоятельно  овладе¬
ли  советские  аграрники-марксисты  основными  источниками  про¬
блемы  и  методикой  работы  над  ними.
 В  20-х  годах  появились  также  работы  по  теории  аграрного
вопроса  426.  Они  содействовали  уяснению  и  распространению
марксистских  взглядов  на  аграрный  вопрос  и  были  направлены
на  преодоление  ревизионистских  теорий  аграрной  эволюции.
 Как  в  полемических  работах,  так  и  в  исследованиях  по  тео¬
рии  аграрного  вопроса  главный  удар  наносился  по  теориям
«декапитализации»  и  «устойчивости»  мелкого  крестьянского  хо¬
зяйства,  поскольку  они  использовались  врагами  марксизма  для
идеологического  обоснования  ненужности  коллективизации  или
проведения  кооперирования  сельскохозяйственного  производ¬
ства  в  таких  формах,  которые  содействовали  бы  укреплению
«здоровых»  крестьянских  хозяйств.  Борьба  с  этими  теориями
определила  также  и  основной  угол  зрения,  под  которым  стала
изучаться  аграрная  история  России  периода  капитализма  и
империализма.  В  противовес  теории  «декапитализации»  сельско¬
го  хозяйства  советские  историки-аграрники  предприняли  все¬
стороннюю  разработку  проблемы  развития  капитализма  как
главной  линии  аграрной  эволюции  России  конца  XIX  —  начала
XX  в.  Разработка  проблемы  капитализации  сельского  хозяй¬
ства  дореволюционной  России  находилась,  следовательно,  в  не¬
посредственной  связи  с  оценкой  перспектив  осуществления  соци
алистических  преобразований  в  сельском  хозяйстве  страны.
 424  См.:  С.  Дубровский.  Современная  русская  литература  по  аграр¬
ному  вопросу  (Критический  очерк).—  «Вестник  Социалистической  академии*.
1923,  №  2;  Ö  и  же.  Мелкобуржуазные  теории  аграрной  эволюции.—  «Боль¬
шевик»,  1924,  №  3-4;  Г.  Меерсон.  Семейно-трудовая  теория  и  дифференциа¬
ция  крестьянства  в  России  на  заре  товарного  хозяйства  (Методологический
очерк).—  «На  аграрном  фронте»,  1925,  №  3,  4;  И.  В  е  р  м  е  н  и  ч  е  в.  Об  одной
вылазке  новонародника.—  «На  аграрном  фронте»,  1928,  №  10.
 425  Ив.  Капитонов.  Марксизм  и  «марксизм»  (по  поводу  книги  Н.  Су¬
ханова  «Очерки  по  экономике  сельского  хозяйства».  М.—  Л.,  1924).—  «Больше¬
вик»,  1924,  N®  7-8;  С.  Дубровский.  Об  одной  из  разновидностей  ревизио¬
низма  (О  теории  декапитализации  сельского  хозяйства,  развиваемой  Н.  Н.  Су¬
хановым).—  «На  аграрном  фронте»,  1925,  №  3,  4.
 426  Е.  Варг  а.  Общие  основы  аграрного  вопроса.  [М.],  Ift24;  Г.  С.  Го  р-
д  е  е  в.  Теория  земельной  ренты  Рикардо.  Введение  в  изучение  земельной  рен¬
ты  Карла  Маркса.  Ростов-Дон  —  Краснодар,  1924.
 384

Разностороннее  освещение  аграрных  отношений  на  всем
протяжении  истории  России  периода  империализма  —  таков  са¬
мый  общий  итог  исследования  по  этой  проблематике.  Это  было
достигнуто  созданием  обобщающих  трудов  по  всему  периоду  в
целом  427  и  монографических  исследований,  посвященных  аграр¬
ному  вопросу  в  России  на  отдельных  этапах  ее  истории  в  эпоху
империализма.  Так,  аграрный  вопрос  в  России  накануне  пер¬
вой  русской  революции  получил  освещение  в  работе  А.  И.  Гай-
стера  428.  Вышло  несколько  очерков  по  истории  столыпинской  аг¬
рарной  реформы,  среди  которых  выделяется  капитальное
исследование  С.  М.  Дубровского429.  В  ряде  работ  рассматрива¬
лась  эволюция  аграрных  отношений  в  России  в  период  между
революцией  1905—1907  гг.  и  Февральской  буржуазно-демокра¬
тической  революцией  1917  г.430  Интересные  исследования
о  сельском  хозяйстве  России  в  годы  первой  мировой  войны
и  накануне  революции  выполнили  Г.  С.  Гордеев  и  А.  В.  Шеста¬
ков  431.
 Проводилось  и  специальное  изучение  отдельных  сторон
проблемы.  Начались  публикация  документов  и  исследование
истории  крестьянского  движения  в  России,  причем  особенно
активно  изучались  периоды  кануна  и  первой  русской  револю¬
ции432  и  1917  года  433.  К  этому  же  циклу  работ  относятся  иссле¬
 427  См.:  С.  М.  Дубровский.  Очерки  русской  революции,  вып.  1.  Сель¬
ское  хозяйство.  М.,  1922;  А.  В.  Шестаков  («Никодим»).  Капитализация
сельского  хозяйства  России  (от  реформы  1861  г.  до  войны  1914  г.).  Ред.
П.  И.  Лященко.  М.,  1924.
 428  А.  Гайстер.  Сельское  хозяйство  капиталистической  России.  От  ре-,
формы  1861  г.  до  революции  1905  г.  М.,  1928.
 429  С.  Дубровский.  «Столыпинская  реформа».  Капитализация  сель¬
ского  хозяйства  в  XX  веке.  Л.,  1925.
 430  А.  Т  ю  м  е  и  е  в.  От  революции  к  революции.  Из  общественно-экономи¬
ческих  итогов  революции  1905  года.  JI.,  1925;  Ю.  Ларин.  Экономика  досовет¬
ской  деревни.  М.—  Л.,  1926.
 481  Г.  С.  Гордеев.  Сельское  хозяйство  в  войне  и  революции.  М.—  Л.,
1925;  А.  В.  Шестаков.  Очерки  по  сельскому  хозяйству  и  крестьянскому
движению  в  годы  войны  и  перед  Октябрем  1917  г.  Л.,  1927.
 432  «Материалы  по  истории  крестьянских  движений  в  России».  Под  ред.
Б.  Б.  Веселовского,  В.  И.  Пичеты  и  В.  М.  Фриче.  Вып.  III.  Крестьянские  дви¬
жения  1902  года.  М.—  Пг.,  1923;  «Аграрное  движение  в  1905—1907  гг.»,  т.  1.
Сост.  С.  Дубровский,  Б.  Граве.  М.—  Л.,  [1925],  А.  Шестаков.  Крестьянская
революция  1905—1907  гг.  в  России.  М.—Л.,  1926;  Он  же.  Крестьянство  в  ре¬
волюции  1905  года.  М.—  Л.,  1930.
 433  С.  Д  у  б  р  о  в  с  к  и  й.  Крестьянство  в  1917  году.  М.—  Л.,  1927;  Он  же.
Борьба  за  крестьянство  в  России  в  1917  г.  и  большевистское  руководство  им.—
«Аграрные  проблемы»,  1931,  кн.  9-10;  Он  же.  Временное  правительство  и  кре¬
стьянство.—  В  кн.:  «Аграрная  революция».  В  четырех  томах.  Т.  2.  Крестьян¬
ское  движение  в  1917  году.  Под  ред  и  с  предисл.  В.  П.  Милютина.  М.,  1928;
Я.  А.  Яковлев.  Крестьянская  война  1917  года.—  Там  же;  И.  Вермени-
ч  е  в.  Крестьянское  движение  между  Фезральской  и  Октябрьской  революция¬
ми.—Там  же. 	#
 25  Очерки  историографии,  т.  IV 	385

дования  Шестакова  по  истории  наемного  труда  в  сельском
хозяйстве  России  и  крестьянских  организаций  434.
 Рассмотрение  аграрной  эволюции  страны  как  части  более
широкой  проблемы  развития  капитализма  в  России  и  капитали¬
стической  эволюции  земледелия  в  связи  с  аграрной  политикой
правительства  —  такова  характерная  черта,  общая  всем  этим
работам.  В  некоторых  исследованиях  аграрная  политика  цариз¬
ма  показывалась  в  развитии,  что  позволило  авторам  сделать  ин¬
тересные  заключения  о  степени  и  темпах  эволюции  российского
самодержавия  в  сторону  буржуазной  монархии.
 В  работах  историков-марксистов,  посвященных  проблемам
аграрной  эволюции,  утверждались  ленинская  методология  и  ме¬
тодика  изучения  разложения  крестьянства  —  процесса  «рас¬
крестьянивания»  как  главного  признака  и  показателя  капита¬
лизации  сельского  хозяйства  России  в  конце  XIX  —  начале
XX  столетия.  Изучение  аграрной  эволюции  страны  шло  в  тес¬
ной  связи  с  анализом  революционного  движения  крестьянских
масс.  При  этом  была  доказана  несостоятельность  тезиса  ликви¬
даторов,  согласно  которому  развитие  капитализма  сопровожда¬
ется  снижением  революционной  активности  крестьянских  масс.
 Вместе  с  тем  исследование  революционного  движения  кре¬
стьянских  масс  в  связи  с  процессом  развития  капитализма
позволило  выявить  и  некоторые  изменения  в  характере  этого
движения,  выражающиеся  в  постепенном  выделении  в  рамках
демократического  антифеодального  движения  всего  крестьян¬
ства  элементов  чисто  пролетарских  выступлений  деревенской
бедноты  против  кулачества  и  сельскохозяйственных  рабочих
против  владельцев  капиталистических  экономий  (работы  Шеста¬
кова).
 Исследование  аграрного  вопроса  в  России,  доведенное  до
выводов  о  предпосылках  и  закономерностях  его  революционного
решения,—  такова  еще  одна  черта,  общая  для  большинства
характеризуемых  работ.  Аграрная  эволюция  в  России  стави¬
лась  в  связь  с  аграрной  революцией,  развернувшейся  накануне
и  в  ходе  установления  Советской  власти.  В  некоторых  случаях
такая  связь  устанавливалась  формулированием  итоговых  выво¬
дов,  но  в  ряде  работ  (например,  Гордеева,  Дубровского,  Шеста¬
кова)  история  аграрной  революции  в  России  рассматривалась
и  в  исследовательском  плане.
 Конкретно-исторические  исследования  аграрной  истории,
созданные  историками-марксистами,  пронизаны  полемикой  с
представителями  различных  мелкобуржуазных  течений,  от  за¬
 434  А.  В.  Шестаков  («Никодим»).  Очерки  по  истории  наемного  труда
в  сельском  хозяйстве  России,  т.  1,  ч.  I  и  II.  М.,  1924;  Он  же.  Борьба  сель¬
ских  рабочих  в  революции  1905—1907  гг.  К  25-летию  революции  1905  г.  М.—
Л.,  1930;  Он  же.  Крестьянские  организации  в  1917  году.—  В  кн.:  «Аграрная
революция»,  т.  2.
 386

падноевропейских  ревизионистов  до  отечественных  неонародни¬
ков.  Необходимость  борьбы  против  мелкобуржуазной  историо¬
графии  во  многом  способствовала  определению  основных
направлений  в  разработке  аграрной  истории  конца  XIX  —  нача¬
ла  XX  в.  Результаты  этой  разработки,  т.  е.  уяснение  закономер¬
ностей  капиталистической  эволюции  сельского  хозяйства  на
примере  истории  России  периода  империализма,  обогатили  со¬
ветских  аграрников  новыми  аргументами  и  материалами  для
усиления  борьбы  с  ревизионистскими  и  неонародническими  кон¬
цепциями  в  целях  их  окончательного  идейного  разгрома.  В  свою
очередь  эта  борьба  ускорила  размежевание  среди  буржуазных
ученых,  занимавшихся  историей  и  теорией  аграрного  вопроса.
 В  отличие  от  представителей  мелкобуржуазных  направле¬
ний,  отрицавших  «капитализацию»  сельского  хозяйства,  бур¬
жуазные  историки  отчетливо  понимали,  в  каком  направлении
шло  развитие  аграрного  строя  дореволюционной  России.  Дис¬
куссию  с  защитниками  мелкого  «трудового»  земледеделия
некоторые  из  них  вели  еще  до  победы  Октябрьской  революции
(полемика  между  П.  И.  Лященко  и  Н.  П.  Огановским).  В  на¬
чале  20-х  годов  дискуссия  вспыхнула  с  новой  силой.  Взглядам
неонародников  была  противопоставлена  последовательная  бур¬
жуазная  программа  фермерского  пути  развития  деревни.
 Книга  П.  Н.  Першина  об  участковом  землепользовании  в
России  435—  серьезное  статистическое  исследование,  явившееся
результатом  обработки  неопубликованных  материалов  офи¬
циальной  отчетности.  С  точки  зрения  фактического  материала
эта  работа  не  утратила  интереса  и  по  настоящее  время.  Однако
при  оценке  аграрных  преобразований  Столыпина  автор  отвле¬
кается  от  политических  целей  и  мотивов  реформы.  Аграрные
преобразования  1907—1916  гг.  Першин  рассматривал  как
«совокупность  чисто  землеустроительных  мероприятий  по  ра¬
циональной  организации  сельскохозяйственной  территории  на
началах  участкового  землепользования»  436,  т.  е.  исключительно
с  агрикультурной  стороны,  и  приходил  к  выводу  о  «жизнен¬
ности»  индивидуального  хуторского  хозяйства  и  его  полной  на¬
роднохозяйственной  целесообразности  в  обстановке  новой  эко¬
номической  политики  437.
 Работа  Б.  Д.  Бруцкуса  438  по  своим  итоговым  выводам  близ¬
ка  к  выводам  монографии  Першина.  Роднит  обе  книги  и  объек¬
 435  П.  Н.  Перши  н.  Участковое  землепользование  в  России.  Хутора  и  от¬
руба,  их  распространение  за  десятилетие  1907—1916  гг.  и  судьбы  во  время  ре¬
волюции  (1917—1920  гг.).  М.,  1922.
 436  Там  же,  стр.  6.
 437  Там  же,  стр.  45.  В  ряде  своих  работ  по  вопросам  плодородия  почвы
и  теории  землеустройства,  написанных  в  1925—1930  гг.,  Першин  пересмотрел
с  марксистских  позиций  свои  прежние  взгляды.
 438  Б.  Д.  Б  р  у  ц  к  у  с.  Аграрный  вопцрс  и  аграрная  политика.  Пб.,  1922.
 387
 25·

тивизм  изложения,  т.  е.  отказ  от  классовой  оценки  сущности
столыпинских  преобразований.  Однако  буржуазно-реставратор¬
ская  направленность  работы  Бруцкуса  выявлена  с  большей
четкостью  и  определенностью.
 Сторонники  фермерского  пути  развития  деревни,  разделяя
представления  сменовеховцев  о  постепенном,  но  неминуемом
«перерождении»  Советской  власти,  выступали  против  аграрной
политики  большевистской  партии  под  предлогом  критики  народ¬
нических  и  неонароднических  доктрин.  Наиболее  последова¬
тельно  эту  задачу  выполнял  Л.  Н.  Литошенко,  образованный
буржуазный  экономист,  автор  ряда  работ  по  аграрному  вопросу.
Литошенко  высмеял  доводы  в  пользу  преимущества  мелкого
хозяйства  перед  крупным,  показал  прямое  родство  «организа¬
ционно-производственного»  направления  со  старым  народниче¬
ством  и  эсерами  и  пришел  к  выводу,  что  «для  такой  крестьян¬
ской  страны,  как  Россия,  абсолютно  необходим  значительный
слой  хозяйств,  имеющих  избытки  производства  по  сравнению  с
собственным  потреблением»  439.
 Советские  историки-марксисты  приняли  активное  участие
в  развернувшей«!  среди  буржуазных  ученых  дискуссии.  Бур¬
жуазной  методологии  они  противопоставили  марксистскую,
а  практическим  предложениям  в  области  аграрной  политики,
вытекавшим  из  концепции  фермерского  пути  развития  совет¬
ской  деревни,—  разъяснение  кооперативного  плана  Ленина.
По  отношению  к  этим  двум  непосредственно  связанным  друг
с  другом  вопросам  и  началось  размежевание  среди  буржуазных
ученых.  В  результате  этого  процесса  одни  из  них  пришли  к
признанию  марксизма,  стали  активными  участниками  строи¬
тельства  нового  общества  и  влились  в  ряды  советских  истори-
ков-марксистов.  Другие  не  смогли  преодолеть  старого  мировоз¬
зрения,  а  некоторые  оказались  в  рядах  антисоветских  группи¬
ровок.
 Идейная  эволюция  буржуазных  ученых  к  марксизму  прохо¬
дила  под  воздействием  многих  факторов.  На  нее  оказывали
влияние  вся  идейно-политическая  жизнь  страны,  весь  ход  со¬
циалистического  строительства.
 А. 	И.  Хрящевой,  работавшей  до  революции  земским  стати¬
стиком,  принадлежит  ценное  свидетельство  о  том  огромном
влиянии,  которое  оказала  книга  Ленина  «Развитие  капитализма
в  России»  на  постановку  статистических  наблюдений  для  выяс¬
нения  динамики  развития  крестьянского  хозяйства  440.  И  вряд
ли  можно  считать  случайным,  что  в  20-х  годах  Хрящева,  наряду
с  деятельным  участием  в  организации  и  проведении  выборочных
 439  Л.  Н.  Литошенко.  Эволюция  и  прогресс  крестьянского  хозяйства.
М.,  1923,  стр.  43. 	*
 440  А.  Хрящева.  К  вопросу  об  изучении  расслоения  крестьянства.—  «На
аграрном  фронте»,  1925,  №  1,  стр.  84—85.
 388

и  всероссийской  сельскохозяйственной  подворной  переписей,
становится  и  активным  пропагандистом  ленинского  метода  изу¬
чения  развития  сельского  хозяйства.  Она  была  одной  из  первых
среди  исследователей,  обратившихся  к  изучению  положения
крестьянства  России  в  годы  мировой  войны441.  Понятна  и  ее
позиция  в  дискуссии  относительно  «преимущества»  мелкого  хо¬
зяйства  по  сравнению  с  крупным  442.  Раскритиковав  с  марксист¬
ских  позиций  положения  неонародников,  Хрящева  решительно
высказалась  за  осуществление  ленинского  кооперативного
плана  443.
 Путь  Хрящевой  к  марксизму  и  активному  участию  в  социали¬
стическом  строительстве  был,  очевидно,  в  какой-то  степени  ти¬
пичным  и  для  некоторых  других  историков-экономистов,  которые
после  победы  Октябрьской  революции  отдали  свои  знания  и
опыт  молодому  пролетарскому  государству,  создали  интересные
статистико-экономические  работы.  Среди  них  выделяется  ис¬
следование  П.  И.  Попова  о  хлебофуражном  балансе  России
за  период  с  1840  по  1924  г.444
 Весьма  интересна  идейная  эволюция  П.  И.  Лященко.  Его
работа,  посвященная  истории  аграрной  эволюции  России,  была
написана  с  позиций  легального  марксизма  445.  Исследуя  особен¬
ности  развития  капитализма  в  сельском  хозяйстве,  Лященко  не
ставил  вопроса  о  тенденциях  и  противоречиях  этого  развития;
касаясь  видов  и  формы  эксплуатации  крестьянства,  он  избегал
даже  вскользь  затронуть  вопрос  о  классовой  борьбе  в  деревне;
охотно  цитируя  Маркса,  автор  с  равным  уважением  говорил  и  о
Зомбарте,  в  трехтомной  работе  которого  «Современный  капи¬
тализм»  воспроизводились  ревизионистские  построения  Берн¬
штейна,  Давида  и  Герца  и  отрицалась  необходимость  револю¬
ционного  ниспровержения  капиталистического  способа  произ¬
водства.
 Лященко  немало  нужно  было  сделать  для  того,  чтобы  из
эксперта-специалиста,  сотрудничающего  с  Советской  властью,
стать  советским  историком-марксистом.  Огромное  значение  для
эволюции  взглядов  Лященко  имели  его  занятия  со  слушате¬
лями  Института  красной  профессуры.  Ему  пришлось  иметь
дело  с  убежденными  коммунистами.  Жадно  впитывая  знания,
овладевая  техникой  исторического  исследования,  они  многому
 441  А.  Хрящева.  Крестьянство  в  войне  и  революции.—  «Вестник  ста
тистики»,  1920,  №  9—12.
 442  А.  И.  Хрящева.  К  вопросу  о  неправильных  приемах  исследования
динамики  крестьянского  хозяйства.  М.,  1923.
 443  А.  И.  Хрящева.  Группы  и  классы  в  крестьянстве.  К  ХШ  съезду
РКП  (б).  М.,  1924.
 444  П.  Попов.  Хлебофуражный  баланс.  1840—1924  гг.—  В  кн.:  «Сельское
хозяйство  на  путях  восстановления».  М.,  1925.
 445  П.  И.  Лященко.  Очерки  аграрной  эволюции  России,  т.  1—2.  СПб.,
1908—1913. 	·
 389

могли  научить  и  сами.  И  вряд  ли  случайно,  что  очередной  кни¬
гой  Лященко  стала  работа  по  истории  русского  народного
хозяйства.  Первое  издание  этой  книги,  над  которой  Лященко
работал  затем  на  протяжении  всей  своей  жизни  (итог  —  трех¬
томная  «История  народного  хозяйства  СССР»),  вышло  в  свет
в  1927  г.446  Исследование  экономической  истории  России  под
углом  зрения  закономерности  социалистической  революции  —
вот  та  качественно  новая  постановка  вопроса,  которая  харак¬
теризует  «Историю  русского  народного  хозяйства»  в  отличие  от
ранее  написанных  Лященко  работ.
 Вторая  половина  20-х  годов  —  важный  этап  в  становлении
советской  исторической  науки  в  области  изучения  аграрной  ис¬
тории  дооктябрьской  России.  В  это  время  начинается  размеже¬
вание  среди  буржуазных  ученых  на  почве  сотрудничества
с  Советской  властью  и  признания  марксизма  единственно  вер¬
ной  научной  теорией.  Широкая  дискуссия  с  неонародниками
и  ревизионистами,  во  главе  которой  шли  советские  аграрники-
марксисты,  выявила  несостоятельность  и  антиисторичность
мелкобуржуазных  доктрин.  Дискуссия,  таким  образом,  способ¬
ствовала  размыванию  антимарксистских  идейных  течений  и  яви¬
лась  средством,  облегчившим  переход  значительной  группы
ученых  старшего  поколения  на  позиции  марксизма-ленинизма.
 Однако  то  же  обстоятельство,  т.  е.  необходимость  борьбы  с
мелкобуржуазными  и  ревизионистскими  концепциями  аграрного
вопроса,  в  ходе  которой  главное  внимание  сосредоточивалось
на  проблеме  капитализации  сельскохозяйственного  производства
как  главной  линии  аграрной  эволюции  дореволюционной  Рос¬
сии,  задержало  процесс  кристаллизации  направлений  в  пределах
марксистского  лагеря  историков-аграрников.
 Написанные  в  20—начале  30-х  годов  работы  советских  исто-
риков-марксистов  были  охарактеризованы  выше  с  точки  зре¬
ния  единства  их  проблематики  (капитализация  сельского  хозяй¬
ства  дореволюционной  России)  и  полемической  направленности
(борьба  с  мелкобуржуазными  и  ревизионистскими  концепция¬
ми).  Именно  по  этим  двум  признакам  они  объединяются  в
единый  цикл.
 Однако  это  единство  сразу  же  становилось  относительным
при  решении  вопроса  о  степени  развития  капитализма  в  сель¬
ском  хозяйстве  России.
 А. 	И.  Тюменев,  Н.  И.  Карпов,  И.  И.  Литвинов  и  другие  иссле-
дойатели  считали,  что  цель,  которую  ставил  перед  собой  Столы¬
пин,  была  достигнута.  После  революции  1905—1907  гг.,  писал
Карпов,  «сельская  буржуазия  начала  развиваться  поистине  ре¬
волюционным  путем...  Итак,  Россия  пошла  после  первой  револю¬
 446  П.  И.  Лященко.  История  русского  народного  хозяйства.  М.—  Л.,
1927.
 390

ции  1905  г.,  выражаясь  словами  Ленина,  по  линии  прогрессивно-
капиталистического  развития...»447
 При  такой  оценке  степени  развития  капитализма  в  сельском
хозяйстве  России  необходимость  и  возможность  второй  револю¬
ции  объяснялись  или  чисто  капиталистическими  причинами,  т.  е.
обострением  противоречий  между  кулачеством  и  беднейшими
крестьянами  (Н.  Карпов),  или  несоответствием  общих  политиче¬
ских  условий  страны  ее  капиталистическому  базису  (А.  Тюме-
нев)  448.
 Таким  образом,  на  концепции  этих  авторов  в  какой-то  сте¬
пени  сказалось  влияние  буржуазных  и  меньшевистских  взглядов
на  сущность  аграрного  вопроса  в  России.  Однако  работы  Тюме-
нева,  Карпова  и  Литвинова  отличаются  от  буржуазных  концеп¬
ций  отсутствием  всякой  идеализации  столыпинщины,  что  свой¬
ственно,  например,  Бруцкусу,  а  от  меньшевистских  теорий  —
признанием  высокого  уровня  развития  крупнокапиталистичес¬
кой  промышленности  и  зрелости  российского  пролетариата.
 Книгу  Ю.  Ларина  «Экономика  досоветской  деревни»  сбли¬
жает  с  только  что  охарактеризованными  работами  конечный  вы¬
вод  о  высоком  развитии  капитализма  в  сельском  хозяйстве  до¬
революционной  России.  Но  во  всем  остальном  положения  и  вы¬
воды  Тюменева,  Карпова  и  Литвинова,  с  одной  стороны,  и  пози¬
ции  Ларина,  с  другой,  резко  расходятся.  Первые  отказались  от
изучения  эволюции  помещичьего  хозяйства  России  в  конце
XIX  —  начала  XX  в.  Ларин  большую  часть  своей  работы  посвя¬
щает  именно  этому  вопросу.  Главную  роль  в  уничтожении  фе¬
одально-крепостнических  пережитков  Тюменев,  как  и  Карпов,
отводит  движению  крестьянских  масс  в  годы  первой  русской
революции.  Ларин,  наоборот,  пишет,  что  крестьянство  «не  оправ¬
дало  ожиданий»,  что  отсутствие  «решительного  выступления»
крестьянских  масс  в  1905—1906  гг.  «решило  судьбу  городского
движения  того  времени»  449.  Главную  причину,  приведшую  к  бы¬
строму  развитию  капиталистических  отношений  в  сельском  хо¬
зяйстве  дореволюционной  России,  Ларин  видит  в  подъеме  цен
на  мировом  хлебном  рынке  450.
 Таковы  некоторые  работы,  авторы  которых  стремились  до-
<азать  не  только  капиталистический  характер  аграрной  эволю¬
ции,  но  и  полную  победу  капиталистических  отношений  в  сель¬
ском  хозяйстве  царской  России  к  кануну  первой  мировой  войны.
 Для  доказательства  этого  тезиса  они  или  абстрагировались
от  рассмотрения  эволюции  помещичьего  хозяйства  начала  XX  в.,
или  все  закономерности  развития  сельского  хозяйства  России
 447  Н.  Карпов.  Аграрная  политика  Столыпина.  Л.,  1925,  стр.  148—149.
 448  Там  же,  стр.  151;  А.  Тюменев.  От  революции  к  революции.  Из  об¬
щественно-экономических  итогов  революции  1905  года,  стр.  279.
 449  Ю.  Л  а  р  и  н.  Экономика  досоветской  деревни,  стр.  109.
 450  Там  же,  стр.  1Ä4—185.
 391

выводили  из  внешнего  фактора  —  воздействия  мирового  капи¬
талистического  рынка.  При  всех  различиях  оба  подхода  харак¬
теризуются,  таким  образом,  игнорированием  совокупности
внутренних  условий,  в  которых  происходила  «капитализация»
сельского  хозяйства  страны  как  базисного  (наличие  помещичь¬
их  латифундий),  так  и  политического  характера  (аграрная  по¬
литика  самодержавия).  Эта  методологическая  ошибка  приводи¬
ла  к  переоценке  зрелости  капитализма  в  сельском  хозяйстве
России  и  вела  к  непониманию  исторического  значения  обще-
крестьянской  борьбы  и  социально-экономических  предпосылок
аграрной  революции,  направленной  на  ликвидацию  феодально-
крепостнических  пережитков,  прежде  всего  помещичьего  зем¬
левладения.
 В  отличие  от  рассмотренных  авторов  другая  группа  исследо¬
вателей  (в  частности,  Лященко,  Дубровский,  Шестаков)  стреми¬
лась  по  возможности  полно  учесть  характер  и  воздействие  преж¬
де  всего  внутренних  условий  на  процессы  развития  капитализ¬
ма  в  сельском  хозяйстве  России  начала  XX  в.»Поэтому,  во-пер¬
вых,  реформа  19  февраля  1861  г.  является,  как  правило,  исход¬
ным  пунктом  рассмотрения  аграрной  эволюции  России  периода
капитализма;  во-вторых  —  тщательно  изучаются  распределение
земельной  собственности  в  России,  а  также  те  изменения  в  этом
распределении,  которые  происходили  в  конце  XIX  —  начале
XX  в.;  в-третьих,  исследуется  развитие  капитализма  не  только  в
крестьянском  (разложение  крестьянства  —  как  важнейшее  про¬
явление  этого  процесса),  но  и  в  помещичьем  хозяйстве;  наконец,
в-четвертых,  аграрная  политика  царизма  рассматривается  как
один  из  важных  факторов,  оказывающий  воздействие  на  темпы
и  характер  капиталистической  эволюции  аграрного  строя  Рос¬
сии.  Все  это  привело  представителей  второй  группы  исследовате¬
лей  к  иным  выводам  и  заключениям  о  степени  и  характере  разви¬
тия  капитализма  в  сельском  хозяйстве  России.
 Столыпинская  реформа  аграрных  отношений  не  уничтожила
их  основного  противоречия.  «Наоборот,—  писал  Лященко,—  сто¬
лыпинская  политика  особенно  ясно  подчеркнула  и  вскрыла  про¬
тиворечия  крепостнических  тенденций  крупного  поместного
землевладения  не  только  социально-экономическим  интересам
массы  малоземельного  и  безземельного  населения,  но  и  интере¬
сам  капиталистических  тенденций  всего  народного  хозяйства  в
целом»  451.
 Сходные  положения  развиты  и  в  ряде  работ  Дубровского.
 Всем  сказанным  определяется  и  оценка  авторами  этой  груп¬
пы  исследователей  характера  второй  буржуазно-демократиче¬
ской  революции  в  России,  как  революции  крестьянской,  имеющей
 451  П.  И.  Лященко.  Экономические  предпосылки  1917  года.—  В  кн.:
«Аграрная  революция»,  т.  2,  стр.  60.
 392

своей  задачей  не  только  ликвидацию  заскорузлой  политической
надстройки,  но  и  полное  революционизирование  поземельных  от¬
ношений.
 Если,  таким  образом,  среди  советских'  аграрников-марксис-
тов  не  было  разногласий  по  вопросу  об  основном  направлении
сельскохозяйственной  эволюции,  то  в  решении  вопроса  о  степе¬
ни  и  характере  развития  капитализма  в  сельском  хозяйстве  до¬
октябрьской  России  в  советской  историографии  второй  полови¬
ны  20—  начала  30-х  годов  сложились  два  направления.  Они  рас¬
ходились  друг  с  другом  не  только  в  оценке  силы  феодально-кре¬
постнических  пережитков,  а  следовательно  и  высоты  развития
капиталистических  отношений,  но  и  в  методах,  в  подходе  к  изу¬
чению  аграрного  строя  страны,  наконец  —  в  оценке  характера
революции  в  деревне,  развернувшейся  в  1917  г.  Дискуссия  меж¬
ду  этими  направлениями,  а  также  в  пределах  каждого  из  них,
стала,  таким  образом,  назревшей  задачей.  Несмотря  на  это,  в
конце  20  —  начале  30-х  годов  она  не  состоялась,  так  как  борьба
с  мелкобуржуазными,  ревизионистскими  и  буржуазными  кон¬
цепциями  аграрного  вопроса  по-прежнему  признавалась  важней¬
шей  задачей,  хотя  антимарксистский  лагерь  общественно-поли¬
тической  мысли  в  области  аграрного  вопроса  находился  в  со¬
стоянии  распада  и  разложения.  Именно  такая  установка  была
дана  на  Первой  конференции  аграрников-марксистов  (декабрь
1929  г.)  452.  В  результате  научные  споры  о  степени  и  характере,
развития  капитализма  в  сельском  хозяйстве  дореволюционной
России  развернулись  много  лет  спустя,  в  ходе  следующего  этапа
развития  советской  исторической  науки.
 *  *  *
 В  области  разработки  истории  России  периода  империализ¬
ма  в  начале  30-х  годов  наметились  важные  сдвиги  и  перемены.
К  этому  времени  было  закончено  в  основном  преодоление  бур¬
жуазных  и  мелкобуржуазных  концепций  истории  России  конца
XIX  —  начала  XX  в.,  а  также  рецидивов  меньшевистско-троц¬
кистских  взглядов,  проникших  в  историческую  литературу.  Стали
отходить  на  второй  план  вопросы,  вызывавшие  столь  обострен¬
ный  интерес  в  20-х  годах.  Обозначилась  смена  проблематики
исторических  исследований.
 Небольшая  книжка  Л.  Я.  Эвентова  453  фактически  подвела
итоги  изучению  роли  иностранных  капиталов  на  основании  оце¬
нок  удельного  веса  зарубежных  капиталовложений  в  различ-
 452  «Труды  Первой  всесоюзной  конференции  аграрников-марксистов»,  т.  ],
стр.  460  (резолюция  по  докладу  В.  Милютина).
 453  Л.  Я.  Э  в  е  н  т  о  в.  Иностранные  капиталы  в  русской  промышленности.
М.—Л.,  1931. 	·
 393

ные  отрасли  русской  промышленности:  исследований  такого
характера  больше  уже  не  появлялось.  Зато  с  выходом  в  свет  об¬
разцово  выполненного  трехтомного  исследования  А.  Д.  Брей-
термана  «Медная  промышленность  России  и  мировой  рынок»
советская  историография  российского  империализма  обогати¬
лась  первым  опытом  монографической  разработки  истории  от¬
дельной  отрасли  народного  хозяйства  и  сложившихся  здесь  мо¬
нополий  454.
 <  Новые  проблемы  вставали  и  перед  исследователями  аграр¬
ной  истории  России.  После  разгрома  ревизионистских  мелко¬
буржуазных  концепций  перестал  быть  дискуссионным  вопрос
об  основном  направлении  сельскохозяйственной  эволюции  доре¬
волюционной  России.  Специфика,  особенности  проникновения
и  развития  капитализма  в  сельском  хозяйстве  —  вот  что  стало
выдвигаться  в  качестве  основной  исследовательской  задачи.
 Л.  И.  Любошиц  выступил  против  тезиса  о  том,  что  кризис
в  сельском  хозяйстве  есть  только  отражение  промышленного
кризиса  455.  Дубровский  во  втором  издании  своей  монографии  о
столыпинской  аграрной  реформе  раскритиковал  точку  зрения,
согласно  которой  аграрный  кризис  в  России  есть  лишь  отраже¬
ние  западноевропейского  аграрного  кризиса,  следствие  падения
цен  на  мировом  хлебном  рынке.  Основную  причину  и  сущность
аграрного  кризиса  в  России  он  видит  в  конфликте  «между  ка¬
питалистическим  развитием  производительных  сил  и  полукре-
постническими  производственными  отношениями»45®.
 Так  обозначался  подход  к  новому  этапу  дискуссии  по  про¬
блемам  аграрной  истории  дореволюционной  России:  в  аграр¬
ных  кризисах  с  наибольшей  остротой  выражается  весь  слож¬
ный  комплекс  противоречий  земледельческого  капитализма,  все
те  границы  и  препятствия,  на  которые  наталкивается  развитие
сельского  хозяйства  при  капитализме.  Тем  не  менее  в  первой
-  половине  30-х  годов  в  разработке  истории  России  периода  им¬
периализма  начался  застой,  а  в  некоторых  случаях  —  и  прямой
возврат  к  ранее  преодоленным  взглядам  и  концепциям.  Это
было  связано  с  началом  широкого  распространения  как  некото¬
рых  ошибочных  теоретических  положений,  так  и  конкретных
установок  И.  В.  Сталина  по  ряду  узловых  вопросов  истории
России.  Для  разработки  истории  России  периода  империализма
особое  значение  имели  данные  Сталиным  в  середине  30-х  годов
итоговые  определения  уровня  и  характера  капиталистического
 454  А.  Д.  Б  р  е  й  т  е  р  м  а  н.  Медная  промышленность  России  и  мировой  ры¬
нок,  ч.  1—3.  Пг.,  1922—1930.
 455  Л.  Любошиц.  Теория  аграрных  кризисов  в  освещении  Спектатора
(По  поводу  книги  Спектатора  «Теория  аграрных  кризисов»^  1929).—  «На  аг¬
рарном  фронте»,  1930,  №  2.
 456  С.  М.  Дубровский.  Столыпинская  реформа.  Капитализация  сель¬
ского  хозяйства  в  XX  веке.  Изд.  2.  М.,  1930,  стр.  15,  ср.  стр.  17.
 394

развития  России.  Они  находились  в  противоречии  с  ленинскими
оценками,  утвердившимися  в  процессе  развития  науки  к  нача¬
лу  30-х  годов  в  историко-экономической  литературе,  и  даже
противоречили  собственным  высказываниям  Сталина,  относя¬
щимся  к  более  раннему  времени.
 В  1927—1929  гг.  Сталин,  опираясь  на  указания  Ленина,
данные  на  II  конгрессе  Коминтерна  457,  неоднократно  говорил  о
«строгом  различии  между  революцией  в  странах  империалисти¬
ческих,  в  странах,  угнетающих  другие  народы,  и  революцией
в  странах  колониальных  и  зависимых,  в  странах,  терпящих  им¬
периалистический  гнет  других  государств»45В.  При  этом  цар¬
скую  Россию  Сталин  относил  к  империалистическим  странам,
противопоставляя  ее  Китаю  —  «стране  угнетенной,  полуколони¬
альной,  вынужденной  бороться  против  империалистического
гнета  других  государств»  459.  В  процессе  разработки  программы
Коминтерна  Сталин  решительно  выступил  в  защиту  положения
о  трех  основных  типах  развития  революционного  движения
к  пролетарской  диктатуре,  относя  дооктябрьскую  Россию  ко
второму  типу  стран,  со  среднеразвитым  капитализмом  46°.
 •  Однако  уже  в  1934  г.,  в  известных  «Замечаниях  по  поводу
конспекта  учебника  по  истории  СССР»  было  указано,  что
в  представленном  группой  Ванага  конспекте  «не  учтена  зависи¬
мая  роль  как  русского  царизма,  так  и  русского  капитализма  от
капитала  западноевропейского,  ввиду  чего  значение  Октябрьской
революции,  как  освободительницы  России  от  ее  полуколониаль¬
ного  положения,  остается  немотивированным»461.  Еще  через  год
тезис  о  полуколониальной  зависимости  России  от  западноевро¬
пейских  стран  появился  на  страницах  первого  тома  «Истории
гражданской  войны  в  СССР»  462.  Наконец,  в  1938  г.,  в  кратком
курсе  «Истории  ВКП(б)»  указанное  положение  было  сформу¬
лировано  наиболее  категорично.  Здесь  приводились  данные  об
удельном  весе  иностранных  капиталов  в  тяжелой  промышлен¬
ности  Юга  России,  а  затем  было  сказано:  «Все  эти  обстоятель¬
ства  плюс  миллиардные  займы,  заключенные  царем  во  Франции
и  Англии,  приковали  царизм  к  англо-французскому  империа¬
лизму,  превратили  Россию  в  данницу  этих  стран,  в  их  полуко¬
лонию»^
 457  См.  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  41,  стр.  241—244.
 458  И.  В.  С  т  а  л  и  н.  Соч.,  т.  10,  стр.  10—11.
 459  Там  же,  стр.  12;  ср.  т.  8,  стр.  358;  т.  9,  стр.  333.
 460  И.  В.  С  т  а  л  и  н.  Соч.,  т.  11,  стр.  155.
 461  И.  Сталин,  А.  Жданов,  С.  Киров.  Замечания  по  поводу  кон¬
спекта  учебника  по  истории  СССР.—  В  кн.:  «К  изучению  истории».  [М.],  1938,
стр.  23.
 ш  «История  гражданской  войны  в  СССР»,  т.  1.  Подготовка  Великой  про¬
летарской  революции  (От  начала  войны  до  начала  октября  1917  г.).  М.,  1935,
стр.  12—13.
 483  «История  Всесоюзной  Коммунистической  партии  (большевиков).  Крат¬
кий  курс».  М.,  1938,  стр.  156. 	#

Так  в  историко-экономическую  литературу  вновь  был  при¬
внесен  тезис  о  полуколониальной  зависимости  России  от  запад¬
ноевропейских  империалистических  держав.
 Во  второй  половине  20-х  годов  исследователи  еще  не  чувст¬
вовали  себя  связанными  теми  или  иными  положениями  Стали¬
на.  Во  всяком  случае  ни  один  из  авторов  статей  и  монографий
до  начала  30-х  годов  не  ссылался  на  работы  Сталина.  В  начале
30-х  годов  положение  изменилось.  Высказывания  Сталина  были
возведены  в  ранг  непререкаемых  истин.  Так  стали  рассматри¬
ваться  и  данные  им  в  первой  половине  30-х  годов  определения
степени  капиталистического  развития  дореволюционной  России
и  ее  зависимости  от  западноевропейских  держав.  -Тезис  о  России
как  полуколонии  был  поставлен  вне  критики.  Общие  выводы,
выработанные  советской  исторической  наукой  в  результате  ис¬
следований  и  острых  творческих  дискуссий  конца  20—начала
30-х  годов,  оказались  перечеркнутыми.  Ленинское  понимание
ряда  существенных  проблем  истории  России  начала  XX  в.  ста¬
ло  преподноситься  в  сталинской  трактовке  или  попросту  опу¬
скаться.  Применительно  к  разбираемой  нами  проблематике  так
случилось  с  трактовкой  вопроса  материально-организационной
подготовленности  победы  пролетарской  революции  в  нашей
стране.
 В.  И.  Ленин  всячески  подчеркивал  исключительно  противо¬
речивый  характер  российской  экономики  империалистической
эпохи.  Понятие  России,  как  страны  среднего  уровня  развития
капитализма,  Ленин  раскрывал  при  помощи  целой  гаммы  от¬
тенков  степени  развития  различных  социально-экономических
укладов.  Неоднократно  говоря  о  высокой  степени  развития  ка¬
питализма  в  промышленности  и  банковском  деле,  он  определял
этот  уровень  в  земледелии  лишь  как  значительный,  подчерки¬
вая  наличие  прямо-таки  архаичных  форм  в  российском  земле¬
владении  464.  Отсюда  следовали  его  выводы  о  переплетении
в  России  задач  буржуазно-демократической  и  социалистиче¬
ской  революций.  И  если  необходимость  первой  определялась
наличием  многочисленных  феодально-крепостнических  пере¬
житков  в  аграрном  и  политическом  строе  страны,  то  социали¬
стическая  революция  порождалась  противоречиями  высокораз¬
витого  капитализма,  который  вместе  с  тем  создает  и  необходи¬
мые  материально-организационные  предпосылки  для  проведе¬
ния  социалистических  преобразований,  для  приступа  к  социа¬
листическому  строительству.  У  Ленина,  таким  образом,  оценка
степени  развития  капитализма  в  России  неразрывно  связана
с  выводами  о  наличии  внутренних  условий,  обеспечивавших  как
победу  пролетарской  революции  в  нашей  стране,  так  и  приступ
 464  В.  И.  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  16,  стр.  301,  416—417,  т.  21.
стр.  308—309;  т.  32,  стр.  142—143.
 396

к  проведению  социалистических  преобразований.  Это,  конечно,
не  значит,  что  Ленин  не  анализировал  в  своих  работах  факто¬
ры,  ускорившие  вызревание  революционного  кризиса  в  России.
К  ним  относится,  в  частности,  разруха,  порожденная  первой  ми¬
ровой  войной.  Но  подобные  факторы  Ленин  рассматривал  в  ка¬
честве  специфических,  а  не  решающих  условий  победы  револю¬
ции,  постоянно  подчеркивая  основные  объективные  условия
этой  победы,  к  числу  которых  относились  и  материально-орга¬
низационные  предпосылки  социалистического  способа  произ¬
водства.
 Низведение  России  до  степени  полуколонии  нарушило  всю
логику  ленинского  анализа.  До  1936  г.  Сталин  не  касался  во¬
проса  о  соотношении  степени  развития  капитализма  с  матери¬
ально-организационной  подготовленностью  социализма  как  од¬
ного  из  условий  победы  пролетарской  революции.  Единствен¬
ное  исключение  —  небольшая  заметка  «Необходимая  поправка»,
относящаяся  к  концу  1929  г.  Однако  и  в  ней  интересующий  нас
вопрос  скорее  намечен,  чем  решен  в  духе  четких  ленинских  по¬
ложений  465.  В  остальных  работах  Сталина  нет  даже  и  этого,  и
при  объяснении  условий  победы  пролетарской  революции  в  на¬
шей  стране  вместо  анализа  внутренних  закономерностей  разви¬
тия  на  первый  план  выступают  чрезвычайные  факторы  или  об¬
стоятельства  внешнего  характера.
 В  брошюре  «Об  основах  ленинизма»,  оказавшей,  пожалуй,
наибольшее  влияние  на  трактовку  особенностей  империализма
в  России,  появилось  положение  о  царской  России,  как  величай¬
шем  резерве  западного  империализма,  а  царизм  там  же  трак¬
товался  не  как  власть  крепостников-помещиков,  а  как  агентура
западного  империализма  «для  выколачивания  с  населения  со¬
тен  миллионов  процентов  на  займы,  отпускавшиеся  ему  в  Па¬
риже  и  Лондоне,  в  Берлине,  Брюсселе».  Подчеркнув  далее,  что
интересы  царизма  и  западного  империализма  «сплетались  меж¬
ду  собой  и  сливались  в  конце  концов  в  единый  клубок  интере¬
сов  империализма»,  Сталин  в  этом  и  видел  главную  причину
перерастания  буржуазно-демократической  революции  в  проле¬
тарскую.  «Кто  хотел  бить  по  царизму,—  резюмировал  он,—  тот
неизбежно  замахивался  на  империализм,  кто  восставал  против
царизма,  тот  должен  был  восстать  и  против  империализма,  ибо
кто  свергал  царизм,  тот  должен  был  свергнуть  и  империализм,
если  он  в  самом  деле  думал  не  только  разбить  царизм,  но  и  до¬
бить  его  без  остатка.  Революция  против  царизма  сближалась,
таким  образом,  и  должна  была  перерасти  в  революцию  против
империализма,  в  революцию  пролетарскую»4616.
 Широкое  распространение  указанных  положений  привело
вскоре  к  забвению  ряда  важнейших  положений  Ленина
 465  И.  В.  С  т  а  л  и  н.  Соч.,  т.  12,  стр.  138—139.
 466  И.  В.  С  т  а  л  и  н.  Соч.,  т.  6,  стр.  75*-76.
 897

относительно  внутренних  закономерностей  победы  пролетарской
революции  в  нашей  стране,  связи  этой  проблемы  с  уровнем  и
характером  капиталистического  развития  России  начала  XX  в.,
к  возрождению  отвергнутых  наукой  взглядов  о  полуколониаль¬
ном  положении  России.  Сторонники  «денационализации»  рос¬
сийского  капитализма,  сами  отказавшиеся  от  своих  представ¬
лений,  взяли  своеобразный  реванш.  Дальнейшее  исследование
экономической  истории  России  периода  империализма  оказа¬
лось  сложным  и  противоречивым.
 5. 	ПРОЛЕТАРИАТ  РОССИИ  КОНЦА  XIX  —НАЧАЛА  XX  в.
 В  СОВЕТСКОЙ  ИСТОРИЧЕСКОЙ  ЛИТЕРАТУРЕ
 Революционная  «биография»  пролетариата,  его  героическая
борьба  стала  одной  из  важных  тем  молодой  советской  истори¬
ографии.
 В  результате  победы  пролетарской  революции  появились  не¬
обходимые  условия  для  широкого  изучения  истории  рабочего
движения.  Материалы  секретных  архивов,  недоступные  исследо¬
вателям  в  дореволюционной  России,  были  широко  открыты.
Из  сюжетов,  изучение  которых  находилось  под  фактическим
запретом  или  всячески  ограничивалось,  вопросы  формирования,
положения  и  революционной  борьбы  российского  пролета¬
риата  стали  важнейшими  направлениями  советской  историче¬
ской  науки.
 В.  И.  Ленин,  всегда  уделявший  огромное  внимание  изучению
жизни  и  революционной  борьбы  российского  пролетариата,  после
Великой  Октябрьской  социалистической  революции  в  ряде  вы¬
ступлений  и  статей  неоднократно  касался  его  истории.  При  этом
он  особо  выделял  важнейшие  узловые  вопросы  истории  рабочего
класса  дооктябрьской  России.  Во-первых,  Ленин  указывал,  что
особенности  социально-экономического  и  политического  разви¬
тия  России  создали  определенные  объективные  условия,  выдви¬
нувшие  российский  пролетариат  в  авангард  мирового  револю¬
ционного  движения  467.  Во-вторых,  Ленин  подчеркивал  выдаю¬
щееся  значение  непримиримой  борьбы  большевиков  с  меньше¬
виками  в  1903—1917  гг.,  которая  сыграла  большую  роль  в  поли¬
тическом  воспитании  пролетариата  и  подготовила  быстрые  успе¬
хи  революции  в  России  468.
 В-третьих,  Ленин  отмечал  авангардную  роль  фабрично-завод¬
ских,  промышленных  рабочих  в  борьбе  трудящихся  масс  за
свержение  старого  строя  469.  И,  наконец,  в-четвертых,  Ленин  на¬
 467  В.  И.  JI  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  36,  стр.  234—235;  т.  f?t  стр.  138.
 468  В.  И.  J1  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  40,  стр.  5—6.
 469  Там  же,  стр.  4—5.
 398

метил  важнейшие  вехи  развития  рабочего  движения  в  1900—
1917  гг.470
 Выводы  Ленина  по  вопросам  дооктябрьской  истории  рабочего
класса  и  разработанная  им  периодизация  истории  России  в  эпоху
империализма  учитывались  в  той  или  иной  степени  уже  в
первых  марксистских  исторических  работах,  появившихся  в  пер¬
вые  годы  Советской  власти.  Некоторые  важнейшие  вопросы
истории  пролетариата  сравнительно  обстоятельно  рассматрива¬
лись  в  трудах  по  истории  революционно-марксистской  пар¬
тии.  Вскоре  после  Октябрьской  революции  была  переиздана  кни¬
га  Н.  Н.  Батурина  по  истории  социал-демократии  в  России471.
История  революционной  социал-демократии  Батуриным  рас¬
сматривалась  в  неразрывной  связи  с  рабочим  движением  и  ста¬
чечной  борьбой  пролетариата.
 Потребность  в  специальной  литературе  по  истории  револю¬
ционного  движения  и,  в  первую  очередь,  по  истории  рабочего
класса  и  его  борьбы  с  каждым  годом  ощущалась  все  сильнее.
 Появились  первые  популярные  брошюры,  рассчитанные  на
широкие  круги  читателей.  Как  положительное  явление  в  историо¬
графии  того  времени  можно  оценить  (несмотря  на  ряд  упущений
и  недостатков)  краткий  очерк  рабочего  движения,  опубликован¬
ный  Б.  П.  Козьминым  в  1919  г.472  Элементарные  сведения  о  важ¬
нейших  фактах  революционной  борьбы  рабочего  класса  содержа¬
лись  также  в  брошюре  В.  И.  Невского  473.
 Огромное  значение  для  творческой  и  подлинно  научной  раз¬
работки  истории  российского  рабочего  класса  имело  издание  Со¬
брания  сочинений  Ленина.
 Начало  подготовки  новых  научных  кадров,  в  том  числе  спе¬
циалистов  по  истории  пролетариата,  было  положено  еще  в  Ком¬
мунистическом  университете  им.  Свердлова,  в  Институте  крас¬
ной  профессуры.
 Вокруг  Истпарта  при  ЦК  РКП  (б)  и  развернутой  им  вскоре
сети  местных  истпартов  происходило  объединение  научных  сил,
занимающихся  разработкой  истории  партии  и  рабочего  движе¬
ния.  Один  за  другим  возникали  первые  периодические  издания
истпартов,  истпрофов,  Центрархива  и  других  организаций  474.
 470  В.  И.  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  41,  стр.  8—13;  т.  40,  стр.  27—28;
т.  37,  стр.  386—387.
 471  Н.  Б  а  т  у  р  и  н.  Очерк  истории  социал-демократии  в  России.  Изд.  2.  М.,
1917  (изд.  1  —  М.,  1906).
 472  Б.  Павлов  (Б.  П.  Козьмин).  Пролетарская  борьба  в  России  до  ре¬
волюции  1905  г.  М.,  1919.  Эта  брошюра  легла  в  основу  соответствующих  раз¬
делов  вышедшей  позже  книги  (Б.  Г1.  К  о  з  ь  м  и  и.  Рабочее  движение  в  России
до  революции  1905  года.  Исторический  очерк.  М.,  1925).
 479  В.  И.  Невский.  Праздники  христианские  и  рабоче-крестьянские.  М.,
1920.
 474  См.  гл.  IV  настоящего  тома.
 •
 399

Во  всех  этих  периодических  и  непериодических  изданиях
постепенно  накапливался  значительный  фактический  материал
и  разрабатывались  некоторые  важные  вопросы  истории  рабо¬
чего  движения  в  конце  XIX  —  начале  XX  в.
 Особенно  обстоятельно  вопросы  рабочего  движения  конца
XIX  —  начала  XX  в.  освещались  в  книгах  В.  И.  Невского  и
М.  Н.  Лядова  475.  В  это  же  время  продолжалось  издание  научно-
популярной  литературы.  Появились  первые  значительные  ра¬
боты,  посвященные  рабочему  движению  в  целом,  хотя  и  охваты¬
вающие  хронологически  узкие  отрезки  времени.  Однако  иссле¬
довательский  элемент  в  них  был  еще  очень  слаб.  Так,  в  своей
работе  И.  А.  Меницкий  476  ограничился  комментированием  пуб¬
ликуемых  документов.  С  другой  стороны,  некоторые  работы,  на¬
пример  интересные  очерки  М.  С.  Ольминского,  широко  исполь¬
зовавшего  материалы  «Правды»,  сохраняли  полумемуарный
характер  477.
 К  середине  20-х  годов  вышли  в  свет  первые  значительные  по¬
пулярные  очерки  рабочего  движения  в  России,  написанные  с
марксистских  позиций.  Работа  Пионтковского  содержит  ряд
интересных  наблюдений,  сделанных  на  основе  обобщения  мате¬
риалов  статистики,  публикаций  и  архивных  материалов  478.
 Большая  роль  в  подготовке  кадров  историков-марксистов  в
20-х  годах  и  сосредоточении  их  внимания  на  проблемах  истории
пролетариата  принадлежала  Покровскому.  Его  лекции  в  Ком¬
мунистическом  университете  им.  Свердлова,  публичные  выступ¬
ления,  переиздаваемые  им  дореволюционные  труды  оказывали
большое  влияние  на  разработку  проблем  рабочего  движения.
 История  рабочего  класса  привлекала  пристальное  внимание
Покровского  еще  при  подготовке  дореволюционного  подцензур¬
ного  издания  «Русской  истории  с  древнейших  времен»  479.  В  пер¬
вых  послереволюционных  изданиях  этой  работы  он  смог  восста¬
 475  В.  Невски  й.  Очерки  по  истории  Российской  коммунистической  пар¬
тии,  т.  1.  Изд.  2.  Л.,  1924;  M  Н.  Лядов.  25  лет  Российской  коммунистиче¬
ской  партии  (большевиков).  Исторический  обзор  развития  и  борьбы.  Н.  Нов¬
город,  1923;  Он  же.  Как  начала  складываться  Российская  коммунистическая
партия  (История  Росс,  соц.-дем.  раб.  партии).  М.,  1924.  Последняя  работа  Ля¬
дова  являлась  переизданием  его  старой  работы  (1906  г.),  в  которую  автор
внес  фактические  поправки.
 4™  И.  А.  Меницкий.  Русское  рабочее  движение  и  Р.С.-Д.Р.П.  нака¬
нуне  войны  (1912—1914  гг.).  М.,  1923;  Он  же.  Рабочее  движение  и  социал-
демократическое  подполье  Москвы  в  военные  годы  (1914—1917  гг.).  М.,  1923;
Он  же.  Революционное  движение  военных  годов  (1914—1917),  т.  1—2.  М.,
1924—1925.
 477  См.  «Из  эпохи  „Звезды“  и  „Правды“  (1911—1914)»,  вып.  1—3.  М.—
Пг.,  1921—1924.
 478  С.  П  и  о  н  т  к  о  в  с  к  и  й.  Краткий  очерк  истории  рабочего  движения  в
России  (с  1870  по  1917  г.).  Л.,  1925. 	♦
 479  «Русская  история  с  древнейших  времен»  М.  Н.  Покровского,  при  уча¬
стии  H.  М.  Никольского,  т.  IV.  Изд.  3.  М.,  1920;  см.  также:  «Очерки  истории
исторической  науки  в  СССР»,  т.III,  гл.  III.
 400

новить  лишь  купюры  цензоров.  Как  отмечает  сам  Покровский,
освещением  рабочего  движения  в  четырехтомнике  он  хотел
добиться,  чтобы  «читатель  вынес  из  этого  беглого  очерка  пред¬
ставление,  что  характер  рабочего  движения  той  или  иной  эпохи
зависел  не  от  каких-либо  внешних,  наносных  явлений,  а  дикто¬
вался  объективными,  экономическими  условиями»  480.  С  этой
задачей  для  своего  времени  Покровский  справился.  Однако  в  его
труде  не  были  затронуты  проблемы  формирования  пролетариата,
отсутствовала  четкая  периодизация  рабочего  движения.
 Характеристика  рабочего  движения  в  России  вскоре  была
заметно  улучшена  Покровским  в  его  новом  обобщающем  тру¬
де—  «Русская  история  в  самом  сжатом  очерке»481.  Весь  период
истории  России,  начиная  с  1897  г.,  он  рассматривает  в  плане
назревания  Октябрьской  социалистической  революции.  Анали¬
зируя  ход  рабочего  движения  в  1896—1906  гг.,  стремясь  выявить
закономерности  нарастания  революционной  борьбы  пролета¬
риата,  Покровский  намечает  ряд  промежуточных  вех.  Несмотря
на  некоторую  дробность  и  несовершенство  этой  периодизации,
она  все  же  позволяла  лучше  уяснить  особенности  развития  ра¬
бочего  движения  в  России.  В  последующих  изданиях  этого  труда
освещение  вопросов  рабочего  движения  не  имело  существен¬
ных  изменений  и  дополнений  482.  В  новой  своей  работе  «Очерки
русского  революционного  движения»  Покровский  стремился
показать  развитие  революционного  сознания  рабочих,  выделить
этапы,  наметить  критерии,  определяющие  грани  между  этими
этапами.  Однако  его  периодизация  революционного  движения  в
России  отличается  от  ленинской.  Носителем  революционной  идеи
у  Покровского  оказываются  не  определенные  классы,  а  ин¬
теллигенция,  «ищущая»  революционную  массу.  Этапы  этих  поис¬
ков  положены  в  основу  периодизации  революционного  движения
в  России.
 В  неизменном  виде  эти  взгляды  сохранились  и  во  втором
издании  «Очерков»,  появившихся  в  1927  г.  В  то  же  время  в  оче¬
редном  издании  первого  выпуска  третьей  части  «Русской  истории
в  самом  сжатом  очерке»,  вышедшем  также  в  1927  г.,  излагалась
более  правильная  точка  зрения  на  роль  и  место  рабочего  дви¬
жения  в  России.
 В  своих  оценках  развития  рабочего  движения  в  России  Пок¬
ровский  постепенно  приближался  к  ленинской  концепции,  хотя
так  и  не  воспринял  до  конца  ленинской  периодизации  освободи¬
тельного  движения  в  России.  Процесс  развития  взглядов  Пок¬
ровского  на  основе  освоения  ленинской  методологии  шел  извили¬
 48°  «Русская  история  с  древнейших 	времен», 	т.  IV,  Изд.  3,  стр.  403.
 481  М.  Н.  П  о  к  р  о  в  с  к  и  й.  Русская 	история 	в 	самом  сжатом  очерке,  ч. 	III.
 XX  в.,  вып.  1.  1896—1906.  М.,  1923.
 482  М.  Н.  П  о  к  р  о  в  с  к  и  й.  Русская 	история 	в 	самом  сжатом  очерке,  ч. 	III.
 Двадцатый  век.  Изд.  5,  поем.  [М.],  1934.
 •
 26  Очерки  историографии,  т  IV 	401

стыми  путями.  Изучение  этого  процесса  осложняется  наличием
противоречивых,  а  подчас  даже  взаимоисключающих  высказы¬
ваний  в  разных  работах,  появлявшихся  иногда  одновременно.
Объяснение  этого  явления  следует  искать  в  том,  что  общая  кон¬
цепция  истории  дореволюционной  России  у  Покровского  нахо¬
дилась  в  состоянии  непрерывной  ломки  и  перестройки.
 Разработка  проблем  истории  рабочего  движения  проходила
в  острой  идейной  борьбе  с  меньшевистской  концепцией,  которая
находила  отражение  в  исторической  литературе  первых  после¬
октябрьских  лет.  Эта  концепция  была  присуща  книге  А.  Е.  Ель-
ницкого  483.
 В  своей  работе  Ельницкий  признает  совершенно  очевидный
факт  роста  политического  сознания  рабочих  в  начале  XX  в.  и
значение  этого  факта.  Тем  не  менее,  он  пытается  бросить  тень
на  политические  стачки  этого  периода,  явно  гипертрофируя  сти¬
хийность  процесса  вовлечения  пролетариата  в  политическую
борьбу.  Замалчивая  известные  факты,  он  не  находит  места  для
освещения  роли  революционных  социал-демократов  в  организа¬
ции  ростовской  забастовки  и  всеобщей  стачки  на  Юге  России.
При  оценке  событий  в  годы  войны  Ельницкий  остается  на  мень-
шевистски-оборонческих  позициях.
 Некоторая  политическая  заостренность  сохранилась  в  пере¬
изданной  в  1918  г.  книге  известного  «экономиста»  К.  М.  Тахта-
рева  о  рабочем  движении  в  Петербурге  конца  XIX  в.  484.  Автор
давно  отошел  от  активной  борьбы,  но  как  историк  и  мемуарист
он  продолжает  оставаться  «экономистом».  Внешне  стараясь  быть
объективным  при  изложении  фактов  и  освещении  событий,  при
трактовке  их  он,  однако,  «утрачивает»  беспристрастность  и  не
может  скрыть  своего  действительного  отношения  к  давно  минув¬
шим  дням.  Делая  упор  на  экономическую  сторону  борьбы,  Тах-
тарев  принижает  значение  рабочего  движения  1895—1896  гг.,
умаляет  роль  Петербургского  союза  борьбы  за  освобождение  ра¬
бочего  класса  в  организации  стачки  и  руководстве  ею.
 В  20-е  годы  разработка  истории  рабочего  класса  дореволю¬
ционной  России  осуществлялась  менее  плодотворно,  чем  изуче¬
ние  некоторых  других  важных  проблем.  При  наличии  значитель¬
ного  количества  популярных  очерков  почти  нет  обобщающих
работ  исследовательского  характера.  Такое  положение  для  пер¬
вых  лет  Советской  власти  вполне  объяснимо.  Историки  не  под¬
няли  еще  материалов  архивных  фондов,  мало  было  квалифици¬
 483  А.  Ел  ь  н  и  ц  к  и  й.  История  рабочего  движения  в  России.  Изд.  4,  доп.
М.,  1925  (изд.  1—М.,  1919).
 484  К.  М.  Т  а  х  т  а  р  е  в.  Очерк  петербургского  рабочего  движения  90-х  го¬
дов.  По  личным  воспоминаниям.  Изд.  3.  Пг.,  1918.  (изд.  1—Лондон,  1902).
Книга  была  переиздана  в  1921  г.,  а  затем  после  переработки  ^  1924  г.  под  но¬
вым  названием:  К.  М.  Тахт  а  рев.  Рабочее  движение  в  Петербурге  (1893—
1901  гг.).  По  личным  воспоминаниям  и  заметкам.  С  прилож.  воспоминаний
о  Владимире  Ильиче  Ульянове-Ленине  и  партийном  расколе.  Л.,  1924.
 402

рованных  кадров  исследователей-марксистов.  Необходимо  было
преодолеть  буржуазные  и  мелкобуржуазные  наслоения  в  ряде
работ  по  истории  рабочего  и  революционного  движения.  Особую
опасность  представляли  меньшевистские  взгляды,  рецидивы  ко¬
торых  обнаруживались  в  трудах  историков  даже  в  конце  20-х
годов.
 В  1924  г.  выпуском  третьего  тома  завершилось  издание  труда
К.  А.  Пажитнова  о  положении  рабочего  класса  России  485.  Эта
работа  хотя  и  не  содержала  марксистского  анализа  положения
российского  пролетариата,  но  определенную  ценность  имела  бла¬
годаря  фактическому  материалу  и  статистическим  выкладкам,
полученным  автором  в  результате  обработки  и  систематиза¬
ции  материалов  официальных  изданий.  При  освещении  важней¬
ших  вопросов  и  анализе  фактов  автор  оставался  в  ряде  вопросов
на  буржуазно-либеральных  позициях.  В  основу  своего  труда
Пажитнов  положил  исследование  юридического  положения  рабо¬
чего  цдпггп  486  период  после  1905  г.  он  объявляет  «револю¬
ционным  периодом»,  манифест  17  октября,  по  его  мнению,  «воз¬
вестил  новую  эру  свобод».  Автора  привлекают  лишь  стачки  и
волнения  по  преимуществу  экономического  характера.  Такие
события,  как  Всероссийская  октябрьская  стачка  1905  г.,  декабрь¬
ское  вооруженное  восстание,  возникновение  Советов  рабочих
депутатов  выпадают  из  его  поля  зрения.  История  рабочего
класса  в  его  изложении  отрывается  от  конкретно-исторической
обстановки  и  в  первую  очередь  от  политической  жизни  страны  4У7.
 Полный  политический  крах  и  развал  партии  меньшевиков,
успехи  Советской  власти  на  фронтах  гражданской  войны  и  в  де¬
лах  хозяйственного  строительства  —  все  это  заставляло  наиболее
честных  представителей  меньшевистского  направления  критиче¬
ски  переоценивать  свои  взгляды.  Определенные  изменения  пре¬
терпевали  и  их  исторические  оценки,  подвергавшиеся  резкой  кри¬
тике  на  страницах  советской  и  партийной  прессы,  а  также  исто¬
рических  журналов.  Однако  рецидивы  меньшевистских  идей  по¬
являлись  и  в  работах,  опубликованных  в  20-х  годах.  Эго  отно¬
сится  как  к  работам  Ельницкого,  так  и  к  исследованиям  М.  С.  Ба¬
лабанова,  имеющим  монографический  характер.  Наибольший
интерес  представляет  трехтомное  исследование  Балабаноза,
появившееся  в  1923—1926  гг.,  где  впервые  в  специальной  исто¬
 485  К.  А.  Пажитнов.  Положение  рабочего  класса  в  России,  т.  3.  Рево¬
люционный  период  (с  1905  по  1923  г.).  Л.,  [1924].
 486  Подробнее  см.:  А.  М.  П  °  »  ^цртАр;1-  Проблемы  изучения  истории
рабочего  класса  в  России.—  а  кн.:  «1руды  Первой  всесоюзной  конференции
историков-марксистов»,  т.  1,  стр.  391—393;  Л.  М.  Иванов.  Состояние  и  за¬
дачи  изучения  истории  пролетариата  России.—  «Вопросы  истории»,  1960,  №  3,
стр.  53.
 487  Подробнее  см.:  Анатолий  Мильштейн.  К  вопросу  о  научной  исто¬
риографии  рабочего  класса  (По  поводу  работ  К.  А.  Пажитнова  и  М.  С.  Ба¬
лабанова).—  «Красная  летопись»,  1930,  №  6,  стр.  250,  254,  259.
 403
 26·

рической  литературе  предпринята  попытка  разработки  всех  ос¬
новных  проблем  истории  пролетариата:  возникновение  и  форми¬
рование  пролетарита,  положение  рабочих  и  рабочее  движение4Й8.
Период  империализма  освещается  в  третьем  томе,  где  изложение
кончается  1903  г.  Однако  исторические  взгляды  Балабанова  по
основным  вопросам  рабочего  движения  в  XX  в.  достаточно  полно
им  изложены  в  других  работах,  появившихся  в  1926—1927  гг..  и
в  какой-то  степени  дополняющих  трехтомник  489.
 В  своих  трудах  середины  20-х  годов  Балабанов  основное  вни¬
мание  обратил  на  процесс  возникновения  и  складывания  рабо¬
чего  класса  России,  на  изучение  изменений  в  его  составе.  Обра¬
зование  пролетариата  рассматривалось  автором  в  неразрывной
связи  с  разорением  и  обнищанием  крестьянства.  Особое  внима¬
ние  он  уделил  процессу  разложения  крестьянства  и  складыванию
постоянной  армии  наемных  рабочих.  Однако  вопрос  о  выработке
революционной  идеологии,  соединении  социализма  с  рабочим
движением  не  получил  у  него  правильного  освещения,  хотя  в
отличие  от  своих  ранних  работ  он  впоследствии  уделял  значи¬
тельное  внимание  Союзу  борьбы  за  освобождение  рабочего
класса.
 В  одной  из  последних  своих  работ  Балабанов  пытался  вос¬
создать  картину  рабочего  движения  между  двумя  революция¬
ми490,  широко  используя  мемуарную  и  исследовательскую  лите¬
ратуру,  опираясь  по  ряду  вопросов  на  работы  Ленина.  Критика
конца  20  —  начала  30-х  годов  констатировала,  что  Балабанов
«делает  попытку  подойти  полностью  к  марксистско-ленинской
трактовке  обозреваемого  этапа»,  что  он  «шагнул  вперед»491.
Однако  Балабанову  так  и  не  удалось  окончательно  освободиться
от  груза  старых  взглядов  и  представлений.  Это  выражалось
прежде  всего  в  том,  что  Балабанов  недооценивал  роль  идеологи¬
ческого  фактора  и  его  влияние  на  революциионную  борьбу  проле¬
тариата.
 Весьма  устойчиво  меньшевистские  взгляды  доминировали  в
первой  половине  20-х  годов  в  литературе  по  истории  профессио¬
 488  М.  Б  а  л  а  б  а  н  о  в.  ^История  рабочей  кооперации  в  России.  Очерки
по  истории  рабочего  кооперативного  движения.  Изд.  4,  доп.  М.,  1928  (изд.  1—
1922);  Он  ж  е.|  Очерки  по  истории  рабочего  класса  в  России,  ч.  1—3.  М.,
1923—1926.
 7—489  М.  Бала  б.ан  о  в.  Как  возник  и  развивался  рабочий  класс  в  Рос¬
сии.  М.—  Л.,  1926,-Он  же.  От  1905  к  1917  году.  Массовое  рабочее  дви¬
жение.  М.—  Л.,  1927;юн  же.  Рабочее  движение  в  России  в  годы  подъема
1912—1914  гг.  [Л.],  1927.
 490  М.  Балабанов.  От  1905  к  1917  году.  Массовое  рабочее  движе¬
ние.  М.—Л..  1927. 	г
 491  А.  М  и  л  ь  ш  т  е  й  и.  Рец.  на  кн.:  М.  Балабанов.  Очерки  истории  рево¬
люционного  движения  в  России.  Л.,  1929.—  «Пролетарская  революция»,  1930,
№  4,  стр.  193;  Он  же.  К  вопросу  о  научной  историографии  рабочего  класса
(По  поводу  работ  К.  А.  Пажитнова  и  М.  С.  Балабанова).—  «Красная  ле¬
топись»,  1930,  №  6.
 404

нального  движения.  Большая  часть  работ,  появившихся  в  начале
десятилетия,  принадлежала  перу  старых  меньшевиков,  работав¬
ших  в  дореволюционных  профсоюзных  органах  (В.  П.  Гриневич,
Колокольников,  Святловский  и  др.)  492.
 История  рабочего  движения  получила  освещение  и  в  много¬
томном  труде  Н.  А.  Рожкова  4Э3.  Но  в  этом  труде  рабочее  дви¬
жение  изложено  схематично  и  значительно  бледнее,  чем  бур¬
жуазно-оппозиционное  общественное  движение.  Предлагаемая
Рожковым  периодизация  рабочего  движения  не  носит  научного
характера.  В  революционном  движении  конца  XIX  —  начала
XX  в.  Рожков  на  первое  место  ставил  студенческое  движение,
на  второе  —  крестьянское  и  только  на  третье  место  —  рабочее
движение  494.  Он  утверждал,  что  большинство  квалифицирован¬
ного  пролетариата  якобы  тяготело  к  меньшевикам  и  только  мень¬
шинство  их  и  чернорабочие  шли  за  большевиками  495.
 Если  меньшевистские  идеи  засоряли  общую  историческую
литературу  о  героическом  прошлом  российского  пролетариата,
то  в  ряде  союзных  республик,  особенно  на  Украине,  долгое  вре¬
мя  были  живучи  мелкобуржуазные  националистические  кон¬
цепции.  В  основе  лженаучных  писаний  украинских  национали¬
стов  лежали  «теоретические»  домыслы  М.  С.  Грушевского,  отри¬
цавшего  существование  украинского  пролетариата  и  классовой
борьбы  на  Украине.  Буржуазно-националистические  концепции
истории  рабочего  движения  получили  распространение  и  в  ли¬
тературе  по  истории  белорусской  Громады,  Бунда  и  других  по¬
добных  организаций.
 Довольно  широкое  распространение  меньшевистских,  полу-
меныневистских  и  националистических  взглядов  на  историю
российского  пролетариата  настоятельно  требовало  подготовки
квалифицированных  кадров  историков-марксистов,  способных  со
знанием  дела  развенчать  все  эти  антинаучные  и  немарксистские
построения.  Необходимо  было  также  собрать  марксистские  силы,
объединить  историков-партийцев  и  дать  им  возможность  регу¬
лярно  публиковать  результаты  своих  изысканий.
 *  Особое  значение  приобрела  подготовка  к  20-летию  первой
русской  революции  и  10-летию  Великой  Октябрьской  социали¬
стической  революции.  Юбилейные  издания,  наряду  с  работами
по  истории  самих  революций,  включали  некоторые  значительные
работы  по  истории  российского  пролетариата  конца  XIX  —
 492  В.  Гриневич.  Профессиональное  движение  рабочих  в  России,
Изд.  3,  вып.  1.  М.,  1923  (изд.  1—СПб.,  1908);  В.  В.  Святловский.  Исто¬
рия  профессионального  движения  в  России.  От  возникновения  рабочего  класса
до  конца  1917  года.  Изд.  2,  доп.  [Л.],  1925  (изд.  1—[Л.],  1924).
 493  Н.  Рожков.  Русская  история  в  сравнительно-историческом  освеще¬
нии  (Основы  социальной  динамики),  т.  И.  Л.—  М.,  1925;  т.  12,  Л.—  М.,  1926.
 494  Там  же,  т.  11,  стр.  324—352,  401.
 495  Там  же,  т.  11,  стр.  389—390. 	·
 405

начала  XX  в.  Так^А.  М.  Панкратова  в  сравнительно  сжатом
очерке  попыталась  охарактеризовать*”особенности  формирования
российского  пролетариата,  увязывая  их  с  основными  этапами
его  революционной  борьбы  496.  Изучая  историю  рабочего  движе¬
ния  последнего  десятилетия  перед  революцией  1905—1907  гг.,
она  исследовала  с  марксистско-ленинских  позиций  процесс  пре¬
вращения  пролетариата  в  класс,  осознавший  свои  особые  исто¬
рические  задачи.  Периодизация,  намеченная  ею  в  соответствии
с  ленинскими  оценками  развития  революционного  и  рабочего
движения,  дала  возможность  более  выпукло  показать,  как  в  про¬
летарских  массах  вырабатывалось,  развивалось  и  зрело  классо¬
вое  политическое  самосознание.
 В  это  же  время  появляются  первые  значительные  иссле¬
дования  по  истории  рабочего  класса  в  военные  годы.  В  1926  г.
вышла  книга  Б.  Б.  Граве  по  истории  классовой  борьбы  в  России,
где  значительное  место  отводилось  рабочему  движению  497.
По  существу  это  была  первая  попытка  всестороннего  исследо¬
вания  истории  пролетариата  в  военные  годы.  Наряду  с  изуче¬
нием  изменений  в  составе  и  положении  рабочих  Граве  детально
анализировала  ход  стачечного  движения,  рассматривая  его  в
тесной  связи  с  антивоенной  агитацией  большевиков  и  борьбой  их
с  социал-шовинистами.  Глубокому  исследованию  эти  процессы
подвергнуты  в  очерке  К.  Ф.  Сидорова,  появившемся  в  1927  г.498
Совершенно  справедливо  отказавшись  от  формальной  периоди¬
зации  рабочего  движения  (погодного  рассмотрения  революцион¬
ного  движения,  сохранившегося  у  Граве),  Сидоров  выделил  три
этапа  развития  революционной  борьбы  в  годы  первой  мировой
войны:  1)  август  1914  г.—  март  1915  г.;  2)  апрель  1915  г.—  сен¬
тябрь  1916  г.;  3)  октябрь  1916  г.—  февраль  1917  г.  Изучая  про¬
цесс  изменения  состава  пролетариата  в  годы  войны,  Сидоров
отмечает  связь  этого  явления  с  развитием  стачечного  движения
и  революционной  активностью  отдельных  отрядов  пролетариата,
с  оборонческими  настроениями  некоторой  части  рабочих.
 Отмечая  слабый  размах  политических  выступлений  среди
рабочих-текстильщиков,  Сидоров  вместе  с  тем  правильно  указы¬
вает,  что  в  годы  войны  экономическая  борьба  в  ходе  стачек
быстро  перерастала  в  политическую.  Однако  вывод  Сидорова  о
 49с  д.  М.  Панкратова.  Рабочий  класс  и  рабочее  движение  накануне
революции  1905  года.—  В  кн.  «1905.  История  революционного  движения  в  от¬
дельных  очерках».  Под  ред.  М.  Н.  Покровского,  т.  1.  Предпосылки  револю¬
ции.  М.—  Л.,  [1926].
 /497  Б.  Граве.  К  истории  классовой  борьбы  в  России  в  годы  империали¬
стической  войны.  Июль  1914  г.—  февраль  1917  г.  Пролетариат  и  буржуазия.
М.—  Л.,  1926. 	♦
 1/498  К.  Сидоров.  Рабочее  движение  в  России  в  годы  империалистиче¬
ской  войны.—  В  кн.:  «Очерки  по  истории  Октябрьской  революции»,  т.  1.  М.—
Л.,  1927.
 406

политическом  звучании  ряда  экономических  стачек  пролетариа¬
та  в  годы  войны  на  долгое  время  был  предан  забвению.
 Юбилеи  революций  1905  и  1917  гг.  привлекли  внимание  ис¬
следователей  к  изучению  рабочего  движения  на  местах.  Было
издано  большое  количество  сборников,  включающих  публикации
документов  и  воспоминаний,  очерков  и  статей.  Особенно  много
таких  изданий  появилось  в  крупнейших  промышленных  горо¬
дах499.  Все  они  существенно  расширяли  имеющиеся  сведения  о
положении  и  революционной  борьбе  рабочих  того  или  иного
района.  Некоторые  работы  представляли  собой  небольшие  моно¬
графии,  написанные  на  основе  обобщения  и  анализа  значитель¬
ного  количества  неопубликованных  архивных  документов  50°.
 Подготовка  и  проведение  юбилеев  революций  с  еще  большей
очевидностью  обнаружили  неудовлетворительное  состояние  из¬
учения  истории  пролетариата  в  России,  что  настоятельно  потре¬
бовало  сосредоточения  на  этом  ответственном  участке  фронта
исторической  науки  значительных  творческих  сил.  Задача  орга¬
низации  коллективной  исследовательской  работы  по  истории
российского  пролетариата  и  борьбы  с  меньшевистской  концеп¬
цией  со  всей  остротой  была  поставлена  на  I  Всесоюзной  конфе¬
ренции  историков-марксистов.
 С  докладом  о  состоянии  и  задачах  изучения  истории  проле¬
тариата  на  конференции  выстудила  Пянкрятояя-501  Она  выде¬
лила  основные  фазы  развития  пролетариата  до  1917  г.,  особенно
подчеркнув  первостепенную  важность  исследования  процесса
превращения  пролетариата  в  «класс  для  себя»,  обратила  вни¬
мание  на  изменение  состава  и  положения  рабочих,  на  рассмо¬
трение  путей  революционизирования  российского  пролетариата.
 После  конференции  заметно  улучшилась  организация  кол¬
лективной  разработки  важнейших  проблем  дооктябрьской  ис¬
тории  рабочего  класса  России.  В  январе  1929  г.  возникла  ко¬
миссия  по  истории  пролетариата  при  Обществе  историков-марк-
 499  «1905-й  год  в  Иваново-Вознесенском  районе».  Иваново-Вознесенск,
1925;  «1905  год.  Революционное  движение  в  Одессе  и  Одесщине».  Сб.  статей
и  воспоминаний.  Одесса,  1925;  «Металлисты  Урала  накануне  и  в  период
1905  года».  Сб.  материалов  и  документов.  Свердловск,  1926;  «О  рабочем  дви¬
жении  и  социал-демократической  работе  во  Владимирской  губернии  в  900-х
годах»,  вып.  1—2.  {Владимир],  1925—1926;  М.  Г.  Флеер.  Петербургский
комитет  большевиков  в  годы  войны  1914—11917.  Л.,  [б.  г.];  «Рабочее  движение
в  годы  войны».  Подготовил  к  печати  М.  Г.  Флеер.  М.,  1925;  В.  В.  Покши-
ш  е  в  с  к  и  й.  Положение  бакинского  пролетариата  накануне  революции  (1914—
1917  гг.).  Баку,  1927;  «Октябрь  на  Одесщине».  Сб.  статей  и  воспоминаний.
 :андр  Попов.  Из  истории  забастовочного  движения  в  России
накануне  империалистической  войны.  Бакинская  забастовка  1914  года.  Л.,
1925;  Б.  В.  Златоустовский.  Стачечное  движение  в  Иваново-Вознесен¬
ском  районе  1905—1916  гг.  Иваново-Вознесенск,  1928.
 у501  «Труды  Первой  всесоюзной  конференции  историков-марксистов»,  т.  1.
 407

систов,  реорганизованная  в  марте  1930  г.  в  секцию.  Комиссия
возглавлялась  Покровским.  В  это  же  время  оформилась  секция
по  истории  пролетариата  в  Институте  истории  Коммунистиче¬
ской  академии.  При  ней  возникла  комиссия  по  монографиче¬
скому  изучению  истории  отдельных  промышленных  предприя¬
тий502.  В  1930  г.  появился  специальный  периодический  орган,
призванный  публиковать  исследовательские  статьи  по  истории
пролетариата.  В  22-х  сборниках  «Истории  пролетариата  СССР»,
вышедших  в  1930—1935  гг.,  было  значительное  количество
статей  по  истории  рабочего  класса  на  третьем  этапе  освободи¬
тельного  движения  в  России.  Они  стали  заметным  вкладом
в  разработку  важнейших  вопросов  истории  пролетариата,  наме-
1енных  I  Всесоюзной  конференцией  историков-марксистов.
3  сборниках  публиковались  статьи  теоретического  характера,
детализировавшие  общую  программу  исследовательской  работы
(по  проблеме.  В  первую  очередь  здесь  необходимо  отметить  ста¬
тьи  Панкратовой.  Ряд  статей  других  авторов  посвящался  кон¬
кретным  вопросам  истории  рабочего  движения  в  России603.
 Особенно  значительное  место  в  сборниках  занимали  статьи
по  истории  крупнейших  московских  предприятий.  М.  К.  Рожкова
написала  серию  статей,  в  которых  обстоятельно  исследовалась
дореволюционная  история  Трехгорной  мануфактуры  504.  В  ста¬
тьях  А.  Гайсиновича,  М.  И.  Гильберта  и  В.  Л.  Меллера  рассма¬
тривались  изменения  состава,  положение  и  революционная
борьба  рабочих  завода  Гужона  505.  В  этих  статьях  впервые  была
предпринята  попытка  серьезного  монографического  изучения
истории  рабочих  крупнейших  предприятий  России.  Особо  сле¬
 502  «История  пролетариата  СССР»,  сб.  1,  1930,  стр.  283—286.
 503  В.  Симоненко.  Положение  рабочего  класса  в  1904  г.  в  связи  с  эко¬
номическим  кризисом  и  русско-японской  войной  (По  материалам  фабричной
инспекции).—  В  кн.:  «История  пролетариата  СССР»,  сб.  3-4,  1930.  Д.  Шл  ос-
берг.  Всеобщая  стачка  1903  г.  на  Украине.—  В  кн.:  «История  пролетариата
СССР»,  сб.  7,  1931;  Е.  Медведев.  Казанский  пролетариат  в  годы  вой¬
ны.—  Там  же;  Д.  Куприянов.  Рабочее  движение  в  ленские  дни  1912  г.—
В  кн.:  «История  пролетариата  СССР»,  сб.  10,  1932.
 501  М.  К.  Рожкова.  Рабочие  Трехгорной  мануфактуры  во  второй  по¬
ловине  XIX  века.—  В  кн.:  «История  пролетариата  СССР»,  сб.  1,  1930;  Она
ж  е.  Состав  рабочих  Трехгорной  мануфактуры  накануне  империалистической
войны.—  В  кн.:  «История  пролетариата  СССР»,  сб.  5,  1931;  Она  же.  Со¬
став  рабочих  Трехгорной  мануфактуры  в  1917  г.—  В  кн.:  «История  пролета¬
риата  СССР»,  сб.  8,  1931.
 605  М.  Гильберт.  К  вопросу  об  экономическом  положении  рабочих  за¬
вода  «Серп  и  молот».  Материалы  для  монографии  по  истории  завода  «Серп
и  молот»  (бывш.  Гужон).—В  кн.:  «История  пролетариата  СССР»,  сб.  6,
1931;  А.  Гайсанович.  Первый  этап  рабочего  движения  на  заводе  «Серп
и  молот».—  Там  же;  Он  же.  Завод  «Серп  и  молот»  в  период  между  двумя
революциями.—В  кн.:  «История  пролетариата  СССР»,  сб.  9,  1932;  В.  Мел¬
лер.  Завод  Гужона  в  годы  империалистической  войны.—  В  кн.:  «История
пролетариата  СССР»,  сб.  2,  1934.
 408

дует  выделить  значение  результатов  анализа  процессов  измене¬
ния  состава  рабочих  Трехгорной  мануфактуры  и  завода  Гужона,
потребовавшего  трудоемкого  и  кропотливого  изучения,  а  затем
тщательной  обработки  огромного  количества  архивных  матери¬
алов  из  фондов  предприятий  («рядных»,  паспортных,  расчетных
и  прочих  «книг»).  Эти  результаты  в  полной  мере  сохранили  свое
значение  вплоть  до  наших  дней.
 В  эти  же  годы  ряд  содержательных  статей  по  истории  важ¬
нейших  ленинградских  предприятий  появился  в  журнале  «Крас¬
ная  летопись».  Еще  в  1930  г.  там  была  напечатана  статья
 А. 	Ф.  Ильина-Женевского  о  Путиловском  заводе,  а  затем  в  ряде
номеров  за  1930—1931  гг.  впервые  публиковалась  значительная
работа  Н.  П.  Паялина  по  истории  Семянниковского  завода  506.
 Центральные  и  местные  издательства  в  начале  30-х  годов
выпустили  ряд  популярных  работ,  освещавших  некоторые  важ¬
ные  стороны  революционного  движения  пролетариата  в  период
империализма.  Так,  О.  А.  Варенцова  опубликовала  интересную
книгу  о  стачках  и  демонстрациях  в  1912—1914  гг.507  Рабочее
движение  в  Петербурге  накануне  войны  освещалось  в  брошюрах
М.  Л.  Лурье  и  С.  И.  Цукермана  508.  История  рабочих  Урала  в
годы  первой  мировой  войны  (по  преимуществу  их  положение)
рассматривалось  А.  П.  Таняевым  509.
 После  выступления  А.  М.  Горького  на  страницах  «Правды»
и  «Известий»  7  сентября  1931  г.  началась  интенсивная  исследо¬
вательская  работа  по  разработке  истории  крупнейших  фабрик
и  заводов  страны.
 Историю  предприятий  сам  Горький  рассматривал  в  первую
очередь  как  историю  того  или  иного  типичного  отряда  рабочего
класса  России.  «Надо  подробно,  всесторонне,—  писал  великий
пролетарский  писатель,—  знать  все,  что  нами  унаследовано  от
прошлого,  и  все,  что  создано  за  четырнадцать  лет,  создается
в  настоящем.  Надобно  знать  роль  каждого  наиболее  типичного
завода,  каждой  области  производства,—  завода  как  двигателя
промышленности,  как  школы  техников  и  школы  революционе¬
ров,  завода  как  воспитателя  классового,  революционного  само¬
 506  А.  Ильин-Женевский.  Путиловский  завод  (С.  Петербургский
Казенный  чугунолитейный  завод).—  «Красная  летопись»,  1930,  №  3,  4,  5;
Н.  П.  П  а  я  л  и  н.  Завод  бывш.  Семянникова  (Из  истории  революционной
борьбы  рабочих  Невского  машиностроительного  завода  имени  В.  И.  Лени¬
на).—  «Красная  летопись»,  1930,  №  1—6;  1931,  №  1—3.
 507  О.  Варенцова.  Стачки  и  демонстрации.  1912—1914  гг.  М,  1933.
 508  М.  Лурье,  С.  Цукерман  Сто  два  дня  героической  борьбы.
К  двадцатилетию  забастовки  на  заводе  бывш.  «Новый  Лесснер».  Л.,  1933;
М.  Лурье.  Петербургский  пролетариат  перед  войной  1914  года.  К  двад¬
цатилетию  июльских  баррикад  1914  года.  М.—Л.,  1934.
 509  А  Т  а  и  я  е  в.  Рабочее  движение  на  Урале  в  годы  империалистиче¬
ской  войны.  Свердловск  —  Москва,  1931.  ·
 409

сознания  рабочих  и  как  организатора,  участника  гражданской
войны»  510.
 По  инициативе  Горького  10  октября  1931  г.  ЦК  ВКП(б)  ре¬
шил  создать  редакцию  и  издательство  «История  фабрик  и  за¬
водов»,  призванные  обеспечить  выпуск  серии  исследований  по
истории  крупнейших  предприятий.  Основная  исследовательская
работа  по  истории  промышленных  предприятий,  а  по  существу
и  по  истории  пролетариата,  концентрировалась  теперь  в  этой
редакции.
 Постановление  ЦК  ВКП(б)  открыло  дорогу  в  печать  уже
подготовленным  рукописям.  Начиная  с  1932  г.  появляются  со¬
держательные  работы  по  истории  ряда  крупных  заводов  и  фаб¬
рик,  написанные  живым  и  доступным  широким  кругам  читателей
языком5П.
 В  процессе  этой  работы  вырастали  научные  кадры,  осваивав¬
шие  методику  исследований  сложной  проблематики,  имевшей
свои  специфические  черты.  В  начале  30-х  годов  все  более  созре¬
вали  условия  для  приступа  к  непосредственной  подготовитель¬
ной  работе  по  созданию  полноценного  научного  труда  по  исто¬
рии  рабочего  класса  дооктябрьской  России.  Попытка  в  какой-то
[мере  подвести  итог  изучению  истории  пролетариата  была  пред¬
принята  Б.  Б.  Граве,  М.  В.  Нечкиной,  А.  М.  Панкратовой  и
К.  Ф.  Сидоровым  в  «Очерках  по  истории  пролетариата  СССР»,
появившихся  в  1931  г.  В  «Очерках»  достаточно  отчетливо  под¬
черкивалась  мысль^о  роли  революционной  социал-демократии
в  деле  политического  воспитания  рабочих,  о  значении  идеоло¬
гической  борьбы  для  формирования  революционного  пролетар¬
ского  мировоззрения.  Авторы  «Очерков»  в  связи  с  этим  уделили
значительное  внимание  борьбе  большевиков  с  меньшевиками  и
троцкистами,  с  социал-шовинистами  всех  оттенков  в  годы  войны.
Редакция  «Очерков»  справедливо  признавала,  что  они  носят  бег¬
лый  характер.  «Полной,  исторически-верной,  фактической  кар¬
тины,  богатейшей  содержанием  истории  пролетариата  можно,
однако,  ожидать  лишь  в  результате  длительной  разработки  и
предварительного  изучения  материалов  по  истории  пролета¬
риата»  512,—  говорилось  в  предисловии.
 Однако  условия  для  такой  разработки  в  последующие  годы
все  более  ухудшались.  Общее  положение  исторической  науки,
определявшееся  постепенным  усилением  культа  личности  Ста¬
 510  М.  Г  о  р  ь  к  и  й.  Собр.  соч.,  т.  26.  [М.,  1953],  стр.  143.
 5,1  Г.  К.  Цветков,  Ф.  П.  Хлопотухин,  П.  Г.  Андреев.  Ярцево.
Очерки  по  истории  рабочего  класса  и  революционного  движения  на  Ярцев¬
ской  фабрике.  Москва  —  Смоленск,  1932;  Н.  П.  П  а  я  л  и  н.  Завод  имени  Ле¬
нина.  1857—1918.  М.—Л.,  [1933];  О  н  ж  е.  Волжские  ткачи.  1722—1917.  [М.,
1936];  С.  Лапицкая.  Быт  рабочих  Трехгорной  мануфактуры.  [М.,  1935].
 51*  Б.  Б.  Г  р  а  в  е,  М.  В.  Н  е  ч  к  и  н  а,  А.  М.  Панкратова  и  К.  Ф.  Си¬
доров.  Очерки  истории  пролетариата  СССР.  Пролетариат  царской  России,
стр.  10.
 4/0

лина,  не  благоприятствовало  творческой  работе  по  изучению
истории  пролетариата.  Исследование  дореволюционной  истории
рабочего  класса  свертывалось.
 Подводя  итоги  изучению  истории  пролетариата  в  советской
исторической  науке  в  период  с  1917  по  середину  30-х  гг.,  необхо¬
димо  подчеркнуть,  что  Коммунистическая  партия  и  Советское
правительство  делали  сразу  же  после  Октябрьской  революции
все  необходимое  для  развертывания  научно-исследовательской
работы  в  этом  направлении.  Свободный  доступ  в  архивы  от¬
крывал  широкие  возможности  для  изучения  самых  сложных
вопросов  истории  рабочего  класса.  Многочисленные  журналы  и
сборники  способствовали  быстрой  публикации  первых  итогов
исследовательской  работы.  В  20-е  годы  появился  ряд  интересных
монографий,  очерков,  монографических  статей,  неуклонно  повы¬
шалась  квалификация  научных  работников,  занимающихся  изу¬
чением  дореволюционной  истории  российского  пролетариата,  все
более  созревала  почва  для  создания  подлинно  научного  обоб¬
щающего  труда,  охватывающего  все  периоды  истории  пролета¬
риата.  Материал  для  такого  труда  накапливался  с  каждым
годом.  Мелкобуржуазные  наслоения  в  работах  по  истории  про¬
летариата  ушли  в  прошлое.  К  началу  30-х  годов  меньшевистские
взгляды  по  основным  вопросам  развития  рабочего  движения  в
России  были  окончательно  разоблачены  и  преодолены.  Истори¬
ческая  наука  на  основе  творческого  освоения  ленинской  методо¬
логии  и  ленинской  концепции  подходила  к  новому  этапу  разви¬
тия.  Однако  в  середине  30-х  годов  этот  процесс  замедлился.
Период  интенсивной  исследовательской  работы  историков  рабо¬
чего  движения  в  20  —  начале  30-х  годов,  когда  были  созданы
многие  исследования,  не  утратившие  научного  значения  до  ны¬
нешних  дней,  сменился  периодом  определенного  спада  и  сужения
размаха  работы.  Но  все  же  развитие  этого  важного  направления
в  советской  историографии  не  остановилось.
 6. 	ПЕРВАЯ  РУССКАЯ  РЕВОЛЮЦИЯ  1905—1907  гг.
 В  СОВЕТСКОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 Процесс  освоения  ленинского  наследства  сопровождался
разработкой  ряда  важных  проблем  истории  русских  революций,
в  особенности  революции  1905  г.
 В  трудах  В.  И.  Ленина  была  дана  не  только  общая  концеп¬
ция  истории  первой  русской  революции,  но  и  разработаны  ее
основные  проблемы.  Ленинское  понимание  истории  первой  рус¬
ской  революции  стало  формироваться  еще  в  ходе  самих  револю¬
ционных  событий.  Свои  взгляды  на  революцию  В.  И.  Ленин
развивал  в  течение  всего  межрвволюционного  периода  (1907—
 411

1917  гг.)  и  к  1917  г.  они  вполне  сложились513.  Однако  Ленин
возвращался  к  опыту  первой  революции  и  после  Октября,  обо¬
гащая  и  развивая  свою  концепцию.
 Сущность  ленинской  концепции  состоит  в  том,  что  первая
русская  революция  была  буржуазно-крестьянской,  народной  ре¬
волюцией  эпохи  империализма.  Гегемоном  в  ней  выступил  про¬
летариат.  В  эпоху  империализма  и  в  условиях  российской  дей¬
ствительности  русская  буржуазия  оказалась  неспособной  воз¬
главить  революцию.  В  то  же  время  пролетариат  был  уже  орга¬
низован  в  политическую  партию,  наиболее  революционную  из
всех  пролетарских  партий  мира.  Особенность  характера  и  дви¬
жущих  сил  революции  предопределили  возможность  —  в  усло¬
виях  империализма  —  перерастания  буржуазно-крестьянской  ре¬
волюции  в  социалистическую.  Демократическая  диктатура  про¬
летариата  и  крестьянства  явилась  бы  решающим  фактором
этого  перерастания.
 Ленинская  концепция  выдвигала  на  первый  план  народные
массы,  революционное  творчество  которых  в  ходе  революции
создавало  новые  формы  организации.  Важнейшей  формой,  соз¬
данной  пролетариатом,  были  Советы  рабочих  депутатов.  Дея¬
тельность  Советов  в  1905  г.  дала  Ленину  основание  сделать  ге¬
ниальное  обобщение  о  их  способности  стать  органами  восстания
и  формой  государственной  власти  —  диктатуры  пролетариата  и
крестьянства,  а  затем  и  диктатуры  пролетариата.
 После  1917  г.  В.  И.  Ленин  внес  в  свою  концепцию  некоторые
новые  моменты.  В  «Письмах  из  далека»  он  отметил  значение  ре¬
волюции  1905  г.  как  своего  рода  репетиции,  облегчившей  победу
Февральской  революции;  в  1918  г.  он  подчеркнул  исключитель¬
ную  роль  декабрьского  восстания,  которое  переродило  народ  —
сделало  его  способным  побеждать  всех  своих  врагов;  наконец,
в  «Детской  болезни  ,левизны“  в  коммунизме»  Ленин  дал  клас¬
сическое  определение  роли  и  значения  первой  русской  револю¬
ции  как  генеральной  репетиции  Октябрьского  социалистическо¬
го  переворота.
 *  *  *
 Советские  историки  приступили  к  изучению  опыта  революций
лишь  после  окончания  гражданской  войны.  Большая  источни¬
коведческая  база,  послужившая  основой  научных  исследований
по  истории  партии  и  революционного  движения  в  нашей  стране,
была  создана  Истпартом.  В  20-х  годах  им  были  переизданы
большевистские  газеты  «Вперед»,  «Пролетарий»,  «Новая  жизнь»
и  другие,  являющиеся  важнейшими  источниками  *по  истории
первой  русской  революции.  Значительную  публикаторскую  и
 513  «Очерки  истории  исторической  науки»,  т.  III,  гл.  I.
 412

научно-исследовательскую  работу  проводили  местные  истпарты,
созданные  при  республиканских  и  губернских  комитетах  Ком¬
мунистической  партии.
 В  связи  с  20-летием  первой  русской  революции  Общество  ис-
ториков-марксистов  провело  несколько  заседаний  с  постановкой
и  обсуждением  докладов  по  истории  революции  1905—1907  гг.
В  ноябре—декабре  1925  г.  были  заслушаны  и  обсуждены  докла¬
ды  А.  В.  Шестакова  о  значении  октябрьской  стачки  1905  г.,
П.  О.  Горина  о  Советах  рабочих  депутатов  в  1905  г.,  С.  И.  Чер-
номордика  о  .декабрьском  вооруженном  восстании,  С.  М.  Дуб¬
ровского  о  крестьянском  движении  в  1905  г.  и  др.  514
 Создание  новых  исторических  учреждений  и  издание  истори¬
ческих  журналов  привело  к  широкому  размаху  исследований,  в
том  числе  и  по  вопросам  первой  русской  революции.
 Советские  историки  вели  острую  борьбу  против  буржуазной
идеологии.  Значительная  часть  представителей  буржуазной  ис¬
торической  науки  была  враждебна  новой  власти.  Да  и  их  науч¬
ные  интересы  находились  в  стороне  от  задач  изучения  револю¬
ционного  движения.
 Лучшие  представители  буржуазной  историографии  станови¬
лись  на  путь  марксизма  в  оценке  первой  русской  революции.
Об  этом  свидетельствует  статья  видного  историка  А.  Е.  Пресня¬
кова  «1905  год»515.  Он  оценивал  революцию  как  буржуазно-де¬
мократическую,  шедшую  под  руководством  пролетариата  51в.
 Издания  по  истории  революции  1905  г.  появлялись  главным
образом  в  связи  с  юбилейными  датами:  20—25—30-летием  ре¬
волюции.  Подавляющая  часть  изданной  литературы  представ¬
ляла  собой  небольшие  брошюры;  работ  исследовательского  ха¬
рактера  было  очень  мало.  Среди  последних  были  монографии
П.  О.  Горина,  Ем.  Ярославского,  Е.  Кривошеиной,  В.  И.  Невско¬
го,  А.  В.  Шестакова.
 Проблематика  этих  работ  в  значительной  мере  посвящена
вооруженным  восстаниям  и  Советам,  крестьянскому  движению,
революционному  движению  в  армии  и  флоте,  профессионально¬
му  движению,  9-му  января  и  январской  стачке.
 Из  мемуарной  литературы  наиболее  ценными  являются  вос¬
поминания  М.  И.  Васильева-Южина,  М.  Н.  Лядова  и  ряд  дру¬
гих517.  Не  потеряли  своего  научного  значения  сборники
 514  «Историк-марксист»,  1926,  №  1.
 515  А.  П  р  е  с  н  я  к  о  в.  1905  год.—  «Былое»,  1925,  №  4.
 516  Там  же,  стр.  3.
 517  М.  И.  Васильев-Южин.  В  огне  первой  революции.  М.—Л.,  1931
(изд.  2  —  М.,  1934);  М.  Лядов.  Из  жизни  партии  накануне  и  в  годы
первой  революции  (Воспоминания).  М.,  1926,  Яков  Михайлов.  Из  жизни
рабочего.  Воспоминания  члена  Петербургского  Совета  рабочих  депутатов
1905  г.  Л.,  1925;  Ем.  Ярославский.  Странички  воспоминаний  (1905  г.).
М.,  1926;  «1905.  Воспоминания  членов  С.-Петербургского  Совета  рабочих  де¬
путатов».  Сост.  П.  Ф.  Куделли,  Г.  Л.  Шццловский.  Л.,  1926.
 413

документальных  материалов  по  отдельным  проблемам  истории
первой  русской  революции518.
 В  научной  разработке  истории  первой  русской  революции
принимали  участие  видные  большевистские  историки  и  среди
них  прежде  всего  надо  отметить  М.  Н.  Покровского.  Третья  часть
его  работы  «Русская  история  в  самом  сжатом  очерке»,  вышед¬
шая  в  1923  г.,  почти  полностью  посвящена  первой  русской  рево¬
люции.
 В  1930  г.  вышла  книга  Покровского  «1905  год».  Большое
внимание  первой  русской  революции  он  уделил  также  в  цикле
лекций,  прочитанных  на  курсах  секретарей  уездных  комитетов
РКП  (б)  и  изданных  в  1924  г.  отдельной  книгой  под  названием
«Очерки  русского  революционного  движения  XIX—XX  вв.»  По¬
кровским  был  сделан  ряд  докладов  по  истории  первой  русской
революции,  в  которых  он  давал  оценку  революции,  ее  важней¬
шим  событиям  и  критиковал  буржуазные  и  меньшевистские
концепции  истории  1905  г.519
 Ряд  других  работ  Покровского  дополнял  или  вносил  новые
моменты  в  оценку  тех  или  иных  событий  первой  русской  рево¬
люции.
 Борьба  с  буржуазно-меньшевистскими  концепциями  первой
русской  революции  шла  главным  образом  вокруг  вопроса  о  дви¬
жущих  силах  первой  русской  революции,  о  роли  пролетариата
в  ней,  об  оценке  октябрьской  стачки  и  декабрьского  вооружен¬
ного  восстания.  В  оценке  всех  этих  вопросов  Покровский  стоял
в  основном  на  ленинских  позициях.  Он  отмечал,  что  революция
1905  г.  была  буржуазной,  хотя  ее  и  вел  пролетариат520.  «Мы  го¬
ворим  всегда,—  подчеркивал  Покровский,—  что  пролетариат
был  гегемоном,  по-русски  вождем,  нашей  первой  революции
1905  г.»521.  Полемизируя  с  меньшевистскими  историками,  По¬
кровский  отмечал,  что  не  буржуазия,  а  крестьянство  являлось
союзником  пролетариата  в  революции,  что  «пролетарская  рево¬
 5,8 	См.,  например,  публикации:  «Революция  и  РКП  (б)  в  материалах  и
документах»,  т.  III,  1905  год.  М.,  [1924]  (изд.  2  —  М.—  Л.,  1926);  «Аграрное
движение  в  1905—1907  гг.»,  т.  1.  Сост.  С.  Дубровский,  Б.  Граве.  М.—  Л  ,
[1925];  «Советская  печать  и  литература  о  Советах».  Сост.  В.  И.  Невский.
М.—  Л.,  [1925]  «1905.  Профессиональное  движение».  Сост.  А.  Кац,  Ю.  Мило¬
нов.  М.—Л.,  [1926]  «1905.  Большевистские  прокламации  и  листовки  по  Моск¬
ве  и  Московской  губернии».  М.—  Л.,  1926;  «1905.  Боевая  группа  при  ЦК
РСДРП  (б)  (1905—1907)».  Статьи  и  воспоминания.  Сост.  С.  М.  Познер.  М.—
Л.,  [1927]  «Военные  восстания  в  Балтике  в  1905—1906  гг.».  М.,  1933.
 519  М.  Н.  Покровский.  Значение  революции  1905  года  (Из  доклада
на  совещании  при  Отделе  печати  ЦК  РКП  (б)  7  октября  1925  г.).  Л.,  1925;
Он  же.  1905  (Доклад  на  Красной  Пресне  21  ноября  1925  г.).  М  —  Л.,
1926;  Он  ж  e.  Н.  А.  Рожков.—  «Историк-марксист»,  1927,  т.  4.  О  и  же.  Роль
рабочего  класса  в  революции  1905  г.  [М.],  [1930]  и  др.
 520  М.  Н.  Покровский.  Значение  революции  1905  года,  стр.  5.
 521  Там  же,  стр.  21.
 414

люция  и  крестьянская  революция  были  связаны»  522.  В  своей
«Русской  истории  в  самом  сжатом  очерке»  он  впервые  в  совет¬
ской  марксистской  литературе  дал  исторический  очерк  крестьян¬
ского  движения.  Что  касается  буржуазии  в  революции,  то  она,
по  мнению  Покровского,  стремилась  к  сговору  «с  царем  и  по¬
мещиками  на  условиях  раздела  власти»  523.  Говоря  о  союзе
пролетариата  и  крестьянства,  Покровский  подчеркивал  активное
воздействие  рабочего  движения  на  крестьянское.  Он  писал,  что
«только  новый  успех  рабочей  революции  мог
толкнуть  вперед  революцию  крестьянскую»г24.
 Уделяя  внимание  классовому  характеру  крестьянского  дви¬
жения,  Покровский  в  начале  20-х  годов  придерживался  оши¬
бочной  точки  зрения,  утверждая,  что  во  главе  крестьянского
движения  шла  крестьянская  буржуазия,  кулак.  Позднее  он  сам
признал  свою  ошибку  525.  Изучение  источников  привело  его  к
выводу,  что  «движение  идет  не  только  против  помещиков,  но  и
против  разбогатевших  крестьян,  в  особенности,  когда  они  арен¬
довали  помещичьи  земли  и  становились  на  место  помещи¬
ков»  526.
 Покровский  резко  критиковал  извращение  ленинской  концеп¬
ции  революции  1905  г.  троцкистами.  «Это  —  вздор,  распростра¬
няемый  Троцким,  будто  мы  звали  рабочих  производить  револю¬
цию  для  буржуазии»  527.  Покровский  отмечал,  что  массовость
стачечного  движения  и  его  политическая  направленность  зави¬
сели  от  уровня  классового  самосознания  пролетариата.  Классо¬
вое  самосознание  пролетариата  росло  в  ходе  его  борьбы.  Одно
дело  —  январские  стачки,  которые  были  стихийным  актом  возму¬
щения  пролетариата  против  кровавого  злодеяния  царизма,  дру¬
гое  дело  —  осенние  стачки  1905  г.,  к  моменту  которых  рабочий
класс  прошел  огромную  школу  классовой  борьбы  под  руковод¬
ством  большевиков  528.
 Необходимо  отметить,  что  в  20-х  годах  имела  место  неверная
оценка  октябрьской  стачки  не  только  со  стороны  меньшевист¬
ских  историков,  но  и  со  стороны  некоторых  историков-большеви-
ков.  Утверждалось,  например,  что  высшей  точкой  революции
было  не  декабрьское  вооруженное  восстание,  а  октябрьская
стачка.  Даже  историк-большевик  А.  В.  Шестаков  подчеркивал,
что  октябрьская  стачка  являлась  самой  высокой  точкой
 522  М.  Н.  Покровский.  Предпосылки  и  результаты  »1905  года  —  «Прав¬
да»,  18  декабря  1925  г.
 523  М.  П  о  к  р  о  в  с  к  и  й.  1905  год.  [М.],  1930,  стр.  70.
 524  Там  же,  стр.  74.
 625  М.  Н.  Покровский.  Роль  рабочего  класса  в  революции  1905  го¬
да.  стр.  9.
 526  Там  же.
 527  Там  же,  стр.  2.
 528  Там  же',  стр.  12.
 •
 415

подъема  революции  1905  года  529.  Исходя  из  этого,  он  заявлял,
что  «в  поражении  октябрьской  стачки  по  существу  было  заложе¬
но  поражение  всей  революции  1905  г.»,  что  «в  декабре  был  уже
„ущерб“  революции,  тогда  как  в  октябре  —  это  было  ее  „пол¬
нолуние“»  53°.  Это  утверждение  противоречит  фактам  и  правиль¬
ной  ленинской  оценке  октябрьской  стачки  и  декабрьского  во¬
оруженного  восстания.
 В.  И.  Ленин  считал  октябрьскую  стачку  не  поражением,  а
победой  пролетариата531.  И  в  этом  вопросе  Покровский  стоял
на  ленинских  позициях.  Он  заявлял,  что  революция  1905—
1907  гг.  «в  декабре...  достигла  наивысшей  точки  в  московском
вооруженном  восстании»  532.  Он  отмечал  также,  что  декабрьское
вооруженное  восстание  было  подготовлено  всем  ходом  револю¬
ции,  что  октябрьская  стачка  являлась  лишь  предшествующей
восстанию  ступенью  533.
 Правильно  оценивая  причины  поражения  восстания,  Покров¬
ский  отмечал,  что  поражение  после  борьбы  стоит  больше,  чем
успех,  достигнутый  без  борьбы,  что  если  бы  декабрьского  вос¬
стания  не  было,  не  было  бы  ни  Февраля,  ни  Октября  1917  г.534
Покровский  страстно  бичует  оппортунизм  меньшевистского  руко¬
водства  Петербургского  Совета.  В  этом  руководстве,  по  его
мнению»,  три  четверти  причин  неудач  Петербурга  в  революции
1905  г.,  а  эти  неудачи  были  неудачей  всей  революции»  535.  Высоко
Покровский  оценивал  Московский,  Л1катертвеларский^  Ново¬
российский  Советы  рабочих-денутатов^.Два  последних,  по  его
мнению,  сделались  настоящей  революционной  властью  в  своих
городах,  а  Московский  Совет  рабочих  депутатов,  руководимый
большевиками,  превратился  в  зачаточный  орган  революционного
правительства  и  власть  Дубасова  в  Москве  «простиралась  толь¬
ко  на  центр  города,  где  он  засел  с  „верными“  ему  войсками»  536.
 Таковы  взгляды  Покровского  по  важнейшим  вопросам  пер¬
вой  русской  революции.  Основное  острие  борьбы  он  направ¬
лял  против  троцкистско-меньшевистской  концепции  революции
1905  г.
 529  А.  Шестаков.  Всеобщая  октябрьская  стачка  1905  года.—  В  кн.:
«1905.  История  революционного  движения  в  отдельных  очерках»,  т.  2.  М.—
Л.,  [1925],  стр.  349.
 530  А.  В.  Шестаков.  Октябрьская  стачка  1905  г.  [Харьков],  1925,
стр.  183.
 531  См.  В.  И.  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  19,  стр.  364—365.
 532  М.  Покровский.  Русская  история  в  самом  сжатом  очерке,
ч.  III,  изд.  4-е.  М.—  Л.,  1931,  стр.  211.
 533  М.  Н.  Покровский.  Роль  рабочего  класса  в  революции  1905  г.,
стр.  13—14.
 534  «Историк-марксист»,  1926,  т.  1,  стр.  252—253.
 535  М.  Н.  Покровский.  1905  год,  стр.  86.
 536  М.  Покровский.  Русская  история  в  самом  сжатом  очерке,
ч  III,  изд.  4-е,  стр.  235.
 416

В  20-х  годах  развернулась  идеологическая  борьба  с  троцкиз¬
мом.  Эта  борьба  коснулась  и  исторической  науки.  В  1922  г.
Троцкий  выпустил  книгу  «1905  год»,  где  дана  была  полумень-
шевистская  концепция  истории  первой  русской  революции.  По¬
кровский  сразу  же  выступил  против  этой  концепции.  В  извест¬
ном  смысле  третья  часть  «Русской  истории  в  самом  сжатом
очерке»  явилась  как  бы  ответом  на  указанную  книгу  Троцкого.
Покровский  показал,  что  Троцкий  заимствовал  у  Милюкова  кон¬
цепцию  внеклассового  происхождения  русского  самодержавия
для  того,  чтобы,  прикрываясь  отсталостью  России,  оправдать
свою  теорию  «перманентной  революции»,  чтобы  доказать  реак¬
ционность  русского  крестьянства  и  невозможность  взятия  вла¬
сти  пролетариатом  России  без  победы  социалистической  револю¬
ции  на  Западе.
 Однако,  разоблачая  буржуазную  и  меньшевистско-троцкист¬
скую  историографию,  Покровский  сам  допустил  ряд  серьезных
ошибок.  Они  в  значительной  степени  связаны  с  его  концеп¬
цией  роли  «торгового  капитализма»  в  истории  России.  Пок¬
ровский  противопоставлял  торговый  капитал  промышленному.
Исходя  из  этого,  он  ошибочно  определял  роль  либеральной  бур¬
жуазии,  считал,  что  кадеты  выступили  за  конституционную  мо¬
нархию  только  после  декабрьского  восстания,  а  до  этого  они  яко¬
бы  ничего  не  имели  против  демократической  республики,  что  про¬
мышленная  буржуазия  «объективно  облегчала  революционное
движение,  помогала  ему  развиваться...»537
 Теория  «торгового  капитализма»  не  позволила  Покровскому
правильно  определить  характер  русско-японской  войны  и  понять
перспективу  развития  первой  русской  революции.  В  своей  рабо¬
те  «Значение  революции  1905  года»  он  утверждает,  что  русско-
японская  война  не  являлась  империалистической,  а  была  послед¬
ней  торгово-капиталистической  войной,  что  в  России  «империа¬
лизмом...  в  начале  XX  века,  только  чуть-чуть  припахивало»  оЗЬ.
Позднее  Покровский  более  правильно  оценивал  характер  и  дви¬
жущие  силы  революции  1905  г.
 Однако  не  ошибки  и  недочеты  в  работах  Покровского  опреде¬
ляют  его  значение  как  историка  первой  русской  революции.  В  це¬
лом  его  концепция  первой  русской  революции  сыграла  положи¬
тельную  роль  в  развитии  советской  историографии.
 В  1926  г.  вышел  двенадцатый  том  крупной  работы  известного
историка  Н.  А.  Рожкова  539,  значительная  часть  которого  была
посвящена  истории  первой  русской  революции.  Излагая  события
 537  М.  Покровский.  Очерки  по  истории  революционного  движения  в
России  XIX  и  XX  вв.  Изд.  2,  перераб.,  М.—  J1.,  1927,  стр.  111.
 538  М.  Н.  Покровский.  Значение  революции  1905  года,  стр.  10.
 639  Н.  Рожков.  Русская  история  в  сравнительно-историческом  освеще¬
нии  (Основы  социальной  динамики),  т.  «12.  М.—  Л.,  1926,  стр.  58,  73.
 27  Очерки  историографии,  т.  IV 	4/7

с  февраля  по  август  1905  г.,  Рожков  концентрировал  внимание
не  на  борьбе  рабочего  класса,  а  на  оппозиционном  к  самодержа¬
вию,  главным  образом  либеральном,  движении.  Меньшевистские
взгляды  Рожкова  особенно  проявились  в  оценке  октябрьской
стачки  и  вооруженного  восстания.  Характерно,  что  раздел  об
октябрьской  стачке  Рожков  озаглавил  «Высший  подъем  рево¬
люции»  в  отличие  от  следующего  раздела  «Дни  свободы  и  де¬
кабрьское  восстание».  Рожков  исходил  из  меньшевистских  посы¬
лок  о  том,  что  до  манифеста  17  октября  буржуазия  совместно
с  пролетариатом  боролась  с  самодержавием.  Этим  определялся
будто  бы  успех  борьбы  в  период  октябрьской  стачки,  вырвавшей
у  царя  манифест  17  октября.  После  манифеста  17  октября  бур¬
жуазия  удовлетворилась  полученными  уступками  и  для  нее  рево¬
люция  была  закончена.  Она  откололась  от  пролетариата,  в  ре¬
зультате  чего  он  потерпел  поражение  в  декабре  1905  г.  Без  союза
с  буржуазией  победа  пролетариата  была,  по  мнению  Рожкова,
невозможна.  Упорной  вооруженной  борьбе  на  Пресне  Рожков
дает  чисто  меньшевистскую  трактовку,  утверждая,  что  главную
роль  в  ней  играли  якобы  наиболее  отсталые  слои  рабочих.  В  дей¬
ствительности  же  в  восстании  участвовал  передовой  отряд  рабо¬
чих,  наиболее  сознательный  и  организованный.  В  угоду  меньше¬
вистской  концепции  Рожков  извращал  сущность  событий.
 Работа  Рожкова  была  подвергнута  критике  со  стороны  Пок¬
ровского.  Он  отмечал,  что  «каким-либо  шагом  вперед  в  области
научного  исследования  она  никоим  образом  не  являет¬
ся...  Даже  в  тех  своих  частях,  где  автор  пытается  произвести  что-
то  вроде  научного  анализа  фактического  материала  (почерпну¬
того,  к  сожалению,  большею  частью  не  из  первоисточников,  а  из
вторых  и  даже  третьих  рук),  этот  анализ  страдает  недочетами,
лишающими  его  почти  всякой  цены»  540.
 В  20-х  годах  был  издан  ряд  работ  о  вооруженных  вос¬
станиях  1905—1907  гг.541  Другая  важная  проблема,  занимав¬
шая  историков,—  история  Советов  1905  г.  Этой  проблеме  уделено
значительное  внимание  в  работах  20-х  годов,  среди  них  следует
назвать  монографии  Е.  Кривошеиной  и  П.  Горина  542.  Были  из¬
 540  М.  Н.  Покровский.  Историческая  наука  и  борьба  классов,  вып.  II.
М.—Л.,  1933,  стр.  222.
 541  В.  Сторожев.  Декабрьское  вооруженное  восстание  (По  архивным
материалам),  [б/м,  б/г];  М.  И.  Васильев-Южин.  Московский  Совет  ра¬
бочих  депутатов  в  1905  году  и  подготовка  им  вооруженного  восстания.  По
личным  воспоминаниям  и  документам.  М.,  1925;  Ем.  Ярославский.  Де¬
кабрьское  восстание.  М.—  Л.,  1925;  С.  Черно  мордик  (П.  Ларионов).
Московское  вооруженное  восстание  в  декабре  1905  года.  М.—  Л.,  1926;
В.  Невский.  Новороссийская  Республика  (По  архивным  материалам).—
«Пролетарская  революция»,  1923,  №  11;  Он  же.  Советы  и  вооруженные  вос¬
стания  в  1906  году.  М.,  1923;  Он  же.  Вооруженное  восстание  в  1905  г.—
В  кн.:  «История  пролетариата  СССР»,  сб.  3-4,  1930.
 542  Е.  К  р  и  в  о  ш  е  и  н  а.  Советы  рабочих  депутатов  в  революции  1905  г.
(Проблема  образования  революционной  власти).  Л.,  1926;  Она  же.  Петер¬
 418

даны  также  монографии  по  крестьянскому  движению  и  движе¬
нию  буржуазии  в  1905  г.
 В  работах  о  вооруженных  восстаниях  рассматриваются  раз¬
личные  стороны  этих  восстаний  —  политическая  и  военно-техни¬
ческая  подготовка,  роль  партийных  организаций  в  руководстве
восстаниями  и  их  уроки.  Главное  внимание  уделено  московскому
восстанию  —  о  местных  восстаниях  тогда  еще  писали  мало,  так
как  только  приступали  к  их  изучению.
 Один  из  первых  сборников  по  истории  революции  1905  г.  был
посвящен  московскому  декабрьскому  восстанию  543.  В  нем  поме¬
щены  были  воспоминания  активных  участников  декабрьских
боев,  статьи,  исследования  и  некоторые  партийные  документы.
К  исследованиям  относится  упоминавшаяся  уже  большая  работа
 В. 	Сторожева,  где  впервые  было  использовано  большое  количе¬
ство  архивных  источников,  характеризующих  положение  в  шта¬
бе  врагов,  их  растерянность  в  начале  восстания.  Действия  вос¬
ставших  рабочих  под  руководством  большевиков  автором  почти
не  освещаются.  В  работе  отсутствуют  партийные  документы,  не
использованы  работы  Ленина,  большевистские  газеты  Москвы.
 Крупным  вкладом  в  историографию  революции  1905  г.  яви¬
лось  исследование  Е.  Ярославского  о  московском  восстании  544.
Достоинством  его  работы  является  широта  охвата  событий.  Ав¬
тор  показал  огромную  роль  декабрьского  вооруженного  восста¬
ния  как  для  революционного  движения  России,  так  и  для  между¬
народного  пролетариата.  Он  детально  исследовал  объективный
ход  событий,  неизбежно  приведший  к  восстанию,  руководящую
роль  московской  организации  большевиков,  колебания  меньше¬
виков  и  последствия  этих  колебаний.  Ярославский  раскрыл  так¬
же  ошибки,  допущенные  в  ходе  восстания,  особенно  слабость  ра¬
боты  большевиков  в  частях  гарнизона.  Исследование  Ярослав¬
ского  опровергло  измышления  меньшевистской  историографии,
что  будто  бы  декабрьское  восстание  не  было  массовым,  и  пока¬
зало  подлинно  народный  характер  вооруженной  борьбы  против
самодержавия  в  декабре  1905  г.  В  этом  же  направлении  вели
свои  исследования  участники  революции  1905  г.  М.  Васильев-
Южин  и  С.  Черномордик  545.
 В  20-е  годы  развернулось  изучение  революции  1905  г.  на  ме¬
стах.  И  здесь  основное  внимание  обращалось  на  восстания  и  Со¬
веты,  причем  изучение  происходило  более  интенсивно  именно
 бургский  Совет  рабочих  депутатов  в  1905  году.  [Нижний  Новгород],  1926;
П.  Горин.  Очерки  по  истории  Советов  рабочих  депутатов  в  1905  г.  М.,
1925  (изд.  2  —М.,  1930).
 543  «Декабрьское  восстание  в  Москве  1905  г.»  М.,  1919.
 544  Ем.  Ярославский.  Декабрьское  восстание.
 545  М.  Васильев-Южин.  Московский  Совет  рабочих  депутатов  в
1905  году  и  подготовка  им  вооруженного  восстания;  С.  Черномордик
(П.  Ларионов).  Московское  вооруженное?  восстание  в  декабре  1905  года.
 419 	27·

там,  где  имели  место  восстания  546.  В.  И.  Невский  один  из  первых
взялся  за  изучение  истории  Советов  и  вооруженного  восстания
в  Новороссийске.  В  1923  г.  он  опубликовал  интересные  докумен¬
ты  о  Новороссийском  Совете  рабочих  депутатов,  сопроводив  их
введением.  В  1926  г.  вышла  небольшая  книжка  Н.  Янчевского
«Новороссийская  и  Сочинская  республики  в  1905  году».  Янчев-
ский  в  ряде  вопросов  дополнил  статью  Невского,  дал  более  пол¬
ную  картину  деятельности  Новороссийского  Совета.  Однако  Ян-
чевский  преувеличил  роль  меньшевиков  в  революционном  движе¬
нии.
 Вооруженные  восстания  в  Сормове  и  Канавине  привлекли
внимание  историков  еще  в  конце  гражданской  войны.  В  1920  г.
в  Н.  Новгороде  был  издан  сборник  под  редакцией  В.  Т.  Илларио¬
нова  547.  В  первом  томе  сборника  были  опубликованы  воспомина¬
ния  активных  участников  революции  и  некоторые  документы.
Статья  Илларионова  в  сборнике  явилась  первой  попыткой  изу¬
чения  революционных  событий  1905  г.  в  Нижнем  Новгороде.  Эту
попытку  продолжил  А.  Белозеров  548.  Автор  был  активным  проф¬
союзным  работником  в  годы  революции.  Однако  его  работа  —  не
воспоминания,  а  научный  труд,  в  котором  приведены  интересные
сведения  о  предприятиях  города  с  указанием  числа  рабочих  на
каждом,  а  также  таблицы  о  развитии  стачечного  движения  649.
Белозеров  рассмотрел  в  своей  книге  возникновение  и  развитие
в  1905  г.  профессионального  движения.
 Внимание  исследователей  привлекли  революционные  события
1905  г.  на  Украине:  в  Александровске,  Екатеринославе,  Горловке,
Харькове.  В  1926  г.  вышла  работа  Т.  Харечко  о  1905  г.  в  Донбас¬
се550.  Автор  дал  экономическую  характеристику  предреволю¬
ционного  Донбасса,  анализ  численности,  положения  и  стачечной
борьбы  рабочего  класса,  осветил  начало  и  развитие  революции  в
этом  районе.  В  книге  нет  четкого  анализа  характера  партийных
организаций  в  Донбассе.  Несколько  приукрашивается  роль  мень¬
шевистского  Донецкого  союза  РСДРП.  Характеристика  больше¬
вистского  «Рудничного  союза  РСДРП»  дана  в  книге  гораздо
слабее,  чем  Донецкого  союза.
 Шаг  вперед  в  изучении  этих  вопросов  сделал  К.  Ершов551.  Он
 546  Н.  Я  н  ч  е  в  с  к  и  й.  Новороссийская  и  Сочинская  республики  в  1905  г.
Ростов-на-Дону,  1926;  А.  А.  Мельников.  Красноярская  республика
1905  г.—  «Сибирские  огни»,  1925,  №  4-5;  Вик.  Толмачев.  Ростовский  ра¬
бочий  в  революции  1905  года.  Ростов-на-Дону,  1925.
 647  «Материалы  по  истории  революционного  движения»,  т.  I,  II.  Нижний
Новгород,  1920—1921.
 548  А.  Белозеров.  Записки  по  рабочему  движению  Нижегородского
края.  Нижний  Новгород,  1926.
 549  Там  же,  стр.  ¡06.
 550  Т.  X  а  р  е  ч  к  о.  1905  год  в  Донбассе.  Л.,  1926.
 551  К.  Г.  Ершов.  Декабрьское  вооруженное  восстание  в  Донбассе.—
«Каторга  и  ссылка»,  1930,  №  8-9,  10.
 420

использовал  документальные  материалы,  в  том  числе  архивные
источники,  и  показал,  что  восстание  в  Донбассе  развивалось  в
тесной  связи  с  московским  восстанием.  В  отличие  от  Харечко  ав¬
тор  более  резко  подчеркнул  оппортунизм  меньшевистского  До¬
нецкого  союза,  который  не  хотел  восстания  и  не  принимал  в  нем
участия.  Он  показал  роль  местных  революционных  социал-демо¬
кратов  на  станциях  Гришино,  Авдеевка,  Петровск,  Горловка  в
создании  боевых  дружин.  Центральным  восстанием  в  Донбассе
автор  справедливо  считает  Горловское  восстание  —  наиболее
массовое  на  Украине.
 *  *  *
 Как  уже  указывалось,  советские  историки  в  20-х  годах  удели¬
ли  значительное  внимание  истории  Советов  рабочих  депутатов.
Именно  в  эти  годы  появились  крупные  монографии,  в  которых
рассматривались  основные  вопросы  истории  Советов  —  их  проис¬
хождение,  деятельность,  характер  и  значение  для  развития  ре¬
волюции.
 Некоторые  историки  считали,  что  возникшие  в  октябре—де¬
кабре  1905  г.  Советы  имели  свой  прототип  в  лице  различных
предшествующих  рабочих  организаций.  В  книге  Н.  Бабахана
ошибочно  утверждалось,  что  выборы  в  Комиссию  Шидловского
также  были  будто  бы  организационной  подготовкой  Советов.
Еще  более  ошибочной  позиции  придерживался  Н.  А.  Рожков,
считавший,  что  история  Советов  уходит  к  90-м  годам,  когда  ра¬
бочие  выбирали  стачечные  комитеты  552.  Такая  трактовка  проис¬
хождения  Советов  принижала  эти  новые  формы  пролетарской
борьбы  и  являлась  трансформацией  позиций  меньшевизма.  Эти
взгляды  тогда  же  были  отвергнуты  историками-марксистами—
Гориным  и  Невским  553.  Однако  последний  сам  не  избежал  оши¬
бочной  точки  зрения  на  возникновение  Советов,  считая,  что  их
зачинателями  явились  различные  организации,  создававшиеся
рабочими  в  начале  революции.  Позднейшее  изучение  фактиче¬
ской  истории  возникновения  Советов  показало,  что  подобных
организаций  не  было  до  октябрьской  всеобщей  политической
стачки.  Исключением  является  Иваново-Вознесенский  Совет
уполномоченных.
 Более  правильно  подошел  к  этому  вопросу  Горин.  Он  пока¬
зал,  что  стачечные  комитеты  и  Советы  это  различные  организа¬
ции,  хотя  в  определенных  условиях  эти  комитеты  и  могут  превра¬
щаться  в  Советы  554.
 552  «Историк-марксист»,  1926,  №  1,  стр.  229.
 653  П.  О.  Горин.  Чем  же  были  Советы  рабочих  депутатов  в  1905  го¬
ду?—  «Историк-марксист»,  1926,  №  1;  В.  И.  Невский.  Советы  и  воору¬
женные  восстания  в  »1905  году,  стр.  8.
 554  П.  Горин.  Очерки  по  истории  Советов  рабочих  депутатов  в  1905  г.
Изд.  2.  М.,  1930,  стр.  8. 	#
 421

Историки  в  это  время  все  ближе  подходили  к  более  полному
и  многогранному  ленинскому  пониманию  Советов  как  создания
живого  творчества  народных  масс  в  период  подъема  револю¬
ции—  в  октябре  1905  г.  Советы  не  только  явились  результатом
этого  подъема,  но  и,  возникнув,  превратились  в  орудие  рабочего
класса  для  дальнейшего  развития  революции,—  становились  ор¬
ганами  восстания  и  органами  революционной  власти.
 Возвращаясь  в  октябре  1920  г.  к  вопросу  о  Советах  в  первой
русской  революции,  В.  И.  Ленин  писал:  «Массовая  революцион¬
ная  борьба  указанного  периода  (октябрь  —  декабрь  1905  г.—
Ред.)  вызвала  к  жизни  такие,  невиданные  раньше  в  мировой  ис¬
тории,  организации,  как  Советы  рабочих  депутатов,  а  вслед  за
ними  Советы  солдатских  депутатов,  Крестьянские  комитеты
и  т.  п.  Получился  такой  факт,  что  те  основные  вопросы  (Совет¬
ская  власть  и  диктатура  пролетариата),  которые  занимают  те¬
перь  внимание  сознательных  рабочих  во  всем  мире,  оказались
поставленными  практически  в  конце  1905  года»  555.
 Вопрос  о  времени  возникновения  Советов  тесно  связан  с  воп¬
росом  об  участии  социал-демократии  в  создании  этих  новых  ор¬
ганизаций.  В  то  время  в  литературе  все  еще  имела  хождение
версия  о  меньшевиках  как  инициаторах  создания  петербургского
и  других  Советов.  Так,  Бабахан  утверждал,  что  идейными  исто¬
ками  новой  организации  был  будто  бы  лозунг  меньшевиков  о  ра¬
бочем  съезде556.  В  действительности  меньшевистская  идея  ра¬
бочего  съезда  означала  создание  широкой  рабочей  партии  по
типу  английских  лейбористов.  Нет  достаточно  четкого  ответа  на
этот  вопрос  и  в  исследовании  Е.  Кривошеиной.  При  правильной
в  целом  характеристике  меньшевиков  автор  нередко  сбивался  па
объективистскую  оценку  их  деятельности  557.
 В. 	И.  Ленин  не  раз  выступал  по  этому  вопросу  и  после  Октяб¬
ря.  «Советы,—  говорил  он  на  Чрезвычайном  всероссийском  съез¬
де  железнодорожников  13  января  1918  г.,—  не  выдуманы  какой-
нибудь  партией.  Вы  прекрасно  знаете,  что  не  было  такой  партии,
которая  могла  бы  выдумать  их.  Они  вызваны  к  жизни  револю¬
цией  в  1905  году»  558.  Эти  ленинские  определения  вносили  пол¬
ную  ясность  в  вопрос  об  инициаторах  создания  Советов,  но  они
не  сразу  были  усвоены  в  историографии.
 В  литературе  20-х  годов  изучался  также  вопрос  об  отноше¬
нии  к  Советам  большевиков  и  меньшевиков.  Горин  утверждал,
что  большевики  сразу  же  поняли  большую  роль  Советов,  хотя
в  первое  время  и  не  до  конца  уяснили  их  значение.  С  возраже¬
ниями  Горину  выступил  Невский.  Он  считал,  что,  борясь  против
 555  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  41,  стр.  370—371.
 656  Н.  Бабахан.  Советы  1905  г.  М.,  '1923,  стр.  16.
 557  Е.  К  р  и  в  о  ш  е  и  н  а.  Советы  рабочих  депутатов  в  революции  1905  г.
Она  же.  Петербургский  Совет  рабочих  депутатов  в  1905  году.
 658  В.  И.  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  35,  стр.  299.
 422

оппортунизма  меньшевиков,  большевики  уделили  внимание  Сове¬
там  лишь  «после  того,  как  в  большевистской  части  партии  было
понято  все  огромное  значение  Совета»  559.  Это  понимание,  по  мне¬
нию  Невского,  появилось  к  концу  октября.  Ленинскую  трактов¬
ку  Советов,  как  органов  власти  и  восстания,  Невской  относил
лишь  к  марту  1906  г.
 Невский  не  мог  тогда  знать  статью  В.  И.  Ленина  о  Советах,
написанную  в  начале  ноября  1905  г.  и  опубликованную  только  в
1940  г.  Однако  и  в  других  статьях  Ленина  за  ноябрь  1905  г.  ясна
его  трактовка  Советов.  Невский  не  заметил,  что  в  статье  «Уми¬
рающее  самодержавие  и  новые  органы  народной  власти»  Ленин
писал  о  большом  значении  Советов  и  необходимости  работы  в
них560.  В  другой  статье  «Социализм  и  анархизм»  Ленин  заявлял,
что  Совет  «...не  орган  самоуправления,  а  боевая  организация  для
достижения  определенных  целей»561.
 В  то  же  время  Невский  в  своем  исследовании  совершенно
правильно  выделил  два  основных  типа  Советов  —  Петербургский
и  Московский.  Все  остальные  Советы,  отмечал  Невский,  прибли¬
жались  то  к  типу  Петербургского,  то  Московского  Совета.  Так,
Одесса,  Киев,  Баку  приближались  к  петербургскому  типу;  Крас¬
ноярск,  Новороссийск,  Тверь  и  другие  —  к  московскому.  Невский
подчеркивал,  что  Советы  переживали  эволюцию  в  ходе  событий,
отбрасывали  нерешительные,  соглашательские  элементы  по  ме¬
ре  приближения  к  вооруженному  восстанию  562.
 Весьма  сложным  для  литературы  этого  периода  оказался  воп¬
рос  о  характере  деятельности  Петербургского  Совета.
 В  работах  Кривошеиной  и  Горина  не  было  четкой  оценки  ме¬
ста  и  значения  Петербургского  Совета.  Кривошеина  полагала,
что  «слабость  Совета  или  недочеты  в  его  работе  были  по  суще¬
ству  слабостью  самой  революции,  т.  е.  они  исходили  из  одних  и
тех  же  источников»  563.  Автор  не  сумел  показать,  что  пороки  Пе¬
тербургского  Совета  коренились*  в  оппортунистической  политике
меньшевиков.
 Не  было  ясности  в  оценке  Петербургского  Совета  и  у  Горина.
В  своей  монографии  он  рассматривал  Петербургский  Совет  как
наиболее  типичную  форму  пролетарского  движения,  послужив¬
шую  якобы  примером  для  других  городов  564.  На  деле  же  приме¬
 659  В.  И.  Невский.  Советы  и  вооруженные  восстания  в  1905  году,
етр.  49.
 660  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  12,  стр.  127.
 661  Там  же,  стр.  130.
 562  В.  И.  Невский.  Советы  и  вооруженные  восстания  в  1905  году,
стр.  83.
 663  Е.  Кривошеина.  Петербургский  Совет  рабочих  депутатов  в  1905  го¬
ду,  стр.  689.
 664  П.  Горин.  Очерки  по  истории  Советов  рабочих  депутатов  в  1905  г.,
стр.  45. 	^
 423

ром  и  образцом  для  рабочего  класса  был  Московский  Совет,  ру¬
ководимый  большевиками.
 Значительно  продвинулась  в  изучении  характера  Советов
1905  г.  как  органов  власти  Кривошеина  565.  Ее  заслуга  тем  более
велика,  что  она  не  знала  ни  первой  статьи  В.  И.  Ленина  о  Сове¬
тах,  ни  его  записей  «Марксизм  о  государстве»,  опубликованных
позднее.
 *  *  *
 В  литературе  о  революции  1905  г.  уделялось  значительное
внимание  рабочему  движению.  Однако  монографического  иссле¬
дования  этого  вопроса  почти  не  было,  исключение  составляет
крупная  работа  Невского  566.  В  ней  содержалось  обстоятельное
освещение  на  основе  огромного  фактического  материала  револю¬
ционных  выступлений  по  всей  стране  в  ответ  на  зверскую  рас¬
праву  царя  с  петербургскими  рабочими.
 Крестьянскому  движению  в  первой  русской  революции  посвя¬
тил  ряд  работ  А.  В.  Шестаков,  являвшийся  в  1905  г.  руководите¬
лем  Московского  окружного  комитета  РСДРП  567.  Предметом  его
исследований  являлся  вопрос  о  классовом  антагонизме  различ¬
ных  слоев  крестьянства,  их  роли  в  революционном  движении.
В  работах  первой  половины  20-х  годов  Шестаков,  как  и  многие
историки,  придерживался  той  точки  зрения,  что  руководящую
роль  в  крестьянском  движении  занимала  деревенская  буржуа¬
зия  568.  В  дальнейшем  автор  постепенно  переходит  на  другую  по¬
зицию,  перенося  центр  тяжести  на  внутреннюю  борьбу  в  самом
крестьянстве,  несколько  при  этом  преувеличивая  степень  развер¬
тывания  этой  внутренней  борьбы.  Однако  интерес  Шестакова  к
изучению  классовой  борьбы  в  среде  самого  крестьянства  в  пе¬
риод  революции  1905  г.  привел  его  к  новой  проблеме  —  к  изуче¬
нию  роли  сельского  пролетариата.  Этому  вопросу  посвящена  его
специальная  работа  569,  где  дан  анализ  взаимоотношений  между
различными  социальными  слоями  крестьянства,  сделана  попыт¬
ка  определить  причины  перерастания  экономических  стачек  сель¬
скохозяйственных  рабочих  в  политические,  вплоть  до  вооружен¬
ной  борьбы  (в  Прибалтике).
 565  Е.  Кривошеина.  Советы  рабочих  депутатов  в  революции  1905  г.
В.  И.  Невский.  Рабочее  движение  в  январские  дни  1905  года.  М.,
 1930.
 567  А.  В.  Шестаков  («Никодим»).  Бунт  земли  (Крестьянская  рево¬
люция  1905—1906  гг.).  М.,  1923;  Он  же.  Крестьянская  революция  1905—
1907  гг.  в  России.  М.—  Л.,  1926;  Он  же.  Крестьянство  в  революции  1905  го¬
да.  М.—  Л.,  1930;  Он  же.  Борьба  сельских  рабочих  в  революции  1905—
1907  гг.  М.—Л.,  1930.
 568  А.  В.  Ш  е  с  т  а  к  о  в  («Никодим»).  Бунт  земли,  стр.  51—54.
 669  А.  В.  Шестаков.  Борьба  сельских  рабочих  в  революции  1905—
1907  гг.
 424

Аграрным  вопросом  и  крестьянским  движением  занимался
 С. 	М.  Дубровский.  Еще  в  1923  г.  появилась  его  работа  «Аграр¬
ное  движение  в  1905—1907  гг.»  570  В  1925  г.  вышла  его  большая
работа  «Столыпинская  реформа.  Капитализация  сельского  хо¬
зяйства  в  XX  веке».  Он  обратил  внимание  на  связь  между  раз¬
витием  рабочего  и  крестьянского  движения.  Массовое  крестьян¬
ское  движение,  по  данным  Дубровского,  охватило  преимуще¬
ственно  районы  с  наибольшими  крепостническими  пережитками.
Он  подчеркивал,  что  в  движении  участвовало  все  крестьянство,
в  том  числе  и  зажиточная  часть  его,  особенно  в  районах  со  сла¬
бой  дифференциацией  крестьянства.  Дубровский  предпринял
попытку  наметить  социальную  географию  крестьянского  движе¬
ния:  движение  бедноты  преобладало  в  южных  районах  страны;
в  земледельческом  центре  было  преимущественно  середняцкое
движение;  в  промышленных  районах  преобладало  руководство  со
стороны  городских  рабочих  и  крестьян,  работавших  на  промыш¬
ленных  предприятиях;  на  севере  и  северо-востоке  было  преиму¬
щественно  движение  зажиточных  крестьян;  в  Прибалтийском
крае  преобладало  батрацкое  движение.
 В  1926  г.  появилась  работа  Е.  А.  Мороховца571.  Автор  иссле¬
довал  историю  массовой  борьбы  крестьян  за  землю  и  дея¬
тельность  социал-демократов  среди  крестьянства.  Он  дал  карти¬
ну  роста  и  упадка  крестьянского  движения  на  протяжении  1905—
1907  гг.
 *  *  *
 На  этом  этапе  развития  советской  историографии  стала  изу¬
чаться  роль  буржуазии  в  революции  1905  г.  Этому  вопросу  была
посвящена  монография  С.  Е.  Сефа  572.  Значительное  место  удели¬
ли  этому  вопросу  А.  Слепков  и  С.  Г.  Томсинский  в  своих  работах
о  государственных  думах  573.  Интерес  к  истории  государственных
дум  весьма  показателен  для  историографии  20-х  годов.  Истори¬
ки  стремились  всесторонне  изучить  первую  русскую  революцию.
 Сеф  поставил  перед  собой  задачу  изучить  движение  русской
буржуазии  в  процессе  развития  революции.  Он  раскрыл  характер
и  деятельность  различных  организаций  промышленной  буржуа¬
зии,  либеральной,  средней  буржуазии  городов  и  буржуазной  ин¬
теллигенции  и  пришел  к  выводу,  что  в  политической  жизни
промышленной  буржуазии  в  1905  г.  можно  выделить  три  перио¬
 570  С.  Дубровский.  Аграрное  движение  1905—1907  гг.—  «Труды  Ин¬
ститута  красной  профессуры»,  т.  1.  М.—  Пг.,  1923.
 371  Е.  А.  Мороховец.  Крестьянское  движение  и  социал-демократия  в
эпоху  первой  русской  революции.  М.—  Л.,  1926,
 572  С.  Е.  С  е  ф.  Буржуазия  в  1905  году.  М.—  Л.,  1926.
 573  А.  Слепков.  Классовые  противоречия  в  1-й  Государственной  думе.
Пг.,  1923;  С.  Г.  Томсинский.  Борьба  классов  и  партий  во  Второй  Госу¬
дарственной  думе.  М.,  1924. 	#
 425

да.  Первый  —  с  начала  года  до  октября  —  период  открытых  по¬
литических  выступлений  и  борьбы  с  самодержавием  за  реформы
вместе  с  другими  буржуазными  группами.  Второй  —  очень  ко¬
роткий,  от  начала  октябрьской  стачки  до  опубликования  мани¬
феста  17  октября  —  период  враждебного  нейтралитета  по  отно¬
шению  к  революции.  Третий  период  —  с  конца  октября  —  период
открытого  перехода  на  сторону  самодержавия  и  активной  борьбы
с  революцией  574.  В  действительности  же  промышленная  буржуа¬
зия  и  на  первом  этапе  не  боролась,  а  упрашивала  правительство
уступить,  пугая  его  ростом  революции.  Октябрьскую  стачку  эта
буржуазия  встретила  враждебно  —  ни  о  каком  нейтралитете  не
могло  быть  речи.  Промышленной  (октябристской)  буржуазии  не
нужно  было  переходить  на  сторону  самодержавия  —  она  никог¬
да  не  порывала  с  ним.
 В  целом  работа  Сефа  была  существенным  вкладом  в  изуче¬
ние  истории  буржуазии  эпохи  1905—1907  гг.  Автор  показал  так¬
тику  классового  врага  пролетариата  в  условиях  подъема  и  от¬
ступления  революции,  расширяя  таким  образом  представление
о  характере  борьбы  общественных  сил.
 Работа  Слепкова  освещала  тактику  буржуазии  в  царском
парламенте.  Автор  отметил  противоречивое  положение  промыш¬
ленной  буржуазии,  которая  уже  в  XIX  в.  вступила  в  блок  с  по¬
мещичьим  классом,  а  рабочее  движение  еще  более  толкало  бур¬
жуазию  к  контрреволюции  575.  Автор  неправильно  отождествлял
позицию  октябристской  и  кадетской  буржуазии.  Он  неверно  оце¬
нивал  трудовиков,  как  партию,  которую  «цепь  собственности»
приковала  к  партии  кадетов,  партии  капитала  576.  Этому  проти¬
воречит  тот  факт,  что  трудовики  выставили  самостоятельную
аграрную  программу.  Выступления  крестьянских  депутатов,  вхо¬
дивших  в  трудовую  группу,  отличались  революционным  духом,
на  что  обратил  внимание  в  своих  трудах  Ленин.
 Слепков  совсем  не  коснулся  борьбы  большевиков  и  меньше¬
виков  по  вопросам  думской  тактики,  не  рассматривал  он  и  аграр¬
ной  программы  большевиков  и  меньшевиков.  Однако  он  отметил
отсутствие  революционной  выдержанности  у  социал-демократи¬
ческой  фракции  в  Думе,  состоявшей  почти  сплошь  из  меньше¬
виков.  В  целом  работа  Слепкова  явилась  интересной  попыткой
анализа  политической  борьбы  в  I  Думе,  расстановки  в  ней  клас¬
совых  сил.
 Деятельности  II  Государственной  думы  посвятил  свою  книгу
 С. 	Г.  Томсинский  577.  Он  показал  позиции  различных  партий  при
 574  С.  Е.  Сеф.  Буржуазия  в'1905  году,  стр.  77—78.
 575  А.  Слепков.  Классовые  противоречия  в  1-й  Государственной  думе,
стр.  6.
 676  Там  же,  стр.  65.
 577  С.  Г.  Томсинский.  Борьба  классов  и  партий  во  Второй  Государ¬
ственной  думе.
 426

рассмотрении  в  Думе  вопросов  о  безработных,  о  продовольствен¬
ной  помощи  голодающим,  о  военно-полевых  судах  и  казнях,  о
бюджете  и  налоговой  политике  и  самое  важное  —  по  аграрному
вопросу.  Автор  недооценил  революционную  сущность  позиции
трудовиков  по  аграрному  вопросу  и  проявил  тенденцию  сбли¬
зить  трудовиков  с  эсерами  и  даже  меньшевиками.  Так,  Томсин-
ский  охарактеризовал  «проект  104»  как  эсеровский,  тогда  как
в  действительности  это  был  проект  трудовиков.  В  своей  книге
Томсинский  отдал  дань  теории  «торгового  капитализма».  Октяб¬
ристов  он  делил  на  две  группы  —  одна  из  которых  представляла
торговую  буржуазию,  другая  —  промышленную.
 *  *  *
 Советская  историография  внесла  крупный  вклад  в  изучение
важных  вопросов  истории  первой  русской  революции.  Впервые
были  монографически  изучены  Советы,  вооруженные  восстания,
рабочее  и  крестьянское  движение,  роль  буржуазии  и  ее  полити¬
ческих  партий.  Однако  в  первой  половине  30-х  годов  изучение
истории  первой  русской  революции  значительно  ослабло.  Не¬
большие  книжки  общего  характера  к  юбилейным  датам  (1935  г.)
не  носили  исследовательского  характера.  За  эти  годы  не  вышло
ни  одной  монографии,  посвященной  истории  революции  1905  г.
 Между  тем  перед  советской  историографией  самим  ходом
развития  исторической  науки  были  поставлены  задачи  дальней¬
шего  основательного  изучения  истории  Советов,  классов  и  пар¬
тий  в  революции  1905—1907  гг.
 7. 	ВНЕШНЯЯ  ПОЛИТИКА  РОССИИ
В  ОСВЕЩЕНИИ  СОВЕТСКИХ  ИСТОРИКОВ
 Русская  буржуазная  историография  оказалась  не  в  состоя¬
нии  создать  крупные  обобщающие  труды  по  истории  внешней
политики  России.  Историкам-марксистам  приходилось  в  обста¬
новке  острой  идейно-политической  борьбы  разрабатывать  свою,
принципиально  иную,  концепцию  внешней  политики  царской  Рос¬
сии.  Основы  этой  концепции  были  заложены  еще  в  середине
XIX  в.  создателями  научного  коммунизма.  В  статьях  К.  Маркса
и  Ф.  Энгельса,  написанных  в  связи  с  Крымской  войной,  затраги¬
вались  различные  аспекты  внешней  политики  в  Восточном  вопро¬
се.  Захватнический  характер  этой  политики  был  раскрыт  Ф.  Эн¬
гельсом  в  статье  «Внешняя  политика  русского  царизма»  678.
 В. 	И.  Ленин  развил  положение  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса  о  ре¬
акционной  роли  царизма  в  международной  политике.  В  свете
этого  положения  он  рассматривал  дипломатические  и  военные
акции  царского  правительства  как  в  начале  XX  в.,  так  и  в  пред¬
 678  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.*т.  22.
 427

шествовавшие  исторические  эпохи.  Во  многих  послеоктябрьских
публицистических  выступлениях  Ленина  содержались  глубокие
экскурсы  в  историю  международных  отношений,  причем  всегда
отмечалась  органическая  связь  завоевательной  политики  цар¬
ского  самодержавия  с  его  реакционной  политикой  внутри  стра¬
ны  579.
 Разоблачение  агрессивной  сущности  внешней  политики  ца¬
ризма  Ленин  считал  одной  из  актуальных  задач  идеологической
работы  большевистской  партии,  подчеркивая  стремление  буржу¬
азных  публицистов  и  историков  объяснять  внешнеполитические
явления  «интригами  правителей  и  дипломатов»  и  окружать  не¬
проницаемой  тайной  дипломатические  отношения589  Критикуя
эти  методы  буржуазной  историографии,  направленные  на  аполо¬
гию  внешней  политики  «своей  страны»,  как  политики  якобы  обо¬
ронительной,  защищающей  общенациональные  интересы,  и  усво¬
енные  во  время  первой  мировой  войны  социал-шовинистами,
Ленин  указывал,  что  «противополагать  внешнюю  политику  вну¬
тренней  есть  в  корне  неправильная,  немарксистская,  ненаучная
мысль»581.  Это  положение  об  органической  связи  между  внешней
и  внутренней  политикой,  о  зависимости  внешней  политики  от  ин¬
тересов  господствующего  класса,  которым  она  служит,  выдвига¬
лось  им  в  качестве  краеугольного  камня  марксистской  концеп¬
ции  истории  внешней  политики  и  международных  отношений.
 В  статье  «Война  и  революция»  Ленин  писал:  «Надо  разо¬
браться,  из  каких  исторических  условий  данная  война  вытекла,
какие  классы  ее  ведут,  во  имя  чего.  Не  разобравши  этого,  мы
все  свои  рассуждения  о  войне  осудим  на  полную  пустоту,  на  спо¬
ры  чисто  словесные  и  бесплодные»  582.
 Эти  теоретические  и  методологические  положения  Ленина  и
легли  в  основу  научной  и  публицистической  деятельности  исто-
риков-марксистов  по  разоблачению  империалистического  харак¬
тера  первой  мировой  войны.  При  этом  им  пришлось  не  только
заново  пересмотреть  накопленный  ранее  фактический  материал,
но  и  развернуть  работу  по  выявлению  новых  исторических  источ¬
ников,  тщательно  скрываемых  правящими  кругами  капитали¬
стических  стран.
 Первым  результатом  этого  разоблачения  тайной  дипломатии
явилось  издание  сборника  секретных  документов  архива  бывше¬
го  министерства  иностранных  дел  583,  выполненное  под  руковод¬
ством  матроса-большевика  Н.  Г.  Маркина.
 579  См.  «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  III,  гл.  I  и
гл.  I  настоящего  тома.
 630 	В. 	И.  JI  е  н  и 	н. 	Поли. 	собр.  соч.,  т. 	17, 	стр. 	195.
 581 	В. 	И.  JI  е  н  и 	н. 	Поли. 	собр.  соч.,  т. 	30, 	стр. 	93.
 682 	В. 	И.  JI  е  н  и 	и. 	Поли. 	собр.  соч.,  т. 	32, 	стр. 	78.
 «Сборник  секретных 	документов 	из  архива  бывшего  Министерства
 иностранных  дел»,  вып.  1—7.  Пг.,  1917—1918.
 428

Для  того  чтобы  разоблачить  перед  лицом  трудящихся  тайны
империалистической  дипломатии  и  подготовки  войны,  не  было
лучшего  средства,  чем  широкая  публикация  секретных  диплома¬
тических  документов.
 За  полтора-два  месяца  было  расшифровано  и  подготовлено
к  печати  свыше  ста  секретных  дипломатических  документов,  об¬
наруженных  в  сейфах  свергнутого  Временного  правительства.
 Вскоре  Народный  комиссариат  иностранных  дел  осуществил
издание  ряда  тематических  сборников  документов  периода  пер¬
вой  мировой  войны  или  ее  кануна  584,  а  затем  к  этой  работе
присоединился  и  Центрархив.  М.  Н.  Покровский,  будучи  одним
из  руководящих  деятелей  Центрархива,  активно  участвовал  в
публикаторской  работе,  редактировал  сборники,  писал  вступи¬
тельные  статьи  к  ним.  Наряду  с  Покровским  большую  работу
по  публикации  документов  вели  Е.  А.  Адамов,  А.  Л.  Попов,
Э.  Д.  Гримм,  В.  М.  Хвостов,  А.  С.  Ерусалимский,  Г.  С.  Фридлянд.
Выявлению  документов  по  истории  международных  отношений
немало  способствовал  Е.  В.  Тарле,  назначенный  в  1918  г.  управ¬
ляющим  экономическими  архивами  Петрограда.
 Среди  первых  советских  публикаций  обращают  на  себя  вни¬
мание  тематические  сборники:  «Материалы  по  истории  франко¬
русских  отношений  за  1910—1914  гг.»,  «Раздел  Азиатской  Тур¬
ции»,  «Константинополь  и  проливы  по  секретным  документам
быв.  Министерства  иностранных  дел».  Последняя  двухтомная
публикация  выделялась  своим  объемом  и  широким  охватом  раз¬
личных  сюжетов,  связанных  с  проблемой  черноморских  про¬
ливов.
 Много  ценных  документальных  материалов  было  опуб¬
ликовано  на  страницах  основанного  в  1922  г.  журнала  «Красный
архив»,  редакция  которого  проявляла  тогда  особый  интерес
к  вопросам  истории  внешней  политики  России  нового
времени.  В  первых  же  номерах  этого  журнала  был  напечатан  ряд
важных  материалов  585.  Иногда  публикации  «Красного  архива»
выходили  отдельными  изданиями  586.
 584  «Европейские  державы  и  Греция  в  эпоху  мировой  войны.  По  секретньм
материалам  б  Министерства  иностранных  дел  с  прил.  копий  дипломатиче¬
ских  документов».  М.,  1922;  «Русско-польские  отношения  в  период  мировой
войны».  М.—  Л.,  1925;  «Материалы  по  истории  франко-русских  отношений  за
1910—1914  годы».  М.,  1922;  «Переписка  Вильгельма  II  с  Николаем  II.  1894—
1914  гг.»  М.—  Пг.,  1923;  «Царская  Россия  в  мировой  войне»,  т.  1.  Л., 	1925
«Константинополь  и  проливы.  По  секретным  документам  б.  Министерства  ино
странных  дел»,  т.  I—II.  М.,  1925—1926;  «Раздел  Азиатской  Турции.  По  сек
ретным  документам  б.  Министерства  иностранных  дел».  М.,  1924.
 585  «Доклады  б.  министра  ин.  дел  С.  Д.  Сазонова  Николаю  Романову
1910—1912  гг.»  «Красный  архив»,  1923,  №  3;  «Русско-германский  догово}
1905  г.,  заключенный  в  Бьёрке».—  «Красный  архив»,  1924,  №  5;  «Дипломатиче
ская  подготовка  Балканской  войны  1912  г.»  —  «Красный  архив»,  1925,  №  1
и  2  и  др.
 686  «Русско-германские  отношения  1873—1914  (Документы  из  секретной
архива  б.  Министерства  иностранных  д!л)».  М.,  1922.
 429

Разумеется,  особый  интерес  представляли  публикации,  рас¬
крывающие  механику  развязывания  империалистической  дипло¬
матией  первой  мировой  войны  и  показывающие  агрессивные
замыслы  воюющих  держав.
 «Почти  каждая  новая  публикация  по  этим  вопросам,—  вспо¬
минал  потом  А.  Л.  Попов,—  являлась  событием  крупнейшего  на¬
учного  и  политического  значения.  Достаточно  вспомнить  о  публи¬
кациях  первых  четырех  номеров  журнала  —  „Дипломатическая
переписка  с  Берлином  за  период  7(20).VII—19.УН  (1.УШ)  14  г.“
(т.  1),  „Переписка  Сухомлинова  и  Янушкевича44  (т.  1  и  3),
„Поденная  запись“  министерства  иностранных  дел,  относящаяся
к  первым  дням  войны  (т.  4),—  каждая  из  них  являлась  своего
рода  „открытием44  для  науки  и  „откровением44  для  читателя,  по¬
лучившего  возможность  во  всей  конкретности  и  со  всею  нагляд¬
ностью  составить  представление  о  той  обстановке,  в  какой  рож¬
далась  война»  б87.
 Особенностью  советских  публикаций  являлся  их  обличитель¬
ный  характер  и  резко  выраженная  антиимпериалистическая  на¬
правленность.  В  то  время  как  германские  публикации  всячески
затушевывали  агрессивность  германского  империализма,  англий¬
ские—  пытались  оправдать  притязания  британского  колониализ¬
ма  и  т.  д.,  советские  публикации  прежде  всего  беспощадно  вскры¬
вали  захватнические  устремления  русского  царизма,  а  затем
разоблачали  экспансионистские  замыслы  других  империалисти¬
ческих  правительств.  Эта  глубокая  принципиальность  и  научная
объективность  привлекали  к  советским  публикациям  симпатии
даже  тех  прогрессивных  зарубежных  ученых,  которые  отнюдь  не
разделяли  политических  и  научных  убеждений  историков-марк-
систов.
 Изданная  в  начале  1922  г.  советская  публикация  по  истории
франко-русских  отношений  за  1910—1914  гг.  произвела  такое
впечатление  на  французскую  общественность,  что  была  тотчас
переиздана  в  переводе  одним  парижским  издательством  с  пре¬
дисловием  Ренэ  Маршана  588.
 Названная  французскими  издателями  «Черной  книгой»,  эта
публикация  была  использована  прогрессивными  деятелями
Франции  для  разоблачения  правящих  кругов  Третьей  респуб¬
лики.  После  выхода  в  свет  французского  перевода  этой  публика¬
ции  коммунистические  депутаты  французского  парламента
М.  Кашен  и  П.  Вайян-Кутюрье  потребовали  отставки  кабинета
Р.  Пуанкаре  —  одного  из  поджигателей  войны.  Широкая  кампа¬
 587  А.  П  о  п  о  в.  Публикации  по  истории  международных  отношений.—
«Красный  архив»,  1940,  №  3,  стр.  19.
 588  «Un  livre  noir.  Diplomatie  d’avant-guerre  d’après  les  documents  des
archives  russe»,  t.  I—II.  Paris,  1922.
 430

ния  о  привлечении  к  ответственности  премьер-министра  развер¬
нулась  и  в  прессе  58Э.
 Скромные  по  внешнему  виду  сборники  дипломатических  ма¬
териалов,  издававшиеся  в  течение  первого  десятилетия  сущест¬
вования  Советской  власти,  пользовались  большим  спросом  со
стороны  научных  библиотек  самых  различных  стран  мира.  Чис¬
ло  зарубежных  подписчиков  журнала  «Красный  архив»  множи¬
лось  с  каждым  годом.  Известный  французский  историк  Ренэ
Мартель  писал  в  1927  г.,  что  по  публикациям  советских  истори¬
ков  можно  будет  «изучать  историю  этой  эпохи»  590.
 Подводя  итог  десятилетней  публикаторской  деятельности  со¬
ветских  историков,  Покровский  в  1928  г.  писал:  «И  если  весь
мир  о  происхождении  войны  1914  года  имеет  теперь  более  отчет¬
ливое  представление,  чем  это  было  10  лет  назад,  то  этим  все  обя¬
заны,  в  первую  очередь,  советским  публикациям.  С  ними  теперь
считается  всякий,  кто  пишет  об  этом  предмете  в  Париже  или  в
Берлине,  в  Лондоне  или  в  Чикаго»591.
 Крупнейшим  вкладом  советских  ученых  в  научную  разработ¬
ку  проблем  истории  международных  отношений  новейшего  вре¬
мени  явилась  подготовка  многотомного  издания  документальных
материалов  под  общим  названием  «Международные  отношения
в  эпоху  империализма».  Для  руководства  и  координации  рабо¬
той  по  подготовке  этой  публикации  верховный  орган  Советского
государства  —  ЦИК  СССР  —  создал  в  1928  г.  специальную  ко¬
миссию  во  главе  с  Покровским.
 Издание  было  задумано  в  трех  сериях  с  охватом  всех  важ¬
нейших  событий  периода  1878—1917  гг.  Однако,  учитывая  ак¬
туальность  проблематики  последней,  третьей,  серии,  решено  было
начать  именно  с  нее  592.  В  1931  г.  вышел  в  свет  первый  том  этой
серии.  Первый  том  подготовил  к  печати  Попов,  второй  и  тре¬
тий—  Ерусалимский,  четвертый  и  пятый  —  Гримм.
 По  широте  охвата  освещаемых  событий  эта  советская  публи¬
кация  не  имела  себе  равных.  Она  позволяла  проследить  нара¬
стание  предвоенного  кризиса  капитализма  действительно  в  ми¬
ровом  масштабе  с  учетом  империалистических  противоречий  не
только  в  Европе,  но  также  на  Ближнем  и  Дальнем  Востоке.  Со¬
 589  См.  об  этом:  В.  И.  Б  о  в  ы  к  и  н.  Из  истории  возникновения  первой
мировой  войны.  Отношения  России  и  Франции  в  1912—1914  гг.  М.,  1961,
стр.  38—40.
 590  Г.  А.  Д  р  ё  м  и  н  а,  Ю.  Ф.  Кононов,  Л.  Н.  Кривошеин,
О.  В.  Шабловский.  Международные  связи  советских  историков-архивис-
тов.—  «Исторический  архив»,  1956,  №  4,  стр.  243.
 591  М.  Н.  Покровский.  «Новые»  течения  в  русской  исторической  ли¬
тературе.—  «Историк-марксист»,  1928,  т.  7,  стр.  12—13.
 592  «Международные  отношения  в  эпоху  империализма.  Документы  из  ар¬
хивов  царского  и  Временного  правительств  1878—1917  гг.».  Серия  3-я  1914—
1917  гг.,  т.  1.  14  января  —  13  марта  1914  г.  М.—  Л.,  1931.
 •
 431

ветские  историки  не  без  основания  гордились  тем,  что  это  «един¬
ственное  научное  издание  дипломатических  документов»  593.
 О  том,  как  высоко  оценивала  достоинства  этой  советской  пуб¬
ликации  зарубежная  научная  общественность,  свидетельствует
издание  на  немецком  языке  первого  ее  тома  в  Германии.
 Естественно,  что  и  в  своей  исследовательской  работе  совет¬
ские  историки  уделяли  в  то  время  главное  внимание  той  же  про¬
блематике,  какой  была  посвящена  в  основном  их  публикатор¬
ская  деятельность,  т.  е.  вопросам  происхождения  первой  мировой
войны  и  борьбы  народов  за  революционный  выход  из  этой  вой¬
ны,  за  мир  и  социализм.  И  в  научной  разработке  этой  проблемы,
как  и  на  многих  других  участках  исторического  фронта,  первое
слово  принадлежало  тогда  одному  из  старейших  русских  исто-
риков-марксистов  Покровскому.  Правда,  он  не  оставил  ни  одно¬
го  монографического  исследования,  посвященного  истории  внеш¬
ней  политики  России  и  ее  международных  связей,  но  едва  ли  не
большинство  его  статей,  очерков,  рецензий,  написанных  за  пе¬
риод  1917—1932  гг.,  относятся  именно  к  этой  области  hctodho-
графии.
 Еще  в  1919  г.  Покровский  выпустил  в  свет  сборник  своих  ста¬
тей,  написанных  в  1914—1917  гг.,  озаглавив  его  «Внешняя  поли¬
тика»  594.  Многие  из  этих  статей  были  затем  включены  им  в  сбор¬
ник  «Дипломатия  и  войны  царской  России  в  XIX  столетии»  õS5.
Четыре  лекции,  прочитанные  в  Коммунистическом  университете
им.  Свердлова,  Покровский  объединил  в  сборнике  под  названием
«Внешняя  политика  России  в  XX  веке»  596.  Наконец,  в  1928  г.
был  издан  сборник597,  объединивший  ряд  его  статей  периода
1915—1927  гг.
 Сильной  стороной  его  выступлений  были  прежде  всего  их  об¬
личительный  пафос  и  публицистическая  заостренность;  сла¬
бой—  недостаточная  аргументация  отдельных  положений,  неко¬
торый  схематизм  и  противоречивость  многих  суждений.  Несом¬
ненной  заслугой  Покровского  являлось  неустанное  разоблачение
агрессивности  внешней  политики  русского  царизма  и  той  реак¬
ционной  роли,  какую  он  играл  в  международной  жизни.  Покров¬
ский  нанес  смертельный  удар  многим  апологетическим  построе¬
ниям  дворянских  и  буржуазных  историков,  пытавшихся  оправ¬
дать  экспансионистские  замыслы  царской  дипломатии  ссылками
 693  См.  рецензию  В.  М.  Хвостова  на  первый  том  третьей  серии  данной
 публикации  в  журнале  «Проблемы  марксизма»  (1931,  №  8-9,  стр.  222).
 М.  Н.  Покровский.  Внешняя  политика  (1914—1917).  Сб.  статей.
М.,  1919.
 696  М.  Н.  Покровский.  Дипломатия  и  войны  царской  России  в  XIX
столетии.  Сб.  статей,  М.,  1923.
 696  М.  Н.  Покровский.  Внешняя  политика  России  в  XX  веке.  М.,  1926.
597  М.  Н.  Покровский.  Империалистическая  война.  Сб.  статей.  1915—
1927.  М.,  1928.
 432

на  исторические  традиции,  общность  религиозных  верований,
предначертанную  свыше  «освободительную  миссию»  русских  ца¬
рей  в  отношении  славянских  и  иных  народов.
 В  период  гражданской  войны  и  первых  лет  нэпа  борьба  Пок¬
ровского  против  великодержавно-шовинистических  концепций
внешней  политики  России  буржуазно-монархической  контррево¬
люции,  затем  белой  эмиграции  и  сменовеховства  приобрела
большое  идейно-политическое  значение.
 Положительным  моментом  являлось  и  стремление  Покров¬
ского  следовать  марксистско-ленинской  установке  о  неразрыв¬
ной  связи  внешней  политики  с  внутренним  развитием  страны,
расстановкой  классовых  сил  и  борьбой  классов.  Однако  это  пра¬
вильное  положение  Покровский  нередко  толковал  упрощенно,
игнорируя  сложную  взаимосвязь  надстроечных  и  базисных  яв¬
лений  и  сбиваясь  на  путь  экономического  материализма.
 В  полном  соответствии  с  разработанной  им  еще  в  дореволю¬
ционный  период  социологической  схемой  Покровский  считал,
что  на  протяжении  многих  веков  внешняя  политика  Русского  го¬
сударства  направлялась  торговым  капиталом.  «...Торговый  капи¬
тал,—  писал  он,—  был  настоящий  царь,  который  стоял  за  ...коро¬
нованным  призраком»  598.
 В  интерпретации  Покровского  и  казанские  походы  Ивана
Грозного,  и  Северная  война,  и  Кавказские  войны,  и  завоевание
Средней  Азии,  и  активность  русского  царизма  в  Восточном  во¬
просе—  все  это  можно  было  свести  к  одному  знаменателю  —
к  интересам  русской  торговли.  «Вся  наша  внешняя  политика
была  борьбой  за  торговые  пути»,—  повторял  он699.
 Покровский  не  смог  творчески  применить  ленинскую  теорию
империализма  к  анализу  международного  положения  и  внеш¬
ней  политики  царской  России,  ее  места  и  роли  в  системе  госу¬
дарств  в  эпоху  монополистического  капитализма.
 Даже  в  XX  в.,  по  его  мнению,  именно  торговый  капитал  во¬
влекал  Россию  в  международные  конфликты.  О  русско-японской
войне  он  говорил,  что  «для  России  она  не  была  империалистиче¬
ской»600.  Ему  казалось,  что  тогда  «русская  буржуазия  была  еще
не  империалистична»  и  только  «царь  у  нее  был  империалистиче¬
ский»601.
 В  империалистическом  характере  первой  мировой  войны
Покровский  вообще  не  сомневался,  но  и  тут,  не  поняв  глубокого
ленинского  анализа  империализма  и  ленинской  оценки  войны,
 698  М.  Н.  Покровский.  Историческая  наука  и  борьба  классов,  вып.  1.
М.—Л.,  1933,  стр.  28.
 899  М.  Н.  Покровский.  Внешняя  политика  России  в  XX  веке,  стр.  11.
 800  Там  же,  стр.  18—19.
 601  М.  Н.  Покровский.  Очерки  по  истории  революционного  движения
 в  России  XIX  и  XX  вв.  М.,  И924,  стр.  117.
 •
 28  Очерки  историографии,  т.  IV 	433

спешил  сделать  оговорку  о  том,  что  для  России  «непосредствен¬
но  война  была  связана  с  интересами  русского  торгового  капи¬
тала»602.
 Еще  в  первой  статье  об  этой  войне,  написанной  в  эмиграции
в  ноябре  1914  г.,  он  утверждал,  что  «Россия  готова  была  воевать
и  воюет  теперь  из-за  одних  только  хлебных  пошлин»  603.
 И  через  пятнадцать  лет  он  повторял,  что  царская  Россия
вступила  в  мировую  войну  из-за  хлебных  пошлин.  «Какой  это
империализм,  когда  вся  суть  в  хлебном  экспорте?  Тогда  и  Нико¬
лай  I  являлся  империалистом!»  —  острил  Покровский  604.
 Сводя  все  классовые  интересы  русских  помещиков  только  к
одной  заботе  о  расширении  хлебной  торговли,  Покровский  обед¬
нял  реальное  содержание  исторического  процесса  и  обнаружи¬
вал  непонимание  марксистского  учения  о  взаимодействии  бази¬
са  и  надстройки,  недооценивал  значение  для  внешнеполитическо¬
го  курса  факта  вступления  царской  России  в  эпоху  империа¬
лизма.
 По  существу  влияние  политических  и  идеологических  момен¬
тов  на  деятельность  царской  дипломатии  им  полностью  игнориро¬
валось.  Между  тем  стремление  к  укреплению  политического  пре¬
стижа  империи  и  личного  авторитета  монарха  всегда  учитыва¬
лось  царским  правительством  и  при  решении  внешнеполитиче¬
ских  задач/а  борьба  против  революционной  опасности  в  между¬
народном  масштабе  являлась  на  протяжении  более  ста  лет  од¬
ной  из  ведущих  линий  внешней  политики  царизма,  хотя  она  и  не
была  ни  в  какой  мере  связана  с  проблемой  хлебного  экспорта.
Идеи  легитимизма  и  панславизма  оказывали  в  свое  время  опре¬
деленное  влияние  на  дипломатические  акции  русского  самодер¬
жавия,  несмотря  на  то  что  они  также  не  имели  никакого  отноше¬
ния  к  системе  хлебных  пошлин.  К  сожалению,  ничему  этому  и
многому  другому,  что  относилось  к  сфере  надстроечных  явлений,
Покровский  не  придавал  серьезного  значения,  повторяя,  что  вся
внешняя  политика  царской  России  всегда  осуществлялась  только
в  интересах  всемогущего  торгового  капитала.
 Будучи  пролетарским  революционером  и  интернационали¬
стом,  Покровский  страстно  ненавидел  весь  общественный  и  по¬
литический  строй  старой  России.  Он  всегда  подчеркивал,  что
русские  помещики  представляли  собой  самый  реакционный  класс
в  Европе,  а  русский  царизм  являлся  оплотом  европейской  реак¬
ции.  Резко  и  справедливо  акцентируя  на  этом,  он,  однако,  про¬
являл  определенную  односторонность,  как  бы  оставляя  без  зни-
 602  М.  Н.  Покровский.  Империалистическая  война.  Сб.  статей.  М.,
1934,  стр.  146.
 603  Там  же,  стр.  93.
 604  «Всесоюзная  конференция  историков-марксистов  (Доклад  Ванага.  О  ха¬
рактере  финансового  капитала  в  России)».—-  «Историк-марксист»,  1929,  т.  11,
стр.  234.
 434

мания  реакционные  силы  других  стран.  В  его  изложении  полу¬
чалось  так,  что  только  одна  царская  дипломатия  преследовала
захватнические  цели  и  только  она  была  ответственной  за  все
международные  конфликты,  даже  за  Семилетнюю  войну  1756—
1763  гг.
 Характеристика  политики  царизма  в  Восточном  вопросе
строилась  по  такой  схеме:  Кавказ  завоевывали,  чтобы  «обойти»
Турцию;  Среднюю  Азию  —  чтобы  «обойти»  Англию.  Даже  «на
берегах  Тихого  океана  продолжалась  та  же  борьба  за  Констан¬
тинополь...»  605.  При  этом  не  только  не  учитывалась  специфика
противоречий  между  «великими  державами»  в  том  или  другом
из  перечисленных  районов,  но  полностью  игнорировались  такие
факторы,  как  иранская  и  турецкая  агрессия  по  отношению  к
Кавказу,  британская  колониальная  экспансия  в  направлении
Передней  и  Центральной  Азии,  проникновение  японского  и  аме¬
риканского  империализма  в  Китай  и  Корею.
 Ответственность  за  военный  конфликт  1904  г.  на  Дальнем
Востоке  возлагалась  Покровским  ‘только  на  Россию.  Вопреки
историческим  фактам  и  ленинской  концепции  первая  мировая
война  также,  по  его  мнению,  «непосредственно  была  спровоци¬
рована  русской  военной  партией»  606,  эта  «война...  была  граби¬
тельской,  „нападательной”  со  стороны  Антанты  вообще  и  России
в  частности»  607,—  писал  Покровский.
 Такого  же  мнения  Покровский  придерживался  и  в  20—30-х
годах,  хотя  тогда  уже  было  опубликовано  немало  документов,
свидетельствующих  об  агрессивной  кайзеровской  дипломатии  и
прусской  военщины,  но  Покровский  не  желал  замечать  их.  Из-за
границы  доносились  реваншистские  выкрики  германских  милита¬
ристов,  но  Покровский  не  хотел  слышать  их.  Он  по-прежнему
акцентировал  на  том,  что  вспыхнула  война  по  инициативе,  несом¬
ненно,  Антанты,  усугубляя  односторонность  подобного  утвержде¬
ния  безосновательными  заявлениями  относительно  того,  что  Гер¬
мания  якобы  «не  стремилась  сама  к  захватам»  и  даже  «мешала
делать  их  своей  гораздо  более  драчливой  союзнице  —  Австро-
Венгрии»  608.
 Эта  далекая  от  научной  объективности  точка  зрения  Покров¬
ского  разделялась  в  то  время  и  некоторыми  другими  советскими
историками.  Так,  например,  Н.  П.  Полетика  в  книге  «Сараевское
убийство»  609  изображал  военный  конфликт  1914  г.  только  как
результат  интриг  Сербии  и  России,  явно  затушевывая  при  этом
 605  М.  Н.  Покровский.  Историческая  наука  и  борьба  классов,  стр.  262.
 606  М.  Н.  Покровский.  Империалистическая  война.  М.,  1934,  стр.  160.
 607  М.  Н.  Покровский.  Империалистическая  война.  Сб.  статей.  1915—
1927.  М.,  1928,  стр.  14.
 608  М.  Н.  Покровский.  Империалистическая  война.  М.,  1934,  стр.  71.
 609  Н.  П.  П  о  л  е  т  и  к  а.  Сараевское  у#ийство.  Л.,  1930.
 435
 28·

направленные  к  развязыванию  мировой  войны  действия  австро¬
германской  дипломатии.
 Позднее,  в  монографии610,  Полетика  вопреки  историческим
фактам  прямо  заявил,  что  царизм  якобы  сразу  же  после  Порт¬
смутского  мира  1905  г.  взял  курс  на  войну  с  Германией,  хотя  из¬
вестно,  что  по  крайней  мере  до  1911  г.  царская  дипломатия  про¬
должала  зондировать  возможность  соглашения  с  Германией.
 Таким  образом,  трактовка  вопроса  о  виновниках  войны  не¬
которыми  историками-марксистами  отличалась  от  глубокой  и
всесторонней  ленинской  оценки  характера  и  причин  войны  и  из¬
вестного  высказывания  Ленина,  который  считал,  что  «...два  раз¬
бойника»  (Германия  и  Австро-Венгрия)  «напали  раньше,  чем
трое»  (Англия,  Россия  и  Франция)  «успели  получить  заказан¬
ные  ими  новые  ножи»611.
 До  некоторой  степени  крайности,  присущие  суждениям  По¬
кровского  и  его  единомышленников,  объяснялись  тем,  что  антан¬
товский  империализм,  победивший  Германию,  представлял  тог¬
да  наибольшую  опасность  для  Советской  республики  и  что  они
вели  в  это  время  ожесточенную  полемику  против  тех  своих  кол¬
лег,  которые  возлагали,  вслед  за  англо-французскими  буржуаз¬
ными  политиками  и  историками,  всю  ответственность  за  возник¬
новение  войны  только  на  германский  империализм,  обеляя  по¬
литику  держав  Антанты.
 Нельзя  забывать,  что  в  начале  20-х  годов  в  Советской  России
на  поприще  исторической  науки  наряду  с  историками-марксиста¬
ми  еще  подвизались  буржуазные  историки,  отстаивавшие  чуж¬
дые  марксизму-ленинизму  идеалистические  концепции.  С.  Ф.  Пла¬
тонов  продолжал  в  своих  лекциях  трактовать  историю  внешней
политики  России  с  великодержавно-монархических  позиций.
Сменовеховец  Ю.  В.  Ключников  пытался  обнаружить  истори¬
ческую  преемственность  внешней  политики  царской  и  Советской
России,  чтобы  доказать  наличие  тенденций  к  буржуазному  пере¬
рождению  последней.  Е.  В.  Тарле  выступил  с  утверждением,  что
вступление  России  в  мировую  войну  произошло  по  той  причине,
что  в  царском  правительстве  взяли  верх  психологически  неустой¬
чивые  лица,  не  считавшиеся  с  голосом  инстинкта  самосохране¬
ния  612.
 Историкам-марксистам  приходилось  вести  ожесточенную
борьбу  против  буржуазных  историков  по  вопросам  истории
международных  отношений.  В  частности  попытка  Тарле  объяс¬
нить  вступление  России  в  войну  «психологическим  состоянием
правительственной  организации»  была  подвергнута  резкой  кри¬
тике  М.  П.  Павловичем  (Вельтманом),  который  обвинил  Тарле
 610  Н.  П.  Полетика.  Возникновение  мировой  войны.  М.—  Л.,  1935.
 611  В.  И.  Л  е  и  и  и.  Поли.  собр.  соч.,  т.  26,  стр.  122.
 612  См.:  Е.  В.  Та  р  л  е.  Германская  ориентация  и  П.  Н.  Дурново  в  1914  г.—
«Былое»,  1922,  №  19.
 436

в  стремлении  обелить  царскую  дипломатию  и  оправдать  позицию
Антантыб13.
 Под  влиянием  критики  со  стороны  историков-марксистов  не¬
которые  буржуазные  историки,  хотя  и  не  без  колебаний,  посте¬
пенно  отказывались  от  своих  взглядов,  приближаясь-  к  позициям
исторического  материализма.  Так,  например,  Тарле  в  1924  г.  вы¬
разил  согласие  с  тем,  что  хотя  Германия  начала  войну  в  1914  г.,
«точно  также  войну  способна  была  начать  и  Антанта,  но  только
в  другой  момент,  когда  Антанта,  а  не  Германия  считала  бы  себя
готовой»614.  Правда,  в  изданной  в  1927  г.  книге615  Тарле  опять-
таки  острее  разоблачал  агрессивность  германского  империализ¬
ма,  чем  его  противников,  и  этим  вызвал  со  стороны  Покровского
упрек  в  «антантофильских  выводах»в,в.
 В  своей  монографии  Тарле  уже  отошел  от  идеалистической
трактовки  причин  вступления  России  в  войну  и  попытался  выяс¬
нить  отношение  к  вопросам  внешней  политики  царизма  «...кругов
крупного  торгового  и  промышленного  капитала»,  враждебных
прогерманскому  течению617.  Этот  сдвиг  в  сторону  марксистского
анализа  событий  Тарле  постарался  закрепить  во  втором  изда¬
нии  своей  книги  в  1928  г.  Тогда  же,  отвечая  на  обвинения  По¬
кровского,  Тарле  заявил:  «Я  много  раз  повторяю,  что  Антанта  и
Германия  вполне  друг  друга  стоили,  и  что  одинаково  нелепы
попытки  слишком  ретивых  их  публицистов  сложить  друг  на  дру¬
га  вину  в  общем  своем  преступлении»618.
 *В  пылу  полемики  некоторые  историки-марксисты  не  замети¬
ли  эволюции  взглядов  Тарле,  продолжая  нападать  на  него,  как
на  буржуазного  историка.  Так,  ученик  Покровского  Н.  Л.  Рубин¬
штейн  и  три  года  спустя  считал  монографию  Тарле  «ярким  при¬
мером  защиты  французских  и  английских  империалистов»619.
 Углубляясь  в  изучение  причин,  породивших  первую  мировую
войну,  советские  историки  обращались  к  малоисследованным
сюжетам  из  истории  внешней  политики  России.  Им  приходилось
вникать  в  исторический  смысл  событий  последней  трети  XIX  в.,
анализируя  деятельность  царской  дипломатии  и  вскрывая  борьбу
классов  и  партий  внутри  страны  по  вопросам  внешней  политики.
 613  См.  вступительную  статью  М.  П.  Павловича  к  «Записке  Дурново»
(«Красная  новь»,  1922,  Ms  6).
 614  Е.  В.  Тарле.  Гегемония  Франции  на  континенте.—  «Анналы»,  1921,
т.  4,  стр.  36.
 615  Е.  В.  Тарле.  Европа  в  эпоху  империализма.  1871—11919  гг.  М.—  Л.,
1927.
 616  М.  Н.  Покровский.  «Новые»  течения  в  русской  исторической  ли¬
тературе,  стр.  13.
 617  Е.  В.  Тарле.  Европа  в  эпоху  империализма.  1871—1919  гг.—В  кн.:
Е.  В.  Т  а  р  л  е.  Соч.,  т.  5.  М.,  1958,  стр.  166.
 618  Е.  В.  Тарле.  К  вопросу  о  начале  войны  (Ответ  М.  Н.  Покровско¬
му).—«Историк-марксист»,  1928,  т.  9,  стр.  102.
 619  Н.  Рубинштейн.  Классовая  борьба  на  историческом  фронте.  Ива¬
ново-Вознесенск,  1931,  стр.  12.
 #
 437

Первые  работы  советских  историков  в  этом  направлении  еще
мало  чем  отличались  от  научно-популярных  очерков.  Такова
была,  например,  книга  Н.  Н.  Кравченко620,  посвященная  в  основ¬
ном  событиям,  связанным  с  Берлинским  конгрессом  1878  г.  и  об¬
разованием  Тройственного  союза.
 Интересную,  но  малоизвестную  тогда  страницу  из  истории
царской  дипломатии  открыли  статьи  В.  М.  Хвостова  621.  Они  по¬
казали,  что  период  90-х  годов  XIX  в.  не  был  временем  какого-то
затишья  на  Ближнем  Востоке  и  полного  «„ухода“...  русской  по¬
литики  на  Дальний  Восток»  622.  Вместе  с  тем  эти  статьи  разобла¬
чали  созданную  английскими  историками  легенду  о  том,  что
британская  дипломатия  оберегала  якобы  целостность  Турецкой
империи.
 Как  показал  Хвостов,  авантюристический  проект  захвата
Босфора,  предложенный  в  1896  г.  А.  И.  Нелидовым,  был  в  зна¬
чительной  мере  обусловлен  стремлением  оказать  противодей¬
ствие  английским  проискам,  направленным  на  захват  черномор¬
ских  проливов.
 Крупным  монографическим  исследованием  по  истории  внеш¬
ней  политики  России  явился  труд  С.  Д.  Сказкина  623.  Автор  ста¬
вил  перед  собой  задачу  проследить  историю  русско-германских
и  русско-австрийских  отношений  от  Берлинского  конгресса
1878  г.  до  распада  Союза  трех  императоров  1887  г.  Ему  удалось
использовать  малодоступные  ранее  историкам  архивные  фонды
министерства  иностранных  дел  Российской  империи,  но  он  ого¬
варивался,  что  «никоим  образом  не  хотел  писать  только  дипло¬
матическую  историю»,  а  имел  в  виду  «истолкование  дипломатиче¬
ских  источников  с  точки  зрения  социально-экономической  исто¬
рии  эпохи»  624.
 Это  стремление  свидетельствовало  о  том,  что  автор  исходил
из  марксистских  представлений  о  внешней  политике.  Правда,
ему  не  всегда  удавалось  осуществить  свое  намерение.  В  некото¬
рых  главах  книги  зависимость  внешней  политики  от  внутреннего
состояния  страны  осталась*не  раскрытой,  а  местами  была  наме¬
чена  лишь  пунктиром.  Роль  Бисмарка  в  международных  делах
несколько  преувеличена.  Но  тем  не  менее  монография  Сказкина
явилась  крупным  вкладом  в  изучение  истории  внешней  полити¬
ки  России  с  позиции  марксистско-ленинской  методологии.
 620  Н.  Н.  Кравченко.  Очерки  из  истории  международных  отношений
конца  XIX  и  начала  XX  в.  Саратов,  1925.
 621  В.  М.  Хвостов.  Ближневосточный  кризис  1895—1897  гг.—  «Историк-
марксист»,  1929,  т.  13;  Он  же.  Проблема  захвата  Босфора  в  90-х  годах
XIX  века.—  «Историк-марксист»,  1930,  т.  20.
 622  В.  М.  Хвостов.  Ближневосточный  кризис  1895—1897  гг.,  стр.  19.
 Ф  С.  Д.  С  к  а  з  к  и  н.  Конец  австро-русско-германского  союза,  т.  1.  1879—
1884.  М.,  1928.
 621  Там  же,  стр.  IV.
 438

Большим  событием  на  фронте  советской  исторической  науки
было  появление  в  том  же  1928  г.  книги  Б.  А.  Романова,  посвя¬
щенной  истории  политики  царизма  на  Дальнем  Востоке  в  пери¬
од  1892—1906  гг.625
 Русская  буржуазная  историография  не  оставила  в  области
изучения  дальневосточной  политики  России  значительного  науч¬
ного  наследства.  Тем  более  серьезное  значение  приобретали  тру¬
ды  В.  П.  Саввина,  А.  И.  Михайловской  626  и  других  советских  уче¬
ных  по  истории  русско-китайских  отношений.
 Советские  историки  документально  опровергали  версию  о
«миротворческой»  и  «цивилизаторской»  миссии  русского  цариз¬
ма  на  Дальнем  Востоке,  которую  развивали  в  своих  мемуарах
царские  сановники  и  дипломаты.  Книга  Романова,  например,
опрокидывала  ту  хитросплетенную  концепцию,  какую  пытался
построить  в  своих  воспоминаниях  С.  Ю.  Витте,  выдававший  себя
за  знаменосца  мира  и  прогресса.
 Вместе  с  тем  продолжали  выходить  в  свет  работы,  развивав¬
шие  одну  из  лучших  традиций  советской  историографии  —разо¬
блачение  контрреволюционной  направленности  внешней  полити¬
ки  царизма.  Этой  цели  служили  статьи  и  книга  Р.  А.  Авербух
об  участии  царизма  в  подавлении  венгерской  революции  1848—
1849 	гг.627, 	а 	также 	сборник 	документов  под  редакцией
 Г.  С.  Фридлянда  628.
 Однако  некоторая  односторонность  подхода  к  истории  внеш¬
ней  политики,  присущая  Покровскому,  проявлялась  и  в  этих  ра¬
ботах.  Авторы  их  упускали  из  виду,  что  хотя  царизм  и  выступал
в  определенный  исторический  период  в  качестве  главного  оплота
европейской  реакции,*  единственным  ее  оплотом  он  никогда  не
был.
 В  борьбе  против  буржуазно-идеалистических  концепций  оте¬
чественной  истории  советские  историки,  естественно,  старались
в  первую  очередь  подчеркнуть  классовую  сущность  внешней  по¬
литики  царской  России.  Но  при  этом  некоторые  из  них  забывали,
что  наряду  с  классовыми  интересами  во  внешней  политике  любо¬
го  государства  могут  иногда  отражаться  и  'общенациональные
интересы.
 Покровский,  например,  категорически  отрицал  национальный
характер  борьбы  русского  народа  против  татарского  ига  или
 625  Б.  А.  Романов.  Россия  в  Маньчжурии  (1892—11906).  Очерки  по  ис¬
тории  внешней  политики  самодержавия  в  эпоху  империализма.  Л.,  1928.
 626  В.  П.  С  а  в  в  и  н.  Взаимоотношения  Царской  России  и  СССР  с  Китаем.
М.—  Л.,  1930;  А.  И.  Михайловская.  Из  истории  русско-китайских  отно¬
шений  XIX  в.  Верхнеудинск,  1927.
 627  Р.  Авербух.  Венгерская  революция  и  царская  интервенция.—  «Борь¬
ба  классов»,  1932,  №  2—3;  Она  же.  Русская  интервенция  в  венгерскую  ре¬
волюцию  1848—1849  гг.—  «Историк-марксист»,  1932,  т.  3;  О  н  а  же.  Царская
интервенция  в  борьбе  с  венгерской  революцией  1848—1849  гг.  М.,  il935.
 628  «Царская  дипломатия  и  Парижская  Коммуна  1871  года».  М.—  Л.,  1933.
 439

против  польско-шведских  интервентов  начала  XVII  в.  По  суще¬
ству  отвергал  он  и  тезис  о  народном  характере  Отечественной
войны  1812  г.,  не  признавая  патриотических  устремлений  русско¬
го  крестьянства.
 Не  был  разработан  советскими  историками  20-х  годов  и  воп¬
рос  относительно  объективно-исторических  последствий  некото¬
рых  внешнеполитических  акций  царского  правительства.  Так  на¬
пример,  оценивая  русско-турецкие  войны  XVIII  в.,  Покровский
утверждал,  что  «и  турецкие  войны,  и  крестьянские  переселения
служили  одной  цели:  поддержанию  устаревшего  типа  народного
хозяйства»  629.  Такая  односторонняя  оценка  игнорировала  неко¬
торые  моменты  объективно-исторических  последствий  этих  войн
и  связанных  с  ними  социальных  явлений.
 *  *  *
 Итак,  к  середине  30-х  годов  в  результате  широкой  публика¬
торской  деятельности  и  напряженной  исследовательской  работы
советских  историков  утвердилась  марксистско-ленинская  кон¬
цепция  истории  внешней  политики  России.  Впервые  стали  изу¬
чаться  источники,  позволившие  раскрыть  роль  России  в  системе
международных  отношений  периода  империализма  и  проследить
действия  царской  дипломатии  накануне  и  во  время  первой  миро¬
вой  войны.  Преодолевая  влияние  идеалистических  концепций,
присущих  буржуазной  историографии  внешней  политики  России,
советские  историки  подвергли  критическому  пересмотру  содер¬
жавшиеся  в  дореволюционной  русской  дЕорянско-буржуазной  и
в  зарубежной  буржуазной  литературе  представления  о  характере
многих  дипломатических  и  военных  акций  русского  царизма
XVIII—XX  вв.  В  отличие  от  буржуазных  историков  они  стреми¬
лись  выявить  социальные  корни  внешней  политики  царизма  и
определить  ее  классовую  направленность  в  свете  принципов  ле¬
нинской  методологии.  И  хотя  советским  историкам  еще  не  всегда
удавалось  в  то  время  достигнуть  глубокого  и  всестороннего  изу¬
чения  всех  поставленных  проблем,  они  уже  тогда  много  сделали
для  применения  марксистско-ленинской  методологии  к  исследо¬
ванию  вопросов  истории  внешней  политики  России  и  междуна¬
родных  отношений.
 629  М.  Н.  Покровский.  Внешняя  политика  (1914—1917),  стр.  25.

Глава  VI
 ИЗУЧЕНИЕ  ИСТОРИИ  СОВЕТСКОГО  ОБЩЕСТВА
 1.  ВЕЛИКАЯ  ОКТЯБРЬСКАЯ  СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ  РЕВОЛЮЦИЯ
В  СОВЕТСКОЙ  ИСТОРИЧЕСКОЙ  ЛИТЕРАТУРЕ
 Научная  разработка  истории  Великой  Октябрьской  социали¬
стической  революции,  открывшей  новую  эру  в  истории  человече¬
ства,  стала  центральной  задачей  молодой  советской  исторической
науки.
 Сложность  решения  этой  задачи  определялась  тем,  что  это
была  качественно  новая  проблема  отечественной  истории,  требо¬
вавшая  творческого  применения  марксистской  методологии  и  ме¬
тодики  изучения  огромного  исторического  материала.  Марксист¬
ско-ленинская  концепция  истории  Октябрьской  социалистиче¬
ской  революции  утверждалась  в  острой  идеологической  борьбе
против  буржуазной  и  ревизионистской  историографии,  против
антиленинских  взглядов  как  в  рамках  страны,  так  и  в  междуна¬
родном  масштабе.  В  этой  творческой  работе  и  идейной  борьбе
советская  историческая  наука  опиралась  на  ленинскую  теорию
социалистической  революции,  ленинскую  методологию  ее  науч¬
ного  исследования,  ленинскую  концепцию  истории  Октября.
 В. 	И.  Ленину  принадлежит  приоритет  в  научной  разработке
всего  обширного  круга  вопросов,  связанных  с  выяснением  со¬
циально-экономических  и  политических  предпосылок  и  историче¬
ской  неизбежности  победы  Октябрьской  революции,  ее  характе¬
ра  и  движущих  сил,  ее  закономерностей  и  особенностей,  ее  перио¬
дизации  и  содержания  каждого  этапа,  ее  международного  и  на¬
ционального  значения  К
 Во  всех  ленинских  трудах  до  февраля  1917  г.,  особенно  в  ле¬
нинской  теории  империализма,  была  разработана  концепция  все¬
мирного  и  русского  исторического  процесса,  обосновывающая
закономерность  социалистической  революции  в  России.
 1  О  ленинской  концепции  истории  Октябрьской  революции  см.  гл.  [  на¬
стоящего  тома. 	ф
 441

После  падения  царизма  в  феврале  1917  г.,  в  период  непо¬
средственной  борьбы  за  победу  Октябрьской  революции,  Ленин
написал  более  200  работ2,  в  которых  развивал  теорию  револю¬
ции  на  основе  обобщения  нового  опыта  борьбы  партии  пролета¬
риата,  народных  масс.
 В  работах,  написанных  после  победы  Октябрьской  револю¬
ции,  Ленин  разрабатывает  все  важнейшие  проблемы  ее  истории,
выясняет  общие  закономерности  и  специфические  особенности
первой  в  истории  победоносной  социалистической  революции,
показывает  несостоятельность  и  фальсификаторский  характер
взглядов  и  схем  буржуазных  и  правосоциалистических  полити¬
ков,  историков,  философов,  публицистов,  раскрывает  всемирно-
историческое  значение  опыта  Коммунистической  партии  и  совет¬
ского  народа  для  судеб  мировой  социалистической  революции.
 Произведения  Ленина  в  своей  совокупности  составляют  цель¬
ную  научную  концепцию  истории  Великой  Октябрьской  социали¬
стической  революции,  основанную  на  глубоком  анализе  и  обоб¬
щении  огромного  конкретно-исторического  материала  и  дающую
теоретические  и  методологические  основы  для  решения  коренных
проблем  истории  революции.
 Творческое  овладение  ленинским  учением  и  составляет  основ¬
ное  содержание  процесса  становления  и  развития  советской  ис¬
ториографии  Октябрьской  революции.  Степень  овладения  всем
теоретическим  ленинским  наследием  определяла  успехи  совет¬
ской  историографии  в  целом  и  в  разработке  истории  Октября  в
особенности.
 Придавая  первостепенное  значение  утверждению  марксизма-
ленинизма,  как  господствующей  идеологии  нового  общества,  Ле¬
нин  проявлял  постоянную  заботу  о  развитии  общественных
наук.  Уже  в  первые  годы  партия  создает  новые  научные  центры,
организует  публикацию  документов  и  материалов,  создает  спе¬
циальную  историческую  периодику.  Особая  забота  о  собирании
и  изучении  документальных  материалов  по  истории  Коммуни¬
стической  партии  и  Октября  нашла  свое  выражение  в  создании
специальных  учреждений—  Комиссии  по  изучению  истории.  Ок-
тябрьской  революции  и  РКП  (б)  (Истпарт)  ,  Цент^ального  архи-
ва  Октябрьской  революции  (ЦГАОР).  Вокруг  возникших  в  Со¬
ветской  Республике  научных  центров  и  печатных  органов  партия
собирала  немногочисленные  в  то  время  кадры  историков-маркси-
стов,  которые  и  начинали  работу  по  изучению  истории  Октябрь¬
ской  революции  3.
 2  В  их  числе  такие  программные  труды,  как  «О  задачах  пролетариата  в
данной  революции»,  «К  лозунгам»,  «Государство  и  революция»,  «Большевики
должны  взять  власть»,  «Удержат  ли  большевики  государственную  власть?»,
«Кризис  назрел»  и  др.  (В.  И.  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  31,  33,  34).
 3  О  создании  и  деятельности  научных  центров  см.  гл.  IV  настоящего  тома.
 442

Истпарт,  который  вскоре  после  своего  возникновения  имел
уже  до  ста  отделений  на  местах,  проделал  огромную  работу  по
сбору  и  публикации  документов,  воспоминаний,  .по  созданию
первых  научных  работ  по  истории  Октября.
 Первые  работы  по  Октябрьской  революции  принадлежали
в  большинстве  своем  активным  ее  участникам,  деятелям  Ком¬
мунистической  партии  и  Советского  государства:  А.  С.  Бубнову,
Ф.  Э.  Дзержинскому,  М.  И.  Калинину,  С.  М.  Кирову,  Н.  К.  Круп¬
ской,  В.  В.  Куйбышеву,  А.  В.  Луначарскому,  Г.  К.  Орджоникид¬
зе,  Я.  М.  Свердлову,  Й.  В.  Сталину,  С.  Г.  Шаумяну  и  др.4  В  ос¬
новном  это  были  доклады,  речи,  статьи  и  брошюры  в  связи  с  го¬
довщинами  Октябрьской  революции,  первые  опыты  написания
мемуаров  о  ней.  Они  несли  в  широкие  массы  народа  правдивые
сведения  о  великой  победе  в  октябре  1917  г.,  пропагандировали
ленинские  идеи,  разоблачали  фальсификаторов  истории,  стави¬
ли  большие  исторические  темы,  принципиально  важные  для
марксистской  историографии.  В  1918  г.  вышла  брошюра  Ем.  Яро¬
славского  о  Ленине5.  Взятая  автором  тема  «Ленин  —  вождь  и
вдохновитель  революции»  является  одной  из  кардинальных
проблем  истории  Октября.  В  брошюре  Ярославского  эта  про¬
блема  была  поставлена,  хотя  еще  не  нашла,  да  д  не  могла  найти
всестороннего  научного  решения.  Некоторые  вопросы  истории
революции  освещались  в  статьях  и  очерках  В.  А.  Быстрян-
ского,  В.  А.  Карпинского,  В.  И.  Невского,  М.  С.  Ольминского,
Н.  И.  Подвойского,  М.  Н.  Покровского6.  Во  многих  случаях  это
были  живые  зарисовки  событий  непосредственными  их  участни¬
ками,  без  обращения  к  документальным  источникам,  в  других,
как  например,  в  статье  Покровского,  делалась  одна  из  первых
попыток  разоблачить  фальсификацию  истории  Октябрьской  ре¬
волюции  таким  «китом»  буржуазной  историографии,  как  Милю¬
ков.  Этот  тип  историко-публицистической  литературы  выполнял
 4  Ф.  Э.  Дзержинский.  Избранные  произведения  в  2-х  томах,  т.  1.
М.,  1957;  М.  И.  Калинин.  Избранные  произведения  в  4-х  томах,  т.  :1.  М.,
1960;  С.  М.  Киров.  Избранные  статьи  и  речи.  М.,  1957;  В.  В.  Куйбышев.
Избранные  произведения.  М.,  1958;  Н.  К.  Крупская.  О  Ленине.  Сб.  статей.
М.,  1960;  Г.  К.  Орджоникидзе.  Статьи  и  речи  в  2-х  томах,  т.  1.  М.,  1956;
Я.  М.  Свердлов.  Избранные  произведения  в  3-х  томах.  М.,  1957—1960  гг.
И.  В.  Сталин.  Соч.,  т.  3—13.  М.,  1947—1949;  С.  Г.  Шаумян.  Избранные
произведения  в  2-х  томах,  т.  2.  1917—1918  гг.  М.,  1958  и  др.
 5  Ем.  Ярославский.  Великий  вождь  рабочей  революции  Владимир
Ильич  Ульянов-Ленин.  М.,  1918.
 в  В.  А.  Б  ы  с  т  р  я  н  с  к  и  н.  Рабоче-крестьянская  революция  в  России  в
оценке  буржуазной  публицистики.  Пг.,  1919;  Он  же.  Революция  буржуазная
и  революция  пролетарская.  Пб.,  1920;  В.  А.  Карпинский.  Два  года  борь¬
бы.  Вторая  годовщина  Великой  Октябрьской  революции.  М.,  1919;  В.  И.  Н  е  в-
с  к  и  й.  Как  образовалась  Советская  власть  и  что  ею  сделано  за  три  года,
[б/м.],  1920;  М.  Н.  Покровский.  Противоречия  г-на  Милюкова.  М.,
1922  и  др.
 443

в  первые  послеоктябрьские  годы  важную  идейно-общественную
функцию  7.
 В  обстановке  ожесточенной  идеологической  борьбы  происхо¬
дило  становление  марксистской  историографии  Октябрьской  ре¬
волюции.  Главная  трудность  состояла  прежде  всего  в  том,  что
после  победы  революции  кадры  историков,  владеющих  маркси¬
стско-ленинской  теорией  и  методологией,  были  весьма  малочис¬
ленными.  Им  противостояла  целая  армия  буржуазных  и  ревизио¬
нистских  ученых  и  публицистов,  которые  враждебно  встретили
победу  Октября.  Они  приняли  активное  участие  в  борьбе  против
Республики  Советов,  поставляя  коалиции  антисоветских  сил
идеологическое  оружие  в  виде  различного  рода  лживых  версий,
извращений  и  фальсификаций  истории  социалистической  рево¬
люции  в  России,  «прогнозов»  и  «концепций»  о  скорой  и  неми¬
нуемой  гибели  Советской  власти.  Эта  антинаучная  и  контррево¬
люционная  тенденция  нашла  отражение  в  сборнике  документов
и  материалов  «Октябрьский  переворот»,  предисловие  к  которо¬
му  написал  известный  историк  Н.  А.  Рожков.  Подводя  итог
своим  рассуждениям  о  резолюции,  автор  предисловия  заключал:
«В  конечном  результате  мы  видим  перед  собой  основную,  глав¬
ную  причину,  влиявшую  на  ход  революции:  это  некультурность,
малосознательность,  стихийность  масс.  Эта  причина  —  не  слу¬
чайность,  конечно,  и  не  вина  масс.  Она  их  беда,  несчастье  Рос¬
сии...  Такой  урок  теперь  дан  большевистской  диктатурой:  она
учит,  как  не  следует  делать  социалистическую  революцию...»8
 Положения  о  незрелости  России  для  перехода  к  социализму
продолжали  настойчиво  «доказывать»  в  книгах  о  русской  рево¬
люции  ренегат  марксизма  К.  Каутский,  меньшевик  Н.  Н.  Суха¬
нов,  идеолог  российского  империализма  и  белогвардейской
контрреволюции  П.  Н.  Милюков  (с  его  основным  тезисом
«о  русской  катастрофе»).  В  книгах  названных  и  многих  других
авторов  вопреки  очевидным  историческим  фактам  делается  по¬
пытка  путем  фальсификации  истории  убедить  читателя  в  «неза¬
кономерности»  Октябрьской  социалистической  революции.
 В. 	И.  Ленин  посвятил  несколько  работ  разоблачению  клевет¬
нических  утверждений  и  антинаучных  концепций  в  книгах  Каут¬
ского,  Суханова  и  других  ревизионистских  авторов.
 Работы  Ленина  стали  для  советских  историков  образцом  пар¬
тийной  непримиримости  ко  всякого  рода  буржуазным  фальси¬
фикаторам  истории  социалистической  революции.
 7  См.  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  9,  стр.  208.
 8  Н.  Рожков.  Ход  революции.—  Предисл.  к  кн.  «Октябрьский  перево¬
рот.  Факты  и  документы».  Пг.,  1918,  стр.  56.  Тезис  о  буржуазном  характере
Октябрьской  революции  Н.  А.  Рожков  «развивал»  и  в  двенадцатом  томе  свое¬
го  труда  «Русская  история  в  сравнительно-историческом  освещении»  (Л.—
М.,  1926).
 444

В  начале  20-х  годов  были  предприняты  первые  попытки  со¬
здания  исследовательских  работ  о  борьбе  Коммунистической
партии  за  социалистическую  революцию,  о  роли  рабочего  клас-
са,  крестьянства  и  армии,  о  социально-экономических  предпо¬
сылках  и  по  другим  проблемам  истории  Октября.
 Деятельность  Коммунистической  партии  в  период  подготовки
и  проведения  Октябрьской  революции  рассматривалась  в  общих
историко-партийных  работах  А.  С.  Бубнова,  В.  И.  Невского,
Н.  Н.  Попова,  Ем.  Ярославского9  и  др.
 Партия  в  те  годы  вела  непримиримую  идейную  борьбу  про¬
тив  Троцкого  и  его  сторонников,  которые  пытались  использовать
в  своих  раскольнических,  антипартийных  целях  подмены  лени¬
низма  троцкизмом  и  историко-партийную  науку,  особенно  осве¬
щение  истории  Октября.  В  1924  г.  вьцыла  брошюра  Троцкого
«Уроки  Октября»,  в  которой  он  пропагандировал  враждебную
ленинизму,  обанкротившуюся  «теорию  перманентной  револю¬
ции»,  отрицавшую  союз  рабочего  класса  с  беднейшим  крестьян¬
ством  и  руководящую  роль  пролетариата  в  этом  союзе,  возмож¬
ность  победы  социализма  в  одной  стране.  Троцкий  фальсифици¬
ровал  историю  Октября,  процесс  ее  развития,  деятельность
партии,  извращал  роль  ЦК  и  Ленина  в  борьбе  за  победу  рево¬
люции,  всячески  выдвигал  на  первый  план  свою  фигуру.  В  откры¬
той  партийной  дискуссии,  в  печати,  в  решениях  партии  были
вскрыты  истоки  и  сущность  троцкистской  фальсификации  теории
социалистической  революции  и  истории  Октября.
 В  резолюции  Пленума  ЦК  РКП  (б)  от  17—20  января  1925  г.
указывалось  о  походе  Троцкого  «против  основ  большевистского
мировоззрения»,  о  том,  что  он  «самую  историю  Октября  „изла¬
гает“  так,  что  исчезает  роль  большевистской  партии  и  выдвигает¬
ся  на  первый  план  роль  личности  самого  Троцкого  по  формуле
„герои  и  толпа“»  10.
 V  Идейный  разгром  партией  троцкизма,  разоблачение  троц¬
кистской  фальсификации  Октября  явились  важнейшим  условием
развития  советской  историографии  Октябрьской  революции.
 В  борьбе  против  троцкизма  и  троцкистской  фальсификации
истории  Октябрьской  революции  приняли  активное  участие  мно¬
гие  видные  работники  партии,  в  том  числе  и  большевики  —  исто¬
рики.
 Определенную  роль  в  разоблачении  троцкизма  наряду  с  дру¬
гими  сыграли  выступления  И.  В.  Сталина,  в  частности  такие  его
 9  А.  С.  Бубнов.  Основные  вопросы  истории  РКП.  Сб.  статей.  М.,  1924;
В.  И.  Невский.  История  РКП  (б).  Краткий  очерк.  Л.,  ¡1926;  Н.  Н.  Попов.
Очерки  истории  Всесоюзной  Коммунистической  партии  (большевиков).  М.—
Л.,  1925;  Ем.  Ярославский.  Краткие  очерки  по  истории  ВКП(б),  ч.  1.
М.—  Л.,  1926  и  др.
 10  «КПСС  в  оезолюциях  и  решениях  съездов,  конференций  и  пленумов
ЦК»,  ч.  II.  М.,  1954,  стр.  110. 	·
 445

работы,  как  «Об  основах  ленинизма»,  «Октябрьская  революция
и  тактика  русских  коммунистов»;  «Троцкизм  или  ленинизм?»
и  др.  В  этих  работах,  оказавших  сильное  влияние  на  историогра¬
фию,  содержались  и  неверные  утверждения.  При  рассмотрении
внутрипартийной  борьбы  в  марте  —  апреле  и  в  июле  1917  г.
Сталин,  например,  утверждал:  «Были  ли  тогда  (в  апреле
1917  г.—  Ред.).  у  партии  разногласия  с  Лениным?  Да,  были»11.
Но,  как  хорошо  известно,  тогда  у  Ленина  были  разногласия  не
с  партией,  а  с  некоторыми  деятелями  партии,  прежде  всего  с
Л.  Каменевым.  Партия  единодушно  поддержала  Апрельские
тезисы  и  пошла  за  Лениным.  Когда  Сталин  характеризовал  воп¬
рос  о  выработке  партией  новой  тактики  после  июльских  дней
1917  г.,  он  говорил,  что  «между  ЦК  и  Лениным  действительно
возникло  разногласие  по  вопросу  о  судьбе  Советов.  Известно,  что
Ленин,  желая  сосредоточить  внимание  партии  на  подготовке  вос¬
стания  вне  Советов,  предостерегал  от  увлечения  Советами,  счи¬
тая,  что  Советы,  опоганенные  оборонцами,  превратились  уже  в
пустое  место.  Центральный  Комитет  и  VI  съезд  партии  взял  бо¬
лее  осторожную  линию,  решив,  что  нет  оснований  считать  исклю¬
ченным  оживление  Советов»  12.  Но  VI  съезд  полностью  поддер¬
жал  ленинскую  платформу  в  революции.  У  партии  не  было  раз¬
ногласия  с  Лениным  о  судьбе  Советов,  и  он  вовсе  не  исключал
возможности  их  оживления.  Так,  накануне  съезда  в  знаменитой
статье  «К  лозунгам»  Ленин  указывал:  «Советы  могут  и  должны
будут  появиться  в  этой  новой  революции,  но  не  теперешние  Со¬
веты,  не  органы  соглашательства  с  буржуазией,  а  органы  рево¬
люционной  борьбы  с  ней.  Что  мы  и  тогда  будем  за  построение
всего  государства  по  типу  Советов,  это  так.  Это  не  вопрос  о  Со¬
ветах  вообще,  а  вопрос  о  борьбе  с  данной  контрреволюцией  и  с
предательством  данных  Советов»  13.
 Советские  историки  вели  активную  борьбу  с  буржуазной  и
меньшевистско-троцкистской  фальсификацией  истории,  утверж¬
дая  ленинское  учение  об  Октябрьской  революции  и  ее  всемирно-
историческом  значении.  Примером  могут  служить  статьи  Пок¬
ровского  об  Октябрьской  революции,  в  которых  он,  сопоставляя
ленинскую  концепцию  революции  с  концепцией  Троцкого,  пока¬
зал  торжество  первой  и  несостоятельность  и  крах  последней.
Пафос  историка-болыпевика  был  направлен  на  защиту  ленин¬
ского  учения  о  социалистической  революции.  Он  призывал  пи¬
сать  историю  Октября  по-Ленину.  «Марксистская  схема  Октябрь¬
ской  революции,—  писал  Покровский,—  существует  только  одна:
по  этой  схеме  революция  была  проведена,  по  этой  схеме  будет
 11  И.  В.  С  т  а  л  и  н.  Соч.,  т.  6,  стр.  334.
 12  Там  же,  стр.  340—341.
 13  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  34,  стр.  16—17.
 446

писаться  ее  история,  где  бы,  кто  бы,  когда  бы  ее  ни  писали,  если
только  эта  история  будет  заслуживать  этого  имени»  14.
 Одной  из  первых  общих  работ,  в  которой  делалась  попытка
охватить  весь  процесс  революции,  была  книга  С.  А.  Пионтков-
ского  15.  Она  отразила  как  успехи,  так  и  ошибки,  пробелы  на¬
чального  этапа  развития  советской  историографии.  Автор  уделял
много  внимания  в  своей  работе  вопросу  об  исторических  пред¬
посылках  социалистической  революции  в  России.  Но  в  трактовке
этого  вопроса  он  допускал  серьезную  ошибку,  переоценивал  роль
иностранного  капитала  в  экономическом  раззитии  России,  счи¬
тая,  что  этот  капитал  «совершил  чудеса.  Захватив  в  свои  руки
банки,  капитал  стал  распоряжаться  и  хозяйничать  на  всем  про¬
сторе  необъятной  России,  творя  и  направляя  не  только  ее  внут¬
реннюю,  но  и  внешнюю  политику»  16.  Концепция  о  «незрелости»
России  для  социалистической  революции,  дань  которой  отдал  и
Пионтковский,  истоками  своими  уходила  в  буржуазную  и  мень¬
шевистскую  историографию.  Она  получила  отражение  в  ряде
работ  историков  и  экономистов,  изданных  в  те  годы.  Для  ее
преодоления  нужны  были  время  и  исследования  на  основе  ленин¬
ского  учения  важнейших  проблем  социально-экономической
истории  России  эпохи  империализма.
 В  книге  Пионтковского  освещены  основные  события  периода
подготовки  и  победы  революции.  Много  внимания  уделяется
борьбе  революционных  масс,  анализу  их  политических  настрое¬
ний.  Однако  ошибкой  принципиального  характера  является  от¬
ступление  автора  от  четкой  ленинской  периодизации  революции
('мирный  период,  период  подготовки  вооруженного  восстания,
победа  Октябрьской  революции).  Переоценка  стихийности  дви¬
жения  масс  в  революции  привела  автора-к  недооценке  полити¬
ческой  и  организаторской  деятельности  большевистской  партии.
Определяя  характер  Октябрьской  революции,  автор  писал,  что
она  «была  в  одно  и  то  же  время  и  пролетарской  и  буржуазно¬
демократической»  17.  Двойственный  характер  революции,  по  его
утверждению,  проявлялся  во  всем,  все  ее  преобразования  «нахо¬
дятся  во  'власти  этих  двух  ликов  Октябрьской  революции»  18.
Ленинское  определение  Октябрьской  революции  как  социалисти¬
ческой  по  своему  характеру  и  содержанию,  походя  решившей
задачи  буржуазно-демократической  революции,  Пионтковским
 14  М.  Н.  Покровский.  Октябрьская  революция.  Сб.  статей.  1917—
1927.  М.,  1929,  стр.  168.
 15  С.  А.  Пионтковский.  Октябрьская  революция  в  России,  ее  пред¬
посылки  и  ход.  М.—  Пг.,  1923.
 16  С.  П.  Пионтковский.  Октябрьская  революция,  ее  предпосылки  и
ход.  Изд.  3.  М.—  Л.,  1926,  стр.  5.
 17  Там  же,  стр.  63.
 18  Там  же,  стр.  9.
 447

и  некоторыми  другими  историками  в  то  время  трактовалось  не¬
верно.
 В  1923  г.  вышел  первый  том  работы  А.  Г.  Шляпникова  «Сем¬
надцатый  год»  19.  Автор  ее  —  видный  «партийный  и  государствен¬
ный  работник.  Это  в  известной  мере  определило  своеобразный
характер  его  труда,  который  сочетал  в  себе  элементы  исследова¬
ния,  мемуаров  и  документальной  публикации.  Книга  насыщена
богатым  фактическим  материалом.  Обзор  событий  начинается
с  Февральской  революции  и  доводится  до  июльских  дней.  Одна¬
ко  на  концепции  автора  сильно  сказалось  влияние  взглядов
Троцкого  на  революцию,  особенно  в  оценке  ее  предпосылок  и
движущих  сил.  Трактовка  многих  событий  преломляется  через
один  из  основных  тезисов  автора:  «Соотношение  классовых  сил
со  времени  первой  революции  мало  изменилось»20.  Отсюда  про¬
истекает  недооценка  им  революционной  роли  крестьянства
в  1917  г.
 Одновременно  с  попытками  создания  общих  трудов  о  револю¬
ции  началось  монографическое  изучение  отдельных  -ее  сторон
и  проблем.  Среди  работ  этого  типа  следует  назвать  монографии
 А. 	М.  Панкратовой  о  рабочем  классе  России  в  социалистической
революции,  С.  М.  Дубровского  по  аграрному  вопросу,  книгу
Б.  М.  Волина  о  декретах  Октября  и  др.21
 Большая  работа,  особенно  истпартами,  была  развернута  в
центре  и  на  местах  по  созданию  хроники  революции,  к  написа¬
нию  которой  Ленин  призвал  вскоре  после  победы  в  Октябре.
Одной  из  первых  «вышла  «Хроника  революции»  В.  В.  Максакова
и  Н.  В.  Нелидова22.  Началось  издание  шеститомной  хроники
«Революция  1917  года»23.  Вышли  первые  хроники  на  местах:
в  Киеве,  Минске,  Баку,  Иваново-Вознесенске,  Свердловске,  Во¬
ронеже,  Тамбове,  Казани,  Самаре,  Саратове,  Верхнеудинске
и  др.
 Эти  издания  вводили  в  научный  обиход  большое  количество
конкретно-исторического  материала.  Но  они  содержали  и  серь¬
езные  пробелы,  недостатки,  ошибки,  отражавшие  общий  уровень
исторической  науки.  В  них  еще  слабо  показывалась  организа¬
торская  роль  большевистской  партии,  особенно  деятельность
 19  А.  Шляпников.  Семнадцатый  год,  кн.  1—4.  М.—  Л.,  1923—1928.
 20  Там  же,  кн.  1,  стр.  19.
 21  А.  М.  Панкратова.  Фабзавкомы  России  в  борьбе  за  социалистиче¬
скую  фабрику.  М.,  1923;  С.  М.  Дубровский.  Очерки  русской  революции,
вып.  1.  М.,  1922;  Б.  Волин.  Декреты  Октября.  М.,  1922;  Н.  Н.  Батурин.
Борьба  за  Советы  как  органы  пролетарской  диктатуры.  Л.,  (1925,  и  др.
 22  В.  В.  Максаков,  Н.  В.  Нелидов.  Хроника  революции,  вып.  1.
М.—  Пг.,  1923.
 23  «Революция  1917  года  (Хроника  событий)»,  т.  I—VI.  Сост.  Н.  Н.  Ав¬
деев  (т.  I—II),  В.  Владимирова  (т.  III—IV),  К.  Рябинский  (т.  V),  И.  Люби¬
мов  (т.  VI).  М.—Пг.—Л.,  1923—1930.
 448

местный  партийных  организаций,  создание  и  деятельность  Сове¬
тов  рабочих,  солдатских  и  крестьянских  депутатов,  революцион¬
ное  творчество  народных  масс.  Часто  внимание  составителей
сосредоточивалось  на  деятельности  Временного  правительства,
соглашательского  ЦИК  Советов  и  тому  подобных  учреждений
и  организаций.
 В  работах  историков  первых  лет  Советской  власти  отчетливо
проявились  трудности  начального  этапа  становления  советской
историографии.  Молодые  авторы  еще  слабо  владели  методоло¬
гией  и  методикой  марксистско-ленинского  исторического  исследо¬
вания.  Произведения  Ленина  использовались  ими  редко,  от  слу¬
чая  к  случаю.  В  поле  зрения  историков  находился  узкий  круг
проблем  и  разрабатывались  они  с  использованием  ограниченно¬
го  количества  источников.  Все  это  вело  в  ряде  случаев  к  серьез¬
ным  методологическим  и  фактическим  ошибкам.
 Заметный  шаг  в  изучении  историй  Октябрьской  революции
был  сделан  в  связи  с  подготовкой  и  Цроведением  ее  10-летнего
юбилея.  Этот  успех  был  связан  со  всей  предшествующей  ра¬
ботой.  Решающее  значение  для  успешного  развертывания  иссле¬
довательской  работы  имела  широкая  публикация  произведений
Ленина,  выход  в  свет  первого  издания  его  сочинений.  В  то  время
появились  новые  монографические  исследования  различных  эта¬
пов  и  вопросов  истории  Октябрьской  революции,  вышли  в  свет
книги  о  борьбе  рабочего  класса  за  Советскую  власть,  крестьян¬
ском  движении  в  1917  г.,  предпосылках  социалистической  рево¬
люции  в  России,  внутренней  и  внешней  политике  Временного
правительства24.  В  журналах  «Пролетарская  революция»,
«Историк-марксист»,  «Красный  архив»,  «Красная  летопись»  и
других  было  опубликовано  большое  количество  научных  статей,
воспоминаний,  документальных  материалов.  Истпарт  под  редак¬
цией  М.  Н.  Покровского,  Я.  А.  Яковлева  и  других  издал
большое  число  документальных  сборников25,  чем  способствовал
 24  П.  О.  Горин.  Пролетариат  в  1917  г.  в  борьбе  за  власть.  М.—  Л.,  1927;
 А. 	М.  П  я  нкратпва  Политическая  борьба  в  российском  профдвижении
1917—1918  гг.  Л.,  1927;  «Очерки  по  истории  Октябрьской  революции  в  Моск¬
ве».  М.—  Л.,  1927;  Н.  И.  Подвойский.  Красная  гвардия  в  Октябрьские
дни.  М.—Л.,  1927;  С.  М.  Дубровский.  Крестьянство  в  1917  году.  М.—
Л.,  1927;  А.  В.  Шестаков.  Большевики  и  крестьянство  в  революции
1917  года.  М.—  Л.,  1927;  Он  же.  Очерки  по  сельскому  хозяйству  и  кресть¬
янскому  движению  в  годы  войны  и  перед  Октябрем  1917  г.  Л.,  1927;  Е.  Н.  И  г-
натов.  Московский  Совет  рабочих  депутатов  в  1917  году.  М.,  1925  и  др.
 25  «Шестой  съезд  8—16  августа  (26  июля  —  3  августа)  1917  г.,  Протоко¬
лы,  резолюции  и  постановления».  М.—  Л.,  1927;  «Седьмой  съезд.  Март  1918  г.
 Протоколы,  резолюции,  постановления».  М.—  Л.,  1928.  «Октябрьская  рево¬
люция  и  фабзавкомы»,  ч.  1—2.  М.,  1927—1929;  «Вторая  и  третья  Петроград¬
ские  конференции  большевиков  в  июле  и  октябре  1917  г.»  Л.,  1927;  «Органи¬
 зация  и  строительство  Советов  РД  в  1917  году».  М.,  1928;  «Первый  легаль¬
 ный  Петербургский  комитет  большевиков  в  1917  г.»  Сб.  материалов.  Л.,  1927.
 29  Очерки  историографии,  т.  IV 	449

более  глубокому  изучению  ряда  проблем  истории  развития  ре¬
волюции.  Истпарт  и  его  отделения  на  местах  собрали  массу
документальных  и  других  материалов,  опубликовали  популярные
очерки,  сборники  статей,  мемуары,  хроники  событий.  Выход  ра¬
бот  о  борьбе  за  власть  Советов  в  губерниях  России,  на  нацио¬
нальных  окраинах,  освещение  истории  триумфального  шествия
Советской  власти  выводило  историков  из  привычного  круга  во¬
просов,  связанных  с  изучением  революционных  событий  только
в  Петрограде  и  Москве.
 Одной  из  наиболее  крупных  работ  того  времени  явились  двух¬
томные  «Очерки  по  истории  Октябрьской  революции»26  .под  ре¬
дакцией  Покровского.  В  них  были  включены  статьи,  подготов¬
ленные  в  семинаре  Института  красной  профессуры.  Первый  том
посвящен  вопросу  о  предпосылках  революции  и  состоял  из  работ
молодых  историков-марксистов  А.  Л.  Сидорова,  К.  Ф.  Сидорова
и  Д.  А.  Баевского.  Во  втором  томе  были  опубликованы  очерки
Э.  Б.  Генкиной,  Н.  Л.  Рубинштейна  и  др.  «Очерки»  не  воссозда¬
вали  картины  развития  революции  в  целом  —  освещение  собы¬
тий  в  них  доводилось  в  основном  до  июльских  дней  1917  г.  Под¬
готовку  вооруженного  восстания  и  победу  Октябрьской  револю¬
ции  предполагалось  осветить  в  третьем  томе,  но  он  не  был
написан.  Критически  оценивая  «Очерки»,  Покровский  в  преди¬
словии  .писал:  «Но  пройдет  еще  много  времени,  прежде  чем
нам,—  ибо  мы  не  думаем  останавливаться  на  этом  первом  опы¬
те,—  или  тем,  кто  пойдет  за  нами,  удастся  дать  действительную
ленинскую  историю  Октябрьской  революции.  То,  что  мы  те¬
перь  делаем,—  это  лишь  самый  эскиз  такой  работы»27.  Эта  оцен¬
ка  Покровского  может  быть  отнесена  и  к  многим  другим  науч¬
ным  трудам  по  истории  Великого  Октября,  написанным  в  связи
с  10-летним  юбилеем  Советской  власти.
 Для  литературы  второй  половины  20-х  годов  характерно  бо¬
лее  широкое  привлечение  архивных  материалов,  публикаций
документов,  периодической  печати,  мемуаров.  В  тюле  зрения
историков  попадает  все  более  значительный  круг  'вопросов  и
фактов  из  истории  социалистической  революции.  Ученые  более
основательно  и  творчески  используют  ленинское  наследие.  Дела¬
ются  попытки  преодолеть  принципиальные  ошибки  прошлых
лет,  в  частности,  в  таком  коренном  вопросе  теории  и  истории  Ок¬
тябрьской  революции,  как  ее  социально-экономические  пред¬
посылки.
 Литература  тех  лет  внесла  существенный  вклад  в  накопление
и  обобщение  конкретно-исторического  материала.  Однако  исто¬
рики  еще  не  смогли  до  конца  преодолеть  многие  недостатки  и
 26  «Очерки  по  истории  Октябрьской  революции»,  т.  I—II.  Под  ред.
М.  Н.  Покровского.  М.—  Л  .,  1927.
 27  «Очерки  по  истории  Октябрьской  революции»,  т.  I,  стр.  V.
 450

ошибки  методологического  характера.  В  работах  все  еще  слабо
раскрывалась  руководящая  роль  большевистской  партии  во
главе  с  Лениным,  исторические  закономерности,  обусловившие
неизбежность  победы  социалистической  революции  в  России,
допускалась  путаница  в  оценке  движущих  сил  и  этапов  ее  раз¬
вития.  Теоретическая  слабость  этой  литературы  характеризова¬
лась  тем,  что  такие  проблемы,  как  ленинское  учение  о  пере¬
растании  буржуазно-демократической  революции  в  социалисти¬
ческую,  союзе  рабочего  класса  с  трудовым  крестьянством,
общенациональном  кризисе,  борьбе  партии  за  мирный  путь  раз-
,  вития  революции  в  период  двоевластия,  восстании  как  искусстве
и  некоторые  другие  важные  проблемы,  не  нашли  сколько-нибудь
полного  освещения,  а  во  многих  работах  они  даже  не  были  по¬
ставлены.  В  них  почти  не  освещались  ход  и  результаты  социа¬
листических  преобразований  и  строительство  Советского  государ¬
ства,  не  раскрывалось  всесторонне  всемирно-историческое  значе¬
ние  Октябрьской  революции.  Не  было  создано  крупных  обоб¬
щающих  трудов,  в  которых  давалась  бы  общая  картина  развития
Октябрьской  революции  в  центре  и  на  местах.
 Значительной  обобщающей  работой  историко-партийного  ха¬
рактера  стал  четвертый  том  «Истории  ВКП(б)»  под  редак¬
цией  Ем.  Ярославского  (составители:  Д.  Я.  Кин,  И.  И.  Минц,
С.  А.  Пионтковский  и  др.)28.  В  томе  сравнительно  подробно  рас¬
сматривалась  борьба  партии  за  победу  социалистической  рево¬
люции  в  период  от  февраля  до  Октября  1917  г.  В  книге  дается
критика  антиленинской  позиции  Троцкого,  Каменева  и  Зиновь¬
ева,  рассматриваются  вопросы  внутрипартийной  борьбы  на  раз¬
личных  этапах  революции.  Вместе  с  тем  в  этой  коллективной
работе  еще  не  были  полностью  преодолены  многие  слабости  и
принципиальные  ошибки  литературы  20-х  годов.  В  ней  отсут¬
ствует  научно  обоснованная,  четкая  периодизация  развития  ре¬
волюции.  Об  этом  свидетельствует,  например,  глава  вторая  «Так¬
тика  партии  от  начала  революции  до  корниловщины».  Выделение
такого  периода  в  истории  революции  не  учитывает  значения
июльских  событий,  после  которых  большевистская  партия  изме¬
нила  тактику  и  перешла  от  борьбы  за  власть  Советов  в  условиях
мирного  развития  революции  к  подготовке  вооруженного  вос¬
стания.  В  книге  не  были  преодолены  ошибки,  связанные  с  непра¬
вильным  определением  «двойственного»  характера  Октябрьской
революции29.  Авторы  ошибочно  утверждали,  будто  только
VI  съезд  РСДРП  (б)  взял  курс  на  передачу  власти  пролетариату
в  союзе  с  трудовым  крестьянством30.  Такое  утверждение  умаля¬
 28  «История  ВКП(б)»,  т.  IV.  М.—Л.,  1929.
 29  Там  же,  стр.  238—239.
 30  Там  же,  стр.  174. 	«
 451
 29*

ло  значение  Апрельских  тезисов  Ленина  и  решений  VII  Апрель¬
ской  конференции  большевиков.  При  всех  недостатках  соз¬
дание  этого  труда  оставило  заметный  след  в  историографии
Октября.
 В  последующие  годы  выходили  работы  историков  и  экономи¬
стов  по  различным  вопросам  истории  Октябрьской  революции31.
Шел  процесс  углубления  научной  разработки  узловых  проблем
и  прежде  всего  Октябрьского  вооруженного  восстания32.
 Борьба  большевиков  за  крестьянство  в  1917  г.  исследовалась
на  основе  трудов  Ленина  и  широкого  круга  источников  в  книге
М.  Г.  Гайсинского33.  Создавались  работы  о  международном  зна¬
чении  Октябрьской  революции34.  В  этой  связи  нельзя  не  отме¬
тить  одну  типичную  ошибку  в  трактовке  вооруженного  восста¬
ния  как  единственного  средства,  ведущего  к  захвату  власти.  Эта
ошибка,  в  частности,  имеется  в  статье  Ю.  Маковского  о  Ленине
и  вооруженном  восстании35.  Но  такой  ошибочный  вывод  можно
было  встретить  и  в  других  работах  того  времени.  Авторы  этил
трудов  не  учитывали  теоретических  положений  Маркса  и  Ленина
о  возможности  в  определенной  исторической  ситуации  мирного
пути  развития  социалистической  революции,  игнорировали  ре¬
альный  опыт  борьбы  большевистской  партии,  которая  в  период
двоевластия  1917  г.  проводила  курс  на  мирный  переход  власти
к  Советам.
 Дальнейшие  успехи  в  изучении  истории  Октябрьской  рево¬
люции  были  достигнуты  в  первой  половине  30-х  годов.  30  июля
1931  г.  ЦК  ВКП(б)  по  инициативе  А.  М.  Горького  принял  реше¬
ние  о  создании  многотомной  «Истории  гражданской  войны
в  СССР».  В  нем  говорилось:  «Одобрить  инициативу  т.  А.  М.  Горь¬
кого  и  приступить  к  изданию  для  широких  трудящихся  масс
„Истории  гражданской  войны“  (1917—1921  гг.)  в  10—15  то¬
мах»  зб.
 31  Е.  Л.  Грановский.  Монополистический  капитализм  в  России.  Л.,
1929;  3.  Лозинский.  Экономическая  политика  Временного  правитель¬
ства.  Л.,  1929,  О.  Н.  Чаадаева.  Корниловщина.  М.,  1930;  Ф.  А.  Лемешев,
Н.  П.  П  а  я  л  и  н.  Путиловцы  в  боях  за  Октябрь.  Л.,  1933;  Г.  П.  Рычкова.
Красная  гвардия  на  Урале.  Свердловск  —  Москва,  1933;  С.  Ц  ы  п  к  и  н.  Ок¬
тябрьская  революция  и  гражданская  война  на  Дальнем  Востоке.  Хроника
событий.  1917—1922  гг.  Москва  —  Хабаровск,  1933  и  др.
 32  «Очерки  по  истории  вооруженных  восстаний»,  т.  1—2.  М.—  Л.,  1931;
 Н. 	Корнатовский.  Партия  и  Октябрьское  вооруженное  восстание.—
В  кн.:  «Октябрь  в  Петрограде».  Сб.  статей.  Л.,  1933.
 33  М.  Г.  Гайсинский.  Борьба  большевиков  за  крестьянство  в  1917  го¬
ду.  М.,  1933.
 34  Ем.  Ярославский.  Международное  значение  Октябрьской  рево¬
 люции.  М.,  1934.
 36  Ю.  Маковский.  Вооруженное  восстание  и  ленинизм.—  В  кн.:  «Очер
ки  по  истории  вооруженных  восстаний»,  т.  2,  вып.  1.
 36  «Правда»,  31  июля  1931  г.
 452

Много  сил  и  внимания  отдал  этому  делу  Горький.  В  архиве
Института  марксизма-ленинизма  при  ЦК  КПСС  сохранились
многочисленные  документы,  показывающие  с  какой  заботой  от¬
носился  великий  пролетарский  писатель  к  созданию  труда  о  по¬
беде  социалистической  революции  в  России.  Обращаясь  к  уча¬
стникам  социалистической  революции  и  гражданской  войны,  он
писал:  «Нужно,  чтобы  все  люди,  которые  помнят  события  тех
лет,  те,  которые  создавали  события,  записывали  и  присылали
в  редакцию  „Истории“  свои  записки...  Чем  больше  соберется
материала,  тем  полнее  и  правдивее  будет  „История“,  которую
необходимо  знать  всем  трудящимся.  Редакторы  „Истории“  твер¬
до  надеются,  что  на  их  призыв  немедля  откликнутся  все  те  люди,
которым  понятна  огромная  и  трудная  задача,  решить  которую
вы  обязаны...  Итак  —  за  дело!  Дело  большое  и  хорошее»37.
 Первый  том  «Истории  гражданской  войны  в  СССР»  вышел
в  1935  г.38  Он  посвящен  в  основном  периоду  подготовки  Октябрь¬
ской  революции.  В  работе  по  написанию  книги  под  руководством
 А. 	М.  Горького  принял  участие  большой  коллектив  ученых  и
участников  событий,  в  том  числе:  А.  С.  Бубнов,  В.  А.  Быстрян-
ский,  Н.  В.  Крыленко,  М.  И.  Кубанин,  Д.  3.  Мануильский,
И.  И.  Минц,  В.  П.  Милютин,  О.  А.  Пятницкий,  А.  И.  Стецкий
и  др.  Основой  для  освещения  событий  в  томе  явились  произведе¬
ния  Ленина,  решения  Коммунистической  партии,  были  широко
использованы  новые  архивные  документы,  периодическая  печать,
мемуары  участников  событий.  Широкое  использование  трудов
Ленина,  солидная  источниковедческая  база  —  это  первое,  что
отличало  данную  книгу  от  предшествующих  работ.  Ярко  и  более
полно,  чем  это  делалось  раньше,  освещались  события,  характе¬
ризующие  процесс  перерастания  буржуазно-демократической  ре¬
волюции  в  социалистическую.  Самостоятельные  главы  посвяще¬
ны  Апрельским  тезисам  Ленина,  VII  Всероссийской  конференции
и  VI  съезду  РСДРП  (б),  борьбе  большевистской  партии  за  массы,
нарастанию  революционного  кризиса  в  стране.  В  то  же  время
в  томе  слабо  раскрыта  историческая  неизбежность  социалисти¬
ческой  революции  в  России.  Эта  важная  проблема  рассматри¬
вается  лишь  в  плане  разрушительных  последствий  первой  ми¬
ровой  войны,  а  не  под  углом  зрения  ленинского  учения  об  импе¬
риализме.
 Первый  том  «Истории  гражданской  войны  в  СССР»  отразил
переломный  этап  в  развитии  советской  исторической  науки.  В  нем
воплотились  победа  ленинской  концепции  Октябрьской  револю¬
ции,  теоретический  и  методологический  рост  марксистских  кад-
 37  «Вопросы  истории»,  1958,  №  8,  стр.  74.
 33  «История  гражданской  войны  в  СССР»,  т.  1.  Подготовка  Великой  про¬
летарской  революции  (от  начала  войны  до  начала  октября  1917  г.).  М.,
1935.
 453

dob  историков,  успехи  и  достижения,  завоеванные  за  почти
20-летний  период  развития  науки.  Но  вместе  с  тем  в  книге  обна¬
руживается  отрицательное  влияние  культа  личности  Сталина  на
историческую  науку,  в  том  числе  на  историографию  Октябрьской
революции.
 Это  нашло  свое  выражение  в  преувеличении  роли  Сталина,
в  замалчивании  его  ошибок,  в  неправильной  оценке  некоторых
событий  1917  г.  Подводя  итоги  работы  VI  съезда  партии,  авторы
утверждают,  что  «Сталин  сплотил  партию  вокруг  боевого  и  ре¬
шающего  вопроса  —  свержения  буржуазного  правительства...»39.
 Его  ошибки  в  оценке  текущего  момента  и  тактики  партии
в  марте  1917  г.,  ошибки  после  июльских  дней  и  перед  Октябрем
не  характеризуются  в  книге.  Влияние  культа  личности  на  кон¬
цепцию  авторов  «Истории»  —  один  из  наиболее  крупных  недо¬
статков  этого  издания.
 Таким  образом,  советская  историография  Октябрьской  рево¬
люции  пройдя  сложный  путь  развития,  достигла  к  середине
30-х  годов  серьезных  успехов  в  накоплении  и  обобщении  конкрет¬
но-исторического  материала.  Были  изданы  первые  обобщающие
труды,  монографии  по  различным  вопросам,  научно-популярные
книги,  огромное  количество  статей.  В  большом  объеме  велась
публикация  документов  и  материалов.  Выросли  кадры  истори¬
ков,  успешно  овладевавшие  марксистско-ленинской  методоло¬
гией.
 В  то  же  время  все  еще  оставались  нерешенными  многие  во¬
просы  научной  разработки  истории  Октябрьской  революции.
 Слабой  стороной  историографии  Октябрьской  революции
оставалось  отсутствие  монографической  разработки  таких  важ¬
нейших  проблем,  как  общенациональный  кризис  в  1917  г.,  без
всестороннего  раскрытия  которого  нельзя  научно  объяснить
стратегию  и  тактику  большевистской  партии,  ленинский  план
подготовки  и  проведения  восстания,  беспримерную  быстроту  и
сравнительную  легкость  победы  25  октября.  Оставались  поч¬
ти  не  тронутыми  исследователями  актуальные  темы  о  вели¬
ких  преобразованиях  Октябрьской  революции,  о  триумфальном
шествии  Советской  власти,  о  борьбе  Советского  правительства
за  мир.
 Пройденный  наукой  путь,  опыт,  накопленный  историками,
позволяли  успешно  решить  эти  назревшие  вопросы  и  создать  ка¬
питальные  обобщающие  труды  по  истории  В?ликой  Октябрьской
социалистической  революции.
 39  «История  гражданской  войны  в  СССР»,  т.  1,  стр.  190.
 454

2.  ИСТОРИОГРАФИЯ  ГРАЖДАНСКОЙ  ВОИНЫ  В  СССР
 С  весны  1918  г.  начался  новый  и  особый,  со  своим  содержа¬
нием  и  специфическими  чертами  период  в  истории  молодого
Советского  государства,  продолжавшийся  до  конца  1920  г.,—
период  героической  борьбы  с  военной  интервенцией  междуна¬
родного  империализма  и  внутренней  контрреволюцией,  период
гражданской  войны.
 Глубокое,  научное,  исторически  правдивое  освещение  важ¬
нейших  процессов,  явлений  и  событий  периода  интервенции  и
гражданской  войны  дано  в  трудах  В.  И.  Ленина.  В  них  раскры¬
ты  сущность  гражданской  войны,  ее  причины,  характер  и  дви¬
жущие  силы,  решающие  факторы,  обеспечившие  победу  молодой
Республики  Советов  над  интервентами  и  белогвардейцами.
 В  работах  Ленина  научно  определены  хронологические  рамки
периода  иностранной  военной  интервенции  и  гражданской  вой¬
ны:  «от  чехословаков  и  „учредиловдев“  до  Врангеля»40.
 Ленин  показал  различие  между  гражданской  войной  периода
триумфального  шествия  Советской  власти  после  победы  Октябрь¬
ской  революции  и  периодом  иностранной  военной  интервенции
и  гражданской  войны,  начало  которого  он  связывал  с  чехосло¬
вацким  мятежом.
 Характеризуя  гражданскую  войну  в  период  с  октября  1917  г.
по  март  1918  г.,  Ленин  указывал,  что  она  началась  по  всей  Рос¬
сии  «...в  виде  сопротивления  эксплуататоров,  помещиков  и  бур¬
жуазии,  поддержанных  частью  империалистической  буржуа¬
зии,...  в  этой  гражданской  войне  силы  'противников  Советской
власти,  силы  врагов  трудящихся  и  эксплуатируемых  масс,  ока¬
зались  ничтожными;  гражданская  война  была  сплошным  триум¬
фом  Советской  власти,  потому  что  у  противников  ее,  у  эксплуа¬
таторов,  у  помещиков  и  буржуазии,  не  было  никакой,  ни  поли¬
тической,  ни  экономической  опоры,  и  их  нападение  разбилось»41.
 Главным  врагом  революции  на  этом  этапе  были  русская  бур¬
жуазия  и  помещики,  которые  не  смогли  оказать  серьезного  со¬
противления  революционному  союзу  рабочего  класса  и  трудя¬
щихся  масс  крестьянства  под  руководством  рабочего  класса.
Поэтому,  как  отмечал  Ленин:  «Борьба  с  ними  соединяла  в  себе
не  столько  военные  действия,  сколько  агитацию;  слой  за  слоем,
массы  за  массами,  вплоть  до  трудящегося  казачества,  отпадали
от  тех  эксплуататоров,  которые  пытались  вести  ее  от  Советской
власти»42.
 Достигнутая  в  течение  нескольких  недель  «победа  рабочих  и
крестьян  России  в  этой  гражданской  войне,  подчеркивал  Ленин,
оказалась  возможной  потому,  что  крупнейшие  империалистиче¬
 40  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  44,  стр.  103
 41  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  36,  стр.  94—95.
 42  Там  же,  стр.  95. 	#
 455

ские  державы,  находясь  в  мертвой  схватке  друг  с  другом,  были
парализованы  «в  своем  наступлении  на  Россию»43.
 Эта  гражданская  война,  начавшаяся  в  октябре  1917  г.,  в  ос¬
новном  закончилась  в  марте  1918  г.  полной  победой  рабочих  и
крестьян.
 Заключив  Брестский  договор  с  Германией,  Советская  страна
обеспечила  себе  выход  из  империалистической  войны,  завоевала
мирную  передышку.  С  точки  зрения  расстановки  классовых  сил
внутри  страны  дальнейшая  гражданская  война  в  России  не  яв¬
лялась  неизбежной.  И  если  Советская  страна  с  лета  1918  г.  снова
оказалась  в  состоянии  войны,  то  это  произошло  потому,  что
«империалисты  всего  мира  бросились  на  Российскую  республику,
чтобы  задушить  ее...  Всем  известно,—  говорил  Ленин,—  что  вой¬
на  эта  нам  навязана;  в  начале  1918  года  мы  старую  войну  кон¬
чили  и  новой  не  начинали;  все  знают,  что  против  нас  пошли  бело¬
гвардейцы  на  западе,  на  юге,  на  востоке  только  благодаря
помощи  Антанты...»44
 Война  международного  империализма  против  Советской  Рос¬
сии,  говорил  Ленин,  сливается  в  одно  единое  целое  с  войной
гражданской,  т.  е.  борьбой  рабочих  и  крестьян  с  кулаками,  по¬
мещиками,  капиталистами.  И  это  составляет  главный  источник
трудностей  Советской  страны.
 «...На  сцену  опять  выдвинулся  вопрос  военный,  военных  собы¬
тий,  как  главный,  коренной  вопрос  революции...  исход  революции
зависит  теперь  всецело  от  того,  кто  победит  в  этой  войне...»45
 Ленин  глубоко  раскрыл  характер  этой  войны.  «Мы  всегда  го¬
ворили,—  подчеркивал  он,—  и  революции  это  подтверждают,—
что,  когда  дело  доходит  до  основ  экономической  власти,  власти
эксплуататоров,...  до  частной  собственности  капиталистов  и  по¬
мещиков,  они  забывают  все  свои  фразы  о  любви  к  отечеству  и
независимости.  Мы  прекрасно  знаем,  что  кадеты,  правые  эсеры
и  меньшевики  по  части  союза  с  империалистскими  державами,
по  части  заключения  грабительских  договоров,  по  части  преда¬
ния  родины  англо-французскому  империализму  побили  ре¬
корд»  4б.
 В. 	И.  Ленин  показал,  что  советский  народ  в  этой  войне  про¬
должал  политику  Октябрьской  революции,  политику  свержения
эксплуататоров,  капиталистов  и  помещиков47.
 Ленин  раскрыл  решающее  значение  революционных  социали¬
стических  преобразований,  осуществленных  %  России  в  резуль¬
тате  победы  Октябрьской  революции,  для  победы  в  гражданской
войне.  «Новую  экономику,—указывал  он  в  докладе  на  XI  съезде
 43  В. 	И.  Л  е  н  и  н.  Поли. 	собр. 	соч.,  т. 	36,  стр. 	96.
 44  В. 	И.  Л  е  н  и  н.  Поли. 	собр. 	соч.,  т. 	38,  стр. 	51.
 45  В. 	И.  Л  е  н  и  н.  Поли. 	собр. 	соч.,  т. 	37,  стр. 	14—15.
 46  Там  же,  стр  10.
 47  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  39,  стр.  406.
 456

партии,—  мы  стали  строить  совершенно  по-новому,  ни  с  чем  ста¬
рым  не  считаясь.  И  если  бы  мы  ее  строить  не  начали,  то  мы  были
бы  разбиты  в  первые  же  месяцы,  в  первые  же  годы  наголову»48.
 В  этих  политических  и  социально-экономических  преобразо¬
ваниях,  отвечавших  коренным  интересам  рабочих  и  крестьян,  за¬
ключался  источник  того  невиданного  героизма,  который  прояви¬
ли  трудящиеся  в  годы  военной  интервенции  и  гражданской  войны.
 «...Тот  революционный  энтузиазм,  который  совершал  чудеса  в
Красной  Армии,—  говорил  Ленин,—  проистекал  от  того,  что  мы
обслуживали  и  удовлетворяли  интересы  рабочих  и  крестьян»  49.
 Ленин  показал,  что  убежденность  народа  в  справедливости
войны,  понимание  и  поддержка  им  целей  и  задач  политики  Со¬
ветской  власти,  отвечающей  его  коренным  жизненным  интересам,
обеспечили  единство  фронта  и  тыла,  сделали  страну  непобеди¬
мой,  хотя  силы  международного  империализма  и  белогвардейцев
в  военном  отношении  во  много  раз  превосходили  силы  экономи¬
чески  слабой  и  отсталой  Советской  республики.
 В  трудах  Ленина  глубоко  анализируется  состояние  классов  и
политических  партий,  а  также  расстановка  борющихся  классо¬
вых  сил  в  гражданской  войне.  Ленин  показал,  почему  и  каким
образом  рабочий  класс  России,  составляя  меньшинство  трудя¬
щегося  населения  страны,  сумел  сплотить  вокруг  себя  трудовое
крестьянство,  которое  в  силу  своей  классовой  природы  проявля¬
ло  колебания,  создать  прочный  военно-политический  союз  с  ним,
сыгравший  решающую  роль  в  исходе  гражданской  войны.
 Он  уделил  много  внимания  раскрытию  и  разоблачению  поли¬
тики  мелкобуржуазных  партий  —  меньшевиков,  правых  и  левых
эсеров,  которые  скатились  в  лагерь  интервентов  и  белогвардей¬
цев  и  тем  обрекли  себя  на  политическую  гибель.
 Ленинские  работы  содержат  всесторонний  анализ  важнейших
процессов  внутренней  жизни  Советской  страны  в  годы  граждан¬
ской  войны,  в  них  глубоко  освещена  и  оценена  экономическая  по¬
литика  Советского  государства  в  тот  период,  позднее  названная
Лениным  «военным  коммунизмом»  50.
 Огромное  научное  и  практическое  значение  имеет  всесторон¬
нее  обоснование  Лениным  решающей  роли  руководства  Комму¬
нистической  партией  обороной  страны  в  достижении  победы  над
интервентами  и  белогвардейцами.
 В  трудах  Ленина  содержатся  методологические  указания,
позволяющие  правильно  и  глубоко  понять  не  только  общие  зако¬
номерности,  ход  и  исход  гражданской  войны,  но  и  разобраться
в  конкретных  событиях,  происходивших  в  тот  или  иной  период  на
фронте,  в  тылу  и  на  международной  арене.
 а  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  45,  стр.  75.
 40  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  39,  стр.  406.
 60  См.  гл.  I  настоящего  тома.  л
 457

Ленин  раскрыл  величайшее  интернациональное  значение  вой¬
ны  народов  Советской  России  против  интервентов  и  белогвардей¬
цев  и  показал  «роль  революционной  борьбы  трудящихся  в  капи¬
талистических  странах  и  национально-освободительного  движе¬
ния  как  мощной  поддержки  первому  в  мире  социалистическому
государству.
 «Если  всемирной  буржуазии,—  отмечал  Ленин,—  не  удалось
в  течение  трех  лет  при  ее  громадном  военном  перевесе  сломить
слабую  и  отсталую  страну,  то  только  потому,  что  эта  страна
перешла  к  диктатуре  пролетариата,  только  потому,  что  этой  стра¬
не  было  обеспечено  сочувствие  трудящихся  масс  во  всем  мире,
можно  сказать,  во  всякой  стране  без  исключения»51.  Ленинские
положения  и  оценки  событий  1918—1920  гг.  составляют  основу
марксистской  концепции  истории  гражданской  войны  в  СССР.
 Принципиальные  оценки  важнейших  событий  1918—1920  гг.
и  методологические  указания  для  правильного  их  понимания  со¬
держатся  в  решениях  съездов,  конференций  Коммунистической
партии,  Пленумов  ЦК  и  других  партийных  документах.
 Важные  проблемы  периода  гражданской  войны  освещены  в
трудах  руководящих  деятелей  Коммунистической  партии  и  Со¬
ветского  государства.
 В  произведениях  Ф.  Э.  Дзержинского  отражена  борьба  с
внутренней  контрреволюцией,  борьба,  которая  тогда  занимала
важное  место  в  деятельности  Советского  государства.  Большой
интерес  представляет  доклад  Дзержинского  Совнаркому  «О  мя¬
теже  левых  эсеров»,  впервые  опубликованный  8  июля  19Ш  г..
в  газете  «Правда»,  и  его  выступление  на  заседании  ВЦИК
«О  деятельности  ВЧК»  17  февраля  1919  г.52  В  телеграммах  на
имя  Ленина  и  в  ЦК  РКП  (б),  посланных  Дзержинским  в  августе
1920  г.,  когда  он  являлся  членом  Польревкома,  содержатся  инте¬
ресные  данные  о  положении  в  Польше  и  состоянии  Красной
Армии  во  время  ее  наступления  в  сторону  Варшавы53.  Глубокие
мысли  о  причинах  поражения  пролетариата  Польши  летом
1920  г.  высказаны  в  письме  Дзержинского  к  рабочим  Довбыша,
написанном  3  октября  1925  г.54
 Ряд  .проблем  истории  гражданской  войны  в  России  раскрыт  в
трудах  и  выступлениях  М.  И.  Калинина,  относящихся  к  периоду
1919—1920  гг.55  История  обороны  Астрахани  в  1919  г.  и  событий
гражданской  войны  на  Кавказе  получила  отражение  в  статьях
и  выступлениях  С.  М.  Кирова  в  1918—1920  гг.,  когда  он  выполнял
 51  В.  И.  Ле  нин.  Полн.  собр.  соч.,  т.  42,  стр.  312.
 52  Ф.  Э.  Дзержинский.  Избранные  произведения,  т.  1.  1897—1923  гг.
М.,  1957.
 53  Там  же.
 54  Ф.  Э.  Дзержинский.  Избранные  произведения,  т.  2.  1924—  июль
1926  г.  М.,  1957.
 55  М.  И.  Калинин.  Избранные  произведения,  т.  1.  1917—1925.  М.,  1960
 458

задания  партии  по  организации  отпора  врагу  в  этих  районах56.
В  сообщении,  сделанном  Кировым  28  июня  1919  г.,  о  военном  по¬
ложении  Астраханского  края  раскрывается  план  деникинского
наступления  летом  1919  г.:  занять  Царицын,  перерезать  Волгу  и
соединиться  с  Колчаком57.  В  докладе  по  текущему  моменту  на
I  Общебакинской  конференции  Коммунистической  партии  Азер¬
байджана  (5  мая  1920  г.)  Киров  проанализировал  международ¬
ную  и  внутреннюю  обстановку  Советской  страны  и,  в  частности,
в  Закавказье,  дал  оценку  революции  в  Азербайджане  58.
 Важные  вопросы  истории  гражданской  войны  освещены  в
работах  И.  В.  Сталина.  Историческую  ценность  имеет  доклад
комиссии  ЦК  РКП  (б)  о  причинах  неудачи  советских  войск  на
пермском  направлении,  подготовленный  Дзержинским  и  Стали¬
ным.  В  ряде  статей59  Сталин  характеризует  ход  гражданской
войны  на  фронтах,  где  он  был  по  поручению  ЦК  РКП  (б).
 Видное  место  в  историографии  истории  гражданской  войны
занимают  работы  М.  В.  Фрунзе.  Среди  них  прежде  всего  следует
отметить  доклад  Фрунзе  на  торжественном  заседании  Военной
Академии  РККА  «Ленин  и  Красная  Армия»,  в  котором  раскры¬
вается  роль  Ленина  в  создании  советских  вооруженных  сил  и
в  организации  защиты  социалистического  государства60.  В  рабо
те  «Основные  военные  задачи  момента»,  являющейся  содокладом
и  заключительным  словом  Фрунзе  на  совещании  военных  деле¬
гатов  XI  съезда  РКП  (б),  дан  марксистско-ленинский  анализ
опыта  Красной  Армии,  приобретенного  ею  в  гражданской  войне,
раскрыты  ценность  и  значение  этого  опыта  для  развития  военною
искусства.  Фрунзе  показал  роль  партии  в  достижении  победы
над  врагом61.  В  работах  «Врангель».и  «Памяти  Перекопа  и  Чон-
гара»  дан  глубокий  анализ  хода  боевых  действий  Красной  Армии
против  Врангеля  осенью  1920  г,62
 Изучение  истории  иностранной  военной  интервенции  и  граж¬
данской  войны  началось  еще  в  ходе  самой  войны.  Широко  оно
развернулось  в  20-х  годах63.  Рассматривая  историографию
 56  «На  берегах  Терека»  («Правда»,  2  июля  1918  г.),  «В  царстве  Деникина
и  Колчака»  (Доклад  на  Пленуме  Астраханского  горсовета  31  мая  1919  г.);
«Мобилизовать  всю  революционную  волю  и  энергию»  (Сообщение  о  военном
положении  Астраханского  края  28  июня  1919  г.)  и  др.;  см.  также:  С.  М.  К  и-
р  о  в.  Избранные  статьи  и  речи.  М.,  1957.
 57  С.  М.  Киров.  Избранные  статьи  и  речи.
 58  Там  же.
 59  И.  В.  Сталин.  Соч.,  т.  4  («О  Петроградском  фронте»,  «К  военному
положению  на  Юге»,  «Новый  поход  Антанты  на  Россию»,  «О  положении
на  Юго-Западном  фронте»).
 60  М.  В.  Ф  р  у  н  з  е.  Избранные  произведения,  т.  II.  М.,  1957.
 61  Там  же.
 62  Там  же.
 63  В  1929  г.  кафедра  истории  гражданской  войны  Военно-политической
академии  им.  В.  И.  Ленина  опубликовала  тематический  указатель  литерату¬
ры  по  истории  гражданской  войны,  который  содержит  до  3750  названий.
 459

1918  —  начала  30-х  годов,  следует  иметь  в  виду  то,  что  и  на  этом
участке  исторической  науки  проявлялась  острая  идейная  борьба,
являвшаяся  отражением  классовой  борьбы.
 Советские  историки  активно  участвовали  в  разоблачении
фальсификации  истории  интервенции  и  гражданской  войны  в  за¬
рубежной  буржуазной  и  белоэмигрантской  историографии.
В  ряде  работ  по  истории  гражданской  войны,  вышедших  в  пер¬
вой  половине  20-х  годов,  отразились  взгляды  троцкистов  и  дру¬
гих  антипартийных  течений.
 В  ходе  этой  борьбы  и  в  процессе  развития  исследований  про¬
исходило  становление  марксистско-ленинской  историографии
истории  гражданской  войны,  утверждение  ленинской  концепции
истории  этого  важного  периода  в  становлении  и  развитии  совет¬
ского  общества.  Успехи  на  этом  участке  советской  исторической
науки  были  достигнуты  в  результате  огромной  организаторской,
политической  и  идеологической  деятельности  Коммунистической
партии.  Важную  роль  в  утверждении  ленинских  взглядов  в  лите¬
ратуре  по  истории  гражданской  войны  в  СССР  играл  Истпарт
при  ЦК  РКП  (б)  и  его  местные  органы.
 В  1922  г.  Истпарт  опубликовал  призыв  к  местным  истпартам,
к  читателям  и  авторам  журнала  «Пролетарская  революция»  —
приступить  к  широкому  сбору  материалов,  описанию  и  исследо¬
ванию  революционных  событий  в  России  за  время  1917—1921  гг.
с  целью  подведения  первых  итогов  социалистической  революции.
Эту  работу  планировалось  вести  по  определенной  программе,  ко¬
торая  была  опубликована  в  журнале  «Пролетарская  револю¬
ция»  64.
 В  1924  г.  Истпарт  ЦК  РКП  (б)  обратился  ко  всем  местным
истпартам  с  письмом,  в  котором  отмечались  методологические
ошибки  в  истпартовских  изданиях.  В  частности,  подчеркивалось,
что  в  изданной  литературе  много  внимания  отводится  описанию
контрреволюционных  восстаний,  мятежей;  между  тем  основное
внимание  следует  направлять  на  исследование  истории  револю¬
ционной  борьбы  масс  и  деятельности  большевистских  органи¬
заций  65.
 В  1928  г.  Истпарт  опубликовал  специальную  Инструкцию  по
составлению  хроники  Октябрьской  революции  и  гражданской
войны66.  В  ней  были  определены  общие  задачи  и  характер  хро¬
ники,  даны  установки  о  том,  какие  материалы  должны  быть  по¬
ложены  в  основу  этой  работы,  сказано  о  методе  обработки  мате¬
риалов,  оформлении  хроники  и  указателей  к  ней.  Рекомендации
Истпарта  сыграли  важную  роль  в  повышении  научного,  маркси-
 64  «От  Истпарта.  Программа».—  «Пролетарская  революция»,  1922,  №  4.
 65  «Вокруг  Истпарта».—«Пролетарская  революция»,  1924,  №  10.
 66  «Инструкция  по  составлению  хроники  Октябрьской  революции  и  граж¬
данской  войны».—  «Пролетарская  революция»,  1928,  №  2.
 460

стско-ленинского  уровня  работ  по  истории  гражданской
войны.
 %  За  период  с  1918  до  середины  30-х  годов  в  России  вышло
большое  количество  книг  и  статей  из  истории  гражданской  вой¬
ны  67.  Преобладающее  место  среди  них  занимают  работы,  в  кото¬
рых  освещаются  военные  события,  строительство  Красной  Армии
и  ее  действия  на  фронтах  республики.  Значительно  меньше  тру¬
дов,  в  которых  исследуется  внутренняя  жизнь  Советской  страны,
экономическая  политика  Советского  государства,  работа  тыла,
расстановка  классовых  сил  в  ходе  гражданской  войны,  деятель¬
ность  Коммунистической  партии.  #
 Большое  значение  для  воссоздания  исторической  картины
хода  гражданской  войны,  раскрытия  роли  Советского  государ¬
ства  и  Коммунистической  партии  в  достижении  победы  над  ин¬
тервентами  и  белогвардейцами  имело  издание  официальных  и
полуофициальных  отчетов  наркоматов  и  различных  ведомств,
в  том  числе  военного68.  Они  публиковались  еще  в  ходе  войны.
Некоторые  из  этих  изданий  были  написаны  руководящими  ра¬
ботниками  наркоматов  и  ведомств69.  Так,  в  сборнике  «Два  года
диктатуры  пролетариата  1917—1919  гг.»  опубликована  статья
С.  Г.  Струмилина70.  В  ней  автор  сделал  попытку  проследить  из¬
менения  в  численности  рабочего  класса  России  в  первые  два
года  Советской  власти.  Исследовательский  характер  носит  поме¬
щенная  в  этом  сборнике  статья  А.  Аникста71,  в  которой  рас¬
сматривается  система  обеспечения  предприятий  рабочей  силой  в
1918—1919  гг.
 Наряду  с  такого  рода  изданиями  в  газетах  и  журналах,  а  так¬
же  в  виде  отдельных  сборников  публиковались  воспоминания
активных  участников  Октябрьской  революции  и  гражданской
 67  В  эти  годы  появился  ряд  историографических  обзоров  литературы  по
истории  гражданской  войны:  Д.  А.  Фурманов.  Краткий  обзор  литерату¬
ры  (непериодической)  о  гражданской  войне  (191В—1920  гг.).—  «Пролетар¬
ская  революция»,  1923,  №  5;  И.  В.  Владиславлев.  Литература  по  исто¬
рии  Октября  и  гражданской  войны  (обзор  работ  за  исключением  истпартов-
ских  изданий).—  «Пролетарская  революция»,  1924,  №  10;  Е.  Герман.  К  ис
тории  пролетариата  в  гражданской  войне  в  районах  контрреволюции.—«Ис¬
тория  пролетариата  СССР»,  сб.  8,  1931.
 68  «Два  года  диктатуры  пролетариата  1917—1919».  [М.],  1919;  «Два  года
деятельности  Центральной  Комиссии  по  снабжению  рабочих  и  ее  местных  ор¬
ганов  (15.Х1  1919—5.Х1  1921)».  М.,  1921;  «Сведения  и  материалы  о  работе  же¬
лезных  дорог  РСФСР  в  1919  и  1920  гг.»  М.,  1920;  «Отчеты  об  операциях
Красной  Армии  и  флота  за  период  с  1.ХИ  1919  г.  по  25.Х1  1920  г.  (состав¬
ленные  Полевым  штабом  Реввоенсовета  Республики  и  изданные  в  конце
1920  г.  к  VIII  Всероссийскому  съезду  Советов)».  (М.,  1920]  и  т.  д.
 69  Б.  Н.  К  н  и  п  о  в  и  ч.  Очерк  деятельности  Народного  Комиссариата
Земледелия  за  три  года  (1917—1920).  [М.],  1920;  [А.  И.]  Свидерский.
Продовольственная  политика.  М.,  1920.
 70  С.  Г.  С  т  р  у  м  и  л  и  н.  Состав  пролетариата  Советской  России  за  1917—
1919  гг.—«Два  года  диктатуры  пролетариата  1917—1919»  [М.],  1919.
 71  А.  Аникст.  Организация  рынка  труда  в  России.—  Там  же.
 461

войны.  В  этих  публикациях  часто  содержатся  попытки  выйти  за
рамки  простых  воспоминаний  и  путем  привлечения  различных
источников  осветить  события  в  целом  на  том  или  ином  участке
войны.  Одним  из  примеров  этого  рода  литературы  является  из¬
данный  в  1920  г.  в  Омске  сборник  статей  и  воспоминаний  о  граж¬
данской  войне  в  Сибири72.
 Первыми  исследователями  истории  гражданской  войны  явля¬
лись  в  основном  сами  участники  войны:  командиры  и  политра¬
ботники,  партийные  и  советские  деятели.  Происходил  сбор  мате¬
риалов  и  их  первоначальное  обобщение,  воссоздание  фактиче¬
ской  картины  событий  в  отдельные  периоды  и  в  отдельных  рай¬
онах.  Предпринимались  попытки  рассказать  о  деятельности  пар¬
тии  и  Советского  правительства  в  той  или  иной  области.  Так,
вопросы  землеустройства,  строительства  нового  общества  в  Со¬
ветской  России  в  первые  годы  диктатуры  пролетариата  нашли
отражение  в  сборнике  статей  «О  земле»73.  В  брошюре  А.  И.  Сви-
дерского  характеризуется  продовольственная  политика  Совет¬
ского  правительства  в  годы  гражданской  войны74.
 Некоторые  сведения  о  состоянии  и  работе  промышленности
в  те  годы  содержатся  в  работах  А.  Радзишевского  (Р.  Арского),
изданных  в  1919  и  1920  гг.  75
 Первой  попыткой  в  советской  литературе  оценить  в  целом
ход  гражданской  войны  явилась  книга  С.  И.  Гусева76.  В  ней  рас¬
сматриваются  расстановка  классовых  сил  в  ходе  гражданской
войны,  действия  фронтов  и  армий,  раскрываются  особенности
ведения  боевых  действий,  анализируется  роль  различных  родов
войск  на  фронтах  гражданской  войны.  Большое  внимание  уделе¬
но  вопросам  формирования  командного  состава,  его  классово¬
политической  и  профессиональной  характеристике.  Раскрывает¬
ся  значение  и  деятельность  реввоенсоветов  фронтов  и  армий,  ко¬
миссаров,  партийных  организаций  и  политотделов  Красной
Армии.
 Ценность  этой  работы  состоит  в  том,  что  в  ней  сделана  серьез¬
ная  попытка  с  марксистско-ленинских  позиций  осмыслить  граж¬
данскую  войну  в  социально-политическом  аспекте.  Автор  не  ста¬
вил  своей  целью  дать  очерк  хода  войны  и  показать  состояние
 72  «Три  года  борьбы».  Омск,  1920.  Эту  работу  высоко  оценил  Д.  Фурма¬
нов,  который  писал,  что  если  мы  прочтем  эту  книгу,  то  увидим,  что  идейным
и  организующим  центром  борьбы  против  интервентов  и  белогвардейцев  была
большевистская  партия  (Д.  Фурманов.  Краткий  обзор  литературы  (непе¬
риодической)  о  гражданской  войне  (1918—1920  гг.),  стр.  334).
 73  «О  земле.  Сборник  статей  о  прошлом  и  будущем  земельнохозяйствен¬
ного  строительства»,  вып.  1.  М.,  1921.
 74  [А.  И  ]  С  в  и  д  е  р  с  к  и  й.  Продовольственная  политика.
 75  Р.  Арский  [А.  Радзишевский].  Регулирование  промышленности.  М.,
1919;  Он  же.  Донецкий  бассейн.  М.,  1919;  Он  же.  Металл  и  его  значение  ч
Советской  России.  Пг.,  1920.
 76  С.  И.  Г  у  с  е  в.  Уроки  гражданской  войны.  Харьков,  1921.
 462

экономики  Советской  страны  в  эти  годы.  Заголовок  этой  работы
«Уроки  гражданской  войны»  довольно  четко  определяет  ее  основ¬
ное  содержание  и  целевую  установку  автора.  Эта  работа  не  по¬
теряла  своего  значения  и  в  настоящее  время.
 Основную  часть  литературы,  изданной  в  20-е  годы,  составля¬
ли  труды,  содержащие  разбор  военных  операций  Красной  Армии
против  интервентов  и  белогвардейцев.
 В  1923  г.  была  опубликована  работа,  ставшая  фактически
первым  кратким  очерком  военных  действий  Советских  вооружен¬
ных  сил  в  период  интервенции  и  гражданской  войны  77.  Она
была  подготовлена  Высшим  военным  редакционным  советом
Штаба  РККА  под  общей  редакцией  В.  А.  Антонова-Овсеенко  и
Б.  М.  Шапошникова.
 В  1925—1926  гг.  вышла  двухтомная  работа  Н.  Е.  Какурина78.
Цель  труда,  как  ее  определил  сам  автор,  сводилась  к  рассмотре¬
нию  военной  стороны  событий  гражданской  войны79.  В  этой  ра¬
боте  даются  систематизированное  изложение  хода  боевых  дей¬
ствий  Красной  Армии  и  их  военные  итоги.  Автор  механически
разграничивает  борьбу  советского  народа  против  интервенцио¬
нистских  сил,  с  одной  стороны,  и  внутренней  контрреволюции,
с  другой,  и  в  соответствии  с  таким  пониманием  ошибочно  делит
период  иностранной  военной  интервенции  на  два  качественно
различных  этапа  —  этап  внутренней  гражданской  войны  (1918—
1919  гг.)  и  этап  так  называемой  национально-классовой  войны,
к  которому  он  относит  борьбу  Советской  республики  против  бур¬
жуазно-помещичьей  Польши  в  1920  г.  Эту  войну  автор  исключил
из  событий  гражданской  войны  80.
 В  книге  нет  правильной  оценки  мотивов  интервенции  со
стороны  крупнейших  империалистических  государств,  прежде
всего  Японии  и  США.  Какурин  не  показал,  что  японские  и  аме¬
риканские  империалисты,  встав  на  путь  открытой  вооруженной
борьбы  против  Страны  Советов,  стремились  свергнуть  власть
рабочих  и  крестьян,  расчленить  Россию  и  захватить  Дальний
Восток  и  Сибирь.
 В  книге  имеется  специальная  глава  о  «военном  коммунизме».
Оценка  этой  политики,  а  также  конкретные  данные  для  ее  харак¬
теристики  почерпнуты  автором  главным  образом  из  работы
Л.  Крицмана,  содержащей  серьезные  ошибки  81.
 77  «Боевая  работа  Красной  армии  и  флота.  1918—1923».  М.,  1923.
 78  Н.  Какурин.  Как  сражалась  революция,  т.  I.  1917—1918  гг.  М.—Л.,
1925;  т.  II,  1918—1920  гг.  М.—Л.,  1926.
 79  Н.  К  а  к  у  р  и  н.  Как  сражалась  революция,  т.  I,  стр.  7.
 80  Ошибочность  этой  концепции  была  раскрыта  на  страницах  журнала
«Большевик».  См.:  С.  Рабинович.  Военные  вопросы  в  ленинских  сбор¬
никах.—  «Большевик»,  1930,  №  21.
 81  Л.  Крицман.  Героический  период  великой  русской  революции  (Опыт
анализа  так  называемого  «военного  коммунизма»).  М.,  [1925].
 463

Большое  место  в  военной  литературе  по  истории  граждан¬
ской  войны  заняли  проблемы  советско-польской  войны82.  Это
связано  с  развернувшейся  дискуссией  по  вопросу  о  причинах
неудач  Красной  Армии  при  ее  наступлении  к  Висле  и  Львову  ле¬
том  1920  г.  Решение  этого  вопроса  имело  не  только  военное,  но
и  политическое  значение.  Не  случайно  этот  вопрос  обсуждался
в  партийных  кругах,  в  ЦК  партии.  Его  неоднократно  касался
Ленин  в  своих  выступлениях  на  X  съезде  РКП  (б)  и  различных
совещаниях  83.
 По  этому  вопросу  развернулась  широкая  дискуссия,  в  кото¬
рой  приняли  участие  виднейшие  советские  военные  деятели
и  военные  историки.  Начало  дискуссии  положила  сравнитель¬
но  небольшая  статья  бывшего  Главкома  С.  С.  Каменева84.  Глав¬
ными  причинами  неудачи  Красной  Армии  на  Висле  автор  счи¬
тает:  переоценку  возможностей  революционного  выступления
польского  пролетариата  на  помощь  Красной  Армии  в  августе
1920  г.,  утомленность  советских  войск  особенно  Юго-Западного
фронта,  серьезные  недостатки  в  организации  операции  и  взаимо¬
действия  Западного  и  Юго-Западного  фронтов  в  этот  период.
В  статье  Каменева  впервые  были  подвергнуты  критике  действия
Реввоенсовета  Юго-Западного  фронта  (А.  И.  Егоров,  Р.  И.  Бер¬
зин,  И.  В.  Сталин),  который  в  момент  решающего  наступления
советских  войск  на  Варшаву  увлекся  второстепенной  задачей  —
овладением  Львова,  задержав  там  1-ю  Конную  армию,  вместо
того,  чтобы  направить  ее  на  помощь  Западному  фронту.  Однако
 С. 	Каменев  умолчал  об  ответственности  за  эти  неудачи  главного
командования,  в  частности  своей,  как  Главкома.
 Большой  отклик  не  только  в  нашей  стране,  но  и  за  рубежом
получили  вышедшие  в  1923  г.  лекции  М.  Н.  Тухачевского  «Поход
за  Вислу»,  прочитанные  им  в  Военной  академии  РККА.
 Основной  тезис  Тухачевского  состоял  в  том,  что  заключитель¬
ную  кампанию  1920  г.  проиграла  не  политика,  а  военная  страте¬
гия,  которая  осуществлялась  военным  командованием.
 Одной  из  главных  причин  неудачи  советских  войск  Тухачев¬
ский  считал  нарушение  согласованности  в  действиях  Западного
 82  И.  Степанов.  С  Красной  Армией  на  панскую  Польшу.  Впечатлен
ния  и  наблюдения.  М.,  1920;  С.  Каменев.  Борьба  с  белой  Польшей.—  «Во¬
енный  вестник»,  1922,  №  12;  М.  Н.  Тухачевский.  Поход  за  Вислу.  М.,
1923;  Б.  Шапошников.  На  Висле.  К  истории  кампании  1920  г.  М.,  1924;
 Н. 	Е.  К  а  к  у  р  и  н.  Война  с  белополяками.  1920  г.  М.,  1925;  В.  Т  р  и  а  н  д  а-
филов.  Взаимодействие  между  Западным  и  Юго-Западным  фронтами  во
время  летнего  наступления  Красной  Армии  на  Вислу  в  1920  г.—  «Война  и
революция»,  1925,  кн.  2;  А.  Егоров.  Львов  —  Варшава.  1920  год.  Взаимо¬
действие  фронтов.  М.—  Л.,  1929;  П.  В.  Суслов.  Политическое  обеспечение
Советско-польской  кампании  1920  года.  М.—  Л.,  1930;  Л.  Клюев.  Первая
Конная  Армия  на  Польском  фронте  в  1920  году.  М.,  1932  и  др.
 83  В.  И  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  41,  стр.  282;  т.  42,  стр.  359—360;
т.  43,  стр.  11.
 84  С.  Каменев.  Борьба  с  белой  Польшей.
 464

и  Юго-Западного  фронтов,  которые  к  моменту  решающих  боев
действовали  в  расходящихся  (почти  под  прямым  углом)  направ¬
лениях,  что,  по  его  мнению,  «предрешило  провал  операции»  85.
При  этом  Тухачевский  ответственность  за  нарушение  взаимодей¬
ствия  фронтов  возлагал  целиком  на  командование  Юго-Запад¬
ного  фронта  8в.
 В  известной  мере  ответом  на  книгу  Тухачевского  явился  труд
Б.  М.  Шапошникова87,  опубликованный  в  1924  г.  Это  исследова¬
ние  базируется  на  собственных  наблюдениях  автора  (в  1920  г.
он  являлся  начальником  оперативного  Управления  Полевого
штаба  Реввоенсовета  Республики),  а  также  на  большом  доку¬
ментальном  материале.
 Шапошников  оспаривает  точку  зрения  Тухачевского  об  ответ¬
ственности  командования  Юго-Западного  фронта.  Хотя  ошибки
Реввоенсовета  Юго-Западного  фронта,  на  которые  указывал  Ту¬
хачевский,  действительно  имели  место,  пишет  Шапошников,  но
их  значение  для  общего  хода  операции  не  было  таким,  какое  им
придавал  автор  лекций.
 Главной  причиной  поражения  на  Висле  явилась,  по  мнению
Шапошникова,  неправильная  оценка  сил  врага  и  собственных
сил.  «Произошла  ошибка  в  учете,  о  которой  и  говорил  тов.  Ле¬
нин»88.  Однако  Шапошников,  как  и  Каменев,  ничего  не  сказал
о  том,  что  этот  просчет  исходил  прежде  всего  от  Реввоенсовета
Республики,  Главкома  и  Полевого  штаба.
 С  острой  полемической  статьей  выступил  в  1925  г.  замести¬
тель  начальника  штаба  РККА  В.  К.  Триандафилов89.  В  статье
отмечалось,  что  наступление  на  Варшаву  было  предпринято  с
недостаточным  количеством  сил  и  что  оно  не  было  соразмерено
с  наличными  ресурсами  и  реальным  состоянием  экономики  Со¬
ветского  государства.  Одной  из  основных  причин  неудачи  на¬
ступления  советских  войск  на  польском  фронте  Триандафилов,
как  и  Тухачевский,  считал  отсутствие  согласованности  между
обоими  советскими  фронтами,  действовавшими  против  польских
захватчиков90.  Ответственность  за  это  автор  статьи  возлагал
на  командование  Юго-Западного  фронта  и  на  Главное  командо¬
вание  Красной  Армии.
 В  1929  г.  была  издана  книга  А.  И.  Егорова91,  являвшегося  в
1920  г.  командующим  Юго-Западным  фронтом.  В  ходе  работы
 85  М.  Тухачевский.  Поход  за  Вислу,  стр.  54.
 86  Там  же,  стр.  49.
 87  Б.  М.  Шапошников.  На  Висле.  К  истории  кампании  1920  г.
 88  Там  же,  стр.  202.
 89  В.  Триандафилов.  Взаимодействие  между  Западным  и  Юго-За¬
падным  фронтами  во  время  летнего  наступления  Красной  Армии  на  Вислу
в  1920  г.
 90  Там  же,  стр.  24—25.
 91  А.  Егоров.  Львов  —  Варшава.  1920  год.  Взаимодействие  фронтов.
 30  Очерки  историографии,  т.
 46$

над  книгой  автор  был  на  приеме  у  И.  В.  Сталина.  Цель  издания
книги,  как  писал  Егоров,—  разоблачить  «легенду  о  роковой  роли
Юго-Западного  фронта  в  1920  г.»  в  неудачном  исходе  Варшав¬
ской  операции.
 На  основе  большого  документального  материала  автор  в
ряде  случаев  правильно  освещает  ход  войны,  однако  ответ  на
основной  вопрос  дискуссии  являлся  односторонним  и  тенденциоз¬
ным.  Егоров  писал,  что  «корни  неудачи  Варшавской  операции
лежат  исключительно  в  методах  управления  Москвы  и  Минска»,
т.  е.  Главного  командования  и  командования  Западного  фронта.
 Дискуссия  способствовала  более  углубленному  изучению
истории  советско-польской  войны,  но  не  решила  основной  вопрос
спора.
 В  1928—1930  гг.  был  издан  трехтомный  труд  по  истории
гражданской  войны  под  общей  редакцией  А.  С.  Бубнова,
 С. 	С.  Каменева,  Р.  П.  Эйдемана.  В  состав  редколлегии  третьего
тома  был  введен  и  М.  Н.  Тухачевский  92.  Первые  два  тома  этого
издания  представляют  собой  сборники  статей  видных  команди¬
ров  и  политических  работников  Красной  Армии,  посвященных
строительству  Советских  вооруженных  сил  и  их  боевым  дей¬
ствиям  в  годы  гражданской  войны,  а  также  важнейшим  вопросам
деятельности  тыла.  Большой  интерес  представляют:  статья
 B.  П.  Затонского  93,  в  которой  показана  роль  Ленина  в  разработ¬
ке  исторического  декрета  о  создании  Красной  Армии;  статья
 C.  М.  Буденного94;  статья  Ф.  Ф.  Новицкого95,  в  которой  весьма
обстоятельно  освещаются  боевые  действия  войск  Южной  группы
Восточного  фронта  под  командованием  М.  В.  Фрунзе;  статья
Триандафилова96,  написанная  на  большом  документальном  ма¬
териале,  и  др.
 Не  свободные  от  отдельных  недостатков  статьи  первых  двух
томов  в  целом  исторически  правильно  освещали  историю  строи¬
тельства  Красной  Армии  и  ее  боевых  действий.
 Третий  том,  в  отличие  от  первых  двух,  представляет  собой  мо¬
нографическое  изложение  основных  операций  Красной  Армии  на
важнейших  фронтах.  С  точки  зрения  достоверности  описывае¬
мых  явлений,  военно-теоретического  их  обобщения  этот  труд  и  в
настоящее  время  сохраняет  известную  ценность.
 92  «Гражданская  война.  1918—1921  гг.»,  т.  1.  Боевая  жизнь  Красной  Ар¬
мии.  М.,  1928;  т.  II.  Военное  искусство  Красной  Армии.  М.,  1928;  т.  III.
Оперативно-стратегический  очерк  боевых  действий  Красной  Армии.  М.—  Л.,
1930.
 93  В.  3  а  т  о  н  с  к  и  й.  На  заре  Красной  Армии.—  В  кн.  «Гражданская  вой¬
на.  1918—1921  гг.»,  т.  I.
 94  С.  М.  Буденный.  Из  истории  Красной  конницы.—  Там  же.
 95  Ф.  Ф.  Новицкий.  Против  Колчака  и  на  путях  к  Туркестану.—
Там  же.
 93  В.  Триандафилов.  Перекопская  операция  Красной  Армии.—  Там
 же.
 466

Эта  крупная  работа  знаменовала  шаг  вперед  в  развитии
историографии  гражданской  войны.  В  ней  ход  и  исход  граждан¬
ской  войны  рассматриваются  с  учетом  социально-политических
и  экономических  факторов  (изменение  в  расстановке  и  соотноше¬
нии  классовых  сил  в  стране  и  на  международной  арене,  укрепле¬
ние  союза  рабочих  и  крестьян,  упрочение  экономических  и  поли¬
тических  позиций  Советской  власти  и  т.  д.).
 В  20-е  годы  выходит  ряд  работ,  в  которых  освещается  граж¬
данская  война  в  национальных  республиках,  а  также  в  отдель¬
ных  районах  страны  (Сибирь,  Дальний  Восток,  Крым  и  др.).
Среди  этих  работ  следует  назвать  в  первую  очередь  четырехтом-
ный  труд  В.  А.  Антонова-Овсеенко,  посвященный  гражданской
войне  на  Украине97.  В  этой  монографии,  написанной  на  основе
личных  воспоминаний  и  большого  документального  материала,
в  широком  плане  освещается  ожесточенная  гражданская  война
на  Украине  в  1918—1919  гг.  В  работе  содержатся  ценные  сведе¬
ния  о  борьбе  рабочих  и  крестьян  Украины  против  интервентов,
белогвардейцев  и  сил  украинской  буржуазно-националистиче¬
ской  контрреволюции,  показан  трудовой  героизм  рабочих  Украи¬
ны,  рассказывается  об  участии  в  борьбе  за  власть  Советов  интер¬
национальных  частей.  Большой  интерес  представляют  рассказы
автора  о  его  встречах  и  беседах  с  Лениным.  Приводится  пере¬
писка  командования  войск  Украины  с  ЦК  РКП  (б)  и  Главным
командованием.  Труд  Антонова-Овсеенко  занимает  важное  место
в  историографии  гражданской  войны.  Однако  ряд  принципиаль¬
ных  оценок  и  положений  автора  ошибочны.  Он  несколько  пре¬
уменьшал  значение  помощи  центра  Украинскому  фронту  и  влия¬
ние  на  ход  борьбы  на  Украине  военных  действий  Красной  Армии
на  других  фронтах.  Автор  в  какой-то  мере  стремился  оправдать
свои  действия  как  командующего  Украинским  фронтом,  подвер¬
гавшегося  вместе  с  Н.  И.  Подвойским  (являвшимся  тогда  Нар-
комвоеном  Украинской  советской  республики)  сильной  критике
со  стороны  ЦК  РКП  (б)  и  Ленина  за  непринятие  должных  мер
по  оказанию  помощи  войскам,  действовавшим  в  районе  Дон¬
басса  98.
 В  1930  г.  секция  по  изучению  проблем  войны  Коммунистиче¬
ской  академии  выпустила  сборник  статей99.  В  нем  освещаются
различные  аспекты  борьбы  Советской  республики  против  вран¬
гелевщины,  дается  характеристика  международного  положения
страны  в  1920  г.,  показан  ход  военных  действий  Красной  Армии
и  их  политическое  обеспечение,  раскрыта  роль  партизан.
 97  В.  А.  Антонов-Овсеенко.  Записки  о  гражданской  войне,  т.  I—
IV.  М.—Л.,  1924—1933.
 98  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  50,  стр.  302,  324;  «Ленинский  сбор¬
ник»,  т.  XXXIV,  стр.  153;  «Ленинский  сборник»,  т.  XXXVI,  стр.  76.
 99  «Разгром  Врангеля.  1920».  М.,  1930.
 «
 467 	30·

Важный  вклад  в  освещение  истории  гражданской  войны
представляют  исторические  очерки  и  сборники  статей  100  о  бое¬
вом  пути  отдельных  армий,  дивизий  и  частей  Красной  Армии,
опубликованные  в  20  —  начале  30-х  годов.  Авторами  их,  как  пра¬
вило,  являются  командиры  и  политработники  этих  соединений  и
частей.
 В  ряде  случаев  статьи  писались  коллективами  авторов.
Помимо  личных  воспоминаний,  для  их  написания  широко  исполь¬
зованы  документальные  материалы.  В  этих  работах  приведены
сведения  о  составе  соединений  и  частей,  освещены  основные  вехи
боевых  действий,  рассказывается  о  бойцах,  командирах  и  полит¬
работниках,  об  их  героизме  в  сражениях  с  врагом.
 Ценные  сведения  о  действиях  1-й  Конной  армии  и  о  работе  ее
командования  в  1919—1920  гг.  содержатся  в  книге  С.  Орловско¬
го,  являвшегося  секретарем  члена  Реввоенсовета  1-й  Конной
армии  К.  Е.  Ворошилова.  Книга  представляет  собой  дневник,
в  котором  зафиксированы  наиболее  важные  события  в  жизни
1-й  Конной  армии  с  момента  ее  основания  до  окончания  граж¬
данской  войны  101.
 Очень  интересные  и  весьма  важные  материалы  о  25-й  Ча¬
паевской  дивизии  находятся  в  книге  И.  С.  Кутякова  —  соратника
 В. 	И.  Чапаева  102.
 Большую  ценность  представляют  статьи,  воспоминания  и  раз¬
личные  сообщения  по  истории  гражданской  войны,  публиковав¬
шиеся  истпартами.  Большое  количество  таких  работ  появилось
на  страницах  журнала  «Пролетарская  революция».  Среди  них
статьи  И.  И.  Минца  103,  О.  X.  Ауссема  104,  А.  Кузнецова  105.
 Ценные  материалы  по  истории  гражданской  войны  на  Даль¬
нем  Востоке  содержатся  в  сборниках  статей  и  воспоминаний,  из¬
 100  «Историко-стратегический  очерк  XVI  армии.  Составлено  Штармом
XVI».  Могилев.  1921;  Н.  Ефимов.  Действия  2-й  Конной  армии  в  1920  году.
М.,  1926;  «15  Сивашская  дивизия».  Николаев,  1923;  «Чонгарская  6-я  Кавале¬
рийская  дивизия«.  Гомель,  1924;  Б.  Ш  е  х  а  е  в.  Боевая  жизнь  16  стрелковой
Ульяновской  им.  Киквидзе  дивизии.  М.—  Л.,  1926;  «Краткая  история  18  Яро¬
славской  стрелковой  дивизии  (Милиционной).  1918—1923  г.»  Ярославль,  1923;
В>  Попович,  И.  Гнуси  и.  Путь  борьбы.  Краткая  история  5  стрелко¬
вой  дивизии.  М.—Л.,  1929;  Лунин.  Перекопская  дивизия,  51-я.  Одесса,
1930.
 101  С.  Орловский.  Великий  год.  Дневник  коннармейца.  М.—  Л.,  1930.
 102  И.  К  у  т  я  к  о  в.  С  Чапаевым  по  Уральским  степям.  Борьба  с  ураль¬
ской  и  чехословацкой  контрреволюцией.  М.—  Л.,  1928;  Он  же.  Разгром
уральской  белой  казачьей  армии.  М.,  1931.
 103  И.  И.  Минц.  Эсеры  в  Архангельске.—  «Пролетарская  революция»,
19Й6,  №11.
 104  О.  X.  А  у  с  с  е  м.  Николаевская  на  Амуре  коммуна  (1920).—  «Проле¬
тарская  революция»,  1924,  №  5.
 105  А.  Кузнецов.  Кээедк.  под  властью  чехо-учредиловцев  5  августа  —
9  сентября  1919  г.—«Пролетарская  революция»,  1922,  №  8.
 468

данных  в  1923—1925  гг.106  Большой  интерес  представляют
статьи  Л.  С.  Бузина  (Бич)  107,  статья  видного  командира  парти¬
занского  движения  С.  М.  Серышева  108  о  вооруженной  борьбе  за
власть  Советов  на  Дальнем  Востоке  и  др.
 Героическая  борьба  революционных  сил  Приморья  освещает¬
ся  в  книге  Я-  Покуса  109,  являвшегося  одним  из  видных  коман¬
диров  Народно-революционной  армии  Дальневосточной  респуб¬
лики.
 К  началу  30-х  годов  наряду  с  работами,  в  которых  показаны
события  в  ряде  районов  и  в  отдельные  периоды,  были  созда¬
ны  капитальные  труды,  освещавшие  в  целом  военные  действия  на
фронтах  гражданской  войны.  В  них  дано  исторически  правди¬
вое  изложение  истории  гражданской  войны.  Однако  следует  за¬
метить,  что  серьезным  недостатком  этих  работ  было  отсутствие
обстоятельной  характеристики  социально-политического  поло¬
жения  и  развития  Советского  государства  в  те  годы.  Слабо
раскрыты  борьба  народных  масс  против  интервентов  и  белогвар¬
дейцев,  деятельность  Коммунистической  партии  как  организа¬
тора  и  вдохновителя  разгрома  интервентов  и  белогвардейцев.
 Социально-политические  вопросы  истории  советского  обще¬
ства  в  период  военной  интервенции  в  20-е  годы  получили  меньшее
освещение.  Однако  и  они  нашли  отражение  в  ряде  работ.  Борь¬
ба  пролетарской  и  буржуазной  идеологий,  ленинской  и  троцки¬
стской  концепций  в  наиболее  острой  форме  проявлялась  именно
в  области  изучения  основных  проблем  социально-политической
истории.  История  гражданской  войны  с  позиций  буржуазной
идеологии  освещается  в  работах  Милюкова  и  Струве,  прошед¬
шего  путь  от  «легального  марксиста»  до  врангелевского  мин^
стра  и  белоэмигранта,  в  книгах  меньшевиков,  эсеров  и  других
мелкобуржуазных  идеологов,  скатившихся  в  лагерь  контррево¬
люции.  Разбитые  на  фронтах  гражданской  войны  и  изгнанные
из  Советской  России  белогвардейские  генералы,  политики  и
историки  опубликовали  в  эмиграции  огромную  массу  докумен¬
тов,  воспоминаний,  работ  и  статей,  в  которых,  извращая  исто¬
рию  гражданской  войны,  пытались  реабилитировать  себя  и  окле¬
ветать  Советскую  власть,  Красную  Армию,  рабочих  и  крестьян
революционной  России.  Однако  часто  в  эти  публикации,  помимо
 106  «Революция  на  Дальнем  Востоке»,  вып.  1.  М.—Пг.,  1923;  «Дальист-
парт.  Сборник  материалов  по  истории  революционного  движения  на  Дальнем
Востоке»,  кн.  I—III.  Чита  —  Владивосток,  1923—1925. 	^
 107  Л.  С.  Бузин.  [Бич].  Партизанско-повстанческо«  движение  в  ни¬
зовьях  р.  Амура,  1919—1920  гг.—«Революция  на  Дальнем  Востоке»,  вып.  1.
 108  С.  С  е  р  ы  ш  е  в.  Вооруженная  борьба  за  власть  Советов  на  Дальнем
Востоке.—Там  же.
 109  Я.  П  о  к  у  с.  Борьба  за  Приморье,  ч.  1.  Народно-революционная  ар¬
 мия  Дальневосточной  республики  в  1921—1922  гг.  М.,  1926.
 469

желания  авторов  и  издателей,  проникал  интересный  разоблачи¬
тельный·  материал,  которы(гиспользовался  советскими  истори¬
ками  для  борьбы  против  буржуазной  историографии.
 Влияние  буржуазных  и  мелкобуржуазных  концепций  нахо¬
дило  отражение  и  в  работах  ряда  советских  исследователей,
которые  в  достаточной  мере  не  овладели  марксистско-ленинской
теорией  и  глубоко  не  разобрались  в  существе  политики  Комму¬
нистической  партии  и  осуществляемых  под  ее  руководством  ре¬
волюционных  преобразований.
 В  1925  г.  вышла  работа  Л.  Крицмана,  посвященная  социаль¬
но-экономической  истории  Октябрьской  революции  и  граждан¬
ской  войны110.  В  книге  собран  большой  фактический  материал  о
состоянии  народного  хозяйства  советской  страны  в  1918—1920  гг.
Однако  оценка  автором  экономической  политики  партии  и  Совет¬
ского  государства  является  принципиально  неверной.  Крицман
ошибочно  делит  Октябрьскую  революцию  на  две  фазы  —  фазу
политической  и  фазу  экономической  революции,  а  также  на  про¬
летарскую  и  крестьянскую.  Рабочий  контроль,  введенный  Совет¬
ской  властью  к  началу  1918  г.  в  промышленности  и  сыгравший
важную  роль  в  преодолении  попыток  буржуазии  дезорганизовать
производство,  а  также  в  подготовке  рабочих  к  управлению  про¬
изводством,  оценивается  Крицманом  как  неудачный  опыт  введе¬
ния  рабочего  управления.  Неприемлема  трактовка  Крицманом
сущности  «военного  коммунизма»  как  «пролетарско-натурально-
го  экономического  строя»  ш.
 Книга  Крицмана  подверглась  серьезной  критике  на  страни¬
цах  партийной  печати.
 «  В  целом  правильное  понимание  политики  «военного  комму¬
низма»  и  состояния  экономики  Советской  республики  в  1917—
1920  гг.  дано  в  работах  таких  видных  деятелей  партии,  как
 А. 	С.  Бубнов,  Г.  М.  Кржижановский,  Ем.  Ярославский.  Так,  в
книге  Кржижановского,  изданной  к  10-летию  Октябрьской  ре¬
волюции112,  содержится  краткий  анализ  основных  мероприятий
партии  и  Советского  правительства  в  области  революционного
преобразования  экономики  страны  в  период  Октябрьской  рево¬
люции  и  гражданской  войны.  На  основе  ленинских  положений
в  книге  дается  характеристика  политики  «военного  коммуниз¬
ма»  и  раскрыта  ее  роль  в  достижении  победы  в  гражданской
войне.
 Основное  направление  развития  советской  экономики  в  годы
гражданской  войны  раскрыто  в  работах  В.  П.  Милютина  и
 1.0  Л.  Крицман.  Героический  период  великой  русской  революции  (Опыт
анализа  так  называемого  «военного  коммунизма»).
 1.1  Там  же,  стр.  38,  41,  43.
 112  Г  М  Кржижановский.  Десять  лет  хозяйственного  строитель¬
ства  в  СССР.  1917—1927.  М.,  1927.
 470

С. 	Г.  Струмилина  пз.  В  1920  г.  был  издан  труд  Э.  И.  Квиринга
о  развитии  промышленности  114.
 Вопросы  истории  гражданской  войны  освещаются  в  четвер¬
том  томе  «Истории  ВКП(б)»  под  редакцией  Ем.  Ярославского  115.
В  этой  книге  периоду  иностранной  военной  интервенции  и  граж¬
данской  войны  посвящены  три  главы:  VI  —  «Гражданская  вой¬
на»,  VII  —  «„Военный  коммунизм“  как  хозяйственная  система»
и  VIII  —  «Партия  в  годы  „военного  коммунизма“».
 Достоинством  книги  является  обстоятельное  раскрытие  руко¬
водящей  роли  партии  в  годы  гражданской  войны.
 Даъая  в  целом  правильную  характеристику  основным  проб¬
лемам  истории  гражданской  войны,  авторы,  однако,  допустили
ряд  неточных  оценок.  Так,  они  искусственно  делят  гражданскую
войну  на  две  войны  —  внутреннюю  и  внешнюю,  к  которой  отно¬
сится  война  против  буржуазной  Польши  в  1920  г.
 Говоря  о  перестройке  работы  партии  применительно  к  усло¬
виям  военного  времени,  авторы  заявляют,  что  в  эти  годы  якобы  в
партии  демократический  централизм  был  заменен  военным  цент¬
рализмом116.  Военная  обстановка,  естественно,  серьезно  ограни¬
чила  демократические  формы  работы  партии  и  общественных  ор¬
ганизаций.  На  первый  план  выдвинулись  приказы,  мобилизации
и  т.  п.  Но  это  вовсе  не  означало,  что  демократический  центра¬
лизм  совсем  исчез  в  эти  годы.  Несмотря  на  трудное  военное  вре¬
мя,  регулярно  собирались  съезды  партии  и  Всероссийские  кон¬
ференции,  пленумы  ЦК,  заседания  Политбюро  и  Оргбюро  ЦК.
В  годы  военной  интервенции  и  гражданской  войны  (1918—
1920  гг.)  состоялись  три  съезда  партии  —  VII,  VIII,  IX  и  две
Всероссийские  партийные  конференции  (VIII  и  IX).  В  период
между  VIII  и  IX  съездами  РКП  (б)  было  проведено  23  пленума
ЦК,  77  заседаний  Политбюро,  19  объединенных  заседаний  По¬
литбюро  и  Оргбюро  и  191  заседание  Оргбюро  ЦК  РКП  (б).  Си¬
стематически  проводились  также  конференции  местных  партор¬
ганизаций.  На  съездах  партии,  на  пленумах  ЦК,  на  партконфе¬
ренциях  обсуждались  важнейшие  вопросы  политики  партии  и
коллективно  вырабатывались  решения,  которые  становились  про¬
граммой  борьбы  масс  против  интервентов  и  белогвардейцев,  за
осуществление  задач  социалистического  строительства.  Выбор¬
ные  партийные  органы  отчитывались  перед  коммунистами  и  пере¬
избирались.  А  это  означало,  что  основные  начала  демократиче¬
 113  В.  П.  Милютин.  История  экономического  развития  СССР  (1917—
 1927).  М.—  Л.,  1928;  С.  Г.  С  т  р  у  м  и  л  и  н.  Очерки  советской  экономики.  Ре¬
сурсы  и  перспективы.  Изд.  2,  испр.  и  доп.  М.—  Л.,  1930  (изд.  1—М.—  Л.,
 1928).
 114  Эм.  К  в  и  р  и  н  г.  Очерки  развития  промышленности  СССР.  1917—
1927  гг.  М.—  Л.,  1929.
 пб  «История  ВКП(б)»,  т.  IV.  М.—  .Ц,  1930.
 1,6  Там  же,  стр.  425.
 471

ского  централизма  в  партии  при  всех  ограничениях  осуществля¬
лись  и  в  годы  гражданской  войны.
 Несмотря  на  недостатки  этого  издания,  оно  было  в  те  годы
одним  из  серьезных  марксистско-ленинских  трудов  по  истории
ВКП(б).
 Социально-политическая  и  экономическая  история  граждан¬
ской  войны  нашла  также  освещение  в  книге  А.  С.  Бубнова  117.
Автор  анализирует  состояние  хозяйства,  экономическую  полити¬
ку  Советского  государства  —  «военный  коммунизм»  —  и  ее  зна¬
чение  для  победы  в  гражданской  войне.  При  этом  отмечается,
что  проведение  политики  «военного  коммунизма»  стало  возмож¬
ным  благодаря  созданию  военно-политического  союза  рабочих  и
крестьян  под  руководством  рабочего  класса.  В  книге  характери¬
зуется  положение  классов  и  классовая  борьба  в  первые  годы  Со¬
ветской  власти.  Однако  автор  не  показывает  процесс  осередня-
чивания  деревни  в  результате  проведения  в  жизнь  декрета  о
земле.  Не  раскрыты  в  должной  мере  причины  колебаний  серед¬
няка  в  ходе  гражданской  войны.  В  книге  освещается  националь¬
ная  политика  Коммунистической  партии  и  ее  роль  в  достижении
победы  над  интервентами  и  белогвардейцами.
 В  специальной  главе  рассматривается  деятельность  Коммуни¬
стической  партии  в  период  гражданской  войны.  Автор  подчерки¬
вает,  что  только  благодаря  сосредоточению  безраздельного  ру¬
ководства  борьбой  трудящихся  в  руках  рабочего  класса  и  его
авангарда  —  Коммунистической  партии  —  «была  и  могла  быть
достигнута  победа  в  гражданской  войне»  118.
 Обобщающим  трудом  по  истории  советского  строительства  в
годы  гражданской  войны  явилась  работа  М.  Ф.  Владимирско¬
го119.  Ее  автор  —  член  большевистской  партии  с  1895  г.,  в  годы
гражданской  войны  являлся  членом  Президиума  ВЦИК,  заме¬
стителем  наркома  внутренних  дел  РСФСР.  На  основе  большого
статистического  и  другого  материала  автор  убедительно  показал
юдлинно  народный  характер  Советского  государства,  участие
миллионных  масс  трудящихся  в  управлении  страной,  непрерыв¬
ный  рост  авторитета  Коммунистической  партии  среди  трудящих¬
ся  и  падение  влияния  меньшевиков,  эсеров,  анархистов,  которые
в  ходе  гражданской  войны  полностью  разоблачили  себя  в  глазах
рабочих  и  крестьян.  Эта  книга  не  утратила  своей  ценности  и  в
настоящее  время.
 В  конце  20-х  годов  выходит  ряд  работ,  в  которых  освещается
деятельность  партии  по  строительству  и  укреплению  Красной
Армии  и  Флота,  по  руководству  политической  работой  на  фрон¬
 117  А.  С.  Бубнов.  ВКП(б).  М.—Л.,  1931.
 118  Там  же,  стр.  519.
 119  М.  Ф.  Владимирский.  Советы,  исполкомы  и  съезды  Советов,
вып.  1—2  [М.],  1921.
 472

тах  гражданской  войны.  Наиболее  значительной  из  них  является
книга  А.  Геронимуса  120.
 В  это  же  время  появляются  работы  по  истории  интервенции,
в  которых  разоблачается  роль  международного  империализма  и
его  пособников  эсеров  и  меньшевиков,  как  организаторов  воору¬
женной  борьбы  против  Советской  республики.  В  1923  г.  была  из¬
дана  книга  И.  М.  Майского,  в  которой  освещалась  история  мяте¬
жа  чехословацкого  корпуса  и  связанная  с  ним  контрреволюцион¬
ная  деятельность  эсеров  и  меньшевиков121.  В  основу  книги  были
положены  документальные  материалы,  а  также  личные  воспоми¬
нания  автора,  который  в  1918  г.  являлся  меньшевиком  и  был
одним  из  активных  участников  Комуча  (комитета  членов  Учреди¬
тельного  собрания).  В  книге  дается  оценка  роли  мятежа  чехосло¬
вацкого  корпуса  в  развязывании  гражданской  войны  в  России,
раскрывается  контрреволюционная  роль  эсеров,  а  также  мень¬
шевиков.  Однако  в  книге  не  совсем  точно  освещается  роль  правя¬
щих  кругов  Франции  в  подготовке  мятежа  чехословацкого  кор¬
пуса,  допускается  известная  переоценка  «левых»  взглядов  мень¬
шевиков.
 В  1926  г.  была  опубликована  работа  А.  И.  Гуковского  122,  кото¬
рая  в  1928  г.  значительно  дополненная  вышла  отдельной  кни¬
гой  123.  В  труде  Гуковского,  написанном  на  основе  большого  до¬
кументального  материала,  убедительно  показана  решающая  роль
Антанты  в  организации  гражданской  войны  в  Советской  России.
Автор  разоблачает  характер  оккупационного  режима,  установ¬
ленного  интервентами  на  захваченной  Советской  земле.  В  книге
подробно  освещена  деятельность  большевистских  организаций  в
подполье,  в  частности  Одесского  комитета  РКП  (б),  а  также  соз¬
данной  при  нем  «Иностранной  коллегии».
 В  1929  г.  был  выпущен  сборник  статей,  подготовленный  Все¬
союзным  обществом  содействия  жертвам  интервенции124.  Наи¬
большую  ценность  в  сборнике  представляла  статья  «Потери  на¬
селения  СССР  от  интервенции»,  подготовленная  на  основе  доку¬
ментов  комиссии,  созданной  постановлением  СНК  СССР  от
5  февраля  1924  г.  В  состав  комиссии  входили  виднейшие  ученые:
 В. 	П.  Волгин,  Н.  С.  Державин,  Н.  Я.  Mapp  и  др.  В  помощь  комис¬
сии  на  местах  были  созданы  162  республиканских,  краевых,
губернских  и  окружных  комитета,  которые  в  свою  очередь  име¬
ли  отделы  и  ячейки  в  уездах  и  волостях.
 120  А.  Г  е  р  о  н  и  м  у  с.  Партия  и  Красная  Армия.  М.—  Л.,  1928.
 121  И.  Майский.  Демократическая  контрреволюция.  М.—  Пг.,  1923.
 122  А.  И.  Гуковский.  Французская  интервенция  на  юге  России  (1918—
1919).—  «Пролетарская  революция»,  1926,  №  6—8.
 123  А.  И.  Гуковский.  Французская  интервенция  на  юге  России  1918—
1919  г.  М.—Л.,  1928.
 124  «К  десятилетию  интервенции».  Со.  статей.  М.—  Л.,  1929.
 473

В  сборе  материалов  об  ущербе,  нанесенном  интервентами  Со¬
ветской  стране,  приняло  участие  более  50  тыс.  учащейся  молоде¬
жи  и  интеллигенции.
 В  некоторых  статьях  этого  сборника  имелись  серьезные  мето¬
дологические  и  политические  ошибки.  Так,  в  статье  Э.  Д.  Грим¬
ма  125  проводится  мысль,  что  интервенция  империалистов  якобы
не  преследовала  цели  уничтожения  власти  рабочих  и  крестьян  в
России,  ликвидации  завоеваний  Октябрьской  революции.  В  ста¬
тье  А.  Ф.  Сперанского  неправильно  утверждается,  что  хотя  пре¬
зидент  США  Вильсон  подписал  вместе  с  другими  союзными
странами  известную  декларацию  о  помощи  Колчаку,  но  влия¬
тельные  американские  политические  круги  будто  бы  «высказа¬
лись  против  всякого  вмешательства  в  русские  дела»  126.
 В  1930  г.  была  опубликована  книга  Я.  Иоффе,  посвященная
истории  организованной  Антантой  интервенции  и  блокады  Со¬
ветской  республики  в  1918—1920  гг.127  В  ней  на  большом  факти¬
ческом  материале  раскрывается  экономическая  подоплека  ин¬
тервенции.
 Одной  из  крупных  работ  по  истории  интервенции  и  граж¬
данской  войны  является  книга  И.  И.  Минца  128,  подготовленная
по  заданию  Истпарта  при  ЦК  ВКП(б).  Исследование  написано
на  основе  широкого  использования  архивных  материалов  Архан¬
гельского  истпарта.  В  книге  показана  подготовка  и  организация
английской  интервенции  и  ее  цели,  разоблачается  предательская
роль  меньшевиков  и  эсеров,  раскрывается  колониальный  режим,
установленный  оккупантами  в  захваченных  районах  советского
Севера.  Ценный  материал  дан  о  подпольной  деятельности  боль¬
шевистских  организаций.  С  этой  работой  тесно  связана  другая
к·.ига  Минца,  разоблачающая  контрреволюционную  роль  партии
.меньшевиков  —  пособников  в  интервенции  129.
 Следует  отметить,  что  с  начала  30-х  годов  в  работах  по  исто-
\  чи  гражданской  войны  стали  появляться  преувеличенные  оцен¬
ки  роли  И.  В.  Сталина  в  достижении  победы  над  интервентами
и  белогвардейцами.  Начало  этому  положила  статья  К.  Е.  Воро¬
шилова  «Сталин  и  Красная  Армия»,  опубликованная  в  конце  де¬
кабря  1929  г.  и  изданная  позднее  отдельной  брошюрой  13°.  Пре¬
 125  Э.  Д.  Грим  м.  Эмиграция  и  интервенция.—  В  кн.:  «К  десятилетию
интервенции»,  стр.  51.
 126  А.  Ф.  Сперанский.  Вмешательство  иностранных  держав  во  внут¬
ренние  дела  России.—  Там  же,  сгр.  107.
 127  Я.  Иоффе.  Организация  интервенции  и  блокады  Советской  рес¬
публики.  1918—1920.  М.—  Л.,  1930.
 128  Ц  Минц.  Английская  интервенция  и  северная  контрреволюция.  М.—
Л.,  1931.
 129  И.  М  и  н  ц.  Меньшевики  в  интервенции.  М.—  Л.,  1931.
 130  К.  Е.  Ворошилов.  Сталин  и  Красная  Армия.—«Правда»,  21  де¬
кабря  1929  г.
 474

увеличение  заслуг  Сталина  неизбежно  вело  к  умалению  роли
партии  и  В.  И.  Ленина  в  организации  защиты  социалистического
общества.
 В  литературе  по  истории  гражданской  войны,  вышедшей  в
20-е  годы  и  в  начале  30-х  годов,  подняты  и  решены  многие  круп¬
ные  проблемы.  Они  охватывали  социально-политические  и  эконо¬
мические  стороны  жизни  советского  народа  и  его  борьбу  на  фрон¬
тах  и  в  тылу.  Особенно  детально  были  исследованы  военные  дей¬
ствия  Красной  Армии  на  фронтах  Республики.  В  развернувшей¬
ся  большой  творческой  работе  в  этой  области  историографии
советского  общества  были  и  крупные  ошибки,  недостатки  и  нере¬
шенные  еще  вопросы.  Важнейший  недостаток  заключался  в
слабой  разработанности  проблемы  расстановки  и  борьбы  клас¬
совых  сил  в  гражданской  войне,  изменения  в  их  соотношении
в  ходе  вооруженной  борьбы.  Еще  не  была  глубоко  исследована  и
раскрыта  роль  Коммунистической  партии  как  вдохновителя  и
организатора  победы  рабочих  и  трудящихся  Советской  страны
над  объединенными  силами  международного  империализма  и
внутренней  контрреволюции,  слабо  показана  руководящая  роль
Ленина  в  годы  гражданской  войны.  Эти  недостатки  в  известной
мере  объясняются  тем,  что  в  20-е  годы  не  были  еще  опубликова¬
ны  многие  документы  Коммунистической  партии  и  Ленина,  отно¬
сящиеся  к  истории  гражданской  войны.
 Общая  линия  развития  советской  историографии  истории
гражданской  войны  характеризовалась  утверждением  маркси¬
стско-ленинской  методологии  и  ленинской  концепции,  их  побе¬
дой  над  антинаучными,  антиленинскими  взглядами,  находивши¬
ми  отражение  в  некоторых  работах  начала  20-х  годов.
 3. 	ИСТОРИОГРАФИЯ  СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО  СТРОИТЕЛЬСТВА
 В  советской  историографии  социалистического  строительства
ведущее  место  занимали  проблемы  истории  восстановительного
периода.  Первому  этапу  мирного  развития  советского  общества
посвящена  оольшая  историческая  и  историко-экономическая  ли¬
тература.  Она  издавалась  уже  в  годы  борьбы  за  восстановление
народного  хозяйства;  значительная  литература,  посвященная
этому  периоду,  появилась  во  второй  половине  20-х  годов,  в  осо¬
бенности  в  связи  с  10-летием  Советской  власти.
 Коренные  проблемы  социалистического  строительства  глубо¬
ко  освещены  и  объяснены  в  трудах  В.  И.  Ленина  за  1921  —
1923  гг.131  Особое  внимание  в  них  уделено  вопросам  новой  эко¬
номической  политики.  И  это  совершенно  закономерно:  историче¬
ский  поворот  от  «военного  коммунизма»  к  нэпу,  совершенный
 131  См.  гл.  I  настоящего  тома.
 475

Коммунистической  партией  в  1921  г.,  имел  решающее  значение
для  судеб  социализма  в  СССР.  В  новой  экономической  политике
Советское  государство  обрело  наиболее  правильный  путь,  метод
построения  социализма.
 Проблемам  нэпа  Ленин  посвятил  ряд  специально  написан¬
ных  работ  132,  они  заняли  центральное  место  почти  во  всех  его
докладах  и  выступлениях  в  1921—1922  гг.  Важнейшие  оценки
нэпа  содержатся  во  многих  партийных  и  правительственных  до¬
кументах,  написанных  Лениным..
 В  трудах  Ленина  исследованы  причины  перехода  к  нэпу,
его  сущность  как  плана,  метода  социалистического  строи¬
тельства  и  отношение  к  предыдущим  этапам  экономической  по¬
литики  Коммунистической  партии  и  Советского  государства;
роль  и  значение  нэпа  для  решения  исторических  задач  социали¬
стической  реконструкции  —  индустриализации  страны  и  социали¬
стического  преобразования  крестьянских  хозяйств  через  коопе¬
рацию  («Кооперативный  план»);  причины  и  сущность  отступле¬
ния  при  переходе  к  нэпу;  классы  и  классовая  борьба  в  условиях
нэпа  и  другие  важнейшие  экономические,  социальные  и  полити¬
ческие  проблемы,  связанные  с  осуществлением  новой  экономиче¬
ской  политики.
 Ленинский  анализ  нэпа,  обогащая  марксистскую  теорию  и
методологию,  является  неоценимым  оружием  в  борьбе  с  волюн¬
таризмом,  субъективизмом  и  другими  проявлениями  идеализма
в  освещении  исторического  процесса,  в  изучении  истории  совет¬
ского  общества.
 Развитие  взглядов  Ленина  ярко  прослеживается  на  оценке
им  социальной  природы  кооперации.
 Если  высшую  форму  кооперации  —  колхозы  —  Ленин  всегда
рассматривал  как  социалистическую  форму  хозяйства,  то  в  оцен¬
ке  Лениным  простейших  видов  кооперации  должны  быть  выделе¬
ны  два  момента.
 В  1921  г.  в  брошюре  «О  продовольственном  налоге»  Ленин
расценивал  простейшие  формы  кооперации  как  госкапитализм
(за  исключением  рабочей  потребительской  кооперации,  которую
он  рассматривал  как  социалистическую  форму).  Такая  оценка
Лениным  кооперации  вытекала  не  только  из  того  факта,  что  в
простейших  формах  кооперации  были  сильны  тогда  зажиточные,
кулацкие  элементы  деревни,  руководство  кооперацией  находи¬
лось  в  руках  буржуазных  элементов,  меньшевиков,  эсеров.  Ле¬
нин  рассматривал  кооперацию  не  изолированно,  не  как  вещь  в  се¬
бе,  а  в  сочетании  со  всем  народным  хозяйством.  В  1921  г.,  в  усло¬
 132  К  их  числу  относятся:  «О  продовольственном  налоге»,  «К  четырех¬
летней  годовщине  Октябрьской  революции»,  «О  значении  золота  теперь  и  пос¬
ле  победы  социализма»,  «О  кооперации»  и  др.
 476

виях,  когда  социалистическая  промышленность  находилась  в
разрушенном  состоянии,  Ленин  допускал,  что  госкапитализм
(аренда,  концессии)  может  получить  широкое  распространение  в
области  промышленности  Развитие  кооперации  Ленин  ставил
тогда  в  связь  с  госкапитализмом  в  промышленности  и  относил
ее  также  к  госкапитализму.
 Но  в  своей  статье  «О  кооперации»,  продиктованной  в  1925  г.,
Ленин  оценил  кооперацию  в  целом,  в  том  числе  и  ее  простейшие
виды,  как  социалистическую  форму  хозяйства.  Во-первых,  пото¬
му,  что  изменились  условия  развития  кооперации.  За  два  года
социалистическая  промышленность  сделала  серьезные  успехи  в
своем  восстановлении,  госкапитализм  не  получил  сколько-нибудь
значительного  развития  и  кооперация  все  больше  связывалась  с
восстанавливающейся  социалистической  промышленностью,  ко¬
торая  начала  оказывать  на  нее  решающее  воздействие.  Во-вто¬
рых,  потому,  что  буржуазные  элементы  все  более  отстранялись
от  руководства  кооперацией,  росло  и  усиливалось  коммунистиче¬
ское  руководство  кооперацией.  В-третьих,  потому,  что  в  составе
кооперации  непрерывно  росло  число  трудящихся  крестьян,  серед¬
няков  и  бедняков.  Вот  почему  Ленин  писал,  что  простой  рост  ко¬
операции  тождествен  с  ростом  социализма,  что  кооперация  в
наших  условиях  сплошь  и  рядом  совершенно  совпадает  с  социа¬
лизмом.
 Исторический  смысл  новой  экономической  политики  Ленин  ви¬
дел  именно  в  том,  что  она  обеспечивает  построение  социализма
в  Советской  России  и  является'столбовой  дорогой  к  социализму
для  всех  стран.
 •ф  Ленин  характеризует  нэп  как  план,  метод  социалистического
строительства  следующими  основными  чертами:  наличие  в  руках
диктатуры  пролетариата  командных  высот  в  экономике  (земли,
крупной  промышленности,  транспорта,  совхозов,  монополии
внешней  торговли  и  т.  д.);  допущение  капитализма  в  экономике
под  контролем  государства,  что  неизбежно  связано  с  экономиче¬
ской  борьбой  социалистических  и  капиталистических  элементов;
постепенное  вытеснение  капиталистических  элементов  и  полная
победа  социалистического  хозяйства;  торговля,  как  основная
форма  экономических  связей  между  социалистической  промыш¬
ленностью  и  мелкотоварным  производством;  осуществление  со¬
циалистической  индустриализации  страны  как  решающее  усло¬
вие  построения  экономической  базы  социализма;  постепенный
переход  мелкотоварного  производства  к  крупному,  коллективно¬
му,  социалистическому  хозяйству  через  ряд  переходных  ступе¬
ней,  через  простейшие  формы  кооперации.
 Ленин  видел  преимущества  новой  экономической  политики
как  метода  социалистического  строительства  в  том,  что  она  обес¬
печивала  установление  прочной  экономической  смычки  между  го¬
родом  и  деревней,  взаимовыгодной  рабочим  и  крестьянам;  обес-
 0
 477

печивала  вовлечение  миллионных  масс  трудящихся  в  социали¬
стическое  строительство  путем  правильного  сочетания  обществен¬
ных  и  личных  интересов,  революционного  энтузиазма  масс  и  лич¬
ной  материальной  заинтересованности  трудящихся  в  неуклон¬
ном  росте  производительности  труда,  росте  народного  хозяй¬
ства,  в  строительстве  экономического  базиса  социализма;  учи¬
тывала  внутренние  закономерности  развития  всех  укладов  в  эко¬
номике  страны,  обеспечивала  всемерное  и  преимущественное
развитие  социалистического  уклада,  предоставляла  широкие  воз¬
можности  для  развития  мелкотоварного  крестьянского  хозяй¬
ства,  преобладавшего  тогда  в  экономике  страны,  вместе  с  тем
в  доступных  и  приемлемых  для  крестьян  формах  и  темпе  направ¬
ляла  это  развитие  в  сторону  социализма  через  простейшие  фор¬
мы  кооперации;  ставила  определенные  рамки  для  развития  капи¬
талистических  элементов,  обеспечивала  в  конечном  счете  их  пол¬
ное  вытеснение.
 Решающее  значение  нэпа  Ленин  видел  в  том,  что  он  являл¬
ся  важнейшей  основой  прочного  политического  и  экономиче¬
ского  союза  рабочего  класса  с  крестьянством,  важнейшим  усло¬
вием  укрепления  диктатуры  пролетариата.  «Конечно,—  говорил
Ленин,—  сущность  новой  экономической  политики  есть  союз  про¬
летариата  и  крестьянства,  сущность  —  в  смычке  авангарда,  про¬
летариата  с  широким  крестьянским  полем»133.
 Но  вместе  с  тем  Ленин  учитывал,  что  переход  к  нэпу  неиз¬
бежно  ведет  к  оживлению  и  некоторому  росту  капиталистических
элементов  в  городе  и  деревне,  которые  будут  стремиться  увлечь
трудящееся  крестьянство  за  собой.  При  этом  он  исходил  из  того,
что  объективная  возможность  влияния  буржуазии  на  крестьян¬
ство  заключена  в  самой  двойственной  природе  мелкого  товаро¬
производителя,  который  является  не  только  тружеником,  но  и
частным  собственником.
 Отсюда  неизбежность  острой  экономической  борьбы  между
капиталистическими  и  социалистическими  элементами,  возник¬
новение  проблемы:  «Кто  —  кого?»  Поэтому  нэп  означал  не  пре¬
кращение  классовой  борьбы  в  стране,  а  ее  продолжение  и  обо¬
стрение.
 Переход  к  нэпу  неизбежно  сопровождался  известным  отступ¬
лением  в  экономической  области  от  тех  позиций,  которые  были
заняты  в  годы  гражданской  войны.  Меньшевики  и  эсеры  расце¬
нили  отступление,  связанное  с  переходом  к  нэпу,  как  крах  ком¬
мунизма.  Сменовеховцы  рассматривали  нэп  как  стратегическое
отступление  Советской  власти  к  капитализму,  как  сдачу  пози¬
ций  капиталистическим  элементам  в  области  экономики,  за  ко¬
торой  последует  сдача  позиций  и  в  политической  области.
 133  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  44..  стр.  322.
 478

Ленин  решительно  разоблачил  подобные  толкования  и  пока¬
зал,  что  отступление,  сделанное  в  экономической  области,  имело
своей  целью  усиление  позиций  социализма.  «...Мы  делаем  все
уступки,  усиливающие  нас  и  раздробляющие  силы  врага...»  134,—
писал  Ленин  в  августе  1921  г.
 Ленин  видит  в  отступлении  только  эпизод,  элемент  начала
осуществления  нэпа,  условие  для  перехода  в  наступление  на  ка¬
питалистические  элементы.  Уже  на  XI  съезде  партии  Ленин  за¬
явил,  что  отступление  закончено.  Теперь  дело  было  в  перегруп¬
пировке  сил  для  перехода  в  наступление  на  капиталистические
элементы  с  целью  их  вытеснения  и  ликвидации  и  обеспечения  на
рельсах  нэпа  победы  социализма  во  всех  сферах  народного  хо¬
зяйства.  «Экономически  и  политически  нэп  вполне  обеспечи¬
вает  нам  возможность  постройки  фундамента  социалистической
экономики»  135.
 Существеннейшее  отличие  нэпа  от  плана  весны  1918  г.  Ленин
видел  в  том,  что  одним  из  важнейших  элементов  новой  экономи¬
ческой  политики  была  торговля  как  основная  форма  хозяйствен¬
ных  связей  между  городом  и  деревней,  между  социалистической
промышленностью  и  мелкотоварным  крестьянским  хозяйством.
Между  тем  в  плане  социалистического  строительства  весны
1918  г.  вопрос  о  торговле,  о  формах  хозяйственных  связей  меж¬
ду  городом  и  деревней  не  был  поставлен.
 Ленин  раскрыл  международное,  всемирно-историческое  зна¬
чение  новой  экономической  политики.
 Всемирно-историческое  значение  нэпа  в  широком  смысле  сло¬
ва  Ленин  видел  в  том,  что  он  обеспечивал  успешное  хозяйствен¬
ное  строительство,  победу  на  хозяйственном  фронте,  т.  е.  на
том  фронте,  куда  была  перенесена  борьба  между  капитализмом
и  социализмом  не  только  внутри  страны,  но  и  в  международном
масштабе;  обеспечивал  успехи  в  экономической  области,  которы¬
ми  отныне  российская  революция  оказывала  свое  главное  воздей¬
ствие  на  развитие  мировой  социалистической  революции.
 Главное  и  важнейшее  значение  новой  экономической  поли¬
тики,  как  метода  социалистического  строительства,  Ленин  видел
в  том,  что  она  обеспечивает  правильное  и  успешное  решение
задачи  создания  прочного  союза  рабочего  класса  с  трудящимся
крестьянством,  вовлечение  широчайших  масс  трудящегося  кре¬
стьянства,  мелкой  буржуазии  в  социалистическое  строительство·
наиболее  доступными,  понятными  и  приемлемыми  для  них  фор¬
мами,  методами,  темпами.
 Эта  задача,  указывал  Ленин,  принадлежит  к  числу  трудней¬
ших  задач  социалистического  строительства,  которые  встанут
 134  Там  же,  стр.  104.
 135  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  45,  стр.  60—61.
 479

перед  всеми  капиталистическими  странами  в  период  перехода  к
социализму.  Поэтому  с  точки  зрения  развития  всемирной  проле¬
тарской  революции  как  единого  процесса  значение  новой  эконо¬
мической  политики  состоит  в  том,  что  она  на  деле,  на  практи¬
ке  испытывает  и  проверяет  политику  пролетариата,  осущест¬
вляющего  свою  диктатуру  по  отношению  к  мелкобуржуазной
массе.
 «А  дорога  наша  —  верная,  ибо  это  —  дорога,  к  которой  рано
или  поздно  неминуемо  придут  и  остальные  страны»  136,  —  говорил
Ленин.
 Таким  образом,  Ленин  рассматривал  нэп  как  нормальную  хо¬
зяйственную  политику  диктатуры  пролетариата  в  переходную
эпоху  от  капитализма  к  социализму,  обязательную,  в  ее  основ¬
ных  чертах,  для  всех  стран,  которые  станут  на  путь  социали¬
стического  строительства.  Жизнь  полностью  подтвердила  эту
оценку  Ленина.
 Ленинская  концепция  нэпа  получила  конкретное  воплощение
и  отражение  в  документах  Коммунистической  партии,  ее  съездов,
конференций,  пленумов  ЦК,  многие  из  которых  принадлежали
перу  Ленина.
 Уже  с  1921  г.  начали  появляться  статьи,  брошюры,  книги,
в  которых  утверждалась  и  пропагандировалась  ленинская  кон¬
цепция  новой  экономической  политики.  К  их  числу  относятся  тру¬
ды  С.  И.  Гусева,  Г.  М.  Кржижановского,  А.  В.  Луначарского,
 В. 	П.  Милютина,  И.  В.  Сталина,  И.  И.  Скворцова-Степанова,
 В. 	Н.  Сарабьянова,  И.  П.  Флеровского,  Ем.  Ярославского  и  др.
 Одна  из  первых  исторических  работ  о  нэпе  принадлежала  ста¬
рому  большевику,  видному  историку  Коммунистической  партии
Гусеву.  В  своей  статье  он  высказал  положение,  что  нэп  есть  про¬
должение  Октябрьской  революции,  что  «не  будь  граждан¬
ской  войны,  мы  в  1919—1921  гг.  вели  бы  ту  же  самую
по  существу  „новую“  экономическую  политику
(а  не  политику  „военного  коммунизм  а“,  на  кото¬
рую  нас  вынудила  война)»137.
 Ленин  придавал  первостепенное  значение  пропаганде  новой
экономической  политики.  Ознакомившись  с  рукописью  председа¬
теля  Госплана  Кржижановского  «Хозяйственные  проблемы
РСФСР  и  работы  Государственной  общеплановой  комиссии  (Гос¬
плана)»,  Ленин  написал  в  ноябре  1921  г.  ее  автору:  «Прочел  и
очень,  очень  одобряю...
 Добавление,  по-моему,  необходимо  о  новой  экономической
политике...  Почти  в  каждую  главу  можно  (и  должно,  по-моему)
добавить  страничку  —  другую  о  том,  что  новая  экономическая
 136  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  44,  стр.  312.
 137  С.  И.  Гусев.  Еще  о  новой  экономической  политике.—  «Красная
новь»,  1921  №  3,  стр.  529.
 460

политика  не  меняет  единого  государственного  хозяйственного
плана  и  не  выходит  из  его  рамок,  а  меняет  подход  к  его  осуще¬
ствлению»  13В.
 Кржижановский  учел  совет  Ленина  и  включил  в  свою  книжку
ряд  текстов,  посвященных  нэпу  и  «военному  коммунизму»,  изло¬
женных  в  соответствии  с  ленинской  концепцией  нэпа.
 По  прямому  поручению  ЦК  РКП  (б)  и  Ленина  старый  боль¬
шевик  Скворцов-Степанов  написал  книгу  139,  излагавшую  ленин¬
ский  план  электрификации  России,  в  которой,  по  словам  Ленина,
«автору  удалось  дать  замечательно  удачное  изложение  трудней¬
ших  и  важнейших  вопросов»  14°.
 Ленин  написал  специальное  предисловие  к  книге  Скворцова-
Степанова,  в  котором,  горячо  рекомендуя  книгу  в  целом,  с  осо¬
бым  одобрением  отозвался  о  начале  шестой  главы,  «где  автор
дает  прекрасное  изложение  значения  новой  экономической  поли¬
тики»  141.  Значение  работ  Кржижановского,  Скворцова-Степано¬
ва,  не  являвшихся  собственно  историческими  трудами,  состоит
в  том,  что  они  закладывали  методологические  основы,  в  соответ¬
ствии  с  ленинской  концепцией  нэпа,  изучения  экономики  переход¬
ной  эпохи  от  капитализма  к  социализму.
 Ленинскую  концепцию  нэпа  в  яркой  и  доступной  форме  изла¬
гали:  Луначарский  142,  Сталин  143,  Флеровский  144,  Ярославский  145
и  др.
 По  вопросам  новой  экономической  политики  много  писал  вид¬
ный  советский  экономист  Сарабьянов  146.  Широко  используя  ле¬
нинские  статьи,  речи,  автор  в  основном  правильно  осветил  важ¬
нейшие  проблемы  нэпа.
 С  ленинских  позиций  освещен  переход  к  нэпу  и  сущность  этой
политики  в  общих  трудах  по  истории  Коммунистической  партии
А.  С.  Бубнова,  Н.  Н.  Попова,  Ем.  Ярославского  147.
 138  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  54,  стр.  101.
 139  И.  Степанов.  Электрификация  РСФСР  в  связи  с  переходной  фа¬
зой  мирового  хозяйства.  Предисл.  В.  Ленина  и  Г.  Кржижановского.  [М.],
1922.
 140  В.  И.  Л  е  и  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  45,  стр.  51.
 141  Там  же.
 142  А.  В.  Луначарский.  К  характеристике  Октябрьской  революции.
М..  1924.
 143  И.  В.  Сталин.  Перспективы.—  Соч.,  т.  5;  Он  же.  Об  основах  лени¬
низма.—  Соч.,  т.  6  и  др.
 144  И.  Флеровский.  Октябрьская  революция  и  новая  экономическая
политика.  М.,  1923.
 145  Ем.  Ярославский.  О  продналоге.  [М.],  1921.
 146  Вл.  Сарабьянов.  Экономика  и  экономическая  политика  СССР.
Учебник  для  совпартшкол  и  комвузов.  Изд.  2,  испр.  и  доп.  М.—  Л.,  1926;  Он
же.  Основные  проблемы  нэпа.  План,  регулирование,  стихия.  М  —  Л.,  1926  и  др.
 147  А.  Бубнов.  ВКП(б).  М.—  Л.,  1931;  Н.  Н.  Попов.  Очерки  истории
Всесоюзной  Коммунистической  партии  ^(б).  Изд.  6,  стереотип.  М  —  Л.,  1928
 31  Очерки  историографии,  т.  ГУ 	481

Серьезное  внимание  в  литературе  20  —  первой  половины
30-х  годов  уделено  одному  из  важнейших  элементов  нэпа—ле¬
нинскому  кооперативному  плану.  В  эти  годы  был  издан  ряд  ра¬
бот,  главным  образом  брошюр,  освещающих  взгляды  Ленина  на
кооперацию  148.  Появление  их  было  в  значительной  мере  пред¬
определено  опубликованием  в  мае  1923  г.  известных  статей  Лени¬
на  «О  кооперации»,  вызвавших  большой  интерес  к  взглядам  Ле¬
нина  на  кооперацию  в  целом,  а  также  тем  обстоятельством,  что
тогда  Коммунистическая  партия  и  Советское  правительство  раз¬
вернули  огромную  деятельность  по  пропаганде  и  практическо¬
му  осуществлению  кооперативного  плана  Ленина.
 Для  работ  этого  периода  характерен  исторический  подход  к
выяснению  взглядов  Ленина  на  роль  кооперации.  Большое  вни¬
мание  уделялось  ленинским  характеристикам  роли  кооперации
в  условиях  капитализма,  при  Советской  власти:  в  годы  граждан¬
ской  войны,  в  годы  нэпа  и  т.  д.  Ленинская  концепция  нэпа  все
более  и  более  утверждалась  в  литературе  20-х  годов.  Она  прочно
вошла  в  популярную  политическую  литературу,  исторические  и
экономические  исследования,  учебники  и  учебные  пособия.
 У  М.  Н.  Покровского  нет  специальных  работ,  посвященных
нэпу.  Но  в  1924  г.  им  была  опубликована  статья,  представляю¬
щая  собой  попытку  периодизации  послеоктябрьской  истории
страны  за  семь  лет  (1917—1924  гг.).  В  ней  даны  оценки  первым
годам  проведения  нэпа.  В  1925  г.  был  опубликован  доклад  Пок¬
ровского  перед  пропагандистами,  в  котором  он  повторил  основ¬
ные  положения  своей  статьи,  хотя  и  внес  некоторые  коррективы
под  влиянием  критики.
 Покровский  был  прав,  когда  писал,  что  Октябрьская  револю¬
ция  начала  свою  социалистическую  преобразовательную  деятель¬
ность  не  с  «военного  коммунизма»,  что  переход  от  «военного  ком¬
мунизма»  к  нэпу  был  вызван  тем,  что  «построенная  в  шеренгу,
экономика  расстроила  ряды  и  „замитинговала“.  Это  обстоятель¬
ство  заставило  изменить  не  направление,  по  которому  мы
шли,  как  показалось  в  первую  минуту  некоторым  близоруким  лю¬
дям,  но  темп  нашего  движения  и  приемы  нашего  действия»  М6.
Но  общий  недостаток  этой  статьи  Покровского  состоит  в  том,  что
переход  к  нэпу  не  поставлен  им  в  связь  с  коренным  изменением
обстановки  в  стране,  а  рассматривается  лишь  как  реакция  против
«военного  коммунизма».
 (изд.  1  —  1925);  Ем.  Ярославский.  Краткие  очерки  по  истории  ВКП(б),
 ч. 	1.  Изд.  2;  ч.  2.  Изд.  2,  испр.  и  доп.  М.—Л.,  1927—1929;  Он  же.  Краткая
история  ВКП(б).  М.—  Л.,  1930.
 148  А.  А  н  д  р  е  е  в.  Кооперация  в  социалистическом  строительстве.  М.,  1924;
 В. 	Куйбышев.  Ленин  и  кооперация.  [М.],  1925.
 149  М.  П  о  к  р  о  в  с  к  и  и.  Советская  глава  нашей  истории.—  «Большевик»,
1924,  №  н.
 482

В  литературе  20-х  годов  получили  отражение  неверные  и
прямо  враждебные  ленинизму  оценки  нэпа.  Явно  ошибочное  объ¬
яснение  причин  перехода  к  нэпу  и  сущности  этой  политики  дано
в  трудах  ряда  экономистов:  Л.  Н.  Крицмана,  Ю.  Ларина  150
и  других,  стоявших  на  позициях  «военно-коммунистической»
идеологии.
 Рассматривая  «военный  коммунизм»  как  подлинно  коммуни¬
стическую  хозяйственную  политику,  как  единственно  правильный
метод  строительства,  представители  этой  «военно-коммунистиче¬
ской»  идеологии  не  смогли  правильно  понять  смысл  новой  эконо¬
мической  политики  и  оценить  причины  перехода  от  «военного
коммунизма»  к  нэпу.  Они  расценили  этот  переход  как  отступле¬
ние  от  задач  коммунистического  строительства,  как  отступление
к  капитализму.  Рассматривая  социализм  как  натуральное  хозяй¬
ство,  при  котором  будет  иметь  место  непосредственный  продукто¬
обмен  между  городом  и  деревней  без  рынка  и  денег,  представи¬
тели  «военно-коммунистической»  идеологии  видели  в  нэпе,  допу¬
стившем  развитие  товарно-денежных  отношений,  политику,
в  корне  противоречащую  социализму  и  социалистическому  строи¬
тельству.  Сущность  нэпа  они  в  основном  сводили  к  тому,  что  он
допустил  торговлю  и  денежное  хозяйство,  а  социалистическое
строительство  рассматривали  как  преодоление  нэпа,  вытеснение
товарно-денежных  отношений  и  замену  их  натуральным  социали¬
стическим  хозяйством.
 В  оценке  причин  перехода  к  новой  экономической  политике
Крицман  и  Ларин  исходили  из  глубоко  ошибочной  оценки  Ок¬
тябрьской  революции  как  соединения  двух  революций:  социали¬
стической  революции  пролетариата  и  буржуазно-демократиче¬
ской  революции  крестьянства.
 Переход  к  нэпу  они  оценивали  как  отступление  социалисти¬
ческой  революции  пролетариата  перед  буржуазно-демократиче¬
ской  революцией  крестьянства.
 Ленин  в  1921  —1922  гг.  уделял  большое  внимание  развенчи¬
ванию  «военно-коммунистической»  идеологии,  выяснению  несо¬
стоятельности  «военного  коммунизма»  как  метода  коммунистиче¬
ского  строительства.  В  заключительном  слове  по  политическому
отчету  ЦК  РКП  (б)  на  XI  съезде  партии  28  марта  1922  г.  Ленин
вскрыл  полную  несостоятельность  позиции  Ларина,  который
 150  Л.  Крицман.  Новая  экономическая  политика  и  плановое  распре¬
деление.  М.,  1922;  Он  же.  Героический  период  великой  русской  революции
(Опыт  анализа  так  называемого  «военного  коммунизма»);  Он  же.  Два  года
новой  экономической  политики  пролетариата  СССР.  М.  1923;  Ю.  Ларин.
О  пределах  приспособляемости  нашей  экономической  политики.—  «Красная
новь»,  1921,  №  4;  О  н  же.  Итоги,  пути,  выводы  новой  экономической  поли¬
тики.  М.,  1923;  Он  же.  Уроки  кризиса  и  экономическая  политика.  [М.],
1924  и  др.
 483 	31*

известное  допущение  капиталистических  элементов  панически
оценивал  как  капитуляцию  и  сдачу  всех  позиций  социализма.
 Оживление  и  некоторый  рост  капиталистических  элементов
в  первые  годы  нэпа  неизбежно  сопровождались  обострением
классовой  борьбы  на  идеологическом  фронте.  Меньшевики,  эсе¬
ры,  враждебно  настроенная  часть  буржуазной  интеллигенции,
отражая  чаяния  нэповской  буржуазии,  стали  усиленно  пропаган¬
дировать  буржуазно-реставраторские  идеи.  Для  этого  они  ис¬
пользовали  многочисленные  частные  издательства,  возникшие
в  первые  годы  нэпа,  буржуазные  по  своему  содержанию  журна¬
лы,  издававшиеся  тогда  («Экономист»,  «Экономическое  обозре¬
ние»,  «Мысль»  и  др.).
 Особенно  активно  пропагандировались  ими  буржуазно-рес-
тацраторские  идеи  при  оценке  новой  экономической  политики.
Основным  их  тезисом  являлось  утверждение  о  том,  что  переход
к  нэпу  —  это  возврат  к  капитализму,  признание  краха  экономи¬
ческой  политики  диктатуры  пролетариата,  свидетельство  неиз¬
бежности  реставрации  капитализма  в  экономике  и  в  политиче¬
ском  строе.
 Буржуазно-реставраторскую  концепцию  развивали  и  пропа¬
гандировали  представители  буржуазной  и  мелкобуржуазной
школы  на  аграрном  фронте:  Н.  Д.  Кондратьев,  Л.  Н.  Литошенко,
Н.  П.  Макаров,  А.  В.  Чаянов  и  др.  Наиболее  ярким  представи¬
телем  буржуазной  школы  был  Кондратьев.  В  ряде  своих  выступ¬
лений  он  откровенно  расценивал  новую  экономическую  политику
как  возврат  к  капитализму.  Из  этого  положения  Кондратьев  де¬
лал  определенные  выводы.  Он  выступал  за  отмену  национализа¬
ции  земли  и  восстановление  частной  собственности  на  нее,  требо¬
вал  полной  свободы  частного  товарооборота,  высказывался  про¬
тив  регулирующей  роли  государства  на  рынке,  против  поддержки
государственной  и  кооперативной  торговли,  за  отмену  монополии
внешней  торговли  и  т.  д.  151
 Разоблачая  концепцию  Кондратьева,  видный  советский  эконо¬
мист  В.  П.  Милютин  справедливо  отметил:  «Кондратьев  был
в  свое  время...  эсером.  Он  постепенно  эволюционизировал  в  сто¬
рону  откровенно  капиталистической  теории.  Зародыш,  эмбрион
повторяет  историю  развития  целого  вида.  Этот  эмбрион  повторил
ту  историю,  которую  проделала  вся  эсеровская  партия,  которая
тоже  эволюционизировала  с  позиций  мелкой  буржуазии  на  пози¬
ции  буржуазной  контрреволюции»  152.
 151  Н.  Д.  Кондратьев.  Изменения  мирового  и  русского  сельского  хо¬
зяйства  за  время  и  после  войны  и  основные  задачи  нашей  сельскохозяйствен¬
ной  политики.—  «Вестник  сельского  хозяйства»,  1922,  №  6-7.
 152  «Труды  Первой  всесоюзной  конференции  аграрников-марксистов»,  т.  1.
М.,  1930,  стр.  28.
 484

Искаженную  оценку  сущности  нэпа  как  государственного  ка¬
питализма  «с  некоторой  примесью  капитализма  частного»  дал
Н.  А.  Рожков  153.  Эта  характеристика  связана  с  общей  меньше¬
вистской  оценкой  Рожковым  Октябрьской  революции  как  бур¬
жуазной.
 Буржуазно-реставраторскую  сменовеховскую  концепцию
нэпа  по  существу  развивали  и  отстаивали  троцкисты.  Исходным
тезисом  их  враждебной  ленинизму  концепции  являлось  отрица¬
ние  возможности  построения  социализма  в  одной  стране.  Они
рассматривали  нэп  не  в  качестве  плана,  метода  социалисти¬
ческого  строительства,  а  как  стратегическое  отступление  к  капи¬
тализму  и  только  отступление.  Уже  в  1921  г.  Е.  А.  Преображен¬
ский—  впоследствии  видный  троцкист  —  оценивал  нэп  как  капи¬
талистическую  «свободу  обогащения,  накопления  и  использова¬
ния  наемного  труда»  154.  В  1922  г.  один  из  лидеров  будущей  троц-
кистско-зиновьевской  оппозиции  Г.  Я.  Сокольников  характери¬
зовал  весь  наш  социально-экономический  строй  при  нэпе  как
госкапитализм  155.  Подобные  же  взгляды  развивал  Л.  Троцкий.
Г.  Зиновьев  утверждал,  что  «нэп  —  самое  широко  задуманное
отступательное  движение  ленинизма»,  Л.  Каменев  говорил,  что
«нэп  —  это  государственный  капитализм  в  пролетарском  госу¬
дарстве».
 Особенно  активизировалась  атака  троцкистов  и  зиновьевце!
на  ленинскую  концепцию  нэпа  в  середине  20-х  годов,  когда  нача¬
лось  вытеснение  капиталистических  элементов  из  экономики
страны.  Отражая  давление  капиталистических  и  мелкобуржуаз¬
ных  элементов,  Троцкий,  Зиновьев,  Каменев  и  их  единомышлен¬
ники  в  ряде  опубликованных  статей,  брошюр,  книг  решительно
выступили  против  учения  Ленина  о  возможности  построения  со¬
циализма  в  СССР,  против  ленинской  оценки  нэпа  как  основного
метода  строительства  социализма,  отвергали  ленинский  коопера¬
тивный  план  вовлечения  трудящихся  крестьян  в  социалистиче¬
ское  строительство  через  кооперацию.  Они  отрицали  социалисти¬
ческий  характер  кооперации,  не  только  ее  простейших  форм,  но
и  высшей  формы  —  производственной  кооперации.  Извращая
характер  и  природу  нэпа,  троцкисты  и  зиновьевцы  не  видели  того,
что  главное  в  нэпе  —  прочный  союз  рабочего  класса  с  трудящим¬
ся  крестьянством,  отрицали  возможность  и  необходимость  тес¬
ного  союза  с  середняками,  преувеличивали  роль  кулака  в  де¬
ревне,  расценивали  нэп  как  уступку  кулачеству  и  т.  п.
 153  Н.  Р  о  ж  к  о  в.  Русская  история  в  сравнительно-историческом  освещении
(Основы  социальной  динамики),  т.  12.  Л.—  М.,  [1926],  стр.  317.
 154  Е.  Преображенский.  Перспективы  новой  экономической  полити¬
ки.—  «Красная  новь»,  1921,  №  3  стр.  203.
 155  Г.  Я.  Сокольников.  Государственный  капитализм  и  новая  финан¬
совая  политика.  М.,  1922.
 485

Антиленинскую,  буржуазно-реставраторскую  концепцию  нэпа
пропагандировала  и  антипартийная  правокапитулянтская  группа.
Бухарин  расценивал  нэп  как  политику  свободного  и  неограничен¬
ного  капиталистического  накопления,  полной  свободы  торговли
для  частного  капитала,  как  политику  отступления  к  капитализму,
мирного  врастания  кулака  в  социализм.  Извращенно  толковал
Бухарин  и  кооперативный  план  Ленина,  понимая  под  этим  пла¬
ном  только  развитие  простейших  форм  кооперации,  противопо¬
ставляя  их  колхозам.
 Начиная  с  середины  20-х  годов  как  в  специальных  трудах  по
нэпу,  так  и  в  работах,  направленных  против  оппозиции,  исключи¬
тельное  внимание  уделено  разоблачению  антиленинских  извра¬
щений  сущности  нэпа  156.
 Критику  антиленинской  концепции  нэпа  троцкистов,  бухарин-
цев  дал  Сталин.  Разоблачая  утверждение  «новой  оппозиции»,
что  нэп  —  это  госкапитализм,  Сталин  на  XIV  съезде  ВКП(б)
характеризовал  нэп,  как  политику,  рассчитанную  на  допущение
капиталистических  элементов  при  сохранении  командных  высот
в  руках  пролетарского  государства,  на  борьбу  между  теми  и
другими  и  на  победу  социалистических  элементов  над  капита¬
листическими,  на  построение  фундамента  социалистической  эко¬
номики  157.
 Это  положение  Сталина  совершенно  правильное,  хотя  оно
не  исчерпывает  сущности  нэпа.  В  его  характеристике  выпал
важнейший  вопрос  об  отношении  нэпа  к  мелкотоварному  произ¬
водству,  о  путях  его  преобразования  на  социалистических  на¬
чалах.
 Неполная  характеристика  новой  экономической  политики,
данная  Сталиным,  в  30  годах  стала  традиционной  в  исторической
и  экономической  литературе.
 166  А.  Бубнов.  Партия  и  оппозиция  1925  года.  Доклад  об  итогах  июль¬
ского  Пленума  ЦК  и  ЦКК  ВКП(б)  на  собрании  партактива  Ленинградского
военного  округа  и  Балтийского  флота  29  июля  1926  г.  М.,  1926;  Э.  Квиринг.
Зачатки  ревизии  ленинизма  у  Преображенского.  [Харьков],  1924;  Он  же.  В  за¬
щиту  ленинизма.  [Харьков],  1925;  С.  М.  Киров.  Избранные  статьи  и  речи
1912—1934.  [М.],  1937;  Г.  К  р  у  м  и  и.  В  борьбе  за  социализм.  Основные  итоги
в  области  хозяйства  и  предстоящие  задачи.  М.,  1926;  Он  же.  Основные  во¬
просы  хозяйства  и  оппозиция.  М.,  1927;  Он  же.  О  нэпе.  М.—  Л.,  1929;
 B.  В.  Куйбышев.  Разгромить  до  конца  правый  уклон.  Речь  19  декабря
1930  г.—  В  кн.:  В.  В.  Куйбышев.  Статьи  и  речи.  М.,  1937;  В.  Милютин.
Борьба  на  аграрном  фронте  и  реконструкция  сельского  хозяйства.—  В  кн.:
«Труды  Первой  всесоюзной  конференции  аграрнпков-марксистов»,  т.  1.  М..  1930;
 C.  Покровский.  О  нэпе  и  о  новом  этапе.  [Л.],  1930;  И.  В.  Сталин.  К  во¬
просам  ленинизма.—  Соч.,  т.  8;  Он  ж  е.  Заключительное  слово  по  политиче¬
скому  отчету  Центрального  Комитета.—  Соч.,  т.  7;  О  н  ж  е.  О  правом  уклоне
в  ВКП(б).—  Соч.,  т.  12;  Ем.  Ярославский.  Завершенный  круг.  Л.,  [1926];
Он  же.  Новая  оппозиция  и  троцкизм.  Л.,  1926;  Он  же.  Новое  и  старое  в
«новой»  оппозиции.  М.—  Л.,  1927.
 157  И.  С  т  а  л  и  н.  Соч.,  т.  7,  стр.  364.
 486

Идейный  разгром  троцкизма  и  правокапитулянтской  идеоло¬
гии,  в  том  числе  и  их  антиленинской  оценки  нэпа,  означал  полное
и  безраздельное  торжество  ленинской  концепции  нэпа,  руковод¬
ствуясь  которой  Коммунистическая  партия  обеспечила  построе¬
ние  социализма  в  СССР.
 В  исторической  и  историко-экономической  литературе  20  —
первой  половины  30-х  годов  широко  освещена  история  восстанов¬
ления  народного  хозяйства  в  целом  и  отдельных  его  отраслей.
 Известное  внимание  этим  проблемам  уделено  в  общих  очер¬
ках  по  истории  Коммунистической  партии  Бубнова,  Попова,  Яро¬
славского.  Восстановительный  период  освещен  в  ряде  статей,
опубликованных  в  сборнике  «За  семь  лет»,  который  содержал
большой  цифровой  материал,  почерпнутый  из  статистических
данных  ЦСУ,  ВСНХ,  Госплана,  Наркомфина,  и  в  других  работах
тех  лет  158~159.
 Процесс  восстановления  народного  хозяйства  и  его  итоги  по¬
лучили  освещение  в  ряде  трудов,  опубликованных  в  связи  с  пер¬
вым  10-летием  существования  Советского  государства.  Из  них
большую  ценность  представляет  труд  Кржижановского  !60,  в  ко¬
тором  на  фактическом  материале  автор  анализирует  итоги  разви¬
тия  народного  хозяйства  за  1917—1927  гг.
 Основные  экономические  проблемы  восстановительного  пе¬
риода  получили  освещение  в  ряде  пособий  по  экономике  и  эконо¬
мической  политике  Советского  государства,  изданных  в  20-х  го¬
дах  161.  Среди  них  следует  выделить  основанную  на  ленинской
концепции  нэпа  книгу  Милютина,  которая  представляет  собой
сумму  очерков,  посвященных  основным  этапам  развития  эконо¬
мической  политики  Советского  государства  162.  Вопросы  состоя¬
ния  промышленности  в  конце  восстановительного  периода  глу¬
боко  выяснены  в  выступлениях  Ф.  Э.  Дзержинского  163.
 Дзержинский  возглавлял  ВСНХ  в  1924—1926  гг.,  в  момент,
 г,8~159  «За  семь  лет».  Школы  грамоты  об  Октябрьской  революции.  Л.,
 1924;  В.  Меж  л  а  у  к.  Итоги  и  перспективы  хозяйственного  строительства.  М.—
Л  .,  1927;  Г.  К  р  у  м  и  н..  Итоги  и  проблемы  социалистического  строительства.
М.—  Л.,  1927;  Арт.  К  а  к  т  ы  н  ь.  Наше  хозяйственное  строительство.  Материа¬
лы  для  политпросветработников  деревни  в  шести  беседах.  М.,  1927;  «Десять
лет  Советского  строительства».  Сб.  статей.  [М.],  1927.
 160  Г.  М.  Кржижановский.  Десять  лет  хозяйственного  строительства
СССР.  1917—1927.  М.,  1927.
 161  С.  Г.  Стру  милин.  На  хозяйственном  фронте.  Сб.  статей  (1921—
1925).  М.—Л.,  1925;  Он  же.  Очерки  советской  экономики.  Ресурсы  и  перс¬
пективы.  М.—  Л.,  1928.
 162  В.  П.  Милютин.  История  экономического  развития  СССР  (1917—
1927).  М.—Л.,  1928.
 163  Ф;Э.  Дзержинский.  Очередные  задачи  промышленной  политики.
Сб.  статей.  М.—  Л.,  1925;  Он  же.  Промышленность  СССР,  ее  достижения  и
задачи.  М.—  Л.,  1925;  Он  же.  Основные  вопросы  хозяйственного  строи¬
тельства  СССР.  Сб.  статей.  М.—  Л.,  19^  и  др.
 487

когда  советская  страна  завершала  восстановительный  и  перехо
дила  к  реконструктивному  периоду.  В  трудах  Дзержинского  по¬
лучили  освещение  важнейшие  проблемы  реконструкции  промыш¬
ленности,  индустриализации  страны.  Большой  интерес  представ¬
ляет  последняя  речь  Дзержинского,  произнесенная  им  на  Плену¬
ме  ЦК  и  ЦКК  ВКП(б)  20  июля  1926  г.,  в  которой  он  гневно  разо¬
блачал  троцкистско-зиновьевскую  оппозицию.
 Яркую  картину  развития  советской  промышленности  за  пер¬
вые  10  лет  Советской  власти,  в  том  числе  за  годы  восстановления
народного  хозяйства,  дает  книга  В.  В.  Куйбышева  164,  изданная
в  1927  г.  В  основу  ее  положены  доклад  и  заключительное  слово
автора  на  IV  съезде  Советов  СССР,  дополненные  рядом  данных,
характеризующих  развитие  промышленности  за  10  лет.  Труд
Куйбышева  содержит  богатый  фактический  материал,  множе¬
ство  таблиц,  серию  диаграмм.  Он  подробно  освещает  развитие
промышленности  в  целом  и  отдельных  ее  отраслей,  вопросы
управления  промышленностью,  организации  труда  и  рационали¬
зации  производства,  вопросы  планирования  и  др.
 Вопрос  о  кризисе  сбыта  промышленной  продукции  в  1923  г.
получил  широкое  освещение  в  литературе  20-х  годов.  Глубокое
объяснение  причин  этого  кризиса  дано  в  резолюции  XIII  парткон¬
ференции  «Об  очередных  задачах  экономической  политики»  165.
 Следует  отметить,  что  в  литературе,  посвященной  этому  во¬
просу,  имеются  разноречивые  оценки.  Точка  зрения,  которая
была  сформулирована  в  исследовании  С.  А.  Фалькнер  (ее  под¬
держивал  и  Преображенский),  состояла  в  том,  что  «решающие
причины  повышения  цены  промышленных  товаров  лежат  не  в
системе  производства  и  даже  не  в  системе  торговли,  а  в  некото¬
рых  факторах,  приходящих  сюда  извне».  Таким  важнейшим
фактором  автор  считал  условия  «финансирования  и  кредитова¬
ния  нашей  промышленности»  166.
 Эта  точка  зрения  игнорировала  важнейшие  причины  «нож¬
ниц»,  лежавшие  в  области  производства  и  сбыта,  гипертрофи¬
ровала  один  из  второстепенных  факторов  —  систему  кредитова¬
ния  хозяйства.
 Ларин  видел  главную  причину  «ножниц»  в  отсутствие  руко¬
водства  со  стороны  государства  деятельностью  трестов  и  синди¬
катов:  действовала  полная  стихия  167.  В  связи  с  этим  Ларин  вы¬
двинул  свою  концепцию  «новой»  и  «новейшей»  экономической
политики.  Он  не  понял  сути  нэпа,  отсюда  и  неправильное  проти¬
 164  В.  К  У  й  б  ы  ш  е  в.  Промышленность  СССР.  М.—  Л.,  1927.
 105  «КПСС  в  резолюциях  и  решениях  съездов,  конференций  и  пленумов
ПК»,  ч.  I.  М.,  1953.
 166  С.  А.  Фалькнер.  Причины  расхождения  и  сближения  сельскохозяй¬
ственных  и  промышленных  цен.  М.,  1924,  стр.  24,  27.
 167  Ю.  Ларин.  Уроки  кризиса  и  экономическая  политика,  стр.  29.
 488

вопоставление  мероприятий  1922—1923  гг.,  являвшихся  разви¬
тием  ленинских  начал  нэпа  1921  г.
 В  основном  правильное  объяснение  причин  «ножниц»  дали
в  своих  трудах  А.  М.  Кактынь,  С.  Г.  Струмилин,  В.  Н.  Сарабь-
янов.
 Исследование  Кактыня  в  основном  правильно  и  обстоятельно
вскрыло  причины  кризиса  сбыта.  Однако  автор  допустил  две  ме¬
тодологические  ошибки.  Во-первых,  он  ошибочно  характеризовал
государственно-кооперативный  сектор  как  госкапитализм.
Во-вторых,  кризис  сбыта  1923  г.  он  совершенно  неправомерно
определил,  как  «самый  что  ни  на  есть  капиталистический  кри¬
зис»  168.
 Убедительный  анализ  кризиса  сбыта  1923  г.  и  породивших
его  «ножниц»  был  дан  Квирингом  169.  Быстрое  преодоление  кри¬
зиса  сбыта  в  течение  нискольких  месяцев,  писал  автор,  свиде¬
тельствует  о  преимуществах  советской  системы  хозяйства  17°.
 В  исторической  и  в  особенности  в  историко-экономической  ли¬
тературе  20-х  годов  большое  место  заняла  проблема  частного  ка¬
питала  в  народном  хозяйстве  СССР  171.
 Ряд  специальных  исследований  посвящен  проблеме  частного
капитала  в  СССР  в  целом.  В  некоторых  книгах  и  статьях  осве¬
щается  место  и  роль  частного  капитала  в  отдельных  отраслях
народного  хозяйства.  Сравнительно  большая  литература  посвя¬
щена  концессионному  капиталу  в  СССР  ,72.
 Большой  интерес  представляет  труд,  подготовленный  особой
комиссией  ВСНХ  СССР,  созданной  в  феврале  1926  г.  в  целях
всестороннего  выяснения  вопроса  о  положении  и  роли  частного
капитала  в  народном  хозяйстве  СССР  173.  Изданная  работа  со¬
стояла  из  двух  частей.  В  первой  —  открывающейся  общей  статьей
А.  М.  Гинзбурга  «О  частном  капитале  в  народном  хозяйстве»  —
публикуется  ряд  статей,  характеризующих  роль  и  место  частного
капитала  в  различных  сферах  народного  хозяйства:  в  цензовой
промышленности,  в  торговле,  на  транспорте,  на  хлебном  рынке
и  других,  положение  труда  в  частной  промышленности,  финансо¬
 168  А.  Кактынь.  Новая  экономическая  политика  и  «ножницы»  (Очеред¬
ные  задачи  экономической  политики).  М.,  1924,  стр.  39.
 169  Эм.  Квиринг.  Очерки  развития  промышленности  СССР.  1917—1927.
М.—Л.,  1929.
 170  Там  же,  стр.  86.
 171  И.  М  и  н  г  у  л  и  и.  Пути  развития  частного  капитала.  М.,  1927;  [В.  М.]
К  о  п  а  л  к  и  н.  Частная  промышленность  СССР.  М.—  Л.,  1927  и  др.
 172  Л.  Г.  Л  я  н  д  а  у.  Иностранный  капитал  в  дореволюционной  России  и  в
СССР.  М.—  Л.,  1925;  М.  Иоэльсон.  Итоги  и  задачи  нашей  концессионной
политики.—  «Большевик»,  1925,  №  8;  О  н  же.  Иностранные  капиталы  в  про
мышленности.—  В  кн.:  «Финансовые  проблемы  промышленности».  Сб.  статей.
М.—Л.,  1925.
 173  «Частный  капитал  в  народном  хозяйстве  СССР.  Материалы  Комиссии
ВСНХ  СССР».  М.-  -  Л  .,  1927. 	«
 489

вые  проблемы  частного  капитала  и  т.  д.  Во  второй  части  в  много
численных  статьях  характеризуется  роль  частного  капитала  в  от¬
дельных  отраслях  промышленности.
 Ценность  этого  труда  состояла  не  только  в  том,  что  он  содер¬
жал  богатейший  фактический  материал  о  состоянии  частного  ка¬
питала  в  промышленности  и  торговле  за  весь  восстановительный
период,  но  и  в  том,  что  авторами  была  сделана  попытка  анализа
и  обобщения  этих  материалов.
 Ценным  исследованием  являлась  книга  Ларина  174,  написан¬
ная  на  основе  материалов  комиссий  по  изучению  частного  капи¬
тала,  созданных  при  разных  наркоматах  и  учреждениях,  посту¬
пивших  в  Комиссию  по  частному  капиталу  НК  РКИ  СССР  под
председательством  Г.  К.  Орджоникидзе  (работала  с  декабря
1926  по  май  1927  г.),  материалов  крупных  судебных  дел  о  хозяй¬
ственных  преступлениях,  разработанных  помощником  прокурора
СССР  И.  С.  Кондурушкиным,  официальных  сведений,  получен¬
ных  от  различных  государственных  учреждений.  Труд  Ларина
был  положительно  оценен  на  XV  съезде  ВКП(б).
 Позиции  частного  капитала  в  конце  20-х  годов  в  городе  осве¬
щены  в  работе  А.  Фабричного  175.  На  большом  фактическом  ма¬
териале  автор  выясняет  роль  частного  капитала  в  мелкой  кустар¬
ной  промышленности  и  особенно  в  торговле  за  1927—1929  гг.,
а  также  методы  борьбы  частника  с  советскими  органами.  Особый
интерес  представляют  материалы,  характеризующие  переход
частника  из  торговли  в  кустарную  промышленность,  организация
им  раздаточных  контор  и  т.  п.  Автор  уделяет  большое  внимание
разоблачению  «теории»  правых  капитулянтов  о  «здоровом  част¬
нике».  На  основе  анализа  материалов  ревизионных  обследований,
опубликованных  в  печати,  Кондурушкин  176  показал  пути  и  мето¬
ды  накопления  частного  капитала,  попыток  захвата  экономиче¬
ских  позиций  в  области  промышленности  и  торговли.
 Литература,  посвященная  концессионному  капиталу,  носит
по  преимуществу  научно-популярный,  описательный  характер.
Наибольший  интерес  представляли  работы  В.  П.  Бутковского,
которые  написаны  на  основе  материалов  Главконцесскома.  Од¬
нако  следует  отметить,  что  Бутковский  переоценивал  народно¬
хозяйственное  значение  концессий.
 В  исторической  и  историко-экономической  литературе  20  —
первой  половины  30-х  годов  значительное  место  заняли  вопросы
 174  Ю.  Л  а  р  и  н.  Частный  капитал  в  СССР.  М.—  Л.,  1927.
 175  Андрей  Фабричный.  Частный  капитал  на  пороге  пятилетки.  Клас¬
совая  борьба  в  городе  и  гос.  аппарат.  М.,  1930.
 178  И.  С.  Кондурушкин.  Частный  капитал  перед  советским  судом.
Пути  и  методы  накопления  по  судебным  и  ревизионным  делам  1918—1926  гг.
С  предисл.  Д.  И.  Курского.  М.—  Л.,  1927.
 490

развития  советской  деревни,  советского  крестьянства  в  восстано¬
вительный  период.  Основную  особенность  этой  литературы  со¬
ставляет  ее  практическая  целенаправленность,  тесная  связь  с
жизнью,  с  насущными  проблемами  текущей  политики.  Давая
интересные  сведения  о  развитии  деревни,  эти  книги  содержат
изложение  событий  до  момента  выхода  их  в  свет;  в  них  исполь¬
зуются  текущие  материалы,  поднимаются  злободневные  вопросы.
Эти  работы  содержат  ряд  неверных  оценок,  порой  носят  на
себе  следы  торопливости,  отзвуки  происходивших  дискуссий,
отражают  статистическую  путаницу.  Но  все  же  в  своем  большин¬
стве  они  намечали  правильные  пути  изучения  истории  крестьян¬
ства.  В  числе  авторов  наиболее  значительных  работ  следует
назвать  А.  И.  Хрящеву.  Являясь  на  протяжении  ряда  лет  заве¬
дующим  отделом  сельскохозяйственных  переписей  ЦСУ,  она  ис¬
пользовала  богатый  фактический  материал,  до  сих  пор  представ¬
ляющий  ценность  для  исследователя  177.  По  этим  же  вопросам
писали  В.  А.  Карпинский,  С.  Г.  Струмилин,  Я.  А.  Яковлев,
Я.  И.  Буров,  Л.  Е.  Минц,  А.  М.  Стопани  и  др.178  Известную
ценность  представляют  работы,  посвященные  описанию  крестьян¬
ского  хозяйства  отдельных  волостей,  деревень,  хозяйств.  Заслу¬
живают  упоминания  работы  А.  М.  Большакова,  Я.  Дорофеева,
М.  Болдырева  и  др.179.
 Наибольшее  отражение  в  литературе  20  —  первой  половины
30-х  годов  получила  проблема  социального  расслоения  в  деревне.
На  эту  тему  был  опубликован  ряд  специальных  исследований  180.
 177  А.  И.  Хрящева.  Группы  и  классы  в  крестьянстве.  К  XIII  съезд\
РКП(б).  М.,  1924  и  др.
 178  В.  А.  Карпинский.  Электрификация  голов.  Вопросы  шефства  над
деревней.  М.,  1924  и  др.;  С.  Струмилин.  Динамика  батрацкой  армии  в
СССР.—  «На  аграрном  фронте»,  1925,  JSTe  7-8;  Он  же.  Очерки  советской  эко¬
номики.  Ресурсы  и  перспективы;  Он  же.  Расслоение  советской  деревни.—
«Плановое  хозяйство»,  1928,  №  3  и  др.;  Я.  Яковлев.  Наша  деревня.  Ново«*
в  старом  и  старое  в  новом.  М.,  1924;  Он  же.  Расслоение  деревни.  М.—  Л.,
1925;  Я.  И.  Буров.  Деревня  на  переломе  (Год  работы  в  деревне).  М.—  Л..
1926;  Л.  Е.  М  и  н  ц.  Отход  крестьянского  населения  на  заработки  в  СССР.  М.,
1925.  А.  М.  Стопани.  Очерки  новой  деревни  и  партработы  в  ней  по  мате¬
риалам  о  Волоколамском  уезде.  М.—  Л.,  1926.
 179  А.  М.  Большаков.  Деревня  1917—1927.  С  предисл.  М.  И.  Калинина
и  акад.  С.  Ф.  Ольденбурга.  М.,  1927;  Я.  Дорофеев.  Деревня  Московской
губернии.  [М.],  1923;  М.  Болдырев.  Новая  волость.  М.,  1924,  М.  Иванов,
 A.  Абрамов.  Материалы  к  изучению  вопроса  о  расслоении  деревни  Донского
округа.  [Ростов-на-Дону],  [1927];  И.  В.  Яровой.  Экономика  сибирской  дерев¬
ни.  Материалы.  [Новониколаевск],  1926;  Г.  И.  Баскин.  Сельское  батраче¬
ство  в  Самарской  губернии.  Самара,  1927.
 180  Я.  А.  Яковлев.  Расслоение  деревни;  А.  И.  Хрящева.  Группы  и
классы  в  крестьянстве.  К  XIII  съезду  РКП  (б);  Л.  К  р  и  ц  м  а  н.  Классовое  рас¬
слоение  в  Советской  деревне.  По  данным  волостных  обследований.  М.,  1926,
 B.  Филов.  В.  И.  Ленин  о  классовом  расслоении  в  деревне.  М.-«-Л., 	1926,
 C.  С  т  р  у  м  и  л  и  н.  Расслоение  советской  деревни.
 491

Некоторые  труды  освещают  вопрос  в  пределах  отдельных  губер¬
ний  и  районов  страны  181.
 По  вопросам  оценки  процессов,  происходивших  в  крестьян¬
стве,  шла  острая  идейная  борьба.  Правооппортунистические  эле¬
менты  старались  преуменьшить  степень  расслоения  крестьянства,
опасность  роста  и  укрепления  кулачества,  игнорировали  тенден¬
цию  развития  деревни  по  социалистическому  пути.  Эта  точка  зре¬
ния  достаточно  отчетливо  проявлялась  в  годы  восстановитель¬
ного  периода  и  нашла  окончательное  выражение  в  конце  20-х  го¬
дов  в  выступлениях  Н.  И.  Бухарина,  А.  И.  Рыкова  и  др.  С  ними
смыкались  такие  идеологи  кулачества,  как  Чаянов,  Кондратьев
и  др.  Одновременно  троцкисты  преувеличивали  степень  расслое¬
ния  крестьянства,  рост  кулака,  его  значение  в  хозяйственной
жизни,  а  также  удельный  вес  бедноты.
 Важнейшим  политическим  событием  в  жизни  советских  на¬
родов  в  восстановительный  период  явилось  добровольное  объ¬
единение  в  декабре  1922  г.  четырех  Советских  республик  в  новое,
союзное  государство  —  Союз  Советских  Социалистических  Рес¬
публик.
 Историческое  значение  этих  событий  показано  в  трудах  Ле¬
нина.  Ленинские  работы  являются  методологической  основой  для
правильной  оценки  характера  и  особенностей  образовавшегося
в  1922  г.  Союза  Советских  Социалистических  Республик.  Перво¬
степенное  значение  в  этом  отношении  имеют:  письмо  «Об  образо¬
вании  СССР»  182  от  26  сентября  1922  г.  и  статья  «К  вопросу  о  на¬
циональностях  или  об  „автономизации“»  183,  продиктованная
30  декабря  1922  г.  184  В  них  Ленин  подвергнул  критике  ошибоч¬
ный  план  «автономизации»  самостоятельных  советских  респуб¬
лик,  т.  е.  подчинения  их  РСФСР,  предложенный  Сталиным,  и  вы¬
двинул  идею  добровольного  объединения  равноправных  Совет¬
ских  республик  в  новое,  союзное  государство  —  Союз  Советских
Социалистических  Республик.
 Вопрос  об  образовании  СССР  по  существу  остался  вне  поля
зрения  советских  историков  в  20-х  годах.  Они  явно  недооценива¬
ли  историческое  значение  этого  крупнейшего  события.  Только
этим  можно  объяснить  тот  факт,  что  об  образовании  СССР  даже
не  упомянуто  в  «Очерках  истории  Коммунистической  партии»
Попова,  в  труде  Бубнова  «ВКП(б)»,  а  в  книге  Ярославского
«Краткие  очерки  по  истории  ВКП(б)»  этому  вопросу  посвящена
одна  фраза.
 ısı  м  Иванов,  А.  Абрамов.  Материалы  к  изучению  вопроса  о  рас¬
слоении  деревни  Донского  округа  и  др.
 182  В.  И.  Л  е  и  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  45.
 183  Там  же.
 184  Статья  «К  вопросу  о  национальностях  или  об  „автономизации“»  была
впервые  опубликована  в  1956  г.  («Коммунист»,  1956,  №  9),  а  «Об  образовании
СССР»  —  лишь  в  1959  г.  («Ленинский  сборник»,  т.  XXXVI,  стр.  496-—498).
 492

Вопросу  образования  СССР  значительное  внимание  уделяли
в  то  время  представители  правовой  науки.  Ими  опубликован  ряд
специальных  работ,  посвященных  образованию  СССР  185.  В  неко¬
торой  мере  вопрос  об  образовании  СССР  освещен  в  работах
 С. 	М.  Диманштейна  —  видного  знатока  национального  вопроса  ,86.
Во  всей  этой  литературе  в  основном  рассматривается  государ¬
ственно-правовая  сторона  вопроса  образования  СССР.  Главное
внимание  уделяется  анализу  Декларации,  Договора  об  образо¬
вании  СССР  и  в  целом  союзной  конституции.
 Однако  и  в  правовой  литературе  образование  СССР  явно
недооценено.  Оно  рассматривалось  лишь  в  плане  уточнения,
улучшения,  совершенствования  существующих  договоров,  феде¬
ративных  связей  между  республиками,  а  не  в  плане  создания
нового  союзного  государства  путем  добровольного  объединения
равноправных  советских  республик.  Наиболее  ярко  этот  недоста¬
ток  выступает  в  книжке  Д.  А.  Магеровского  187.  «Ни  договор
30-го  декабря  1922  г.,  ни  Конституция  6-го  июля  1923  г.,—  пишет
автор,—  не  создавая  по  существу  нового  государственного  объ¬
единения  —  ибо  оно  уже  раньше  фактически  и  юридически  суще¬
ствовало,  внося  много  нового  и  целесообразного  в  Советскую  фе¬
деративную  организацию,  развивают  ее  в  полном  соответствии  с
общим  духом  советского  строя  и  упорядочивают  многие  бывшие
неурегулированными  сферы  нашего  государственного  бытия»  188.
На  этой  же  позиции  стоял  и  В.  И.  Игнатьев,  который  в  своей
статье,  посвященной  10-летию  образования  СССР,  писал,  что  со¬
юзное  государство  сложилось  задолго  до  его  образования  и  при
его  создании  «осталось...  положить  некоторые  дополнительные
штрихи»  189.  Г.  С.  Гурвич  в  своих  трудах  по  образованию  СССР
отождествлял  федерацию  на  базе  автономии  и  союзное  государ¬
ство,  не  отмечая  различия  в  степени  суверенитета  автономных  и
союзных  республик,  входивших  в  состав  СССР  19°.
 185  И.  П.  Т  р  а  й  н  и  н.  СССР  (Союз  Советских  Социалистических  Респуб¬
лик).  М.,  1923;  П.  С  т  у  ч  к  а.  СССР  и  Союзная  конституция.  М., 	1924;
Н.  В.  Крыленко.  О  Союзе  Советских  Социалистических  Республик.  М.,
1924;  В.  И.  Игнатьев.  Что  такое  Союз  Советских  Социалистических  Рес¬
публик  (Беседы  для  рабочих  и  крестьян).  Л.—  М.,  1925;  Г.  С.  Г  у  р  в  и  ч.  О  Со¬
ветском  Союзе.  Ко  дню  конституции.  М.,  1931  и  др.
 186  С.  М.  Д  и  м  а  и  ш  т  е  й  и.  Прошлое  и  настоящее.  Жизнь  народов  СССР.
М.,  1924;  Он  же.  Пролетарская  диктатура  и  Советская  конституция.  М.,  1932;
О  и  ж  е.  10  лет  Советской  конституции.  М.,  1933.
 187  Д.  А.  М  а  г  е  р  о  в  с  к  и  й.  Союз  Советских  Социалистических  Республик
(Обзор  и  материалы).  С  предисл.  Д.  И.  Курского.  М.,  1923.
 188  Д.  А.  М  а  г  е  р  о  в  с  к  и  й.  Союз  Советских  Социалистических  Республик,
стр.  43.
 189  В.  Игнатьев.  История  образование  Союза  ССР.—  «Советское
строительство»,  1932,  №  12,  стр.  20.
 190  Г.  С.  Г  у  р*в*и  ч.  ГГринципы  автономизма  и  федерализма  в  советской
системе.  М,  1924. 	#
 493

Важный  вклад  в  освещение  истории  советского  строительства
в  восстановительный  период  представляют  собой  труды  М.  И.  Ка¬
линина.  Основные  вопросы  работы  центрального  советского  ап¬
парата  получили  освещение  в  докладах  Калинина  на  сессиях
ВЦИК  о  работе  Президиума  ВЦИК  (19  марта  и  30  мая  1921  г.),
в  ряде  статей,  посвященных  сессиям  ВЦИК  и  др.  В  трудах  Ка¬
линина  191  рассмотрены  вопросы  советского  строительства  1924—
1925  гг.,  когда  партия  взяла  решительный  курс  на  оживление
Советов.
 Анализ  состояния  и  деятельности  советского  государствен¬
ного  аппарата  дан  в  трудах  руководящих  деятелей  ЦКК.—  НК
РКИ  В.  В.  Куйбышева,  Г.  К.  Орджоникидзе,  Я.  А.  Яковлева
и  др.  192
 Интересный  сборник  статей  по  вопросам  советского  строи¬
тельства  был  опубликован  в  1925  г.  193  Он  содержит  статьи
Я.  А.  Яковлева,  М.  М.  Хатаевича,  Г.  С.  Гурвича,  посвященные
выборам  в  Советы  в  1925  г.,  статьи  о  работе  сельских  Советоз,
волостных  и  районных  исполкомов,  районировании  и  др.  На  ос¬
нове  материалов  обследования  комиссиями  ЦК  и  ЦКК  РКП  (б)  в
1925  г.  деревенских  партячеек  в  10  уездах  и  округах  различных
районов  страны  Хатаевич  опубликовал  брошюру  о  работе  пар¬
тийных  ячеек  в  деревне  194.  В  ней  содержатся  ценные  материалы
по  вопросу  осуществления  лозунга  партии  «Лицом  к  деревне»,
«Об  оживлении  Советов».  По  материалам  обследования  совет¬
ских  ячеек  контрольными  комиссиями  ВКП(б)  А.  X.  Митрофанов
 191  м  Ц  Калинин.  О  значении  работы  Совещания  по  вопросам  совет¬
ского  строительства.  Доклад  на  I  Всесоюзном  совещании  по  вопросам  совет¬
ского  строительства  5  января  1925  г.—  В  кн.:  М.  И.  Калинин.  Статьи  и  ре¬
чи.  1919—1935.  М.,  1936;  Он  же.  О  советском  строительстве.  Доклад  третье¬
му  Всесоюзному  съезду  Советов.  М.—  Л.,  1925;  Он  же.  Оживление  Советоз
и  выборы  1925—26  г.—  «Власть  Советов»,  1925,  №  45;  Он  же.  Что  делает  Со¬
ветская  власть  для  осуществления  демократии.—  «Новый  мир»,  1926,  кн.  10
и  др.
 192  В.  В.  Куйбышев.  Задачи  ЦКК  и  РКИ  (Лекции,  читанные  в  Универ¬
ситете  им.  Я.  М.  Свердлова  в  1924  г.).  М.,  1924;  О  н  ж  е.  Работа  ЦКК  —  РКИ
в  связи  с  основными  задачами  партии  (Отчет  на  Первом  пленуме  ЦКК  созыва
XIII  съезда).  М.,  1924;  О  и  ж  е.  Центральная  контрольная  комиссия  на  XIV
съезде  ВКП(б).  М.—Л.,  1926  и  др.;  С.  Орджоникидзе.  Профессио¬
нальные  союзы  и  борьба  за  улучшение  государственного  и  хозяйственного
аппаратов.  Итоги  проведения  режима  экономии.  М.,  1927;  Он  же.  О  работе
ЦКК—РКИ.  Доклад  на  XV  съезде  ВКП(б)  7  декабря  1927  г.—  В  кн.:
Г.  К.  Орджоникидзе.  Избранные  статьи  и  речи.  1918—1937.  М., 	1945:
Он  же.  РКИ  в  борьбе  за  улучшение  советского  аппарата.  М.—  Л.,  1929  и  др.;
Я.  А.  Яковлев.  Практические  вопросы  работы  Советов.  М.—  Л.,  1925;  Он
же.  Партия  в  борьбе  с  бюрократизмом.  Из  отчета  ЦКК  ВКП(б)  —  НК  РКИ
СССР  на  X  съезде  КП(б)У.  М.—Л.,  1926.
 193  «Сельсоветы  и  волисполкомы».  Сб.  статей  и  материалов.  Под  ред.
Я.  Яковлева  и  М.  Хатаевича.  М.—  Л.,  1925.
 194  М.  М.  X  а  т  а  е  в  и  ч.  Партийные  ячейки  в  деревне.  М.,  1925.
 494

опубликовал  брошюру  195.  Практика  борьбы  парторганизаций
советских  учреждений  с  бюрократизмом  отражена  в  брошюре
А.  Айзенмана  196.
 В  трудах  наркома  юстиции  Д.  И.  Курского  освещены  вопросы
развития  советской  юстиции,  советской  судебной  системы,  укреп¬
ления  революционной  законности,  советского  законодательства
в  годы  восстановления  народного  хозяйства  197.  Большое  внима¬
ние  Курский  уделил  и  Советской  конституции.  Вопросы  совет¬
ского  строительства  получили  некоторое  освещение  в  работах
исследователей  в  области  права  198.
 Событием  большого  государственного  значения  явилась  воен¬
ная  реформа  1924—1925  гг.,  которая  имела  решающее  значение
для  организационного  укрепления  Советских  вооруженных  сил.
Первостепенную  важность  для  изучения  военной  реформы  имеют
труды  М.  В.  Фрунзе,  под  руководством  которого  она  осуществля¬
лась.  В  его  работах  получили  освещение  все  важнейшие  вопросы
военной  реформы:  причины  и  содержание  реформы,  вопросы  тер¬
риториально-милиционного  и  национального  строительства  Крас¬
ной  Армии,  переход  к  единоначалию,  реорганизация  организаци¬
онно-штатной  структуры  и  органов  управления  вооруженных
сил,  организация  обучения  и  воспитания  личного  состава,  укреп¬
ление  партполитаппарата  и  партполитработы  в  Красной  Армии
и  др.  Вопросы  военной  реформы,  а  также  строительства  воору¬
женных  сил  Советского  государства  получили  освещение  в  тру¬
дах  К-  Е.  Ворошилова,  А.  С.  Бубнова  199.
 С  окончанием  гражданской  войны  и  переходом  к  мирно¬
му  хозяйственному  строительству  классовая  борьба  в  стране
не  прекратилась,  а  приняла  новые  формы.  «...Сегодня  на  нас  не
наступают  с  оружием  в  руках,—  говорил  Ленин  на  XI  съезде
РКП  (б),—  и  тем  не  менее  борьба  с  капиталистическим  обще¬
ством  стала  во  сто  раз  более  ожесточенной  и  опасной...»200.
 195  А.  X.  Митрофанов  Компартия  и  госаппарат.  По  материалам  об¬
следования  ячеек  контрольными  комиссиями  ВКП(б).  М.—  Л.,  1928.
 196  А.  Айзенман.  Советские  ячейки  в  борьбе  с  бюрократизмом.  Прак¬
тика  работы  советских  ячеек  ВКП(б).  М.—  Л.,  1927.
 197  Д.  И.  Курский.  На  путях  развития  советского  права.  Статьи  и
речи.  1919—1926.  М.,  1927;  Он  же.  Избранные  статьи  и  речи.  Изд.  2,  доп.
М.,  1958.
 198  С.  Т.  [С.  Гурвич].  Сельсоветы,  волисполкомы  и  масса.—  «Власть  Со¬
ветов»,  1925,  №  1  и  др.
 199  К.  Е.  Ворошилов.  Восемь  лет  Красной  Армии.  Доклад  на  тор¬
жественном  заседании  в  Большом  театре  в  день  VIII  годовщины  Красной
Армии  23  февраля  1926  г.—  В  кн.:  К.  Е.  Ворошилов.  Статьи  и  речи.  [М.],
1937;  Он  же.  Десятилетие  Красной  Армии  —  «Правда»,  22  и  23  февраля
1928  г.;  А.  Бубнов.  <1924  год  в  военном  строительстве.  М.,  1925;  Он  же.
Красная  Армия  и  единоначалие.  Сб.  статей.  М.,  1925  и  др.
 200  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  45,  стр.  94—95.
 495

Историческая  литература  20-х  —  первой  половины  30-х  годов,
отразила  историю  классовой  борьбы  в  восстановительный  период.
Прежде  всего  следует  отметить  работы  Бубнова201.  Автор  пра¬
вильно  подчеркивает,  что  оживление  и  известное  развитие  капи¬
талистических  элементов  в  экономике  в  первые  годы  нэпа  созда¬
ли  предпосылки  для  роста  идеологии  буржуазного  реставратор¬
ства.  Наибольший  взлет  волны  буржуазного  реставраторства
приходится  на  первую  половину  1922  г.  Но  уже  во  второй  полови¬
не  1922  г.  начинается  спад.  Он  отмечает,  что  «идеология  бур¬
жуазной  реставрации  возникла  и  развернулась  на  чрезвычайно
слабом  материальном  базисе;  при  отсутствии  хоть  сколько-
нибудь  организованных  элементов  нэпмановской  буржуазии;  при
наличности  в  стране  остатков  идеологов  старого  российского
капитализма,  совершенно  или  почти  совершенно  не  связанных  с
геми  частно-капиталистическими  элементами  в  стране,  которых
они  могли  бы  обслуживать  и,  наконец,  в  условиях  общей  ненала-
женности  и  неорганизованности  государственного  капитализма,
только  еще  перестраивавшегося  применительно  к  новым  услови¬
ям»  202.  Укрепление  советского  хозяйственного  аппарата,  начав¬
шийся  успешный  процесс  восстановления  народного  хозяйства
вышибали  почву  из-под  ног  идеологов  буржуазного  реставратор¬
ства.  С  другой  стороны,  советские  органы  приняли  репрессивные
меры  против  явно  контрреволюционных  элементов  и  их  органи¬
заций,  закрыли  наиболее  реакционные  печатные  органы.  Все  это
сбило  волну  буржуазного  реставраторства,  и  она  быстро  пошла
на  убыль.  Вместе  с  тем  Бубнов  допускает  грубую  ошибку,  харак¬
теризуя  государственное  хозяйство  как  государственный  капи¬
тализм.
 Н.  Н.  Попов  опубликовал  брошюру  о  мелкобуржуазных  пар¬
тиях203.  В  ней  автор  выясняет  классовую  основу,  исторический
путь  меньшевиков,  правых  и  левых  эсеров,  анархистов,  который
привел  их  к  политической  и  организационной  гибели;  вскрывает
их  антинародную,  контрреволюционную  роль  в  Октябрьской  ре¬
волюции  и  в  послеоктябрьский  период.
 История  политической  гибели  и  организационного  развала
партии  грузинских  меньшевиков  освещена  в  книжке  Р.  Г.  Ру¬
бена  204.
 201  А.  Бубнов.  Буржуазное  реставраторство  на  втором  году  нэпа.  Пг.,
1923;  Он  же.  Идеология  буржуазной  реставрации  в  первоначальный  пери¬
од  нэпа.—  В  кн.:  «На  идеологическом  фронте  борьбы  с  контрреволюцией^
Сб.  статей.  М.,  1923.
 202  А.  Бубнов.  Идеология  буржуазной  реставрации  в  первоначальный
период  нэпа,  стр.  12—13.
 203  Н.  Н.  Попов.  Мелкобуржуазные  антисоветские  партии.  М.,  1924.
 204  [Р.  Г.]  Р  у  бе  н.  Развал  грузинской  жиронды.  Тифлис,  1924.
 496

Наиболее  острыми  событиями  классовой  борьбы  в  восстанови¬
тельный  период  являлись  кронштадтский  контрреволюционный
мятеж  (март  1921  г.)  и  антисоветский  мятеж  в-Грузии  в  августе
1924  г.  Природу  кронштадтского  мятежа  как  проявление  колеба¬
ний  мелкобуржуазной  стихии  глубоко  выяснил  Ленин  в  своих
выступлениях,  речах,  статьях  205.  Конкретная  история  кронштадт¬
ского  мятежа  получила  крайне  слабое  освещение.  По  этому
вопросу  небольшую  статью  опубликовал  А.  В.  Шестаков2&6.
Один  из  участников  подавления  мятежа  М.  А.  Рафаил  издал
брошюру  207,  в  которой  в  популярной  форме  излагает  причины  и
ход  мятежа,  а  на  основании  личных  наблюдений  рассказывает
о  его  разгроме.
 Глубокий  и  обоснованный  анализ  восстания  в  Грузии  дан  в
брошюре  Э.  И.  Квиринга  208.  Автор  был  в  Грузии,  имел  возмож¬
ность  ознакомиться  со  всеми  материалами,  беседовать  со  мно¬
гими  свидетелями  событий.  Это  позволило  ему  дать  правильную
характеристику  причин  восстания,  сил,  принимавших  в  нем  уча¬
стие,  осветить  фактическую  историю  подготовки  и  хода  восста¬
ния,  сделать  необходимые  выводы  из  этого  восстания.
 Вопросам  классовой  борьбы  20-х  годов  посвящен  ряд  брошюр
Н.  В.  Крыленко  209.  В  них  автор,  выступавший  государственным
обвинителем  на  судебных  процессах  контрреволюционных  вре¬
дительских  организаций,  освещает  состав  вредительских  орга¬
низаций,  формы  и  методы  их  борьбы,  связь  с  международным
империализмом  и  т.  д.
 Таким  образом,  в  20-х  —  первой  половине  30-х  годов  наиболь¬
шее  освещение  получили  экономические  проблемы  восстанови¬
тельного  периода,  главным  образом  вопросы  новой  экономиче¬
ской  политики.  Ленинская  концепция  нэпа  восторжествовала  в
борьбе  с  ошибочными  и  враждебными  концепциями  в  историче¬
ской  и  историко-экономической  литературе.  В  эти  годы  были
сделаны  лишь  первые  шаги  в  изучении  и  освещении  важнейших
политических  проблем  восстановительного  периода.  Вклад  соб¬
 205  См.  В.  И.  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  43  («X  съезд  РКП  (б),  8—
16  марта  1921  г.»,  «Речь  на  Всероссийском  съезде  транспортных  рабочих
27  марта  1921  г.»,  «О  продовольственном  налоге  (Значение  новой  политики
и  ее  условия)»).
 206  А.  В.  Шестаков.  Кронштадтский  мятеж  и  меньшевики  —  «Борьба
классов»,  1931,  №  2.
 207  М.  А.  Р  а  ф  а  и  л.  Кронштадтский  мятеж  (Из  дневника  политработ¬
ника)  [б.  м.],  1921.
 208  Э.  К  в  и  р  и  н  г.  Уроки  грузинского  восстания.  [Харьков],  1925.
 209  Н.  В.  Крыленко.  Классовая  борьба  путем  вредительства.  М.—  Л.,
1930;  Он  же.  Вредительство  в  снабжении  и  социалистическое  строитель¬
ство.  М.—  Л.,  1930;  Он  же.  Выводы  и  уроки  из  процесса  «Промпартии».
М.—  Л.,  1931;  Он  же.  Судебный  процесс.  «Союзное  бюро»  меньшевиков  на
скамье  подсудимых.  Л.,  1931  и  др.
 #
 32  Очерки  историографии,  т.  IV 	497

ственно  историков  в  .разработку  проблем  восстановительного
периода  был  незначителен.  Весьма  показательным  является  тот
факт,  что  в  исторических  журналах  («Борьба  классов»,  «Исто¬
рик-марксист»)  не  было  опубликовано  ни  одной  исследователь¬
ской  статьи  по  периоду  восстановления  народного  хозяйства.
Основные  труды  по  этим  проблемам  принадлежали  перу  эконо¬
мистов  и  правовиков.  При  всем  этом  успехи  историографии
20  —  начала  30-х  годов  явились  исходными  для  всестороннего
изучения  и  освещения  истории  восстановительного  периода  в
последующие  годы.
 Историография  индустриализации  СССР
 Вопрос  о  необходимости  и  сущности  социалистической  инду¬
стриализации  нашей  страны  первым  поставил  и  разработал
В.  И.  Ленин.  В  его  трудах  было  обосновано  применительно  к  Рос¬
сии  марксистское  положение  о  том,  что  единственной  материаль¬
ной  основой  социализма  может  быть  только  крупная  машинная
промышленность,  способная  реорганизовать  и  земледелие'10.
Четко  ставя  вопрос  о  путях  и  методах  ускоренного  создания
материально-технической  базы  социализма,  Ленин  особо  под¬
черкивал  необходимость  первоочередного  развития  тяжелой  ин¬
дустрии.
 Ленинские  положения  о  преимущественном  росте  производ¬
ства  средств  производства  были  реализованы  при  составлении
плана  ГОЭЛРО,  который  фактически  был  первым  перспективным
планом  социалистической  индустриализации  страны.  Им  преду¬
сматривались  основательные  изменения  в  структуре  народного
хозяйства  Советской  России,  радикальные  сдвиги  в  соотношении
двух  подразделений  промышленного  производства  (групп  «А»  и
«Б»).  Указание  на  приоритет  Ленина  в  постановке  и  решении
основных  направлений  данной  проблемы  тем  более  важно  сде¬
лать,  что  в  30—40-е  годы  в  литературе  возобладал  неверный
тезис,  будто  главным  или  даже  единственным  теоретиком  инду¬
стриализации  был  Сталин.  Принципиально  иная  точка  зрения
господствовала  в  20-х  годах.  В  1926  г.  Ярославский  в  статье
«Проблема  индустриализации  в  учении  Ленина»  писал:  «Конечно,
вопрос  об  индустриализации  мы  выдвигаем  теперь  не  впервые»,
«...самый  вопрос  об  индустриализации  был  целиком  поставлен
В.  И.  Лениным»211.  Далее  Ярославский  показывал,  что  понимал
Владимир  Ильич  под  материально-технической  базой  нового
строя,  почему  на  первый  план  выдвигал  тяжелую  индустрию,  ка¬
кое  значение  придавал  плану  ГОЭЛРО.
 2,0  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  44,  стр.  9.
 211  «Правда»,  22  апреля  1926  г.
 498

Развернувшаяся  во  второй  половине  20-х  годов  социалисти¬
ческая  индустриализация  уже  тогда  вызвала  к  жизни  литерату¬
ру,  весьма  разносторонне  осветившую  начальные  этапы  превра¬
щения  СССР  в  могучую  промышленную  державу.  Как  правило,
авторами  первых  работ  были  видные  хозяйственники  и  экономи¬
сты.  Они  обратили  внимание  на  предпосылки  и  условия  создания
в  СССР  материально-технической  базы  социализма,  на  ход  раз¬
вития  отдельных  отраслей  экономики,  итоги  выполнения  плано¬
вых  наметок  и  т.  д.  Много  внимания  уделял  этой  теме  Квиринг.
Изучая  период  между  IX  и  XIV  съездами  ВКП(б),  он  проследил,
как  под  руководством  Ленина  партия  постепенно  подходила  к
этапу,  когда  курс  на  индустриализацию  стал  основной  практиче¬
ской  задачей  212.
 Аналогичным  образом  (вплоть  до  начала  30-х  годов)  по¬
ступали  и  другие  исследователи-марксисты.  Рассматривая  исто¬
рию  советского  общества,  в  том  числе  и  ход  промышленного  раз¬
вития  СССР,  они  ^руководствовались  указаниями  вождя'револю-
ции,  его  теоретическими  обобщениями,  его  методологическими
положениями  213.
 Дальнейшее  развитие  ленинское  учение  о  создании  матери¬
ально-технической  базы  социализма  получило  в  постановлениях
партийных  съездов,  пленумов  ЦК  и  конференций  ВКП(б).
Здесь  прежде  всего  следует  назвать  решения  XIV  съезда  ВКП(б),
 212  Э.  К  в  и  р  и  н  г.  Ленин  и  социалистическая  индустриализация.—  «Вест¬
ник  Коммунистической  академии»,  1934,  N°  3.
 2,3  А.  А.  Андреев.  Индустриализация  страны,  режим  экономии  и  проф¬
союзы.  М.,  1926;  Ф.  Э.  Дзержинский.  Очередные  задачи  промышленной
политики.  Сб.  статей.  М.—  Л.,  1925;  Он  же.  Промышленное  строительство
и  хозяйственные  затруднения  СССР.  Доклад  на  Пленуме  ВЦСПС  9  февраля
1926  г.  М.—  Л.,  1926;  С.  М.  Киров.  Завершим  построение  фундамента  со¬
циалистической  экономики  СССР.  М.—  Л.,  1931;  Он  же.  Дело  чести  ленин¬
градских  пролетариев  —  выполнить  производственную  программу.  Речь  на
конференции  рабочих-машиностроителей  Ленинграда  17  октября  1933  г.  Л.,
1933  и  др.;  В.  В.  Куйбышев.  Индустриализация  страны  и  режим  эконо¬
мии.  М.—  Л.,  1926;  Он  же.  Промышленность  СССР.  М.—  Л.,  1927;  Он  же
Пятилетний  план  развития  промышленности.  Доклад,  заключительное  слово
на  VIII  съезде  [профсоюзов].  М.,  1929;  О  н  ж  е.  О  втброй  пятилетке.
Доклад  на  XVII  конференции  ВКП(б).  М.,  '1932  и  др.;  А.  И.  Микоян.  Дис¬
пропорция  и  товарный  голод.  Харьков,  1927;  Он  же.  Пищевая  индустрия
Советского  Союза.  [М.],  1936;  Г.  К.  Орджоникидзе.  На  рубеже  двух  пя¬
тилеток.  Речь  на  объединенном  Пленуме  ЦК  и  ЦКК  7—12  января  1933  г.  М.,
1933;  Он  же.  Завершим  реконструкцию  всего  народного  хозяйства.  Речь
на  XVII  съезде  ВКП(б).  М.—  Л.,  1934;  Он  же.  Задачи  тяжелой  промышлен¬
ности  в  связи  со  стахановским  движением.  Доклад  на  Пленуме  ЦК  ВКГ1(б)
 21  декабря  1935  г.  М.—  Л.,  1936;  И.  В.  Сталин.  XIV  съезд  ВКП(б)  18—
31  декабря  1925  г.  Политический  отчет  Центрального  Комитета.—  Соч.,  т.  7;
Он  же.  XV  съезд  ВКП(б)  2—«19  декабря  1927  г.  Политический  отчет  Цент¬
рального  Комитета.—  Соч.,  т.  10;  Он  же.  Объединенный  Пленум  ЦК  и
ЦКК  ВКП(б)  7—12  января  1933  г.  Итоги  первой  пятилетки.—  Соч.,  т.  13;
Я.  А.  Яковлев.  Сельское  хозяйство  и  индустриализация.  Доклад  в  Ком-
академии.  Изд.  2.  М.—  Л.,  1927.
 499
 32*

на  котором  была  обоснована  необходимость  перехода  к  развер¬
нутой  индустриализации.
 В  последующие  годы  партия  снова  и  снова  обсуждала  вопро¬
сы  о  путях  и  методах  развития  советской  промышленности,  пер¬
воочередном  подъеме  тяжелой  индустрии  как  основы  технической
реконструкции  всего  народного  хозяйства,  соотношении  темпов
роста  двух  подразделений  общественного  производства,  корен¬
ном  отличии  советского  метода  индустриализации  от  капитали¬
стического  и  ряд  других.
 Таким  образом,  еще  до  того,  как  началось  изучение  истории
социалистической  индустриализации,  теоретическая  сторона  этой
проблемы  получила  весьма  основательную  марксистскую  разра¬
ботку.  Перед  историками  стояла  задача  исследования  индустриа¬
лизации  как  составной  части  ленинского  плана  строительства  со¬
циализма  в  СССР,  закономерности  и  специфики  промышленного
развития  страны,  его  взаимосвязи  с  другими  отраслями  народ¬
ного  хозяйства,  характера  социально-экономических  и  политиче¬
ских  последствий  индустриализации,  деятельности  Коммунисти¬
ческой  партии  и  борьбы  трудящихся  за  создание  материально-
технической  базы  нового  общественного  строя.
 Глубокое  научное  освещение  перечисленных  вопросов  было  в
тот  период  тем  более  необходимо  и  злободневно,  что  развернув¬
шаяся  после  XIV  съезда  ВКП(б)  социалистическая  индустриа¬
лизация  проходила  в  исключительно  сложных  политических  и  хо¬
зяйственных  условиях,  в  обстановке  ожесточенной  классовой
борьбы.
 Представители  оппозиционных  течений  в  партии  выступали
со  своими  «платформами»  и  заявлениями,  принципиально  отлич¬
ными  от  генеральной  линии  ВКП(б).  Троцкисты  предлагали
включить  экономику  СССР  в  «мировое  разделение  труда»  и  от¬
казаться  от  «национально-ограниченной»  политики  построения
социализма  в  одной  стране.  В  свою  очередь  правые  уклонисты
требовали  замедлить  развитие  тяжелой  индустрии;  равняясь
на  «узкие  места»,  они  ратовали  за  форсированный  подъем  произ¬
водства  предметов  потребления.
 Коммунистическая  партия,  опираясь  на  активную  поддерж¬
ку  широких  масс  трудящихся,  разгромила  в  идеологической
борьбе  эти  направления.
 Правильному  пониманию  характера  и  особенностей  проходив¬
шей  борьбы  за  торжество  генеральной  линии  партии  во  многом
способствовала  массовая  пропагандистская  литература  20-х  го¬
дов.  Уже  тогда  наряду  с  популярными  работами  появились  спе¬
циальные  исследования,  в  том  числе  и  монографии,  посвященные
отдельным  проблемам  социалистической  индустриализации214.
 214  Эм.  Квиринг.  Очерки  развития  промышленности  СССР.  1917—1927.
М.—  J1.,  1929;  В.  П.  Милютин.  История  экономического  развития  СССР
(1917—>1927).  М.—  JI.,  1928;  В.  Е.  Моты  л  ев.  Проблема  темпа  развития
 500

Используя  обильный  фактический  материал,  авторы  показали
исходные  рубежи  социалистической  индустриализации,  процесс
перехода  от  восстановления  народного  хозяйства  и  начальной
стадии  реконструкции  в  отдельных  отраслях  промышленности  к
индустриализации  в  масштабах  всей  страны.
 Центральным  пунктом  всех  исследований  был  вопрос  о  воз¬
можностях  и  путях  форсированного  создания  материально-тех¬
нической  базы  нового  общественного  строя.  В  поисках  научно  обо¬
снованного  ответа  ученые  занимались  скрупулезным  анализом
конкретно-исторического  материала,  характеризующего  экономи¬
ку  советского  государства.  Правильные  выводы  о  закономерно¬
стях  развития  промышленности  СССР  были  одинаково  важны
как  для  теории,  так  и  для  практики  социалистического  строи¬
тельства.
 Наибольшего  накала  достиг  спор  об  исходном  уровне  инду¬
стриализации  СССР.  Правые  уклонисты  заодно  с  буржуазными
специалистами,  оперируя  чаще  всего  данными,  относящимися
к  дореволюционной  экономике,  утверждали,  что  без  иностран¬
ной  помощи  в  условиях  враждебного  окружения  нельзя  делать
упор  на  подъем  производства  средств  производства.  Лейтмотив
подобных  рассуждений  был  весьма  шаблонен:  российская  эко¬
номика  к  такому  курсу  не  подготовлена;  для  ее  «дозревания»
требуется  время.  Качественные  перемены,  которые  к  1926  г.  про¬
изошли  в  народном  хозяйстве  в  ходе  его  революционного  преоб¬
разования  и  восстановления,  всерьез  не  принимались.  Социа¬
листическая  индустриализация  рассматривалась  лишь  как  пря¬
мое  продолжение  индустриализации  капиталистической.
 Ленинскую  концепцию  в  этих  вопросах  отстаивали  Квиринг,
Сарабьянов,  Мотылев,  Струмилин,  Леонтьев.
 Струмилин  на  основе  тщательного  анализа  проблем  труда,
капиталовложений,  темпов  промышленного  строительства  под¬
верг  резкой  критике  плановые  разработки  Гартвана,  Калиннико¬
ва,  Кондратьева,  а  также  «теории»  оппозиционеров  в  области
планирования.  В  своей  книге  «Очерки  советской  экономики»  он
показал  несостоятельность  доводов  о  невозможности  охватить
планированием  всю  экономику  страны,  о  якобы  недостаточной
эффективности  имеющихся  источников  накопления215.
 СССР.  Изд.  3.  М.,  1929;  М.  А.  Б  а  р  у  н.  Основной  капитал  промышленности
СССР  (Очерки  его  состояния,  восстановления  и  реконструкции).  М.—  Л.,
1930;  «Основные  моменты  реконструкции  промышленности  СССР».  М.,  1930;
«Промышленность  и  народное  хозяйство».  Сб.  статей.  М.,  1927  и  др.
 215  С.  Г.  Струмилин.  Очерки  советской  экономики.  Ресурсы  и  перспек¬
тивы  (см.  также  изд.  2,  испр.  и  доп.  М.—Л.,  1930);  Он  же.  Проблемы  пла¬
нирования  в  СССР.  Л.,  1932.  Свойственная  этим  работам  попытка  проанали¬
зировать  перспективы  промышленного  развития  также  представляет  интерес
с  точки  зрения  сопоставления  предварительных  намсток  и  окончательных  ре¬
зультатов  хозяйственного  строительств».
 501

Прослеживая  процесс  увеличения  основных  фондов  социали¬
стической  промышленности  в  1923—1926  гг.,  Сарабьянов  показал,
как  постепенно  создавалась  техническая  база  для  расширенного
воспроизводства,  по  своим  масштабам  несравнимого  с  тем,  что
знала  Россия  в  прошлом.  «В  течение  шести  лет,—  отмечал  он  в
1927  г.,—  мы  создали  такие  условия,  которые  позволяют  эту  базу
увеличить  с  большой  скоростью»216.
 М.  И.  Лейтес  и  А.  Ф.  Хавин,  анализируя  в  1927  г.  первые  ито¬
ги  индустриализации,  связывали  их  с  работами  по  выполнению
плана  ГОЭЛРО  (причем  не  только  в  области  электрификации,
но  и  во  всем  народном  хозяйстве).  1925/26  г.  они  считали  пере¬
ломным,  ибо  частичная  модернизация  отдельных  отраслей  пере¬
росла  в  широкую  реконструкцию  всей  промышленности217.
 Ряд  работ  был  специально  посвящен  выявлению  отличитель¬
ных  особенностей  советской  промышленности,  показу  ее  корен¬
ных  преимуществ.  Лучше  других  это  сделал  О.  Куперман218,  под¬
робно  охарактеризовавший  все  социально-экономические  формы
промышленности  СССР.  Сопоставляя  различные  уклады,  госу¬
дарственный,  кооперативный  и  частнокапиталистический,  сн
убедительно  показал,  как  социально-экономическая  природа
предприятий  сказывалась  на  их  организационном  устройстве,
технической  базе  и  т.  п.
 Исходные  рубежи  индустриализации  СССР  изучались  в
20-х  годах  весьма  широко  и  многопланово.  А.  Леонтьев  поставил
вопрос  об  изменениях  в  экономике  страны,  вызванных  отделе¬
нием  от  нее  Прибалтики,  Финляндии,  Бессарабии,  Польши219.
Квиринг,  выявляя  динамику  роста  первого  и  второго  подразде¬
лений  промышленного  производства,  пришел  к  выводу,  что  в
условиях  обязательного  преимущественного  роста  тяжелой  ин¬
дустрии  в  целом  возможно  временное  (в  рамках  небольших  ко¬
ротких  периодов)  более  быстрое  развитие  отраслей  группы  «Б»
по  сравнению  с  группой  «А»  220.
 Впоследствии  в  30—40-е  годы  конкретно-исторический  под¬
ход  в  освещении  специфики  начального  этапа  социалистической
индустриализации  должной  поддержки  не  получил  и  незаслу¬
женно  игнорировался.
 Наряду  с  перечисленной  литературой,  главным  образом  тео¬
ретического  характера,  постепенно  стали  появляться  работы,  в
которых  конкретно-исторически  изучались  реальные  процессы
строительства,  развитие  новых  отраслей  промышленности,  их
 216  В.  Сарабьянов.  Итоги  восстановительного  периода.  М.—  Л.,  1927,
стр.  46;  О  н  ж  е.  Индустриализация  страны.  М.,  1928.
 217  М.  И.  Лейтес,  А.  Ф.  Хавин.  Новое  промышленное  строительство
Советского  Союза.  М.—  Л  ,  1927,  стр.  7,  60
 218  О.  Куперман.  Социально-экономические  формы  промышленности
СССР.  М.—Л.,  1929.
 219  А.  Леонтьев.  В  борьбе  за  индустриализацию.  М.—  Л.,  1929,  стр.  80
 220  Эм.  Квиринг.  Очерки  развития  промышленности  СССР,  стр.  121.
 502

географическое  размещение,  ход  переоборудования  старых  за¬
водов  и  фабрик.  Фундаментальные  тфуды  М.  А.  Баруна  и  «Очер¬
ки»  под  редакцией  С.  В.  Минаева  весьма  подробно  характеризо¬
вали  реконструкцию  и  состояние  основных  фондов  крупной  про¬
мышленности  СССР.
 Количество  подобных  книг221  особенно  возросло  в  начале
30-х  годов,  когда  в  центре  внимания  исследователей,  естественно,
оказалась  борьба  за  успешное  выполнение  первого  пятилетнего
плана.  Оперируя  большим  материалом,  авторы  писали  преиму¬
щественно  о  том,  как  начиналось  и  каких  масштабов  достигло
тогда  великое  промышленное  строительство  в  СССР.  Значитель¬
ное  место  отводили  они  рассказу  о  развитии  технического  базиса
промышленности,  внедрении  новой  техники,  замене  кустарных
и  мелких  производств  высокопроизводительными  предприятиями.
Серьезное  внимание  п»ри  этом  уделялось  не  только  важнейшим
отраслям  тяжелой  индустрии,  в  том  числе  и  прежде  всего  маши¬
ностроению,  металлургии,  электротехнике,  химии,  топливной
базе.  Актуальным  также  считалось  изучение  путей  развития
предприятий,  производящих  предметы  потребления.
 Исследовались  и  такие  вопросы,  как  связь  и  взаимозависи¬
мость  промышленности  и  сельского  хозяйства,  индустриализа¬
ции  и  развития  общественного  питания  222.
 Изучению  был  подвергнут  переход  всевозможных  форм  мел¬
кой  и  кустарной  промышленности  к  крупной  машинизированной
индустрии  223.
 Для  рассматриваемой  литературы,  вышедшей  на  рубеже
20—30-х  годов,  характерна  еще  одна  тенденция,  четко  выражен¬
ная  в  работах  по  истории  индустриализации  национальных  райо¬
нов.  Анализируя  сдвиги  в  географическом  размещении  промыш¬
ленности,  все  авторы,  как  правило,  сопоставляли  и  выявляли
специфику  роста  обоих  подразделений  общественного  производ¬
ства  в  различных  республиках.  В.  С.  Мышкис  в  работе  «Темпы
 221  Э.  Ю.  Л  о  к  ш  и  н.  Промышленность  СССР  за  XV  лет.  М.,  1932;  Q  н  же.
Промышленность  СССР  в  первой  пятилетке.  М.,  1934;  Б.  Блинков.  Хими¬
ческая  промышленность  СССР.  Экономический  очерк.  М.—  Л.,  1932;  М.  Ц  а-
гурия.  15  лет  тяжелой  промышленности  СССР.  М.,  1932;  «СССР  индустри¬
альный».  М.,  1932;  Г.  Стрельцов.  Машиностроение  в  1-й  пятилетке.  М,
1933;  А.  И.  Гуревич.  Победа  партии.  Черная  металлургия  к  VII  съезду
Советов  СССР.  М.—  Л.,  1035;  Г.  Сахаров,  Н.  Черна  й,  О.  Кабаков.
Очерк  организации  тяжелой  промышленности  СССР.  М.,  1934;  Н.  Ф.  Б  е-
р  е  з  о  в.  Размещение  черной  металлургии  СССР.  М.,  1934;  П.  Н.  Иванов.
Советская  электротехническая  промышленность  (Очерк  развития).  М.—  Л.,
1933.
 222  Д.  Шапиро.  Кустарная  промышленность  и  народное  хозяйство
СССР.  М.,  1928;  А.  Курский.  Размещение  промышленности  в  первой  пя¬
тилетке.  М.—  Л.,  1933;  Э.  И.  Павчинский.  Общественное  питание  на
службе  индустриализации.  М.,  1931;  Ф.  Я.  Хрущов.  От  промысла  —  к  ин¬
дустрии  (Пищевая  промышленность  Казахстана).  Алма-Ата  —  Москва,  1935.
 223  П.  И.  Василевский.  Е.  И.  Шлифштейн.  Очерки  кустарной
промышленности  СССР.  М.—  Л.,  1930.  #
 503

индустриализации  и  обобществления  на  Украине»  отмечал:
«Определение  пропорции  между  тяжелой  и  легкой  индустрией
устанавливается  в  масштабе  всего  Союза,  а  не  одной  какой-ни¬
будь  республики»  224.
 В  1933  г.,  основываясь  на  данных  статистики,  используя  мате¬
риалы  о  выполнении  первого  пятилетнего  плана,  А.  Курский
показал,  что  в  ряде  районов  страны  (например,  в  Закавказье)
легкая  индустрия  росла  быстрее,  чем  тяжелая.  Выявленная  осо¬
бенность  в  значительной  степени  объяснялась  стремлением  Со¬
ветского  государства  более  равномерно  расположить  на  терри¬
тории  страны  различные  отрасли  индустрии,  желанием  макси¬
мально  ускорить  общий  ход  промышленного  развития  СССР  и
для  этого  с  наибольшей  полнотой  использовать  местные  возмож¬
ности  и  ресурсы  225.
 Книги  Курского,  Б.  Сегала,  Хавина  для  своего  времени  были
интересны  и  тем,  что  в  них  вскрывалось  коренное  отличие  социа¬
листических  принципов  размещения  производительных  сил  от
капиталистических,  прослеживались  изменения  в  расположе¬
нии  различных  отраслей  промышленности  в  дореволюционный
период  и  за  годы  Советской  власти,  рассматривался  вопрос  о
новом  размещении  населения,  о  формировании  национальных
кадров  рабочего  класса  в  связи  с  индустриализацией.
 Так,  по  мере  роста  индустриальной  мощи  СССР  все  более
увеличивалась  тяга  исследователей  к  глубокому  и  разносторон¬
нему  осмысливанию  этого  процесса.  Вслед  за  известными  эконо¬
мистами,  крупными  хозяйственниками,  такими,  как  Э.  Квиринг,
 А. 	Шлихтер,  Л.  Леонтьев,  М.  Барун,  С.  Струмилин,  А.  Курский,
которые,  строго  говоря,  не  были  историками-профессионалами,
за  перо  взялись  историки  народного  хозяйства:  А.  Хавин,  Э.  Лок-
шин  и  др.  Тематика  работ  расширилась;  началось,  в  частности,
порайонное  и  поотраслевое  изучение  проблем  индустриализации.
Этому  во  многом  способствовало  принятое  в  1929  г.  обращение
ВСНХ  и  Центрального  бюро  краеведения,  призывавшее  трудя¬
щихся  активно  участвовать  в  сборе  материалов  по  истории  оте¬
чественной  промышленности  226.
 В  начале  30-х  годов  по  инициативе  А.  М.  Горького  значитель¬
но  расширилась  работа  по  написанию  истории  фабрик  и  заво¬
дов.  Научная  общественность  живо  откликнулась  на  предложе¬
 224  В.  С.  Мышки  с.  Темпы  индустриализации  и  обобществления  на
Украине.  Харьков,  1930,  стр.  3.
 225  См.  также:  А.  Хавин.  Социалистическая  индустриализация  нацио¬
нальных  республик  п  областей.  М.,  1933;  Г.  Я  гуди  и.  Индустриализация
Башкирии.  Уфа,  1934;  В.  А.  Хони».  Проблемы  индустриализации  Среднего
Поволжья.  Москва  —  Самара,  1930.
 226  Г.  Я.  Тар  л  е.  Ранние  опыты  организации  собирания  материала  по
истории  фабрик  и  заводов.—  «История  СССР»,  1939,  №  2.
 504

ние  пролетарского  писателя,  которое  было  органически  связано
с  внутренними  потребностями  советской  исторической  науки.
Hа  VII  международном  конгрессе  историкпп  п  Впртнппг-^лтггугт
19д'д  £.j  А.  М  Панкратова  выступила  со  специальным  докладом
о  значении  И  первых  "ШГУХ  работы  над  йКггорией  фабрик  и  заво¬
дов.  «История  таких  новых  гигантов,  как  Сталинградский  трак¬
торный,  как  Магнитострой,  Днепрострой,  Кузбасс  и  т.  п.,—  от¬
мечала  она,—  покажет,  как  развертывалась  классовая  борьба
вокруг  социалистической  реконструкции  нашей  промышлен¬
ности,  как  шла  борьба  за  овладение  новой  техникой,  за  пере¬
делку  людей  и  человеческого  сознания»  227.
 Мысль  о  том,  что  материалы  по  истории  фабрик  и  заводов
окажут  содействие  созданию  научной  истории  промышленности
и  рабочего  класса,  быстро  получила  поддержку  и  признание  ши¬
рокого  круга  ученых.  В  стенах  Комакадемии,  на  страницах  жур¬
налов  началось  обсуждение  методических  вопросов,  связанных
с  освещением  прошлого  и  настоящего  отдельных  предприятий,
в  том  числе  их  роли  в  развитии  отдельных  отраслей  советской
промышленности,  в  становлении  социалистических  производ¬
ственных  отношений  2271.
 Литературе  этого  периода  по  истории  индустриализации,  ис¬
тории  советского  рабочего  класса  свойственна  еще  узость  источ¬
никоведческой  базы,  почти  полное  игнорирование  архивных  до¬
кументов,  слабое  использование  центральной  и  особенно  местной
печати.  В  отдельных  случаях  в  пылу  полемики  допускалась
односторонняя,  весьма  упрощенная,  а  порой  и  просто  ошибочная
постановка  некоторых  важных  вопросов  об  источниках  инду¬
стриализации,  о  роли  частного  капитала  и  др.
 Развернувшаяся  в  середине  20-х  годов  борьба  вокруг  вопро¬
са  о  возможности  победы  социализма  в  одной  стране  захватила
представителей  всех  общественных  наук  и  наложила  отпечаток
на  все  дискуссии  того  времени.  На  долю  историков-марксистов
выпала  трудная  задача:  писать,  по  образному  выражению  По¬
кровского,  объяснительную  главу  к  политике  228.
 Историки  и  экономисты  оказались  на  высоте  положения.  Они
решительно  боролись  за  ленинское  понимание  проблем  инду¬
стриализации,  за  их  глубоко  научное  и  партийное  освещение.
Заслуга  их  тем  значительнее,  что  они  не  стали  дожидаться  той
дистанции,  которая  позволила  бы  увидеть  изучаемое  явление  в
целом,  от  первых  до  последних  его  этапов.  Будучи  современни¬
ками  индустриализации,  они  уже  у  ее  истоков  выступили  борца¬
 227  А.  Панкратова.  «История  заводов  СССР»  (Вступительное  слово
к  докладу).—  «Борьба  классов»,  1933,  №  10,  стр.  72.
 227а  П.  Парадизов.  О  создании  научной  истории  промышленности  и
рабочего  класса  СССР.—  «Борьба  классов»,  1934,  Л°  4.
 228  М.  Н.  Покровский.  Историческая  наука  и  борьба  классов,  вып.  II.
М.—Л.,  1933,  стр.  292 	#
 505

ми  за  ее  успешное  осуществление.  Их  усилиями  был  собран,  в  зна¬
чительной  мере  систематизирован  и  обобщен  большой  по  тому
времени  фактический  материал,  показывающий,  как  партия  вы¬
рабатывала  и  неуклонно  проводила  в  жизнь  политику  социали¬
стической  индустриализации.  Судя  по  тому  размаху,  какой
начала  принимать  эта  работа  на  рубеже  20—30-х  годов,  можно
было  в  недалеком  будущем  ожидать  появления  больших  профес¬
сионально  выполненных  исторических  полотен.  На  то  были  и
достаточно  зрелые  мастера,  и  быстро  растущая  историография,
и  почти  безграничная  возможность  использования  источников.
 Но  этого  в  30-е  годы  не  произошло.  Наметившаяся  в  науке
тенденция  по  существу  осталась  лишь  ее  потенциальной  воз¬
можностью.  Сказались  последствия  культа  личности  Сталина,
затруднившие  развитие  советской  исторической  науки,  в  том
числе  и  историографии  о  социалистической  индустриализации.
Уже  первые  проявления  культа  личности  в  начале  30-х  годов  на¬
ложили  определенный  отпечаток  на  выходившую  тогда  литера¬
туру.  В  отличие  от  работ  Квиринга,  Кржижановского,  Струми-
лина,  Купермана  и  ряда  других  авторов,  писавших  в  1926—
1929  гг.,  статьи  и  книги,  изданные  в  первой  половине  30-х  гг.,  рас¬
сказывают  главным  образом  о  достижениях  советской  экономи¬
ки,  но  в  них  нет  глубокого  анализа  процесса  ее  развития.  Анали¬
тический  подход  к  фактам  стал  заменяться  цитатничеством.  Ши¬
рокое  распространение  получили  парадные  описания.  Исследова¬
тели  словно  забыли  о  том,  что,  например,  в  годы  первой
пятилетки  ряд  отраслей  промышленности  с  планом  не  справился,
что  в  стране  существовала  карточная  система  распределения
продуктов,  что  в  отдельных  случаях  плановые  предположения
оказались  необоснованными,  что  наметилась  некоторая  диспро¬
порция  в  развитии  тяжелой  и  легкой  индустрии  и  т.  д.  Обнару¬
жился  схематизм,  в  соответствии  с  которым  все  трудности  объяс¬
нялись  только  сопротивлением  классового  врага,  действиями
троцкистов,  правых  уклонистов  и  т.  д.
 Однако  огромная  и  плодотворная  работа,  проделанная  со¬
ветскими  историками  и  экономистами  по  истории  социалистиче¬
ской  индустриализации  до  середины  30-х  годов,  послужила
исходным  материалом  для  успешной  разработки  этой  проблемы
в  последующие  годы,  особенно  после  XX  съезда  партии
 4.  РАЗРАБОТКА  ИСТОРИИ  ВНЕШНЕЙ  ПОЛИТИКИ  СССР
 История  Советского  государства  —  это  история  последова¬
тельной  борьбы  за  мир  во  всем  мире,  мирное  сосуществование  и
широкое  сотрудничество  государств  с  различными  социально-
политическими  системами,  за  равноправие  всех  наций  и  народов.
Миролюбивой  внешней  политике  Советской  страны  принадлежит
 506

большая  и  почетная  роль  в  обеспечении  благоприятных  между¬
народных  условий  для  строительства  социалистического  об¬
щества.
 Основоположником  внешней  политики  СССР,  ее  выдающимся
теоретиком  и  руководителем,  а  также  историком  первых  лет
международной  политики  социалистического  государства  был
 В. 	И.  Ленин.
 Ленин  был  автором  или  инициатором  основных  дипломатиче¬
ских  документов  и  мероприятий  Советского  правительства  на
протяжении  1917—1923  гг.  Он  направлял  деятельность  аппарата
Наркоминдела  и  советских  делегаций  во  время  переговоров  в
Бресте  в  1917—1918  гг.  с  Германией  и  в  Лондоне  в  1920—1921  гг.
с  Англией,  на  конференциях  в  Генуе,  Гааге,  Лозанне.  Ленин
повседневно  руководил  деловыми  переговорами  с  капиталисти¬
ческими  правительствами.  Он  убедительно  показал  объективную
возможность  и  взаимную  выгоду  мирного  сосуществования  и  со¬
трудничества  государств  с  различным  государственным  и  обще¬
ственным  строем.  Ему  принадлежит  глубоко  научный  анализ
форм  и  методов  этого  сотрудничества.  Ленин  исходил  при  этом
из  невозможности  одновременной  победы  социализма  во  всех
странах,  из  неизбежности  прорыва  цепи  империализма  вначале
в  ее  слабых  звеньях  и,  следовательно,  одновременного  существо¬
вания  государств  двух  типов,  двух  противоположных  социальных
систем.
 В  противовес  идеологам  агрессии,  выражавшим  взгляды
империалистической  реакции  и  требовавшим  ликвидации  Совет¬
ского  строя  в  России  путем  вооруженной  интервенции  и  откры¬
того  вмешательства  в  ее  внутренние  дела,  Ленин  предлагал  мир¬
ное  разрешение  всех  спорных  вопросов  и  отказа  от  экспорта  как
контрреволюции,  так  и  революции.  А  какой  сгрой  лучше  соот¬
ветствует  интересам  общества  и  обеспечивает  благосостояние
народа—должно  решаться  не  силой  оружия,  а  путем  экономи¬
ческого  соревнования,  хозяйственной  и  культурной  деятельности.
Ленин  предлагал  капиталистическим  правительствам  «...состяза¬
ние  двух  способов,  двух  формаций,  двух  хозяйств:  коммунистиче¬
ского  и  капиталистического...  Мы  докажем,  что  мы  сильнее»  229,—
говорил  он,  предвидя  развитие  мировых  событий  на  многие  де¬
сятилетия  вперед.
 Существование  и  развитие  мировых  экономических  связей  —
это  необходимость,  не  зависящая  от  настроений  или  взглядов
министров,  генералов,  дипломатов;  деловое  сотрудничество  яв¬
ляется  экономической  основой  мирного  сосуществования  госу¬
дарств.  «Есть  сила  большая,  чем  желание,  воля  и  решение
любого  из  враждебных  правительств  или  классов,  эта  сила  —
 229  «В.  И.  Ленин  о  внешней  политике  Советского  государства».  [Сборник].
М.,  1960,  стр.  389.
 507

общие  экономические  всемирные  отношения,  которые  заставляют
их  вступить  на  этот  путь  сношения  с  нами»  23°.  В  трудах  Ленина
убедительно  показаны  органическая  связь  и  диалектическое
единство  между  внешней  и  внутренней  политикой  каждой
страны.  История  внешней  политики  Советского  государства  есть
неразрывная  составная  часть  истории  становления  и  развития
социалистического  общества  в  СССР.
 Сочинения  Ленина  являются  ценнейшим  первоисточником
для  изучения  истории  международной  политики  Советского
Союза.  Особенно  большое  значение  для  понимания  принципов,
целей  и  методов  советской  внешней  политики  имеют  такие  ленин¬
ские  труды,  как  написанный  им  Декрет  о  мире,  его  речи  и  статьи
в  связи  с  переговорами  о  мире  с  Германией  в  Брест-Литовске  и
подписанием  Брестского  мира,  доклады  и  отчеты  Ленина  на
съездах  партии  и  всероссийских  съездах  Советов,  письма,  за¬
писки,  заметки  в  связи  с  Генуэзской  конференцией  и  многие  дру¬
гие231.  Под  руководством  Ленина,  а  затем  его  учеников  и  про¬
должателей,  внешнеполитические  проблемы  многократно  обсуж¬
дались  на  съездах  и  конференциях  большевистской  партии,  пле¬
нумах  ее  Центрального  Комитета,  всероссийских,  а  затем  все¬
союзных  съездах  Советов.  Решения  высших  органов  партии  и
Советов  вместе  с  дипломатическими  материалами  Советского
правительства  образуют  другой  важнейший  документальный
комплекс  источников  по  истории  внешней  политики  СССР.  Цен¬
ные  материалы  по  этим  вопросам  содержатся  в  произведениях
видных  деятелей  партии  и  государства:  М.  И.  Калинина,
 С. 	М.  Кирова,  Ф.  Э.  Дзержинского,  Г.  К.  Орджоникидзе,
И.  В.  Сталина  и  др.232
 В  отчетах  Центрального  Комитета  на  партийных  съездах  все¬
сторонне  проанализировано  международное  положение  Совет¬
ской  страны  в  годы  восстановления  и  реконструкции  народного
хозяйства  и  сформулированы  конкретные  задачи  ее  внешней  по¬
литики,  разоблачена  антисоветская  сущность  плана  Дауэса,
плана  Юнга,  решений  Локарнской  конференции  и  других  поли¬
тических  действий  империализма,  имевших  конечную  цель  —
подготовить  новую  интервенцию  против  СССР.
 230  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  44,  стр.  304—305.
 231  Ленинские  работы,  в  которых  наиболее  полно  освещены  вопросы  совет¬
ской  внешней  политики  и  практической  деятельности  Ленина  в  этой  области,
собраны  в  книге  «Ленин  о  внешней  политике  Советского  государства»  (М.,
1960).  Хронику,  содержащую  сведения  о  руководстве  В.  И.  Лениным  советской
внешней  политикой  в  1917—1920  гг.  см.  в  кн.:  М.  И.  Т  р  у  ш.  Внешнеполитиче¬
ская  деятельность  В.  И.  Ленина.  1917—1920.  День  за  днем.  М.,  1963.
 232  М.  И.  Калинин.  Международное  и  внутреннее  положение.  М.—  Л.,
1926;  Он  же.  Вопросы  Советского  строительства.  М.,  1958;  С.  М.  Киров.
Избранные  статьи  и  речи  (1912—1934).  М.,  1957;  Ф.  Э.  Дзержинский.
Избранные  произведения  в  2-х  томах.  М.,  1957;  Г.  К.  Орджоникидзе.
Статьи  и  речи,  в  2-х  томах.  М.,  1957;  И.  В.  Сталин.  Соч.,  т.  7—13.  М.,
1947—1949.
 508

Порвав  с  приемами  тайной  буржуазной  дипломатии,  Совет¬
ская  власть  объявила  о  гласности  своей  международной  поли¬
тики,  как  политики  народной,  подлинно  демократической.  Уже
за  первые  шесть  недель  после  победы  вооруженного  восстания  в
Петрограде  было  опубликовано  более  100  тайных  договоров  и
большое  количество  других  дипломатических  материалов,  взятых
из  архивов  царского  и  Временного  правительств  233.  Публико¬
вались  для  всеобщего  сведения  и  документы  международной
политики  Советской  власти.  Среди  них  на  первом  месте  и  по  вре¬
мени  опубликования  и  по  историческому  значению  стоит  ленин¬
ский  Декрет  о  мире,  в  котором  сформулирована  и  обоснована
идея  мирного  сосуществования  и  сотрудничества  государств  с
различными  социально-политическими  системами,  названы  усло¬
вия  такого  сосуществования  и  сотрудничества,  обоснованы  прин¬
ципы  международной  политики  социалистической  страны  234.  По¬
следовавшие  за  Декретом  о  мире  практические  действия  молодой
советской  дипломатии  —  переговоры  с  государствами  Четверного
союза,  установление  отношений  со  странами  Востока,  борьба  за
мир  с  государствами  Антанты  —  широко  освещались  в  печати.
Вскоре  началась  публикация  отчетов  Народного  комиссариата
по  иностранным  делам,  содержащих  обстоятельную  характери¬
стику  внешней  политики  Советской  страны  за  определенное
время  235.  В  других  изданиях  освещались  отношения  с  отдель¬
ными  странами  236,  участие  в  международных  конференциях  237.
 Начиная  с  1921  г.  Наркоминдел  приступил  к  систематиче¬
скому  выпуску  документальных  сборников,  в  которых  публикова¬
лись  все  основные  договоры,  соглашения,  конвенции  как  полити¬
ческого,  так  и  юридического  и  экономического  характера,  заклю¬
 233  См.  гл.  V  настоящего  тома.
 234  «Документы  внешней  политики  СССР»,  т.  1.  М.,  1957,  стр.  11—14.
 235  «Отчет  Наркоминдела  VII  съезду  Советов  (ноябрь  1918  —  декабрь
1919)».  М.,  1919;  «Годовой  отчет  НКИД  к  VIII  съезду  Советов  (1919—1920)».
М.,  1921;  «Годовой  отчет  НКИД  к  IX  съезду  Советов  (1920—1921)».  М.,  1921;
«Международная  политика  РСФСР  в  1922  г.  Отчет  Народного  комиссариата
по  иностранным  делам».  М.,  1923;  «Годовой  отчет  за  1924  год  к  III  съезду
Советов».  М.,  1925.
 236  «Красная  книга».  Сборник  дипломатических  документов  о  русско-
польских  отношениях  (1918—1920).  М.,  1920.
 Издавались  также  специальными  выпусками  тексты  соглашений,  заклю¬
чавшихся  Советской  Россией  с  отдельными  странами,  например:  «Торговое  со¬
глашение  с  Англией,  заключенное  в  Лондоне  16  марта  1921  года»  (М.,  1921)
и  др.
 237  «Брест-Литовская  конференция.  Заседания  экономической  и  правовой
комиссий».  Под  ред.  и  со  вступит,  ст.  Б.  Е.  Штейна.  М.,  1923.  Эта  книга  была
фактически  вторым  томом  издания  материалов  конференции  (т.  I:  Мирные
переговоры  в  Брест-Литовске.  М.,  1920);  «Генуэзская  конференция».  Стеногра¬
фический  отчет.  Материалы  и  документы,  вып.  1.  М.,  1922;  «Материалы  Гену¬
эзской  конференции  (Подготовка,  отчеты  заседаний,  работы  комиссий,  дипло¬
матическая  переписка  и  др.)».  М.,  1922;  «Гаагская  конференция.  Полный  сте¬
нографический  отчет.  Июнь  —  июль  1922  г.  Собрание  документов».  М.,  1922.
 509

чавшиеся  Советской  страной  с  иностранными  державами  238.
В  следующие  годы  публикация  документов  советской  внешней
политики  приняла  еще  более  широкие  размеры.  Продолжалось
издание  дипломатическо-правовых  материалов,  характеризовав¬
ших  рост  и  укрепление  международных  договорных  связей
СССР.  В  хрестоматии,  подготовленной  Е.  А.  Коровиным,  содер¬
жались  материалы  международных  конференций,  в  которых  уча¬
ствовала  Советская  Россия,  и  тексты  декретов  Советской  власти,
касающихся  внешней  политики  239;  в  публикации  документов
относительно  договорных  отношений  новейшего  времени  совет¬
ской  международной  политике  уделено  значительное  место  240.
Неоднократно  выпускались  также  ежегодники  Наркоминдела,
в  которые  включались  договоры,  декларации,  дипломатическая
переписка  и  различные  справочные  материалы241.
 Специальная  серия  документальных  изданий  была  посвящена
одному  из  важнейших  вопросов  внешней  политики  СССР  —
борьбе  за  разоружение.  Участие  советских  представителей  в  дея¬
тельности  Подготовительной  комиссии  Лиги  Наций,  а  затем
международной  конференции  по  разоружению  освещалось  с
большой  полнотой  242.
 Продолжался  выпуск  тематических  документальных  сборни¬
ков,  посвященных  взаимоотношениям  Советского  Союза  с  от¬
дельными  государствами  243,  издавались  сборники  докладов,
 238  «Сборник  действующих  договоров,  соглашений  и  конвенций,  заключен¬
ных  РСФСР  с  иностранными  государствами»  (1921—1923),  вып.  I—V.  Пг.—
М.,  1921  —  1923;  то  же,  вып.  I—IX  (1924—1937).  М.,  1924—1938;  Э.  Гримм.
Сборник  договоров  и  других  документов  по  истории  международных  отно¬
шений  на  Дальнем  Востоке  (1842—1925).  М.,  1927.
 239  «Международные  договора  и  акты  нового  времени».  М  —  Л.,  1924.
 240  «Международная  политика  новейшего  времени  в  договорах,  нотах  и
декларациях»,  ч.  II.  От  империалистической  войны  до  снятия  блокады  с  Со¬
ветской  России.  М.,  1926;  ч.  III.  От  снятия  блокады  с  Советской  России  до
десятилетия  Октябрьской  революции,  вып.  I.  Акты  советской  дипломатии.  М.,
1928;  вып.  II.  Акты  дипломатии  иностранных  государств.  М.,  1929.
 241  «Ежегодник  Народного  комиссариата  по  иностранным  делам.  1928».  М.,
1928;  «Международная  политика  в  1928  году».  М.,  1931;  «Международная  по¬
литика  в  1930  году.  Договоры,  декларации  и  дипломатическая  переписка».  М,
1932.
 242  «СССР  в  борьбе  за  разоружение».  Советская  делегация  на  IV  сессии
Подготовительной  комиссии  по  разоружению.  Факты  и  документы.  Вступит,
ст.  Б.  Е.  Штейна.  М.,  1928;  «В  борьбе  за  мир».  Советская  делегация  на  V  сес¬
сии  Комиссии  по  разоружению.  Речи  тов.  М.  М.  Литвинова.  М.,  1928;  «Проект
конвенции  о  всеобщем,  полном  и  немедленном  разоружении».  М.,  1928;  «Деле¬
гация  СССР  на  VI  сессии  Комисоии  по  разоружению  15  апреля  —  6  мая
1929  г.».  Материалы.  М.,  1929;  «Делегация  СССР  на  последней  сессии  Комис¬
сии  разоружения  6  ноября  —  9  декабря  1930  г.»  М.,  1931.  На  эту  же  тему  бы¬
ло  выпущено  несколько  документальных  сборников  в  серии  документов  по
международной  политике  и  международному  праву.
 243  «Англо-советские  отношения  со  дня  подписания  торгового  соглашения
до  разрыва  (1921—1927)».  Ноты  и  документы.  М.,  1927;  «Советско-китайский
конфликт  1929  г.».  Сб.  документов.  М.,  1930;  «Советско-американские  отноше¬
 510

речей,  заявлений  видных  советских  дипломатов  244.  Внешнеполи¬
тические  документы  печатались  на  страницах  журнала  «Мировое
хозяйство  и  мировая  политика».
 Таким  образом,  была  проделана  значительная  работа  по
публикации  материалов  о  международной  политике  СССР.  Эта
работа  была  тем  более  важна  и  необходима,  что  в  капиталисти¬
ческих  странах  предпринимались  неоднократные  попытки  извра¬
тить  цели,  методы,  практические  действия  советской  дипломатии,
со  ссылкой  на  различные  фальшивки  вроде  печально  известного
«письма  Коминтерна»,  в  то  время,  как  подлинные  документы
внешней  политики  СССР  замалчивались.
 В  качестве  примеров  того,  как  мало  и  неохотно  печатались
советские  внешнеполитические  материалы,  могут  служить  амери¬
канские  издания.  В  книге,  специально  посвященной  отношениям
США  с  Россией,  основное  внимание  уделено  интервенции  и  бло¬
каде,  помещено  немало  белогвардейских  документов,  имеется
переписка  американского  правительства  с  различными  контрре¬
волюционными  деятелями  —  и  содержится  всего  несколько  доку¬
ментов  Советского  правительства  245.
 По  такому  же  методу  подбирался  материал  и  в  многотомном
издании  по  внешней  политике,  выпущенном  Государственным
департаментом  США  246.  Не  менее  упорно  замалчивали  доку¬
менты  ленинской  внешней  политики  в  западноевропейских  стра¬
нах,  хотя  охотно  печатались  различные  белогвардейские  мате¬
риалы  247.  Игнорировались  документы  международной  политики
Советской  страны  также  при  издании  материалов  ряда  между¬
народных  конференций,  в  которых  участвовали  советские  дипло¬
маты.  Так,  в  сборник  материалов  Лозаннской  конференции,  из¬
данный  во  Франции,  вошли  декларации  и  заявления  самых  раз¬
личных  делегаций  —  всех,  кроме  советской  248;  в  другом  сборнике
опубликованы  протоколы  пленарных  заседаний  и  заседаний  не¬
которых  комиссий  —  за  исключением  материалов  комиссии
 ния  1919—1933  гг.»  М.,  1934  («Сборник  документов  по  международной  поли¬
тике  и  международному  праву»,  №  9)  и  др.
 244  См.,  например:  М.  М.  Литвинов.  Против  войн,  за  всеобщее  разору¬
жение.  М.—  Л.,  1928;  М.  М.  Литвинов.  Внешняя  политика  СССР.  Речи  и
заявления.  1927—1937  гг.  Изд.  2,  доп.  М.,  1937  (изд.  1  —  М.,  1935)  и  др.
 245  «Russian-american  relations.  March  1917  —  March  1920.  Documents  and
Papers».  Compiled  and  edited  by  С.  K.  Cumming  and  Walter  W.  Peltit.  N.  Y.,.
1920.
 246  «Papers  relating  to  the  Foreign  Relations  of  the  United  States.  1920»,
vol.  III.  Washington,  1936;  1921,  vol.  II.  Washington,  1936.
 247  См.,  например:  «Le  Boishevisme  en  Russie.  Livre  blanch  anglais.  Avril
1919».  Paris  —  Strasburg,  1919;  «Les  relations  de  la  France  avec  les  Soviets  Rus¬
sie».  Ed.  M.  Semenov.  Paris,  1923  и  др.
 248  «Conférence  de  Lausanne  sur  les  affairs  du  Proche-Orient  (1922—1923).
Actes  signés  à  Lausanne.  Le  30  janvier  et  le  24  juillet  1923.  Lettres  et  accords
en  date  du  24  juillet  1923  relatifs  à  diverses  clauses  de  ces  actes».  Paris,  1923.

о  проливах,  в  работе  которой  участвовала  советская  делега¬
ция  249.
 Иногда  друзьям  Советской  страны  удавалось  выпускать  по¬
лезные  документальные  сборники,  с  помощью  которых  зарубеж¬
ная  общественность  знакомилась  с  подлинными  документами  и
фактами  миролюбивой  политики  Советского  государства  25°.
 Лучшим  способом  ответа  на  подобные  фальсификации  было
создание  марксистских  исследований  и  публикация  источников.
Естественно,  размах  исследовательской  работы  в  первые  годы
Советской  власти  не  мог  быть  значительным.  Историки  еще  не
полностью  «освоили»  имевшиеся  в  их  распоряжении  материалы,
не  говоря  уже  о  большем,  об  изучении  и  использовании  архивных
документов.
 Работы  о  внешней  политике,  опубликованные  в  первые  после¬
октябрьские  годы,  носили  популярный  и  публицистический
характер.  Книги  обычно  писались  практическими  работниками,
советскими  дипломатами,  опиравшимися  на  личные  впечатления
и  воспоминания  и  мало  использовавшими  документацию.  Такое
положение  дела  явилось  понятным  и  неизбежным  результатом
той  необычной  обстановки,  в  которой  находилась  Советская
страна,  окруженная  кольцом  внешних  и  внутренних  врагов.
 Среди  первых  авторов  брошюр  о  внешней  политике  Совет¬
ской  России  был  Г.  В.  Чичерин,  опубликовавший  ряд  своих  до¬
кладов  и  составленных  им  дипломатических  д^жументов,  а  так¬
же  очерк,  написанный  к  двухлетней  годовщине  Октябрьской  ре¬
волюции251.  В  обширном  докладе,  прочитанном  на  заседании
ВЦИК,  Чичерин  сделал  интересный  обзор  международного  поло¬
жения  Советской  республики,  рассказал  о  позиции  каждой  из
крупных  капиталистических  держав  в  отношении  РСФСР  и  о
дипломатических  переговорах  Советского  правительства  с  рядом
стран.  «Наша  политика  есть  и  остается  борьба  за  мир...  Мы  сто¬
им,  как  мировая  сила,  в  центре  исторического  процесса»,—  под-
черкивал  Чичерин  252.  Чичерину  принадлежит  ценная  статья
 249  «Ministère  des  affairs  étrangères.  Documents  diplomatiques.  Conférence
de  Lausanne»,  t.  I.  21  novembre  1922—1  février  1923.  Paris,  1923;  t.  II.  1  fév¬
rier  1923  —  4  février  1923.  Paris,  1923.
 250  «Trade  with  Russia.  The  facts.  Published  by  the  „Hands  off  Russia”  Com¬
mittee».  London,  1921;  «Der  Kampf  der  Sowjet  Union  um  den  Frieden.  Eine  Do-
cumentensamlung  enthaltend  die  Friedens  —  und  Abrüstungsvorschläge  der  Sow¬
jetregierung  an  die  Regierungen  der  Länder  Europas,  Americas  u.  Asiens  1917—
1929».  Mit  einer  Einleitung  von  Henri  Barbüsse,  F.  Challage,  Armand  Charpe-
tier  etc.  Berlin,  1929.
 251  Г.  В.  Чичерин  Доклад  на  V  съезде  Сэзетоз  4  июля  1918  г.—
«Известия»,  5  июля  1918  г.;  О  н  ж  е.  Вопросы  внешней  политики,  вып.  1.  Док¬
лады  и  ноты  т.  Чичерина.—  Саратов,  1920;  вып.  И.  Переговоры  в  Лондоне.  Са¬
ратов,  1920;  Он  же.  Доклад  Наркоминдела  на  заседании  ВЦИК  17  июля
1920  года.  М.,  1920;  О  н  ж  е.  Внешняя  политика  Советской  России  за  два  го¬
да.  М.,  1920  и  др.
 252  Г.  В.  Ч  и  ч  e  р  и  и.  Доклад  Наркоминдела  на  заседании  ВЦИК  17  июля
1920  года,  стр.  2,  18.
 512

«Ленин  и  внешняя  политика»,  в  которой  содержатся  факты  и
примеры  личного  руководства  главы  Советского  правительства
внешними  сношениями  страны  Советов  253.
 По  вопросам  внешней  политики  РСФСР  неоднократно  высту¬
пали  и  открытые  враги  Советской  власти  и  скрытые  ее  недруги,
осуждавшие  и  искажавшие  ее  миролюбивую  деятельность  на
международной  арене  254.
 С  такими  взглядами  смыкались  позже  высказывания  смено¬
веховцев,  считавших,  будто  ленинские  предложения  о  сотрудни¬
честве  с  западными  странами,  о  предоставлении  концессий  ино¬
странным  фирмам  явились  «утопическим  проектом  большеви¬
ков»  255.  Весь  комплекс  внешнеполитических  проблем,  постав¬
ленных  и  решавшихся  Лениным  и  его  учениками,  сводился  уча¬
стниками  этого  течения  к  одному  лишь  вопросу  о  мировой  рево¬
люции;  в  истории  международной  политики  Советской  России  —
вплоть  до  Генуэзской  конференции  1922  г.  они  видели  этот  един¬
ственный  вопрос:  произойдет  или  нет  революция  в  мировом  мас¬
штабе  256.  Ленинская  внешняя  политика  получала  одностороннее,
искаженное  толкование.  Вопросы  внешней  политики  Советского
государства  были,  таким  образом,  одним  из  предметов  идеологи¬
ческой  борьбы.
 Среди  советских  историков  того  времени  чаще  и  активнее
других  выступал  в  печати  видный  деятель  партии,  один  из  веду¬
щих  историков  М.  Н.  Покровский.  Внешняя  политика  Советско¬
го  государства  не  была  предметом  его  специальных  научных  ис¬
следований,  он  обращался  к  этой  теме  реже,  чем  к  дипломатии
царского  правительства.  Покровский  написал  несколько  статей  о
внешнеполитической  деятельности  Советской  России  и  освещал
ее  в  своих  лекционных  курсах.  Первая  из  статей  была  написана
вскоре  же  после  победы  вооруженного  восстания  в  Петрограде  257.
Автор  совершенно  правильно  указывал,  что  Октябрьская  рево¬
люция  «в  числе  других  задач,  поставила  ребром  и  задачу  заклю¬
чения  мира.  В  известном  смысле,  эта  задача  всех  задач...»258
Однако  о  путях  и  методах  решения  ее  автор  в  данной  статье
 253  «Мировая  политика  в  1924  году».  Сб.  статей  под  ред.  Ф.  А.  Ротштей-
на.  В  послевоенные  годы  эта  статья  неоднократно  перепечатывалась.
 234  Б.  Н  о  л  ь  д  е.  Брестские  переговоры  и  Брестский  мир.—  «Вестник  Евро¬
пы»,  1918  г.,  №  1—4;  А.  Чекин.  Брестский  мир.—«Русское  богатство»,  1918,
№  1—3  и  др.
 235  «Смена  вех».  Сб.  статей  Ю.  В.  Ключниксва,  Н.  В.  Устрялова,
С.  С.  Лукьянова,  А.  В.  Бобрищева-Пушкина,  С.  С.  Чакотина  и  Ю.  Н.  Поте-
хина,  июль  1921  г.,  Прага,  1921,  стр.  54.
 256  Ю.  В.  Ключников.  На  великом  историческом  перепутье.  Пять  глав
по  социологии  международных  отношений.  Берлин,  1922,  стр.  5,  173  и  др.
 257  М.  Н.  Покровский.  Демократический  мир.—  В  кн.:  М.  Н.  Пок¬
ровский.  Империалистическая  война.  Сб.  статей.  1915—1930.  Изд.  2,  доп.
М.,  1931  (изд.  1,  1915—1927.  М.,  1928).
 258  М.  Н.  Покровский.  Империалистическая  война.  Сб.  статей  1915—
1930,  стр.  68. 	ф
 33  Очерки  историографии,  т.  IV 	513

не  писал.  Он  фиксировал  внимание  читателя  на  антисоветской
позиции  западных  держав,  стремившихся  удержать  Россию  в  им¬
периалистической  войне.  В  следующей  своей  статье  Покровский
разоблачил  политику  президента  США  Вильсона,  у  которого,  как
убедительно  он  показал,  было  вопиющее  расхождение  между
словами  и  делами.  Покровский  уличил  Вудро  Вильсона  в  ис¬
пользовании  в  демагогических  и  провокационных  целях  опреде¬
лений  и  оценок,  содержащихся  в  Декрете  о  мире  259.
 В  своих  лекциях  о  внешней  политике  России  в  XX  в.260  По¬
кровский  полнее  освещает  деятельность  советской  дипломатии,
хотя  Декрету  о  мире,  как  программному  документу  международ¬
ной  политики  Советской  России,  автор  не  уделил  должного  вни¬
мания.  Правильная  оценка  Брестского  мира  и  внешней  политики
Советской  России  в  период  гражданской  войны  не  была  под¬
креплена  фактами;  трудно  винить  в  этом  Покровского  —  такова
была  общая  характерная  черта  только  начавшей  (и  к  тому  же  в
очень  сложных  условиях)  свое  существование  советской  истори¬
ческой  литературы.  Более  обстоятельную  оценку  Брестского
мира  автор  дал  в  одной  из  своих  статей,  где  он  не  только  указал
на  его  важность  и  необходимость,  но  и  подверг  критике  позицию
Троцкого,  а  также  правильно  оценил  политику  «левых»  комму¬
нистов  и  собственные  ошибки  во  время  переговоров261.
 Такие  особенности  изложения  вопросов  международного  по¬
ложения  Советской  страны,  как  преимущественное  внимание  к
разоблачению  политики  ее  внешних  врагов,  очень  нужному  и
важному  делу,  но  лаконичное,  бедное  фактами  изложение  дея¬
тельности  советской  дипломатии,  были  свойственны  и  многим
другим  работам,  количество  которых  после  разгрома  интервен¬
тов  и  белогвардейцев  и  перехода  на  мирную  работу  стало  увели¬
чиваться.  В  начале  20-х  годов  вышли  в  свет  труды  М.  П.  Пав¬
ловича,  задумавшего  серию  книг  на  тему  «РСФСР  в  капитали¬
стическом  окружении».  В  первой  из  этих  книг  автор  разоблачает
активное  участие  Франции  в  интервенции,  непримиримость  и
своеобразную  последовательность  ее  антисоветской  политики.
Меньше  внимания  автор  уделяет  фактическому  изложению  совет¬
ской  внешней  политики  262.  Совсем  не  упомянута  в  книге  дея¬
тельность  друзей  советского  народа  во  Франции.  Следующий
 259  М.  Н.  Покровский.  Новая  речь  Вильсона.—  Там  же,  стр.  74—76.
 мо  Эти  четыре  лекции  были  прочитаны  Покровским  весной  1925  г.  в  Уни¬
верситете  им.  Я.  М.  Свердлова  и  в  1926  г.  повторены  на  курсах  уездных  пар¬
тийных  работников.  Изложение  доведено  до  1920  г.  Первые  две  лекции  посвя¬
щены  внешней  политике  царизма,  в  третьей  он  переходит  к  советскому
периоду  (М  Н.  Покровский.  Внешняя  политика  России  в  XX  веке.  Попу¬
лярный  очерк  М.,  1926).
 201  М  Н.  Покровский.  Октябрьская  революция  и  Антанта  (Выход
России  из  войны).—«Пролетарская  революция»,  1927,  №  10.
 262  Мих  Павлович  (М.  П.  Вельтман).  Советская  Россия  и  капита¬
листическая  Франция.  М.,  1922.
 514

выпуск  был  посвящен  советско-английским  отношениям  263,  кото¬
рым  автор  уделял  внимание  и  в  следующие  годы,  дополняя  и
переиздавая  названную  работу  264.  В  центре  внимания  автора  —
анализ  роли  Англии  в  антисоветской  интервенции.  Но  в  этих  кни¬
гах  исследовалась  —  в  отличие  от  первой  работы  —  еще  одна
тема:  внутриполитическая  борьба  по  «русскому  вопросу»  в  Анг¬
лии.  Павлович  раскрыл  позицию  той  части  английской  буржуа¬
зии,  которая  была  заинтересована  в  развитии  торговли  с  Совет¬
ской  Россией,  остановился  на  позиции  английского  рабочего
класса,  который  активно  боролся  за  прекращение  интервенции.
Меньше  внимания  автор  уделил  советской  внешней  политике.
В  периодизации,  в  заголовках,  в  общей  схеме  работы,  не  говоря
уже  о  подборе  фактов,  очень  слабо  учитывалась  активная  миро¬
любивая  деятельность  советской  дипломатии.
 Внимание  Павловича  привлекали  и  советско-американские
отношения  265.  Автор  характеризовал  два  основных  вопроса:
антисоветские  действия  правящих  кругов  и  выступления  опреде¬
ленных  слоев  буржуазии  в  пользу  развития  выгодных  деловых
связей  с  Советской  страной.  Этот  второй  вопрос  Павловичем
освещен  весьма  удачно.  Но  в  общей  концепции  автора  имеются
серьезные  ошибки.  Роль  США  в  интервенции  вопреки  фактам
преуменьшена.  Павлович  помещает  американский  империализм
на  «левом  фланге»,  считая  его  «наименее  опасным  и  наименее
упрямым  и  последовательным»  из  иностранных  интервентов  266.
Неправильно  оценивается  отказ  США  от  участия  в  Генуэзской
конференции  (будто  в  этой  стране  «антибольшевизм  не  носит
такого  острого  характера,  как  в  Европе»  и  все  дело  сводится  к
проблеме  долгов),  приукрашивается  деятельность  АРА  в  Совет¬
ской  России.  И  в  этой  книге  основной  фактический  материал  ка¬
сается  Америки,  а  не  Советской  России  и  ее  внешней  политики.
Следующей  проблемой,  которой  занимался  Павлович,  было  от¬
ношение  Японии  к  Советской  России  267.  Данная  книга  по  ком¬
позиции,  проблематике  и  стилю  изложения  не  отличается  от
предшествующих  работ.  Она  также  представляет  интерес  в  разо¬
блачительной  своей  части  —  изложении  интервенционистских
действий  японского  империализма  на  Дальнем  Востоке.  Но  от¬
 263  Мих.  Павлович.  Советская  Россия  и  капиталистическая  Англия.
М.,  1922.
 264  Мих.  Павлович  (М.  Вельтман).  «Русский  вопрос»  в  английской
внешней  политике  (1922—1924).  М.,  1924;  Он  же.  Советская  Россия  и  капи¬
талистическая  Англия  (от  эпохи  царизма  до  правительства  Чемберлена  —
Болдуина  (1925).  Изд.  испр.  и  доп.  М.,  1925.
 Мих.  Павлович  (М.  П.  Вельтман).  Советская  Россия  и  капитали¬
стическая  Америка.  М.—  Пг.,  1922.
 266  Там  же,  стр.  36.
 267  Мих.  Павлович  (М.  Вельтман).  Японский  империализм  на  Даль¬
нем  Востоке.  М.,  1923;  М.  Павлов  и^,  Б.  Семенов.  Русско-японские  от¬
ношения.  М.,  1925
 5/5
 33

ношения  между  Японией  и  другими  империалистическими  дер¬
жавами  освещены  односторонне.  Автор  фиксирует  внимание
только  на  конфликтах  и  соперничестве  между  ними  и  упускает  из
виду  стремление  империалистов  создать  единый  антисоветский
фронт,  их  взаимную  помощь  в  борьбе  против  первого  в  мире  со¬
циалистического  государства;  он  недооценивает  агрессивную
роль  американского  империализма  в  интервенции.
 В  те  же  годы,  последовавшие  за  крахом  интервенции  и  окон¬
чанием  гражданской  войны,  вышли  и  первые  обобщающие  очер¬
ки  о  советской  внешней  политике.  Прежде  всего  следует  назвать
работу  И.  М.  Майского  268.  Сам  автор  характеризует  ее  как  пер*
вую  попытку  «суммировать  большой  и  чрезвычайно  интересный
фактический  материал,  который  накопился  в  области  внешней
политики  РСФСР»,  и  на  рубеже  пятой  годовщины  Октябрьской
революции  «представить  в  виде  цельной  и  связаной  картины
развитие  международных  отношений  Советской  России».  В  книге
проанализированы  Декрет  о  мире  и  Обращение  к  трудящимся
мусульманам  России  и  Востока,  изложена  история  Брестских  пе¬
реговоров.  Весьма  живо  рассказывает  автор  о  создании  и  первых
годах  работы  Народного  комиссариата  иностранных  дел.  В  раз¬
работке  внешнеполитической  деятельности  Советского  правитель¬
ства  в  годы  интервенции  работа  Майского  также  является  ша¬
гом  вперед.  Правильно  называя  эту  деятельность  «мирной  оффен-
зивой»,  автор  характеризует  ряд  дипломатических  выступлений
РСФСР,  направленных  на  установление  мира  с  Антантой.  Ко¬
нечно,  еще  не  все  основные  вопросы  внешней  политики  этих
лет  были  рассмотрены  Майским.  Но  и  сделанное  автором  было
бесспорно  удачей.  Впервые  в  сводном  обобщенном  виде  были
изложены  важнейшие  события  советской  внешнеполитической
истории.  Автор  приходит  к  выводу,  что  «руководящими  начала¬
ми  в  сфере  международных  отношений»  были  мир,  самоопреде¬
ление  народов,  гласная  дипломатия,  и  видит  главный  итог  пер¬
вых  пяти  лет  советской  международной  политики  в  неукосни¬
тельном  проведении  в  жизнь  этих  принципов.  «Никогда  еще  ми¬
ровое  влияние  России  не  было  так  велико,  как  именно  теперь.
Сейчас  мировой  столицей  в  подлинном  смысле  слова  являются  не
Лондон  и  Париж  и  Вашингтон,  а  Москва»  269.
 Тогда  же  были  опубликованы  книги  Б.  Е.  Штейна  —  диплома¬
та  (он  был  секретарем  советской  делегации  в  Генуе)  и  истори¬
ка—  о  Генуэзской  и  Гаагской  конференциях  270.  Привлекая  в  от¬
дельных  случаях  личные  впечатления,  в  целом  автор  выступает
не  как  мемуарист,  а  как  историк.  Из  названных  работ  читатель
получает  определенное  представление  о  борьбе  молодой  сбвет-
 268  и.  М.  Майский.  Внешняя  политика  РСФСР.  1917—1922.  М.,  1922.
 269  Там  же,  стр.  191».
 270  Б.  Е.  Штейн.  Генуэзская  конференция.  М.,  1922;  Он  же.  Гаагская
конференция.  М.,  1922.
 516

ской  дипломатии  с  большой  группой  буржуазных  деятелей  за
фактическое  и  юридическое  признание  Советской  России  и  до¬
стижение  равноправных  соглашений  с  капиталистами  на  первой
крупной  международной  конференции  с  участием  представителей
страны  Советов  в  Генуе  и  ее  продолжении  в  Гааге.  Автор  пока¬
зал,  какой  большой  резонанс  вызвали  выступления  советских  дип¬
ломатов,  сколь  способствовало  участие  Советской  России  в  этих
конференциях  росту  на  Западе  симпатий  к  миролюбивой  внеш¬
ней  политике  Советской  страны.
 Предметом  внимания  со  стороны  дипломатов-практиков,  вы¬
ступавших  в  качестве  историков,  была  еще  одна  проблема  меж¬
дународной  политики  Советского  государства:  ее  торговые  зару¬
бежные  связи271.  Авторы  собрали  и  обобщили  конкретные  дан¬
ные  об  осуществлении  монополии  внешней  торговли  СССР,
о  первых  шагах  Советского  правительства  в  установлении  взаи¬
мовыгодных  экономических  отношений  с  капиталистическими
правительствами.  В  этом  интерес  и  польза  данных  книг.
 Таковы  некоторые  результаты  разработки  вопросов  внешней
политики  СССР  в  советской  литературе  в  первые  шесть  лет  после
Октябрьской  революции.  В  эти  годы  появились  труды  Ленина,
сыгравшие  огромную  основополагающую  роль  в  историографии
проблемы.  Были  достигнуты  первые  —  пусть  еще  скромные  —
успехи  в  изучении  и  популяризации  деятельности  советской  дип¬
ломатии.  В  короткий  срок  и  по  горячим  следам  событий  было
трудно  создать  капитальные  научные  труды  по  этой  теме,  тем
более,  что  кадры  историков-марксистов,  специалистов  в  данной
области,  только  еще  начали  формироваться.
 Количество  этих  исследователей  постепенно  возрастало,  круг
авторов  расширялся.  Однако  этот  процесс  проходил  в  замедлен¬
ных  темпах.  Литература,  научно-популярная  и  публицистическая,
во  многих  случаях  создававшаяся  как  отклик  на  текущие  собы¬
тия,  сама  по  себе  очень  нужная  и  полезная,  решительно  преобла¬
дала  над  трудами  исследовательского  характера.
 Внешнеполитическая  тематика,  хотя  и  привлекала  препода¬
вателей  и  слушателей  Института  красной  профессуры,  но  слабо
была  отражена  в  его  издательской  деятельности.  Из  числа  науч¬
ных  учреждений  только  одно  систематически  выпускало  литера¬
туру  по  этой  проблеме  —  Институт  мирового  хозяйства  и  миро¬
вой  политики  Коммунистической  академии.
 271  Л.  Б.  Красин.  Внешторг  и  внешняя  экономическая  политика  Совет¬
ского  правительства.  Пб.,  1921;  Он  же.  Основные  цифры  внешней  торговли.
М.,  1925;  Он  же.  Вопросы  внешней  торговли.  [Сб.].  С  предисл.  А.  Микояна.
М.,  1928;  Б  К.  Штейн.  Советская  Россия  в  капиталистическом  окружении
(Торговая  политика  РСФСР).  М.,  1921;  О  и  ж  е.  Торговая  политика  и  торго¬
вые  договоры  Советской  России.  1917—1922  гг.  М.,  1923;  О  и  ж  е.  Внешняя
торговая  политика  СССР.  Изд.  доп.  М.,  1925;  Б.  Е.  Штейн,  А.  Я.  Канто¬
рович.  Русский  экспорт  и  внешние  рынки  (Торгово-политические  условия
русского  экспорта).  М.,  1923  и  др.
 517

Между  тем  перед  историками  внешней  политики  СССР  стоя¬
ли  большие  и  ответственные  задачи.  За  границей  не  прекращал¬
ся  поток  клеветы  на  миролюбивую  советскую  дипломатию,  одна
за  другой  издавались  фальшивки  с  целью  приписать  Советской
стране  вмешательство  во  внутренние  дела  зарубежных  госу¬
дарств,  пресловутый  «экспорт  революции».
 В  буржуазной  историографии,  при  наличии  некоторого  коли¬
чества  работ  более  или  менее  объективного  характера,  в  которых
можно  отметить  отдельные  верные  оценки  и  беспристрастные
признания,  преобладала  антинаучная,  фальсификаторская  кон¬
цепция  советской  внешней  политики.  Ей  приписывали  экспан¬
сионистские  цели,  с  которыми  советский  строй  по  самой  своей
природе  не  может  иметь  ничего  общего,  угрозу  всеобщему  миру,
измену  «союзникам»,  которые,  как  хорошо  известно,  ответили
категорическим  отказом  на  многократные  предложения  Совет¬
ского  правительства  заключить  всеобщий  демократический
мир  272.  Много  усилий  затрачено  было  и  на  то,  чтобы  скрыть  ин¬
тервенционистские  действия  западных  империалистов  в  отноше¬
нии  Советской  России;  вместо  признания  многочисленных  попы¬
ток  свергнуть  большевистское  правительство  авторы  рассуждали
о  «дружбе»,  «невмешательстве»  и  даже  «помощи  русскому  на¬
роду»  273.  Внутри  страны  против  внешней  политики  партии  и  пра¬
вительства  выступали  троцкистско-зиновьевские  фракционеры.
 Отличавшийся  сектантско-догматическим  подходом  к  оценке
явлений  истории  и  современности,  Троцкий  бесконечное  количе¬
ство  раз  повторял  слова  о  «мировой  революции»,  которая  де
одна  только  может  спасти  Советскую  Россию.  За  односторонней,
не  опиравшейся  на  анализ  реальной  действительности  оценкой
интернациональных  задач  русского  пролетариата  скрывалось
полное  непонимание  со  стороны  Троцкого  и  его  последователей
диалектического  единства  задач  национальных  и  интернацио¬
нальных.
 Советскими  историками,  журналистами,  общественными  дея¬
телями  была  проделана  ценная  работа  по  разоблачению  антисо¬
ветской  политики  империалистов  и  их  пособников  из  числа  бело-
гвардейцев-эмигрантов  и  остатков  эксплуататорских  классов,
 272  E.  S  tad  tier.  Der  Bolschevismus  und  seine  Überwindung.  Berlin,  1919;
E.  Bourgeois.  Manuel  historique  de  la  politique  étrangère,  vol.  IV.  La  poli¬
tique  mondiale  (1878—1919).  Empires  et  nations.  Paris,  1927;  L.  Lawton.
The  Russian.  Revolution  (1917—1926).  London,  1927;  Об  активном  участии
правых  социал-демократов  в  этой  фальсификаторской  работе  свидетельствуют
материалы  их  конференции,  прямо  направленной  против  советской  внешней
политики.  «La  théorie  du  bolchevisme  et  ses  résultats  pratiques.  Conférence
donnée  à  Lausanne».  Paris,  1932.
 273  Особенно  усердно  занимались  этими  вымыслами  американские  авто¬
ры:  I.  Sparge.  Russia  as  an  American  Problem.  N.  Y.,  1920;  M.  Davis.  Open
Gates  to  Russia.  N.  Y.,  1920;  A.  Dennis.  The  Foreign  Policies  of  Soviet  Rus¬
sia.  N.  Y.,  1924.
 518

притаившихся  внутри  страны.  Особенно  значительное  количество
книг  и  брошюр,  рассчитанных  на  широкого  читателя,  публико¬
валось  в  периоды  обострения  международной  обстановки,  акти¬
визации  антисоветских  сил.  Так  было  после  разрыва  английским
консервативным  правительством  отношений  с  СССР  в  1927  г.
и  попыток  создать  единый  антисоветский  фронт  274.  Были  также
опубликованы  книги  и  брошюры,  в  которых  широкому  читателю
рассказывалось  о  последовательно  миролюбивой  внешней  поли¬
тике  Советской  страны,  ее  целях  и  методах  275.  Столь  же  опера¬
тивно  откликнулся  ряд  авторов  на  события  на  Дальнем  Востоке,
имевшие,  место  в  1929  г.  (вооруженный  конфликт  на  КВЖД).
Написанные  в  сжатые  сроки,  буквально  по  живым  следам  собы¬
тий,  эти  работы  несомненно  имели  познавательный  интерес  и
принесли  свою  пользу,  ибо  содержали  убедительные  данные  о
миролюбивой  советской  политике  в  отношении  Китая,  об  истории
Китайско-Восточной  железной  дороги  276.
 События  в  Азии,  связанные  с  японской  агрессией  на  Дальнем
Востоке  в  1931  г.  и  захватом  Маньчжурии,  вызвали  необходи¬
мость  создания  работ,  освещающих  эту  проблему.  Показав  боль¬
шие  усилия  СССР  в  нормализации  отношений  с  Японией,  авторы
познакомили  читателя  с  положением  Китая,  обстановкой  в  райо¬
не  Маньчжурии,  борьбой  империалистических  соперников  за
рынки  и  влияние  на  Дальнем  Востоке,  историей  японской  агрес¬
сии,  подготовкой  японцев  к  «большой  войне»  277.  Усиление  угро¬
зы  войны  в  Европе,  создание  очага  агрессии  в  самом  ее  центре
после  прихода  к  власти  германского  фашизма  рассматривались
в  ряде  работ,  рассчитанных  на  массового  читателя  278.
 Характеризуя  внешнюю  политику  Гитлера  и  Муссолини,  при¬
водя  факты  и  цифры,  свидетельствовавшие  о  быстро  возрастав¬
ших  военных  приготовлениях  фашистских  держав,  разоблачая
 274  И.  П.  Сонов.  Капиталистический  заговор  против  страны  Советов.
М.—  Л.,  1927;  Я.  С.  Ганец  кий.  Английский  империализм  и  ¿ССР.  М.—  Л.,
1927;  Ф.  Д.  Кретов.  О  грядущей  войне  империалистов  против  СССР.  М.—Л.,
1928;  П.  Лапинский.  Пакт  Келлога  и  пакт  против  Келлога.  М.—  Л.,  1928;
Р.  Валерин.  От  разрыва  до  восстановления  англо-советских  отношений
(международный  обзор  за  1924—1929  гг.).  М.,  1930  и  др.
 275  А.  И.  С  т  е  ц  к  и  й.  Угроза  войны  и  наша  политика.  М.,  1927;  В.  Ива¬
нович.  Почему  Советский  Союз  подписал  пакт  Келлога.  М.—Л.,  1928  и  др.
 276  Ник.  Терентьев.  Советский  Союз,  империализм  и  Китай.  Захват
КВЖД  и  разрыв  советско-китайских  отношений.  М.—  Л.,  1929  (книга  выдер¬
жала  три  издания);  И.  Алексеев.  Что  происходит  на  КВЖД-  Хабаровск,
1929;  Г.  Н.  Войтинский.  КВЖД  и  политика  империалистов  в  Китае.  М.,
1930  и  др.
 277  И.  П.  Т  р  а  й  н  и  н.  Империализм  на  Дальнем  Востоке  и  СССР.  М.,
1932.  Н.  Терентьев.  Очаг  войны  на  Дальнем  Востоке.  М.,  1934;  А.  Бо¬
рисов.  Поджигатели  войны  на  Востоке.  М.,  1936.
 278  И.  Лемин.  Угроза  войны  и  мирная  политика  СССР.  М.—Л.,  1935;
Л.  Волынский.  Против  войны  и  фашизма.  М.,  1936;  Б.  Бошкович.  Бал¬
каны  и  международный  империализм.  М.,  1936;  Д.  Борисов.  Санкции.  М.,
1936  и  др.
 5Ю

их  первые  акты  открытой  агрессии,  советские  историки  показы¬
вали,  что  СССР  не  прекращал  упорной  борьбы  за  мир  и  коллек¬
тивный  отпор  фашизму.
 В  начале  30-х  годов  международная  обстановка  резко  ослож¬
нилась  и  подготовка  к  новой  антисоветской  интервенции  приняла
активный  характер;  в  ряде  книг  и  брошюр  вскрывались  попытки
империалистов  выйти  из  тяжелого  экономического  кризиса,  охва¬
тившего  весь  капиталистический  мир,  за  счет  СССР,  путем  осу¬
ществления  нового  крестового  похода  против  большевизма.  Цен¬
ность  лучших  из  таких  работ  заключалась  в  их  конкретности  и
доказательности.  В  них  содержались  данные  о  росте  вооружений
в  капиталистических  государствах,  подготовке  империалистами
тыла  к  антисоветской  войне,  идеологических  диверсиях  антисо¬
ветского  характера  и  активной  роли  в  этом  деле  правосоциали¬
стических  лидеров  279.  Такие  работы  помогали  широким  слоям
трудящихся  глубже  понять  смысл  и  характер  тех  сложных  меж¬
дународных  событий,  свидетелями  которых  они  были,  узнать  о
коварных  планах  и  военных  приготовлениях  империалистов,
повысить  свою  бдительность  и  готовность  дать  отпор  врагу.  Ряд
авторов  ставил  перед  собой  не  общие,  а  более  конкретные  зада¬
чи,  рассказывая  о  подготовке  отдельных  антисоветских  плацдар¬
мов  или  отдельных  государств,  предназначенных  поставлять  «пу¬
шечное  мясо»  главным  организаторам  интервенции.  Советскими
авторами  была  проделана  определенная  работа  по  разъяснению
антисоветских  целей  политики  США  и  Англии  в  германском  во¬
просе280  и  по  разоблачению  военных  приготовлений  вблизи  со¬
ветских  границ,  использованию  малых  стран  Европы  как  буду¬
щей  «ударной  силы»  в  антибольшевистском  походе281.
 В  некоторых  книгах  рассматривалась  деятельность  белогвар¬
дейских  элементов,  жаждавших  начать  новый  военный  поход  282,
 ^79  В.  А.  К  о  л  е  с  и  н  с  к  и  й.  Угроза  новых  войн.  Экономические,  полити¬
ческие  и  военные  предпосылки.  М.—  Л.,  1929;  Б.  Зорин.  Опасность  новой
войны  и  наши  задачи.  М.—Л.,  1929;  Н.  Б.  Кру  школ.  Подготовка  новой
интервенции.  Л.,  1930;  П.  Лапинский.  Крестовый  поход  против  пятилетки.
М.—  Л.,  1930;  Л.  Ф.  К  а  н  н  е  р.  Пакты  и  факты.  На  путях  второй  интервен¬
ции.  Л.,  1931;  В.  А.  М  а  л  е  в.  Как  и  где  готовятся  война  и  интервенция.
М.—Л.,  1931;  Л.  Волынский.  Парад  смерти.  Военные  приготовления  импе¬
риалистов.  М.,  1932;  П.  А.  Лисовский.  Маски  долой.  II  Интернационал
и  угроза  войны.  М.,  1932;  М.  А.  М  а  р  и  е  в.  Империалисты  готовят  войну
и  интервенцию  против  СССР.  Л.,  1934  и  др.
 280  Номад,  Политику  с.  От  плана  Дауэса  к  плану  Юнга.  М.,  1929;
♦  План  Юнга».  М.,  1930.  Книга  содержит  полный  текст  плана  Юнга  и  несколь
ко  статей,  анализирующих  его  содержание.
 281  В.  Иванович.  Угроза  войны  в  Восточной  Европе.  М—  Л.,  1928;
Г.  К  а  р  у  с.  Прибалтийские  страны  и  подготовка  антисоветской  войны.
М.—  Л.;  1929;  В.  С  а  к  у  н.  Антисоветский  блок  на  Балканах.  М.—  Л.,  1931
и  др.
 282  «Белогвардейские  интриги  в  Англии  против  СССР».  Документы  быв¬
шего  царского  дипломата  Саблина.  М.—  Л.,  1927;  Е.  А.  Михайлов.  Бело
гвардейцы  поджигатели  войны.  М.,  1932.
 520

таких  пособников  и  подголосков  интервентов,  как  меньшевики  283.
Другие  авторы  анализировали  попытки  организовать  эконо¬
мическую  войну  против  Советской  страны,  которая  должна  была
облегчить  и  ускорить  военное  вторжение  284.
 Сотрудники  Института  мирового  хозяйства  и  мировой  поли¬
тики  сделали  попытку  представить  цельную  картину  военных
приготовлений  империалистов,  освещая  различные  военные,  эко¬
номические  и  политические  аспекты  проблемы.  Они  опубликова¬
ли  результаты  тех  дискуссий  и  обсуждений,  которые  состоялись
в  стенах  Института  в  1933  г.  Попытка  оказалась  не  совсем  удач¬
ной,  общие  соображения  и  оценки  в  некоторых  статьях  сборника
настолько  преобладают,  что  в  них  осталось  мало  места  для  кон¬
кретного  материала.
 Авторы  ряда  книг  и  брошюр  стремились  рассказать  широкому
кругу  читателей  о  борьбе  советских  дипломатов  против  готовив¬
шейся  войны,  за  установление  подлинно  мирных  отношений  с  ка¬
питалистическими  государствами  и  развитие  сотрудничества  с
ними.  Наиболее  успешно  велась  работа  в  этом  направлении
в  связи  с  празднованием  десятилетия  Великой  Октябрьской  со¬
циалистической  революции.  Институт  мирового  хозяйства  и  ми¬
ровой  политики  Коммунистической  академии  приурочил  к  этой
дате  выпуск  серии  книг  «Десять  лет  капиталистического  окру¬
жения  СССР».  Л.  Н.  Иванов  выступил  в  этой  серии  с  очерком
отношений  между  Советским  государством  и  капиталистическим
миром  за  10  лет  285.  В  книге  излагаются  основные  факты  совет¬
ской  внешней  политики  за  1917—1927  гг.  и  те  изменения,  которые
за  это  время  претерпела  деятельность  международного  империа¬
лизма  в  «русском  вопросе»  от  открытой  интервенции  к  подписа¬
нию  политических  и  торговых  договоров,  от  вынужденного  при¬
знания  к  новым  попыткам  создания  антисоветского  блока,  к  раз
рыву  Англией  отношений  с  СССР.
 Одной  из  главных  причин  неудач  империалистической  реак¬
ции,  как  отмечал  автор,  были  коренные  противоречия  интересов
между  самими  империалистическими  державами;  другую  причи¬
ну  он  видел  в  укреплении  международных  позиций  Советского
Союза  и  росте  его  экономических  и  политических  связей  с
отдельными  государствами  капиталистического  мира  286.  В  книге
рассматривался  такой  существенный  фактор,  как  организован¬
 2!а  «Меньшевизм  на  службе  русской  и  международной  контрреволюции».
Сб.  статей  слушателей  Института  красной  профессуры.  М.—  Л.,  1931.
 284  А.  В.  С  т  о  к  л  и  ц  к  и  й.  Легенда  о  «демпинге».  Новый  этап  на  пути
к  блокаде  и  интервенции.  М.—Л.,  1930;  Ишес-Цвайес.  Экономический
бойкот  СССР  (О  «демпинге»).  М.,  1931  и  др.
 285  Л.  Иванов.  СССР  и  империалистическое  окружение.  М.,  1928
 286  Там  же,  стр.  154.
 521

ные  выступления  рабочего  класса,  молодых  коммунистических
партий,  прогрессивной  интеллигенции  в  защиту  Советского
Союза.
 В  других  работах  названной  серии  в  монографическом  пла¬
не  раскрываются  отдельные  стороны  проблемы.  М.  Г.  Бах,  опи¬
раясь  на  довольно  широкий  круг  опубликованных  источников,
проанализировал  политические  и  деловые  отношения  СССР
с  Эстонией,  Латвией,  Литвой  и  Финляндией  287.  Убедительно  по¬
казав  экономическую  заинтересованность  этих  государств
в  расширении  связей  с  СССР,  Бах  характеризовал  политиче¬
скую  борьбу  по  вопросам  внешней  политики,  осложненную
энергичным  давлением  английских  и  других  империалистов  на
правительства  Латвии,  Эстонии,  Литвы  и  Финляндии.  Роли
Германии  в  международных  отношениях,  политике  Антанты,
направленной  на  срыв  рапалльской  линии  во  внешней  политике
этой  страны,  и  развитию  советско-германских  отношений  посвя¬
тил  свою  работу  А.  С.  Ерусалимский  288.
 В  этой  же  серии  появилось  содержательное  исследование
М.  Г.  Галковича,  основанное  на  большом  количестве  советских
и  зарубежных  документов  и  учитывающее  специальную  литера¬
туру  по  теме  289.  Автор  характеризовал  внутреннее  положение
Турции,  Персии,  Афганистана,  Китая,  Монголии,  развитие  ре¬
волюционного  движения  в  этих  странах,  ход  борьбы  за  эконо¬
мическую  и  политическую  независимость.  Он  рассмотрел  поли¬
тику  Советской  страны  в  отношении  государств  Востока,  ее
принципы  и  фактические  результаты.  Вскрыв  коренное  разли¬
чие  между  отношением  царского  правительства  и  Советской
власти  к  этим  странам,  Галкович  показал  огромное  политиче¬
ское  влияние  Великой  Октябрьской  революции  на  исторические
судьбы  государств  Ближнего,  Среднего  и  Дальнего  Востока  и
значение  для  них  бескорыстной  советской  помощи.
 Книга  Б.  Виноградова  была  посвящена  международной  про¬
летарской  солидарности,  взаимоотношениям  рабочего  класса
СССР  и  зарубежных  пролетариев  за  10  лет290.  Основываясь  на
оценках  и  выводах  Ленина,  используя  советскую  прессу  и  ли¬
тературу  вопроса,  автор  характеризовал  две  стороны  в  этих
взаимоотношениях:  влияние  русского  примера  на  революцион¬
ную  борьбу  в  Венгрии,  Австрии,  Германии  и  в  других  странах
и  помощь  международного  пролетариата  советскому  народу
в  годы  интервенции,  во  время  голода  в  Поволжье;  он  расска¬
зывает  о  поездках  рабочих  делегаций  в  Советский  Союз
в  1924—1927  гг.
 287  М.  И.  Г  е  р  ц  б  а  х  [М.  Г.  Бах].  Политико-экономические  взаимоотно¬
шения  между  СССР  и  Прибалтикой  за  десять  лет  (1917—1927).  М.,  1928.
 288  А.  С.  Ерусалимский.  Германия,  Антанта  и  СССР.  М.,  1928.
 289  М  Г.  Галкович.  Восток  и  СССР  (Экономический  очерк).  М.,  1928.
 290  Б.  Виноградов.  Мировой  пролетариат  и  СССР.  М.,  1928.
 522

Таким  образом,  выход  в  свет  книг,  анализирующих  внеш¬
нюю  политику  и  международное  положение  СССР  за  10  лет,
явился  несомненным  успехом  в  историографии  проблемы.  Ряд
вслтросов,  такие,  например,  как  взаимоотношения  со  странами
Востока  или  с  соседями  на  западной  границе,  пролетарская  ин¬
тернациональная  солидарность,  был  впервые  поставлен  и  раз¬
работан.
 К  10-летию  Октябрьской  социалистической  революции  был
опубликован  также  сводный  очерк  советской  внешней  политики
за  эти  годы291.  Сильной  стороной  книги  М.  Танина  является
разоблачение  антисоветских  происков  империалистов  —  различ¬
ных  по  форме,  но  одинаковых  в  своих  конечных  целях.  Особен¬
но  обстоятельно  изложена  история  провокационного  разрыва
Англией  дипломатических  отношений  с  СССР  в  1927  г.  Но  Та¬
нин  не  смог  преодолеть  существенного  недостатка  ряда  пред¬
шествующих  работ  —  вопросы  активной  советской  внешней  поли¬
тики  разработаны  им  значительно  слабее,  имевшиеся  в  его  рас¬
поряжении  документальные  сборники,  а  также  советская  пресса
использованы  недостаточно.  Если  в  первом  вопросе  автор  сделал
шаг  вперед  в  историографии,  то  во  втором  —  и  для  его  книги
главном  вопросе  он  не  обогатил  знаний  своих  читателей.
 В  подготовке  обобщающих  очерков  истории  советской  внеш¬
ней  политики  за  этот  период  не  было  достигнуто  значительных
успехов.  Можно  назвать  лишь  небольшую  работу  И.  М.  Леми-
на  292,  содержащую  ряд  интересных  фактов  и  дающую  в  целом
правильное  представление  о  15-летней  упорной  борьбе  СССР
за  мир  и  международное  сотрудничество;  автор  кратко  остано¬
вился  и  на  борьбе  Советской  страны  за  всеобщее  разоружение.
Параллельно  изданию  юбилейных  и  очерковых  работ  продол¬
жалась  научная  разработка  отдельных  вопросов  международ¬
ной  политики  Советской  страны.  Можно  отметить  главные  на¬
правления  в  этих  исследованиях.  Первое  из  них  —  борьба  Со¬
ветского  Союза  за  разоружение.  Эта  борьба  неизменно  занима¬
ла  одно  из  важнейших  мест  в  деятельности  советской  диплома¬
тии.  В  работах  на  эту  тему  показаны  настойчивость  и  последо¬
вательность  СССР  в  стремлении  добиться  решения  этой  задачи.
В  Подготовительной  комиссии  конференции  по  разоружению,
а  в  1932  г.  и  на  самой  конференции,  состоявшейся  в  Женеве,
советские  дипломаты  разоблачали  двойную  игру  женевских
миротворцев,  не  решавшихся  открыто  заявить,  что  они  против
сокращения  вооружений,  но  и  не  желавших  реально  разору¬
жаться  293.
 291  М  Тан  ин.  10  лет  внешней  политики  СССР.  1917—1927.  М.—Л.,  1927,
Он  же.  Международная  политика  СССР  (1917—1924)  М.,  1925.
 292  И.  М.  Л  е  м  и  н.  СССР  в  борьбе  за  мир.  15  лет  советской  мирной  по¬
литики.  М.,  1932.
 293  М.  М.  Литвинов.  Против  войны  за  всеобщее  разоружение.  М.—  Л.,
 523

В  числе  первых  специальных  работ  по  данному  вопросу  —
книги  Ф.  И.  Нотовича,  Е.  А.  Коровина  и  В.  В.  Егорьева  294.
 Нотович  подвел  итоги  политической  борьбы  вокруг  пробле¬
мы  разоружения  (до  1929  г.),  противопоставляя  ясные  и  конк¬
ретные  советские  предложения  планомерному  и  организованно¬
му  саботажу  со  стороны  Лиги  Наций.  Кроме  того,  автор  крити¬
чески  рассмотрел  позиции  II  и  Амстердамского  интернациона¬
лов  в  этом  вопросе,  подвергавших  клеветническим  нападкам
предложения  СССР.  Он  верно  констатирует  расхождения  меж¬
ду  словами  империалистов,  жонглировавших  пацифистскими
фразами,  и  их  делами  —  не  прекращавшейся  ни  на  один  час
гонкой  вооружений.  Работа  Коровина  и  Егорьева  освещает
проблему  с  историко-юридической  и  международно-правовой
сторон,  но  содержит  и  значительный  фактический  материал,
знакомящий  читателя  с  основными  фактами  и  документами
борьбы  Советского  Союза  за  разоружение.  Сводный  очерк  этой
борьбы  вплоть  до  начала  работы  Женевской  конференции
в  1932  г.  был  дан  М.  А.  Лясом  295.  Проблема  разоружения  рас¬
сматривалась  автором  в  связи  с  общим  развитием  междуна¬
родных  отношений.  Его  вывод  о  том,  что  Лига  Наций,  детище
Версальской  системы,  превратилась  в  говорильню  и  ничего  не
делала  практически  в  решении  этого  важнейшего  вопроса,  обо¬
снован  и  аргументирован.  В  книге  содержатся  цифры  и  факты,
взятые  из  материалов  той  же  Лиги  Наций,  подтверждающие
нарастание  темпов  гонки  вооружений  в  капиталистических
странах.  Положение  дел  в  этих  вопросах  накануне  конферен¬
ции  в  Женеве  анализируется  в  коллективной  работе  сотрудни¬
ков  Института  мирового  хозяйства  и  мировой  политики,  осно¬
ванной  на  большом  круге  советских  и  зарубежных  материа¬
лов  29®.
 Исследование  борьбы  Советского  Союза  за  разоружение  про¬
должил  Е.  Гнедин,  рассмотревший  ход  этой  борьбы  со  времени
Генуи  по  1933  г.  и  обстоятельно  осветивший  деятельность  со¬
ветских  дипломатов  на  конференции  в  Женеве  297.  Во  всех  на¬
званных  работах  широко  используются  советские  дипломати¬
ческие  документы,  а  также  материалы  Лиги  Наций.  Научный
интерес  и  политическая  актуальность  их  несомненны.
 1928;  А.  Луначарский.  Разоружение.  Стенограмма  доклада  о  Женевской
конференции  на  партактиве  Красной  Пресни  31  марта  1932  г.  М.,  1932.
 294  ф  Ц  Нотович.  Разоружение  империалистов,  Лига  Наций  и  СССР.
М.—Л.,  1929;  Е.  А.  Коровин,  В.  В.  Егоров.  Разоружение.  М.—Л.,  1930.
Данная  книга  состоит  из  трех  частей:  ч.  I.  Е.  А.  Коровин.  Проблема  раз¬
оружения  в  международном  праве;  ч.  II.  В.  В.  Егорьев.  Разоружение  и
Лига  Наций  в  фактах  и  документах  (1920—1929);  ч.  III  Приложения.
 295  М.  А.  Ляс.  Война  под  маской  разоружения.  М.—  Л.,  1932.
 296  «„Разоружение”  —  подготовка  войны».  М.,  1932.
 297  Е  Гнедин.  Разоружение  —  узел  международных  противоречий.
.М.—Л.,1934.
 524

Значительное  внимание  в  литературе  уделялось  отношениям
Советского  Союза  с  отдельными  странами:  Германией,  США,
Китаем  298.
 Б.  Е.  Штейн  и  А.  Ю.  Рапопорт  опубликовали  исследование
о  советско-германском  договоре  1925  г.299,  в  котором  содержал¬
ся  обширный  комментарий  к  каждой  статье,  юридический  ана¬
лиз,  исторические  справки  и  другие  материалы,  дающие  в  це¬
лом  весьма  полное  представление  о  содержании  и  значении  дан¬
ного  договора  и  состоянии  советско-германских  отношений  в  це¬
лом.  В  связи  с  признанием  США  Советского  Союза  были  выпу¬
щены  работы  о  советско-американских  отношениях.  В  них  рас¬
сматривались  обстоятельства  этого  запоздалого  признания,  борь¬
ба  в  Америке  различных  взглядов  и  мнений  по  «русскому  вопро¬
су»,  экономические  связи  между  двумя  странами  300.
 Несомненный  шаг  вперед  в  изучении  советско-китайских  от¬
ношений  был  сделан  В.  П.  Саввиным301.  Автор  показал  качест¬
венно  новую  политику  Советской  России  в  отношении  Китая  по
сравнению  с  политикой  царских  властей.  Базируясь  преиму¬
щественно  на  советской  документации,  Саввин  воссоздал  исто¬
рию  установления  дипломатических  отношений  между  СССР  и
центральным  китайским  правительством  в  1924  г.
 В  ряде  работ  характеризовались  экономические  отношения
СССР  с  капиталистическим  миром,  продолжалась  начатая
Красиным,  Штейном  и  другими  авторами  разработка  этого  ин¬
тересного  и  важного  для  оценки  международного  положения
СССР  вопроса.  Е.  Тарасова  опубликовала  материалы  о  внеш¬
ней  торговле  СССР  в  первые  годы  после  перехода  на  мирную
работу  (включая  1923/24  хозяйственный  год)  302.  Еще  более
обстоятельные  данные  о  развитии  торговли  за  1917—1925  гг.
содержатся  в  книге  С.  В.  Сигриста  303,  не  только  приводящего
 298  О  книгах  и  брошюрах,  освещающих  советско-английские  отношения,
речь  шла  выше,  ибо  данные  работы  популярного  характера  были  написаны,
как  правило,  в  связи  с  англо-советским  разрывом  1927  г.
 299  Б.  Е.  Штейн,  А.  Ю.  Рапопорт.  Советско-германский  договор
12  октября  1925  г.  М.,  1927.  По  этому  вопросу  см.  также  две  популярные  кни¬
ги:  Я.  С.  Ганецкий.  Советско-германский  торговый  договор.  М.—  Л.,  1926;
Бор.  Шт-н  [Б.  Е.  Штейн].  Почему  Германия  и  СССР  заключили  договор
о  нейтралитете.  М.—  Л.,  1926.
 800  В.  И.  Л  а  н.  САСШ  и  СССР.  Харьков,  1933;  И.  И.  Генкин.  Соеди¬
ненные  Штаты  Америки  и  СССР,  их  политические  и  экономические  взаимо¬
отношения.  М.—  Л.,  1934.
 301  В.  П.  Саввин.  Взаимоотношения  царской  России  и  СССР  с  Китаем.
М.—Л.,  1930.
 302  Е.  Тарасова.  Внешняя  торговля  СССР  в  таблицах  и  диаграммах,
вып.  I.  Привоз.  М.,  1924;  вып.  II.  Вывоз.  М.,  1924;  вып.  III.  Внешняя  тор¬
говля  СССР  по  Европейской  границе  за  1922/23  и  1923/24  операционные  годы.
М.,  1925.
 303  С.  В.  С  и  г  р  и  с  т.  Внешняя  торговая  политика  СССР  в  международ¬
ных  договорах.  Л.,  1927.
 525

цифры  и  факты,  но  и  обобщающего  их.  Автор  останавливается
на  принципах  советской  внешнеторговой  политики,  показывает
значение  монополии  внешней  торговли  для  защиты  государст¬
венных  интересов  СССР  в  международных  экономических  от¬
ношениях,  подробно  излагает  содержание  торговых  договоров
с  отдельными  капиталистическими  странами.  Конкретный  ма¬
териал  о  торговле  Советского  Союза  с  государствами  Запада
и  Востока,  о  роли  СССР  в  мировом  товарообороте  за  10  лет
имеется  в  коллективном  труде  на  эту  тему  304.  И  здесь  содер¬
жание  не  исчерпывается  таблицами  и  итоговыми  цифровыми
материалами;  читатель  может  познакомиться  не  только  с  фак¬
тическими  результатами  внешней  торговли,  но  и  с  ее  органи¬
зационными  формами,  правовыми  основаниями,  а  также  с  та¬
моженной  политикой  и  практикой.  Авторы  останавливаются  и
на  политическом  значении  внешних  экономических  связей  как
важном  факторе  укрепления  международного  положения  СССР.
 В  годы  мирового  экономического  кризиса  «а  Западе,  обо¬
стрения  противоречий  и,  в  частности,  усиления  торговой  вой¬
ны  между  империалистами  Советский  Союз  был  единственной
страной,  продолжавшей  неуклонно  расширять  свои  внешние
деловые  связи,  надежным  партнером  по  торговле.  Убедитель¬
ные  доказательства  этого  содержатся  в  книге,  выпущенной  Ин¬
ститутом  мирового  хозяйства  и  мировой  политики  в  связи  с
экономической  конференцией,  состоявшейся  в  1932  г.  в  Лондо¬
не.  В  книге  содержатся  статьи,  анализирующие  результаты  кон¬
ференции,  а  также  тексты  речей  и  выступлений  советских  деле¬
гатов  как  на  пленарных  заседаниях,  так  и  в  комиссиях  305.
 Таким  образом,  разработка  вопросов  истории  советских
внешнеторговых  отношений  продвинулась  вперед.
 Появились  книги  об  интернациональных  связях  советских
трудящихся,  международной  пролетарской  солидарности.  Пуб¬
ликовались  материалы  о  помощи  советского  народа  англий¬
ским  горнякам  во  время  забастовки  в  Англии  в  1926  г.  и  о  дея¬
тельности  англо-русского  профсоюзного  комитета  306.  Некото¬
рые  из  участников  коллективных  заграничных  поездок  опубли¬
ковали  свои  впечатления  о  дружеских  встречах  и  контактах  с
пролетариями  Германии,  Италии  и  других  стран  307.  Кроме
того,  выходили  в  свет  сборники  материалов,  характеризующих
деятельность  друзей  СССР  за  рубежом,  их  борьбу  в  защиту
социалистического  государства  от  атак  империалистов,  их  ра¬
 304  «Внешняя  торговля  Союза  ССР  за  X  лет».  Сб.  материалов.  М.,  1928.
 305  «СССР  на  мировой  экономической  конференции».  М.,  1933.
 306  «Английская  стачка  и  рабочие  СССР».  М.,  1926;  «Англо-русский  коми¬
тет».  М.,  192?,  А.  Лозовский  [Дридзо  С.  А.].  Англо-советский  комитет
единства.  Л.,  1926;  А.  Андреев.  Англо-русский  комитет.  М.—Л.,  1927.
 307  М.  Н.  Л  е  н  а  у.  Ударники  в  Европе  (Из  доклада  на  2  пленуме  ЦК
хМОПР  СССР,  окт.  1931  г.).  М.,  1931.
 526

боту  по  оказанию  посильной  практической  помощи  Советской
стране.  Были  изданы  работы,  содержащие  обобщающие  дан¬
ные  об  интернациональных  связях  и  братской  взаимопомощи
советского  и  зарубежных  народов  308.
 Таковы  основные  тематические  направления  в  разработке
вопросов  советской  внешней  политики  второй  половины  20-х  —
начала  30-х  гг.
 Таким  образом,  в  период  с  1917  по  середину  30-х  гг.  была
проделана  большая  работа  по  изданию  дипломатических  доку¬
ментов  Советского  правительства,  материалов  об  экономических
связях  СССР  с  зарубежным  миром,  об  участии  Советского  Союза
в  международных  конференциях  и  совещаниях  и  других,  чем
была  создана  определенная  документальная  база  для  иссле¬
довательской  и  научно-популяризаторской  работы  по  истории
внешней  политики  СССР.
 Эта  работа  развивалась  неравномерно  в  разные  годы  и  по
различным  темам.  Но  бесспорными  положительными  ее  резуль¬
татами  является  создание  нескольких  сводных  очерков  о  внеш¬
ней  политике  СССР,  содержательных  работ  о  борьбе  совет¬
ской  дипломатии  за  разоружение,  о  развитии  экономических
связей  между  Советским  Союзом  и  капиталистическими  госу¬
дарствами.  Все  работы  основывались  лишь  на  опубликованных
материалах,  архивные  документы  не  использовались  пока  в
научной  работе  по  проблеме.  Внимание  авторов,  редакторов,
издательств  к  истории  советской  международной  политики  оз¬
начало  поворот  историков  в  сторону  важных  задач  современ¬
ности.  За  исторически  короткий  срок  были  созданы  исследова¬
тельские  и  научно-популярные  работы,  пусть  не  безупречные,
не  лишенные  недостатков,  но  в  большинстве  своем  представ¬
лявшие  значительную  ценность  и  интерес.  Историография  со¬
ветской  внешней  политики  как  определенное  направление  в
изучении  истории  советского  общества  сделала  свои  первые  шаги.
 308  А.  И.  Дементьев.  Что  я  видел  за  границей.  Нижний  Новгород,
1932;  «Гости  пролетариата  СССР.  Декларация,  заявления,  письма,  отчеты
иностранных  рабочих  делегаций,  побывавших  в  СССР».  Сост.  Б.  М.  Волин.
М.,  1932.  Кроме  уже  названной  книги  Б.  Виноградова  см.:  И.  Л  ем  и  и.  Меж¬
дународный  пролетариат  на  защиту  СССР.  М.—Л.,  1933.  Некоторые  мате¬
риалы  по  данной  теме  содержатся  в  кн.:  Л.  Генкин.  Наши  друзья  в  стане
врагов.  Изд.  2,  перераб.  и  доп.  М.,  1931.

Глава  VII
 ИСТОРИЯ  КОММУНИСТИЧЕСКОЙ  ПАРТИИ
В  СОВЕТСКОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 Великая  Октябрьская  победа  открыла  широкие  горизонты
перед  историками  Коммунистической  партии.  В  народе,  со  сти¬
хийной  силой  потянувшемся  к  знаниям,  жил  глубокий  интерес  к
истории  революции,  которую  он  совершил,  к  истории  той  пар¬
тии,  которая  была  душой  переворота.  Однако  первые  шаги  в
изучении  истории  партии  были  очень  скромны.  Все  силы  партии
целиком  поглотило  строительство  нового  мира,  защита  его  от
посягательств  многочисленных  врагов.  На  VIII  съезде  РКП  (б),
весной  1919  г.,  Ленин  говорил  о  том,  какой  «неимоверно  тон¬
кий»  слой  рабочих  нес  на  себе  «неимоверную  тяжесть  управле¬
ния  страной»  ·.
 В  начале  1918  г.  вышла  работа  В.  Мещерякова  по  истории
аграрной  программы  партии  2.  В  том  же  году  переиздан  «Очерк
истории  социал-демократии  в  России»  Н.  Батурина  с  дополне¬
нием  М.  Ольминского,  представляющим  краткий  обзор  истории
партии  с  1905  до  1917  г.  В  далеком  Омске  вышла  брошюра
К.  Молотова  «Мировая  война  и  революция  в  России».  Москов¬
ская  организация  отметила  свое  25-летие  брошюрой  С.  И.  Миц¬
кевича  и  воспоминаниями  М.  Ф.  Владимирского,  А.  И.  Елизаро¬
вой,  Ем.  Ярославского  3.  Активные  участники  революции  А.  Мяс¬
ников,  В.  Кнорин  и  другие  издали  сборник  воспоминаний  о  пар¬
тийной  работе  в  Минске  и  на  Западном  фронте4.  В.  П.  Антонов
написал  историю  борьбы  большевиков  за  победу  революции  и
упрочение  Советской  власти  в  Саратове6.
 1  См.  В.  И.  JI  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  38,  стр.  145.
 2  Вл.  Мещеряков.  Аграрная  программа  русских  социал-демократов
(1883—1917).  Пг.,  1918.
 3С.  И.  Мицкевич.  К  25-летию  Московской  организации.  М.,  1918,
«25-летие  Московской  организации  партии  рабочего  класса».—  «Правда»,
2  октября  1918  г.
 4  «Октябрьские  дни  и  их  подготовка  в  Западной  области  (Штрихи  и  вос¬
поминания)».  Минск,  1918.
 5  В.  П.  Антонов.  Октябрьская  революция  в  Саратове.—  В  кн.  «Годов¬
 щина  социальной  революции  в  Саратове».  Саратов,  1918;  Он  же.  Политика
Саратовского  Совета.—  Там  же.
 528

Особенно  примечателен  факт  освещения  истории  партии  и
революции  в  уездах  и  даже  волостях.  В  течение  1918—1920  гг.
подобные  работы  вышли  в  некоторых  уездах  Орловской,  Там¬
бовской,  Тверской,  Тульской  и  Смоленской  губерний6.  Общеиз¬
вестна  высокая  оценка  Лениным  замечательной  книги  Тодор-
ского  «Год  —  с  винтовкой  и  плугом»,  описывающей  «годовой
опыт  деятельности  руководителей  работы  по  строительству  Со¬
ветской  власти  в  Весьегонском  уезде»6а.  Другие  сборники  усту¬
пали  этой  книге  в  глубине  и  яркости  освещения  событий,  содер¬
жали  по  преимуществу  воспоминания  местных  работников  об
Октябрьской  революции  и  первых  шагах  строительства  новой
жизни  в  уезде.  Но  во  всех  этих  книгах  видна  созидательная  роль
Коммунистической  партии  в  исторических  переменах,  происхо¬
дивших  в  захолустьях.
 Уже  в  1919  г.  можно  говорить  о  приступе  к  разработке  исто¬
рии  партии  в  основных  промышленных  центрах.  Серьезнее  дру¬
гих  были  московские  сборники  «Материалы  по  истории  проле¬
тарской  революции»7.  Они  освещали  ряд  моментов  дореволю¬
ционной  истории  московской  организации,  содержали  наряду  с
воспоминаниями  исследования,  основанные  на  архивных  мате¬
риалах.  Ленин  весьма  положительно  отозвался  о  двух  сборни¬
ках,  посвященных  Московскому  декабрьскому  восстанию  1905  г.,
как  содержащих  новый  и  ценный  материал8.  В  1920  г.  в  Ниж¬
нем  Новгороде  начали  выходить  «Материалы  по  истории  рево¬
люционного  движения».  В  Иваново-Вознесенске  в  «Ежегоднике»
за  1919  и  1920  гг.  в  разделе  «Из  истории  рабочего  движения
Иваново-Вознесенского  края»  печатались  статьи  и  воспоми¬
нания.
 Но  это  были  только  первые  шаги,  первые  скромные  успехи.  Они
далеко  не  отвечали  потребностям  идеологической  работы  пар¬
тии.  Запросы  масс,  задачи  политического  просвещения  народа
и  воспитания  молодых  членов  партии  требовали  существенного
 6  В.  Р.  История  Елецкой  организации  Российской  Коммунистической  пар¬
тии  (большевиков).—  В  кн.  «Годовщина  Октябрьской  революции».  Елец,  1918;
И.  Андреев.  Этапы  борьбы.—  В  кн.:  «В  память  Великой  Октябрьской  ре¬
волюции».  Усмань,  1918;  Александр  Тодорский.  Год  —  с  винтовкой  и  плу-
юм.  Весьегонск,  1918;  Петруничев.  Год  партийной  работы.—  В  кн.:
«Юбилейный  сборник  в  честь  годовщины  Советской  власти  в  городе  Белеве
и  Белевском  уезде».  Белев,  1919;  «Из  недавнего  прошлого.  Воспоминания
о  революционном  движении  в  Юхновском  уезде  Смоленской  губернии».
Юхнов,  1920;  Ив.  Пашинцев.  Третий  год  партийной  работы.—  В  кн.:  «Тре¬
тий  красный  Октябрь.  Итоги  трехлетней  работы  Советской  власти  в  Лебе¬
дянском  уезде».  Лебедянь,  1920;  «Три  года  с  оружием  в  руках.  Сборник  вос¬
поминаний  о  первых  годах  революционной  деятельности  в  г.  Веневе».  Венев,
1920.
 6а  См.  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  37,  стр.  407.
 7  «Москва  в  Октябре  1917  г.».  М.,  1919;  «На  заре  рабочего  движения
в  Москве».  М.,  1919;  «Декабрьское  восстание  в  Москве  1905  г.».  М.,  1919;
«Красная  Пресня.  Сборник,  посвященный  декабрьскому  восстанию».  М.,  1920.
 8  См.  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  40,  стр.  26.
 34  Очерки  историографии,  т.  IV 	529

расширения  историко-партийных  исследований.  Об  этом  же  на¬
стойчиво  напоминала  борьба  с  буржуазной  идеологией.  Жур¬
налы  «Былое»  и  «Голос  минувшего»  печатали  статьи  и  воспоми¬
нания,  освещавшие  историю  Коммунистической  партии  в  иска¬
женном  свете.  Мартов  в  1918  г.  издал  свою  «Историю  Россий¬
ской  социал-демократии»,  трактовавшую  основные  проблемы
истории  партии  в  меньшевистском  духе.  Эсеровское  издательст¬
во  «Задруга»  опубликовало  тенденциозную  подборку  докумен¬
тов  охранки  о  большевиках9.
 Первым  ответом  на  потребности  науки  и  пропаганды  была
созданная  в  1919  г.  по  указанию  ЦК  РКП  (б)  при  Госиздате  ко¬
миссия  для  издания  сочинений  В.  И.  Ленина,  приступившая  к
выявлению  и  собиранию  материалов  о  его  жизни  и  деятельно¬
сти  10.  В  1920  г.  возникли  коллегия  для  издания  сборников
о  Красной  Армии  и  Красном  Флоте  в  1917—1920  гг.  и  комиссия
по  разработке  материалов  по  истории  революционного  движе¬
ния  в  Балтийском  флоте11.
 Все  настоятельнее  становилась  необходимость  специального
центра  изучения  истории  Коммунистической  партии.  Таким  цент¬
ром  стал  Йстпарт.
 В  его  деятельности  партия  и  революция  слились  в  единый
объект  исследования.  Вторым  центром  историко-партийных
исследований  стал  Институт  Ленина,  основанный  в  1923  г.  Зна¬
чительную  роль  в  разработке  истории  партии  в  20-е  годы  играли
Социалистическая  (Коммунистическая)  академия,  Коммуни¬
стический  университет  им.  Я.  М.  Свердлова,  Архив  Октябрьской
революции,  Институт  красной  профессуры  12.  Свой  вклад  внесли
также  возникшие  в  1921  г.  комиссии  по  истории  профдвижении
(Истпроф)  и  по  истории  юношеского  движения  (Истомол).
 Важнейшим  организатором  историко-партийных  исследова¬
ний  являлась  истпартовская  печать  —  журналы  и  непериодичес¬
кие  сборники.  Всего  истпарты  в  разное  время  издавали  32  жур¬
нала  и  непериодических  сборника.  Жизнь  большинства  истпар-
товских  органов  была  краткой,  часто  их  существование  прекра¬
щалось  на  первом-втором  выпуске.  Но  они  сыграли  свою  поло¬
жительную  роль  —  собрали  кадры  историков,  привлекли  к  Ист-
парту  многих  партийцев,  беспартийных  рабочих  и  интеллиген¬
тов,  оживили  работу  по  собиранию  историко-революционных  ма¬
териалов.
 9  «Большевики.  Документы  по  истории  большевизма  с  1903  по  1916  год
Сывш.  московск.  охранного  отделения».  М.,  1918.
 10  Г.  Д.  Алексеева.  Создание  центров  советской  исторической  науки  и
их  деятельность  в  1918—1923  гг.—  В  кн.:  «История  и  историки».  М.,  1965,
стр.  104
 11  «Печать  и  революция»,  1921,  кн.  1,  стр.  186;  «Красный  балтиец»,  1920,
№  1_б.
 12  О  деятельности  этих  учреждений  и  организаций  см.  гл.  IV  настоящего
 юма.
 530

Собиранию  сил,  накоплению  материалов  и  распространению,
знаний  по  истории  партии  способствовали  и  журналы,  издавав¬
шиеся  в  20-х  годах  большинством  губкомов  партии.  Как  пра¬
вило,  в  них  имелся  отдел  Истпарта.  Впервые  такие  отделы
появились  осенью  1920  г.  в  журналах  Гомельского  губкома  и
Карельско-Олонецкого  комитета.  Отзыв  Ольминского  об  истпар-
товском  отделе  в  гомельском  журнале:  «все  статьи  по  истории
и  материалы  в  «Известиях»  настолько  ценны,  что  мимо  них
не  сможет  пройти  историк»,—  может  быть  отнесен  ко  многим
журналам  13.  Историко-партийная  тематика  занимала  определен¬
ное  место  и  в  общеисторических  журналах  «Красный  архив»,
«Каторга  и  ссылка»,  «Историк-марксист».
 Прочный  фундамент  истории  партии  заложили  произведения
В.  И.  Ленина.  В  них  содержатся  коренные  методологические  по¬
ложения,  определяющие  подход  к  изучению  истории  партии.
Они  являются  образцом  применения  марксистской  диалектики
к  исследованию  исторических  событий,  принципов  историзма  и
партийности  в  науке.
 В  них  получили  всестороннее  освещение  все  этапы  истории
партии,  начиная  со  времени  ее  зарождения  и  кончая  первыми
годами  послеоктябрьского  периода.  Закономерности  возникно¬
вения  и  развития  Коммунистической  партии,  борьба  за  ее  соз¬
дание,  разработка  ее  теоретических  основ,  программных,  стра¬
тегических,  тактических  и  организационных  принципов,  борьба
большевиков  против  буржуазных  и  мелкобуржуазных  партий,  а
также  против  различных  «правых»  и  «левых»  уклонов  в  ее  ря¬
дах,  руководство  борьбой  рабочего  класса  в  трех  русских  рево¬
люциях,  строительство  первого  в  мире  Советского  государства,
его  оборона  от  иностранных  интервентов  и  внутренней  контрре¬
волюции,  план  строительства  социализма  и  начало  его  претво¬
рения  в  жизнь  —  все  это  получило  в  произведениях  Ленина  глу¬
боко  научное  освещение.  В  них  показано  международное  значе¬
ние  опыта  большевизма  в  борьбе  за  победу  социалистической
революции  и  строительство  коммунистического  общества,  рас¬
крыта  историческая  роль  партии  в  мировом  коммунистическом
и  рабочем  движении.  В  сочинениях  Ленина  дана  научная  перио¬
дизация  истории  партии  в  неразрывной  связи  с  основными  эта¬
пами  российского  и  международного  рабочего  движения,  клас¬
совой  борьбы  и  революционного  движения  в  России.  Богатейшее
теоретическое  наследство  Ленина  поистине  неисчерпаемо.  Про¬
изведения  Ленина  дают  методологическую  основу  для  понима¬
ния  и  исследования  всей  деятельности  партии.
 В  20-х  годах  было  выпущено  первое  (1920—1927)  и  начали
выходить  второе  и  третье  (1926—1935)  издания  сочинений
В.  И.  Ленина.  Издавались  «Ленинские  сборники»,  в  которых
 13  «Пролетарская  революция»,  1921,  №  3,  стр.  310.
 531
 34·

публиковалось  литературное  наследство  Ленина.  Велась  работа
по  изданию  сочинений  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса.  Это  имело  ог¬
ромное  значение  для  научной  разработки  истории  партии,  обога¬
щало  ее  теоретическую  и  источниковедческую  базу.
 Разработка  истории  партии  проходила  в  обстановке  острой
классовой  борьбы  в  стране  и  напряженной  борьбы  партии  за
свою  генеральную  линию  против  различных  антиленинских
фракций  и  течений.  Она  была  неразрывно  связана  с  идеологи¬
ческой  работой  партии.  Вокруг  коренных  вопросов  теории  и  исто¬
рии  большевизма  партия  вела  ожесточенную  борьбу  против
троцкистов  и  правых  оппортунистов.  Решения  съездов,  конфе¬
ренций  и  пленумов  Центрального  Комитета  партии  и  Коминтер¬
на  содержали  теоретическую  разработку  ленинского  наследства
и  проблем  истории  партии.  Борьба  шла  за  ленинскую  теорию
революции  против  теории  «перманентной  революции»  Троцкого,
за  ленинскую  концепцию  истории  партии.  Все  это  вооружало
историков  партии  при  решении  теоретических  вопросов,  выдви¬
гало  их  на  передний  край  идеологической  борьбы.  Новая  ветвь
исторической  науки  развивалась  в  обстановке  внимательного  от¬
ношения  партии  и  широких  кругов  рабочих.  Партийные  съезды,
ЦК  партии  в  ряде  решений  определили  задачи  в  области  изуче¬
ния  истории  партии.  Многие  руководящие  деятели  выступали
с  докладами.  М.  В.  Фрунзе  выступил  с  докладом  «25  лет
РКП  (б)»  на  Екатеринославской  губернской  партконференции
в  марте  1923  г.  С.  М.  Киров  сделал  доклад  о  25-летии
бакинской  организации  большевиков  на  общебакинской  парт¬
конференции  в  1924  г.  Комиссию  по  празднованию  20-летия  пер¬
вой  русской  революции  возглавил  М.  И.  Калинин.  В  коллегию
всеукраинского  Истпарта  входили  Г.  И.  Петровский  и
Н.  А.  Скрывник.
 Развитие  историографии  истории  партии  в  этот  период  свя¬
зано  с  именами  видных  деятелей  партии,  соратников  Ленина:
 В. 	В.  Адоратского,  Н.  Н.  Батурина,  А.  С.  Бубнова,  А.  И.  Елиза¬
ровой,  Н.  К.  Крупской,  П.  Н.  Лепешинского,  М.  Н.  Лядова,
 В. 	И.  Невского,  М.  С.  Ольминского,  И.  И.  Скворцова-Степанова,
Ем.  Ярославского.  Это  основное  ядро  быстро  обрастало  кадрами
молодых  историков,  пришедших  в  науку  с  партийной  работы  и
фронтов  гражданской  войны,  принесших  с  собой  огромную  пре¬
данность  делу  и  идеалам  партии.  К  работе  были  привлечены  вид¬
ные  старые  специалисты  в  области  археографии  и  источникове¬
дения  (С.  Н.  Валк,  П.  Е.  Щеголев,  А.  А.  Шилов),  библиографии
(И.  Б.  Владиславлев,  А.  Д.  Эйхенгольц).
 Душой  всего  истпартовского  дела  был  М.  С.  Ольминский.
Никто  другой  так  не  подходил  для  того,  чтобы  возглавить  столь
необычное  в  исторической  науке  учреждение,  как  Истпарт.  Быв¬
ший  народоволец,  ставший  в  90-е  годы  убежденным  марксистом,
несгибаемый  большевик,  он  представлял  собой  живую  историю
 532

партии.  Ольминский  определил  направление  и  программу  дея¬
тельности  Истпарта,  его  методы  работы  и  формы  организации.
Вокруг  него  собирались  молодые  кадры  историков  партии:  он
был  для  них  не  только  авторитетным  научным  руководителем,  но
и  нравственным  идеалом,  живой  совестью  партии.  Успех  многих
начинаний  Истпарта  в  значительной  степени  обязан  его  огром¬
ному  авторитету  в  партийных  кругах.  Два  его  выступления  —  на
IX  партийной  конференции  и  на  X  партийном  съезде  —  привлек¬
ли  внимание  всей  партии  к  насущной  задаче  создания  истории
партии.
 Ольминский  настойчиво  требовал  от  историков  всю  работу
строить  на  строго  проверенных  фактах.  Он  не  терпел  небреж¬
ности  в  исследованиях,  невнимания  к  фактам,  а  тем  более  —  их
искажения  в  угоду  предвзятой  схеме.  Через  его  выступления  в
печати  —  рецензии,  письма—красной  нитью  проходит  требова¬
ние  исторической  правды.  Эти  выступления  играли  особую
роль  —  на  конкретных  примерах  и  фактах  они  помогли  истпар-
там  прочно  стать  на  ноги,  определили  в  значительной  мере  раз-,
витие  изучения  истории  партии.
 Неуклонно  добиваясь,  чтобы  Истпарт  последовательно  отстань
вал  генеральную  линию  партии  в  борьбе  с  ее  идейными  против¬
никами,  Ольминский  в  то  же  время  считал,  что  история  должна
отразить  все  богатство  и  многообразие  деятельности  партии.
Поэтому  он  забил  тревогу,  когда  в  1930  г.  журнал  «Пролетар¬
ская  революция»  явно  обнаружил  тенденцию  свести  историю
партии  к  освещению  ее  борьбы  с  различными  уклонами  и  оппо¬
зициями.  Он  писал  тогда,  что  при  таком  изложении  «получится
кастрированный  ленинизм,  однобокая  история  партии».
 Ближайшим  сподвижником  Ольминского  был  Н.  Н.  Батурин,
один  из  старейших  членов  большевистской  партии,  яркий  пуб¬
лицист,  правдист.  Тяжело  больной,  он  оставил  мало  работ,  но
все  его  «истпартовское»  наследство  отмечено  печатью  глубо¬
кого  проникновения  в  предмет  исследования.  Он  один  из  первых
разработал  проблему  гегемонии  пролетариата,  историю  борьбы
большевиков  за  крестьянство,  историю  Советов  и  советской  пе¬
чати.  Батурина  справедливо  называли  «первым  историком  пар¬
тии»  среди  учеников  Ленина.
 Много  сил  в  20-е  годы  отдавалось  созданию  серьезной  источ¬
никоведческой  базы.  «Исторически  работать  можно  научиться,
только  на  первоисточниках:  человек,  который  никогда  ничего  не
видал,  кроме  чужих  „изложений“,  никогда  не  сделается  ученым,
навсегда  останется  дилетантом»,  —  говорилось  в  программном
заявлении  «От  Истпарта»  в  первом  номере  журнала  «Пролетар¬
ская  революция»  14.  Этому  принципу  следовали  Истпарт,  Инсти¬
тут  Ленина  и  другие  научные  учреждения.  Историки  ринулись
 14  «Пролетарская  революция»,  1921'№  1,  стр.  9.
 533

в  архивы,  для  них  характерно  прямо  ненасытное  стремление
опубликовать  как  можно  больше  документов,  сделать  их  доступ¬
ными  для  широкого  круга  исследователей.  Документы  обильно
включались  в  статьи  и  книги,  щедро  прилагались  к  ним,  издава¬
лись  отдельными  сборниками.
 Публикаторская  работа  отличалась  широким  размахом.  На¬
мечалось  издание  многотомной  серии  «Памятники  агитационной
литературы  Российской  социал-демократической  рабочей  пар¬
тии»,  включающей  периодическую  прессу,  прокламации,  отдель¬
ные  брошюры  и  книги.  Из  всей  серии  вышли  только  два  сборни¬
ка—  о  Черном  переделе  и  Прокламации  1914  г.  Однако  в
известной  мере  этот  план  был  реализован,  но  уже  не  в  виде  се¬
рии.  Издан  был  сборник  резолюций  партийных  съездов  и  кон¬
ференций  15.  Собраны  были  в  одном  сборнике  материалы  борьбы
большевиков  против  меньшевиков  после  II  съезда  РСДРП15.
Начато  было  издание  протоколов  съездов  и  конференций  пар¬
тии  17.  Переиздавались  многие  дореволюционные  газеты.  Изда¬
вались  сборники  прокламаций  партийных  организаций.
 Шаг  за  шагом  складывалась  историко-партийная  археогра¬
фия.  Вырабатывались  и  совершенствовались  приемы  издания  до¬
кументов.  Разрабатывались  методы  описания  и  публикации  лис¬
товок.  Изданный  в  1923  г.  сборник  социал-демократических
прокламаций  за  1914  г.  стал  образцом  публикации  историко-пар¬
тийных  документов:  он  включал,  кроме  строго  проверенных  текс¬
тов  прокламаций,  вступительную  статью,  комментарий—  исто¬
рию  каждой  прокламации,  указатели.  Начавшие  выходить  с
1924  г.  «Ленинские  сборники»  оказали  влияние  на  все  развитие
советской  археографии.
 Огромное  внимание  уделялось  такому  источнику,  как  мему¬
ары.  Воспоминания  восполняли  скудость  архивных  материалов,
в  которых  подпольная  партия  далеко  не  все  в  своей  жизни  и  дея¬
тельности  могла  осветить.  Они  иногда  являлись  единственным
источником  фактов,  ни  в  одном  документе  не  отраженных.  Вос¬
поминания  были  ценны  и  тем,  что  воссоздавали  обстановку,  ко¬
лорит  эпохи,  быт  и  переживания  участников  революционной
борьбы.
 Истпарты  энергично  собирали  воспоминания.  Пример  пока¬
зал  Ленин,  написавший  воспоминания  об  одном  из  первых  рус¬
 15  «Российская  Коммунистическая  Партия  (большевиков)  в  постановле¬
ниях  ее  съездов».  Сб.  резолюций  съездов  партии.  М.,  1922;  сборник  неодно¬
кратно  переиздавался  с  дополнениями.
 ,г>  «Как  рождалась  партия  большевиков.  Литературная  полемика  1903—
1904  гг.».  Сб.,  Л.,  1925.
 17  В  1923  г.  вышел  сборник  материалов  о  I  съезде  РСДРП.  В  1924—
1927  гг.  вышли  протоколы  II,  III,  IV,  VI  и  VII  партийных  съездов  и  VII
(апрельской)  конференции.  В  1928  г.  ЦК  ВКП(б)  принял  решение  об  издании
полного  собрания  протоколов  партийных  съездов  и  конференций.
 534

ских  марксистов  —  Н.  Е.  Федосееве18.  На  просьбу  Истпарта
откликнулись  и  другие  партийные  руководители  —  Г.  И.  Петров¬
ский,  А.  И.  Микоян,  И.  В.  Сталин,  М.  В.  Фрунзе  19.  Были  изданы
воспоминания  старейших  деятелей  партии20.  Ценный  материал
по  истории  партии  содержали  воспоминания  о  Ленине,  которые
с  1924  г.  все  в  большем  количестве  печатались  в  газетах  и  жур¬
налах,  выходили  отдельными  книгами  и  сборниками.  Впервые  в
массовом  масштабе  воспоминания  писали  не  только  видные
революционные  деятели,  но  и  рядовые  участники  событий.
 По  совету  Истпарта  к  воспоминаниям  применялся  «метод
коллективной  проверки»21.  Они  тщательно  проверялись  на  соб¬
раниях  бывших  участников  революционного  подполья,  вокруг
них  завязывалась  оживленная  полемика  в  печати.  Впервые  в
практике  исторической  науки  была  поставлена  и  успешно  реша¬
лась  задача  не  только  выявления  и  сохранения,  но  и  создания
источников.
 Трудно  переоценить  значение  опубликованных  в  20-е  годы
материалов.  Были  изданы  основные  источники  по  истории  за¬
рождения  социал-демократии:  24-томное  собрание  сочинений
Г.  В.  Плеханова  (1923—1928),  сборники  «Группа  „Освобождение
труда“»  (1924—1928),  программные  документы  первых  социал-
демократических  групп,  воспоминания  их  организаторов  и  ак¬
тивных  участников.  Началась  публикация  богатейшего  архива
«Искры»,  переписки  Ленина  и  Крупской  с  местными  партийны¬
ми  организациями  в  1900—1917  гг.  Открытия  следовали  за  от¬
крытиями.  Была  заполнена  брешь  между  группой  «Освобожде¬
ние  труда»  и  «Союзами  борьбы»,  «открыта»  по  существу  бруснев-
ская  группа.  Публикация  ленинских  произведений  90-х  годов
(«Что  такое  „друзья  народа“  и  как  они  воюют  против  социал-
демократов?»,  статьи  для  «Рабочей  газеты»)  пролила  новый
 18  В.  И.  Ленин.  Несколько  слов  о  Н.  Е.  Федосееве.—  В  кн.:  «Федосеев
Николай  Евграфович.  Один  из  пионеров  революционного  марксизма  в  Рос¬
сии».  (Сб.  воспоминаний).  М.—  Пг.,  1923.  В.  И.  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  45.
 19  Г.  Петровский.  Очерк  из  истории  Октябрьской  революции  в  Дон¬
бассе—  «Летопись  революции»,  1922,  №  1;  М.  Фрунзе.  К  истории  с.-д.  Ива¬
ново-Вознесенской  губ.  (По  личным  воспоминаниям).—  В  кн.  «XXV  лет  РКП
(большевиков).  Воспоминания  подпольщиков».  Иваново-Вознесенск,  1922;
А.  Микоян.  Бакинская  организация  большевиков  в  1917—1919  гг.—  В  кн.;
«Из  прошлого».  Баку,  1924;  И.  Сталин.  О  Я.  М.  Свердлове.—  «Пролетар¬
ская  революция»,  1924,  №  11.
 20  П.  Н.  Лепешинский.  На  повороте.  Пг.,  1922;  М.  С.  Ольмин¬
ский.  Из  прошлого.  М.,  1922;  Ц.  С.  Бобровская  (Зеликсон).  Записки
рядового  подпольщика,  ч.  I—II.  М.,  1922—1923;  Ф.  Н.  Самойлов.  Воспо¬
минания  об  иваново-вознесенском  рабочем  движении,  ч  I—IV.  М.—  Л.,  1922—
i927;  П.  А.  Моисеенко.  Воспоминания  (1873—1923).  М.,  1924;  А.  С.  Ula¬
no  в  а  л  о  в.  По  дороге  к  марксизму.  М.,  1924;  М.  Лядов.  Из  жизни  партии.
М.,  1925;  О.  И.  Пятницкий.  Записки  большевика.  Л.,  1925;  А.  В.  Шот-
м  а  н.  Записки  старого  большевика.  М.,  1925;  Л.  Б.  Красин.  Дела  давно
минувших  дней.  М.—  Л  .,  1930.
 21  «Пролетарская  революция»,  1924,«  №  Ю,  стр.  200.
 535

свет  на  историю  зарождения  большевизма.  Раскрылись  полные
драматического  напряжения  взаимоотношения  в  редакции
«Искры»,  ярче  и  всестороннее  обрисовывалась  роль  Ленина  как
подлинного  вдохновителя  этой  первой  общерусской  марксистской
газеты.
 Перед  исследователями,  впервые  получившими  доступ  к  хра¬
нившимся  в  царских  архивах  историко-революционным  матери¬
алам,  встал  вопрос  о  методах  работы  над  ними.  Движимая
естественным  недоверием  к  жандармским  материалам  И.  Ми¬
лютина  предложила  разбить  все  источники  по  истории  партии
на  две  группы  в  зависимости  от  их  достоверности.  К  достоверным
источникам  она  относила  документы  самой  партии,  достовер¬
ность  же  материалов  царских  органов  она  подвергла  сомне¬
нию22.  Такая  классификация  вызвала  возражения  Валка  и  Нев¬
ского,  так  как  по  существу  снимала  необходимость  критического
анализа  всех  источников23.  Н.  Авдеев  сделал  первую  попытку
применить  достижения  дореволюционного  источниковедения  к
материалам  по  истории  партии24.  Так  зарождалось  историко¬
партийное  источниковедение.
 Значительное  развитие  получила  историко-партийная  биб¬
лиография.  Прежде  всего  необходимо  было  облегчить  доступ  к
дореволюционной  литературе.  Переиздавался  дореволюционный
указатель  «Социал-демократические  издания».  Вышел  спра¬
вочник  «Легальная  социал-демократическая  литература  в  Рос¬
сии  за  1906—1914  годы»,  с  описанием  петербургских  и  москов¬
ских  журналов  и  сборников.  Библиографически  описывалась  га¬
зета  «Правда»  за  1917  г.25  Был  издан  указатель  первомайских
прокламаций26.  Библиографией  занимались  повсюду:  в  центре,
на  Украине  и  Дальнем  Востоке,  в  Средней  Азии  и  Сибири,  в  Яро¬
славле  и  Воронеже,  на  Дону  и  Севере.  Выдающимся  событием
в  советской  библиографии  стали  издаваемые  Институтом  Ленина
сборники  «Лениниана»  (1924—1930).
 Создание  подлинной  истории  партии  немыслимо  без  показа
ее  деятелей,  ее  борцов  и  героев.  Намечая  издание  биографи¬
ческой  библиотеки,  Истпарт  писал:  «Нельзя  жить  без  прошлого,
без  знания  своей  истории.  И  нельзя  знать  истории,  не  зная  ее
 22  Н.  Милютина.  Несколько  слов  о  работе  в  историко-революционном
архиве.—  В  кн.:  «Путь  к  Октябрю».  М.,  1923.
 23  С.  Н.  Вал  к.  Об  одной  классификации  историко-революционных  до¬
кументов.—  «Историко-революционный  сборник»,  т.  1,  Л.,  1924;  В.  Невский.
Замечания,  источники,  литература.—  В  кн.:  «Очерки  по  истории  РКП  (б)»,
т.  1,  М.,  1925.
 24  Н.  Авдеев.  О  научной  обработке  источников  по  истории  РКП  и
Октябрьской  революции.—  «Пролетарская  революция»,  1925,  №  1,  2.
 25  М.  Г.  Ф  л  е  е  р.  «Правда».  Библиографическое  описание.—  «Красная
летопись»,  1923,  №  9;  1924,  №  2.
 24  «Первомайские  прокламации».  Библиографическое  описание.  Л.,  1921
 536

деятелей»27.  Объектом  исторического  исследования  становятся
не  цари,  не  полководцы  и  дипломаты  правящих  эксплуататор¬
ских  классов,  а  подлинные  народные  герои  —  революционеры.
Первым  шагом  к  созданию  жизнеописаний  революционеров
были  сборники  материалов  о  них  —  воспоминания,  письма,  по¬
лицейские  документы  и  т.  п.28  Вслед  за  тем  появляются  и  пер¬
вые  опыты  биографий  революционных  деятелей.  Одной  из  луч¬
ших  биографий  была  написанная  В.  Перазичем  книга  о  Юве¬
налии  Мельникове29.  Автор,  лично  знавший  этого  выдающегося
революционера,  удачно  сочетал  исследование  всего  доступного
ему  фактического  материала  со  своими  воспоминаниями  и  имев¬
шимися  в  его  распоряжении  неопубликованными  документами.
В  результате  и  сама  книга  Перазича  не  потеряла  значения
своего  рода  источника  по  истории  зарождения  российской  со¬
циал-демократии.
 Началась  работа  над  составлением  биографического  слова¬
ря  социал-демократов.  В  1923  г.  Невский  издал  «Материалы
для  биографического  словаря  социал-демократов,  вступивших
в  российское  рабочее  движение  за  период  от  1880  до  1905  г.»30.
Немногим  ранее  вышел  «Памятник  борцам  пролетарской  рево¬
люции,  погибшим  в  1917—1921  гг.»31.  Продолжил  эту  работу
московский  Истпарт32.  По  такому  же  образцу  вышли  сборники-
словари  на  двух  концах  страны  —  в  Белоруссии  и  Якутии33.  Воз¬
дается  должное  незаметным  героям,  в  том  числе  беспартийным
и  членам  других  партий,  отдавшим  свою  жизнь  за  победу  рево¬
 27  «От  Истпарта  ко  всем  товарищам».—  «Печать  и  революция»,  1921,
кн.  2,  стр.  246
 28  «Старый  товарищ  Алексей  Павлович  Скляренко».  Сб.  статей.  М.,  1922.
«Федосеев  Николай  Евграфович.  Один  из  пионеров  революционного  марксиз¬
ма  в  России  (Сборник  воспоминаний)».  М.—  Пг.,  1923;  «Яков  Михайлович
Свердлов.  Сборник  воспоминаний  и  статей».  Л.,  1926;  «Товарищ  Бауман.
Сборник  воспоминаний  и  документов  о  жизни,  деятельности  и  смерти  т.  Бау¬
мана».  М.—  Л.,  1926;  «Леонид  Борисович  Красин  („Никитич“).  Годы  под¬
полья.  Сборник  воспоминаний,  статей  и  документов».  М.,  1928  и  др.
 29  В.  П  е  р  а  з  и  ч.  Ю.  Д.  Мельников  (На  заре  социал-демократического
движения  Украины).  Харьков,  1930.
 30  Издан  первый  выпуск  на  буквы  А—Д,  содержащий  сведения  почти
о  2000  социал-демократов.  По  существу  вторым,  значительно  расширенным
изданием  этой  работы  были  вышедшие  в  1931—1933  гг.  два  выпуска  пятого
тома  биобиблиографического  словаря  «Деятели  революционного  движения  в
России»,  посвященные  социал-демократам  периода  1880—1904  гг.  (буквы
А—Гм).  Издание  было  подготовлено  теми  же  составителями  (Э.  А.  Король-
чук  и  Ш.  М.  Левиным)  под  ред.  В.  И.  Невского.
 31  Вышли  три  издания  в  1922,  1924  и  1925  гг.  Последнее  издание  содер¬
жит  более  2000  биографий  революционеров.
 32  «„Братская  могила“.  Биографический  словарь  умерших  и  погибших
членов  Московской  организации  РКП»,  вып.  I—II.  М.,  1923;  «Герои  и  муче¬
ники  пролетарской  революции»,  вып.  I.  М.,  1924.
 33  «Памятник  борцам  революции  в  Якутии»,  вып.  I.  Якутск,  1923;  «Памят¬
ник  борцам,  погибшим  за  освобожде!Тие  Белоруссии».  Минск,  1924.
 537

люции,  из  небытия  восстанавливаются  имена  многих  из  них.
Историки  следовали  в  этом  за  Лениным,  написавшим  некролог
«Памяти  Прошьяна»,  заблуждавшегося,  но  честного  революци¬
онера.
 Вся  эта  многообразная  работа  —  накопление  архивных  ма¬
териалов,  публикация  документов,  собирание  и  издание  воспо¬
минаний,  составление  биографий  и  биографических  словарей  —
закладывала  источниковедческую  базу  для  исследования  исто¬
рии  партии.
 Первым  шагом  в  этом  отношении  были  хроники.  По  совету
Ленина  истпарты  усердно  занимались  составлением  хроник.
«Еще  в  1921  г.,  на  другой  день  почти  после  образования  Истпар-
та,—  вспоминает  Покровский,—  Владимир  Ильич  обратил  вни¬
мание  вновь  созданного  учреждения  на  то,  что  мы  уже  порядоч¬
но  позабыли  даже  внешний  ход  событий  первых  лет  нашей
революции.  Вполне  понимая,  что  о  настоящей  истории  только
что  пережитых  нами  бурных  лет  говорить  еще  рано,  В.  И.  Ленин
поставил  ближайшей  задачей  составление  простой  хроники  со¬
бытий»34.  Первое  место  среди  хроник  занимали  издания  цент¬
рального  Истпарта.  К  20-й  годовщине  первой  русской  революции
он  опубликовал  «Хронологические  таблицы  по  истории  РКП  (б).
Январь  —  декабрь  1905  года»,  составленные  по  принципу  син¬
хронистических  таблиц.  Хроники  первой  русской  революции
были  подготовлены  на  местах.  Большей  частью  они  представля¬
ли  краткую  хронологию  без  указания  источников  дат.  Опыт  этой
работы  был  учтен  при  составлении  хроник  революции  1917  г.
Они  сделаны  на  более  высоком  научном  уровне.
 Историки  приступили  к  исследованию  периодов  и  проблем
истории  партии,  но  вся  эта  работа  носила  неравномерный  ха¬
рактер.  Усердно  изучался  процесс  зарождения  социал-демокра¬
тии  в  России.  Появились  работы  Невского  о  группе  «Освобож¬
дение  труда»  и  Сергиевского  о  группе  Благоева35.  Слабее  изу¬
чались  другие  группы  80  —  начала  90-х  годов36.  «Белым  пятном»
оставались  «Союзы  борьбы»  и  период  между  I  съездом  и  «Иск¬
рой».  Сравнительно  успешнее  шло  изучение  «Искры».  О.  Варен-
цова  и  И.  Волковичер  рассмотрели  некоторые  стороны  ее  дея¬
тельности37.  Н.  Батурин  и  А.  Гайстер  приступили  к  разработке
 34  М.  Н.  Покровский.  Н.  Н.  Авдеев  как  историк.—  «Пролетарская
революция»,  1926,  №  5,  стр.  220
 35  В.  И.  Невский.  Группа  «Освобождение  труда»  в  период  1883—
1894  гг.—  «Историко-революционный  сборник»,  т.  II.  Л.,  1924;  Н.  Сергиев¬
ский.  Плеханов  и  группа  Благоева.—  «Пролетарская  революция»,  1928,  №  8;
Он  же  Партия  русских  социал-демократов.  Группа  Благоева.  М.—  Л.,  1929.
 36  Н.  Сергиевский.  Группа  «Освобождение  труда»  и  марксистские
кружки.—  «Историко-революционный  сборник»,  т.  II
 37  О.  В  а  р  е  н  ц  о  в  а.  Возникновение  «Искры»  и  ее  работа.—  «Пролетар¬
ская  революция»,  1926,  №  1;  И.  Волковичер.  В.  И.  Ленин  и  собирание
партии  вокруг  старой  «Искры».—  «Пролетарская  революция»,  1924,  №  3;
 698

темы  «Искра»  и  крестьянство38.  Появилась  первая  обобщающая
работа  об  «Искре»  383.  Н.  Ангарский  описал  состояние  партий¬
ных  организаций  перед  II  съездом39.  Послесъездовскую  борьбу
осветили  П.  Н.  Лепешинский  и  Д.  Кардашев  40.
 Первой  русской  революции  посвящена  богатая  литература,  но
о  деятельности  партии  в  революции  не  появилось  ни  одной  обоб¬
щающей  работы.  Некоторый  материал  о  партии  содержал  вышед¬
ший  под  редакцией  М.  Н.  Покровского  коллективный  труд  «1905.
История  революционного  движения  в  отдельных  очерках».
Отдельные  стороны  деятельности  партии  исследовали  Е.  А.  Мо-
роховец,  П.  О.  Горин,  Ю.  К.  Милонов,  С.  М.  Познер41.  О  III  и
IV  съездах  написали  Г.  Крамольников,  М.  Н.  Лядов  и  О.  А.  Ва-
ренцова42.  Вне  поля  зрения  исследователей  оставалась  история
партии  в  1906—1907  гг.
 Еще  слабее  изучалась  история  партии  после  первой  револю¬
ции.  Из  общих  работ  можно  назвать  только  брошюру  В.  Адо¬
ратского  и  сборники  «Из  эпохи  „Звезды“  и  „Правды“»43.
¡Внимание  исследователей  преимущественно  привлекала  внутри¬
партийная  борьба  —  появляются  статьи  К.  Остроуховой  о  ликви¬
даторах  и  отзовистах,  Н.  Войтинского  о  впередовцах,  М.  Голь-
денберга  и  Г.  Бешкина  о  ликвидаторах,  О.  Вейланд  об
 «Старая  „Искра“  и  подготовка  II  съезда  партии».—  «Пролетарская  револю
ция»,  1926,  №  1;  «Журнал  „Заря“  в  свете  взаимоотношений  В.  И.  Ленина  и
Г.  В.  Плеханова».—  «Пролетарская  революция»,  1928,  №  8.
 38  Н.  Батурин.  «Искра»  и  Ленин.  О  том,  как  русские  социал-демократы
впервые  повернулись  лицом  к  деревне.—  «Правда»,  21  января  1926  г.;
 А. 	Гайстер.  «Искра»  и  крестьянское  движение  1902  г.—  «Пролетарская
революция»,  1926,  №  1.
 38а  Н.  Рубинштейн,  Г.  Стопало  в.  «Искра».  1900—1905.  М.—Л.,
1927.
 39  Н.  Ангарский.  Партийные  организации  накануне  II  съезда
РСДРП.—  «Пролетарская  революция»,  1928,  N°  10.
 40  П.  Лепешинский.  «Партийная  лихорадка»  20  лет  тому  назад.—
«Пролетарская  революция»,  1924,  №  2;  Д.  Кардашев.  К  истории  зарожде¬
ния  Бюро  комитетов  большинства.—  «Пролетарская  революция»,  1929,  N°  10;
1930,  N°  1.
 41  E.  M  о  р  о  х  о  в  е  ц.  Крестьянское  движение  и  социал-демократия  в  эпо-
ху  первой  русской  революции.  М.—  Л.,  1926;  П.  Горин.  Советы  рабочих
депутатов  и  социал-демократия  в  1905  г.—  «Записки  Коммунистического  уни¬
верситета  им.  Свердлова»,  1924,  №  2;  Ю.  Милонов.  Партия  и  профессио¬
нальные  союзы  в  1905  г.—  «Пролетарская  революция»,  1926,  №  1;  С.  Поз¬
нер.  Как  готовилась  партия  к  вооруженному  восстанию.—  «Пролетарская
революция»,  1924,  N°  12.
 42  Г.  Крамольников.  Третий  съезд  РСДРП.  М.—  Л.,  1930;  М.  Ля¬
дов.  Третий  съезд  РСДРП  (б).—«Пролетарская  революция»,  1921,  №  3;
 О. 	Варенцова.  Объединительный  съезд.—  «Пролетарская  революция»,
1922,  N°  4.
 43  В.  Адоратский.  Большевизм  в  годы  реакции  (В  борьбе  с  ликвида¬
торством,  отзовизмом  и  троцкизмом).  М.—  Л.,  1927;  «Из  эпохи  „Звезды“  и
„Правды“  (1911—1914)»,  вып.  I—III.  М.—Пг.,  1921—1924.
 539

Августовском  блоке44.  О  деятельности  партии  в  массах  можно
назвать  только  две  работы  —  К.  Остроуховой  о  выборах  в
III  Государственную  думу  и  М.  Корбута  о  страховой  кампании45.
О  партии  в  период  мировой  империалистической  войны  содер¬
жательное  исследование  написал  Д.  Баевский46.
 Немного  богаче  литература  по  истории  партии  в  револю¬
ции  1917  г.  В  первую  очередь  следует  назвать  книги  К.  Шелави-
на  и  Ем.  Ярославского47.  В  ряде  работ  исследовались  отдельные
проблемы:  борьба  против  объединительных  тенденций  и  тактика
в  рабочих  организациях;  деятельность  в  деревне;  военные  орга¬
низации  партии;  отношение  большевиков  к  Учредительному
собранию48.  Это  были  лишь  первые  шаги  в  освещении  историче¬
ской  роли  партии  большевиков  в  подготовке  Великой  Октябрь¬
ской  социалистической  революции.
 Историки  только-только  приступили  к  исследованию  деятель¬
ности  партии  в  советскую  эпоху.  Больше  всего  занимались  они
периодом  гражданской  войны.  Внимание  их  привлекала  борьба
партии  против  оппозиционных  групп.  Серьезные  исследования
на  эту  тему  опубликовали  В.  Г.  Сорин  и  Я.  Бронин49.  Изучали
 44  К.  Остроухова.  Отзовисты  и  ультиматисты.  —  «Пролотарскля  рево¬
люция»,  1924,  №6;  Она  же.  Группа  «Вперед»  (190Э--1917  гг.).—  «Пролетар¬
ская  революция»,  1925,  №  1;  Она  же.  Из  исгорни  борьбы  с  ликвидатор¬
ством.—  «Пролетарская  революция»,  1926;  №  11;  Н.  Войтинский.  Бойко-
тизм,  отзовизм,  ультиматизм.—  «Пролетарская  революция»,  1929,  №  8-9,  12;
М.  Гольденберг.  Социально-политическое  содержание  ликвидаторства.—
«Пролетарская  революция»,  1928,  №  6-7;  Г.  Б  е  ш  к  и  и.  Борьба  с  ликви¬
даторством  на  международной  арене  в  довоенные  годы.—  «Пролетарская
революция»,  1930,  №  9;  О.  Вейла  ид.  Августовский  блок  1911—1914  гг.—
«Пролетарская  революция»,  1927,  М°  1.
 45  К.  Остроухова.  Социал-демократия  и  выборы  в  III  Государствен¬
ную  думу.—  «Пролетарская  революция»,  1924,  №  2;  М.  Корбут.  Страховая
кампания  1912—1914  гг.—  «Пролетарская  революция»,  1928,  №  2.
 43  Д.  Баевский.  Партия  в  годы  империалистической  войны.—  В  кн.
«Очерки  по  истории  Октябрьской  революции»,  т.  1.  М.—  Л.,  1927.
 4'  К.  Шел  а  вин.  Рабочий  класс  и  ВКП(б)  в  Февральской  революции.
Л.,  1927;  Ем.  Ярославский.  Партия  большевиков  в  1917  году.  М.—Л.,
1927.
 48  Д.  Кин.  Борьба  против  «объединительного  угара»  в  1917  году.—  «Про¬
летарская  революция»,  1927,  №  6;  Он  же.  Тактика  большевиков  в  рабочих
организациях  в  1917  г.—  «Пролетарская  революция»,  1930,  №  11;  А.  Шеста¬
ков.  Крестьянские  организации  и  1-й  Всероссийский  съезд  Советов  кресть¬
янских  депутатов.—  «Пролетарская  революция»,  1927,  №  6;  Он  же.  Июльские
дни  в  деревне  (1917).—Там  же,  №  7;  Он  же.  Из  истории  взаимоотношений
пролетариата  и  крестьянства  перед  Октябрем  1917  г.—  Там  же,  №  8-9;  С.  Ра¬
бинович.  Большевистские  военные  организации  в  1917  г.—  «Пролетарская
революция»,  1928,  №  6-7;  Е.  Игнатов.  Тактика  большевиков  и  Учредитель¬
ное  собрание.—  Там  же,  №  4,  5;  Н.  Рубинштейн.  Вокруг  Учредительного
собрания.—  «Пролетарская  революция»,  1929,  №  6.
 49  Из  задуманной  Сориным  работы  «Партия  и  оппозиция»  вышла  часть
первая,  посвященная  фракции  «левых»  коммунистов  (М.,  1925).  К  ней  при¬
мыкает,  изданная  в  1924  г.,  брошюра  того  же  автора  «Рабочая  группа  („мяс-
 540

историки  и  партийные  съезды,  но  они  не  пошли  дальше  попу¬
лярных  брошюр.
 Общие  очерки  по  истории  партии  страдали  существенным
недостатком  —  они  слабо  освещали  деятельность  местных  пар¬
тийных  организаций.  В  эти  годы  только  закладывались  основы
истории  местных  организаций  партии.  Научный  уровень  боль¬
шинства  местных  очерков  был  невысок,  они  представляли  крат¬
кое  перечисление  в  хронологическом  порядке  основных  событий
жизни  данной  организации.  Некоторые  исследователи  уже  пе¬
реходили  от  сбора  материалов,  накопления  и  простого  описания
фактов  к  более  углубленному  анализу.  Впереди  шли  историки
Украины  и  Закавказья.  Историко-партийная  мысль  в  республи¬
ках  развивалась  в  борьбе  с  попытками  идеализации  мелкобур¬
жуазных  партий,  в  частности  с  теорией  «двухкоренности»  проис¬
хождения  местных  компартий  путем  слияния  большевистских
организаций  и  национал-социалистических  партий.  Работам  по
истории  компартий  были  присущи  недостатки;  они  слабо  опира
лись  на  архивную  базу,  не  сумели  решить  удовлетворительно
сложный  вопрос  об  особенностях  развития  своих  организаций.
Большинство  работ  освещало  лишь  отдельные  периоды  истории,
им  не  хватало  обобщающих  выводов.
 Началась  разработка  истории  компартий  союзных  республик.
 Серьезное  влияние  на  развитие  историко-партийных  исследо¬
ваний  оказали  учебники.  Осенью  1920  г.  ЦК  РКП  (б)  получил
Бубнову  написать  учебник  истории  партии.  В  итоге  появилась
его  работа  «Основные  моменты  в  развитии  Коммунистической
партии  в  России».  Это  не  был  учебник  в  строгом  смысле,  на¬
прасно  бы  мы  искали  в  нем  описание  событий  и  фактов,  даже
таких  важных  вех,  как  съезды.  Значение  работы  Бубнова  в  том,
что  в  ней  рассмотрены  общие  методологические  вопросы  исто¬
рии  партии.  История  Коммунистической  партии  прошла  через
три  основных  этапа:  создание  социал-демократической  партии
(от  рабочих  кружков  70-х  годов  до  1903  г.),  возникновение  и
развитие  большевизма  (от  II  съезда  до  Февральской  револю¬
ции  1917  г.),  образование  Коммунистической  партии.  Особен¬
ности  каждого  из  трех  периодов  обусловливаются  тем,  что
партия  действовала  в  различные  исторические  моменты  перехо¬
да  от  феодализма  к  капитализму  и  от  капитализма  к  коммуниз¬
му,  в  зависимости  от  чего  менялись  ближайшие  задачи  партии.
Так  рисует  Бубнов  общую  схему  развития  партии,  как  единый
закономерный  процесс.  Под  влиянием  идей  этой  небольшой
книги  в  те  годы  находились  многие  историки.
 Книга  Бубнова  пользовалась  большим  успехом,  однако  за¬
менить  учебник  она  не  могла.  Попытку  создать  учебник  сделал
 никовщина“)».  Я.  Б  р  о  н  и  н.  К  характеристике  платформы  «рабочей  оппо¬
зиции»  в  профсоюзной  дискуссии  1920—1921  гг.—  «Пролетарская  революция»,
1929,  №  11.
 541

в  1923  г.  К.  И.  Шелавин50“51.  Его  книга  охватывала  историю  пар¬
тии  от  первых  организаций  до  империалистической  войны.
Из  названия  видно,  что  автор  много  внимания  уделил  рабочему
движению.  Книга  носила  описательный  характер,  в  ней  не  было
той  широты  подхода,  которой  отличалась  работа  Бубнова.
Книга  Шелавина  постепенно  сошла  со  сцены.
 В  1926  г.  вышли  сразу  три  учебника  —  В.  И.  Невского,
Н.  Н.  Попова  и  Ем.  Ярославского52.  Книга  Невского  излагала
дооктябрьскую  историю  партии  на  основе  учета  нового  обшир¬
ного  материала,  опубликованного  за  советское  время.  Автор  не
продолжил  свою  книгу,  и  она  не  закрепилась  как  учебник.
Популярными  учебниками  стали  книги  Попова  и  Ярославского.
Эти  учебники  доводили  изложение  истории  партии  до  середины
20-х  годов.  Они  обстоятельно  излагали  борьбу  большевиков  про¬
тив  различных  оппортунистических  течений,  слабее  освещалась
деятельность  партии  в  массах,  особенно  в  советский  период.
 Создание  источниковедческой  базы,  исследование  отдельных
периодов  и  проблем,  учебники  —  все  это  подготавливало  усло¬
вия  для  написания  научной  истории  партии.  В  1923  г.  Невский
опубликовал  первый  том  «Очерков  по  истории  РКП  (б)»,  до¬
веденный  до  I  съезда  РСДРП.  Начав  свою  жизнь  профес¬
сионального  революционера  еще  в  годы  старой  «Искры»,  Нев¬
ский  стал  видным  историком  в  советское  время.  Именно  в  эти
годы  развернулся  его  талант  организатора  науки  и  исследова¬
теля  широкого  диапазона  —  от  предшественников  российской
социал-демократии  до  Октябрьской  революции.  Из-под  его
пера  вышли  книги,  статьи,  сообщения,  заметки,  рецензии,  пре¬
дисловия  к  сборникам  документов.  Невский  высоко  ценил  роль
документов  з  работе  историка,  принимал  энергичные  меры  к
их  розыску  и  публикации,  обильно  оснащал  свои  работы  мате¬
риалами,  впервые  извлеченными  им  из  архивов.  Ученый  огром¬
ной  работоспособности,  он  как  бы  спешил  поскорее  ознакомить
читателей  с  новыми  материалами,  со  своими  выводами.  Не  раз
его  обвиняли  в  спешке.
 «Краткий  очерк»  и  капитальные  «Очерки»  вызвали  острую
критику  со  стороны  таких  видных  историков,  как  Батурин,  Буб¬
нов,  Лядов  и  Ольминский.  Упреки  их  были  во  многом  справед¬
ливы  —  неряшливость  выражений,  фактические  погрешности,  не¬
четкая  постановка  ряда  вопросов.  Однако  все  упреки  не  снимают
заслуги  Невского,  предпринявшего  первый  опыт  создания  науч-
 5°-51  К.  И.  Шелавин.  Рабочий  класс  и  его  партия.  М.,  1923.  Вскоре
Шелавин  значительно  расширил  свою  книгу  на  основе  широкого  использова¬
 ния  литературы  и  публикаций,  изданных  в  советское  время.
 52  В.  И.  Невский.  История  РКП  (б).  Краткий  очерк.  М.,  1926;  H.  Н.  По¬
пов.  Очерк  истории  Российской  Коммунистической  партии  (большевиков).
М.—Л.,  1926;  Ем.  Ярославский.  Краткие  очерки  по  истории  ВКП(б),
ч.  I—III.  М.,  1926—1928.
 542

ной  истории  партии.  Сам  исследователь  весьма  скромно  оцени¬
вал  свои  «Очерки»:  «Книга  названа  „Очерками“,  и  читатель
прекрасно  понимает  почему: 	мы  еще  так  мало  изучали
 нашу  историю,  у  нас  еще  так  мало  освещены  важнейшие
моменты  нашей  истории,  мы  еще  так  мало  издали  материалов
и  документов,  что  еще  далеко  до  того  времени,  когда  можно
будет  написать  историю  нашей  партии»53.
 Значительным  шагом  вперед  в  решении  задачи  создания
научной  истории  партии  явилась  четырехтомная  «История
ВКП(б)»,  вышедшая  под  редакцией  Ем.  Ярославского.  Среди
авторов  были  Д.  А.  Баевский,  Д.  Я.  Кин,  Г.  И.  Крамольников,
И.  И.  Минц,  С.  А.  Пионтковский,  Н.  Л.  Рубинштейн,  А.  Л.  Си¬
доров  и  другие,  в  большинстве  воспитанники  Института  красной
профессуры.  Впервые  в  большом  научном  труде  на  основе  изу¬
чения  богатой  литературы  и  многочисленных  первоисточников
был  освещен  исторический  путь  большевистской  партии  от  ее
предшественников  до  кануна  перехода  к  нэпу54.  Главное  внима¬
ние  уделялось  вопросам  организации,  тактики,  стратегии  партии,
вопросам  партийного  строительства,  борьбе  большевиков  против
многочисленных  антимарксистских  течений  и  групп.  Работа
была  задумана  как  учебник  для  вузов:  к  каждой  главе  имелся
план-вопросник  и  указатель  минимума  литературы  для  слуша¬
телей,  часть  материалов  основного  текста  печаталась  петитом.
 Четырехтомник  не  был  лишен  недостатков,  в  известной  мере
присущих  тогдашней  историко-партийной  литературе: 	весь
 конкретный  исторический  материал  не  рассматривался  под
углом  зрения  формирования  и  развития  партии  нового  типа,  не¬
достаточное  внимание  уделялось  вопросам  теории,  в  частности,
нечетко  излагалась  ленинская  теория  перерастания  буржуазно¬
демократической  революции  в  социалистическую,  слабо  показы¬
валась  роль  большевиков  на  международной  арене.  Авторы
учли  критику  и  устранили  некоторые  ошибки  в  вышедшем  в
1930  г.  втором  томе,  посвященном  истории  партии  в  первой  рус¬
ской  революции.  При  всех  своих  недостатках  четырехтомник  сви¬
детельствовал  о  несомненном  росте  историко-партийной  науки.
 Завершающим  трудом  периода  20-х  годов  была  книга
 А. 	С.  Бубнова55.  Книга  состояла  из  двух  частей.  Первая  —
«Главные  этапы  истории  партии»,  написанная  лично  Бубно¬
вым,—  носила  обобщающий,  методологический  характер  и  ра¬
скрывала  основные  вопросы  теории,  стратегии  и  тактики  партии
 53  В.  Невский.  Очерки  по  истории  Российской  Коммунистической  пар¬
тии,  ч.  I.  Пг.,  1923,  стр.  V.
 54  Издание  выходило  в  1926—1930  гг.  Оно  не  было  закончено:  не  вышли
первая  часть  третьего  тома,  посвященная  годам  реакции  и  подъема,  и  пятый
том  -  о  деятельности  партии  в  эпоху  нэпа  и  опыте  ВКГ1(б)  в  Коминтерне.
 5э  А.  С.  Бубнов.  ВКП(б).  М.—  Л.,  1931.  Первоначально  книга  Бубнова
была  опубликована  в  1930  г.  в  виде  статьи  в  11  томе  первого  издания  сБоль-
шой  советской  энциклопедии».

на  важнейших  этапах  ее  истории.  Вторая  часть,  написанная
Г.  Рыклиным,  И.  Минцем,  А.  Ивановым  и  другими,  подробно  в
хронологической  последовательности  излагала  события  истории
партии,  от  возникновения  группы  «Освобождение  труда»  до
XV  съезда  ВКП(б).
 Главное  достоинство  труда  Бубнова  и  коллектива  его  сот¬
рудников  заключалось  в  том,  что  свою  работу  авторы  строили
на  основе  широкого  использования  произведений  Ленина,  исхо¬
дили  из  ленинских  оценок  и  положений.  Книга  «ВКП(б)»  как
бы  подвела  итоги  целому  периоду  в  изучении  истории  партии.
Этот  период,  начавшийся  при  Ленине  и  проникнутый  его  идея¬
ми,  был  весьма  плодотворен  и  создавал  базу  для  дальнейшей
научной  разработки  вопросов  истории  партии.
 Историко-партийная  мысль  развивалась  в  обстановке  дис¬
куссий  по  основным  проблемам  истории.  Шли  оживленные  спо¬
ры  о  роли  Плеханова  и  группы  «Освобождение  труда»  в  истории
российской  социал-демократии.  Сергиевский,  много  сделавший
для  изучения  процесса  возникновения  социал-демократии  в
России,  выдвинул  тезис  о  ведущей  роли  благоевской  группы,
как  родоначальницы  русских  марксистов56.  Благоевцы,  по  его
мнению,  предвосхитили  большевистскую  идею  о  союзе  рабочих
и  крестьян57.  Если  Сергиевский  явно  преуменьшил  роль  группы
«Освобождение  труда»,  то  Ваганян  в  своей  монографии  о  Пле¬
ханове  пытался  изобразить  его  основоположником  коренных
идей  большевизма.  Большинство  историков  отвергло  точку  зре¬
ния  и  Сергиевского,  и  Ваганяна,  справедливо  видя  в  группе
«Освобождение  труда»  исходный  пункт  истории  марксистской
партии.
 Особое  значение  для  теоретического  и  научного  росга  кадров
историков  партии  имела  полемика  о  месте  I  съезда  РСДРП,
связанная  с  более  общей  проблемой  о  начале  партии  большеви¬
ков,  о  возникновении  большевизма.  В  1923  г.  страна  праздно¬
вала  25-летие  партии  в  связи  с  годовщиной  I  съезда  РСДРП.
Однако  тезисы  Агитпропа  ЦК  РКП  (б)  четко  не  определи¬
ли  значение  съезда.  В  них  по  существу  проводилась  точка
зрения  Бубнова  о  трех  основных  этапах  развития  партии,
нашедшая  свое  выражение  в  структуре  тезисов:  «Образование
с.-д.  партии.  Зарождение  большевизма  (1898—1903  гг.)»,  «Глав¬
нейшие  этапы  в  развитии  большевизма  (1903—1917  гг.)»,  «Воз¬
никновение  и  развитие  РКП  (большевиков)  (1917—1923  гг.)»58.
В  соответствии  с  этой  схемой  о  I  съезде  сказано  сравнительно
 56  Н  Л.  Сергиевский.  Партия  русских  социал-демократов.  Группа
Благоева.  М.—  Л.,  1929,  стр.  5.
 57  Н.  Л.  С  е  р  г  и  е  в  с  к  и  й.  «Рабочий».  Газета  партии  русских  социал-демо¬
крат  он  (блаюшцев).  Л.,  1928,  стр.  11.
 58  «Тезисы.  25-летие  РКП».—«Правда»,  27,  28  февраля  и  1  марта  1923  г.
 544

скромно:  «I-й  съезд  партии  явился  как  бы  завершением  рево¬
люционной  работы  предыдущих  десятилетий.  Но  объединение,
созданное  им,  оказалось  непрочным»59.  Со  II  съездом  связывает¬
ся  завершение  процесса  образования  социал-демократической
рабочей  партии  и  начало  истории  большевизма60.  «В  течение
15  лет  (1903—1917  гг.)  произошло  оформление  меньшевизма  и
большевизма  как  двух  партий,  борющихся  внутри  рабочего
движения  за  руководство  массой»61.  Особое  место  на  этом  этапе
принадлежит  Пражской  конференции  1912  г.:  «Этим  был  завер¬
шен  процесс  организационного  оформления  большевистской  пар¬
тии  как  самостоятельной  партии»62.  Дальнейший  шаг  в  раз¬
витии  партии  связан  с  социалистической  революцией.  «РКП  (б)  и
образовалась  после  того,  как  был  свергнут  гнет  царизма  и
перед  рабочим  классом  встала  задача  перехода  от  капитализма
к  социализму,  т.  е.  задача  непосредственной  борьбы  за  диктатуру
пролетариата»63.  Тезисы  выделяют  на  этом  пути  две  существен¬
ные  вехи:  Апрельскую  конференцию  —  «она  была  громадным
шагом  вперед  в  деле  оформления  нашей  партии  как  партии
коммунистов-большевиков,  имеющей  своим  очередным  лозун¬
гом  диктатуру  пролетариата  и  беднейшего  крестьянства»;
VIII  съезд  —  «завершил  процесс  оформления  РКП(б)»64.
 Вышедшие  после  юбилея  учебники  давали  разноречивые
ответы  на  эти  существенные  проблемы  истории  партии.  Нев¬
ский  в  своем  очерке  так  и  не  смог  занять  четкую  позицию.
Он  придерживается  двойной  периодизации—  для  истории  со¬
циал-демократии  и  истории  большевизма.  Сбивчиво  характери¬
зуется  значение  I  и  II  съездов,  Пражской  конференции.  I  съезд
был  «первой  попыткой  создания  партии»,  «российская  соц.-де-
мократия  была  уже  не  конгломератом  ничем  не  связанных
групп,  а  партией,  пускай  партией  только  в  идее,  но  все  же  пар¬
тией,  фактическое  объединение  которой  было  уже  не  за  гора¬
ми»65.  II  съезд  «являлся  настоящим  учредительным  съездом,
началом  партии  в  полном  смысле  этого  слова»66.  Вместе  с  тем
он  является  «и  началом  партии  большевиков»67.  А  далее  Нев¬
ский  указывает,  что  III  съезд  положил  «начало  партии  боль¬
шевиков»68.  О  Пражской  конференции  он  заявляет:  «Таким
 м  Там  же,  стр.  25.
 60  Там  же,  стр.  32.
 61  Там  же,  стр.  35.
 **  Там  же,  стр.  43.
 **  Там  же,  стр.  47.
 м  Там  же,  стр.  49,  51.
 45  В.  И.  Невский.  История  РКП  (б).  Краткий  очерк.  Л., 	1926, 	стр.
 230,  76.
 м  Там  же,  стр.  230.
 •7  Там  же,  стр.  212.
 **  Там  же,  стр.  262.
 35  Очерка  ясторвографяя.  т.  W 	545

образом  конференция  1912  года  явилась  (во  второй  раз  в  исто¬
рии  соц.-демократии)  началом  образования  отдельной  партии
большевиков»69.  Едва  ли  все  эти  противоречивые  характери¬
стики  могли  внести  ясность.
 Не  смог  ясно  ответить  на  эти  кардинальные  вопросы  и
Ярославский.  Значение  I  съезда  он  видел  в  «самоопределении
рабочей  партии»,  в  том,  что  «отдельные  союзы  борьбы  с  этого
дня  начали  существовать  как  организации  РСДРП»70.  Вместе
с  тем  Ярославский  подчеркивал,  что  «организованной  партии
еще  не  было»71.  Иное  дело  II  съезд:  он  «положил  начало  отчет¬
ливому  оформлению  партии  большевиков»,  «революционное  кры¬
ло  марксизма  приобретает  вполне  отчетливое  очертание  особой
партии  —  большевиков»72.  После  всего  сказанного  странно  чи¬
тать  о  Пражской  конференции,  что  она  «фактически  знаменует
собой  организацию  большевистской  партии.  После  многих  лет
борьбы  с  меньшевиками,  после  многих  лет  фракционного  су¬
ществования  внутри  партии  большевики  организуются  как  са¬
мостоятельная  партия»73.
 Нечеткую  позицию  занимал  H.  Н.  Попов.  Он  считал,  что  на¬
чало  партии  можно  «с  одинаковым  успехом»  связывать  с  разны¬
ми  вехами,  но  «поскольку,  однако,  датой  основания  партии
принято  считать  1898  год,  мы  исходили  из  этого».  Все  же  I  съезд,
по  его  мнению,  «ограничился  конституированием  партии,  избра¬
нием  Центрального  Комитета  и  выработкой  манифеста  об  обра¬
зовании  партии»;  партия  же  «у  нас  фактически  образовалась  на
прочных  ногах  только  в  1903  г.»;  значение  III  съезда  более  важ¬
ное:  «партия  впервые  выступает  на  нем  как  порвавшая  организа
ционно  с  меньшевиками,  как  чисто  большевистская  партия»;  что
касается  Пражской  конференции,  то  здесь  «партия  отмежевалась
от  мелких  групп  и  течений,  путавшихся  у  нее  в  ногах,  а  также  от
открытых  своих  врагов,  и  повела  самостоятельную  линию»74.
 Особенно  острый  характер  приняла  дискуссия  о  I  съезде
РСДРП  в  1928  г.  Некоторые  историки,  в  частности  И.  Татаров  и
Н.  Ангарский,  были  склонны  делать  ударение  на  недостатках
съезда75.  Эти  выступления  вызвали  резкие  возражения  Б.  Эй-
 69  В.  И.  Невский.  История  РКП  (б).  Краткий  очерк.  Л.,  1926,  стр.  368.
 70  Ем.  Ярославский.  Краткие  очерки  по  истории  ВКП(б),  ч.  1.
М.—  Л.,  1926,  стр.  42.
 71  Гам  же,  стр.  51.
 72  Там  же,  стр.  80.
 73  Ем.  Ярославский.  Краткие  очерки  по  истории  ВКЩб).  ч.  2.
М.—Л.,  1928,  стр.  49—50.
 74  Н.  Н.  Попов.  Очерк  истории  Российской  Коммунистической  партии
(большевиков).  М.-г—Л.,  1926,  стр.  3,  35,  96,  169.
 75  И.  Татаров.  I  съезд  РСДРП  и  его  место  в  истории  нашей  партии.—
<  Пролетарская  революция»,  1928,  №  3;  Н.  Ангарский.  К’  истории  I  съезда
РСДРП.—  Там  же.
 -546

дельмана,  бывшего  председателя  съезда  и  его  первого  истори-
ка76.
 Разногласия  по  вопросу  о  начале  истории  партии  большеви¬
ков  вскрылись  на  заседании  совета  Истпарта  в  марте  1928  г.77
Одни  считали  этим  началом  I  съезд  РСДРП.  П.  Н.  Лепешин-
ский  утверждал,  что  нет  никаких  оснований  отказаться  от
даты  I  съезда:  «Традиция  считать  моментом  зарождения  партии
 I  съезд  прочно  установилась».  С  ним  по  существу  согласился
 С. 	И.  Гусев: 	«Конечно, 	та 	партия, 	которая  была  основана
 в  1898  г.,  не  была  в  полном  смысле  большевистской  партией,
но  в  ней  были  кое-какие  элементы  большевизма».  В  Манифесте
содержится  зародыш  основного  положения  большевизма  о  ге¬
гемонии  пролетариата,  зачем  же  «нам  отказываться  от  этого
наследия».  К  Гусеву  полностью  присоединились  Ем.  Ярослав¬
ский  и  П  Горин.  В  общем  поддерживая  их  мнение  о  I  съезде,
О.  А.  Варенцова  все  же  считала  необходимым  различать  начало
партии  и  начало  большевизма.  «Если  говорить  о  начале  боль¬
шевизма,  то  нужно  его  начинать  с  искровского  периода  до
 II  съезда».
 Иную  позицию  занял  М.  Н.  Лядов.  Он  находил  дату  13  мар¬
та  1898  г.  слишком  искусственной  с  точки  зрения  зарождения
большевизма,  чтобы  с  нее  начинать  историю  партии.  «Она  имеет
значение  для  истории  социал-демократии,  но  для  истории  боль¬
шевизма  она  менее  всего  характерна».  По  его  мнению,  за  исход¬
ный  этап  истории  большевизма  можно  принять  образование
«Искры»  или  II  съезд,  «так  как  уже  на  нем  большевизм  начал
идеологически  оформляться».  Но  правильнее  всего  взять  за
исходное  образование  газеты  «Вперед»  и  Бюро  комитетов  боль¬
шинства,  конференцию  22-х  большевиков,  ибо  именно  «она  дей¬
ствительно  положила  основание  фракции  большевизма,  из  ко¬
торой  потом  зарождалась  наша  ВКП».  К  Лядову  по  существу
присоединился  М.  А.  Савельев.  Оговаривая  условность  фикси¬
рования  какой-либо  определенной  даты,  он  рассматривал
 I  съезд  и  «Искру»  как  предысторию  партии.  «Настоящая  исто¬
рия  партии  началась  лишь  со  II  съезда.  Именно  с  него  больше¬
визм  начал  оформляться  как  самостоятельное  течение,  как
партия».
 В  результате  такого  расхождения  точек  зрения  в  1928  г.  отме¬
чались  две  даты  —30-летие  I  съезда  и  25-летие  II  съезда  РСДРП.
Однако  центр  тяжести  явственно  перемещался  в  пользу
 II  съезда,  о  чем  говорили  тезисы  Истпарта  и  Агитпропа  ЦК:
«I  съезд  РСДРП,  формально  провозгласивший  создание  партии,
не  осуществил  практического  слияния  разрозненных  с.-д.  круж¬
ков  в  единую  централизованную  организацию.  Значение  11^съез¬
 76  Б.  Эйдельман.  Об  экономических  тенденциях  I  съезда  РСДРП.—
Там  же,  №10 	г:
 77  «Отчет  о  заседании  совета  Истпар#та».—  Там  же,  М®  4.
 547
 35*

да  заключается  прежде  всего  в  том,  что  он  завершил  работу
„Искры“  по  созданию  централизованной  рабочей  партии  и  поло¬
жил  начало  оформлению  большевизма  „как  течения  политиче¬
ской  мысли  и  как  политической  партии“»78.  В  известном  проти¬
воречии  с  этим  утверждением  находилась  оценка  Пражской
конференции:  «В  январе  1912  г.  Пражская  партийная  конферен¬
ция  объявила  ликвидаторов  исключенными  из  партии  и  положи¬
ла  начало  самостоятельному  существованию  большевистской
партии»  79.
 Как  видим,  сложная  проблема  возникновения  большевист¬
ской  партии  и  места  в  этом  процессе  I  и  II  съездов,  Пражской
конференции  не  нашла  в  этот  период  правильного  решения.
Существенным  недостатком  дискуссии  было  отсутствие  серьез¬
ного  анализа  значения  «Союзов  борьбы»,  в  первую  очередь
деятельности  Ленина  середины  90-х  годов,  для  возникновения
партии  большевиков.
 Историко-партийная  мысль  крепла  в  борьбе  с  различными
антипартийными  течениями,  прежде  всего  с  троцкизмом.  Исто¬
рики  внесли  свой  заметный  вклад  в  борьбу  партии  против  оппо¬
зиционных  фракций  и  групп.  Большее  внимание  стало  уделяться
освещению  истории  этой  борьбы.  Эта  борьба  в  значительной
мере  определила  проблематику  историко-партийных  исследова¬
ний:  ленинская  теория  перерастания  буржуазно-демократиче¬
ской  революции  в  социалистическую  и  критика  троцкистской
теории  перманентной  революции,  союз  рабочего  класса  и  кре¬
стьянства  на  разных  этапах  революции,  вопрос  о  характере  и
внутренних  силах  Октябрьской  революции,  социальные  корни
оппортунизма  в  рабочем  движении  и  социальная  природа  укло¬
нов  в  партии.  Если  в  начале  20-х  годов  изучалась  история  со¬
циал-демократии  вообще,  то  к  концу  этого  периода  силы  и  вни¬
мание  историков  все  больше  концентрируются  на  исследовании
большевистской  струи  в  социал-демократическом  движении,  на
истории  большевизма,  его  возникновения,  развития  и  победы  в
рабочем  движении.  Глубже  становилось  понимание  роли  Лени¬
на  как  вождя,  теоретика  и  организатора  партии  большевиков,
вождя  Октябрьской  революции.
 Как  во  всякой  молодой  научной  дисциплине,  в  истории  пар¬
тии  назрела  потребность  определить  свой  предмет  исследования.
Прежде  всего  это  почувствовалось  практически  в  преподавании.
Такую  попытку  сделал  К.  А.  Попов  на  конференции  преподава¬
телей  совпартшкол  (январь  1926  г.)  в  докладе  «История  партии
и  история  классовой  борьбы  в  совпартшколе  в  их  взаимодей¬
ствии  и  связи».  Возражая  против  слияния  этих  двух  дисциплин
и  обосновывая  их  право  на  самостоятельное  существование,  По¬
 п  «К  двадцатипятилетию  II  съезда  партии.  1903—1928».  Тезисы.  М.—Л.
1928,  стр.  3.
 78  Там  же,  стр.  42.
 548

пов  наметил  следующую  демаркационную  линию  между  ними.
Общая  история  занимается  экономикой,  развивающимися  на  ее
базе  классовыми  отношениями  и  классовой  борьбой,  ходом
революции  и  в  общей  связи  выясняет  роль  партии  в  руководст¬
ве  классовой  борьбой  пролетариата.  История  партии  исследует,
как  условия  эпохи,  классовые  отношения  отразились  на  пар¬
тии,  ее  состоянии,  линии  ее  работы  и  борьбы,  как  это  проявилось
в  изменениях  ее  программы,  тактики,  организационного  строи¬
тельства;  показывает,  какую  борьбу  проводила  партия  за  осу¬
ществление  своей  линии  против  других  партий  и  отклонений
внутри  своих  рядов,  выясняет  роль  партии  в  ходе  классовой
борьбы80.  Хотя  в  докладе  речь  шла  о  разграничении  двух  учеб¬
ных  дисциплин,  но  здесь  уже  видна  попытка  выделить  предмет
истории  партии  как  самостоятельной  научной  дисциплины.
 Этот  вопрос  стал  предметом  специального  обсуждения  на
I  Всесоюзной  конференции  историков-марксистов.  В.  И.  Нев¬
ский  в  докладе  «История  партии  как  наука»  дал  следующее
определение:  «История  партии  —  это  есть  наука,  которая,  поль¬
зуясь  методом  исторического  материализма,  дает  описание  ре¬
волюционных  и  партийных  явлений  и  стремится  установить  их
историческую  закономерность,  в  связи  с  историей  России,  СССР
и  со  всей  современной  историей»81.  И  здесь  видно  стремление
связать  историю  партии  с  общей  историей.  Но  уже  тогда  наме¬
тилась  неверная  тенденция  —  свести  историю  партии  к  изучению
развития  программных,  тактических  и  организационных  идей,
оторвав  ее  от  объективной  исторической  почвы,  определявшей
деятельность  партии.  Так,  В.  Юдовский  писал:  «История  партии
есть  история  развития  ее  тактических,  организационных  и  прог¬
раммных  воззрений»82.
 Новый  шаг  в  самоопределении  истории  партии  как  научной
дисциплины  был  сделан  на  I  Всесоюзном  совещании  по  вопро¬
сам  преподавания  ленинизма,  истории  партии  и  истории  Комин¬
терна  (февраль  1930  г.).  Доклад  Д.  Кина  «История  партии  как
наука»  и  прения  показали  возросший  теоретический  уровень
кадров  историков  партии.  Принятые  совещанием  тезисы  выра¬
зили  понимание  ими  задач  своей  науки,  ее  специфики:  «История
ВКП  есть  история  политической  организации  пролетариата,
его  авангарда,  в  деле  руководства  рабочим  классом  и  трудящи¬
мися  массами  в  борьбе  за  диктатуру  пролетариата  и  конечную
цель  борьбы  —  коммунизм.  Предметом  истории  партии  является
история  развития  ее  программно-теоретических,  тактических  и
 80  «Вопросы  преподавания  исторических  дисциплин».  М.,  1926,  стр.  51—53,
169—170.
 81  «Труды  Первой  всесоюзной  конференции  историков-марксистов»,  т.  1.
Изд.  2.  М.,  1930,  стр.  91.
 82  В.  Юдовский  История  ВКП  (б).  Харьков,  1927,  стр.  9.
 549

организационных  воззрений,  внутрипартийной  борьбы,  организа¬
ционного  строительства  и  всей  практической  политической  дея¬
тельности  партии  во  всем  ее  многообразии.  Задача  истории  пар¬
тии—  путем  применения  метода  исторического  материализма
изучить,  объяснить  и  описать  конкретный  ход  „действительного
процесса  жизни“  (Маркс)  партии  в  ее  возникновении  (знаме¬
нующем  превращение  пролетариата  из  класса  в  себе  в  класс
для  себя),  развитии,  в  борьбе  за  осуществление  всемирно-исто¬
рической  миссии  пролетариата»83.
 Уже  в  этот  период  можно  говорить  о  начатках  историогра¬
фии  истории  партии.  Быстрянский,  Лелевич,  Невский,  и  Волин
пытаются  охарактеризовать  Ленина  как  историка  партии84.
Появляются  статьи  о  таких  историках,  как  Авдеев,  Батурин  и
Сергиевский85.  О  возникновении  Истпарта  рассказывали  в  своих
воспоминаниях  Ольминский,  Елизарова,  Адоратский86.  В.  Ма¬
лаховский  анализировал  литературу  по  истории  Красной  гвардии
в  1917  г.,  А.  Милынтейн  —  о  рабочем  движении  в  1905  г.87  Нев¬
ский  в  обзорной  статье  «Что  сделано  по  истории  революционно¬
го  движения  за  десять  лет»  подводит  первые  итоги  изучению
истории  партии.  Трезвая  и  скромная  оценка  успехов  характерна
для  ученых  тех  лет.
 Завершался  определенный  этап  развития  историографии
большевизма.  Решающее  слово  на  этом  этапе  сказали  историки
партии  —  активные  деятели  партии  и  Октябрьской  революции.
Все  громче  звучал  голос  первого  поколения  молодых  исследова¬
телей,  вступивших  в  революцию  и  науку  уже  в  годы  Советской
власти.  Сильной  стороной  ведущей  группы  ученых  было  непо¬
средственное  знание  участника,  способность  восстанавливать
целое  по  отдельным  разрозненным  деталям,  живо  воссоздать
картину  эпохи,  передавать  ее  аромат.  Но  это  же  делало  их  про¬
изведения  уязвимыми  —  иногда  память  современника  мешала
 83  «Пролетарская  революция»,  1930,  №  4,  стр.  168—169.
 84  В.  Быстрянский.  Ленин  и  история  РКП  (б).—  «Красная  летопись»,
1924.  №  2;  Он  же.  Ленин  историк.  Л.,  1925;  Г.  Лелевич.  Ленин  как  исто¬
рик  партии  и  революции.  М.,  1924;  М.  Волин.  Ленин  —  историк  партии.—
«Летопись  революции»,  1929,  №2.  В.  Невский.  В.  И.  Ленин  как  историк
революционного  движения  в  своих  ранних  работах.—  «Печать  и  революция»,
1929,  кн.  1.
 85  М.  Покровский.  Н.  Н.  Авдеев  как  историк.—  «Пролетарская  рево¬
люция»,  1926,  №  5;  Д.  Кин.  Н.  Н.  Батурин  как  историк  партии.—  «Историк-
марксист»,  1927,  т.  VI;  М.  Ольминский,  А.  Елизарова.  Н.  Н.  Бату¬
рин.—«Пролетарская  революция»,  1927,  №  12;  В.  Невский.  Н.  Н.  Бату¬
рин.—«Каторга  и  ссылка»,  1928,  №  1;  Д.  Кин.  Историк-большевик  —«Про¬
летарская  революция»,  1928,  №  1;  Б.  Иванов.  Н.  Л.  Сергиевский  как
историк  «Партии  русских  социал-демократов».—«Каторга  и  ссылка»,  1931,
№  1.
 88  «Пролетарская  революция»,  1930,  №  5.
 87  В.  Малаховский.  Литература  о  рабочей  Красной  гвардии  1917  го¬
да.—«Пролетарская  революция»,  1928,  №  6-7;  А.  Милынтейн.  Рабочее
движение  в  1905  году  (Обзор)—«Пролетарская  революция»,  1930,  №  1.
 550

правильно  истолковать  события,  подняться  выше  и  обозреть
прошлое.  Не  трудно  найти  в  произведениях  историков  20-х  годов
ошибки,  неправильные  оценки  и  выводы.  Мы  теперь  больше  зна¬
ем,  точнее  мыслим  и  лучше,  как  нам  кажется,  понимаем  Ленина.
Но  именно  они  проложили  широкую  дорогу  быстро  развиваю¬
щейся  науке  —  истории  партии.
 К  концу  20-х  годов  исследование  истории  партии  имело  на
своем  счету  определенные  достижения.  Создана  была  солидная
документальная  и  мемуарная  база,  собраны  кадры  ученых,  сис¬
тематически  работающих  в  области  истории  партии,  расширен
фронт  монографических  исследований  проблем  и  периодов  жиз¬
ни  и  деятельности  партии,  сделан  серьезный  шаг  к  созданию  на¬
учной  истории  партии.  В  1928  г.  Истпарт  объединился  с  Институ¬
том  Ленина  в  единый  исследовательский  центр  по  истории  пар¬
тии.  Истпарты  в  Москве,  Ленинграде  и  союзных  республиках
реорганизуются  в  научно-исследовательские  Институты  истории
партии.  В  1929  г.  создается  единый  партийный  архив  с  отделе¬
ниями  в  областях,  краях  и  республиках.  В  1930  г.  организуется
Историко-партийный  институт  красной  профессуры,  подготовка
кадров  историков  партии  получает  прочную  основу.  В  том  же
году  на  Всесоюзном  совещании  преподавателей  истории  партии,
ленинизма  и  истории  Коминтерна  происходит  смотр  сил.  Истори¬
ография  истории  партии  выходит  на  новые  рубежи,  перед  ней
встают  новые,  более  высокие  задачи  *.
 Историки  партии  в  20-х  годах  оказали  большую  помощь  пар¬
тии  в  ее  идейной  борьбе.  Это  был  период  собирания  и  публика¬
ции  большой  массы  документов  по  истории  партии,  издания  обиль¬
ной  мемуарной  литературы,  создания  крупных  обобщающих  ра¬
бот.  Развитие  изучения  истории  партии  связано  в  эти  годы
с  именами  крупных  историков  партии  —  В.  И.  Невского,  П.  Н.  Ле-
пешинского,  Ем.  Ярославского,  Н.  Н.  Попова,  А.  С.  Бубнова,
И.  И.  Степанова-Скворцова,  М.  С.  Ольминского  и  др.  При  всем
этом  в  конце  20  —  начале  30-х  годов  стали  появляться  крупные
недостатки  в  работе  историков  партии.  Ряд  вопросов  истории
партии,  ряд  коренных  проблем  ленинизма,  вокруг  которых  в
партии  развернулась  острая  идейная  борьба,  в  историко-партий¬
ной  литературе  иногда  рассматривались  не  с  позиций  больше¬
вистской  партийности,  а  объективистски.  Допускались  ошибки
в  трактовке  ленинской  теории  перерастания  буржуазно-демокра¬
тической  революции  в  социалистическую,  в  освещении  роли  боль¬
шевиков  на  международной  арене  и  др.
 Отставание  историко-партийной  науки  от  практики  идейной
борьбы  партии  представляло  серьезную  опасность  и  требовало
большого  внимания  к  делу  развития  историко-партийной  науки.
 Историкам  партии  было  предъявлено  требование  борьбы  за
 *  Последующий  текст  написан  И.  Л.#Маньковской.
 551

чистоту  марксистско-ленинской  теории,  за  подлинно  большевист¬
ское  изучение  истории  партии,  за  преодоление  ошибок,  имевших
место  в  историко-партийной  литературе.  Это  были  большие  и
объективно  назревшие  задачи.  Однако  при  их  решении  получили
распространение  методы,  которые  отрицательно  влияли  на  раз¬
витие  историко-партийной  науки,  способствуя  превращению  ис¬
торико-партийной  литературы  в  один  из  каналов  создания  скла¬
дывавшегося  культа  личности  Сталина.
 В  руководстве  историко-партийной  наукой  стал  преобладать
метод  администрирования.  Начало  широкому  применению  этого
метода  было  положено  письмом  Сталина  в  редакцию  журнала
«Пролетарская  революция»  «О  некоторых  вопросах  истории
большевизма»,  опубликованном  в  ноябре  1931  г.
 В  письме  Сталина  правильно  был  поставлен  вопрос  о  борьбе
историков  партии  за  чистоту  марксистско-ленинской  теории  и
подвергнута  критике  статья  А.  Слуцкого,  опубликованная  за  год
до  этого  в  том  же  журнале.  Одновременно  письмо  Сталина
имело  такие  отрицательные  свойства,  которые  привели  к  тяже¬
лым  последствиям  для  историко-партийной  науки.  Тон  письма
противоречил  ленинским  принципам  научной  критики.  Письмо
определило  те  формы  и  методы  критики  научной  литературы,  ко¬
торые  стали  широко  распространяться  с  начала  30-х  годов.
Формулы  «троцкистский  контрабандист»  и  «троцкистский  фаль¬
сификатор»  начали  применяться  против  многих  работников  исто¬
рико-партийной  науки,  никогда  не  примыкавших  к  троцкизму
идейно  или  организационно.
 За  письмом  Сталина  в  редакцию  «Пролетарской  революции»
последовало  выступление  Л.  М.  Кагановича  на  собрании,  посвя¬
щенном  10-летию  Института  красной  профессуры.  Каганович  по
всем  направлениям  усилил  отрицательное  влияние  письма  Ста¬
лина.  Он  «углубил»  тезис  о  маскирующихся  под  большевистских
историков  партии  троцкистах,  обвинил  в  троцкизме  честных  исто-
риков-коммунистов.
 Все  это  создавало  серьезные  трудности  для  работы  историков
партии,  препятствовало  творческому  изучению  историко-партий¬
ных  проблем,  все  больше  ограничивало  рамки  развития  истори¬
ко-партийной  науки  главным  образом  работой  по  изданию
документов.  Эта  работа  велась  ИМЭЛ  (создан  в  1931  г.)  и  инсти¬
тутами  истории  партии  на  местах.
 В  1932—1936  гг.  вышли  в  свет  подготовленные  ИМЭЛ  прото¬
колы  II—VI  и  VIII—XI  съездов  партии,  VII,  VIII  и  X  партийных
конференций.  Они  имели  в  качестве  научного  аппарата  преди¬
словия,  примечания,  указатели  имен,  литературных  источников
и  др.  Серьезно  и  кропотливо  работали  в  ИМЭЛ  и  над  текстами
протоколов.
 В  эти  же  годы  были  изданы  протоколы  первой  конференции
военных  и  боевых  организаций  РСДРП,  состоявшейся  в  Там¬
 662

мерфорсе  в  1906  г.,  Совещания  расширенной  редакции  «Проле¬
тария»  (1909  г.),  протоколы  Второго  съезда  Заграничной  Лиги
русской  революционной  социал-демократии  и  «Комментарий»  к
ним  88.  Были  перепечатаны  с  большими  вводными  статьями,  при¬
мечаниями,  комментариями  тексты  дореволюционных  больше¬
вистских  газет  —  дооктябрьской  «Правды»,  «Звезды»  (1910—
1912  гг.),  «Казармы»  —  органа  военной  организации  РСДРП  в
1906—1907  гг.
 К  30-летию  создания  большевистской  партии,  которое  широ¬
ко  отмечалось,  ИМЭЛ,  институтами  истории  партии  и  истпарта-
ми  на  местах  были  подготовлены  к  изданию  новые  документы
и  материалы  периода  борьбы  за  создание  партии,  по  истории
«Союзов  борьбы»,  ленинско-искровских  организаций,  II  съезда
партии89.  Много  документов  было  опубликовано  по  периоду
1903—1904  гг.,  когда  после  II  съезда  партии  развернулась  борь¬
ба  большевиков  против  меньшевистских  лидеров  и  примиренцев
за  партию,  за  созыв  III  партийного  съезда  90.
 В  1932  г.,  в  связи  с  15-летием  Великой  Октябрьской  социа¬
листической  революции,  интенсивные  размеры  приняла  работа
по  собиранию  и  изданию  документов  и  материалов  по  истории
Октября  и  гражданской  войны.  Особенно  широко  эта  работа
стала  проводиться  в  центре  и  на  местах  при  подготовке
к  изданию  «Истории  гражданской  войны  в  СССР».
 Среди  мемуарной  литературы,  изданной  в  первой  половине
30-х  годов,  следует  выделить  воспоминания  о  В.  И.  Ленине.
В  1933—1934  гг.  вышла  в  свет  значительная  литература  к
10-летию  со  дня  смерти  В.  И.  Ленина,  в  том  числе  статьи  и
воспоминания  о  Ленине  его  соратников  по  строительству  партии,
по  революционной  борьбе,  родных  и  близких  Ильича91.  Наибо¬
лее  интересными  и  важными  являются  воспоминания  о  Ленине
 88  Протоколы  были  изданы  меньшевиками  в  Женеве  в  1904  г.  с  большими
извращениями.  В  издание  1932  г.  кроме  текста  протоколов  вошел  «Коммен¬
тарий»,  написанный  большевиками  к  протоколам  в  1904  г.,  письма  В.  И.  Ле¬
нина  и  другие  материалы,  вскрывающие  фальсификацию  протоколов  мень¬
шевиками
 89  «Листовки  Петербургского  „Союза  борьбы  за  освобождение  рабочего
класса“  1895—1897  гг.».  М.,  1934;  «Рабочее  движение  в  Азово-Черноморском
крае  девяностых  и  начала  девятисотых  годов».  Сб.  документов  и  материалов.
Ростов-на-Дону,  1935;  «К  истории  созыва  Второго  съезда  партии».—  «Крас¬
ный  архив»,  1933,  №  4  (59)  и  др.
 90  «Протоколы  Второго  съезда  Заграничной  Лиги  и  „Комментарий”  к
ним».  М.,  1932;  «Большевизм  на  международной  арене.  Доклад  большеви¬
ков  Амстердамскому  конгрессу  в  1904  г.».  М.,  1932;  М.  С.  Ольминский
(Галерка).  Борьба  за  партию  после  II  съезда  РСДРП.  (Сб.  статей  1904—
1905  гг.).  М.,  1933  и  др.
 91  Д.  И.  Ульянов.  О  Ленине.  Отрывки  из  воспоминаний.  М.,  1934;
М.  И.  Калинин.  Воспоминания  о  Владимире  Ильиче.  М.,  1934;  Н.  А.  С  е-
м  а  ш  к  о.  О  В.  И.  Ленине.  Сб.  статей  и  воспоминаний.  М.,  1933;  Г.  М.  К  р  ж  и-
 553

Н.  К.  Крупской,  в  которых  дано  большое  полотно  жизни,  рабо¬
ты  и  борьбы  Ленина.  Статьи  и  воспоминания  были  собраны  так¬
же  в  тематические  сборники,  которые  освещали  деятельность
Ленина  на  различных  этапах  жизни  партии  и  страны,  его  руко¬
водство  государственным  и  хозяйственным  строительством92.
 Из  мемуарной  литературы  по  истории  партии,  изданной
или  переизданной  в  те  годы,  следует  назвать  воспоминания
 B.  И.  Антонова-Овсеенко,  В.  Д.  Бонч-Бруевича,  А.  С.  Енукидзе,
 C.  И.  Канатчикова,  В.  В.  Куйбышева,  М.  Н.  Лядова,  П.  М.  Ни¬
кифорова,  Н.  А.  Семашко,  Ф.  Н.  Самойлова,  В.  Н.  Соколова,
 А. 	К.  Цветкова-Просвещенского,  А.  С.  Шаповалова  и  др.93
Большой  интерес  представляют  воспоминания  участников  мос¬
ковского  «Рабочего  Союза»,  делегатов  II  съезда  РСДРП,  вете¬
ранов  первой  русской  революции,  Великой  Октябрьской  социа¬
листической  революции94.  Однако  уже  в  это  время  проявилась
тенденция  к  сокращению  количества  изданий  мемуаров  старых
большевиков,  в  особенности  в  середине  30-х  годов,  когда  были
закрыты  общества  старых  большевиков,  политкаторжан  и  ссыль¬
нопоселенцев,  прекращено  издание  журнала  «Каторга  и  ссыл¬
ка»,  периодического  сборника  «Старый  большевик».  Исследова¬
 ж  а  н  о  в  с  к  и  й.  Сб.  статей  и  воспоминаний.  М.,  1933;  А.  В.  Л  у  н  а  ч  а  р  с  к  и  й.
О  В.  И.  Ленине.  Сб.  статей  и  воспоминаний.  М.,  1933;  М.  Н.  Покровский.
О  Ленине.  Сб.  статей  и  воспоминаний.  М.,  1933;  А.  С.  Бубнов.  О  Ленине
и  ленинизме.  Сб.  статей  и  докладов.  М.,  1933;  Я.  С.  Ганец  кий.  О  Ленине.
Отрывки  из  воспоминаний.  М.,  1933  и  др.;  А.  И.  Ульянова-Елизарова.
Воспоминания  об  Ильиче.  [М.,  1932];  Н.  К.  Крупская.  Воспоминания  о  Ле
нине,  ч.  I—III.  [Изд.  2].  М.,  1933—1934  (изд.  1  —  1930—1931).
 92  «В.  И  Ленин  в  Самаре.  1889—1893».  Сб.  воспоминаний.  М.,  1933;  «Ра¬
бочие  и  крестьяне  о  Ленине».  М.,  1933;  «Встречи  с  Лениным».  Воспоминания
рабочих;  и  старых  большевиков.  Л.,  1933;  «Последнее  подполье  Ильича».  Вос¬
поминания.  М.,  1934;  «Ильич  на  стройке  советского  аппарата».  Воспомина¬
ния.  М.,  1934;  «Ленин  и  молодежь».  [Б.  м.],  1933  и  др.
 93  В.  И.  Антонов-Овсеенко.  В  семнадцатом  году.  М., 	1933;
 В. 	Д.  Бонч-Бруевич.  Большевистские  издательские  дела  в  1905—1907  гг.
Мои  воспоминания.  [Л.],  1933;  А.  С.  Енукидзе.  Большевистские  нелегаль¬
ные  типографии.  [М.],  1932;  С.  И.  Канатчиков.  Из  истории  моего  бытия.
М.,  1933;  В.  В.  Куйбышев.  Эпизоды  из  моей  жизни.  М.,  1935;  М.  Н.  Ля¬
дов.  О  втором  съезде  партии.  Воспоминания  участника  съезда.  М.,  1933;
П.  М.  Никифоров.  Муравьи  революции.  М.,  1932;  Н.  А.  Семашко.
Большевики  в  годы  реакции.  М.,  1932;  Ф.  Н.  Самойлов.  По  следам  минув¬
шего.  Воспоминания  старого  большевика.  М.,  1934;  В.  Н.  Соколов.  Партби¬
лет  №  0046340.  Записки  старого  большевика.  М.,  1932;  А.  К.  Цветков-
Просвещенский.  Между  революциями  1907—1916.  Записки  старого
большевика.  М.,  1933;  А.  С.  Шаповалов.  В  борьбе  за  социализм.  Воспо¬
минания  старого  большевика-подполыцика.  М.,  1934;  А.  В.  Шотман.  Запис¬
ки  старого  большевика.  М.,  1932.
 94  «На  заре  рабочего  движения  в  Москве».  Воспоминания  участников  Мос¬
ковского  рабочего  союза  (1893—1895  гг.)  и  документы.  М.,  1932;  «Воспомина¬
ния  о  Втором  съезде  партии».  Сб.  статей.  М.,  1934;  «Первая  боевая  организа¬
ция  большевиков  1905—1907  гг.».  Статьи,  воспоминания,  документы.  М.,  1934;
«Большевики  в  борьбе  за  Октябрьскую  революцию».  М.,  1934;  «Старые  боль¬
шевики—  комсомолу».  [М.],  1933  и  др.
 554

тельской  литературы  становилось  все  меньше;  ее  вытесняла
обильная  популярная,  пропагандистская  литература.  Проблема¬
тика  исследовательской  литературы  по  истории  партии  охваты¬
вала  в  основном  вопросы  дооктябрьской  истории  партии,  Ок¬
тябрьской  революции  и  гражданской  войны.
 В  1933  г.  в  связи  с  30-летием  партии  были  изданы  работы
П.  Н.  Лепешинского  «Как  возникла  партия  большевиков»,
М.  А.  Савельева  «Возникновение  большевизма.  II  съезд  партии»
и  др.  Большой  интерес  представляет  работа  О.  А.  Варенцовой
«Северный  рабочий  союз  (1900—1903)»,  вышедшая  в  1933  г.
Книга  основана  на  документах  и  воспоминаниях  автора  —  ста¬
рейшего  деятеля  большевистской  партии.
 В  литературе  по  тематике  Октябрьской  революции  и  граж¬
данской  войны  широко  была  показана  деятельность  местных
большевистских  организаций.
 В  связи  с  большой  работой,  начатой  в  эти  годы  по  изучению
истории  заводов,  стала  создаваться  история  заводских  партий¬
ных  организаций.
 Были  изданы  биографические  словари  и  биографические
очерки  о  деятелях  партии  —  И.  В.  Бабушкине,  Н.  К.  Крупской,
Я.  М.  Свердлове,  Ф.  Э.  Дзержинском,  М.  И.  Калинине,
Л.  М.  Книпович,  Е.  Д.  Стасовой,  М.  С.  Ольминском,  М.  М.  Лит¬
винове,  С.  И.  Гусеве,  И.  Ф.  Дубровинском,  Камо  и  др.
 В  работах  первой  половины  30-х  годов  правильнее  и  более
четко  ставились  вопросы  о  международном  значении  деятель¬
ности  большевистской  партии,  отличительных  особенностях  пар¬
тии  нового  типа,  перерастании  буржуазно-демократической  ре¬
волюции  в  социалистическую  и  целый  ряд  других.  Однако  на¬
ряду  с  этими  положительными  моментами  историко-партийные
исследования  под  влиянием  культа  личности  Сталина  с  каждым
годом  развивались  во  все  более  сложных  и  трудных  условиях.
 В  1932  г.  развернулась  критика  четырехтомной  «Истории
ВКП(б)»,  вышедшей  в  1926—1929  гг.  под  общей  редакцией  Ем.
Ярославского95.  Авторскому  коллективу  четырехтомника  без
всякого  основания  были  поставлены  в  вину  «троцкистская  конт¬
рабанда»  и  «троцкистская  фальсификация»  истории  партии.
 Критики  четырехтомника  справедливо  указывали  на  ряд  оши¬
бок  авторского  коллектива.  Но  в  силу  своего  разгромного  харак¬
тера  критика  не  помогла,  а  наоборот,  мешала  творческому  об¬
суждению  и  изучению  вопросов.  Критика  имела  явную  тенден¬
цию—  замалчивание  ошибок  Сталина,  допущенных  им  в  отдель¬
ные  периоды,  выпячивание  его  фигуры  и  заслуг  на  всех  этапах
истории  партии.
 Обстановка,  созданная  вокруг  четырехтомника  и  ряда  дру¬
гих  работ,  отрицательно  сказалась  на  всей  работе  по  истории
 95  Пятый  том  был  сдан  в  набор,  но  светгу  не  увидел.—  ЦПА  НМЛ  ф.  89.
д.  69,  оп.  7,  лл.  7—8.
 555

партии,  в  том  числе  и  на  новой  книге  Ем.  Ярославского  «Исто¬
рия  ВКП(б)»,  являвшейся  наиболее  крупной  обобщающей  ра¬
ботой  по  истории  партии  первой  половины  30-х  годов96;  многие
разделы  этой  работы  написаны  в  духе  культа  личности  Сталина.
 В  1934  г.  в  передовой  статье  четвертого  номера  журнала
«Пролетарская  революция»  перед  историками  партии  были  по¬
ставлены  задачи  —  разработка  истории  партии  в  советский  пе¬
риод,  создание  популярного  учебника  по  истории  ВКП(б)  и
учебников  по  истории  национальных  компартий.  Наряду  с  этим
в  статье  говорилось,  что  изучение  истории  партии,  особенно  в
советский  период,  должно  показать  «во  весь  рост...  исполинскую
фигуру  Сталина».
 Обстановка  того  времени  помешала  выходу  и  распростра¬
нению  целого  ряда  подготовляемых  или  подготовленных  работ
ИМЭЛ,  в  том  числе  изданию  протоколов  VII  съезда  партии.
Готовый  тираж  протоколов  не  был  распространен.  Не  были  вы¬
пущены  «Протоколы  I  съезда  РКСМ»,  сборник  «Партия  в  рево¬
люции  1905  г.»  и  ряд  других.
 Положение  в  историко-партийной  науке  в  те  годы  еще  более
осложнилось  в  результате  выступления  Берия  в  1935  г.  с  докла¬
дом  «К  вопросу  об  истории  большевистских  организаций  Закав¬
казья».  Доклад  представлял  собой  фальсификацию  истории  за¬
кавказских  партийных  организаций  и  истории  партии  в  целом  в
духе  культа  личности  Сталина.
 В  то  же  время  получил  распространение  тезис  о  Пражской
конференции  1912  г.  как  начале  существования  большевистской
партии,  проникший  затем  в  историко-партийную  литературу.  Это
находилось  в  прямом  противоречии  с  известным  положением
 В. 	И.  Ленина  о  том,  что  большевизм  существует  как  течение  по¬
литической  мысли  и  как  политическая  партия  с  1903  г.  Это  шло
вразрез  со  всей  историко-партийной  литературой,  которая  в
1933  г.  была  издана  в  ознаменование  30-летия  II  съезда  РСДРП.
Юбилей  съезда  был  отмечен  как  годовщина  создания  больше¬
вистской  партии.
 Таким  образом,  в  первой  половине  30-х  годов  историки  пар¬
тии,  продолжая  традиции  в  развитии  историко-партийной  науки,
сложившиеся  в  20-х  годах,  перестраивая  свою  работу  в  соответ¬
ствии  с  требованиями  идеологической  работы  партии,  дали
науке  ряд  ценных  и  интересных  изданий,  особенно  документаль¬
ных  сборников  и  публикаций.  Вместе  с  тем  развитие  историко¬
партийных  исследований  в  этот  период  встретилось  с  большими
трудностями  и  препятствиями,  связанными  с  культом  личности
Сталина.
 **  Работа  Ем.  Ярославского  «История  ВКП(б)»  (ч.  1—2.  М.,  1933—1934)
представляет  собой  коренную  переработку  его  учебника  «Краткая  история
ВКП(б)»,  изданного  в  1930  г.

Часть  третья
 ВСЕОБЩАЯ  ИСТОРИЯ
В  СОВЕТСКОЙ
ИСТОРИЧЕСКОЙ  ЛИТЕРАТУРЕ

Глава  VIII
 ИЗУЧЕНИЕ  ИСТОРИИ  ДРЕВНЕГО  МИРА
В  СОВЕТСКОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 1. 	БЛИЖНИЙ  ВОСТОК
 В  ряду  ученых  различных  стран,  заложивших  в  XIX  в.  осно¬
вы  изучения  языков  и  истории  древнего  Ближнего  Востока,  по¬
четное  место  принадлежит  нескольким  русским  исследовате¬
лям—  В.  С.  Голенищеву,  М.  В.  Никольскому,  К.  Г.  Залеману,
О.  Э.  Лемму1.  Тем  не  менее  к  1917  г.  русская  школа  в  изучении
Ближнего  Востока  в  древности  далеко  еще  не  сложилась.  Ни
Голенищев,  ни  Никольский  кафедр  в  русских  университетах  не
занимали  и  учеников  не  имели.  Много  сделал  для  формирования
русской  школы  младший  их  современник  —  Б.  А.  Тураев,  создав¬
ший  впервые  в  России  особую  кафедру  истории  древнего  Вос¬
тока  2.
 Однако  первые  работы  учеников  Тураева  —  В.  В.  Струве,
И.  М.  Волкова,  А.  JI.  Коциевского  —  появились  в  печати  лишь
накануне  первой  мировой  войны.  В  эти  же  годы  начиналась  и
научная  деятельность  двух  других  молодых  специалистов  —  се¬
митолога,  египтолога  и  библеиста  И.  Г.  Франк-Каменецкого  и
ассириолога  В.  К.  Шилейко.  При  этом  двое  из  названных  учени¬
ков  Тураева  —  Волков  и  Коциевский  умерли  совсем  молодыми
(в  1918  и  1919  гг.).  Первые  печатные  труды  еще  двух  учениц
Тураева  —  Н.  Д.  Флиттнер  и  М.  Э.  Матье  —  появились  лишь  в
20-х  годах.  Несколько  научно-популярных  работ  по  истории
Востока  опубликовал  до  1917  г.  также  сын  и  ученик  М.  В.  Ни¬
кольского  —  Н.  М.  Никольский,  но  древний  Восток  никогда  не
занимал  основного  места  в  его  научной  деятельности.
 Таким  образом,  в  1920  г.,  в  год  смерти  Тураева,  русская
наука  в  области  древнего  Ближнего  Востока  оказалась  пред¬
ставленной  всего  лишь  пятью-шестью  молодыми  исследователя¬
ми,  научные  взгляды  которых  едва  начинали  формироваться.
 1  «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  II,  гл.  V.  М.,  1960.
 2  «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  111,  гл.  VI.  М.,  1963.
 559

Между  тем  победа  советского  строя,  открывшая  перед  наукой
возможности,  далеко  превосходившие  все,  о  чем  можно  было
мечтать  в  царской  России,  потребовала  от  этой  маленькой  груп¬
пы  исследователей  выполнения  труднейшей  и  ответственной  за¬
дачи—  создания  предпосылок  для  развития  новой,  советской
школы  и  в  данной  отрасли  науки.
 Н.  М.  Никольский,  Струве,  Франк-Каменецкий,  а  из  стар¬
шего  поколения  —  кавказовед  академик  Н.  Я.  Mapp  принадле¬
жали  к  тем  слоям  передовой  интеллигенции,  которые  почти  с
самого  начала  восприняли  победу  Октября  как  открывшуюся
наконец  возможность  поставить  науку  на  службу  народу.  Эти
ученые  приняли  деятельное  участие  в  создании  новых  и  пере¬
стройке  старых  центров  науки  и  образования.  Однако  историче¬
ские  воззрения  большинства  из  них  были  в  то  время  еще  весьма
далеки  от  марксизма,  да  и  с  трудами  Маркса  был  тогда  более
или  менее  знаком  один  только  Никольский,  который  еще  в
1905  г.  принимал  участие  в  работе  лекторской  группы  москов¬
ской  большевистской  организации.  В  работах  же  остальных  ги¬
гантские  события  современности  находили  отражение  лишь  в
более  пристальном  внимании  к  вопросам  классовой  борьбы.
К  тому  же  возможности  обращения  к  исследованию  основных
проблем  истории  древнего  Востока  были  в  то  время  ограниче¬
ны  также  и  своеобразным  положением,  сложившимся  в  этой
отрасли  науки  в  начале  XX  в.:  качественный  скачок  в  изучении
древних  языков  и  письменностей  Ближнего  Востока  в  эти  годы
показал,  насколько  несовершенны  были  прежние  переводы  ис¬
точников,  число  которых  к  тому  же  стремительно  росло  по  мере
новых  археологических  открытий.  В  1913  г.  Тураев  с  присущей
ему  научной  строгостью  писал:  «...Еще  не  наступило  то  время,
когда  мы  будем  иметь  возможность  говорить  об  истории  древне¬
го  Востока  так  же,  как  мы  говорим  теперь  о  других  отделах
истории...»3  Действительно,  формирование  таких  дисциплин,  как
шумерология,  урартоведение  и  хегтология,  началось  по  существу
лишь  в  20-х  и  даже  30-х  годах,  а  большие  словари  клинописных
языков  составляют  лишь  в  наши  дни.  Поэтому  в  среде  наиболее
серьезных  зарубежных  исследователей,  начиная  приблизительно
с  20-х  годов,  получило  распространение  мнение  о  преждевремен¬
ности  тех  крупных  исторических  обобщений  по  истории  древнего
Востока,  которые  выдвигались  в  начале  века.  Для  советских
же  ученых  дело  осложнялось  еще  и  тем,  что  в  годы  мировой  и
гражданской  войн  они  не  получали  западную  литературу  и  те¬
перь  им  приходилось  в  короткие  сроки  осваивать  новые  фи¬
лологические  открытия  и  источники,  развивать  новые  отрасли
чауки,  заботясь  одновременно  и  в  первую  очередь  о  пополнении
своего  численного  состава.  Поэтому  в  течение  первого  10-летил
 3  Б.  А.  Ту  р  а  ев.  История  древнего  Востока,  ч.  I.  СПб.,  1913,  стр.  2.
 560

в  центре  их  внимания  стояли  прежде  всего  проблемы  интерпре¬
тации  источников,  совершенствования  профессионального  мас¬
терства,  развития  новых  отраслей  науки,  подготовки  учеников.
В  этих  условиях,  когда  о  создании  больших  трудов  общего  ха¬
рактера  нечего  было  и  думать,  а  специальных  социально-эконо¬
мических  исследований  по  древнему  Востоку  вообще  еще  не
существовало,  теоретические  проблемы  такого  порядка  в  сущ¬
ности  и  не  возникали.  В  тех  же  случаях,  когда  они  всплывали  в
связи  с  вопросами  классовой  борьбы,  дело  решалось  путем
априорного  признания  строя  древневосточных  обществ  феодаль¬
ным,  без  учета  того  обстоятельства,  что  Эд.  Мейер  и  его  после¬
дователи  понимали  под  феодализмом  на  древнем  Востоке  вовсе
не  то,  что  понимает  под  феодализмом  марксизм,  а  главным  об¬
разом  систему  политических  отношений.
 В  первые  послереволюционные  годы  издавались  преимуще¬
ственно  работы,  подготовленные  еще  до  1917  г.  Вышел  в  свет
ряд  ценных  публикаций  памятников  из  русских  собраний,  была
издана  первая  часть  труда  Тураева  по  древнеегипетской  литера¬
туре—  глубокое  исследование  источников,  не  потерявшее  своего
значения  и  в  настоящее  время,  поскольку  до  сих  пор  в  египтоло¬
гии  не  создано  труда,  способного  его  заменить.  В  1917  и  в
1918  гг.  вышли  из  печати  первая  часть  перевода  «Текстов
пирамид»  Коцеивского,  что  для  того  времени  было  значительным
явлением,  и  монография  Волкова  о  боге  Собке.  В  1924  г.  Струве
и  Флиттнер  опубликовали  дополненное  ими  второе  издание  пер¬
вого  тома  «Истории  древнего  Востока»  Тураева4.  Все  эти  рабо¬
ты  принадлежат  еще,  разумеется,  предшествующему  периоду
развития  русской  историографии.
 Основным  центром  преподавания  и  изучения  древневосточных
дисциплин  был  Петроградский  (Ленинградский)  университет,
где  кафедру  древнего  Востока  после  смерти  Тураева  возглавил
Струве.  Он  и  Матье  вели  курсы  египтологии,  курс  шумерологии
читал  Шилейко,  историю  древнего  Востока  —  Флиттнер,  иран¬
ские  языки  —  А.  А.  Фрейман,  коптский  язык  —  П.  В.  Ернштедт;
знаменитый  семитолог,  эпиграфист  и  палеограф  П.  К.  Коковцев
читал  помимо  арамейского  языка  также  и  курс  ассириологии;
хотя  сам  он  исследованиями  в  этой  области  не  занимался,  да  и
вообще  по  древним  периодам  работал  лишь  спорадически,  но
его  преподавательская  деятельность  сыграла  решающую  роль  в
развитии  советской  ассириологии,  не  говоря  уже  о  семитологии.
 Достижения  в  области  советского  высшего  образования  по¬
зволили  уже  в  течение  первого  10-летия  подготовить  в  Ленин¬
градском  университете  более  20  специалистов  —  египтологов  и
 4  Полные  библиографические  сведения  и  подробную  характеристику  упо¬
минаемых  в  данном  разделе  работ  см.  в  кн.:  Н.  М.  Постовская.  Изучение
древней  истории  Ближнего  Востока  в  Советском  Союзе  (1917—1959  гг.).  М.,
1961. 	.
 36  Очерки  историографии,  т.  IV 	561

ассириологов,—  т.  е.  в  четыре  раза  больше,  чем  удалось  подго¬
товить  Тураеву  за  предыдущие  20  лет.  Эти  молодые  ученые  по¬
лучили  уже  и  марксистское  образование,  правда,  поначалу  весь¬
ма  еще  не  глубокое.  В  1927  г.  их  силами  был  создан  «Египтоло¬
гический  кружок»  при  Ленинградском  университете,  издававший
с  1929  г.  «Сборник  Египтологического  кружка».  При  скромном
объеме  «Сборник»,  публиковавший  главным  образом  труды
молодых  ученых,  не  мог  ставить  крупных  задач.  Однако  по¬
мещавшиеся  в  нем  издания  отдельных  памятников  и  небольшие
заметки  стояли  на  высоком  профессиональном  уровне.
 Значительным  центром  изучения  древнего  Востока  стал  и
Эрмитаж,  в  котором  после  Октября  развернулась  серьезная  на¬
учная  работа.  Новым  учреждением,  занимавшимся  в  числе  дру¬
гих  отраслей  и  исследованиями  по  древнему  Востоку,  была,
основанная  в  1919  г.  по  инициативе  Марра,  Академия  истории
материальной  культуры.  Некоторое  внимание  урартоведению
(«ха  л  доведению»)  и  хеттологии  уделяли  научные  учреждения
Кавказа  и  Закавказья.  В  Москве  центром  изучения  древнего
Востока  был  Музей  изящных  (позднее  —  изобразительных)  ис¬
кусств,  в  котором  работали  египтологи  В.  И.  Авдиев  и  Т.  Н.  Бо-
роздина-Козьмина;  чрезвычайно  много  для  разбора  клинописных
памятников  музея  сделал  Шилейко.  В  Минске,  в  Белорусском
университете  работал  H.  М.  Никольский,  занимавшийся  исто¬
рией  древней  Палестины,  главным  образом  историей  религии.
 В  соответствии  с  профилем  большинства  специалистов,  в  том
числе  и  нового  пополнения,  первое  место  в  изданиях  20-х  годов
принадлежит  египтологии.  За  это  время  было  опубликовано  бо¬
лее  сорока  египетских  надписей  или  памятников  искусства  из
советских  собраний.  Среди  них  надо  особо  отметить  стелу  с
надписью  Харемхеба,  изданную  Струве5,  и  публикацию  древней¬
ших  цилиндрических  печатей,  исполненную  Флиттнер,  которая
установила,  что  текст  на  этих  печатях  представляет  собой  про¬
образ  текстов  заупокойных  стел;  вывод  очень  ценный  для  де¬
шифровки  древнейших  египетских  надписей  вообще,  к  которому
на  Западе  пришли  лишь  20  лет  спустя6.
 Немногочисленные  исторические  исследования  египтологов
были  посвящены  главным  образом  тем  вопросам,  которые  вы¬
двигались  в  связи  с  открытием  новых  источников  или  же  новыми
исследованиями  в  западной  литературе.  Так,  в  ряде  работ  рас¬
сматривались  вопросы  относительной  хронологии.  Струве  в  ис¬
следовании  о  хронологии  правления  Тутмосидов  подверг  критике
гипотезу  Зете  и  пришел  к  выводам,  которые  в  целом  являются
сейчас  общепринятыми,  а  тогда  на  пять  лет  предвосхитили  вы¬
 5  В.  В.  Струве.  Эрмитажная  стела  Харемхеба.—  «Ежегодник  Российско¬
го  института  истории  искусств»,  1922,  т.  I,  вып.  2.
 6  Н.  Д.  Ф  л  и  т  т  н  е  р.  Египетские  цилиндры  собрания  В.  С.  Голенищева.—
«Известия  РАИМК»,  1924,  т.  III,
 562

воды  Эд.  Мейера  и  Уинлока7.  Дискуссией,  шедшей  в  западной
литературе,  было  вызвано  и  появление  нескольких  работ  Струве
и  полемизировавшего  с  ним  С.  Я.  Лурье  по  проблеме  «Израиль
в  Египте».  Убедительные  и  ценные  выводы  были  сделаны
Н.  А.  Мещерским  по  вопросу  о  датировке  «текстов  проклятий»  —
нового  важного  источника  для  установления  синхронизмов  в
истории  Египта  и  Передней  Азии  8.
 Обширное  исследование  Струве  было  посвящено  анализу
Большого  папируса  Харриса  —  текста  очень  ценного  для  изуче¬
ния  социально-экономической  истории  Египта  Нового  царства  э.
Опровергнув  господствовавшую  прежде  точку  зрения  корифея
египтологии  Эрмана,  Струве  доказал,  что  этот  текст  представ¬
ляет  собой  указ  Рамсеса  IV  в  связи  с  его  коронацией.  Одновре¬
менно  он  исследовал  политические  и  социальные  условия  в  пе¬
риод  царствования  его  предшественника  Рамсеса  III,  о  которых
говорится  в  указе.  Однако  данные  этого  источника  по  социально-
экономической  истории  внимания  Струве  тогда  еще  не  привлекли.
 Самая  большая  египтологическая  работа  этого  времени  —
монография  Струве  о  Манефоне  —  также  преследовала  в  пер¬
вую  очередь  источниковедческие  цели,  выявляя  степень  досто¬
верности  Манефона  как  историка  древнего  Египта.  Выступая
против  пренебрежительного  отношения  западных  ученых  к  исто-
рику-египтянину,  Струве  отстаивал  здесь  тезис  о  способности
народов  Востока  к  самостоятельному  творчеству  10.
 Лишь  в  самом  конце  20-х  годов  появилось  несколько  статей
по  вопросам  истории  египетского  государства  —  первые  научные
работы  Д.  А.  Ольдерогге  и  И.  М.  Лурье11.  Однако  в  социальном
аспекте  выводы  этих  работ  не  могли  быть  достаточно  обосно¬
 7  В.  В.  Струве.  К  вопросу  о  Тутмосидах.—  «Из  далекого  и  близкого
прошлого».  Пг.  М.,  1923.
 8  N.  MeSierskij.  Zur  Paleographischen  Datierung  der  altägyptischen
Ächtungstexte.—  «Доклады  АН  СССР»,  серия  «В»,  1929,  №  13.
 9  В.  В.  Струве.  Наблюдения  над  Большим  папирусом  Harris.—  «Запис¬
ки  коллегии  востоковедов»,  1925,  т.  III,  вып.  1;  Idem.  Ort  der  Herkunft  und
Zweck  der  Zusammenstellung  des  Grossen  Papyrus  Harris.—  «Aegyptus»,  1926,
t.  VII,  № 	1/2.
 10  В.  В.  Струве.  Манефон  и  его  время.—  «Записки  коллегии  востокове¬
дов»,  т.  III,  вып.  1,  1928;  т.  IV,  1930;  Он  же.  Списки  Манефона  царей  позд¬
него  Египта.—  «Язык  и  мышление»,  т.  V,  1935;  Он  же.  Хронология  МанесЬоиа
и  периоды  Сотиса.—  В  сб.  «Вспомогательные  исторические  дисциплины».  М.—
Л.,  1937;  Он  же.  Подлинный  Манефоновскнй  список  царей  Египта  и  хроноло¬
гия  Нового  Царства.—«Ученые  записки  ЛГУ»,  серия  исторических  наук,
вып.  9,  №  78,  1941.
 11  Д.  А.  Ольдерогге.  Управитель  бурга.—  «Записки  коллегии  востоко¬
ведов»,  т.  III,  вып.  2,  1928;  Он  же.  К  организации  цехового  управления  в
древнем  Египте  эпохи  Среднего  царства.—  «Доклады  АН  СССР»,  серия  «В»,
 !928,  №  5;  И.  М.  Лурье.  Замечания  к  pap.  Моок.—  «Сборник  Египтологиче¬
ского  кружка»,  [т.]  I,  1929;  О  я  же.  К  вопросу  о  судебных  оракулах  в  древнем
Египте.—  «Записки  коллегии  востоковедов»,  т.  IV,  1930.
 563
 36*

ванными,  так  как  в  науке  того  времени  не  существовало  вообще
ни  одного  специального  исследования  по  социально-экономиче¬
ской  истории  древнего  Египта,  а  сами  авторы  этих  задач  перед
собой  не  ставили,  довольствуясь  априорным  предположением  о
феодальном  характере  древневосточных  обществ.
 Сравнительно  мало  внимания  уделялось  и  древнеегипетской
религии.  Исследование  Франк-Каменецкого  о  культе  Амона,  над
которым  он  работал  в  1914—1920  гг.,  принадлежит  еще  пол¬
ностью  буржуазному  периоду  развития  русской  науки.  Стремле¬
ние  дать  классовый  анализ  вопросов  египетской  религии  прояви¬
лось  впервые  в  статьях  сборника  «Религия  и  общество»,  напи¬
санных  Струве  и  Матье.  Струве  стремился  вскрыть  здесь  со¬
циальные  корни  развития  идей  личного  бессмертия  и  зарожде¬
ния  атеизма.  Матье,  анализируя  надписи  фиванского  некрополя,
показывала  существование  народных  верований,  отличных  от
официального  культа  Амона.  С  резко  изменившихся  по  сравне¬
нию  с  его  прежними  взглядами  материалистических  позиций
выступил  Франк-Каменецкий  в  ряде  работ  по  египетской  мифо¬
логии.  Развивая  идею  Марра  о  последовательных  ступенях  раз¬
вития  мифических  представлений,  он  стремился  выяснить  место
ряда  египетских  мифов  в  общей  системе  мифотворчества  древ¬
них  народов  Ближнего  Востока  12.
 Немногочисленные  работы  по  истории  египетской  литерату¬
ры  касались  отдельных  частных  вопросов.  Только  в  одной
статье,  посвященной  сказке  о  потерпевшем  кораблекрушение,
Ю.  П.  Францов  попытался  выяснить  социальную  обстановку  ее
возникновения,  но,  изменив  впоследствии  свою  точку  зрения  на
общественный  строй  древнего  Египта,  который  он,  так  же  как
и  другие,  априорно  считал  в  то  время  феодальным,  Францов  от
выводов  этой  работы  в  дальнейшем  отказался.
 Несмотря  на  то,  что  клинописными  источниками  системати¬
чески  в  это  время  занимались  только  Шилейко  и  А.  Г1.  Рифтин
(ученик  Шилейко  и  Коковцева),  этим  ученым  удалось  заложить
прочные  основы  дальнейшего  высокого  развития  советской  асси¬
риологии.  Шилейко,  занявший  еще  в  1915  г.,  после  опубликова¬
ния  своего  фундаментального  издания  надписей  шумерских  пра¬
вителей,  видное  место  в  ряду  крупнейших  шумерологов,  в  20-х  го¬
дах  публикует  еще  ряд  шумерских  текстов,  несколько  докумен¬
тов  и  литературных  текстов  на  аккадском  языке,  фрагменты
хозяйственных  и  исторических  текстов  на  хеттском  языке,  ряд
каппадокийских  табличек,  арамейскую  надпись  на  чаше,  пуни¬
ческие  фрагменты  и  переиздает  три  сабейские  надписи.  Одно¬
временно  Шилейко  работал  над  созданием  большого  труда  по
 12  И.  Г.  Франк-Каменецкий.  Грузинская  параллель  к  древнеегипет¬
ской  повести  «О  двух  братьях».—  «Яфетический  сборник»,  т.  IV,  1926;  Idem.
Über  die  Wasser-  und  Baumnatur  des  Osiris.—  «Archiv  für  Religionswissen¬
schaft»,  1926,  [т.]  24,  [вып.]  3—4.
 564

истории  клинописных  литератур.  Однако  его  безвременная
смерть,  последовавшая  в  1930  г.,  застала  этот  труд  незавершен¬
ным  (сохранились  только  черновые  записи).
 Рифтин,  ставший  преемником  Шилейко  в  Ленинградском
университете,  с  первых  шагов  зарекомендовал  себя  как  серьез¬
нейший  лингвист  и  ассириолог.  Первая  его  востоковедная  работа
была  посвящена  шумерским  числительным,  вторая  —  публика¬
ции  нескольких  табличек  хозяйственной  отчетности  шумерского
государства  Лагаша  и  уточнениям  по  нескольким  десяткам  та¬
ких  табличек,  изданных  H.  М.  Никольским  13.
 Струве,  начавший  заниматься  клинописью  в  то  время,  когда
он  уже  возглавлял  кафедру,  опубликовал  шумерские  таблетки
Эрмитажа  из  Уммы,  на  основании  которых  установил  последо¬
вательность  ее  правителей  в  эпоху  III  династии  Ура14.  В  сбор¬
нике  «Религия  и  общество»  Струве  датировал  и  анализировал
вавилонский  «Диалог  господина  и  раба  о  смысле  жизни»,  пы¬
таясь  выяснить  классовую  принадлежность  «господина»  с  по¬
зиций  априорного  определения  вавилонского  общества  как  фео¬
дального.
 Истории  хеттского  царства  посвятил  статью  H.  М.  Николь¬
ский;  основываясь  на  переводе  западными  издателями  текстов
хеттских  законов,  он  сравнивал  их  с  законами  Хаммураби  и
Библией,  причем  отметил,  что  в  хеттском  обществе  времени  за¬
конов  товарно-денежные  отношения  были  развиты  слабее,  чем
в  Вавилонии  времени  Хаммураби  15.
 Много  работ,  значительная  часть  которых  принадлежит  Мар-
ру  и  его  ученику  Мещанинову,  было  посвящено  изданию  урарт¬
ских  клинописных  надписей  и  попыткам  их  дешифровки  16.  Эти
попытки,  однако,  шли  тогда  еще  по  ложному  пути,  и  от  основных
выводов  данных  работ  сам  Мещанинов  в  дальнейшем  отказался.
Тем  не  менее  публикация  надписей  из  советских  собраний  сама
по  себе  имела  очень  большое  значение  для  последующего  разви¬
тия  науки.
 Сравнительно  много  внимания  уделялось  истории  древней
Палестины.  Статья  H.  М.  Никольского  «Феодальные  отношения
в  древнем  Израиле»17  представляет  собой  первую  попытку
дать  марксистскую  характеристику  одного  из  древневосточных
 13  А.  П.  Рифтин.  Система  шумерских  числительных  —  «Языковедные
проблемы  по  числительным»,  [т.]  I,  1927;  Idem.  Die  altsumerischen  Wirtschaft-
stexte.—  «Сборник  Египтологического  кружка»,  [т.]  I,  1929
 14  В.  В.  Струве.  К  истории  патесиата  Гишху.—  «Известия  РАИМК»,
т.  II,  1922.
 15  Н.  Н  и  к  о  л  ь  с  к  и  и.  Хеттскне  законы  и  их  влияние  на  законодательство
Пятикнижия.—  «Еврейская  старина»,  [т.]  XII,  1928.
 16  Все  публикации  урартских  надписей  учтены  в  кн.:  Г.  А.  М  е  л  и  к  и  ш  в  и-
л  и.  Урартские  клинообразные  надписи.  М.,  1960.
 17  Н.  М.  Никольский.  Феодальные  отношения  в  древнем  Израиле.—
«Труды  Белорусского  гос.  ун-та»,  №  1,  f922.
 565

обществ.  Однако  действительно  марксистской  была  в  этой
статье  только  постановка  вопроса  о  всеобщности  основных  за¬
кономерностей  развития  человеческих  обществ,  при  конкретном
же  решении  этой  задачи  автор  не  сумел  последовательно  при¬
менить  марксистский  исторический  метод.  Даже  не  попытавшись
исследовать  данные  источников  о  производственных  отношениях,
Никольский  счел  достаточным  доказательством  их  феодального
характера  лишь  то,  что,  по  его  мнению,  царь  Израиля  был  свя¬
зан  со  своими  подданными  узами  сюзеренитета-вассалитета,
причем  и  это  мнение  было  основано  на  ошибочном  и  тенден¬
циозном  переводе  источника  18.  В  дальнейшем  же  изложении  Ни¬
кольский  касался  положения  крестьян  и  ремесленников  уже
только  мимоходом  и,  говоря  об  их  государственных  повинно¬
стях  как  феодальной  «барщине  и  оброке»,  не  считал  нужным
хоть  чем-нибудь  аргументировать  это  определение.  Вопрос  же
о  месте  в  производстве  и  обществе  рабов,  наличие  большого
числа  которых  автор  упоминал  вскользь,  даже  и  не  подымался.
 К  проблеме  социально-экономических  отношений  в  Израиле
или  Иудее  Никольский  больше  не  возвращался,  но  в  работах
по  более  частным  вопросам  продолжал  исходить  и  в  дальней¬
шем  из  оценки  их  строя  как  феодального.  Однако  при  изучении
таких  вопросов,  для  освещения  которых  эта,  принятая  им  без
достаточных  оснований,  концепция  решающего  значения  не
имела,  Никольскому  удавалось  иногда  подходить  к  ним  с  близ¬
ких  марксизму  позиций.  Так,  рассматривая  библейское  законо¬
дательство  о  праве  убежища,  он  пришел  к  выводу,  что  оно
явилось  результатом  борьбы  против  родовых  пережитков,  а  в
статье  о  «пророчествах»  VIII  в.,—  что  они  отражали  мессиани-
стические  чаяния  разорявшегося  крестьянства  19.
 Из  принятого  без  доказательств  мнения  о  феодальном  ха¬
рактере  социально-экономических  отношений  на  древнем  Восто¬
ке  исходил  в  своих  работах  этого  времени  и  Франк-Каменец¬
кий,  но  существенного  значения  этот  вопрос  в  его  работах  не
имел.  В  статье,  посвященной  вопросу  о  классовой  природе
настроений,  которые  выражал  пророк  Иеремия,  Франк-Каме¬
нецкий  пришел  к  выводу,  что  они  отражали  борьбу  свободного
крестьянства  против  ростовщиков  и  жрецов20.
 Основное  внимание  и  Никольский  и  Франк-Каменецкий
уделяли  истории  религии,  к  которой  оба  они  подходили  с  мате¬
риалистических  позиций.  Помимо  ряда  популярных  работ,  в  ко¬
 18  См.  И.  Д.  А  мус  ия.  «Народ  земли»  (К  вопросу  о  свободных  земле¬
дельцах  древней  Передней  Азии).—  «Вестник  древней  истории»,  1955,  №  2.
 19  H.  М.  Никольский.  Иудейские  монархомахи  VII  века.—  «Новый
Восток»,  1924,  №  5;  О  н  ж  е.  Мотивы  крестьянского  мессианизма  в  пророче¬
стве  VIII  века.—  «Ученые  записки  Института  истории  РАНИОН»,  т.  VII,  1928.
 20  И.  Г.  Франк-Каменецкий.  Пророк  Иеремия  и  борьба  партии  в
Иудее.—  В  сб.:  «Религия  и  общество».  Л.,  1926.
 566

торых  автор  выражал,  однако,  свои  оригинальные  взгляды,
Никольскому  принадлежит  несколько  специальных  исследова¬
ний,  в  том  числе  фундаментальный  труд  об  отражении  в  текстах
псалмов  первобытных  религиозных  воззрений21.  Эта  работа,
опубликованная  одновременно  и  в  Германии,  несмотря  на  оже¬
сточенные  нападки  на  ее  материалистические  выводы  со  сторо¬
ны  правых  теологов,  была  признана  наиболее  крупными  спе¬
циалистами  Запада  в  качестве  основной  по  данному  вопросу.
 Совершенно  новыми  путями  шел  в  анализе  Библии
И.  Г.  Франк-Каменецкий.  Ему  удалось  выявить,  в  частности,
такие  черты  образа  Яхве,  которые  свидетельствуют,  что  первона¬
чально  его  культ  вовсе  не  имел  монотеистического  характера,—
это  было  божество  «небесных  вод»,  неба  и  света,  ставшее  за¬
тем  главой  небесного  пантеона22.  В  работе  «Пророки-чудотвор¬
цы»  тот  же  автор  показал  влияние  первобытной  мифологии  на
возникновение  рассказов  Библии  о  Моисее,  Иисусе  Навине  и
Елисее  23.
 Период  с  1917  по  1929  г.  в  изучении  древнего  Ближнего
Востока  был  подготовительным.  Учитывая  разнообразие  и  тру¬
доемкость  древневосточных  дисциплин,  а  также  необходимость
для  историка  древнего  Востока  быть  в  то  же  время  и  вполне
самостоятельным  филологом,  приходится  только  удивляться
тому,  что  столь  малочисленной  группе  ученых  удалось  в  тече¬
ние  одного  десятилетия  заложить  прочные  основы  дальнейшего
развития  советской  науки  по  всем  почти  отраслям  этого  разде¬
ла  всеобщей  истории.  В  этих  условиях  не  могло  быть  и  речи
о  создании  крупных  исторических  работ  обобщающего  характе¬
ра.  Кардинальные  проблемы  истории,  вокруг  которых  в  других
отраслях  исторической  науки  шла  острая  борьба  между  сто¬
ронниками  марксизма  и  представителями  буржуазной  историо¬
графии,  здесь  тогда  практически  еще  и  не  ставились.  Но  те,  кто
занимался  в  то  время  в  Советской  России  исследованиями  по
древней  истории  Ближнего  Востока,  были  еще  молоды,  на¬
учные  взгляды  их  формировались  уже  в  годы  Советской  власти.
Неопределенно  «левые»  политические  симпатии,  владевшие  ими
в  юности,  составляли  благоприятную  почву  для  восприятия
марксизма.  Пример  в  этом  отношении  подавал  и  один  из  пред¬
ставителей  старшего  поколения,  академик  Mapp,  который  в
 21  H.  М.  Н  н  к  о  л  ь  с  к  п  й.  Следы  магической  литературы  в  книге  псал¬
мов.—  «Працы  Беларускаго  дзяржаунаго  ушвэрсытэту»,  1923,  вып.  4/5;  Idem.
Spuren  magischer  Formeln  in  den  Psalmen.  Giessen,  1927  (Beihefte  zur  «Zeit¬
schrift  für  alttestamentliche  Wissenschaft»,  [t.]  46).
 22  И.  Г.  Ф  p  а  и  к  -  К  а  м  е  н  е  ц  к  и  й.  Вода  и  огонь  в  библейской  поэзии.—
«Яфетический  сборник»,  т.  III,  1925;  Он  же.  Пережитки  анимизма  в  библей¬
ской  поэзии.—  «Еврейская  мысль».  Л.,  1926,  {т.]  2.
 **  И.  Г.  Ф  р  а  н  к  -  К  а  м  е  и  е  ц  к  и  й.  Пророки-чудотворцы.  О  местном  про¬
исхождении  мифа  о  Христе.  Л.,  1925,  t
 567

середине  20-х  годов  одним  из  первых  в  этой  среде  начал  изу¬
чать  труды  К.  Маркса,  Ф.  Энгельса  и  В.  И.  Ленина.
 Однако  на  первых  порах  поверхностное  знакомство  с  исто¬
рическим  материализмом  привело  историков  древнего  Востока
лишь  к  наивным  попыткам  истолковать  «по-марксистски»  те
наблюдения  и  выводы,  которые  были  накоплены  Эд.  Мейером
и  его  учениками  —  единственной  в  буржуазной  историографии
школой,  занимавшейся  в  той  или  иной  мере  социально-эконо¬
мической  историей  древнего  Востока.  Созданная  таким  путем
эклектическая  схема  получила  тем  не  менее  общее  признание
и  отразилась,  как  было  показано,  во  всех  почти  исторических
работах  того  времени.  Не  только  Струве  и  Франк-Каменецкий,
но  и  Никольский,  равно  как  и  молодые  ученые,  считавшие  себя
марксистами,  еще  не  осознавали  исторической  закономерности
последовательной  смены  общественно-экономических  формаций
в  процессе  прогрессивного  развития  человечества.  Поэтому
оказалось  возможным  возникновение  схемы,  отражавшей  не¬
понимание  того,  что  концепция  Эд.  Мейера,  признающая  суще¬
ствование  феодального  и  капиталистического  строя  в  древно¬
сти,  уже  по  одной  этой  причине  была  принципиально  несовмес¬
тима  с  марксизмом.  Созданию  эклектической  схемы  историче¬
ского  развития  древнего  Востока  способствовало  и  то  обстоя¬
тельство,  что  ни  один  из  советских  ученых  не  был  в  то  время
достаточно  глубоко  исследовательски  знаком  со  всем  кругом
даже  известных  тогда  древних  текстов  по  социально-экономи¬
ческой  истории  Ближнего  Востока  в  целом  и  поэтому  не  мог
подозревать,  что  не  только  выводы,  но  и  многие  конкретные
наблюдения  последователей  Эд.  Мейера  и  представителей  дру¬
гих,  близких  ему,  модернизаторских  направлений  основаны  на
предвзятом  истолковании,  иногда  ошибочном  чтении  и  пере¬
воде,  обусловленных  прежним  уровнем  восточной  филологии.
Даже  такой  серьезный  исследователь  Библии,  как  Франк-Каме-
нецкий,  писал,  что  сам  он  находит  в  Библии  только  рабов  и
свободных  наемных  работников,  но  поскольку  крепостных  в
Иудее  находил  такой  «авторитет»,  как  Макс  Вебер,  значит  они
там  были.
 Господство  этой  схемы,  отражавшей,  помимо  воли  ее  авто¬
ров,  влияние  буржуазной  историографии,  проявилось  в  полной
мере  тогда,  когда  в  связи  с  подготовкой  первого  издания  «Боль¬
шой  советской  энциклопедии»  пришлось  впервые  освещать
вопросы  социально-экономической  истории  древности  в  целом.
Так,  например,  в  статье  «Вавилония»  24  Никольский  писал,  что
время  Урукагины  было  начальным  периодом  разложения  фео¬
дальных  отношений,  а  Нововавилонское  царство  —  эпохой  гос¬
подства  «крупного  банковского  капитала».  Струве  в  статье  «Еги¬
 24  Н.  Никольский.  Вавилония.—  БСЭ,  т.  8,  1927.
 568

пет»25  называл  древнеегипетское  государство  феодально-бюро¬
кратической  монархией  и  считал,  что  в  I  тысячелетии  в  «госу¬
дарствах  древнего  Востока  вырастает  крупный  торговый  капи¬
тал»  и  что  римское  завоевание  привело  к  возрождению  феодаль¬
ных  отношений.
 Однако  в  конце  20-х  годов  идеологическая  обстановка,  об¬
щий  рост  советской  исторической  науки,  определенные  успехи
в  овладении  марксистско-ленинской  теорией  и  методологией  и
необходимость  дальнейшего  продвижения  по  этому  пути  вызва¬
ли  резкое  повышение  интереса  к  теоретическим  проблемам  во
всех  областях  исторической  науки.  Начались  многочисленные
дискуссии,  затрагивавшие  в  числе  прочих  и  проблему  феода¬
лизма  на  Востоке.  В  дискуссиях  принимал  участие  также  и
В.  В.  Струве,  который  начал  в  этой  связи  более  систематически
изучать  работы  Маркса,  Энгельса,  Ленина.  Принимал  он  уча¬
стие  и  в  работе  теоретического  семинара  античников,  создан¬
ного  по  инициативе  С.  И.  Ковалева.  Но  особенно  большое  зна¬
чение  имело  для  историков  древнего  мира  опубликование  в
1929  г.  лекции  Ленина  «О  государстве»  —  работы,  в  которой
исключительно  ясно  и  убедительно  излагалась  марксистская
теория  прогрессивной  смены  одних  социально-экономических
формаций  другими.
 В  результате  всего  этого  историки  древнего  мира  начали
понимать,  насколько  несовместима  с  марксизмом  модернизация
древних  обществ.  Если  в  20-х  годах  критике  модернизаторских
концепций  буржуазной  историографии  уделял  известное  вни¬
мание  один  только  А.  И.  Тюменев,  отстаивавший  положение  о
важной  роли  рабовладельческих  отношений  в  древней  Греции,
то  в  1931  г.  историк  древнего  Рима  В.  С.  Сергеев  уже  посвятил
критике  теории  циклизма  специальную  работу,  а  в  1932  г.  со
статьями  по  теоретическим  вопросам  истории  рабовладельче¬
ского  общества  выступили  С.  И.  Ковалев  и  А.  В.  Мишулин.
 В  этой  обстановке  историки  древнего  Востока  стали  все  бо¬
лее  и  более  ощущать  неудовлетворенность  общепринятым,  но
априорным,  схематическим  и  по  сути  дела  антиисторическим
решением  вопроса  о  социально-экономическом  строе  древнево¬
сточных  обществ,  как  строе  феодальном.  Однако  первые  попыт¬
ки  разобраться  в  этом  вопросе  в  сильной  степени  страдали
также  схематизмом.  Так,  в  1931  г.  прошла  дискуссия,  носившая
характерное  для  того  времени  название  «Об  „азиатском“  способе
производства  в  высказываниях  Маркса  и  Энгельса».  В  этой
дискуссии  Струве  и  А.  Ю.  Якубовский  (основной  докладчик)
выступали  за  определение  социально-экономического  строя
в  странах  древнего  Востока,  как  «азиатского»  способа  произ¬
 25  В.  Струве.  Египет.—  БСЭ,  т.  24#  1932.
 569

водства,  а  И.  М.  Лурье  (содокладчик)  —  как  феодального.
Поскольку  участники  дискуссии  почти  не  обращались  к  фактиче¬
скому  материалу,  а  оперировали  лишь  вырванными  из  контек¬
ста  цитатами  Маркса  и  Энгельса,  толковавшимися  зачастую
весьма  произвольно,  дискуссия  не  могла  сама  по  себе  дать
ответа  на  поставленные  вопросы.  Но  она  заставила  ученых
обратиться  к  более  глубокому  изучению  вопросов  методологии,
с  одной  стороны,  и  древних  источников  по  социально-экономиче¬
ской  истории  —  с  другой.  Уже  вскоре  даже  самый  первоначаль¬
ный  общий  просмотр  источников  по  социально-экономической
истории  древнего  Востока  привел  В.  В.  Струве  к  отказу  от
концепции  «азиатского»  способа  производства  и  к  временному
возвращению  на  позиции  признания  древневосточного  общества
феодальным,  что  и  отразилось  в  его  статье  «Египет»  первого  из¬
дания  Большой  советской  энциклопедии.
 При  более  глубоком  исследовании  памятников  социально-
экономической  истории  Двуречья  —  области,  наиболее  богатой  в
этом  отношении,—  и  дальнейшем  серьезном  изучении  марксист¬
ско-ленинской  теории  Струве  выдвинул  новую  точку  зрения,
которая  была  в  предварительном  виде  сформулирована  им  в
критической  статье,  опубликованной  в  1932  г.26  В  этой  статье
Струве  смог  уже  дать  анализ  и  методологическую  критику  су¬
ществовавшей  тогда  советской  литературы  о  социально-эконо¬
мических  отношениях  на  древнем  Востоке,  в  том  числе  и  своей
собственной  работы  —  упомянутой  статьи  «Египет».  Особенно
важна  была  данная  в  ней  критика  циклической  теории
Эд.  Мейера  в  применении  к  древнему  Востоку.  Струве  справед¬
ливо  отмечал,  что  «советские  исследователи  пытались  эклекти¬
чески  примирить  марксистско-ленинскую  концепцию  историче¬
ского  процесса  с  теорией  цикличности...  Поспешное  определение
древневосточных  обществ  как  феодальных  должно  было  при¬
вести  исследователей  к  модернистскому  построению  истории
древнего  Востока»27.  Упрекая  себя  и  других  в  «голом  социоло¬
гизировании»,  Струве  подчеркивал,  что  для  решения  постав¬
ленной  проблемы  необходим  тщательный  и  всесторонний  ана¬
лиз  вопроса  об  отношении  непосредственных  производителей  к
средствам  производства.  В  заключение  статьи  Струве  призывал
к  дальнейшей  работе  над  источниками.  О  ходе  этой  работы  он
сообщал  в  ряде  докладов,  прочитанных  в  1932—1933  гг.,  кото¬
рые  сопровождались  острой  полемикой  между  сторонниками  и
противниками  новой  точки  зрения.  Против  нее,  в  частности,
выступил  Тюменев,  который  в  1932  г.  прочел  доклад  о  феодаль¬
ных  отношениях  в  птолемеевском  Египте.  С  другой  стороны,
 26  В.  В.  Струве.  Советская  наука  о  древнем  Востоке  в  период  1017—
1932  гг.—  «Сообщения  ГАИМК»,  1932,  №  9-10.
 27  Там  же.  стр.  29.
 570

концепция  Струве  получила  поддержку  в  ходе  прошедшей  од¬
новременно  дискуссии  о  «социальной  революции  в  античном
обществе»,  в  результате  которой  была  отвергнута  восходящая
к  циклической  теории  точка  зрения  о  феодальном  характере
•социально-экономического  строя  архаической  Греции.
 В  мае  1933  г.  Струве  прочел  почти  четырехчасовой  обобща¬
ющий  доклад  «Проблема  зарождения,  развития  и  упадка  ра¬
бовладельческих  обществ  древнего  Востока»,  который  был
затем  в  начале  1934  г.  опубликован  вместе  с  текстом  прений  и
заключительным  словом  докладчика28.
 Опираясь  на  широкий  круг  источников,  Струве  дал  здесь
изложение  и  аргументацию  новой  концепции  социально-эко¬
номической  истории  древнего  Египта  и  Вавилонии.  Эта  работа
сыграла  большую  роль  в  последующем  развитии  советской
историографии  древнего  Востока.
 Возникновение  классового  общества  в  Шумере  и  древнем
Египте  было  обусловлено,  по  мнению  Струве,  развитием  ирри¬
гационного  земледелия,  которое  дало  возможность  порабощения
военнопленных.  Рабов-военнопленных  сначала  эксплуатирова¬
ли  в  храмовых  хозяйствах,  формально  принадлежавших  боже¬
ству  и  представлявших  собой  коллективную  собственность  чле¬
нов  племенного  союза.  Рабов  использовали  главным  образом
на  оросительных  работах,  а  землю  в  этих  хозяйствах  обрабаты¬
вали  свободные  члены  общины  (шумерское  —  «ки»,  египет¬
ское—  «сепа»),  привлекавшиеся  к  работе  на  четыре  месяца  в
году.
 В  результате  использования  рабов  на  ирригационных  рабо¬
тах  возросло  богатство  общины,  что  вместе  с  развитием  внеш¬
него  обмена  привело  к  выделению  «зажиточной  верхушки»,  ко¬
торая  начинает  скупать  земли  и  использовать  их  и  «высокие
поля»,  орошенные  трудом  рабов  всей  городской  общины,  для
создания  частных  рабовладельческих  хозяйств.  Развивается
купля-продажа  рабов.  Представители  «зажиточной  верхуш¬
ки»—  «патеси»  —  захватывают  в  свои  руки  рабовладельческие
храмовые  хозяйства  и  за  счет  их  доходов  создают  «дружину»,
которая  используется  не  только  против  рабов,  но  и  для  угне¬
тения  рядовых  членов  общины.  Реформы  Урукагины  были  на¬
правлены  в  защиту  последних.  Царские  хозяйства  III  династии
Ура  были  «подлинными  рабовладельческими  латифундиями»,
так  как  их  основными  работниками  в  земледелии  и  ремесле
были  люди,  получавшие  лишь  скудное  довольствие,  работавшие
круглый  год  и  являвшиеся,  по  заключению  Струве,  рабами.
Документы  обозначают  их  собирательным  термином  «гуруш».
 2?  В.  В.  С  т  р  у  в  е.  Проблема  зарождения,  развития  и  упадка  рабовладель¬
ческих  обществ  древнего  Востока  (доуад).—  «Известия  ГАИМК»,  вып.  77,
?934.
 57/

Общество  того  времени  было,  по  мнению  автора,  «развитым
рабовладельческим  обществом».  Ростовщичество  подорвало
военную  мощь  этого  государства.  Поэтому  на  следующем  этапе,
в  эпоху  I  Вавилонской  династии,  законодательство  Хаммураби,
защищая  интересы  рабовладельцев,  стремилось  ограничить
ростовщичество  и  обращение  в  рабство  свободных.  Рабовла¬
дельческое  общество  приближалось,  как  полагал  Струве,  к  атти¬
ческой  форме  и  резко  отличалось  от  римской:  о  развитии  в  гу
эпоху  частного  рабовладения  свидетельствует  множество  доку¬
ментов,  но  число  рабов  в  руках  отдельных  рабовладельцев  было
не  велико.
 В  Египте  развитие  шло  гораздо  медленнее,  чем  в  Шумере.
В  период  Древнего  царства  «территориальные  общины»  еще  не
подверглись  разложению,  и  борьба  между  свободными  не  была
острой.  Основным  эксплуатируемым  классом  были  в  тот  пери¬
од  рабы  («хему»  и  «мерет»),  использовавшиеся  главным  обра¬
зом  на  оросительных  работах.  Рост  производительных  сил  в
связи  с  грандиозными  ирригационными  работами  Среднего
царства  приводил  к  развитию  обмена;  усиливалась  эксплуата¬
ция  крестьян  и  ремесленников  царем,  родовой  знатью  и  «бога¬
той  верхушкой»;  зерно  с  общественных  полей  перестало  разда¬
ваться  столь  щедро,  как  раньше,  когда  оно,  согласно  выраже¬
нию  «Речения  Ипувера»,  было  «общим  достоянием».  Наряду  с
родовой  знатью  («серами»)  появляются  богачи  из  народа  —
«сильные  недзесы».  В  конце  Среднего  царства  «...  рост  частного
рабовладения...  и  землевладения  настолько  разложил  террито¬
риальную  общину,  что  наряду  с  основным  антагонизмом  между
рабами  и  свободными  начинает  все  более  обостряться  проти¬
воречие  между  зажиточной  верхушкой  и  беднеющей  основной
массой  свободных»29.  Результатом  этого  было  восстание  рабов
и  бедняков,  отразившееся  в  «Речении  Ипувера»  и  «Пророче¬
стве  Неферти»  (Неферреху).
 В  Новом  царстве  развитие  рабовладения  достигает  такой
степени,  что  его  не  отрицал  даже  Эд.  Мейер.  Громадное  число
военнопленных  создает  базу  для  возникновения  царских  «рабо¬
владельческих  латифундий».  О  развитии  частного  рабовладения
свидетельствует  большое  число  документов.  Развитие  междуна¬
родного  обмена  приводит  к  усилению  ростовщичества  и  появле¬
нию  в  Египте  обращения  в  рабство  за  долги  (законы  Бокхори-
са  были  направлены  против  этого).
 В  эллинистическом  Египте  и  в  первый  век  римского  завое¬
вания  разорение  египетского  крестьянства  привело  к  полному
отрыву  его  от  средств  производства;  фактически  положение
крестьян  в  эту  эпоху  не  отличалось  от  положения  рабов  —
 29  В.  В.  Струве.  Проблема  зарождения,  развития  и  упадка  рабовла¬
дельческих  обществ  древнего  Востока,  стр.  68.
 572

«гуруш»  III  династии  Ура.  В  III  в.  н.  э.  начинается  формирова¬
ние  феодальных  отношений.
 Нововавилонское  общество  было  близко  к  античному  рабо-
владельческому  обществу,  и  здесь  уже  наступают  те  изменения
в  положении  рабов  («вывод  на  пекулий»),  которые  характерны
для  разлагающегося  рабовладельческого  строя.
 В  прениях  по  докладу  против  концепции  Струве  выступили
И.  М.  Лурье  и  Тюменев  и  более  или  менее  решительно  в  ее
поддержку—Ковалев,  Ольдерогге,  Ю.  Я.  Перепелкин  и  неко¬
торые  другие.  Наиболее  серьезные  возражения  вызвала  точка
зрения  докладчика  о  коллективном  храмовом  рабовладении.
Ольдерогге,  в  частности,  указывал,  что  рабовладение  несовме¬
стимо  с  сохранением  недифференцированной  в  классовом  от¬
ношении  общины.  Оспаривались  и  некоторые  частные  выводы
докладчика.  Считая  в  целом  концепцию  Струве  приемлемой,
Ковалев  выступал  против  расширительного  толкования  раб¬
ства  и  слишком  полного  сближения  древневосточного  обществен¬
ного  строя  с  греко-римской  античностью.
 Все  выступавшие  и  сам  докладчик  в  заключительном  слове
признавали  необходимость  дальнейшей  колоссальной  работы
по  детальному  филологическому  и  историческому  анализу  ис¬
точников.
 Вторая  большая  работа  Струве30,  опубликованная  также  в
1934  г.,  содержала  более  детальную  разработку  социально-эко¬
номической  истории  древнейшего  Шумера  (до  времени  Урука-
гины  включительно)  и  анализ  общественного  строя  Хеттского
царства.
 Доклад  Струве  был  повторен  в  Москве,  где  точка  зрения
Струве  получила  еще  более  горячую  поддержку,  в  частности  со
стороны  Мишулина  и  Авдиева.  Но  и  московские  сторонники
рабовладельческого  характера  древневосточных  обществ  не  во
всем  соглашались  с  Струве;  в  частности,  они  настаивали  на
различиях  между  древневосточным  и  античным  рабовладельче¬
скими  обществами.  В  предисловии  к  краткому  курсу  универси¬
тетских  лекций,  прочитанных  Струве  с  новых  позиций  и  опуб¬
ликованных  в  том  же  1934  г.,  Мишулин  выдвинул  мысль  о  ран¬
нерабовладельческом  характере  древневосточных  обществ.
В  отличие  от  Струве,  настаивавшего  на  том,  что  в  Древнем
царстве  еще  не  было  антагонизма  между  свободными,  а  лишь
между  рабами  и  коллективом  рабовладельцев,  Авдиев  в  двух
статьях,  вышедших  в  свет  тотчас  после  опубликования  назван¬
ных  работ  Струве,  развивал  свои  взгляды  на  процесс  разложе¬
ния  первобытнообщинных  отношений  и  становления  рабовла¬
дельческого  общества  в  Египте  путем  классовой  дифференциа¬
 30  В.  В.  Струве.  Очерки  социально-экономической  истории  древнего  Во¬
стока.—«Известия  ГАИМК»,  вып.  97.  #1934.
 573

ции  внутри  сельских  общин.  Впервые  в  нашей  историографии
Авдиев  поставил  вопрос  о  роли  большой  семьи  в  процессе  раз¬
ложения  родовых  отношений  на  древнем  Востоке31.  В  статьях
Авдиева  и  Мишулина  нашли,  таким  образом,  отражение  выкри¬
сталлизовавшиеся  в  ходе  дискуссии  уточнения  выдвинутой
Струве  концепции.
 Дискуссия  о  характере  общественного  строя  древнего  Восто¬
ка  продолжалась  и  в  1935—1936  гг.,  но  уже  с  самого  нача¬
ла  стало  ясно,  что  она  знаменовала  собой  новый  этап  в  разви¬
тии  советской  историографии  древнего  Востока.  В  отличие  от
всех  предыдущих  попыток  дать  освещение  истории  древнего
Востока  в  основу  всей  последующей  работы  было  положено
теперь  марксистское  учение  об  общественно-экономических
формациях.  Место  догматического  цитирования  вырванных  из
контекста  положений  основоположников  марксизма-ленинизма
заняло  отныне  глубокое  изучение  их  трудов  в  целом  как  звень¬
ев  единой  теории  исторического  материализма  и  образцов  при¬
менения  метода  исторического  материализма  при  подходе  к
отдельным  эпохам  истории  человечества.
 Основной  задачей  историка  при  выяснении  вопроса  о  ха¬
рактере  социально-экономического  строя  признавалось  конкрет¬
ное  изучение  всей  суммы  данных  о  развитии  производительных
сил  и  производственных  отношений  общества,  как  оно  отрази¬
лось  в  источниках,  в  то  время  как  раньше  детальный  историко-
филологический  анализ  источников,  позволяющих  судить  об
отношении  общественных  классов  к  средствам  производства,
подменялся  произвольной  интерпретацией  суммарных  впечат¬
лений,  выносившихся  из  беглого  ознакомления  с  материалом,—
интерпретацией,  целиком  зависевшей  от  предвзятой  схемы.
 Исходная  концепция  о  рабовладельческом  характере  древ¬
невосточных  обществ  в  результате  дальнейших  исследований
подверглась  существенным  изменениям  и  уточнениям,  но  в  целом
заслужила  всеобщее  признание.  По  мере  вовлечения  в  научный
оборот  все  новых  и  новых  документов  как  изданных  ранее,  так
и  впервые  обнаруживаемых  в  результате  археологических  от¬
крытий,  отдельные  тезисы  Струве  отпадали  или  видоизменялись,
но  основное  положение  о  рабовладельческом  характере  древ¬
невосточных  обществ  получало  с  каждым  новым  исследованием
документов  все  больше  подтверждений.
 Одновременно  с  развертыванием  дискуссий  по  основным
проблемам  марксистского  изучения  истории  древнего  Востока
с  начала  30-х  годов  особое  внимание  уделялось  истории  техни-
 31  В.  И.  Авдиев.  Рабовладение  на  древнем  Востоке.—«История  в  сред¬
ней  школе»,  1934,  №  2;  Он  же.  Сельская  община  и  искусственное  орошение
в  древнем  Египте.—  «Историк-марксист»,  1934,  т.  6.
 574

ни,  как  одной  из  сторон  развития  производительных  сил32.
Появилось  также  несколько  статей  по  более  частным  вопросам
социально-экономической  истории.  Струве33  опубликовал  пере¬
вод  египетского  текста,  рисующего  картину  восстания  в  древ¬
нем  Египте;  во  вступительной  статье  автор  дал  исторический
анализ  этого  памятника  и  пришел  к  выводу,  что  в  результате
этого  восстания,  которое  он,  вслед  за  Тураевым,  датировал
концом  Среднего  царства,  произошло  восстановление  сельских
общин,  разлагавшихся  в  предыдущий  период  в  связи  с  разви¬
тием  частного  землевладения  и  рабовладения  на  «высоких
полях».
 В  статье,  посвященной  тем  же  событиям,  Авдиев  склонялся
к  тому,  что  восстание  привело  лишь  к  перераспределению  собст¬
венности  и  в  конечном  итоге  способствовало  развитию  частно¬
собственнических  отношений  34.  Никольский,  все  еще  отстаивав¬
ший  свой  взгляд  о  феодальном  характере  отношений  на  древнем
Востоке,  опубликовал  статью,  посвященную  проблеме  «юбилей¬
ного»  года  —  постановлениям  библейского  законодательства
о  долговом  праве  35.  И.  М.  Лурье  исследовал  термины,  обозначав¬
шие  в  египетском  языке  понятия  «деньги»  и  «наследник»Зб,
Матье  посвятила  большую  работу  изучению  некоторых  пережит¬
ков  в  общественном  строе  древнего  Египта,  которые  позволяют
реконструировать  известные  моменты  истории  становления
классового  общества  и  государства  37.
 Вместе  с  тем  продолжалась  работа  по  изучению  истории
науки,  религии,  литературы  и  искусства  древних  народов  Ближ¬
него  Востока.  Крупнейшим  событием  в  египтологии  была  пуб¬
ликация  Московского  математического  папируса,  выполненная
 32  И.  М.  Лурье.  Обработка 	кожи  в  древнем 	Египте.— 	«Известия
 ГАИМК»,  т.  VII,  вып.  1, 	1931;  Он 	же.  Горное  дело 	в  древнем 	Египте.—
 «Труды  Института  истории  науки  и  техники»,  серия  I,  вып.  3,  1934;  А.  В.  М  а-
минский.  Две  заметки 	о  технике 	древнеегипетского 	земледелия.—  «Труды
 Института  истории  науки 	и  техники»,  серия  I,  вып.  6, 	1935;  H.  А. 	Ill  о  л  п  о.
 Ткачество  в  древнем  Египте.—  «Труды  Института  истории  науки  и  техники»,
серия  I,  вып.  5,  1935;  В.  В.  Струве,  Н.  Д.  Ф  л  и  т  т  н  е  р.  Энгельс  и  история
техники  древнего  Востока.—  «История  техники»,  вып.  5,  1936.
 33  В.  В.  С  т  р  у  в  е.  Социальный  переворот  в  Египте  в  конце  Среднего  цар¬
ства  (около  1750  г.  до  н.  э.).—  В  кн.:  «Речение  Ипувера.  Лейденский  папирус
№  344».  М.—  Л.,  1935.
 34  В.  И.  А  в  д  и  е  в.  Восстание  рабов  в  Египте  за  2000  лет  до  н.  э.—  «Борь¬
ба  классов»,  1936,  №  6.
 35  H.  М.  Никольский.  Происхождение  юбилейного  года.—  «Известия
АН  СССР»,  серия  VII,  отделение  общественных  наук,  1931,  №  9.
 36  J.  Lurie.  Zur  Semantik  des  Terminus  «Erbre»  im  altàgyptischen.--
«Сборник  Египтологического  кружка»,  [т.]  8,  1933;  Idem.  A  note  on  papyrus
Berlin  №  9784.—  «Сборник  Египтологического  кружка»,  [т.]  9,  1935.
 37  М.  Э.  М  а  т  ь  е.  Следы  матриархата  в  древнем  Египте.—  «Вопросы  исто¬
рии  доклассового  общества».  Л.,  1936.
 575

Струве38.  Изучение  этого  источника  показало,  что  многие  до¬
стижения  древнегреческой  науки  были  предвосхищены  в  древ¬
нем  Египте  и  что  египетская  математика  отнюдь  не  была  чисто
эмпирической,  как  предполагали  ранее.  Этот  вывод  отстаивал
и  развивал  далее  С.  Я.  Лурье39.
 В  области  истории  литературы  наиболее  интересным  явле¬
нием  были  главы,  написанные  Францовым  для  научно-популяр¬
ной  брошюры  «Миф  о  страдающем  боге»,  которые  представляют
собой  результат  оригинального  анализа  источников.  Впервые  в
историографии  автору  удалось  показать  зависимость  возникно¬
вения  и  дальнейшего  развития  ряда  египетских  мифов  от  исто¬
рических  событий,  обусловивших  переход  от  первобытнообщин¬
ных  к  классовым  отношениям40.  Никольский  и  Франк-Каме¬
нецкий  продолжали  работать  над  изучением  древнееврейской
религии  и  древневосточной  мифологии  с  материалистических
позиций.  Никольский  опубликовал  статью  обобщающего  ха¬
рактера  о  переходе  от  политеизма  к  монотеизму41.  Франк-Ка-
менецкий,  бывший  одним  из  горячих  приверженцев  взглядов
Марра,  но  чуждый  его  крайностей,  в  серии  своих  работ,  отчас¬
ти  уже  упоминавшихся  выше,  исследовал  вопросы  развития
древневосточной  мифологии  в  связи  с  развитием  общества.
В  коллективной  работе  сотрудников  Института  языка  и  мышле¬
ния  Академии  наук  СССР  Франк-Каменецкому  принадлежит
обширная  заключительная  статья42.  Отметив  предварительный
характер  выводов  в  связи  со  сложностью  задачи  объяснения  ре¬
лигиозных  представлений  из  условий  общественной  жизни,  он
проанализировал  материал,  накопленный  в  науке  по  этому
вопросу,  и  наметил  три  этапа  развития  мифических  представле¬
ний:  этап  матриархальный,  этап  патриархально-родовых  отно¬
шений  и  этап  классового  общества.  Дав  подробную  и  аргумен¬
тированную  их  характеристику,  Франк-Каменецкий  пришел  к
выводу,  что  миф  об  Иштар  восходит  к  первому,  а  миф  об  Исиде
ко  второму  из  этих  этапов.  В  этом  же  сборнике  была  опублико¬
вана  работа  Струве  по  египетской  мифологии,  в  которой  автор
попытался  раскрыть  тотемистические  корни  египетских  мифов.
С  марксистских  позиций  стремились  исследовать  отдельные
 38  W.  W.  S  t  г  u  V  е.  Mathematischer  Papyrus  des  Staatlichen  Musseums  der
schönen  Künste  in  Moskau.  Berlin,  1930.
 39  C.  Я.  Лурье.  К  вопросу  о  египетском  влиянии  на  греческую  геомет¬
рию.—  «Труды  Института  истории  науки  и  техники»,  серия  I,  вып.  1,  1933.
 40  Недельский,  Ю.  Францов.  Миф  о  страдающем  боге.  М.,  1934.
 41  H.  М.  Никольскк  Пол1тэ13м  i  монотэ!зм  у  яурэйскай  релтп.  Менск,  1931.
 42  И.  Г.  Франк-Каменецкий.  Итоги  коллективной  работы  над  сю¬
жетом  Тристана  и  Исольды.  «Тристан  и  Исольда.  От  героини  любви  феодаль¬
ной  Европы  до  богини  матриархальной  Афревразии».—  «Труды  Института
языка  и  мышления  АН  СССР»,  [т.]  II.  Л.,  1932.
 576

вопросы  египетской  религии  также  Матье  и  Ольдерогге43.
С  этих  же  позиций  пытался,  впервые  в  литературе,  подойти  к
проблемам  древнеегипетского  искусства  В.  В.  Павлов44.
 2.  АНТИЧНОСТЬ
 Благотворное  влияние  Октябрьской  социалистической  ре¬
волюции  сказалось  и  на  изучении  античной  истории,  которая
как  в  Западной  Европе,  так  и  в  дореволюционной  России  была
излюбленной  областью  для  буржуазных  историков,  социологов
и  философов,  стремившихся  почерпнуть  здесь  материал  для
построения  всевозможных  спекулятивных  концепций.  Многие
реакционные  историко-философские  «теории»,  как  теории  цик¬
лического  развития,  характерные  приемы  и  методы  фальсифи¬
кации  исторического  процесса,  как  модернизация,  получили
наиболее  широкое  применение  (а  иногда  даже  были  впервые
использованы)  именно  в  области  античной  истории.
 Это  отчетливо  сказалось  как  на  научных,  так  и  на  полити¬
ческих  взглядах  отдельных  историков  античности  накануне
Великой  Октябрьской  революции.  Так,  один  из  известнейших
историков  древней  Греции,  профессор  Харьковского  универси¬
тета  В.  П.  Бузескул,  выступивший  в  свое  время  против  модер¬
низации  древности,  постепенно  все  больше  сам  подпадал  под
влияние  буржуазных  модернизаторов.  В  некоторых  своих  ра¬
ботах  он  начинает  довольно  широко  пользоваться  понятиями  и
терминологией,  заимствованными  из  арсенала  буржуазных
ученых  (Мейера  и  др.)  45.  Еще  накануне  первой  русской  револю¬
ции  Бузескул  «критиковал»  Маркса  и  исторический  материа¬
лизм,  а  во  время  революционных  событий  в  Харькове  в  октябре
1905  г.  он  занял  реакционную  позицию.
 Не  менее  симптоматична  эволюция  другого  крупнейшего
знатока  античности,  профессора  Петербургского  университета
М.  И.  Ростовцева.  Будучи  членом  кадетской  партии  и  разделяя
умеренно  либеральные  взгляды,  он  позволял  себе  иногда  рос¬
кошь  невинного  фрондирования  против  произвола  царского
самодержавия.  После  революции  1905  г.  в  ряде  работ  Ростов¬
цева  начинают  проскальзывать  определенные  реакционные  тен¬
денции,  они  получили  наиболее  полное  развитие  после  Октября
 43  Д.  Ольдерогге.  О  названии  обелиска.—  «Сборник  Египтологиче¬
ского  кружка»,  т.  [11  2,  1929;  М.  Матье.  Формула  m  =  m=k.—  «Записки  кол¬
легии  востоковедов»,  [т.]  IV,  1930;  Idem.  Notes  on  the  Leiden  hymn  to
Amun.—  «Сборник  Египтологического  кружка»,  [т.]  7,  1931.
 44  В.  В.  Павлов.  К  вопросу  об  изображении  человеческой  фигуры  в
египетском  рельефе.—  «Сборник  Египтологического  кружка»,  [т.]  8,  1933.
 45  В.  П.  Бузескул.  Исторические  этюды.  СПб.,  1911;  Он  же.  Антич¬
ность  и  современность.  Современные  темы  в  античной  Греции.  СПб.,  1913;
См.  также:  «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  III,  гл.  VI.
 #
 37  Очерки  историограф··,  т.  IV 	577 	(

и  в  конечном  счете  привели  Ростовцева  в  лагерь  белоэмигран¬
тов  и  открытых  врагов  Советской  власти.  В  небольшой  работе
Ростовцева46,  изданной  им  в  Советской  России  накануне  эмиг¬
рации,  уже  содержатся  в  достаточно  четкой  форме  те  характер¬
ные  положения,  которые  затем  вошли  составной  частью  в  его
концепцию  древней  истории,  где  одной  из  главных  причин  гибели
античной  цивилизации  выступает  пролетариат.
 Чрезвычайно  сложной  и  противоречивой  была  в  годы,  пред¬
шествовавшие  Октябрьской  революции,  позиция  широко  изве¬
стного  историка,  профессора  Московского  университета  (а  в
дальнейшем  —  советского  академика)—Р.  Ю  Виппера.  Если  в
своих  «Очерках  истории  Римской  империи»,  возникших  на  ос¬
нове  курса  лекций,  читанных  в  университете  и  изданных  впер¬
вые  в  1908  г.47,  автор  уделял  основное  внимание  социально-эко¬
номическим  проблемам,  а  также  характеристике  классовой
борьбы  в  римском  обществе  и  находился  под  некоторым  влия¬
нием  марксизма,  то,  например,  в  такой  своей  работе,  как  «Очер¬
ки  теории  исторического  познания»  (1911  г.)48,  Р.  Ю.  Виппер
уже  выступил  против  материалистического  понимания  истории,
а  в  сборнике  статей  «Две  интеллигенции  и  другие  очерки»
(1912  г.)  49  объявил  себя  по  существу  сторонником  Маха.  Как
историк  Виппер  всегда  испытывал  сильное  воздействие  модер-
низаторских  и  гиперкритических  представлений.  После  Октя¬
брьской  революции  Виппер  эмигрировал  за  границу,  где  и  вы¬
ступал  с  «теоретическими»  статьями  против  коммунизма  и
марксизма.
 Все  эти  факты  свидетельствовали  о  той  сложной  обстановке
и  тех  трудностях,  которые  встали  на  пути  создания  марксист¬
ской  историографии  в  области  античной  истории  после  Октяб¬
ря.  Эти  трудности,  несомненно,  явились  отражением  ожесточен¬
ной  классовой  борьбы,  в  том  числе  и  на  идеологическом  фрон¬
те,  развернувшейся  в  нашей  стране.  Перестройка  исторической
науки  в  марксистском  духе  встретила  яростное  сопротивление
со  стороны  реакционной  части  старой  профессуры,  некоторые
представители  которой,  как  мы  уже  видели,  предпочли  уйти  в
эмиграцию  и  активно  включиться  в  открытую  борьбу  против
марксизма.  Значительная  и  наиболее  прогрессивная  часть  уче¬
ных  продолжала  вести  свою  работу  в  Советской  России  и  при¬
нимала  посильное  участие  в  культурном  строительстве,  однако
в  своей  исследовательской  и  педагогической  работе  была  еще
далека  от  марксизма.  Внутренняя  перестройка  протекала  мед¬
 48  М.  И.  Ростовцев.  Рождение  Римской  империи.  Пг.,  1918.
 47  Р.  Ю.  В  и  п  п  е  р.  Очерки  истории  Римской  империи.  М.,  1908.  Они  были
переизданы  без  каких-либо  существенных  изменений  в  Берлине  в  1923  г.
 48  Р.  Ю.  Виппер.  Очерки  теории  исторического  познания.  М.,  1911.
 49  Р.  Ю.  Виппер.  Две  интеллигенции  и  другие  очерки.  М.,  1912.
 578

ленно  и  иногда  мучительно.  Следовало  пересмотреть  все  то,  что
старый  университет  внушал  своим  питомцам  еще  на  студенче¬
ской  скамье.  Это  было  в  те  годы  сделать  не  так  легко,  тем  бо¬
лее,  что  марксистские  кадры  специалистов  по  античной  исто¬
рии  насчитывались  буквально  единицами.
 Все  эти  трудности  были  преодолены  благодаря  громадной
работе  Коммунистической  партии  по  идеологическому  перевос¬
питанию  старой  научной  интеллигенции  и  подготовке  новых
кадров  специалистов.  18  апреля  1919  г.—  в  разгар  гражданской
войны  —  декретом  Совнаркома,  подписанным  В.  И.  Лениным,
была  создана  Российская  (позднее  Государственная)  академия
истории  материальной  культуры  (ГАИМК)  50.  За  18  лет  суще¬
ствования  Академия,  несмотря  на  отдельные  недостатки  в  своей
деятельности,  сыграла  немалую  роль  в  развитии  советской  на¬
уки  о  древности.
 В  самый  первый  период  после  Октябрьской  революции  ра¬
бота  по  изучению  истории  древней  Греции  и  Рима  выражалась
главным  образом  в  переводе  и  издании  на  русском  языке  тру¬
дов  некоторых  западноевропейских  ученых51.  В  это  же  время
вышел  в  свет  ряд  подготовленных  ранее  трудов  русских  ученых:
Р.  Ю.  Виппера,  Ф.  Ф.  Зелинского,  Б.  В.  Фармаковского,
 В. 	П.  Бузескула,  С.  А.  Жебелева53.  Однако  все  перечисленные
выше  труды  не  могут  быть  названы  марксистскими.
 Первым  среди  историков,  кто  полным  голосом  заговорил  о
марксистской  истории  древности,  был  А.  И.  Тюменев,  выступив¬
ший  еще  до  революции  с  работой,  в  которой  широко  ис¬
пользовались  примеры  и  факты  древнегреческой  истории  для
подтверждения  марксистских  положений53.  Трехтомный  труд
Тюменева,  вышедший  уже  после  Октября54,  явился  попыткой
развернутого  осмысления  древнегреческой  истории  в  свете
 50  «Российская  академия  истории  материальной  культуры  в  1919—
1922  гг.»  Пг.,  1922,  стр.  1,3,  10.
 51  Эд.  Мейер.  Экономическое  развитие  древнего  мира.  Изд.  3.  Пг.,  1923
(Изд.  1  —СПб.,  1898);  Он  же.  Рабство  в  древности.  Изд.  2.  Пг.,  1923
(Изд.  1—СПб.,  1899);  М.  Вебер.  Аграрная  история  древнего  мира.  М.,
1925;  Он  же.  «История  хозяйства»  Г.  Сальвиоли.  Капитализм  в  античном
мире.  Харьков  —  Екатеринослав,  1922  и  т.  д.
 52  Р.  Ю.  Виппер.  История  Греции  в  классическую  эпоху  IX—IV  вв.  до
н.  э.,  ч.  1.  Изд.  2.  М.,  1918  (Изд.  1—М.,  1916);  Ф.  Ф.  Зелинский.  Древне¬
греческая  религия.  Пг.,  1918;  Б.  В.  Фармаковский.  Художественный
идеал  демократических  Афин.  Пг.,  1918;  В.  П.  Бузескул.  Школьное  дело
у  древних  греков  по  новым  данным.  Харьков,  1918;  О  н  ж  е.  Афинская  демо¬
кратия.  Харьков,  1920;  С.  А.  Жебелев.  Древняя  Греция.  Пг.,  1918  (после¬
дующие  выпуски  этой  же  серии:  Эллинизм,  Пб.,  1922;  Древний  Рим,  ч.  1-2.
Пб.,  1922—1923).
 Б3  А.  И.  Тюменев.  Теория  исторического  материализма,  СПб.,  1907;  см.
также:  «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  III,  гл.  VI.
 54  А.  И.  Тюменев.  Очерки  экономической  и  социальной  истории  древ¬
 ней  Греции,  т.  I—III.  Пг.,  1920—1922.  #
 579
 37·

марксистско-ленинского  учения  об  обществе.  Автор  решительно
выступил  против  буржуазной  методологии,  против  модерниз¬
ма,  против  незакономерного  отождествления  социально-эконо¬
мических  отношений  античной  Греции  с  современными  капита¬
листическими  отношениями.  Ту  же  точку  зрения  Тюменев  по¬
дробно  развил  несколько  позднее  в  специальной  работе55.  На
основании  сопоставления  различных  форм  капитала  как  в
древней  Греции,  так  и  в  средневековой  Европе  автор  приходил
к  выводу,  что  «не  только  о  промышленном,  но  и  о  торговом
капитализме,  как  о  переходной  стадии  к  промышленному,
в  древней  Греции  в  сущности  мы  не  имеем  оснований  го¬
ворить».
 В  «Очерках»  Тюменев  уделял  большое  внимание  роли  труда
рабов  в  производстве  и  подчеркивал  рабовладельческий  харак¬
тер  древнегреческого  общества.  Однако  основным  недостатком
этих  работ  Тюменева  было  отсутствие  четкого  представления  о
рабовладельческом  строе  как  закономерном  этапе  историче¬
ского  развития.  Поэтому  рабовладельческий  характер  обще¬
ственного  строя  признавался  присущим,  в  силу  особых  причин,
только  древней  Греции.  Несмотря  на  этот  методологический  не¬
достаток,  работы  Тюменева  сыграли  большую  положительную
роль  в  становлении  марксистской  историографии  античности.
 В  20-х  годах  наблюдается  оживление  научной  деятельности
в  области  древней  истории.  Выходит  в  свет  ряд  трудов  совет¬
ских  историков,  разнообразных  по  характеру,  форме  и  темати¬
ке:  от  общих  пособий  до  специальных  исследований  по  частным
вопросам,  от  работ  по  проблемам  экономики  до  исследований
явлений  культуры  и  религии.  Однако  наибольшее  внимание  в
этот  период  уделяется  социально-экономической  проблематике.
 Из  трудов  общего  характера,  вышедших  в  свет  в  начале
20-х  годов,  следует  прежде  всего  отметить  работу  В.  С.  Серге¬
ева  56.  Автор,  по  его  собственным  словам,  стремился  противопо¬
ставить  новый,  социологический  подход  к  истории  древнего
мира  антикварно-археологическому  и  музейному,  свойственно¬
му  «старой  школе  историков».  На  книге  в  целом  лежала  печать
некоторого  «социологизаторства»;  кроме  того,  автор  еще  нахо¬
дился  под  сильным  влиянием  западноевропейских  модер-
низаторских  теорий.  Для  него  различие  между  древним  миром
и  современностью  —  всего  лишь  различие  между  античным  и
современным  капитализмом.  А  это  различие  в  свою  очередь
сводилось  к  тому,  что  «античный  капитализм»  в  силу  отсутствия
 56  А.  И.  Тюменев.  Существовал  ли  капитализм  в  древней  Греции?
К  вопросу  о  генезисе  капитализма.  Опыт  сравнительно-исторического  исследо¬
вания.  Пг.,  1923.
 5в  В.  С.  Сергеев.  История  древнего  Рима.  М.,  1922  (изд.  2,  перераб.  и
доп.—М.—Л.,  1925).
 580

машинного  производства  не  имел  реальных  возможностей  до¬
стичь  уровня  развития  современного  англо-американского  ка¬
питализма.
 Не  менее  типичные  для  состояния  исторической  науки  того
времени  оценки  характеризовали  двухтомный  труд  С.  И.  Ко¬
валева57,  второй  том  которого  в  значительной  своей  части  был
посвящен  истории  древней  Греции,  включая  крито-микенское
общество.  Оно  —  как  и  общество  древнего  Востока  —  тракто¬
валось  автором,  как  типично  феодальное.  В  таких  же  красках
была  изображена  и  гомеровская  Греция.  Расцвет  феодализма
в  бассейне  Эгейского  моря  отнесен  к  середине  VIII  в.  до  н.  э.
Затем  начинался  кризис  феодальных  отношений,  вызванный
развитием  денежного  хозяйства,  торговли,  колонизации,  город¬
ских  центров.  История  Афин  V—IV  вв.  до  н.  э.  рассматривалась
Ковалевым,  как  эпоха  господства  торгового  капитала  и  мелко¬
го  свободного  труда.  Греческое  хозяйство,  по  мнению  автора,
вовсе  не  было  таким  «рабовладельческим»,  как  это  утверждает
«натуральная  школа»  (т.  е.  Бюхер  и  его  последователи).  Ан¬
тичный  пролетариат  представлял  собой  некое  сочетание  класса
наемных  рабочих  с  деклассированными  люмпен-пролетарскими
группами  населения.
 Афины  в  эпоху  своего  расцвета,  по  утверждению  Ковалева,—
буржуазно-демократическая  республика.  Перикл  —  вождь  тор¬
говой  партии.  Пелопонесская  война  представляла  собой  столк¬
новение  «мощных  капиталистических  групп  в  лице  Афинского  и
Пелопоннесского  союза».
 В  интересах  полноты  изложения  материала  можно  упомянуть
о  появлении  в  те  годы  работы  И.  М.  Кулишера,  которая
даже  в  момент  своего  выхода  в  свет  не  стояла  на  уровне,  до¬
стигнутом  наукой  об  античном  обществе58.  «Очерк»  Кулишера
представлял  собой  элементарное  изложение  широко  известного
материала  по  древнегреческой  экономике.  В  своих  характери¬
стиках  автор,  как  правило,  не  выходил  за  пределы  трафаретных
оценок,  существовавших  в  буржуазной  литературе.
 Свидетельством  преимущественного  интереса  советских  исто¬
риков  древности  к  экономическим  проблемам  явился  выпуск  в
свет  в  середине  20-х  годов  сборников  источников,  как,  например,
Д.  П.  Кончаловского  59  и  Сергеева  60.  О  направлении  и  характере
 57  С.  И.  Ковалев.  Курс  всеобщей  истории,  т.  I—II.  Пг.—Л.,  1923—
1925.
 58  И.  М.  К  у  л  и  ш  е  р.  Очерк  экономической  истории  древней  Греции.  Л.,
1925.
 69  Д.  П.  Кончаловский.  Экономическая  история  Рима  в  ее  источни¬
ках.  М.—Л.,  1925.
 60  В.  С.  Сергеев.  Феодализм  и  торговый  капитализм  в  античном  мире.
М.,  1926  (изд.  1—М.—Пг.,  1923).
 581

интерпретации  источников  в  этих  хрестоматиях,  изданных  в  учеб¬
ных  целях,  говорил  заголовок  последнего  сборника.
 Другое  направление  интересов  советских  историков  в  20-х  го¬
дах  характеризовалось  работами,  посвященными  проблемам  ан¬
тичной  идеологии.  Здесь  прежде  всего  следует  назвать  работы
 В. 	П.  Волгина61,  в  которых  уделялось  большое  внимание  разви¬
тию  социалистической  мысли  в  древности.  В  противовес  вульгар¬
ным,  модернизаторским  трактовкам  античного  «коммунизма»  и
«социализма»,  имевшим  широкое  хождение  в  буржуазной  науке,
главным  образом  со  времени  выхода  в  свет  пресловутой  книги
Р.  Пельмана  62,  Волгин  в  упомянутых  работах  настойчиво  про¬
водил  мысль  о  том,  что  эгалитарные  теории  древности  не  имели
ничего  общего  с  идеями  научного  социализма.  Не  менее  важна
критика  знаменитой  концепции  идеального  государства  Платона
и  так  называемого  христианского  коммунизма,  широко  и  после¬
довательно  развернутая  в  трудах  Волгина.
 Интересной,  но  не  во  всем  удачной  попыткой  интерпретации
ряда  проблем  античной  идеологии  на  базе  марксистского  учения
об  обществе  явилась  работа  С.  Я.  Лурье63.  Анализируя  идеологи¬
ческие  явления,  автор  стремился  пользоваться  методом  историче¬
ского  материализма,  однако  ему  не  удалось  полностью  освобо¬
диться  от  понятий,  заимствованных  из  чуждых  марксизму  «тео¬
рий».  При  объяснении  эволюции  человеческих  обществ  автор
прибегает  к  биологизму,  считает  вполне  правомерным  дуалисти¬
ческий  подход,  при  котором  «экономические  условия  и  психоло¬
гический  уклад  —  это  как  бы  два  самостоятельных  фактора,  ве¬
дущие  между  собою  ожесточенную  борьбу»  64,  хотя  он  и  оговари¬
вается,  что  «психологический  уклад  в  конечном  счете  также
восходит  к  экономическим  отношениям»  65.  Непоследовательно  и
эклектично  понимание  Лурье  «феодализма»,  «капитализма»
и  т.  п.,  применительно  к  античному  обществу.  То  он  подчеркивает
отличие  этих  понятий  от  средневекового  феодализма  и  современ¬
ного  капитализма,  то  он  говорит  о  многих  и  важных  чертах  сход¬
ства,  о  несомненном  существовании  капитализма  (и  феодализма)
в  древности  66.
 В  то  же  время  С.  Я.  Лурье  занимался  более  частными  пробле¬
мами  античной  идеологии.  Автор  показал  своеобразное  значение
 61  В.  П.  Волгин.  Очерки  по  истории  социализма.  Изд.  3,  доп.  М.—  Л.,
’.926  (изд.  1  —М.—  Пг..  1923);  О  и  ж  е.  История  социалистических  идей,  ч.  I—
II.  М.—Л.,  1923—1931.
 62  Р.  Пельман.  История  античного  коммунизма  и  социализма.  СПб.,
1910.
 63  С.  Я.  Лурье.  История  античной  общественной  мысли.  Общественные
группировки  и  умственные  движения  в  эллинистическом  мире.  М.—  Л.,  1929.
 64  Там  же,  стр.  18.
 65  Том  жй
 “  Там  же',  стр.  23—27.
 592

Антифонта  в  идейно-политической  борьбе  в  Афинах  конца  V  в.
до  н.  э.67  Эти  работы  Лурье  являются  самостоятельным  и  ориги¬
нальным  исследованием  источников.  Некоторым  важным  идео¬
логическим  проблемам  были  посвящены  статьи  С.  И.  Протасо¬
вой  68.  В  одной  из  них  автор  показывал,  что  Гракхи  пытались
провести  в  жизнь  идеал  свободы,  выработанный  эллинской  куль¬
турой,  в  противовес  тем  консервативным  положениям  римской
конституции,  на  которых  основывалась  государственная  мощь
Рима.
 Ряд  работ  был  посвящен  истории  христианства.  Одна  из
них  —  Р.  Ю.  Виппера69  —  заслужила  резко  отрицательную  оцен¬
ку  В.  И.  Ленина.  Крупные  недостатки  работы  не  были  случай¬
ным  явлением.  Порочность  позиции  автора  состояла  в  том,  что
он  «не  только  не  воюет  с  предрассудками  и  с  обманом,  которые
составляют  оружие  церкви  как  политической  организации,  не
только  обходит  эти  вопросы,  но  заявляет  прямо  смешную  и  реак¬
ционнейшую  претензию  подняться  выше  обеих  „крайностей“:  и
идеалистической  и  материалистической»70.  Такую  позицию
Ленин  справедливо  назвал  прислужничеством  перед  господст¬
вующей  буржуазией.
 Проблемам  христианства  были  посвящены  также  работы
 Н. 	А.  Куна  и  П.  Ф.  Преображенского71.  Книга  Куна  носила  ско¬
рее  характер  научно-популярного  труда;  работа  же  Преображен¬
ского  была  исследованием  молодого,  начинающего  автора,  не  во
всем  еще  самостоятельного.  В  частности,  по  вопросу  о  времени
возникновения  христианства  автор  находился  под  влиянием
гиперкритических  воззрений  Виппера.
 Таковы  были  наиболее  примечательные  работы  советских
ученых,  вышедшие  в  свет  в  первое  10-летие  Советской  власти.
 Если  попытаться  суммарно  охарактеризовать  науку  об  антич¬
ности  на  этом  первом  этапе  ее  развития,  то  в  качестве  общей  и
вместе  с  тем  наиболее  характерной  черты  придется  отметить
весьма  нечеткое  представление  авторов  всех  упомянутых  работ
о  закономерностях  исторического  процесса.  Именно  этим  объяс¬
няются  те  принципиальные  недостатки,  путаные  и  нечеткие  пред¬
ставления  и  формулировки,  которые  неоднократно  встречаются
 67  С.  Я.  Л  у  р  ь  е.  Антифонт  —  творец  древнейшей  анархической  системы.
М.,  1925;  Он  ж  е.  К  хронологии  софиста  Антифонта  и  Демокрита.—  «Изве¬
стия  РАН»,  VI  серия,  т.  XIII,  №  18,  1918;  О  н  ж  е.  Новый  Оксиринхский  отры¬
вок.—  «Известия  РАН»,  VI  серия,  т.  XII,  №  15,  1918.
 68  С.  И.  Протасова.  Борьба  общественных  идеалов  в  Риме  в  эпоху
Гракхов.—«Из  далекого  и  близкого  прошлого».  Пг.—  М.,  1923.
 89  Р.  Ю.  В  и  п  п  е  р.  Возникновение  христианства.  М.,  1918.
 70  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  45,  стр.  27.
 71  Н.  А.  К  у  н.  Предшественники  христианства  (Восточные  культы  в  Рим¬
ской  империи).  М.,  1922;  П.  Ф.  Преображенский.  Тертуллиан  и  Рим.
Опыт  по  истории  первохристианства  и  раннехристианской  церкви.  М.,  1926.
 588

в  работах,  опубликованных  в  20-х  годах.  Сказанное  применимо
в  равной  степени  как  к  работам,  трактующим  проблемы  социаль¬
но-экономической  истории,  так  и  к  трудам,  посвященным  изуче¬
нию  античной  идеологии.
 Отрицательным  моментом  в  развитии  советской  историогра¬
фии  античности  этих  лет  следует  также  считать  недостаточное
внимание  к  проблемам  классовой  борьбы.  Конечно,  в  названных
выше  работах  общего  характера  упоминались  и  рассматрива¬
лись  наиболее  яркие  факты  классовой  борьбы  в  античном  обще¬
стве,  однако  глубокого  изучения  этих  проблем  еще  не  велось.
 И,  наконец,  в  качестве  довольно  симптоматичного  явления
можно  отметить,  что  советские  историки  античности  в  20-е  годы
тяготели  главным  образом  к  созданию  трудов  общего  характе¬
ра  и  относительно  мало  занимались  тщательным  и  кропотливым
изучением  отдельных  проблем.  С  одной  стороны,  это  объясня¬
лось  тем,  что  историки,  впервые  становящиеся  на  почву  марк¬
сизма,  стремились  к  выработке  общего  и  цельного  воззрения  на
исторический  процесс,  к  созданию  широких  концепций,  но  с
другой  стороны,  уже  становилось  ясным,  что  создание  этих  об¬
щих  концепций  невозможно  без  изучения  целого  ряда  частных
вопросов.
 Начало  новому  этапу  в  развитии  советской  историографии
античности  положило  опубликование  в  1929  г.  лекции  Ленина
«О  государстве».  Замечательная  ленинская  работа  оказала
огромную  помощь  советским  историкам.  Она  не  только  способ¬
ствовала  складыванию  правильного,  научного  представления  о
древнем  мире,  но  и  пробуждала  у  историков  античности  еще
больший  интерес  к  изучению  как  основных  закономерностей,  так
и  характерных  особенностей  рабовладельческого  общества.
 В  связи  с  50-летним  юбилеем  выхода  в  свет  работы  Энгельса
«Происхождение  семьи,  частной  собственности  и  государства»,
широко  отмечавшимся  общественностью  в  1932  г.,  в  советской
научной  литературе  все  более  широко  начинают  обсуждаться
как  теоретические,  так  и  конкретные  вопросы  античной  истории.
Не  будет  преувеличением  сказать,  что  именно  в  первой  половине
30-х  годов  утверждаются  марксистские  методологические  прин¬
ципы  советской  историографии  древности.
 В  этот  период  выходит  ряд  работ  общетеоретического  харак¬
тера.  К  ним  относятся  брошюра  Ковалева  и  составленная  им  же
хрестоматия72.  В  первой  же  из  этих  работ  автор,  используя
многочисленные  высказывания  основоположников  марксизма,
сделал  попытку  систематического  изложения  взглядов  Маркса
 72  С.  И.  Ковалев.  Учение  Маркса  и  Энгельса  об  античном  способе  про¬
изводства.—  «Известия  ГАИМК»,  т.  XII,  вып.  9-10,  1932;  «К.  Маркс  и  Ф.  Эн¬
гельс  об  античности».  Под  ред.  и  с  лредисл.  С.  И.  Ковалева.  Л.,  1932.
 684

и  Энгельса  на  предпосылки  и  характерные  особенности  антич¬
ного  способа  производства,  на  проблему  становления  и  гибели
рабовладельческого  общества.  В  хрестоматии  Ковалев  собрал
все  высказывания  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса  об  античности,  рас¬
положив  их  в  хронологической  последовательности.  Названные
работы  Ковалева  оказали  существенную  помощь  советским  исто¬
рикам  античности  в  освоении  теоретического  наследия  классиков
марксизма-ленинизма.
 В  этом  же  году  вышла  в  свет  книга  Мишулина73,  в  которой
автор  стремился  выяснить  основные  черты  экономики  рабовла¬
дельческого  общества  путем  анализа  ее  отличий  от  капитали¬
стической  экономики.  Он  пришел  к  выведу,  что  процесс  воспро¬
изводства  в  античности  сводился  к  постоянному  притоку  новых
рабов.  Этот  приток,  в  свою  очередь,  обусловливался  войнами,
грабежом  и  различными  другими  методами  внеэкономического
принуждения  74.
 В  упомянутых  работах  Ковалева  и  Мишулина  рассматрива¬
лись  важные  проблемы,  связанные  с  рабовладельческой  формой
эксплуатации.
 В  30-х  годах  появился  ряд  исследований,  в  которых  характе¬
ризовались  и  другие  формы  эксплуатации,  имевшие  место  в  ан¬
тичном  обществе75.  В  этом  плане  интересна  статья  Струзе
о  плебеях  и  илотах,  в  которой  он  по  существу  сближал  илогов
с  рабами,  указывая  на  непринципиальный  характер  различий
между  рабами  и  «крепостными  завоевательского  типа»  7е.
 Не  ослабевал  в  эти  годы  интерес  советских  исследователей  и
к  специальным  проблемам  античной  экономики77.  Новым  явле¬
нием  можно  считать  серьезное  внимание  к  истории  техники  78.
Итоговой  работой  советских  античников  по  социально-экономи¬
ческой  истории  явился  сборник  источников  под  редакцией  Же-
белева  и  Ковалева79.  В  этом  издании  собраны  литературные,
эпиграфические  и  папирологические  свидетельства  по  социально-
экономической  истории  древней  Греции,  эллинистического  Во¬
стока  и  древнего  Рима.
 73  А.  В.  Мишулин.  О  воспроизводстве  в  античной  общественной  фор¬
мации.  Л.,  1932  («Известия  ГАИМК»,  т.  VIII,  вып.  8).
 74  В  настоящее  время  эта  точка  зрения  разделяется  далеко  не  всеми  исто¬
риками  античности.
 75  Р.  В.  Шмидт.  Из  истории  Фессалии.—  «Известия  ГАИМК»,  вып.  101,
1934;  К.  М.  Колобова.  Издольщина  в  Аггике.—  «Проблемы  истории  дока¬
питалистических  обществ»,  1934,  №  11-12.
 76  В.  В.  Струве.  Плебеи  и  илоты.—  «Известия  ГАИМК»,  вып.  100,  1933.
 77  С.  И.  Ковалев.  Экономика  античного  мира.—  «Известия  ГАИМК»,
вып.  99,  1933.
 78  Р.  В.  Шмидт.  О  мотыге  в  античном  сельском  хозяйстве.—  «Проблемы
истории  докапиталистических  обществ»,  1933,  №  6-6.
 79  «Античный  способ  производства  в  источниках».  Л.,  1933  («Известия
ГАИМК»,  вып.  78).
 585

Сборник  распадается  на  ряд  разделов,  из  которых  важней¬
шими  являются  следующие:  а)  Рабский  труд,  б)  Свободный
труд,  в)  Землевладение,  г)  Техника  (сельскохозяйственная,  про¬
мышленная,  военная),  д)  Торговый  и  денежный  капитал,  е)  Клас¬
совая  борьба,  ж)  Социально-экономические  воззрения  античных
авторов.
 Особо  следует  отметить  повышение  интереса  и  внимания  со¬
ветских  историков  в  30-х  годах  к  проблемам  классовой  борьбы
в  античном  обществе.  Наибольшее  значение  имело  исследова¬
ние  Жебелева80,  в  котором  автор  путем  тщательного  анализа
различных,  в  первую  очередь  эпиграфических  источников  опре¬
делил  неясный  до  того  времени  характер  восстания,  происходив¬
шего  во  II  в.  до  н.  э.  в  Боспорском  царстве  под  руководством
Савмака.  Жебелев  считал,  что  это  было  восстание  рабов81.
 Вопросам  классовой  борьбы  и,  в  частности,  движениям  рабов
был  посвящен  ряд  статей,  появившихся  в  начале  30-х  годов82.
Некоторым  итогом,  обобщающим  работу  советских  историков
в  изучении  движения  рабов,  можно  считать  издание  совместного
труда  Жебелева  и  Ковалева  по  истории  классовой  борьбы  в
Риме  в  II—I  вв.  до  н.  э.83  И  наконец  необходимо  отметить  воз¬
никший  именно  в  эти  годы  интерес  советских  историков  к  про¬
блемам  социальной  революции  в  античном  обществе.  В  1933  г.
на  пленуме  ГАИМК  развернулась  широкая  дискуссия,  в  цент¬
ре  которой  стоял  вопрос  о  том,  как  следует  оценивать  борьбу
против  господства  родовой  знати  в  Греции  и  Риме,  являлась  ли
эта  борьба  для  своего  времени  социальной  революцией?  В  ходе
обсуждения  были  заслушаны  и  обсуждены  доклады  Ковалева  и
Тюменева84.  В  результате  дискуссии  ее  участники  пришли  к
выводу,  что  рабовладельческому  государству  в  Греции  предше¬
ствовали  отнюдь  не  феодальные  отношения  и  порядки,  как  это
еше  продолжали  утверждать  некоторые  историки  под  влиянием
буржуазной  историографии,  а  общественные  отношения,  свой¬
ственные  родовому  строю  на  стадии  его  разложения.
 80  С.  А.  Жебелев.  Последний  Перисад  и  скифское  восстание  на  Бо-
споре.  Л.,  1933  («Известия  ГАИМК»,  вып.  70).  Ввиду  большого  интереса  и
значения  эта  работа  неоднократно  переиздавалась.  В  1936  г.,  переведенная
на  французский  язык,  она  вышла  в  Париже.  В  СССР  данная  работа  переиз¬
давалась  дважды:  в  1938  и  1953  гг.
 81  В  настоящее  время  этот  вопрос  снова  стал  предметом  научной  ди¬
скуссии.
 82  О.  О.  Крюгер.  Движение  античных  рабов  в  доэллинистическую  эпс
ху.—  «Известия  ГАИМК»,  вып.  101,  1934.
 83  С.  А.  Жебелев,  С.  И.  Ковалев.  Великие  восстания  рабов  II—I  ве.
до  н.  э.  в  Риме.—  «Известия  ГАИМК»,  вып.  101,  1934.
 84  С.  И.  Ковалев.  Проблема  социальной  революции  в  античном  обще
стве.—  «Известия  ГАИМК»,  вып.  76,  1934;  А.  И.  Тюменев.  Разложение  ро¬
дового  строя  и  социальная  революция  VII—VI  вв.  в  Греции.—  «Известия
ГАИМК»,  вып.  90,  1933.
 586

Таким  образом,  после  опубликования  ленинской  лекции
«О  государстве»  наблюдалось  значительное  оживление  научной
работы  в  области  древней  истории.  Тематика  трудов  первой
половины  30-х  годов  стала  шире  и  разнообразнее.  Советские  ис¬
торики  античности,  уделяя,  по-прежнему,  основное  внимание
проблемам  социально-экономической  истории,  изучали  ее  в  са¬
мых  разнообразных  аспектах:  областью  их  интересов  были  раз¬
личные  формы  эксплуатации,  развитие  античной  техники,  во¬
просы  классовой  борьбы  и  социальной  революции.  В  30-х  годах
появились  работы  общетеоретического  характера  и  некоторые
конкретно-исторические  исследования.  Историки  античности  в
эти  годы  в  значительной  степени  сумели  преодолеть  недостат¬
ки,  свойственные  советской  историографии  первых  послерево¬
люционных  лет.  Подавляющее  большинство  исследователей  уже
ощущало  под  ногами  твердую  почву  марксистско-ленинского
учения  о  формациях,  что  давало  возможность  правильно  осмыс¬
лить  всемирно-исторический  процесс  и  его  закономерности.
 Однако  ряду  исторических  работ,  опубликованных  в  первой
половине  30-х  годов,  свойствен  схематизм,  налет  социологиза-
торства,  увлечение  цитатами,  стремление  решать  сложные  теоре¬
тические  вопросы  не  путем  конкретно-исторического  анализа,  а  с
помощью  конструирования  логических  абстракций.  Перед  совет¬
скими  историками  античности  стояла  задача  преодоления  этих
тенденций.  Решению  этой  задачи  огромную  помощь  оказало
постановление  СНК  СССР  и  ЦК  ВКП(б)  от  16  мая  1934  г.  по
вопросам  преподавания  истории.  Оно  оказало  также  большое
влияние  на  преподавание  в  вузах  древней  истории.  В  составе
вновь  созданных  исторических  факультетов  Московского  и  Ле¬
нинградского  университетов  были  организованы  кафедры  древ*
ней  истории,  учреждена  аспирантура,  что  сыграло  решающую
роль  в  подготовке  квалифицированных  кадров  для  данной  обла¬
сти  исторической  науки.  В  этот  период  наиболее  широко  и  пло¬
дотворно  развернулась  научная  и  педагогическая  деятельность
выдающихся  представителей  советской  историографии  антично¬
сти—  академика  С.  А.  Жебелева,  профессоров  В.  С.  Сергеева,
 С. 	И.  Ковалева,  А.  В.  Мишулина,  Н.  А.  Машкина.  Их  работа  по
подготовке  новых  специалистов,  их  научные  труды  содейство¬
вали  развитию  исторической  науки  и  росту  ее  авторитета  не  толь¬
ко  в  нашей  стране,  но  и  за  рубежом.
 В  эти  годы  появляются  новые  учебные  пособия  для  высшей
школы.  На  основе  лекций,  читанных  им  в  Ленинградском  уни¬
верситете,  С.  И.  Ковалев  подготовил  и  выпустил  в  свет  двухтом¬
ную  работу  по  истории  античного  общества,  в  которой  фактиче¬
ский  материал  был  изложен  четко,  систематично  и  достаточно
полно,  за  исключением  раздела  об  эллинизме85.  Автор  стоит
 85  С.  И.  Ковалев.  История  антишного  общества,  ч.  1—2.  Л.,  1937.
 687

на  позициях  марксистско-ленинского  учения  о  формациях,  хотя
иногда  это  учение  воспринимается  слишком  упрощенно  и  пря¬
молинейно.  Так,  исходя  из  того,  что  крито-микенское  об¬
щество  хронологически  предшествовало  так  называемой  гоме¬
ровской  Греции,  которая  была  охарактеризована  Энгельсом  как
родовое  общество,  находящееся  на  стадии  разложения,  Ковалев
заключал,  что  Крит  и  Микены  были  также  обществами  доклас¬
совыми.  Неправильно  подходил  автор  и  к  проблеме  кризиса  рабо¬
владельческого  строя,  связывая  его  с  «революцией  рабов»  в  I  в.
до  н.  э.  Несмотря  на  отдельные  недостатки,  это  учебное  пособие
сыграло  свою  положительную  роль.  В  те  же  годы  ГАИМК  выпус¬
тил  в  свет  двухтомную  историю  Греции86,  в  подготовке  которой
принимали  участие  крупнейшие  советские  историки  —  Жебелев,
Тюменев,  Ковалев  и  др.  Этот  труд  представлял  собою  солидное
пособие,  которое  в  свое  время  тоже  активно  использовалось  в
вузовском  преподавании.
 В  середине  30-х  годов  появилось  несколько  крупных  работ.
Тюменев  опубликовал  краткий  очерк  истории  Греции,  эллини¬
стических  государств  и  Рима,  ценный  не  столько  изложением
фактического  материала,  сколько  последовательно  проведенной
марксистской  концепцией87.  Автор  в  отличие  от  своей  прежней
недостаточно  четкой  позиции  ныне  трактовал  греческое  и  рим¬
ское  общества  как  рабовладельческие.  Однако  общественные
отношения  в  странах  древнего  и  эллинистического  Востока
рассматривались  им  в  качестве  своеобразной  формы  крепост¬
ничества.
 Работа  А.  К.  Бергера,  посвященная  классовой  борьбе  в
Спарте88,  написанная  в  виде  общего  и  популярного  очерка,  по
существу  была  основана  на  серьезном  и  самостоятельном  иссле¬
довании  источников.
 Особо  следует  отметить  выход  в  свет  монографии  Мишулина
«Спартаковское  восстание»89,  которая  до  сих  пор  является  един¬
ственным  специальным  трудом  в  советской  исторической  литера¬
туре  по  данному  вопросу.  Мишулин  выдвинул  ряд  важных  про¬
блем,  связанных  с  оценкой  исторического  значения  крупнейшего
события  классовой  борьбы  в  древности.  Он  подробно  проанали¬
зировал  причины,  приведшие  к  выступлению  рабов  под  руковод¬
ством  Спартака,  программу  движения  и,  наконец,  его  итоги.
Автор  считал,  что  движение  рабов  окончилось  неудачей  потому,
что  рабы,  которые  играли  «роль  гегемона  в  революциях
 86  «История  древнего  мира»,  т.  II—III.  М.,  1936—1937.  Том  I  был  посвя¬
щен  истории  древнего  Востока.
 87  А.  И.  Т  ю  м  е  и  е  в.  История  античных  рабовладельческих  обществ.  М;—
Л.,  1935  («Известия  ГАИМК»,  вып.  111).
 88  А.  К.  Бергер.  Социальные  движения  в  древней  Спарте.  М.,  1936.
 89  А.  В.  Мишулин.  Спартаковское  восстание.  Революция  рабов  в  Риме
в  I  в.  до  н.  э.  М.,  1936.
 688

того  времени»,  не  сумели  повести  за  собой  свободное  крестьян¬
ство,  а  последнее  еще  не  понимало,  что  решение  вопросов  аграр¬
ной  революции  неотделимо  от  задачи  ликвидации  рабовладель¬
ческой  системы  хозяйства  в  целом.  «Именно  это  обстоятель¬
ство,—  писал  Мишулин,—  мешало  в  то  время  тесному  союзу
восстания  рабов  с  аграрной  революцией  крестьянства».  Подводя
итоги  «героической  освободительной  эпопее  Спартака»,  автор  от¬
мечал  ее  влияние  на  изменение  политического  строя  Рима  и  ста¬
вил  ее  в  прямую  связь  с  переходом  господствующего  класса  к
новым  формам  власти.  Если  в  настоящее  время  с  рядом  выводов
Мишулина  нельзя  согласиться  —  например,  вопрос  о  союзе  меж¬
ду  рабами  и  крестьянством  или  о  кризисе  рабовладельческого
строя  в  связи  с  революционным  выступлением  рабов  в  I  в.
до  н.  э.—  все  же  его  монография  остается  наиболее  полным  и
серьезным  исследованием  восстания  Спартака  как  в  советской,
так  и  в  зарубежной  литературе.
 Подводя  итог  развитию  советской  исторической  науки  об  ан¬
тичности  за  период  с  1917  по  1936  г.  включительно,  следует  от¬
метить,  что  она  прошла  большой  и  сложный  путь.  Несмотря  на
ряд  отмеченных  недостатков,  иногда  довольно  типичных  и  свой¬
ственных  многим  авторам,  советская  историография  античности,
преодолевая  традиции  буржуазной  историографии  и  вступая  с
ней  в  прямую  борьбу,  в  целом  развивалась  интенсивно  и  про¬
грессивно.  Важно  отметить,  что  в  этот  же  период  состояние  бур¬
жуазной  науки  об  античности  характеризовалось  тем,  что  гото¬
вились  и  выпускались  в  свет  многотомные  труды  «обоб¬
щающего  характера»  (например,  «Кембриджская  древняя  исто¬
рия»  или  «Всеобщая  история»  под  редакцией  Г.  Глотца).  На
самом  же  деле  эти  коллективные,  серийные  издания  были  ско¬
рее  компилятивными,  чем  обобщающими.  И  если  они  представ¬
ляли  определенную  (и  иногда  значительную)  ценность  как  об¬
ширные  сводки  фактического  материала,  то  никоим  образом
не  отличались  единой  и  научно  выдержанной  концепцией.  В  про¬
тивовес  этому  мы  имеем  все  основания  утверждать,  что  стрем¬
лением  к  созданию  такой  единственно  научной,  марксистской
концепции  античного  общества  и  определялось  общее,  принци¬
пиальное  направление  развития  советской  исторической  науки
о  древности.

Глава  IX
 РАЗВИТИЕ  СОВЕТСКОЙ  МЕДИЕВИСТИКИ.
ВИЗАНТИНОВЕДЕНИЕ
 1. 	МЕДИЕВИСТИКА
 В  первые  годы  после  Октябрьской  революции  медиевистика
развивалась  в  весьма  трудных  условиях.  Главная  трудность  —
почти  полное  отсутствие  марксистских  кадров  историков-медие-
вистов.  Медиевистика  оказалась  целиком  в  руках  старой  дорево¬
люционной  профессуры.
 Между  тем  с  первых  дней  революции  перед  исторической  нау¬
кой,  как  и  перед  общественными  науками  в  целом,  стояла  важ¬
нейшая  задача  популяризации  общественных  и  политических
знаний  среди  широчайших  масс  революционного  народа.  Для
специальных  исследований  не  было  ни  времени,  ни  условий,  да
и  не  этим  путем  можно  было  решать  задачу  политического  про¬
свещения  масс.  Поэтому  на  протяжении  первых  лет  после  Ок¬
тябрьской  революции  особенно  широким  был  поток  преимуще¬
ственно  популярной  русской  и  переводной  исторической  литера¬
туры.
 В  борьбе  различных  направлений  в  этой  популярной  литера¬
туре  сказывалась  острая  классовая  борьба  на  идеологическом
фронте.
 Популярная  литература,  выполнявшая  с  большим  или  мень¬
шим  успехом  задачу  революционного  воспитания,  может  быть
разделена  на  ряд  групп:  книги  по  всеобщей  истории,  лишь  ча¬
стично  освещающие  средневековье,  книги  по  средневековью
в  целом  и  работы,  которые  ставили  частные  вопросы  истории
средних  веков.
 По  своему  идейному  содержанию  эта  популярная  литература
довольно  пестра.  Среди  ее  авторов  были  люди,  знакомые  с  марк¬
сизмом,  стремившиеся  рассмотреть  исторический  процесс  под
углом  зрения  задач  революционной  эпохи,  авторы,  начинавшие
только  усваивать  марксизм,  и  люди,  преданно  служившие
народу  и  науке,  но  шедшие  к  марксизму  долгим  и  сложным
путем.
 590

К  первой  группе  произведений,  посвященных  всеобщей  исто¬
рии,  в  целом  относятся  работы  Н.  А.  Андреева,  А.  И.  Тюменева,
А.  К.  Дживелегова,  С.  Г.  Лозинского,  Н.  А.  Рожкова  и  др.1  Ра¬
зумеется,  не  все  они  одинаковой  ценности.  Так,  Дживелегов
написал  наиболее  интересную  и  самостоятельную  по  выводам
работу  о  крестьянских  движениях.  Ценность  этой  работы  в  по¬
казе  революционной  роли  крестьянских  движений,  не  оставших¬
ся  безрезультатными,  несмотря  на  поражение.  Ее  конечный  вы¬
вод  состоит  в  том,  что  ни  один  порядок,  созданный  революцией
или  явившийся  ее  результатом,  не  может  быть  прочен,  если  про¬
тив  него  стоят  крестьяне.  Читатель  мог  познакомиться  с  широ¬
кой  картиной  классовой  борьбы  крестьянства  на  протяжении
многих  столетий.
 Освещение  исторического  материала  сквозь  призму  классо¬
вой  борьбы  отличает  и  другие  издания  этой  группы.  Вместе  с  тем
большинство  их  обнаруживает  подчас  эклектизм  их  авторов,  не¬
знание  и  неумение  пользоваться  марксистской  методологией.
Так,  Г.  Наумов  рассматривает  современное  рабочее  движение,
как  прямое  продолжение  движения  XIV  в.,  марксизм,  как  авто¬
ритарный  социализм  и  пр.2  Известный  историк  Рожков3  в  учеб¬
нике  истории  всеобщей  и  русской  находит  феодализм  у  народов
всех  эпох,  в  том  числе  у  хеттов.  Он  рассматривает  его  как  гос¬
подство  земледелия  и  политической  раздробленности.
 Собственно  средневековью  посвятили  свои  работы  популяр¬
ного  типа  Н.  Н.  Андреев,  Н.  Н.  Розенталь,  В.  Д.  Преображен¬
ский,  С.  Г.  Лозинский;  этому  же  посвящена  и  книга  Н.  Г.  Тара¬
сова  и  С.  П.  Моравского4.  Работы  эти  отличаются  тем,  что,  на¬
писанные  в  начале  и  середине  20-х  годов,  они  обнаруживают  и
знакомство  с  марксизмом,  и  в  большинстве  случаев  —  стремле¬
 1  Ник.  Андреев.  По  большой  дороге  истории  (Краткий  очерк  всеоб¬
щей  истории).  Пг.,  1919;  A.  Т  ю  м  е  и  е  в.  Очерк  истории  экономического  быта.
М.—  Пг.,  1919;  А.  Дживелегов.  Крестьянские  движения  на  Западе.  М.—
Пг.,  1920;  С.  Г.  Лозинский.  История  труда.  Пг.,  1920;  Он  же.  Очерки  по
истории  классовой  борьбы.  Л.,  1925;  H.A.  Рожков.  Очерки  из  истории
Англии,  Франции  и  Германии  XII—XX  вв.  Пг.,  1923.
 2  Г.  Наумов.  История  социализма  и  рабочего  движения,  ч.  1.  Киев,
1920,  стр.  58  и  др.
 3  Н.  Рожков.  Учебник  истории  всеобщей  и  русской.  Пг.,  1921.
 4  H.  Н.  Андреев.  Средневековье.  Пг.—  М.,  1922;  H.H.  Розенталь.
Западноевропейское  средневековье,  ч.  1—2.  Л.,  1924—1925;  О  н  ж  е.  История
Европы  в  эпоху  торгового  капитализма.  Л.,  1927;  В.  Д.  Преображен¬
ский.  Под  властью  креста  и  меча  (феодализм  в  Западной  Европе).  М.—  Л  ,
1927;  С.  Г.  Лозинский.  Средние  века.  Очерк  социально-экономической
жизни  средневековья.  Пг.,  1922;  Он  же.  Средневековые  ростовщики.  Стра¬
ницы  из  экономической  истории  церкви  в  средние  века.  Пг.,  1923;  Он  же.
Классовая  борьба  в  средневековом  городе.  М.—Л.,  1925;  О  н  ж  е.  Эпоха  тор-
ювого  капитала.  М.—  Л.,  1926;  Он  же.  Святая  инквизиция.  М.,  192Г;
Н.  Г.  Тарасов,  С.  П.  Моравский.  Культурно-исторические  картины  из
жизни  Западной  Европы  IV—XVII  веко^.  М.,  [1924].
 591

ние  к  пересмотру  накопленного  наукой  материала  с  точки  зре¬
ния  марксизма.  Наиболее  отчетливо  это  заметно  в  работах  Ро¬
зенталя,  Лозинского,  Преображенского.  Работы  Лозинского,  при
всей  их  популярности,  основаны  на  самостоятельном  изучении
источников  и  сообщают  читателю  новый  материал.  В  остальных
работах  имеется  попытка  осветить  тему  с  новой,  марксистской
точки  зрения,  как  ее  понимали  авторы,  пользуясь  уже  известным
материалом.  Авторы  стремятся  дать  социально-экономическое
обоснование  исторического  процесса,  уделяют  значительное  вни¬
мание  классовому  расслоению  и  классовой  борьбе.
 Вместе  с  тем  в  этой  литературе  встречаются  и  крупные  ошиб¬
ки:  помимо  неправильных  и  устарелых  точек  зрения  сохраняют¬
ся  наслоения,  навеянные  буржуазной  историографией.  Так,  у
Преображенского5  феодализм  рассматривается  преимуществен¬
но  как  политическая  категория.  Лозинский  сущность  феодализ¬
ма  характеризует  лишь  как  «...известный  порядок,  известную
связь  одного  тела  с  другим,  определенную  зависимость,  вассаль-
ность».  Разложение  натурального  хозяйства  автор  объясняет
ростом  населения,  приведшим  к  недостатку  земли  и  продуктов,
что  заставляет  земледельца  обращаться  к  другим  хозяйствам
для  получения  недостающих  предметов6.
 Все  эти  авторы  придерживались  старой  периодизации,  со¬
гласно  которой  средневековье  заканчивается  XV  в.,  за  которым
следует  период  «торгового  капитализма».
 Немало  популярной  литературы  вышло  и  по  частным  вопро¬
сам  средневековья7.  Большинство  книг  и  статей  этой  группы
посвящено  классовой  борьбе,  городам  и  торговле,  и  это  есте¬
ственно,  ибо  Октябрь  разбудил  интерес  к  истории  социальных
отношений  и  именно  этот  интерес  широких  масс  читателей  ста¬
рались  удовлетворить  издательства  и  авторы.  Среди  этих  книг
надо  выделить  очерк  крестьянских  и  рабочих  движений
Н.  П.  Грацианского.  Грацианский,  прошедший  сложный  и  дли¬
тельный  путь  в  развитии  своего  мировоззрения,  сформировался
как  исследователь  еще  до  революции.  Ученик  В.  К.  Пискорского,
он  опубликовал  в  1911  г.  работу  о  парижских  ремесленных  цехах
в  XIII—XIV  вв.,  статьи  о  древних  германцах,  крепостных  кре¬
стьянах  аббатства  св.  Германа  и  ряд  курсов8.  В  них  он  высту¬
пает  как  буржуазный  историк,  последователь  либерально-бур¬
 5  В.  Д.  Преображенский.  Под  властью  креста  и  меча,  стр.  25—26.
 6  С.  Г.  Лозинский.  Средние  века,  стр.  75,  87.
 7Н.  П.  Грацианский.  Крестьянские  и  рабочие  движения  в  средние
века.  М.,  1924;  «Крестьянские  войны».  Сб.  статей.  М.,  1925;  Н.  Н.  Розен¬
таль.  Томас  Мюнцер.  М.—  Л.,  1925;  К.  Раткевич.  Крестьянская  война  в
Германии.  Л.,  1926;  В.  А.  Петрушевский.  Английская  пугачевщина  (Вос¬
стание  Уота  Тайлера).  Л.,  1926.
 8  А.  И.  Неусы  хин,  А.  И.  Данилов.  Н.  П.  Грацианский  как  историк-
медиевист.—  В  сб.:  «Н.  П.  Грацианский.  Из  социально-экономической  истории
западноевропейского  средневековья».  М.,  1960.
 592

жуазного  позитивизма  в  исторической  науке.  После  1917  г.  он  ак¬
тивно  работал  в  советских  вузах  и  научных  учреждениях.  Рас¬
цвет  его  творческой  деятельности  приходится  на  второй  период
развития  советской  медиевистики,  т.  е.  после  1934  г.,  когда  Гра¬
цианский  заметно  приблизился  к  позициям  марксизма  и  стал
одним  из  активнейших  создателей  советской  медиевистики.
В  первый  же  период  обратили  на  себя  внимание  его  статьи  про¬
тив  Допша  и  научно-популярные  работы,  которыми  он  отклик¬
нулся  на  задачу  исторического  просвещения  масс.  К  ним  отно¬
сятся  очерки  истории  средних  веков,  опубликованные  в  сборнике
«Обществоведение»  9,  и  упомянутая  книга  о  крестьянском  и  ра¬
бочем  движении.  Первые  представляют  собой  добротно  изложен¬
ное  краткое  описание  эпохи  феодализма,  построенное  на  глубо¬
ком  знании  источников  и  литературы.
 Весь  сборник  в  соответствии  с  принятой  в  те  годы  ориента¬
цией  не  на  хронологическое  изучение  гражданской  истории,  а  на
обществоведение,  имел  своей  целью  дать  обобщенную  характе¬
ристику  отдельных  эпох  общественного  развития.  Во  введении
указывалось,  что  читатель  найдет  в  книге  рассказ  не  о  средних
веках,  а  о  феодализме,  что  в  тексте  нет  Карлов,  пап,  крестовых
походов  и  т.  д.  Главная  задача  состоит  в  том,  чтобы  показать
основы  и  формы  организации  труда  и  общества  10.  Написанные
специалистом,  чем  выгодно  отличаются  от  многих  популярных
изданий  тех  лет,  очерки  дают  характеристику  различных  сторон
феодального  строя.  Очерки,  несомненно,  были  полезны  в  те  годы,
несмотря  на  содержащиеся  в  них  ошибочные  взгляды.  Автор
находит  поместный  строй  у  древних  германцев,  не  признает  раз¬
рыва  между  римским  и  германским  обществом  п.
 Превосходные  очерки  Жакерии,  первым  знатоком  которой
Грацианский  оставался  и  в  последующие  годы,  восстания  Уота
Тайлера  и  Чомпи  сохраняют  свое  значение  и  по  сей  день  богат¬
ством  фактического  материала,  почерпнутого  в  первоисточни¬
ках,  яркостью  и  доступностью  изложения.  Значение  работы  и  в
том,  что  автор  привлекал  внимание  к  истории  классовой  борьбы
и  теснейшим  образом  связывал  ее  с  экономическими  и  социаль¬
ными  условиями  эпохи.  Вместе  с  тем  книга  отражает  недоста¬
точный  уровень  знаний  того  времени  (особенно  это  касается  вос¬
стания  Чомпи)  и  содержит  ряд  ошибочных  утверждений.  Автор
утверждает,  что  главной  причиной  Жакерии  была  Столетняя
война,  что  крестьянские  восстания  были  совершенно  безрезуль¬
татными.
 9  Н.  П.  Грацианский.  1.  Феодализм  в  Западной  Европе.  2.  Разложе¬
ние  феодальной  системы  и  городская  жизнь  на  Западе  в  XII—XVI  столети¬
ях.—  В  сб.:  «Обществоведение»,  т.  II.  Пг.,  1924.
 10  Там  же,  стр.  7.
 11  Там  же,  стр.  9—10.
 38  Очерки  историографии,  т.  IV 	593

В  работе  также  сформировавшегося  до  революции  историка
Дживелегова  речь  идет  о  средневековом  городе,  его  возникно¬
вении,  структуре,  хозяйственной  основе  и  культуре,2.  В  со¬
держании  брошюры  явно  видно  стремление  автора  объяснить
основные  черты  города,  исходя  из  анализа  социально-экономи¬
ческих  условий  его  развития  и  классовой  борьбы.
 Таким  образом,  главное  значение  популярной  литературы
состояло  в  том,  что  она  откликалась  на  настоятельную  потреб¬
ность  ознакомления  широких  масс  с  историей  революционного
движения.  Но  лишь  немногие  из  этих  интересных  книг  были  на¬
писаны  на  основе  самостоятельных  исследований,  так  как  боль¬
шая  часть  авторов  не  имела  специальной  подготовки  в  области
медиевистики.  Сказывался  недостаток  образованных  историков-
марксистов.  Обилие  ошибок,  влияние  буржуазной  литературы  в
объяснении  очень  важных,  иногда  определяющих  вопросов  (на¬
пример,  сущности  феодализма),  компилятивный  характер  работ,
заметные  элементы  вульгарного  социологизма  —  снижали  их
научную  ценность.
 И  все  же  роль  популярной  литературы  в  развитии  историче¬
ской  науки  заключалась  не  только  в  том,  что  некоторые  работы
написаны  были  специалистами  (Грацианский,  Е.  А.  Косминский,
Дживелегов,  Лозинский  и  др.)  с  глубоким  знанием  предмета,
а  по  ряду  вопросов  в  них  было  дано  и  новое  толкование.  Эта  ли¬
тература  содействовала  пробуждению  научного  интереса  к  исто¬
рии  классовой  борьбы,  выясняла  необходимость  полного  пере¬
смотра  накопленных  буржуазной  исторической  наукой  фактов
в  свете  марксизма-ленинизма,  необходимость  изысканий  в  тех
областях,  к  которым  буржуазная  наука  за  редким  исключением
не  проявляла  интереса.  Роль  популярной  литературы  проявилась
в  повышении  интереса  к  большим  обобщающим  проблемам
истории.
 Совсем  иной  характер  отличает  работы  буржуазных  истори¬
ков.  Кризис  буржуазной  медиевистики,  характерный  для  эпохи
империализма  13,  с  особой  силой  обострился  в  результате  Ок¬
тябрьской  революции,  которая  резко  размежевала  историков,
помогла  четкой  кристаллизации  направлений  и  определила  судь¬
бу  каждого  из  них.  Одни  историки  встретили  революцию  резко
враждебно  и,  не  примирившись  с  ней,  оказались  вне  Советской
России  —  Н.  П.  Оттокар,  Л.  П.  Карсавин,  П.  Бицилли.  Другие
продолжали  работать  в  советских  условиях  —  А.  Н.  Савин,
Д.  М.  Петрушевский,  Д.  Н.  Егоров,  И.  М.  Гревс,  О.  А.  Добиаш-
Рождественская  и  др.  Наконец,  революция,  привлекая  кадры
старых  специалистов  к  строительству  новой  культуры,  привела
 12  А.  К.  Дживелегов.  Вольный  город  в  Европе.  М.,  1922.  стр.  6-  7.
 13  «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  III,  гл.  VII.  М.,  1963.
 594

к  тому,  что  часть  историков,  будучи  к  1917  г.  уже  достаточно
зрелыми,  все  ближе  становилась  к  марксизму  и  заняла  достой¬
ное  место  в  советской  исторической  науке  —  Грацианский,  Джи-
велегов  и  др.
 В  первые  послереволюционные  годы  буржуазное  направле¬
ние  среди  историков  было  весьма  влиятельно.  И  хотя  некоторые
из  этих  ученых  впоследствии  стали  лояльно  относиться  к  новым
общественным  порядкам  и  стремились  принести  народу  посиль¬
ную  пользу,  но,  особенно  на  первом  этапе,  идейный  груз  буржу¬
азной  школы  сказывался  во  всем  творчестве  как  учителей,  так  и
большинства  их  учеников.
 Если  в  ряде  работ  этого  направления,  написанных  с  буржуаз¬
ных  позиций,  обходился  вопрос  об  отношении  их  авторов  к  марк¬
сизму,  то  были  и  такие,  где  исторический  материализм  подвер¬
гался  прямой  атаке  14.
 В  Ленинграде  работала  значительная  группа  профессиона-
лов-медиевистов  во  главе  с  Гревсом.  К  ней  принадлежали  До-
биаш-Рождественская,  Карсавин,  Г.  Федотов,  А.  Хоментовская,
Н.  Анциферов,  М.  Тиханова-Клименко,  В.  Бахтин,  М.  Шайтан  и
ряд  других.  Все  эти  историки  в  дальнейшем  прошли  различный
путь  в  своем  развитии,  но  в  первые  годы  их  объединял  интерес
к  истории  средневековой  культуры,  религии  и  быта,  при  почти
полном  отсутствии  интереса  к  социально-экономическим  пробле¬
мам.  В  объяснении  исторических  явлений  господствовал  идеа¬
лизм,  а  у  некоторых  и  откровенно  религиозные  мотивы.
 Характерными  для  этой  группы  медиевистов  были  работы  са¬
мого  Гревса  и  прежде  всего  его  статья  15,  в  которой  он  отрицает
феодализм  (даже  в  политическом  плане)  как  решающую  черту
средних  веков  и  как  этап  в  развитии  человеческого  общества.
В  статье,  посвященной  Данте16,  автор  пытается  проникнуть
в  духовный  мир  великого  поэта  путем  анализа  его  произведений
без  учета  генетических  их  начал  в  окружающей  социальной  и
духовной  среде.  Средневековому  быту  посвящена  другая  работа
Гревса  17.
 Работы  ученицы  Гревса  Добиаш-Рождественской  в  те  годы
посвящены,  главным  образом,  истории  религиозных  движений  и
культуры  18.  В  ее  книге  о  крестовых  походах  нет  ни  характери¬
 14  А.  Г.  В  у  л  ь  ф  и  у  с.  Западная  Европа  в  новое  время.  Пг.,  1920.
 15  И.  М.  Г  реве.  Лик  и  душа  средневековья  (По  поводу  вновь  вышедших
русских  трудов).—  «Анналы»,  1922,  №  1.
 16  И.  М.  Г  р  е  в  с.  Из  «Studi  danteschi».  Первая  глава  трактата  Данте  «De
Monarchia»  (Опыт  синтетического  толкования).—  «Из  далекого  и  близкого
прошлого»,  Пг.—  М.,  1923.
 17  И.  М.  Г  р  е  в  с.  Кровавая  свадьба  Буондельмонте.  Жизнь  итальянского
города  в  XIII  веке.  Л.,  1925.
 18  О.  А.  Добнаш-Рождественская.  Эпоха  крестовых  походов
(Запад  в  крестоносном  движении).  Общий  очерк.  Пг.,  1918;  Она  же.  Запад¬
ная  Европа  в  средние  века.  Пг.,  1920;  Эн  а  же.  Предисловие.—  В  кн.:  Мишле
 595
 38*

стики  социальных  отношений  эпохи,  ни  социальных  и  материаль¬
ных  мотивов  церкви,  ни  причин  участия  в  походах  крестьян.
Автор  рассматривает  крестоносное  движение  лишь  как  продол¬
жение  религиозного  паломничества,  начавшегося  еще  с  IV  в.
Крестовые  походы  отличаются  лишь  масштабом  и  организован¬
ностью  паломничества,  в  основе  которого  лежали  религиозные,
мистические  мотивы  1Э.  «Вера  и  радость»20  заставляла  двигаться
в  далекий  неизведанный  путь  «большинство  путников».  Мате¬
риальные  мотивы  вмешались  в  качестве  наслоений  уже  в  ходе
движения,  главным  образом  среди  горожан  и  рыцарских  пол¬
чищ.  Церковью  и  движимыми  ею  классами  руководила  идея
вселенского  мира,  а  папство  вдохновлялось  бескорыстной  меч¬
той21.
 Книга  о  крестовых  походах  была  типичной  для  большинства
исторических  трудов  Добиаш-Рождественской  тех  лет.  Но  на¬
ряду  с  этим  она  как  источниковед  внесла  крупный  вклад  в  со¬
ветскую  медиевистику22.  Она  была  первым  и  бессменным  руко¬
водителем  рукописного  отдела  Публичной  библиотеки  им.  Сал¬
тыкова-Щедрина,  создателем  палеографической  школы,  признан¬
ной  крупнейшими  специалистами  в  этой  области,  автором  пер¬
вого  и  единственного  пока  пособия  по  истории  средневекового
письма23.  Ее  многочисленные  работы,  созданные  после  Октябрь¬
ской  революции,  познакомили  ученый  мир  с  богатейшими  руко¬
писями  Публичной  библиотеки  и  вместе  с  тем  ввели  эти  руко¬
писи  в  научный  оборот  в  результате  скрупулезной  их  обработки
и  исследования24.
 Под  ее  руководством  и  при  ее  участии  было  выпущено  три
сборника  рукописей,  хранящихся  в  Публичной  библиотеке  Ле¬
 Жюль.  Жанна  Д’Арк.  Пг.,  1920;  Она  же.  Западные  паломничества  в  сред¬
 ние  века.  Пг.,  1924;  Она  же.  Крестом  и  мечом.  Приключения  Ричарда  I
 Львиное  сердце.  Л.,  1925.
 19  О.  А.  Добиаш-Рождественская.  Эпоха  крестовых  походов,
стр.  7.
 20  О.  А.  Добиаш-Рождественская.  Западные  паломничества  в
средние  века,  стр.  40.
 21  Там  же,  стр.  21,  30.
 22  А.  Д.  Люблинская.  О.  А.  Добиаш-Рождественская  как  историк.—
«Средние  века»,  вып.  I.  М.—  Л.,  1942.
 23  О.  А.  Добиаш-Рождественская.  История  письма  в  средние
века.  Пг.,  1923  (изд.  2  —  М.—  Л.,  1936).
 24  О.  А.  Добиаш-Рождественская.  Культ  вод  на  периферии  Гал-
лии  и  сказание  о  кельнских  девах.—  «Яфетический  сборник»,  [т.]  IV,  1926;
Она  ж  е.  К  вопросу  о  Райградской  рукописи.—  «Доклады  АН  СССР»,  се¬
рия  «В»,  1928,  №  9;  О  н  а  же.  Западное  средневековое  искусство.—  «История
искусств  всех  времен  и  народов»,  1929,  кн.  4;  О  н  а  ж  е.  Мастерские  письма  на
заре  западного  средневековья  и  их  сокровища  в  Ленинграде.—  «Труды  комис¬
сии  по  истории  знаний»,  №  10.  Л.,  1930;  Idem.  Un  Codex  Insulaire  des  VII—IX,
Siècles  a’corbie.—  «Известия  АН  СССР»,  VII  серия,  отделение  гуманитарных
наук,  1930,  №  3.  Ряд  работ  был  ею  опубликован  в  иностранных  изданиях.
 596

нинграда25.  Эти  сборники,  как  и  другие  работы,  создали  ей  ре¬
путацию  первоклассного  специалиста  в  этой  области.
 Другой  ученик  Гревса  Карсавин  явился  примером  того,  к
чему  может  привести  историка  увлечение  религиозными  идеями.
Его  очерк  о  средневековой  культуре26  выразительно  свидетель¬
ствует  о  том,  насколько  религиозно-мистическое  мировоззрение
автора  исключает  научное  значение  его  трудов  вопреки  боль¬
шим  знаниям  и  высокой  технической  подготовке.  Это  особенно
отчетливо  заметно  при  знакомстве  с  исходными  идейными  пози¬
циями  Карсавина.  В  том  же  году,  что  и  очерк  о  культуре,  вышел
его  очерк  о  католицизме27.  В  нем  автор,  дойдя  до  пределов
мистического  бреда,  с  предельной  прямотой  требует  от  науки,
чтобы  она  была  «служанкой  богословия»,  полагая,  что  это  «ни¬
сколько  не  унижает  науку»28.  Для  Карсавина  задача  истории
культуры  —  в  раскрытии  некоторой  «основной  психической  сти¬
хии».  А  стихия  средневековья  сказывается,  по  его  мнению,  в
поисках  путей  к  созданию  «града  божьего»  на  земле.  Все
богатые  события  средневековья  —  только  разные  проявления
основной  средневековой  проблемы  «...единства  божеского  с
человеческим  во  всех  сферах  жизни».  Автор  полагает,  что
«основа  феодального  строя—верность»,  что  города  не  служи¬
ли  «источником  хозяйственного  и  политического  объедине¬
ния»  и  т.  д.29.
 Основам  своей  методологии  Карсавин  посвятил  специаль¬
ную  работу30,  до  сих  пор  сохраняющую  свое  значение  в  каче¬
стве  обзора  литературы  по  различным  разделам  истории.  Но  в
еще  большей  степени  это  —  источник  по  истории  буржуазной
социологии,  показатель  глубины  ее  идейного  падения.  Карсавин
определяет  историю  «как  психически-социальное  развитие  че¬
ловечества»31.  Это  развитие,  являясь  цельным  и  имманентным,
независимым  от  каких-либо  воздействий,  лишено  причинной
связи  с  другими  явлениями  и  покоится  «на  непосредственном
переживании  его,  как  свободно-необходимого  моего  процесса».
Поэтому,  полагает  автор,  понимание  развития  социально-психи¬
ческого  доступно  «лишь  путем  сопереживания,  или  вживания»
в  него,  т.  е.  «реальное  проникновение  в  иной  душевный  процесс,
подлинное  слияние  с  ним».  Таким  образом,  задача  историка  за¬
ключается  «в  постижении  и  изображении  необходимого  процес¬
 25  «Средневековье  в  рукописях  Публичной  библиотеки»,  вып.  1—3.  Под
ред.  О.  А.  Добиаш-Рождественской.  Л.,  1925—1929.
 28  Л.  П.  Карсавин.  Культура  средних  веков.  Пг.,  1918.
 27  Л.  П.  К  а  р  с  а  в  и  и.  Католичество.  Общий  очерк.  Пг.,  1918.
 28  Там  же,  стр.  3.
 29  Л.  П.  К  а  р  с  а  в  и  н.  Культура  средних  веков,  стр.  3,  98,  212.
 30  Л.  П.  Карсавин.  Введение  в  историю  (теория  истории),  вып.  1.  Пб.,
1920.
 31  Там  же,  стр.  12. 	·
 597

са  развития  человечества  в  его  социально-психической  деятель¬
ности  через  посредство  сопереживания»32.  На  этом  основании
группу  петроградских  историков  того  времени  иногда  назы¬
вают  «школой  вживания».
 К  реакционно-мистическому  направлению  принадлежит  и
книга  профессора  новороссийского  университета  Бицилли  о
средневековой  культуре33.  Автор  уверяет,  что  ему  совершенно
чужды  цели,  «посторонние  познавательным».  В  действительно¬
сти  же  его  книга,  написанная,  как  признает  сам  автор,  под  влия¬
нием  взглядов  Карсавина,  является  выступлением  воинствую¬
щей  реакции.  Через  всю  книгу  Бицилли  проводит  мысль  о  стрем¬
лении  «средневековья  к  универсализму»,  проявляющемуся  в
идее  «града  божия»  как  конечной  цели.  Автор  обрушивается  на
Маркса  и  марксистов  за  то,  что  они  якобы  объявляют  со¬
циализм  венцом  и  конечной  целью  исторического  развития.  По
его  мнению,  социализм  —  это  эпоха  «безраздельного  господства
догматизма»,  где  место  церкви  займет  пролетариат34.
 В  этом  же  ряду  стоят  и  работы  Вульфиуса  35.  Они  являют¬
ся  не  плодом  самостоятельных  изысканий,  а  компиляцией  из
Зиммеля,  Трёльча  и  Макса  Вебера.  Первое  из  его  произведений
об  эпохе  реформации  написано  в  такой  же  отвлеченной  форме,
как  и  работы  Карсавина,  несмотря  на  то,  что  Вульфиус  пытался
упрекать  его  в  недопустимой  абстрактности.  Второе  продол¬
жает  атаку  на  исторический  материализм,  начатую  им  в  1920  г.
Автор  считает,  что  «реформация  никоим  образом  не  может
быть  рассматриваема  исключительно  как  продукт  политиче¬
ских,  социальных  и  экономических  причин,  а...  вырастает  из
особых  условий  религиозного  развития  Западной  Европы»36,
т.  е.  из  внутренней  эволюции  христианской  идеи.  Крестьянской
войной  он  почти  не  интересуется.  Он  видит  в  ней  только
«жестокость».
 На  религиозно-мистических  идеях  построена  и  книга  харьков¬
ского  профессора  Г.  Вызинского  о  папстве37.
 В  целом  это  направление  явилось  буржуазной  реакцией  на
изменения  в  судьбах  народов  России  в  результате  социалисти¬
ческой  революции,  своеобразным  откликом  на  современную  дей¬
ствительность  сквозь  призму  средневековой  тематики.
 32  Л.  П.  К  а  р  с  а  в  и  н.  Введение  в  историю,  стр.  13,  15—17.
 33  П.  Бицилли.  Элементы  средневековой  культуры.  Одесса,  1919.
 34  Там  же,  стр.  144.
 35  А.  Г.  Вульфиус.  Религия,  церковь  и  реформация.  Пб.,  1922;  О  н  ж  е.
Проблемы  духовного  развития.  Гуманизм,  реформация,  католическая  рефоо-
ма.  Пб.,  1922.
 36  А.  Г.  Вульфиус.  Проблемы  духовного  развития.  Гуманизм,  рефор¬
мация,  католическая  реформа,  стр.  100.
 37  Г.  Вызинский.  Папство  и  священная  римская  империя  в  XIV  и
XV  столетиях  до  Базельского  собора.  Казань,  1921.
 598

Идеалистическая  методология  в  той  или  иной  мере  сказалась
на  творчестве  всей  «школы  Гревса».  Наиболее  типичные  работы
этой  школы  помещены  в  ряде  сборников38.
 Часть  статей  этих  сборников  посвящена  средневековой  куль¬
туре  и  религии.  Примером  разработки  этой  проблематики  может
служить  статья  Г.  П.  Федотова39,  посвященная  мотивам  меро-
вингской  агиографии  о  чудесах  освобождения  из  темниц.  Автор
проводит  мысль  об  отражении  в  этих  легендах  фактического  уча¬
стия  церкви  в  освобождении  преступников;  в  них  якобы  сказы¬
валась  антигосударственная  позиция  церкви,  не  только  не  содей¬
ствовавшей  созданию  варварского  государства,  а,  наоборот,  раз¬
рушавшей  его.  Однако  автор  привлек  односторонний  материал
агиографического  характера,  который  не  позволяет  проникнуть
в  фактическую  почву  возникновения  этих  легенд.  Казалось  бы,
естественно  попытаться  выяснить  социально-экономические  мо¬
тивы  такого  рода  церковной  деятельности.  В  статье  нет  и  следа
подобной  попытки.  В  легендах  нашли  отражение  религиозные
мотивы,  служившие  прикрытием  мотивов  более  реальных.
 Другая  характерная  черта  этих  сборников  —  уход  в  мелко¬
темье,  в  частности,  в  описание  средневекового  быта.  Это  полу¬
чило  свое  выражение  в  специальном  сборнике40,  посвященном
40-летию  научно-педагогической  деятельности  Гревса.  Каждая
из  статей  такого  рода  имеет  определенную  познавательную  цен¬
ность;  их  материал  часто  нов,  поскольку  построен  на  мало  ис¬
пользованных  и  новых  источниках.  Но  авторы  и  составители
сборников  все  свое  внимание  посвятили  исследованию  третьесте¬
пенных  вопросов,  в  то  время  когда  существовала  острая  потреб¬
ность  в  разработке  больших  проблем  социально-экономической
истории  и  истории  классовых  битв.
 На  крайне  правом  крыле  буржуазной  историографии  стоял
пермский  профессор  Оттокар,  подвергший  пересмотру  теорию
средневекового  города  как  центра  ремесла  и  торговли41.  Его
«Опыты»  являются  попыткой  опровергнуть  признаваемое  и  ли¬
беральной  наукой  значение  борьбы  феодального  города  за  ком¬
мунальную  организацию,  отрицать  роль  «коммунальной  револю¬
ции»  как  характерного  этапа  в  развитии  города.
 Заметное  место  в  буржуазной  медиевистике  20-х  годов  заняла
группа  московских  профессоров  —  Савин,  Егоров  и  Петрушев-
ский.
 зя  «Россия  и  Запад».  Исторический  сборник.  Пб.,  1923;  «Из  далекого
и  близкого  прошлого».  Пг.—  М.,  1923;  «Средневековый  быт».  Сб.  статей.  Л.,
 1925.
 39  Г.  П.  Федотов.  Чудо  освобождения.—  «Из  далекого  и  близкого
прошлого».
 40  «Средневековый  быт».
 41  Н.  П.  Оттокар.  Опыты  по  истории  французских  городов  в  средние
века.  Пермь,  1919.
 599

Савин  после  социалистической  революции  работал  в  Нарко¬
мате  иностранных  дел,  в  научных  и  учебных  заведениях.  Напеча¬
тав  ряд  статей  по  истории  русской  дипломатии,  он  не  опублико¬
вал  ни  одной  работы  по  истории  средневековья.  Однако  его  се¬
минары  и  лекции  в  РАНИОН  и  Институте  красной  профессуры,
безупречная  исследовательская  техника  его  дореволюционных
изданий  обеспечили  ему  большое  влияние  на  молодое  поколение
историков.  В  1924  г.  вышел  его  старый  курс  истории  английской
революции  под  редакцией  Е.  А.  Косминского42.
 Егоров  был  также  одним  из  тех  буржуазных  ученых,  кото¬
рые  уже  в  первые  годы  Советской  власти  пошли  на  сотрудниче¬
ство  с  ней.  Он  принял  участие  в  популяризации  исторических
знаний,  работал  ректором  народных  университетов  в  Нижнем
Новгороде  и  Сормове,  преподавал  на  рабфаках,  затем  работал
в  МГУ  и  библиотеке  им.  Ленина.  Широко  образованный  историк
и  знаток  источников,  Егоров  приложил  немалые  усилия  для  под¬
готовки  новых  архивных  работников,  осведомлял  научную  об¬
щественность  о  новой  литературе  и  издал  ряд  научных  и  научно-
популярных  работ43.
 На  методологии  Егорова  лежит  печать  его  дореволюционных
взглядов.  Он  считает,  что  различные  стороны  исторического  про¬
цесса  должны  синтезироваться  в  истории  культуры,  которую  он
понимает  как  историю  быта,  нравов,  повседневной  жизни  людей.
Излагая  историю,  он  выдвигал  на  первый  план  всеобщую  связь
и  преемственность  культуры  всех  эпох  и  народов.  На  этом  пост¬
роен  его  литографированный  курс  1918  г.
 Егоров  принял  участие  в  полемике  против  А.  Допша.  Если  на
Западе,  особенно  в  Германии,  теория  Допша  встретила  сочувст¬
вие,  то  в  СССР,  даже  среди  некоторых  буржуазных  историков,
она  встретила  решительный  отпор.  Об  этом  свидетельствуют
статьи  А.  П.  Дьяконова,  Грацианского  и  отчасти  Егорова,  Н.  Цем-
ша44.  Однако  в  этой  критике  отсутствовала  принципиальная
оценка  методологических  и  теоретических  взглядов  Допша.  Бо¬
лее  того,  на  некоторых  критиков  Допш  оказал  заметное  влияние.
 42  А.  Н.  С  а  в  и  н.  Лекции  по  истории  английской  революции.  М.,  1924.
 43  Д.  Н.  Егоров.  Образование  архивиста  на  Западе.—  «Архивное  дело»,
1923,  вып.  1;  Он  ж  е.  Культурная  история  средних  веков  (Литографиров.  курс,
читанный  на  М.  В.  Ж.  К-  в  1917—1918  гг.  и  изданный  по  запискам  слуша¬
тельниц).  М.,  1918;  Он  же.  Что  такое  история  культуры?  М.,  1920;  Он  же.
Как  писал  Эйнгард.—  «Из  далекого  и  близкого  прошлого».
 44  Н.  П.  Грацианский.  К  критике  Capitulare  de  Villis.—  «Известия  об¬
щества  археологии,  истории  и  этнографии  при  Казанском  университете»,  1919,
том  XXX,  ч.  2;  Он  же.  Traditiones  каролингской  эпохи  в  освещении  Доп¬
ша.—  «Труды  Института  истории  РАНИОН»,  1926,  вып.  1;  Д.  Егоров.  Но¬
вый  взгляд  на  социально-экономическое  развитие  Запада  в  средние  века.—
<Анналы»,  1922,  №  2;  Н.  Цемш.  Аграрная  проблема  раннего  средневековья.—
«Анналы»,  1922,  №  1;  А.  П.  Д  ь  я  к  о  н  о  в.  Раннее  средневековье  в  новом  осве¬
щении  А.  Долща,—  «Сборник  Общества  исторических,  философских  и  социаль¬
ных  наук  при  Пермском  университете»,  вып.  2,  1927.
 690

Принципиальная  оценка  идей  Допша  была  дана  уже  советскими
историками  последующих  десятилетий.
 Наиболее  решительным  сторонником  Допша  стал  Д.  М.  Пет-
рушевский,  отошедший  от  своих  взглядов,  высказанных  в  ранних,
дореволюционных  работах,  и  пропагандировавший  взгляды  Доп¬
ша  в  ряде  статей  и  книг45.  Для  идейной  и  творческой  био¬
графии  Петрушевского  характерно  то,  что  еще  до  Октябрьской
революции  и  особенно  после  нее  его  взгляды  развивались  под
влиянием  западной  буржуазной  историографии  (Вебер,  Риккерт,
Допш)  и  утратили  свой  первоначально  прогрессивный  харак¬
тер  46.
 Научная  честность  и  преданность  русской  науке  и  народу  не
только  не  привели  его  в  лагерь  политических  эмигрантов,  но,
напротив,  позволили  ему  стать  учителем  большей  части  первого
поколения  советских  медиевистов,  передать  им  свои  знания  и  вы¬
сокую  профессиональную  технику.
 Однако  как  бы  ни  были  велики  заслуги  Петрушевского  в  под¬
готовке  кадров  советских  историков,  значение  его  практической
деятельности,  как  и  его  научного  творчества,  было  ограничено  по¬
рочной  методологией.  При  этом  исторические  взгляды  Петрушев¬
ского  развивались  в  направлении  усиления  в  них  риккертианских
и  допшианских  черт.  Наиболее  полное  выражение  они  получили
в  работе  «Очерки  из  экономической  истории  средневековой  Евро¬
пы».  Автор  исходит  из  того,  что  исторические  законы  не  отража¬
ют  действительность,  а  служат  только  средством  познания  кон¬
кретных  и  индивидуальных  ее  проявлений.  Действительность,  во
всем  ее  многообразии,  недоступна  нашему  ограниченному  разу¬
му.  Даже  в  природе  устанавливаются  законы  связей  только  меж¬
ду  простейшими  явлениями.  Мысль  «открыть»  законы  в  сложной
социальной  жизни  «должна  быть  признана  по  меньшей  мере  оп¬
рометчивой»  47.  Общие  понятия,  которые  удается  установить  ис¬
следователю,  носят  у  Петрушевского  вневременной  и  внепросг-
ранственный  характер,  а  это  служит  ему  теоретическим  обосно¬
ванием  универсального  значения  капитализма,  который  он  на¬
ходит  в  любом  общественном  строе.  Точно  так  же  и  феодализм,
в  котором  видит  только  государственно-правовую  форму,  он  счи¬
тает  возможным  признать  и  в  древнем  мире,  и  в  новое  время.
 Свою  концепцию  Петрушевский  последовательно  провел  в
конкретно-исторических  главах  своей  книги.  Вслед  за  Допшем  он
 45  Д.  М.  П  е  т  р  у  ш  е  в  с  к  и  й.  Введение  к  5-му  изд.  кн.  «Очерки  из  истории
средневекового  общества  и  государства».  М.,  1922;  Он  же.  Феодализм  и  со¬
временная  историческая  наука.—  «Из  далекого  и  близкого  прошлого»;  О  н  ж  е.
Очерки  из  экономической  истории  средневековой  Европы.  М.—  Л.,  1928.  В  эти
годы  переиздавались  также  его  дореволюционные  работы,  дополненные  и
переработанные  в  соответствии  с  развитием  взглядов  их  автора.
 46  Д.  М.  Петрушевский.  Очерки  из  экономической  истории  средневе¬
ковой  Европы,  стр.  21,  22.
 47  Там  же,  стр.  44. 	#
 601

выступил  против  признания  натурального  характера  феодального
хозяйства,  находя  капиталистические  отношения  всюду,  где  есть
товарно-денежные  отношения,  «эксплуатация»  частной  собствен¬
ности,  включенной  в  товарный  оборот,  прибыль,  приобретаемая
в  процессе  обмена.  Характерно,  что  автор  отводит  марксистское
определение  капитализма;  он  находит  его  «историческим»,  а  не
«социологическим».  Отказавшись  от  своих  прежних  взглядов  на
германцев  эпохи  Цезаря  и  Тацита,  Петрушевский  вслед  за  Доп-
шем  отрицает  общинную  собственность  на  землю  и  стремится
доказать  отсутствие  ломки  порядков  в  результате  падения  рабо¬
владельческой  империи.  Средневековая  Европа  явилась  якобы
продолжением  только  римских  порядков  48.
 Отрицание  революционной  ломки  общественного  строя  импе¬
рии  не  было  только  взглядом  на  прошлое.  Исторические  экскур¬
сы  ученого  неоднократно  выражались  в  категориях  современно¬
сти  и  свидетельствовали  об  отношении  к  ней.  Вынужденный  счи¬
таться  с  совершенно  недвусмысленными  свидетельствами  Цезаря
о  коллективной  собственности  на  землю,  Петрушевский  объясня¬
ет  ее  исключительными  обстоятельствами,  в  результате  которых
якобы  «получился  своего  рода  военный  коммунизм».  Рисуя  кар¬
тину  государственного  управления  Римской  империи  последних
веков,  автор  видит  там  беспощадную  войну  с  обществом,  усмат¬
ривая  во  всем  этом  систему  «государственного  социализма».
 Эти  взгляды  на  социализм  неизбежно  приводили  Петрушев-
ского  к  отрицанию  почвы  для  социальных  конфликтов  в  средние
века,  о  которых  якобы  сложились  «совершенно  фантастические
представления»,  «как  о  мрачной  эпохе  бесправия  и  социального
гнета»,  эпохе  «порабощения  феодальными  господами»49.
 В  «Очерках»  содержатся  интересные  наблюдения  по  отдель¬
ным  вопросам,  но  в  целом  книга  основана  на  системе  взглядов,
целиком  отрицающей  марксизм.  Кризис  буржуазной  историче¬
ской  науки  нашел  в  работах  Петрушевского  свое  яркое  выраже¬
ние.
 Таковы  основные  направления  буржуазной  медиевистики,  за¬
нимавшей  тогда  существенное,  хотя  и  все  сокращавшееся  место
в  исторической  науке.  Буржуазная  медиевистика  в  СССР  не  вне¬
сла  ничего  нового  в  разработку  актуальных  проблем  истории
средневековья.  Она  сдерживала  процесс  становления  марксист¬
ско-ленинской  медиевистики,  распространяя  «модные»  буржуаз¬
ные  теории  среди  молодых  историков.  Буржуазные  историки  за¬
медляли  процесс  перехода  историков  младшего  поколения  на
позиции  марксизма.  Вместе  с  тем  их  сотрудничество  в  научных
учреждениях  и  вузах,  вызванное  недостатком  марксистских  кад¬
ров,  оказалось  важным  фактором  в  профессиональной  подготовке
 4Я  Д.  М.  Петрушевский.  Очерки  из  экономической  истории  средне¬
вековой  Европы,  стр.  57,  65,  99,  133.
 49  Там  же,  стр.  142,  131—132,  218—219.
 602

советских  историков  тех  лет,  постепенный  переход  которых  к
марксизму  происходил  вопреки  влиянию  учителей.  Решающим
стимулом  для  этого  процесса  явились  новые  условия  социально-
политической  жизни  в  стране,  воспитательная  деятельность  Ком¬
мунистической  партии  по  формированию  новых  кадров  истори-
ков-марксистов,  постепенное  внедрение  марксистско-ленинской
теории  и  методологии  во  все  отрасли  исторической  науки.
 Этот  процесс  протекал  в  острой  борьбе  с  буржуазной  истори¬
ческой  методологией,  в  ходе  усвоения  и  переосмысления  фактов,
накопленных  дореволюционными  учеными,  самостоятельных  ис¬
следований  вопросов,  не  затронутых  буржуазными  историками.
Для  оценки  развития  медиевистики  в  этот  период  следует  учиты¬
вать  не  только  литературную  продукцию,  вышедшую  из  печати,
но  и  доклады,  лекционные  курсы  и  семинары,  в  которых  сказы¬
валась  как  область  интересов  послереволюционной  медиеви¬
стики,  так  и  ее  удельный  вес  в  исторической  науке.  И  пусть  часть
этих  докладов  была  опубликована  значительно  позднее  своего
прочтения,  пусть  многие  из  них  вовсе  не  увидели  света,  но  они
формировали  научное  сознание  слушателей,  вводя  их  в  новый
круг  проблем  и  подчас  в  новые  методы  исследования.
 К  сожалению,  сообщения  о  большинстве  докладов  сохранили
только  их  названия,  да  и  ограниченность  изданий  в  то  время
заставляет  предположить,  что  докладов  было  гораздо  больше  то¬
ге,  что  зафиксировано  в  хрониках  «Ученых  записок»,  «Трудов»
и  прочих  изданий.  Так,  известно,  что  в  Пермском  обществе  исто¬
риков  при  университете  6  марта  1921  г.  был  прочитан  В.  В.  Вейд-
ле  доклад  на  тему  «Узкий  иммунитет  каролингского  времени  и
его  исторический  смысл»  50.  В  Ростове-на-Дону  читались  универ¬
ситетские  курсы  по  экономической  и  социальной  истории  докапи¬
талистической  эпохи  И.  П.  Козловским51.  В  Иркутском  универ¬
ситете  были  организованы  два  просеминария  по  экономической
истории  Западной  Европы  в  XVI—XVIII  вв.  и  по  истории  немец¬
кого  гуманизма  52.  В  1927  г.  в  Перми  читался  доклад  о  средневе¬
ковых  городах  в  освещении  А.  Допша  53.  В  Институте  красной
профессуры  в  Москве  велись  семинары  по  генезису  капитализма
на  примере  Англии  (Савин,  Косминский),  по  критике  Допша  и
его  школы.  В  Казанском  обществе  археологии,  истории  и  этно¬
 50  «Краткий  очерк  деятельности  Общества  исторических,  философских  и
социальных  наук  при  Пермском  университете  за  1917—1927  годы».—  «Сборник
общества  исторических,  философских  и  социальных  наук  при  Пермском  уни¬
верситете»,  вып.  2,  1927.  Здесь  же  сообщается  об  автореферате,  прочитанном
Н.  П.  Оттокаром,  и  о  его  работе  по  французскому  городу.
 51  «Хроника».—  «Борьба  классов»,  1924,  №  1-2.
 52  Там  же.
 53  «Краткий  очерк  деятельности  Общества  исторических,  философских  и
социальных  наук  при  Пермском  университете  за  1927—1929  годы».—  «Сборник
Общества  исторических,  философских  и  социальных  наук  при  Пермском  уни¬
верситете»,  вып.  3,  1929. 	#
 603

графии  В.  Дитякин  прочел  доклад  о  задачах  и  путях  марксист¬
ского  исследования  эпохи  Возрождения  54.  Большое  количество
докладов  было  прочитано  в  Институте  истории  РАНИОН.  Тема¬
тика  докладов  свидетельствует  о  преимущественном  интересе
историков  к  проблемам  экономической  и  социальной  истории,  о
постепенном  росте  новых  кадров  советских  медиевистов.  Именно
в  рамках  Института  истории  РАНИОН  процесс  формирования
кадров  медиевистов-марксистов  протекал  наиболее  плодотворно.
 В  стенах  Института,  бессменным  директором  которого  был
Петрушевский,  сформировались  историки,  усилиями  которых  в
последующие  годы  были  созданы  крупнейшие  работы  по  запад¬
ному  средневековью  (Е.  А.  Косминский,  А.  Д.  Удальцов,
 С. 	Д.  Сказкин,  Б.  Ф.  Поршнев,  А.  И.  Неусыхин,  В.  В.  Стоклицкая-
Терешкович  и  др.),  заложены  основы  марксистско-ленинской  ме¬
диевистики  и  выращены  новые  поколения  историков.  Руководство
Петрушевского  содействовало  и  преемственности  интереса  пер¬
вых  советских  медиевистов  к  экономической  и  социальной  исто¬
рии  средневековья,  интереса,  характерного  для  крупнейших  пред¬
ставителей  русской  дореволюционной  медиевистики  (М.  М.  Кова¬
левский,  П.  Г.  Виноградов,  И.  В.  Лучицкий  и  др.)  543.  Тяготение
к  проблемам  экономической  и  социальной  истории  отвечало  тре¬
бованиям  советской  исторической  науки  и  облегчало  создание
марксистско-ленинской  концепции  развития  феодального  обще¬
ства.
 Однако  сочетание  руководства  в  лице  крупного  буржуазного
историка,  каким  был  Петрушевский,  с  кадрами  историков-марк-
систов  или  тяготевших  к  марксизму  не  могло  не  сказаться  на
всем  характере  творческой  продукции  медиевистов  РАНИОН,  на
работе  каждого  из  них.  Прежде  всего  это  сказалось  в  отсутствии
научной  разработки  обобщающих  методологических  проблем
медиевистики.  За  все  годы  существования  РАНИОН  в  «Ученых
записках»  не  было  опубликовано  ни  одной  статьи  по  этим  вопро¬
сам.  Все  труды  медиевистов  посвящены  конкретно-историческим
темам  без  выяснения  их  значения  и  места  в  решении  методологии
истории  феодализма.  Лишь  то  обстоятельство,  что  эти  исследова¬
ния  касались  экономической  и  социальной  истории,  что  авторы
определяли  классовую  природу  социальных  явлений,  позволило
им  выполнить  роль  первичного  накопления  фактов  для  построе¬
ния  марксистско-ленинской  концепции  феодализма.
 Поэтому  очень  трудно  по  специальным  исследованиям  судить
о  точке  зрения  авторов  на  методологические  проблемы  истории
средних  веков.  В  какой-то  степени  эти  взгляды  можно  выяснить
по  статьям  в  первом  издании  Большой  советской  энциклопедии,
значение  которой  для  оценки  уровня  советской  медиевистики
 54  С.  Пионтковский.  К  50-летию  Казанского  Общества  археологии,
истории  и  этнографии.—  «Историк-марксист»,  1929,  т.  11.
 54а  «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  III,  гл.  VII.
 604

тем  важнее,  что  еще  не  было  серьезных  обобщающих  работ,  по¬
зволяющих  определить  этот  уровень.
 Статьи  медиевистов  в  энциклопедии  были  первой  попыткой
марксистского  истолкования  проблем  средневековья.  В  них  дано
немало  сохраняющих  свое  научное  значение  до  наших  дней  на¬
блюдений  и  толкований  вопросов  медиевистики.  Но  в  этих  стать¬
ях  обнаруживается  и  неразработанность  в  те  годы  марксистско-
ленинской  концепции  феодализма  и  еще  значительное  влияние
буржуазной  исторической  науки.  Так,  в  содержательной  статье
об  аграрном  строе  средневековья  преувеличивается  уровень  раз¬
вития  древних  германцев,  подвергается  сомнению  наличие  у  них
аграрной  общины,  чем  подчеркивается  близость  порядков  у  гер¬
манцев  и  в  поздней  империи  55.  Феодальный  характер  городов  и
средневекового  бюргерства  еще  недостаточно  осознан56.  Абсо¬
лютизм  признается  выразителем  интересов  и  представителем  тор¬
гового  капитала,  который  присущ  и  эллинистическим  государст¬
вам,  и  римской  империи,  и  Китаю,  и  Европе  XV—XVIII  вв.57  Ни
в  одной  статье  ранних  томов  не  отражено  учение  об  обществен¬
но-экономических  формациях.  Характерно,  что  в  каждом  очеред¬
ном  томе  энциклопедии,  особенно  после  1928  г.,  методологиче¬
ский  уровень  статей  по  медиевистике  неизменно  повышался.
 О  деятельности  самой  Секции  средних  веков  РАНИОН  наря¬
ду  с  публикациями  свидетельствуют  сведения  о  докладах,  прочи¬
танных  на  секции.  Преобладающее  место  среди  докладов  занима¬
ли  вопросы  аграрной  истории  58.  В  рамках  РАНИОН  были  нача¬
ты  многие  исследования,  которые  в  завершенном  виде  опублико¬
ваны  позже  (работы  Грацианского,  Удальцова,  Косминского,
Стоклицкой-Терешкович),  были  введены  в  научный  оборот  новые
источники,  применены  новые  методы  исследования,  определились
новые  проблемы,  до  того  не  тронутые  буржуазными  историками.
 Среди  названных  крупных  советских  медиевистов  особо  следу¬
ет  выделить  Е.  А.  Косминского.  Ученик  крупных  буржуазных
ученых,  он  с  первых  же  послереволюционных  лет  включился  в
 65  Е.  Кос  минский.  Аграрная  история  средних  веков.—  БСЭ,  т.  1,
 1926.
 56  Е.  К.  [К  о  с  м  и  н  с  к  и  й].  Буржуазия.—  БСЭ,  т.  8,  1927.
 57  М.  Покровский.  Абсолютизм.—  БСЭ,  т.  1,  1926.
 58  Е.  А.  К  о  с  м  и  н  с  к  и  й.  Очерки  по  аграрной  истории  Англии  в  средние
века.—  «Труды  Института  истории  РАНИОН»,  вып.  1,  1926;  О  н  ж  е.  Новые
проблемы  в  аграрной  истории  Англии.—  «Историк-марксист»,  1926,  т.  2;  1927,
т.  3;  О  н  ж  е.  Очерки  по  истории  английской  деревни  в  средние  века.—  «Уче¬
ные  записки  Института  истории  РАНИОН»,  т.  III,  1929;  А.  И.  Неусых  ин.
Роль  земледелия  в  хозяйственной  жизни  древних  германцев.—  «Ученые  за¬
писки  Института  истории  РАНИОН»,  т.  II,  1927;  О  н  ж  е.  Военные  союзы  гер¬
манских  племен  около  начала  нашей  эры.—  «Ученые  записки  Института  исто¬
рии  РАНИОН»,  т.  III,  1929;  Он  же.  Общественный  строй  древних  германцев.
М.,  1929;  А.  Д.  Удальцов.  Система  держаний  на  землях  Сен-Бертинского
монастыря  в  IX  в.—  «Ученые  записки  Института  истории  РАНИОН»,  т.  III,
1929.
 605

широкую  просветительскую  и  научную  деятельность.  Уже  в
1918—1919  гг.  он  опубликовал  ряд  статей  из  истории  средневеко¬
вых  социальных  движенийЬ9.  Косминский  внимательно  изучал
марксизм,  о  чем  свидетельствует  его  вступительная  статья  к  ра¬
боте  Энгельса  «Положение  рабочего  класса  в  Англии»  ео,  статьи
о  I  Интернационале  и  др.
 Обладая  глубокими  знаниями  и  огромной  эрудицией,  он  явил¬
ся  впоследствии  создателем  первого  марксистского  курса  истории
средних  веков,  но  и  в  рассматриваемый  период  его  статьи  по
истории  Англии  были  началом  тех  монографий,  которые  в  после¬
дующий  период  обозначили  важную  веху  в  развитии  советской
медиевистики.
 В  статьях  Косминского,  как  и  других  исследователей  аграр¬
ной  истории,  в  центре  внимания  оказалось  крестьянство  как
главный  создатель  материальных  ценностей.  Советские  историки
уделили  большое  место  изучению  характера  и  степени  эксплуата¬
ции  крестьян,  отношений  собственности  на  землю,  удельного  веса
и  структуры  церковной  собственности.  Важное  место  в  исследо¬
ваниях  Грацианского  и  Косминского  заняло  выяснение  разнотип¬
ности  категорий  крестьянских  держаний,  свободной  собственно¬
сти  и  поместного  хозяйства.  Началось  изучение  степени  развития
товарно-денежных  отношений  в  деревне.  Новой  была  и  методика
исследований  у  первых  советских  медиевистов.  Косминский  про¬
тивопоставил  локальным  исследованиям  буржуазных  историков
английской  деревни  исследования  в  масштабе  значительной
части  Англии.  Надо  сказать,  что  Косминский,  создавший  свои
основные  труды  в  последующий  период,  был  одним  из  самых  ак¬
тивных  медиевистов  молодого  поколения.  Его  отличали  широкий
диапазон  интересов,  воспринятая  у  учителей  и  развитая  им  тон¬
кая  техника  исследования  и  внимание  к  методологическим  проб¬
лемам  медиевистики.  Именно  эти  черты  его  дарования  обеспечили
ему  первенствующую  роль  в  советской  медиевистике  после  1934  г.
 Скрупулезной  и  тонкой  методикой  отличались  работы  Граци¬
анского.  Советские  медиевисты  уже  первыми  работами  обогатили
и  расширили  представление  о  структуре  феодального  общества,
стремясь  выяснить  ее  во  всей  сложности.  Несколько  статей  было
посвящено  ремеслу  и  торговле61.  Часть  их  имела  ис.ториографи-
 59  Е.  К.  [Косминск  и  й].  Предки  западноевропейского  рабочего.—  «Ра¬
бочий  мир»,  1918,  №  10,  12,  13;  О  н  ж  е.  Восстание  английских  батраков  —
^.Рабочий  мир»,  1919,  №  7-9;  О  и  ж  е.  Обезземеление  крестьян  в  Англии.—
«Рабочий  мир».  1919,  №  6.
 60  Е.  А.  Косминский.  Вступительная  статья.—  В  кн.;  Фридрих  Эн¬
гельс.  Положение  рабочего  класса  в  Англии  в  1844  году.  М.—Л.,  1928.
 61  Й.  С.  М  а  к  а  р  о  в.  К  вопросу  об  организации  ремесла  во  французском  по¬
местье  в  эпоху  Каролингов.—  «Ученые  записки  Института  истории  РАНИОН».
т.  III.  1929;  В.  Стоклицка  я-Терешкович.  Страница  из  истории  тор¬
говой  компании  «Merchant  Adventures»  (К  истории  социальной  дифференцла
 606

ческий  характер.  Рассматривая  теорию  Бюхера,  Вебера  и  других,
Стоклицкая-Терешкович  ставила  вопрос  о  необходимости  созда¬
ния  новой  концепции  средневекового  города  на  развалинах  одно¬
сторонних  и  развенчанных  конструкций  буржуазных  ученых.
 Некоторые  статьи  62  представляли  собой  этюды,  не  выросшие
в  крупные  исследования  и  освещавшие  преимущественно  частные
проблемы.  Сотрудниками  РАНИОН  и  их  товарищами  были  со¬
ставлены  первые  квалифицированные  сборники  документов,  со¬
держащие  данные  прежде  всего  по  экономической  и  социальной
истории.  Первый  из  этих  сборников,  включавший  значительную
часть  впервые  переведенных  и  прокомментированных  составите¬
лем  документов,  был  подготовлен  Грацианским63.  Высококачест¬
венными  были  и  другие  сборники  документов  64.  Часть  историков
работала  вне  РАНИОН,  в  других  городах,  и  их  труды  в  извест¬
ной  мере  восполняли  ограниченность  тематики  в  Институте  исто¬
рии.  Среди  специальных  исследований  следует  отметить  работы
А.  Н.  Ясинского  по  истории  Чехии  65.  Выходили  исследования,  по¬
священные  Италии.  К  ним  относятся:  статья  В.  Дитякина  66  и  не¬
сколько  статей  П.  П.  Фридолина67.  Статья  о  Чомпи  построена  на
 ции  английского  купечества  в  начале  XII  века).—  «Ученые  записки  института
истории  РАНИОН»,  т.  II,  1927;  Она  же.  К  вопросу  о  продовольственной  по¬
литике  немецкого  города  на  исходе  средних  веков  (XV  век).—  «Ученые  за¬
писки  Института  истории  РАНИОН»,  т.  III,  1929;  Она  же.  Город  с  историко¬
социологической  точки  зрения.—  «Печать  и  революция»,  1925,  кн.  1,  3;  Она
ж  е.  К  вопросу  о  теории  городского  хозяйства  средних  веков.—  «Социалистиче¬
ское  хозяйство»,  1927,  кн.  2.
 62  М.  П.  Лесников.  Этюды  о  Великой  Хартии  Вольностей.  К  вопросу
об  истолковании  статей  12  и  14.—  «Труды  Института  истории  РАНИОН»,
вып.  I,  1926;  И.  С.  3  в  а  в  и  ч.  Классовая  природа  манориальной  юстиции.—
«Ученые  записки  Института  истории  РАНИОН»,  т.  III,  1929;  В.  Э.  Грабарь.
Репрессалии  в  Англии  при  Эдуарде  II.—  Там  же;  H.  Н.  Розенталь.  Монар¬
хия  и  феодализм  во  Франции  после  смерти  Ришелье.—  «Ученые  записки  Ин¬
ститута  истории  РАНИОН»,  т.  IV,  1928;  А.  К.  Д  ж  и  в  е  л  е  г  о  в.  Новеллы  Ма-
зуччо  и  социальная  среда—  «Ученые  записки  Института  истории  РАНИОН»,
т.  III,  1929.
 63  Н.  П.  Грацианский.  Западная  Европа  в  средние  века.  Источники
социально-экономической  истории.  М.—  Л.,  1925.
 64  Е.  В.  Оловянишникова.  Западная  Европа  в  средние  века  (XII—
XIV).  М.—  Л.,  1926;  «Социальная  история  средневековья»,  т.  I—II.  М.—  Л.,
1927;  «Хрестоматия  по  социально-экономической  истории  Европы  в  новое  и
новейшее  время».  М.—  Л.,  1929;  С.  Д.  С  к  а  з  к  и  н.  Старый  порядок  во  Фраи
ции.  М.—  Л.,  1925.
 65  А.  Н.  Ясинский.  Очерки  и  исследования  по  истории  средневековой
Чехии.—  «Научные  известия  Смоленского  гос.  ун-та»,  отделение  гуманитарных
наук,  1924,  т.  2;  Он  же.  Происхождение  пфальцграфств  Германской  импе¬
рии.—  «Труды  Воронежского  гос.  ун-та»,  1925,  т.  1.
 66  В.  Дитякин.  Исследования  по  социально-экономической  истории  Ита¬
лии  позднего  средневековья.—  «Ученые  записки  Казанского  гос.  ун-та,  им.
В.  И.  Ленина»,  1925,  №  1,  2.
 67  П.  П.  Ф  р  и  д  о  л  и  н.  Восстание  Чомпи.  Из  истории  рабочего  движения
в  Италии  XIV  века.—  «Известия  Азербайджанского  гос.  ун-та»,  общественные
 607

опубликованных  и  неопубликованных  источниках,  содержит  исто¬
риографический  обзор.  В  остальных  статьях  автор  полемизирует
против  понимания  цеха  как  замкнутой  хозяйственной  и  полити¬
ческой  корпорации  с  узкой  рыночной  сферой.  В  них  уделяется
много  внимания  имущественному  расслоению  между  цехами  и
вытекающей  отсюда  степени  политического  влияния  различных
групп  городского  населения.  Работы  в  ряде  отношений  устарели,
некоторые  из  них  не  сопровождены  научным  аппаратом,  однако
в  свое  время  они  имели  значение  первых  советских  работ  на  эти
темы.  Интересна  и  сохраняет  свое  значение  попытка  показать
связь  идеологии  левеллеров  с  социальными  условиями  Англии  в
книге  И.  Л.  Попова-Ленского68.  Вопросами  духовной  жизни  за¬
падноевропейских  народов  в  эпоху  средневековья  занимались
Дживелегов,  К.  Шмюкле,  В.  Максимовский,  И.  Филиппов,  Фри-
долин69.
 Таким  образом,  усилиями  медиевистов  было  осуществлено
к  концу  20-х  годов  известное  накопление  материалов  по  новым
темам  или  новым  аспектам  старых,  привлечено  внимание  к  про¬
блемам  экономической  и  особенно  социальной  истории  средневе¬
ковья,  начался  пересмотр  исторического  процесса  под  углом
зрения  марксизма-ленинизма.
 Первый  этап  (1917—1928  гг.)  обнаруживает  ряд  особенно¬
стей,  характерных  для  развития  советской  медиевистики  этого
времени.  В  первую  очередь  к  ним  относится  сохранение  значи¬
тельной  активности  буржуазной  профессуры,  в  творчестве  кото¬
рой  выразился  с  предельной  полнотой  крах  буржуазной  истори¬
ческой  науки,  ее  неспособность  к  плодотворным  научным  иска¬
ниям.  Вместе  с  тем  в  условиях  победившего  советского  строя  в
эти  годы  постепенно  формировались  кадры  марксистских  медие¬
вистов,  значение  которых  неизменно  возрастало,  несмотря  на  то,
что  руководящие  посты  в  науке  и  научных  учреждениях  подчас
занимали  буржуазные  историки.  Были  созданы  кснкретно-исто-
 науки»,  1925,  т.  4-5;  1926,  т.  6-7;  Он  же.  Борьба  рабочих  за  право  ассоциа¬
ций  в  XIV  в.—  «Известия  правового  отделения  Восточного  факультета  Азер¬
байджанского  гос.  ун-та»,  1928,  вып.  II;  О  н  ж  е.  Флорентийские  цеха  нака¬
нуне  капиталистической  эпохи  (К  вопросу  о  зарождении  капиталистического
строя  в  Западной  Европе).—  «Известия  Азербайджанского  гос.  ун-та»,  обще¬
ственные  науки,  1928,  т.  13.
 68  И.  Л.  Попов-Ленский.  Лильберн  и  левеллеры  (Социальные  дви¬
жения  и  классовая  борьба  в  эпоху  английской  революции  XVII  века).  М.—  Л.,
 1928.
 39  А.  К.  Дживелегов.  Очерки  итальянского  Возрождения.  Кастильоне,
Аретино  Челлини.  М.,  1929:  К.  Шмюкле.  Загадка  Макиавелли.—  «Историк-
марксист»,  1928,  т.  9;  В.  Максимовский.  Идеи  диктатуры  у  Макиавел¬
ли.—  «Историк-марксист»,  1929,  т.  13;  И.  Т.  Ф  и  л  и  п  п  о  в.  Очерки  по  истории
просвещения  в  античном  мире  и  средневековой  Европе.—  «Известия  Северо-
Кавказского  гос.  ун-та»,  1927,  т.  I  (XII);  П.  П.  Фридолин.  Педагогические
идеи  итальянского  Возрождения.—  «Известия  Азербайджанского  гос.  ун-та»,
•общественные  науки,  1929,  т.  14,  16.
 608

рические  исследования,  в  тематике  и  методике  которых  все
больше  сказывалось  влияние  марксизма.  Правда,  методологи¬
ческая  незрелость  растущих  кадров  историков-марксистов  обус¬
ловила  проникновение  в  создаваемую  ими  историческую  литерз-
туру  неправильных  концепций  (например,  теории  «торгового
капитализма»)  и  чуждых  теорий  (признание  только  полити¬
ческого  характера  феодализма),  невнимание  к  коренным  теоре¬
тическим  проблемам  эпохи  феодализма  —  его  генезису,  этапам
развития,  особенностям  его  как  общественно-экономической  фор¬
мации.
 Необходимость  политического  просвещения  революционных
масс  на  материалах  истории  обусловила  также,  как  важную  чер¬
ту  этих  лет,  значительное  распространение  популярной  литерату¬
ры,  использовавшей  буржуазное  наследство  для  марксистского
его  переосмысления  и  привлечения  внимания  к  актуальной  те¬
матике—  социально-экономической  истории  и  истории  классовой
борьбы.  В  последующие  годы  поток  популярной  литературы  зна¬
чительно  ослабел.
 При  всей  полезной  работе,  проделанной  советскими  истори¬
ками  в  то  время,  дальнейшее  развитие  медиевистики  было  не¬
возможно  без  творческого  освоения  марксистско-ленинской  тео¬
рии,  выработки  на  этой  основе  ясных  методологических  позиций,
как  базы  для  повышения  научного  уровня  специальных  исследо¬
ваний.  Это  и  стало  задачей  советских  историков  в  ближайшие
годы.
 Второй  этап  характерен  значительным  усилением  борьбы  с
буржуазной  медиевистикой,  победой  марксистско-ленинской  тео¬
рии  и  методологии.  Началом  развернутого  наступления  на  бур¬
жуазное  направление  в  исторической  науке  в  СССР  явилась  кри¬
тика  книги  Петрушевского70.  Ее  антимарксистская  направлен¬
ность,  принятие  ее  автором  реакционных  буржуазных  концепций
не  могли  не  вызвать  острой  реакции  советской  научной  общест¬
венности,  марксистская  теоретическая  зрелость  и  требователь¬
ность  которой  к  этому  времени  значительно  возросли.
 Тотчас  по  выходе  она  стала  предметом  оживленной  дискус¬
сии71.  Эта  дискуссия  послужила  началом  целой  серии  диспутов,
 70  Д.  М.  Петрушевский.  Очерки  из  экономической  истории  средневе¬
ковой  Европы.  М.—  Л.,  1928.
 71  «Диспут  о  книге  Д.  М.  Петрушевского  (О  некоторых  предрассудках  и
суевериях  в  исторической  науке)».—  «Историк-марксист»,  1928,  т.  8;  Ц.  Ф  р  и  д-
л'янд.  Два  шага  назад  (о  книге  проф.  Д.  М.  Петрушевского  «Очерки  из  эко¬
номической  истории  средневековой  Европы»).—  «Под  знаменем  марксизма»,
 1928,  №  2;  М.  Покровский.  «Новые»  течения  в  русской  исторической  лите¬
ратуре.—  «Историк-марксист»,  1928,  т.  7;  Ц.  Ф  р  и  д  л  я  н  д.  О  борьбе  за
марксистскую  историческую  науку  в  СССР.—  «Под  знаменем  марксизма»,
 1929,  №  2-3;  «Буржуазные  историки  Запада  в  СССР  (Тарле,  Петрушевский,
Кареев,  Бузескул  и  др.)».  Открытое  заседание  методологической  секции  от
18  декабря  1930  г.—«Историк-марксист»,  1931,  т.  21.
 39  Очерки  историографии,  т.  IV

проведенных  с  1928  по  1933  г.  И  хотя  последние  касались  не  толь¬
ко  проблем  западноевропейского  феодализма,  полемика  вокруг
книги  Петрушевского  стоит  в  одном  ряду  со  всеми  дискуссиями
этого  времени,  отличавшимися  общим  характером,  едиными  при¬
чинами  и  общими  последствиями.  Главное  направление  всей  по¬
лемики  было  посвящено  проблемам  общественно-экономических
формаций,  а  среди  них  —  преимущественно  проблемам  феодализ¬
ма  72.
 Причины  исключительного  внимания  к  проблемам  феодализ¬
ма,  которые  подчас  считались  неактуальными  в  исторической  на¬
уке,  коренились  в  общей  политической  и  идеологической  обста¬
новке.  Острая  борьба  с  кулачеством,  усиление  агрессивных  тен¬
денций  в  буржуазных  странах  и  проповедь  крестового  похода
против  СССР,  рост  национально-освободительного  движения  в
Китае  и  других  колониальных  и  зависимых  странах  создали  на¬
пряженную  политическую  атмосферу,  вызвали  активизацию  клас¬
совой  борьбы  на  всех  участках  экономической  и  политической
жизни  СССР  и  придали  остроту  борьбе  в  области  общественных
наук.
 Вместе  с  тем  обнаружилось  неблагополучие  в  области  разра¬
ботки  ряда  теоретических  вопросов  и  в  исторической  науке.  Сре¬
ди  наиболее  актуальных  из  них  оказались  проблемы  феодализма
и  общественно-экономических  формаций  в  целом.  Стало  очевид¬
ным,  что  ни  сущность  феодализма,  ни  вопросы  новой  и  новей¬
шей  истории  нельзя  уяснить  до  конца  без  решения  основных  ме¬
тодологических  проблем  исторического  процесса  и  в  первую  оче¬
редь  проблем  общественно-экономических  формаций.  А  между
тем  именно  тематика  истории  докапиталистических  обществ  ока¬
залась  сферой  наибольшего  влияния  буржуазных  историков,
работы  которых,  разумеется,  не  могли  отвечать  требованиям  со¬
ветской  действительности.  Вот  почему  книга  Петрушевского,  яв¬
лявшаяся  ярким  выражением  буржуазной  методологии  и  кон¬
цепции  в  исторической  науке,  вызвала  острую  дискуссию.
 Главная  черта  дискуссий,  определившая  их  положительную
роль  в  истории  советской  медиевистики  и  исторической  науки  в
целом,  состояла  в  пристальном  внимании  к  работам  Маркса,  Эн¬
гельса  и  Ленина,  в  выяснении  их  взглядов  на  интересующую  про¬
блему.
 С  их  помощью,  опираясь  на  конкретно-исторический  материал,
накопленный  в  предшествующие  годы,  участники  дискуссий  при¬
близились  к  пониманию  марксистско-ленинской  теории  общест¬
венно-экономических  формаций  и  основных  этапов  развития  фео¬
 72  «Спорные  вопросы  методологии  истории  (Дискуссия  об  общественных
формациях)».  Харьков,  1930;  «Основные  проблемы  генезиса  и  развития  фео¬
дального  общества».  Пленум  ГАИМК  20-—22  июня  1933  г.  М.  Л.,  1934;
Е.  К.  Некрасова.  Разложение  феодализма.—«Известия  ГАИМК»,  вып.  99,
1933;  И.  И.  С  м  и  р  н  о  в.  Феодально-крепостническое  общество  —  Там  же.
 610

дализма,  его  закономерностей.  Была  создана  методологическая
предпосылка  конкретно-исторических  исследований,  осущест¬
вленных  уже  в  следующий  период.
 В  этом  оказалось  главное  положительное  значение  дискуссий
1928—1933  гг.,  какими  бы  недостатками  они  ни  отличались.  А  не¬
дочетов  было  немало.  Эти  дискуссии,  посвященные  теоретическим
вопросам  марксистско-ленинского  понимания  истории,  не  основы¬
вались  еще  на  значительных  и  самостоятельных  конкретных  ис¬
следованиях.  Значительная  часть  участников  полемики  опиралась
преимущественно  на  цитаты,  что,  естественно,  вело  к  произволь¬
ному  их  толкованию  вне  связи  с  контекстом  и  с  общей  системой
взглядов  классиков  марксизма.  Эта  черта  особенно  сказалась  в
дискуссии  об  «азиатском»  способе  производства.  Вредность  ци¬
татничества  вскоре  почувствовали  и  сами  участники  полемики.
Поэтому  началось  изучение  конкретно-исторического  материала,
накопленного  буржуазной  историографией,  с  целью  его  маркси¬
стско-ленинского  переосмысления.  В  последних  дискуссиях  этого
периода  стали  все  больше  сказываться  и  самостоятельные  иссле¬
дования  участников73.  Это  определило  более  высокий  уровень
дискуссии  1933  г.  о  феодализме74  и  появление  обобщающих  ра¬
бот,  написанных  специалистами  с  полным  знанием  дела  75.
 В  одной  из  первых  дискуссий  резкой  критике  подверглась
книга  Петрушевского.  Участники  диспута,  отмечая  эрудицию
автора  и  его  заслуги  в  воспитании  молодого  поколения  медиеви¬
стов,  основное  внимание  уделили  возврату  Петрушевского  к  Рик-
керту,  прежде  им  отвергавшемуся,  и  принятию  взглядов  Макса
Вебера,  а  в  конкретно-исторической  части  —  Допша.  Последнее
выразилось  в  отрицании  общинных  начал  у  древних  германцев,
в  признании  наличия  капиталистических  элементов  в  докапита¬
листических  обществах,  в  толковании  феодализма,  как  полити¬
ческого  института.  Участники  дискуссии  оспаривали  тезис  Петру¬
шевского,  заимствованный  им  у  Допша,  о  товарно-денежном  ха¬
рактере  хозяйства  раннего  средневековья.  Некоторые  историки
выступили  в  защиту  Петрушевского,  полагая,  что  автору  припи¬
сываются  взгляды,  определяемые  не  реальным  анализом  содер¬
жания  книги,  а  несовпадением  смысла  терминологии  и  лексики
Петрушевского  с  их  привычным  пониманием  в  марксистско-ле¬
нинской  литературе.  В  итоге  дискуссии  Петрушевский  был  спра¬
 73  А  Д  Удальцов.  Родовой  строй  у  древних  германцев.—  «Известия
ГАИМК»,  вып.  107,  1934;  Е.  К.  Некрасова.  Характер  капиталистической
деятельности  аугсбургского  торгового  дома  Фуггеров.  Там  же.
 74  «Основные  проблемы  генезиса  и  развития  феодального  общества*.
 Пленум  ГАИМК  20—22  июня  1933  г.
 75  о.  Л.  Вайнштейн,  Е.  А.  К  о  с  м  и  н  с  к  и  й.  Феодализм  в  Западни*
Европе,  ч.  1.  М.,  1932.  В  этом  издании  О.  Л.  Вайнштейну  принадлежит  пер¬
вый  очерк  развития  историографии  средних  веков,  расширенный  до  моногра¬
фии  в  1940  г. 	#
 611

ведливо  оценен  как  историк,  являющийся  проводником  буржу¬
азных  теорий  и  концепций  в  СССР.
 Если  первая  дискуссия  касалась,  в  соответствии  с  содержани¬
ем  книги  Петрушевского,  ранних  этапов  феодализма,  дискуссия
об  «азиатском»  способе  производства  была  более  всего  посвя¬
щена  заключительному  этапу  феодализма  и  выяснению  сущности
«азиатского»  способа  производства  (1930—1931  гг.).
 Основное  содержание  дискуссии  сводилось  к  тому,  чтобы  вы¬
яснить,  во-первых,  является  ли  «азиатский»  способ  производства,
который  упоминается  в  ряде  работ  Маркса,  самостоятельной
формацией,  предшествующей  феодализму,  или  это  разновидность
феодализма  в  странах  Востока.  Участники  дискуссии  отвергли
существование  «азиатского»  способа  производства  как  самостоя¬
тельной  формации.  Во-вторых,  в  этой  дискуссии  решался  вопрос,
как  обозначить  те  явления  в  социальной  истории  крестьянства,
которые  выразились  во  вторичном  закрепощении  непосредствен¬
ного  производителя  и  восстановлении  отработочной  ренты.
 Зачинатель  дискуссии  С.  М.  Дубровский  выступил  в  своей
книге  76  против  долго  бытовавшей  в  исторической  науке  теории
«торгового  капитализма»,  как  самостоятельной  эпохи  между
феодализмом  и  капитализмом.  Автор  настаивал  на  признании
этого  периода  особым  общественным  строем  и  обозначал  его  как
крепостнический.  Главной  его  чертой  он  считал  распространение
барщины  и  образование  крупного  поместья.  Для  стройности  своей
концепции  Дубровский  отмечал  иную,  чем  у  Маркса,  последова¬
тельность  развития  феодальной  ренты.  Феодализму,  по  его  мне¬
нию,  свойственна  натуральная  рента  (под  которой  имел  в  виду
только  ренту  продуктами),  крепостничеству  —  отработочная,
«свободным  сельскохозяйственным  производителям»  —  денежная
рента.  Все  оппоненты  единодушно  выступили  против  теории  кре¬
постничества  как  особой  формации.  Ряд  участников  рассматри¬
вал  вторичное  закрепощение  как  форму  разложения  феодализма.
 Последняя  дискуссия  —  специально  по  вопросам  западного
феодализма  —  прошла  (20—22  июня  1933  г.)  вокруг  трех  докла¬
дов:  Е.  К.  Некрасовой,  А.  Д.  Удальцова  и  А.  Г.  Пригожина  77.
 В  первом  докладе,  основанном  на  трудах  Маркса  и  Энгельса,
утверждался  преимущественно  натуральный  характер  феодаль¬
ного  хозяйства,  не  устраняемый  наличием  обмена  между  городом
и  деревней,  привлекалось  внимание  к  факту  постоянства  классо¬
вой  борьбы  при  феодализме  в  различных  ее  формах,  устанавли-
 " 	76  с.  М.  Дубровский.  К  вопросу  о  сущности  «азиатского»  способа
 производства,  феодализма,  крепостничества  и  торгового  капитала.  М.,  1929.
 77  Е.  К.  Некрасова.  Проблема  основного  противоречия  феодальной
формации  —  В  кн.  «Основные  проблемы  генезиса  развития  феодального  обще¬
ства».  Пленум  ГАИМК  20—22  июня  1933  г.  М.—Л.,  1934;  А.  Д.  У  д  а  л  ь  ц  о  с.
К  вопросу  о  происхождении  классов  у  древних  германцев—Гам  же.
А.  Г.  П  р  и  г  о  ж  и  н.  Проблемы  генезиса  западно-европейского  феодализма.—
Там  же.
 612

валась  историческая  прогрессивность  феодальной  формы  собст¬
венности,  определялась,  вслед  за  Марксом,  последовательность
форм  ренты  и  историческое  значение  каждой  из  них,  правильно
вскрывались  роль  отделения  города  от  деревни  и  сущность  про¬
стого  товарного  хозяйства.  Все  эти  вопросы  рассматривались  в
свете  основного  противоречия,  определенного  как  противоречие
между  мелким  характером  производства  и  феодальной  собствен¬
ностью  на  средства  производства.
 Второй  доклад  был  сделан  Удальцовым,  одним  из  первых
советских  медиевистов-марксистов.  Издав  интересную  работу  по
аграрной  истории  раннего  средневековья  еще  до  революции  78·,  он
продолжал  эту  работу  в  институте  РАНИОН  и  особое  внимание
уделял  истории  древних  германцев.
 Анализируя  тексты  Цезаря  и  Тацита,  автор  пришел  к  выводу
о  наличии  у  древних  германцев  родового  строя  на  стадии  его  раз¬
ложения.  Это  был  первый  на  дискуссиях  доклад,  построенный  ис¬
ключительно  на  исследовании  первоисточников  в  свете  марксист¬
ско-ленинской  методологии.  Выводы  этого  доклада  в  основных
своих  чертах  приняты  современной  советской  медиевистикой.
 Третий  докладчик,  используя  только  литературный  материал,
попытался  выяснить  сущность  синтеза  римских  и  германских
элементов  в  процессе  становления  европейского  феодализма,  раз¬
личие  типов  феодализации  в  разных  частях  Европы  и  основное  со¬
держание  хода  становления  феодальных  отношений.  Этот  доклад
отличался  примитивизмом  и  необоснованностью  выводов.  Феода¬
лизм  он  рассматривал  как  совокупность  укладов  —  рабского,  об¬
щинного  и  простого  товарного  хозяйства.  Бенефиции  являлись,
по  его  мнению,  ранней  формой  производственных  отношений.  Ос¬
новное  противоречие  феодального  строя  рассматривалось  как
противоречие  между  феодализмом  и  зреющими  в  его  недрах  ка¬
питалистическими  отношениями.  К  сожалению,  именно  работы
этого  автора  не  встретили  в  те  годы  должного  отпора,  а  во  вре¬
мя  дискуссии  1933  г.  многие  считали  необходимым  выразить  свое
согласие  с  основными  положениями  его  доклада.
 Анализ  дискуссий  позволяет  отметить  постепенное,  хотя  и
медленное,  возрастание  их  научного  уровня.  Было  совершенно
ясно,  что  на  очереди  детальное  изучение  конкретного  историче¬
ского  процесса,  причем  по  проблемам,  подчас  совсем  не  разра¬
ботанным  в  буржуазной  исторической  литературе.  Основная
сложность  дискуссий  и  состояла  в  том,  что  многие  методологиче¬
ские  вопросы  нельзя  было  решить  ни  на  почве  цитат,  изолиро¬
ванных  от  общего  контекста  воззрений  классиков  марксизма-ле¬
нинизма,  ни  на  базе  ограниченного  и  одностороннего  историче¬
ского  материала,  собранного  буржуазной  наукой.
 78  А.  Д.  Удальцов.  Свободная  деревня  в  Западной  Нейстрми  в  эпоху
Меровингов  и  Каролингов.  СПб.,  1912.
 613

Дискуссии  обратили  внимание  советских  медиевистов  как  на
вопросы  марксистско-ленинской  теории,  так  и  на  разработку  кон¬
кретно-исторических  проблем.  В  эти  годы  выходит  ряд  исследо¬
ваний  по  социально-экономической  истории  средневековья  с  при¬
влечением  новых  источников  7Э.  Внимание  советских  медиевистов
привлекли  проблемы  ранних  буржуазных  революций80.  Разра¬
батываются  проблемы  культуры81.  Подводя  итоги  развитию
медиевистики  в  конце  20-х  —  первой  половины  30-х  годов,  необхо¬
димо  отметить  прежде  всего,  что  в  это  время  происходит  консоли¬
дация  сил  историков-марксистов  в  резком  конфликте  с  буржу¬
азными  течениями  в  советской  медиевистике.  В  результате  этого
решительного  наступления  на  буржуазную  медиевистику  и  мето¬
дологию  в  целом  ускорился  процесс  ликвидации  буржуазного
направления  в  исторической  науке.  Значительная  часть  его  пред¬
ставителей  решительнее  стала  переходить  на  позиции  марксиз¬
ма,  я  другая  часть,  не  принявшая  его,  обратилась  в  последующие
годы  к  источниковедческой  и  переводческой  работе.  Тем  самым
кризис  буржуазной  исторической  науки  завершился  в  СССР  пол¬
ной  победой  марксизма.  В  связи  с  этим  в  среде  историков-марк¬
систов  происходит  решительный  поворот  к  изучению  марксист¬
ско-ленинской  теории  исторического  процесса  и  принятия  в  ка¬
честве  исходной  позиции  —  теории  общественно-экономических
формаций.  Историки  стремятся  выяснить  основные  теоретические
проблемы  феодализма,  его  генезис,  место  и  соотношение  нату¬
рального  и  товарного  хозяйства,  этапы  развития  и  процесс  раз¬
ложения.
 79  Н.  П.  Ф  p  е  й  б  e  р  г.  Мастера  и  подмастерья  французских  цехов  XIII—
XIV  вв.—  «Известия  АН  СССР»,  VII  серия,  отделение  общественных  наук,
 1931,  №  3,  4;  С.  И.  Архангельский.  Первоначальное  накопление  и  аграр¬
ное  законодательство  Великой  английской  революции.—  «Историк-марксист»,
 1932,  т.  6.
 80  Б.  М  и  н  л  о  с.  Гоббс  и  английская  революция.—  «Советское  право»,
1930,  вып.  IV;  А.  Ангаров.  Классовая  борьба  в  армии  Кромвеля.—  «Совет¬
ское  государство  и  революция  права»,  1930,  №  4;  С.  И.  Архангельский.
Аграрное  законодательство  Великой  английской  революции  (40  годы  XVII  ве¬
ка).—  «Известия  Нижегородского  гос.  университета»,  1930,  вып.  4;  О  н  ж  е.  Из
истории  аграрного  законодательства  эпохи  Великой  английской  революции.—
«Известия  АН  СССР»,  VII  серия,  отделение  общественных  наук,  1931,  №  9,  10;
1932;  Л'9  1,  4;  1933,  №  5;  Он  ж  е.  Экономическое  положение  Англии  в  50-е  годы
XVII  в.—  «Известия  АН  СССР»,  VII  серия,  отделение  общественных  наук,
 1933,  №  1;  А.  Кудрявцев.  Задачи  марксистского  источниковедения  в  изу¬
чении  английской  революции.—  «Проблемы  источниковедения»,  сб.  1.  М.,  1933;
Н.  М.  Па  куль,  В.  Ф.  Семенов.  Ранние  буржуазные  революции.  М.,  1931.
 81  А.  К.  Д  ж  и  в  е  л  е  г  о  в.  Восстание  Чомпи.—  «Борьба  классов»,  1935,
№  1-2;  О  н  ж  е.  Данте  Алигиери.  М.,  1933;  М.  П.  Баскин.  Идеология  фео¬
дальной  эпохи.  М.—  Л.,  1929;  Он  же.  Идеология  общества  эпохи  зарождения
капитализма.  М.—  Л.,  1930;  Ф.  Д.  Капелюш.  Религии  раннего  капитализма.
М.,  1931;  В.  М.  Проскуряков.  Иоган  Гутенберг.  М.,  1933;  В.  Н.  Макси¬
мовский.  Взгляды  Макиавелли  на  общество  и  классы.—  «Известия  АН
СССР»,  VII  серия,  отделение  общественных  наук,  1933,  №  3,  4.
 614

Значение  этих  лет  в  истории  советской  медиевистики  состоит
в  том,  что  были  освоены  исходные  марксистские  теоретические  и
методологические  позиции,  в  первую  очередь  концепция  феода¬
лизма  как  особой  общественно-экономической  формации,  что
послужило  условием  широкого  и  успешного  развития  марксист¬
ско-ленинских  специальных  изысканий  в  области  медиевистики  в
последующий  период.
 2. 	ВИЗАНТИНОВЕДЕНИЕ
 В  первые  годы  после  Великой  Октябрьской  социалистической
революции  среди  византинистов  еще  не  было  представителей
марксистской  исторической  школы.  Подавляющее  большинство
ученых  старшего  и  среднего  поколения  принадлежало  к  буржу¬
азно-позитивистскому  направлению.  Значительная  часть  визан¬
тинистов  примыкала  по  своим  политическим  взглядам  к  правому
крылу  русской  буржуазно-дворянской  историографии,  но  почти
все  наиболее  крупные  ученые-византиноведы  стали  сотрудничать
с  Советской  властью.  Лишь  отдельные  отщепенцы  покинули
страну.  Уже  с  первых  дней  Советской  власти  центром  византино-
ведческих  исследований  в  стране  стала  Академия  наук.
 По  инициативе  академика  Ф.  И.  Успенского  в  1918  г.  при  Ака¬
демии  наук  была  создана  комиссия  для  изучения  трудов  Кон¬
стантина  Порфирородного82.  Комиссия  ставила  своей  задачей
критическое  исследование  научного  наследия  Константина  Пор¬
фирородного  и  изучение  на  этой  основе  отношений  Византии  в
X  в.  с  Русью,  странами  Причерноморья,  Балкан,  Кавказа,  Ближ¬
него  Востока.  Одновременно  русские  византинисты  включились
в  международное  византиноведческое  мероприятие  по  дополни¬
тельному  переизданию  среднегреческого  словаря  Дюканжа.
В  1923  г.  комиссия  «Константин  Порфирородный»  была  пре¬
вращена  в  «Русско-византийскую  историко-словарную  комис¬
сию».  В  1925  г.  из  нее  выделилась  особая  «Русско-византийская
комиссия»,  занимавшаяся  разысканиями  в  области  руоско-
Еизантийских  связей.  Вся  эта  деятельность  возглавлялась  Ус¬
пенским.
 В  Академии  истории  материальной  культуры  в  Ленинграде
было  создано  при  секторе  археологии  отделение  христианской
и  византийской  археологии.  С  1917  по  1928  г.  вышло  в  свет
три  тома  (XXIII,  XXIV,  XXV)  «Византийского  временника».
Кроме  того,  византиноведческие  работы  публиковались  в  та¬
ких  журналах,  как  «Анналы»,  «Христианский  Восток»  и  «Новый
Восток»,  в  «Известиях  АН  СССР»  и  других  периодических
изданиях.
 82  В  нее  вошли  Ф.  И.  Успенский,  В.  В.  Латышев,  А.  А.  Шахматов,
h.  Я.  Mapp,  В.  В.  Бартольд,  А.  В.  Никитский,  М.  И.  Ростовцев.
 615

Дореволюционное  византиноведение  получило  в  первые  годы
Советской  власти  разноречивую  оценку,  во  многом  отражавшую
борьбу  мнений  по  вопросу  об  отношении  к  наследству  буржуаз¬
ных  ученых.  Можно  наметить  две  точки  зрения.  Представители
старой  академической  науки  стремились  не  только  изобразить
заслуги  русских  буржуазных  византинистов  в  панегирическом
духе,  но  и  подчеркнуть  «трудности»  и  «потери»,  которые  «при¬
несла  революция  для  византиноведения»83.  С  другой  стороны,
ощущалась  острая  необходимость  критики  политических  и  мето¬
дологических  позиций  старого  русского  византиноведения  и  по¬
требность  в  создании  новой  марксистской  советской  византини-
стики.
 Перед  советским  византиноведением  стояла  задача  критиче¬
ски  переосмыслить  наследие  буржуазной  науки,  выяснить,  что
полезного  можно  было  взять  из  нее  для  развития  новой  маркси¬
стской  науки  о  Византии.  Такую  задачу  поставили  авторы  исто¬
риографических  обзоров  Г.  Н.  Лозовик  и  Ф.  И.  Шмидт,  в  работах
которых  наряду  с  резкой,  порою  даже  излишне  нигилистической,
но  по  существу  политически  правильной  критикой  наследства
буржуазной  византинистики  намечались  и  пути  создания  марк¬
систского  византиноведения84.
 В  первое  советское  10-летие  главой  русского  византиноведе¬
ния  оставался  Успенский  85.  В  послеоктябрьский  период  Успен¬
ский  опубликовал,  несмотря  на  свой  преклонный  возраст,  около
40  работ.  Среди  них  обобщающие  труды  и  исследования  на
частные  темы,  публикации  источников  и  небольшие  этюды86.
 Центральное  место  в  научном  наследии  Успенского  занимает
его  труд  «История  Византийской  империи».  Эта  обобщающая
работа  была  целиком  написана  еще  до  Октябрьской  революции
и  полностью  отражает  позитивистскую  методологию  и  весьма
реакционные  политические  взгляды  автора87.  При  жизни  Успен¬
 83  Ф.  И.  Успенский.  Хроника  византиноведения.—  «Византийский  зре-
менник»,  т.  XXIII,  1923;  Он  же.  Из  истории  византиноведения  в  России.--
«Анналы»,  1922,  №  1;  В.  Н.  Бенешевич.  Скорбная  летопись.—  «Русский
исторический  журнал»,  1921,  кн.  7;  И.  И.  Соколов.  Русская  литература  пс
византиноведению  с  1914  по  1927.—  «Slavia»,  т.  VII,  №  2-3,  1928.
 84  Г.  Н.  Лозовик.  Десять  лет  русской  византологии  (1917—1927  гг.).—
«Историк-марксист»,  1928,  т.  7;  Ф  И.  Шмидт.  Политика  и  византиноведе¬
ние.—  «Сообщения  ГАИМК»,  1932,  №  7-8.
 85  См.  библиографию  трудов  Ф.  И.  Успенского:  С.  Н.  К  а  п  т  e  p  е  в.  Bib-
liographia  Uspenskiana  (хронологический  указатель  трудов  Ф.  И.  Успенско¬
го).—  «Византийский  временник»,  т.  I,  1947;  С.  А.  Жебелев,  В.  Н.  Бене¬
шевич.  Федор  Иванович  Успенский.  I.  Канва  жизни.  II.  Список  ученых  тру¬
дов.—  «Памяти  академика  Федора  Ивановича  Успенского  (1848—1928)».  Л.,
1929.
 86  О  деятельности  Ф.  И.  Успенского  до  революции  см.  «Очерки  истории
исторической  науки  в  СССР»,  т.  II,  гл.  VIII.  М.,  1960;  т.  III,  гл.  IX.  М.,  1963.
 87  3.  В.  У  д  а  л  ь  ц  о  в  а.  К  вопросу  об  оценке  трудов  акад.  Ф.  И.  Успен¬
ского.—  «Вопросы  истории»,  1949,  №  6;  М.  Левченко.  Византиноведение  в
СССР.—  «Ученые  записки  ЛГУ»,  серия  исторических  наук,  N°  14,  1949.
 616

ского  были  опубликованы  первый  том  и  первая  половина  второго
тома  (в  1927  г.)  88.
 Другие  работы  Успенского,  написанные  после  1917  г.,  по
своей  тематике  распадаются  на  три  большие  группы:  1)  история
Трапезундской  империи  в  XIII  —первой  половине  XV  в.;  2)  мон¬
гольское  завоевание  и  его  значение  для  народов  Ев«ропы;  3)  ви-
зантино-славянские  и,  в  частности,  византино-русские  отноше¬
ния,  преимущественно  в  IX—X  вв.  Наиболее  значительный  след
в  историографии  оставили  исследования  Успенского  по  истории
Трапезундской  империи.  Все  они  были  основаны  на  новых  цен¬
ных  материалах,  добытых  при  личном  изучении  автором  архивов
и  исторических  памятников  Трапезунда89.
 Ценным  вкладом  в  византиноведческую  науку  была  публика¬
ция  в  1927  г.  Успенским  совместно  с  В.  Н.  Бенешевичем  «Вазе-
лонских  актов»90.  Издание  актов  Вазелонского  монастыря  близ
Трапезунда  стало  уникальным,  ибо  подлинные  Вазелонские  акты
погибли  при  пожаре  этого  монастыря,  разрушенного  во  время
первой  мировой  войны.  Вазелонские  акты  это  —  купчий,  завеща¬
ния,  пожалования  и  другие  дарственные  грамоты  XIII—XV  вв.,
тяжбы  из-за  земли  с  соседями  и  совладельцами  и  другие  доку¬
менты.
 На  основании  анализа  как  Вазелонских  актов,  так  и  некото¬
рых  других  источников  Успенский  приходит  к  определенным  вы¬
водам  относительно  землевладения  в  Трапезундской  империи
XIII  —  первой  половины  XV  в.,  распространяя  иногда  эти  выводы
на  все  византийское  государство.  Он  выступает  против  теории
Б.  А.  Панченко  об  исчезновении  в  Византии  после  X  в.  свобод¬
ного  крестьянского  сословия.  Второй  важный  вывод  Успенского
сбодился  к  тому,  что  процесс  социальной  эволюции  поземельных
отношений  XIII  —  первой  половины  XV  в.  шел  по  пути  разруше¬
ния  мелкой  земельной  собственности  и  образования  крупных  хо¬
зяйств.
 Сама  постановка  вопроса  о  социальной  и  экономической  эво¬
люции  в  Византии  весьма  плодотворна.  Однако  из  материала,
наглядно  показывающего  существование  развитых  феодальных
отношений  в  Трапезунде  в  XIII  —  первой  половине  XV  в.,  Успен¬
ский  сделал  тот  вывод,  будто  Вазелонские  акты  отражают  лишь
первичную  стадию  феодализации91.  Этот  же  тезис  отстаивал
 88  Вторая  часть  второго  тома  труда  Ф.  И.  Успенского  еще  не  опублико¬
вана,  третий  же  том  был  напечатан  в  1948  г.
 89  Ф.  И.  Успенский.  Отчет  о  занятиях  в  Трапезунде  летом  1917  г.—
«Известия  РАН»,  серия  VI,  N°  5,  1918.
 90  Ф.  И.  Успенский,  В.  Н.  Бенешевич.  Вазелонские  акты.  Мате¬
риалы  для  истории  крестьянского  и  монастырского  землевладений  в  Византии
XIII—XV  вв.  Л.,  1927.
 91  Ф.  И.  Успенский.  Социальная  эволюция  и  феодализация  Визан¬
тии.—  «Анналы»,  1922,  N°  2,  стр.  113,  И4.#
 617

Успенский  и  в  своем  обобщающем  труде  по  истории  Трапезунд-
ской  империи92.
 По  кардинальным  вопросам  аграрной  и  социальной  истории
Византии  Успенский  оставался  на  своих  старых  позициях.  Так,
в  своем  обобщающем  труде,  как  бы  подводящем  итоги  всей  его
работы  в  области  истории  Трапезунда,  Успенский  совершенно
игнорирует  классовую  борьбу  народных  масс  и  все  социальные
столкновения  сводит  или  к  борьбе  внутри  господствующего
класса,  или  к  национальной  розни.
 В  последние  годы  жизни  Успенский  занялся  изучением  важ¬
ной  проблемы  о  роли  монгольского  завоевания  в  судьбах  Европы,
в  частности,  в  истории  стран  Средиземноморья.  Автор  одновре¬
менно  показывает  значение  монгольского  завоевания  для  исто¬
рии  Руси  и  Южного  Кавказа93.
 В  последующих  своих  работах  Успенский  выходит  за  рамки
рассмотрения  лишь  монгольского  завоевания  и  ставит  проблему
в  более  широком  плане.  Предметом  его  исследования  делаются
взаимоотношения  между  Западом  и  Востоком  в  XI—XIV  вв.
В  этом  аспекте  он  разрабатывает  вопрос  о  значении  для  Европы,
в  частности  и  для  Византии,  появления  на  мировой  арене  турок  и
монголов.  По  его  мнению,  ни  история  монголов,  ни  характер  гос¬
подства  монголов  на  Руси  в  свою  очередь  не  могут  быть  выяс¬
нены  без  учета  событий,  происходивших  в  этот  период  в  странах
Средиземноморья94.
 По  проблеме  взаимоотношений  Византии  и  Руси  Успенским
были  написаны  отдельные  небольшие  доклады.  Еще  при  жизни
Успенского,  а  также  посмертно  были  опубликованы  ранее  напи¬
санные  им  главы  из  второй  части  второго  тома  «Истории  Визан¬
тийской  империи».  Две  из  них  касаются  взаимоотношений  Визан¬
тии  и  славян.  Наибольший  интерес  представляет  статья  о  похо¬
дах  Святослава  в  Болгарию95.
 Очень  показательной  для  мировоззрения  Успенского  являет¬
ся  глава  из  неопубликованного  второго  тома  «Истории  Византий-
 92  Ф.  И.  Успенский.  Очерки  по  истории  Трапезундской  империи.  Л.,
1929.  Эта  книга  была  издана  уже  после  смерти  автора  под  редакцией  и  с  пре¬
дисловием  академика  С.  А.  Жебелева.
 93  Ф.  И.  Успенский.  Византийские  историки  о  монголах  и  египетских
мамлюках.—«Византийский  временник»,  т.  XXIV,  1926,  стр.  10,  11,  12.
 94  По  этой  проблеме  были  опубликованы  следующие  работы:  Ф.  И.  У  с-
п  е  н  с  к  и  й.  Конкуренция  народов  на  Ближнем  Востоке.—  «Сообщения  Россий¬
ского  Палестинского  общества»,  т.  29.  Л.,  1926;  Он  же.  Восточная  политика
Мануила  Комнина:  турки-сельджуки  и  христианские  государства  Сирии,  Пале¬
стины.—  Там  же;  статья  «Движение  народов  из  Центральной  Азии  в  Европу»
(I  —  «Турки»,  II  —  «Монголы»)  увидела  свет  уже  после  смерти  автора  («Ви¬
зантийский  временник»,  т.  I,  1947).
 95  Ф.  И.  Успенский.  Греция  и  эллинизм  в  конце  VIII  и  начале  IX  в.
(из  XI  главы  неизданного  II  тома  «Истории  Византийской  империи»).—  В  кн.:
«Сборник  статей  в  честь  С.  А.  Жебелева».  Л.,  1926;  Он  же.  Значение  похо¬
дов  Святослава  в  Болгарию.—  «Вестник  древней  истории»,  1939,  №  4.
 618

ской  империи»  —  «Последние  Комнины.  Начало  реакции»96.
В  главе  собран  ценный  материал  о  правлении  византийского
императора  Андроника  Комнина,  портрет  этого  «авантюриста»
на  императорском  троне  написан  живо,  широкими  мазками.
Однако  глава  буквально  пронизана  ненавистью  и  презрением
к  народным  массам,  к  «константинопольской  черни».  Восстания
народных  масс  для  Успенского  —  страшные,  анархические  бунты,
поднимающие  на  поверхность  «самые  темные  элементы»,  разжи¬
гающие  «необузданные  инстинкты  черни»97.  Гибель  Андроника
Комнина,  по  мнению  Успенского,  была  предопределена  тем,  что
он  хотел  казаться  «крестьянским  царем»  и  восстановил  против
себя  аристократию.  «Популярность  среди  уличной  толпы,  к  чему,
по-видимому,  так  стремился  Андроник,  была  ненадежной  пору¬
кой  за  будущее»98.  Крайняя  реакционность  политических  взгля¬
дов  Успенского  в  этой  работе  проявилась  с  особой  силой  и  в  не¬
завуалированном  виде.
 В  деятельности  Успенского,  главы  русского  буржуазного  ви¬
зантиноведения,  как  в  фокусе,  отразились  как  некоторые  положи¬
тельные,  так  и  отрицательные  черты  буржуазной  византинистики.
Представители  старой  «академической»  науки  восторженно  оце¬
нили  научное  наследие  Успенского.  В  этом  тоне  написаны,  напри¬
мер,  все  статьи  сборника  в  память  Успенского99.
 По-иному  оценили  наследство  Успенского  другие  советские
историки.  Г.  Н.  Лозовик,  не  отрицая  его  научных  заслуг,  резко
критиковал  политические  взгляды  Успенского  и  других  буржу¬
азных  византинистов  10°.  Известный  византинист  Ф.  И.  Шмидт
в  остро  написанном  очерке  еще  резче  выступил  против  полити¬
ческих  основ  русского  буржуазного  византиноведения101.  Суще¬
ственный  недостаток  марксистской  критики  20  —  начала  30-х  го¬
дов  дореволюционного  византиноведения  состоял,  однако,  в  том,
что,  затрагивая  политическую  основу,  она  оставляла  в  стороне
методологию  русской  буржуазной  науки  о  Византии.
 После  смерти  Успенского  большое  место  в  византиноведении
того  времени  заняли  его  ученики.  Некоторые  из  них  работали  в
советских  вузах  и  в  известной  мере  испытали  влияние  марксизма,
другие  оставались  в  плену  старой  методологии,  некоторые  стали
эмигрантами.  К  числу  первых  принадлежал  И.  И.  Соколов.  Дли¬
тельное  время  он  посвящал  свои  научные  занятия  изучению  исто¬
рии  греко-православной  церкви  в  византийскую  эпоху  и  в  новое
 96  Ф.  И.  Успенский.  История  Византийской  империи.  Последние  Ком¬
нины.  Начало  реакции.—«Византийский  временник»,  т.  XXV,  1928.
 97  Там  же,  стр.  8—9,  18—23.
 98  Там  же,  стр.  22.
 99  «Памяти  академика  Федора  Ивановича  Успенского  (1848—1928)».  Л.,
 1929.
 100  Г.  Н.  Лозовик.  Десять  лет  русской  визэнтологии  (1917—1927  гг.).
 101  Ф.  И.  Ш  м  и  д  т.  Политика  и  византиноведение.
 619

время.  Знаток  канонического  права  и  литургии,  он,  казалось,
был  очень  далек  от  социально-экономической  истории  Визан¬
тии.  Но  в  середине  20-х  годов  тематика  его  работ  резко  меняется.
 В  статье,  посвященной  поземельным  отношениям  в  Фессалии
в  правление  Палеологов,  Соколов  приходит  к  четкому  выводу,
основанному  на  анализе  большого  актового  материала,  о  нали¬
чии  в  этой  области  империи  в  XIV  в.  крупного  феодального  зем¬
левладения  фессалийских  феодалов-власгепей.  Автор  показал
процесс  оскудения  мелкой  крестьянской  собственности.  Лишь  в
отдельных  горных  местностях  Фессалии  сохранялись  крестьян¬
ская  собственность  и  сельская  община  вплоть  до  турецкого  за¬
воевания  Византии  и  даже  в  эпоху  владычестза  турок.
 Свой  вывод  о  феодальном  характере  земельной  собственности
Соколов  распространяет  на  всю  империю  102.
 Соколов  поставил  себе  задачу  проследить  судьбы  феодаль¬
ного  землевладения,  существовавшего  в  поздней  Византии,  в  по¬
следующие  столетия  уже  при  турецком  господстве.  В  серии  ста¬
тей  по  этому  вопросу  он  доказывал  зависимость  земельных  отно¬
шений,  земельного  податного  обложения  и  некоторых  сторон
внутреннего  крестьянского  быта  в  Турции  от  византийской  зе¬
мельной  системы,  которая  во  многом  влияла  на  уклад  сельской
жизни  и  быта  в  Турецкой  империи.  Вместе  с  тем  Соколов  не  отри¬
цал  и  появление  некоторых  новых  черт  в  аграрном  строе
европейских  областей  средневековой  Турции  до  реформы  Тан-
зимата  103.
 Наиболее  значительным  исследованием  Соколова  по  социаль¬
но-экономической  истории  Византии  является  его  работа  о
земельно-хозяйственном  быте  Византии  104.  Основной  задачей
этого  исследования  было  выяснение  сущности  важнейших  фео¬
дальных  институтов  в  Византии,  таких,  как  харистикия,  прония,
экскуссия  и  простасия.  Привлекая  новый  актовый  материал,
Соколов  дал  свое,  вполне  оригинальное,  определение  каждого  из
упомянутых  феодальных  институтов.
 Большим  достоинством  работы  Соколова,  по  сравнению  с  тру¬
дами  его  учителя  Успенского,  является  полное  и  безоговорочное
признание  им  существования  феодальных  отношений  в  Византии.
При  этом  феодализм  для  Соколова  не  только  юридическое  и  по¬
литическое  понятие,  но  и  реальный  социально-экономический
строй.  Шагом  вперед  по  сравнению  с  предшествующими  рабо¬
 102  И.  И.  Соколов.  Крупные  и  мелкие  властели  в  Фессалии  в  эпоху
Палеологов.—  «Византийский  временник»,  т.  XXIV,  1926,  стр  35,  39,  44  и  сл.
 103  И.  И.  Соколов.  Земельное  податное  обложение  в  Турции  до  'Ган-
зимата.—  «Новый  Восток»,  1924,  №  6.  О  н  ж  е.  Быт  крестьян  в  дореформенной
Турции.—  «Новый  Восток»,  1926,  №  13-14.
 104  И.  И.  Соколов.  Материалы  по  земельно-хозяйственному  быту  Ви¬
зантии  —  «Известия  АН  СССР»,  VII  серия,  отделение  общественных  наук,
1931,  Л1?6.
 620

тами  Соколова,  где  он  относил  появление  феодализма  в  Визан¬
тии  к  XIII  в.  (к  периоду  после  латинского  завоевания),  является
то,  что  в  данном  исследовании  автор  датировал  появление  фео¬
дальных  институтов  X  в.,  а  период  развитого  феодализма  начи¬
нал  с  XII  в.
 В  отличие  от  трудов  других  буржуазных  византинистов  Со¬
колов  в  этой  своей  работе  ставил  в  центре  внимания  не  феодаль¬
ное  поместье,  а  крестьянскую  деревню.  Однако  он  рассматривал
феодальные  институты  несколько  статично,  не  вскрывая  их  внут¬
ренней  эволюции  в  течение  ряда  веков.  Классовая  борьба  кре¬
стьян  и  горожан  по-гьрежнему  оставалась  вне  поля  зрения  авто¬
ра  (лишь  мимоходом  упоминалось  восстание  зилотов).  В  целом
работы  Соколова  по  социально-экономической  истории  представ¬
ляли  для  своего  времени  знаменательное  явление,  показывая,
как  плодотворно  было  влияние  марксистских  идей  на  византини¬
стов,  вышедших  из  старой  школы  буржуазного  византинове¬
дения.
 Социально-экономической  историей  Византии  стали  зани¬
маться  в  конце  20-х  годов  и  другие  византинисты.  Так,  А.  Ф.  Виш¬
някова  исследовала  собрание  актов  XIII  в.  монастыря  Лемвио-
тиссы  близ  Смирны.  Автор  на  основании  актов  XIII  в.  прослежи¬
вал  тенденцию  усиления  крепостной  зависимости,  выражавшую¬
ся  в  запрещении  зависимым  —  парикам  покидать  земли  своих
господ  —  прониаров,  в  возвращении  беглецов  на  прежние  места
жительства,  в  ухудшении  правового  и  экономического  положения
свободного  крестьянина  —  эпика.  Все  эти  процессы,  как  справед¬
ливо  указывал  автор,  являлись  ярким  свидетельством  интенсив¬
ного  развития  феодализма  в  Византии  XIII  в.105
 Среди  русских  буржуазных  византинистов,  младших  учени¬
ков  В.  Г.  Васильевского  и  Ф  И.  Успенского,  особое  место  зани¬
мал  А.  А.  Васильев.  В  конце  20-х  годов  он  эмигрировал.  В  по¬
слеоктябрьский  период  Васильев  опубликовал  на  родине  общий
очерк  истории  Византии,  распадающийся  на  несколько  неболь¬
ших  книг.  В  период  между  1923—1925  гг.  он  напечатал  ряд  ра¬
бот,  которые  непосредственно  примыкают  к  изданным  «Лекциям
по  истории  Византии»106.  Эклектизм  в  области  методологии,
игнорирование  вопросов  социально-экономического  развития  и
особенно  классовой  борьбы,  крайнее  преувеличение  роли  церкви
в  истории  Византии  —  вот  отличительные  черты  обобщающих
очерков  Васильева,  претендовавших  на  полное  и  последователь¬
 105  А.  Вишнякова.  Хозяйственная  организация  монастыря  Лемвиотис-
сы.—  «Византийский  временник»,  т.  XXV,  1928.
 10Р  А.  А.  Васильев.  Лекции  по  истории  Византии,  т.  I.  Время  до  эпохи
крестовых  походов  (до  1081  г.).  Пг.,  1917,  т.  2.  Византия  и  крестоносцы.  Пг.,
1923,  т.  3.  Латинское  владычество  на  Востоке.  Эпоха  Никейской  и  Латинской
империй  (1204—4261).  Пг.,  1923,  т.  4.  Падение  Византии.  Эпоха  Палеологов
(1261  —  1453).  Л.,  1925.
 621

ное  изложение  всей  тысячелетней  истории  Византийского  госу¬
дарства.  Феодализм  в  Византии  трактовался  Васильевым  как
политико-юридическая  надстройка,  к  тому  же  привнесенная  в
Византию  с  Запада.  Васильев  значительно  лучше  владел  визан¬
тийским  материалом,  чем  источниками  по  истории  сопредельных
с  Византией  стран.  Так,  в  описании  отношений  Византии  с  араба¬
ми  автор  допускал  ряд  неточностей,  касающихся  внутренней
истории  мусульманских  народов.  Небезынтересны  сведения,  со¬
бранные  Васильевым  о  культурных  связях  Руси  и  Византии,
хотя  влияние  Византии  на  Древнерусское  государство  им  явно
преувеличивалось.  Последний  период  в  истории  Византии
(XIII  —  первая  половина  XV  в.)  рисуется  автором  исключительно
как  эпоха  упадка,  что  является  преувеличением.
 Одновременно  с  изданием  своих  очерков  по  истории  Византии
Васильев  работал  над  сложной  проблемой  роли  готов  в  истории
средневекового  Крыма.  Результатом  явилась  монография  «Готы
в  Крыму».
 Основным  тезисом  автора  являлось  утверждение  о  том,  что
готы,  поселившись  в  Крыму  еще  в  III  в.,  создали  там  так  назы¬
ваемую  Крымскую  Готию,  которая  просуществовала  в  течение
всего  средневековья,  а  потомки  готов  сохранились  в  Крыму  даже
вплоть  до  XVIII  в.  107
 В  советской  историографии  работа  Васильева  подверглась
серьезной  критике  за  преувеличение  роли  готов  в  судьбах  сред¬
невекового  Крыма,  хотя  в  целом  вопрос  о  готах  в  Крыму  до  сего
времени  остается  спорным  и  требует  дальнейших  исследований.
 В  20—30-е  годы  русских  византинистов,  историков  СССР  и
востоковедов  привлекали  проблемы  взаимоотношений  Византии,
Руси  и  народов  Востока.  В  «Византийском  временнике»
были  опубликованы  ценные  исследования  историка-марксиста
 А. 	Ю.  Якубовского  по  этой  проблеме.  В  статье  о  походе  русов
на  Бердаа  108  автор,  изучив  восточные  источники,  в  частности
труд  арабского  историка  X—XI  вв.  Ибн-Мискавейха  «Книга  ис¬
пытаний  народов»,  содержащий  подробное  описание  похода
русских  в  Прикаспийские  области  в  X  в.,  уточнил  датировку
похода,  восстановил  путь  русских  к  Бердаа,  дал  описание  геогра¬
фического  положения  этого  города  и  его  экономики,  показал  тор¬
говое  значение  Бердаа,  рассмотрел  военную  технику  русских
дружин.
 С  этой  работой  Якубовского  перекликается  по  своей  тематике
другая  его  статья  109,  в  которой  он  проанализировал  ценный  ис¬
 107  А.  А.  Васильев.  Готы  в  Крыму,  ч.  1—2,—  «Известия  ГАИМК»,  т.  1„
1921;  т.  V,  1927.
 108  А.  Ю.  Якубовский.  Ибн-Мискавейх  о  походе  русов  в  Бердаа  в.
332  г.  (943/4  гг.].—  «Византийский  временник»,  т.  XXIV,  1926.
 109  А.  Ю.  Якубовский.  Рассказ  Ибн-ал-Биби  о  похсде  малоазийскнх
турок  на  Судак,  половцев  и  русских  в  начале  XIII  в.—  «Византийский  времен¬
ник»,  т.  XXV,  1928.
 622

точник  XIII  в.  Ибн-ал-Биби  дает  ценный  материал  о  походе  ту¬
рок-сельджуков  на  Судак,  половцев  и  русских,  представляющий
исключительный  интерес  для  ранней  истории  Руси  и  для  выясне¬
ния  торговых  связей  Малой  Азии  с  Крымом  и  Русью.  Якубовский
разрешил  ряд  спорных  и  темных  вопросов  по  этой  проблеме  и
дал  новую,  хорошо  аргументированную  датировку  похода
(1221  или  1222  г.).
 Проблемой,  постоянно  интересовавшей  русских  ученых,  оста¬
вались  походы  русских  на  Царьград  и  русско-византийские  до¬
говоры110.  Спорным,  по-прежнему,  был  вопрос  о  происхождении
термина  «Русь»  ш.
 Такой  важный  раздел  византиноведения,  как  история  визан¬
тийской  культуры  и  искусства,  занимал  видное  место  в  творче¬
стве  русских  византинистов.  Правда,  попытки  дать  обобщающую
работу  по  истории  византийской  культуры  не  увенчались  успе¬
хом,  и  книга  П.  В.  Безобразова112,  претендующая  на  подобное
обобщение,  оказалась  неудачным  смешением  отдельных  очерков,
выхватывающих  различные  стороны  культурной  жизни  визан¬
тийского  общества  и  лишенных  единой  концепции.  Книга  про¬
никнута  духом  идеализации  императорской  власти  и  церкви,  до¬
вольно  поверхностно  освещает  быт  Византии  и  далека  от  глубо¬
кого  анализа  сложных  явлений  византийской  культуры.
 Несравненно  большую  ценность  представляют  исследования
 В. 	Е.  Вальденберга  по  истории  политической  и  философской  мыс¬
ли  в  Византии.  Основной  идеей,  которую  отстаивал  во  всех  своих
трудах  Вальденберг,  была  идея  самостоятельности  и  научной
оригинальности  византийской  философии  и  политической  мысли.
Он  открыто  выступал  против  распространенной  на  Западе  кон¬
цепции  о  застойном  характере  византийской  политической  лите¬
ратуры  и  ее  зависимости  от  Запада.  Вальденберг  доказывал,  что
философские  системы  таких  византийских  мыслителей,  как  Дио¬
нисий  Псевдо-Ареопагит,  Максим  Исповедник,  Анастасий  Синаит,
Фотий,  Михаил  Пселл,  Иоанн  Итал,  Никифор  Влеммид,  ни  в  чем
не  уступали  средневековым  философским  учениям  Запада.  Бо¬
лее  того,  Вальденберг  проследил  влияние  византийской  философ¬
ской  мысли  на  западную  философию.  Он  был  еще  далек  от  того,
чтобы  попытаться  выяснить  социальные  корни  философских  уче¬
ний  в  Византии,  проследить  борьбу  течений  и  развитие  политиче¬
 110  В.  М.  Истрин.  Договоры  русских  с  греками  X  века.—  «Известия
ОРЯС  АН»,  т.  XXIX,  1924;  Он  же.  Летописное  повествование  о  походах  рус¬
ских  князей  на  Царьград.—  «Известия  ОРЯС  АН»,  т.  XXI,  кн.  2,  1917;
 В. 	А.  Б  р  и  м.  Путь  из  варяг  в  греки.—  «Известия  АН  СССР»,  серия  VII,  отде¬
ление  гуманитарных  наук,  1931,  N°  2;  П.  Г.  Любомиров.  Торговые  связи
Руси  с  Востоком  в  VIII—XI  вв.—  «Ученые  записки  Саратовского  гос.  ун-та»,
т.  1,  вып.  3,  1923.
 111  В.  А.  Бр  и  м.  Происхождение  термина  «Русь».—  «Россия  и  Запад»,
1923,  N°  1;  С.  Ф.  П  л  а  т  о  н  о  в.  Руса.—  «Дела  и  дни»,  1920,  [т.]  1.
 112  П.  В.  Безобразов.  Очерки  византийской  культуры.  Пг.,  1919.
 623

ской  мысли  в  связи  с  общественными  движениями,  однако  реши¬
тельный  отказ  от  гиббоновского  представления  о  косной  и  не¬
подвижной  византийской  культуре  очень  выгодно  отличал  его
работы  от  современных  ему  исследований  ученых  Запада.  Вме¬
сте  с  тем  Вальденберг  убедительно  показывал  античные  истоки
византийской  философии,  в  частности  влияние  идей  античного
философа  стоика  I  в.  н.  э.  Диона  Хризостома  на  политическую
мысль  в  Византии  пз.
 Столь  же  интересовала  Вальденберга  и  проблема  проникно¬
вения  византийской  политической  мысли  на  Русь.  Он  показал,
как  античные  политические  идеи  и  этические  представления  через
посредство  византийской  политической  литературы  включались,
правда  в  переработанном  виде,  в  круг  древнерусской  книжности.
Популярный  на  Западе  и  на  Руси  источник  «Наставления  пи¬
сателя  VI  в.  Агапита  императору  Юстиниану»  об  обязанностях
государя,  переводы  которого  встречаются  в  русской  письмен¬
ности,  в  основе  своей  имеет  античные  образцы.  Они  были  пере¬
работаны  русскими  книжниками  и  приспособлены  к  русской  дей¬
ствительности  114.  В  других  работах  Вальденберг  прослеживал,
как  византийские  политические  идеи  «идеального  государя»  и
противопоставление  его  античному  понятию  тирана  переживали
эволюцию  в  древнерусской  литературе  П6.
 По  истории  византийской  литературы  русскими  византини¬
стами  было  написано  мало  работ.  Зато  в  области  разработки  ви¬
зантийского  искусства  русские  ученые  всегда  занимали  видное
место  в  византиноведческой  науке.  Широкую  известность  приоб
рели  после  Октябрьской  революции  труды  Д.  В.  Айналова,
Ф.  И.  Шмидта,  Л.  А.  Мацулевича,  искусствоведов  более  млад¬
шего  поколения,  уже  марксистов,  В.  Н.  Лазарева,  Н.  И.  Брунова,
М.  В.  Алпатова  и  др.
 Значителен  вклад  »русских  ученых-византинистов  в  дело  изу¬
чения  и  издания  рукописных  сокровищ,  хранящихся  в  архивах
и  библиотеках  нашей  страны.  После  1917  г.,  несмотря  на  трудно¬
сти  гражданской  войны  и  разрухи,  публикация  важнейших  ви¬
зантийских  и  византино-славянских  памятников  успешно  про¬
должалась.  Образцом  научного  издания  источника  является  пуб¬
 113  В.  Е.  Вальденберг.  Политическая  философия  Диона  Хризостома,
ч.  1—4.—  «Известия  АН  СССР»,  серия  VI,  1926,  т.  XX,  №  10-11,  13-14,  15-17;
1927,  т.  XXI,  №  3-4;  О  н  ж  е.  К  учению  Диона  Хризостома  о  рабстве.—  «Сбор¬
ник  статей  в  честь  С.  А.  Жебелева».  Л.,  1926.
 114  В.  Е.  Вальденберг.  Наставления  писателя  VI  века  Агапита  в  рус¬
ской  письменности.—  «Византийский  временник»,  т.  XXIV,  1926;  Он  же.  Пе¬
чатные  переводы  Агапита.—  «Доклады  АН  СССР»,  серия  «В»,  1928,  ЛЬ  13.
 115  В.  Е.  Вальденберг.  Речь  Юстина  II  к  Тиверию.—  «Известия  АН
СССР»,  VII  серия,  отделение  гуманитарных  наук,  1928,  №  2;  О  н  же.  Речь
Юстина  II  в  древнерусской  литературе  —«Доклады  АН  СССР»,  серия  «В»,
1930,  ЛЬ  7;  О  н  же.  Понятия  о  тиране  в  древнерусской  литературе  в  сравне¬
нии  с  западной.—  «Известия  ОРЯС  АН  СССР»,  т.  II,  кн.  1,  1929.
 624

ликация  академиком  В.  М.  Истриным  древнеславянского  пере¬
вода  византийской  хроники  Георгия  Амартола11в.  Не  только
тщательное  издание  текста,  но  и  глубокое  исследование  проис¬
хождения  рукописи  и  источников  славянской,  так  называемой
болгарской  версии  Георгия  Амартола  делает  это  издание  неза¬
менимым  как  для  византинистов,  так  и  для  историков  древне¬
русской  литературы.
 Длительное  время  труды  византийского  философа  XI  в.  Иоан¬
на  Итала  были  известны  лишь  в  отрывках,  что  крайне  затруд¬
няло  изучение  всей  философской  системы  и  мировоззрения  этого
выдающегося  мыслителя,  выступавшего  против  господствующей
церкви.  Г.  Ф.  Церетели,  известный  эллинист,  знаток  греческой
палеографии,  взял  на  себя  огромный  труд  публикации  неиздан¬
ных  произведений  Иоанна  Итала.  Подготовленное  им  издание
включает  около  120  важнейших  произведений  этого  философа,
представляющих  большой  научный  интерес.  Подробный  коммен¬
тарий  и  интересное  введение  делают  издание  Церетели  выдаю¬
щимся  явлением  для  своего  времени117.
 Плодотворно  работал  в  сфере  издания,  описания  и  изучения
византийских  рукописей  М.  А.  Шангин.  Крупный  специалист  в
области  палеографии  и  эпиграфики  Шангин  ввел  в  научный
оборот  немало  неизвестных  до  него  греческих  текстов.  Самым
ценным  вкладом  его  в  науку  была  публикация  собрания  русских
астрологических  кодексов,  вошедшего  в  международное  издание
аналогичных  памятников.
 Многие  годы  известный  византинист  старой  школы  В.  Н.  Бе-
нешевич  занимался  обследованием  греческих  рукописных  сокро¬
вищ  монастырей  Синая.  Изданные  им  описания  ценнейших  гре¬
ческих  рукописей,  разнообразных  по  своему  характеру,  имеют
первостепенное  значение  для  истории  византийской  культуры  ш.
Кроме  того,  Бенешевич  опубликовал  «Тактикой»  антиохийского
монаха  XI  в.  Никона  Черногорца  по  греческой  рукописи  Синай¬
ского  монастыря.  Этот  памятник  содержит  любопытный  мате¬
риал  о  положении  антиохийской  церкви  в  XI  в.  и  о  борьбе  хри¬
стианского  населения  с  арабами11®.  Бенешевич  занимался  также
 116  В.  М.  Истрин.  Книги  временные  и  образные  Георгия  Мниха.  Хро¬
ника  Георгия  Амартола  в  древнем  славяно-русском  переводе.  Текст,  исследо¬
вание  и  словарь,  т.  I—III,  Пг.—  Л.,  1920—1930;  Он  же.  Толковая  Палея
и  хроника  Георгия  Амартола.—«Известия  ОРЯС  АН»,  т.  XXIX,  1924.
 117  G.  Zere  teli.  Joannis  Itali  opuscula  selecta,  t.  1—2.  Tiflis,  1924—1926«
 118  В.  H.  Бенешевич.  Описание  греческих  рукописей  монастыря  св.
Екатерины  на  Синае,  т.  III,  вып.  1.  Рукописи  №  1224—2150.  Пг.,  1917;  Он  же.
Памятники  Синая  археологические  и  палеографические,  вып.  1.  Л.,  1925;
Он  же.  Номоканон  Иоанна  Комнина,  архиепископа  Ахридского.—  «Визан¬
тийский  временник»,  т.  XXII,  вып.  1,  2,  1916.
 119  В.  Н.  Бенешевич.  Никон  Черногорец.  Тактикой  Никона  Черногор¬
ца.  Греч,  текст  по  рукописи  №  441  Синайского  монастыря  св.  Екатерины,
вып.  1.  Пг.,  1917. 	·
 40  Очерки  историографии,  т.  ГУ 	626

и  греческой  эпиграфикой.  Он  издал  некоторые  вновь  открытые
греческие  надписи  из  Армении120.  Привлекала  его  и  историче¬
ская  география  Византии  и  Ближнего  Востока  |21.
 Некоторые  успехи  были  достигнуты  в  области  развития  вспо¬
могательных  дисциплин:  византийской  сфрагистики,  эпиграфики,
нумизматики.  Большие  заслуги  в  деле  изучения  византийской
сфрагистики  принадлежат  академику  Н.  П.  Лихачеву.  Его  перво¬
классный  труд  о  датировке  византийских  печатей  получил  все¬
мирное  признание.  В  этом  труде  Лихачев  на  основании  анализа
византийских  молевдовулов  (печатей)  показал  эволюцию  госу¬
дарственного  и  административного  управления  Византии  VII  в.122
Неменьшее  значение  имеет  его  фундаментальное  исследование
по  византийской  и  русской  сфрагистике.  Сравнительный  анализ
византийских  и  русских  печатей  показал  наличие  тесных  связей
Византии  и  Руси  в  различных  сферах  культурной  жизни  12?.
 Академик  В.  В.  Латышев,  заслуживший  всемирную  извест¬
ность  своими  трудами  по  греческой  эпиграфике  юга  России,  про¬
должал  исследования  в  этой  области,  обогатив  науку  изданием
еще  некоторых  греческих  эпиграфических  памятников  Северного
Причерноморья,  в  том  числе  публикацией  надписей  византий¬
ского  времени  из  Херсонеса  и  Мангупа  124.  Кроме  того,  Латышев
был  крупным  знатоком  греческой  агиографии.  Он  подготовил
образцовое  издание  жития  Феофана  Исповедника,  написанное
константинопольским  патриархом  Мефодием.  Изданию  греческо¬
го  текста  жития  предпослано  введение,  где  содержится  анализ
памятника,  уточняется  время  его  написания,  определяется  цен¬
ность  Московской  рукописи  по  сравнению  с  другими  рукописями
жития  125.  Внимание  ученого,  кроме  того,  привлекли  письма  ви¬
зантийского  писателя  и  государственного  деятеля  первой  поло¬
вины  X  в.  Федора  Дафнопата  126.
 120  В.  Н.  Бенешевич.  Три  Анийские  надписи  XI  века  из  эпохи  визан¬
тийского  владычества,  VII  Анийская  серия.  Пб.,  1921.
 121  В.  Н.  Бенешевич.  Новые  данные  для  исторической  географии
Ближнего  Востока  (Из  греко-сирийского  списка  отцов  Никейского  I  вселен¬
ского  собора).—  «Известия  Кавказского  историко-археологического  института
в  Тифлисе»,  т.  II  (1917—1925).  Л.,  1927.
 li2  Н.  П.  Лихачев.  Датированные  византийские  печати.—  «Известия
ГАИМК»,  т.  III,  1924.
 123  Н.  П.  Лихачев.  Материалы  для  истории  византийской  и  русской
сфрагистики,  вып.  1.  Л.,  1928.
 124  В.  В.  Латышев.  Эпиграфические  новости  из  южной  России.  1.  Херсо-
несские  надписи.  2.  Мангупские  надписи.—  «Известия  Археологической  комис¬
сии  РАН»,  вып.  65,  1918.
 125  В.  В.  Латышев.  Мефодия,  патриарха  Константинопольского.  Житие
преп.  Феофана  Исповедника  (по  Московской  рукописи  №  159).—«Записки
РАН»,  серия  VIII,  т.  XIII,  №  4,  1918.
 126  В.  В.  Латышев.  Критические  заметки  к  письмам  Федора  Дафнопа¬
та.—  «Известия  РАН»,  серия  VI,  т.  XIV,  1920.
 629

В  области  византийской  нумизматики  советские  ученые  обра¬
тились  к  изучению  византийских  монет,  найденных  на  террито¬
рии  СССР  и  прежде  всего  в  Херсонесе  ,27.
 В  30-х  годах  в  византиноведении  явно  намечается  перелом
в  сторону  постановки  новых  важных  теоретических  проблем.
Этот  перелом  знаменовал  собой  первый  шаг  в  формировании
марксистского  византиноведения,  рождавшегося  в  упорной  борь¬
бе  со  старой  буржуазной  византинистикой.
 В  числе  первых  признаков,  возвестивших  о  новых  веяниях
в  византиноведении,  была  статья  А.  К.  Бергера  о  демократиче¬
ской  революции  в  Византии  XIV  в.  В  этой  работе  Бергер  про¬
возглашает  восстание  зилотов  в  Фессалонике  в  середине  XIV  в.
настоящей  демократической  революцией.  Он  характеризует
власть  зилотов  как  диктатуру  народных  масс.  На  примере  рево¬
люции  зилотов  автор  стремился  показать  политическую  и  классо¬
вую  активность  народных  масс  Византии  XIV  в.128  И  хотя  кон¬
цепция  Бергера  была  позднее  подвергнута  справедливой  кри¬
тике,  ибо  средневековое  антифеодальное  восстание,  сложное  по
программе  и  движущим  силам,  он  выдавал  за  демократическую
революцию,  сама  постановка  вопроса  о  классовой  борьбе  в  Ви¬
зантии  была  бесспорно  знаменательнейшим  явлением  своего
времени.
 В  30-х  годах  начали  создаваться  новые  марксистские  кадры
историков-византинистов.  Византинисты  стали  включаться  в  об¬
щие  дискуссии,  волновавшие  всю  историческую  науку,  о  законо¬
мерностях  исторического  развития,  о  смене  социально-экономи¬
ческих  формаций.  Ленинградская  византинистка  Е.  Э.  Липшиц
выступила  на  пленуме  ГАИМК  в  1933  г.  во  время  дискуссии  по
вопросам  феодализма  в  Восточной  Европе  и  России  со  своей  кон¬
цепцией  генезиса  феодализма  в  Византии.  Она  указывала  на
своеобразие  генезиса  феодальной  формации  в  Византии,  которое
выражалось  в  длительном  сохранении  рабства  наряду  с  разви¬
вающимися  феодальными  формами  зависимости  и  в  сохранении
под  покровом  феодализма  сельской  общины.  Византийский  фео¬
дализм,  как  и  западноевропейский,  явился,  по  ее  мнению,  ре¬
зультатом  взаимодействия  разлагающейся  античной  цивилиза¬
ции  и  варварства.  Но  так  как  силы  античного  государства  ока¬
зались  на  Востоке  более  крепкими,  чем  на  Западе,  варвары
вошли  в  состав  Византии  не  как  доминирующий,  а  как  подчи-
 127  А.  Н.  3  о  г  р  а  ф.  Две  группы  херсонесских  монет  с  заимствованными
типами  (Античные  и  византийские  монеты).—  «Известия  ГАИМК»,  т.  V,  1927;
М.  М.  Иващенко.  Герзеульский  клад  монет  Кессарии  Каппа  докийской.—
«Известия  ГАИМК»,  т.  VII,  вып.  10,  1931  и  др.
 т  А.  К.  Бергер.  Демократическая  революция  в  Византии  XIV  века.—
«Архив  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса»,  кн.  5k  М.—  Л.,  1930.
 627 	40*

ценный  элемент.  Это  определило  относительную  застойность
феодализма  в  Византии  1И.
 В  те  же  годы  Липшиц,  основываясь  на  трудах  К.  Маркса  и
Ф.  Энгельса,  ставила  вопрос  о  времени  возникновения  Византии
как  феодального  государства.  Согласно  ее  концепции,  феодали-
зирующие  процессы  на  почве  Византии  развертывались  уже  на¬
чиная  с  III  в.  н.  э.  Решающим  моментом  в  процессе  гибели  рабо¬
владельческого  общества  и  возникновения  феодального  в  Визан¬
тии  была  грань  около  300  г.,  на  которую  указывал  Ф.  Энгельс,
характеризуя  «различия  между  положением  мира  в  конце  древ¬
ности  около  300  года,  и  в  конце  средневековья  в  1453  г.»  180  Для
работ  Липшиц  этого  периода  характерен  остро  полемический  тон
и  резкая  критика  всей  буржуазной  историографии,  энергичное
отстаивание  своей  концепции,  основанной  на  марксистском  под¬
ходе  к  истории  Византии.  Вместе  с  тем  веяние  30-х  годов  сказа¬
лось  на  работах  Липшиц  в  том,  что  она  базировала  пока  свои
выводы  лишь  на  умозрительных  теоретических  построениях.
Однако  это  были  первые  шаги  марксистского  византиноведения,
и  работы  А.  К.  Бергера  и  Е.  Э.  Липшиц  сыграли  заметную  роль  в
борьбе  с  буржуазной  наукой.
 138  «Основные  проблемы  генезиса  и  развития  феодального  общества».  Пле¬
нум  ГАИМК  20—22  июня  1933  г.  М.—Л.,  1934.
 130  Е.  Э.  Липшиц.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс  о  начале  Византии.—  «Изве¬
стия  Г'АИМК»,  вып.  90,  1934;  Она  ж  е.  Из  мыслей  К.  Маркса  о  Византии.—
«Проблемы  истории  материальной  культуры»,  1933,  №  3-4.

Глава  X
 СОВЕТСКАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
НОВОГО  ВРЕМЕНИ
 ВВЕДЕНИЕ
 Для  становления  и  развития  советской  марксистской  историо¬
графии  новой  истории  основное  значение  имеют  труды  К.  Марк¬
са,  Ф.  Энгельса,  В.  И.  Ленина  и  процесс  творческого  освоения
марксистско-ленинской  теории  и  методологии  историками  стар¬
шего  и  нового  поколений.  Количество  марксистских  работ  по  во¬
просам  истории  нового  времени  было  на  первых  порах  невелико.
Советскому  читателю  приходилось  довольствоваться  преимуще¬
ственно  переводной  социалистической  литературой  (труды
К.  Каутского,  А.  Бебеля,  Ф.  Меринга,  Г.  Кунова  и  др.).  Однако
вышедшие  работы  А.  В.  Луначарского,  И.  И.  Скворцова-Степа¬
нова,  Ю.  М.  Стеклова,  М.  Н.  Покровского,  H.  М.  Лукина,
Ф.  А.  Ротштейна,  В.  П.  Волгина,  М.  П.  Павловича  свидетельство¬
вали  о  появлении  первых  марксистских  исследований,  созданных
историками,  которые  совмещали  научную  деятельность  с  актив¬
ным  участием  в  пролетарском  революционном  движении  и  еще
в  дореволюционный  период  активно  и  плодотворно  занимались
разработкой  проблем  новой  истории  *.
 Скворцов-Степанов  и  в  послеоктябрьский  период  уделял
большое  внимание  вопросам  новой  истории,  опубликовав  сразу
же  после  революции  брошюру  «Жан-Поль  Марат»2  и  свой
наиболее  значительный  труд  по  истории  нового  времени  —  книгу
«Парижская  Коммуна  1871  года»3,  вышедшую  в  1921  г.  в  связи
с  50-летием  первой  пролетарской  революции  и  выдержавшую
к  1938  г.  восемь  изданий.  Работы  Скворцова-Степанова,  напи¬
санные  на  исходном  этапе  становления  советской  историографии
нового  времени,  во  многом  помогли  ее  борьбе  против  различных
 1  «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  III,  гл.  II.  М.,  1963.
 2  И.  И.  Скворцов-Степанов.  Жан-Поль  Марат  и  его  борьба  с
контрреволюцией.  М.,  1918.
 5  И.  И.  Скворцов-Степанов.  Парижская  Коммуна  1871  года  и  во¬
просы  тактики  пролетарской  революции.  М.,  1921.
 •
 629

буржуазных  концепций  и  подготовили  в  этой  области  оконча¬
тельную  победу  советской  марксистской  исторической  науки4.
 Среди  других  деятелей  в  формировании  советской  историо¬
графии  истории  нового  времени,  наряду  с  Скворцовым-Степано¬
вым,  большую  роль  сыграли  Лукин  и  Волгин.
 Если  Скворцов-Степанов  был  в  первую  очередь  публицистом-
популяризатором,  то  Лукин  и  Волгин  являлись  уже  историками-
профессионалами,  авторами  специальных  исследований  по  во¬
просам  новой  истории,  первые  из  которых  увидели  свет  еще  до
Октябрьской  революции.
 Николай  Михайлович  Лукин  учился  на  историко-филологиче¬
ском  факультете  Московского  университета  (1903—1909  гг.).
Уже  его  дипломная  работа  «Падение  Жиронды»,  написанная  в
семинаре  Р.  Ю.  Виппера  и  удостоенная  факультетской  премии,
показала  характер  вопросов,  привлекавших  внимание  молодого
историка.  Вскоре  после  сдачи  магистерских  экзаменов  Лукин
стал  приват-доцентом  Московского  университета  (1915  г.).  Науч¬
ная  работа  Лукина  проходила  в  самом  тесном  контакте  с  его
революционной  деятельностью  —  участием  в  рабочих  организа¬
циях,  активным  сотрудничеством  в  легальных  большевистских
изданиях  (под  псевдонимом  «Н.  Антонов»).  Существенное  значе¬
ние  для  создававшейся  марксистской  историографии  имели  бро¬
шюры,  написанные  Лукиным  по  различным  вопросам  новой  исто¬
рии5.
 Октябрьская  революция  положила  начало  новому  периоду
в  научной  и  общественной  деятельности  Лукина,  опубликовав¬
шего  ряд  крупных  исследований.  В  то  же  время  он  вел  интен¬
сивную  научно-педагогическую  работу  в  Московском  универси¬
тете,  Институте  красной  профессуры,  Академии  Генерального
штаба.  В  1923  г.  им  был  создан  первый  марксистский  учебник
для  вузов  и  губсовпартшкол  по  новой  истории  6.  При  организации
Социалистической  (впоследствии  Коммунистической)  академии
Лукин  был  избран  ее  членом,  а  с  1929  г.  стал  действительным
членом  Академии  наук  СССР.  Он  стал  также  одним  из  основ¬
ных  организаторов  Общества  историков-марксистов,  был  членом
его  Президиума  и  редакционной  коллегии,  ас  1935  г.—  ответ¬
ственным  редактором  журнала  «Историк-марксист».  С  1932  г.
Лукин  возглавил  Институт  истории  Коммунистической  акаде¬
 4  Так,  М.  Н.  Покровский  специально  подчеркивает  большое  влияние
Скворцова-Степанова  на  формирование  его  марксистских  взглядов  («На  бое¬
вом  посту  марксизма».  Стенограмма  торжественного  заседания,  посвященного
60-летию...  М.  Н.  Покровского.  М.,  1929,  стр.  54).
 5  Н.  М.  Лукин.  Борьба  за  колонии.  М.,  1914;  Он  же.  Германская  со¬
циал-демократия  и  война.  М.,  1917;  Он  же.  Милитаризм.  М.,  1918;  Он  же.
Карл  I  —  Людовик  XVI  —  Николай  II.  М.,  1918  и  др.
 6  Н.  Лукин  (Н.  Антонов).  Новейшая  история  Западной  Европы,  вып.  1.
М.,  1923.
 630

мии,  а  с  1936  г.  стал  директором  Института  истории  Академии
наук  СССР.
 Огромна  и  многогранна  научно-организаторская  работа,  про¬
деланная  Лукиным  в  первый  период  истории  советской  истори¬
ческой  науки.  Здесь  и  написание  учебника  по  новой  истории  для
средней  школы,  редактором  которого  Лукин  был  назначен  по  по¬
становлению  правительства  в  1934  г.,  и  подготовка  к  изданию
многотомной  «Всемирной  истории»,  и  работа  в  главной  редакции
Большой  советской  энциклопедии,  и  участие  в  качестве  предста¬
вителя  советской  исторической  науки  на  различных  международ¬
ных  конгрессах  и  т.  д.
 Вклад  Лукина  в  историографию  новой  истории  исключитель¬
но  велик.  К  сожалению,  очень  многое  из  того,  что  было  им  уже
частично  сделано7  или  задумано,  так  и  не  увидело  света.  Вы¬
дающийся  исследователь  и  организатор  советской  исторической
науки,  большевик-ученый  Лукин  в  результате  необоснованных
репрессий  погиб  в  годы  наибольшего  расцвета  своей  деятель¬
ности.
 Почти  одновременно  с  Лукиным  выдвинулся  и  другой  круп¬
ный  представитель  советской  историографии  нового  времени  —
Вячеслав  Петрович  Волгин.  Поступив  на  историко-филологиче¬
ский  факультет  Московского  университета  в  1899  г.,  Волгин  смог
его  окончить  только  в  1908  г.,  так  как  подвергался  за  свое  актив¬
ное  участие  в  революционном  движении  неоднократным  арестам
и  ссылкам.  Еще  в  студенческом  семинарии,  руководимом  Виппе¬
ром,  Волгиным  был  подготовлен  доклад  «Социализм  в  древнем
мире».  В  дальнейшем  он  почти  целиком  посвятил  себя  изучению
социалистических  идей  нового  времени,  избрав,  в  частности,
темой  своего  кандидатского  сочинения  жизнь  и  деятельность
одного  из  самых  интересных  представителей  раннего  француз¬
ского  утопического  коммунизма  —  Жана  Мелье.  В  этот  же  пе¬
риод  началась  литературная,  а  с  1914  г.  и  преподавательская
деятельность  Волгина,  впервые  прочитавшего  курс  лекций  по
истории  социализма  в  Народном  университете  Шанявского  и  ру¬
ководившего  там  же  несколькими  семинариями  по  новой  истории.
 Накануне  революции  Волгин  написал  ряд  работ  по  истории
нового  времени  и  современному  международному  положению8.
 После  Октябрьской  революции  Волгин  совместно  с  Лукиным
участвовал  в  создании  Коммунистической  академии  (1918  г.)  и
Института  красной  профессуры  (1921  г.),  в  котором  длительное
 7  Например,  монография  Н.  М.  Лукина  «Крестьянство  и  продовольствен¬
ная  политика  революционного  правительства»,  «Учебник  по  новой  истории
эпохи  империализма»  и  др.
 8  В.  П.  Волгин.  Судьбы  английского  крестьянства.  М.,  1911;  Он  же.
Социально-экономический  строй  Франции  при  Наполеоне  I.—  В  кн.:  «Отече¬
ственная  война  и  русское  общество»,  т.  1.  М.,  1912;  Он  же.  Англия  и  Герма¬
ния.  М..  1914  и  др. 	#
 631

время  руководил  семинаром  по  истории  социалистических  идей.
С  1919  г.  Волгин  становится  профессором  Московского  универси¬
тета,  а  с  1921  до  1925  г.  он  являлся  ректором  МГУ,  с  1925  по
 1929  г.—  заместителем  директора  Института  истории  РАНИОН,
заведовал  кабинетом  истории  социализма  в  Институте  Маркса-
Энгельса.  Вся  эта  большая  научно-организаторская  и  педагоги¬
ческая  деятельность  совмещалась  Волгиным  с  его  дальнейшими
научными  исследованиями  в  области  истории  социалистических
идей  9.  Одним  из  первых  историков-марксистов  он  был  избран  в
 1930  г.  действительным  членом  Академии  наук  СССР  и  до  1935  г.
выполнял  обязанности  непременного  ее  секретаря.
 Представителем  старшего  поколения  советских  ученых  был
Федор  Аронович  Ротштейн,  начавший  свою  деятельность  как
профессиональный  революционер.  В  1891  г.  под  угрозой  ареста
он  вынужден  был  эмигрировать  в  Англию,  на  долгие  годы  связав
себя  с  английским  рабочим  движением.  В  это  же  время  широко
развернулась  литературно-публицистическая  деятельность  Рот-
штейна  10.
 После  Октябрьской  революции  Ротштейн,  будучи  одним  из
наиболее  активных  пропагандистов  ее  идей  в  Англии,  принял
участие  в  создании  Народного  бюро  информации  о  России
(1919  г.).
 В  1920  г.  Ротштейн  вернулся  на  родину,  отдав  последние
тридцать  лет  своей  жизни  дипломатической  работе  и  деятель¬
ности  на  историческом  фронте.  Он  был  избран  действительным
членом  Коммунистической  академии,  вошел  в  состав  президиу¬
ма  РАНИОН.  Инициатор  создания  Института  мирового  хозяй¬
ства  и  мировой  политики,  Ротштейн  состоял  в  редакции  его
печатного  органа.  В  качестве  редактора  «Библиотеки  внешней
политики»  и  члена  Комиссии  по  изданию  документов  эпохи  им¬
периализма.  он  участвовал  в  подготовке  и  издании  мемуарной
литературы  и  материалов  дипломатической  переписки.  Плодо¬
творная  и  многогранная  деятельность  Ротштейна  была  отмече¬
на  избранием  его  в  1939  г.  действительным  членом  Академии
наук  СССР.  Труды  одного  из  старейших  советских  историков
внесли  большой  вклад  в  марксистскую  историографию  рабоче¬
го  движения  и  международных  отношений  нового  времени.
 Все  эти  выдающиеся  представители  марксистской  историче¬
ской  науки,  работавшие  в  области  новой  истории,  вынесли  на
своих  плечах  основное  бремя  борьбы  против  буржуазной  исто¬
риографии.  Воспитывая  новые  кадры,  они  вели  большую  рабо¬
ту,  стремясь  направить  молодых  историков-марксистов  и  тяго¬
тевших  к  марксизму  исследователей  на  путь  глубокой  и  аргумен¬
 9  В.  П.  В  о  л  г  и  н.  Очерки  по  истории  социализма.  М.—  Пг.,  1923;  О  и  ж  е.
История  социалистических  идей,  ч.  1.  М.—  Л.,  1928;  ч.  2,  вып.  1.  М.—  Л.,  1931.
 10  «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  Ill,  гл.  II.
 632

тированной  критики  буржуазной  историографии.  Существенное
внимание  было  уделено  делу  подготовки  молодых  кадров  исто-
риков-марксистов,  специалистов  по  новой  истории.  Среди  дей¬
ствительных  членов  Коммунистической  академии  были  специали¬
сты  по  истории  нового  времени:  М.  П.  Павлович,  Д.  Б.  Рязанов,
Ф.  А.  Ротштейн,  И.  И.  Скворцов-Степанов,  Ю.  М.  Стеклов.  В  со¬
став  Академии  вошли  и  выдающиеся  деятели  международного
рабочего  и  коммунистического  движения  О.  В.  Куусинен,
К.  Либкнехт,  Р.  Люксембург,  Ю.  Мархлевский,  Ф.  Меринг,  Сен-
Катаяма,  К·  Цеткин  и  др.
 Большую  роль  в  подготовке  историков  нового  времени  сыгра¬
ли  специальные  семинары,  созданные  в  Институте  красной  про¬
фессуры.  «Почти  все  годы,—  отмечалось  в  статье  о  деятельно¬
сти  института,—  первые  курсы  западников  занимались  изучени¬
ем  генезиса  капитализма,  главным  образом  на  примере  Англии
(семинары  Савина  и  Косминского  по  Англии  XVI—XVII  вв.),  и
историей  утопического  социализма  (семинар  Волгина).  На  вто¬
рых  курсах  обычно  ставились  семинары  по  историографии  Ве¬
ликой  французской  революции.  В  семинарах  Н.  М.  Лукина
изучались  концепции  Минье,  Тьера,  Ламартина,  Луи  Блана,
Лоренца  Штейна,  Токвиля,  Тэна,  Олара,  Жореса,  русской  шко¬
лы  (Кропоткин,  Лучицкий,  Ковалевский,  Кареев),  наконец,  на
третьих  курсах  ставилось  изучение  германской  с.-д.  партии
(Лукин,  Радек)  или  французского  рабочего  движения  до  войны
(семинар  Лукина)»11.
 В  Московском  университете  уже  в  1919  г.  А.  Н.  Савин  вел
семинар  по  истории  Парижской  коммуны  12.  Семинар,  на  кото¬
ром  широко  использовались  работы  основоположников  марксиз¬
ма-ленинизма,  очень  много  дал  и  самому  его  руководителю,
стремившемуся  после  Октябрьской  революции  к  более  глубокому
ознакомлению  с  марксистской  методологией.
 В  1921/22  учебном  году  и  в  Петроградском  университете
впервые  в  его  истории  начал  работать  специальный  семинар  по
истории  Парижской  коммуны.
 Важная  задача  заключалась  во  всемерном  усилении  борьбы
против  буржуазной  историографии,  еще  сохранившейся  в  пер¬
вый  послеоктябрьский  период  в  нашей  стране  и  проявлявшей
за  рубежом  особую  активность  в  борьбе  против  марксизма  и  идей
Октябрьской  революции.
 Борьба  против  зарубежной  буржуазной  историографии  не¬
разрывно  была  связана  с  борьбой  против  ее  отечественных  пред¬
ставителей.
 В  области  новой  истории  и  после  революции  продолжали  со¬
 11  Т.  Дубыня,  А.  Панкратова.  Десять  лет  Института  красной  про¬
фессуры.—  «Борьба  классов»,  1931,  №  8-9,  стр.  25.
 12  Отдел  рукописей  ГБЛ  СССР  им.  Ленина,  ф.  263,  к.  15,  д.  11,  13,  14
и  ДР· 	.
 633

хранить  значительное  влияние  ученые  старой  либеральной  шко¬
лы  Н.  И.  Кареев  и  Е.  В.  Тарле.
 В  первые  годы  после  Октября  деятельность  буржуазных  ис¬
ториков  выражалась  в  публикации  тенденциозно  составленных
сборников  документов,  историографических  трудов,  а  также  про¬
изведений,  методологически  весьма  далеко  стоявших  от  марксиз¬
ма,  для  чего  широко  использовался  журнал  «Анналы»,  выходив¬
ший  в  1922—1924  гг.  под  редакцией  Тарле  и  Ф.  И.  Успенского.
 Характерным  примером  тенденциозных  публикаций  может
служить  сборник  документов  о  деятельности  революционного
трибунала  в  период  якобинской  диктатуры,  вышедший  под  ре¬
дакцией  Тарле13  и  направленный  своим  острием  против  рево¬
люционной  диктатуры  вообще.
 Редакция  журнала  «Анналы»,  пользуясь  отсутствием  спе¬
циального  марксистского  исторического  органа,  продолжала
по  существу  традиции  буржуазной  русской  исторической  науки
дореволюционного  времени.
 Это  проявлялось,  в  частности,  в  освещении  проблем  первой
мировой  войны  1914—1918  гг.,  выдержанном  в  духе  буржуазно¬
шовинистической  пропаганды  и  возлагавшем  всю  ответствен¬
ность  за  развязывание  войны  на  одну  лишь  Германию.  Эта
тенденция  характерна  была  не  только  для  работ  одного  из  ру¬
ководителей  журнала  Тарле,  но  и  для  значительного  количества
статей  других  авторов14-15.  С  первого  и  до  последнего  номера
журнал  в  меру  своих  сил  и  возможностей  пытался  поддержать
рушившиеся  позиции  русской  буржуазной  исторической
науки.
 В  середине  20-х  годов  все  больше  и  больше  ощущались  рост
и  укрепление  кадров  марксистски  подготовленных  историков.
Уже  с  1925  г.  начало  функционировать  Общество  историков-
марксистов,  а  с  1926  г.  выходит  его  орган  «Историк-марксист»16.
В  обществе  и  его  журнале  активно  участвуют  представители
старшего  и  формирующегося  молодого  поколений  марксистских
историков,  работников  в  области  новой  истории.  Уже  во  второй
половине  20-х  годов  появились  историографические  обзоры
Е.  А.  Косминского,  Ф.  В.  Потемкина,  В.  М.  Далина  17,  в  которых
 13  «Революционный  трибунал  в  эпоху  Великой  французской  революции».
Воспоминания  современников  и  документы,  ч.  1—2.  Пг.,  1918—1919.
 14-15  См.,  например:  М.  А.  Лихарев.  Вильгельм  II  и  начало  мировой
 войны.—«Анналы»,  1922,  N°  1;  А.  Г.  Вульфиус.  Вильгельм  II  о  самом  се¬
бе.—  «Анналы»,  1923,  №3;  П.  Изместьев.  Самооправдания  Людендорфа.—
«Анналы»,  1924,  N°  4,  и  др.
 16  См.  гл.  IV  настоящего  тома.
 17  Е.  А.  Кос  минский.  Английский  рабочий  в  эпоху  промышленного
переворота.—«Архив  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса»,  кн.  3,  1927,  Ф.  В.  Потем¬
кин.  Промышленная  революция  во  Франции  по  новейшим  работам.—  «Архив
К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса»,  кн.  4,  1929;  В.  М.  Д  а  л  и  н.  Мануфактурная  стадия
капитализма  во  Франции  XVIII  века  в  освещении  «русской  школы»,—«Исто¬
рик-марксист»,  1929,  т.  14.
 634

с  марксистских  позиций  был  критически  рассмотрен  ряд  бур¬
жуазных  концепций  одной  из  важнейших  историко-экономиче¬
ских  проблем  новой  истории  —  промышленной  революции  и  ее
предпосылок  в  Англии  и  Франции.  Все  эти  обзоры  объединяло
высказанное  Косминским  стремление  «...чтобы  почва,  подготов¬
ленная  новыми  исследованиями  и  новыми  источниками,  была,
наконец,  пропахана  хмарксистским  плугом»18.
 Исторические  учреждения,  занимавшиеся  разработкой  во¬
просов  новой  истории,  стремились  актуализировать  тематику  на¬
учных  исследований19.  На  I  Всесоюзной  конференции  истори-
ков-марксистов  (28  декабря  1928  —  4  января  1929  г.)  были  под¬
ведены  итоги  развития  советской  историографии  новой  истории.
 Проблематика  истории  нового  времени  заняла  большое  мес¬
то  в  работе  конференции.  Оживленные  прения  вызвал  доклад
Лукина  «Проблемы  изучения  эпохи  империализма»,  в  числе  ко¬
торых  им  были  названы  следующие:  1)  причины  первой  мировой
войны;  2)  ближайшее  будущее  Германии;  3)  судьба  Великобри¬
тании;  4)  новейшая  история  США;  5)  колониальная  проблема;
6)  живучесть  реформизма;  7)  изучение  классовой  основы  бур¬
жуазных  партий.
 В  секции  истории  Западной  Европы  были  заслушаны  и  дру¬
гие  доклады  по  новой  истории  Запада20.  В  докладе  Потемкина
и  последовавших  прениях  был  поднят  ряд  методологических
вопросов.  Основной  вывод  докладчика,  построенный  на  изуче¬
 18  Е.  А.  К  о  с  м  и  н  с  к  и  й.  Английский  рабочий  в  эпоху  промышленного
переворота.—«Архив  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса»,  кн.  3,  1927,  стр.  439.
 19  В  качестве  примера  можно  привести  данные  о  тематике  докладов,  про¬
читанных  в  конце  1927  г.  в  Секции  по  истории  Запада  Общества  историков-
марксистов:  В.  Ф.  Семенов  «Движение  левеллеров  в  английской  революции
XVII  в.»,  А.  С.  Бернштейн  «Развитие  немецких  с.-д.  программ  от  эйзенахской
до  эрфуртской»,  Н.  П.  Фрейберг  «Новейшая  литература  о  французской  рево¬
люции  XVIII  в.»,  С.  И.  Залкинд  «Отражение  революции  1905  г.  на  рабочем
движении  Западной  Европы»,  Г.  И.  Быков  «Луддиты»,  Р.  А.  Авербух  «Рево¬
люция  1848  г.  в  Австрии»,  С.  И.  Залкинд  «Парижская  коммуна  в  донесениях
русского  посла  в  Париже»,  С.  М.  Моносов  «Гильдейский  социализм»,  В.  А.  Ва-
сютинский  «Забастовка  матросов  английского  флота  во  время  французской
революции»,  Ц.  Ф-ридлянд  «Термидорианская  реакция».  В  подсекции  по  ис¬
тории  Запада  Ленинградского  научно-исследовательского  института  марксиз¬
ма  в  этот  же  период  были  прослушаны  следующие  доклады:  Н.  Н.  Розенталь
«Смена  общественных  форм»,  Г.  С.  Зайдель  «Жюль  Гед»,  А.  И.  Молок  «Во¬
просы  военной  политики  Парижской  коммуны»,  П.  П.  Щеголев  «Борьба  за
максимум  в  эпоху  термидорианской  реакции»,  С.  С.  Горловский  «Германская
социал-демократия  в  первые  годы  исключительных  законов  против  социали¬
стов».
 20  Доклады:  Ф.  В.  Потемкина  «К  вопросу  о  методологии  истории  промыш¬
ленной  революции»,  Ц.  Фридлянда  «Итоги  изучения  Великой  французской  ре¬
волюции  в  СССР»,  Г.  С.  Зайделя  «Бабувизм  и  марксизм»,  А.  И.  Молока
«Июньское  восстание  1848  года»,  П.  П.  Щеголева  «Заговор  равных»,
К.  П.  Добролюбского  «Дороговизна  в  Париже  после  отмены  максимума»,
 О. 	Л.  Вайнштейна  «Французские  торговые  колонии  на  Леванте  при  старом
порядке  и  в  эпоху  революции». 	·
 635

нии  трудов  основоположников  марксизма-ленинизма  и  докумен¬
тальных  материалов  по  истории  Франции,  сводился  к  тому,  что,
какова  бы  ни  была  национально-историческая  и  географическая
среда,  при^наличии  зрелых  капиталистических  отношений  про¬
мышленный  переворот  является  одной  из  важнейших  и  общих
исторических  закономерностей.  Промышленный  переворот  неиз¬
бежно  порождает  глубокие  изменения  и  в  сельском  хозяйстве.
«С  точки  зрения  социальной,—  указывал  докладчик,—  промыш¬
ленная  революция...  есть  подлинный  период  „бури  и  натис¬
ка“...»21
 Важное  принципиальное  значение  имело  выступление  Да-
лина,  направленное  своим  острием  против  господствовавшей  еще
в  тот  период  не  только  в  среде  историков  СССР,  но  и  Запада
теории  «торгового  капитализма»  Покровского22.  «Мы  должны
реконструировать  схему  Маркса,  от  которой  мы  как-то  молча¬
ливо  отказались,  реконструировать  его  представление  о  ману¬
фактурном  периоде  капитализма,  который  для  Англии  датирует¬
ся  XVII  веком,  а  для  Франции  —  концом  XVII  века  или  середи¬
ной  XVIII  века»23,—  подчеркивал  Далин.  Развивая  эту  мысль,
он  указывал,  что  промышленный  пролетариат,  оторванный  от
земли,  формируется  не  в  период  мануфактурного  капитализма,  а
лишь  под  воздействием  промышленного  переворота.  «Этот  раз¬
рыв  пролетаризованных  элементов  с  деревенской  пуповиной,—
говорит  он,—  должен  изучаться,  как  один  из  важнейших  пока¬
зателей  промышленного  переворота,  вытеснения  мануфактуры
фабрикой»24.
 Некоторые  положения,  выдвинутые  докладчиками,  продол¬
жали  оставаться  открытыми  в  связи  с  тем,  что  по  ряду  вопросов
(характер  социально-экономических  отношений  во  Франции  на¬
кануне  революции  XVIII  в.,  социальный  состав  «якобинского
блока»,  роль  «бешеных»,  оценка  переворота  9  термидора,  место
бабувизма  и  французского  социализма  40-х  годов  XIX  в.  в  исто¬
рии  развития  социалистических  идей)  среди  историков-марк-
систов  обнаружились  довольно  серьезные  разногласия.  Период
роста  молодой  советской  исторической  науки  неизбежно  связан
был  с  творческими  поисками,  с  необходимостью  проверки  тех
или  иных  выводов,  дальнейшего,  все  более  глубокого  овладения
 21  «Труды  Первой  всесоюзной  конференции  историков-марксистов»,  т.  2.
М.,  1930,  стр.  63.
 22  См.,  например:  Н.  Н.  Розенталь.  История  Европы  в  эпоху  торго¬
вого  капитализма.  Л.,  1927;  Н.  М.  Лукин.  Избранные  труды,  т.  1.  М.,  1960,
стр.  23;  В.  П.  Волгин.  История  социалистических  идей,  ч.  1.  М.—  Л.,  1928,
стр.  34,  86,  93;  А.  Е.  Кудрявцев.  Великая  английская  революция.  Л.,  1925,
стр.  3  и  др.
 23  «Труды  Первой  всесоюзной  конференции  исторнков-мархсистов»,  т.  2,
стр.  74.
 24  Там  же.
 636

марксизмом.  К  тому  же  еще  далеко  не  окончательно  преодоле¬
ны  были  тенденции,  характерные  для  буржуазной  науки.
 Важным  этапом,  оказавшим  существенное  влияние  на  исто¬
риографию  нового  и  новейшего  времени,  явилась  дискуссия  кон¬
ца  1930  и  начала  1931  г.  на  так  называемом  западном  участке
исторического  фронта25.  Главнейшей  темой  дискуссий  был  воп¬
рос  о  взаимоотношениях  представителей,  марксистской  историо¬
графии  с  буржуазными  историками,  продолжавшими  работать
в  СССР,  а  также  анализ  процесса  дифференциации,  затронув¬
шей  эту  группу  историков.
 Из  работ  по  новой  истории  наиболее  подробному  рассмотре¬
нию  подверглись  историографические  работы  В.  П.  Бузескула
и  Кареева,  а  также  ряд  книг  и  статей  Тарле.
 Хотя  в  ряде  выступлений  слишком  сильно  звучали  прямоли¬
нейные  политические  обвинения,  некоторая  их  часть  представ¬
ляла  бесспорный  научный  интерес.  К  ним  может  быть  отнесено
выступление  Н.  П.  Фрейберг,  посвященное  трудам  Кареева.
 Признавая  громадную  эрудицию  Кареева,  точность  в  исполь¬
зовании  им  фактического  материала,  Фрейберг  отмечала,  что
при  отсутствии  марксистских  работ  по  ряду  вопросов  истории
Западной  Европы  книги  Кареева  являются  пока  «незаменимым
пособием».  В  то  же  время  она  остановилась  на  характеристике
существенных  пороков  методологической  концепции  Кареева
«Политическая  эволюция,  проделанная  на  своем  веку  Каре-
евым,—  указывала  Фрейберг,—  ...очень  типична  для  тех  либе¬
рально-народнических  кругов  русской  интеллигенции,  которые,
начав  с  увлечения  Лавровым,  кончили  свою  политическую  карь¬
еру  в  лагере  кадетской  партии»26.
 Сложнее  обстояло  дело  с  обсуждением  трудов  Тарле,  кото¬
рый  незадолго  до  этого  был  арестован  по  обвинению  в  принад¬
лежности  к  «Промпартии».  Наиболее  резким  нападкам  подверг¬
лись  его  работы,  посвященные  периоду  конца  XIX  —  начала
XX  в.,  в  первую  очередь  книга  «Европа  в  эпоху  империализ¬
ма»27.  Тарле  обвинялся  в  антимарксизме,  «прокламировании»
русского  «неоимпериализма»,  антантофильстве  и  т.  д.  Участники
дискуссии  шли  по  сути  дела  за  Покровским28  и  так  же,  как  и
он,  проглядели  тенденции,  появившиеся  в  исследованиях  Тарле
во  второй  половине  20-х  годов,  которые  указывали  на  его  жела¬
 29  Материалы  дискуссий  отражены  в  журналах:  «Историк-марксист»,  1931,
т.  21,  22;  «Проблемы  марксизма»,  1931,  №  3.
 29  Н.  Фрейберг.  Буржуазные  историки  Запада  в  СССР  (доклад).—
«Историк-марксист»,  1931,  т.  21,  стр.  80.
 27  Е.  В.  Тарле.  Европа  в  эпоху  империализма.  М.—  Л.,  1927  (изд.  2  —
 М.—Л.,  1928).
 29  М.  Н.  Покровский.  «Новые»  течения  в  русской  исторической  лите¬
ратуре.—  «Историк-марксист»,  1928,  т.  7.  Надо  отметить,  что  до  середины
20-х  годов  отношение  Покровского  к  Тарле  было  значительно  более  положи¬
тельным,  что,  в  частности,  подтверждал  характер  переписки  между  ними.
 S37

ние  разобраться  в  главнейших  проблемах  марксистско-ленин¬
ской  методологии.
 С  февраля  1931  г.  по  инициативе  кафедры  по  истории  меж¬
дународного  рабочего  движения  и  Коминтерна  Международной
ленинской  школы  началась  подготовка  к  следующей  дискуссии
о  «Положении  и  задачах  западноисторического  научного  фрон¬
та»29.  Эта  дискуссия,  прошедшая  с  марта  по  май  1931  г.  в
Институте  красной  профессуры30  и  занявшая  несколько  заседа¬
ний,  в  полной  мере  не  достигла  своей  цели.  Многие  ее  участники
ставили  перед  собой  лишь  чисто  негативную  задачу.  Так,  в  ре¬
золюции,  представленной  Международной  ленинской  школой,
прямо  указывалось,  что  «направление  всей  проделанной  рабо¬
ты  решительно  не  отвечало  тем  задачам,  которые  поставила
партия  перед  коммунистами  —  историками  Запада»31.
 Эти  тенденции  привели  к  тому,  что  часть  историков,  высту¬
пивших  на  дискуссии,  вместо  определения  перспектив  развития
науки  и  глубокого  анализа  ее  состояния  стала  на  путь  мелочно¬
го  выискивания  отдельных  ошибочных  положений,  имевшихся
в  работах  Лукина,  Фридлянда,  Волгина,  Ротштейна  и  некоторых
других  крупных  историков-марксистов.  А  в  то  же  время  критике
концепций  буржуазных  и  социал-реформистских  фальсификато¬
ров  исторического  процесса  было  уделено  явно  недостаточное
внимание.
 Слабые  стороны  дискуссии  уже  в  процессе  ее  хода  были
вскрыты  Центральным  Комитетом  партии.  Заведующий  отделом
агитации  и  пропаганды  ЦК  ВКП(б)  А.  И.  Стецкий,  выступив¬
ший  на  собрании  парторганизации  Коммунистической  академии
28  марта  1931  г.,  обратил  внимание  на  утверждения  отдельных
участников  дискуссии,  что  «на  фронте  Западной  истории  у  нас
политическое  неблагополучие,  что  неправильна  генеральная  ли¬
ния  работы  Общества  историков-марксистов  и  т.  д.  и  т.  д.,  что
необходимо  поставить  вопрос  о  руководстве  этим  самым  фронтом
Западной  истории  и  т.  д.  Пытались  зачеркнуть  и  все  ценное,  что
было  сделано  на  этом  фронте  Западной  истории.  Совершенно  ес¬
тественно,  что  такого  рода  перехлестываниям  необходимо  давать
самый  решительный  отпор»32.
 Подводя  общий  итог  этим  дискуссиям,  необходимо  подчерк¬
нуть  и  их  положительные  стороны,  которые  заключались  в  пер¬
вую  очередь  в  том,  что  при  учете  бесспорных  успехов  в  разра¬
ботке  ряда  важных  проблем  истории  нового  времени  было
вскрыто  отставание  некоторых  участков  исторического  фронта,
недостаточная  актуальность  тематики  исследований,  забвение
 *·  Архив  АН  СССР,  ф.  337,  оп.  1,  д.  238.
 30  Там  же,  ф.  371,  оп.  2,  д.  172.
 31  Там  же,  ф.  337,  оп.  1,  д.  238,  л.  3;  см.  также:  ЦПА  НМЛ,  ф.  89,  оп.  8,
 д.  600,  л.  663.
 33  Там  же,  ф.  370,  оп.  1,  д.  152,  л.  10.
 638

ряда  важнейших  проблем.  В  резолюции,  принятой  Президиумом
Коммунистической  академии,  было  отмечено  отсутствие  необ¬
ходимого  внимания  к  изучению  ленинского  наследства,  невысо¬
кое  качество  некоторых  работ  по  новой  истории,  наличие  боль¬
шого  количества  различных  недостатков  в  организации  научно-
исследовательской  работы,  публикации  документов  и  массовой
пропагандистской  литературы,  составлении  новых  учебников
и  т.  д.
 Однако  в  ходе  дискуссий  возобладал  резкий  и  недоброжела¬
тельный  тон,  неприемлемая  и  ненужная  для  творческих  дискус¬
сий  форма,  которая  могла  лишь  помешать  принципиальному  и
творческому  решению  рассматриваемых  вопросов.
 В  ряде  случаев  участники  дискуссий,  не  имея  достаточных
аргументов,  оперировали  фактами  из  работ,  написанных  задол¬
го  до  времени  дискуссий  (дореволюционные  труды  Тарле,  Каре-
ева,  книги  и  статьи  Я.  М.  Захера,  Щеголева  и  других  начала
20-х  годов  и  т.  п.).  Часть  авторов  уже  отказалась  от  своих  оши¬
бочных  положений,  которые  тем  не  менее  рассматривались  чуть
ли  не  как  прямая  контрреволюция33.  Среди  буржуазных  исто¬
риков,  против  которых  был  направлен  огонь  критики,  одно  из
первых  мест  занимал  Кареев.  Ему,  кроме  всего  прочего,  инкри¬
минировалось,  что  в  своих  историографических  работах  он  игно¬
рировал  достижения  советской  исторической  науки.  С  известны¬
ми  оговорками  это  соответствовало  действительности  для  пе¬
риода  первой  половины  20-х  годов.  Но  характер  его  позднейших
историографических  обзоров  заслуживал  иной  оценки.  После¬
дующие  годы,  ознаменованные  достижениями  советской  исто¬
риографии,  заставили  Кареева  многое  пересмотреть.  Доказатель¬
ством  этого  является  его  статья,  написанная  осенью  1930  г.  по
заказу  редакции  французского  журнала  «Revue  d’Histoire  Mo¬
derne»  34,  но  увидевшая  свет  уже  после  смерти  ее  автора  35.
 В  этом  большом  обзоре  Кареев  весьма  обстоятельно  рас¬
смотрел  деятельность  историков-марксистов  в  области  изучения
истории  Франции,  причем  данные  им  оценки  отдельных  работ
были  не  только  лояльны,  но  и  благожелательны.
 Характер  научно-исторических  дискуссий  стал  еще  более
односторонним,  а  стиль  все  менее  творческим  после  опубликова¬
 33  См.  «Классовый  враг  на  историческом  фронте».  М.—  JI.,  1931.
 34  См.  письмо  А.  Сэ  к  Н.  И.  Карееву  от  5  июля  1930  г.  (Отдел  рукописей
ГБЛ  СССР  им.  Ленина,  ф.  119,  к.  32,  д.  21),  в  котором  от  имени  редакции
cRevue  d’Histoire  Moderne»  была  высказана  просьба  о  написании  обзора,  по¬
священного  изучению  истории  Франции  в  СССР.  Кареев  решил  эту  задачу
несколько  шире,  начав  свой  обзор  с  1911  г.,  хронологически  связав  его  тем
самым  со  своим  предшествующим  образом  (N.  К  а  г  é  i  é  v.  «Les  travaux  russes
sur  l’époque  de  la  Révolution  française  depuis  dix  ans.  1902—1911»,  опублико¬
ванном  во  Франции  в  «Bulletin  de  la  société  d’histoire  moderne»  (Paris,  1912).
 35  N.  К  a  г  é  i  é  v.  Les  études  sur  l’histoire  de  France  en  Russie  depuis  vingt
ans  (1911—1930).—«Revue  d’Histoire  Mpdeme»,  1931,  sept.—  oct.
 539

ния  письма  И.  В.  Сталина  в  редакцию  журнала  «Пролетарская
революция».  Письмо  Сталина  «О  некоторых  вопросах  истории
большевизма»  явилось,  как  известно,  откликом  на  статью  исто¬
рика  А.  Г.  Слуцкого36,  который  рассматривал  истоки  формиро¬
вания  германских  левых  социал-демократов  как  направление
внутри  социал-демократического  движения.
 Эта  тема  в  силу  ее  большого  значения  привлекла  внимание
советской  историографии  еще  в  20-е  годы,  а  к  началу  1929  г.
при  Институте  Ленина  была  создана  специальная  группа  исто¬
риков,  которой  было  поручено  всесторонне  исследовать  между¬
народную  роль  большевизма37-38.  В  конце  1929  года  и  в  Инсти¬
туте  истории  Коммунистической  академии  была  образована
группа  по  изучению  истории  германской  социал-демократии.
Центральное  место  эта  проблема  заняла  и  на  дискуссии  о
германской  социал-демократии,  проходившей  в  Институте  ис¬
тории  Коммунистической  академии  с  26  марта  по  13  апреля
1930  г.  39
 Весь  выявленный  материал  надо  было  осмыслить  и  правиль¬
но  обобщить.  Эту  функцию  взял  на  себя  журнал  «Пролетарская
революция»,  поместивший  в  1931  г.  на  страницах  двух  своих
номеров  большую  статью  К.  Поль40,  рассматривавшуюся  редак¬
цией  как  материал  41  к  предполагавшейся  дискуссии  в  Институте
Маркса  —  Энгельса  —  Ленина.  Можно  было,  таким  образом,  рас¬
считывать  на  творческое  завершение  дискуссии.  Но  этого  не  по¬
лучилось.
 Игнорируя  большую  позитивную  работу  советских  историков
по  этим  вопросам,  Сталин  объявил  аксиомами  ряд  положений,
которые  не  могли  быть  якобы  предметом  дискуссии.  При  этом
он  игнорировал  критику  ошибочных  взглядов,  которая  была
уже  сделана  в  ходе  дискуссий,  и  наряду  с  правильными  положе¬
ниями  выдвинул  ряд  спорных  и  ошибочных  утверждений.  Не
раскрывая  содержания  и  значения  борьбы  В.  И.  Ленина  и  боль¬
шевиков  с  ревизионизмом,  он  утверждал,  что  с  самого  начала
оформления  большевистской  партии  (примерно  с  1903—1904  гг.)
Ленин  вел  линию  на  раскол  как  внутри  российской  социал-де¬
мократии,  так  и  на  международной  арене.
 Наряду  с  верными  критическими  замечаниями  Сталин  воз¬
вел  совершенно  безосновательные  обвинения  на  германских
 36  А.  Слуцкий.  Большевики  о  германской  с.-д.  в  период  ее  предвоен¬
 ного  кризиса.—  «Пролетарская  революция»,  1930,  №  6.
 37-за  цпА  ИМЛ,  ф.  142,  оп.  1,  д.  446,  л.  9.
 39  «Дискуссия  о  германской  социал-демократии».—  «Историк-марксист»,
1930,  т.  18—19.
 40  К.  Поль.  Большевики  и  довоенный  Интернационал.—«Пролетарская
революция»,  1931,  №  2-3,  4-5.
 41  Там  же,  N°  2—3,  стр.  22.
 640

левых  социал-демократов,  зачеркивая  по  существу  их  большие
заслуги  перед  международным  революционным  движением.
 Форма  выступления  Сталина  —  грубые  обвинения  упомяну¬
тых  им  авторов,  навешивание  на  них  ярлыков  («гнилые  либера¬
лы»,  «троцкистские  контрабандисты»  и  т.  п.)—создала  обста¬
новку,  затруднявшую  возможность  обсуждения  острых  прин¬
ципиальных  вопросов  путем  творческих  дискуссий  именно  в  тот
период,  когда  советская  историография  стала  подходить  к  кон¬
структивным  решениям  ряда  кардинальных  проблем.
 Но  несмотря  на  трудности,  возникавшие  на  пути  развития
молодой  советской  исторической  науки,  она,  в  том  числе  исто-»
риография  нового  времени,  неуклонно  двигалась  вперед.
 В  ноябре  1933  г.  на  сессии  Академии  наук  было  принято  по¬
становление  об  организации  при  Академии  Исторической  комис¬
сии  42.  Комиссия  отметила,  что  в  связи  с  недостатками,  имевши¬
мися  в  области  изучения  новой  истории,  необходимо  обратить
главное  внимание  на  публикацию  монографических  исследова¬
ний,  в  которых  были  бы  сделаны  обобщения  по  важнейшим  про¬
блемам  истории  Запада.
 Положительное  значение  имело  создание  ряда  новых  из¬
даний43.
 Научное  исследование  вопросов  истории  нового  времени  в
рассматриваемый  период  шло  по  следующим  основным  направ¬
лениям:  история  буржуазных  революций,  а  также  первой  про¬
летарской  революции  —  Парижской  Коммуны  1871  г.;  проблема
промышленного  переворота  в  крупнейших  странах  Европы  и  в
США;  история  социалистических  идей;  история  марксизма  и  меж¬
дународных  организаций  пролетариата;  международное  рабочее
и  социалистическое  движение  после  образования  самостоятель¬
ных  рабочих  партий  (последняя  треть  XIX  —  начало  XX  в.);  меж¬
дународные  отношения  в  период  нового  времени  44-45.
 42  Для  руководства  работой  комиссии  было  создано  бюро  во  главе  с
 В. 	П.  Волгиным.  Членами  бюро  —  специалистами  по  истории  нового  време¬
ни—  были  также  Г.  С.  Зайдель  и  Н.  М.  Лукин.
 43  Одним  из  первых  изданий,  явившихся  ответом  на  постановление  ЦК
 ВКП(б)  и  СНК  СССР  от  16  мая  1934  г.,  был  сборник  «Вопросы  гражданской
истории»  (ответственный  редактор  С.  Бантке),  подготовленный  Ленинград¬
ским  отделением  Коммунистической  академии  в  1935  г.
 44_45См.  об  этом  гл.  V  настоящего  тома,  а  также  в  статье:  В.  А.  Дуна¬
евский.  История  международных  отношений  нового  времени  в  советской  ис¬
ториографии  (1917  —середина  30-х  годов).—В  кн.:  «История  и  историки.  Ис¬
ториография  истории  СССР».  Сб.  статей.  М.,  1965.
 41  Очерки  историографии,  т.  ГУ
 641

1. 	ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИЕ  БУРЖУАЗНЫЕ  РЕВОЛЮЦИИ
XVII—XIX  вв.
 И  ПАРИЖСКАЯ  КОММУНА  1871  г.
 Буржуазные  революции  на  всех  этапах  развития  советской
исторической  науки  рассматривались  как  исходный  рубеж  нового
времени.  На  первых  порах  новое  время  начинали  с  XVI  в.,  считая
первой  попыткой  буржуазной  революции  крестьянскую  войну  в
Германии.
 С  середины  30-х  годов  гранью  новой  истории  стала  рассмат¬
риваться  Французская  буржуазная  революция  конца  XVIII  в.
Однако  и  эта  веха  продержалась  только  около  десяти  лет.  Позд¬
нее  советской  историографией  в  качестве  начального  рубежа  ис¬
тории  нового  времени  была  принята  английская  революция  сере¬
дины  XVII  в..
 Многочисленные  высказывания  Ленина  по  самым  различным
вопросам  крестьянской  войны  в  Германии,  английской  револю¬
ции,  Великой  французской  революции  явились  наряду  с  труда¬
ми  Маркса  и  Энгельса  той  марксистской  теоретической  и  мето¬
дологической  базой,  на  основе  которой  советские  историки
искали  ответ  на  наиболее  важные  вопросы  о  движущих  силах  в
революции,  роди  буржуазии,  крестьянства  и  городского  плебса,
а  в  дальнейшем  рабочего  класса,  о  классе  —  гегемоне  в  револю¬
ции,  характере  экономического  и  политического  развития  страны
под  воздействием  революции  и  т.  д.46
 Решение  этих  задач  можно  проследить  на  примере  исследо¬
вания  советской  историографией  основных  проблем  истории
английской  революции  XVII  в.
 Первые  книги  советских  ученых  по  истории  английской  рево¬
люции  начали  выходить  из  печати  с  середины  20-х  годов.
 Опубликованная  в  1925  г.  работа  А.  Е.  Кудрявцева47,  пред¬
ставлявшая  собой  учебное  пособие,  отражала  еще  сильное  влия¬
ние  на  нее  концепции  «торгового  капитализма».  В  предисловии
автор  писал,  что  «в  сущности  'содержанием  книги  является  не
английская  революция,  как  таковая,  а  английский  торговый  ка¬
питализм  в  его  характерных  проявлениях»48.  Тем  не  менее
попытка  марксистской  постановки  Кудрявцевым  отдельных  проб¬
лем  истории  английской  революции  представляла  интерес.
 Работа  И.  JI.  Попова-Ленского  носила  уже  исследователь¬
ский  характер.  Автором  было  использовано  значительное  ко¬
личество  современных  революции  печатных  материалов  (глав-
 46  «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  III,  гл.  1.  М.,  1964;
гл.  I.  настоящего  тома.
 47  А.  Е.  Кудрявцев.  Великая  английская  революция.  Л.,  1925.
 48  Там  же,  стр.  3.
 642

ным  образом  памфлетов  и  брошюр)49.  Попов-Ленский  стремился
показать  социальную  программу  левеллеров,  всколыхнувшую
широкие  слои  английской  деревни.  Обратив  внимание  на  эту
важнейшую  сторону  революции,  он  открещивался,  однако,  от
возможного  сближения  его  работы  с  марксизмом,  не  преодолев
эклектизма,  характерного  для  взглядов  его  учителя  Н.  И.  Каре-
ева.  Классовой  базы  боровшихся  в  революций  политических
группировок  Попов-Ленский  не  раскрыл,  диггеры  выступают  у
него  только  в  виде  фракции  левеллеров.  Неприемлем,  разумеет¬
ся,  и  общий  вывод  автора,  гласивший,  что  «...никакой  социаль¬
ной  революции  Англия  в  XVII  в.  не  переживала...»50.
 Научно-популярная  работа  В.  Ф.  Семенова61  представляла
уже  общий  очерк  революции,  написанный  в  основном  с  марк¬
систских  позиций.  Автор  попытался  разобраться  в  вопросах  по¬
литической  и  классовой  борьбы  на  отдельных  этапах  английской
революции  и  уделил  существенное  внимание  массовым  движе¬
ниям.
 Большой  вклад  в  изучение  важной  и  мало  изученной  аграр¬
ной  истории  революции  внесли  многолетние  исследования
С.  И.  Архангельского52.  Автор  поставил  перед  собой  задачу  уста¬
новить,  каким  образом  была  решена  аграрная  проблема  господ¬
ствующими  классами  и  как  ее  стремились  решить  народные
массы;  он  выступил  сначала  с  серией  статей,  а  затем  с  двухтом¬
ной  монографией  по  истории  аграрного  законодательства  англий¬
ской  революции53.
 Названными  работами  исчерпывается  по  существу  советская
литература  20-х  —  начала  30-х  годов  по  истории  английской
буржуазной  революции  XVII  в.  Помимо  этого,  можно  указать
еще  лишь  несколько  статей,  посвященных  отдельным  сторонам
 49  И.  Л.  Попов-Ленский.  Лильберн  и  левеллеры  (Социальные  дви¬
жения  и  классовая  борьба  в  эпоху  английской  революции  XVII  века).  М.—Л.,
1928.
 50  Там  же,  стр.  145.
 51  В.  Ф.  Семенов.  Великая  английская  революция.—  В  кн.:  H.  М.  Па-
куль,  В.  Ф.  Семенов.  Ранние  буржуазные  революции.  М.,  1931.
 52  Первым  к  исследованию  этих  сюжетов  приступил  И.  Л.  Попов-Ленский,
опубликовавший  содержательную  статью  «К  вопросу  об  огораживании  общин¬
ных  полей  в  Англии  в  первой  половине  XVII  зека»  («Ученые  записки  Инсти¬
тута  истории  РАНИОН»,  т.  III,  1929).
 53  С.  И.  Архангельский.  Аграрное  законодательство  Великой  англий¬
ской  революции  (40-е  годы  XVII  века).—  «Известия  Нижегородского  ун-та»,
1930,  вып.  4;  О  н  ж  е.  Из  истории  аграрного  законодательства  эпохи  Великой
английской  революции.—  «Известия  АН  СССР»,  VII  серия,  отделение  общест¬
венных  наук,  1931,  №  1,  9,  10;  1932,  №  1,  4;  1933,  №  5;  1934,  №  9;  Он  же.
Первоначальное  накопление  и  аграрное  законодательство  Великой  английской
революции.—  «Историк-марксист»,  1932,  т.  6  и  др.  Все  эти  статьи  вошли  затем
в  монографию  автора  «Аграрное  законодательство  Великой  английской  рево¬
люции  1643—1648»  (ч.  1—2.  М.—Л.,  193^1940). 	. 	■ 	.4
 643
 "

этой  ».большой  проблемы54.  Работа  советских  историков  в  обла¬
сти  изучения  основных  вопросов  английской  буржуазной  рево¬
люции  в  те  годы  еще  только  начиналась.
 Неизмеримо  больше  было  сделано  советскими  историками
в  области  изучения  Великой  французской  буржуазной  револю¬
ции  койца  XVIII  »в.55,  исторический  опыт  которой  глубоко  и  все¬
сторонне  учитывали  К-  Маркс,  Ф.  Энгельс  и  В.  И.  Ленин  при
разработке  своей  революционной  теории.
 Основное  внимание  в  советской  историографии  французской
революции  конца  XVIII  в.  уделялось  периоду  якобинской  дик¬
татуры—  периоду  наивысшего  подъема  революции.
 Первым  советским  историком,  приступившим  к  изучению
якобинского  периода  французской  революции,  был  Лукин.  Его
книга  «Максимилиан  Робеспьер»56,  впервые  опубликованная  в
1919  г.,  а  впоследствии  неоднократно  переиздававшаяся  и  отли¬
чавшаяся  популярным  характером  изложения,  была  вместе  с
тем  научным  марксистским  исследованием.  Этой  работой  было
положено  начало  изучению  советскими  учеными  истории  Вели¬
кой  французской  буржуазной  революции  конца  XVIII  в.
 Лукин  стремился  в  первую  очередь  дать  общий  очерк  исто¬
рии  революции  и  раскрыть  значение  ее  якобинского  этапа.
Во  втором  издании  своей  книги  Лукин  расширил  общеисториче¬
ский  фон,  в  связи  с  чем,  как  он  отметил  в  предисловии,  «личность
самого  Робеспьера  несколько  отодвинулась  на  задний  план».  Это
не  помешало,  однако,  Лукину  показать  на  данном  фоне  роль
вождя  якобинцев  и  ега  место  в  революции.  Лукин  внимательно
прослеживал  поступательное  движение  революции  до  прихода
якобинцев  к  власти.  Он  справедливо  указывает,  в  частности,  что
революция  10  августа  1792  г.  подготовлялась  планомерно,  при
активном  участии  низов  населения,  действовавших  вопреки  зако¬
нодательному  собранию,  в  то  время,  как  жирондисты  «...обнару¬
 54  Н.  М.  Лукин.  Из  истории  революционных  армий.—  М.,  1923  (первая
глава  работы  посвящена  армии  Кромвеля);  Е.  Б.  П  а  ш  у  к  а  н  и  с.  О  револю¬
ционных  моментах  в  истории  английского  государства  и  английского  права.—
«Революция  права»,  1927,  №  1;  А.  Е.  Кудрявцев.  Ост-Индская  компания
в  эпоху  английской  революции.—  «Известия  Ленинградского  педагогического
института  им.  А.  И.  Герцена»,  вып.  1,  1928;  О  н  же.  Английская  революция
в  освещении  новейшей  буржуазной  историографии.—  «Исторический  сборник»,
т.  2.  Л.,  1934;  А.  И.  Ангаров.  Конституционные  проекты  индепендентов  и
левеллеров.—  «Революция  права»,  1929,  №  4;  Он  ж  е.  Классовая  борьба  в  ар¬
мии  Кромвеля.—  «Советское  государство  и  революция  права».  1930,  №  4;
С.  Вольский.  Кромвель.  М.,  1934;  В.  В  а  с  ю  т  и  н  с  к  и  й.  Оливер  Кром¬
вель.—  «Борьба  классов»,  1936,  N°  3.
 55  Библиографию  работ,  изданных  после  1917  года,  см.  в  кн.:  В.  А.  Г  а  в-
р  и  л  и  ч  е  в.  Великая  французская  буржуазная  революция  конца  XVIII  века
в  советской  всториографИи  (1917—1960  гг.).  Библиографический  указатель.
Казань,  1SM.
 56  Н.  М.  Лукин.  Мкксимйлиан  Робеспьер  (1758—1794).  М.,  1919
 644

жили  свою  соглашательскую  природу,  свою  неспособность  руко¬
водить  движением  и  бессилие  остановить  его»  57.
 Большое  место  Лукин  отвел  анализу  тактики  якобинцев  в
период  обострения  противоречий  внутри  страны.  Так,  он  пра¬
вильно  указывал  на  использование  якобинцами  движения  «бе¬
шеных»  для  борьбы  с  Жирондой.  Если  на  первых  порах  Робес¬
пьер,  по  мнению  Лукина,  готов  был  на  это  «лишь  при  том
условии,  если  бы  его  (движение  «бешеных».—  Ред.)  можно  было
вдвинуть  в  чисто  политическое  русло»58,  то  к  апрелю  1793  г.
создавшаяся  в  стране  обстановка  заставила  якобинцев  пойти
навстречу  и  «экономическим  требованиям  городской  бедноты».
 Вместе  с  тем  Лукин  справедливо  отмечал,  что  якобинцы  счи¬
тали  экономическое  равенство  химерой,  и  подчеркивал,  что  «спе¬
цифические  нужды  рабочих,  как  класса,  живущего  продажей
своей  рабочей  силы,  были  совершенно  чужды  вождю  якобин¬
ства»69.  Этот  вывод  Лукина  был  особенно  важен  потому,  что  дан¬
ный  вопрос  неверно  освещался  Матьезом.
 Установление  якобинского  террора  Лукин  оценивал  как  факт
исторической  необходимости.  Когда  революция  приняла  со  вто¬
рой  половины  1793  г.  характер  открытой  гражданской  войны,
якобинцы  вынуждены  были  прибегнуть  к  красному  террору,  что¬
бы  не  сделаться  жертвами  белого  террора.
 Советский  историк  решительно  возражал  против  широко
распространенной  в  довоенной  исторической  литературе  либе-
рально-фритредерской  точки  зрения60  (опровергнутой  по  су¬
ществу  опытом  всех  участвовавших  в  первой  мировой  войне
стран),  будто  максимум  сыграл  только  отрицательную  роль.
Вопреки  этому  утверждению  Лукин  доказывал,  что  закон  о  все¬
общем  максимуме  не  достиг  своей  цели  полностью.  Но  отсюда
не  следует,  что  введение  твердых  цен  было  ошибкой,  ничего  не
давало  бедноте  и  только  разрушало  французскую  промышлен¬
ность.  Вывод  Лукина,  учитывавший  высказывания  К.  Маркса,
Ф.  Энгельса  и  В.  И.  Ленина,  сводился  к  тому,  что  «без  установ¬
ления  твердых  цен  и  системы  реквизиций  излишков  хлеба  и
мяса  якобинское  правительство  не  смогло  бы  снабжать  продо¬
вольствием  ни  своей  полуторамиллионной  армии,  ни  тех  город¬
ских  санкюлотов,  которые  вынесли  на  своих  плечах  всю  тяжесть
борьбы  с  контрреволюцией  в  1793—1794  гг.»61  Вывод  этот
нашел  полное  документальное  подтверждение  в  исследовании
 57  H.  М.  Л  у  к  и  н.  Избранные  труды,  т.  1.  М.,  1960,  стр.  68.
 58  Там  же,  стр.  86.
 59  Та.м  же,  стр.  101.
 80  См.,  например:  Е.  В.  Тарле.  Рабочий  класс  во  Франции  в  эпоху  ре¬
волюции,  ч.  1—2.  СПб.,  1909—1911;  М.  Marion.  Le  maximum.—«Revue  des
Etudes  historiques»,  1917,  juillet  —  sept.
 81  H.  М.  Л  y  к  и  h.  Избранные  труды*т.  1,  стр  125.
 646

Альбера  Матьеза,  построенном  на  большом  архивном  материа¬
ле62.  Вместе  с  тем  Лукин  был  далек  от  модернизаторской  тен¬
денции  Матьеза,  приписывавшего  максимуму  характер  социали¬
стического  мероприятия.
 Книга  Лукина  представляла  первый  опыт  творческого  марк¬
систско-ленинского  изучения  Великой  французской  революции
и  вместе  с  тем  первый  шаг  к  созданию  советской  школы  истори¬
ков,  сосредоточившей  свои  силы  прежде  всего  на  дальнейшей
разработке  якобинского  периода  революции.  Однако,  признавая
большое  воздействие  работ  Лукина  на  молодых  советских  ис¬
следователей  революции,  необходимо  отметить,  что  на  первых
порах  некоторые  из  них  по  ряду  вопросов  (оценка  движения
«бешеных»,  характеристика  отдельных  партийных  группировок,
повышенное  внимание  к  вантозовским  декретам  и  др.)  некрити¬
чески  воспринимали  некоторые  идеи  Ж.  Жореса,  Г.  Кунова  и
А.  Матьеза,  работы  которых  неоднократно  издавались  в  после¬
революционные  годы63.
 Именно  этот  недостаточно  критический  подход  к  ряду  выво¬
дов  представителей  социал-реформистской  и  мелкобуржуазной
историографии,  одной  из  важнейших  причин  чего  была  еще
естественная  для  того  времени  слабость  источниковедческой
базы,  привел  к  тому,  что  в  работы  некоторых  советских  истори¬
ков  проникли  отдельные  ошибочные  положения.  По  мере  своего
движения  вперед  советская  историческая  наука  их  успешно  пре¬
одолевала.
 Значительное  внимание  уделили  советские  историки  анализу
деятельности  массовых  организаций  периода  революции  —
секций  и  клубов.  Организации,  структуре  и  роли  парижских
секций  была  посвящена  научно-популярная  брошюра  Я.  М.
Захера  64-65.
 Если  внимание  Захора  привлекала  деятельность  парижских
секций,  то  ученик  Лукина,  С.  М.  Моносов,  обратился  к  исследо¬
ванию  якобинизма,  используя  как  основной  источник  протоколы
якобинского  клуба.  Доклады  Моносова  на  семинаре,  руководи¬
мом  Лукиным  в  Институте  красной  профессуры,  были  вначале
 62  А.  М  а  т  ь  е  з.  Борьба  с  дороговизной  и  социальное  движение  в  эпоху
террора.  М.—  Л.,  1928  (книга  Матьеза  составилась  из  ряда  очерков,  первые
из  которых  появились  еще  в  годы  войны  1914—1918  гг.).
 63  Ж.  Жорес.  История  Великой  французской  революции,  т.  1—3.  Пг.,
 1920—1924;  Г.  Кунов.  Борьба  классов  и  партий  в  Великой  Французской  ре¬
волюции,  вып.  1—4.  М.,  1918;  А.  Матьез.  Французская  революция,  т.  I—III.
М.—  Л.,  1925—1930;  Он  же.  Как  побеждала  Великая  французская  револю¬
ция.  М.,  1928;  Он  же.  Борьба  с  дороговизной  и  социальное  движение  в  эпоху
террора.  М.—Л.,  1928;  Он  же.  Новое  о  Дантоне.  М.—Л.,  1928;  Он  же.  Тер¬
мидорианская  реакция.  М.—  Л.,  1931.
 64-65  Я-  М.  Захер.  Парижские  секции  1790—1795  гг.  Их  политическая
роль  и  организация.  Пб.,  1921.
 <646

опубликованы  в  виде  статей,  а  затем  в  расширенном  виде  вы¬
шли  отдельной  книгой66.
 В  работе  Моносова  была  сделана  попытка  проанализировать
позицию  различных  группировок,  входивших  в  якобинский  блок
или  на  отдельных  этапах  революции  к  нему  примыкавших.
Вслед  за  Куновым  автор  стремился  несколько  упрощенно  объ¬
яснить  основную  причину  фракционной  борьбы  внутри  блока
неоднородностью  социально-экономической  базы  различных
политических  групп  мелкой  буржуазии.
 Отдельным  сторонам  якобинской  диктатуры  посвятили  свои
работы  Г.  С.  (Ц.)  Фридлянд  и  К.  П.  Добролюбский67.  Стремясь
отойти  от  схемы  Каутского  —  Кунова,  Фридлянд  пытался  наме¬
тить  свою  периодизацию  революции  и,  в  частности,  ее  якобинско¬
го  этапа.  Он  утверждал,  что  «первые  два  месяца  после  изгнания
жирондистов  были  продолжением  жирондистской  поли¬
тики,  проводимой  более  искусными  руками,  не  без  протеста
народных  низов»68.  Общий  вывод  автора  сводился  к  тому,  чго
«правое  крыло  и  центр,  во  главе  с  Барером  и  Робеспьером,  счи¬
тали  абсолютно  необходимым  вести  трезвую  буржуазную  поли¬
тику,  осуществить  то,  что  не  смогла  сделать  для  буржуазии
Жиронда...»69
 Фридлянд  занимался  также  исследованием  идейно-полити¬
ческих  взглядов  Марата  и  его  роли  в  революции.  Начал  он  с
рассмотрения  дореволюционной  деятельности  Марата70.  Изучая
ранние  социологические  труды  «друга  народа»,  автор  стремил¬
ся  показать,  что  Марат  как  политик  сформировался  еще  задол¬
го  до  революции,  хотя  до  1789  г.  борьба  велась  им,  главным
образом,  на  литературном  поприще.
 Дальнейшим  результатом  изучения  Фридляндом  коллекций
документов  о  Марате,  хранящихся  в  Институте  Маркса  —  Эн¬
гельса,  а  также  использования  им  материалов  Британского
 86  С.  Моносов.  Фракционная  борьба  в  Якобинском  клубе  (По  прото¬
колам  клуба).—  «Вестник  Социалистической  академии»,  1923,  №  6;  Он  же.
Последние  дни  Якобинского  клуба.—  «Вестник  Коммунистической  акаде¬
мии»,  1924,  №  8;  Он  же.  Очерки  по  истории  Якобинского  клуба.  Харьков,
1925.
 67  Ц.  Фридлянд.  Классовая  борьба  в  июне  —  июле  1793  г.—  «Историк-
марксист»,  1926,  т.  1,  2;  К.  Добролюбский.  Максимум  1  нестаткч  за  тер¬
рору  (Жовтень  1793  —Липень  1794  р.).—«Прапор  марксизму»,  1928,  №  4-6.
В  статье  Добролюбского  показаны  главным  образом  вопросы  экономической
политики  якобинцев,
 68  Ц.  Фридлянд.  Классовая  борьба  в  июне  —июле  1793  г.  «Историк-
марксист»,  1926,  т.  1,  стр.  50.
 69  Ц.  Фридлянд.  Классовая  борьба  в  июне  —  июле  1793  г.—  «Исто-
рик-марксист»,  1926,  т.  2,  стр.  199—200.
 70  Ц.  Фридлянд.  Ж.-П.  Марат  до  Великой  Французской  революции.—
«Записки  Коммунистического  университета  им.  Я.  М.  Свердлова»,  1924,  т.  II
(отдельное  издание  работы  —М.,  1926)  .#
 647

музея  и  Парижской  национальной  библиотеки,  явилась  капи¬
тальная  монография  «Жан-Поль  Марат  и  гражданская  война
XVIII  в.»71
 Фридлянду  удалось  опубликовать  лишь  первый  том  из  заду¬
манного  двухтомного  исследования,  в  котором  он  рассмотрел
деятельность  Марата  до  революции  и  в  эпоху  Учредительного
собрания.
 Определяя  задачи  исследования,  автор  писал:  «Свою  работу
мы  рассматриваем  как  опыт  истории  учения  о  революции
XVIII  века,  как  попытку  выяснить  политические  взгляды,  теорию
и  практику  вождей  плебейских  масс  в  буржуазной  революции»72.
Действительно,  большим  достоинством  труда  Фридлянда  яви¬
лось  то,  что  деятельность  Марата  он  рассматривал  на  фоне
острой  классовой  борьбы  народных  масс  Франции  в  период  ре¬
волюции.  Автору  удалось  раскрыть  содержание  революционной
тактики  Марата,  показать  его  позицию  по  таким  кардинальным
вопросам  революции,  как  диктатура,  вооруженное  восстание,
террор  и  др.  В  целом  автору  удалось  раскрыть  причины  теорети¬
ческого  превосходства  Марата  над  другими  представителями  яко¬
бинской  диктатуры.  И  тем  не  менее  в  книге  Фридлянда  повсеме¬
стно  ощущается  несомненное  преувеличение  роли  Марата  в  рево¬
люции  и  его  идей  в  общем  развитии  французской  общественной
мысли  XVIII  в.
 Хотя  в  отдельных  местах  исследования  Фридлянд  и  подчер¬
кивал,  что  взгляды  Марата  целиком  отражают  мелкобуржуаз¬
ную  идеологию  демократии  XVIII  в.,  общая  тенденция
книги  —  вырвать  Марата  из  рамок  якобинизма  и  представить
его  создателем  законченной  теории  революции  и  учения  о  дикта¬
туре  народных  масс.
 Эта  же  тенденция  объясняет  попытки  Фридлянда  убедить
читателя,  что  уже  в  дореволюционных  работах  Марата  можно
найти  «зародыши  всей  суммы  якобинизма  эпохи  террора».  Пе¬
реоценивал  автор  и  характер  связей  Марата  с  пролетариатом,
считая  его  чуть  ли  не  одним  из  предшественников  революцион¬
ной  борьбы  рабочего  класса.
 Для  доказательства  справедливости  этих  положений  Фрид¬
лянд  вводит  даже  специальное  понятие  «маратизм»,  которое  он
считает  более  широким,  чем  концепция  якобинизма.  «Марат...,—
пишет  он,—  должен  быть  включен  звеном  в  цепь  от  Т.  Мюнце-
ра  —  эпохи  крестьянских  войн,  левеллеров  —  времени  английской
революции,  Ж.  Мелье,  бешеных  и  примыкающей  к  ним  части
эбертистов  до  „Заговора  равных“  и  „партии“  Буонарроти»73.
 71  Ц  Фридлянд.  Жан-Поль  Марат  и  гражданская  война  XVIII  в.,  т.  1.
М.—  Л.,  1934.
 72  Там  же,  стр.  29.
 73  Там  же,  стр.  144.
 648

Эти  выводы  не  могут  быть  приняты  современной  советской
исторической  наукой74,  хотя  и  признающей  серьезные  заслуги
Фридлянда  в  разработке  отдельных  проблем  Великой  француз¬
ской  буржуазной  революции.
 Оценке  деятельности  Робеспьера,  Сен-Жюста  и  Шометта
посвящены  брошюры  Захера75.  В  этих  работах  автор,  используя
значительный  круг  литературы,  а  в  книге  о  Шометте  также  не¬
опубликованные  документы  Парижского  национального  архива,
сделал  ряд  интересных,  хотя  и  не  всегда  правильных  наблюде¬
ний  о  выдающихся  представителях  якобинской  диктатуры.
 Значительно  более  верная,  чем  в  данной  работе  Захера,
оценка  деятельности  Шометта  содержится  в  статье  Н.  П.  Фрей-
берг76,  где  показана  тесная  связь  прокурора  Коммуны  с  наро¬
дом.  По  словам  автора,  в  выступлениях  Шометта  чувствовалось
«дыхание  тогдашней  революционной  действительности».
 Содержательная  книга  о  Ж.  Дантоне  была  опубликована
Фридляндом77.  Рассматривая  эволюцию  взглядов  Дантона,  ав¬
тор  утверждал,  что  основным  принципом  поведения  этого  круп¬
нейшего  деятеля  Великой  французской  революции  был  оппор¬
тунизм.
 Признавая  за  Дантоном  право  именоваться  «великим
революционером  буржуазии»  за  его  выдающуюся  деятельность
в  «памятные  дни  1792  года»,  Фридлянд  вместе  с  тем  указывает,
что  этот  период  был  исключением  для  Дантона,  истинного  главы
«болота»  в  Конвенте,  стремившегося  к  объединению  Горы  и  Жи¬
ронды.
 В  начале  30-х  годов  Я.  В.  Старосельский78  предпринял
попытку  монографического  изучения  якобинской  диктатуры.  По¬
пытка  оказалась,  однако,  неудачной.  Вслед  за  Матьезом  автор
преувеличил  значение  вантозовских  декретов  и  утверждал,  что
«ближе  всего  политическая  организация  якобинской  диктату¬
ры  —  по  заложенным  в  ней  тенденциям  —  подходит  к  новому
типу  государства,  которое...  получило  название  советской  си¬
стемы»79.
 Особое  внимание  молодая  советская  историческая  наука
уделила  с  самого  же  начала  движению  «бешеных»,  выражавших
 74  См.  рецензию  В.  М.  Далина  на  первое  издание  книги  Фридлянда  («Ис¬
торик-марксист»,  1935,  т.  1),  а  также  предисловие  А.  3.  Манфреда  ко  второму
изданию  монографии  (М.,  1959).
 75  Я.  М.  Захер.  Робеспьер.  М.—Л.,  1925;  Он  же.  Сен-Жюст  (Жизнь-
деятельность  —  идеология).  Пг.,  1922;  Он  же.  Анаксагор  Шометт.  Антирели¬
гиозник  XVIII  века.  М.,  1930.
 76  Н.  П.  Ф  р  е  й  б  е  р  г.  Шометт,  генеральный  прокурор  Парижской  ком¬
муны  в  первые  годы  Великой  французской  революции.—  В  кн.:  «Класовая
борьба  во  Франции  в  эпоху  Великой  революции».  Сб.  статей.  М.—Л.,  1931.
 77  Ц.  Фридлянд.  Дантон.  М.,  1934  (изд.  2  —  М.—  Л.,  1935).
 78  Я.  Старосельский.  Проблема  якобинской  диктатуры.—  М.,  1930
 79  Там  же,  стр.  143. 	«
 €49

интересы  плебейских  масс.  Больше  всего  работал  в  этой  области
Захер.  И  хотя  ему  не  удалось  избежать  ряда  серьезных  ошибок,
связанных  в  первую  очередь  с  тем,  что  он  находился  еще  в  плену
концепций  Ж.  Жореса,  Г.  Кунова  и  Кареева,  он  положил  начало
марксистскому  изучению  движения  «бешеных»,  которое  успеш¬
но  продолжается  и  до  настоящего  времени.  Первые  статьи
Захера,  посвященные  «бешеным»,  вышли  в  1923—1925  гг.80
В  1928—1929  гг.,  после  того,  как  Захеру  удалось  ознакомиться
с  неопубликованными  материалами  «бешеных»  в  Парижском
национальном  архиве,  в  журналах  стали  публиковаться  его
статьи,  посвященные  как  отдельным  деятелям  из  их  числа
(Ж.  Ру,  Ж,  Варле,  Т.  Леклерк,  К.  Лакомб),  так  и  оценке  их  со¬
циальных  взглядов  и  идеологии.  А  вскоре  вышла  и  монография,
подводившая  итоги  исследований  Захера  в  этой  области81.
 Введя  в  научный  оборот  большой,  до  того  времени  мало  изу¬
ченный  фактический  материал,  советский  историк  показал  ши¬
рокий  размах  движения  «бешеных»,  их  борьбу  против  жиронди¬
стов,  участие  в  массовом  движении  (секции,  клубы).  Но
по-прежнему  Захер  считал  вслед  за  Куновым  и  Кареевым,  что
социальной  базой  «бешеных»  являлись  мелкие  ремесленники.
И  все  же,  вопреки  своим  собственным  утверждениям,  Захер  на¬
щупывал  уже  тогда  и  более  правильную  оценку  этому  движе¬
нию  «...Сквозь  плотно  облекающую  „бешеных“  одежду  мелко¬
буржуазных  построений  и  теорий,—  писал  он,—  мы  все  же  явно
чувствуем  дыхание  иного  класса,  и  дыхание  это  мы  уловим  не
только  в  экономических  воззрениях  „бешеных“,  но  равным
образом  и  в  их  воззрениях  политических  и  социальных»82.
 К  более  ясным  и  четким  выводам  о  характере  движения
«бешеных»  пришла  Фрейберг83,  использовавшая  фотокопии
фонда  Французского  национального  архива,  полученные  Инсти¬
тутом  Маркса  —  Энгельса.  В  ее  статье  отмечалось,  что  в  борьбе
с  робеспьеристами  «бешеные»  выступили  с  последовательно  де¬
мократической  программой,  отстаивая  интересы  низов  городско¬
го  населения.  Фрейберг  доказывала,  что  не  только  ремесленни¬
ки,  но  и  наемные  рабочие  (как  это  было  в  сентябре  1793  г.)
«идут  за  Ру,  Варле  и  Леклерком,  видя  в  них  ближайших  защит¬
ников  своих  интересов»  м.  Это  давало  автору  основание  видеть
в  «бешеных»  предшественников  бабувистского  движения,  что
еще  в  1844  г.  подчеркивал  Маркс85.
 80  Я.  М.  Захер.  Социальные  воззрения  Доливье.—  «Записки  Научного
общества  марксистов»,  1923,  №  5;  Он  ж  е.  Очерки  по  истории  «бешеных»
эпохи  Великой  французской  революции  (Жак  Ру  —  Доливье  —  Л’Анж).  Л.,
1925.
 81  Я.  М.  3  а  х  е  р.  «Бешеные».  Л.,  1930.
 82  Там  же,  стр.  222.
 83  Н.  Фрейберг.  Декрет  19  вандемьера  и  борьба  бешеных  за  консти¬
туцию  1793  г.—«Историк-марксист»,  1927,  т.  6.
 84  Там  же,  стр.  174.
 8Б  К.  МарксиФ.  Энгельс.  Соч.,  т.  2,  стр.  132.
 650

Одним  из  центральных  вопросов  истории  революции  1789—
1794  гг.,  привлекших  внимание  советской  науки,  являлась
проблема  термидора.  Этот  вопрос  во  второй  половине  20-х  годов
оказался  крайне  актуальным  и  злободневным  в  обстановке  ост¬
рой  идейно-политической  борьбы-против  оппозиционных  фрак¬
ционных  группировок,  использовавших  антинаучные  историче¬
ские  аналогии  для  клеветнических  утверждений»
 Мимо  этого  не  могла  пройти  молодая  советская  историческая
наука.  И  на  передовой  линии  огня  оказались  историки  нового
времени,  которым  с  позиций  марксистско-ленинского  учения
предстояло  раскрыть  на  основе  анализа  фактического  материала
принципиальную  противоположность  революции  буржуазной
революции  социалистической,  показать,  что  явления,  неизбеж¬
ные  в  процессе  развития  буржуазной  революции,  отнюдь  не
свойственны  революции  социалистической,  пролетарской.  Что
термидор  неизбежен  именно  в  буржуазной  революции,  достаточ¬
но  ясно  указывал  уже  в  1917—1918  гг.  Лукин86.  Привлекая
большой  фактический  материал  для  подтверждения  этого  прин¬
ципиального  вывода,  ряд  советских  ученых  (Захер,  Добролюб-
ский,  Моносов,  Фридлянд,  Щеголев)  выступил  с  исследования¬
ми,  посвященными  девятому  термидору.
 Степень  изученности  этого  вопроса  была  продемонстрирована
на  дискуссии  по  проблеме  термидора  в  связи  с  докладом  Фрид-
лянда  в  Обществе  историков-марксистов  27  января  и  3  февраля
1928  г.8?
 Пристальное  внимание  советских  историков  к  этой  проблеме
способствовало  появлению  двух  серьезных  исследований,  при¬
надлежавших  перу  Щеголева  и  Добролюбского88.  Щеголев  зна¬
чительное  место  в  своей  работе  уделил  анализу  борьбы  партий,
последовавшей  за  термидорианским  переворотом.  В  центре,  по
его  мнению,  находились  левые  термидорианцы  («охвостье  Ро¬
беспьера»),  в  то  время  как  на  крайних  флангах  были  правые
термидорианцы,  с  одной  стороны,  и  эпигоны  «бешеных»  и  эбер-
тистов  —  с  другой.  Отмечая  попытки  к  сближению  между  двумя
крайними  фракциями,  что,  по  мнению  автора,  являлось  «истори¬
ческим  недоразумением»,  Щеголев  подчеркивал,  что  левым
термидорианцам,  которых  он,  несомненно,  идеализировал,  при¬
шлось  повести  борьбу  на  два  фронта.
 Говоря  о  формировании  левой  оппозиции,  Щеголев  считал,
что  новое  политическое  образование  было  возглавлено  электо¬
 86  Н.  Антонов  (Н.  М.  Лукин).  Что  такое  директория?  —  «Социал-де¬
мократ»,  1  сентября  1917  г.;  Он  же.  Кое-что  об  исторических  аналогиях.—
«Социал-демократ»,  24  ноября  1917  г.;  Он  же.  Историческая  экскурсия
Л.  Мартова.—  «Правда»,  26(13)  марта  1918  г.
 87  Ц.  Фридлянд.  9-е  термидора.—  «Историк-марксист»,  1928,  т.  7.
 88  П.  П.  Щеголев.  После  термидора.  Очерки  по  истории  термидориан¬
ской  реакции.  М.—Л.,  1930;  К.  П.  Добролюбский.  Экономическая  по¬
литика  термидорианской  реакции.  М.—Л.#  1930.
 651

ральным  клубом.  Деятельности  этого  клуба  Щеголев  придавал
особое  значение89.
 Бесспорный  интерес  представляет  третья  глава  книги,  наз¬
ванная  автором  «Конец  максимума».  Анализируя  материалы
Центрального  бюро  по  максимуму,  хранящиеся  в  Националь¬
ном  архиве  в  Париже,  Щеголев  приходил  к  выводу,  что  «только
благодаря  максимуму,  благодаря  начаткам  государственного
регулирования  народного  хозяйства  возможно  было  самое  спа¬
сение  французской  революции  от  ее  многочисленных  внешних
и  внутренних  врагов»90.
 Значительное  место  в  главе  Щеголев  уделил  критике  дорево¬
люционной  концепции  Тарле  по  данному  вопросу91.
 Социально-экономическая  борьба  трудящихся  масс,  их  вы¬
ступление  в  жерминале  и  прериале  1795  г.,  рассматриваются
Щеголевым  относительно  кратко.  Больше  места  эти  вопросы
заняли  в  исследовании  Добролюбского.  Автор  указывал,  что  ос¬
новной  целью  его  работы  было  выяснение  общественного
настроения  в  Париже  в  годы  термидорианской  реакции.  Добро-
любский  рассматривал  материальные  условия  жизни  населения
Парижа,  показывал  рост  политической  реакции  в  столице  и  вы¬
ступления  против  нее  трудящихся  масс.
 Анализируя  содержание  экономической  политики  термидо¬
рианцев,  автор  подчеркивал,  что  с  самого  начала  своего  господ¬
ства  они  «стремились,  в  интересах  земледелия,  торговли  и  про¬
мышленности,  ослабить  и  ограничить  применение  максимума  и
реквизиций»  92.  Добролюбский  правильно  указывал,  что  терми¬
дорианцы  принципиально  отрицали  максимум  и  сохранили  его
лишь  временно  и  то  в  самом  урезанном  виде.  Постепенно  они  воз¬
вращались  к  доктрине  неограниченной  экономической  свободы,
которую  ранее  столь  рьяно  защищали  жирондисты.
 Последние  выступления  трудящихся  парижских  предместий
рассмотрены  в  статьях  Щеголева  и  Моносова  93.  Оба  историка
 89  П.  П.  Щ  е  г  о  л  е  в.  После  термидора,  стр.  24,  33  и  др.
 90  Там  же,  стр.  60.
 91  Е.  В.  Тарле  уже  завершил  к  этому  времени  свое  выдающееся  исследо¬
вание  «Жерминаль  и  прериаль»,  издать  которое  он  смог  только  в  1937  г.
«Я  надеюсь,—  писал  Тарле  в  этой  работе,—  более  подробно  коснуться  макси¬
мума  в  подготовляемом  новом  издании  моей  книги  „Рабочий  класс  во  Фран¬
ции  в  эпоху  революции“,  где  я  коренным  образом  многое  пересмотрел,  многое
изменил  и  во  многом  дополнил  то,  что  относится  к  влиянию  таксации  на
участь  рабочего  класса»  (Е.  В.  Т  а  р  л  е.  Жерминаль  и  прериаль.  М.,  1937,
стр.  5).
 92  К.  П.  Добролюбский.  Экономическая  политика  термидорианской
реакции,  стр.  94.
 93  П.  П.  Щ  е  г  о  л  е  в.  Брут  Манье  —  «Проблемы  марксизма»,  1930,  №  2(4);
 С. 	М.  Мон  ос  о  в.  Последние  выступления  парижских  предместий.—В  кн.:
«Классовая  борьба  во  Франции  в  эпоху  Великой  революции».  М.—  Л.,  1931.
Здесь  же  следует  указать  статью  К.  П.  Добролюбского  «Жшоцтво  паризьких
 652

доказывали,  что  ни  жерминаль,  ни  прериаль  не  являлись  сти¬
хийными  вспышками,  а  были  подготовлены  и  организованы.  Од¬
нако  если  Щеголев  связывал  эту  организацию  преимущественно
с  именем  редактора  газеты  «Dėmocrite  ou  journal  du  midi»  Брута
Манье,  то  Моносов  проводил  мысль,  что  идея  восстания  была
высказана  не  только  Манье,  но  и  одновременно  с  ним  Бабефом  и
авторами  парижского  плана  восстания.  Основное  содержание
восстания  сводилось  к  тому,  что  «...руководившие  выступавшими
против  термидорианцев  массами  в  ту  эпоху  не  ставили  себе  за¬
дачей  захватить  власть,  а,  в  сущности  говоря,  хотели  лишь  или
исправления  деятельности  Конвента,  или  улучшения  его  соста¬
ва...»94  Первая  же  ¡попытка  осуществить  вооруженное  восста¬
ние,  направленное  к  уничтожению  существующего  государствен¬
ного  строя  и  захвата  власти,  была  связана  с  движением,  получив¬
шим  наименование  бабувизма.  Деятельности  Бабефа  и  его  сто¬
ронников  посвящено  значительное  количество  работ  советских
историков,  изучавших  историю  развития  домарксовских  социа¬
листических  и  коммунистических  идей  95.
 Внимание  советских  исследователей  привлекал  также  кресть¬
янский  вопрос.  Это  и  понятно,  учитывая  огромное  значение  кре¬
стьянского  вопроса  как  в  развитии  французской  революции
XVIII  в.,  так  и  в  русских  революциях  XX  в.  Несомненный  интерес
представили  уже  первые  труды  советских  историков  96.
 С.  Д.  Сказкин  доказывал,  что  в  основе  феодальной  реакции
в  дореволюционной  Франции  лежал  процесс  перестройки  старых
феодальных  отношений  на  капиталистический  лад.  «Феодальная
реакция,—  писал  он,—  ...была  обострением  процесса  перестройки
хозяйственных  отношений,  разрывом  связи,  соединявшей  хозяй¬
ство  сеньера  и  его  держателей.  Крупную  роль  в  этом  процессе
играла  буржуазия,  носительница  новых  хозяйственных  тенден¬
ций...  появление  капиталов  и  новых  общественных  слоев  в  дерев¬
 околиць  та  прер1яльне  повстання  1795  р.»  («Прапор  марксизму»,  1930,  №  1),
раскрывающую  большую  роль  женщин  Парижа  в  жерминальском  и  прериаль-
ском  движениях.
 94  С.  М.  Моносов.  Последние  выступления  парижских  предместий.—
В  кн.;  «Классовая  борьба  во  Франции  в  эпоху  Великой  революции»,  стр.  299.
 95  См.  §  3  настоящей  главы.
 96  С.  Д.  Сказкин.  Отражение  феодальной  реакции  в  наказах  некоторых
бальяжей  Шампани  и  северо-восточной  Франции.—  «Труды  Института  исто¬
рии  РАНИОН»,  1926,  вып.  ¡;  И.  Завитневич.  Расслоение  крестьян  в  Бре¬
тани  накануне  Великой  французской  революции  (К  вопросу  о.  причинах  вос¬
стания  шуанов).—  «Историк-марксист»,  1929,  т.  11;  В.  М.  Евстаф1ев.  Оль-
ське  управлшня  у  Францп  за  наказами  Етампського  бальяжу  1739  р.—  «Запис¬
ки  Дн1пропетровського  ¡нституту  народно!освгги»,  1928,  т.  2;  О  н  же.Шляхо-
вий  податок  1  Ыльсыо  шляхи  в  Етампському  бальяж1  в  кшщ  старого  ладу
Досвщ  за  наказами  1789  року.—  «Записки  Дншропетровського  шституту  на¬
родно!  .ОСВ1ТИ»,  1927,  т.  1;  Б.  Сербента.  Выбары  1  наказы  1789  г.  у  Фран¬
цы!  —  «Полымя»,  1926,  №  7. 	· 	у
 653

не  сказалось...  в  усиленной  капиталистической  эксплуатации
секьериальных  прав»97.
 Исследуя  такую  важнейшую  сторону  социальных  отношений
в  деревне,  как  дифференциация  крестьянства,  Сказкин  в  другой
своей  работе98  пересматривает  выводы  Лучицкого  по  этому  во¬
просу.  Сопоставляя  показания  наказов  с  данными  податных  до¬
кументов  и  сельскохозяйственных  кадастров,  автор  приходил  к
заключению,  что  деревенская  буржуазия  образовалась  «...из  сре¬
ды  самого  крестьянства  путем  скупки  или  аренды  земли  как  при·
вилегированных  классов,  так  и  крестьян...»99.
 Наличие  дифференциации  французского  крестьянства  нака¬
нуне  революции  показано  и  И.  П.  Завитневичем,  отмечавшим
чрезвычайную  неравномерность  в  распределении  земельной  соб¬
ственности  среди  крестьян,  которая  еще  усиливалась  под  влия¬
нием  развивавшихся  арендных  отношений.  Кроме  того,  «...инте¬
ресы  как  отдельных  групп  крестьян,  так  и  всего  крестьянства  в
целом  сталкивались  с  интересами  тех  или  иных  групп  горо¬
жан»  ,0°.  А  отсюда  автор  приходил  к  заключению,  что  союз  кре¬
стьян  с  городским  третьим  сословием  был  союзом  лишь  времен¬
ным.
 Среди  работ  советских  авторов,  посвященных  вопросам  об¬
щинного  землевладения  в  годы  революции,  в  первую  очередь
надо  назвать  вступительную  статью  Лукина  о  судьбе  общинных
земель  к  концу  старого  порядка  в·  книге  участников  его  семинара
С.  Д.  Куниского  и  В.  Н.  Познякова  и  его  оставшуюся  незакон¬
ченной  работу  о  классовой  борьбе  в  деревне  и  сельскохозяй¬
ственном  пролетариате  при  якобинской  диктатуре.
 В  статьях  Лукина  101,  использовавшего  материалы  Националь¬
 97  С.  Д.  Сказкин.  Отражение  феодальной  реакции  в  наказах  некоторых
бальяжей  Шампани  и  северо-восточной  Франции,  стр.  292.
 98  С.  Сказкин.  Дифференциация  крестьянства  во  Франции  накануне  ре¬
волюции  1789  года.  «Пахари»  и  «поденщики»  в  Шампани  в  XVIII  веке.—  «Ис¬
торик-марксист»,  1936,  т.  2.
 99  Там  же,  стр.  26.
 100  И.  Завитневич.  Расслоение  крестьян  в  Бретани  накануне  Великой
французской  революции,  стр.  128.
 ,01  Н.  М.  Лукин.  Судьба  общинных  земель  во  Франции  в  последнюю
пору  старого  порядка.—  В  кн.:  С.  Д.  К  у  н  и  с  к  и  й,  В.  Н.  Позняков.  Об¬
щинные  земли  в  эпоху  Великой  революции.  М.,  1927;  Он  же.  Революционное
правительство  и  сельскохозяйственные  рабочие  в  период  действия  второго  и
третьего  максимума.—  «На  боевом  посту».  Сб.  статей.  М.,  1930;  Он  же.  Борь¬
ба  во  французской  деревне  и  продовольственная  политика  Конвента  в  период
действия  2-го  и  3-го  максимума  (Сентябрь  1793  г.—декабрь  1794  г.).—«Исто¬
рик-марксист»,  1930,  т.  16.  Названные  выше  работы  Лукина  перепечатаны
в  его  «Избранных  трудах»  (т.  1,  М.,  1960).  Этими  же  сюжетами  продолжал
заниматься  ученик  Кареева  Е.  Н.  Петров  (Е.  Н.  Петров.  Борьба  за  унич¬
тожение  общинного  землевладения  во  Франции  во  время  революции  (1789—
1793  гг.).—«Известия»  Экономического  факультета  Ленинградского  политех¬
нического  института,  вып.  1  (XXV),  1928.  Первые  работы  Петрова  вышли  еще
до  революции.
 654

ного  архива  в  Париже,  раскрыта  классовая  структура  револю¬
ционной  французской  деревни.  Экономическая  политика  якобин¬
ского  правительства  сводилась,  как  это  показывал  Лукин,  к  тому,
чтобы  в  борьбе  между  самостоятельными  крестьянами  и  сель¬
скими  рабочими  безоговорочно  поддерживать  первых,  широко
практикуя  реквизицию  рабочей  силы  в  деревне,  проводя  поли¬
тику  таксации  заработной  платы  и  решительной  расправы  со  все¬
ми  попытками  забастовочного  движения  сельскохозяйственного
пролетариата.  «В  сущности  вся  система  правительственных  ме¬
роприятий  в  этой  области,—  писал  Лукин,—  ставившая  (под
предлогом  охраны  общественных  интересов)  своей  задачей  обес¬
печить  землевладельцу  возможно  более  дешевый  наемный  труд,
была  настоящим  террором,  направленным,  в  интересах  собствен¬
ников,  против  пролетариев  и  полупролетариев  деревни»  102.
 Подобная  антирабочая  политика  якобинцев  лишила  их  под¬
держки  тех  слоев,  на  которые  революционное  правительство  мог¬
ло  бы  опираться  в  борьбе  против  «единого  фронта  крестьян-соб-
ственников».  «Тем  самым,—  приходит  к  выводу  Лукин,—  созда¬
лась  еще  одна  из  важнейших  предпосылок  термидорианской  ре¬
акции»  103.
 Если  в  области  изучения  крестьянского  вопроса  советская  ис¬
ториография  20—30-х  годов  добилась  известных  успехов,  то  это¬
го  нельзя  сказать  в  отношении  исследования  промышленности  и
торговли  Франции  в  годы  революции,  если  не  считать  общей  по¬
становки  проблемы  положения  рабочего  класса,  данной  Тарле
в  его  не  раз  переиздававшейся  научно-популярной  работе  по
истории  трудящихся  масс  Франции  в  годы  революции  104.  Опи¬
раясь  на  свои  дореволюционные  работы  и  новейшие  исследова¬
ния,  автор  подчеркивал  огромную  важность  вывода  К.  Маркса
об  антирабочем  характере  закона  Ле-Шапелье  о  стачках.
 Исключением  в  литературе  тех  лет  явилась  лишь  статья
 С. 	М.  Глаголевой-Данини,  в  которой  на  основании  материалов
Национального  и  местных  архивов  исследовано  торгово-про¬
мышленное  положение  провинции  Дофинэ  105.  Считая  основным
занятием  населения  провинции  земледельческий  труд,  автор  в  то
же  время  признавала,  что  около  6  месяцев  жители  Дофинэ  отда¬
 102  Н.  М.  Лукин.  Революционное  правительство  и  сельскохозяйственные
рабочие  в  период  действия  второго  и  третьего  максимума.—  В  кн.:  Н.  М.  Л  у-
кин.  Избранные  труды,  т.  1,  стр.  236—237.
 103  Там  же,  стр.  253.
 104  Е.  В.  Тарле.  Крестьяне  и  рабочие  в  эпоху  Великой  французской  ре¬
волюции.  Изд.  4,  испр.  Пг.,  1922  (Изд.  1  —СПб.,  1913);  здесь  же  может  быть
упомянута  научно-популярная  брошюра:  К-  Раткевич.  Французские  рабо¬
чие  в  годы  Великой  революции.  М.—  Л..  1928.
 105  С.  Г  л  а  г  о  л  е  в  а  -  Д  а  и  и  н  и.  Промышленность  и  торговля  Дофинэ
в  эпоху  Великой  французской  революции  (по  архивным  данным).—  «Из  дале¬
кого  и  близкого  прошлого.  Пг.—  М.,  1923.  Статьи  Глаголевой-Данини  по  ис¬
тории  Дофинэ  начали  публиковаться  еще«до  революции.
 655

вали  работе  на  мануфактуре  (преимущественно  суконной).  Гла-
голева-Данини  настаивала  на  том,  что  население  Дофинэ
«не  представляло  сколько-нибудь  дифференцированного  класса
промышленных  рабочих»  и  «по  своим  классовым  интересам  оно
оставалось  близким  крестьянству»106.  Следуя  за  концепцией
своего  учителя  И.  В.  Лучицкого  и  не  понимая  мануфактурной
стадии  в  развитии  капитализма,  она  пыталась  на  этом  основа¬
нии  доказать  крайнюю  слабость  капиталистической  промышлен¬
ности  в  предреволюционной  Франции.
 Круг  вопросов  экономической  жизни  Франции,  связанный  с
введением  бумажно-денежного  обращения,  был  рассмотрен  в  ра¬
ботах  С.  А.  Фалькнера  и  А.  М.  Смирнова  107.  Исследуя  эту  про¬
блему  в  связи  с  общим  анализом  государственного  и  народного
хозяйства,  Фалькнер  показал  роль  бумажных  денег  в  финансиро¬
вании  революции,  тогда  как  Смирнов  стремился  доказать  лишь
отрицательные  последствия  введения  ассигнатов.  Фалькнер,  од¬
нако,  уделил  недостаточное  внимание  распродаже  националь¬
ных  имуществ  и  влиянию  ассигнатов  на  сельское  хозяйство  и
промышленность.
 Специальное  внимание  исследователей  привлекли  вопросы
идейной  борьбы  накануне  и  в  годы  французской  революции.  Так,
ряд  молодых  в  то  время  советских  историков  (В.  В.  Бирюкович,
П.  П.  Щеголев,  М.  А.  Буковецкая,  И.  JI.  Попов-Ленский,
Я.  М.  Захер,  Е.  Н.  Петров,  С.  М.  Глаголева-Данини  и  др.)  зани¬
мался  в  1922—1923  гг.  в  семинарии  Кареева  по  истории  рацио¬
налистической  и  революционной  идеологии  во  Франции  XVIII  в.
 Изучая  идеологическую  борьбу  во  Франции,  участники  семи¬
нария  не  могли  избежать  воздействия  идей  только  что  победив¬
шей  социалистической  революции  в  России.  Поэтому,  учась  ис¬
следовательской  технике  у  Кареева,  большинство  его  учеников
совершило  закономерное  в  условиях  советской  действительности
движение  к  усвоению  марксистского  мировоззрения.  Часть  работ
участников  семинария  опубликована  была  в  сборнике,  подготов¬
ленном  в  связи  с  пятидесятилетием  научной  деятельности  Каре¬
ева  108.
 106  С.  Глаголева-Данини.  Промышленность  и  торговля  Дофинэ  в
эпоху  Великой  французской  революции,  стр.  211.
 107  С.  А  Фалькнер.  Бумажные  деньги  Французской  революции  (1789—
1797).  М.,  1919;  А.  М.  Смирнов.  Кризис  денежной  системы  Французской  ре¬
волюции.  Пг.,  1921.
 108  «Из  далекого  и  близкого  прошлого».  Сборник  этюдов  из  всеобщей  ис¬
тории  в  честь  пятидесятилетия  научной  жизни  Н.  И.  Кареева.  Пг.—  М.,  1923.
В  сборнике  среди  работ,  касающихся  вопросов  новой  истории,  был  помещен
ряд  статей,  посвященных  вопросам  идейной  борьбы:  В.  В.  Бирюконича  «Фило¬
софско-историческое  мировоззрение  Мельхиора  Гримма»,  И.  Л.  Попова-Ленско¬
го  «Жан-Жак  Руссо  —  космополит  (Из  идейного  движения  XVIII  в.)»,
П.  П.  Щеголева  «К  вопросу  о  социологических  воззрениях  Гельвеция»  и  др.
 656

Из  семинара  Кареева  вышло  оригинальное  исследование
Попова-Ленского  о  политической  деятельности  и  теоретических
взглядах  Антуана  Барнава  109.  Анализируя  работы  Барнава,  По¬
пов-Ленский  обратил  внимание  на  то,  что  Барнав  не  застыл  в
своих  политических  теориях,  а  непрерывно  развивал  их  под  воз¬
действием  событий  революции.  Отмечая  наличие  диалектики  в
анализе  Барнавом  исторического  процесса,  Попов-Ленский  пы¬
тался  доказать,  что  уже  во  взглядах  Барнава  проявился  тот
поворот  к  историзму,  который  знаменовал  конец  XVIII  —  начало
XIX  в.
 Не  прошли  советские  исследователи  и  мимо  многих  других
вопросов  истории  революции  XVIII  в.  Так,  некоторые  работы
Лукина,  А.  К.  Дживелегова,  И.  С.  Фенделя,  М.  А.  Буковецкой  110
были  посвящены  роли  армии  в  годы  революции.  Весьма  содер¬
жателен  очерк  Лукина,  в  котором  автору  удалось  показать,  как
в  годы  революции  была  создана  качественно  новая  армия,  обла¬
давшая  высоким  моральным  духом  и  понимавшая,  за  что  она
борется.  В  живо  и  интересно  написанной  книжке  Дживелегова
не  преодолено  влияние  буржуазной  историографии.  Поэтому  не
случайно  его  утверждение  о  том,  что  пропагандой  своих  идей
якобинцы  лишь  «дезорганизовали  армию»,  которую  ни  в  коем
случае  не  следовало  вовлекать  в  политику.
 Эти  же  вопросы  явились  предметом  дискуссии  в  связи  с  до¬
кладом  Фенделя  об  институте  комиссаров  при  армиях  Конвента,
прочитанным  в  Коммунистической  академии  в  1930  г.
 Антинародная  деятельность  французской  реакции  раскрыва¬
лась  в  хорошо  документированных  работах  К.  Н.  Берковой111
и  О.  Л.  Вайнштейна  ,12.  Беркова  приводила  в  тексте  пространные
выдержки  из  материалов  процесса  Людовика  XVI,  которые,  по
словам  Лукина,  были  ею  мастерски  изложены,  а  в  приложении
к  книге  —  документы,  найденные  в  известном  «железном  шкафу»
(дневник  Людовика  XVI,  письме  Екатерины  II  братьям  короля
и  др.).  В  содержательной  книге  Вайнштейна,  написанной  на  ос¬
 109  И.  Л.  Попов-Ленский.  Антуан  Барнав  и  материалистическое  по¬
нимание  истории  (К  характеристике  историко-философских  идей  в  XVIII  в.).
М.—Л.,  1924.
 110  Н.  Лукин  (Н.  Антонов).  Из  истории  революционных  армий  (Очерк
второй).  Армия  в  эпоху  Великой  французской  революции  (1789—1794).  М.,
1923;  А.  К.  Д  ж  и  в  е  л  е  г  о  в.  Армия  Великой  французской  революции  и  ее
вожди.  М.—  Пг.,  1923;  М.  А.  Буковецкая.  Развал  королевской  армии
в  первые  годы  Великой  французской  революции.—  «Анналы»,  1924,  №  4;
И.  С.  Ф  е  н  д  е  л  ь.  Институт  комиссаров  при  армиях  Конвента.—  «Записки
Коммунистической  академии».  Секция  по  изучению  проблем  войны,  т.  II.  М,
1931.  '
 111  К.  Н.  Б  е  р  к  о  в  а.  Процесс  Людовика  XVI.  Пг.,  1920.
 112  О.  Л.  Вайнштейн.  Очерки  по  истории  французской  эмиграции  в
эпоху  Великой  революции  (1789—1796  гг.)#  Харьков,  1924.
 42  Очерки  историографии,  т.  I'V
 657

нове  использования  материалов  одесской  коллекции  М.  С.  Во¬
ронцова,  показаны  контрреволюционная  деятельность  эмиграции
и  ее  социальный  состав.  Фактические  данные  (современной  прес¬
сы,  публицистики,  мемуаров),  приведенные  в  книге,  представляли
несомненный  интерес.
 Несколько  работ  советские  ученые  посвятили  вопросам  цер¬
ковной  политики  революции.  В  первую  очередь  следует  указать
двухтомный  труд  Захера  пз,  раскрывающий  взаимоотношения
между  революцией  и  церковью.
 Отдельные  брошюры  и  статьи,  опубликованные  в  тот  период,
касались  вопросов  народного  образования,  искусства,  культуры
Франции  периода  революции  1789—1794  гг.114
 Во  второй  половине  20-х  годов  было  опубликовано  несколько
обобщающих  работ  по  истории  Великой  французской  революции.
На  первых  порах  они  имели  преимущественно  популярный  ха¬
рактер  115.  В  дальнейшем  в  них  возрастал  исследовательский  эле¬
мент.  Подобного  рода  книга  написана  была  С.  А.  Лотте116,  по¬
пытавшейся  с  марксистских  позиций  осмыслить  весь  ход  рево¬
люции.  В  это  же  время  начали  появляться  и  первые  тематические
сборники  документов  периода  революции  117.
 Таким  образом,  в  изучении  проблем  Французской  революции
конца  XVIII  в.  советская  историография  добилась  несомненных
успехов.
 Этот  же  вывод  может  быть  распространен  и  на  работы  по
историографии  французской  революции,  опубликованные  в  20-е
и  в  начале  30-х  годов.  И  хотя  обобщающие  труды  в  этой  области
принадлежали  русским  буржуазным  историкам  Карееву118  и
Бузескулу  119,  их  работы  благодаря  систематизации  обширного
 1,3  Я.  Михайлов  (Захер).  Великая  французская  революция  и  церковь,
т.  I,  II.  М.—Л.,  1930—1931.  Этих  же  вопросов  касается  И.  Вороницын  в  книге
«Борьба  с  религией  и  атеизм  в  эпоху  Французской  революции»  (М.,  1927).
 114  А.  Фортунатов.  Закон  29  Фримэра  II  г.  (Из  истории  народного
образования  во  время  Великой  французской  революции).—  «Ученые  записки
Института  истории  РАНИОН»,  т.  И,  1927;  Он  же.  Теория  трудовой  школы
в  ее  историческом  развитии,  ч.  1.  М.,  1925;  К.  Державин.  Театр  в  законо¬
дательстве  Великой  французской  революции.—  В  кн.:  «О  театре»,  вып.  2.  Сб.
статей.  Л..  1927:  Е.  Щепкина.  Женское  движение  в  годы  Французской  ре¬
волюции.  Пб.,  1921  и  др.
 115  См.,  например:  А.  К  а  м  ы  ш  а  н.  Очерк  истории  Великой  французской
революции.  Харьков.  1926;  С.  Фрязинов.  Великая  французская  революция.
М.,  1927;  Т.  Богданович.  Великая  французская  революция.  М.—  Пг.,  1925
и  др.
 116  С.  А.  Лотте.  Великая  французская  революция.  М.—  Л.,  1933.
 117  «Французская  революция  в  провинции  и  на  фронте  (Донесения  комис¬
саров  Конвента)».  М.—  Л.,  1924;  «Революционное  правительство  во  Франции
в  эпоху  Конвента  (1792—1794)».  Сб.  документов  и  материалов.  М.,  1927.
 118  Н.  И.  Ка  реев.  Историки  французской  революции,  т.  I—III.  Л.,  1924-
1925.
 119  В.  П.  Бузескул.  Всесобщая  история  и  ее  представители  в  России
в  XIX  и  начале  XX  века,  ч.  1—2.  Л.,  1929—1931.  Аналогичный  труд  Бузескул
 658

историографического  материала  не  потеряли  интереса  и  до  на¬
стоящего  времени.  Трехтомный  труд  Кареева,  обстоятельно
разбиравший  значительное  число  исследований  по  истории
французской  революции,  при  всей  методологической  ограничен¬
ности  его  либеральной  концепции  встретил  в  общем  благожела¬
тельное  отношение  марксистской  критики  12°.
 Оценкам  Кареева  надо  было,  однако,  противопоставить  марк¬
систскую  характеристику  новейших  работ  историков  Великой
французской  революции.  Решение  этой  задачи  осуществлялось
путем  анализа  взглядов  отдельных  исследователей  революции  т,
путем  подведения  общих  итогов  изучения  революции  122  и  отдель¬
ных  ее  проблем  123.  Среди  этих  историографических  работ,  сохра¬
нивших  свое  значение  и  до  настоящего  времени,  особенно  интере¬
сен  цикл  статей  Лукина,  посвященный  Олару,  Жоресу  и  Матьезу.
 Уделяя  особое  внимание  исследованию  Великой  французской
революции  конца  XVIII  в.,  советская  историография  обратилась
также  к  изучению  буржуазно-демократических  революций  сере¬
дины  XIX  в.  Однако  здесь  было  сделано  значительно  меньше.
 Толчок  в  этом  направлении  был  дан  75-летним  юбилеем  рево¬
люций  1848—1849  гг.,  к  которому  был  приурочен  выпуск  спе¬
циального  сборника  статей  ,24.
 предполагал  создать  по  западноевропейской  историографии,  но  выполнить  это
ему  не  пришлось.  В  осуществлении  этого  замысла  Бузескулу  удалось  опубли¬
ковать  лишь  несколько  статей  (В.  П.  Бузескул.  М-е  де  Сталь  и  последую¬
щие  историки  французской  революции.—  «Ученые  записки  Института  исто¬
рии  РАНИОН»,  т.  III,  1929;  Он  же.  Французские  историки  20-х  годов
XIX  столетия  и  их  отношение  к  революции  1830  г.—«Известия  АН  СССР*,
VII  серия,  отделение  общественных  наук,  1931,  №  7).
 120  Н.  Луки  и.  Великая  французская  революция  в  работах  советских
историков.—  «Историк-марксист»,  1927,  т.  1,  стр.  203—204.
 121  Н.  М.  Лукин.  Альфонс  Олар  (1849—1928).—  «Историк-марксист»,
1928,  т.  10;  Он  же.  Жорес  как  историк  французской  революции  —Предисл.
к  кн.:  Жан  Жорес.  История  французской  революции,  т.  III.  М.—Пг.,  1923;
Он  же.  Альбер  Матьез  (1874—1932).—«Историк-марксист»,  1932,  т.  3;
 С. 	Д.  К  у  н  и  с  к  и  й.  Жорес  —  историк.—  «Историк-марксист»,  1926,  т.  2;  1927,
т.  3;  П.  П.  Щеголев.  «Директория»  Альбера  Матьеза.—  «Исторический
сборник»,  [т.]  5.  Л.,  1936,  и  др.
 122  С.  Моносов.  Новая  советская  литература  на  русском  языке  по
Французской  революции.—«Историк-марксист»,  1926,  т.  1;  Ц.  Фридлянд.
Итоги  изучения  Великой  французской  революции  в  СССР.  М.,  1930.
 123  В.  М.  Д  а  л  и  н.  Мануфактурная  стадия  капитализма  во  Франции
XVIII  века  в  освещении  «русской  школы».—  «Историк-марксист»,  1929,  т.  14;
И.  П.  Завитневич.  Новейшие  работы  по  крестьянскому  вопросу  накануне
и  во  время  Великой  французской  революции.—  «Историк-марксист»,  1928,
т.  7;  Д.  И.  Эрде.  9  Термидора  в  исторической  литературе.  М.—  Л.,  1931,
и  др.
 124  «1848—1923.  К  75-летию  революции  1848  года».  Сб.  статей.  М.,  1923.
Среди  них  наибольший  интерес  представляли  статьи:  Ф.  А.  Ротштейна  «Со¬
рок  восьмой  год  в  Англии»  и  М.  Н.  Покровского  «Ламартин,  Кавеньяк  и
Николай  I  (Страничка  из  истории  февральской  республики  1848  г.)».  Дру-
 659 	42*

Вскоре  революциям  1848—1849  гг.  была  посвящена  уже  отно¬
сительно  немалая  по  тому  времени  литература,  значительная
часть  которой  касалась  революции  1848  г.  во  Франции  125.
 Содержательны  статья  Г.  С.  Зайделя  126,  а  особенно  работы
 А. 	И.  Молока  127,  использовавшего  документальные  материалы
французского  Национального  архива.
 Работы  Молока  касались  преимущественно  вопросов,  связан¬
ных  с  июньским  восстанием  рабочих  Парижа.  Отмечая  огромное
значение  этого  события  в  процессе  становления  пролетариата
как  класса,  Молок  пришел  к  выводу,  что  рабочие  провинции  не
остались  равнодушными  к  вопросу  о  том,  кто  победит  на  барри¬
кадах  Парижа.  На  большом  конкретном  материале  он  показал
наличие  единого  фронта  имущих  классов  города  и  деревни  в
борьбе  против  революционного  пролетариата.  Используя  значи¬
тельное  количество  самых  разнообразных  источников  и  бази¬
руясь  на  марксистской  концепции  восстания,  Молок  вскрыл  пол¬
ную  несостоятельность  попыток  буржуазной  историографии  от¬
рицать  величайшее  политическое  значение  этого  события,  явив¬
шегося  «первой  гражданской  войной  между  пролетариатом  и
буржуазией»  128.
 Все  исследования  о  революции  1848  г.  в  Германии  (Д.  Б.  Ря¬
занова,  А.  И.  Молока,  Э.  О.  Цобеля,  Д.  В.  Фризман),  а  также  о
революции  1848  г.  в  Австрии  (Р.  А.  Авербух)  связывались  с  изу¬
чением  деятельности  К.  Маркса  129.
 *  *  *
 Успехи  советской  исторической  науки  в  изучении  истории
Парижской  Коммуны  были  подготовлены  до-  и  послеоктябрьски¬
ми  трудами  В.  И.  Ленина,  посвященными  первому  в  мире  опыту
диктатуры  пролетариата130-131.
 гне  статьи  сборника  имели  научно-популярный  характер.  См.  статьи:  А.  Лу¬
начарского  «Революция  1849  года  в  Италии»,  Е.  Варги  «Венгерская  револю¬
ция  1848—1849  гг.»,  Ю.  Стеклова  «Революция  1848  г.  во  Франции»,  а  также
вводную  статью  к  сборнику  И.  Скворцова-Степанова  «1848—1898—1923  гг.».
 128  Влиянию  французской  революции  1848  г.  на  Россию  посвящены  ра¬
боты:  М.  С.  Балабанов.  Россия  и  европейские  революции  в  прошлом,
вып.  2.  Революция  1848  г.  Киев,  1924;  А.  С.  Нифонтов.  Влияние  револю¬
ции  1848  г.  в  России.—  «Каторга  и  ссылка»,  1930,  кн.  10;  Он  же.  1848  год
в  России.  М.—  Л.,  1933;  А.  А.  Шилов.  Революция  1848  г.  и  ожидание  ее
в  России.—  «Голос  минувшего»,  1918,  №  4—6,  и  др.
 126  Г.  С  Зайдель.  Коммунисты  во  время  революции  1848  года  во
Франции.—  «Историк-марксист»,  1928,  т.  8.
 127  А.  Молок.  Июньское  восстание  1848  г.  и  собственники  провинций.—
«Под  знаменем  марксизма»,  1930,  №  4;  Он  же.  Июньское  восстание
1848  г.—  «Борьба  классов»,  1932,  №  11-12;  Он  же.  Июньские  дни.  Очерк
истории  восстания  парижских  рабочих  23—26  июня  1848  года.  М.—  Л.,  1933.
 128  В.  И.  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  38,  стя.  305.
 129  См.  настоящую  главу,  стр.  695—696.
 130-131  «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  III,  гл.  I.  М.,
 1963;  гл.  I  настоящего  тома.
 660

Естественно,  что  тема  Парижской  Коммуны  стала  одной  из
центральных  тем  советской  историографии.  С  1921  г.  начинают
появляться  первые  общие  работы  о  Парижской  коммуне,  при¬
надлежавшие  перу  советских  исследователей.  Среди  этих  работ
следует  назвать  в  первую  очередь  книги  Скворцова-Степанова,
Быстрянского  и  Лукина  132.
 Книга  Скворцова-Степанова  —  образец  боевой  партийной  по¬
пуляризации,  рассчитанной  на  широкие  круги  читателей.  Сквор¬
цов-Степанов  уделил  наибольшее  внимание  тактическим  вопро¬
сам  и  изложению  основных  этапов  пролетарской  революции
1871  г.
 Как  указывал  сам  автор,  задача  его  работы  заключалась  в
том,  чтобы  «показать  связь  Парижской  Коммуны  в  ее  возник¬
новении,  существовании  и  гибели  со  всеми  экономическими  отно¬
шениями  той  эпохи  и  с  предшествующей  историей  рабочего  дви¬
жения...»  ш.  И  эта  задача  автором  была  успешно  решена.
 Быстрянский  в  своих  очерках  останавливался  главным  обра¬
зом,  на  ходе  вооруженной  борьбы  Коммуны  с  версальцами,  разо¬
блачая  истинное  лицо  французской  буржуазной  контрреволюции,
а  также  роль  германской  интервенции  в  подавлении  Коммуны.
В  работе  впервые  был  введен  в  научный  оборот  ряд  документов
и  мемуаров  современников  и  участников  Коммуны.
 Наиболее  серьезным  вкладом  в  марксистскую  историографию
Парижской  Коммуны  1871  г.  явилась  книга  Лукина.  В  этом  ярком
исследовании  советского  историка,  на  большом  конкретном  ма¬
териале  была  раскрыта  история  первой  в  мире  пролетарской  ре¬
волюции.
 Разбираемая  здесь  работа  Лукина  состояла  из  трех  разделов.
В  первом  —  автор  дал  характеристику  периода  Второй  империи,
обращая  особое  внимание  на  рост  рабочего  движения  в  это  вре¬
мя.  Второй  раздел  посвящен  оценке  деятельности  правительства
Национальной  обороны.  Третий  —  основной  раздел  —  включает
обзор  72-дневного  существования  Коммуны.
 Большая  заслуга  Лукина  заключалась  в  том,  что  обстоятель¬
ства,  связанные  с  историей  Коммуны,  рассматривались  им  все¬
сторонне.  Внимательно  прослеживал  Лукин  деятельность  Цент¬
рального  комитета  Национальной  гвардии,  игравшего  в  течение
десяти  дней  «роль  временного  революционного  правительства».
Решающий  недостаток  в  деятельности  ЦК  Лукин  видел  в  из¬
бранной  им  тактике  пассивной  обороны  и  излишней  совестливо¬
 132  И.  И.  Скворцов-Степанов.  Парижская  коммуна  1871  г.  и  во¬
просы  тактики  пролетарской  революции.  М., 	1921; 	В.  Быстрянский.
 Очерки  по  истории  Парижской  Коммуны  (18  марта  —  28  мая  1871  г.).  Пг.,
1921;  Н.  М.  Лукин  (Антонов).  Парижская  Коммуна  1871  г.  М.,  1922.
 133  И.  И.  Скворцов-Степанов.  Парижская  Коммуна  1871  года  и
вопросы  тактики  пролетарской  революции.  Изд.  5.  М.,  1933,  стр.  1.
 661

сти,  которые  нанесли  огромный  вред  и  дали  возможность  реакции
собраться  с  силами.  Подробно  останавливался  автор  на  холе
выборов  в  Коммуну  и  деятельности  созданного  ею  государствен¬
ного  аппарата.  Большое  место  в  книге  отведено  было  анализу
социально-экономической  политики  Коммуны.  Интересны  стра¬
ницы  работы  Лукина,  на  которых  раскрывались  взаимоотноше¬
ния  Коммуны  и  Центрального  комитета  Национальной  гвардии.
Внимательно  прослеживалась  военная  деятельность  Коммуны.
Ею  Лукин  начал  заниматься,  готовя  курс  лекций  «Из  истории
революционных  армий»,  прочитанный  им  в  Академии  Генераль¬
ного  Штаба  134.  Давая  общую  оценку  значения  Парижской  Ком¬
муны,  Лукин  справедливо  указывал,  что  «Коммуна  не  была
большим,  чем  представляли  себе  сами  коммунары:  это  была  пер¬
вая  пролетарская,  социалистическая  революция,  первая  попыт¬
ка  пролетариата  дать  буржуазии  генеральное  сражение.  Имен¬
но  таковой  Коммуна  осталась  в  памяти  последующих  рабочих
поколений»  135.
 В  течение  ряда  лет  автор  продолжал  углубленно  работать
над  этой  темой,  привлекая  дополнительно  все  новые  и  новые  до¬
кументальные  материалы  для  расширенного  издания  136  своего
труда  о  Коммуне.
 Из  общих  работ  по  истории  Парижской  Коммуны,  появив¬
шихся  к  началу  30-х  годов,  необходимо  также  отметить  две  кни¬
ги  Вайнштейна  137.  Первая  из  них,  рассчитанная  на  широкого
массового  читателя,  в  живой  и  популярной  форме  раскрывала
весь  путь  первой  пролетарской  революции.  Вторая  содержала
несколько  исследовательских  этюдов,  посвященных  отдельным
сторонам  деятельности  Коммуны,  которым  предшествовала  спе¬
циальная  историографическая  глава.  Большой  интерес  предста¬
влял  сборник  статей,  посвященных  Парижской  Коммуне,  вышед¬
ший  под  редакцией  Лукина  138.
 В  сборник  вошли  статьи  Лукина,  С.  Б.  Кана,  Молока,  Вайн¬
штейна,  Фридлянда  и  Ч.  Ясинского.
 Существенный  вклад  в  разработку  периода  кануна  револю¬
ции  18  марта  внесен  статьями  Кана,  исследовавшего  отдельные
 134  Н.  М.  Луки  н.  Национальная  гвардия  в  эпоху  Парижской  Коммуны
1871  г.—  В  кн.:  Н.  Лукин  (Антонов).  Из  истории  революционных  армий
М.,  1923.
 135  Н.  Лукин  (Антонов).  Парижская  Коммуна.  Изд.  3. 	М., 	1926,
 стр.  447  (изд.  1  —М.,  1922).
 136  Из  этого  издания  Н.  М.  Лукину  удалось  опубликовать  только  первую
часть  (Н.  Лукин  (Антонов).  Парижская  Коммуна  1871  г.,  ч.  I  Эпоха  Вто¬
рой  империи.  Правительство  национальной  обороны.  Изд.  4,  перераб.  М.,
1932).
 137  О.  Л.  Вайнштейн.  История  Парижской  Коммуны.  М.,  1932;  Он
ж  е.  Етюди  й  розв!ДК1  з  ¡сторй  Паризько!  Комуни.  Одеса,  1931.
 138  «Парижская  Коммуна».  Сб.  статей.  М.—  Л.,  1932.
 662

вопросы  истории  и  предыстории  Коммуны  139.  Автор  показал,  как
правительство  Тьера  готовило  наступление  на  французских  тру¬
дящихся,  стремясь  создать  единый  фронт  господствующих  клас¬
сов  Франции  и  Германии  против  назревавшей  революции
и  рабочего  класса.  В  другой  работе  Кан  рассматривал  вопрос
о  позиции  неоякобинцев  и  деятельности  их  прессы  в  начале
1871  г.
 Много  нового  в  изучение  различных  сторон  деятельности
Коммуны  было  внесено  трудами  Молока.  В  специальной  работе
Молок  рассматривал  политику  Парижской  Коммуны  по  отноше¬
нию  к  крестьянству  мо.  Подчеркивая  огромное  значение  позиции
крестьян  для  судьбы  Коммуны,  он,  на  основании  большого  фак¬
тического  материала,  почерпнутого  из  революционной  прессы
1871  г.,  отмечал,  что  некоторые  публицисты  Коммуны  (Андре
Лео,  Луи  Даже  и  др.)  доказывали  необходимость  и  возможность
установления  союза  между  парижскими  коммунарами  и  трудо¬
выми  слоями  крестьянства.  Отсутствие  такого  союза,  вызванное
в  значительной  мере  отрезанностью  Парижа  от  провинции,  яви¬
лось  одной  из  важнейших  причин  гибели  Коммуны.
 Попытка  рассмотреть  взаимоотношения  между  правитель¬
ством  Коммуны  и  трудящимися  Парижа  в  период  революции
1871  г.  была  предпринята  Вайнштейном141.  Приводя  интересный
фактический  материал  о  роли  массовых  организаций  во  время
Коммуны,  Вайнштейн,  однако,  не  понял  в  то  время  исторической
роли  Коммуны  как  первого  опыта  диктатуры  пролетариата.
Серьезные  ошибки  допущены  были  им  и  в  определении  харак¬
тера  классовой  природы  Коммуны,  отражавшей,  по  его  мне¬
нию,  в  своей  политике,  особенно  в  первый  период,  интересы  не
столько  пролетариата,  сколько  мелкой  буржуазии.
 Некоторое  количество  трудов  советских  историков  было  по¬
священо  социально-экономической  политике  Коммуны.  Среди
них  —  исследование  Вайнштейна  о  взаимоотношениях  Париж¬
ской  Коммуны  и  французского  банка  145>,  вскрывающее  причи¬
ны  ошибочной  позиции  коммунаров  по  отношению  к  этой  цита¬
дели  финансовой  олигархии  Франции.
 Несколько  работ  (Лукина,  Молока,  С.  Н.  Красильникова
и  др.)  освещали  военную  историю  Парижской  Коммуны  вплоть
 139  С.  Б.  Кан.  Якобинская  пресса  перед  18  марта  1871  г.—  «Историк-
марксист»,  1927,  т.  6;  О  н  же.  Правительство  Тьера  и  подготовка  революции
18  марта  1871  г.—  «Борьба  классов»,  1933,  №  6;  О  н  же.  Французский  банк
и  подготовка  событий  18  марта  1871  г.—  «Историк-марксист»,  1933,  т.  4.
 140  А.  И.  Молок.  Парижская  Коммуна  и  крестьянство.  Л.—  М.,  1925.
 141  О.  Л.  Вайнштейн.  Парижская  Коммуна  и  пролетариат  в  револю¬
ции  1871  г.—  «Известия  АН  СССР»,  VII  серия,  отделение  гуманитарных  наук,
1930.  No  6,  7.
 142  О.  Л.  В  а  й  н  ш  т  е  й  н.  Парижская  Коммуна  и  французский  банк.—
«Историк-марксист»,  1926,  т.  1.
 663

до  последних  дней  героической  битвы  парижского  пролетари¬
ата  143.
 Значительное  внимание  уделила  советская  историография
политике  Коммуны  в  области  просвещения  и  культуры  144.
 Особо  следует  отметить  работы,  посвященные  интернацио¬
нальным  связям  Коммуны  (исследования  Лукина,  Кана  и  др.145).
 Значительное  место  среди  трудов  советских  историков  о  Ком¬
муне  занимают  исследования,  посвященные  ее  международному
значению  и  воздействию  ее  идей  на  другие  страны.
 Большое  внимание  советская  историография  уделяла  откли¬
кам  на  Парижскую  Коммуну  в  России  и  участию  в  Коммуне  рус¬
ских  революционеров.  Первая  попытка  создания  обобщающей
работы  на  эту  тему  была  предпринята  М.  С.  Балабановым  146.
Много  интересных  материалов  о  русских  революционерах  —  уча¬
стниках  Парижской  Коммуны  —Е.  Л.  Дмитриевой  (Туманов-
ской),  А.  В.  Корвин-Круковской  (Жаклар),  Е.  Г.  Бартеневой,
 В. 	А.  Потапенко  —  разыскал  историк  и  библиограф  И.  С.  Книж-
ник-Ветров.  Каждому  из  них  он  посвятил  специальный  очерк  147.
Особенно  обстоятельно  Книжник-Ветров  исследовал  деятель¬
ность  Елизаветы  Дмитриевой,  ее  связи  с  К.  Марксом,  пропаган¬
дистскую  работу  русской  революционерки  во  Франции,  ее  уча¬
 143  H.  М.  Луки  и.  Национальная  гвардия  в  эпоху  Парижской  Коммуны
1871  г.—  В  кн.:  Н.  Лукин  (Антонов).  Из  истории  революционных  армий;
 А. 	И.  Молок.  Военная  организация  Парижской  Коммуны  и  делегат  Рос¬
сель.—  «Историк-марксист»,  1928,  т.  7;  О  н  же.  Россель  и  военно-патриоти¬
ческое  течение  в  Парижской  Коммуне  1871  года.—  «Известия  Ленинградско¬
го  педагогического  института  им.  А.  И.  Герцена»,  вып.  1,  1928;  Он  же.
Военный  трибунал  Парижской  Коммуны.—  «Под  знаменем  марксизма»,
1927,  №  6;  С.  Н.  Красильников.  Боевые  действия  Парижской  Коммуны
1871  г.,  М.,  1935.
 144  А.  И.  М  о  л  о  к.  Народное  просвещение  во  время  Парижской  Комму¬
ны  1871  года.  М.—  Пг.,  1922;  Он  же.  Очерки  быта  и  культуры  Парижской
Коммуны  1871  г.  Л.,  1924.  Он  же.  Андрэ  Лео  (Из  истории  революционно-
социалистической  публицистики  Парижской  Коммуны  1871  г.).—  «Под  зна¬
менем  марксизма»,  1928,  №  6.
 145  H.  М.  Лукин.  Протоколы  Генерального  совета  Интернационала,  как
источник  для  истории  Парижской  Коммуны.—  В  сб.:  «Парижская  Коммуна».
М.—  Л.,  1932;  Он  же.  I  Интернационал  и  Парижская  Коммуна.—  «Борьба
классов»,  1933,  №  10;  С.  К  а  н.  Маркс,  как  организатор  помощи  жертвам  вер¬
сальского  террора.  М.,  1931.
 146  М.  С.  Балабанов.  Россия  и  европейские  революции  в  прошлом,
вып.  3.  Парижская  Коммуна.  Киев,  1925.
 147  И.  С.  Книжник-Ветров.  Героиня  Парижской  Коммуны
1871  г.—  Е.  Л.  Тумановская  (Елизавета  Дмитриева).—  «Летопись  марксиз¬
ма»,  [т.]  VII—VIII,  1928;  Он  же.  А.  В.  Корвин-Круковская  (Жаклар).
Друг  Ф.  М.  Достоевского.  Деятельница  Парижской  Коммуны.  М., 	1931;
Он  же.  Виктор  Жаклар  —  деятель  Парижской  Коммуны  1871  г.  и  русский
журналист.—  «Проблемы  марксизма»,  1930,  №  5-6;  Он  ж  e.  Е.  Г.  Бартене¬
ва—  социалистка  и  писательница.—  «Каторга  и  ссылка»,  1929,  №  11;  Он  же.
Участник  Парижской  Коммуны  1871  г.  В.  А.  Потапенко  (По  архивным  мате¬
риалам).—  «Каторга  и  ссылка»,  1929,  №  5.
 664

стие  в  боях  с  версальцами  в  составе  женского  батальона.  Автор
широко  использовал  различные  документы,  в  том  числе  тексты
афиш  Комитета  женщин,  подписанные  Е.  Л.  Дмитриевой  148.  Цен¬
ные  сведения  удалось  выявить  Книжнику-Ветрову  и  о  другой  ак¬
тивной  участнице  Парижской  Коммуны  —  А.  В.  Корвин-Круков-
ской,  старшей  сестре  первой  женщины-математика  Софьи  Кова¬
левской,  а  также  о  муже  Корвин-Круковской,  видном  деятеле
Коммуны  Викторе  Жакларе.  Хорошо  показав  связи  с  француз
скими  революционерами  в  80-е  и  90-е  годы  XIX  в.  другой  русской
социалистки  Е.  Г.  Бартеневой,  Книжник-Ветров  не  располагал
достаточными  материалами,  подтверждавшими  ее  непосред¬
ственное  участие  в  Парижской  КоммунеМ9.
 Об  отношении  Бакунина  к  Парижской  Коммуне  рассказано
в  статье  Фридлянда  15°.  Автор  подчеркивал,  что  именно  Коммуна
вскрыла  невозможность  сотрудничества  между  марксизмом  и  ба¬
кунизмом.  И  хотя  Бакунин  выступил  в  защиту  Коммуны,  выво¬
ды,  которые  он  сделал  из  анализа  ее  опыта,  были  в  корне  оши¬
бочными  (анархистскими)  и  явились  «совершенно  иной  системой
идей»,  нежели  выводы,  сделанные  основоположниками  научного
коммунизма.
 Враждебное  отношение  к  Парижской  Коммуне  царского  пра¬
вительства  и  реакционных  кругов  России  рассматривалось  в
статьях  Р.  М.  Кантора  и  Фридлянда  151,  использовавших  неиз¬
данные  документы  из  архивов  СССР.  В  этот  же  период  присту¬
пил  к  исследованию  вопроса  о  германской  интервенции  против
Парижской  Коммуны  Молок  152.
 Преодолению  отдельных  ошибочных  положений,  встречав¬
шихся  в  работах  о  Парижской  Коммуне,  во  многом  способство¬
вало  появление  ряда  документальных  публикаций  153.  Если  пер¬
вые  из  них,  выпущенные  в  1920—1921  гг.,  не  могут  быть  при¬
знаны  вполне  удачными,  то  с  1925  г.  в  связи  с  изданием  хресто¬
матии,  составленной  Молоком,  можно  говорить  о  появлении
серьезного  сборника  документов  Коммуны  154.
 148  И.  С.  К  н  и  ж  н  и  к  -  В  е  т  р  о  в.  Карл  Маркс  и  Елизавета  Дмитрие¬
ва.—  «Каторга  и  ссылка»,  1933,  №  3.
 149  В  своей  последней  недавно  вышедшей  книге  «Русские  деятельниц.·.!
Первого  Интернационала  и  Парижской  Коммуны»  (М.—Л.,  1964)  Книжник-
Ветров  решает  этот  вопрос  более  определенно  (см.  стр.  230—233).
 150  Ц.  Фридлянд.  М.  Бакунин  о  коммуне  1871  года.—  «Под  знаменем
марксизма»,  1926,  №  6.
 151  Р.  Кантор.  Царская  охранка  и  Парижская  Коммуна.—  «Прожек¬
тор»,  1928,  №  12;  Ц.  Фридлянд.  Царская  дипломатия  и  Парижская  Ком¬
муна.—  В  сб.:  «Парижская  Коммуна».
 152  А.  И.  Молок.  Бисмарк  и  Коммуна.—  В  сб.:  «Парижская  Коммуна».
 153  См.  статью  Н.  Лукина  «Новое  о  Коммуне»  («Борьба  классов»,  1931,
К?  1),  в  которой  дан  анализ  ряда  важнейших  источников  о  Парижской  Ком¬
муне,  введенных  в  научный  оборот  лишь  к  началу  30-х  годов.
 154  А.  И.  Молок.  Парижская  Коммуна  1871  в  документах  и  материалах
(Хрестоматия).  Л.—  М.,  1925. 	#
 665

С  этого  же  времени  советский  читатель  получил  широкую  воз¬
можность  ознакомиться  с  таким  интересным  видом  исторических
источников,  как  воспоминания  участников  и  современников  Па¬
рижской  Коммуны,  переведенные  на  русский  язык  и  изданные
в  СССР  155.  А  еще  несколько  раньше  он  смог  ознакомиться  с  од¬
ной  из  наиболее  ценных  работ  по  истории  Парижской  Коммуны,
вышедшей  по  ее  горячим  следам  и  написанной  одним  из  выдаю¬
щихся  представителей  русского  революционного  народничества
П.  JI.  Лавровым  156.
 В  1924  г.  французские  историки  Ж.  Буржен  и  Г.  Анрио  из¬
дали  первый  том  протоколов  заседаний  Парижской  Коммуны,
подлинники  которых  хранятся  в  Исторической  библиотеке
города  Парижа.  Том  охватывает  период  с  28  марта  по  30  апреля
1871  г.  В  Советском  Союзе  в  1933  г.  он  был  издан  в  русском  пере¬
воде  157.  Русское  издание  1933  г.  страдает  существенными  недоче¬
тами,  так  как  его  составители  не  имели  в  своем  распоряжении
французского  оригинала  протоколов  158.
 В  1933  г.  Институтом  Маркса  —  Энгельса  —  Ленина  были
изданы  письма  деятелей  I  Интернационала  в  период  Коммуны,
обращавшихся  за  поддержкой  к  Генеральному  совету  и  в  первую
очередь  к  Марксу  159.  В  это  же  время  появилась  другая  интерес¬
ная  публикация:  были  изданы  письма  корреспондентов  одной  из
наиболее  популярных  газет  Коммуны  «Le  Père  Duchêne»  1б°.
 Борьбе  коммунаров  с  контрреволюционными  происками  като¬
лического  духовенства,  а  также  выступлениям  клубов  и  газет
Коммуны  против  церкви  посвящен  специальный  сборник  доку¬
ментов  ,61.
 Большое  значение  для  дальнейшего  исследования  истории
Парижской  Коммуны  имели  документальные  издания,  освещав¬
шие  франко-русские  дипломатические  отношения  и  революцион¬
ные  связи  в  1871  г.  Среди  этих  публикаций  особую  ценность
 155  См.,  например:  Г.  Л  е  ф  р  а  н  с  е.  Воспоминания  коммунара.  Л.,  1925;
Луиза  Мишель.  Коммуна.  Из  воспоминаний.  М.—  Л.,  1926;  «Бессмертная
Коммуна.  Воспоминания  ветеранов  —  участников  Парижской  Коммуны,  т.т.  Гу¬
става  Инара,  Антуана  Ге,  М.  П.  Сажина,  Ахилла  Леруа,  В.  Б.  Арендта,  Ип¬
полита  Ноэля».  М.,  1928  и  др.
 156  П.  Л.  Лавров.  Парижская  Коммуна  18  марта  1871  г.  Пг.,  1919
(изд.  4  —Л.—М.,  1925).
 157  «Протоколы  Парижской  Коммуны»,  т.  1,  28  марта  —  30  апреля  1871  г.
М.,  1933.
 158  В  1959—1960  гг.  советским  историкам  удалось  осуществить  подлинно
научную  публикацию  на  русском  языке  этого  источника  в  двух  томах  на  ос¬
нове  полученных  ими  из  Парижа  фотокопий  подлинников  («Протоколы  засе¬
даний  Парижской  Коммуны  1871  года»,  т.  1—II.  М.,  1959—1960).
 159  «Письма  деятелей  Первого  Интернационала  в  дни  Коммуны  1871  г.»
М.,  1933.
 160  «Письма  рабкоров  Парижской  Коммуны».  М.,  1933.
 161  «Парижская  Коммуна  в  борьбе  с  религией  и  церковью».  Сб.  материа¬
лов.  М.,  1933.
 666

представляет  сборник  документов,  подготовленный  Центр-
архивом  162.
 Документы  из  революционного  лагеря  представлены  публи¬
кацией  «Периодических  листков»  в  защиту  Парижской  коммуны,
изданных  студентом  М.  П.  Гончаровым,  письмами  П.  Л.  Лав¬
рова,  напечатанными  в  газете  «1Лп1егпаБопа1е»  (Брюссель)  163.
 В  решении  важнейшей  проблемы  новой  истории  —  в  ком¬
плексном  изучении  истории  Парижской  Коммуны  молодая  совет¬
ская  историография,  руководствуясь  работами  Маркса,  Эн¬
гельса,  Ленина,  достигла  к  середине  30-х  годов  серьезных  твор¬
ческих  успехов.
 2. 	«ПРОМЫШЛЕННЫЙ  ПЕРЕВОРОТ»  В  КРУПНЕЙШИХ  СТРАНАХ
ЗАПАДНОЙ  ЕВРОПЫ  И  США
 Проблема  истории  революционных  движений,  занявшая
основное  место  в  советской  историографии  новой  истории,  изуча¬
лась  наряду  с  другой  важнейшей  проблемой  завершения
промышленной  революции  в  крупнейших  странах  Европы  и
в  США.
 Большой  интерес  к  исследованию  вопросов  экономической
истории  зарубежных  стран,  а  также  массовых  выступлений  тру¬
дящихся  определил  второе  основное  направление  в  развитии
историографии  нового  времени.  И  лишь  крайне  ограниченное
число  трудов  было  посвящено  вопросам  общей  политической
истории  западноевропейских  стран.  Это  были  преимущественно
работы  авторов,  которые  приступили  к  своим  исследованиям  до
революции  164.
 В  привлечении  внимания  научной  молодежи  к  вопросам  эко¬
номической  истории  и  истории  рабочего  движения  в  странах
Европы  значительную  роль  сыграли  специальные  семинары,  про¬
 162  «Царская  дипломатия  и  Парижская  Коммуна  1871  г.»  М.—  J1.,  1933.
К  этому  изданию  примыкает  публикация  Б.  М.  Волина  «Парижская  Коммуна
по  донесениям  царского  посла»  (М.,  1926).
 163  «„Виселица“—  Революционные  листовки  о  Парижской  Коммуне».—
«Литературное  наследство»,  т.  1.  М.,  1931;  «П.  Л.  Лавров  о  Парижской  Ком¬
муне  (Из  литературного  наследства  П.  Л.  Лаврова)».—  «Каторга  и  ссылка»,
1931,  №  10.
 161  Характерным  примером  являются  работы  В.  А.  Бутенко,  автора  капи¬
тального  исследования  «Либеральная  партия  во  Франции  в  период  реставра¬
ций»  («Записки  Историко-филологического  факультета  имп.  С.-Петербургского
университета»,  ч.  CXV.  СПб.,  1913).  Продолжая  работу  над  темой.  Бутенко
опубликовал  после  революции  ряд  статей:  «Перелом  в  истории  реставрации
Бурбонов»  («Анналы»,  1923,  №  3),  «Социальный  состав  либеральной  оппози¬
ции  во  Франции  в  эпоху  реставрации»  («Из  далекого  и  близкого  прошлого»
д\  —  Пг.,  1923),  «Неудавшееся  примирение  (Из  истории  эпохи  реставрации  во
Франции)»  («Ученые  записки  Института  истории  РАНИОН»,  т.  III,  1929)  и
другие. 	#
 667

водимые  в  высших  учебных  заведениях.  Одним  из  них  был  се¬
минар  в  Институте  красной  профессуры  по  истории  промышлен¬
ности  и  рабочего  класса  во  Франции  в  начале  XIX  в.,  которым
руководил  А.  Н.  Савин  165.  Специальный  семинар  по  истории  ра¬
бочего  движения  на  Западе  вел  в  РАНИОН  в  1926—1928  гг.
Д.  Б.  Рязанов.
 Во  второй  половине  20-х  годов  появились  исследования  'Гарле
и  Ф.  В.  Потемкина,  существенно  обогатившие  представления
о  развитии  промышленности  и  рабочего  класса  во  Франции  в
10—30-е  годы  XIX  в.,  в  эпоху  перехода  от  мануфактуры  к  фаб¬
рике.  Первым  к  анализу  этих  вопросов  обратился  Тарле,  опубли¬
ковавший  в  1928  г.  монографию  166,  построенную  на  широком
использовании  документов  французского  Национального  архива.
Это  исследование  Тарле  продолжало  его  дореволюционные
работы  167.  После  введения,  где  автором  рассмотрена  историогра¬
фия  вопроса,  следуют  девять  глав,  каждая  из  которых  имеет  в  из¬
вестной  степени  самостоятельный  характер.  Первые  главы  содер¬
жат  характеристику  французской  промышленности  после  паде¬
ния  наполеоновской  империи  и  анализ  материального  положения
французских  трудящихся.  Отмечая  крайне  тяжелое  полуголод
ное  положение  рабочих,  Тарле  рассматривал  выступления  рабо¬
чих  Парижа  и  провинции  против  введения  машин,  анализировал
деятельность  рабочих  организаций.  Заключительная  глава  книги
посвящена  лионскому  восстанию  1831  г.
 Исследование  Тарле,  при  всех  его  бесспорно  больших  досто¬
инствах,  вызвало  ряд  справедливых  критических  замечаний  168.
 165  Доклады  двух  участников  семинара  в  1921  —1922  гг.  С.  М.  Мопосова
«Материалы  по  истории  французской  промышленности  (Промышленность  эпо¬
хи  Консульства)»  и  Н.  Г.  Петрова  «Французский  рабочий  класс  в  эпоху
реставрации»  были  опубликованы  под  общей  редакцией  М.  Н.  Покровского  в
«Трудах  Института  красной  профессуры»  («Работы  семинаров  философского,
экономического  и  исторического  за  1921—1922  годы  (1  курс)»,  т.  I.  М.—  Пг.,
1923).
 С  начала  20-х  годов  выходит  большое  количество  научно-популярных  и
учебных  изданий  по  истории  рабочего  движения  на  Западе: 	Арк.  А-н
 [А.  И.  Анекштейн].  История  рабочего  движения  в  Англии,  Франции  и  Герма¬
нии.  От  начала  XIX  в.  до  нашего  времени.  М.,  1924;  И.  Браславский.
История  международного  рабочего  движения  (1864—1924).  М.,  1925;  А.  Че-
кин  (В.  Я.  Яроцкий].  История  рабочего  движения,  вып.  1—2.  М.,  1928.  В  боль¬
шинстве  это  были  компилятивные  работы,  которые  не  могли  оказать  большого
воздействия  на  развитие  советской  исторической  науки.
 166  Е.  В.  Тарле  Рабочий  класс  во  Франции  в  первые  времена  машин¬
ного  производства.  От  конца  империи  до  восстания  рабочих  в  Лионе.  М.—  Л.,
1928.  Переиздана  в  шестом  томе  собрания  сочинений  автора  в  1959  г.
 167  Е.  В.  Тарле.  Континентальная  блокада,  1.  Исследования  по  истории
промышленности  и  внешней  торговли  Франции  в  эпоху  Наполеона.  М.,  1913.
 168  См.  рецензии:  Ф.  В.  Потемкин.  Промышленная  революция  во  Фран¬
ции  по  новейшим  работам.—  «Архив  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса»,  кн.  4,  1929;
 И.  П.  3  а  в  и  т  н  е  в  и  ч.  Академик  Е.  В.  Тарле.  Рабочий  класс  в  первые  времена
 668

Основная  ошибка  Тарле  заключалась  в  том,  что  он  ме  учитывал
еще  характера  и  социальных  результатов  промышленного  пере¬
ворота,  как  перехода  от  мануфактуры  к  крупной  фабрично-
заводской  промышленности.
 Не  может  быть  также  принят  выдвигаемый  еще  в  дореволю¬
ционных  работах  Тарле  тезис  о  полной  аполитичности  рабочего
класса  Франции  1вэ—170^  тем  более,  что  историк  трактует  этот
тезис  весьма  расширительно,  распространяя  его,  в  частности,
и  на  восстания  рабочих  Лиона  171.
 Серьезный  вклад  в  изучение  причин  движения  рабочих  Лиона
был  внесен  исследованиями  Потемкина  172,  базирующимися  на
трудах  К.  Маркса  и  документальных  материалах  Национального
архива  в  Париже.  Не  ограничиваясь  анализом  преимущественно
шелкоткацкого  производства  (что  имело  место  в  работе  Тарле),
Потемкин  пришел  к  выводу,  что  в  лионском  восстании  приняли
участие  не  только  рабочие  этой  отрасли  промышленности,  но  и
других  предприятий.
 Одним  из  поводов  к  восстанию  явились,  по  мнению  Потем¬
кина,  низкие  расценки  для  значительного  числа  рабочих,  не¬
смотря  на  оживление  производства.  В  статьях  о  промышленном
развитии  Франции,  основанных  на  анализе  большого  статисти¬
ческого  материала  и  специальных  таблиц,  составленных  автором
по  архивным  данным,  Потемкин  устанавливал  периодизацию
промышленной  революции  в  шелкопрядильном  производстве,
относя  ее  к  тридцатилетию—  1825—1855  гг.
 Выводы,  к  которым  пришел  Ф.  В.  Потемкин,  опровергают
утверждения  французского  буржуазного  историка  Анри  Сэ,
пытавшегося  доказать,  что  экономическое  развитие  Франции
совершалось  без  скачков,  путем  медленной  эволюции,  а  промыш¬
 машинного  производства  —  от  конца  империи  до  восстания  рабочих  в  Лионе.
М.,  1928.—«Историк-марксист»,  1929,  т.  11.  Завитневич  опубликовал  также
статью,  примыкавшую  к  этим  сюжетам  («К  вопросу  о  руководстве  массовым
движением  во  время  июльской  революции  (1830—1930)».—«Летописи  марк¬
сизма»,  [т.]  III.  1930).
 1в9-17о  £  £  Тарле.  Рабочий  класс  во  Франции  в  эпоху  революции.—
Е.  В.  Т  а  р  л  е.  Соч.,  т.  II.  М.,  1957,  стр.  570  и  др.
 171  Е.  В.  Т  а  р  л  е.  Рабочий  класс  во  Франции  в  первые  времена  машин¬
ного  производства.—  Е.  В.  Тарле.  Соч.,  т.  VI.  М.,  1959,  стр.  248—249.
 172  Ф.  В.  Потемкин.  Причины  восстания  лионских  рабочих  в  1831  г.—
«Архив  К-  Маркса  и  Ф.  Энгельса»,  кн.  4,  1929;  Он  же.  Промышленная  рево¬
люция  во  Франции.  Переворот  в  шелкопрядильном  производстве.—  «Историк-
марксист»,  1929,  т.  12;  Он  же.  К  истории  развития  капитализма  во  Франции
(Несколько  иллюстраций  к  «Капиталу»).—  «На  боевом  посту».  М.,  1930;  О  и
ж  е.  К  социальной  истории  французской  фабрики  (Положение  малолетних
рабочих  в  эпоху  промышленного  переворота  и  первый  закон  об  охране  дет¬
ского  труда)  .—«Архив  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса»,  кн.  5,  1930;  О  н  ж  е.  Лион¬
ское  восстание  (1831—11931).—  «Борьба  классов»,  1931,  №  8-9.  Указанные
статьи  в  переработанном  виде  вошли  в  монографию  Ф.  В.  Потемкина  «Лион¬
ские  восстания  1831—1834  гг.»,  изданную*  1937  г.
 669

ленная  революция,  прошедшая  в  стране,  не  являлась  этапом  раз¬
вития  капиталистического  способа  производства.
 Аграрный  переворот  в  Англии  и  содержание  парламентского
огораживания  были  рассмотрены  в  работах  В.  М.  Лавров¬
ского  ,73.  Обследовав  значительное  количество  разнообразных
источников  и  подвергнув  их  статистической  обработке,  автор  по¬
казал  те  существенные  изменения,  которые  произошли  в  со¬
циальных  отношениях  и  аграрном  строе  Англии  в  последние  годы
XVIII  в.  и  в  начале  XIX  в.  Автор  приводит  ряд  фактов,  под¬
тверждающих  капиталистическую  трансформацию  английской
деревни,  чему  в  первую  очередь  способствовало  огораживание.
 Ход  промышленной  революции  и  активизация  рабочего  дви¬
жения  в  Англии  в  конце  XVIII  —  начале  XIX  в.  рассмотрены
были  в  книге  В.  А.  Васютинского  174.
 Отмечая  еще  лишь  полупролетарский  характер  луддитского
движения,  Васютинский  подчеркивал,  «что  оно  было  лишь  наи¬
более  ярким  эпизодом  в  долгом  процессе  пролетаризации  неза¬
висимого  производителя»,  пыталось  «вернуться  к  старым,  отжив¬
шим  формам  социальных  отношений  и  потому  неминуемо  дол¬
жно  было  погибнуть»  175.
 Содержательный  обзор  социальных  движений  в  Англии  с
60-х  годов  XVIII  в.  до  середины  30-х  годов  XIX  в.,  в  период  про¬
мышленного  переворота,  дан  был  в  книге  Г.  И.  Быкова  176.  Часть
материалов  автор  впервые  извлек  из  первоисточников.  В  работе
освещались  голодные  бунты  1795—1818  гг.,  солдатские  волнения
1795—1816  гг.,  деятельность  корреспондентских  обществ  в
1792—1797  гг.,  выступления  луддитов,  движение  фермеров  в
Отмуре  (1801  —  1832  гг.),  восстание  сельскохозяйственных  рабо¬
чих  в  1830—1832  гг.  («свинг»),  демократическое  движение  1816—
1836  гг.,  предшествовавшее  чартизму.
 Большое  значение  имела  книга  Ф.  А.  Рогштейна  177,  в  своей
 173  В.  М.  Лавровский.  Коммутация  десятины  в  Англии  как  один  из
факторов  обезземеления  английского  крестьянства.—  «Ученые  записки  Инсти¬
тута  истории  РАНИОН»,  т.  II,  1928;  О  н  ж  е.  Приговор  об  огораживании  двух
Лестерширских  приходов.—  Там  же,  т.  III,  1929;  Он  же.  Парламентское  ого¬
раживание  в  графстве  Сэффок  (1797—1803  гг.)—«Известия  АН  СССР»,
VII  серия,  отделение  общественных  наук,  19Э2,  №  8-10;  1933,  №  2.  Эти  статьи
составили  монографию  В.  М.  Лавровского  «Основные  проблемы  аграрной
истории  Англии  конца  XVIII  в.  и  начала  XIX  в.»,  опубликованную  в  1935  г.
Завершением  исследования  явилась  книга  Лавровского  «Парламентские  ого
раживания  общинных  земель  в  Англии  конца  XVIII  —  начала  XIX  в.»  (М.—
Л.,  1940).
 174  6.  А.  Васютинский.  Разрушители  машин  в  Англии  (Очерки  исто¬
рии  луддитского  движения).  М.—  Л.,  1929.
 175  Там  же,  стр.  1.
 17в  Г.  Быков.  Очерки  по  истории  социальных  движений  в  Англии,  1764—
1836.  М.—Л..  1934.
 177  Ф.  А.  Р  о  т  ш  т  е  й  н.  Очерки  по  истории  рабочего  движения  в  Англии.
М.—  Пг.,  1923  (изд.  2  —М.—Л.,  1925).
 670

значительной  части  посвященная  чартизму,  и  в  частности  его
роли  в  подготовке  марксизма.  Книга  Ротштейна  включала
отдельные  очерки,  опубликованные  автором  еще  до  Октябрьской
революции  в  английских  марксистских  изданиях,  и  поэтому  она
лишь  относительно  может  быть  рассмотрена  в  общем  ряду  работ
советских  историков.  Однако  это  было  первое  марксистское
исследование,  опубликованное  на  русском  языке  по  истории  важ¬
ного  этапа  международного  рабочего  движения,  и  поэтому,  есте¬
ственно,  книга  Ротштейна  оставила  заметный  след  в  советской
историографии  нового  времени.
 Книга  Ротштейна  не  потеряла  своего  значения  и  в  настоящее
время,  хотя  отдельные  проблемы,  затронутые  в  ней,  получили
в  позднейшей  марксистской  литературе  иное  разрешение.
В  книге  сказались,  в  частности,  тенденции  примитивного  эконо¬
мизма,  проявившиеся  в  стремлении  автора  поставить  политиче¬
ские  сдвиги  в  рабочем  движении  в  непосредственную  зависи¬
мость  от  конъюнктурного  фактора  —  движения  цен.  Не  давая
правильного  объяснения  причин  утраты  Англией  ее  торгово-про¬
мышленной  монополии,  Ротштейн  оказался  не  в  состоянии
вскрыть  корни  оппортунизма  в  английском  рабочем  движении
второй  половины  XIX  в.,  ибо  и  эту  проблему  он  пытался  объяс¬
нить,  исходя  из  своей  теории  движения  цен.
 Хотя,  кроме  книги  Ротштейна,  советская  историография  20—
30-х  годов  обогатилась  несколькими  работами  по  истории  чар¬
тизма  (Э.  Пименовой,  С.  В.  Гингора,  А.  И.  Пригожина,  Г.  И.  Бы¬
кова,  Д.  С.  Граменицкого)  178,  все  они,  за  исключением  исследо¬
вательской  статьи  последнего  из  названных  авторов,  имели
научно-популярный  характер.
 В  1934  г.  была  опубликована  монография  А.  В.  Ефимова  179,
которая  явилась  первой  в  советской  историографии  обобщающей
работой,  раскрывающей  важнейшие  этапы  формирования  и  раз¬
вития  капитализма  в  США.  Особое  внимание  автор  уделил  про¬
блеме  промышленного  переворота  в  США,  специфике  формиро¬
вания  и  развития  американского  рабочего  класса,  созданию
национального  рынка.  В  монографии  исследуются  экономические
и  политические  проблемы,  характерные  для  страны  в  целом,  осо¬
бенности  развития  капитализма  в  отдельных  географических
районах  США  и,  в  частности,  господствовавшая  на  Юге  страны
вплоть  до  гражданской  войны  рабовладельческо-плантационная
система.
 178  Э.  Пименова.  Первое  рабочее  движение  в  Англии  (чартизм).  Пг.,
1919;  С.  В.  Гингор.  Первое  политическое  рабочее  движение  в  Англии  (чар¬
тизм).  Л.,  1925;  Г.  И.  Быков.  Чартизм.  Л., 	1931  (Изд.  2  —JI.,  1932);
Д.  С.  Г  р  а  м  е  н  и  ц  к  и  й.  Чартизм  и  движение  Стерджа.—  «Ученые  записки
Института  истории  РАНИОН>,  т.  III,  1929.
 179  А.  В.  Е  ф  и  м  о  в.  К  истории  капитализма  в  США.  М.,  1934.
 671

Монография  Ефимова,  несмотря  на  имеющиеся  в  ней  недо¬
статки  (в  частности,  утверждение  о  раннем  начале  промышлен¬
ного  переворота  в  США),  связанные  с  уровнем  развития  только
еще  зарождавшейся  советской  американистики,  показала  всю
несостоятельность  утверждений  буржуазных  историков  об
исключительности  развития  Соединенных  Штатов.  На  основании
большого  круга  источников  автор  убедительно  показал,  что  капи¬
тализм  в  США  развивался  в  полном  соответствии  с  законами
развития  капиталистического  общества.
 Еще  ранее  Д.  О.  Заславским  опубликована  была  научно-попу¬
лярная  работа  о  гражданской  войне  1861  —1865  гг.  в  США180.
Несколько  лет  спустя  автор  издал  очерки  по  истории  США  181,
охватившие  период  не  только  XIX,  но  кратко  и  XVIII  в.,  и  носив¬
шие  также  научно-популярный  характер.  В  первых  главах  книги
Заславский  останавливается  на  вопросах  образования  США  и
специфике  колонизации  различных  районов  страны.  Большое
место  в  работе  заняло  рассмотрение  негритянской  проблемы  и
аболиционистского  движения.  Центральная  часть  работы  —
гражданская  война  в  США.  В  целом  политическим  вопросам
автор  уделил  значительно  больше  места,  чем  проблемам  эконо¬
мики  и  рабочего  движения.
 3. 	ИСТОРИЯ  ДОМАРКСОВЫХ  СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ  ИДЕИ
 Особое  место  в  советской  историографии  новой  истории  уже
с  первых  дней  ее  существования  заняла  история  социалистиче¬
ских  идей  182.  Освоение  советскими  учеными  марксистско-ленин¬
ской  методологии  требовало  глубокого  анализа  истоков  и  состав¬
ных  частей  марксизма.  Кроме  того,  именно  в  области  изучения
истории  социалистических  идей  советская  наука  располагала
уже  тогда  марксистски  подготовленными  кадрами  ученых.  Среди
них  в  первую  очередь  необходимо  отметить  В.  П.  Волгина,  уже
давно  занимавшегося  этой  темой  и  посвятившего  основную  из
своих  дореволюционных  исторических  работ  изучению  француз¬
ских  общественных  теорий  XVIII  в.183
 180  Д.  О.  Заславский.  Гражданская  война  в  Соедин.  Штатах  Север¬
ной  Америки  (1861—1865).  Л.,  1926.
 181  Д.  О.  Заславский.  Очерки  истории  Северо-Американских  Соеди¬
ненных  Штатов  XVIII  и  XIX  вв.  М.,  1931.
 182  Общий  обзор  советской  литературы  по  этому  вопросу  см.  в  статье:
 В. 	А.  Дунаевский,  Б.  Ф.  Поршне  в.  Изучение  истории  западноевропей¬
ского  утопического  социализма  в  советской  историографии  (1917—1962  гг.).—
В  кн.:  «Из  истории  социалистических  учений»,  т.  2.  М.,  1964.
 183  В.  П.  Волгин.  Общественные  теории  XVIII  века  во  Франции  —«Кни¬
га  для  чтения  по  истории  нового  времени»,  т.  3.  М.,  1912.
 672

После  Октябрьской  революции  Волгин  получил  возможность
реализовать  свои  творческие  планы.  Часть  написанного  им  еще
до  революции  исследования  о  Мелье  была  опубликована  вначале
в  виде  статьи,  а  затем  вся  работа  вышла  в  свет  отдельным  изда¬
нием  184.
 Волгин  дал  Мелье  чрезвычайно  высокую  оценку.  Он  указывал,
что  Мелье  был  единственным  революционно  настроенным  социа¬
листом  дореволюционной  Франции  —  предшественником  совре¬
менного  социализма.  «Только  у  Мелье,—  лисал  Волгин,—  комму¬
низм  сочетается  не  с  морализирующим  утопизмом,  а  с  револю¬
ционной  идеей  международной  классовой  борьбы»  185.  Вместе  с
тем  Волгин  отмечал,  что  «Завещание»  Мелье  дает  возможность
выявить  смутные  настроения  и  чаяния,  бродившие  в  головах  обез¬
доленного  французского  крестьянства.
 После  Мелье  Волгин  перешел  к  изучению  взглядов  другого
коммуниста-утописта  —  Морелли  186.  Морелли,  по  мнению  Вол¬
гина,  заслуживает  внимание  прежде  всего  как  учитель  Бабефа
и  «равных».  Историк  видел  несомненное  наличие  идейных  корней
бабувизма  в  учении  Морелли,  несмотря  на  все  коррективы,  вне¬
сенные  в  него  бабувистами.
 В  1923  г.  Волгин  выпустил  в  свет  первое  издание  своих  «Очер¬
ков  по  истории  социализма»  187,  куда  вошли  его  работы  о  Мелье
и  Морелли  и  новые  исследования,  посвященные  уравнительным
теориям  XVIII  в.  (Руссо,  Мабли,  Бриссо,  Госселену,  Гюйону  и
Ленге),  идейному  наследию  бабувизма,  Сен-Симону  и  сен-симо-
низму.  Это  была  первая  в  советской  марксистской  историографии
попытка  наметить  важнейшие  этапы  в  развитии  социалистиче¬
ской  мысли  до  середины  XIX  в.,  установить  ее  основные  законо¬
мерности.
 184  В.  П.  Волгин.  Жан  Мелье  и  его  «Завещание».—  «Голос  минувшего»,
1918.  №  1—3;  Он  же.  Революционный  коммунист  XVIII  в.  (Жан  Мелье  и  его
«Завещание»).  М.,  1919.
 185  В,  П.  Волгин.  Революционный  коммунист  XVIII  в.,  стр.  82—83.
 186  В.  П.  Волги  н.  Предисловие.—  В  кн..:  Морелли.  Кодекс  природы
или  истинный  дух  ее  законов  (1755).  М.,  1921.  Это  был  фактически  первый
выпуск  созданной  Волгиным  серии  публикаций  произведений  представителей
утопического  социализма,  которая  выходила  в  дальнейшем  под  названием
«Предшественники  современного  социализма».  Всем  текстам,  включенным  в  се¬
рию,  предпосылалась  вводная  статья  Волгина.
 187  В.  П.  Волгин.  Очерки  по  истории  социализма.  М.—  Пг.,  1923.  Вскоре
после  опубликования  «Очерков»  Волгина,  Н.  С.  Гольдиным  была  составлена
хрестоматия  «Социализм  и  коммунизм  во  Франции  до  половины  XIX  в.»
(Тексты  и  документы).  Харьков,  1924.  В  книге  были  помещены  краткие  вы¬
держки  из  работ  французских  мыслителей  кануна  и  периода  революции  1789—
1794  гг.,  а  также  бабувистов,  Сен-Симона  и  Фурье.  К  сожалению,  перевод  ря¬
да  текстов  оставлял  желать  лучшего,  а  включенные  в  издание  источники  не
были  снабжены  необходимыми  справочными  данными.  Значительно  лучше
составленная  Волгиным  хрестоматия  «Предшественники  современного  социа¬
лизма  в  отрывках  из  их  произведений»  (Л4-—  Л.,  1928).
 43  Очерки  историографии,  i.  IV 	673

Особо  пристальное  внимание  Волгина  привлек  один  из  наи¬
более  интересных  представителей  коммунистической  мысли
эпохи  революции  —  Гракх  Бабеф.  Главной  заслугой  Бабефа  и
его  сторонников  было  в  глазах  Волгина  то,  что  они  связали  про¬
блему  коммунизма  с  революцией  и  установлением  революцион¬
ной  диктатуры.  Уже  в  своей  первой  работе  о  бабувизме188
Волгин  подчеркивал,  что  «бабувизм  является  необходимым  про¬
межуточным  звеном  между  старым  коммунизмом  дореволюцион¬
ной  эпохи  и  новым  'коммунизмом  XIX  столетия»  189.  Практический
подход  к  проблеме  коммунизма  заставил  бабувистов  поставить
ряд  таких  вопросов,  которые  для  их  предшественников,  чистых
теоретиков,  вообще  не  существовали:  вопросы  создания  револю¬
ционного  правительства,  политическая  организация  государства
после  переворота  и  т.  д.  Волгин  отмечал  в  связи  с  этим  наличие
исторической  преемственности  между  Бабефом  и  Марксом.  «В  ис¬
тории  революционного  коммунизма,—  писал  он,—  предшествен¬
ником  марксизма  по  прямой  линии  является  бабувизм»  19°.
 В  1928  г.  Волгин  опубликовал  свой  курс,  прочитанный  в  уни¬
верситете,  в  котором  стремился  дать  связное  изложение  истории
социалистических  идей  за  весь  период  развития  человеческого
общества.  Труд  этот  вышел  в  двух  частях  и  охватывал  историю
социалистической  мысли  от  элементов  социализма  в  древнем
мире  до  40-х  годов  XIX  в.191  В  первой  части  нашли  место  мате¬
риалы  по  истории  английского  социализма  XVII—XVIII  вв.,
а  также  французской  социалистической  мысли  XVIII  в.
 Касаясь  взглядов  английских  коммунистов  периода  револю¬
ции  XVII  в.,  Волгин  отмечал,  что  их  идеалом  было  создание
общественного  строя,  возвращавшего  Англию  к  донорманнским
временам.  Особенно  высоко  Волгин  ставил  руководителя  диггеров
Джерарда  Уинстенли,  у  которого  он  находил  наряду  с  чертами
общинного,  аграрного  коммунизма  продуманный  план  пере¬
стройки  всего  общества  от  «основания  и  до  его  руководящей  вер¬
хушки».  Одной  из  интереснейших  черт  раннего  английского  ком¬
мунизма  явилось,  по  мнению  Волгина,  сочетание  традиций  обще¬
ственной  мысли  средневековья  с  дальнейшим  развитием  утопи¬
ческого  социализма  192.
 188  В.  П.  Волгин.  Идейное  наследие  бабувизма  —  «Вестник  Социалисти¬
ческой  академии»,  1922,  №  1  (работа  включена  во  все  издания  «Очерков»).
 189  В.  П.  Волги  н.  Очерки  по  истории  социализма.  Изд.  3,  доп.  М.—  Л,
1926,  стр.  198—199.
 190  В.  П.  Волгин.  От  Бабефа  к  Марксу.—  «Памяти  Карла  Маркса».  Сб.
статей  к  50-летию  со  дня  смерти.  1883—1933  М.,  1933,  стр.  520.
 191  В.  П.  Волгин.  История  социалистических  идей,  ч.  1.  М.—  Л.,  1928;
i.  2,  вып.  1.  М.—  Л.,  1931.
 192  Анализ  взглядов  Уинстенли  содержался  также  в  статье:  В.  Сталь¬
ным.  Уинстенли  —  идеолог  коммунизма  в  Великой  английской  революции.—
«Известия  АН  СССР»,  VII  серия,  отделение  общественных  наук,  1935,  №  1.
 674

Среди  представителей  английского  утопизма  XVIII  в.  историк
считал  одной  из  наиболее  колоритных  фигур  Вильяма  Годвина,
стремившегося  доказать,  что  в  основе  нового  общества  должно
лежать  лишь  индивидуальное  начало.  Это  давало  основание
Волгину  рассматривать  английского  утописта  как  родоначаль¬
ника  индивидуалистического  анархизма  193.
 Сложный  комплекс  идей  Анри  Сен-Симона  Волгин  стремился
вскрыть  уже  в  своей  первой  статье  о  сен-симонизме,  а  также  в
вышедшей  вслед  за  ней  книге  194.  Важнейшим  стержнем  системы
Сен-Симона  являлась,  по  его  мнению,  идея  закономерности,
а  бесспорной  заслугой  Сен-Симона  было  то,  что  главное  содер¬
жание  исторического  процесса  с  XV  в.  сводилось  им  к  борьбе
общественных  классов.
 Слабые  стороны  воззрений  Сен-Симона  Волгин  объяснял  тем,
что  он  не  мог  выйти  за  пределы  кругозора  интеллигенции  и  оце¬
нить  пролетариат  не  только  как  страдающую,  но  и  как  активную
силу  в  истории.  В  этом  он  видел  корни  исторического  идеализ¬
ма  Сен-Симона,  его  отрицательного  отношения  к  классовой
борьбе.
 Много  интересных  наблюдений  сделал  Волгин  и  относитель¬
но  взглядов  второго  гениального  французского  утописта  Шарля
Фурье  195.  Сила  Фурье,  по  мнению  историка,  в  его  огромном  даре
острого  наблюдения  и  критики.  Там,  где  Фурье  соприкасается  с
конкретными  фактами,  он  ближе  всего  к  материалистическому
пониманию  процессов,  происходящих  в  обществе.
 Волгину  принадлежат  работы  и  о  третьем  великом  социа-
листе-утописте  Роберте  Оуэне  и  его  школе.  Анализируя  систему
Оуэна,  Волгин  подчеркивал,  что  историческое  обоснование  со¬
циализма  мало  интересовало  английского  утописта.  Величие
Оуэна,  по  мнению  Волгина,  заключается  в  том,  что  он  был  един¬
ственным,  кто  «...попытался  связать  —  пусть  на  основе  неудовле¬
творительной  и  внутренне  противоречивой  теории  —  проблему
социалистического  переворота  с  живыми  формами  рабочего  дви¬
жения»  196.
 Завершается  книга  рассмотрением  воздействия  социалисти¬
ческих  идей  на  чартистов  и  обзором  публицистики  наиболее
 193  Этой  же  точки  зрения  придерживался  и  Кареев  (Н.  И.  К  a  p  e  е  в.  Виль¬
ям  Годвин  и  его  «Политическая  справедливость».—  «Ученые  записки  Инсти¬
тута  истории  Р  АНИОН»,  т.  III,  1929).
 194  В.  П.  Волгин.  Сен-симонизм.—В  кн.:  В.  П.  Волгин.  Очерки  по
истории  социализма.  М.—  Пг.  1923;  О  н  ж  е.  Сен-Симон  и  сен-симонизм.  М.—
Л.,  1924.
 195  В.  П.  Волги  н.  Социалистические  взгляды  Фурье.—  «Архив  К.  Маркса
и  Ф.  Энгельса»,  кн.  4,  1929;  О  н  ж  е.  Система  Фурье.—  «Под  знаменем  марк¬
сизма»,  1929;  №  7-8.  Вторая  статья  Волгина  помещена  в  его  книге  «История
социалистических  идей»,  ч.  2,  вып.  1.  М.—Л.,  1931.
 196  В.  П.  Волгин.  История  социалистических  идей,  ч.  2,  вып.  1,  стр.  93.
 675
 43·

видных  чартистских  деятелей.  «Английский  пролетариат  и  его
вожди,—  писал  Волгин,—не  ясно  сознавали  социальные  цели
движения,  но  выступление  на  поприще  массовой  борьбы  за  по¬
литическую  власть  во  имя  этих,  хотя  бы  и  неотчетливых  соци¬
альных  целей,  должно  было  неизбежно  поставить  ряд  вопросов,
которые  были  чужды  социалистам-утопистам»  197.  Именно  в  сли¬
янии  домарксовой  социалистической  мысли  с  рабочим  движе¬
нием  видел  Волгин  величие  чартизма.
 Труды  Волгина  имели  решающее  значение  в  процессе  фор¬
мирования  советской  школы  историков  социалистических  идей
К  числу  молодых  ее  представителей  принадлежал  П.  П.  Щего¬
лев,  первая  книга  которого  о  Бабефе  198  была  основана  на  ис¬
пользовании  печатных  источников,  находящихся  в  Ленинград¬
ской  публичной  библиотеке  им.  М.  Е.  Салтыкова-Щедрина,  и
комплектов  газет  Бабефа.  Для  второй  работы  о  Бабефе  199  Ще¬
голеву  удалось  привлечь  также  материалы  французского  На¬
ционального  архива.
 Неправильно  оценивая  позиции  Бабефа  до  9  термидора,  Ще¬
голев  утверждал,  будто  «в  первые  месяцы  термидорианской  ре¬
акции  Бабеф  выступает,  как  довольно  банальный  антиякоби¬
нец»  20°.
 В  своей  общей  оценке  бабувистской  теории  Щеголев  вслед
за  Волгиным  сводил  историческое  ее  значение  к  тому,  что  «она
фактически  перестала  быть  теорией».  Теория  у  Бабефа  всегда
идет  рука  об  руку  с  практикой,  а  »часто  даже  носит  служебный
и  подчиненный  характер.
 Анализ  взглядов  Р-етифа  де  ля  Бретонна  был  предпринят
 А. 	Р.  Иоаннисяном201.  Считая  Ретифа  первым  социалистическим
мыслителем,  вышедшим  из  среды  зарождавшегося  пролетариа¬
та»  автор  указывал,  что  все  его  произведения  проникнуты  про¬
пагандой  социалистических  идей.  «Ретиф,—  писал  Иоаннисян,—
выгодно  отличается  от  своих  предшественников  тем,  что  рас¬
сматривает  социалистическое  общество  не  как  нечто  застывшее,
неизменное,  раз  навсегда  установленное,  а  как  находящееся  в
процессе  развития»  202.
 Исследованием  воззрений  Шарля  Фурье  занимался
 А. 	И.  Анекштейн  (Арк.  А-н.)  203,  высказавший  ряд  интересных
соображений  об  учении  и  социальной  системе  французского
 197  В.  П.  Волгин.  История  социалистических  идей,  ч.  2,  вып.  1,  стр.  129.
 198  П.  Щ  е  г  о  л  е  в.  Заговор  Бабефа.  Л.,  1927.
 199  П.  Щеголев.  Гракх  Бабеф.  М.,  1933.
 200  П.  Щеголев.  Заговор  Бабефа,  стр.  65; 	ср. 	также 	стр. 	91.
 201  А.  Иоаннисян.  Утопия  Ретифа  де  ля 	Бретонна.— 	«Известия  АН
 СССР»,  VII  серия,  отделение  гуманитарных  наук,  1931,  JSfe  2,  7.
 202  Там  же,  №  2,  стр.  200.
 203  Арк.  А-н.  Шарль  Фурье.  Его  личность,  учение  и  социальная  система.
М.,  1922.
 676

мыслителя.  Так,  автор  отмечал,  что  для  Фурье  был  уже  доста¬
точно  ясен  классовый  характер  современного  государства.  От¬
мечая,  что  Фурье  принадлежал  к  числу  первых  социальных  мыс¬
лителей,  выдвинувших  рабочий  вопрос,  Анекштейн  особенно
подчеркивал  выдающуюся  заслугу  Фурье,  давшего  глубокую  и
всестороннюю  критику  капиталистического  общества.
 Анекштейном  была  написана  также  работа  о  Роберте
Оуэне  204,  в  которой  рассматривалось  воздействие  пропаганды
Оуэна  на  различные  категории  английских  рабочих  и  ремеслен¬
ников.
 Статьи  о  двух  представителях  французского  революционного
коммунизма  первой  половины  XIX  в.  Ж.  Ж.  Пийо  и  Т.  Дезами,
вышедшие  из  семинара  Волгина,  принадлежат  Г.  С.  Зайделю  205.
Это  по  существу  первые  в  советской  историографии  попытки
анализа  их  общественно-исторических  взглядов.  Особенно  вы¬
соко  Зайдель  оценивал  идеи  Дезами.  Выступая  против  возвра¬
щения  к  деревенской  жизни  и  требуя,  наоборот,  внедрения  тех¬
ники  в  сельское  хозяйство,  Дезами  обращал  главное  внимание
на  мастерские  и  фабрики  с  их  пролетариатом.  А  «это,—  конста-
тирует  Зайдель,—  несомненный  шаг  вперед  по  сравнению  с  преж¬
ними  системами»  206.
 В  работе  о  Ж.  Ж.  Пийо,  написанной  с  привлечением  матери¬
алов  Парижской  национальной  библиотеки,  Зайдель  выделил
1840  г.  как  новый  этап  развития  коммунистического  движе¬
ния—  этап  его  размежевания  с  мелкобуржуазным,  демократи¬
ческим  направлением.
 К  изучению  деятельности  Огюста  Бланки  и  содержания  его
социально-политических  взглядов  приступил  С.  М.  Красный  207.
Характеризуя  этапы  идейного  развития  Бланки,  Красный  отме¬
чал,  что  в  начале  30-х  годов  XIX  в.  Бланки  может  быть  назван
социалистом  лишь  с  очень  большими  оговорками,  ибо  его  взгля¬
ды  той  поры  крайне  неясны  и  расплывчаты.  Только  к  1843  г.
социалистические  убеждения  Бланки  полностью  созрели  и  лишь
на  основе  опыта  революции  1848  г.  он  пришел  к  признанию  идеи
революционной  диктатуры.  Несомненная,  свойственная  Красно¬
му  идеализация  взглядов  Бланки  приводила  его  к  утверждению,
 204  Арк.  А-н.  К  вопросу  о  социальных  и  классовых  корнях  учения  и  про¬
паганды  Роберта  Оуэна  и  его  последователей.—  «Под  знаменем  марксизма»,
1926,  №  7-8.
 205  Г.  Зайдель.  Теодор  Дезами.—«Под  знаменем  марксизма»,  1924,
Л°  1,  3;  Он  же.  Жан-Жак  Пильо  [Пийо]  и  революционный  коммунизм  40-х  го¬
тов  во  Франции.—  В  кн.  «Проблемы  марксизма».  Статьи  и  исследования.
Л.,  1928.
 206  Г.  Зайдель.  Теодор  Дезами,  стр.  191.
 207  С.  М.  Красный.  Эволюция  социально-политических  воззрений.  Блан¬
ки  __  «Историк-марксист»,  1930,  т.  20;  О  н  ж  е.  Огюст  Бланки.  Инструкция  к
вооруженному  восстанию  (публикация).—«Историк-марксист»,  1927,  т.  3;  Он
ж  е.  Бланки.—  БСЭ,  т.  6,  1927. 	#
 677

будто  Бланки,  выступая  с  требованием  вооруженного  восстания,
сознавал,  что  оно  «...ни  в  коей  мере  не  может  быть  выполнено
силами  небольшой  кучки  людей»  208.
 Работа  по  истории  западноевропейского  утопического  социа¬
лизма  велась  в  20-х  —·  первой  половине  30-х  годов  параллельно
с  изучением  истории  марксистской  мысли  и  практической  дея¬
тельности  Маркса  и  Энгельса  по  руководству  международным
рабочим  движением.  Эта  задача  осуществлялась  в  первую  оче¬
редь  Институтом  Маркса  и  Энгельса.
 4. 	ИСТОРИЯ  МАРКСИЗМА
 Советский  Союз  можно  с  полным  правом  назвать  второй  ро¬
диной  марксизма.  И  не  только  потому,  что  здесь  под  руковод¬
ством  Коммунистической  партии  впервые  в  истории  были  вопло¬
щены  гениальные  предначертания  Маркса  и  Энгельса  о  социа¬
листическом  обществе,  но  и  потому,  что  издание,  распростране¬
ние  и  пропаганда  произведений  классиков  марксизма,  а  глав¬
ное—  разработка  вопросов  теории  и  истории  марксизма  —  при¬
обрели  здесь  широкий  размах.  Большая  работа,  проводимая
в  СССР  по  изданию  и  изучению  литературного  наследия  осново¬
положников  научного  коммунизма,  по  разработке  истории  марк¬
сизма,  с  самого  начала  приобрела  международное  значение.
Советские  публикации  находили  широкий  отклик  за  рубежом,
где  они  воспроизводились  на  ряде  языков  мира.
 Советская  историография  истории  марксизма,  как  и  вся  исто¬
рическая  наука,  развивалась  в  неразрывном  единстве  с  поступа¬
тельным  ходом  развития  всего  советского  общества,  с  героиче¬
ской  борьбой  ее  руководящей  силы  —  Коммунистической  партии.
 Победа  Великой  Октябрьской  социалистической  революции
создала  исключительно  благоприятные  условия  для  публикации
и  распространения  произведений  классиков  марксизма,  разра¬
ботки  научной  биографии  Маркса  и  Энгельса  и  изучения  исто¬
рии  марксизма.
 Предметом  особой  заботы  Коммунистической  партии  и  Со¬
ветского  правительства  стало  издание  произведений  основопо¬
ложников  марксизма.  Государственные  издательства  уже  в  пер¬
вые  месяцы  после  победы  Октябрьской  революции  стали  выпус¬
кать  в  сравнительно  больших  тиражах  все  важнейшие  произве¬
дения  Маркса  и  Энгельса,  переведенные  на  русский  язык  еще
до  революции,  а  также  зарубежную  и  русскую  литературу  о
Марксе  и  Энгельсе.
 208  С.  М.  Красный.  Эволюция  социально-политических  воззрений  Блан¬
ки,  стр.  83.  Этот  вывод  убедительно  опровергает  Е.  С.  Николаев  в  статье
«Бланкисты  и  рабочая  партия  (1879—1881  гг.)  («Социалистическое  движение
во  Франции».  Сб.  статей.  М.,  1934).
 678

Эта  издательско-публикаторская  деятельность  играла  боль¬
шую  роль  в  процессе  утверждения  марксистской  идеологии,
в  борьбе  против  буржуазной  и  мелкобуржуазной  историографии,
в  становлении  и  развитии  советской  исторической  науки.
 Ни  одна  страна  в  мире,  если  не  говорить  о  Германии  до
первой  мировой  войны,  не  располагала  такой  богатой  литерату¬
рой  по  истории  марксизма,  как  Россия.
 Еще  до  революции  209,  а  в  больших  масштабах  после  Октября,
многократно  переиздавались  в  России  работы  о  Марксе  и  Эн¬
гельсе,  написанные  К.  Каутским  в  то  время,  когда  он  занимал
марксистские  позиции,  и  другими  авторами:  П.  Лафаргом,
Р.  Люксембург,  Ф.  Мерингом,  Кл.  Цеткин,  М.  Бером.
 Среди  этих  работ,  преимущественно  популяризаторских  по
своему  характеру,  выделялись  работы  Меринга,  содержавшие
большой  биографический  материал  о  Марксе  и  Энгельсе210.
 Биография  Маркса,  написанная  Мерингом,  очень  скоро  при¬
обрела  у  нас  широкий  круг  читателей,  благодаря  мастерскому,
художественному  изложению,  показу  Маркса  не  только  как
великого  мыслителя,  но  и  пламенного  борца  и  непосредствен¬
ного  руководителя  международного  рабочего  движения.
 Серьезный  порок  работ  Меринга  заключался,  однако,  в  их
недостаточно  последовательной  партийности.  Это,  в  частности,
проявилось  в  освещении  им  борьбы  Маркса  и  Энгельса  против
лассальянства,  бакунизма  и  других  непролетарских  течений.
 Недостатки  книги  Меринга  о  Карле  Марксе  присущи  в  той
или  иной  мере  и  его  «Истории  германской  социал-демократии»  и
другим  его  произведениям  по  истории  марксизма.  Наиболее  су¬
щественные  из  этих  недостатков  были  подвергнуты  критике
 В. 	И.  Лениным211,  а  также  некоторыми  другими  деятелями  боль¬
шевистской  партии.  Госиздат,  выпуская  в  1923  г.  «Историю  гер¬
манской  социал-демократии»  Ф.  Меринга,  сопроводил  ее  пре¬
дисловием  И.  И.  Скворцова-Степанова,  в  котором  были  показа¬
ны  как  ее  достоинства,  так  и  существенные  недостатки212.
 Среди  советских  и  зарубежных  исследователей  истории  марк¬
сизма  пользуются  известностью  работы  Густава  Майера,  в  осо¬
бенности  его  работа  «Фридрих  Энгельс»,  которая  наряду  с  тру¬
дами  Меринга  оказала  несомненное  влияние  на  развитие  совет¬
ской  литературы  по  истории  марксизма.  Уже  первое  издание
этой  книги,  опубликованное  в  1920  г.  и  содержавшее  биографию
Энгельса  до  сентября  1850  г.,  получило  отклик  и  в  нашей  стра¬
 2°9  «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  III,  гл.  I,  II.
 210  Ф.  Мер  инг.  Карл  Маркс.  История  его  жизни.  Пб.,  1920;  Он  же.
История  германской  социал-демократии,  т.  1—4.  [М.],  1920—1921.
 2"  В.  И.  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  11,  стр.  129;  т.  15,  стр.  236;  т.  26,
стр.  138,  прим.;  т.  50,  стр.  182—183.
 212  И.  Степанов.  К  русскому  изданию.—  В  кн.:  Ф.  Мер  и  и  г.  История
германской  социал-демократии,  т.  4.  [M.]v  1921.
 679

не.  Так,  с  начала  1922  г.  стала  печататься  серия  статей  М.  В.  Се¬
ребрякова,  реферировавшего  книгу  Майера,  а  вскоре  она  появи¬
лась  в  сокращенном  переводе  на  русском  языке213.
 В  1934  г.  в  Голландии  вышло  новое  издание  этого  труда,
охватывающее  биографию  Энгельса  в  целом214.
 В  работах  20-х  годов  автор  пытался  преуменьшить  роль
Маркса  и  Энгельса  в  рабочем  движении  Германии  и  подчерк¬
нуть  за  их  счет  значение  таких  оппортунистических  лидеров,
как  Стефан  Борн  и  Фердинанд  Лассаль.
 Вторая  —  двухтомная  —  работа  Майера  об  Энгельсе,  напе¬
чатанная  после  прихода  к  власти  фашистов  в  Германии,  отра¬
жает  уже  известное  полевение  автора.  Претендуя,  однако,  на
объективность,  он  во  многих  случаях  пытался  уклониться  от
выражения  собственного  мнения  по  тем  актуальным  проблемам
учения  Маркса  и  Энгельса,  которые  являются  предметом  острой
борьбы  между  марксистами  и  правыми  социалистами.  Однако
по  объему  освоенного  в  ней  фактического  материала,  по  охвату
архивных  и  литературных  источников,  использованных  автором,
по  глубине  исследования  отдельных  моментов  жизни  Энгельса
эта  книга  вплоть  до  настоящего  времени  остается  ценным  по¬
собием  в  научной  работе.
 Было  бы,  однако,  неверно  думать,  что  в  первые  годы  Совет¬
ской  власти  вся  литература  о  Марксе  и  Энгельсе  сводилась  к
переводам.  Россия  уже  к  тому  времени  располагала  солидной
традицией  в  разработке  вопросов  истории  марксизма.  В  этой
связи  следует  в  первую  очередь  назвать  работы  Г.  В.  Плеха¬
нова  и  В.  И.  Ленина.  Вопросами  истории  марксизма  и  между¬
народного  рабочего  движения  занимались  и  многие  другие  дея¬
тели  русской  социал-демократии:  В.  В.  Боровский,  И.  И.  Сквор¬
цов-Степанов,  В.  И.  Засулич,  Ю.  М.  Стеклов,  Д.  Б.  Рязанов,
Ф.  А.  Ротштейн.  Главную  роль  в  этой  литературе  играли  про¬
изведения  Плеханова  и  Ленина.  Нельзя,  разумеется,  отождеств¬
лять  линию  Плеханова  и  линию  Ленина:  это  два  этапа  в  разви¬
тии  марксизма,  а  вместе  с  тем  два  этапа  в  исследовании  истории
формирования  и  развития  марксизма215.
 В  связи  с  огромной  потребностью  в  литературе  о  Марксе,
Энгельсе  и  марксизме,  обнаружившейся  с  самого  начала  рево¬
люции,  наряду  с  переводными  работами  переиздавались  и  не¬
которые  биографические  очерки  о  Марксе  и  Энгельсе,  написан¬
ные  в  России  до  революции.  Среди  авторов  этих  работ  были  п
такие,  которые  не  стояли  еще  на  последовательно  марксистских
позициях,  как,  например,  П.  А.  Берлин216.
 213  Густав  Майер.  Молодые  годы  Фридриха  Энгельса.  (1820—1851).  М.,
[1924].
 214  G.  Mayer.  Fridrich  Engels.  Eine  Biographie,  Bd.  1—II.  Haag,  1931.
 215  «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  III,  гл.  I,  II.
 216  П.  А.  Б  e  р  л  и  н.  Карл  Маркс  и  его  время.  М.,  1923.
 680

В  статье  «О  значении  воинствующего  материализма»  Ленин
писал:  «Без  союза  с  некоммунистами  в  самых  различных  обла¬
стях  деятельности  ни  о  каком  успешном  коммунистическом
строительстве  не  может  быть  и  речи.  Это  относится  и  к  той
работе  защиты  материализма  и  марксизма,  за  которую  взялся
журнал  „Под  знаменем  марксизма“»217.
 Помимо  значительного  количества  брошюр  агитационно-про¬
пагандистского  характера218,  в  первые  годы  революции  выходи¬
ли  работы  с  элементами  научного  исследования.  Ю.  М.  Стеклов
довольно  подробно  осветил  жизнь  Маркса,  широко  использовав
данные  Ф.  Меринга.  Кое-где  автор  повторял  ошибки  Меринга,
когда,  например,  утверждал,  что  «опыт  революционного  года
заставил  Маркса  поколебаться  в  правильности  избранной  им
тактики»,  что  разочарование  в  политической  зрелости  буржуа¬
зии  заставило  Маркса  склониться  к  мысли  о  невозможности  в
Германии  чисто  буржуазной  революции,  что  это  побудило  его
в  ходе  революции  снова  заняться  рабочим  движением  219.  Автор
при  этом  игнорировал,  что  Маркс  не  прерывал  своих  связей  с
рабочим  движением  Германии,  а  стремился  втянуть  его  в  русло
активной  борьбы  за  торжество  демократической  революции.
Так  же  серьезно  ошибался  Стеклов  в  своем  утверждении,  что  до
революции  1848  г.  Маркс  смотрел  на  мелкую  буржуазию,  как
на  сплошь  реакционную  массу.  В  основном  же  книга  свидетель¬
ствовала  о  развернувшейся  работе  по  изучению  жизни  и  деятель¬
ности  Маркса  и  Энгельса,  созданию  научно-популярной  литера¬
туры  по  истории  марксизма.
 Несомненный  интерес  представляет  книга  В.  А.  Быстрянского
о  Фридрихе  Энгельсе  220.  Не  претендуя  на  развернутый  биогра¬
фический  очерк,  автор  сумел,  правда  фрагментарно,  показать
Маркса  и  Энгельса  до  конца  последовательными  пролетарскими
революционерами,  непримиримыми  к  оппортунизму.  При  этом
в  книге  использован  малоизвестный  в  то  время  русскому  чита¬
телю  документальный  материал  —  переписка  Маркса  и  Энгель¬
са,  их  незадолго  до  того  открытые  статьи,  воспоминания  их
соратников.  Автор  создал  биографию,  написанную  с  больше¬
вистских  позиций,  опирающуюся  на  работы  Ленина,  и  в  первую
очередь  на  его  книгу  «Государство  и  революция».  В  работе
Быстрянского  выдвинуты  на  первый  план  те  стороны  теории
 217  В.  И.  Л  е  н  и  и.  Поли.  собр.  соч.,  т.  45,  стр.  23—24.
 218  А.  В.  Луначарск  и  й.  Карл  Маркс.  Ко  дню  столетнего  юбилея  со
дня  рождения  (1818—1918).  Пг.,  1918;  Ем.  Ярославский.  Карл  Маркс  и
Фридрих  Энгельс.  М.,  1918;  Ш.  М.  Д  в  о  л  а  й  ц  к  и  и.  Фридрих  Энгельс  (Его
жизнь  и  деятельность).  М.,  1919.
 219  Ю.  Стеклов.  Карл  Маркс,  его  жизнь  и  деятельность  (1818—1883).
М.,  1918,  стр.  40,  41.
 220  В.  Быстря  некий.  Фридрих  Энгельс  (1820—1920).  К  его  характе¬
ристике.  Пб.,  1920.
 681

марксизма  и  в  особенности  вопросы  революционной  стратегии
и  тактики,  которые  приобрели  актуальное  значение  в  свете
победы  Октябрьской  социалистической  революции  и  были  пред¬
метом  острой  борьбы  между  большевиками-ленинцами  и  оппор¬
тунистами  из  II  Интернационала.  Таковы  были  вопросы:  о  бур¬
жуазной  и  пролетарской  демократии,  о  диктатуре  пролетариата,
роли  и  значении  парламентской  деятельности  для  рабочего  клас¬
са,  характере  войн  и  задачах  революционной  борьбы  против
империалистических  войн.  В  брошюре  Быстрянского  резкой
критике  подвергались  теоретики  II  Интернационала  за  их  из¬
мену  революционному  марксизму.  Книга  Быстрянского  являлась
образцом  боевой  партийной  литературы.
 Такого  же  типа  партийной  литературой,  выполнявшей  важ¬
ные  общественно-идеологические  функции,  являлись  книги
 В. 	В.  Адоратского221.  Хотя  они  носили  популярный  характер  и
посвящены  были  непосредственно  изложению  основ  марксизма,
они  содержали  необходимые  сведения  о  Марксе  и  Энгельсе,  об
истории  возникновения  и  развития  марксизма,  главных  пробле¬
мах  марксистского  учения.  Их  несомненным  для  того  времени
достоинством  было  то,  что  автор  широко  использовал  наиболее
важные  письма  Маркса  и  Энгельса,  которые  он  готовил  по  по¬
ручению  В.  И.  Ленина  к  печати  в  виде  сборника  222.  Заслугой
Адоратского  являлось  и  то,  что  он  в  «Программе  по  основным
вопросам  марксизма»  поставил  вопрос  о  Ленине  как  дальнейшем
продолжателе  Маркса  223.
 Известную  научную  ценность  представляли  статьи  М.  В.  Се¬
ребрякова  о  молодом  Энгельсе,  напечатанные  в  «Записках  На¬
учного  общества  марксистов»  за  1922  г.224  В  этих  статьях
Серебряков  находился  еще  в  большой  зависимости  от  книги
Майера  об  Энгельсе  и  других  его  работ.  Он  весьма  подробно
излагал  ранние  произведения  Энгельса,  что  могло  быть  оправда¬
но  недостаточным  в  то  время  знакомством  советского  читателя
с  этими  непереведенными  на  русский  язык  статьями  молодого
Энгельса;  на  выводы  же  и  обобщения  автор  был  тогда  еще  край¬
не  скуп.
 Серебряков  продолжал  печатать  статьи  о  формировании
взглядов  молодого  Энгельса  и  в  последующих  номерах  «Запи¬
сок  Научного  общества  марксистов».  Так,  в  двух  номерах  он
 221  В.  Адоратский.  Программа  по  основным  вопросам  марксизма.
Изд.  4,  доп.  М.—  Л.,  1924;  О  н  ж  е.  Научный  коммунизм  Карла  Маркса,  ч.  I.
М.,  1923.
 222  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Письма.  [Сборник  избранных  писем].
Изд.  3,  перераб.  Перев.,  редакция  и  прим.  В.  В.  Адоратского.  М.—  Л.,  [1928].
 223  В.  Адоратский.  Программа  по  основным  вопросам  марксизма,
стр.  6.
 224  М.  Серебряков.  Ранняя  юность  Фридриха  Энгельса.—  «Записки
Научного  общества  марксистов»,  1922,  №  2,  3.
 582

поместил  большую  работу  «Энгельс  и  младогегельянцы»,  а  в
№  7  —  статью  «Поворот  молодого  Энгельса  к  коммунизму»  225.
Приводя  большой  фактический  материал,  широко  используя  по-
прежнему  документы,  привлеченные  Г.  Майером,  автор  в  своих
выводах  находился  еще  под  известным  влиянием  предшествую¬
щей  социал-демократической  историографии.  Серебряков  явно
переоценивал  младогегельянцев,  когда  писал,  что  последние  ос¬
вободили  «диалектику  из  плена  у  системы»  Гегеля,  или  утверж¬
дал,  будто  Маркс  «глубоко  проникся  гегелевским  учением  о
государстве  в  его  первоначальном  виде  и  согласно  духу  этого
учения  возлагал  большие  надежды  на  ожидаемую  „прусскую
эру  реформ“.  Только  разложение  самой  философии  могло  осво¬
бодить  Маркса  от  идеологических  иллюзий»  226.  Здесь  явно  содер¬
жится  много  неточностей,  но  главная  из  них  та,  будто  Маркс
был  когда-то  правоверным  гегельянцем.  Младогегельянцы,  оста¬
ваясь  идеалистами,  никогда  не  могли  освободить  диалектику  из
плена  гегелевской  системы.  В  другой  своей  статье  «Поворот  мо¬
лодого  Энгельса  к  коммунизму»  Серебряков,  идя  вслед  за  тра¬
диционной  трактовкой,  установившейся  в  буржуазной  и  частично
социал-демократической  историографии,  переоценивал  степень
влияния  М.  Гесса  на  Энгельса  227.  В  последующих  своих  работах
Серебряков  занял  более  правильную  позицию  по  этим  вопросам.
 Весь  первый  период  развития  советской  историографии
истории  марксизма  можно  охарактеризовать,  как  период  ее  ста¬
новления,  собирания  и  подготовки  новых  научных  сил.  Число
исследователей  в  этой  области  было  еще  крайне  невелико,  мно¬
гие  из  них  не  стояли  еще  на  последовательно  марксистских,
коммунистических  позициях,  плохо  знали  труды  основоположни¬
ков  марксизма  и  их  литературное  наследство,  недостаточно
руководствовались  основополагающими  идеями  В.  И.  Ленина  по
истории  марксизма  и  международного  рабочего  движения.  Со¬
вершенно  недостаточно  представлены  были  в  то  время  в  Совет¬
ском  Союзе  необходимые  источники  по  истории  марксизма  и
международного  рабочего  движения.  Неоценимым  вкладом  в
дело  публикации  сочинений  Маркса  и  Энгельса,  изучения  науч¬
ных  биографий  основоположников  научного  коммунизма  и  раз¬
работки  истории  марксизма  явилось  создание  в  январе  1921  г.,
по  решению  Коммунистической  партии  и  Советского  правитель¬
ства,  Института  Маркса  и  Энгельса,  разворот  работы  которого
 225  М.  Серебряков.  Энгельс  и  младогегельянцы.—  «Записки  Научного
общества  марксистов»,  1923,  №  5;  1923  [1924],  №  6;  О  н  ж  е.  Поворот  молодого
Энгельса  к  коммунизму.—  «Записки  Научного  общества  марксистов»,  1927,
№7.
 226  М.  Серебряков.  Энгельс  и  младогегельянцы.—  «Записки  Научного
общества  марксистов»,  1923,  №  5,  стр.  99,  104.
 227  М.  Серебряков.  Поворот  молодого  Энгельса  к  коммунизму.—  «За¬
писки  Научного  общества  марксистов»,  1927,  №  7,  стр.  6,  21—23.
 683

относится  уже  ко  второй  половине  20-х  годов  228.  Благодаря
созданию  Института  Маркса  и  Энгельса  работа  советских  ис¬
следователей  по  истории  и  теории  марксизма  приобрела  широкий
размах  и  международное  значение.  Сотрудники  Института  при
помощи  партии  и  правительства  проделали  огромную  работу  по
собиранию  всех  опубликованных  в  иностранной  печати  и  на
русском  языке  произведений  Маркса  и  Энгельса,  по  приобрете¬
нию  их  рукописей  и  писем,  по  комплектованию  фондов  печатных
органов,  газет,  журналов,  листков  рабочих  организаций,  в  кото¬
рых  сотрудничали  Маркс  и  Энгельс,  а  также  рукописных  мате¬
риалов  по  истории  международного  пролетарского  и  социалисти¬
ческого  движения.  Благодаря  этой  деятельности  в  Советском
Союзе  было  создано  наиболее  богатое  и  полное  хранилище  пе¬
чатных  и  рукописных  материалов,  относящихся  к  жизни  и  дея¬
тельности  Маркса  и  Энгельса,  к  истории  марксизма  и  междуна¬
родного  рабочего  движения.  Этим  была  заложена  материальная
основа  для  издания  наиболее  полного  собрания  сочинений  Марк¬
са  и  Энгельса  и  для  работы  советских  исследователей  в  области
истории  марксизма.
 Уже  с  1924  г.  Институт  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса  стал  выпус¬
кать  свой  периодический  орган  «Архив  К.  Маркса  и  Ф.  Энгель¬
са».  Как  указывалось  в  проспекте  этого  журнала,  задачами
«Архива»  являлось  изучение  генезиса,  развития  и  распростра¬
нения  идей  научного  коммунизма,  истории  марксизма,  его  тео¬
рии  и  практики.  В  пяти  томах  этого  издания  были  опубликова¬
ны  многочисленные  произведения  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса,  а
также  весьма  ценные  исследования  и  документы  по  истории
марксизма  и  международного  рабочего  движения.  В  журнале
печатались  также  обширные  обзоры  и  рецензии,  посвященные
литературе  о  Марксе  и  Энгельсе.  Так,  в  первой  книге  «Архива»,
вышедшей  в  1924  г.,  были  опубликованы  часть  рукописи  «Не¬
мецкой  идеологии»,  введение  Энгельса  к  работе  Маркса  «Клас¬
совая  борьба  во  Франции»,  письма  Маркса  и  Энгельса  к  В.  За¬
сулич  и  Э.  Бернштейну.  Эта  первая  книга  содержит  три  статьи
монографического  характера:  А.  Деборина  «Очерки  по  истории
диалектики»,  Э.  Цобеля  «К  истории  Союза  коммунистов»  и
Д.  Рязанова  «Международное  Товарищество  Рабочих.  Возник¬
новение  I  Интернационала».  В  последующих  книгах  «Архива
Маркса  и  Энгельса»  приняли  активное  участие  многие  видные
ученые:  В.  П.  Волгин,  Ф.  В.  Потемкин,  Е.  А.  Косминский  и  мно¬
гие  другие.
 Одновременно  Институт  стал  с  1926  г.  издавать  другой  жур¬
нал,  посвященный  истории  марксизма,—  «Летописи  марксизма».
В  нем  значительное  внимание  уделялось  освещению  темы
«Маркс  и  Россия»,  публикации  отдельных  документов  из  лите¬
 228  См.  гл.  IV  настоящего  тома.
 684

ратурного  наследства  Маркса  и  Энгельса  и  систематической  ин¬
формации  о  повседневной  деятельности  Института  и  его  науч¬
ных  кабинетов.  Всего  вышло  13  выпусков  этого  журнала.  Ряд
ценных  статей  по  истории  марксизма  публиковался  и  на  страни¬
цах  других  журналов:  «Вестник  Коммунистической  академии»,
«Под  знаменем  марксизма»,  «Историк-марксист»,  «Проблемы
марксизма»  и  др.
 Публикаторская  деятельность  Института  Маркса  и  Энгельса
была  с  самого  начала  тесно  связана  с  теоретической  и  практиче¬
ской  деятельностью  Коммунистической  партии  и  международно¬
го  коммунистического  движения.  Поэтому  неудивительно,  что
многие  публикации  Института  вызывали  глубокий  отклик  в  поли¬
тической  и  научной  жизни  как  в  СССР,  так  и  за  его  рубежами.
Они  помогали  нашей  партии  и  всему  коммунистическому  дви¬
жению  в  разрешении  стоящих  перед  ними  актуальных  полити¬
ческих  задач.  Эта  тесная  связь  деятельности  Института  с  прак¬
тическими  задачами,  стоявшими  перед  нашей  партией,  особенно
проявилась  в  30-х  годах.
 Большое  общественно-политическое  значение  приобрела  пуб¬
ликация  Институтом  нового  издания  работы  К.  Маркса  «Клас¬
совая  борьба  во  Франции  с  1848  по  1850  г.»,  содержащей  пол¬
ный,  неурезанный  текст  «Введения»  Энгельса  к  этой  работе
Маркса.  На  протяжении  длительного  времени  оппортунистиче¬
ские  лидеры  германской  социал-демократии  публиковали  это
«Введение»  в  неполном  виде,  опуская  из  него  важнейшие  рево¬
люционные  положения  Энгельса  о  необходимости  завоевания
армии  на  сторону  революционного  пролетариата,  о  новой  такти¬
ке  уличных  боев  и  т.  п.  В  таком  искаженном  виде  они  исполь¬
зовали  эту  рукопись  под  заглавием  «Политическое  завещание
Ф.  Энгельса»  в  доказательство  того,  что  Энгельс  под  конец  жиз¬
ни  будто  бы  отказался  от  революционных  методов  борьбы.
В  этих  условиях  новая  публикация  полного  «Введения»  сыграла
большую  роль  в  борьбе  коммунистических  партий  против  реви¬
зии  марксизма  со  стороны  партий  II  Интернационала.
 Столь  же  актуально-политический  характер  имела  публика¬
ция  Институтом  в  1932  г.  в  I  (VI)  томе  «Архива  Маркса  и  Эн¬
гельса»  ранее  неопубликованных  писем  основоположников  на¬
учного  коммунизма  к  деятелям  германской  социал-демократии  —
писем,  являвшихся  ярким  свидетельством  неустанной  и  непри¬
миримой  борьбы  Маркса  и  Энгельса  против  оппортунизма  в  ра¬
бочем  движении  Германии.  Лидеры  германской  социал-демо¬
кратии,  которые  на  протяжении  ряда  десятилетий  скрывали  от
общественности  эти  ценнейшие  документы,  были  крайне  встре¬
вожены  публикацией  и  весьма  нервно  реагировали  на  ее  появле¬
ние.  Карл  Каутский  даже  выступил  по  этому  поводу  с  нападка¬
ми  на  Институт  и  его  руководителей.  Международному  же  ком¬
мунистическому  движению  эта  публикация  несомненно  сослужи¬
 685

ла  большую  службу  в  борьбе  против  правых  лидеров  социал-
демократии.
 Огромное  значение  имела  также  публикация  Институтом  ру¬
кописи  Ф.  Энгельса  «Диалектика  природы»  и  рукописи  Маркса
и  Энгельса  «Немецкая  идеология»,  которые  в  течение  многих
лет  хранились  под  спудом  в  архиве  германской  социал-демокра¬
тии.  Публикация  Институтом  «Диалектики  природы»  послужила
серьезным  вкладом  в  дальнейшее  развитие  марксистской  фило¬
софии,  в  ее  применении  к  естествознанию,  и  способствовала  по¬
вороту  большинства  советских  ученых-естественников  к  диалек¬
тическому  материализму.  Под  влиянием  этой  работы  Энгельса
ряд  крупных  ученых  Англии,  Франции  и  других  стран  заявил
о  своей  приверженности  к  диалектико-материалистической
философии.  Благодаря  публикации  «Немецкой  идеологии»
был  сделан  серьезный  шаг  ©перед  в  разработке  научных
биографий  MaipiKca  и  Энгельса,  исследовании  вопроса  о  путях
формирования  философии  'марксизма  и  материалистического
понимания  истории  и,  в  частности,  критике  ошибочных  теорий
по  вопросу  об  отношении  Маркса  и  Энгельса  к  Гегелю  и
Фейербаху.
 Начиная  с  1928  г.,  Институт  Маркса  и  Энгельса  стал  выпус¬
кать  очередные  тома  сочинений  Маркса  и  Энгельса.  Это  собра¬
ние,  предпринятое  в  соответствии  с  решением  XIII  съезда
РКП  (б),  выходило  на  протяжении  ряда  лет  и  было  завершено
в  1946  г.  Первое  издание  сочинений  Маркса  и  Энгельса  в  29-ти
томах  (34-х  книгах)  является  самым  значительным  и  самым
полным  по  тому  времени  изданием  трудов  основоположников
марксизма.  В  него  вошло  около  полутора  тысяч  произведений  и
более  3  тысяч  писем  Маркса  и  Энгельса.  Выпуск  сочинений
является  крупным  достижением  Коммунистической  партии  и  со¬
ветских  ученых,  работающих  в  области  гуманитарных  наук.
В  подготовке  этого  издания  приняли  участие  многие  видные
специалисты  в  области  философии,  политической  экономии  и
истории.
 Выход  русского  издания  сочинений  Маркса  и  Энгельса  воору¬
жил  советских  исследователей  истории  марксизма  и  всю  исто¬
рическую  науку  неоценимым  материалом.  Биографические  статьи
Энгельса  о  Марксе,  его  многочисленные  предисловия  и  введения
к  своим  произведениям  и  работам  Маркса,  его  труд  «Развитие
социализма  от  утопии  к  науке»,  «Людвиг  Фейербах  и  конец  не¬
мецкой  классической  философии»,  «К  истории  Союза  коммуни¬
стов»,  «Маркс  и  „Новая  Рейнская  Газета“»  и  многие  другие,  рав¬
но  как  и  вся  переписка  между  Марксом  и  Энгельсом,  а  также
письма  к  ним  других  лиц,—  все  это  послужило  советским  иссле¬
дователям  в  области  истории  марксизма  широкой  источниковед¬
ческой  базой,  а  зачастую  и  непосредственно  историографией
предмета.
 686

Издание  собрания  сочинений  основоположников  научного
коммунизма  сыграло  большую  роль  в  повышении  теоретического
и  методологического  уровня  советской  исторической  науки,  в  на¬
учной  разработке  важнейших  проблем  отечественной  и  всемир¬
ной  истории.
 Выпуск  Институтом  12  томов  полного  собрания  сочинений
Маркса  и  Энгельса  на  языке  оригинала  («Marx  —  Engels  Ge-
sammtausgabe»),  в  которые  наряду  с  основным  текстом  произве¬
дений  включалась  также  значительная  часть  подготовитель¬
ных  материалов  (конспекты,  планы,  выписки  из  книг),  а  также
развернутый  биографический  справочный  и  текстологический
аппарат,  заслужил  признание  международной  научной  общест¬
венности.
 В  настоящее  время  нельзя  встретить  ни  одной  биографиче¬
ской  работы  о  Марксе  или  Энгельсе,  в  которой  не  было  бы
ссылок  на  указанное  издание.  Даже  прямые  враги  марксизма
принуждены  были  признать  его  большую  ценность.
 Издание  это  было  осуществлено  в  сотрудничестве  со  многими
учеными  и  общественными  деятелями  Германии  и  других  стран.
 Приход  фашизма  к  власти  в  Германии,  усложнение  между*
народного  положения  и  начавшаяся  вскоре  вторая  мировая  вой¬
на  прервали  выпуск  этого  весьма  ценного  международного  из¬
дания.
 В  период  организации  Института  Маркса  и  Энгельса  нема¬
лую  роль  сыграл  первый  его  директор  —  Д.  Б.  Рязанов,  глав¬
ным  образом  в  качестве  неутомимого  собирателя  огромного  ли¬
тературного  наследия  основоположников  марксизма  и  его  пуб¬
ликатора.
 Рязанов  прошел  большой  и  подчас  зигзагообразный  путь  от
меньшевизма  к  большевизму  и  в  своей  дальнейшей  деятельно¬
сти  также  не  был  свободен  от  колебаний  и  отступлений.
 Приступив  к  научно-исследовательской  работе  в  области
истории  марксизма  еще  в  начале  XX  в.,  задолго  до  революции,
находясь  в  эмиграции,  он  начал  свою  плодотворную  работу  по
собиранию  и  изучению  материалов  из  истории  марксизма  и  меж¬
дународного  рабочего  движения,  по  изданию  литературного
наследия  основоположников  марксизма,  документов  Союза  ком¬
мунистов  и  I  Интернационала.  Эта  деятельность  приняла  еще
больший  размах  после  победы  Октябрьской  революции,  когда
Рязанов  стал  одним  из  первых  зачинателей  издания  полного
собрания  сочинений  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса.  Уже  в  начале
20-х  годов  он  сделал  первую  попытку  осуществить  такое  изда¬
ние,  выпустив  четыре  тома.  Однако  вскоре  он  пришел  к  выводу,
что  необходимо  продолжить  работу  по  выявлению  и  собиранию
литературного  наследия  основоположников  марксизма,  прежде
чем  взяться  за  осуществление  столь  сложной  задачи.  Несомнен-

кой  заслугой  Рязанова  было  выявление  сотен  статей  и  писем
Маркса  и  Энгельса  и  подготовка  научной  и  материальной  базы
для  издания  полного  собрания  сочинений  Маркса  и  Энгельса
как  на  русском,  так  и  на  иностранных  языках.  В  этой  работе  он
пользовался  широкой  поддержкой  партии  и  Советского  прави¬
тельства;  он  неоднократно  выступал  на  партийных  съездах  и  на
сессиях  ЦИК  СССР  с  отчетами  о  работе  Института.
 Рязанову  принадлежит  также  заслуга  в  освещении  отдель¬
ных  малоизученных  страниц  биографии  основоположников  марк¬
сизма,  истории  международного  рабочего  движения,  проблемы
Маркс  и  Россия,  Маркс  и  передовые  русские  люди  середины
XIX  в.  Этому  он  посвятил  ряд  статей  монографического  харак¬
тера,  не  утративших  своего  научного  значения  и  по  сей  день.
Особенно  следует  отметить  его  работу  «Международное  Това¬
рищество  Рабочих»,  опубликованную  в  1924  г.  в  «Архиве  Марк¬
са  и  Энгельса»  и  направленную  по  существу  против  тезиса
буржуазной  и  анархистской  историографии  о  якобы  «случайном»
характере  участия  Маркса  в  основании  I  Интернационала.  Ря¬
занов  ввел  в  научную  литературу  новую  документацию  и  со
всей  убедительностью  опроверг  этот  фальшивый  тезис  229.
 Однако,  не  отметая  все  то  позитивное,  что  было  проделано
Рязановым,  мы  далеки  от  того,  чтобы  противопоставлять  его
деятельность  тому  большому  общему  делу,  которое  было  осу¬
ществлено  целым  коллективом  советских  ученых,  работав¬
ших  в  области  истории  марксизма,  как  поступают  некоторые
буржуазные  и  правосоциалистические  авторы  в  своем  славо¬
словии  по  адресу  Рязанова.  Все  положительное,  что  было  сде¬
лано  в  Советском  Союзе  по  истории  марксизма,  эти  авторы
относят  исключительно  на  счет  Рязанова,  всячески  умаляя  в
то  же  время  тот  вклад,  который  внес  в  историографию  марксиз¬
ма  большой  отряд  советских  исследователей.  Лучшим  ответом
этим  авторам  могут  послужить  слова  Клары  Цеткин,  которая
в  приветственном  письме  Рязанову  в  1930  г.  по  случаю  его  ше¬
стидесятилетия  писала:  «Конечно,  как  здание,  передающее  из
века  в  век  имя  своего  строителя,  возникает  лишь  благодаря
совместной  работе  многих,  так  и  творение  такого  масштаба  и
значения,  как  Институт  Маркса  и  Энгельса,  является  плодом
коллективных  усилий,  колективной  энергии  и  коллективных
успехов,  оно  может  быть  также  коллективным  деянием»  230.
 У  Рязанова  были  не  только  большие  научные  достижения,  но
и  серьезные  ошибки.  Рязанову  как  ученому  был  присущ  отрыв
 229  Д.  Рязанов.  Международное  Товарищество  Рабочих.  I.  Возникнове¬
ние  Первого  Интернационала.—«Архив  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса».  Под  ред.
Д.  Рязанова,  кн.  1.  Изд.  3.  М.,  1930.
 230  «На  боевом  посту  марксизма».  Сб.  к  шестидесятилетию  Д.  Б.  Ряза¬
нова.  [М.],  1930,  стр.  23.
 688

от  практики,  свойственный  социал-демократическому  марксове-
дению.  В  своих  работах  о  Марксе  и  Энгельсе  он  сплошь  и  ря¬
дом  рассматривал  их  деятельность  независимо  от  революцион¬
ного  движения  их  эпохи.  Он,  в  частности,  неправильно  осветил
деятельность  Маркса  и  Энгельса  в  70—80-х  годах.  В  своей  кни¬
ге  «К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс»  Рязанов  утверждал,  будто  «после
1873  г.  Маркс  сходит  с  публичной  арены»231.  Нельзя  признать
достаточно  обоснованной  и  попытку  Рязанова  объяснить  уси¬
ление  борьбы  внутри  Интернационала  после  Парижской  ком¬
муны  личными  качествами  Энгельса.  Он  склонен  был  сводить
роль  Маркса  и  Энгельса  в  70-х  годах  к  роли  литераторов,  по¬
средников  между  социалистическими  партиями,  экспертов  по
вопросам  теории  научного  коммунизма.
 В  ряде  случаев  Рязанов  становился  в  позу  критика  Маркса
и  Энгельса,  в  частности,  в  освещении  ими  истории  Союза  ком¬
мунистов.  «Показания  Маркса  и  Энгельса  по  этому  вопросу,—
безапелляционно  заявлял  Рязанов,—  не  выдерживают  строгой
критики»  232.  Согласно  этим  показаниям,  утверждал  Рязанов,
Маркс  и  Энгельс  предстают  как  два  философа  и  политика,  ко¬
торые  лишь  писали  ученые  книги  и  ждали,  когда  придут  рабо¬
чие—  члены  Союза  справедливых,—  пригласят  их  вступить  в
Союз  и  разработать  его  программу.  Этой  грубой  и  упрощенной
постановки  нет,  конечно,  ни  у  Маркса,  ни  у  Энгельса.  Она  при¬
думана  была  самим  Рязановым.  Он  совершенно  упускал  из
виду,  что  Союз  справедливых  не  представлял  еще  революцион¬
ного  пролетариата;  в  нем  были  еще  сильны  ремесленники,  край¬
не  отсталые  по  своим  настроениям,  не  преодолевшие  мелкобур¬
жуазных  иллюзий.  Естественно,  что  по  отношению  к  ним  Маркс
и  Энгельс  занимали  выжидательную  позицию  и  проявляли  готов¬
ность  присоединиться  к  ним  тогда,  когда  они  освободятся  от  мел¬
кобуржуазных  представлений.  Основоположники  марксизма  не
занимали  при  этом  пассивной  позиции,  они  при  (помощи  своих
писем  и  печатных  произведений  оказывали  большое  влияние  на
руководителей  Союза  справедливых,  приближая  их  к  своим  ре¬
волюционно-пролетарским  позициям.  Столь  же  бездоказательный
характер  носила  и  критика  Рязановым  позиции  Маркса  и  Энгель¬
са  в  период  революции  1848—1849  гг.  Серьезные  ошибки  были
допущены  им  при  характеристике  раннего  периода  формирова¬
ния  (марксизма.  Он,  например,  считал,  будто  Энгельс  в  молодости
еще  целиком  «разделял  взгляды  „истинных  социалистов“»  и  был
«„убежденным“  народником»  233.  Ошибки  встречались  и  в  мно¬
 231  Д.  Р  я  з  а  н  о  в.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  М.—  Л.,  1928,  стр.  240.
 232  Там  же,  стр.  71,  83.
 233  Д.  Рязанов.  Очерки  по  истории  марксизма,  т.  I.  Изд.  2,  доп.  М.—
Л.,  1928,  стр.  33,  прим.,  1.
 #
 44  Очерки  историографии,  т.  1ЧУ 	689

гочисленных  предисловиях  Рязанова  к  томам  сочинений  Маркса
и  Энгельса  и  к  отдельным  их  произведениям.
 Теоретические  ошибки  Рязанова  были  связаны  с  его  меньше¬
вистским  прошлым,  влияния  которого  он  так  и  не  сумел  пол¬
ностью  преодолеть.  Отсюда  непонимание  им  ряда  коренных  во¬
просов  марксизма  и  крупные  срывы  в  его  практической  деятель¬
ности  в  качестве  директора  Института  Маркса  и  Энгельса.
 Уже  с  самого  начала  своего  существования  советская  исто¬
риография  по  истории  марксизма  развивалась  в  борьбе  против
буржуазной  и  правосоциалистической  историографии.  Идя  вслед
за  Плехановым,  который  еще  до  революции  подверг  бичующей
критике  таких  буржуазных  противников  марксизма,  как  Зом-
барт,  Струве,  Массарик,  Гаммахер  и  другие  советские  авторы
на  страницах  своих  периодических  органов  и  «Архива  К.  Маркса
и  Ф.  Энгельса»  систематически  разоблачали  Г.  Дельбрюка,
Э.  Крауза,  Э.  Бранденбурга,  представителя  социологической
школы  Хигемана,  неогегельянцев  В.  Фридмана  и  Г.  Вендорфа,  а
также  А.  Рикке  и  А.  Зайделя.  Все  эти  буржуазные  критики  марк¬
сизма  лишь  в  тысячу  первый  раз  повторяли  давно  опровергну¬
тые  марксистами  аргументы  своих  предшественников.
 Советские  исследователи  истории  марксизма,  продолжая
ленинскую  линию,  вели  также  борьбу  и  против  правосоциалисти¬
ческой  ревизии  истории  марксизма.  На  страницах  советских  жур¬
налов  были  подвергнуты  критике  книги  австрийского  социалиста
 А. 	Браунталя  «Маркс  как  философ  истории»  и  официального
философа  германской  социал-демократии  Форлендера  «Кант  и
Маркс»,  «Кант,  Фихте,  Гегель  и  социализм».  «Маркс,  Энгельс
и  Лассаль  как  философы».  Взгляды,  развиваемые  Форлендером,
получили  полную  поддержку  руководящих  органов  германской
социал-демократии,  поручивших  ему  написать  книгу  «Философ¬
ские  основы  социализма».  Эти  свои  неокантианские  взгляды
Форлендер  проводил  и  в  своей  биографической  работе  о  Карле
Марксе.  Советские  авторы  выступили  против  тщетных  попыток
правых  социалистов  сблизить  кантианство  с  марксизмом,  их
стремление  вытравить  из  марксизма  его  революционную  душу  —
материалистическую  диалектику,  вытеснить  ее  буржуазно-либе¬
ральной  идеей  эволюции,  подменить  материализм  идеализмом,
«дополнить»  революционные  выводы  марксизма  идеалисти¬
ческой  этикой  Канта.
 Обстоятельной  и  убедительной  критике  были  подвергнуты
советскими  авторами  работы  другого  видного  правого  социали-
ста-неокантианца  Макса  Адлера.  Эта  критика  была  дана  во
вступительных  статьях  Серебрякова  к  русским  переводам  книг
М.  Адлера  «Маркс  как  мыслитель»  и  «Энгельс  как  мыслитель»
(1924  г.)  234.  Серебряков  вскрыл  несостоятельность  кантианских
 234  Макс  Адлер.  Маркс  как  мыслитель.  Л  —М.,  1924;  О  н  ж  е.  Энгельс
как  мыслитель.  Л.-—  М.,  1924.
 690

воззрений  Адлера  и  его  попыток  выдать  материалистические
взгляды  Маркса  и  Энгельса  за  идеалистические  на  том  основа¬
нии,  что  материальное  в  истории  есть  нечто  иное,  чем  материя  в
естествознании.  Серебряков  наглядно  показал,  как  Адлер  фак¬
тически  шаг  за  шагом  следовал  за  буржуазной  социологией  и
везде  выступал  в  роли  эпигона  ревизионизма.
 Неокантианские  воззрения  Макса  Адлера  критиковались
также  на  страницах  журнала  «Под  знаменем  марксизма»285.
В  статье  С.  Вольфсона  «Современные  критики  марксизма»236
были  изобличены  упражнения  буржуазных  противников  марк¬
сизма  в  вопросе  о  государстве  и  раскрыта  роль  правосоциали¬
стических  теоретиков  в  лице  Г.  Кунова,  Г.  Сультана,  К.  Каут¬
ского  и  М.  Адлера,  которые  в  ряде  вопросов  учения  о  государ¬
стве  полностью  солидаризировались  с  буржуазной  критикой.
Ревизионистские  взгляды  Г.  Кунова  на  государство  стали  пред¬
метом  специального  критического  анализа  в  статье  В.  Кирпо-
тина  «Кунов  о  государстве»237.
 Новый  этап  в  развитии  советской  литературы  по  истории
марксизма  начинается  с  конца  20  —  начала  30-х  годов.  К  этому
времени  в  Советском  Союзе  социализм  перешел  к  широкому  на¬
ступлению  по  всему  фронту,  был  построен  фундамент  социализ¬
ма,  ликвидированы  эксплуататорские  классы,  партия  идейно  и
организационно  разгромила  троцкизм,  правый  оппортунизм  и
другие  антипартийные  группировки.  Этим  крупным  социально-
политическим  изменениям  соответствовал  большой  разворот
идейной  борьбы  против  всех  отступлений  от  марксистско-ленин¬
ской  теории  на  всех  участках  идеологического  фронта:  в  области
философии,  политической  экономии,  истории,  права,  литерату¬
ры.  В  1931  г.  Центральный  Комитет  партии  осуществил  объеди¬
нение  Института  Маркса  и  Энгельса  с  Институтом  Ленина,
который  стал  называться  Институтом  Маркса  —  Энгельса  —
Ленина.  Директор  института  (с  1931  г.)  В.  В.  Адоратский  про¬
делал  большую  работу  по  изданию  и  редактированию  после¬
дующих  томов  сочинений  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса,  по  научному
комментированию  их  литературного  наследства.  Новая^  лите¬
ратура  по  истории  марксизма  носила  теперь  более  боевой,  пар¬
тийный  характер.  Это  в  первую  очередь  проявилось  в  усилении
борьбы  советских  ученых  против  буржуазных  и  правосоциалисти¬
ческих  писаний  о  Марксе  и  Энгельсе.  В  советской  научной  печати
 235  Н.  К-  Рец.  на  кн.:  Макс  Адлер.  Энгельс  как  мыслитель.—«Под  знаме¬
нем  марксизма»,  1924,  №  10-11.
 233  С.  В  о  л  ь  ф  с  о  н.  Современные  критики  марксизма  (О  противомарк-
систскон  атаке  в  вопросах  государства).—  «Под  знаменем  марксизма»,  1924,
№  8-9.
 237  В.  К  и  р  п  о  т  и  н.  Кунов  о  государстве  —  «Под  знаменем  марксизма»,
1924,  №  12.
 691 	44*

был  опубликован  ряд  статей  с  критикой  теорий  Зомбарта.  Неко¬
торые  из  них  были  направлены  против  реформизма  238.
 Большое  внимание  уделялось  разоблачению  ренегатства
К-  Каутского  в  связи  с  выходом  его  двухтомной  работы  о  мате¬
риалистическом  понимании  истории.  Ряд  статей  против  Каутско¬
го  и  других  лидеров  германской  социал-демократии  был  напе¬
чатан  в  связи  с  публикацией  I  (VI)  тома  «Архива  К.  Маркса  и
Ф.  Энгельса»  и  других  материалов  из  литературного  наследства
основоположников  марксизма  239.
 В  некоторых  случаях  критика  грешила,  однако,  упрощен¬
чеством  и  односторонностью,  проигрывая  тем  самым  в  глубине
и  убедительности.  Так,  в  статье  Т.  Молчадского  «Против  каут¬
скианско-плехановской  апологетики  и  „марксизирования“  Род-
бертуса»  240  заметно  дает  себя  знать  тенденция  привести  К-  Ка¬
утского  и  Г.  В.  Плеханова,  без  учета  их  идейной  эволюции  и  объ¬
ективной  исторической  роли  каждого  из  них,  к  некоему  единому
«ренегатско-оппортунистическому»  знаменателю.  Особенно  боль¬
шой  вред  причинил  известный  тезис  Сталина  о  социал-демокра¬
тии  как  «левом  крыле  фашизма»,  и  связанный  с  ним  термин
«социал-фашизм».  Подобная  установка  препятствовала  един¬
ству  действий  коммунистов  с  рядовой  массой  социал-демократов,
которых  огульно  причисляли  таким  образом  к  лагерю  крайней
империалистической  реакции.  Это  ослабляло  борьбу  против
последней,  неправильно  указывало  направление  главного  удара
и  мешало  изоляции  реакционных  социал-демократических  ли¬
деров  от  масс.  Этот  тезис  служил  серьезным  препятствием  объ¬
ективному  научному  освещению  истории  международного  рабо¬
чего  движения.
 Важное  значение  для  развития  советской  историографии
марксизма  имели  дискуссии  на  философском  и  экономическом
фронтах,  в  особенности  развернувшаяся  в  начале  30-х  годов
критика  советскими  философами  ошибок  руководящей  фило¬
софской  группы,  возглавляемой  А.  М.  Дебориным.  В  ходе  этой
дискуссии  были  выработаны  более  правильные  взгляды  по  во¬
просу  о  путях  формирования  марскизма  и  отношении  Маркса  и
Энгельса  к  своим  идейным  предшественникам.  Был  подвергнут
 238  X.  Л  у  р  ь  е.  Марксизм  в  борьбе  с  бернштейнианством.—  «Историк-марк¬
сист»,  1933,  т.  1,  2;  Б.  Быховский.  Макс  Адлер  за  работой.—  «Под  знаме¬
нем  марксизма»,  1931,  №  7-8.
 239  Е.  Степанова.  Маркс  и  Лассаль.—  «Пролетарская  револю¬
ция»,  1933,  №  1;  Л.  А  р  и  с  ь  я  н.  Каутский  и  «теория  факторов».—  «Под  зна¬
менем  марксизма»,  1932,  №5-6;  Н.  Юшманов.  Каутский  в  борьбе  с
диалектическим  материализмом.—  «Под  марксистско-ленинским  знаменем»,
1936,  №  2.
 240  Т.  Мол  чадский.  Против  каутскианско-плехановской  апологети¬
ки  и  «марксизирования»  Родбертуса.—  «Под  знаменем  марксизма»,  1932,
№  1-2.
 692

также  критике  установленный  этой  группой  культ  Плеханова,
когда  ошибки  последнего,  в  частности  в  области  истории  марк¬
сизма,  не  только  не  вскрывались,  но  еще  более  усугублялись.
Известно,  что  Плеханов  в  меньшевистский  период  своей  дея¬
тельности  в  фракционных  интересах  борьбы  с  Лениным  и  боль¬
шевиками  неверно  излагал  подчас  взгляды  Маркса  и  Энгельса
и  неправильно  освещал  их  тактику  в  период  революции  1848  г.
и  их  тактические  и  организационные  идеи.  Кроме  того,  он  про¬
являл  колебания  по  вопросу  о  путях  формирования  философии
марксизма.  В  ходе  дискуссии  было  подчеркнуто  огромное  бо¬
гатство  ленинского  теоретического  наследия  и  определено  со¬
держание  ленинского  этапа  в  творческом  развитии  марксизма.
Результаты  философской  дискуссии  1930—1931  гг.  обогатили,  та¬
ким  образом,  наряду  с  другими  общественными  науками  и  совет¬
скую  историографию  марксизма.
 С  50-летием  со  дня  смерти  Маркса  связано  было  появление
в  1933  г.  большого  количества  статей,  сборников  и  других  ма¬
териалов,  посвященных  жизни,  деятельности  и  учению  Маркса
и  Энгельса,  истории  марксизма.  В  этих  материалах  освещались
в  историческом  разрезе  отдельные  вопросы  марксистско-ленин¬
ской  теории  в  тесной  связи  с  текущими  задачами  международ¬
ного  коммунистического  движения  и  социалистического  строи¬
тельства  и  давалась  острая  критика  буржуазных  и  правосоциа¬
листических  фальсификаций  марксизма.  В  этой  связи  следует
особенно  упомянуть  тезисы,  изданные  Институтом  в  связи  с
50-летием  со  дня  смерти  Карла  Маркса.  Значение  этих  Тезисов
состоит  в  том,  что  они  увязывали  пропаганду  марксистского
учения  с  теми  боевыми  политическими  задачами,  которые  стоя¬
ли  перед  партией,  и  указывали,  в  каком  направлении  должна
вестись  пропаганда  и  научно-исследовательская  работа  по
марксизму.  Большое  место  отводилось  в  них  борьбе  против  со¬
циал-демократической  ревизии  марксизма.
 С  боевых  позиций  написана  была  книга  Е.  А.  Степановой
«Фридрих  Энгельс»,  вышедшая  в  1936  г.  Работа  Степановой
представляла  собой  содержательный  очерк  жизни  и  деятельно¬
сти  Энгельса.  В  ней  рассмотрены  были  основные  этапы  жизни
и  творчества  Энгельса,  его  революционно-практическая  деятель¬
ность  как  боевого  соратника  Маркса  и  вождя  международного
рабочего  движения.  Книга  была  хорошо  принята  советским  чи¬
тателем.
 Это  было  заметное  явление  в  нашей  марксистской  лите¬
ратуре  по  истории  и  теории  марксизма.  Естественно,  что  не  все
стороны  многогранной  деятельности  Энгельса  были  равномерно
освещены  в  этой  работе.  Меньше  всего  удалось  автору  показать
рель  Энгельса  как  ученого,  раскрыть  важнейшие  теоретические
работы,  ставшие  классическими,  как  «Анти-Дюринг»,  «Диалек¬
тика  природы».  Недостаточно  полно  были  использованы  воспо¬
 693

минания  современников  и  соратников  Энгельса.  Основные  из
этих  недостатков  были  устранены  автором  во  втором  издании
книги,  вышедшем  в  1956  г.
 Значительным  шагом  в  создании  научной  биографии  Маркса
явилось  издание  в  1934  г.  одновременно  на  немецком  и  русском
языках  книги  «Карл  Маркс.  Даты  жизни  и  деятельности».  В  ней
день  за  днем  отражена  вся  фактическая  канва  жизни  Маркса,
показан  его  великий  жизненный  путь.  В  этой  книге  около
3000  дат,  освещающих  многогранную  революционную  борьбу  и
теоретическую  деятельность  Маркса.  Указаны  все  источники
как  отраженные  в  печати,  так  и  хранящиеся  в  архиве  Институ¬
та,  богатейшие  материалы,  подтверждающие  те  данные,  кото¬
рые  сообщаются  в  аннотациях.  Благодаря  широкому  использо¬
ванию  архивных  и  печатных  материалов  составителям  «Дат»
удалось  отразить  ряд  таких  моментов  из  жизни  Маркса,  кото¬
рые  мало  или  совсем  не  были  известны.  Все  это  делает  «Даты
жизни»  необходимым  пособием  для  углубленного  изучения  жиз¬
ненного  пути  Маркса.  Это  издание  вполне  заслуженно  приобре¬
ло  мировую  известность.  Ни  одна  работа  о  Марксе  и  Энгельсе
как  в  нашей  стране,  так  и  за  рубежом  не  может  по  существу
обойтись  без  тех  ценных  сведений,  которые  содержатся  в  этой
книге.
 Она  подготовлена  к  печати  группой  сотрудников  Института
под  руководством  Э.  Цобеля,  крупнейшего  специалиста  в  обла¬
сти  истории  марксизма  и  глубокого  знатока  биографий  Маркса  и
Энгельса,  и  под  редакцией  В.  В.  Адоратского.  Возглавляемый
ими  коллектив  научных  сотрудников  проделал  огромную  работу
по  выявлению  фактов  и  событий  из  жизни  и  деятельности  Марк¬
са,  по  их  систематизации  и  обобщению.  Достоинства  этой  работы
неоднократно  отмечались  в  рецензиях,  появившихся  в  СССР  и
в  заграничных  изданиях.
 Этой  книге  свойственны,  однако,  и  некоторые  существенные
недостатки.  В  ней  недостаточно  полно  и  четко  освещена  теоре¬
тическая  деятельность  Маркса.  Так,  разработка  Марксом  уче¬
ния  о  диктатуре  пролетариата  упоминается  не  в  связи  с  «Мани¬
фестом  Коммунистической  партии»  и  работой  «Классовая  борь¬
ба  во  Франции  1848—1850  гг.»,  а  в  связи  с  письмом  Микеля  от
12  февраля  1850  г.  При  характеристике  работы  Маркса  «18  брю¬
мера  Луи  Бонапарта»  не  упомянуто  марксистское  положение  о
необходимости  слома  старой  государственной  машины.  В  «Датах
жизни»  недостаточно  отображена  борьба  Маркса  против  оппор¬
тунизма,  не  освещен  конфликт  между  Марксом  и  Лассалем  в
связи  с  делом  Фогта,  не  показана  борьба  Маркса  против  про¬
должателя  тактики  Лассаля  —  Швейцера,  а  также  против  ре¬
формистов  в  составе  Генерального  совета  Интернационала.
В  ней  также  встречается  ряд  неточностей  в  датировке  отдельных
событий  и  в  обосновании  некоторых  аннотаций.
 т

Все  эти  недостатки  и  пробелы  в  значительной  степени  отра¬
жали  тогдашний  уровень  науки.  Но  книга,  изданная  Институ¬
том  в  1934  г.,  выдержала  испытание  временем  и  до  сих  пор
остается  важным  пособием  для  углубленного  изучения  жизнен¬
ного  пути  великого  вождя  международного  пролетариата  и  на¬
писания  научной  биографии  Маркса.
 Важнейшие  вопросы  научной  биографии  Маркса  и  Энгельса
освещались  и  разрабатывались  также  и  в  монографиях  и  стать¬
ях  по  отдельным  проблемам  истории  международного  рабочего
движения  и  марксизма.
 Широкое  освещение  получила  в  советской  литературе  про¬
блема:  утопический  социализм  как  один  из  источников  марксиз¬
ма.  В  этой  связи  следует  в  первую  очередь  назвать  старейшего
и  заслуженнейшего  советского  исследователя  истории  социали¬
стических  идей  В.  П.  Волгина.
 Ряд  работ  советских  ученых  (Д.  И.  Розенберга,  А.  Л.  Реуэля,
И.  Г.  Блюмина,  К.  В.  Островитянова,  Л.  А.  Леонтьева  и  др.)  по¬
священ  исследованию  истории  формирования  и  дальнейшего
развития  экономического  учения  марксизма.
 Большое  значение  в  формировании  теории  и  тактики  научно¬
го  коммунизма  имел  для  Маркса  и  Энгельса  опыт  чартистского
движения  в  Англии  и  классовой  борьбы  французского  пролета¬
риата  40-х  годов.  В  работах  и  статьях  советских  авторов  значи¬
тельно  полнее,  чем  это  делали  социал-демократические  историки
периода  II  Интернационала,  освещались  революционные  тра¬
диции  чартизма  и  отношение  Маркса  и  Энгельса  к  чартистско¬
му  движению,  их  практическое  участие  в  нем.  В  этой  связи  сле¬
дует  отметить  монографическую  работу  Ф.  А.  Ротштейна  «Очер¬
ки  по  истории  рабочего  движения  в  Англии>241.  В  ней  автор
значительно  глубже,  чем  это  сделал  Шлютер,  показал  роль  чар¬
тизма  в  подготовке  марксизма  и  историческую  преемственность
между  чартистами  и  руководимым  Марксом  и  Энгельсом
I  Интернационалом.
 Среди  работ,  касающихся  деятельности  Маркса  и  Энгельса
в  период  революции  1848  г.,  следует  назвать  статью  Р.  А.  Авер¬
бух  об  австрийской  революции  242,  брошюру  и  статьи  А.  И.  Мо¬
лока  об  отношении  Маркса  к  июньскому  восстанию  в  Париже
в  1848  г.  243,  статьи  Д.  Фризман  об  отношении  К.  Маркса  к
 241  ф.  р  о  т  ш  т  е  й  н.  Очерки  по  истории  рабочего  движения  в  Англии.  М.—
Пг  1923
 *  242  р  Авербух.  Маркс  и  октябрьское  восстание  в  Вене.—«Историк-
 марксис^ 	л 	о  к.  Карл  Маркс  и  июньское  восстание  1848  года  в  Париже.
 Л  1934;  Он  же.  Маркс  и  сНовая  Рейнская  Газета*  в  дни  июньского
 восстания  1848  г.  и  его  подавления.—В  сб.:  сМаркс  и  революционное  движе¬
ние  XIX  века».  Л.,  1934.
 695

С. 	Борну  и  А.  Готшальку  244.  Достоинством  этих  работ  по
сравнению  с  буржуазной  и  реформистской  историографией  было
проведение  последовательно  марксистского  подхода  к  исследуе¬
мым  явлениям,  широкое  использование  ленинских  методологи¬
ческих  положений.  Однако  источниковедческая  их  основа  была
еще  недостаточно  широка.  Иногда  (например,  в  статье  Д.  Фриз-
ман)  имел  место  отход  от  методов  научного  анализа  в  сторону
неправильно  понятой  актуализации  и  конъюнктурщины.  Значи¬
тельно  правильнее  и  глубже  проанализировано  было  состояние
рабочего  движения  и  деятельность  Союза  коммунистов  в  Кельне
и  Рейнской  провинции  в  начале  революции  в  статьА  Э.  Цобеля
«К  истории  Союза  коммунистов»  в  первом  томе  «Архива  Марк¬
са  и  Энгельса».
 Меньше  изучалась  в  то  время  в  СССР  деятельность  Маркса
и  Энгельса  в  период  реакции  и  последующего  подъема  демокра¬
тических  и  национально-освободительных  движений.  Начальный
период  лондонской  эмиграции  Маркса  (50-е  годы)  охарактери¬
зован  в  богато  документированной  статье  Э.  Цобеля  о  памфлете
Маркса  и  Энгельса  против  лидеров  демократической  эмигра¬
ции245.  Эта  работа  служила  введением  к  незаконченной  рукопи¬
си  Маркса  и  Энгельса  «Великие  люди  эмиграции».
 Деятельности  Маркса  и  Энгельса  в  период  I  Интернациона¬
ла  и  Парижской  коммуны  посвящена  сравнительно  значитель¬
ная  историческая  литература,  развивавшаяся  под  флагом  борь¬
бы  против  буржуазных  (Тестю)  и  анархистских  фальсификаций
(Бакунин,  Гильом,  Нетлау,  Брупбахер  и  др.)  истории  I  Интер¬
национала.
 Одной  из  первых  солидных  советских  марксистских  работ
по  истории  Международного  товарищества  рабочих  была  книга
Ю.  М.  Стеклова  «Интернационал»,  богатая  фактическими  ма¬
териалами246.
 Это  исследование,  переведенное  на  иностранные  языки,  по¬
лучило  известность  также  и  за  рубежом.  В  нем  подвергнута  на¬
учно-аргументированной  критике  анархистская  концепция  исто¬
рии  Интернационала  и  показана  роль  Маркса  как  идейного  и
практического  руководителя  Международного  товарищества
рабочих.  Автору  не  были  в  то  время  доступны  многие  материалы
 244  Д.  Ф  р  и  з  м  а  н.  Карл  Маркс  и  Стефан  Борн  (К  вопросу  о  тактике
Маркса  в  германской  революции  1848  г.).—  В  сб.:  «Маркс  и  революционное
движение  XIX  века».  Эта  статья  также  опубликована  в  журнале  «Проблемы
марксизма»  (1933,  №  1-2).
 245  Э.  Ц  о  б  е  л  ь.  К  истории  Союза  коммунистов.  Кельнская  община  Союза
до  мартовской  революции.—  «Архив  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса».  Под  ред.
Д.  Рязанова,  кн.  5.  Изд.  3,  1930;  Он  же.  Памфлет  Маркса  и  Энгельса  против
лидеров  демократической  эмиграции  (1852).  Вступительная  статья.—  «Архив
К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса».  Под  ред.  Д.  Рязанова,  кн.  5,  1930.
 246  Ю.  М.  С  текло  в.  Интернационал  (1864—4914).  Ч.  1.  Изд.  2,  М.,  1920;
ч.  2,  Пг.,  1918.
 696

по  истории  Интернационала  и  деятельности  в  нем  Маркса  и  Эн¬
гельса,  которые  в  настоящее  время  находятся  в  распоряжении
советских  исследователей.  К  этим  материалам  относятся  значи¬
тельная  часть  протоколов  Генерального  совета  Международного
товарищества  рабочих,  многие  письма  деятелей  I  Интернациона¬
ла  Марксу  и  Энгельсу  и  друг  другу,  неопубликованные  рукописи
и  письма  Маркса  и  Энгельса,  относящиеся  к  I  Интернационалу,
и  многие  другие  материалы.  Автору  приходилось  пользоваться
теми  документами,  которые  публиковались  в  буржуазных  и  анар¬
хистских  изданиях  по  истории  Интернационала.  К  этой  книге
тесно  примыкает  другая  крупная  работа  Стеклова  —  «Михаил
Бакунин».  Опровергая  многочисленные  клеветнические  наветы
анархистов  на  Маркса  и  Энгельса,  Стеклов  не  всегда  до  конца
вскрывал  глубоко  принципиальный  характер  той  борьбы,  кото¬
рую  вели  Маркс  и  Энгельс  против  Бакунина  и  анархистов.
 Новый  этап  в  исследовании  советскими  историками  I  Интер¬
национала  связан  с  деятельностью  Института  Маркса  —  Энгель¬
са—  Ленина  по  публикации  материалов  Международного  това¬
рищества  рабочих  и  научной  работой  его  сотрудников:
 В. 	В.  Адоратского,  М.  С.  Зоркого,  Э.  А.  Желубовской,  И.  А.  Бах
и  др.  В  статьях  Адоратского  247  и  Зоркого  248  нашел  отражение
ряд  важных  моментов  в  деятельности  Маркса  и  Энгельса  как
вождей  Международного  товарищества  рабочих.  Авторы  свя¬
зали  деятельность  Маркса  и  Энгельса  с  их  борьбой  за  создание
международной  пролетарской  партии,  показали  Интернационал
чак  форму  партийного  объединения  рабочего  класса,  подчерк¬
нули  принципиальный  характер  борьбы  основоположников
марксизма  с  антипролетарскими  направлениями  внутри  Интер¬
национала  и  попытались  выделить  основные  этапы  его  истории.
В  своих  работах  эти  авторы  освещали  как  раз  те  моменты,  ко¬
торые  социал-демократические  исследователи,  в  том  числе  и
Меринг,  оставляли  обычно  в  тени.  Большое  значение  для  изуче¬
ния  истории  Интернационала  имели  публикация  протоколов
Базельского  конгресса  249,  подготовленная  И.  А.  Бах,  и  публика¬
ция  Лондонской  конференции  1871 	г.250,  подготовленная
 Э.  А.  Желубовской;  оба  эти  издания  вышли  под  редакцией  и  с
развернутыми  предисловиями  Зоркого.
 В  своих  исследованиях  деятельности  I  Интернационала  со¬
ветские  историки  уделили  большое  внимание  борьбе  Маркса  и
 247  В.  А  д  о  р  а  т  с  к  и  й.  Историческое  значение  I  Интернационала  —  «Боль¬
шевик»,  1934,  №  17,  18;  О  н  ж  е.  Карл  Маркс  и  I  Интернационал  (1864—
1872).—  «Пролетарская  революция»,  1939,  №  1.
 248  М.  Зоркий.  Из  истории  борьбы  Маркса  за  пролетарскую  партию.—
«Большевик»,  1934,  №  17.
 249  «Базельский  конгресс  Первого  Интернационала.  6—И  сентября  1869  г.»
[М.—Л.],  1934.
 250  «Лондонская  конференция  Первого  Интернационала  17—23  сентября
1871  г.»  [М.],  1936
 697

Энгельса  против  антипролетарских  направлений  внутри  Между¬
народного  товарищества  рабочих  и  деятельности  его  секций  в
отдельных  странах.  Ряд  работ  посвящен  был  борьбе  Маркса
и  Энгельса  против  лассальянства  в  рабочем  движении  Герма¬
нии.  Если  в  книге  П.  С.  Виноградской  «Фердинанд  Лассаль»,  а
также  в  ее  статье  «Взаимоотношения  Маркса  и  Лассаля»251  при
всех  их  достоинствах  еще  недостаточно  показаны  ошибки  Ласса-
ля  и  трудности  в  развитии  германского  рабочего  движения,  то
начиная  с  30-х  годов  советские  историки,  руководствуясь  отзыва¬
ми  классиков  марксизма  о  Лассале,  подвергли  решительной  кри¬
тике  апологетический  подход  к  нему,  характерный  для  социал-
демократической  историографии.  Уже  Скворцов-Степанов  в  сво¬
ем  предисловии  к  книге  Меринга  «История  германской  социал-де¬
мократии»  подверг  автора  критике  за  неправильное  освещение
взаимоотношений  между  Марксом  и  Лассалем.  Известной  вехой
в  критике  роли  Лассаля  в  рабочем  движении  является  основан¬
ная  на  русских  и  иностранных  печатных  источниках  работа
Е.  А.  Степановой  «Маркс  и  Лассаль»  252.
 Большое  внимание  советские  историки  (Скворцов-Степанов,
Быстрянский,  Лукин,  Кан,  Молок  и  др.)  уделяли  вопросам,  свя¬
занным  с  отношением  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса  к  Парижской
коммуне  1871  г.253
 Ряд  печатных  'работ  посвящен  борьбе  Маркса  и  Энгельса  за
создание  и  укрепление  социалистических  партий  в  Германии,
Франции,  Англии,  Италии  и  других  странах.  Больше  всего  вни¬
мания  советские  историки  (Лукин,  Зайдель,  Е.  И.  Ривлин  и  др.)
уделили  освещению  роли  основоположников  марксизма  в  основа¬
нии  германской  социал-демократии  и  их  борьбы  за  проведение
в  ней  революционной  линии,  против  растущего  оппортунизма.
 В  советской  исторической  литературе  (в  работах  В.  М.  Дали-
на,  Е.  С.  Николаева,  Э.  А.  Желубовской,  Т.  В.  Милициной  и  др.)
получил  также  освещение  вопрос  о  проникновении  марксизма  во
Францию,  о  роли  Маркса  и  Энгельса  в  создании  революционной
социалистической  'партии  и  в  борьбе  против  оппортунистического
крыла  (поссибилистов,  жоресистов)  во  французском  рабочем
движении  254.  Авторы  этих  работ  по  не  зависящим  от  них  причи¬
нам  были  лишены  возможности  широко  использовать  хранящие¬
ся  ,в  институте  богатейшие  коллекции  писем  деятелей  социали¬
стического  движения  к  Марксу  и  Энгельсу.
 251  П.  Виноградская.  Фердинанд  Лассаль.  М.—  Л.,  1926;  Она  же.
Взаимоотношения  Маркса  и  Лассаля  (По  их  переписке).—  «Вестник  Комму¬
нистической  академии»,  1925,  МИ.
 252  Е.  Степанова.  Маркс  и  Лассаль.—  «Пролетарская  революция»,
1933,  №  1.
 253  Ом.  настоящую  главу,  стр.  642—667.
 254  Подробнее  об  этом  см.  настоящую  глазу,  стр.  699—706.
 698

Отсутствовала  также  серьезная  монографическая  литература
по  истории  II  Интернационала  и  особенно  по  первому  периоду
его  существования,  когда  большую  роль  в  его  деятельности  играл
Энгельс.  Вышедшая  в  1935  г.  брошюра  X.  Г.  Лурье  «Энгельс  и
основание  II  Интернационала»,  хотя  и  содержит  некоторый  ма¬
териал  о  роли  Энгельса  в  создании  II  Интернационала,  о  его
борьбе  с  оппортунистическими  направлениями  в  международном
рабочем  движении,  страдает  большими  литературными  порока¬
ми  и  недостаточно  использует  письма  деятелей  международного
рабочего  движения  и  другие  материалы.  В  ряде  случаев  автор
при  характеристике  отдельных  деятелей  международного  рабо¬
чего  движения  серьезно  изменяет  историзму.
 В  30-е  годы  советская  литература  по  истории  марксизма  не
была  свободна  от  ряда  существенных  недостатков.  В  ней,  как
правило,  преобладали  журнальные  и  газетные  статьи  научно-по¬
пулярного  характера,  собственно  монографической,  научно-ис¬
следовательской  литературы  выходило  сравнительно  мало.
На  литературе  по  истории  марксизма  стали  все  больше  сказы¬
ваться  догматизм  и  начетничество,  что  тормозило  дальнейшее
развитие  науки.
 Все  же  советские  ученые  проделали  большую  работу  тто  со¬
биранию,  публикации  и  изучению  литературного  наследства
основоположников  научного  коммунизма,  по  установлению  ис¬
ходных  положений  и  научной  периодизации  истории  марксизма
и  международного  рабочего  движения,  по  воспитанию  молодых
советских  исследователей  в  этой  важной  области  исторической
науки.
 6.  МЕЖДУНАРОДНОЕ  РАБОЧЕЕ
И  СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ  ДВИЖЕНИЕ
В  ПОСЛЕДНЕЙ  ТРЕТИ  XIX  —НАЧАЛЕ  XX  в.
 Резкое  обострение  идейной  борьбы  в  международном  социа¬
листическом  движении  после  окончания  .первой  мировой  войны
1914—1918  гг.  оказало  решающее  влияние  на  содержание  лите¬
ратуры,  посвященной  анализу  массовых  движений  трудящихся  в
период  перехода  и  вступления  капиталистического  мира  в  его
последнюю  стадию  —  империализм.
 Необходимость  критики  буржуазной  и  реформистской  исто¬
риографии,  начатой  В.  И.  Лениным,  ставила  перед  советскими  уче¬
ными  задачу  создания  серии  исследований,  раскрывающих  со¬
держание  наиболее  сложных  и  острых  этапов  в  истории  между¬
народного  рабочего  и  социалистического  движения  конца  XIX  —
начала  XX  в.
 Так,  мало  изученному  периоду  в  истории  международного  ра¬
бочего  движения  между  I  и  II  Интернационалами  посвящена

книга  X.  Г.  Лурье  255,  в  которой  рассматривается  деятельность
ряда  социалистических  конгрессов  и  конференций  с  1877  по
1888  г.^Лурье  .правильно  подметила  некоторые  специфические
особенности  международного  рабочего  движения  этих  лет  —  по¬
иски  новых  путей  для  объединения,  стремление  определить  сте¬
пень  зрелости  рабочего  движения,  уяснение  необходимости  борь¬
бы  против  анархизма,  с  одной  стороны,  против  либерализма  тред-
юнионов,—  с  другой.
 В  своей  общей  характеристике  этого  промежуточного  этапа  в
истории  международного  рабочего  движения  Лурье  подчеркива¬
ла,  что  его  значение  заключалось  в  подготовке  условий  для
создания  новой  международной  организации  трудящихся  —
II  Интернационала.
 Новый  период  в  развитии  международного  рабочего  движе¬
ния  рассмотрен  в  монографии  Г.  С.  Зайделя  256,  посвященной
истории  II  Интернационала.  Написана  она  в  форме  отдельных
очерков.  В  первом  из  них  дан  анализ  этапов  развития  II  Интер¬
национала,  второй  посвящен  аграрному  вопросу  в  Интернацио¬
нале,  третий  —  организационным  принципам,  четвертый  и  пятый
названы  автором  «Марксизм  эпохи  II  Интернационала».
 Значительное  место  при  рассмотрении  деятельности  II  Интер¬
национала  уделено  Зайделем  деятелям  германской  социал-демо¬
кратии  и  в  первую  очередь  К.  Каутскому.  Особенно  обстоятельно
он  останавливался  на  позиции  Каутского  в  годы  русской  револю¬
ции  1905—1907  гг.  И  хотя  автор,  опираясь  на  В.  И.  Ленина,  ука¬
зывал,  что  даже  в  эти  лучшие  для  Каутского  «революционные
годы»  последний  так  и  не  смог  полностью  освободиться  от  эле¬
ментов  центризма,  в  книге  встречается  целый  ряд  нечетких,
а  подчас  и  неверных  характеристик  центризма.
 Книга  Зайделя  вызвала  резкую  рецензию  С.  С.  Бантке  257.
Крайне  острый  полемический  тон,  характеризовавший  рецензию
Бантке,  как  и  форма  ответного  выступления  Зайделя  258,  не  спо¬
собствовали  созданию  обстановки  для  нормальной  творческой
дискуссии.
 Из  работ  советских  историков,  посвященных  деятельности  со¬
циалистических  партий  отдельных  стран,  наибольшее  количество
относится  к  германской  социал-демократии,  ставшей  значитель¬
ной  силой  в  европейском  рабочем  движении  к  исходу  XIX  в.  Пер¬
вым  советским  исследователем  рабочего  и  социалистического
 255  X.  Лурье.  .Между  первым  и  вторым  Интернационалами.  М.,  1928.
 056  Г.  Зайдель.  Очерки  по  истории  Второго  Интернационала  (1889—
1914  гг.),  [т.]  1.  Л.,  1930.
 257  С.  Бантке.  Побольше  ленинской  четкости  (По  поводу  книги  Г.  Зай¬
деля  «Очерки  по  истории  II  Интернационала»).—  «Историк-марксист»,  1931,
т.  21.
 248  Г.  Зайдель.  Побольше  добросовестности,  поменьше  злопыхательства
(Ответ  т.  Бантке).—«Историк-марксист»,  1931,  т.  22.
 700

движения  в  Германии  был  Лукин.  Его  ценная  монография  259,
охватывающая  историю  Германии  до  начала  первой  мировой
войны,  состоит  из  шести  очерков.  Два  первых  содержат  анализ
социально-экономического  строя  Германии,  третий  и  четвертый
посвящены  характеристике  политического  строя  германской  им¬
перии,  в  пятом  рассматриваются  вопросы  внешней  политики  Гер¬
мании  этого  периода  и,  наконец,  в  шестом  показаны  положение
рабочего  класса  и  развитие  рабочего  движения  в  Германии  кон¬
ца  XIX  —  начала  XX  в.
 Говоря  о  своей  книге,  Лукин  подчеркивал,  что  «...это  не  но¬
вейшая  история  Германии  вообще,  а  история  социально-эконо¬
мическая  и  политическая,  при  чем  особое  внимание  уделено  ра¬
бочему  движению  и  внешней  политике»  260.  Очерк  о  рабочем
движении  представляет  действительно  наибольший  интерес  и  на¬
писан  в  значительной  мере  по  первоисточникам.  Особенно  важен
пересмотр  Лукиным  концепции  Ф.  Меринга  о  «'бесплотности»  ре¬
визионизма,  его  неспособности  пустить  прочные  корни  в  рабочие
массы,  утверждения  будто  в  Германии  ревизионизм  никогда  не
был  больше,  чем  настроением261.  Это  имело  тем  большее  значе¬
ние,  что  заслуженный  авторитет  Меринга  и  его  роль  в  между¬
народном  рабочем  движении  оказывали  существенное  воздей¬
ствие  на  читателей  его  труда.
 Следуя  указаниям  В.  И.  Ленина,  внесшего  огромный  вклад
•в  разоблачение  германских  ревизионистов,  и  продолжая  работу
Лукина,  советские  историки  должны  были  исследовать  особенно¬
сти  социалистического  и  рабочего  движения  в  Германии  во  всем
его  многообразии.  В  полной  мере  решить  эту  задачу  советской
историографии  в  это  время  не  удалось,  но  тем  не  менее  в  статьях
 А. 	С.  Бернштейна,  С.  С.  Горловского,  Е.  И.  Ривлина,  Я.  С.  Фей-
гельсона  и  других  исследователей  262,  изучавших  историю  герман¬
 259  Н.  Лукин-Антонов  Очерки  по  новейшей  истории  Германии.
1890—1914  гг.  Л.—М.,  1925.
 260  Там  же,  стр.  1—2.
 261  Ф.  Мер  инг.  История  Германской  социал-демократии,  т.  I—IV.
Изд.  2.  М.—  Пг.,  1923  (изд.  1  —  СПб.,  1906—1907).
 262  А.  Бернштейн.  «Эйзенахцы»  и  «лассальянцы»  (1869—1878).—  «Ис¬
торик-марксист»,  1929,  т.  13;  С.  Г  о  р  л  о  в  с  к  и  й.  Борьба  течений  в  герман¬
ской  социал-демократии  в  первые  годы  эпохи  исключительных  законов
(1878—1882  гг.).—  «Под  знаменем  марксизма»,  1929,  JSfe  1,  2-3;  Е.  Р  ивлин.
Борьба  течений  в  германской  социал-демократии  в  первые  годы  после  па¬
дения  исключительного  закона  (1890—1895  гг.).—  «Под  знаменем  марксиз¬
ма»,  1926,  №  11;  Он  же.  Проблема  революции  в  германской  социал-демо¬
кратии  в  первые  годы  после  падения  исключительного  закона.—  «Под  зна¬
менем  марксизма»,  1929,  №  4;  Он  же.  Аграрная  дискуссия  в  германской
с.-д.—  «Марксыцю  зборнж»,  кн.  1.  Менск,  1929;  Е.  Ривлин,  Я.  Фейгель-
сон.  Борьба  течений  в  германской  социал-демократии  (1875—1914).—  «Книга
для  чтения  по  истории  нового  и  новейшего  времени»,  т.  3.  Эпоха  империа¬
лизма.  1871—1914.  Харьков,  1930;  Я.  Фэйгельсон.  Змаганье  плыняй  у
гэрманскай  соцыял-дэмократьп  (1896—1903).—  «Марксыцм  зборшк»,  кн.  2.
Менск,  1931. 	#
 701

ской  социал-демократии  в  доимпериалистический  период,  было
сделано  много  интересных  наблюдений,  хотя  далеко  не  со  всеми
выводами,  имевшимися  в  них,  можно  было  согласиться.  Это  от¬
носится,  в  частности,  к  утверждению  А.  Бернштейна  о  господстве
оппортунизма  в  социалистическом  движении  Германии  во  все
периоды  существования  германской  социал-демократии.
 Специально  следует  подчеркнуть  пристальное  внимание  исто¬
риков  20-х  и  30-х  годов  к  оценке  теоретических  взглядов  Ферди¬
нанда  Лассаля  и  его  практической  деятельности,  преимуществен¬
но  в  связи  с  его  взаимоотношениями263  с  Марксом  и  Энгельсом.
Однако  и  самому  Лассалю  было  посвящено  несколько  научных  и
научно-популярных  книг  и  брошюр  264.  Среди  них  наиболее  инте¬
ресным  было  исследование  П.  С.  Виноградской,  основанное  на
использовании  значительного  количества  материалов  Лассаля,  в
котором  были  раскрыты  различные  стороны  его  мировоззрения
и  практической  деятельности.
 Как  уже  выше  было  отмечено265,  группа  советских  историков
(Г.  И.  Вакс,  А.  Г.  Слуцкий,  К.  А.  Поль  и  др.)  проявила  в  конце
20-х  —  начале  30-х  гг.  большую  активность  в  области  изучения
истории  германской  социал-демократии  в  начале  XX  в.
 В  это  же  время  было  издано  несколько  книг  (И.  Альтера,
И.  Герчикова,  А.  Ельницкого)  265а,  специально  посвященных  ана¬
лизу  теоретических  воззрений  Р.  Люксембург.  И  хотя  все  эти  ра¬
боты  не  были  свободны  от  серьезных  недостатков,  характерных
для  уровня  исторической  литературы  рассматриваемого  периода,
их  авторы  стремились  творчески  разобраться  <в  ряде  сложных
вопросов  теории  и  практики  международного  социалистического
движения.
 Несомненных  успехов  добилась  советская  историография  в
изучении  французского  социалистического  и  рабочего  движения
конца  XIX  —  начала  XX  в.  Большую  роль  сыграл  здесь  специаль¬
ный  семинар,  организованный  Лукиным  в  1928—1929  гг.  для  слу¬
шателей  Института  красной  профессуры  и  аспирантов  Института
истории  РАНИОН.  В  работе  семинара  принимали  участие
 С. 	С.  Бантке,  В.  М.  Далин,  Э.  А.  Желубовская,  А.  3.  Манфред,
Т.  В.  Милицина,  Е.  С.  Николаев  и  др.
 Результатом  деятельности  семинара  явился  сборник  статей
«Социалистическое  движение  во  Франции»  266,  вышедший  под  ре¬
 263  См.  настоящую  главу,  стр.  698.
 264  Д.  Заславский.  Лассаль.  Л.,  1925;  П.  Виноградская.  Фер¬
динанд  Лассаль.  М.—  Л.,  1926.
 265  См.  настоящую  главу,  стр.  640.
 2Ма  И.  М.  Альте  р.  Роза  Люксембург  в  борьбе  с  реформизмом.  Л..
1927;  И.  В.  Герчиков.  Роза  Люксембург,  ч.  1.  Саратов,  1931;  А.  Е.  Ель¬
ни  ц  к  и  й.  Роза  Люксембург.  Очерк  ее  жизни,  общественной,  революционной,
публицистической  и  научной  деятельности.  Л.,  1925.
 2е®  «Социалистическое  движение  во  Франции».  Сб  статей.  М.,  1934.
 702

дакцией  Лукина.  Статьи,  включенные  >в  обор-ник,  'представ¬
ляли  собой  переработанные  семинарские  доклады,  в  значитель¬
ной  части  основанные  на  новых  материалах  (в  том  числе  и
архивных).
 Много  свежих  данных  содержит  статья  Е.  С.  Николаева,  в
которой  проанализирован  процесс  перерождения  и  разложения
бланкизма.  Отмечая  отсутствие  у  Бланки  классового  подхода
«к  решению  основных  вопросов  эпохи»,  автор  приходит  к  заклю¬
чению,  что  в  рассматриваемый  период  во  взглядах  Бланки  и
бланкистов  было  «много  неясного,  противоречивого  и  прежде
всего  мелкобуржуазного»,  убеждающего  в  том,  «как  далеки  они
были  от  марксизма»  267.
 Идейное  содержание  поссибилизма,  его  'место  в  истории
французского  рабочего  движения  и  международные  связи  посси¬
билистов  раскрыты  в  статье  Э.  Бернштейн  268  (Желубовской).
Взаимоотношениям  аллеманистов  с  другими  течениями  француз¬
ского  социализма  посвящена  статья  Милициной  269.  В  статье  Да-
лина  270,  составившей  один  из  разделов  монографии  автора271,
было  рассмотрено  почти  неизученное  к  тому  времени  массовое
рабочее  движение  и  показано,  с  помощью  каких  форм  и  методов
создавалась  рабочая  аристократия.  В  работах  Далина  дан  глу¬
бокий  анализ  борьбы  двух  тенденций  в  'массовом  рабочем  движе¬
нии  Франции  эпохи  империализма,  на  основе  которого  автором
вскрыты  социальные,  классовые  корни  перерождения  гедизма.
Свои  выводы  Далин  подкрепляет  данными  о  динамике  и  харак¬
тере  стачечного  движения  начала  XX  в.  Уделяя  особое  внимание
тактике  анархо-синдикалистской  Всеобщей  конфедерации  тру¬
да,  он  показывает  обстоятельства  того,  как  в  результате  отсут¬
ствия  во  Французской  социалистической  партии  подлинно  рево¬
люционного  течения  конфедерации  удалось  возглавить  растущее
в  стране  массовое  стачечное  движение.
 Последняя  статья  рассматриваемого  нами  издания  принадле¬
жит  С.  С.  Бантке  272,  опубликовавшим  в  этот  же  период  еще  не¬
сколько  статей,  а  некоторое  время  спустя  первый  том  своего
большого  исследования,  посвященного  борьбе  за  создание  ком¬
 267  Е.  С.  Николаев.  Бланкисты  и  рабочая  партия  (1879—1881).—  «Со¬
циалистическое  движение  во  Франции»,  стр.  37.
 268  Э.  Бернштейн.  Зарождение  французского  поссибилизма.—  Там  же.
 269  Т.  Милицина.  Аллеманисты  (Рабочая  сэциалнреволюционная  пар¬
тия).—  Там  же.  (Итогом  работы  Т.  В.  Милициной  явилась  книга  «Борьба  те¬
чении  в  профессиональном  движении  во  Франции».  М.  1937).
 270  В.  Д  а  л  и  н.  К  вопросу  об  оппортунистическом  перерождении  гедизма
(Гедисты  севера  и  синдикаты).—  Там  же.
 271  В.  Дали  н.  Стачки  и  кризис  синдикализма  в  предвоенной  Франции.
М.—Л.,  1935.
 272  С.  Бантке.  Циммервальдское  движение  во  Франции  в  первые  годы
мировой  войны  (август  1914  г.—февраль  1917  г.).—«Социалистическое  дви¬
жение  во  Франции».
 703

мунистической  партии  во  Франции  273.  Автор  раскрывает  позицию
Французской  социалистической  партии  по  вопросу  о  войне  и  ми¬
литаризме  в  предвоенные  годы  и  показывает  первые  антивоенные
выступления,  происшедшие  во  Франции  после  объявления  войны.
Большое  место  в  работе  уделено  рассмотрению  деятельности  сре¬
ди  французских  трудящихся  русских  большевиков,  находивших¬
ся  в  эти  годы  в  эмиграции  во  Франции.  Именно  они  сыграли  ре¬
шающую  роль  в  распространении  во  Франции  идей  циммервальд-
ской  «левой».
 К  тематике  рассмотренного  нами  сборника  примыкают  две
содержательные  статьи  Зайделя,  <в  которых  автор  сделал  ряд  ин¬
тересных  выводов  по  вопросам  истории  синдикализма  во  Фран¬
ции  и  деятельности  Французской  социалистической  партии  274.
 Ряд  трудов  советских  ученых  был  посвящен  рабочему  и  со¬
циалистическому  движению  в  США.  Первыми  среди  них  явились
работы  А.  Чекина  (В.  Я.  Яроцкого)  275  и  А.  Ф.  Добрынина  276,  рас¬
крывавшие  деятельность  своеобразной  профессиональной  орга¬
низации  США  «Индустриальные  рабочие  мира».  Две  статьи
(Я.  Г.  Виленкина  и  Л.  Г.  Райского)  277  касались  роли  в  социали¬
стическом  рабочем  движении  Америки  одного  из  выдающихся
его  представителей  Даниеля  Де-Леона.  Отмечая  значение  борь¬
бы  Де-Леона  против  реакционных  вождей  профсоюзов,  его  реши¬
тельные  выступления  против  международного  оппортунизма,
авторы  одновременно  указывали  на  сектантские  ошибки  Де-Лео-
на,  его  отказ  от  связи  с  массовыми  организациями  трудящихся.
 273  С.  Б  а  н  т  к  е.  Зарницы  Октября  во  Франции  (о  восстаниях  во  фран¬
цузской  армии  в  1917  г.).—  «Борьба  классов»,  1933,  №  7;  О  н  же.  Ленин
и  циммервальдистское  движение  во  Франции.—  «Пролетарская  революция»,
1934,  №  3;  О  н  же.  Борьба  за  создание  коммунистической  партии  Франции,
ч.  1.  Циммервальдское  движение  во  Франции  в  годы  мировой  войны.  1914—
1918  гг.  {М.],  1936.
 Характеристика  рабочего  движения  в  ряде  стран  в  период  первой  ми¬
ровой  войны  имеется  также  в  научно-популярной  книге  для  чтения,  подготов¬
ленной  Институтом  истории  ленинградского  отделения  Коммунистической
академии.  См.  «Революционное  движение  в  капиталистических  странах  во
время  и  после  мировой  войны».  Книга  для  чтения,  т.  1.  Империалистическая
война  (1914—1918  гг.).  Л.,  1933.  Кроме  очерка  И.  Фенделя  «Международное
социалистическое  движение  во  время  войны»,  в  эту  книгу  вошли  главы  о  по¬
ложении  в  годы  войны  Германии,  Австро-Венгрии,  Италии,  Франции,  Анг¬
лии,  США.
 274  Г.  С.  Зайдель.  Синдикализм  во  Франции;  Жюль  Гед.—  «Книга  для
чтения  по  истории  нового  и  новейшего  времени»,  т.  3.  Эпоха  империализма,
1871—1914.  Харьков,  1930.
 275  А.  Чекин  (В.  Яроцкий).  Индустриальные  работники  мира  (К  ха¬
рактеристике  профессионального  движения  Соединенных  Штатов).  М.,  1921.
 276  А.  Ф.  Добрынин.  Промышленные  рабочие  мира  (I.  W.  )\^.).—  «За¬
писки  Научного  общества  марксистов»,  1923,  №  5.
 277  Я.  Виленкин.  Де-Леон  и  его  деятельность.—  «Под  знаменем  марк¬
сизма»,  1926,  №  3;  Л.  Г.  Райский.  Даниель  де-Леон  и  борьба  с  оппорту¬
низмом  в  американском  рабочем  движении.—  «Летопись  марксизма»,  сб.  2.
Л.,  1930.
 704

Справедливо  считая  Де-Леона  самым  выдающимся  предста¬
вителем  американского  рабочего  и  социалистического  движения
конца  XIX  —  начала  XX  в.,  оба  автора,  однако,  в  значительной
степени  идеализировали  практическую  и  теоретическую  деятель¬
ность  Де-Леона  278.
 Более  верная  характеристика  деятельности  Де-Леона  дана
Райским  в  статье  «Де-Леон  и  его  взгляды»,  приложенной  к  «Из¬
бранным  произведениям»  279  американского  социалиста.
 К  началу  30-х  годов  относятся  первые  .попытки  создания
общих  работ  по  истории  США,  в  которых  существенное  место
было  уделено  проблемам  рабочего  и  социалистического  дви¬
жения.
 Так,  задача  общей  характеристики  истории  США  второй  по¬
ловины  XIX  —  начала  XX  в.  была  поставлена  в  монографии  Рай¬
ского280.  В  основу  книги  были  положены  лекции,  прочитанные
автором  на  историко-лингвистическом  факультете  Ленинградско¬
го  университета.  Работа  состояла  из  четырех  разделов:  1)  эконо¬
мическое  развитие,  2)  политический  строй,  3)  внешняя  политика,
4)  рабочее  движение.  Различные  разделы  книги  Райского  оказа¬
лись  очень  неравноценными  по  своему  качеству.  Недостаточно
освещены  вопросы  внутренней  истории  США.  Не  раскрытыми
с  должной  глубиной  оказались  особенности  экономического  раз¬
вития  США  в  конце  XIX  —  начале  XX  в.  как  в  области  промыш¬
ленности,  так  и  в  области  сельского  хозяйства.  Зато  более  глу¬
боко  Райскому  удалось  показать  историю  американского  рабо¬
чего  движения281,  характеристика  которого  была  дана  на  осно¬
вании  использования  значительного  количества  первоисточников.
 Интересным  исследованием,  хотя  только  частично  касающим¬
ся  вопросов  рабочего  и  социалистического  движения,  явилась
книга  видного  советского  общественного  деятеля  и  историка
П.  М.  Керженцева,  раскрывавшая  борьбу  ирландского  народа
за  независимость  282.  В  работе  охвачен  период  от  закабаления
Ирландии  до  конца  первой  мировой  войны  1914—1918  гг.,  хотя
преимущественное  внимание  уделено  второй  половине  XIX  в.:
движению  фениев,  борьбе  за  гомруль,  деятельности  «Земельной
лиги».
 Исследование  Керженцева,  которое  он  начал  еще  в  годы  ца¬
ризма,  будучи  в  эмиграции,  основано  на  изучении  значительного
количества  первоисточников  в  Лондоне  и  Нью-Йорке.  Много
 278  Там  же.
 279  Даниэль  Д  е  -  J1  е  о  н.  Избранные  произведения.  М.,  1932.
 280  Л.  Г.  Райский.  Новейшая  история  Северо-Американских  Соединен¬
ных  Штатов  после  гражданской  войны  и  до  мировой  империалистической
войны.  Л.,  1930.
 281  См.  специальную  статью  по  этому  вопросу:  Л.  Г.  Райский.  Рабо¬
чее  движение  в  САСШ  в  конце  XIX  и  начале  XX  века.—  «Книга  для  чтения
по  истории  нового  и  новейшего  времени»,  т.  3.  Харьков.  1930.
 282  П.  М.  Керженцев.  Революционная  Ирландия.  М.,  1918.
 45  Очерки  историографии,  т.  IV 	705

Керженцеву  дало  личное  общение  с  рядом  участников  ирланд¬
ского  революционного  движения.  В  итоге  его  труд,  опубликован¬
ный  впервые  в  1918  г.,  а  затем  не  раз  переиздававшийся,  убеди¬
тельно  раскрыл  тяжелый  путь  трудящихся  масс  Ирландии,  в
истории  которой,  по  словам  Керженцева,  «...чередуются  страни¬
цы,  где  последовательно  запечатлены  ужасы  гнета,  погромов,
хищений,  жестокостей  и  восстаний,  борьбы  за  свободу,  независи¬
мость,  новые  условия  труда»  283.  Труд  Керженцева  и  поныне  про¬
должает  сохранять  свое  значение  как  одно  из  наиболее  содержа¬
тельных  исследований  по  истории  Ирландии  284.
 С  начала  30-х  годов  советская  историография  приступила  к
комплексному  изучению  истории  первой  мировой  войны.  С  этой
целью  в  Институте  истории  Комакадемии  была  создана  специ¬
альная  группа  по  истории  мировой  войны  и  послевоенного  импе¬
риализма.
 Первым  итогом  работы  этой  группы,  имевшей  секцию  и  в  Ле¬
нинграде,  явилась  подготовка  цикла  статей  285  о  революционном
движении  в  армии  и  флоте  воюющих  держав  (С.  С.  Бантке,
К.  А.  Поль),  а  также  о  массовых  выступлениях  трудящихся  в  тылу
(Б.  И.  Горев,  Ф.  А.  Коган-Бернштейн).  Авторы  на  основании  раз¬
нообразных  документов,  частично  впервые  введенных  ими  в  на¬
учный  оборот,  охарактеризовали  бурный  рост  революционной
сознательности  у  солдат  и  матросов  по  мере  развития  событий
империалистической  войны  1914—1918  гг.
 Исследование  истории  нового  времени  заняло  одно  из  цен¬
тральных  мест  в  советской  историографии  1917  —середины
30-х  годов.
 Историки-марксисты  и  прогрессивные  ученые,  воспринявшие
марксистско-ленинскую  методологию,  обратились  к  изучению
кардинальных  проблем  новой  истории  (классовая  борьба,  рево¬
люция,  социалистическое  и  рабочее  движение  и  международные
отношения,  идеология  и  т.  д.).  Их  труды,  сыгравшие  важную  роль
для  своего  времени,  не  потеряли  своего  научного  значения  и  по¬
ныне.  Современная  советская  историография  многим  обязана
тем,  кто  на  своих  плечах  вынес  в  первые  десятилетия  все  труд¬
ности  борьбы  за  дело  окончательной  победы  творческого  учения
Маркса  —  Ленина.
 283  П.  М.  Керженцев.  Революционная  Ирландия.  Изд.  2.  М.,  1922,
стр.  13.
 284  Под  названием  «Ирландия  в  борьбе  за  независимость»  книга  Кержен¬
цева  вышла  в  1936  г.  третьим,  дополненным  и  переработанным,  изданием.
 285  «Борьба  классов»,  1933,  №  7;  «Историк-марксист»,  1934,  №  4;  «Во¬
просы  гражданской  истории».  Л.,  1935  и  др.

Глава  XI
 ПРОБЛЕМЫ  НОВЕЙШЕЙ  ИСТОРИИ
В  СОВЕТСКОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 Советская  историография  новейшей  истории,  как  и  историо¬
графия  истории  советского  общества,  родилась  вместе  с  самим
объектом  ее  исследования  —  эпохой  общего  кризиса  капитализ¬
ма  и  перехода  от  капитализма  к  социализму.  Это  была  новая
отрасль  исторического  знания,  имевшая  дело  с  животрепещущи¬
ми  событиями,  по  поводу  которых  не  всегда  можно  было  с  пол¬
ной  определенностью  сказать,  стали  ли  они  уже  историей.  Совер¬
шенно  естественно,  что  в  изучении  событий  новейшего  времени
советские  историки  не  могли  опираться  на  предшествующие
оценки;  они  выступали  пионерами  освещения  экономических,  по¬
литических,  идеологических  процессов  эпохи  общего  кризиса
капитализма,  которая,  будучи  определенным  этапом  в  развитии
империализма,  отличается  вместе  с  тем  значительным  своеобра¬
зием.
 Задачи,  стоявшие  перед  историографией  новейшего  времени,
были,  таким  образом,  сложны  и  новы.  Ведь  буржуазная  истори¬
ческая  наука  в  лице  многих  своих  представителей  склонна  была
отрицать  самую  возможность  научного  исследования  процессов,
еще  не  полностью  завершенных,  утверждая,  что  без  «дистанции
Бремени»  якобы  нет  науки.  О  том,  какова  эта  дистанция,  мнения
расходились,  но  во  всяком  случае  она  измерялась  десятилетиями.
Целью  этих  утверждений  было  отделить  науку  непроходимой
стеной  от  политики,  ограничить  по  возможности  разработку  исто¬
рических  проблем  сюжетами,  не  связанными  с  современным  по¬
ложением  тех  или  иных  стран,  с  острыми  политическими  вопро¬
сами,  волнующими  народные  массы.  Для  обоснования  своей  точ¬
ки  зрения  буржуазные  историки  широко  использовали  аргумент,
что  изучение  событий  недавнего  времени  якобы  невозможно  из-за
недостатка  необходимых  источников,  в  частности  архивных.
 Создание  советской  историографии  новейшего  времени  имело
серьезное  принципиальное  значение,  ибо  наносило  сильный  удар
по  одной  из  наиболее  живучих  и  наиболее  вредных  догм  буржу¬
 707
 45·

азной  исторической  науки.  Если  ранее  научным  обобщением  про¬
цессов  современной  истории  занимались  лишь  отдельные  ученые-
марксисты,  то  после  Октября  это  стало  делом  большого,  постоян¬
но  растущего  отряда  специалистов.  Изучение  новейшей  истории,
как  и  истории  советского  общества,  было  предметом  особого  вни¬
мания  Коммунистической  партии;  эта  отрасль  исторической
науки  была  ближе  всего  связана  с  теми  событиями,  которые  раз¬
вертывались  на  международной  арене  в  послеоктябрьские  годы
и  главным  содержанием  которых  было  вступление  капиталисти¬
ческого  мира  в  период  кризиса.  Именно  работы  по  новейшей
истории  могли  дать  наиболее  точный,  научно  аргументированный
ответ  на  вопросы  об  истоках,  движущих  силах  и  перспективах
всемирно-исторических  событий,  волновавших  все  человечество.
И  хотя  эти  работы  подчас  были  несовершенны,  их  огромное  пре¬
имущество  заключалось  в  том,  что  они  зиждились  на  фундамен¬
те  марксистско-ленинской  методологии,  которая  дает  в  руки  ис¬
следователя  надежный  ориентир,  позволяющий  проникнуть  в
самую  сущность  явлений.
 Что  касается  характера  трудов  по  новейшей  истории,  напи
санных  в  20-е  годы,  и  их  источниковедческой  базы,  вполне  зако¬
номерно,  что  в  своей  основной  массе  то  была  публицистика.  При¬
знавая  это,  следует,  однако,  решительно  отвергнуть  мнение,  буд¬
то  в  научном  отношении  публицистические  работы  не  имеют
ценности.  Этот  тезис  буржуазной  историографии  начисто  опро¬
вергают  наиболее  совершенные  образцы  научной  публицистики
новейшего  времени  —  произведения  В.  И.  Ленина,  посвященные
проблемам  международных  отношений  и  международного  рабо¬
чего  движения  послеоктябрьских  лет.  Ленин  показал  своими  про¬
изведениями,  что  подлинная  марксистская  публицистика,  пред¬
ставляющая  собой  сгусток  ярких  фактов,  глубоких  мыслей,  цен¬
ных  наблюдений,  в  научном  отношении  неизмеримо  выше  пухлых
гелертерских  трудов,  искажающих  историческую  действитель¬
ность  или  просто  беспомощных  в  объяснении  причин  сложных  яв¬
лений  общественной  жизни.  Ленинские  труды  явились  теоретиче¬
ской  основой  для  изучения  процессов  исторического  развития
зарубежных  стран  в  период  общего  кризиса  капитализма.  Ленин
дал  глубокий  анализ  нового  этапа  всемирной  истории,  начало
которому  положила  социалистическая  революция  в  России.  Он
охарактеризовал  этот  этап  как  эпоху  перехода  от  капитализма
к  социализму  и  коммунизму,  мощного  подъема  революционного,
пролетарского  и  национально-освободительного  антиимпериали¬
стического  движения  в  колониях  *.
 Литература  20-х  годов,  посвященная  новейшей  истории,  есте¬
ственно,  не  могла  похвастать  богатством  источников,  ибо  в  то
время  они  еще  не  были,  и  не  могли  быть,  доступны  исследовате¬
 1  См.  гл.  I  настоящего  тома.
 708

лю,  тем  более  советскому.  Интервенция  империалистических  го¬
сударств  и  вызванный  ею  разрыв  связей  с  большинством  зару¬
бежных  государств  на  ряд  лет  лишили  советских  специалистов
некоторых  самых  элементарных  материалов,  необходимых  для
изучения  новейшей  истории,—  прессы,  официальной  документа¬
ции  зарубежных  стран.  Тем  не  менее  советская  литература  того
времени  —  важный  этап  в  развитии  исторического  знания;  в  ее
лице  на  сцену  выступила  целая  отрасль  исторической  науки,  на¬
значением  которой  было  дать  подлинно  научное  истолкование
процессов  текущей  истории,  и  во  многом  эта  литература  такое
истолкование  давала.  Ее  сила  состояла,  между  прочим,  и  в  бли¬
зости  к  описываемым  событиям,  в  верном  ощущении  их  атмосфе¬
ры,  которое  нередко  утрачивается  историками  последующих  по¬
колений.
 Наиболее  распространенной  темой  20-х  годов  были  рабочее
движение  и  классовая  борьба.  То  был  период  подлинного  рас¬
цвета  этой  тематики,  привлекавшей  к  себе  огромное  внимание
широких  масс.  Проблемы  рабочего  движения  находились  на  пер¬
вом  плане  и  в  общих  работах  по  истории  тех  или  иных  стран.
Другая  главная  тема  тех  лет—международная  жизнь  послеок¬
тябрьского  периода,  интерес  ¡к  которой  у  советских  людей  был
также  исключительно  велик.  Среди  историков  новейшего  време¬
ни  велись  оживленные  творческие  дискуссии,  не  выходившие,
естественно,  из  рамок  партийной  точки  зрения  на  ту  или  иную
проблему.  Большая  заслуга  в  марксистско-ленинской  разработке
экономических  и  политических  проблем  новейшего  империализм*,
принадлежит  экономистам  и  историкам,  объединенным  вокруг
созданного  в  1924  г.  Института  мирового  хозяйства  и  мировой  по¬
литики,  возглавляемого  Е.  С.  Варгой.
 Положение  стало  существенно  меняться  с  конца  20  —  начала
30-х  годов.  Это  было  связано  с  начавшимся  отходом  Сталина  от
ленинских  норм  партийной  жизни  и  складыванием  культа  лич¬
ности.  Недостаточное  знакомство  Сталина  с  капиталистическими
странами  Запада  и  их  историей  явилось  источником  ряда  ошибок
и  неправильных  выводов,  подхваченных  в  литературе.
 Естественно,  что  все  это  сильно  сужало  возможности  творче¬
ской  разработки  проблем  современной  истории.  Однако  и  в  со¬
здавшихся  сложных  условиях  исследования  в  области  новей¬
шей  истории  не  прекратились,  ибо  развитие  событий  делало  их
еще  более  необходимыми,  чем  прежде.  Конец  20  —  начало  30-х  го¬
дов  отмечены  новыми  успехами  в  изучении  новейшей  истории,
подготовленными  на  предыдущем  этапе.  Накопленный  опыт,  но¬
вые  материалы,  которые  оказались  в  распоряжении  ученых,
позволили  приступить  к  созданию  монографических  исследова¬
ний,  сюжетом  которых  являлись  (преимущественно  крупные  эпи¬
зоды  революционной  борьбы  за  рубежом  в  первое  10-летие  после
Октябрьской  революции.  Были  предприняты  также  первые
 709

попытки  создания  обобщающих  марксистских  трудов  по  новей¬
шей  истории.  По-прежнему  преобладающей  темой  работ  совет¬
ских  историков  Запада  оставалось  рабочее  движение;  однако
именно  в  этой  области  более  всего  сказалось  пагубное  воздей¬
ствие  догматических,  сектантских  взглядов,  причинивших  вред  и
самому  международному  рабочему  движению,  и  посвященной
ему  литературе.
 Таким  образом,  в  годы  становления  советской  историографии
были  заложены  основы  новой  важной  отрасли  исторической
науки,  посвященной  исследованию  новейшей  истории  зарубеж¬
ных  стран.  Главным  предметом  ее  изучения  стали  бурные  собы¬
тия  классовой  борьбы,  развернувшиеся  в  капиталистическом
мире  под  влиянием  Октябрьской  революции  и  побед  социалисти¬
ческого  строительства  в  СССР,  взаимоотношения  двух  систем  на
международной  арене,  межимпериалистическая  борьба  капита-
пистических  стран.  Перед  исследователями  новейшей  истории
стояли  большие  трудности.  Но  советские  историки,  преодолевая
все  трудности,  продолжали  свою  важную  работу.
 *  ♦  ♦
 Одно  из  главных  мест  в  советской  историографии  первого
послеоктябрьского  15-летия  занимает  литература,  посвященная
различным  проблемам  зарубежного  рабочего  движения  как  в
международном  масштабе,  так  и  в  рамках  отдельных  стран.
Весь  капиталистический  мир  был  охвачен  невиданным  револю¬
ционным  подъемом,  развернувшимся  под  влиянием  Октябрьской
революции.  Революционные  события  в  зарубежных  странах  вы¬
зывали  огромный  интерес  советских  людей.  Советские  люди
стремились  познать  особенности  и  движущие  силы  рабочего  дви¬
жения  наиболее  крупных  капиталистических  государств  Европы
и  США.  Необходимо  было  оперативно  удовлетворять  этот  глу¬
бокий  интерес,  не  дожидаясь,  когда  можно  будет  привлечь  более
широкий  круг  источников.  Неудивительно,  что  работы,  выходив¬
шие  в  первые  послеоктябрьские  годы,  носили  преимущественно
популярный  характер  и  основывались  на  отрывочных,  иной  раз
не  вполне  точных  сведениях,  а  прогнозы  авторов  во  многих  слу¬
чаях  не  подтверждались  дальнейшим  ходом  событий.  В  работах
этого  периода  по  рабочему  движению  преобладала  переоценка
успехов  пролетариата  зарубежных  стран  и  его  революционной
зрелости;  следует  подчеркнуть,  что  такие  события,  как  провоз¬
глашение  Советской  власти  в  Венгрии,  Баварии,  Словакии,  за¬
хват  фабрик  и  заводов  в  Италии  и  другие,  действительно  давали
основание  для  больших  надежд.  Но  так  или  иначе  литература,
появившаяся  в  первое  десятилетие  после  Октября,  в  преоблада¬
ющей  своей  части  отвечала  ленинской  концепции  развития  ми¬

рового  революционного  процесса  в  новейшее  время,  изложенной
в  классических  трудах  Ленина  «Пролетарская  революция  и  ре¬
негат  Каутский»,  «Детская  болезнь  „левизны“  в  коммунизме»,
в  его  докладах  на  конгрессах  Коммунистического  Интернацио¬
нала  и  др.
 Работа  «Пролетарская  революция  и  ренегат  Каутский»
наглядно  и  убедительно  вскрыла  глубокую  противоположность
между  революционным  и  социал-демократическим  направления¬
ми  в  международном  рабочем  движении.  В  ряде  своих  произве¬
дений  Ленин  развил  марксистское  учение  о  стратегии  и  тактике
борьбы  за  пролетарскую  революцию  и  вооружил  историков  со¬
временного  рабочего  движения  научными  критериями  для  анали¬
за  деятельности  коммунистических  партий.  Большое  значение
для  историков  имела  теоретическая  разработка  Лениным  вопро¬
сов  о  союзе  рабочего  класса  с  крестьянством,  о  единстве  нацио¬
нальных  и  интернациональных  интересов  рабочего  класса,  об
особенностях  рабочего  движения  в  отдельных  странах.  Ленин
подчеркивал,  что  «каждая  страна  вносит  свои  ценные,  оригиналь¬
ные  черты  в  общий  поток»  2.
 Особое  внимание  советских  историков,  естественно,  привле¬
кало  развитие  новой,  подлинно  революционной  международной
организации  рабочего  класса  —  Коммунистического  Интернаци¬
онала,  а  также  отдельных  коммунистических  партий.  Обшир¬
ный  документальный  материал  предоставляли  исследователю
регулярно  публиковавшиеся  стенографические  отчеты  конгрес¬
сов  Коминтерна  (с  первого  по  шестой)  и  пленумов  его  Исполко¬
ма,  содержавшие  также  важные  сведения  о  жизни  партий,  ко¬
торые  входили  в  Коминтерн.  Ряд  дополнительных  документаль¬
ных  изданий  вышел  из  печати  к  5-  и  10-летнему  юбилеям  Ком¬
мунистического  Интернационала,  а  в  1933  г.  был  опубликован
объемистый  сборник  основных  решений  и  программных  доку¬
ментов  за  1919—1932  гг.3  Все  эти  материалы  давали  представ¬
ление  и  о  сложности  обстановки,  в  которой  приходилось  разви¬
ваться  молодому  коммунистическому  движению,  и  о  трудностях
роста,  вызывавшихся  возникновением  разного  рода  уклонов  от
ленинской  линии.
 Из  работ,  имевших  целью  обобщить  путь,  пройденный  Комин¬
терном  за  тот  или  иной  отрезок  времени,  (можно  отметить  книги
Е.  Астрова4,  А.  Гуревича5,  А.  Тивеля6.  Им  также  присущи
 2  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  17,  стр.  182.
 3  «Коммунистический  Интернационал  в  документах».  Решения,  тезисы  и
воззвания  конгрессов  Коминтерна  и  пленумов  ИККИ.  1919—1932.  Под  ред.
Бела  Куна.  М.,  1933.
 4  В.  Астров.  Основные  моменты  в  развитии  Коминтерна  (Перед  III
конгрессом).  Смоленск,  1921.
 5  А.  Гуревич.  Зарождение  и  развитие  Коминтерна.  Изд.  2,  перераб.
и  доп.  [Харьков],  1926.
 6  А.  Тивель.  Краткий  очерк  истории  Коминтерна.  [Харьков],  1928.
 711

отмеченные  выше  слабости,  «о  гари  оценке  подобных  работ
надо  помнить,  что  речь  идет  о  первых  опытах  характеристики
нового  и  чрезвычайно  сложного  исторического  явления,  каким
было  международное  коммунистическое  движение.  Чтобы  резче
оттенить  его  отличие  от  рабочего  движения  предшествующего
периода,  Н.  Ленцнер  построил  свою  работу  на  сопоставлении
принципов  и  деятельности  II  и  III  Интернационалов7.  Помимо
этого,  выходила  довольно  обширная  специальная  литература,
посвященная  проблемам  социал-реформизма,  разоблачению  его
предательской  роли  в  годы  революционного  подъема  и  его  функ¬
ций  в  последующий  период.  В  этой  области  много  и  плодотвор¬
но  работал  А.  С.  Мартынов,  в  основном  опиравшийся  на  ленин¬
ские  положения  о  сущности  реформизма  8.  Правда,  и  в  работах
Мартынова  имелись  элементы  «перехлестывания»,  недостаточ¬
ный  учет  того  обстоятельства,  что  формы  борьбы  против  влия¬
ния  социал-демократических  лидеров  не  могут  оставаться  неиз¬
менными  при  существенных  изменениях  обстановки.  Содержа¬
тельный  анализ  социальных  условий,  порождающих  реформизм,
дал  в  своей  работе  экономист  М.  И.  Рубинштейн9.  Под  редакци¬
ей  Е.  С.  Варги  в  1927  г.  появился  сборник  статей  о  социал-демо¬
кратических  партиях  европейских  стран  и  США10;  в  книге  изла¬
гались  сведения  об  идеологии  и  практической  деятельности
реформистских  партий,  причем  авторы  показывали  различные
течения  и  направления  (внутри  рассматриваемых  ими  органи¬
заций.
 Многие  работы  по  истории  международного  рабочего  движе¬
ния,  а  особенно  по  истории  социал-демократии,  опубликованные
позднее  —  в  конце  20  —  начале  30-х  годов,  в  значительной  сте¬
пени  утратили  то  в  целом  правильное  понимание  социальной
сущности  реформизма,  которое  было  свойственно  советской
историографии  с  момента  ее  зарождения.  Причина  этого  явле¬
ния  заключалась  в  распространении  ошибочных  взглядов
И.  В.  Сталина  на  социал-демократию,  которую  он  определял
(начиная  с  1924  г.)  как  объективно  умеренное  крыло  фашизма;
отсюда  пошел  и  термин  «социал-фашизм»,  который  принес
серьезнейший  вред  рабочему  движению  и  сильно  затруднил  ус¬
тановление  единого  пролетарского  фронта  в  годы  наступления
фашизма.  Догматические  положения,  выдвинутые  Сталиным,
привели  к  тому,  что  социал-демократия  неизменно  рассматри¬
валась  как  объект  главного  удара  компартий,  причем  особенно
вредными  и  опасными  считались  ее  левые  течения.
 7Н.  Ленцнер.  Второй  и  Третий  Интернационалы.  М.—  Л.,  1924.
 8  А.  Мартынов.  Современный  II  Интернационал.  М.—  Л.,  1928.
 9  Модест  Рубинштейн.  Социальные  корни  реформизма.  М.,  1926.
 10  «Социал-демократические  партии.  Die  Sozial-Demokratischen  Parteien.
Их  роль  в  современном  международном  и  рабочем  движении».  М.—  Л.,  1927.
 712

Подобная  точка  зрения  широко  распространилась  в  литера¬
туре;  она  отражена,  в  частности,  в  книге  П.  Лапинского,  который
стремился  рассмотреть  вопрос  о  влиянии  реформизма  в  связи  с
общей  эволюцией  капитализма  в  20-е  годы  п.  Ценность  этой  ра¬
боты  резко  снижается  ошибочной  основной  посылкой,  отразив¬
шейся  и  в  самом  заголовке.  Из  тех  же  положений  исходил
И.  Ерухимович,  критикуя  германскую  социал-демократию  и  ее
политику  12.  Еще  дальше  шел  в  своих  выводах  Г.  Минский  13.  Он
писал  о  фашизации  государственной  власти  в  Англии  и  Франции,
о  том,  что  «Большой  совет»,  созданный  для  борьбы  с  экономиче¬
ским  кризисом  в  США,  ничем  не  отличается  от  «Великого  фаши¬
стского  совета»  в  Италии,  и  т.  д.  В  книге  содержались  также
ошибочные  положения,  что  социал-фашизм  (т.  е.  социал-демо¬
кратия)  более  опасен  с  точки  зрения  обмана  рабочих  масс,  чем
собственно  фашизм,  что  французские  социалисты  являются  сто¬
ронниками  фашистского  режима,  и  т.  д.
 Те  же  идеи  повлияли  и  на  одну  из  наиболее  интересных  об¬
щих  работ  по  истории  международного  рабочего  движения  но¬
вейшего  времени  —  книгу  С.  Д.  Мстиславского14.  Автор  утвер¬
ждал,  например,  что  крах  реформизма  в  самом  ближайшем  вре¬
мени  неминуем;  он  аргументировал  это  надуманным  тезисом  о
«выходе  из  строя»  всех  сил,  не  принимающих  в  той  или  иной
форме  участия  в  производственном  процессе,  прежде  всего  сред¬
них  классов,  которые,  по  его  мнению,  являлись  базой  реформиз¬
ма.  В  книге  правильно  ставился  вопрос  об  огромной  опасности
фашизма  для  рабочего  движения;  автор  проделал  весьма  по¬
учительное  сопоставление  между  фашизмом  и  черносотенны¬
ми  организациями  в  России.  Но  тут  же  он  явно  ошибочно  утвер¬
ждал,  будто  качественной  разницы  между  реформизмом  и  фа¬
шизмом  нет:  «...в  лозунгах  борьбы  против  фашизма,  как  бли¬
жайшей  и  очередной  крупной  опасности,  на  первое  место  нужно
поставить  борьбу  с  реформизмом»  14а.
 Большое  внимание  в  литературе  уделялось  истории  профсо¬
юзного  движения  в  зарубежных  странах  в  послеоктябрьские
годы.  На  протяжении  20-х  годов  оно  являлось  ареной  упорной
борьбы  между  революционным  и  реформистским  течениями.  Пе¬
рипетиям  этой  борьбы  посвящено  большинство  изданий  Крас¬
ного  Интернационала  профсоюзов,  а  также  многочисленные  вы¬
ступления  председателя  этого  Интернационала  А.  Лозовского,
 11  П.  Л  а  пинский.  Кризис  капитализма  и  социал-фашизма.  Очерки  о
«третьем  периоде».  М.—  Л.,  1930.
 12  И.  Ерухимович.  Азбука  социал-империализма.  М.,  1931.
 13  Г.  М  и  н  с  к  и  й.  Социал-фашизм  у  власти.  М.—  Л.,  1930.
 14  С.  Мстиславский.  Очерки  мирового  рабочего  движения.  М.—  Л.,
1925.
 14а  Там  же,  стр.  78. 	#
 ИЗ

большого  знатока  рабочего  движения  на  Западе  15.  В  1925  г.
вышли  из  печати  две  общие  работы  на  указанную  тему:  одна  из
них  написана  И.  М.  Майским  и  была  первым  опытом  обоб¬
щения  пути,  пройденного  (профессиональным  движением  зару¬
бежных  стран  после  1917  г.16;  автор  второй  книги  —  Б.  Колес¬
ников—  рассматривал,  помимо  того,  и  развитие  профсоюзов  в
нашей  стране,  что  создавало  дополнительные  возможности  срав¬
нительного  анализа  17.
 Наступление  мирового  экономического  кризиса  1929—1933  гг.
и  новое  обострение  классовой  борьбы  еще  более  усилили  инте¬
рес  к  разработке  проблем  рабочего  движения.  Значительно  рас¬
ширился  выпуск  публицистических  работ,  -в  »которых  »разъясня¬
лись  причины  кризиса  и  его  возможные  политические  последст¬
вия.  Авторы  этих  работ  сильно  преувеличивали,  однако,  степень
революционности  рабочего  класса  зарубежных  стран  и  допуска¬
ли  лишь  один  возможный  выход  из  кризиса  —  свержение  власти
буржуазии  и  установление  диктатуры  пролетариата.  В  качестве
примера  можно  назвать  книги  И.  Мингулина,  М.  Г.  Баха,  ряд
сборников,  изданных  Профинтерном  18,  уже  упоминавшуюся  ра¬
боту  П.  Лапинского  и  др.  В  основе  их  концепции,  как  правило,
лежало  ошибочное  представление  о  любой  забастовке  или  дру¬
гом  проявлении  недовольства  как  чуть  ли  не  симптоме  револю¬
ционной  ситуации.  Это  подчас  заслоняло  собой  сложную  сово¬
купность  факторов,  определявших  расстановку  классовых  сил  и
перспективы  социального  и  политического  развития  той  или
иной  страны.
 Подобный  подход  противоречил  жизненно  важным  интере¬
сам  международного  рабочего  движения  и  не  мог  быть  долгове¬
чен.  Наступление  и  победа  фашизма  в  Германии  и  ряде  других
стран  сделали  настоятельно  необходимым  трезвый,  реалистиче¬
ский  ленинский  учет  обстановки,  гибкий,  маневренный  полити¬
ческий  курс.  Поворот,  связанный,  в  частности,  с  приходом  Г.  Ди¬
митрова  к  руководству  Коммунистическим  Интернационалом  во
второй  половине  1934  г.,  нашел  отражение  и  в  литературе  по
проблемам  международного  рабочего  движения.  Так,  в  книге
Е.  Варги  «Между  VI  и  VII  конгрессами  Ком'интерна»  наиболее
прямые  проявления  догматической  трактовки  событий  между-
 15  А.  Лозовский.  Москва  или  Амстердам?  Коммунизм  и  реформизм
в  международном  профессиональном  движении.  Сб.  статей.  М.,  1924.
 16  И.  Майский.  Профессиональное  движение  на  Западе.  Основные  ти¬
пы.  [Л.],  1925.
 17  Б.  Колесников.  Рабочее  профессиональное  движение.  Харьков,
1925.
 18  И.  М  и  н  г  у  л  и  н.  Мировой  экономический  кризис  и  борьба  за  проле¬
тарскую  революцию.  (М.],  1931;  М.  Бах.  Мировой  экономический  кризис
и  революционный  подъем  к  1  мая  1932  г.  М.,  1932;  «Мировой  кризис.  Поло¬
жение  и  стачечная  борьба  мирового  пролетариата».  М.,  1930.
 714

народной  жизни  и  рабочего  движения  были  уже  преодолены  19.
Это  относится  и  к  ряду  изданий,  вышедших  из  печати  к  VII
конгрессу  Коминтерна,  в  особенности  же  к  различным  работам,
опубликованным  после  этого  конгресса  и  основанным  на  его
исторических  решениях,  знаменовавших  собой  новый  этап  в  раз¬
витии  международного  рабочего  движения  по  ленинскому  пути.
 Исследование  истории  отдельных  стран  капиталистического
мира  также  сосредоточивалось  в  первую  очередь  на  проблемах
рабочего  движения.  Вполне  естественно,  что  наибольшее  внима¬
ние  советских  историков  привлекала  Германия  —  страна,  став¬
шая  в  20-х  годах  ареной  мощных  революционных  выступлений.
Этим  событиям  были  в  значительной  степени  посвящены  не
только  специальные  исследования,  но  и  книги  по  общей  истории
Германии  в  новейшее  время.  Среди  последних  можно  назвать
работы  Е.  Тарле20,  И.  Майского21,  Е.  Варги22,  Л.  Полонской23,
 В. 	Яроцкого24  и  др.  Помимо  характеристики  рабочего  движения,
авторы  сравнительно  подробно  рассматривали  состояние  гер¬
манской  экономики,  внутреннюю  и  внешнюю  политику  господ¬
ствующих  классов.
 Особенно  большую  литературу  вызвал  к  жизни  революцион¬
ный  кризис  1923  г.  в  Германии  —  один  из  наиболее  напряженных
эпизодов  классовой  борьбы  первого  послеоктябрьского  периода.
Он  явился  темой  книги  Мстиславского,  основанной  на  обширном
фактическом  материале25.  Однако  автор  исходил  из  неправиль¬
ного  тезиса,  будто  в  Германии  1923  г.  не  было  ни  одной  из  ос¬
новных  предпосылок  для  победы  пролетариата.  Тому  же  кругу
ВОПРОСОВ  ПОСВЯЩена  КНИГа  А.  М^_ПяНкТ^Тпнпй  ^я^аштчп-н·
германской  революции»26.  "содержание  шире,  чем  можису
судить  по  заглавию.  Автор  не  только  показал  движение  немецких
фабрично-заводских  комитетов,  но  и  поставил  некоторые  общиё
вопросы  германского  рабочего  движения.  Одной  из  центральный
тем  книги  была  проблема  единства  германского  рабочего  класса,
 19  Е.  Варга.  Между  VI  и  VII  конгрессами  Коминтерна.  Экономика  и
политика  1928—1934.  [М.],  1935.
 20  Е.  Тарле.  Кризис  Германии  (От  Версальского  мира  до  наших  дней).
Пг.—  М.,  1924.
 21  И.  Майский.  Современная  Германия  (Экономика,  политика,  рабо¬
чее  движение).  М.—  Л.,  1924.
 22  Е.  Павловский  [Е.  С.  Варга].  Накануне  последнего  боя  в  Гер¬
мании.  М.—  Пг.,  [1924].
 23  Л.  Полонская.  Пути  Германии.  Экономические  факторы  и  соци¬
альные  силы  1913—1924  гг.  в  фактах  и  цифрах.  Изд.  2,  перераб.  и  доп.  М.—
Л.,  1925.
 24  А.  Чекин  [В.  Яроцкий].  Германия  на  перевале.  С  приложением  статьи
Ю.  Ларина  «Политическая  география  революционной  Германии».  М.—Пг.,
1924.
 25  С.  Мстиславский.  Классовая  война  в  Германии.  М.,  [1924].
 26  А.  Панкратова.  Фабзавкомы  в  германской  революции  (1918—
1923  гг.).  М.,  1924. 	*
 715

как  важнейшей  предпосылки  решения  стоящих  перед  ним  исто¬
рических  задач.
 Из  работ,  опубликованных  по  горячим  следам  событий,  за¬
служивают  упоминания  также  книги  Ш.  Дволайцкого27  и  К.  Гоф¬
мана28.  Но  все  они,  конечно,  могли  дать  лишь  первое  представ¬
ление  о  крупнейших  событиях,  которыми  открылась  новейшая
история  Германии.  Новые  материалы,  которых  ранее  не  было  в
распоряжении  историков,  позволили  в  начале  30-х  годов  дать
более  глубокий  и  научно  обоснованный  анализ  этих  событий.
 Несомненный  интерес  представляла,  в  частности,  двухтом¬
ная  работа  К.  И.  Шела'вина  о  Ноябрьской  революции29.  Одной
из  главных  целей  автора  было  разоблачить  на  фактах  преда¬
тельскую  роль  руководства  социал-демократии  в  революции.
В  книге  показано,  что  социал-демократической  программе  со¬
хранения  буржуазного  строя  любыми  средствами  противостоя¬
ли  революционные  устремления  передовых  германских  пролета¬
риев.  На  фоне  общего  хода  событий  прослеживалось  становле¬
ние  и  развитие  «Союза  Спартака»,  а  также  образование  ком¬
партии  Германии.  Серьезным  достоинством  работы  Шелавина
является  привлечение  довольно  широкого  круга  источников  и
литературы.  Определяя  Ноябрьскую  революцию  как  пролетар¬
скую,  автор  допускал  крупную  ошибку;  следует,  однако,  учесть,
что  эта  точка  зрения  господствовала  тогда  в  литературе.
 Исследование  Н.  Е.  Застенкера  о  Баварской  советской  рес¬
публике  посвящено  одной  из  наиболее  ярких  страниц  револю¬
ционной  борьбы  авангарда  немецкого  рабочего  класса30.  В  кни¬
ге  детально  анализируется  расстановка  классовых  и  политиче¬
ских  сил  не  только  в  Баварии,  но  и  в  Германии  в  целом.  Цент¬
ральная  идея  работы  заключается  в  том,  что  опыт  Баварской
советской  республики  подтверждает  жизненную  необходимость
подлинно  революционной  партии  для  победы  пролетариата.  Бес¬
пощадно  клеймя  политику  лидеров  социал-демократии,  автор
вместе  с  тем  показывал  и  ошибки  коммунистов.
 В  те  же  годы  была  опубликована  работа  о  революционном
кризисе  1923  г.,  написанная  Е.  И.  Рубинштейн31.  Хотя  ее  специ¬
альная  тема  —  политика  социал-демократии,  на  деле  автор,
опираясь  на  документы,  ставшие  к  тому  времени  известными,
рассмотрел  все  основные  аспекты  событий  1923  г.  и  осветил
главные  причины  неудачи  революционной  борьбы,  в  том  числе
 27  Ш.  Дволайцкий.  Германия  в  1923  г.  Финансово-экономические
очерки.  М.,  1924.
 28  К-  Б.  Г  о  ф  м  а  н.  Голодающая  Германия.  М.—  Пг.,  1924.
 29  К.  Шелавин.  Авангардные  бои  западноевропейского  пролетариата.
Очерки  германской  революции  1918—1919  гг.,  ч.  1—2.  Л.,  1929—1930.
 30  Н.  Застенкер.  Баварская  советская  республика.  М.,  1934.
 31  Е.  Рубинштейн.  Германская  социал-демократия  в  революции
1923  г.—«Борьба  классов»,  1932,  №  9Л0,  11-12;  1933,  №  1.
 716

ошибочную  политику  брандлеровского  руководства  Коммуни¬
стической  партии  Германии.
 Советская  историография  не  богата  работами  о  германском,
фашизме,  хотя  он  дал  о  себе  знать  задолго  до  1933  г.  Приме¬
ром  недооценки  угрозы  фашизма  может  служить  книга  Мин¬
ского  «Под  знаком  революционного  подъема»,  в  которой  рас¬
сматривалась  классовая  борьба  в  Германии  в  1932  г.32  Анали¬
зируя  результаты  выборов  в  рейхстаг,  ландтаги,  а  также  выбо¬
ров  президента,  автор  видел  лишь  рост  революционного  движе¬
ния  и  не  придавал  серьезного  значения  даже  избирательным  ус¬
пехам  фашистов,  значительно  превышавшим  достижения  ком¬
партии.
 Одно  из  первых  специальных  исследований  на  тему  о  гер¬
манском  фашизме  —  книга  И.  Н.  Дворкина  об  экономической
программе  гитлеровцев  —  вышло  из  печати  почти  одновременно
с  их  приходом  к  власти33.  Книга  содержала  серьезный  анализ
классовой  сущности  экономической  политики  германского  фа¬
шизма.  Рассматривая  его  как  партию  германского  монополисти¬
ческого  капитала,  автор  показал,  какими  методами  обмана  и
демагогии  фашисты  сумели  привлечь  на  свою  сторону  широкие
массы  мелкой  буржуазии  и  даже  некоторую  часть  рабочих.  Все
это  освещено  на  фоне  и  в  связи  с  общими  социальными,  эконо¬
мическими  и  политическими  процессами  развития  послевоенной
Германии.
 После  установления  гитлеровской  диктатуры  число  работ  о
германском  фашизме  резко  увеличилось.  Однако  ценность  мне
гих  из  них  была  невелика,  ибо  в  них  отсутствовал  треэвый  ана¬
лиз  разнообразных  факторов,  обусловивших  победу  фашизма.
Характерным  примером  является  сборник  «Германский  фашизм
у  власти»,  изданный  в  1934  г.  и  основанный  на  тезисе  о  неиз¬
бежности  скорого  краха  гитлеровского  режима34.  Положе¬
ние  изменилось  только  под  влиянием  решений  VII  конгресса
Коминтерна.  Это  подтверждает,  в  частности,  работа  А.  Н.  Сидо¬
рова  о  городских  средних  слоях  в  гитлеровской  Германии,  вы¬
шедшая  в  1936  г.35  В  книге  нарисована  значительно  более  близ¬
кая  .к  действительности  картина  соотношения  классовых  сил  в
стране.
 С\  проблемой  фашизма  связано  было  большинство  работ  со¬
ветских  авторов  по  новейшей  истории  Италии.  Наиболее  ран¬
ними  работами  на  эту  тему,  опубликованными  уже  в  1923  г.,
 32  Г.  Минский.  Под  знаком  революционного  подъема.  Выборы  и  клас¬
совая  борьба  в  Германии.  М.,  1933.
 33  И.  Дворкин.  Экономическая  программа  германского  национал-со¬
циализма.  М.,  1933.
 34  «Германский  фашизм  у  власти».  М.—Л.,  1934.
 35  А.  Сидоров.  Фаши?м  и  городские  средние  слои  в  Германии.  М.—
Л.,  1936
 т
 717

явились  книги  Г.  Б.  Сандомирского36  и  Д.  А.  Антонова37.  В  пер¬
вой  из  них  была  подробно  рассмотрена  связь  между  поражени¬
ем  итальянского  пролетариата  в  сентябре  1920  г.  и  ростом  мас¬
совой  базы  фашизма.  Анализируя  фашистскую  идеологию,
автор  разоблачал  связь  фашизма  с  крупным  капиталом,  характе¬
ризовал  политику  господствующих  классов.  Большой  интерес
представляют  страницы,  посвященные  борьбе  итальянского
пролетариата  против  фашизма.  Антонов  в  своей  книге  особенно
подробно  останавливался  на  характеристике  социальной  базы
фашизма,  его  идеологии,  вооруженных  силах.
 В  1926  г.  вышла  из  печати  другая  книга  Сандомирского
посвященная  одному  из  наиболее  драматических  эпизодов  исто¬
рии  Италии  тех  лет  —  «кризису  Маттеотти»38.  Автор  показал
половинчатость  и  нерешительность  поведения  реформистских  и
максималистских  лидеров.  Им  противопоставлена  политика
коммунистической  партии,  позиция  которой  отличалась  после¬
довательностью  и  целеустремленностью.  Но,  как  видно  уже  из
заголовка^  автор  ошибочно  полагал,  что  «кризис  Маттеотти»
означал  конец  фашистского  режима  в  Италии.
 Серьезные  работы  об  итальянском  фашизме  были  созданы
 С. 	М.  Слободским.  Одна  из  них  содержала  аргументированный
анализ  социальной  сущности  фашизма,  в  другой  рассматрива¬
лась  политика  фашизма  в  отношении  профсоюзов  39.  Значитель¬
ное  место  в  этих  книгах  уделено  критическому  разбору  фашист¬
ской  корпоративной  системы.
 Большое  внимание  советская  историография  уделяла  новей¬
шей  истории  Англии,  где  в  20-х  годах  развернулись  упорные
классовые  бои.  Одной  из  первых  работ  в  этой  области  была
книга  М.  М.  Бородина  о  борьбе  английских  углекопов  в  апре-
ле-мае  1921  г.40  Остро  критикуя  политику  реформистов,  автор
писал  о  преднамеренном  предательстве  углекопов  Томасом,
Гендерсоном  и  др.  Характерна  критика,  которой  подверглась
эта  книга  в  печати.  Автор  рецензии  возражал  против  того,  чтобы
«живость  и  красочность  изложения»  переходили  в  «запальчи¬
вость  и  излишнее  сгущение  тонов».  Он  выступал  против  без¬
мерного  употребления  терминов  «гнусность»,  «низость»,  «под¬
лость»  и  т.  п.41  Такого  рода  замечания  отражали  заботу  об
утверждении  в  молодой  советской  исторической  литературе
 36  Герм.  Сандомирский.  Фашизм,  ч.  I—II.  М.—  Пг.,  1923.
 37  Д.  А.  Антонов.  Очерки  истории  фашизма  в  Италии.  М.,  1923.
 38  Герм.  Сандомирский.  Закат  фашизма.  Л.,  1925.
 39  С.  Слободской.  Социальная  сущность  фашизма.  М.—  Л.,  1928;
Он  же.  Профсоюзная  политика  итальянского  фашизма.  М.,  1935.
 40  М.  М.  Б  о  р  о  д  и  н.  История  великой  измены.  Пб.,  1922.
 41  Вендт.  Рец.  на  кн.:  М.  М.  Бородин.  История  великой  измены.  Пб.,
 1922.—  «Красный  интернационал  профсоюзов»,  1922,  №  4,  стр.  393.
 718

подлинно  научного  стиля  в  органическом  соединении  с  полити¬
ческой  целеустремленностью  и  публицистической  остротой.
 Специально  критике  тред-юнионизма  в  английском  рабочем
движении  была  посвящена  книга  А.  Чекина  (В.  Яроцкого)  42.
В  ней  довольно  подробно  рассматривались  изменения  в  эконо¬
мическом  и  социальном  положении  рабочего  класса  Англии.
Автор  стремился  показать,  что  линия  руководителей  английских
тред-юнионов  —  наиболее  яркое  выражение  реформизма  в  меж¬
дународном  рабочем  движении.  В  книге  В.  Я.  Волынского43  ос¬
вещалась  история  возникновения  и  деятельности  лейбористской
партии  вплоть  до  1924  г.  К  этим  работам  примыкает  сборник
статей  Лозовского44.
 Ряд  его  разделов  был  посвящен  анализу  и  критике  политики
лидеров  тред-юнионизма  и  лейбористской  партии.  В  одной  из
статей  дан  содержательный  анализ  взглядов  В.  И.  Ленина  на
проблемы  английского  рабочего  движения  после  первой  миро¬
вой  войны.  Значительный  интерес  представляли  статьи  Лозов¬
ского  о  первом  лейбористском  правительстве  и  о  всеобщей  за¬
бастовке  1926  г.
 Вышедшая  в  1929  г.  книга  Лапинского  представляла  собой
обзор  положения  Англии  накануне  парламентских  выборов45.
Вместе  с  тем  автор  останавливался  и  на  общих  тенденциях  раз¬
вития  политической  жизни  Англии.  При  этом  он  переоценивал
зрелость  классового  сознания  английских  трудящихся,  рассмат¬
ривал  буржуазную  демократию  как  полностью  изжившую  себя
в  Англии  систему.
 Книгу  А.  Лепешинской  о  всеобщей  забастовке  1926  г.  в  Анг¬
лии  46  уже  вполне  можно  назвать  научным  исследованием.  Она
написана  на  основе  большого  газетного  материала,  бюллетеней
забастовщиков,  официальной  статистики  и  т.  п.  Это  позволило
автору  создать  труд,  сохранивший  свое  значение  и  до  настояще¬
го  времени.  В  книге  намечена  широкая  историческая  перспекти¬
ва  борьбы  английских  рабочих  в  1926  г.,  дан  анализ  ее  страте¬
гии  и  тактики,  раскрыты  отрицательная  роль  лейбористских
вождей,  политические  маневры  буржуазии  и  т.  д.  Вместе  с  тем
исследование  Лепешинской  отражало  типичную  для  того  вре¬
мени  переоценку  революционного  характера  и  ближайших  рево¬
люционных  перспектив  рабочего  движения  зарубежных  стран.
Так,  например,  автор  полагал,  что  имелись  симптомы  перераста¬
 42  А.  Ч  е  к  и  н  [В.  Яроцкий].  Очерки  современного  тред-юнионизма.  Изд.  3.
М.,  1934.
 43  В.  Я.  Волынский.  Английская  рабочая  партия.  М.—  Л.,  1924.
 44  А.  Лозовский.  Английский  пролетариат  на  распутье.  Сб.  статей.
М.,  1926.
 45  П.  Л  а  п  и  н  с  к  и  й.  Демократия  в  тупике.  Англия  накануне  выборов.
М.—Л.,  1929.
 46  А.  Лепешинская.  Английская  всеобщая  забастовка  1926  г.  (Опыт
исследования).  М.—  Л.,  1930.
 719

ния  забастовки  в  восстание,  что  всеобщая  забастовка  вплотную
подвела  рабочий  класс  к  проблеме  завоевания  политической
власти  и  т.  д.
 Сравнительно  меньшей  была  советская  литература  по  но¬
вейшей  истории  Франции,  центральной  темой  которой  также
было  рабочее  движение.  В  1923  г.  вышел  из  печати  сборник  ста¬
тей  Лозовского  «Рабочая  Франция»47.  Главное  внимание  уде¬
лено  здесь  борьбе  течений  во  французском  рабочем  движении  и
становлению  подлинно  революционного  —  коммунистического
направления.  Можно  назвать  та*кже  работу  С.  Гальперина  о
французском  профессиональном  движении48,  написанную  «а  ос¬
нове  первоисточников.  Автор  прослеживал  эволюцию  идеологии
и  политики  реформистского  и  синдикалистского  течений  во
французских  профсоюзах.  Если  первое  'все  больше  скатывалось
на  позиции  тред-юнионизма,  то  второе,  постепенно  освобожда¬
ясь  от  груза  анархо-синдикалистских  традиций,  приближалось
к  коммунизму.
 Характер  популярных  очерков  имели  две  книги  Яворского49,
работа  Е.  Розена  50.  Они  рассказывали  о  классовой  борьбе  во
Франции,  французском  рабочем  движении,  политике  господст¬
вующих  классов.
 Советская  историография  новейшей  истории  США  была
представлена  более  всего  работами  по  экономике  и  внешней  по¬
литике  этой  страны,  удельный  вес  которой  в  мировом  капитали¬
стическом  хозяйстве  и  в  международных  отношениях  в  резуль¬
тате  первой  мировой  войны  резко  повысился.
 В  1923—1929  гг.  появился  ряд  книг,  авторы  которых  рас¬
сматривали  положение  в  США,  политику  господствующих  клас¬
сов  и  борьбу  народных  масс  в  целом51.  Это  были  работы  сугубо
описательного  характера,  написанные  по  свежим  следам  собы¬
тий  и  сочетавшие  в  себе  как  сильные  стороны  подобного  рода
изданий  —  их  близость  к  описываемой  эпохе,  ощущение  ее  ат¬
мосферы,  так  и  их  слабости,  в  первую  очередь  поверхностность
(или  полное  отсутствие)  анализа  движущих  сил  и  закулисных
пружин  тех  или  иных  событий  и  процессов.  Между  тем  именно
в  20-е  годы  правильная  оценка  тенденций  исторического  разви¬
тия  США  в  новейшее  время  приобрела  серьезнейшее  политиче-
 47  А.  Лозовский.  Рабочая  Франция  (Заметки  и  впечатления).  М.—
Пг.,  1923.
 48  С.  Гальперин.  Профессиональное  движение  Франции  со  времени
войны.  М.,  1924.
 49  С.  Яворский.  Современная  Франция.  М.—  Л.,  1926;  Он  же.  Фран¬
ция.  М.,  4929.
 50  Е.  Р  о  з  е  н.  Современная  Франция.  М.—  Л.,  1926.
 51  М.  В.  Барановская.  Америка  в  наши  дни.  М.—  Л.,  1927;  Она  же.
Царь-доллар.  М.—  Л.,  1927;  М.  Танин.  Америка  на  выборах  1928  года.  М.—
Л.,  1928.
 720

ское  значение,  став  предметом  острой  борьбы  с  троцкизмом
внутри  партии  и  ©сего  международного  коммунистического  дви¬
жения.  Троцкисты  отстаивали  лживый  тезис  буржуазной  про¬
паганды  об  «американской  исключительности»,  об  «особых  пу¬
тях»  развития  американского  капитализма,  который  якобы  спо¬
собен  посадить  капиталистическую  Европу  «на  паек».  Те  или
иные  разновидности  этой  версии  проникали  и  в  историческую
литературу.  В  применении  к  внутренним  проблемам  они  выра¬
зились  в  утверждениях  об  исключительном  положении  рабочих
в  США,  об  отсутствии  там  почвы  для  политического  недоволь¬
ства  и  т.  п.  Подобного  рода  отклонения  от  марксистско-ленин-.
ского  /подхода  к  вопросам  классовой  борьбы  проявились,  напри¬
мер,  в  книге  П.  Ф.  Симонова,  посвященной  рабочему  движению
в  США52.  Но  в  целом  советская  историография  заняла  в  этих
вопросах  правильные  позиции,  о  чем  свидетельствуют  такие  ра¬
боты,  как  уже  упоминавшаяся  выше  книга  М.  И.  Рубинштейна
о  социальных  корнях  реформизма,  основанная  в  значительной
мере  на  американском  материале,  сборник  «Рабочая  Америка»
и  ряд  статей  Л.  И.  Зубока  53.  В  этих  работах  последовательно
разоблачалась  политика  классового  сотрудничества.
 В  период  мирового  экономического  кризиса  1929—1933  гг.,
особенно  тяжело  поразившего  США,  советские  авторы  занима¬
лись  преимущественно  изучением  процессов  в  американской
экономике;  большое  внимание  уделялось  также  движению  без¬
работных  и  стачечной  борьбе  пролетариата  США.  В  эти  же
годы  советская  литература  обогатилась  первой  крупной  специ¬
альной  работой  по  негритянской  проблеме  в  США54.  В  книге
показано,  каким  образом  угнетение  и  дискриминация  негров  со¬
здают  наиболее  благоприятные  для  капиталистов  условия  эксп¬
луатации  не  только  негритянских,  но  и  белых  рабочих.
 К  началу  30-х  годов  относится  первая  в  советской  литерату¬
ре  попытка  обобщить  историю  США.  Эту  попытку  предпринял
В.  И.  Лан,  рассмотревший  весь  путь,  пройденный  США,  в  том
числе  и  в  новейшее  время,  сквозь  призму  развития  классов  и
партий55.  Изложение  исторического  процесса  не  носило  здесь,
однако,  систематического  характера.  Новейший  период  был  изу¬
чен  автором  наименее  глубоко,  в  результате  чего  анализ  часто
 52  П.  Ф.  Симонов.  Борьба  труда  и  капитала  в  Соединенных  Штатах
Северной  Америки.  Нижний  Новгород,  1926.
 53  «Рабочая  Америка».  Сб.  статей,  М.,  1926;  Л.  Зубок.  Организации
промышленников  в  Соединенных  Штатах.  Там  же;  Он  же.  Ленин  об  амери¬
канском  рабочем  движении.—  «Борьба  классов»,  1934,  №  2;  О  н  ж  е.  У  исто¬
ков  коммунистического  движения  в  США.—  «Историк-марксист»,  1935,  т.  6-6;
Он  же.  Стачечные  бои  в  США  в  1919—1923  гг.—  «Борьба  классов»,  1935,
№  6.
 54  А.  А  м  о.  Негритянские  рабочие  в  Соединенных  Штатах.  М.,  1933.
 55  В.  И.  Л  а  н.  Классы  и  партии  в  САСШ.  М.,  1932.
 46  Очерки  историографии,  т.  IV
 721

подменялся  простой  фиксацией  фактов.  Задача  создания  обоб¬
щающего  труда  оставалась  делом  будущего.
 «Новый  курс»  Ф.  Рузвельта  вызвал  значительное  число  ра¬
бот,  преимущественно  статей.  Вульгаризаторская  точка  зрения,
которая  исходила  из  тезиса,  что  в  создавшихся  условиях  суще¬
ствует  лишь  один  возможный  выход  из  экономического  кризиса,
привела  к  заведомо  неверной  оценке  во  многих  работах  совет¬
ских  авторов  сущности  «нового  курса»  как  системы  мероприя¬
тий  фашистского  толка.  И  в  этом  отношении  лишь  VII  конгресс
Коммунистического  Интернационала  и  его  решения  внесли  яс¬
ность  в  вопрос.  В  1936  г.  вышла  из  печати  книга  С.  А.  Далина
об  экономической  политике  Рузвельта,  содержавшая  верную
в  целом  характеристику  сложного  исторического  явления,  каким
был  «новый  курс»  в  США56.
 *  *  *
 Изучению  международных  отношений  новейшего  времени
уделялось  с  самого  начала  большое  внимание  в  советской  исто¬
рической  литературе.  Это  диктовалось,  в  частности,  сложностью
международной  обстановки,  в  которой  возникло  первое  в  мире
социалистическое  государство,  оказавшееся  в  окружении  враж¬
дебных  империалистических  держав.  Раскол  мира  на  две  систе¬
мы  выдвинул  новые  проблемы,  и  их  исследование,  естественно,
приобрело  особое  значение  для  научного  определения  тенден¬
ций  и  перспектив  развития  всей  системы  международных  отно¬
шений.
 Огромную  важность  и  в  этой  области  имели  труды  В.  И.  Ле¬
нина,  в  которых  не  только  формулировались  основные  законо¬
мерности  развития  международных  отношений  при  империализ¬
ме,  но  и  содержался  глубокий  анализ  международной  обстанов¬
ки  в  первые  послеоктябрьские  годы57.  Существенное  место  в
ленинских  работах  занимала  критика  Версальской  системы
мирных  договоров  и  заложенных  в  ней  глубоких  противоречий,
чреватых  опасностью  империалистических  конфликтов  и  войн.
Большое  внимание  Ленин  уделял  также  анализу  колониальной
политики  империалистических  держав  и  предпосылок  кризиса
колониальной  системы  империализма.  В  ленинских  работах
были  намечены  главные  направления,  по  которым  советской
исторической  науке  предстояло  вести  изучение  истории  между¬
народных  отношений  в  новейшее  время.
 Марксистско-ленинская  концепция  в  этой  области  утвержда¬
лась  в  борьбе  с  буржуазной  и  эсеро-меньшевистской  историо¬
графией,  а  также  с  враждебной  идеологией  антипартиной  оппо-
 56  С.  Д  а  л  и  н.  Экономическая  политика  Рузвельта.  М.,  1936.
 57  См.  гл.  I  настоящего  тома.
 722

зйции:  троцкистско-зиновьевского  блока,  правых,  национал-ук¬
лонистов  и  др.
 Что  касается  работ  историков  буржуазного  и  эсероменьше¬
вистского  направления,  посвященных  международным  отноше¬
ниям  послеоктябрьского  периода,  то  их  количество  было  неве¬
лико,  а  научный  уровень  невысок.  Примером  может  служить
журнал  «Международная  политика  и  мировое  хозяйство»,  из¬
дававшийся  в  1918  г.  На  его  страницах  резко  антисоветские  статьи
помещали  ¡и  буржуазный  историк  В.  В.  Водовозов,  и  один  из
меньшевистских  лидеров  А.  Н.  Потресов.  Так,  в  статье  «Секрет¬
ные  дипломатические  документы»  Водовозов  выступал  против
провозглашенной  Советским  правительством  «открытой  дипло¬
матии»58.  Особое  негодование  журнала  вызывал  Брестский  мир.
Это  объяснялось  тем,  что  Брестский  мир  шел  вразрез  с  желани¬
ями  русской  буржуазии,  а  также  'меньшевиков,  ибо  способство¬
вал  упрочению  Советской  власти.  Просуществовав  менее  года,
этот  буржуазный  орган,  имевший  чрезвычайно  узкий  круг  чита¬
телей,  прекратил  свое  существование.
 Международные  отношения  новейшего  времени  освещались
также  в  журнале  «Анналы»,  главным  образом  в  статьях
Е.  В.  Тарле59,  который  в  первые  годы  после  Октябрьской  рево¬
люции  продолжал  еще  в  общем  придерживаться  антантофиль-
ских  внешнеполитических  взглядов.
 По  своему  направлению  близки  к  ним  были  многие  статьи,
опубликованные  в  сборнике  «Международные  проблемы»,  из¬
данном  в  1922  г.  Для  них  были  характерны  отрыв  политики  от
экономики,  внешнеполитических  проблем  от  внутренней  жизни
и  классовой  борьбы  —  пороки,  свойственные  старой  буржуаз¬
ной  школе.  Особенно  наглядно  они  проявились  в  книге  извест¬
ного  историка  и  юриста  кадетского  направления  С.  А.  Котля-
ревского  «Развитие  международных  отношений  в  новейшее
время»  60.
 Подобные  работы  получали  быструю  и  достойную  отповедь
в  советской  марксистской  печати.  Так,  уже  в  ноябре  1922  г.  в
«Вестнике  Социалистической  академии»  появилась  критическая
рецензия  на  книгу  Котляревского,  принадлежавшая  перу  выда¬
ющегося  советского  историка  Ф.  А.  Ротштейна61.
 59  В.  В.  Водовозов.  Секретные  дипломатические  документы.—  «Меж¬
дународная  политика  и  мировое  хозяйство»,  1918,  №  1.
 69  Е.  Тарле.  Три  катастрофы.  Вестфальский  мир,  Тильзитский  мир,  Вер¬
сальский  мир.—  «Анналы»,  1922,  №  2;  О  н  ж  е.  Англия  и  Турция.  Исторические
корни  и  развитие  конфликта.—  «Анналы»,  1923,  №3;  Он  же.  Гегемония
Франции  на  континенте.  (В  прошлом  и  настоящем).—«Анналы»,  1924,  №  4.
 60  С.  А.  Котляревский.  Развитие  международных  отношений  в  но¬
вейшее  время.  М.,  1922;  О  н  ж  е.  Мировое  равновесие.—  В  сб.:  «Международ¬
ные  проблемы».  Статьи  о  политике  и  экономике  современной  Европы.  М.,  1922.
 61  Ф.  Р.  [Ф.  А.  Ротштейн].  Рец.  на  кн.:  С.  А.  Котляревский.  Развитие  меж¬
дународных  отношений  в  новейшее  время  М.,  1922.—  «Вестник  Социалистиче¬
ской  академии»,  1922,  №  1. 	0
 723

Как  и  история  новейшего  времени  в  целом,  молодая  маркси¬
стская  наука  о  международных  отношениях  периода  общего
кризиса  капитализма  создавалась  <по  горячим  следам  событий.
Объектами  ее  исследования  были  острые  проблемы  самого  не¬
давнего  прошлого  и  настоящего.  Наибольшее  внимание  привле¬
кали  вопросы,  связанные  со  становлением  Версальской  системы,
развитием  противоречий  между  империалистическими  странами,
колониальной  политикой  империализма  и,  в  частности,  полити¬
кой  великих  держав  на  Ближнем  и  Дальнем  Востоке.  В  первые
два-три  года  после  Октябрьской  революции,  в  обстановке  граж¬
данской  войны  и  блокады,  вследствие  острой  нехватки  квали¬
фицированных  кадров  историков-марксистов  и  скудости  доку¬
ментальной,  а  также  материально-технической  базы  сравнитель¬
но  немногочисленный  отряд  специалистов-международников,
естественно,  не  имел  возможности  монографически  исследовать
важные  вопросы  международной  жизни.  Оценивая  первые  тру¬
ды  советских  историков  и  публицистов-международников,  сле¬
дует  иметь  в  виду  все  эти  обстоятельства.
 .  С  окончанием  гражданской  войны  молодая  советская  исто¬
рическая  наука  получила  более  широкие  возможности  развития.
Расширению  исследовательской  и  научно-популяризаторской  ра¬
боты  в  этой  области  послужило,  в  частности,  создание  в  1921  г.
по  инициативе  В.  И.  Ленина  Всероссийской  научной  ассоциации
востоковедения,  одним  из  учредителей  которой  был  видный  ис¬
торик-публицист  М.  П.  Павлович  (Вельтман).
 .  Сам  Павлович  разрабатывал  актуальные  международные
проблемы.  В  1920  г.  вышла  его  книга  «Вопросы  национальной  и
колониальной  политики  и  III  Интернационал».  В  этой  работе
наряду  с  анализом  послевоенной  колониальной  политики  импе¬
риалистических  держав  прослеживалось  также  развитие  англо-
французского  антагонизма,  в  частности  по  вопросу  о  Мосуле,
англо-американского  морского  соперничества  на  Тихом  океане
и  т.  д.  Несмотря  на  ряд  неточностей  и  скороспелых  выводов,
книга  эта  сыграла  безусловно  положительную  роль.
 .  Серьезным  трудом  о  колониальной  политике  империалисти¬
ческих  держав  явилась  книга  Павловича  «Борьба  за  Азию  и
Африку»,  вышедшая  двумя  изданиями  в  1923  и  1924  гг.  В  ней  в
историческом  аспекте  анализировалось  соперничество  держав
на  Тихом  океане  (вплоть  до  Вашингтонской  конференции  1921—
1922  гг.).  Автор  рассматривал,  в  частности,  борьбу  за  «оттоман¬
ское  наследство»  после  первой  мировой  войны,  работу  Лозан¬
нской  конференции  1922—1923  гг.
 Определенный  интерес  представляла  и  работа  Павловича
«Французский  империализм»,  изданная  в  1925  г.  Во  второй  ча¬
сти  ее  освещались  вопросы  послеверсальской  политики  Франции
на  Европейском  континенте,  французская  система  военных  сою¬
зов,  политика  Франции  на  Востоке,  авантюра  в  испанском  Ма-
 724

роюко,  борьба  за  Танжер  и  гегемонию  на  Средиземном  море,
франко-рифская  война.  В  книге  дан  также  анализ  плана  Дау-
эса  и  Локарнского  гарантийного  пакта  в  связи  с  англо-француз¬
скими  отношениями.
 Империалистическим  противоречиям  и  связанному  с  ними
росту  военной  опасности  была  посвящена  работа  Павловича
«Мировая  война  1914—1918  гг.  и  грядущие  войны»,  написанная
в  1923  г.  В  ней  автор  показывал  усиление  межимпериалистиче¬
ских  противоречий  в  Европе,  на  Ближнем  и  Дальнем  Востоке,  в
Африке,  останавливался  на  росте  вооружений  империалистиче¬
ских  держав,  разоблачал  буржуазный  пацифизм.
 Павлович  —  один  из  плодовитейших  советских  историков
первых  лет  после  Октябрьской  революции.  Его  работы  отлича¬
ются  последовательно  классовым  подходом  к  рассматриваемым
процессам  и  событиям,  стремлением  вскрыть  их  социальную
подоплеку.  Вместе  с  тем  им  свойственны  и  те  слабости,  которые
были  характерны  для  периода,  когда  советская  историческая
наука  делала  свои  первые  шаги  в  области  изучения  междуна¬
родных  отношений  новейшего  времени.
 Ведя  борьбу  с  присущими  буржуазной  историографии  эмпи¬
ризмом,  отказом  от  обобщений,  Павлович  нередко  впадал  в
другую  крайность.  Его  работам  присуще  было  характерное  для
того  времени  абстрактное  социологизирование,  фактический  ма¬
териал,  на  котором  они  основывались,  был  зачастую  скуден
(что  объяснялось,  в  частности,  его  недоступностью),  иногда
он  носил  случайный  характер.  Это  нередко  'Приводило  Павло¬
вича,  как  и  других  »историковнмарксистов  первых  послеоктябрь¬
ских  лет,  к  искусственным  схемам,  к  скороспелым  выводам  и
прогнозам.
 Ценность  работ  Павловича  снижали  и  серьезные  теоретичес¬
кие  ошибки,  проявившиеся  у  него  еще  в  дореволюционное  вре¬
мя  и  связанные  с  неверным,  упрощенным  пониманием  природы
империализма.  Павлович  характеризовал  империализм  как  по¬
литику  «каждой  нации,  расширившей  или  расширяющей  грани¬
цы  своего  национального  государства  за  пределы  своей  нацио¬
нальности,  своей  национальной  территории»®2.  В  соответствии
с  этим  он  разрабатывал  концепцию  империализма,  который
интерпретировался  Павловичем  как  «современная  форма  завое¬
вательной  политики,  диктуемой  прежде  всего  интересами  метал¬
лургической  промышленности»®3.  С  тех  же  позиций  Павлович
 62  М.  П.  Павлович  (Мих.  Вельтман).  Что  такое  империализм?  (Желез¬
ный  вопрос  в  мировом  конфликте).  Империализм,  милитаризм  и  великая  вой¬
на  1914—1918  гг.  Пг.,  1918,  стр.  27.
 63  Мих.  Павлович.  Империализм.  Курс  лекций,  читанных  в  Академии
Генерального  штаба  в  1922—1923  гг.  М.,  14)23,  стр.  154.
 725

различал  «железнодорожный»  и  другие  «виды  империализ¬
ма»  64.
 При  всех  допускавшихся  им  ошибках  Павлович  был  одним
из  историков,  закладывавших  основы  советской  историографии
международных  отношений  новейшего  времени.
 Ряд  работ,  посвященных  этим  проблемам,  а  также  колони¬
альной  политике  империализма,  принадлежал  веру  В.  А.  Гур-
ко-Кряжина.  Широкий  круг  вопросов  послеоктябрьского  перио¬
да  освещался  в  его  книге  «Послевоенные  мировые  конфлик¬
ты»  65.  В  центре  его  внимания  —  межимпериалистические  про¬
тиворечия  в  Европе,  на  Ближнем  Востоке,  на  Средиземном  море,
морское  соперничество  держав,  их  колониальная  борьба.  По¬
пыткой  систематического  изложения  новейшей  истории  европей¬
ских  стран  была  книга  Н.  В.  Болдырева  и  С.  Я.  Гессена  «Сов¬
ременная  Европа»,  представлявшая  собой  краткие  очерки  по¬
слевоенной  внешней  политики  ряда  европейских  стран616.  Сюже¬
том  работы  Е.  Солнцева  был  одним  из  острейших  международных
конфликтов  20-х  годов,  вызванный  рейнско-рурской  проблемой,
которую  автор  рассматривал  в  историческом  аспекте  с  привле¬
чением  значительного  числа  источников67.
 Необходимо  указать  и  на  ряд  серьезных  статей  по  междуна¬
родным  проблемам.  Такова,  например,  статья  Е.  А.  Адамова,
посвященная  истории  вопроса  о  Константинополе  и  проливах  в
первые  годы  после  Версаля6®,  и  другая  его  статья  «Нефтяная
политика  и  дипломатия»69,  в  которой  рассматривалась  борьба
империалистических  держав,  в  ч^гно^иг-ущ  ц  £ША,  за
нефть  после  первой  мировой  вошЙл^НЕ  точки  зрения  изучения
англо-французских  противоречий  в  Европе  в  1918—1922  гг,  ин¬
тересна  и  статья  дипломата  и  историка  Б.  Е.  Штейна  «Турция,
Европа  и  Советская  Россия»  70.
 Уже  в  первые  годы  после  Октябрьской  революции  советские
историки  приступили  к  серьезному  изучению  международных
отношений  периода  общего  кризиса  капитализма.  Было  положено
 64  М.  П.  Павлович  (Мих.  Вельтман).  Империализм  и  борьба  за  вели¬
кие  железнодорожные  и  морские  пути  будущего  (К  вопросу  о  причинах  ми¬
ровой  войны),  ч.  1—2.  Изд.  2,  доп.  М.,  1918—1919.
 65  В.  А.  Г  у  р  к  о  -  К  р  я  ж  и  и.  Послевоенные  мировые  конфликты.  [М.],
1924.
 66  Н.  В.  Болдырев,  С.  Я.  Гессен.  Современная  Европа.  Экономиче¬
ский  и  политический  обзор  всех  государств  Западной  Европы  после  войны.
Л.,  1925.
 67  Е.  Солнцев.  Германия  и  рейнско-рурская  проблема.  М.,  1924.
 68  Е.  А.  Адамов.  Константинополь  и  проливы.—  В  сб.:  «Проливы».  М.,
 1923.
 69  Е.  А.  Адамов.  Нефтяная  политика  и  дипломатия.—  «Международная
жизнь»,  1922,  №  8.
 70  Бор.  Штейн.  Турция,  Европа  и  Советская  Россия.—«Международная
жизнь»,  1922,  №  14.
 726

начало  разработке  проблем  теоретического  и  методологическо¬
го  характера  и  собиранию  фактического  материала,  послу¬
жившего  базой  для  дальнейшей  работы.
 В  дальнейшем  историография  международных  отношений
делает  новый  шаг  в  своем  развитии,  Расширяется  тематика  ис¬
следований,  глубже  и  конкретнее  изучаются  события  и  явления
недавнего  прошлого,  расширяется  использование  документаль¬
ных  источников,  усиливается  острота  и  убедительность  разобла¬
чения  буржуазной  фальсификации  истории  международных
отношений.
 Рост  интереса  к  документальным  материалам  проявился  в
опубликовании  многих  источников  по  международным  отноше¬
ниям  и  внешней  политике  новейшего  времени.  Были,  например,
изданы  сборники  мирных  договоров  Версальской  системы71,  ма¬
териалы  Вашингтонской  конференции  1921  —1922  г.72,  Генуэз¬
ской  и  Гаагской  конференций73,  документы,  связанные  с  планом
Дауэса  и  Локарнскими  соглашениями74,  и  др.
 В  1926—1932  гг.  вышли  сборники  документов  по  международ¬
ной  (политике  новейшего  времени  под  редакцией  Ю.  В.  Ключни¬
кова  и  А.  В.  Сабанина75,  а  также  7  выпусков  «Сборника  доку¬
ментов  по  международной  политике  и  международному  праву»
под  редакцией  К.  В.  Антонова  и  Б.  Д.  Розенблюма.  Выпущены
были  также  источники  по  истории  международных  отношений
на  Дальнем  Востоке76,  сборник  о  плане  Юнга  с  предисловием.
Ротштейна77,  двухтомный  сборник  документов  по  международ¬
ным  экономическим  вопросам,  составленный  Розенблюмом78.
 В  1926  г.  начала  выходить  Большая  Советская  Энциклопе-
 71  «Итоги  империалистической  войны».  Серия  мирных  договоров.  I—V.
М..  1926—1927. 	.
 72  «Вашингтонская  конференция  по  ограничению  вооружений,  и  тихоокеан¬
ским  и  дальневосточным  вопросам  1921  —1922  г.»  М.,  1924.
 73  «Генуэзская  конференция»,  вып.  I.  Материалы  и  документы.  М.,  1922,
«Гаагская  конференция.  Июнь  —  июль  1922  г.»  (Собрание  документов).  М.,
1922.
 74  «План  Дауэса.  Финансовое  восстановление  Германии.  Доклад  комиссии
Дауэса».  М.,  1925;  «Германские  репарации  и  доклад  Комитета  экспертов».  Сб.
документов.  М.—  Л.,  1925;  «Локарнские  соглашения».  М.,  1925.
 75  Ю.  В.  Ключников,  Андрей  С  а  б  а  н  и  н.  Международная  политика
новейшего  времени  в  договорах,  нотах  и  декларациях,  ч.  I—III.  М.,  1925—
1929;  «Международная  политика  в  1928  году».  Договоры,  декларации  и  дип¬
ломатическая  переписка.  М.,  1929;  «Международная  политика  в  1929  году».
Договоры,  декларации  и  дипломатическая  переписка.  М.,  1931;  «Международ¬
ная  политика  в  1930  году».  Договоры,  декларации  и  дипломатическая  пере¬
писка.  М.,  1932.
 76  Э.  Д.  Грим  м.  Сборник  договоров  и  других  документов  истории  меж¬
дународных  отношений  на  Д[альнем]  Востоке  (1842—1924).  М.,  1927.
 77  «План  Юнга».  Полный  текст  плана  Юнга  и  статьи  Г.  Соловья,  проф.
Л.  Яснопольского,  проф.  Н.  Силина,  С.  Кистенева.  М.,  1930.
 78  ^Международные  экономические  конференции  и  соглашения  1933—
1935  гг.».  Сб.  документов,  ч.  I.  М.,  1936.
 727

дня,  в  27  томах  которой,  изданных  за  первое  десятилетие,
был  опубликован  ряд  содержательных  статей  по  международ¬
ной  тематике.  В  их  числе:  «Великобритания  и  дальневосточный
вопрос»  Ф.  А.  Ротштейна,  «Версальский  мирный  договор»
Б.  Е.  Штейна,  «Брестский  мир»  И.  И.  Минца,  «Британская  импе¬
рия»  И.  С.  Звавича  и  др.
 Одной  из  центральных  тем  последований  по  международным
отношениям  являлись  в  рассматриваемые  годы  межимпериа¬
листические  противоречия.  В  этой  области  развернулась  оже¬
сточенная  борьба  против  троцкистской  фальсификации  между¬
народных  проблем,  против  троцкистской  концепции  «затухания»
противоречий  в  лагере  империализма  и  объединения  европей¬
ских  капиталистических  стран  в  некое  подобие  «Соединенных
Штатов  Европы».  Другим  выражением  этой  концепции  был
пресловутый  тезис  о  безраздельной  гегемонии  США  в  мировой
капиталистической  экономике  и  политике,  исключающей  якобы
конкуренцию  других  капиталистических  стран.
 Эта  концепция  оказала  влияние  на  некоторых  советских  ав¬
торов,  в  работах  которых  проявилась  тенденция  к  гипертрофи¬
рованию  могущества  американского  империализма  и  недооцен¬
ке  противоречий  между  США  и  другими  империалистическими
державами.  Отсюда  вытекала  переоценка  прочности  относитель¬
ной  стабилизации  капитализма.  Так,  в  книге  П.  Л.  Лапинско-
го79  временная  стабилизация  капитализма  рассматривалась  как
новая  «фаза»  империализма;  преувеличивая  значение  англо-
американского  сотрудничества,  автор  приходил  в  конечном  сче¬
те  к  выводу  о  «политическом  умиротворении»  Европы.  Непра¬
вильные  положения  этой  работы  были  подвергнуты  критике  в
журнале  «Большевик»80.  Аналогичные  ошибки  имелись  и  в  ра¬
ботах  И.  Иванова,  Аутсайдера,  Г.  Яковина81.
 Яковин  доказывал  невозможность  проведения  Германией  в
ближайшие  годы  самостоятельной  внешней  политики,  отрицал
самое  существование  германского  империализма  и  рассматри¬
вал  Германию,  как  «колонию  англо-американского  капитала».
Книга  Яковина  получила  резкую  отповедь  в  печати82.
 Но  подавляющее  большинство  работ  отвечало  ленинской
трактовке  вопроса  о  противоречиях  в  капиталистическом  мире.
В  ряде  статей  анализировались  межимпериалистические  прс-
 79  П.  Л  а  л  и  н  с  к  и  й.  Новая  фаза  империализма  и  ее  экономические  источ¬
ники.  М.,  1925.
 80  Спектатор.  «Стабилизация»  капитализма  или  штатные  мысли  (Кри¬
тика  антикритики  т.  Лапинского).—  «Большевик»,  1925,  №  13-14.
 81  Иосиф  Иванов.  Соединенные  Штаты  и  Европа  в  мировом  хозяйств*».
М.,  1924;  А  у  т  с  а  й  д  е  р.  Пакт  Келлога.  М.—  Л.,  1928;  Г.  Яковин.  Полити¬
ческое  развитие  современной  Германии.  М..  1927.
 8*  Н.  Ленцнер.  Рец.  на  кн.:  Г.  Яковин  «Политическое  развитие  совре¬
менной  Германии».—  «Вестник  Коммунистической  академии»,  1927,  №  23.
 72В

тиворечия  на  Балканах83,  американо-французский  антагонизм  в
Европе84  и  др.
 В  книге  А.  С.  Ерусалимского  исследовалась  роль  Германии
в  системе  империалистического  окружения  Советской  страны.
Внешнеполитические  проблемы  автор  анализировал  в  связи  с
внутренними  процессами,  проходившими  в  Германии,  вскрывая
те  социальные  силы,  которые  в  конечном  счете  направляли  ее
внешнюю  политику85.
 Ерусалимскому  принадлежит  также  ряд  серьезных  статей,
где  главным  предметом  исследования  была  политика  лавиро¬
вания  Германии  между  Востоком  и  Западом86.
 В  1927  г.  вышел  сжатый,  но  содержательный  очерк  диплома¬
тической  истории  послевоенного  10-летия,  написанный  Л.  Н.  Ива¬
новым  87.  В  следующей  его  монографии  прослеживалась  борьба
Англии  и  Франции  за  гегемонию  на  Европейском  континенте,  в
Лиге  наций  и  за  сферы  влияния  на  Ближнем  и  Дальнем  Востоке,
в  Северной  Африке  и  т.  д.88  Специальная  монография  того  же
автора  посвящена  была  вопросу  об  империалистической  сущности
Лиги  наций;  это  до  сих  пор  одна  из  немногочисленных  серьез¬
ных  работ  на  данную  тему89.  Его  перу  принадлежит  также  ис¬
следование  запутанной  дипломатической  борьбы  вокруг  пробле¬
мы  разоружения  с  момента  создания  Лиги  наций  до  1934  г.90
 В  написанной  Л.  Ивановым  совместно  с  П.  Смирновым  кни¬
ге  об  англо-американском  морском  соперничестве91  привлечен
обширный  исторический  материал  и  показаны  истоки  этого  ан¬
тагонизма.  Центральное  место  в  работе  занимает  Лондонская
морская  конференция  1930  г.  Своего  рода  продолжением  ука¬
занной  книги  была  монография  Иванова  «Морское  соперничест¬
во  империалистических  держав»  (1936  г.).  Ограничивая  иссле¬
дование  сравнительно  небольшими  хронологическими  рамка¬
ми  —  1932—1936  гг.,—  автор  наряду  с  другими  вопросами  уделил
 83  С.  Тимов.  Противоречия  империализма  и  национальный  вопрос  на
Балканах.—  «Большевик»,  1926,  №  5-6;  Он  же.  Под  знаком  войны  (Итоги
бухарестской  конференции  Малой  Антанты).—  «Большевик»,  1925,  №  9-10.
 84  М.  Танин.  «Дауэсизация»  Франции  (Провал  франко-американских
переговоров).—  «Большевик»,  1925,  №  21-22.
 85  А.  С.  Ерусалимский.  Германия,  Антанта  и  СССР.  М.,  1928.
 88  А.  Ерусалимский.  Германия  —  от  Локарно  до  Женевы.—  «Миро¬
вое  хозяйство  и  мировая  политика»,  1926,  №  4,  5-6;  О  н  ж  е.  «Западная»  поли¬
тика  Германии  после  Туари  (Туари  —  Ромеи  —  Женева  —  Рим).—  «Мирозое
хозяйство  и  мировая  политика»,  1927,  №  1;  Он  же.  Очередной  урок  Локар¬
но.—  «Мировое  хозяйство  и  мировая  политика»,  1929,  №  3.
 87  Л.  Иванов.  Мировая  политика  после  Версаля.  М.—  Л.,  1927.
 88  Л.  Н.  Иванов.  Англо-французское  соперничество  1919—1927  гг.  М.—
Л.,  1928.
 89  Л.  И  в  а  н  о  в.  Лига  наций.  М.,  1929.
 90  Л.  Иванов.  Крах  конференции  по  разоружению.  Харьков,  1934.
 91  Л.  Иванов,  П.  Смирнов.  Англо-американское  морское  соперниче¬
ство.  М.,  1933. 	ф
 729

здесь  большое  внимание  разоблачению  проводившейся  за¬
падными  державами  политики  попустительства  агрессии.
 Мировой  экономический  кризис  резко  обострил  международ¬
ные  противоречия  и  опасность  возникновения  мировой  войны.
Из  многочисленных  работ  на  эту  тему  можно  назвать  книги
Т.  Марина  92,  М.  А.  Ляса  93,  Ф.  П.  Кауфельдта  94,  И.  М.  Леми-
на95,  сборник  статей  «Подготовка  второго  тура  империалисти¬
ческих  войн»  (1934  г.)  и  др.  Общим  недостатком  большинства
их  были  некоторая  односторонность  и  упрощенность  в  освеще¬
нии  вопроса  о  противоречиях  между  державами,  что  нередко
опрокидывало  прогнозы,  делавшиеся  авторами.
 Пристальное  внимание  советских  историкюв-международни-
ков  привлекала  в  20—30-е  годы  средиземноморская  проблема.
В  работах  П.  Китайгородского,  Б.  Н.  Майзеля,  Б.  В.  Жерве  и
других  прослеживалось  соперничество  Англии,  Франции  и  Ита¬
лии  в  этом  районе96.  В  30-х  годах  появились  содержательные
работы  П.  А.  Лисовского,  дававшие  правильную  оценку  роли  и
замыслам  фашистской  Италии  в  империалистической  борьбе97.
 Одним  из  центральных  вопросов  международной  политики
тех  лет  был  тихоокеанский,  и  неудивительно,  что  он  нашел  не¬
малое  отражение  в  литературе.  Отметим  книгу  М.  Г.  Галковича
«Соединенные  Д1таты  и  дальневосточная  проблема»98,  в  кото¬
рой  история  американской  экспансии  на  Тихом  океане  ставилась
в  тесную  связь  с  экономическим  развитием  США.
 В  годы  мирового  экономического  кризиса  особое  внимание
советских  историков  привлекал  один  из  острейших  аспектов
межимпериалистических  противоречий  —  репарационная  пробле¬
ма.  Ей  был  посвящен  сборник,  содержавший  статьи  Е.  Варги.
И.  Файнгара,  В.  Горфинкеля,  А.  Романского  и  др.99  В  этих  стать
ях  детально  рассматривались  политика  Франции,  Англии  и
США  и  обострение  между  ними  противоречий  в  связи  с  кризи¬
сом  репарационной  проблемы.  Тогда  же  вышел  сборник  доку¬
ментов  на  эту  тему  под  редакцией  Ерусалимского  и  Иванова  с
обширной  и  содержательной  вводной  статьей  последнего  10°.
 92  Т.  М  а  р  и  н.  Аграрный  кризис  и  блок  интервенции.  М.,  1931.
 93  Михаил  Ляс.  Война  под  маской  разоружения.  М.—  Л.,  1932.
 94  Ф.  Кауфельдт.  На  пороге  новой  империалистической  войны.  [Л],
1933.
 95  И.  Лемин.  Пропаганда  войны  в  Японии  и  Германии.  М.,  1934.
 98  П.  Китайгородский.  Угроза  войны  на  Средиземном  море.  М.,
1928;  Б.  Майзе  ль.  Средиземноморская  проблема  и  опасности  войны.  М.—Л.,
1928;  Б.  Жерве,  А.  Петров,  Е.  Шведе.  Средиземное  море.  Политико-
стратегический  очерк.  М.,  1927.
 97  П.  А.  Лисовский.  Италия  и  Франция.  М.,  1934;  Он  же.  Абиссин¬
ская  авантюра  итальянского  фашизма.  М.—  Л.,  1936.
 98  М.  Г.  Г  а  л  к  о  в  и  ч.  Соединенные  Штаты  и  дальневосточная  проблегиа.
М.—  Л.,  1928.
 99  «Новый  этап  в  репарационном  вопросе».  Сб.  статей.  М.,  1929.
 100  «Репарационный  вопрос  и  военные  долги».  Сб.  документов.  М.,  1933.
 730

Советские  авторы-международники,  исследуя  межимпериа¬
листические  противоречия,  справедливо  отмечали,  что,  несмот¬
ря  на  всю  их  остроту  и  непримиримость,  капиталистические
страны  постоянно  стремились,  хотя  бы  на  время,  урегулировать
свои  разногласия,  чтобы  сколотить  антисоветский  блок.  Вопрос
о  попытках  организации  антисоветского  фронта  —  один  из  наи¬
более  актуальных  в  20—30-е  годы  —  не  только  затрагивался  во
всех  работах  по  истории  международных  отношений,  но  и  был
предметом  специальных  исследований  101.
 В  20-х  и  первой  половине  30-х  годов  советская  историография
обогатилась  новым  разделом,  тематика  которого  охватывала
важный  круг  вопросов  международной  политики  новейшего
времени.  Опираясь  на  ленинский  анализ  (международных  отно¬
шений  и  руководствуясь  марксистско-ленинской  методологией,
советские  историки  стремились  исследовать  события  и  явле¬
ния  международной  жизни  с  классовой  точки  зрения,  прослежи¬
вая  взаимосвязь  внешней  политики  с  внутренней,  вскрывая  та¬
ким  образом  движущие  силы  процессов,  происходивших  на
международной  арене.
 *  *  *
 Таковы  основные  итоги  изучения  истории  новейшего  времени
в  советской  историографии  1917—1936  гг.  В  целом  можно  кон¬
статировать,  что  молодая  советская  наука  добилась  определен¬
ных  успехов,  идя  по  непроторенному  пути  и  преодолевая  боль¬
шие  трудности.  Создавалась  марксистско-ленинская  концепция
развития  капиталистического  мира  в  период  его  общего  кризи¬
са.  Становление  этой  концепции  проходило  в  упорной  борьбе  с
буржуазными  и  реформистскими  фальсификациями,  а  также  с
враждебными  марксизму-ленинизму  взглядами  троцкистов  и
других  оппортунистов.  Хотя  литературе  по  истории  новейшего
времени,  выходившей  тогда,  были  присущи  некоторое  упрощен¬
чество,  недостаточная  доказательность,  увлечение  социологиз¬
мом,  а  в  30-х  годах  на  ней  начали  сказываться  тенденции  к  на¬
четничеству  и  уходу  от  трезвого  анализа  реальности,  все  же  в
целом  ее  можно  считать  безусловным  достижением  марксист¬
ской  науки.  По  своему  методологическому  уровню  эта  литерату¬
ра  значительно  превосходила  то,  что  давала  и  дает  буржуазная
историография,  которая  при  освещении  сюжетов  новейшего  вре¬
мени  еще  более  далека  от  объективности,  чем  при  исследовании
событий  минувших  эпох.
 101  С.  Д  а  ш  и  н  ь  с  к  и  й.  Британский  империализм  и  антисоветский  фронт.
М.—  Л.,  1929;  С.  Дашиньский,  Ян  Радопольсккй.  Подготовка  войны
против  СССР.  М.—  Л.,  1929;  В.  А.  Орлов.  Империалистическая  война  и  им¬
периалистический  мир.  [Л.],  1929;  Я.  Б  руке  он.  От  Версаля  до  наших  дней
(Очерки  международной  политики).  Л.,  1927.

Глава  XII
СОВЕТСКОЕ  ВОСТОКОВЕДЕНИЕ
 ВВЕДЕНИЕ
 Октябрьская  социалистическая  революция  знаменовала  на¬
ступление  новой  эпохи  в  развитии  народов  Востока.
 Превращение  антиимпериалистической  национально-освобо¬
дительной  борьбы  в  органическую  часть  мирового  революцион¬
ного  процесса  требовало  глубокого  и  всестороннего  изучения
общественного  развития  Востока  и  на  современном  этапе  и  в
прошлом.  В  свете  коренных  перемен,  переживаемых  странами
Востока,  банкротство  и  полная  несостоятельность  европоцентри¬
стской  концепции,  господствовавшей  в  буржуазной  историогра¬
фии,  стали  совершенно  очевидны.  Действительно  научный  синтез
всемирной  истории,  в  котором  нашли  бы  соответствующее  место
все  народы  земного  шара,  мог  быть  осуществлен  только  на  базе
исторического  материализма.  Но  марксистское  направление  в
изучении  Востока  до  1917  г.  было  слабо  представлено.  Необхо¬
димо  было  создать  новую  дисциплину.
 Настоятельная  потребность  в  ее  развитии  диктовалась  также
колоссальным  расширением  экономического  и  культурного  обме¬
на  нашей  страны  с  восточными  соседями  после  1917  г.
 СССР  стал  первой  в  мире  страной,  где  родилось  марксистско-
ленинское  востоковедение  как  специальная  научная  дисциплина.
Его  зачинателями  выступили  не  профессионалы-востоковеды,  а
работники  различных  государственных  и  общественных  органи¬
заций,  занимавшихся  Востоком,  участники  рабочего  и  коммуни¬
стического  движения.  Это  обстоятельство  определило  тесную
связь  востоковедения  с  практикой.  Оно  объясняет  многие  суще¬
ственные  особенности  его  развития  на  первом  этапе.  С  самого
своего  возникновения  советское  востоковедение  основывалось  на
теории  исторического  материализма  и  марксистской  методоло¬
гии,  было  проникнуто  революционным  пафосом,  большевистской
партийностью,  пролетарским  интернационализмом.  Научно-ис-
 732

следовательская  работа  и  подготовка  кадров  в  области  востоко¬
ведения  тесно  увязывались  с  потребностями  национально-госу¬
дарственного,  экономического  и  культурного  строительства  в
республиках  Советского  Востока,  с  нуждами  Советского  государ¬
ства  в  установлении  дипломатических  и  торговых  связей  со  стра¬
нами  зарубежного  Востока.
 Ориенталистика  в  России  имела  давние  и  устоявшиеся  тра¬
диции.  Однако  возникшее  после  Октябрьской  социалистической
революции  советское  востоковедение  явилось  принципиально  но¬
вой  наукой.  Наследство,  полученное  советским  востоковедением
от  буржуазной  науки,  состояло  более  всего  в  сумме  источнико¬
ведческих  навыков  и  фактических  знаний.  Буржуазное  востоко¬
ведение  накопило  обширный  материал  по  лингвистике,  искус¬
ству,  этнографии  и  особенно  классической  литературе  Востока  ‘,
достигнув  в  этих  областях  значительных  успехов.  Собственно
исторические  исследования  были  немногочисленны.  До  револю¬
ции  к  социально-экономической  тематике  обращались  только
очень  немногие  востоковеды  (М.  П.  Павлович,  Ф.  А.  Ротштейн,
Л.  Ф.  Тигранов)  2.  Если  по  древнему  и  средневековому  Востоку  в
связи  с  изучением  литературных  памятников  в  буржуазной  науке
проводились  специальные  исторические  исследования,  то  в  об¬
ласти  новой  и  новейшей  истории  таковые  практически  отсут¬
ствовали.  Более  того,  занятия  близкими  эпохами  считались  нена¬
учными.  Подобное  отношение  к  разработке  проблем  современ¬
ности  держалось  в  кругах  буржуазных  востоковедов  длительное
время  и  после  1917  г.  В  противоположность  дореволюционной
ориенталистике,  не  проявлявшей  большого  интереса  к  общест¬
венному  строю  стран  Востока,  советское  востоковедение  на  пер¬
вый  'план  выдвинуло  выявление  закономерностей  общественного
развития.  В  связи  с  этим  в  его  составе  важное  место  заняла  исто¬
рия.  Марксистская  историография  Востока  —  это  отрасль  науки,
рожденная  Октябрьской  революцией.  Коренное  отличие  совет¬
ского  марксистского  востоковедения  от  буржуазной  ориентали¬
стики  состояло  в  том,  что  его  основная  задача  заключалась  в  изу¬
чении  жизни  и  борьбы  трудящихся  масс.  В  исследованиях  совет¬
ских  специалистов  впервые  в  истории  науки  народы  Востока
выступили  как  субъект  исторического  процесса.
 Советское  востоковедение  развивалось  как  комплексная  дис¬
циплина,  сочетающая  исторические  исследования  с  изучением
экономики,  политики,  филологии,  этнографии.  Специализация
 1  «Очерки  истории  исторической  науки  СССР»,  т.  III,  гл.  X.  М.,  1963.
 2  С.  Ф.  Ольденбург  писал  в  1931  г.:  «Оглядываясь  на  историю  востокове¬
дения,  мы  видим,  что  раньше  оно  занималось,  главным  образом,  изучением
надстроечных  образований,  почти  совершенно  оставляя  в  стороне  экономику;
историю  оно  изучало  главным  образом  с  точки  зрения  так  называемой  куль¬
туры  или  просто  с  точки  зрения  хронологии  политических  событий»  («Вестник
АН  СССР»,  1931,  №  2,  стр.  11).
 733

происходила  в  основном  по  странам.  Внимание  исследователей
концентрировалось  на  изучении  тех  стран,  которые  играли  тогда
наиболее  заметную  роль  в  мировых  событиях.  Наибольшее  число
работ  того  времени  посвящалось  Китаю  и  Индии  —  крупнейшим
центрам  революционного  и  национально-освободительного  дви¬
жения  на  Востоке.  Повышенный  интерес  вызывали  Турция  и
Монголия  —  страны,  где  победили  первые  антиколониалистские
революции.  Советские  востоковеды  внимательно  следили  за  раз¬
вертыванием  событий  в  Иране  и  Афганистане.  В  -связи  с  агрес¬
сивными  устремлениями  японского  империализма  и  его  противо¬
речиями  в  Азии  со  старыми  колониальными  державами  и  США
немало  писалось  о  Японии.  Изучение  истории  стран  юго-восточ¬
ной  Азии,  Африки  было  начато  несколько  позднее.
 Молодостью  марксистского  востоковедения  и  недостатком
кадров  объясняется  известная  узость  тематики  в  течение  первого
периода  его  существования.  На  занятия  древней  эпохой  и  средне¬
вековьем  сил  не  хватало.  Эта  область  почти  до  конца  20-х  годов
оставалась  монополией  буржуазных  специалистов.  Утверждение
и  господство  колониализма,  национально-освободительная  борь¬
ба,  экономическое  развитие  стран  Востока,  крестьянское  и  рабо¬
чее  движение,  история  политических  партий,  межимпериалисти¬
ческие  противоречия  —  таков  круг  проблем,  без  изучения  и  пра¬
вильного  понимания  которых  невозможно  было  ответить  на
острые  вопросы  современности,  вскрыть  существо  совершавших¬
ся  на  Востоке  перемен.  Поэтому  с  первых  лет  эти  проблемы  стали
в  центре  исследовательской  работы  востоковедов-марксистов3.
 Большим  достижением  молодого  пролетарского  государства
явилась  организация  нового  научного  аппарата,  создание  совет¬
ской  востоковедческой  периодики,  успешная  перестройка  доре¬
волюционных  исследовательских  и  учебных  учреждений,  зани¬
мавшихся  подготовкой  кадров  и  разработкой  востоковедческих
проблем.  Крупнейшим  центром  по  изучению  стран  Востока  стала
 3  В  составленный  в  начале  20-х  годов  Наркомнацем  план  научных  иссле¬
дований  были  включены  две  большие  проблемы.  В  первую  «Империализм  и
колониальная  политика»  вошли  такие  темы,  как  раздел  мира  и  место  колоний
г.  системе  мирового  хозяйства;  сфера  влияния  и  раздел  независимых  госу¬
дарств  (Персия,  Турция,  Китай);  колониальная  сверхприбыль  и  классовая
борьба  в  империалистических  государствах;  колониальная  эксплуатация  и
классовая  дифференциация  в  колониях;  национальный  вопрос  в  государствах
империалистических,  зависимых  и  в  колониях.  Вторая  проблема  —  «Борьба
социализма  с  империализмом  и  пробуждение  колоний»  —  включала  такие  воп¬
росы,  как  влияние  Октябрьской  революции  на  усиление  освободительного  дви¬
жения  в  зависимых  и  колониальных  странах;  роль  национально-освободитель¬
ных  войн  в  общей  борьбе  пролетариата  с  империализмом;  характер  националь¬
ных  движений  в  отдельных  странах  (выделено  5  групп  по  степени  развитости
социально-экономических  отношений);  соотношение  между  революционным
движением  в  колониях  и  классовой  борьбой  пролетариата  в  метрополиях;
задачи  коммунистических  партий,  их  программа  и  тактика  в  колониях  («Но¬
вый  Восток»,  1923,  №  3,  стр.  565).
 73*

созданная  в  1921  г.  по  решению  Совнаркома  Всероссийская  науч¬
ная  ассоциация  востоковедения  (ВНАВ),  превратившаяся  в
1924  г.  во  Всесоюзную  научную  организацию  при  ЦИК  СССР4.
Помимо  научных  целей,  она  ставила  своей  задачей  содействие
экономическому,  культурному  и  политическому  раскрепощению
народов  Востока.  Руководителем  Ассоциации  был  известный
марксист-востоковед  М.  П.  Павлович.  Отделения  ВНАВ  имелись
в  Ленинграде,  Владивостоке,  Чите,  Одессе  и  других  городах.
Были  основаны  Всеукраинская  и  Закавказская  ассоциации  вос¬
токоведения,  внесшие  большой  вклад  в  изучение  стран  Востока.
По  инициативе  ВНАВ  и  ее  силами  организовывались  съезды,
совещания,  конференции  с  охватом  специалистов,  работавших  в
различных  уголках  страны.  К  их  числу  можно  отнести  первый
съезд  русских  египтологов  (1922  г.),  совещание  по  преподаванию
востоковедных  дисциплин  в  вузах  (1925  г.);  первый  всесоюзный
тюркологический  съезд  (1926  г.);  совещание  историков  Востока
(1929  г.)  и  др.5
 Ассоциация  востоковедения  и  ее  отделения  на  местах,  инсти¬
туты  востоковедения  в  Москве  и  Петрограде,  Коммунистический
университет  трудящихся  Востока,  Академия  истории  материаль¬
ной  культуры,  Музей  восточных  культур,  Отдел  Востока  в  Эрми¬
таже,  Университет  трудящихся  Китая,  Научно-исследователь¬
ский  институт  Китая,  восточные  отделения  в  университетах
Армении,  Азербайджана  и  Владивостока  —  таков  неполный  пе¬
речень  научных  и  учебных  центров,  оказавших  влияние  на  фор¬
мирование  и  развитие  советского  востоковедения  и  подготовку
кадров  историков.
 В  это  же  время  Советское  государство  обеспечивало  условия
для  продолжения  деятельности  дореволюционных  востоковедных
центров  Москвы,  Петрограда,  Владивостока.  Заметно  расшири¬
лась  и  активизировалась  работа  в  Академии  наук  (Азиатский
музей,  Коллегия  востоковедов,  Институт  буддийской  культуры,
Радловский  кружок  и  др.),  на  Восточных  факультетах  и  кафед¬
рах  университетов,  началась  перестройка  старых  учреждений,
изменение  теоретических  и  методологических  основ  востокове¬
дения.
 Большое  влияние  на  развитие  советского  востоковедения  и
особенно  историографии  стран  Востока  оказала  научная  перио¬
дика.  Журналы  «Новый  Восток»,  «Революционный  Восток»,
«Восток»,  «Проблемы  Китая»,  «Материалы  по  национально-ко¬
лониальным  проблемам»,  «Проблемы  востоковедения»,  ученые
записки,  труды  и  сообщения  новых  научных  центров,  заменившие
малочисленную  и  слаборазвитую  дореволюционную  периодику,
 4  В  1930  г.  ВНАВ  вошла  в  состав  Коммунистической  академии  и  вскоре
прекратила  свое  существование.
 5  «Материалы  к  хронике  советского  востоковедения.  1917—1941».—  «Крат¬
кие  сообщения  Института  народов  Азии»г  №  76,  1965.
 735

явились  важным  фактором  активизации  научного  творчества  со¬
ветских  ученых  в  области  историографии  стран  Востока.  Со¬
циально-экономическая  и  политическая  история  стран  Востока
широко  освещалась  на  страницах  общественно-политических  и
научных  журналов  «Коммунистическая  революция»,  «Комму¬
нистический  Интернационал»,  «На  аграрном  фронте»,  «Мировое
хозяйство  и  мировая  политика»  и  др.6
 За  всю  двухвековую  историю  русского  востоковедения  оно
не  имело  таких  благоприятных  возможностей  для  своего  роста,
как  в  годы  Советской  власти.  Не  случайно  крупнейшие  востоко¬
веды  страны  неоднократно  вспоминали  в  те  годы  слова
В.  В.  Бартольда,  сказанные  им  с  болью  и  горечью  в  1915  г.:  «Мо¬
лодое  русское  востоковедение,  горячо  желавшее  работать  на
пользу  родной  страны,  встречало  или  отпор,  или  такое  сочув¬
ствие,  от  которого  еще  больше  опускались  руки»7.  Научно-орга¬
низационная  работа,  проводившаяся  Советским  государством  по
созданию  условий  для  развития  науки,  явилась  важной  причи¬
ной,  обусловившей  сотрудничество  буржуазных  ученых  востоко¬
ведов  с  Советской  властью,  их  активное  участие  в  строительстве
социалистической  культуры  (Н.  Я.  Mapp,  С.  Ф.  Ольденбург,
В.  В.  Бартольд,  И.  А.  Орбели,  И.  Ю.  Крачковский  и  др.).
 Среди  востоковедов-марксистов,  работавших  в  области  исто¬
рии  (особенно  по  новому  и  новейшему  времени),  были  такие  из¬
вестные  специалисты,  как  М.  П.  Павлович,  А.  Е.  Ходоров,
К.  А.  Харнский,  В.  Д.  Виленский-Сибиряков,  А.  Султан-Заде,
В.  А.  Гурко-Кряжин,  Г.  Н.  Войтинский.  Изучением  современной
истории  Востока  занимались  молодые  марксисты,  не  всегда  еще
обладавшие  необходимой  профессиональной  и  лингвистической
подготовкой.  Отсюда  их  зависимость  в  отношении  фактического
материала  от  буржуазной  науки  (отечественной  и  зарубежной).
В  разработке  эпохи  империализма  и  особенно  предшествующего
ей  периода  советское  востоковедение  испытывало  большие  труд¬
ности,  связанные  с  узостью  источниковедческой  базы.  Нужно
было  успевать  за  развертывающимися  с  колоссальной  быстротой
событиями.  Поэтому  приходилось  одновременно  разрабатывать
марксистскую  концепцию  исторического  развития,  создавать
общие  курсы  и  специальные  исследования  и  накапливать  фак¬
тический  материал  для  исторических  исследований.  Несмотря  на
все  трудности  в  первые  же  послереволюционные  годы  востоко¬
ведами  был  опубликован  целый  ряд  обобщающих  трудов,  с  марк¬
систских  позиций  освещающих  коренные  вопросы  общественного
развития  на  Востоке.  Одни  из  этих  работ  охватывали  историю
 6  «Материалы  к  хронике  Советского  востоковедения.  1917—1941»,  стр.  11,
15.  17,  19,  24  и  др.
 7  В.  Бартольд.  Восток  и  русская  наука.—  «Русская  мысль»,  1915,  №  8,
стр.  10.
 736

значительных  периодов  отдельных  стран8;  в  других  исследова¬
лись  большие  проблемы  на  материале  нескольких  стран  с  приме¬
нением  сравнительно-исторического  метода9.
 Советские  востоковеды  вели  интенсивную  работу  по  розыска-
нию  и  публикации  новых  материалов.  Одной  из  первых  советских
документальных  публикаций  была  «Синяя  книга»  (1918  г.)  —
сборник  документов  по  истории  Индии  и  захватнической  полити¬
ки  англичан,  подготовленная  Народным  комиссариатом  иност¬
ранных  дел.  Уже  в  20-е  годы  начали  выходить  документальные
сборники,  справочники  10,  словари,  библиографические  указате¬
ли11,  число  которых  со  временем  все  увеличивалось.  В  резуль¬
тате  к  началу  30-х  годов  по  большинству  стран  Востока  была
создана  определенная  источниковедческая  база  для  подготовки
серьезных  исследований  по  важнейшим  проблемам  истории
Востока.
 Высокой  оценки  заслуживает  деятельность  марксистов-восто-
коведов  по  изданию  научно-популярной  литературы,  предназна¬
чавшейся  для  просвещения  трудящихся  масс  и  удовлетворения
их  интереса  к  событиям  на  Востоке.  Эта  литература  выполняла
важную  общественно-политическую  функцию,  способствуя  вос¬
питанию  советского  народа  в  духе  интернационализма  и  брат¬
ской  солидарности  с  трудящимися  колониальных  и  зависимых
стран  12.
 С  целью  популяризации  научных  знаний  о  Востоке  среди  на¬
селения  устраивались  лекции,  доклады,  выставки,  посвященные
истории,  культуре  и  быту  народов  советского  и  зарубежного
Востока.  В  их  организации  активное  участие  принимали  как
 8  Характеристику  этих  трудов  см.  в  обзорах  литературы  по  отдельным
странам  Востока.
 9  А.  Султан-Заде.  Экономика  и  проблемы  национальных  революций
в  странах  Ближнего  и  Дальнего  Востока.  М.,  1921;  X.  Эйдус.  Очерки  рабо¬
чего  движения  в  странах  Востока.  М.,  1922;  Мих.  Павлович.  Борьба  за
Азию  и  Африку.  М.,  1923;  В.  А.  Гурко-Кряжин.  Национально-освободи¬
тельное  движение  на  Ближнем  Востоке.  М.,  1923;  «Колониальный  Восток.
Социально-экономические  очерки».  М.,  1924  и  др.
 10  «Страны  Востока».  М., 	1925; 	Д. 	Шморгонер,  И.  Рейснер,
 А.  С  в  е  н  т  и  ц  к  и  й.  Средний  Восток.  М.,  1925,  «Страны  Востока»,  вып.  1—Ш.
М.—  Л  ,  1934—1936;  «Современный  Восток  в  картах  и  цифрах».  Л.,  1935  и  др.
 11  3.  Н.  Матвеев,  А.  Д.  Попов.  Библиография  Японии.  Владивосток,
1923;  «Библиография  Востока»,  вып.  1.  История.  Под  ред.  Д.  Н.  Егорова.  М.,
1928;  «Библиография  Востока»,  вып.  1—10.  М.—  Л.,  1932—1936 	(1937);
П.  Е.  Скачков.  Библиография  Китая.  1730—1930.  М.—Л.,  1932  и  др.
 12  Вл.  Виленский-Сибиряков.  В  когтях  японского  империализма.
Борьба  корейского  народа  за  независимость.  М.,  1919;  О  н  ж  е.  Революционное
движение  в  Японии  (Из  писем  японских  рабочих).  М.,  1919;  Он  же.  Империа¬
лизм  современной  Японии  и  социальная  революция.  М.,  1919;  В.  А.  Гурко-
Кряжин.  Национально-освободительное  движение  на  Ближнем  Востоке.  М.,
1923;  «Борьба  за  русский  Дальний  Восток».  Б.  м.,  1922;  «Ленин  и  Восток».
М.,  1924  и  др. 	#
 47  Очерки  историографии,  т.  IV 	737

востоковеды  старой  школы  (С.  Ф.  Ольденбург,  В.  В.  Бартольд,
Б.  А.  Тураев  и  др.)»  так  и  молодые  историки.
 Несмотря  на  трудности  и  ошибки,  советское  востоковедение
благодаря  марксистско-ленинской  теории  и  тесной  связи  с  жизнью
уже  в  начальный  период  своего  формирования  стояло  на  верном
пути.  Постепенное  накопление  знаний,  совершенствование  про¬
фессионального  мастерства  уже  во  второй  половине  20-х  годов
дали  значительные  результаты,  особенно  в  изучении  новой  и
новейшей  истории.  Ощутимый  прилив  в  это  время  новых  марк¬
систских  кадров  —  выпускников  советских  вузов  —  в  течение
нескольких  лет  в  корне  изменил  обстановку  в  востоковедении.
Заметно  расширилась  тематика  исторических  исследований,  воз¬
росло  число  работ,  стали  появляться  первые  исследования  по
древней  и  средневековой  истории  Востока.
 Для  преодоления  недостатков  в  изучении  истории  Востока  и
ликвидации  пробелов,  имевшихся  в  разработке  докапиталистиче¬
ских  периодов,  большое  значение  имел  переход  на  позиции  марк¬
сизма  востоковедов,  принадлежавших  к  буржуазной  школе.
Ученые  старшего  поколения  передавали  молодым  специалистам
высокую  исследовательскую  технику,  источниковедческие  навы¬
ки,  обширные  знания  фактического  материала.  Под  влиянием
происходивших  в  стране  социально-политических  и  идеологиче¬
ских  изменений,  под  воздействием  марксистского  востоковедения
крупнейшие  представители  старой  науки  Б.  Я.  Владимирцов,
 В. 	В.  Струве,  В.  В.  Бартольд,  С.  Ф.  Ольденбург,  И.  Ю.  Крачкога-
ский  и  другие  в  своей  исследовательской  работе  выдвигают  новые
проблемы,  связанные  с  историей  народных  масс,  пересматри¬
вают  свой  подход  к  решению  старых  тем.  Но  освоение  марксист¬
ско-ленинской  методологии  представителями  старой  школы
востоковедения  шло  медленно.  Заметный  сдвиг  наметился  лишь
в  конце  20  —  начале  30-х  годов,  чему  способствовала  проведен¬
ная  в  это  время  реорганизация  востоковедных  учреждений,  в
первую  очередь  создание  в  1930  г.  на  базе  нескольких  разроз¬
ненных  научных  организаций  единого  комплексного  Института
востоковедения  АН  СССР.  С  этих  пор  Институт  востоковедения
становится  крупнейшим  в  стране  научным  центром,  оказываю¬
щим  влияние  на  развитие  всех  отраслей  советской  ориенталисти¬
ки,  включая  и  историю.
 Переход  на  позиции  марксизма  буржуазных  специалистов,
особенно  активно  протекавший  в  начале  30-годов,  расширил
фронт  советского  востоковедения,  существенно  обогатил  науч¬
ную  литературу  исследованиями  по  ранним  периодам  истории
народов  Востока  (работы  Владимирцова,  Струве  и  др.).
 В  конце  20  —  начале  30-х  годов  в  востоковедении,  как  и  в  дру¬
гих  областях  общественных  наук,  прошла  полоса  теоретических
дискуссий.  Потребность  в  проведении  широких  творческих  об¬
суждений  вызывалась  и  общими  для  всех  гуманитарных  наук
 738

причинами  и  спецификой  развития  данной  отрасли  историогра¬
фии.  Дискуссии  подводили  итоги  изучения  истории  Востока  за
годы  Советской  власти.  В  ходе  их  был  поставлен  ряд  важнейших
проблем,  определивших  направление  научных  исследований  на
последующем  этапе.
 Важнейшее  место  среди  обсуждений  тех  лет  заняла  дискус¬
сия  о  так  называемом  «азиатском»  способе  производства.  Она
быстро  переросла  рамки  востоковедения,  вылившись  в  длитель¬
ную,  прошедшую  по  многим  научным  учреждениям  дискуссию
об  общественно-экономических  формациях  13.  В  20-х  годах  марк¬
систская  теория  формаций  (особенно  применительно  к  докапи¬
талистическим  эпохам)  находилась  в  стадии  освоения.  В  совет¬
ской  историографии  того  времени  отсутствовала  сколько-нибудь
обстоятельно  разработанная  периодизация  всемирной  истории.
Как  реакция  на  буржуазную  историографию  с  ее  европоцентри¬
стской  концепцией  в  востоковедении  наблюдалось  стремление
подчеркнуть  общность  закономерностей  исторического  процесса
на  Востоке  и  Западе.  Но  специалисты  сталкивались  с  большими
трудностями  при  определении  типов  общественного  развития  на
Востоке.  Конкретный  материал  не  укладывался  в  схему,  пост¬
роенную  на  фактах  преимущественно  европейской  истории.  Свое¬
образие  Востока  и  в  прошлом  и  в  настоящем  было  слишком  оче¬
видно,  чтобы  его  не  учитывать.  Национально-освободительное
движение  в  Азии,  в  первую  очередь  революция  в  Китае,  поста¬
вили  перед  рядом  стран  проблему  некапиталистического  пути
развития.  Анализ  современной  обстановки  и  оценка  перспектив
будущего  требовали  глубокого  понимания  предшествующих
общественных  форм.  В  этой  связи  ряд  востоковедов  обратился
к  понятию  «азиатского»  способа  производства.
 Это  понятие  впервые  было  введено  в  научный  оборот
К.  Марксом  14.  В  конце  прошлого  —  начале  нынешнего  столетия
оно  довольно  широко  употреблялось  в  социал-демократической
литературе  (в  работах  Г.  В.  Плеханова,  Р.  Люксембург  и  др.).
Его  использовал  В.  И.  Ленин.  Вопрос  об  «азиатском»  способе
производства  поднимается  на  IV  съезде  РСДРП  15.  В  середине
20-х  годов  он  стал  предметом  бурной  дискуссии  в  среде  совет¬
ских  и  зарубежных  марксистов.  Начало  дискуссии  восходит  к
полемике  в  Коминтерне  по  поводу  оценки  буржуазно-демократи¬
ческого  этапа  революции  в  Китае.  Полемика  достигла  особой
остроты  во  время  обсуждения  проекта  аграрной  программы  Ком¬
 13  Общетеоретическая  дискуссия  в  исторической  науке  началась  с  обсуж¬
дения  книги  С.  М.  Дубровского  «К  вопросу  о  сущности  „азиатского“  способа
производства,  феодализма,  крепостничества  и  торгового  капитала».  М.,  1929.
 14  Н.  Б.  Тер-Акопян.  Развитие  взглядов  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса  на
азиатский  способ  производства  и  земледельческую  обшину.—  «Народы  Азии  н
Африки»,  1965,  №  2,  3.
 15  «IV  съезд  РСДРП.  Протоколы  и  синограммы».  М.,  1959.
 739
 47·

мунистической  партии  Китая  (1927  г.)  и  новой  программы  Ко¬
минтерна.  В  результате  ©  (принятую  на  VI  Конгрессе  Коминтерна
в  1928  г.  программу  (в  раздел  о  типах  революций  в  колониаль¬
ных  и  зависимых  странах)  вошло  упоминание  об  «азиатском»
способе  производства  16.  Вопрос  об  «азиатском»  способе  произ¬
водства  был  затронут  на  XV  съезде  ВКП(б)  и  обсуждался  в  во¬
стоковедной  секции  конференции  аграрников-марксистов  17.  Кон¬
цепцию  существования  в  ряде  стран  Востока  в  определенную
эпоху  обществ,  базисом  которых  был  способ  (производства,  от¬
личный  от  рабовладельческого  и  феодального,  разделяли  неко¬
торые  советские  историки.
 Очень  скоро  политическая  дискуссия  нашла  отражение  в
научных  работах.  В  поддержку  концепции  «азиатского»  способа
производства  выступил  ряд  востоковедов  того  времени
(Л.  И.  Мадьяр,  М.  Д.  Кокин,  Г.  К.  Папаян,  А.  Я.  Канторович,
 С. 	А.  Далин,  И.  М.  Рейснер,  Т.  Д.  Берин  и  др.)  18  Начиная
с  1926—1927  гг.  вопрос  об  «азиатском»  способе  производства  не
снимался  с  повестки  дня.  Он  всплывал  на  поверхность  при  об¬
суждении  всех  важнейших  проблем  истории  Востока.  Особенно
большое  внимание  ему  было  уделено  в  дискуссии  о  восстаниях
тайпинов  и  ихэтуаней.  В  1929—1931  гг.  проблеме  «азиатского»
способа  производства  был  посвящен  целый  ряд  специальных
диспутов  19.
 16  «Коммунистический  Интернационал  в  документах»,  М.,  1933,  стр.  30.
 17  «XV  съезд  ВКП(б)».  Стенографический  отчет,  т.  I.  М.,  1961,  стр.  732—
742,  801—811,  839—841;  «Революция  и  национальность»,  1930,  №  1.
 18  Л.  Мадьяр.  Экономика  сельского  хозяйства  в  Китае.  М.,  1928;  Он
же.  Очерки  по  экономике  Китая.  М.,  1930.  М.  Кокин,  Г.  Папаян.  Цзинь-
тянь.  Аграрный  строй  древнего  Китая  (Предисловие  Л.  Мадьяра).  Л.,  1930;
А.  Я.  Канторович.  Система  общественных  отношений  Китая  докапитали¬
стической  эпохи.—  «Новый  Восток»,  1926,  №  15;  И.  М.  Рейснер.  Землевла¬
дение  и  аренда  в  Индии.—  «Аграрные  проблемы»,  кн.  III  (7),  1928.  Основная
работа  Т.  Д.  Берина  по  проблеме  азиатского  способа  производства  осталась
неопубликованной.  Доклад  его  на  эту  тему  см.  в  кн.:  «Об  азиатском  способе
производства.  Стенограмма-отчет  дискуссии  по  докладу  т.  Берина».  Заккнига,
1930.  Е.  С.  Варга,  Д.  Пеппер  и  некоторые  другие  авторы  с  утверждением  о
специфике  исторического  процесса  на  Востоке,  не  укладывающейся  в  рамках
европейских  форм  общественного  развития,  выступали  еще  раньше  (Е.  В  а  р-
г  а.  Экономические  проблемы  китайской  революции.—  «Плановое  хозяйство»,
1925,  №  12,  Д.  Пеппер.  Европейско-американский  империализм  и  китайская
контрреволюция.—  «Правда»,  1  мая  1927  г.).
 ‘9  Из  специальных  диспутов  по  проблеме  «азиатского»  способа  производ¬
ства,  получивших  широкий  отклик  исторической  общественности,  можно  на¬
звать  следующие:  в  секции  докапиталистических  формаций  Общества  истори-
ков-марксистов  (по  докладу  А.  В.  Ефимова  —  май  1929  г.),  в  Закавказском
отделении  этого  общества  (по  докладу  Т.  Д.  Берина—1930  г.),  в  Обществе
марксистов-востоковедов  при  Ленинградском  отделении  Комакадемии  и  Ле¬
нинградском  восточном  институте  (по  докладам  М.  С.  Годеса,  М.  Кокина  —
1929  и  1931  гг.),  в  Университете  им.  Сун  Ят-сена,  Институте  красной  профес¬
суры  (1929  г.).  Значительное  место  этой  проблеме  было  уделено  на  дискуссии
об  общественном  строе  Древнего  Востока  (1932—1933  гг.).  Материалы  пере¬
численных  диспутов  опубликованы  в  книгах:  «Об  азиатском  способе  произ¬
 740

Существенное  место  в  диспутах  20—30-х  годов  отводилось
выяснению  взглядов  основоположников  марксизма  на  проблему
«азиатского»  способа  производства,  в  первую  очередь  взглядов
самого  Маркса20.  И  защитники  концепции  «азиатского»  способа
производства  и  их  оппоненты  провели  значительную  работу  по
изучению  текстов  (в  том  числе  рукописных)  Маркса,  Энгельса,
Ленина,  в  которых  шла  речь  об  историческом  развитии  Востока.
Однако  единства  во  мнениях  не  было  достигнуто.  Высказывалась
точка  зрения,  что  в  ранних  работах  Маркса  имелись  в  виду  арха¬
ичные  родовые  общины,  а  в  поздних  —  классовые  общества.
Некоторые  специалисты  считали,  что  в  последние  годы  жизни
Маркс  отказался  от  первоначального  подхода  к  восточным  обще¬
ствам  как  определенной  стадии  в  историческом  развитии  чело¬
вечества.  Активно  обсуждался  вопрос  о  соответствии  взглядов
Маркса,  сформулированных  на  базе  исторической  науки  сере¬
дины  XIX  в.,  современному  востоковедению.
 Еще  в  большей  мере  участники  дискуссии  расходились  в  своих
попытках  охарактеризовать  основные  закономерности  и  особен¬
ности  азиатских  обществ.  В  устойчивости  общины  на  Востоке,
неразвитости  частной  собственности  на  землю,  сосредоточении  в
руках  государства  надзора  и  контроля  за  ирригационной  систе¬
мой  и  другими  общественными  работами,  наличии  деспотии  с
разветвленным  бюрократическим  аппаратом,  эксплуатации  непо¬
средственных  производителей  через  налог-ренту  одна  часть  уче¬
ных  видела  характерные  черты  азиатской  формации  как  само¬
стоятельной  социальной  категории,  другая  —  восточный  вариант
феодализма.  Основные  споры  шли  вокруг  вопроса  о  характере
классовых  противоречий  в  обществах  «азиатского»  способа  про¬
изводства,  о  природе  бюрократии.  Некоторые  защитники  концеп¬
ции  «азиатского»  способа  производства  относили  основанные  на
нем  общества  к  доклассовой  формации,  считая  деспотию  над¬
стройкой,  которая  не  изменяла  существа  социально-экономиче¬
ского  строя.
 Первая  научная  дискуссия  в  востоковедении  по  проблеме
«азиатского»  способа  производства  выросла  из  дискуссии  поли¬
тической,  но  отнюдь  не  сводилась  к  ней.  Дискуссия  приняла  ши¬
рокие  размеры  в  силу  внутренних  потребностей  исторической  на¬
уки.  Полемика  по  проблеме  «азиатского»  способа  производства
(как  и  вся  серия  теоретических  дискуссий  в  исторической  и  эко¬
 водства.  Стенограмма-отчет  дискуссии  по  докладу  тов.  Берина»;  «Дискуссия
об  азиатском  способе  производства».  М—  Л.,  1931;  «Историк-марксист»,  1930,
т.  16;  «Известия  ГАИМК»,  вып.  77,  1934.
 20  Из  специальных  работ,  освещающих  взгляды  классиков  марксизма  на
«азиатский»  способ  производства,  см.:  А.  Ефимов.  Концепция  экономиче¬
ских  формаций  у  Маркса  и  Энгельса  и  их  взгляды  на  структуру  восточных  об¬
ществ.—«Историк-марксист»,  1900.  т.  16;  Р.  Фокс.  Взгляды  Маркса  и  Эн¬
гельса  на  азиатский  способ  производства  и  их  источники.—  «Летопись  марк¬
сизма»,  1930,  III  (XIII).
 741

номической  науках)  была  тесно  связана  с  пересмотром  социоло¬
гии  А.  А.  Богданова,  в  частности  его  теории  происхождения  клас¬
сов.  Не  случайно  обсуждение  проблемы  «азиатского»  способа
производства  к  концу  20-х  годов  переросло  в  общеметодологиче¬
скую  дискуссию  об  общественно-экономических  формациях.
Специальные  диспуты  об  «азиатском»  способе  производства  яв¬
лялись  важнейшими  звеньями  общей  дискуссии.  Однако  судьба
теории  «азиатского»  способа  производства  была  предрешена  не
столько  на  этих  дискуссиях,  сколько  в  результате  общеметодоло¬
гической  дискуссии,  где  и  была  выработана  в  основных  чертах
та  конкретная  схема  последовательности  общественно-экономи-
чеоких  формаций,  которой  до  сих  пор  пользуются  советские  исто¬
рики.  Эта  принятая  в  советской  исторической  науке  схема  ис¬
ходила  из  существования  двух  классовых  докапиталистических
формаций  —  рабовладельческой  и  феодальной.
 В  обстановке  складывающегося  культа  личности  научная  поле¬
мика  со  сторонниками  концепции  «азиатского»  способа  производ¬
ства  превратилась  в  безосновательное  предъявление  политиче¬
ских  обвинений  в  бухаринско-богдановской  методологии  и  троц¬
кизме.  Нездоровая  атмосфера  особенно  ярко  проявилась  на
диспуте  по  докладу  М.  С.  Годеса  и  содокладу  М.  Д.  Кокина  (Ле¬
нинград,  весна  1931  г.)  Непосредственным  результатом  таких
методов  ведения  дискуссии  было  ее  искусственное  прекращение.
Вследствие  незавершенности  дискуссия  дала  исторической  науке
меньше,  нежели  могла  бы  дать.
 Проявившийся  в  ходе  дискуссии  об  «азиатском»  способе  про¬
изводства  характерный  для  культа  личности  метод  декретирова¬
ния  в  науке  отрицательно  сказался  на  дальнейших  исследовани¬
ях,  особенно  на  разработке  теоретических  вопросов.  С  1933  г.
после  известной  дискуссии  в  ГАИМК  по  докладу  В.  В.  Струве  в
советской  исторической  науке  установилась  концепция,  утверж¬
дающая  господство  рабовладельческих  отношений  на  древнем
Востоке.  Следует  отметить,  что  такие  крупные  специалисты  в  этой
области,  как  Н.  М.  Никольский,  А.  И.  Тюменев,  И.  М.  Лурье,  вы¬
ступили  против  универсализации  рабовладельческой  формации
в  качестве  первой  формы  классового  общества.  В  их  работах
представлялись  доказательства  того,  что  основой  общественной
структуры  на  древнем  Востоке  являлась  община  и  что  не  рабский
труд,  а  эксплуатация  общинников  доставляла  основную  массу
прибавочного  труда.  Конкретное  изучение  истории  древневосточ¬
ных  обществ  практически  стало  проводиться  в  рамках  концеп¬
ции,  предложенной  В.  В.  Струве.  Она  легла  ;в  основу  учебников,
обобщающих  трудов  и  монографий.
 Из  дискуссий  по  отдельным  странам,  привлекших  внимание
общественности  и  нашедших  широкий  отклик  в  научной  литерату¬
ре  и  периодической  печати  тех  лет,  следует  назвать  обсуждения
проблем  восстания  тайпинов  и  ихэтуаней,  суньятсенизма,  сущно¬
 742

сти  гандизма,  характера  крестьянского  движения  в  Индии,  соци¬
ально-экономического  строя  Ирана  и  деятельности  Реза-шаха
и  др.
 При  всех  своих  недостатках  дискуссии,  однако,  явились  по¬
казателем  роста  марксистских  кадров,  свидетельствовали  об  ак¬
тивном  участии  советских  востоковедов  в  борьбе  за  утверждение
марксистской  концепции  исторического  развития.  Обсуждение  во
время  дискуссий  широкого  круга  общетеоретических  вопросов  и
коренных  проблем  общественного  развития  на  Востоке  благо-
творно  сказалось  на  развертывании  исследовательской  работы.
В  историографии  Востока  конец  20  —  начало  30-х  годов  харак¬
теризуются  известным  качественным  сдвигом  и  в  смысле  объема
научной  продукции  и  в  росте  ее  теоретического  и  источниковед¬
ческого  уровня.
 Важнейшим  итогом  развития  советского  востоковедения  с
1917  г.  до  середины  30-х  годов  явились  постановка  и  освещение
с  позиций  марксистской  методологии  узловых  проблем  истории
стран  Востока.  Документальные  публикации  и  конкретно-истори¬
ческие  исследования,  особенно  интенсивно  развернувшиеся  с  кон¬
ца  20-х  годов,  составили  базу  для  воссоздания  процесса  общест¬
венного  развития  на  Востоке  в  разные  эпохи.  Благодаря  научной
деятельности  советских  востоковедов  история  Востока  стала  ор¬
ганической  частью  концепции  всемирно-исторического  процесса.
Изучение  (прошлого  стран  Востока  давало  ценнейший  материал
для  развития  марксистской  социологии,  для  научного  руководст¬
ва  национально-освободительным  движением  и  политико-воспи¬
тательной  работы  Коммунистической  партии.  На  очереди  стояло
написание  учебников  и  учебных  пособий,  а  также  обобщающих
работ  и  курсов  по  отдельным  странам.
 Добившись  к  концу  20  —  началу  30-х  годов  серьезных  успехов
и  в  разработке  теории  и  в  конкретных  исследованиях,  советское
востоковедение  стало  обнаруживать  тенденции,  которые  отрица¬
тельно  сказывались  на  его  дальнейшем  развитии  и  привели  к
фактическому  прекращению  научно-исследовательской  работы  по
ряду  важных  и  актуальных  проблем.  Эти  тенденции  были  связа¬
ны  с  распространением  культа  личности.  В  востоковедении  от¬
четливо  проявлялось  влияние  культа  личности;  здесь  имели
большое  значение  прямые  высказывания  Сталина  по  истории
и  современному  положению  на  Востоке.  Достаточно  вспомнить
не  оправдавшуюся  в  ходе  событий  сталинскую  концепцию  трех
этапов  революции  в  Китае,  дезориентировавшую  не  только  уче-
ных-востоковедов,  но  и  практических  работников21.  Сталин  под¬
ходил  к  революционному  движению  на  Востоке  с  европейскими
мерками,  не  учитывая  местной  специфики  и  в  первую  очередь
того  обстоятельства,  что  в  большинстве  колониальных  и  зави¬
 21  Подробнее  см.  об  этом  в  разделе  о  Китае  настоящей  главы.
 *
 743

симых  стран  развитие  капитализма  не  пошло  дальше  самых  пер¬
вичных  стадий  капитализма  либо  вовсе  отсутствовало.  В  работах
Сталина  преувеличивалось  значение  рабочего  класса  и  молодых
компартий  Востока,  национальная  буржуазия  (за  исключением
части  мелкой  буржуазии  и  мелкобуржуазной  интеллигенции)
представлялась  реакционной,  соглашательской  силой  22.
 Работы  Сталина,  а  вслед  за  ними  и  многие  исследования  спе-
циалистов-востоковедов  практически  игнорировали  высказанные
 В. 	И.  Лениным  на  II  конгрессе  Коминтерна  мысли  о  возможности
и  реальности  в  современную  эпоху  некапиталистического  пути
развития  слаборазвитых  стран23.
 Для  исторической  литературы  о  странах  Востока,  выходившей
с  середины  30-х  годов,  характерно  некоторое  ослабление  внима¬
ния  к  вопросам  новой  и  новейшей  истории,  усиление  фактогра¬
фичное™  за  счет  снижения  интереса  к  теоретическим  проблемам.
Появляется  тенденция  к  возвеличению  роли  личности  в  истории
(особенно  могущественных  монархов,  удачливых  завоевателей  и
т.  п.),  к  преувеличению  действительного  значения  централизован¬
ных  деспотий  на  древнем  и  средневековом  Востоке.  Нередкой
стала  идеализация  восточной  политики  царизма,  что  препят¬
ствовало  правильному  пониманию  принципиально  новой  внеш¬
ней  политики  Советской  власти.
 Непосредственным  результатом  всего  этого  явилось  известное
смещение  исторической  перспективы,  отход  от  ленинского  объек¬
тивного  подхода  в  изображении  процесса  общественного  разви¬
тия.  В  обстановке  культа  личности  сильно  пострадали  востоко¬
ведные  кадры.  В  массе  своей  связанные  с  практической  государ¬
ственной  и  партийной  работой,  востоковеды  подверглись  тяже¬
лым  репрессиям.
 Однако  при  всех  трудностях  советское  востоковедение,  воору¬
женное  марксистско-ленинской  методологией  и  накопившее  зна¬
чительный  опыт,  продолжало  развиваться  как  важная  составная
часть  общественных  наук.
 1.  ТУРЦИЯ
 Распад  турецкой  (Османской)  империи  после  первой  мировой
войны  1914—1918  гг.  и  раздел  ее  территории,  оккупация  арабских
стран  и  значительной  части  турецких  владений  победившими  им¬
периалистическими  странами  вызвали  мощный  взрыв  националь¬
но-освободительного  движения  турецкого  народа.  Идеи  Великой
Октябрьской  социалистической  революции  нашли  живой  отклик
 22  И.  В.  Сталин.  Соч.,  т.  7,  стр.  144—152,  269—270;  т.  9,  стр.  221—263,
282-312,  331—361;  т.  12,  стр.  250—252  и  др.
 23  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  41,  стр.  245—246.
 744

среди  широких  народных  масс  Востока,  в  том  числе  и  Турции,
где  вслед  за  крестьянством  и  армией  к  движению  примкнули
городские  слои,  в  том  числе  немногочисленный  и  распыленный
по  небольшим  городам  Анатолии  турецкий  рабочий  класс  и  про¬
грессивно  настроенные  круги  буржуазной  интеллигенции.
 В  стране,  развернувшей  национально-освободительное  дви¬
жение,  появились  специальные  политические  организации,  но¬
сившие  название  «Общества  защиты  прав»,  которые  провели  ряд
объединительных  конгрессов,  в  результате  чего  было  образовано
Великое  национальное  собрание  Турции  во  главе  с  идеологом  и
организатором  вооруженной  борьбы  Мустафой  Кемалем,  при¬
нявшим  впоследствии  фамилию  Ататюрк.  Советская  республика
первой  признала  правительство  Кемаля  и  установила  с  ним  дру¬
жеские  отношения,  закрепленные  договорами  о  мире  и  дружбе
1921  и  1922  гг.
 События  в  Турции  глубоко  интересовали  советских  людей  и
Советское  государство,  которые  с  большим  сочувствием  отнес¬
лись  к  освободительной  борьбе  турецкого  народа.
 Разработанное  В.  И.  Лениным  учение  о  всемирно-историче¬
ском  значении  Октябрьской  революции,  о  национально-освобо¬
дительных  революциях  народов  Востока  и  роли  в  них  нацио¬
нальной  буржуазии,  выдвинутые  им  принципы  дружествен¬
ных  отношений  с  новой  Турцией,  боровшейся  против  империа¬
лизма,  послужили  важнейшей  основой  для  советских  востокове¬
дов,  изучающих  историю  современной  Турции.  Однако  прошло
немало  времени,  прежде  чем  ленинское  учение  полностью  было
освоено  востоковедами.
 Изучение  истории  Турции  началось  в  Научной  ассоциации
востоковедения  в  Москве,  Ленинграде,  Баку,  в  востоковедных
вузах  и  Научно-исследовательской  ассоциации  по  изучению  на¬
циональных  и  колониальных  проблем  при  Университете  трудя¬
щихся  Востока.  В  то  же  время  подробное  освещение  событий,
происходивших  в  Турции,систематически  велось  в  хорошо  инфор¬
мированном  Бюллетене  Народного  комиссариата  иностранных
дел.  В  1921  г.  Павлович  первым  выступил  с  работой  о  борьбе
турецкого  народа  против  империалистов,  о  его  истории  накануне
и  во  время  мировой  войны24.  В  книге,  не  свободной  от  фактиче¬
ских  ошибок  и  поспешных  оценок,  дан  обзор  народного  хозяй¬
ства  и  политической  жизни  в  Анатолии,  рассказывалось
о  зарождении  коммунистического  движения  и  внешней  политике
Турции.
 Новый  и  крайне  важный  материал  о  положении  в  Турции
в  годы  борьбы  за  независимость  собран  в  воспоминаниях
 24  М.  Павлович.  Революционная  Турция.  М.,  1921.  Сюда  вошла  ранее
написанная  им  статья  «Кемалистское  движение  в  Турции»,  опубликованная  в
журнале  «Красная  новь»  (1921,  №  1).  ф
 745

М.  В.  Фрунзе25.  Направленный  в  Анкару  для  оказания  помощи
и  заключения  договора  от  имени  Украинской  республики  Фрунзе
дал  замечательное  описание  борющейся  Анатолии  и  ее  насе¬
ления.
 В  широком  плане  внешнеполитическая  история  современной
Турции  изложена  в  книге  Гурко-Кряжина,  где  освещаются  воп¬
росы  о  разделе  Азиатской  Турции,  борьбе  за  проливы  и  Черное
море  в  послевоенный  период  и  национально-освободительном
движении26.  В  другой  работе  была  сделана  попытка  довольно
бегло  осветить  историю  Турции  от  эпохи  Танзимата  и  движения
за  конституцию  1876  г.  вплоть  до  младотурецкой  революции  и
современной  кемалистской  революции27.  В  отличие  от  буржуаз¬
ных  работ  автор  по-новому  осветил  внутреннюю,  в  том  числе  и
национальную,  политику  младотурок,  показав  их  реакционность.
Разбирая  современное  национально-освободительное  движение,
автор  говорит  о  взаимоотношениях  с  РСФСР  и  политике  импе¬
риалистических  государств  в  Турции  вплоть  до  Лозаннской  кон¬
ференции.
 Серьезной  попыткой  изучения  Новой  Турции  является  книга
Г.  Астахова28,  находившегося  в  Турции  в  1922—1923  гг.  Автор
сделал  ряд  интересных  наблюдений  о  жизни  Турции;  однако  он
явно  переоценил  революционность  буржуазных  кругов,  недооце¬
нив  их  действия,  направленные  на  свертывание  борьбы  народ¬
ных  масс  за  социальные  преобразования.
 Более  углубленная  попытка  разобраться  в  движущих  си¬
лах  национально-освободительной  борьбы  турецкого  народа  и  в
социальной  природе  кемализма  сделана  в  книге  Ирандуста29.
Кемализм,  по  автору,  это  особая  разновидность  национально-ос¬
вободительного  движения  на  Востоке.  Кемализм  эволюциониро¬
вал  в  сторону  укрепления  буржуазного  строя,  с  отходом  от  ин¬
тересов  крестьянства,  что  являлось  характерным  для  первого
этапа  революции.  Основываясь  на  решениях  VI  конгресса  Ком¬
интерна,  автор  критиковал  тех,  кто  видел  в  промышленном  раз¬
витии  Турции  с  помощью  иностранного  капитала  признак  ее
неизбежной  экономической  и  политической  капитуляции  перед
империализмом.  Большое  внимание  в  книге  уделено  междуна¬
родному  значению  кемалистской  революции  и  определению  ее
места  в  истории  освободительного  движения  народов  Востока.
В  то  же  время  автор  выступил  против  тех,  кто  считал  возмож¬
ным  «кемализацию»  китайской  революции,  хотя  и  не  разобрался
 25  М.  В.  Фрунзе.  Поездка  в  Анатолию.—  В  кн.:  М.  В.  Фрунзе.  Собр.
соч.,  т.  I.  М.,  1929.
 26  В.  А.  Г  у  р  к  о  -  К  р  я  ж  и  н.  Ближний  Восток  и  державы.  М.,  1925.
 27  В.  А.  Г  у  р  к  о  -  К  р  я  ж  и  н.  История  революций  в  Турции.  М.,  1923.
 28  Г.  Астахов.  От  султаната  к  демократической  Турции.  Очерки  из
истории  кемализма.  М.,  1926.
 29  Ирандуст  [В.  Осетров].  Движущие  силы  кемалистской  революции.
М.,  1928.
 746

до  конца  в  принципиальных  различиях  этих  двух  революций.
В  оценке  идеологии  кемализма  и  понимании  характера  движу¬
щих  сил  революции  на  каждом  из  трех  ее  этапов,  равно  как  в
рассуждениях  Ирандуста  о  трех  возможных  путях  развития
Турции,  встречается  много  путаницы  и  надуманных  положе¬
ний,  не  основывающихся  на  анализе  конкретной  исторической
обстановки.  Однако  при  всех  недостатках  и  ошибках,  вытекав¬
ших  из  одностороннего  подхода  к  изучению  положения  антаго¬
нистических  классов  турецкого  общества,  книга  Ирандуста
представляет  интерес,  ее  можно  рассматривать  как  первую  по¬
пытку  показать,  исходя,  разумеется,  из  того  уровня  теоретиче¬
ских  знаний,  которыми  обладал  автор,  характерные  особенности
кемалистской  революции  и  турецкого  буржуазного  государства.
 Несколько  своеобразный  характер  носит  другая  работа  о  со¬
временной  Турции,  написанная  К.  Юстом30.  Находясь  ряд  лет
в  Турции  и  специально  изучая  турецкую  прессу,  автор  составил
интересный  обзор  периодической  печати,  выходившей  в  Анато¬
лии  начиная  с  1870  г.,  уделив  особое  внимание  периоду  1919—
1922  гг.  По  сведениям  автора,  к  1  мая  1922  г.  на  территории,
подвластной  в  то  время  Великому  национальному  собранию
Турции,  функционировало  до  60  периодических  изданий,  в  том
числе  около  50  газет  и  10  журналов.  А  в  1918  г.  на  той  же  терри¬
тории  существовало  лишь  около  15  органов  печати.  Достоин¬
ством  обзора  Юста  является  то,  что  он  знакомит  с  политическим
лицом  каждой  газеты,  указывает  ее  направление  и  характери¬
зует  публикуемый  материал,  особо  подчеркивая  отношение  того
или  иного  издания  к  Советскому  государству,  а  также  и  к  запад¬
ным  державам.
 Большое  значение  для  изучения  истории  современной  Турции
приобрел  перевод  четырехтомного  труда  Кемаля.  В  основу  этого
труда,  вернее  мемуаров,  положена  36-часовая  речь,  произнесен¬
ная  Кемалем  на  конгрессе  Народной  партии  в  1927  г.,  в  которой
дана  официальная  история  кемалистской  революции31.  Весь
труд  снабжен  обширными  примечаниями,  написанными  совет¬
скими  специалистами,  содержащими  полезные  сведения  о  ту¬
рецких  и  европейских  авторах,  участниках  или  современниках,
описанных  в  мемуарах  событий,  а  также  о  международных  до¬
говорах  и  соглашениях.  Приходится,  однако,  отметить,  что  боль¬
шая  работа,  проведенная  советскими  специалистами  по  ком¬
ментированию  мемуаров  и  составлению  достаточно  полных
примечаний,  объяснений  и  справок,  носит  сугубо  формальный
 30  К.  Юс  т.  Анатолийская  печать.  Тифлис,  1922.
 31  Мустафа  Кем  а  ль.  Путь  новой  Турции,  т.  I—IV.  М.,  1929—-1934.  Т.  I:
«Первые  шаги  национально-освободительного  движения,  1919»;  т.  II:  «Подго¬
товка  ангорской  базы  1919—1920»;  т.  III:  «Интервенция  союзников,  греко-ту¬
рецкая  война  и  консолидация  национального  фронта  1920—1921»;  т.  IV:  «По¬
беда  Новой  Турции  1921—1927». 	0
 747

характер.  Видимо,  по  условиям  того  времени  авторы  примечаний
не  могли  дать  социально-политические  или  экономические  экс¬
курсы  с  тем,  чтобы  выявить  классовое  лицо  кемализма.  И  все
же.  при  всех  недостатках  редакторского  и  справочного  аппарата
это  издание  представляет  большую  ценность,  оставаясь  солид¬
ным  источником  по  истории  современной  Турции.
 Расположенная  на  стыке  двух  материков,  обладая  пролива¬
ми  (Босфор  и  Дарданеллы),  игравшими  всегда  большую  роль  в
международной  политике,  Турция  неизменно  являлась  объектом
агрессии  соперничавших  между  собой  империалистических  дер¬
жав.  Вполне  естественно  и  закономерно,  что  советские  историки
уделили  большое  внимание  изучению  этой  проблемы.  Среди  мно¬
гочисленных  публикаций  архивных  материалов  царского  мини¬
стерства  иностранных  дел  следует  выделить  два  издания32.
 Документы,  опубликованные  в  этих  изданиях,  относятся  к
периоду  первой  мировой  войны  и  активному  участию  в  подготов¬
ке  раздела  Турции  и  захвата  Константинополя  царской  Россией,
Англией,  Францией  и  их  союзниками.  Издание  этих  документов
помогло  советским  историкам  вскрыть  захватнические  планы
империалистических  государств  на  Ближнем  Востоке.
 Для  изучения  политики  английского  империализма  известное
значение  имела  работа  Е.  В.  Тарле,  где  на  основе  хорошо  отоб¬
ранных  фактов  и  анализа  дипломатической  документации,  осо¬
бенно  Мудросского  перемирия  1918  г.  и  Лозаннской  мирной
конференции,  автор  убедительно  показал  захватнический,  анти-
турецкий  характер  английской  политики  в  отношении  новой
Турции33.
 Основательно  разобраны  маневры  царской  России  и  Англии
на  Ближнем  Востоке,  особенно  в  вопросе  о  проливах,  в  работах
Е.  А.  Адамова34,  в  статьях  В.  А.  Гурко-Кряжина35,  Н.  Г.  Корсу-
на  36,  Е.  Ф.  Лудшувейта37.
 Проблеме  проливов  в  захватнической  политике  царской  Рос¬
сии  в  конце  XIX  в.  посвящены  две  статьи  В.  М.  Хвостова38.
 32  «Раздел  Азиатской  Турции  по  секретным  документам  б.  Министерства
иностранных  дел».  М.,  1924.  «Константинополь  и  проливы.  По  секретным  до¬
кументам  б.  М-ва  иностранных  дел»,  т.  I—II.  М.,  1925—1926.
 33  Е.  В.  Тарле.  Англия  и  Турция.—«Анналы»,  1923,  №  3.
 34  Е.  Адамов.  Английская  политика  на  Ближнем  Востоке.—  «Междуна¬
родная  жизнь»,  1923,  №  1;  Он  же.  К  вопросу  об  исторических  перспективах
развития  восточного  вопроса.—  В  кн.  «Колониальный  Восток».  М.,  1924.
 35  В. 	А.  Гурко-Кряжин.  Борьба 	за  проливы.—  «Новый 	Восток»,
 1922,  №  2.
 36  Н. 	К  о  р  с  у  н.  Русское  командование 	в  вопросе 	о  проливах 	во  время
 мировой 	войны.—  «Новый  Восток»,  1927,  № 	16-17.
 37  Е. 	Ф.  Л  у  д  ш  у  в  е  й  т.  Современное  положение 	турецких  проливов.—
 «Новый  Восток»,  1928,  №  23-24.
 38  В.  М.  Хвостов.  Ближневосточный  кризис  1895—1897  гг.—  «Историк-
марксист»,  1929,  т.  13;  О  и  же.  Проблема  захвата  Босфора  в  90-х  гг.  XIX  в.—
«Историк-марксист»,  1930,  т.  20.
 748

Полезной  является  публикация  документов  А.  Н.  Шебунина,  где
выборочно  приведены  некоторые  архивные  материалы  о  полити¬
ке  России  в  восточном  вопросе  за  время  1801—1915  гг.39
 Советские  исследователи  уделили  большое  внимание  импе¬
риалистической  войне  1914—1918  гг.  на  Турецком  или  Кавказ¬
ском  фронте,  изучив  военные  действия  как  на  суше,  так  и  на
Черном  море,  при  помощи  которых  царское  правительство  пы¬
талось  реализовать  свои  «исторические  задачи»  по  захвату  зна¬
чительной  части  турецкой  территории.
 Труды,  посвященные  войне  1914—1918  гг.,  написаны  крупны¬
ми  военными  специалистами,  охватывают  преимущественно
военно-оперативную  сторону  событий.  Война  на  Кавказском
фронте  исследована  в  трудах  Н.  Г.  Корсуна40,  профессора  воен¬
ной  академии.  Хотя  его  работы  изданы  во  второй  половине
30-х  годов,  но  по  своей  тематике  и  направленности  относятся  к
первому  периоду  советского  востоковедения.  Далеко  еще  не
представляя  полной  и  всесторонней  истории  войны,  труды  Кор¬
суна  охватывают  наиболее  важные  операции:  саракамышскую,
эрзерумскую,  алашкертскую  и  хамаданскую  —  и  дают  правиль¬
ное  и  достаточно  полное  представление  о  ходе  военных  действий.
Изучаемым  операциям  предпослан  разбор  военно-политической
обстановки  на  Кавказском  фронте  и  на  Ближнем  Востоке;  много
внимания  уделено  состоянию  русской  и  турецкой  армий  и  осо¬
бенностям  их  боевых  действий.
 Историю  боевых  операций  в  годы  войны  на  Черном  море  изу¬
чил  Н.  В.  Новиков41.  Использование  архивных  материалов  и
печатных  источников  позволило  автору  подробно  разобрать  на¬
иболее  важные  действия  черноморского  флота.  В  трудах  Нови¬
кова  дано  описание  почти  всех  крупных  выступлений  флота  цар¬
ской  России  и  правдивая  картина  событий  войны  1914—1918  гг.
 Помимо  внешнеполитических  вопросов,  советские  историки
усиленно  занимались  научным  изучением  истории  рабочею
класса  Турции,  что,  однако,  было  связано  с  большими  трудно¬
стями,  поскольку  недоставало  доброкачественных  информаций,
статистических  материалов  и  систематических  сведений  факти¬
ческого  порядка.  За  небольшим  исключением  работы,  относя¬
щиеся  к  этой  тематике,  носили  популярный  характер  и  рассмат¬
ривали  преимущественно  политическую  сторону,  подвергая
 39  А.  Н.  Ш  е  б  у  н  и  н.  Россия  на  Ближнем  Востоке.  Л.,  1926.
 40  Н.  Г.  Корсун.  Саракамышская  операция.  М.,  1935;  О  и  ж  е.  Сарака-
мышская  операция  на  Кавказском  фронте  мировой  войны  в  1914—1915  гг.  М.,
1937;  О  и  ж  е.  Эрзерумская  операция  на  Кавказском  фронте  мировой  войны
Е  1915—1916  гг.  М.,  1938;  О  н  ж  е.  Алашкертская  и  Хамаданская  операции  на
Кавказском  фронте  мировой  войны  в  1915  г.  М.,  1940.
 41  Н.  В.  Новиков.  Операции  на  Черном  море  и  совместные  действия
армии  и  флота  на  побережье  Лазистана.  Л.,  1927;  О  н  ж  е.  Бой  черноморского
флота  с  «Гебен»  и  «Бреслау»  у  Босфсфа  —  «Морской  сборник»,  №  9,  1935.
 749

справедливой  критике  позицию  правящей  буржуазии.  Советские
авторы  старались  прежде  всего  подчеркнуть  успехи  рабочего
движения,  иной  раз  переоценивая  степень  организованности  и
политической  сознательности  рабочих  и  особенно  турецких
крестьян.  К  этой  тематике  можно  отнести  работы:  Г.  Астахова42,
П.  Китайгородского43,  Неджибе-ханум44,  А.  Шнурова45,  Фер-
ди46,  Б.  Фахри47.
 Первые  серьезные,  хотя  и  не  лишенные  недостатков,  работы
по  аграрному  вопросу,  преимущественно  султанской  Турции,
принадлежат  А.  Скачко  48,  И.  Соколову49.  В  труде  П.  М.  Жуков¬
ского,  посвященном  современной  Турции,  собран  огромный  мате¬
риал  и  дана  характеристика  основных  черт  сельского  хозяйства
и  распределения  посевных  площадей  под  различными  культура¬
ми.  В  разделе  об  экспорте  и  импорте  Турции  рассмотрена  торгов¬
ля  с  СССР50.  Труд  этот  не  утратил  своего  познавательного  зна¬
чения  до  наших  дней.
 Известный  интерес  вызвали  работы  по  аграрному  вопросу
современной  Турции  К.  Василевского  (В-ий),  который  уделил
большое  внимание  изучению  крестьянских  движений51.
 Вопросы  экономики  новой  Турции  в  тот  период  еще  не  разра¬
батывались  в  плане  самостоятельных  исследований.  Немногочис¬
ленные  статьи  представляли  преимущественно  собрание  факти¬
ческого  материала  и  содержали  общие  сведения,  чаще  всего
справочного  характера.  Таковы  работы  Б.  М.  Данцига52,
 А. 	Д.  Новичева53  и  др.
 42  Г.  Астахов.  Рабочее  движение  в  Турции.—«Красный  интернационя*
профсоюзов»,  1924,  №  2-3.
 43  П.  Китайгородский.  Рабочее  движение  в  Турции.—  «Коммунисти¬
ческий  Интернационал»,  1925,  №  И.
 44  Н  е  д  ж  и  б  е  -  х  а  н  у  м.  Рабочее  законодательство  современной  Тур¬
ции.—  «Новый  Восток»,  1927,  №  19.
 45  А.  Шнуров.  Турецкий  пролетариат.  М.,  1929.
 46  Ф  е  р  д  и.  Коммунистическое  движение  в  Турции.—  «Коммунистический
Интернационал»,  1926,  №  6.
 47  Фахри.  Компартия  Турции  в  борьбе  за  массы.—  «Коммунистический
Интернационал»,  1933,  №  22.
 48  А.  Н.  Скачко.  Аграрный  вопрос  в  Турции.—«Крестьянский  Интерна¬
ционал»,  1924,  №  10-12.
 49  И.  С  о  к  о  л  о  в.  Земельно-податное  обложение  в  Турции  до  Танзимата.—
«Новый  Восток»,  1924,  №  7;  1925,  №  8-9.
 50  П.  М.  Жуковский.  Земледельческая  Турция  (Азиатская  часть  —
Анатолия).  Под  ред.  Н.  И.  Вавилова.  М.,  1933.
 51  В  -  й  [К.  В  а  с  и  л  е  в  с  к  и  й].  Современное  турецкое  сельское  хозяйство.—
«Аграрные  проблемы»,  1930,  кн.  12;  В-ий.  Новые  данные  о  земельных  отноше¬
ниях  в  Турции.—  «Аграрные  проблемы»,  1930,  кн.  11-12.
 52  Б.  М.  Данциг.  Финансы  Турции.—  «Новый  Восток»,  1928,  ЛГ®  23-24;
Он  же.  Внешняя  торговля  Турции.—  «Торговля  СССР  с  Востоком»,  1930,
Л°  5-8.
 53  А.  Д.  Н  о  в  и  ч  е  в.  Проблема  промышленного  развития  Турции.—  «Про¬
блемы  марксизма»,  1933,  №  б.
 750

Несколько  лучше  обстояло  дело  с  изучением  экономики  сул¬
танской  Турции  благодаря  трудам  Новичева54.  Охватывающие
большой  хронологический  период  последней  четверти  XIX  в.,
эпохи  империализма  и  превращения  Турции  в  полуколонию  ис¬
следования  Новичева  доведены  до  краха  султанской  Турции  в
результате  войны  1914—1918  гг.  Они  в  значительной  мере  помог¬
ли  советским  историкам  в  изучении  предпосылок  национально-
освободительного  движения  в  послевоенные  годы.  В  трудах  Но¬
вичева  много  недоработок,  особенно  связанных  с  анализом
промышленности  и  сельского  хозяйства,  но  это  объясняется  со¬
стоянием  источников.  В  исследованиях  автора  прослежены
изменения  в  экономике  Турции,  особенно  в  годы  войны  и  хозяй¬
ничания  германского  империализма,  когда  Турция  была  превра¬
щена  в  колонию.  Автор  правильно  отметил,  что  закабаление
германским  империализмом  усилило  ненависть  широких  народ¬
ных  масс  к  империализму  вообще.
 Следует  отметить  также  появление  ряда  работ  по  истории
Турции  популярного  характера55.  Вовсе  не  претендуя  на  полно¬
ту,  они  содержали  фактический  материал  и  давали  правильное
представление  о  различных  сторонах  жизни  турецкого  общества.
 Уделяя  основное  внимание  истории  современной  Турции,  со¬
ветские  историки  занимались  и  изучением  важнейших  событий
более  раннего  периода,  обратив  прежде  всего  внимание  на  такие
события,  как  борьба  за  первую  конституцию  1876  г.,  младоту¬
рецкая  революция  1908  г.  и  др.  К  числу  работ,  носивших  иссле¬
довательский  характер  и  широко  использовавших  архивную
документацию,  относятся  труды  молодого  талантливого  историка
Абида  Алимова,  который  с  марксистских  позиций  разрабатывал
историю  Турции.  В  одном  из  них  содержалось  исследование  кон¬
ституционного  движения  1876—1878  гг.56-57,  превращения  Турции
в  полуколонию,  революции  1908  г.  и  национально-освободитель¬
ного  движения  после  войны  1914—1918  гг.  Безвременная  смерть
не  дала  возможности  Алимову  кончить  последний  раздел  второй
своей  статьи  «Революция  1908  г.  в  Турции»58  (был  написан
X.  И.  Муратовым).  Изучив  высказывания  о  младотурецкой  рево¬
люции  В.  И.  Ленина,  опубликованную  в  «Красном  архиве»  ди¬
пломатическую  переписку  царского  посольства  и  агентов  в  Тур¬
ции,  а  также  труды  некоторых  видных  турецких  и  европейских
 54  А.  Д.  Н  о  в  и  ч  е  в.  Очерки  экономики  Турции  до  мировой  войны.  Л.,
1937;  О  н  ж  е.  Экономика  Турции  в  период  мировой  войны.  Л.,  1935.
 55  Н.  Сокольский.  Очерки  современной  Турции.  Тифлис,  1923,
А.  Мельник  {А.  Ф.  Миллер].  Республиканская  Турция.  М.,  1927  (изд.  2,
М.,  1929).
 5в-57  д  Длимов.  Турция.—  В  кн.;  «Очерки  по  истории  Востока  в  эпоху
империализма».  М.,  1934.  Эта  же  тема  была  разработана  А.  Алимовым  в  статье
 «Борьба  за  конституцию  1876  г.  в  Турции»  («Историк-марксист»,  1929,  т.  14).
 58  А.  Алимов.  Революция  в  Турции.—  В  кн.;  «Пробуждение  Азии,
1905  г.  и  революции  на  Востоке».  М.,  1925ш
 751

авторов,  Алимов  исследовал  историю  младотурецкой  революции
и  сумел  правильно  охарактеризовать  политику  различных  клас¬
сов  турецкого  общества.  С  именем  Алимова  также  связано  изу¬
чение  проблемы  государственного  капитализма  в  Турецкой  рес¬
публике  и  причин  появления  этатизма59.
 Над  проблемами  революции  в  Турции  трудился  также
X.  3.  Габидуллин,  работа  которого  до  сих  пор  остается  наиболее
полным  в  советской  историографии  изложением  революционных
событий  1908—1909  гг.60  Уделив  достаточное  внимание  анализу
позиции  царской  России  по  отношению  к  младотурецкой  револю¬
ции,  автор  не  смог  полно  изучить  общественно-политические  от¬
ношения  >и  экономическую  базу  младотурецкого  движения.  Не¬
смотря  на  эти  недочеты,  труд  Габидуллина  вводит  в  научный
оборот  много  новых  архивных  документов  и  стремится  возможно
шире  использовать  характеристики,  данные  туркам  и  их  госу¬
дарству  в  трудах  Маркса  и  Энгельса,  и  революции  1908  г.  в  про¬
изведениях  В.  И.  Ленина.  Работы  Алимова  и  Габидуллина  пока¬
зали,  какую  большую  помощь  историкам  принесла  публикация
документов  о  младотурецкой  революции,  извлеченных  из  цар¬
ских  архивов61.
 В  связи  с  обстановкой,  создавшейся  в  30-е  годы,  среди  восто¬
коведов,  в  том  числе  и  туркологов,  утвердилась  практика  меха¬
нического  использования  сталинских  цитат  и  высказываний  и
популяризации  их  в  своих  трудах  путем  приспособления  к  ним
фактического  материала.  Таким  путем  внедрился  вывод  «о  вер¬
хушечной  революции  национальной  торговой  буржуазии,  воз¬
никшей  в  борьбе  с  чужеземными  империалистами»,  которая  яко¬
бы  «сплотила  вокруг  себя  народы  Востока  против  империализ¬
ма».  Такая  оценка  Сталиным  турецкой  революции,  безусловно,
не  способствовала  научному  выявлению  различия  классовых  ин¬
тересов  в  турецком  обществе,  особенно  роли  национальной  бур¬
жуазии,  и  изучению  процесса  размежевания  классовых  сил.  Она
сковывала  и  задерживала  серьезное  научное  изучение  истории
кемалистской  революции.
 Если  современной  Турцией  занималась  преимущественно  во¬
стоковедная  молодежь,  то  старшее  поколение  востоковедов  про¬
должало  изучение  прошлой  истории  турецкого  народа.  Большое
значение  здесь  имеют  работы  крупнейшего  знатока  Турции  и  ее
истории  академика  В.  А.  Гордлевского,  умершего  в  1956  г.  С  пер¬
вых  же  дней  Советской  власти  Гордлевский  отдал  свои  силы  и
 59  А.  Алимов.  Этатизм  в  Турции.—«Колониальные  проблемы»,  1935,
№  3-4.
 60  X.  3.  Габидуллин.  Младотурецкая  революция.  М.,  1936.  Ей  пред¬
шествовала  статья  «Проблемы  младотурецкой  революции»  («Революционный
Восток»,  1934,  №  3-4).
 61  «Турецкая  революция  1908—1909  гг.»  —  «Красный  архив»,  1930,  т.  VI;
1931,  т.  1-11.
 752

знания  делу  подготовки  молодых  туркологов  в  Московском  ин¬
ституте  востоковедения.  Широко  используя  турецкие  источники
и  материалы,  собранные  во  время  научных  командировок  в  Тур¬
цию  еще  в  дореволюционное  время,  Гордлевский  опубликовал
ряд  научных  работ  по  истории,  этнографии  и  турецкому  фоль¬
клору.  Особенно  следует  выделить  разработку  очень  важной  и
вовсе  не  изученной  темы  —  истории  турецких  цехов  и  цехового
ремесла62.  Труды  Гордлевского  всегда  служили  ценнейшим  по¬
собием  для  молодых  советских  туркологов,  изучающих  историче¬
ское  прошлое  турецкого  народа.  Сведения  исторического,  этно¬
графического  и  культурно-бытового  характера,  собранные  в  его
трудах,  невозможно  почерпнуть  ни  в  русской,  ни  в  иностранной
литературе.
 Труды  по  истории  Турции,  созданные  в  первый  период  су¬
ществования  советского  востоковедения,  хотя  и  страдают  су¬
щественными  недочетами,  но  свидетельствуют  о  широте  темати¬
ки  и  разнообразии  интересов  советских  востоковедов-историков
Турции.  Сосредоточив  главное  внимание  на  изучении  националь¬
но-освободительной  борьбы  турецкого  народа,  на  истории  кема-
листской  революции,  советские  туркологи  делали  большое  и  по¬
лезное  дело.  Их  труды  положили  начало  научному  изучению  но¬
вейшей  истории  Турции  и  развитию  туркологической  школы
историков-марксистов.
 2. 	ИРАН
 Октябрьская  социалистическая  революция  внесла  коренные
изменения  в  отношения  между  Советской  Россией  и  Ираном.
В  основу  советско-иранских  отношений  было  положено  равно¬
правие  государств,  взаимное  уважение  национального  суверени¬
тета,  территориальной  целостности  и  независимости  стран.  По¬
литика  Советского  государства  в  отношении  Ирана  изменила  и
характер  изучения  Ирана  и  в  известной  мере  определила  направ¬
ление  развития  иранистики.
 Советская  иранистика  наследовала  все  лучшее,  все  прогрес¬
сивное,  что  дало  дореволюционное  востоковедение  в  области  изу¬
чения  Ирана.  А  иранистика  в  России  достигла  блестящих  для
своего  времени  успехов  и  в  отдельных  отраслях  занимала  ве¬
дущее  положение  в  мировой  науке63.  Старшее  поколение  ира¬
нистов  —  В.  В.  Бартольд,  А.  Е.  Крымский,  А.  А.  Ромаскевич,
 ю  В.  А.  Гордлевский.  Дервиши  Ахи  Эрвани  и  цехи  Турции.—  «Док¬
лады  АН  СССР»,  серия  «В»,  1927,  №  5;  Он  же.  Из  жизни  цехов  в  Турции.
К  истории  «ахи».—  «Записки  коллегии  востоковедов  АН  СССР»,  т.  II,  вып.  2,
1927;  Он  же.  Из  истории  водопользования  в  Конии.—  «Записки  Института
востоковедения  АН  СССР»,  т.  1  (4),  1934.
 «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  III,  гл.  X.
 48  Очерки  историографии,  т.  IV 	753

А. 	А.  Фрейман,  А.  А.  Семенов,  Б.  В.  Миллер  и  другие  —  смогло
передать  молодому  поколению  лучшие  традиции  дореволюцион¬
ного  востоковедения.
 Основное  отличие  советской  иранистики  от  дореволюцион¬
ной  заключается  в  методологии,  в  подходе  к  изучаемому  пред¬
мету.  Советские  иранисты  стали  руководствоваться  марксист¬
ско-ленинской  теорией.  Но  в  первые  годы  после  революции
кадров,  владеющих  марксистско-ленинской  методологией  и  знаю¬
щих  персидский  язык,  было  очень  мало.  Имевшиеся  в  стране
крупные  ученые-иранисты  и  их  ученики,  как  правило,  принад¬
лежали  к  филологической  школе,  были  воспитаны  на  традициях
буржуазного  востоковедения,  прекрасно  владели  языком,  знали
персидские  и  другие  восточные  и  западные  источники  по  исто¬
рии  древнего  и  средневекового  Ирана  и  почти  не  интересовались
современным  положением  Ирана.
 А  в  Иране  тем  временем  произошли  и  происходили  события,
которые  сопровождались  серьезными  социально-экономическими
изменениями,—  иранская  революция  1905—1911  гг.,  мощное  на¬
ционально-освободительное  движение,  начавшееся  в  результате
первой  мировой  войны  и  Октябрьской  революции,  свержение
каджарской  династии,  правившей  Ираном  более  столетия,  при¬
ход  к  власти  Реза-шаха  Пехлеви.
 Советские  иранисты  обязаны  были  немедленно  откликнуться
на  происходящие  события,  проанализировать  их.
 Пришедшая  в  науку  молодежь  и  лица,  умудренные  опытом
идейно-политической  борьбы,  не  всегда  знали  персидский  язык,
пользовались  лишь  западноевропейской  литературой  и  периоди¬
кой,  освещавшей  подчас  события  в  Иране  в  извращенном  виде.
Персидская  периодическая  печать,  переводы  из  которой  были
доступны  этим  исследователям,  замалчивала  некоторые  собы¬
тия,  например  национально-освободительное  движение  в  стране,
или  представляла  их  крайне  тенденциозно.  Все  это  сказывалось
на  общем  уровне  работ  по  новейшей  истории  Ирана  20  —  начала
30-х  годов.  В  связи  с  указанными  трудностями  в  эти  годы  не
были  созданы  серьезные  исследовательские  работы  по  ряду  чрез¬
вычайно  важных  проблем  современной  жизни  Ирана.  Происхо¬
дило  накопление  знаний  по  современному  Ирану.  Появилось
большое  количество  описательной,  информационной,  справочной
литературы,  публиковались  документы,  тематические  выписки  из
персидских  газет,  обзоры  персидской  прессы.  Многие  работы
этого  периода  носили  скорее  публицистический,  нежели  науч¬
ный,  характер.
 Другой  особенностью  иранистических  работ  этих  лет  следует
признать  стремление  советских  авторов,  вооруженных  передовой
марксистской  философией,  преодолеть  описательный,  умозри¬
тельный  метод  дореволюционных  ученых  и  попытаться  проана¬
лизировать  сложные  социально-экономические  и  политические
 754

процессы,  без  чего  не  могла  развиваться  наука  о  современном
Иране.
 Однако  недостаточное  знакомство  с  конкретным  факти¬
ческим  материалом  приводило  ученых  и  практических  работни¬
ков  к  излишнему,  зачастую  ошибочному  социологизированию,  не
подкрепленному  необходимыми  фактами,  например,  в  выводах
об  участии  крестьянства  в  иранской  революции,  о  характере
переворота  Реза-шаха,  об  оценке  национально-освободитель¬
ного  движения.
 Несмотря  на  отмеченные  недостатки,  литература  этих  лет
имеет  большое  значение  для  развития  советской  иранистики.
Она  заложила  прочный  фундамент,  на  котором  смогла  разви¬
ваться  эта  отрасль  востоковедения  в  последующие  годы.  Впервые
были  сделаны  попытки  разрешить  животрепещущие  проблемы
современности;  серьезно,  с  марксистских  позиций  разобраться
в  сложных  социально-экономических  вопросах.  Историки-ира¬
нисты  стали  изучать  жизнь  и  деятельность  народных  масс  Ира¬
на,  в  отличие  от  дореволюционных  ученых,  изучавших  историю
шахов  или  полководцев.  На  первое  место  в  исследованиях  со¬
ветских  ученых  была  выдвинута  история  национально-освободи¬
тельной  борьбы.  Иранистика  с  первых  лет  Советской  власти
стояла  на  верном  пути,  и  советские  ученые  оказывали  большую
практическую  помощь  в  налаживании  и  развитии  советско-иран¬
ских  отношений.
 Начало  XX  в.  ознаменовалось  мощным  революционным  дви¬
жением  иранского  народа  —  иранской  революцией  1905—1911  гг.,.
которое  означало  вступление  страны  в  новый  период  борьбы  про¬
тив  господства  феодальных  отношений,  за  буржуазные  преоб¬
разования,  против  империалистического  гнета,  за  укрепление
национальной  независимости.  В.  И.  Ленин  уделял  большое  вни¬
мание  иранской  революции.  В  статьях,  письмах,  речах  он  касал¬
ся  вопросов  революционной  борьбы  в  Иране.
 Высказывания  Ленина  об  иранской  революции  были  поло¬
жены  в  основу  при  изучении  этой  темы  советскими  исследовате¬
лями.  Разработав  теорию  национально-колониального  вопроса,
Ленин  указал  путь  для  разрешения  главных  теоретических  про¬
блем  иранской  и  других  азиатских  революций  и  национально-
освободительных  движений  на  Востоке64.
 Иранистов-марксистов  при  изучении  иранской  революции
прежде  всего  интересовали  вопросы  о  характере  этой  революции,
классовом  составе  ее  участников  и  движущих  силах,  политике
империалистических  держав,  социально-экономические  причины,
вызвавшие  революцию,  и  т.  п.  В  первой  работе  об  иранской
 м  «Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  Ill,  гл.  I;  гл.  I  на¬
стоящего  тома. 	·
 755

революциям.  П.  Павлович65пыталояс  марксистских'позицийпо¬
дойти  к  освещению  этих  основных  проблем.  Анализируя  эконо¬
мическое  положение  Ирана  перед  революцией,  Павлович  пра¬
вильно  отметил,  что  закабаление  Ирана  Англией  и  царской  Рос¬
сией  наряду  с  внутренним  гнетом,  деспотической  властью  шаха
и  тиранией  его  сатрапов  стало  важнейшим  тормозом  превраще¬
ния  страны  в  свободное  государство.  Несомненным  достоинством
работы  Павловича  является  разоблачение  им  реакционной  поли¬
тики  царской  России.  Осуждение  политики  царской  России  в
Иране  явилось  наглядным  свидетельством  отказа  советских  ира¬
нистов  от  старого  взгляда  на  Иран  и  на  русско-иранские  отноше¬
ния,  проводимого  в  большинстве  дореволюционных  работ.  Од¬
нако,  рассматривая  расстановку  классовых  сил,  Павлович  пре¬
увеличил  роль  торговой  буржуазии  и  недооценил  значение  кре¬
стьянских  движений.  Построив  свою  работу  почти  исключитель¬
но  на  английской  литературе,  он  не  избежал  влияния  последней.
 Другой  крупной  работой  является  книга  Г.  В.  Шитова6®.  На
основании  обширной  русской,  английской  и  персидской  лите¬
ратуры  автор  дал  подробное  описание  революционных  событий
на  фоне  экономической  и  политической  жизни  страны.  Шитов  от¬
метил  предкризисное  состояние  всего  хозяйства  Ирана  накануне
революции,  привел  факты  ужасающей  нищеты  и  бесправия  на¬
рода,  полного  произвола  и  продажности  персидских  властей.
Шитов  в  основном  правильно  оценил  участие  отдельных  клас¬
сов  иранского  общества  в  революции.  У  автора  есть  немало  и
ошибочных  положений,  которые  впоследствии  были  исправлены
другими  советскими  исследователями.
 Иранской  революции  были  посвящены  отдельные  статьи  и
главы  в  книгах  Ирандуста  (В.  Осетров),  В.  Гурко-Кряжина,
 А. 	Султан-Заде67  и  др.  Авторы  большинства  работ  неправильно
оценивали  движущие  силы  революции,  отрицали  или  недооцени¬
вали  роль  крестьянства  и  вообще  трудящихся  масс  в  революции,
главной  движущей  силой  революции  объявляли  торговую  бур¬
жуазию,  отрицали  прогрессивную  роль  революции  для  дальней¬
шей  истории  Ирана.  Критика  отдельных  ошибочных  положений
названных  авторов  содержалась  в  исследованиях  тех  лет.
В  статье  Ренджбара  приведен  интересный  материал  об  участии
в  революционном  движении  крестьянства,  либеральной  буржуа¬
зии,  рабочего  класса.  Г.  М.  Петров  раскрыл  социально-экономи¬
ческие  предпосылки  иранской  революции,  борьбу  народных  масс
 “М.  П.  Павлович.  Очерки  политической  борьбы  в  Персии.—  В  кн.:
М.  Павлович,  С.  Иранский.  Персия  в  борьбе  за  независимость.  М.,  1925.
м  Г.  В.  Ш  и  т  о  в.  Персия  под  властью  последних  Каджаров.  Л.,  1933.
 •7Ирандуст  [В.  Осетров].  Персия.  М.—Л.,  1928;  В.  Гурко-Кря-
ж  и  и.  Краткая  история  Персии.  М.,  1925;  А.  Султан-Заде.  Персия.  М.,
1931.
 756

против  шахского  правительства  и  империалистов,  роль  буржуа¬
зии  и  духовенства  68.
 Мощный  подъем  национально-освободительного  движения  в
Иране,  развернувшийся  под  влиянием  Октябрьской  революции,
начался  в  начале  20-х  годов  и  был  направлен  против  английско¬
го  империализма  и  внутренней  реакции.
 Этот  бурный  период  в  истории  борьбы  народных  масс  Ирана
освещался  в  советской  литературе.  Но  советские  иранисты  столк¬
нулись  с  большими  трудностями  при  изучении  национально-
освободительного  движения  в  Иране  в  начале  20-х  годов.  В  иран¬
ской  литературе  движение  изображалось  в  искаженном  виде.
Крайне  тенденциозно  освещала  положение  в  Иране  и  западно¬
европейская  печать.  Отсутствие  необходимых  источников  и  лите¬
ратуры  не  позволяло  дать  общую  характеристику  движения,
более  обстоятельно  изложить  события.  Поэтому  большинство
авторов  описывало  лишь  отдельные  эпизоды  из  истории  нацио¬
нально-освободительного  движения.
 С. 	Иранский,  очень  осторожный  в  оценке  движения,  ограни¬
чился  в  основном  описанием  восстания  Хиабани,  Лахути  и  Кучек-
хана89.  А.  Вишнеградова  и  Г.  Н.  Ильинский  касались  лишь  собы¬
тий  в  Иранском  Азербайджане,  причем  Ильинский  широко  ис¬
пользовал  в  своей  статье  персидские  материалы70.  О  событиях
в  Гнляне  писали  Ирандуст,  Дженгели,  Решти71  и  др.  Ирандуст
отмечает,  что  «гилянская  революция»  —  самое  мощное  народное
движение  в  Иране  после  иранской  революции,  что  в  нацио¬
нально-освободительном  движении  проявляются  новые  черты,
которых  не  было  раньше:  создана  Иранская  коммунистическая
партия,  объявлена  Гилянская  советская  республика,  образована
Красная  Армия,  руководителями  в  движении  стали  выступать
представители  рабочего  класса  и  крестьянства.  Автор  наметил
три  этапа  в  движении,  которых  придерживаются  в  основном  и
последующие  исследователи  национально-освободительного  дви¬
жения  в  Иране.  Основная  ошибка  работ  тех  лет  заключалась  в
недооценке  роли  крестьянства  и  рабочего  класса  в  национально-
освободительном  движении.  Иранский,  Ирандуст  и  другие  утвер¬
 68  Р.  (Ренджбар].  К  вопросу  о  персидской  революции.  1906—1911  гг.—
«Революционный  Восток»,  1933,  №  2  (18);  Г.  М.  Петров.  Иранская  револю¬
ция  1906—1911  годов.—  В  кн.:  «Пробуждение  Азии,  1905  г.  и  революции  на
Востоке».
 е9М.  Павлович,  С.  Иранский.  Персия  в  борьбе  за  независимость.
 70  А.  Вишнеградова.  Революционное  движение  в  Персидском  Азер¬
байджане.—  «Новый  Восток»,  1922,  №  2;  Г.  Н.  Ильинский.  Шейх  Мохам¬
мед  Хиабани.—  «Революционный  Восток»,  1934,  №  6  (28).
 71  Ирандуст  [В.  Осетров].  Вопросы  Гилянской  революции.—  «Историк-
марксист»,  1927,  т.  5;  И.  Дженгели.  Дженгелийское  движение  1926  года  в
Гнляне.—«Революционный  Восток»,  1927,  №  2;  «Дипломатическая  работа
(Письмо  из  Решта)».—  «Новый  Восток»,  1924,  №  5  (без  подписи).
 757

ждали,  что  крестьянство  ие  играет  .и  не  может  играть  револю¬
ционной  роли  в  движении.  Они  преувеличивали  революцион¬
ность  национальной  буржуазии  и  фактически  'превращали
пролетариат  в  придаток  этой  буржуазии.  Исходя  из  своих  не¬
правильных  предпосылок,  они  рассматривали  некоторые  народ-
лые  движения  как  реакционные,  военные,  проанглийские.
 Во  время  дискуссий,  имевших  место  среди  ученых-востоко-
ведов  в  конце  20  —  начале  30-х  годов,  некоторые  неправильные
утверждения  были  подвергнуты  критике72.  Но  поскольку  сами
критикующие  допускали  ошибочные  формулировки,  единой
точки  зрения  по  спорным  вопросам  новейшей  истории  Ирана  в
этот  период  выработано  не  было.
 Наибольшие  споры  вызвала  среди  иранистов  оценка  пере¬
ворота  в  Иране,  приведшего  к  свержению  династии  Каджаров  и
утверждению  на  шахском  престоле  Реза-шаха  Пехлеви  в  1925  г.
Среди  востоковедов  шел  по  сути  дела  спор  о  путях  экономиче¬
ского  развития  такого  типа  восточных  государств,  как  Иран.
Большие  разногласия  вызывало  и  отношение  к  личности  самого
Реза-шаха.  Одни  авторы  (Гурко-Кряжин,  Иранский,  Ирандуст
и  др.73)  несколько  идеализировали  Реза-шаха,  придавали  слиш¬
ком  большое  значение  его  реформам  и  в  то  же  время  ничего  не
говорили  о  связях  Резы  с  английским  империализмом,  об  усиле¬
нии  реакции  в  стране  после  прихода  его  к  власти.  Они  ошибочно
полагали,  что  будто  бы  главной  опорой  Реза-шаха  являлась  тор¬
говая  буржуазия,  и  недооценивали  силу  феодально-помещичьего
блока.  В  их  работах  замечалась  тенденция  преувеличивать  раз¬
меры  индустриализации  Ирана  в  период  правления  Реза-шаха.
Некоторые  авторы  (Султан-Заде  и  др.)  впадали  в  другую  край¬
ность.  Они  отрицали  какую-либо  самостоятельность  Реза-шаха,
рассматривая  его  только  как  английского  ставленника,  и  оце¬
нивали  его  реформаторскую  деятельность  по  организации  во¬
оруженных  сил,  централизации  страны,  превращению  Ирана  в
военно-полицейское  государство  только  с  точки  зрения  интересов
английского  империализма74.  Они  отказывались  признать,  что
приход  к  власти  Резы  дал  толчок  капиталистическому  развитию
Ирана,  хотя  и  не  ликвидировал  остатков  феодализма  и  не  пол¬
ностью  расчистил  дорогу  капитализму.
 72  Б.  Шумяцкий.  Спорные  вопросы  новейшей  истории  Персии.—  «Рево¬
люционный  Восток»,  1927,  №  1;  Г.  Н.  Ильинский.  Правый  оппортунизм
в  вопросах  Персии.—  «Революционный  Восток»,  1932,  №  1-2.
 73  В.  Гурко-Кряжин.  Краткая  история  Персии.  М.,  1925;  Он  же.
Переворот  в  Персии.—  «Новый  Восток»,  1926,  К*  12;  С.  Иранский.  Через
военную  диктатуру  к  национальному  государству.—  «Новый  Восток»,  1924,
№5;  И  р  а  н  д  у  с  т  [В.  Осетров].  Персия.
 74  «Проблемы  современного  Ирана».  Дискуссионный  сборник.  М.,  1927;
 А. 	С  у  л  т  а  и  -  3  а  д  е.  Персия.  М.,  б.  г.;  О  н  ж  е.  Экономическое  развитие  Пер¬
сии  и  английский  империализм.  М.,  1930.
 758

Уже  с  начала  20-х  годов  наметилась  у  иранистов  тенденция:
ни  одно  историческое  исследование,  особенно  по  современности,
не  может  обойтись  без  элементов  экономического  исследования.
В  работах  Павловича,  Иранского,  Ирандуста,  Султан-Заде,  Ши¬
това  и  других  приводятся  сведения  по  экономике,  социально-
экономическим  отношениям,  анализируются  материалы  о  внеш¬
неторговых  связях  Ирана  и  т.  п.
 Однако  большинство  работ  по  экономике  Ирана  писалось  с
уклоном  исследования  вопросов  внешней  торговли,  хотя  и  пока¬
зательной  для  хозяйства  Ирана  в  целом,  но  не  отражающей  всех
его  сторон.  Положение  крестьянства  и  рабочего  класса,  состоя¬
ние  сельского  хозяйства,  развитие  промышленности,  роль  ино¬
странного  капитала  в  Иране  оставались  малоизученными.  Это
в  известной  степени  зависело  от  состояния  источников:  основным,
почти  единственным  источником  по  экономическому  положению
Ирана  являлись  таможенные  отчеты.
 Среди  ранних  монографических  исследований  по  экономике
Ирана  работа  Н.  Н.  Бобынина  представляет  наибольший  инте¬
рес75.  Этой  же  теме  в  основном  посвящены  и  работы  А.  С.  Свен-
тицкого,  Н.  Карпова,  Н.  Отаровой,  Д.  И.  Шморгонера  и  др.76
Почти  во  всех  этих,  казалось  бы,  чисто  экономических  работах
имеются  материалы  по  истории  Ирана,  содержатся  определения
сущности  монархии  Реза-шаха,  говорится  о  перспективах  даль¬
нейшего  развития  Ирана,  о  внешних  связях  Ирана  и  других  во¬
просах,  по  которым  спорили  иранисты.  Давая  общую  оценку  этих
работ,  нужно  отметить,  что  они  носят  (в  исторической  части)  в
основном  описательный  характер,  им  присущи  недостатки,  ха¬
рактерные  для  иранистики  рассматриваемых  лет.
 Один  из  первых  обзоров  по  истории  международных  отноше¬
ний  и  борьбы  европейских  держав  за  Иран  принадлежит  Бобы-
нину,  который  пересказал  основные  факты  борьбы  за  Иран,  на¬
чиная  с  XVI  в.,  более  подробно  остановившись  на  борьбе  в  кон¬
це  XIX  —  начале  XX  в.  Бобынин  впервые  использовал  архивные
документы  Министерства  торговли  и  промышленности  России,
позволившие  ему  пролить  некоторый  свет  на  действительное  со¬
отношение  сил  Англии  и  России  в  Иране,  закулисную  борьбу  за
заключение  концессионных  договоров  и  конвенций,  за  постепен¬
ное  превращение  Ирана  в  полуколонию  английского  и  русского
капитала.
 Ценным  пособием  для  практических  работников  явилось  из¬
дание  А.  А.  Зонненштраль-Пискорского,  в  котором  автор  иссле¬
 75  Н.  Н.  Бобынин.  Персия,  ее  экономическое  положение  и  внешняя
торговля  1901—1923  г.  Тифлис,  1923.
 76  А.  С.  С  в  е  н  т  и  ц  к  и  й.  Персия.  Очерк  экономики  и  внешней  торговли.
М.,  1925;  Н.  Карпов.  Экономика  современной  Персии.  Тифлис,  1928;  Н.  Ота¬
рова.  Внешняя  торговля  Персии  (за  1913/14  и  1925/26—1928/29  гг.).  Тифлис,
1931;  Д.  И.  Ш  м  о  р  г  о  н  е  р.  Персия,  СССР  и  Англия.  М.,  1926.
 769

довал  материалы  по  внешним  экономическим  связям  Ирана77.
Историко-экономический  характер  носят  исследования  советских
авторов  этих  лет  о  позициях  английского  империализма  в  Иране.
Этой  темы  в  той  или  иной  степени  касаются  почти  все  иранисты,
занимающиеся  современностью.  Из  наиболее  значительных  ра¬
бот  можно  назвать  книги  Павловича,  Султан-Заде  и  др.78
 Авторы  показывают  отрицательную  роль  английского  импе¬
риализма  в  развитии  экономики  Ирана,  его  влияние  на  ухудше¬
ние  положения  иранского  населения,  зависимость  иранского  пра¬
вительства  от  Англии,  говорят  о  значении  кабального  англо¬
иранского  соглашения  1919  г.,  по  которому  Иран  должен  был
превратиться  в  зависимое  от  Англии  государство.  Однако  в  ряде
трудов  (Иранский,  Ирандуст,  Гурко-Кряжин)  замечается  недо¬
оценка  позиций  капиталистических  держав  в  Иране,  они  исходят
из  того,  что  Иран  уже  полностью  освободился  от  полуколо¬
ниальной  зависимости  и  самостоятельно  осуществляет  свое  эко¬
номическое  развитие.  С  другой  стороны,  Султан-Заде  и  другие
авторы  исходили  из  того  положения,  что  Иран  находится  полно¬
стью  под  влиянием  Англии  и  что  вся  современная  политика
Ирана  диктуется  только  интересами  английского  империализ¬
ма.  Обе  эти  точки  зрения  были  подвергнуты  критике  в  нашей
печати  в  30-х  годах.
 Иран  —  сельскохозяйственная  страна,  поэтому  без  изучения
аграрного  вопроса  в  современном  Иране  невозможно  разре¬
шить  многие  проблемы  истории  и  экономики  Ирана  в  новейшее
время.  Не  случайно  поэтому  в  эти  годы  появился  целый  цикл
работ  по  аграрному  вопросу.  Первой  попыткой  дать  маркси¬
стский  анализ  аграрного  вопроса  в  Иране  была  работа  Пав¬
ловича  79.  По  аграрному  вопросу  писали  Султан-Заде,  М.  Сенд-
жаби80  и  др.  Серьезное  исследование  аграрных  отношений  в  их
историческом  развитии  дано  в  работах  В.  Г.  Тардова81,  уделив¬
 77  А.  А.  Зонненштраль-Пискорский.  Международные  торговые
договоры  и  соглашения.  М.,  1931.
 78  М.  П.  Павлович.  Империализм  и  борьба  за  великие  железнодорож¬
ные  и  морские  пути  будущего.  Изд.  3.  М.,  1923;  А.  С.  Султан-Заде.  Эко¬
номическое  развитие  Персии  и  английский  империализм.  М.,  1931;  «Наступ¬
ление  английского  империализма  на  Афганистан  и  Персию».  Ташкент,  1929
и  др.
 79  М.  П.  П  а  в  л  о  в  и  ч.  Экономическое  развитие  и  аграрный  вопрос  в  Пер¬
сии  XX  века.  М.,  1921.
 80  А.  Султан-Заде.  Современная  Персия.  М.,  1922;  Он  же.  Персия.
М.,  [б/г.];  Он  же.  Аграрный  вопрос  в  современной  Персии.—  «Новый  Восток»,
1922,  №  1;  Он  же.  Проблемы  экономического  развития  аграрной  революции
в  Персии.—  «Аграрные  проблемы»,  1931,  №  5-6  и  др.;  М.  Сенджаби.  К  изу¬
чению  аграрного  вопроса  в  Персии.  Баку,  1930;  Он  же.  О  крестьянских  мел-
кособственниках  в  Персии.—  «На  аграрном  фронте»,  1928,  №  10;  Он  же.  Зе¬
мельные  отношения  в  Персии.—  Там  же,  №  2,  6-7.
 81  В.  Г.  Т  а  р  д  о  в.  Об  аграрных  отношениях  в  Персии.—  «Аграрные  про¬
блемы»,  1930,  №  2-3;  О  н  ж  е.  Основные  черты  земледелия  и  аграрных  отно¬
шений  Центральной  Персии.—  «Новый  Восток»,  1930,  №  28;  Он  ж  е.  Из  исто-
 760

шего  большое  внимание  изучению  природы  частнособственни¬
ческих  земель  в  Иране.  Авторы  в  нескольких  статьях  рассмат¬
ривают  земельную  реформу  Реза-шаха82.  Авторы  недооценива¬
ли  роль  феодально-помещичьих  элементов  в  сельском  хозяйстве
Ирана,  преувеличивали  значение  и  силы  местного  торгового  ка¬
питала,  не  уделяли  достаточного  внимания  крестьянскому  дви¬
жению.
 В  эти  годы  были  сделаны  самые  первые  шаги  по  изучению
положения  рабочего  класса.  Слабое  развитие  иранской  промыш¬
ленности  ввело  в  заблуждение  некоторых  исследователей.  Они
недооценивали  роль  рабочего  класса  в  современной  жизни  Ира¬
на.  Исключением  является,  интересная  статья  Ренджбара  83,  где
впервые  в  иранистике  говорится  о  зарождении  и  развитии  иран¬
ского  рабочего  класса  и  его  борьбе  за  свои  права.
 Советские  иранисты  изучали  повседневную  экономическую
жизнь  в  Иране,  особенно  в  годы  мирового  экономического  кри¬
зиса  84.  Публикация  материалов  об  иранских  бюджетах  дала  воз¬
можность  авторам  высказать  интересные  соображения  об  эконо¬
мическом  развитии  страны85.
 Советские  иранисты  вместе  с  другими  учеными-востоковедами
выступали  с  разоблачением  вредной  буржуазной  теории  циклич¬
ности,  застойности  Востока.  Полная  (несостоятельность  теории
 рии  землевладения  и  земельной  ренты  в  Иране.—  «Историк-марксист»,  1937,
№  3  и  др.
 83  И.  Новинская.  Современный  аграрный  вопрос  в  Персии.—  В  сб.
«Аграрный  вопрос  на  Востоке».  М.,  1933;  А.  Б  ы  л  о  в  а.  Аграрное  законо¬
дательство  монархии  Реза-шаха.—  «Материалы  по  национально-колониальным
проблемам»,  1936,  №  34;  Ренджбар.  Земельная  реформа  Реза-шаха.—«Ре¬
волюционный  Восток»,  1933,  №  6;  «Реза-шахское  правительство  «разрешает»
аграрный  вопрос»  (без  подписи).—  «Материалы  по  национально-колониальным
проблемам»,  1932,  №  2.
 83  Ренджбар.  Персидская  промышленность  за  последние  годы.—  «Ма¬
териалы  по  национально-колониальным  проблемам»,  1934,  №  5(20);  О  н  ж  е.
Положение  рабочих  в  Персии.—  Там  же,  №  3(18);  В.  Осетров.  Рабочее  и
профсоюзное  движение  в  Персии.—  «Новый  Восток»,  1922,  №  2.
 84  М.  С  е  н  д  ж  а  б  и.  Персия  в  кризисе.  Москва  —  Ташкент,  1931;  А.  Б.  Раз¬
витие  кризиса  в  Персии.—  «Материалы  по  национально-колониальным  пробле¬
мам»,  1934,  №  1-2  (16-17);  [Г.  Б-р].  Персия  в  1932  г  —  «Материалы  по  нацио¬
нально-колониальным  проблемам»,  1931,  №  1;  «Углубление  кризиса  в  Пенсии»
(без  подписи).—  «Материалы  по  национально-колониальным  проблемам»,  1932,
№2и  др.;  Д.  С.  3  а  в  р  и  е  в.  Торгово-политический  курс  Персии.  Тифлис,  1931;
Он  же.  Персия  наших  дней.  Тифлис,  1931;  Он  же.  Иран  и  мировой  кризис.
Тифлис,  1935.
 85  Н.  Сефидабади.  Иранский  государственный  бюджет.—  «Материалы
пс  национально-колониальным  проблемам»,  1935,  №  2(26);  Он  же.  Иранский
государственный  бюджет  на  1314  г.  (22.111  1935  г.—  21.111  1936  г.).—  Там  же,
Х°  5(29);  Он  же.  Установление  контроля  над  валютными  операциями  и  госу¬
дарственный  бюджет  в  Иране.—  «Материалы  по  национально-колониальным
проблемам»,  1936,  №  36;  Королькова.  Состояние  экономики  Ирана  на
1934  г.—  «Материалы  по  национально-колониальным  проблемам»,  1935,
Х°  4(28);  Б.  М.  Данциг.  Финансы  Персии.—  «Новый  Восток»,  1927,  №  18
и  ДР.
 761

цикличности  на  иранских  материалах  была  доказана  несколько
позднее  в  трудах  крупнейших  советских  иранистов  Н.  В.  Пигу-
левской,  И.  П.  Петрушевского  и  др.
 Новая  история  Ирана  в  20  —  начале  30-х  годов  разрабаты¬
валась  советскими  иранистами  относительно  слабо86.
 Более  глубоко  шло  изучение  средневековой  истории  Ирана.
Главой  иранистов-медиевистов  был  академик  В.  В.  Бартольд.
Иран  всегда  стоял  в  центре  внимания  Бартольда  —  как  страна,
тесно  связанная  исторически,  культурно  и  экономически  с  наро¬
дами  Средней  Азии.  Ираноязычное  население,  «иранская  куль¬
тура»,  общие  исторические  судьбы  на  всем  протяжении  тысяче¬
летней  средневековой  истории,  общие  материальные,  литератур¬
ные  и  исторические  памятники  и  т.  п.—  таковы  основные  при¬
чины,  заставлявшие  Бартольда  во  многих  случаях  рассматривать
историю  Ирана  и  Средней  Азии  одновременно,  не  отрывая  друг
от  друга,  особенно  когда  вопрос  касался  «восточного  иранского
мира».
 Благодаря  усилиям  Бартольда,  Президиум  Академии  наук
принял  постановление  об  издании  сборников  «Иран»,  в  которых
должны  были  печататься  труды  иранистов  широкого  профиля,  а
не  только  тех,  которые  изучают  проблемы  Ирана,  имея  в  виду
современную  территорию  этого  государства87.
 Сам  Бартольд  в  эти  годы  уделял  преимущественное  внима¬
ние  не  конкретным  историческим  фактам  и  событиям  в  истории
Ирана,  а  пытался  всесторонне  обосновать  свою  мысль  о  важ¬
ном  значении  иранских  народов  и  «иранской  культуры»  в  миро¬
вой  истории88.
 Научная  деятельность  Бартольда  весьма  многообразна.  Он
изучал  многочисленные  персидские,  арабские,  турецкие,  джага-
тайские  (древнеузбекские)  рукописи,  ездил  по  Советскому  Союзу
с  целью  исследования  восточных  рукописных  собраний,  занимал¬
ся,  эпиграфикой,  нумизматикой,  археологией,  вопросами  лите¬
ратуры  и  искусства,  читал  лекции  студентам,  выступал  с  докла¬
дами,  писал  популярные  брошюры,  везде  в  той  или  иной  степени
затрагивал  вопросы  истории  Ирана.  Бартольд  постоянно  следил
за  выходящей  иранистической  литературой,  писал  рецензии,  вы¬
 86  Е.  С.  3  е  в  а  к  и  н.  Азербайджан  в  начале  XVIII  в.  Баку,  1929  («Изве¬
стия  Общества  обследования  и  изучения  Азербайджана.  N°  8,  вып.  IV);
С.  Тер-Аветисян.  Походы  Томас-Кули-хана  (Надир-шаха)  и  избрание  его
шахом  в  описании  Акопа  Шамахеци.  Тифлис,  1932  («Труды  историко-экономи¬
ческого  сектора  Института  кавказоведения  АН  СССР»,  вып.  2);  Он  же.  Го¬
род  Джуга.  Тбилиси,  1937  и  др,
 87  Всего  вышло  три  сборника  (I  —  1927,  II—  1928,  III—  1929).
 88  В.  В.  Бартольд.  Иран.  Исторический  обзор.  Ташкент.  1926;  Он  же.
Восточно-иранский  вопрос.—  «Известия  РАИМК»,  т.  II,  1922;  Он  же.  К  исто¬
рии  крестьянских  движений  в  Персии.—  «Из  далекого  и  близкого  прошлого».
Сб.  этюдов  из  всеобщей  истории  в  честь  50-летия  научной  жизни  Н.  И.  Ка-
реева.  М.—  Пг.,  1923.
 762

ступал  с  обзорами  исторической  литературы  на  персидском,  за¬
падноевропейских  и  русском  языках.
 Бартольд  не  был  марксистом.  Естественно,  что  и  его  работы
не  лишены  неверных  утверждений.  Последние  работы  Бартольда
говорят  о  том,  что  он  пытался  пересмотреть  некоторые  свои
взгляды,  понять  суть  теории  исторического  материализма  и  ис¬
пользовать  отдельные  положения  марксистов  в  своих  работах  89.
 Изучением  средневековой  истории  Ирана  занимались  такие
крупные  ученые,  как  А.  А.  Семенов,  А.  Е.  Крымский,  Е.  Э.  Бер-
тельс,  И.  Ю.  Крачковский,  А.  Ю.  Якубовский,  Н.  В.  Пигулевская,
Б.  Н.  Заходер,  И.  П.  Петрушевский,  В.  А.  Гордлевский,  Ф.  А.  Ро¬
зенберг,  А.  А.  Фрейман  и  др.  В  эти  годы  пришли  в  иранистику
многие  известные  сейчас  иранисты-медиевисты.
 История  Древнего  Ирана  в  эти  годы  изучалась  очень  мало,
главным  образом  с  искусствоведческим  уклоном  (А.  С.  Стрелков,
В.  К.  Шилейко90).  В  известной  мере  изучение  древней,  средне¬
вековой  и  новой  истории  Ирана  в  эти  годы  тормозилось  получив¬
шим  в  конце  20-х  годов  в  советской  науке  преобладающее  влия¬
ние  направлением,  представители  которого  требовали  отказать¬
ся  от  изучения  политической  истории,  а  исследовать  лишь
различные  проявления  классовой  борьбы.
 Историки-иранисты  стали  глубже  изучать  труды  основопо¬
ложников  марксизма-ленинизма,  учиться  применять  марксист¬
скую  методологию  в  исследовании  конкретных  вопросов  исто¬
рии.  Начавшаяся  с  конца  20-х  годов  борьба  за  подъем  теоре¬
тического  уровня  советской  исторической  науки  нашла  свое  от¬
ражение  и  в  иранистике,  прежде  всего  в  подготовке  молодых
кадров-иранистов,  в  освоении  учеными  старшего  поколения
марксистской  теории.  Все  это  послужило  впоследствии  основа¬
тельной  базой  для  перехода  к  новому  периоду  в  развитии  науки.
 3. 	АФГАНИСТАН
 После  Октябрьской  социалистической  революции  перед  афга-
нсведами  встала  задача  пересмотра  наследства,  доставшегося  от
дореволюционного  востоковедения,  задача  освещения  истории
Афганистана  с  марксистско-ленинских  позиций.  Советским  афга-
новедам  предстояло  раскрыть  роль  подлинных  творцов  исто¬
рии—  самих  народов  Афганистана,  показать  классовое  развитие
афганского  общества.  Особого  внимания  заслуживало  изучение
взаимоотношений  Афганистана  с  капиталистическими  державами,
 89  В.  В.  Бартольд.  К  вопросу  о  феодализме  в  Иране.—  «Новый  Во¬
сток»,  1930,  №  28.
 90  В.  К.  Шилейко.  Печать  царя  Артаксеркса  —«Жизнь  музея»,  1925,
№  1;  А.  С.  С  т  р  е  л  к  о  в.  Рельеф  из  Персеполя.  Собр.  Музея  изящных
искусств.—«Памятники  Гос.  музея  изящных  искусств»,  вып.  V,  1926.
 763

в  первую  очередь  с  империалистической  Англией,  захват¬
ническая  политика  которой  в  отношении  этой  страны  явилась
одной  из  причин  отсталости  Афганистана.  Необходимо  было  по-
марксистски  проанализировать  и  охарактеризовать  героическую
борьбу  свободолюбивых  народов  Афганистана  против  британ¬
ских  колонизаторов,  неоднократно  посягавших  на  афганскую  го¬
сударственность.  Не  только  в  научных,  но  и  в  практических
целях  требовалось  научное  изучение  социальной  природы  но¬
вого  Афганского  государства,  восстановившего  в  1919  г.  при  под¬
держке  Советской  России  свою  политическую  независимость,  а
также  форм  и  перспектив  афгано-советского  дружественного  со¬
трудничества,  сыгравшего  столь  благотворную  роль  в  новейшей
истории  Афганистана.
 Попытки  подведения  итогов  изучения  истории  Афганистана
дореволюционным  востоковедением  и  определение  путей  даль¬
нейших  исследований  содержатся  уже  в  первых  вышедших  в  со¬
ветское  время  работах.  Весьма  показателен  в  этом  отношении
сборник  статей,  изданный  Всероссийской  научной  ассоциацией
востоковедения  в  1923  г.  Помещенные  в  нем  статьи  по  истории  и
археологии  Афганистана  Д.  Н.  Анучина,  В.  А.  Гурко-Кряжина,
 В. 	А.  Городцова,  наряду  с  систематизацией  материалов,  выявлен¬
ных  афгановедением  в  прошлом,  выдвигают  ряд  принципиально
новых  актуальных  проблем91.
 Уже  на  ранних  этапах  развития  советского  афгановедения
серьезное  внимание  уделялось  изучению  отношений  Афганиста¬
на  с  Англией  и  Россией.  Советские  специалисты  активно  высту¬
пили  против  измышлений  английской  буржуазной  историографии
о  «извечной  угрозе»  Афганистану  со  стороны  России,  против  по¬
пыток  представить  Англию  в  роли  чуть  ли  не  «защитника»  Аф¬
ганского  государства.  Неоценимую  помощь  в  этом  деле  оказало
опубликование  Советским  правительством  тайных  архивов  быв¬
шего  Министерства  иностранных  дел  России.  Архивные  доку¬
менты  помогли  воссоздать  действительную  картину  англо-рус¬
ских  отношений  в  Азии,  показать  подлинную  угрозу  Афганистану
со  стороны  империалистической  Англии.
 Разоблачению  английской  колониальной  политики  способ¬
ствовала  статья  начинавшего  тогда  научную  деятельность
И.  М.  Рейснера  92.  Автор  показал,  что  известное  англо-русское
соглашение  1907  г.  о  разделе  сфер  влияния  в  Азии  должно  было,
по  мысли  Англии,  облегчить  ей  полное  подчинение  Афганистана
и  лишь  победоносная  Октябрьская  революция  в  России  не  только
отменила  империалистическую  конвенцию  1907  г.,  но  и  создала
Афганистану  благоприятный  тыл  для  борьбы  за  полную  незави¬
симость.
 91  «Афганистан»,  ч.  I.  М.,  1923.
 92  И.  М.  Рейс  не  р.  Англо-русская  конвенция  1907  г.  и  раздел  Афганиста¬
на.—«Красный  архив»,  1925,  №  3.
 764

В  другой  статье  Рейснера  вскрывалась  противоположность
позиций,  занятых  в  отношениях  с  независимым  Афганистаном
Советским  государством  и  Англией,  разоблачались  попытки  ко¬
лонизаторов  изобразить  освободительную  борьбу  Афганистана
как  результат  так  называемых  большевистских  интриг.  Касаясь
условий,  в  которых  складывались  советско-афганские  отношения
в  начальный  период,  Рейснер  отмечал,  что,  несмотря  на  все  ис¬
пытания,  связанные  с  провокациями  Англии,  советская  диплома¬
тия  твердо  и  неизменно  вела  линию  на  обеспечение  действитель¬
ной  независимости  Афганистана.  Эта  линия  нашла  прямое  отра¬
жение  в  советско-афганском  дружественном  договоре  1921  г.,  со¬
действовавшем  укреплению  международных  позиций  Афганского
государства93.
 На  материалах  источников  (в  частности,  английских  доку¬
ментов  периода  первой  англо-афганской  войны  1838—1842  гг.)
была  написана  статья  Э.  Гримма,  выявившая  наступательный
характер  английской  политики  в  отношении  не  только  Афгани¬
стана,  но  и  Средней  Азии94.
 Рассмотренные  работы  сыграли  важную  роль  в  разоблачении
исторических  концепций  английского  буржуазного  востоковеде¬
ния,  оправдывающего  колониальную  политику  Британской  им¬
перии.  Однако  при  всем  своем  большом  научном  и  политическом
значении  первые  исследования  советских  авторов  по  истории
отношений  России  и  Афганистана  не  были  свободны  от  некото¬
рых  ошибочных  положений.  Так,  например,  в  них  еще  не  была
преодолена  полностью  английская  версия  о  «русской  угрозе»
Индии  в  XIX—XX  вв.
 Успешное  выполнение  задач,  стоявших  перед  советским  аф-
гановедением,  предполагало  в  качестве  непременного  условии
систематизацию  известных  и  выявление  новых  источников  и  ма¬
териалов,  обогащающих  знания  об  Афганистане.  Важную  рабо¬
ту  в  этой  области  осуществили  А.  А.  Семенов95,  М.  С.  Андреев96,
Н.  И.  Вавилов  и  Д.  Д.  Букинич97.  В  подготовленных  ими  публи¬
кациях  содержались  обильные  и  разносторонние  сведения  о  на¬
селении  и  хозяйстве  Афганистана.
 93  И.  М.  Рейснер.  Десять  лет  внешней  политики  Афганистана.—  «Но¬
вый  Восток»,  1928,  №  22.
 94  Э.  Гримм.  Основы  афганской  политики  Англии.—  «Новый  Восток»,
1929,  №  26—27.
 93  А.  А.  Семенов.  Джемшиды  и  их  страна  (по  джемшидской  рукописи
начала  XX  века).—  «Известия  Туркестанского  отдела  Русского  географиче¬
ского  общества»,  т.  XVI.  Ташкент,  1923;  «Бурхан-уд-Дин-хан-и-Кушкеки,  Кат-
таган  и  Бадахшан».  Пер.  с  фарси,  ред.  и  предисл.  А.  А.  Семенова.  Ташкент,
 1926.
 94  М.  С.  Андреев.  По  этнологии  Афганистана.  Долина  Панджшир.  Таш¬
кент,  1927.
 97  Н.  И.  Вавилов,  Д.  Д.  Букинич.  Земледельческий  Афганистан.  Л.,
1929. 	#
 765

С  самого  начала  в  исследованиях  и  публикациях  советских
авторов  большое  место  занимала  тематика  новейшего  времени,
в  частности  анализ  социальной  структуры  афганского  общества
после  завоевания  страной  независимости.  Серьезное  внимание
уделялось  изучению  реформ,  проводившихся  младоафганским
правительством  в  20-е  годы  XX  в.
 Глубокий  анализ  реформистской  деятельности  младоафган¬
ского  правительства  и  ее  значения  для  страны  содержится  в
статье  И.  Ильинского  98.  Автор  убедительно  показал  сложность
внутриполитической  обстановки  в  Афганистане  рассматривае¬
мого  им  периода,  враждебность  консервативных  слоев  афган¬
ского  общества  к  нововведениям  младоафганцев.
 Наиболее  полное  освещение  социально-экономические  отно¬
шения  в  молодом  Афганском  государстве  получили  в  исследова¬
ниях  И.  М.  Рейснера,  в  течение  нескольких  лет  (1919—1921  гг.)
находившегося  в  Афганистане  в  составе  первого  советского
дипломатического  представительства  и  хорошо  знавшего  страну.
Опубликованная  Рейснером  книга  содержит  обильные  све¬
дения  об  экономике  и  классовой  структуре  страны,  о  внутренней
и  внешней  политике  младоафганского  правительства.  Большое
место  в  своем  исследовании  Рейснер  уделил  анализу  отношений
между  Советским  государством  и  Афганистаном,  показу  большой
роли  советско-афганского  добрососедства  для  ограждения  аф¬
ганской  независимости  от  посягательств  империалистов  ".
 Характеристика  классовой  структуры  и  национальных  отно¬
шений  в  Афганистане  становится  ведущей  темой  многочислен¬
ных  работ  советских  афгановедов,  посвященных  событиям  1928—
1929  гг.,  приведшим  к  падению  младоафганского  режима100.
Авторы  этих  статей  единодушны  в  оценке  обстоятельств,  вызвав¬
ших  падение  режима  Амануллы-хана.  Одной  из  важных  внутрен¬
них  причин  они  называют  широкое  недовольство  крестьянских
масс,  экономическое  положение  которых  не  облегчилось  после
проведения  младоафганских  реформ.  Недовольством  крестьян¬
ства  сумели  воспользоваться  те  прослойки  афганских  господ¬
ствующих  классов,  интересы  которых  ущемлялись  нововведения¬
ми  Амануллы.  Прямую  поддержку  реакционным  силам-в-Афга-
нистане,  выступившим  против  младоафганской  программы  не¬
зависимого  развития  Афганского  государства,  оказал  англий¬
ский  империализм.  Советские  афгановеды  указывали  на  факты
 98  И.  Ильинский.  Реформы  и  родовые  пережитки  в  Афганистане.—
«Мировое  хозяйство  и  мировая  политика»,  1929,  №  1.
 *·  И.  М.  Рейснер.  Независимый  Афганистан.  М.,  1928  (изд.  2  —  Афгани¬
стан.  М.,  1929).
 100  Леоринус.  Борьба  в  Афганистане.—  «Мировое  хозяйство  и  мировая
политика»,  1929,  №  3;  Аршит.  События  в  Афганистане.—  «Новый  Восток»,
1929,  №  25;  И.  М.  Рейснер.  Экономические  предпосылки  восстания  в  Аф¬
ганистане.—  «Аграрные  проблемы»,  1929,  №  1;  Он  же.  События  в  Афгани¬
стане.—  «Международная  жизнь»,  1929,  №  3.
 766

прямого  участия  английской  агентуры  в  организации  антипра¬
вительственных  восстаний  в  стране  в  1928  г.  В  их  статьях  харак¬
теризуется  деятельность  ставленника  реакции  Бачаи-Сакао,  ли¬
квидировавшего  все  прогрессивные  реформы,  поддерживавшего
непосредственный  контакт  с  английскими  колонизаторами.
 По  ряду  отдельных  важных  вопросов  среди  афгановедов-ис-
ториков  выдвигались  различные  мнения.  В  частности,  по-разно¬
му  оценивалась  степень  зрелости  классового  и  национального
движения  в  Афганистане  20-х  годов.  Некоторые  афгановеды  вы¬
ступили  с  явными  преувеличениями  в  этой  области,  не  учиты¬
вая  общего  уровня  социально-экономического  развития  Афга¬
нистана,  проделавшего  к  этому  времени  лишь  самые  первые
шаги  на  пути  капиталистического  развития.  Преувеличивая
классовую  зрелость  крестьянского  движения  в  Афганистане,
некоторые  авторы  в  то  же  время  недооценивали  роль  форми¬
ровавшихся  в  стране  национально-буржуазных  элементов.  Раз¬
вернувшаяся  среди  афгановедов  дискуссия  по  этим  вопросам
имела  положительное  значение.  Она  еще  раз  показала,  что  для
правильного  понимания  афганской  действительности  необходи¬
мо  углубленное  изучение  социальной  структуры  афганского  об¬
щества,  уровня  социального  развития  страны.
 Советское  афгановедение  пополняется  работами,  в  которых
научно  систематизируется  важный  фактический  материал  по  но¬
вейшей  истории  Афганистана.  В  1926  г.  публикуется  в  русском
переводе  текст  первой  конституции  Афганистана  1923  г.101
 Новые  данные  о  положении  крестьянства  и  эволюции  аграр¬
ных  отношений  в  Афганистане  были  выявлены  П.  Алексеенко¬
вым  102.  В  1934  г.  вышла  в  свет  работа  Н.  Лаврова,  представляю¬
щая  собой  обстоятельное  изложение  исторических  сведений  об
Афганистане  периода  1919—1933  гг.103  В  том  же  году  выходит
в  свет  статья  Е.  Э.  Бертельса,  посвященная  общественно-куль¬
турным  проблемам  Афганистана  104.  Автор  статьи  охарактеризо¬
вал  условия,  в  которых  развивалась  афганская  периодическая
печать,  опубликовал  ценные  данные  об  этой  важной  области  об¬
щественной  жизни  страны.
 Советские  афгановеды-историки  шли  по  пути  систематизации
известных  и  выявления  новых  исторических  материалов  об  Аф¬
ганистане,  освоения  марксистско-ленинских  методов  научного
исследования.  Уже  в  этот  период  были  достигнуты  несомненные
 101  В.  Н.  Ду  р  деневски  й,  Е.  Ф.  Л  у  д  ш  у  в  е  й  т.  Конституция  Восто¬
ка.  Л.,  1926.
 102  П.  Алексеенков.  Аграрный  вопрос  в  Афганском  Туркестане.  М.,
1933.
 103  Н.  Лавров.  Афганистан  (хроника  основных  событий  за  последние
15  лет).—  «Материалы  по  национально-колониальным  проблемам»,  1934,  N«7.
 104  Е.  Э.  Б  е  р  т  е  л  ь  с.  Афганская  пресса.—  «Библиография  Востока»,
вып.  5-6.  Л.,  1934. 	·
 767

успехи  в  разработке  социально-политичеоких  проблем  афганской
истории,  по  которым  советские  авторы  дали  ряд  научных  оце¬
нок  и  обобщений.
 4. 	АРАБСКИЕ  СТРАНЫ
 Изучение  национально-освободительной  борьбы  арабов  в  но¬
вейшее  время  составило  главнейшую  задачу  и  особенность  со¬
ветской  арабистики.  Начиная  с  1921  г.  в  Научной  ассоциации
востоковедения  и  Московском  институте  востоковедения,  в  Ле¬
нинградском  институте  живых  восточных  языков  и  на  соответ¬
ствующих  кафедрах  восточных  факультетов  вновь  образованных
университетов  Баку,  Ташкента  развернулось  изучение  истории
освободительной  борьбы  арабов.  Однако  до  образования  в
1930  г.  в  Ленинграде  Института  востоковедения  Академии  наук
СССР  разрозненные  усилия  немногочисленных  арабистов  не
могли  дать  значительных  научных  результатов,  хотя  появив¬
шиеся  отдельные  работы  свидетельствовали  о  правильном  по¬
нимании  характера  движущих  сил  национально-освободитель¬
ной  борьбы  арабских  народов.
 Большинство  работ  этого  периода  носит  научно-популярный
характер  и  не  содержит  глубокого  марксистского  анализа  об¬
щественных  отношений  в  арабских  странах,  вставших  на  путь
национально-освободительной  борьбы.  Справедливые  нарекания
чаще  всего  вызывали  промахи  авторов,  не  владевших  арабским
языком,  при  передаче  арабских  собственных  имен,  терминов  и
географических  названий.  При  правильной  политической  харак¬
теристике  движущих  сил  народных  восстаний  и  добросовестном
разоблачении  колониального  режима  в  таких  работах  встреча¬
лись  не  всегда  обоснованные  оценки  отдельных  событий  и  субъ¬
ективные  прогнозы  на  будущее.  Само  собой  разумеется,  что  при
отсутствии  накопленных  знаний  в  области  истории  и  экономики
арабских  стран  и  слабой  ориентировки  в  происходивших  собы¬
тиях  далеко  не  всегда  можно  было  правильно  определить  ко¬
нечный  результат  народной  борьбы  в  той  или  иной  стране.
 Первые  работы  появились  уже  в  1921—1922  гг.  В  статьях
 В. 	А.  Гурко-Кряжина  освещались  события,  происходившие  в  Си¬
рии,  Палестине  и  Месопотамии105.  Этим  же  вопросам  посвя¬
щена  его  книга106.  К.  М.  Трояновский  специализировался  на
изучении  Египта  107.
 105  В.  А.  Г  у  р  к  о  -  К  р  я  ж  и  н.  Национально-освободительное  движение  на
арабском  Востоке.—  «Новый  Восток»,  1922,  №  1Д
 1ое  В.  А.  Гурко-Кряжин.  Национально-освободительное  движение  на
Ближнем  Востоке  (Сирия,  Палестина,  Киликия,  Месопотамия,  Египет).  М.,
 1923.
 107  К.  Трояновский.  Независимое  королевство  Египта.—  «Новый  Во¬
сток»,  1922,  №  1;  Он  же.  Проблемы  Египта  и  Судана.—  Там  же,  №  2;  Он
ж  е.  Современный  Египет.  М.,  1924.
 768

В  первой  половине  20-х  годов  пристальное  внимание  восто¬
коведов  привлекала  героическая  борьба  в  Марокко.  Известный
востоковед  М.  П.  Павлович  в  ряде  статей,  написанных  в  1924—
1925  гг.,  рассмотрел  положение  в  этой  стране  в  связи  с  восста¬
нием  рифов  под  руководством  Абд-ал-Керима  108.
 В  1925  г.  вышла  из  печати  книга  М.  В.  Фрунзе  (М.  Мирско¬
го),  в  которой  рассматривается  борьба  марокканцев  с  евро¬
пейцами  до  XX  в.109  Автор  осветил  события,  охватывающие  ис-
пано-рифскую  и  франко-рифскую  войны  1924—1925  гг.110
 Разгоревшаяся  освободительная  борьба  сирийских  арабов  и
друзов  также  нашла  отражение  в  работах  П.  Китайгород¬
ского  1П.
 Начавшаяся  после  Лозаннской  мирной  конференции  1922—
1923  гг.  дипломатическая  борьба  между  Англией  и  Турцией  за
мосульскую  нефть  отражена  в  содержательной  статье  Иран-
дуста  112.
 Специально  занимавшийся  историей  современных  арабских
стран  Гурко-Кряж'ин  дал  ряд  обобщающих  трудов,  где  разби¬
раются  проблемы,  связанные  с  политикой  империалистических
держав  в  арабских  странах,  и  их  борьба  за  арабскую  нефть.
Автор  осветил  важнейшие  вопросы  колониальной  политики  Анг¬
лии  и  Франции  в  подмандатных  странах,  уделив  внимание  на¬
родному  восстанию  в  Сирии  и  политике  сионистов  в  Палестине.
с)та  сводная  работа  принесла  большую  пользу  советским  чита¬
телям  пз.
 Арабист  Некора  опубликовал  интересную  работу114  о  поли¬
тической  деятельности  различных  арабских  национальных  об¬
ществ,  возникших  в  связи  с  младотурецкой  революцией  и  бо¬
ровшихся  за  национальную  независимость  арабских  народов.
 103  ДА.  П.  П  а  в  л  о  в  и  ч.  Восстание  в  испанском  Марокко  и  его  перспек¬
 тивы.—  «Новый  Восток»,  1925,  №  10-11;  О  н  ж  е.  Восстание  в  испанском  Ма¬
 рокко  и  его  международное  значение.—  «Красная  новь»,  1924,  №  7-9;  Он  же.
 Капитуляция  Абд-ал  Керима  и  трагедия  Рифа.—  «Новый  Восток»,  1926,
 Л?  13-14.
 109  М.  М  и  р  с  к  и  й  [М.  В.  Фрунзе].  Европейские  цивилизаторы  и  Марокко.
 М.,  1925.
 110  Этой  же  теме  посвящена  книга  П.  Китайгородского  и  Б.  Пурецкого
«Алжир,  Тунис  и  Марокко  в  борьбе  за  независимость»  (М.,  1925).
 1.1  П.  Китайгородский.  Сирия  в  борьбе  за  независимость.—  «Ком¬
мунистический  Интернационал»,  1925,  №  И;  Он  же.  Сирия  в  огне  восстаний.
М.,  1925.  В  ней  подробно  изложена  история  оккупации  Сирии  французами,
разобрано  положение  народных  масс  и  дан  обзор  хода  восстания  в  Джебель-
Друзе.
 1.2  Иран  дуст  [В.  Осетров].  Борьба  за  Мосул.—  «Международная
жизнь».  1924,  До  4-5.
 113  В.  А.  Г  у  р  к  о  -  К  р  я  ж  и  н.  Восстание  в  Сирии.—  «Новый  Восток»,
1925,  Лг9  10-11;  Он  же.  Мосул  и  Ирак.—«Международная  жизнь»,  1926;  №  1;
О  н  ж  е.  Арабский  Восток  и  империализм.  М.,  1926.
 114  Л.  Некора.  Арабские  политические  общества  в  период  1908—
1915  гг.—«Новый  Восток»,  1925,  №  1(7)г
 49  Очерки  историографии,  т.  IV 	769

Не  подвергнув  классовому  анализу  программы  этих  обществ,
автор  подметил  лишь  их  общую  слабую  сторону  в  том,  что  одни
из  них  стремились  добиться  независимости  в  союзе  с  Англией,
а  другие  с  Францией.
 Несколько  особо  стоит  появившаяся  в  1925  г.  капитальная
монография  по  новой  истории  Египта  Ф.  А.  Ротштейна  115.  Впер¬
вые  автор  разработал  тему  о  захвате  Египта  в  монографии,
изданной  в  1910  г.  в  Англии  и  предназначенной  для  английского
читателя.  Для  труда,  вышедшего  на  русском  языке,  Ротштейн
широко  использовал  обширную  литературу  и  документы  библио¬
теки  Британского  музея,  где  особое  внимание  обратил  на  офици¬
альные  правительственные  отчеты  («Синие  книги»)  и  парламент¬
ские  дебаты.  В  основе  этой  работы  лежит  антиимпериалистиче¬
ская  концепция,  которую  автор  последовательно  излагает  при
анализе  методов  и  результатов  проникновения  колонизаторов  в
Египет.  В  отличие  от  английского  издания  в  монографии  на  рус¬
ском  языке  помещены  четыре  новые  главы,  в  которых  изложены
события  до  начала  20-х  годов,  когда  к  власти  пришли  египетские
националисты.  Разобрав  обстоятельно  историю  оккупации
Египта  и  характер  английского  протектората,  автор  подверг  ана¬
лизу  позицию  египетских  националистов  из  партии  Вафд,  воз¬
главляемой  Заглулом,  и  сделал  вывод  о  том,  что  лишь  отрешив¬
шись  от  узкобуржуазных  рамок  и  превратившись  в  подлинно  ре¬
волюционную,  партия  сможет  успешно  продолжать  борьбу.
Автор  убежденно  заявляет:  «А  что,  так  или  иначе,  рано  или
поздно,  Египет  добьется  своей  свободы,  не  подлежит  никакому
сомнению,  какие  бы  козни  ни  строили  ему  сердары,  или  хлопко¬
вые  синдикаты,  или  сами  правительства  в  Лондоне»  П6.  Труд
Ротштейна  до  сих  пор  является  важнейшим  пособием  для  изуче¬
ния  истории  Египта.
 Большое  познавательное  значение  приобрели  появившиеся  в
30-х  годах  научно-популярные  работы,  в  которых  со  знанием
предмета  дано  описание  исторического  прошлого  арабов  и  со¬
временное  положение  арабских  стран117.
 Е.  Беляевым  критически  рассмотрены  теории  происхождения
Ислама  крупнейших  европейских  и  арабских  авторов.  Известный
интерес  представляют  статьи,  освещающие  отношение  Ислама
к  современности  и  к  коммунизму.  Там  же  помещен  материал  о
мусульманском  сектантстве  и  приведена  довольно  обширная
библиография  по  исламу.
 115  ф  Ротштейн.  Захват  и  закабаление  Египта.—  М.—  Л., 	1925
 (Изд.  2  —  М.,  1958).
 не  ф  Ротягтейн.  Захват  и  закабаление  Египта.  Изд.  2.,  стр.  356.
 117  «Происхождение  ислама».  Хрестоматия,  сост.  Евг.  Беляев.  М.,  1931;
^Ислам».  Сб.  статей.  М.,  1931;  И.  Левин.  Египет.  М.,  1937;  О  н  ж  е.  Ирак.  М.,
1937.
 770

Книги  И.  Левина  впервые  дают  систематический  и  обстоя¬
тельный  обзор  современного  положения  в  двух  арабских  стра¬
нах,  вставших  на  путь  борьбы  с  английским  колониальным  режи¬
мом.  Пространное  историческое  введение  предшествует  разбору
экономики,  сельского  хозяйства  и  торговли  Египта  и  Ирака.
Обстоятельное  изложение  истории  классовой  борьбы  и  положе¬
ния  рабочего  класса  содействовало  успеху  в  то  время  этих  книг,
сыгравших  свою  роль  в  ознакомлении  советских  людей  с  внут¬
ренней  историей  арабских  стран.
 Если  представители  нового  поколения  востоковедов  главное
внимание  уделяли  новейшей  истории  и  разрабатывали  с  маркси¬
стских  позиций  проблемы  национально-освободительной  борьбы
арабских  народов,  то  старшее  поколение  в  20-х  годах  продолжа¬
ло  свои  исследования  истории  арабов  предшествующих  эпох.
Выдающийся  востоковед  и  исламовед  Бартольд  выступил  после
революции  с  интересной  работой,  в  которой  критически  разобрал
и  высказал  свою  точку  зрения  по  поводу  характеристики  Омайя-
дов  в  трудах  крупнейших  европейских  востоковедов  Дози,  Гольд-
циера,  Вельгаузена  и  Лямменса  118.
 Интересны  работы  Бартольда  по  истории  ислама  и  культуры
мусульманства  ,19.  Их  научная  ценность  прежде  всего  в  большом
и  хорошо  отобранном  фактическом  материале,  обстоятельной
научной  постановке  ряда  вопросов,  умелом  использовании  перво¬
источников  и  лучших  произведений  европейской  исламоведче-
ской  литературы.  Здесь,  как  и  в  других  работах,  Бартольд
выступает  ученым  идеалистом,  для  которого  религия  оттесняет
национальную  принадлежность  и  самобытную  культуру  различ¬
ных  народов,  исповедующих  ислам.  Но,  насыщенные  конкретным
материалом,  его  книги  дают  хорошо  аргументированные  данные
по  истории  ислама.
 Научная  деятельность  арабистов,  возглавляемых  И.  Ю.  Крач-
ковским,  протекала  в  трех  основных  направлениях:  изучение
рукописных  коллекций  и  музейных  собраний  различных  городов
и  библиотек,  исследование  и  публикация  арабских  источников
и  литературных  памятников  и  изучение  современной  арабской
литературы  и  арабского  языка.  В  этой  связи  большое  внимание
уделялось  источникам  на  арабском  языке  по  истории  народов
СССР.  Это  направление  составляло  характерную  черту  русской
арабистики  и  продолжало  традицию,  начатую  еще  в  XIX  в.  120
 118  В.  В.  Бартольд.  Эпоха  омайядов  по  новейшим  исследованиям.—
«Новый  Восток»,  1922,  №  2.
 119  В.  В.  Бартольд.  Ислам.  Пг.,  1918;  О  н  ж  е.  Культура  мусульман¬
ства.  Пг.,  1918;  Он  же,  Мусульманский  мир.  Пг.,  1922;  Он  же.  Коран  и
.Море.—  «Записки  Коллегии  востоковедов  при  Азиатском  музее  АН  СССР»
т.  I.  Л.,  1925;  «Мусейлима».—  «Записки  Коллегии  востоковедов  при  Азиатском
музее  АН  СССР»,  т.  II,  вып.  I.  Л.,  1926.
 120  Так,  в  1926  г.  Бартольд  доложил  свою  работу  «Арабские  известия  о
Русах»  (см.  «Советское  востоковедение»,  1940,  X?  1);  «Ибн-Мискавейх  о  по¬
 771
 49*

Признавая  огромное  значение  известных  арабских  источников
не  только  для  истории  русского,  но  и  других  народов  СССР,
академик  И.  Ю.  Крачковский  выступил  в  1930  г.  с  предложением
о  подготовке  к  изданию  свода  арабских  источников  для  истории
Восточной  Европы,  Кавказа  и  Средней  Азии  121.  Однако  по  неиз¬
вестным  причинам  это  важнейшее  научное  мероприятие  не  было
осуществлено.
 В  выдающихся  исследованиях  Крачковского  по  современной
арабской  литературе  накоплен  большой  материал,  характери¬
зующий  идеологию  арабского  национализма  в  лице  его  видных
представителей:  писателей,  общественно-политических  деятелей,
ученых  и  публицистов.  Об  интересе  Крачковского  к  исторической
тематике  можно  судить  по  публикациям  памятников  арабской
литературы  эпохи  средневековья.  Во  вступительной  статье
к  «Книге  назидания»  Усмы  ибн  Мункыза  дана  исчерпывающая
история  жизни  и  деятельности  сирийского  эмира,  проживавшего
в  Сирии  и  Египте  в  1095—1188  гг.  122  Крачковский  характеризует
«Книгу  назидания»  как  исторически  важное  повествование  и
редчайший  арабский  источник  эпохи  крестовых  походов.
 Разбор  критических  выступлений  по  поводу  книги  Taxa
Хусейна,  сделанный  Крачковским  123,  содержит  богатый  истори¬
ческий  материал,  позволяющий  судить  о  состоянии  научных  зна¬
ний  в  Египте  в  области  ранней  истории  арабов,  эпохи  происхож¬
дения  ислама.
 Крачковский  всегда  пристально  следил  за  научной  и  общест¬
венной  деятельностью  прогрессивных  сил  арабских  стран.
В  1928  г.  он  выступил  со  статьей,  посвященной  крупнейшему
общественно-политическому  деятелю  Египта  конца  XIX  —  нача¬
ла  XX  в.  —  Мустафе  Камилу124.
 Идеология  современного  арабского  национализма  была  рас¬
крыта  в  написанном  Крачковским  в  1933  г.  на  немецком  языке
для  «Энциклопедии  ислама»  и  опубликованном  у  нас  в  1935  г.
 ходе  русов  в  Бердаа  в  332  году,  хиджры  в  943/4  г.  н.  э.»  Пер.  А.  Ю.  Якубов¬
ского.—  «Византийский  временник»,  т.  XXIV,  1926;  «Из  соч.  Баладзори  «Книга
завоевания  стран»».  Пер.  П.  К.  Жузе.  Баку,  1927.
 121  И.  Ю.  Крачковский.  О  подготовке  свода  арабских  источников
для  истории  Восточной  Европы,  Кавказа  и  Средней  Азии.—  «Записки  Инсти¬
тута  востоковедения  АН  СССР»,  т.  I.  Л.,  1932.
 122  «Книга  назидания».  Пер.  М.  А.  Салье.  Под  ред.  и  со  вступит,  ст.
И.  Ю.  Крачковского.  М.,  1922;  О  н  ж  е.  Неизвестное  сочинение  —  автограф  си¬
рийского  Усмы.—«  Записки  Коллегии  востоковедов  при  Азиатском  музее  АН
СССР»,  т.  I.  Л.  1925.
 123  И.  Ю.  Крачковский.  Taxa  Хусейн  о  доисламской  поэзии  арабов
и  его  критики.—  «Известия  АН  СССР»,  №  5,  1931  (И.  Ю.  Крачковский.
Избранные  сочинения,  т.  III.  М.—  Л.,  1956).
 124  И.  Ю.  Крачковский.  Мустафа  Камил  и  Жюльетта  Адан  (К  исто¬
рии  национального  движения  в  Египте).—  «Известия  ЛГУ»,  т.  1,  1928
(И.  Ю.  Крачковский.  Избранные  сочинения,  т.  III).
 772

исследовании  «Новоарабская  литература»125.  Изучая  историю
развития  арабской  литературы  в  XIX  и  XX  вв.,  автор  пришел  к
выводу,  что  она  тесно  связана  с  политическими  судьбами  арабов
и  историей  европейского  влияния.  В  то  же  время  литература  раз¬
вивалась  в  обстановке  борьбы  старых  и  новых  идеалов,  в  усло¬
виях  постепенного  отделения  от  Турции,  не  только  политического,
но  и  духовного  пробуждения  арабского  национализма,  который
в  отдельных  странах  проходил  различные  этапы.  Модернизмом
в  арабской  литературе  автор  называет  этап,  когда  политические
и  социальные  вопросы  выдвигаются  на  первый  план  и  рассмат¬
риваются  в  специальных  историко-литературных  исследованиях.
Сре1и  видных  деятелей  арабской  литературы  Крачковский  обра¬
тил  особое  внимание  на  Риззкаллаха  Хассуна  (1825—1880)  и
Сулеймана  ал-Бустани  (1856—1925),  которых  он  характеризует
не  только  как  писателей,  но  и  как  историков-публицистов  и  об¬
щественных  деятелей  126.
 Под  непосредственным  руководством  Крачковского  в  Инсти¬
туте  востоковедения  АН  СССР,  в  арабском  кабинете,  а  затем
Ассоциации  арабистов  широко  развернулась  научная  и  учебно¬
педагогическая  деятельность  советских  арабистов.  Важной  вехой
явилась  сессия  арабистов,  созванная  в  1935  г.,  в  которой  участво¬
вало  около  70  ученых.  На  этой  сессии  были  определены  задачи
историков-арабистов  как  в  области  изучения  социальной  и  эконо¬
мической  истории  арабского  средневековья,  так  и  проблем  новой
и  новейшей  истории.  Большое  внимание  было  уделено  вопросам
новой  арабской  литературы,  публицистики,  научному  изданию
переводов  важнейших  памятников,  изучению  арабско-мусульман¬
ской  идеологии.  Было  признано  обязательным  участие  арабистов
в  разработке  проблем  истории  народов  СССР  и  сопредельных
стран  127.
 В  хорошо  фундированном  исследовании  по  истории  социаль¬
ного  строя  аббасидского  халифата  в  VIII  —  IX  вв.  А.  Ю.  Якубов¬
ский  изучил  проблему  складывания  арабского  феодального  об¬
щества,  подвергнув  анализу  общественные  отношения  и  тяжелое
положение  крестьян  при  «хараджной  системе»  взимания  налогов.
Автор  пришел  к  выводу,  что  рабовладельческий  уклад  тормозил
рост  феодальных  отношений  в  халифатах.  Большое  место  автор
отводит  крестьянам,  которые  не  могли  мириться  с  тяжелой
эксплуатацией  и  вели  напряженную  борьбу,  поставившую  хали¬
 125  И.  Ю.  Крачковский.  Новоарабская  литература.—  И.  Ю.  Крач¬
ковский.  Избранные  сочинения,  т.  III.
 126  И.  Ю.  Крачковский.  Риззкаллах  Хассун  (1825—1880),  переводчик
басен  Крылова  на  арабский  язык.—  И.  Ю.  Крачковский.  Избранные  со¬
чинения,  т.  III;  Он  же.  Сулейман  ал-Бустани.—Там  же.
 127  «Труды  первой  сессии  арабистов,  14—17  июня  1935».  М.,  1937  («Труды
Института  востоковедения»,  т.  XXIV).  С  докладами  выступили:  И.  Ю.  Крач¬
ковский,  Д.  Ю.  Якубовский,  А.  М.  Шами,  Я.  С.  Виленчик  и  др.
 773

фат  на  край  пропасти.  Конечно,  в  неустойчивом  положении
халифата  Аббасидов  большую  роль  играли  и  другие  причины,  в
том  числе  и  борьба  народных  масс  против  арабских  завоевате¬
лей,  что  не  было  в  должной  степени  учтено  автором.  Но  труд
Якубовского,  впервые  в  советской  литературе  изучившего  осо¬
бенности  феодального  строя  при  Аббасидах128,  имел  большое
научное  значение.
 Исследование  В.  Б.  Луцкого  о  восстании  в  Сирии  в  1925—
1927  гг.  привлекло  внимание  научной  общественности.  На  основе
исследования  арабских  документов  и  литературы  автор  сделал
вывод,  что  это  восстание  было  национальной  революцией.  Луц-
кий  разоблачил  апологетов  французского  империализма,  утверж¬
давших,  что  освободительная  борьба  друзов  носит  феодальный
характер.  Он  доказал,  что  как  раз  французские  империалисты
опирались  на  реакционные  феодальные  и  клерикальные  элемен¬
ты,  а  друзы-крестьяне  выступали  против  непосильных  поборов  и
колониального  режима.  Их  движение  на  первом  этапе  было  на¬
правлено  против  империализма  и  его  феодальных  союзников.
Восстание  переросло  в  общенациональную  революцию,  основной
движущей  силой  которой  было  крестьянство.  Заслуга  автора,
несомненно,  в  том,  что  он  правильно  характеризовал  важнейшие
моменты  народной  борьбы  в  Сирии  и  роль  господствующих  клас¬
сов  на  различных  этапах  этой  борьбы  129.
 К  названным  трудам  примыкает  законченное  в  тот  же  период
исследование  X.  И.  Кильберг  13°,  в  котором  были  широко  исполь¬
зованы  литература  на  иностранных  языках  и  арабские  материа¬
лы,  в  частности  статьи  египетского  историка  Давуда  Бороката,
опубликованные  в  египетской  газете  «Аль-Ахрам»  в  1931  —
1932  гг.  Впервые  в  советской  литературе  в  книге  Кильберг  изу¬
чен  весь  ход  восстания  1879—1882  г.,  дана  характеристика  исто¬
рической  обстановки  и  экономического  положения  Египта  нака¬
нуне  восстания.  Автор  рассматривает  крестьянство  в  качестве
основной  движущей  силы  восстания.  Хотя  это  восстание  закон¬
чилось  неудачей,  автор  пришел  к  выводу  о  большом  значении
восстания  и  сближает  его  с  революциями,  происшедшими  в  нача¬
ле  XX  в.  в  Турции,  Иране  и  Китае.
 В  своем  исследовании  Кильберг  отметила  двойственность  и
элементы  национал-реформизма  в  руководстве  движением,  что  и
привело  его  к  разгрому.  Следует  отметить,  что  классовая  ограни-
 128  А.  Ю.  Якубовский.  Ирак  на  грани  VIII—IX  вв.  (черты  социаль¬
ного  строя  при  аббасидах).—«Труды  первой  сессии  арабистов,  14—17  июня
1935».
 129  В.  Б.  Луцк  ий.  Сирийская  революция  1925—1927  гг.—  «Труды  первой
сессии  арабистов,  14—17  июня  1935».  М.,  1937.  В  1964  г.  вышло  отдельное  из¬
дание:  «Национально-освободительная  война  в  Сирии,  1925—1927  гг.».
 130  X.  И.  Кильберг.  Восстание  Араби-паши  в  Египте  (антибританское
национально-освободительное  движение  в  Египте  в  1879—1882  гг.).—  «Труды
Института  востоковедения  АН  СССР»,  т.  XXIII,  1937.
 774

ценность  руководства,  его  непоследовательность,  особенно  в  от¬
ношении  крестьянских  масс,  требуют  дальнейшего  изучения.
Сближение  движения  в  Египте  1879—1882  гг.  с  революциями  на¬
чала  XX  в.  представляется  спорным.
 В  развитии  советской  арабистики  до  середины  30-х  годов
преобладало  изучение  новейшей  истории  арабских  стран  и  на¬
ционально-освободительной  борьбы  арабских  народов,  что  со¬
ставляло  бесспорное  достижение  советского  востоковедения  и
советской  арабистики  на  первом  этапе  его  развития.  Научно-
популярный  и  публицистический  характер  трудов  советских  исто¬
риков  постепенно  в  начале  30-х  годов  дополняется  серьезными
научными  исследованиями  на  основе  методологии  марксизма-
ленинизма  и  тщательным  использованием  арабской  прессы  и
исторической  литературы.
 5.  ИНДИЯ
 После  Октябрьской  революции  группа  исследователей  Индии,
состоявшая  из  нескольких  крупных  ученых  (С.  Ф.  Ольденбург,
Ф.  И.  Щербатской)  и  их  учеников,  продолжала  развивать  в  Ака¬
демии  наук  традиции  «классического  востоковедения»,  занимаясь
главным  образом  вопросами  филологии,  философии  и  религии  131.
Гражданской  историей  эта  группа  ученых  интересовалась  мало.
В  результате  отмеченной  особенности  развитие  советской  исто¬
рической  науки  в  области  индологии  с  самого  начала  было  свя¬
зано  исключительно  с  деятельностью  историков-марксистов.  Тру¬
ды  К.  Маркса,  Ф.  Энгельса  и  В.  И.  Ленина  позволили  по-новому
раскрыть  основные  закономерности  развития  Индии.  В  рабо¬
тах  К.  Маркса  поставлены,  в  частности,  проблемы  феодального
строя  в  доколониальный  период,  вскрыты  характерные  черты  анг¬
лийской  колониальной  политики.  В  распоряжении  историков-
марксистов  имелись  ценные  высказывания  К.  Маркса  и  Ф.  Эн¬
гельса  по  индийской  общине  и  труды  В.  И.  Ленина  по  проблемам
национально-освободительного  движения.
 Марксистское  освещение  истории  Индии  первоначально
не  могло  не  ограничиваться  изучением  последних  событий  и  отча¬
сти  нового  времени.  Этому  способствовали  бурные  события  в  Ин¬
дии,  развернувшиеся  в  1919—1922  гг.,  требовавшие  немедленного
отклика.  Но  чтобы  понять  экономические  и  политические  позиции
борющихся  в  Индии  классов  и  группировок,  роль  британского
империализма  в  современной  Индии,  историки  должны  были
 131  Академик  Ф.  И.  Щербатской  сделал  большой  вклад  в  изучение  ин¬
дийской  философии.  Расцвет  его  творчества  падает  на  советский  период.
В  1923  г.  он  напечатал  в  Лондоне  «The  central  conception  of  Buddhism  and
the  meaning  of  the  word  „dharma“».  В  1927  г.  в  Ленинграде  вышла  «The
conception  of  Buddhist  nirvana».  Наконец,  в  1930—1932  гг.  он  выпустил  наи¬
более  фундаментальное  исследование  «Buddhist  logic»  (в  двух  томах).

заняться  изучением  первых  лет  британского  владычества  и  состоя¬
ния  Индии  накануне  завоевания,  т.  е.  проблемами  новой  истории.
 Историография  новой  истории  Индии  в  значительной  своей
части  отражала  борьбу  с  ненаучными,  искусственными  построе¬
ниями  М.  Н.  Роя,  работавшего  в  20-х  годах  в  Коминтерне,  но  впо¬
следствии  отошедшего  от  марксизма.  Рой  преувеличивал  про¬
грессивную  сторону  английской  политики  в  Индии,  совершенно
бездоказательно  утверждал,  что  наряду  с  разрушением  индий¬
ской  общины  и  ремесла  англичане  уже  в  начале  XIX  в.  разру¬
шили  феодализм  в  Индии.  В  связи  с  этим  сипайское  восстание
1857  г.  и  движение  экстремистов  в  конце  XIX  —  начале  XX  в.  оце¬
нивались  им  как  реакционные,  направленные  на  восстановление
феодализма  и  т.  д.  Эти  взгляды  первое  время  оказывали  извест¬
ное  влияние  на  молодых  советских  историков.
 Как  и  во  всей  исторической  науке  после  Октября,  в  индологии
было  много  сторонников  теории  «торгового  капитализма»  и  дру¬
гих  схематических  построений.  Их  распространению  способство¬
вала  прежде  всего  слабая  изученность  фактического  материала,
особенно  по  новой  истории.  Социально-экономический  строй  до¬
колониальной  Индии  даже  в  некоторых  работах  лучших  пред¬
ставителей  советских  индологов  характеризовался  как  «восточ¬
ный  способ  производства»  132.
 Авторы,  успешно  работавшие  над  проблемами  новейшей  исто¬
рии,  часто  выдвигали  необоснованные  положения  в  экскурсах,
посвященных  более  раннему  периоду.  Так,  Б.  Сейгель  в  одной
из  своих  работ  писал,  что  накануне  английского  завоевания  Се¬
верной  Индии  «расцвет  абсолютизма»  стоял  в  прямой  связи  с
возраставшим  могуществом  торгового  капитала,  а  в  Южной
Индии  «феодализм  разложился  раньше,  нежели  успел  консоли¬
дироваться  крупный  торговый  капитал»  133.
 Восстание  1857—1859  гг.  долго  считалось  примером  феодаль¬
ного  мятежа,  «не  имевшего  подлинно  народного  характера»  134.
Существовала  также  недооценка  движения  1906—1908  гг.,  про¬
истекавшая  в  основном  из  желания  исследователей  ярче  подчерк¬
нуть  качественно  новый  этап,  наступивший  в  национально-осво¬
 132  И.  М.  Р  е  й  с  н  е  р.  Новый  этап  в  рабочем  движении  Индии.—  «Новый
Восток»,  1929,  №  25,  стр.  47.  Следует  отметить,  что  в  некоторых  работах
Рейснер  допускал  существование  и  феодальных  черт  в  общественном  строе
доколониальной  Индии.  См.  его  статью  «Землевладение  и  аренда  в  Иняии»
(«Аграрные  проблемы»,  1928,  №  3).
 133  Б.  Сейгель.  Очерки  аграрных  отношений  в  Индии,  ч.  I.—  «Револю¬
ционный  Восток»,  1928,  №  3,  стр.  126.
 134  И.  М.  Рейснер.  Экономические  предпосылки  политической  бэрьбы
в  современной  Индии.—  «Новый  Восток»,  1922,  №  .1,  стр.  124.  Б.  Сейгель  счи¬
тал  восстание  1857—1859  гг.  мятежом  «баронов»,  которых  толкнул  на  вы¬
ступление  все  тот  же  «туземный  торговый  капитал»  (Б.  Сейгель.  Очерки
аграрных  отношений  в  Индии,  ч.  II.—  «Революционный  Восток»,  1929,  №  6;
Он  же.  Эволюция  индийских  национальных  конгрессов.—  «Новый  Восток»,
1924,  №  6,  стр.  226).
 776

бодительном  движении  Индии  после  первой  мировой  войны.
По  мнению  авторов  коллективной  монографии  о  рабочих  органи¬
зациях  в  странах  Востока,  все  довоенное  антианглийское  движе¬
ние  «не  представляло  собой  опасности  и  угрозы  английскому  ка¬
питалу»,  «широкие  народные  массы  в  этом  движении  никакого
участия  не  принимали»  135.
 Неправильно  освещалась  также  роль  английских  захватчи¬
ков  и  развитие  индийской  экономики  в  новое  время.  Сейгель,  пер¬
вым  в  советской  науке  давший  анализ  земельно-налоговых  си¬
стем,  введенных  англичанами,  при  общей  их  оценке  по  существу
повторил  утверждение  Роя,  будто  англичане  сменили  феодальные
формы  землевладения  буржуазной  частной  собственностью  136.
Возникновение  в  странах  Востока  в  ряде  случаев  фабрик  без  до¬
статочного  развития  мануфактурного  производства  воспринима¬
лось  некоторыми  авторами  как  бурное  развитие  промышленно¬
сти  под  влиянием  империализма  137.  Однако  тщательное  изуче¬
ние  высказываний  К.  Маркса  об  Индии  и  расширение  круга
источников  привели  советских  исследователей  к  правильному
решению  кардинальных  вопросов  новой  истории  Индии.  В  1922  г.
Рейснер  в  одной  из  статей,  несмотря  на  ряд  ошибок  в  частных
вопросах,  решительно  выдвигает  тезис  об  отрицательном  влия¬
нии  английского  господства  во  все  периоды  развития  колониаль¬
ной  эксплуатации  138.  В  1925  г.  Павлович  139  на  сравнительно  со¬
лидном  фактическом  материале  поставил  вопросы,  разрешение
которых  позже  привлечет  главное  внимание  исследователей  но¬
вой  истории  Индии:  о  разрушении  индийского  ремесла  в  начале
XIX  в.,  торможении  развития  туземной  капиталистической  про¬
мышленности,  выкачивании  из  Индии  громадной  колониальной
дани.  Павлович  делал  важный  в  политическом  отношении  вывод,
что  Англия  не  сдаст  своих  позиций  в  Индии  без  кровавых
боев.
 Исключительным  для  своего  времени  достижением  советского
индоведения  явились  «Очерки  классовой  борьбы  в  Индии»  Рейс-
нера,  охватывающие  весь  период  новой  истории  14°.  Особое  зна¬
чение  имело  освещение  в  «Очерках»  основных  социально-эконо¬
мических  и  политических  проблем  доколониального  периода.
Автор  решительно  отказывался  от  концепции  «азиатского»
 135  В.  Балабушевич,  Л.  Геллер,  X.  Э  й  д  у  с.  Рабочие  организации
Востока  (Китай,  Япония,  Индия,  Индонезия).  М.—  Л.,  1927,  стр.  57.
 136  Б.  Сейгель.  Очерки  аграрных  отношений  в  Индии,  ч.  I,  стр.  120.
 137  В.  Б  а  л  а  б  у  ш  е  в  и  ч,  Л.  Геллер,  X.  Э  й  д  у  с.  Рабочие  организации
Востока,  стр.  4.
 138  И.  М.  Рейснер.  Экономические  предпосылки  борьбы  в  современной
Индии.—  «Новый  Восток»,  1922,  №  1.
 139  М.  Павлович.  Индия  накануне  мировой  войны.—  В  кн.:  М.  Пав¬
лович,  В.  Гурко-Кряжин,  С.  Вельтман.  Индия  в  борьбе  за  неза¬
висимость.  М.,  1925.
 14°  и  Рейснер.  Очерки  классовой  борьбы  в  Индии,  ч.  I.  М.,  1932.
 777

способа  производства,  убежденно  заявляя,  что  действительное
объяснение  экономики  и  классовых  противоречий  доколониаль¬
ной  Индии  возможно  только  на  основе  феодального  способа  про¬
изводства  141.  В  книге  отмечались  важнейшие  специфические  чер¬
ты  индийского  феодализма.  Творчески  применив  высказывания
К.  Маркса  о  восточной  общине  и  опираясь  на  работы  М.  Кова¬
левского,  автор  показал  чрезвычайную  застойность  и  консерва¬
тивность  общины  и  поставил  вопрос  о  ее  развитии  и  разложении.
Уже  в  этой  работе  он  высказал  обстоятельно  разработанную
им  впоследствии  идею  о  феодализации  общинной  верхушки  и
включении  ее  в  административно-налоговый  государственный
аппарат.
 Исследование  Рейснера  было  направлено  против  антимарк¬
систского  и  весьма  распространенного  в  буржуазной  литературе
утверждения,  будто  для  Индии  вообще  не  характерна  классовая
борьба.  Автор  не  только  выдвинул  тезис  о  том,  что  XVII—
XVIII  вв.  были  периодом  резкого  усиления  классовой  борьбы,
но  и  доказал  его,  дав  подробный  анализ  народного  движения
сикхов.  Новой  и  в  основном  правильной  была  и  оценка  восстания
1857—1859  гг.  Опираясь  на  высказывания  К.  Маркса,  автор  под¬
черкивает  народный  характер  восстания,  движущими  силами
которого,  кроме  крестьянства,  выступали  городская  мелкая  бур¬
жуазия  и  предпролетариат  142.  Правда,  тогда  не  было  еще  иссле¬
довано,  из  каких  социальных  слоев  происходили  сами  сипаи  —
солдаты  англо-индийской  армии,  и  Рейснер  связывал  их  интере¬
сы  с  феодальным  реакционным  лагерем.
 Касаясь  внутренней  политики  англичан  после  завоевания  Ин¬
дии,  автор  ставит  ее  в  связь  с  конкретным  соотношением  сил  в
стране.  Так,  создание  системы  райятвари  143  и  политика  аннексий
генерал-губернатора  Дальхузи  трактуются  им  как  мероприятия,
отвечавшие  «идеалу»  английского  промышленного  капитала  для
своей  колонии.  Рейснер  считает,  что  эти  мероприятия  не  могли
быть  проведены  до  конца,  поскольку  они  подрывали  позиции
феодалов  —  классовой  опоры  англичан144.  Факты  разрушения
индийского  ремесла  ввозом  ланкаширских  тканей  в  первой  поло¬
вине  XIX  в.,  получившие  к  тому  времени  довольно  подробное
освещение  и  в  советской  и  в  зарубежной  литературе,  Рейснер
оценил  как  «разрыв»  нормальной  эволюции  индийской  промыш¬
ленности  от  ремесла  через  мануфактуру  к  фабрике.  В  книге  со¬
хранилось,  хотя  и  в  меньшей  степени,  чем  в  предыдущих  работах,
 141  И.  М.  Рейснер.  Очерки  классовой  борьбы  в  Индии,  ч.  1,  стр.  И.
 142  Там  же,  стр.  70.
 143  Райятвари  —  земельно-налоговая  система,  по  которой  юридические
права  на  землю  были  предоставлены  крестьянам  и  мелким  феодалам,  кото¬
рые  должны  были  платить  земельный  налог  непосредственно  в  казну.
 144  И.  М.  Рейснер  Очерки  классовой  борьбы  в  Индии,  ч.  I,  стр.  63.
 778

преувеличение  роли  торгового  капитала  в  разложении  индий¬
ского  феодализма  145.
 В  книге  подробно  проанализировано  создание  Национального
конгресса,  которое  рассматривается  на  широком  фоне  политиче¬
ской  жизни  Индии  последней  четверти  XIX  в.  Не  имея  в  то  время
многих  материалов,  ставших  известными  позднее,  автор  сумел
тем  не  менее  воссоздать  яркую  картину  резкого  обострения  анти-
британской  и  антифеодальной  борьбы  крестьянства  в  70-е  годы
XIX  в.  В  работе  показаны  незрелость  противоречий  между  индий¬
ской  буржуазией  и  колониальным  режимом  в  тот  период  и  поме-
щичье-буржуазный  характер-программы  Национального  конгрес¬
са.  Впервые  в  советской  науке  Рейснеру  удалось  проникнуть
сквозь  религиозно-мистическую  оболочку  к  существу  политиче¬
ских  взглядов  Б.  Г.  Тилака  и  доказать,  что  практическая  деятель¬
ность  этого  лидера  левого  крыла  Конгресса  была  революцион¬
ной  и  объективно  прогрессивной.
 Изучение  новейшей  истории  было  главной  задачей  совет¬
ской  индианистики,  с  которой  она  в  целом,  несмотря  на  некото¬
рые  ошибки,  справилась.  Основные  методологические  указания
ученые  черпали  в  трудах  В.  И.  Ленина  и  в  решениях  партии  и
Коммунистического  Интернационала  по  национально-колониаль¬
ным  вопросам.  Серьезная  трудность  заключалась  в  том,  что  при¬
ходилось  делать  важные  выводы  о  характере  различных  движе¬
ний  в  Индии  буквально  на  ходу,  по  свежим  следам,  не  имея  первое
время  достаточных  знаний  по  предыдущему  периоду.  Особенное
внимание  историков  привлекло  изучение  положения  рабочего
класса  и  рабочего  движения.  В  статьях  В.  Балабушевича,  Л.  Гел¬
лера  и  Б.  Сейгеля  дана  довольно  подробная  история  рабочего
движения  в  этот  период.  Работы  названных  авторов  ввели  в  на¬
учный  оборот-большой  фактический  материал,  но  они  редко  пре¬
тендовали  на  освещение  теоретических  вопросов.  Не  была  разра¬
ботана  периодизация  рабочего  движения,  в  связи  с  чем  отмеча¬
лась  обычно  одна  поступательная  линия  развития  борьбы  рабо¬
чего  класса.  Это  приводило  к  невольному  преувеличению  степени
организованности  и  классовой  сознательности  пролетариата.
 Изучение  положения  рабочего  класса  несколько  отставало
от  изучения  рабочего  движения.  Во  многих  работах  советских
авторов  20-х  годов  приводились  данные  о  положении  рабочих,
например  о  хищнических  методах  их  эксплуатации,  роли  отно¬
сительного  перенаселения,  связи  рабочих  кадров  с  деревней
и  т.  п.  Но  более  детальное  исследование  этих  вопросов  стало  воз¬
можным  лишь  после  опубликования  отчета  комиссии  Уитли
(1931  г.).  Так,  Ф.  Гапченко  (псевдоним  С.  Талина)  в  1932—
1934  гг.  написала  ряд  статей,  представлявших  для  своего  време¬
ни  несомненный  шаг  вперед  в  изучении  проблем,  связанных  с
 145  Там  же,  стр.  13,  18. 	·
 779

положением  рабочих  М6.  Сейгель,  опираясь  на  учение  К-  Маркса
о  колебаниях  цены  рабочей  силы,  показал  на  материалах  этой
комиссии,  что  рабочая  сила  Индии  вследствие  колониального
характера  экономики  продается  значительно  ниже  ее  стоимо¬
сти  147.
 Аграрный  вопрос  и  крестьянское  движение  были  также  одни¬
ми  из  главных  объектов  изучения.  Под  влиянием  взглядов  Роя
советские  аграрники  не  сразу  взяли  правильный  курс  в  исследо¬
вании  положения  крестьянства.  Довольно  долгое  время  господ¬
ствовала  точка  зрения,  преувеличивавшая  степень  развития  ка¬
питализма  в  сельском  хозяйстве  Индии  148.
 Политика  англичан  в  аграрном  вопросе  также  освещалась
сначала  чересчур  прямолинейно.  Озабоченность  империалистов
бедственным  состоянием  сельского  хозяйства  и  различные  «про¬
екты»  его  перестройки  воспринимались  некоторыми  советскими
учеными  как  серьезное  намерение  колонизаторов  реформировать
аграрные  отношения  и  дать  простор  развитию  капитализма.  Сей¬
гель  считал,  что  политика  англичан  в  20-х  годах  способствовала
«раскрестьяниванию»  деревни,  была  направлена  против  засилья
ростовщика,  что  колонизаторы  были  «готовы»  посягнуть  даже  на
интересы  помещиков  149.  Он  утверждал,  будто  «насаждение  капи¬
тализма  в  индийском  земледелии  стало  центральной  осью  этой
действительно  новой  экономической  программы,  которую  анг¬
лийский  капитал  поручает  теперь  проводить  своему  доверенному
агенту—англо-индийскому  правительству»150.  По  мнению  Гел¬
лера,  лорд  Ирвин  готовил  в  Индии  «аграрную  реформу»  151.
 Начало  мирового  экономического  кризиса  вскоре  со  всей  оче¬
видностью  показало  истинную  суть  «благих  намерений»  англи¬
чан.  Но  даже  в  работах  1932  г.  встречаются  отголоски  упомяну¬
той  выше  точки  зрения.  Так,  Р.  А.  Ульяновский  152  (псевдоним  —
У.  Рославлев)  правильно  подчеркивал,  что  объективно  англичане
должны  стремиться  к  реформированию  сельского  хозяйства
 146  С.  Талина  [Ф.  Гапченко].  Положение  рабочего  класса  в  индийской
промышленности  (По  материалам  комиссии  Уитли).—  «Революционный  Вос¬
ток»,  1932,  №  3-4;  Она  же.  Заработная  плата  и  обнищание  индийских  ра¬
бочих.—  «Революционный  Восток»,  1933,  №  6;  1934,  №  2.
 147  Б.  Ф  р  е  й  е  р  [Сейгель].  Положение  промышленного  пролетариата  в
Индии.—  «Мировое  хозяйство  и  мировая  политика»,  1933,  №  9.
 148  Ф.  Дингельштедт.  К  вопросу  об  аграрной  эволюции  в  Индии.—
«На  аграрном  фронте»,  1926,  №  2;  О  н  же.  Аграрный  вопрос  в  Индии.  Л.,
1928.
 149  Б.  Сейгель.  Английские  колонизаторы  «лицом»  к  индийской  дерев¬
не.—  «На  аграрном  фронте»,  1926,  №  10.
 150  Б.  Сейгель.  Комиссия  Саймона  и  английская  политика  в  Индии.—
«Революционный  Восток»,  1928,  №  4-5,  стр.  66.
 151  Л.  Геллер.  Новая  политика  британского  империализма  и  задачи
левого  крыла  рабочего  движения  в  Индии.—«Красный  интернационал  проф¬
союзов»,  1928,  №  3.
 152  Р.  У  л  ь  я  н  о  в  с  к  и  й.  Аграрный  кризис  в  Индии.  М.,  1932.
 780

Индии.  Однако  он  недостаточно  вскрыл  всю  ограниченность  кон¬
кретных  мероприятий  в  этом  направлении.  Эту  задачу  Ульянов-
ский  выполнил  в  более  поздней  работе  153.
 Крестьянское  движение  стало  изучаться  сравнительно  поздно.
Лишь  с  1930  г.  появляются  научные  работы,  посвященные  этому
вопросу.  Эта  дата  не  случайна.  Мировой  экономический  кризис
1929—1933  гг.  в  первую  очередь  и  сильнее  всего  ударил  по  ин¬
дийскому  крестьянству.  Крестьянское  движение  под  лозунгами
отказа  от  уплаты  налогов  и  ренты  приобрело  массовый  характер.
В  советской  литературе  появился  целый  ряд  работ,  рассматри¬
вающих  как  крестьянское  движение  в  целом  по  Индии,  так  и  от¬
дельные  восстания  крестьян  в  Пешавере,  Кашмире,  Алваре  154.
 Указанные  работы  были  очень  ценными  как  благодаря  со¬
бранному  в  них  фактическому  материалу,  так  и  попыткам  выде¬
лить  в  каждом  восстании  новые  характерные  черты.  Однако
общим  недостатком  изучения  крестьянского  движения,  как  и  ра¬
бочего,  была  тенденция  переоценки  его  организованности  и  клас¬
совой  сознательности.
 К  правильной  оценке  политики  империализма  в  Индии  совет¬
ские  ученые  пришли  также  в  результате  упорной  борьбы  мнений.
Известно,  что  в  английской  колониальной  политике  во  время
первой  мировой  войны  действительно  появились  новые  черты,
которые  свидетельствовали,  что  колонизаторам  все  труднее  сдер¬
живать  политическое  и  экономическое  развитие  Индии.  Этим  но¬
вым  чертам  нелегко  было  сразу  дать  правильную  оценку.
В  20-х  годах  среди  части  советских  востоковедов  распространи¬
лось  мнение,  что  после  первой  мировой  войны  «Англия  стала  от¬
казываться  от  традиционной  политики  задержки  индусской  про¬
мышленности»  155,  в  связи  с  чем  «индустриализация  страны  пош¬
ла  ускоренными  темпами»  156.  Наиболее  ярко  эта  точка  зрения
была  высказана  Геллером:  «Новая  политика  английского  импе¬
риализма  заключается  в  том,  чтобы  руководить  процессом  инду¬
 163  Р.  Ульяновский.  Аграрный  вопрос  в  Бенгалии.—  «Революцион¬
ный  Восток»,  1934,  №  2,  3.
 154  Важнейшие  из  них:  И.  М.  Ре  йен  ер.  Крестьянское  движение  в  Ин¬
дии.—  «Аграрные  проблемы»,  1930,  №  4-5;  Б.  Фрей  ер  [Сейгель].  Новый
этап  индийской  революции.—  «Большевик»,  1930,  №  9;  А.  М  и  р  о  ш  и  н.  Пе-
шаверское  восстание.—  «Аграрные  проблемы»,  1931,  №  7-8;  И.  М.  Рейснер.
Подъем  крестьянского  движения  в  Индии.—  «Аграрные  проблемы»,  1932,
№  10-11;  И.  Маздур  [Романов].  Аграрный  вопрос  и  крестьянское  движе¬
ние  на  северо-западе  Индии  (Пограничная  провинция  и  Белуджистан).  М.,
1933;  Он  же.  Восстание  в  Кашмире.—  «Революционный  подъем  в  Индии».
М.,  1933;  Р.  Г  у  р  в  и  ч.  Положение  крестьянства  и  крестьянское  движение  в  Иг
дии  (конец  1933  и  начало  1934).—  «Материалы  по  национально-колониалс
ным  проблемам»,  1934,  №  7;  А.  Осипов.  Альварское  восстание  1932—
1933  гг.  и  британский  империализм.—  «Аграрные  проблемы»,  1934,  №  3-4.
 155  X.  Эйду  с.  Очерки  рабочего  движения  в  странах  Востока.  М.,  1922,
стр.  48.
 156  Т  и  в  е  л  ь  [Леват].  Пути  и  перспективы  индийской  революции.—  «Но¬
вый  Восток»,  1922,  №  1,  стр.  107. 	·
 781

стриализации,  в  котором  главную  роль  начинает  играть  туземный
капитал  и  только  подсобную  —  инвестируемый  английский»  157.
Временные  уступки  со  стороны  империализма  принимались  за
основную  линию,  а  мероприятия,  прямо  направленные  на  замед¬
ление  развития,—  за  неизбежные  колебания.  Отсюда  был  один
шаг  до  признания  того,  что  Индия  постепенно  перестает  быть  ко¬
лонией.  И  действительно,  когда  некоторые  английские  коммуни¬
сты  выступили  с  теорией  «деколонизации»,  они  были  поддержа¬
ны  советскими  сторонниками  тезиса  об  «индустриализации»
Индии.
 Ошибки  в  экономических  вопросах  приводили  к  путанице  в
вопросах  политических.  Логически  приходили  к  тому,  что  проти¬
воречий  между  индийской  буржуазией  и  империализмом  нет,  что
«буржуазия  привлечена  Англией  к  управлению  страной»  158,  что
национальная  буржуазия  является  целиком  и  полностью  реак¬
ционной  силой,  с  которой  нужно  бороться  в  первую  очередь.
 Впрочем,  факты  усиленного  торможения  экономического  раз¬
вития  Индии  уже  в  1928  г.  стали  настолько  очевидны,  что  ука¬
занная  точка  зрения  претерпела  некоторые  изменения.  Так,  Сей-
гель  в  одной  из  статей  отмечал:  «политическая  необходи¬
мость  в  экономических  уступках  национальной
буржуазии  таким  образом  отпала.  Английский  империализм  мо¬
жет  теперь  спокойно,  исподволь,  приступить  к  проведению  новой
экономической  политики,  которая  действительно,  всерьез  и  на¬
долго  обеспечила  бы  интенсивную  эксплуатацию  Индии  в  его
интересах»  159.
 Большую  роль  в  выработке  правильного  взгляда  на  роль  анг¬
лийских  колонизаторов  в  Индии  сыграл  VI  конгресс  Коминтер¬
на  (1928  г.),  в  частности  доклад  О.  В.  Куусинена,  обобщивший
многие  выводы,  выработанные  к  тому  времени  в  науке.  В  докла¬
де  и  на  состоявшейся  затем  дискуссии  была  показана  научная
несостоятельность  и  политическая  вредность  теории  «деколони¬
зации».  В  тезисах  «О  революционном  движении  в  колониальных
и  полуколониальных  странах»  было  записано,  что  после  периода
некоторых  уступок  «разгром  национально-революционного  дви¬
жения  и  постепенный  распад  буржуазного  национализма  позво¬
 157  Л.  Геллер.  Новая  политика  британского  империализма  и  задачи
левого  крыла  рабочего  движения  в  Индии.—  «Красный  интернационал  проф¬
союзов»,  1928,  №  3,  стр.  271.
 158  М.  Рафаил.  Проблемы  индийской  революции.—  «Новый  Восток»,
1928,  №  23-24,  стр.  19.
 159  Б.  Сей  гель.  Комиссия  Саймона  и  английская  политика  в  Индии.—
«Революционный  Восток»,  '1928,  №  4-5,  стр.  55.  Л.  Геллер  в  докладе  на  за¬
седании  Исполнительного  бюро  Профинтерна  15  мая  1930  г.  также  отмечал,
что  в  1927  г.  период  уступок  сменился  периодом  наступления  империализма
(Л.  Геллер.  Революция  в  Индии  и  задачи  международного  профдвиже¬
ния.—  «Красный  интернационал  профсоюзов»,  1930,  №  6,  стр.  418).
 782

лили  английскому  империализму  снова  вернуться  к  политике,
тормозящей  промышленное  развитие  Индии»  160.
 Однако  выработанный  в  марксистской  науке  правильный  под¬
ход  к  империализму,  как  к  силе,  враждебной  экономическому
развитию  страны,  не  привел  в  тот  период  к  пересмотру  оценки
национальной  буржуазии.  Более  того,  эта  оценка  в  первые  годы
развития  советской  индологии  была  иногда  более  правильной,
чем  впоследствии.  В  начале  20-х  годов  раздавались  голоса,  что
«роль  крупной  буржуазии  в  национальном  движении  не  может
считаться  законченной.  Если  сейчас  она  идет  на  соглашение,  то
все-таки  противоречия  между  нею  и  английской  буржуазией...
настолько  велики,  что  борьба  между  ними  неизбежна»  161.  В  сере¬
дине  20-х  годов  стала  заметно  преобладать  другая  точка  зрения.
 После  выступления  И.  В.  Сталина  в  Коммунистическом  уни¬
верситете  трудящихся  Востока  (КУТВ)  18  мая  1925  г.,  в  котором
содержалось  утверждение  о  расколе  в  лагере  буржуазии  и  при¬
зыв  сосредоточить  огонь  против  соглашательской  национальной
буржуазии,  в  литературе  стало  распространяться  положение  о
реакционности  национальной  буржуазии  вообще,  и  индологи  на¬
чали  «сосредоточивать  огонь»  против  Национального  конгресса.
 В  тезисах  VI  конгресса  Коминтерна  говорилось,  что  нацио¬
нальная  буржуазия  «стоит  на  почве  национального  движения  и
представляет  при  этом  особое  колеблющееся,  склонное  к  компро¬
миссам  течение,  которое  можно  назвать  национал-рефор-
м  и  з  м  о  м».  Далее  указывалось:  «Независимое  господство,  бу¬
дущность  „свободного“  самостоятельного  капиталистического
развития,  гегемония  над  „независимым  народом“  —  всего  этого
империализм  никогда  добровольно  не  уступит  национальной
буржуазии.  В  этом  пункте  противоречие  интересов  между  нацио¬
нальной  буржуазией  колониальной  страны  и  империализмом
объективно  носит  коренной  характер»  162.  Однако  в  тезисах  были
и  другие  формулировки,  отрицающие  какую-либо  положитель¬
ную  роль  местной  буржуазии  в  национально-освободительном
движении  163.  К  сожалению,  большинство  советских  индологов
восприняло  именно  эти  последние  формулировки  и  не  признава¬
ло  за  буржуазным  национализмом  прогрессивного  значения  164.
 160  «Стенографический  отчет.  VI  конгресс  Коминтерна»,  вып.  6.  М.—  Л.,
1929,  стр.  124.
 161  Джангир  Нагиев.  Индия  под  гнетом  Англии.  М.—  Л.,  1925,  стр.  50
 162  «Стенографический  отчет.  VI  конгресс  Коминтерна»,  вып.  6
стр.  136,  137.
 163  Например:  «подлинная  угроза  английскому  господству  исходит  не  из
лагеря  буржуазии»,  «туземная  буржуазия...  снова  и  снова  идет  на  капитуля¬
цию  перед  империализмом»,  «национальная  буржуазия  не  имеет  значения
силы,  борющейся  против  империализма».—  Там  же,  стр.  137.
 164  М.  Р  а  ф  а  и  л.  Проблемы  индийской  революции;  Л.  Геллер,  X  у  а  н-
п  и  н.  Проблемы  профдвижения  в  колониальных  и  полуколониальных  странах.
М.—Л.,  1931,  стр.  7. 	·
 783

Лишь  немногие  исследователи  не  отрицали  безоговорочно
всякую  роль  Национального  конгресса  в  национально-освободи¬
тельном  движении.  Так,  Ульяновский  писал  в  1931  г.,  что  «индий¬
ская  буржуазия,  главным  образом  средняя,  в  лице  Националь¬
ного  конгресса  и  особенно  радикальная  туземная  интеллигенция
являлись  по  существу  дела  идеологами  и  руководителями  первой
индийской  революции».  (Т.  е.  движения  1919—1922  гг.—  Ред.)  165
Автор  признавал,  что  движение  несотрудничества  «все  же  при¬
несло  известную  пользу»,  так  как  тактика  бойкота  «все  же  вско¬
лыхнула  десятки  миллионов  людей»166.  «Соляной  поход»  Ганди
в  1930  г.  также  «невольно  сыграл  объективно  революционную
роль»  167.  В  другой  работе  Ульяновский  отмечал:  «Рабоче-кре¬
стьянское  движение  не  достигло  такого  уровня,  при  котором
...экономические  противоречия  между  индийской  буржуазией  и
империализмом  отступили  бы  на  задний  план»  168.
 Таким  образом,  уже  в  тот  период  наметились  пути  правиль¬
ного  решения  вопроса  о  роли  национальной  буржуазии.
 Большую  литературу  вызвала  противоречивая  фигура  Ганди
и  его  учение.  В  первые  годы  после  Октябрьской  революции,  сов¬
павшие  с  первыми  годами  деятельности  Ганди  в  Индии,  совет¬
ские  исследователи  явно  были  введены  в  заблуждение  религиоз¬
но-мистической  оболочкой  гандизма.  Призывы  идти  «назад»,
к  «золотому  веку»,  содержавшиеся  в  учении  Ганди,  непосред¬
ственно  связывали  с  чаяниями  отсталых  индийских  народных
масс,  считали  гандизм  идеологией  мелкой  буржуазии,  ремеслен¬
ников,  лавочников,  мелких  арендаторов  и  т.  п.,  а  самого  Ганди  —
вождем  «экстремистов»  169.  Такая  оценка  гандизма  приводила
к  отрицанию  за  ним  важной  роли  в  национально-освободитель¬
ном  движении.  Считалось,  что  Ганди,  потерпев  поражение  в
1922  г.,  потерял  всякое  влияние  на  народные  массы  17°.  «Ганди  —
фигура,  уже  снятая  с  шахматной  доски»,  «его  песенка  спета»,—
говорилось  в  одной  из  популярных  брошюр  того  времени  171.
 165  У.  Рославлев  (Р.  А.  Ульяновский].  Гандизм.  М.—  Л.,  1931,  стр.  35.
 166  Там  же,  стр.  40.
 167  Там  же,  стр.  57.
 168  Р.  Ульяновский.  Углубление  экономического  кризиса  в  Индии.—
«Колониальные  проблемы»,  1934,  №  2,  стр.  56.  Эти  положения  автора  под¬
верглись  резкой  критике  в  печати:  Г.  Шмидт.  Об  одном  «убиении»  ган¬
дизма.—  «Революционный  Восток»,  1933,  №  2;  С.  Яковлев.  Путаница  и
извращения  в  колониальном  вопросе.—  «Книга  и  пролетарская  революция»,
1932,  №  6-7.
 169  М.  Павлович,  В.  Гурко-Кряжин,  С.  Вельтман.  Индия  в
борьбе  за  независимость,  стр.  78;  Л.  Геллер.  Национально-освободительное
движение  в  Индии  и  рабочий  класс.—«Красный  интернационал  профсоюзов»,
1925,  №  2-3,  стр.  63.
 170  Б.  Ф  р  е  й  е  р  [Сейгель].  Конец  гандизма.—  «Коммунистический  Интер¬
национал»,  1925,  №  1.
 171  Е.Штейнберг.  Индия.  М.,  1925,  стр.  94,  95.
 784

По  мере  того,  как  выявлялось,  какие  именно  классовые  силы
поддерживают  Ганди,  характеристика  его  деятельности  в  совет¬
ской  литературе  усложнялась.  В  1929  г.  Сейгель  писал  уже,  что
Ганди  в  своем  учении  «отразил»  идеологию  разоряемого  кустаря,
но  его  сторонники  в  своей  «практической  политической  деятель¬
ности  были  крепко  связаны,  прежде  всего,  с  туземными  господ¬
ствующими  классами»  172.  Таким  образом,  советские  исследова¬
тели  шли  в  общем  по  правильному  пути,  нащупывая  классовые
корни  гандизма.
 В  дальнейшем  на  востоковедов  большое  влияние  оказало  оп¬
ределение  Сталиным  (1930  г.)  Ганди  как  пособника  империализ¬
ма  в  подавлении  национально-освободительного  движения.  В  ре¬
зультате  появились  резкие  отзывы  о  Ганди  в  работах  Ульянов¬
ского  173,  И.  Рейснера  174  и  др.
 Известным  шагом  вперед  в  изучении  Ганди  и  гандизма  явля¬
лась  книга  Ульяновского  175.  Автор  поставил  перед  собой  интерес¬
ную  и  нелегкую  задачу  —  проследить  не  только  классовые,  но  и
гносеологические  корни  гандизма,  разобрать  его  теорию  с  фило¬
софской  точки  зрения.  Ульяновский  успешно  находит  в  учении
Ганди  множество  противоречий,  однако  критика  гандизма  по  су¬
ществу  заменена  в  работе  выражением  авторского  возмущения.
Вторая  часть  книги,  трактующая  о  практической  деятельности
Ганди,  более  интересна.  В  ней  содержится  ряд  правильных  поло¬
жений  о  роли  Национального  конгресса  в  национально-освободи¬
тельном  движении.  Очень  важна  была,  в  частности,  констатация
того  факта,  что  Национальный  конгресс  и  гандизм  продолжают
оказывать  влияние  на  массы  176.
 Изучение  истории  Индии  в  Советском  Союзе  до  середины
30-х  годов  имело,  таким  образом,  известные  достижения,  глав¬
ным  и  решающим  из  которых  было  создание  марксистской  исто¬
рической  школы  в  области  индологии.  Несмотря  на  все  трудно¬
сти,  неизбежные  ошибки  на  новом  пути,  несмотря  на  отрицатель¬
ное  влияние  культа  личности,  которое  начало  сказываться  с  кон¬
ца  20-х  годов,  индологи  брались  за  важнейшие  политические
вопросы  и  стремились  с  партийных  позиций  их  осветить.  Харак¬
терной  чертой  этого  периода  было  преимущественное  развитие
историографии  новой  и  новейшей  истории  Индии.  Был  накоплен
большой  фактический  материал;  созданы  небольшие,  но  квали¬
 172  Б.  Сейгель.  Гандизм.—  «Революционный  Восток»,  1929,  №  7,
стр.  126  (Подпись:  Б.  С-ль).  Подобные  взгляды  высказывал  также  М.  Годес
(см.:  М.  Годес.  Новый  революционный  подъем  в  Китае  и  в  Индии.  Л.,
1930,  стр.  69—70).
 173  У.  Р  о  с  л  а  в  л  е  в.  [Р.  А.  Ульяновский].  Гандизм,  стр.  73.
 174  И  Р  е  й  с  н  е  р.  Аграрная  программа  Индийского  национального  кон¬
гресса.—«На  зарубежном  Востоке»,  1934,  №  2,  стр.  10;  Он  же.  Классовая
сущность  гандизма.—  «Историк-марксист»,  1930,  т.  18-19,  стр.  82.
 175  У.  Р  о  с  л  а  в  л  е  в.  Г  андизм.
 176  Там  же,  стр.  63.
 50  Фчерки  историографии,  т.  IV 	785

фицированные  кадры  историков-индологов.  Общественный  строй
Индии  накануне  завоевания,  роль  британских  колонизаторов  на
различных  этапах,  значение  освободительных  движений  XIX  в.,
социально-экономические  и  политические  отношения  в  колони¬
альной  Индии,  положение  трудящихся  масс  —  все  эти  и  многие
другие  проблемы  нашли  в  целом  правильное  освещение.  Вопро¬
сы  освободительного  движения  и  роли  в  нем  национальной  бур¬
жуазии  также  усиленно  изучались.  Однако  нельзя  считать,  что
они  были  полностью  разрешены.
 6. 	МОНГОЛИЯ  *
 Великая  Октябрьская  революция  оказала  большое  влияние
на  ту  часть  востоковедной  науки,  которая  была  посвящена  изу¬
чению  Монголии.  Еще  в  дореволюционные  годы  из  общего  комп¬
лекса  исследований  о  монголах  выделилась  история  как  само¬
стоятельная  дисциплина.
 От  дореволюционного  периода  советское  монголоведение  по¬
лучило  большое  наследство,  состоящее  из  многочисленных  опи¬
саний  путешественников,  давших  яркую  картину  современного
им  положения  Монголии  во  времена  маньчжурского  владыче¬
ства,  из  публикаций  и  исследований  средневековых  летописей  и
литературных  произведений,  из  трудов  историко-филологическо¬
го  характера,  монументальных  словарей  письменного  языка  и
других  работ  разного  рода.  Это  наследие  было  столь  велико,  что
были  созданы  все  предпосылки  для  выделения  истории  монголов
как  самостоятельной  дисциплины.  Трудами  крупнейшего  востоко¬
веда  начала  XX  в.—  В.  В.  Бартольда  —  была  заложена  не  толь¬
ко  прочная  основа  для  дальнейшего  развития  исторической  мыс¬
ли,  но  и  намечены  вопросы,  которые  предстояло  решить  монголо¬
ведам  советского  периода.  Это  были  вопросы  о  характере
общественного  строя  монголов,  о  роли  и  значении  монгольской
империи  в  истории  человечества,  о  закономерностях  развития
монгольского  общества.
 После  Октябрьской  революции  историческая  наука  о  Монго¬
лии  стала  развиваться  в  двух  направлениях:  первое  направление
состояло  в  освещении  и  изучении  новой  проблематики,  возник¬
шей  в  связи  с  историческими  событиями  —  монгольской  револю¬
цией  1921  г.,  установлением  народной  власти  и  созданием  Мон¬
гольской  Народной  Республики.  Проблемы  национально-освобо¬
дительной  борьбы  монголов,  особенности  развития  МНР  при  пе¬
реходе  от  феодализма  к  социализму,  минуя  капиталистический
путь  развития,  обобщение  опыта  общественного  и  культурного
 *  Автором  раздела  «Историография  Монголии»  в  томе  III  «Очерков  ис¬
тории  исторической  науки  в  СССР»  является  Н.  П.  Шастина,  имя  которой
по  недосмотру  было  пропущено.
 786

строительства  были  совершенно  новыми  темами  в  советском
монголоведении.  Второе  направление  выразилось  в  пересмотре
старых  идеалистических  положений  по  вопросам  древней  и  сред¬
невековой  истории  монголов,  в  новом  материалистическом  пони¬
мании  исторического  процесса,  в  постановке  и  решении  проблемы
общественного  строя  монголов.
 Указанные  два  направления  в  монголоведении  выявились
не  сразу,  изменения  и  перестройка  в  этой  области  востоковеде¬
ния  происходили  довольно  медленно.
 Первой  по  времени  книгой  о  Монголии,  вышедшей  после  Ок¬
тябрьской  революции,  был  труд  И.  М.  Майского  177.  Автор  поста¬
вил  перед  собою  задачу  дать  картину  политического,  экономиче¬
ского  и  общественного  состояния,  в  котором  находилась  Монго¬
лия  в  1919—1920  гг.  Это  были  предреволюционные  годы  в  жизни
монгольского  народа,  переживавшего  последние  времена  автоно¬
мии,  когда  особенно  ярко  выступили  все  противоречия  феодаль¬
ного  строя.  Попытки  обрисовать  состояние  Автономной  Монголии
предпринимались  и  до  появления  в  свет  книги  Майского.  Однако
его  книга  отличалась  от  ранее  вышедших  работ  принципиально
новой  постановкой  вопроса,  новым  освещением  современного
положения  Монголии.  В  предыдущих  работах  А.  П.  Болобана,
М.  И.  Боголепова,  М.  Н.  Соболева  и  других178  ставились  более
узкие  задачи:  обследование  экономического  состояния  Монголии
в  целях  использования  ее  как  внешнего  рынка  для  русского  тор¬
гово-промышленного  капитала  или  изучение  бюджета  монголь¬
ского  хозяйства  для  той  же  цели.  Несмотря  на  специфические
задачи,  в  этих  трудах  и  отчетах  содержалось  много  верных  на¬
блюдений  и  объяснений  экономического  положения  монголов,
что  облегчало  решение  задачи,  взятой  на  себя  Майским.  Он  стре¬
мился  свести  свои  личные  наблюдения  и  полученные  материалы
в  единое  целое,  дать  обобщенное  представление  о  внутреннем  со¬
стоянии  страны.  При  этом  он  не  рассматривал  его  в  статическом
состоянии,  а  старался  показать  современность  как  результат
исторического  развития.
 Книга  Майского  появилась  в  результате  экспедиции  автора,
проведшего  Р/2  года  в  монгольских  степях.  Экспедиция  была
организована  Иркутской  конторой  Центросоюза  и  основной  зада¬
чей,  поставленной  перед  автором,  было  исследование  экономиче¬
ского  положения  Монголии,  чему,  естественно,  и  уделено  в  книге
центральное  место.  Автор  использовал  при  этом  не  только  свои
наблюдения,  собранные  экспедицией  материалы,  но  и  накоплен¬
ные  сведения  предшественников.  Ему  удалось  получить  весьма
 177  И.  М  а  й  с  к  и  й.  Современная  Монголия.  Иркутск,  1921.
 178  А.  П.  Б  о  л  о  б  а  н.  Монголия  в  ее  современном  торгово-экономическом
отношении.  Пг.,  1914.  М.  Боголепов,  М.  Н.  Соболев.  Очерки  русско-
монгольской  торговли.  Экспедиция  в  Монголию  в  1910  г.  Томск,  1911;  «Мос¬
ковская  торговая  экспедиция  в  Монголию».  М.,  1912.
 787  # 	5

Ценные  сведения  первой  проведенной  в  1918  г.  переписи  населе¬
ния  и  скота.  Стараясь  как  можно  шире  осветить  состояние,  в  ко¬
тором  находился  монгольский  народ,  экспедиция  Майского  соб¬
рала  также  интересные  материалы  о  государственном  устройстве
Автономной  Монголии,  о  ее  политической  жизни,  своеобразной
культуре  и  повседневном  быте.  В  результате  появилась  книга,
в  которой  широко  освещалось  предреволюционное  состояние
Монголии.  Книга  выдержала  испытание  временем  и  через  40  лет
вышла  вторым,  слегка  сокращенным  изданием  под  другим  на¬
званием  179.
 Эта  книга,  несмотря  на  имевшиеся  в  ней  недостатки,  была
первой  марксистской  работой  о  Внешней  Монголии.  Марксист¬
ские  методологические  позиции  автора  сказались  в  рассмотре¬
нии  им  общего  экономического  положения  Монголии,  в  обобще¬
нии  разнообразных  материалов  и  позволили  автору  дать  пра¬
вильную  оценку  событиям,  приведшим  к  образованию  Автоном¬
ной  Монголии.  Им  была  отмечена  роль  народных  масс  в  нацио¬
нально-освободительном  движении,  в  стихийных  антиманьчжур-
ских  выступлениях,  захвативших  также  и  монгольских  феодалов,
интересам  которых  перестала  отвечать  власть  маньчжурских
императоров.
 Марксистские  установки  автора  сказались  также  в  оценке
деятельности  буддийской  церкви,  представлявшей  очень  слож¬
ное  явление  и  игравшей  доминирующую  роль  в  жизни  монголь¬
ского  народа  в  те  годы.
 Собранные  автором  сведения  об  экономическом  положении
буддийских  монастырей,  бывших  крупными  феодальными  вла¬
дениями,  хотя  и  были  отрывочны,  но  все  же  представляли  собой
достаточно  яркую  иллюстрацию  того  тяжкого  гнета  и  эксплуа¬
тации,  которые  они  несли  монгольскому  населению  в  те  годы.
Слабым  местом  в  работе  Майского  была  та  дань,  которую  он  от¬
дал  «пастбищной  теории».  Поэтому  при  втором  издании  глава
«Политическое  прошлое  Автономной  Монголии»  подверглась  зна¬
чительному  сокращению.  Несмотря  на  имеющиеся  недостатки,
книга  Майского  оказала  большое  влияние  на  дальнейшую  раз¬
работку  вопросов  истории  Монголии.
 Одной  из  книг  молодых  монголоведов  была  небольшая  бро¬
шюра  А.  Д.  Каллиникова  18°,  содержащая  общие  сведения  о  Мон¬
голии.  Раздел  по  истории  дан  крайне  сокращенно  и  не  свободен
от  фактических  ошибок.  Теоретическая  база  у  Каллиникова  в
этой  работе  еще  довольно  слаба.  Уделив  две  страницы  столь
значительному  и  ответственному  вопросу,  как  причины  возник¬
 179  И.  М.  Майский.  Монголия  накануне  революции.  Изд.  2,  перераб.
М.,  1959.
 180  А.  Каллиников.  Революционная  Монголия.  М.,  б.  г.;  Он  же.  На¬
ционально-революционное  движение  в  Монголии.  М.—  Л.,  1926.  А.  Д.  Калли¬
ников  был  сотрудником  экспедиции  И.  М.  Майского  по  Монголии.
 788

новения  и  падения  кочевых  империй  Центральной  Азии,  он
излагает  сущность  так  называемой  пастбищной  теории.  «Экстен¬
сивная  система  скотоводства,—  пишет  Каллиников,—  требовала
больших  пастбищных  пространств  для  постоянных  передвижений
кочевников  и  их  стад»  181.  Переходя  с  пастбища  на  пастбище,
кочевники  доходили  до  мест,  занятых  другими  народами,  кото¬
рых  порабощали,  захватывая  их  земли.  Так,  по  мнению  автора,
в  результате  стихийного  процесса  создавались  кочевые  империи,
которые  «гибли  под  ударами  соседей,  также  стремившихся  рас¬
ширить  границы  своих  пастбищ».  Таким  же  образом  объясняет
Каллиников  и  образование  империи  Чингиса.  Он  утверждает,  что
«только  этой  причиной  могут  быть  объяснены  все  массовые  дви¬
жения  народов  от  турок-огузов  до  маньчжуров  в  XVIII  в.»  182.
 Подобное  решение  вопроса  о  причинах  завоевательных  похо-
дов  кочевников  довольно  часто  встречается  в  трудах  буржуазных
историков-востоковедов.  Каллиников  в  данном  случае  не  смог
критически  отнестись  к  этим  положениям  буржуазной  историо¬
графии.  Он  забывал  при  этом  и  о  классовом  характере  кочевых
государств,  и  о  стремлении  к  грабительским  набегам  кочевой
аристократии,  и  об  отсутствии  в  кочевом  обществе  производства
многих  жизненно  необходимых  предметов,  а  также  предметов
роскоши,  которыми  жаждала  обладать  знать.  Ему  в  годы  появ¬
ления  первой  его  книги  еще  не  хватало  обстоятельных  знаний
по  истории  монголов  для  объяснения  столь  важных  проблем.
 В  дальнейших  своих  работах  Каллиников  рассматривал  воп¬
росы  аграрных  отношений  и  антифеодальных  народных  движе¬
ний  у  монголов  183.  Впервые  была  поставлена  им  проблема  на¬
родных  движений,  но  рассмотрение  этого  вопроса,  как  и  вопроса
аграрных  отношений,  несколько  страдает  излишним  социологиз¬
мом,  характерным  для  начала  30-х  годов.
 Почти  в  одно  время  с  научно-популярными  брошюрами  Кал¬
линикова  вышла  большая  по  объему  книга  Г.  Е.  Грумм-Гржи-
майло,  посвященная  истории  Западной  Монголии  и  Урянхая  184.
Впервые  на  русском  языке  было  опубликовано  подробное  изло¬
жение  событий,  происходивших  на  территории  Монголии,  начи¬
ная  с  древнейших  времен  и  кончая  образованием  самостоятель¬
ного  Монгольского  государства  в  1921  г.  Через  несколько  лет
после  появления  книга  подверглась  суровой  критике  специали¬
 181  А.  К  а  л  л  и  н  и  к  о  в.  Революционная  Монголия,  стр.  13.
 182  Там  же,  стр.  14.
 183  А.  Каллиников.  Аграрные  отношения  и  антифеодальная  аграрная
революция  в  Монголии.—В  сб.:  сАграрный  вопрос  на  Востоке».  М.,  1933.
 184  Г.  Е.  Г  р  у  м  м  -  Г  р  ж  и  м  а  й  л  о.  Западная  Монголия  и  Урянхайский
край,  т.  II.  Исторический  очерк  этих  стран  в  связи  с  историей  Средней  Азии.
Л.,  1926.  Книга  эта  была  закончена  в  основном  в  первые  месяцы  Октября,
но  опубликована  только  чеоез  9  лет  пр^  помощи  Ученого  комитета  Монголь¬
ской  Народной  Республики  Объем  материалов  был  очень  велик.
 789

стов-монголоведов,  да  и  впоследствии  была  оценена  в  некоторых
своих  частях  как  проявление  буржуазной  историографии  185.
 Г.  Е.  Грумм-Гржимайло,  выдающийся  путешественник  по
Центральной  Азии,  был  энтомологом  по  специальности.  Человек
широких  интересов,  огромной  любознательности  и  исключитель¬
ной  работоспособности,  он  уделил  немалое  внимание  вопросам
исторического  прошлого  тех  областей,  которые  были  предметом
его  географических  исследований  и  которые  он  не  раз  пересек
во  время  своих  путешествий.  Его  большой  по  объему  труд  имеет
несколько  дилетантский  характер,  несмотря  на  поистине  гигант¬
ские  усилия,  затраченные  автором  на  тщательное  ознакомление
с  существовавшей  монголоведческой  литературой  на  русском  и
европейских  языках.  Не  обладая  в  достаточной  мере  историче¬
ским  образованием,  которое  позволило  бы  ему  критически  от¬
нестись  к  различным  высказываниям  разного  рода  авторов,
Грумм-Гржимайло  часто  оказывался  в  плену  той  или  иной  кон¬
цепции  буржуазной  историографии,  повторял  устаревшие  теории.
Можно  сказать,  что  он  не  оставил  без  внимания  ни  одной  книги,
которая  относилась  к  истории  Монголии  и  была  написана  до
1917  г.  Полнота  библиографических  сведений  является  одним  из
положительных  качеств  этого  труда.  Основным  же  его  достоин¬
ством  было  подробное  изложение  политической  истории.
 Грумм-Гржимайло  дал  довольно  стройное  изложение  истори¬
ческих  событий  из  жизни  племен  и  народов,  живших  в  древности
на  указанной  территории,  и  установил  генетические  связи  между
племенными  союзами  и  раннефеодальными  государствами,  сме¬
нявшими  друг  друга.  Он  пользовался  ранее  опубликованными
печатными  трудами  И.  Бичурина,  Н.  Аристова  и  многих  других
и  впервые  дал  связный  рассказ  о  политической  истории  тюрок  и
монголов.
 Следует  помнить,  что  ко  времени  написания  этой  книги  сте¬
пень  археологической  изученности  Центральной  Азии  была
крайне  мала.  Ничтожное  число  исследований  не  могло  дать  нуж¬
ных  материалов,  и  Грумм-Гржимайло  мог  строить  свою  концеп¬
цию  генетических  связей  лишь  на  основании  письменных  источ¬
ников,  главным  образом  китайских,  которыми  он  мог  пользовать¬
ся  только  в  переводах.  Несмотря  на  эти  трудности,  Грумм-Гржи¬
майло  справился  с  основной  задачей.  Таковы  положительные
стороны  этой  большой  работы.  Основным  недостатком  было
идеалистическое  понимание  исторического  процесса.  Оно  сказа¬
лось  в  периодизации,  положенной  в  основу  изложения,  в  преуве¬
личении  роли  личности  в  истории,  особенно  Чингиса,  в  различных
объяснениях  тех  или  иных  исторических  событий.
 185  А.  Ю.  Якубовский.  Из  истории  изучения  монголов  периода  XI  —
XIII  вв.—В  кн.:  «Очерки  по  истории  русского  востоковедения»,  т.  I.  М.—  Л.,
1953.  О  Грумм-Гржимайло  —  стр.  78—81.
 790

Следует  также  отметить,  что  одним  из  основных  недостатков
книги  Грумм-Гржимайло  было  то  обстоятельство,  что  он  не  мог
пользоваться  первоисточниками  на  восточных  языках,  был  в  за¬
висимости  от  переводов,  не  всегда  точных.
 Крупнейшим  монголоведом  с  мировым  именем  был  Б.  Я.  Вла-
димирцов  —  один  из  последних  представителей  классической
школы  востоковедения,  которая  занималась  комплексом  наук  по
одной  какой-либо  стране.  Он  был  одновременно  и  лингвистом,  и
литературоведом,  и  историком,  и  этнографом.  В  каждой  области
он  создал  труды,  явившиеся  большим  этапом  в  развитии  отдель¬
ных  дисциплин  монголоведения.  Историческим  исследованиям  он
уделял  особое  внимание,  что  и  было  отмечено  еще  С.  Ф.  Ольден¬
бургом  186.
 Ранние  работы  Владимирцова  по  истории  монголов  относятся
к  дореволюционному  времени.  Они  имели  как  бы  подготовитель¬
ный  характер  к  более  глубоким  исследованиям,  появившимся
уже  после  Октябрьской  революции.
 В  1919  г.  в  связи  с  открытием  первой  буддийской  выставки
было  прочтено  специалистами-востоковедами  несколько  лекций
по  вопросам  буддизма.  В  своей  лекции  187  Владимирцов  сумел
кратко  и  популярно  изложить  историю  распространения  буддиз¬
ма  в  северных  странах.  Следует  помнить,  что  в  это  время  ученый
еще  находился  в  плену  идеалистического  мировоззрения,  преоб¬
ладавшего  в  те  годы  в  востоковедной  науке.
 В  основном  также  с  идеалистических  позиций  написана  и  дру¬
гая  книга  Владимирцова  —  о  Чингис-хане  188.  Несмотря  на  из¬
лишнюю  идеализацию  образа  Чингиса,  эта  книга  основана  на
богатом  фактическом  материале,  на  превосходном  знании  перво¬
источников  и  критическом  отношении  к  ним.  Владимирцов  до¬
статочно  осторожно  отбирал  сведения  из  восточных  источников.
Все  это  позволило  Владимирцову  создать  яркий  и  образный
очерк  о  Чингисе.  Обращает  на  себя  внимание  стиль  и  язык  рабо¬
ты.  Владимирцов  обладал  умением  четко  и  в  то  же  время  об¬
разно  выражать  свои  мысли.  Эта  его  особенность  сказалась  и  в
монографии  о  Чингис-хане,  которая  читается  с  увлечением.  «Она
может  быть  поставлена  рядом  с  лучшими  образцами  русской
исторической  литературы»  189.  Недаром  эта  небольшая  книжка
была  вскоре  же  переведена  на  несколько  европейских  языков.
Через  некоторое  время  появилась  рецензия  Бартольда  на  эту
 186  С.  Ф.  Ольденбург.  Борис  Яковлевич  Владимирцов.  Некролог.—
«Известия  АН  СССР.  Отделение  общественных  наук»,  1932,  №  8.
 187  «Буддизм  в  Тибете  и  Монголии».  Лекция  проф.  Б.  Я.  Владимирцова.
Пб.,  1919.
 188  Б.  Я.  Владимирцов.  Чингис-хан.  Берлин  —  Петербург  —  Москва,
1922.
 189  Г.  И.  Румянцев.  Труды  Б.  Я.  Владимирцова  по  истории  монго¬
лов.—  В  кн.  «Филология  и  история  монгольских  народов».  М.,  1958,  стр.  63.
 791

книгу  190,  где  он  основательно  разобрал  концепцию  автора,  пред¬
ставившего  Чингиса  «сильною  личностью»,  и  упрекал  за  идеали¬
зацию  его  образа.
 Последние  годы  жизни  Владимирцова  были  посвящены  соз¬
данию  труда,  ставшего  настольной  книгой  для  каждого,  кто  за¬
нимается  исследованием  общественного  строя  кочевых  наро¬
дов  191.
 В  этой  книге  Владимирцов  отошел  от  идеалистических
воззрений,  он  рассматривает  исторический  процесс  уже  с  мате¬
риалистических  позиций,  весьма  приближающихся  к  марксизму.
Хотя  ссылок  на  труды  классиков  марксизма-ленинизма  в  книге
Владимирцова  и  нет,  за  исключением  одной  на  труд  Ф.  Энгельса
«Происхождение  семьи,  частной  собственности  и  государства»,
но  очень  явственно  видно  их  влияние  и  в  подходе  к  решению
проблемы,  да  и  в  самой  постановке  вопросов  об  общественном
строе  и  его  экономической  базе.  Владимирцов  в  этом  труде  с
большим  успехом  разрешил  вопрос  об  общественном  строе  мон¬
голов,  показав  его  в  историческом  развитии.
 Впервые  проблема  структуры  монгольского  общества  в  сред¬
невековый  период  была  поставлена,  точнее  намечена,  Бартоль¬
дом  192.  Владимирцов  же  не  только  поставил  эту  проблему  во
всей  полноте,  но  и  успешно  разрешил,  выдвинув  и  обосновав
наличие  феодальных  отношений  у  монголов.  Начав  с  тщатель¬
ного  разбора  материалов,  тонким  знатоком  которых  он  был,
Владимирцов  установил  в  древнем  монгольском  обществе  нали¬
чие  рода,  являющегося  союзом  кровных  родственников  193.  Ана¬
лизируя  сведения  источников,  он  убедительно  показал,  как  про¬
исходил  распад  кочевой  общины,  как  зародились  феодальные
отношения  и  как  формировалось  феодальное  общество.
 Прежде  чем  сделать  вывод  о  существовании  кровного  рода,
Владимирцов  проанализировал  состояние  хозяйства  (т.  е.  про¬
изводительных  сил)  и  характер  ведения  его  у  древних  монго¬
лов.  Владимирцов  устанавливает  наличие  двух  групп  монго¬
лов—  лесных  и  степных  племен,—  отличающихся  друг  от  друга
различными  способами  ведения  хозяйства.  Лесные  племена  за¬
нимались  охотой  и  звероловством.  Они  находились  на  более  низ¬
ком  уровне  развития,  чем  степные,  основой  жизни  которых  было
скотоводство.  Рассматривая  состояние  хозяйства  у  степных
 190  В.  Бартольд.  Рецензия  на  книгу  Б.  Я.  Владимирцова  «Чингис¬
хан».—  «Восток»,  1925,  кн.  5.
 191  Б.  Я.  Владимирцов.  Общественный  строй  монголов.  Монгольский
кочевой  феодализм.  Л.,  1934.
 192  В.  В.  Бартольд.  Туркестан  в  эпоху  монгольского  нашествия,  т.  II.
Образование  империи  Чингис-хана.—  «Записки  Восточного  отделения  Русско¬
го  археологического  общества»,  1896,  т.  X.  В  этом  труде  отмечен  классовый
характер  государства  монголов  XIII  в.
 193  Б.  Я.  Владимирцов.  Общественный  строй  монголов,  стр.  46.
 792

монголов,  собирая  для  этого  буквально  по  крупицам  указания
источников,  Владимирцову  удалось  установить  состав  стад,  за¬
кономерность  перекочевок,  зависимых  и  от  величины  стад,  и  от
их  состава,  способы  ведения  хозяйства.  При  этом  Владимирцов
уделил  много  внимания  рассмотрению  двух  различных  способов
кочевания  —  аильного  и  куренного,  т.  е.  изолированного,  отдель¬
ного,  более  удобного  для  богачей,  обладавших  большим  коли¬
чеством  скота,  и  группового,  объединявшего  родичей  и  в  до¬
классовом  кочевом  обществе  бывшего  основным  способом  пере¬
кочевок,  также  сохранившемся  во  время  военных  столкновений
феодализирующегося  общества,  но  постепенно  отмиравшем.
Анализ,  данный  Владимирцовым  этому  явлению  в  жизни  древ¬
них  монголов,  устанавливает  его  экономическое  и  социальное
значение.
 Только  после  тщательного  рассмотрения  этих  явлений,  ха¬
рактеризующих  экономическую  базу,  Владимирцов  переходит  к
вопросу  о  характере  общественного  строя,  который  был  опреде¬
лен  им  как  родовой  строй,  существовавший  у  монголов  в  XII  в.,
перешедший  затем  в  феодальный  в  XIII  в.
 Когда  появилась  книга  Владимирцова,  то,  как  пишет  Яку¬
бовский,  в  ней  «было  столько  достоинств,  что  в  первое  время
как-то  не  бросались  в  глаза  некоторые  недочеты»  194.  Книга  про¬
извела  глубокое  впечатление  на  историков-востоковедов.  Ее  зна¬
чение  было  велико  не  только  для  монголоведения,  но  и  вообще
для  изучения  Востока.  Она  явилась  новым  этапом  в  изучении
истории  восточных  народов.  Основным  недостатком  концепции
Владимирцова  о  феодальном  обществе  монголов  было  преуве¬
личение  им  степени  развития  феодальных  отношений  у  монголов.
Книга  эта  оказала  влияние  на  труды  советских  ученых,  напра¬
вила  их  на  изучение  раннефеодального  общества  кочевников  и
явилась  ценным  вкладом  не  только  в  изучение  монгольского  об¬
щества,  но  и  в  изучение  истории  развития  человечества.
 7. 	КОРЕЯ
 В  первые  годы  после  победы  Октября  в  молодой  Советской
Республике  почти  совершенно  отсутствовали  квалифицирован¬
ные  кадры  историков-марксистов,  владеющих  корейским  язы¬
ком.  Изучению  «Страны  утренней  свежести»  уделялось  мало
внимания.  Лишь  от  случая  к  случаю  освещением  некоторых  во¬
просов,  связанных  с  Кореей,  занимались  специалисты  по  обще¬
му  востоковедению.  В  результате  этого  изредка  появлялись  не¬
 194  А.  Ю.  Якубовский.  Из  истории  изучения  монголов  периода  XI—
XIII  вв.,  стр.  85. 	·
 793

большие  обзоры,  популярные  брошюры  и  журнальные  статьи
с  историко-экономическим  уклоном  195.
 Положение  заметно  улучшилось  с  приходом  в  науку  молодых
специалистов  —  выпускников  советских  востоковедных  вузов.
Значительное  число  студентов  и  аспирантов,  получивших  спе¬
циализацию  в  области  корееведения,  составляли  корейцы  —
подданные  СССР.  Эти  специалисты,  владея  языком  изучаемой
страны,  получили  возможность  пользоваться  корейскими  мате¬
риалами,  что  позволяло  существенно  расширить  круг  исследуе¬
мых  проблем.  Определенный  вклад  в  развитие  советского  корее¬
ведения  внесли  советские  японоведы,  которые  затрагивали  вопро¬
сы  истории  и  современного  положения  Кореи  либо  попутно  при
анализе  агрессивной  политики  японского  империализма,  либо
посвящали  этой  стране  специальные  брошюры  и  статьи,  рас¬
сматривая  ее  как  колонию  империалистической  Японии  19в.
 В  результате  со  второй  половины  20-х  годов  начался  процесс
систематического  накопления  материалов,  взятых  из  японских
публикаций  и  корейских  газет  и  журналов,  чем  было  положено
начало  созданию  источниковедческой  базы.
 Деятельность  советских  корееведов  протекала  в  обстановке
начавшегося  кризиса  колониальной  системы  империализма,  в
условиях  мощного  подъема  национально-освободительного  дви¬
жения  в  ряде  стран  зарубежного  Востока,  в  том  числе  и  в  Корее.
Сама  жизнь  выдвигала  на  первый  план  актуальные  вопросы,
связанные  с  событиями  текущего  дня.  Вот  почему  в  работах  того
периода  главное  место  занимали  такие  проблемы,  как  формы  и
методы  колониального  порабощения,  социально-экономические
отношения  в  стране  и  борьба  корейского  народа  за  свое  нацио¬
нальное  освобождение.  Актуальность  тематики  придавала  ис¬
ключительную  политическую  остроту  всей  литературе,  созданной
советскими  специалистами  по  горячим  следам  событий.
 К  числу  наиболее  значительных  работ  того  времени  следует
отнести  книгу  Н.  Ф.  Кима  197,  в  которой  на  основе  разнообразных
 195  С.  А.  Д  а  л  и  н.  Молодежь  в  революционном  движении  в  Корее.  М.,
1924;  Л.  Кауфман.  Японский  империализм  и  Корея.—  «Новый  Восток»,
1924,  №  5;  А.  Ф.  Сперанский.  Национальное  движение  в  Корее.—  «Но¬
вый  Восток»,  1923,  №  3.
 196  В.  Д.  Виленский-Сибиряков.  В  когтях  японского  империализ¬
ма  (Борьба  корейского  народа  за  независимость).  Г.  Н.  Войти  некий.
К  десятилетию  мартовских  событий  в  Корее.—  «Революционный  Восток»,
1929;  ЛЬ  7;  Г.  Г  а  сто  в.  Японский  империализм.  М.,  1930;  М.  И.  Лукья¬
нова.  Корея  под  пятой  японского  империализма.—  «Красный  интернационал
профсоюзов»,  1929,  ЛЬ  8-9;  Ас  а  гири  [М.  И.  Лукьянова].  Колониальная  по¬
литика  Японии  в  Корее.—  «Международное  рабочее  движение»,  1929,  ЛЬ  32-
33;  Г.  Ш  и  р  м  а  н.  Корея  (Исторический  и  политико-экономический  очерк).
М.,  1923;  X.  Т.  Эйд  у  с.  Рабоче-крестьянское  движение  в  Корее.—  «Комму¬
нистический  интернационал  профсоюзов»,  1927,  ЛЬ  1.
 197  Н.  Ким.  Под  гнетом  японского  империализма  (Очерк  современной
Кореи).  Владивосток,  1926.
 794

и  богатых  данных,  почерпнутых  из  корейских,  японских  и  запад¬
ноевропейских  источников,  освещаются  экономический  гнет
японского  империализма,  система  политического  порабощения,
роль  американских  миссионеров  —  проводников  империалисти¬
ческой  политики  США  в  Корее,  освободительная  борьба  корей¬
ского  народа,  в  том  числе  и  мартовское  движение  1919  г.
 В  20-х  годах  проблемы  древней,  средневековой  и  новой  ис¬
тории  корейского  народа  по  существу  не  подвергались  анализу
в  работах  историков.  Книга  Кима  была  одной  из  немногих  ра¬
бот,  в  которой  давалась,  хотя  и  очень  кратко,  прошлая  история
корейского  народа.  При  освещении  процессов,  протекавших  в
отдаленном  прошлом,  автор  не  всегда  мог  установить  причинные
связи  между  отдельными  явлениями,  допускал  произвольное
толкование  исторических  фактов.  В  книге  по  существу  не  ста¬
вилась  задача  исследования  ранних  исторических  периодов,  от¬
сюда  проистекал  ряд  ошибок,  от  которых  автор  постепенно  из¬
бавлялся  в  последующих  работах  198.
 В  своих  трудах  корееведы  и  специалисты  по  другим  странам
Востока  (Г.  Ширман,  В.  Виленский,  Г.  Гастов,  Г.  Войтип-
ский  и  др.)  в  целом  правильно  раскрывали  захватнические
мотивы  империалистических  держав  по  отношению  к  корейско¬
му  государству,  убедительно  показывали  пагубные  последствия
японо-китайского  конфликта  и  русско-японской  войны  для  даль¬
нейших  судеб  Кореи,  отмечали  роль  паназиатизма  как  идеоло¬
гического  орудия  японской  экспансии  на  материке.  При  освеще¬
нии  внутреннего  положения  корейского  государства  корееведы
на  первый  план  выдвигали  экономические  и  политические  факто¬
ры,  под  влиянием  которых  происходили  социальные  сдвиги  и
менялась  расстановка  классовых  сил  в  стране,  подвергали
серьезному  анализу  вопросы  классовой  борьбы,  в  том  числе  во¬
просы  либерально-буржуазного  движения,  первые  ростки  кото¬
рого  появились  на  исходе  XIX  в.
 В  ранней  советской  литературе  по  истории  Кореи  был  сделан
вывод  о  том,  что  на  рубеже  XIX  и  XX  вв.  в  этой  стране  начал
пробивать  себе  дорогу  капиталистический  способ  производства.
Однако  некоторые  авторы  без  достаточных  оснований  утвержда¬
ли,  будто  уже  в  то  время  «торговый  класс  свергнул  окончатель¬
но  господство  феодальной  аристократии»,  что  феодализм  был
сломлен  и  «началась  капитализация  страны»  199.
 Советские  корееведы  в  основном  верно  оценивали  характер
крестьянского  восстания  1893—1895  гг.,  вскрывали  сильные  и
 198  Н.  Ким.  Корея.  М.,  1929;  Он  же.  Обзор  аграрных  отношений  в  Ко¬
рее.—  «Аграрные  проблемы»,  1928,  кн.  4;  О  н  же.  Эволюция  японской  поли¬
тики  в  Корее.—  «Новый  Восток»,  1929,  №  25;  Он  же.  Японский  капитал
в  сельском  хозяйстве  Кореи.—  «Новый  Восток»,  1930,  №  29.
 199  Н.  К  и  м.  Под  гнетом  японског^  империализма,  стр.  33;  С.  Дали  н.
Молодежь  в  революционном  движении  в  Корее,  стр.  »14.
 /95

слабые  стороны  движения  Тонхаков  200.  Отдельные  авторы  (на¬
пример,  Н.  Ф.  Ким  и  Цой  Сон  У)  высказывали  интересные  мысли
о  том,  что  в  воззваниях  повстанцев  проявлялись  требования  на¬
рождающейся.  корейской  буржуазии,  что  представители  нового
класса  образовали  руководящее  ядро  буржуазно-националисти¬
ческого  движения.  Эти  интересные  положения  не  всегда  под¬
креплялись  соответствующими  фактическими  данными,  что  в
свою  очередь  приводило  к  неверной  оценке  ряда  исторических
явлений.  В  частности,  реформы  1894  г.,  оказавшие  определенное
влияние  на  экономическое  и  политическое  развитие  страны,  не¬
обоснованно  приравнивались  по  своему  значению  чуть  ли  не  к
буржуазной  революции201.
 Во  всех  без  исключения  работах  о  Корее  в  той  или  иной
мере  освещалась  колонизаторская  политика  японских  империа¬
листов.  Подвергая  тщательному  анализу  различные  стороны  ко¬
лонизаторской  деятельности  японского  империализма,  советские
специалисты  разоблачали  так  называемую  теорию  деколониза¬
ции202,  убедительно  доказывали,  что  национальный  гнет  неот¬
вратимо  вызывал  рост  недовольства  против  японских  колони¬
заторов,  создавал  предпосылки  для  развертывания  борьбы  за
национальную  независимость.
 Центральной  проблемой  советского  корееведения  с  самого
его  возникновения  стала  проблема  национально-освободитель¬
ного  движения,  особенно  в  новейшее  время.  Движение  за  неза¬
висимость  в  предшествующий  период  изучалось  меньше,  харак¬
теризовалось  лишь  в  самых  общих  чертах.  Тем  не  менее  боль¬
шинство  авторов  правильно  оценивали  расстановку  сил  сопро¬
тивления,  отмечая  при  этом  руководящую  роль  молодой  корей¬
ской  буржуазии  и  либерального  чиновничества  203.
 Характеризуя  народное  восстание  1919  г.,  открывшее  новую
фазу  в  истории  борьбы  корейских  народных  масс  за  свое  на¬
циональное  освобождение,  советские  авторы  сходились  во  мне¬
ниях  на  том,  что  в  движении  участвовали  самые  различные  слои
корейского  населения,  что  руководство  этим  выступлением  при¬
надлежало  национальной  буржуазии  как  силе,  значение  кото¬
рой  в  области  политики  оказалось  более  ощутимым,  нежели
 200  Г.  Ш  и  р  м  а  н.  Корея,  стр.  40;  В.  Ц  о  й  -  Ш  е  н  у  [Цой  Сон  У].  К  во¬
просу  об  истории  и  класовой  сущности  «Чен-до-гио»  (Учение  неба).—  «Ре¬
волюционный  Восток»,  1930,  Я?  8.
 201  Н.  К  и  м.  Под  гнетом  японского  империализма,  стр.  36.
 202  Г.  Г  а  с  т  о  в.  Японский  империализм,  стр.  83—95;  Тю-Чен-Сои
[Чу  Чхон  Сон].  К  характеристике  социально-экономических  отношений  совре¬
менной  Кореи.—  «Революционный  Восток»,  1930,  №  8.
 203  Норман  Г  ранд.  Этапы  освободительного  движения  в  Корее.—  «На¬
роды  Дальнего  Востока»,  Иркутск,  1921,  №  5;  С.  Далин.  Молодежь  в  рево¬
люционном  движении  в  Корее,  стр.  33—34.
 796

ее  роль  в  экономике  страны  204.  Однако  при  оценке  других  ас¬
пектов  народного  восстания  востоковеды  высказывали  самые
различные,  подчас  исключающие  друг  друга  точки  зрения.
 На  первом  этапе  развития  советского  корееведения,  когда
марксистско-ленинскую  методологию  только  начинали  осваи¬
вать,  большинство  авторов,  находясь  в  плену  буржуазных  кон¬
цепций  и  источников,  связывало  мартовское  движение  с  влия¬
нием  пресловутых  «14  пунктов»  американского  президента  Вуд¬
ро  Вильсона.  И  только  немногие  исследователи  подчеркивали
революционизирующее  воздействие  на  народное  восстание  в  Ко¬
рее  идей  Октября.  Были  авторы,  считавшие,  что  на  подъем  осво¬
бодительного  движения  оказали  влияние  оба  фактора.
 Неудачный  исход  крупного  антияпонского  выступления,
крушение  надежд  буржуазных  лидеров  на  избавление  от  коло¬
ниального  гнета  путем  мирных,  петиционных  средств  и  при  по¬
мощи  империалистических  «миротворцев»  —  эти  факторы  спо¬
собствовали  тому,  что  большинство  советских  корееведов
перестало  оценивать  корейскую  национальную  буржуазию  как
силу,  способную  играть  какую-либо  роль  в  национально-осво¬
бодительной  борьбе.  Это  мнение  еще  прочнее  укоренилось  среди
корееведов  после  того,  как  в  результате  японских  реформ  от
фронта  борьбы  за  национальное  освобождение  откололись  со¬
глашательские  слои  корейской  буржуазии.  В  большинстве
работ,  изданных  в  20  —  начале  30-х  годов,  не  проводилось  раз¬
граничения  между  отдельными  слоями  корейской  буржуазии.
Как  единое  целое  рассматривались  и  патриотически  настроен¬
ная  национальная  буржуазия,  и  компрадорская  буржуазия,  ко¬
торая  связала  свою  судьбу  с  японским  империализмом  еще  в
конце  XIX  в.,  а  затем  пополнила  свои  ряды  за  счет  крупных
предпринимателей,  вставших  на  путь  соглашательства  205.  Вся
корейская  буржуазия  относилась  корееведами  к  лагерю  нацио¬
нальных  предателей,  отрицавших  необходимость  освободитель¬
ной  борьбы.  Многие  авторы  считали,  что  этап  буржуазного  ру¬
 204  Г.  Н.  Войти  некий.  К  десятилетию  мартовских  событий  в  Корее.—
«Революционный  Восток»,  1929,  №  7,  стр.  37,  43;  Пак  Д  и  и  ш  у  и  ь  [Пак  Чин
Сун].  К  7-й  годовщине  революции  в  Корее.—  «Крестьянский  интернационал»,
1926,  №  1-2;  Н.  Ким.  Под  гнетом  японского  империализма,  стр.  127—128;
Он  же.  Эволюция  японской  политики  в  Корее,  стр.  110—111;  Нам-Ман-
ч  у  н  [Нам  Ман  Чхун].  Положение  крестьянства  и  его  движение  в  Корее.—
«Крестьянский  интернационал»,  1925,  №  8-9.
 205  К  числу  немногочисленных  работ,  в  которых  отмечается  разнородный
состав  корейской  буржуазии,  относятся  статьи:  М.  И.  Лукьянова.  Корея
под  пятой  японского  империализма.—  «Красный  интернационал  профсоюзов»,
 1929,  №  8-9;  Тю-Чеи-Сон  [Чу  Чхон  Сон].  К  характеристике  социально-
экономических  отношений  современной  Кореи.—  «Революционный  Восток»,
 1930,  №  8.

ководства  движением  за  независимость  закончился  после  мар¬
товских  событий  206.
 После  кратковременного  спада,  вызванного  поражением  мар¬
товского  восстания  и  усилением  репрессий  со  стороны  японских
колонизаторов,  освободительное  движение  возобновилось  на  ши¬
рокой  основе.  В  борьбу  за  национальное  освобождение  активно
включились  корейское  крестьянство  и  молодой  пролетариат.
В  рядах  национально-освободительного  движения  постепенно
выявлялись  классовые  противоречия,  возникали  общественные
процессы,  которые  порождали  разные  мнения  о  путях  и  методах
борьбы.  В  ряде  работ  изучаемого  периода  можно  встретить  вы·
вод  о  необходимости  прихода  корейского  пролетариата  к  руко¬
водству  революционным  движением,  которое  в  свою  очередь
должно  было  быть  направлено  не  только  против  японских  импе¬
риалистов,  но  и  против  всех  привилегированных  классов  корей¬
ского  общества  207.  В  результате  в  лагере  борцов  за  независи¬
мость  оказались  только  широкие  рабоче-крестьянские  массы,
а  само  национально-освободительное  движение  рассматривалось
подчас  не  как  антияпонская  борьба  за  свержение  колониального
ига,  а  как  революционное  движение,  направленное  против  отече¬
ственной  буржуазии  и  феодально-помещичьего  класса.
 Подобное  определение  характера  и  движущих  сил  националь¬
но-освободительной  борьбы  в  известной  степени  объясняется  тем
обстоятельством,  что  многие  специалисты-корееведы  начетни¬
чески  истолковывали  резолюции  II  и  VI  конгрессов  Коминтерна
по  национальному  и  колониальному  вопросам.  Исходя  не  из  дей¬
ствительных  фактов,  а  из  общих  положений  документов  Комин¬
терна,  многие  авторы  неправомерно  исключали  патриотически
настроенные  силы  корейской  национальной  буржуазии  из  фрон¬
та  национально-освободительной  борьбы,  переоценивая  при  этом
степень  зрелости  корейского  пролетариата  и  его  способность  воз¬
главить  движение  масс.
 Несостоятельность  таких  воззрений  можно  всего  нагляднее  и
убедительнее  доказать  на  примере  работ,  посвященных  рабоче¬
му  и  крестьянскому  движению  в  Корее.
 В  период  20  —  начала  30-х  годов  этой  проблеме  уделяли
большое  внимание  многие  специалисты,  работавшие  в  области
корееведения  208.  В  работах  того  периода  рассматривались  осо¬
 206  Исключением  из  общего  правила  являлась  точка  зрения  Г.  Н.  Вой-
't  инского,  который  считал,  что  корейская  буржуазия  оставалась  гегемоном
национально-освободительного  движения  вплоть  до  1924  г.
 207  Особенно  отчетливо  такая  точка  зрения  выражена  в  работе  С.  Да-
лина  (стр.  41,  97,  111)  и  в  многочисленных  статьях  Пак  Чин  Суна.  С  неко¬
торыми  оговорками,  но  в  целом  та  же  мысль  проводится  в  работах  Н.  Кима
«Под  гнетом  японского  империализма»  (стр.  144-н145)  и  «Корея»  (стр.  39),
а  также  в  указанной  статье  Чу  Чхон  Сона  (стр.  92,  94)  и  др.
 208  Особенно  значительный  вклад  в  разработку  этих  вопросов  внес  препо¬
даватель  Коммунистического  университета  трудящихся  Востока  Ли  Ган,  со¬
 798

бенности  формирования  корейского  пролетариата,  освещались
первые  выступления  трудящихся  масс,  отмечалась  тяга  рабочих
и  крестьян  к  созданию  своих  классовых  организаций,  особо  под¬
черкивались  трудности  сплочения  рабочих  и  крестьянских  масс,
обусловленные  репрессиями  со  стороны  японских  колонизаторов
и  подрывной  деятельностью  со  стороны  буржуазных  элементов,
которые  стремились  подчинить  эти  организации  своему  влия¬
нию209.
 В  целом,  выводы,  к  которым  приходили  авторы  при  характе¬
ристике,  например,  корейского  рабочего  класса,  соответствовали
общей  оценке,  данной  колониальному  пролетариату  на  VI  конг¬
рессе  Коминтерна210.  В  частности,  специалисты  отмечали,  что
корейские  рабочие  организации  не  представляют  собою  значи¬
тельной  силы,  ибо  руководство  в  них,  как  правило,  захватывали
мелкобуржуазные  элементы,  привносившие  атмосферу  непосле¬
довательности  и  нерешительности,  в  результате  чего  рабочие
союзы  «зачастую,  вместо  сплочения  и  воспитания  рабочих  масс
в  духе  классовой  солидарности,  являются  выразителями  совер¬
шенно  иных  настроений»211.
 Казалось  бы,  такая,  в  целом  правильная,  характеристика  ра¬
бочего  класса  и  его  организаций  должна  была  всех  без  исключе¬
ния  авторов  неизбежно  привести  к  заключительному  выводу  о
том,  что  к  концу  20-х  годов  молодой  корейский  пролетариат  еще
не  превратился  в  самостоятельную  политическую  силу,  и  следо¬
вательно,  он  не  в  состоянии  пока  взять  на  себя  руководящую
роль  в  национально-освободительной  борьбе.  Однако  этого  не
случилось.
 здавший  по-настоящему  глубокие  исследования,  насыщенные  богатым  и  ин¬
тересным  материалом  (Л  и  -  К  а  н  г  [Ли  Ган].  Крестьянское  движение  в  Ко¬
рее.—  «Материалы  по  национально-колониальным  проблемам»,  1933,  №  5,  6;
Он  же.  Рабочее  движение  в  Корее.—  «Материалы  по  национально-колоич-
гльным  проблемам»,  1933,  №  7).
 209  Н.  Ким.  Под  гнетом  японского  империализма;  Аса  гири
[М.  И.  Лукьянова].  Борьба  революционных  элементов  в  Корее.—  «Междуна¬
родное  рабочее  движение»,  1930,  №  1;  Асагири  [М.  И.  Лукьянова].  Новый
подъем  национально-освободительного  движения  в  Корее.—  «Международное
рабочее  движение»,  1930,  №  8;  Тю-Чен-Сон  (Чу  Чхон  Сон].  К  характе¬
ристике  социально-экономических  отношений  современной  Кореи.—  «Револю¬
ционный  Восток»,  1930,  №  8  и  др.
 2,0  В  докладе  о  революционном  движении  в  колониальных  и  полуколони¬
альных  странах,  сделанном  14  августа  1928  г.,  О.  Куусинен  говорил:  «Прежде
всего  это  почти  повсюду  пролетариат  первого  поколения...  Его  состав  в  выс¬
шей  степени  текуч.  В  его  рядах  мало  квалифицированных  рабочих,  но  много
женщин  и  детей...  Пролетариат  в  колониях  трудно  поддается  организации.
Его  выступления  примитивны,  импульсивны.  Этим  пролетариатом  легко  руко¬
водить,  но  его  легко  сбить  с  правильного  пути»  («Стенографический  отчет
VI  конгресса  Коминтерна»,  вып.  4.  М.—Л.,  1929,  стр.  23).
 211  М.  И.  Лукьянова.  Корея  под  пятой  японского  империализма*
стр.  647.
 799

Идя  вразрез  с  исторической  действительностью  того  периода,
большинство  корееведов  считало,  что  единственной  силой,  спо¬
собной  вести  борьбу  за  национальное  освобождение  и  осуществ¬
лять  в  этой  борьбе  гегемонию,  является  пролетариат.  Нетрудно
заметить,  что  эти  выводы  не  увязывались  с  той  характеристикой
и  противоречили  тем  оценкам,  которые  сами  же  авторы  давали
молодому  корейскому  пролетариату.  Иначе  говоря,  в  своих  тру¬
дах  корееведы  выдавали  желаемое  за  действительность.
 Изучая  национально-освободительное  движение,  советские
корееведы  освещали  роль  и  деятельность  религиозных  организа¬
ций.  В  частности,  в  их  трудах  рассматривалась  история  возник¬
новения  религиозной  секты  «Чхондогё»  («Учение  небесного
пути»),  подвергалась  анализу  ее  метаморфоза  на  различных  эта¬
пах  развития212.  Тогда  же  была  опубликована  первая  и  до  сих
пор  единственная  работа,  посвященная  вопросам  юношеского
движения  в  Корее213.
 Резюмируя  сказанное  выше,  необходимо  отметить,  что  в  20—
начале  30-х  годов  круг  вопросов,  которыми  занималось  корееве-
дение,  был,  как  правило,  неширок,  не  всегда  достигалась  глубина
проникновения  в  сущность  исследуемых  проблем.  Однако,  не¬
смотря  на  серьезные  недостатки,  в  трудах  советских  корееведов
были  намечены  правильные  пути  исследования  важнейших  во¬
просов  корейской  истории.  Уже  на  ранних  этапах  развития
советского  корееведения  начался  интенсивный  сбор  фактического
материала.  В  целом  исследования  и  популярные  работы  20  —
начала  30-х  годов  создали  предпосылки  для  углубленного  изуче¬
ния  истории  корейского  народа  на  последующем  этапе  развития
советского  корееведения.
 8. 	КИТАЙ
 В  первые  годы  после  Октябрьской  революции  дореволюцион¬
ное  китаеведение  не  смогло  перестроиться  и  сразу  понять  новые
задачи.  Некоторые  ученые  стремились  уйти  от  актуальных  во¬
просов  истории  в  более  «нейтральные»  области  языка  и  литера¬
туры.  Марксистские  авторы,  пришедшие  в  науку  только  после
Октября,  смело  ставили  в  своих  книгах  важнейшие  проблемы
китайской  истории  и  давали  на  них  в  основном  правильные,  хотя
и,  на  первых  порах,  слишком  общие  ответы.  Авторы  20-х  годов
смогли  сравнительно  широко  разработать  лишь  одну  тему
«Империализм  в  Китае»,  приковавшую  к  себе  в  силу  тогдашней
международной  обстановки  особенное  внимание  читателей.
 212  В.  Ц  о  й  -  Ш  е  н  у  [Цой  Сон  У].  К  вопросу  об  истории  и  классовой
сущности  «Чен-до-гио»  (Учение  неба);  Н.  Ким.  Под  гнетом  японского  импе¬
риализма,  стр.  111—115,  125—126  и  др.
 213  С.  Далии.  Молодежь  в  революционном  движении  в  Корее.
 800

Заслугой  первых  советских  авторов  была  также  постановка  во¬
проса  о  капиталистическом  развитии  Китая,  о  борьбе  китайского
пролетариата.  Но  история  Китая,  предшествующая  эпохе  импе¬
риализма,  в  работах  до  1927  г.  оставалась  почти  не  затронутой.
 Среди  первых  работ  о  Китае  следует  назвать  статьи
М.  П.  Павловича,  книги  и  брошюры  В.  Д.  Виленского  (Сибиря-
кова),  А.  Е.  Ходорова214.  Примерно  с  1924—1925  гг.  возросший
интерес  к  китайским  делам  в  связи  с  революцией  в  Китае  вы¬
звал  к  жизни  целый  поток  популярной  литературы.  Как  правило,
¿ути  книги  не  принадлежали  китаеведам,  их  авторы  подчас  не
были  даже  профессиональными  историками,  и  история  в  их  ра¬
ботах  играла  подчиненную  роль.  На  первый  план  обычно  выдви¬
гались  вопросы  текущей  политики  и  экономики.
 Павлович  —  один  из  ведущих  советских  востоковедов,  сло¬
жившийся  как  марксистский  ученый  до  Октябрьской  револю¬
ции,—  переиздал  свои  статьи,  напечатанные  до  1917  г.,  в  которых
дал  правильную  оценку  важнейшим  событиям  последних  деся¬
тилетий  китайской  истории,  в  частности  движению  за  реформы
в  конце  XIX  в.,  правительственным  реформам  начала  XX  в.  и
революции  1911  г.215  Он  сумел  правильно  оценить  характер  пер¬
вой  китайской  революции,  как  «восстания  третьего  сословия»:  го¬
родской  буржуазии,  затем  промышленного  и  земледельческого
пролетариата,  равно  как  и  среднего  и  мелкого  крестьянства  —
одним  словом  всех  живых  сил  страны  против  «старого  порядка»,
который  являлся  режимом  исключительного  господства  крупных
помещиков  и  бюрократии.  Правда,  пока  это  был  преимущест¬
венно  теоретический  подход,  поскольку  конкретный  ход  револю¬
ции  1911  г.  еще  не  был  изучен.
 Павлович  не  смог,  однако,  в  той  же  мере  правильно  оценить
более  сложное  по  характеру  движение  ихэтуаней  (конец  XIX  в.).
Введенный  в  заблуждение  реакционными  чертами  идеологии  по¬
встанцев  он  считал  восстание  ихэтуаней  войной  китайских  «чер¬
ных  сотен».  Правильную  оценку  восстания  ихэтуаней  дал  Ходо-
ров.  «Движение  по  форме,—  писал  Ходоров,—  весьма  нередко  пе¬
реливалось  цветами  реакционности,  было  опутываемо  густой
сетью  суеверия  и  предрассудков,  время  от  времени  принимало
мистически-религиозный  характер.  Однако  все  эти  черты  были
преходящего,  наносного  свойства.  Основной  же  тон  движения
был,  несомненно,  подсказан  исторической  обстановкой,  доведшей
 214  В.  Виленский  [Сибиряков].  Китай  и  Советская  Россия.  Из  вопро¬
сов  пашен  дальневосточной  политики  М.,  1919;  А.  Е.  Ходоров.  Мировой
империализм  и  Китай  (опыт  политико-экономического  исследования).  Шан¬
хай,  1922.
 2,5  А.  Е.  Ходоров,  М.  П.  Павлович.  Китай  в  борьбе  за  независи¬
мость  М.,  1925.
 •
 51  Очерки  историографии,  т.  IV 	801

народные  массы  Китая  до  состояния  острого  озлобления  и  про¬
тив  монархии  и  против  иностранных  угнетателей»216.
 Ходоров  ближе  других  авторов  первой  половины  20-х  годов
подошел  к  решению  задачи  создания  общего  очерка  истории
Китая,  основанного  на  марксистской  методологии.  Его  статьи,  в
сумме  дававшие  очерк  истории  Китая  со  второй  половины  XIX  в.,
отличались  большими  для  того  времени  достоинствами217.  Автор
пришел  к  правильным  выводам  о  феодальных  отношениях,  как
основе  господства  китайских  императоров218,  более  верно,  чем
многие  другие  авторы,  оценил  революцию  1911  г.,  восстание  ихэ-
туаней,  собрал  много  интересных  фактов.  Однако  в  статьях  Хо-
дорова  теоретический  анализ  иногда  терялся  за  описанием  фак¬
тов,  изучение  отношений  Китая  с  империализмом  преобладало
над  внутренней  историей,  что  было  в  той  или  иной  степени  ха¬
рактерно  и  для  работ  других  авторов,  по  крайней  мере  до  1927—
1928  гг.
 Из  статей  и  брошюр,  вложивших  определенный  вклад  в  по¬
следующее  изучение  периода  новейшей  истории  Китая  20  —  на¬
чала  30-х  годов  на  первое  место  нужно  поставить  работы
Г.  Н.  Войтинского,  писавшего  о  рабочем  движении,  национально-
освободительной  борьбе,  о  международных  отношениях219.  Пре¬
имущественно  рабочему  движению  посвящена  брошюра
Ю.  Смургиса  220.
 Читатель  мог  найти  полезный  фактический  материал  о  совре¬
менном  Китае  в  книгах  Виленского-Сибирякова221.  Автор  осве¬
щал  историю  революционной  борьбы,  историю  гоминдана.  Про¬
изведения  Виленского-Сибирякова  не  были  результатом  глубо¬
кого  исследования  и  содержали  некоторые  исторические  ошибки
(в  оценке  политики  единого  фронта  1924—1927  гг.,  характерис¬
тике  политических  деятелей  Сунь  Ят-сена,  У  Пэй-фу  и  т.  д.).
 Издание  источников  по  Китаю  ограничивалось  в  этот  период
публикацией  материалов  о  недавних  революционных  событиях.
 216  А.  Е.  Ходоров.  Страничка  из  революционной  истории  Китая.—«Но¬
вый  Восток»,  1923,  №  3,  стр.  264.
 2.7  А.  Е.  Ходоров.  Страничка  из  революционной  истории  Китая;  Он
же.  Народные  восстания  в  Китае  (2-я  половина  XIX  в.).—  «Новый  Восток»,
1923,  №  7;  О  н  же.  Первые  этапы  китайской  революции.—«Новый  Восток»,
1927,  №  18;  Он  же.  Эпоха  второй  революции  в  Китае.—  «Новый  Восток»,
1927,  №  19;  Он  же.  Классовые  корни  господства  маньчжур  в  Китае  —  «Но¬
вый  Восток»,  1929,  №  26-27.
 2.8  В  статье  1923  г.  Ходоров  еще  ошибочно  считал,  что  «маньчжурская
монархия  не  имела  опоры  в  лице  какого-либо  определенного  общественного
класса».  В  последующих  статьях  он  фактически  отказался  от  этой  точки
зрения.
 219  Г.  Н.  В  о  й  т  и  н  с  к  и  й.  Что  происходит  в  Китае?  М.,  1923.
 220  Ю.  С  м  у  р  г  и  с.  Китай  и  его  рабочее  движение.  М.,  1922.
 221  В.  Д.  Виленский-Сибиряков.  Сунь  Ят-сен  —  отец  китайской
революции.  М.,  1924;  Он  ж  е.  У  Пэй-фу.  М.,  1925;  Он  же.  Чжан  Цзо-лип.
М.—  Л.,  1925;  Он  же.  Гоминьдзн.  М.—  Л.,  1925.
 802

Под  редакцией  Виленского-Сибирякова  вышли  две  книги  произ¬
ведений  Сунь  Ят-сена:  первая  —  в  переводе  с  английского  языка,
вторая  —  китайского  222.  Книга,  вышедшая  в  переводе  с  китай¬
ского  языка  («Записки  китайского  революционера»),  была  изда¬
на  небрежно,  с  множеством  ошибок.  В  перевод  и  издание  источ¬
ников  по  революционному  движению  в  Китае  внесли  также  лепту
Г.  Н.  Войтинский,  А.  Л.  Попов,  Д.  М.  Позднеев  223.
 До  1927  г.  единственной  попыткой  дать  общий  очерк  истории
Китая  с  древнейших  времен  была  книга  И.  К.  Мамаева  и
 В. 	С.  Колоколова  224.  Исторические  разделы  в  ней  были  написа¬
ны  В.  С.  Колоколовым,  преподавателем  и  крупнейшим  знатоком
китайского  языка,  не  имевшим,  однако,  профессиональной  исто¬
рической  подготовки.  Работа,  написанная  им  по  английской  ли¬
тературе,  не  отличалась  оригинальностью,  содержала  много  тео¬
ретических  ошибок.
 В  1927  г.  появились  два  очерка  истории  Китая  —  владивос¬
токских  китаеведов  Н.  В.  Кюнера  и  К.  А.  Харнского  225.  Если
очерк  Кюнера,  подобно  большинству  книг  20-х  годов  ограни¬
чивался  отрезком  истории,  относящимся  к  истории  империализ¬
ма,  то  в  книге  Харнского  бралась  история  Китая  с  древнейших
времен.
 Н.  В.  Кюнер  226  на  основе  различных  источников,  главным
образом  прессы  на  английском,  китайском  и  русском  языках,
очень  подробно  рассказал  о  движении  Кан  Ю-вэя,  попытках  ре¬
форм  перед  революцией  1911  г.,  политике  Юань  Ши-кая  во  время
и  после  революции,  милитаристских  войнах  последнего  периода.
Он  пытался  также  показать  новые  факторы  в  истории  Китая  —
рабочее  и  крестьянское  движение.  Кюнер  искренне  стремился  по¬
дойти  к  изучению  истории  Китая  с  марксистских  позиций.  Но  это
ему  не  удалось.  Основным  недостатком  концепции  Кюнера  было
то,  что  истинными  героями  истории  Китая  конца  XIX  —  начала
XX  в.  выглядели  не  революционеры,  а  та  часть  правящего  лаге¬
ря,  которая  казалась  автору  склонной  к  реформам  (императрица
Цы  Си,  Юань  Ши-кай).  В  книге  недостаточно  разоблачалась  по¬
литика  империалистов  в  Китае.  Восстание  ихэтуаней  неверно
рассматривалось  как  попытка  наиболее  реакционных  кругов
маньчжурской  знати  и  китайской  бюрократии  «насильственным
путем  вернуть  страну  к  прежнему  состоянию  замкнутости  от
 222  Сунь  Я  т  -  с  е  н.  Капиталистическое  развитие  Китая.  М.—  Л.,  1925;
О  н  ж  е.  Записки  китайского  революционера.  М  —  Л.,  1926.
 223  См.,  например:  Д.  Позднеев.  Из  истории  революционного  движе¬
ния  в  Китае  —  «Новый  Восток»,  1922,  №  2.
 224  И.  Мамаев,  В.  Колоколов.  Китай.  Страна,  народ,  история.  М,
 1924.
 225  К.  Ха  р  некий.  Китай  с  древнейших  времен  до  наших  дней  Хаба¬
ровск  —  Владивосток,  1927.
 226  Н.  В.  Кюнер.  Очерки  новейшей  политической  истории  Китая.  Ха¬
баровск  —  Владивосток,  1927. 	#
 8ЮЗ
 51*

всяких  посторонних  влияний».  По  вопросам  общественно-эконо¬
мического  строя  полуколониального  Китая  книга  Кюнера  разде¬
ляла  бытовавшие  во  многих  работах  советских  авторов  того  вре¬
мени  представления  (заимствованные  у  западной  буржуазной
литературы)  об  отсутствии  помещиков  в  Китае,  о  том,  что  «мы
не  находим  более  остатков  феодального  строя,  когда-то  суще¬
ствовавшего  в  Китае»  и  т.  д.
 В  отличие  от  работ  Кюнера,  Мамаева  и  Колоколова,  очерк
Харнского  представлял  несомненную  удачу.  Автор  показал  исто¬
рию  Китая  на  фоне  всемирной  истории,  подчеркнул  общие  зако¬
номерности  развития  Китая  и  отметил,  что  Китай  не  был  в  своей
истории  неподвижным,  что  в  течение  веков  он  прогрессировал,
поднимался  со  ступени  на  ступень.  Автор  с  марксистских  пози¬
ций  нанес  удар  буржуазным  европоцентристским  концепциям
всемирной  истории  и  мальтузианским  построениям,  объяснявшим
особенности  развития  Китая  его  перенаселением.  В  основу  книги
Харнского  не  было  положено  самостоятельное  изучение  источ¬
ников,  главным  научным  достоинством  ее  была  свежая,  яркая,
подтвержденная  всем  последующим  ходом  исторических  иссле¬
дований  концепция  автора.
 Книги  Кюнера  и  Харнского  появились  на  базе  достижений
сложившейся  еще  в  начале  века  владивостокской  школы  китае¬
ведов.  Что  касается  другого  центра  дореволюционного  русского
китаеведения  —  Ленинграда,—  то  в  20-х  годах  здесь  преоблада¬
ли  лингвистика  и  литературоведение  (В.  М.  Алексеев)  и  лишь
отдельные  статьи  ленинградских  ученых  имели  отношение  к  ис¬
тории  (описание  археологических  находок,  музейных  экспонатов
и  т.  д.)  227.
 Из  исследований  проблем  международных  отношений  Китая
выделяется  монография  Б.  А.  Романова.  На  огромном  архивном
материале  автор  глубоко  проанализировал  внешнюю  политику
царской  России  в  Маньчжурии  конца  XIX  —  начала  XX  в.  Рома¬
нову  удалось  сделать  то,  что  не  смогли  еще  сделать  авторы  мно¬
гих  работ  20-х  годов  о  Китае  —  соединить  марксистский  подход
к  историческим  явлениям  с  достижениями,  накопленными  рус¬
ской  наукой  в  области  отечественной  истории  еще  до  Октября
(методика  работы  с  источниками,  четкость  формы,  яркость  сло¬
га  и  т.  д.).  Ему  удалось  показать  во  всей  конкретности  русский
империализм,  вторгшийся  вслед  за  другими  державами  в  Китай.
Это  имело  тем  большее  значение,  что  в  момент  выхода  книги
среди  советских  историков  не  было  ясности  по  вопросу  о  харак¬
тере  русско-японской  войны.  М.  Н.  Покровский,  например,  счи¬
тал  русско-японскую  войну  не  империалистической,  а  простым
 227  С.  Ф.  Ольденбург.  Русские  археологические  исследования  в  Вос¬
точном  Туркестане.—  «Казанский  музейный  вестник»,  № 	1-2, 	1921;
 В. 	М.  Алексеев.  Золотая  монета  в  Китае.—  «Анналы»,  1923,  №  3;  О  н  же.
Судьбы  китайском  археологии.—  «Известия  РАИМК»,  т.  III,  1924.
 804

продолжением  традиционной  царской  политики  прежних  времен.
Тщательное  изучение  дипломатической  истории  помогло  Романо¬
ву  показать  империалистический  характер  русско-японской
войны.  Работа  Романова  была  полна  жизненных  деталей,  метких
характеристик  действующих  лиц.  В  центре  изложения  стояла
фигура  Витте.  Автор  разоблачал  легенду  об  умеренности  и  мир¬
ном  характере  политики  этого  деятеля  на  Дальнем  Востоке.
Романов  показал,  что  «миролюбивая»  политика  Витте  в  той  же
мере,  как  авантюристические  действия  Безобразова  и  его  группы,
диктовалась  интересами  империализма  и  вела,  в  конечном  счете,
к  войне.  Книга  Романова,  значительно  опережавшая  современ¬
ный  ей  уровень  исследований  по  истории  международных  отно¬
шений,  не  была  сразу  по  достоинству  оценена  всей  критикой  228.
 Нужно  упомянуть  также  другую  монографию,  посвященную
отношениям  между  Китаем  и  империалистическими  держава¬
ми,—  работу  А.  Я.  Канторовича  о  железных  дорогах  Китая  229.
 Историографические  факты  дают  возможность  наметить
грань  между  изучением  истории  Китая  в  1917—1927  гг.  и  в  по¬
следующее  10-летие.  Изменились  центры:  Владивосток  перестал
с  конца  20-х  годов  играть  роль  одной  из  основных  без  изучения
истории  Китая  (Н.  В.  Кюнер  переехал  в  Ленинград,  К.  А.  Харн-
ский  не  писал  больше  работ  по  Китаю).  Изменились  учреждения:
вместо  руководимой  Павловичем  Всесоюзной  научной  ассоциа¬
ции  востоковедения,  исследование  истории  Китая  сосредоточи¬
вается  в  Научно-исследовательском  институте  по  Китаю  (создан
в  1928  г.;  в  1932  г.  вошел  в  состав  Института  мирового  хозяйст¬
ва  и  мировой  политики),  руководимом  сначала  М.  Волиным
(С.  Беленьким),  потом  (с  1930  г.)  П.  А.  Мифом.  Место
«Нового  Востока»,  центрального  научного  органа,  печатавшего
статьи  по  истории  Китая,  заняли  периодические  сборники  «Проб¬
лемы  Китая»  (ответственный  редактор  первого  номера  —  М.  Во¬
лин,  затем  —  П.  А.  Миф)  230.  Умер  М.  П.  Павлович,  перестали
работать  в  области  истории  Китая  А.  Е.  Ходоров,  В.  Д.  Вилен-
ский-Сибиряков,  появились  новые  имена.  Перестало  существо¬
вать  как  самостоятельное  направление  буржуазное  китаеведе¬
ние,  уступив  дорогу  марксистскому  изучению  истории  Китая.
 Замена  прежней  буржуазной  концепции  истории  Китая  марк¬
систско-ленинской  концепцией,  основывающейся  на  понятии  об¬
щественно-экономических  формаций,  произошла  в  конечном
счете  в  ходе  бурных  методологических  дискуссий  конца  20—  на¬
чала  30-х  годов.
 228  В.  Аварии.  Рец.  на  кн.:  Б.  А.  Романов.  Россия  в  Маньчжурии.—
«Новый  Восток»,  1930,  jN»  29.  Ср.  рец.  Н.  Вайнцвайга  («Проблемы  Китая»,
1930,  №  2)  и  Г.  Рейхберга  («Революционный  Восток»,  1929,  №  7).
 229  А.  Я.  Канторович.  Иностранный  капитал  и  железные  дороги  Ки¬
тая.  М.,  1926.
 230  «Проблемы  Китая».  Записки  Института,  №  1—15.  М.,  1929—1935.
 805

С  1925—1926  гг.  открылась  полоса  научных  обсуждений
проблем  общественного  строя  Китая,  переросших  затем,  в  1927—
1928  гг.,  в  дискуссию  о  так  называемом  азиатском  способе  про¬
изводства.  В  противовес  господствовавшей  в  литературе  концеп¬
ции  об  отсутствии  в  Китае  20-х  годов  XX  в.  частной  собственно¬
сти  на  землю231  А.  А.  Ивин  и  другие  выступили  с  доказательст¬
вом  существования  частной  земельной  собственности  232.  М.  Во¬
лин  подробно  обосновал  тезис  о  существовании  в  Китае  феодаль¬
ных  пережитков  233.
 Спор  о  существовании  в  докапиталистическом  Китае  фео¬
дальной  формации  или  «азиатского»  способа  производства  на¬
чался  при  обсуждении  проблем  тайпинского  восстания  (1928  г.).
Считая,  что  китайское  общество  XIX  в.  не  было  феодальным,
сторонники  «азиатской»  концепции  (С.  А.  Далин)  приходили  к
отрицанию  антифеодальной  сути  движения  тайпинов  и  тем  са¬
мым  к  взгляду  на  тайпинов,  как  на  бессмысленную  разруши¬
тельную  силу.
 По  вопросу  о  характере  движения  тайпинов  высказывались
различные  точки  зрения  от  признания  его  буржуазно-демокра¬
тической  революцией  (М.  И.  Щукарь)  до  объявления  тайпинов
крайними  реакционерами  (А.  С.  Поляков).  Но  большинство
склонялось  к  выводу,  что  восстание  было  «крестьянской  рево-
люцией»,  буржуазной  по  содержанию:  «Тайпинская  революция
пыталась  расчистить  путь,  подготовить  почву  для  развития  бур¬
жуазно-капиталистических  отношений  и  тем  самым  она  в  зна¬
чительной  мере  осуществляла  задачи,  свойственные  буржуазной
революции...  Помимо  этого,  тайпинское  восстание,  поскольку
оно  объединяло  в  своих  рядах  значительную  часть  китайского
общества  против  маньчжурской  чужеземной  разложившейся
династии,  являлось  в  то  же  время  движением  национальным»  234.
 Одним  из  центральных  пунктов  дискуссии  о  тайпинах  стала
характеристика  сословия  «джентри»  —  шэньши  (часть  класса
феодалов  в  Китае,  так  или  иначе  связанная  с  политической
властью  и  формирующаяся  на  основе  образовательного  ценза),
 231  Е.  В  а  р  г  а.  Экономические  проблемы  революции  в  Китае.—  «Плановое
хозяйство»,  1925,  №  12;  А.  Я.  Канторович.  Система  общественных  отно¬
шений  Китая  докапиталистической  эпохи  (в  порядке  гипотезы).—  «Новый  Вос¬
ток»,  1926,  №  15.
 232  А.  Ивин.  Красные  пики  (Крестьянское  движение  в  Китае).  М.—  Л.,
 1927. 	См.  также  полемику  между  А.  А.  Ивиным  и  А.  Е.  Ходоровым  в  журнале
«Большевик»  (1925,  №  11-12,  15).
 233  С.  БГеленький].  Сельское  хозяйство  в  Хэнани.—  «На  аграрном  фрон¬
те»,  1926,  №  4,  5-6;  М.  Волин.  Основные  вопросы  экономики  сельского  хо¬
зяйства  Китая.—  «На  аграрном  фронте»,  1926,  №  10,  11-12.
 234  «Доклад  т.  Скорпилева  о  тайпинской  революции».—«Проблемы  Ки¬
тая»,  №  1,  1929.  Последствием  дискуссии  была  также  статья:  А.  Скорпи-
л  е  в.  Армия  тайпинской  революции.—  «Проблемы  Китая»,  №  4-5,  1930.
 806

от  чего  зависело  признание  или  отрицание  существования  фео¬
дальных  отношений  в  Китае.
 Наиболее  законченный  вид  приобрела  концепция  «азиатско¬
го»  способа  производства  в  работах  Л.  И.  Мадьяра  235,  который
считал,  что  в  Китае  господствовал  особый  —  «азиатский»  способ
производства,  характерной  чертой  которого  служит  наличие
искусственного  орошения  и  в  связи  с  этим  потребность  в  деспо¬
тической  центральной  власти  для  единого  регулирования  ирри¬
гационных  работ.
 Одной  из  попыток  подтвердить  конкретными  фактами  нали¬
чие  «азиатского»  способа  производства  в  древнем  Китае  была
книга  молодых  авторов  М.  Д.  Кокина  и  Г.  К.  Папаяна,  считав¬
ших  основой  «азиатского»  общества  в  древнем  Китае  консерва¬
тивную  соседскую  общину,  формой  землепользования  которой
была  так  называемая  колодезная  система  («цзин-тянь»)  236.
Вокруг  системы  «цзин-тянь»  и  в  настоящее  время  ведутся  спо¬
ры,  причем  одни  историки  некритически  воспроизводят  всю
схему,  рисуемую  источниками,  другие  же  —  наоборот,  не  нахо¬
дят  в  этой  схеме  ни  крупицы  правдоподобия.  Мнение  Кокина  и
Папаяна,  что  система  «цзин-тянь»,  как  она  дошла  до  нас  в  кни¬
гах,  отражает  в  схематизированной  передаче  реально  сущест¬
вовавшую  систему  общинного  землепользования,  можно  считать
наиболее  правдоподобным.  Однако  считать  эту  систему  доказа¬
тельством  существования  некоего  особого  «азиатского»  застой¬
ного  общества  было  неверно.
 Теория  «азиатского»  способа  производства,  в  том  числе  в
применении  к  Китаю,  подверглась  критике  в  дискуссиях  конца
20  —  начала  30-х  годов.  Решительно  выступал  против  этой  тео¬
рии,  в  частности,  Г.  И.  Сафаров.  Но  он  ошибочно  считал  китай¬
ское  общество  с  древнейших  времен  феодальным  2?7.
 Многие  взгляды  «азиатчиков»,  как  называли  сторонников
«азиатского»  способа  производства,  объяснялись  недостаточным
знанием  конкретных  фактов  о  распространении  в  древнем  Китае
частной  собственности,  о  разнообразии  форм  эксплуатации  и
т.  д.  Положительное  значение  дискуссии  проявилось,  например,
в  таком  факте,  что  во  втором  издании  своей  книги  Мадьяр  отка¬
зался  от  признания  «азиатского»  способа  производства  в  средне¬
вековом  и  современном  Китае  238.
 235  Л.  Мадьяр.  Экономика  сельского  хозяйства  в  Китае.  М.,  1928;  О  н
ж  е.  Очерки  по  экономике  Китая.  М.,  1930.
 226  М.  Кокин,  Г.  П  а  п  а  я  н.  «Цзинь-тянь».  Аграрный  строй  древнего
Китая.  Л.,  1930.
 237  Г.  И.  Сафаров.  Классы  и  классовая  борьба  в  китайской  истории.
М.—  Л.,  1928  (изд.  2  —  «Очерки  по  истории  Китая».  М.,  1933).
 238  Л.  Мадьяр.  Экономика  сельского  хозяйства  в  Китае.  Изд.  2,  перс-
раб.  М.—  Л.,  1931., 	#
 807

Постепенно  было  доказано,  что  «азиатского»  способа  произ¬
водства  не  было  также  и  в  древнем  Китае.
 На  некоторое  время  (1931  —1934  гг.)  утвердился  взгляд  на
древнекитайское  общество,  как  на  феодальное.  Одной  из  первых
более  или  менее  обоснованных  попыток  доказать  эту  концеп¬
цию  можно  считать  статью  М.  П.  Жакова,  опубликованную  стек¬
лографическим  способом  еще  в  1927  г.  В  отличие  от  абстрактно¬
го  теоретизирования,  свойственного  многим  авторам  тех  лет,
Жаков  строил  свои  рассуждения  на  тщательном  анализе  избран¬
ного  источника  —  древнего  конфуцианского  трактата  «Мэн-цзы»
(в  русском  и  английском  переводах),  который  он  рассматривал,
как  наименее  фальсифицированную  из  классических  конфуциан¬
ских  книг.
 Автор  правильно  исходил  из  изучения  форм  эксплуатации
непосредственного  производителя  эпохи  Мэн-цзы,  форм  хозяй¬
ственной  и  политической  жизни,  классовой  борьбы.  Но  так  как
исследуемый  трактат  не  дал,  в  сущности,  достаточного  мате¬
риала  для  выводов  в  этом  направлении,  Жаков  был  вынужден
ограничиваться  рассмотрением,  главным  образом  надстроечных
явлений.  Он  принял  иерархию,  существовавшую  внутри  господ¬
ствующего  класса  древнего  Китая,  за  типичную  феодальную
иерархию,  а  само  общество  —  за  феодальное.  У  него  получалось,
что  Китай  за  несколько  веков  до  нашей  эры  стоял  в  начале
того  кризиса,  который  должен  был  завершиться  крушением  фео¬
дальных  отношений  239.
 Еще  большее  значение  для  критики  теории  «азиатского»
способа  производства  имела  статья  Е.  С.  Иолка,  написанная  по
китайским  источникам,  главным  образом  по  классической  «Кни¬
ге  песен»  —  «Ши-цзин»  24°.  Автор,  в  противоположность  М.  Д.  Ко¬
кину  и  Г.  К-  Папаяну,  делал  выводы  о  существовании  в  древнем
китайском  обществе  частной  собственности  на  землю,  имуще¬
ственного  неравенства  и  эксплуатации.  Иолк  считал,  что  классо¬
вое  общество  и  государство,  несомненно  существовавшие  в  Китае
Чжоуского  периода,  были  феодальными.
 Появившаяся  в  те  же  годы  работа  М.  Г.  Андреева  впервые  в
советской  литературе  всерьез  поставила  вопрос  о  рабстве  в
древнем  Китае241.  Собрав  ценнейшие  материалы,  переведенные
им  с  китайского,  автор,  однако,  недостаточно  обобщил  их  тео¬
ретически.  В  связи  с  этим  возможность  существования  в  древнем
Китае  не  «азиатского»  и  не  феодального  строя,  а  рабовладения,
в  ходе  дискуссий  1927—1931  гг.  по-настоящему  не  обсуждалась.
Только  после  того  как  в  середине  30-х  годов  В.  В.  Струве  и  дру¬
 239  М.  П.  Ж  а  ко  в.  Отражение  феодализма  в  Мэн-цзы.  М.,  1927.
 240  Е.  Иолк.  К  вопросу  об  основах  общественного  строя  древнего  Ки¬
тая.—  «Проблемы  Китая»,  №  2,  1930.
 241  М.  Г.  Андреев.  Институт  рабства  в  Китае  —  «Проблемы  Китая»,
№  1,  1929.
 308

гие  на  ближневосточном  материале  пришли  к  выводу  о  сущест¬
вовании  в  странах  древнего  Востока  рабовладельческой  обще¬
ственной  формации,  вывод  этот  постепенно  был  распространен  и
на  древнюю  историю  Китая  242.
 Выдвижение  в  конце  20—начале  30-х  годов  на  первый  план
таких  тем,  как  характер  китайского  общества,  в  особенности  на
самых  ранних  исходных  стадиях  его  развития,  обращение  к  исто¬
рии  тайпинов  и  других  крестьянских  восстаний  243,  были  связаны
с  желанием  разобраться  в  сущности  аграрных  отношений  и
общественного  строя  современного  Китая,  в  особенности  кре¬
стьянских  выступлений  в  Китае.
 Говоря  об  обсуждении  проблем  общественного  строя  Китая,
нельзя  не  упомянуть  о  статьях  Сталина  по  вопросам  китайской
революции,  относящимся  к  1926—1927  гг.,  оказавших  влияние  на
работу  историков  последующих  лет.
 Высказывания  Сталина  о  феодализме  в  Китае,  об  антифео¬
дальном  характере  революции  сыграли  положительную  роль,
поскольку  основывались  на  соответствующих  положениях
В.  И.  Ленина.  Представление  же  Сталина  о  конкретном  ходе  ки¬
тайской  революции  оказалось  неверным:  он  связывал  надежду
на  новый,  аграрный  этап  революции,  который,  по  его  мнению,
начинался  весной  1927  г.,  с  левогоминьдановским  центром  в
Ухане  244.  Однако  уханьский  центр  гоминьдана,  едва  образовав¬
шись—  в  апреле  1927  г.—  с  мая  вступил  на  путь  перерождения,
приведший  его  в  июне  в  стан  контрреволюции.  Поскольку  же
Сталин  не  признал,  что  его  слова  о  начавшемся  будто  бы  «ухань¬
ском»  этапе  китайской  революции  не  оправдались,  вся  его  фор¬
мула  трех  этапов  китайской  революции  —  антиимпериалистиче¬
ского  до  1927  г.,  аграрного  или  «уханьского»  с  весны  1927  г.  и
предстоящего  «советского»,  догматически  воспринятая  истори¬
ками,—  породила  путаницу  в  позднейшей  литературе  по  новей¬
шей  истории  Китая.  Одни  авторы  вынуждены  были  искусственно
ограничивать  второй  этап  китайской  революции  тремя  месяца¬
ми  1927  г.,  другие  —  еще  более  искусственно  распространять
«уханьский  этап»  на  все  последующие  стадии  китайской  рево¬
люции,  либо  просто,  сказав  о  начале  второго  этапа  в  апреле
1927  г.,  умалчивать  о  его  конце.
 В  первой  половине  30-х  годов  о  революционном  движении  в
Китае  был  написан  ряд  работ  как  научно-очеркового  245,  так  и
 242  П.  И.  Осипов.  О  рабстве  в  древнем  обществе  Китая.—  «Проблемы
истории  докапиталистических  обществ»,  1935,  №  7-8.
 *43  А.  Ивин.  Аграрный  вопрос  в  китайских  революциях  («Красные  бро¬
ви»  и  «Желтые  тюрбаны»).—  «Новый  Восток»,  1927,  №  15.
 244  И.  В.  Сталин.  Соч.,  т.  9,  стр.  223—227,  341—346;  т.  10,  стр.  14  —  16.
25—26.
 245  П.  А.  М  и  ф.  Китайская  революция.  М„  1932;  О  н  ж  е  Китайская  ком¬
мунистическая  партия  в  критические  дми.  М.—Л.,  1928;  Он  же.  15  лет
 809

популярного  характера  246.  Публикация  источников  также  сосре¬
доточивалась  в  основном  вокруг  проблем  текущей  истории  ки¬
тайской  революции  247.  Много  фактического  материала  содержа¬
лось  в  периодическом  издании  «Материалы  по  китайскому
вопросу»  248  (ответственный  редактор  М.  Волин),  предшествовав¬
шем  «Проблемам  Китая».
 Некоторым  обобщением  истории  китайской  революции  яви¬
лись  лекции  преподавателей  Университета  нм.  Сунь  Ят-сена  2Ч
Университет  этот,  в  котором  учились  китайские  товарищи,  сыграл
в  1927—1928  гг.  значительную  роль.  В  университете  были  собра¬
ны  лучшие  марксистские  преподавательские  силы.  Многие  сот¬
рудники  университета  стали  затем  работать  над  изучением  ки¬
тайской  истории  в  НИИ  по  Китаю  и  в  других  местах.
 Необходимость  разобраться  в  причинах  поражения  в  1927  г.
китайской  революции  и  измены  китайской  буржуазии  побудила
с  особым  вниманием  отнестись  к  изучению  истории  буржуазно¬
революционного  движения  в  Китае.  В  1928—1931  гг.  разверну¬
лась  дискуссия  о  классовых  корнях  суньятсенизма,  в  которой
участвовали  К.  В.  Антонов,  А.  Айзенштадт,  Г.  С.  Кара-Мурза
и  др.  250  В  результате  дискуссии  был  дан  отпор  как  попыткам
догматически  зачеркнуть  революционный  смысл  учения  Сунь
Ят-сена,  так  и  попыткам  выдать  Сунь  Ят-сена  чуть  ли  не  за
пролетарского  революционера251.  В  то  же  время  у  большинства
участников  дискуссии  все  же  обнаружилась  тенденция  к  некото¬
рому  преуменьшению  революционной  роли  Сунь  Ят-сена  и  его
учения  в  истории  Китая.
 Буржуазно-революционному  и  буржуазно-реформаторскому
движению  в  Китае  конца  XIX—начала  XX  в.  были  посвящены
вышедшие  в  конце  20-х  —  середине  30-х  гг.  работы  В.  Кучумова:
статьи  о  реформаторском  движении  конца  XIX  в.,  о  революции
 героической  борьбы.  К  15-летию  Коммунистической  партии  Китая.  М.,  1936.
Г'.  К.  [ара-Мурза].  К  пятидесятилетию  со  дня  смерти  К.  Маркса  (Китайский
вопрос  в  истории  марксизма).—  «Проблемы  Китая»,  №  11,  1933.
 246  Г.  Э  р  е  и  б  у  р  г.  Советский  Китай.  М.,  1932;  А.  И  в  и  и.  Борьба  за
власть  Советов.  Очерки  советского  движения  в  Китае.  М.,  1933.
 247  «Советы  в  Китае».  Сб.  материалов  и  документов.  М.,  1933,  «Стратегия
п  тактика  Коминтерна  в  национально-колониальной  революции  на  примере
Китая».  Сб.  документов.  М.,  1934.
 248  «Материалы  по  китайскому  вопросу»,  №  1—16.  М.,  1926—1928.
 249  «История  революционного  движения  в  Китае  в  XIX  и  XX  веках»
[авторы:  М.  Г.  Андреев,  М.  И.  Щукарь,  А.  Г.  Пригожин,  В.  Н.  К\’ч\\чов].  М.,
 1928.
 250  К.  Антонов.  Суньятсенизм  и  китайская  революция.  М., 	1931;
А.  Айзенштадт.  Национализация  земли  в  учении  Сунь  Ят-сена.—  «Проб¬
лемы  Китая»,  Лг9  4-5,  1930;  Г.  Кара-Мурза.  К  вопросу  о  классовой  сущ¬
ности  суньятсенизма.—  «Проблемы  Китая»,  №  6-7,  1931.
 251  Современную  оценку  дискуссии  см.:  Ю.  М.  Г  а  р  у  ш  я  н  ц.  Советская
историческая  литература  о  китайской  революции  1911  года.—«Народы  Азин
и  Африки»,  1962,  №  2.
 810

1911  г.  и,  наконец,  «Очерки  по  истории  китайской  революции»,  в
которые  вошли  и  обе  вышеназванные  статьи  252.  В  статье  о  ре¬
формах  Кан  Ю-вэя  Кучумов  в  общем  не  приводит  каких-либо
принципиально  новых  фактов  (сравнительно,  например,  с  кни¬
гой  Кюнера).  Фактический  материал  о  либеральном  движении  у
Кюнера  и  его  предшественников  и  без  того  был  велик,  важно
было  пересмотреть  его  с  марксистских  позиций.  Своей  статьей
Кучумов  опровергал  два  распространенные  до  него  мнения:  о
беспочвенности,  узкоинтеллигентском  характере  реформаторско¬
го  движения  и  —  противоположное  мнение  —  о  «крайнем  ради¬
кализме»  Кан  Ю-вэя  и  его  сторонников.  В  работе  о  революции
1911  г.  Кучумов,  в  отличие  от  статьи  о  Кан  Ю-вэе  пустил  в  обо¬
рот  обширный  фактический  материал  о  революционном  подъеме
перед  1911  г.,  о  борьбе  народных  масс  в  1911  —1913  гг.  Он  пер¬
вым  отыскал  ростки  рабочего  движения  в  те  годы:  Шанхайский
профсоюз  механиков  (разогнанный  летом  1912  г.  «революцион¬
ным»  губернатором  Чэнь  Ци-мэем);  стачф  печатников  в  Сянга¬
не  (ноябрь  —  декабрь  1911  г.).  Автор  скрупулезно  собрал  разроз¬
ненные  данные  о  крестьянских  выступлениях,  отказах  платить
налоги,  о  борьбе  так  называемых  пиратов.  Достижением  Кучу-
мова  было  и  то,  что  он  не  думал  ограничивать  революцию  рам¬
ками  первого  взрыва  в  конце  1911  г.  или  уходом  Цинской  дина¬
стии  в  начале  1912  г.,  или  отставкой  Сунь  Ят-сена  с  поста  вре¬
менного  президента.  Именно  Кучумов  по  существу  открыл
революционный  подъем  лета  1912  г.,  в  отличие  от  1911  г.  не
возглавлявшийся  буржуазией.  Настоящим  государственным  пе¬
реворотом  Кучумов  считал  получение  Юань  Ши-каем  «Большого
реорганизационного  займа»  у  консорциума  империалистических
держав.  С  этим  связаны  хронологические  рамки  первой  китай¬
ской  революции  —  с  1911  по  1913  г.,—  впервые  намеченные  имен¬
но  Кучумовым.  Кучумов  сделал  также  вывод,  что  национально¬
буржуазные  элементы  в  начале  XX  в.  еще  не  отделились  пол¬
ностью  от  помещичьих  и  компрадорских.  Кучумов  подверг  острой
критике  правооппортунистические  взгляды  Чэнь  Ду-сю  и  его  сто¬
ронников  на  революцию  1911  г.
 После  В.  Н.  Кучумова  с  работами  по  новой  истории  Китая
выступил  М.  Д.  Кокин  253,  который  привлек  новые  источники  по
истории  революции  1911  г.:  отчеты  китайских  таможен,  отдель¬
ные  номера  китайских  газет  (полных  комплектов  автор  не  имел),
 252  В.  Куч  у  м  о  в.  Китайский  либерализм  конца  XIX  в.  (Кан  Ю-вэй  и
эпоха  ста  дней).—  «Революционный  Восток»,  1927,  №  1;  Он  же.  Очерк  ис¬
тории  революции  1911  года.—  «Проблемы  Китая»,  №  1,  1929;  Он  же.  Очерки
по  истории  китайской  революции.  М.,  1934.
 258  до  д  Коки  н.  Китай.—  В  кн.  «Очерки  по  истории  Востока  в  эпоху
империализма».  Al.—  J1., 	1934  (главы  по  Китаю  написаны  при  участии
 П.  X.  Сергиенко);  М.  Д.  Кокин.  Революция  1911  года  в  Китае.—  В  кн.
«Пробуждение  Азии».  Л.,  1935. 	#
 811

сводки  газеты  «Россия»,  документы  русских  архивов.  Работа
Кокина  по  1911  г.  приближалась  к  возобладавшему  с  середины
30-х  годов  типу  исторических  трудов,  характеризовавшихся  вы¬
движением  на  первый  план  обильного  фактического  материала,,
конкретных  подробностей.  В  трактовке  революции  1911  г.  Кокин,
добавив  большой  фактический  материал,  не  изменил  ни  в  каких
существенных  моментах  концепцию,  выдвинутую  Кучумовым.
 В  области  изучения  международных  отношений  Китая  нового
и  новейшего  времени  центр  тяжести  с  русско-китайских  отноше¬
ний  передвинулся  в  начале  30-х  гг.  на  политику  западных  импе¬
риалистических  стран  в  Китае.  Здесь  можно  выделить  книги  и
многочисленные  статьи  В.  Я.  Аварина,  Г.  Н.  Войтинского  254,  ка¬
питальное  исследование  —  докторскую  диссертацию  —  А.  Я.  Кан¬
торовича  (Н.  Терентьева),  сохранившее  определенное  значение
до  нашего  времени  и  дававшее  анализ  политики  США  в  Китае
с  момента  ее  зарождения  до  1935  г.255,  и  др.
 Источниками  работы  Канторовича  послужили  публикации
документов,  пресса,  периодика  и  огромная  литература  на  запад¬
ных  языках.  На  фактах  автор  разоблачил  миф  о  «миролюбивой»
политике  США  в  Китае,  созданный  буржуазной  историографией.
После  работы  Канторовича  стало  ясно,  что  политика  США  в
Китае  с  самого  начала,  т.  е.  со  второй  половины  XVIII  в.  не
только  не  отличалась  миролюбием,  но  напротив  была  исключи¬
тельно  агрессивной.  Однако  широкие  захватнические  планы
США  то  и  дело  оказывались  нереальными  из-за  отсутствия  у
американского  капитала  достаточных  сил  в  конкурентной  борь¬
бе.  Это  приводило  к  неоднократным  провалам  американских
агрессоров  в  Китае.  Канторович  обстоятельно  проследил,  как
возникла  эта  важная  особенность  политики  США.  С  одной  сто¬
роны,  заинтересованность  американского  капитализма  в  Китае
прочно  сложилась  еще  в  те  времена,  когда  китайская  торговля
была  «столбовой  дорогой  первоначального  накопления  капитала
в  США»  256,  с  другой  стороны  —  до  конца  XIX  в.  наличие  свобод¬
ных  земель  на  Западе  США  постоянно  отвлекало  капиталы  в  сто¬
рону  освоения  этих  земель.  Отсюда  «черты,  которые  характери¬
зуют  американскую  политику...: 	довление  будущего  над
 настоящим,  забота  о  будущей  экспансии,  стремление  удержать
расчищенным  путь  для  этой  последней...»  257.  Анализируя  амери¬
канскую  политику  на  Дальнем  Востоке  в  начале  XX  в.,  автор
показал  острую  конкурентную  борьбу  между  США  и  Японией  за
превращение  Китая  в  колонию.
 254  В.  Аварии  [В.  Я.  Аболтин].  Империализм  и  Маньчжурия.  Этапы
империалистической  борьбы  за  Маньчжурию.  М.—Л., 	1931; 	«Оккупация
 Маньчжурии  и  борьба  империалистов».  Сб.  статей.  М.,  1932  и  др.
 255  А.  Я.  Канторович.  Америка  в  борьбе  за  Китай.  М.,  1935.
 256  Там  же,  стр.  4—5.
 257  Там  же,  стр.  31.
 812

Не  использовав  китайские  источники,  автор,  однако,  естест¬
венно,  не  смог  так  глубоко  показать  политику  Китая,  как  пока¬
зал  политику  США  в  Китае.  Смежная  с  основной  темой  книги
проблема  американской  интервенции  на  советском  Дальнем  Во¬
стоке  также  была  в  значительной  мере  смазана.  Возможно,  что
в  данном  случае  сказалось  влияние  на  автора  неправильно  пони¬
маемой  международной  конъюнктуры:  нежелание  в  момент  тог¬
дашнего  улучшения  советско-американских  отношений  ворошить
старое.
 В  1928—1934  гг.  историческая  наука  изучала  преимуществен¬
но  темы  из  истории  Китая,  непосредственно  связанные  или  с
проблемами  общей  теории  (сменой  общественно-экономических
формаций),  или  с  текущими  проблемами  революционной  борьбы
китайского  народа.  Систематическое  изучение  всей  истории  Ки¬
тая  еще  отсутствовало.  Положение  начало  меняться  в  1934—
1935  гг.,  когда  стали  сказываться  первые  благотворные  послед¬
ствия  решения  партии  и  правительства  об  исторической  науке.
 Появились  работы  П.  Г.  Гриневича,  Л.  И.  Думана  и  других
по  феодальному  периоду  истории  Китая,  разрабатывавшемуся  до
середины  30-х  гг.  слабо;  вышел  в  свет  общий  очерк  истории  Ки¬
тая  в  Большой  Советской  Энциклопедии,  написанный  Гриневи-
чем  (с  древнейших  времен  до  1910  г.)  и  Кучумовым  (1910—
1935  гг.)  258.
 Виднейшим  историком  Китая  становится  в  середине  30-х  го¬
дов  П.  А.  Гриневич.  Его  статья  об  ихэтуанях  отличается  от
работ  20-х  годов  на  ту  же  тему  привлечением  гораздо  большего
количества  фактов,  попыткой  показать  восстание  на  широком
фоне  народных  движений  того  времени  («бунты  на  Янцзы»
1891  г.),  интересом  к  историческим  персонажам,  пусть  мало  изве¬
стным,  но  имевшим  собственное  лицо.  Гриневич  возражал  против
оценки  движения  ихэтуаней  как  реакционного,  не  соглашаясь
в  то  же  время  с  проявившимся  незадолго  до  него  стремлением
безоговорочно  объявить  все  восстание  революционным.  Призна¬
вая  сложный  состав  движения  и  его  реакционные  формы,  он
полагал,  что  восстание  ихэтуаней  развивалось  по  пути,  который
в  конце  концов  привел  бы  его  к  превращению  в  сознательное  ре
волюционное  демократическое  движение.  Однако  «тенденция
движения,  борьба  в  его  лагере  не  успели  полностью  развиться»  259.
 Работа  Гриневича  по  истории  китайского  феодализма260
охватывала  по  существу  почти  всю  историю  Китая,  поскольку
автор  включал  развитие  древнего  китайского  общества  в  общую
схему  феодализма.
 258  «Китай».  Исторический  очерк.—  БСЭ,  т.  32,  1936.
 259  П.  Гриневич.  Боксерское  восстание.—  «Проблемы  Китая»,  №  13.
1934,  стр.  273.
 260  П.  Гриневич.  К  вопросам  истории  китайского  феодализма.—  «Проб¬
лемы  Китая»,  №  14,  1935.
 313

Одним  из  вопросов,  интересовавших  Гриневича,  было  взаи¬
моотношение  феодальных  и  бюргерских  элементов  в  истории  Ки¬
тая.  При  полной  в  то  время  неразработанности  и  слабой  обеспе¬
ченности  источниками  экономической  истории  Китая  Гриневич
судил  о  многих  явлениях  базисного  порядка  по  изменениям  в
надстройке.  Так,  тезис  об  отсутствии  достаточно  самостоятельной
общественной  роли  бюргерства  в  Китае  он  подтверждал  тем,  что
в  южнокитайской  литературе  XII—XIII  вв.  совершенно  не  отра¬
жается  влияние  бюргерских  элементов,  хотя,  казалось  бы,  эти
века  были  временем  наибольшего  подъема  бюргерства  (Гриневич
писал  «буржуазии»)  в  Южном  Китае261.
 В  статье  затрагивался  вопрос  о  народном  восстании  XIV  в.,
свергшем  чужеземную,  монгольскую  династию  Юань.  Автор  счи¬
тал,  что  в  борьбе  двух  группировок  повстанцев  —  одной  во  главе
с  Чжу  Юань-чжаном,  будущим  императором,  другой  во  главе
с  Чжан  Ши-чэном,  державшей  в  руках  восточные  приморские
провинции,—  в  последней  было  «относительно  высоко  участие
торгового  и  ростовщического  капитала»  2б2.
 Решительно  выступая  против  тенденции  видеть  в  феодальном
Китае  на  месте  господствующего  класса  лишь  бюрократию,  не
связанную  с  землевладением,  с  местными  корнями,  Гриневич  пи¬
сал:  «То,  что  земельная  собственность  часто  добыта  феодально¬
бюрократическими  путями,  ростовщичеством  и  торговлей  и  что
сословное  положение  китайских  помещиков  оформляется  путем
присоединения  к  феодальной  „табели  о  рангах“  не  меняет  суще¬
ства  дела,  в  той  или  иной  степени  то  же  самое  происходило  и  в.
дореволюционной  Франции  и  в  России  XVIII  и  первой  полови¬
ны  XIX  в.  В  тех  областях  Китая,  где  преобладает  мелкое  кре¬
стьянское  землевладение,  крестьянству  также  противостоял  и
противостоит...  местный  эксплуататор-крепостник,  опирающийся
на  общинные  связи,  ростовщичество  и  в  немалой  степени  прямо
на  земельную  собственность  и  эксплуатирующий  в  свою  пользу
зависимость  крестьянства  от  феодального  государства»  263.  Автор
доказывал,  что  пресловутые  «джентри»  —  шэньши  —  «это  преж¬
де  всего  представители  собственности,  в  первую  очередь  зе¬
мельной»,  поскольку  в  80-х  годах  XIX  в.,  по  данным  выборочных
исследований,  в  руках  шэньши  находилась  примерно  половина
обрабатываемых  земель  в  Китае264.
 Опровергая  заимствованные  у  буржуазных  ученых  домыслы
о  свободном  патриархальном  крестьянстве  в  Китае,  не  знавшем
якобы  феодализма,  Гриневич  справедливо  утверждал,  что  поло¬
 261  П.  Гриневич.  К  вопросам  истории  китайского  феодализма.—  хПро*
блемы  Китая»,  М°  14,  1935.
 262  Там  же,  стр.  218.
 263  Там  же,  стр.  231.
 2С4  Там  же,  стр.  238.
 814

жение  китайских  арендаторов  практически  не  отличалось  от  по¬
ложения  крепостных  в  европейских  странах  265.
 Советские  ученые  интересовались  в  этот  период  и  националь¬
ным  вопросом  в  Китае,  общественными  отношениями  у  нацио¬
нальных  меньшинств  Китая  266.
 В  середине  30-х  годов  оживилась  работа  по  изучению  истории
Китая  в  Ленинграде,  где  вступает  в  строй  плеяда  учеников  ака¬
демика  В.  М.  Алексеева,  обученное  в  советское  время  поколение
историков  Китая,  имевшее  возможность  соединить  марксист¬
скую  методологию  с  лучшими  чертами  старой  ленинградской
школы  —  знанием  литературного  китайского  языка,  методикой
работы  над  источниками.
 Наиболее  значительной  из  их  работ  была  монография
Л.  И.  Думана,  которая  представляла  собой  глубокое  для  того
времени  исследование  на  материалах  труднейших  китайских  ис¬
точников  социально-экономических  процессов,  происходивших  в.
Синьцзяне  после  его  завоевания  маньчжурским  правительством
Китая  267.  Автор  показал,  что  в  одной  части  Синьцзяна  (Джунга¬
рии)  завоеватели  насадили  новые,  более  развитые  аграрные
отношения,  в  другой  же  части  существенных  перемен  в  способе
производства,  существовавшем  до  завоевания,  не  произошло  —
дело  ограничилось  перегруппировкой  внутри  господствующего
класса,  заменой  части  местных  феодалов  китайскими  и  маньч¬
журскими.  Интереснейшими  разделами  работы  Думана  были  те„
где  автор  разбирал  сущность  такой  своеобразной  формы  фео¬
дального  землевладения,  как  насаждение  цинским  правитель¬
ством  в  Синьцзяне  землевладения  маньчжурских  «знаменных
войск»  и  военных  поселенцев.  Исследование  обнаружило,  что
«знаменные»  поселения  представляли  собой  самообслуживаю¬
щиеся  поместья,  где  маньчжурские  воины  выступали  в  роли  од¬
новременно  фактических  собственников  средств  производства  I*
непосредственных  производителей.  Находясь  в  привилегирован¬
ном  положении  по  отношению  к  неманьчжурам  (свобода  от  на¬
логов  и  подати),  солдаты  «знаменных»  войск  в  то  же  время
эксплуатировались  командным  составом  268.  Еще  более  свое¬
образной  формой  были  военные  поселения.  Здесь  поселенцы
не  владели  землей.  Они  были  прикреплены  к  земле,  работали
 265  Там  же,  стр.  234.
 266  П.  Е.  Скачков.  Внутренняя  Монголия.  М.,  1933;  Г.  Кара-Мурза.
К  постановке  национального  вопроса  в  Китае.—  «Проблемы  Китая»,  №  13,
1934;  Он  же.  Китайский  торгово-ростовщический  капитал  во  внутренней  Мон¬
голии.—  «Проблемы  Китая»,  №  11,  1933;  Он  же.  Проникновение  японского
империализма  во  Внутреннюю  Монголию.—  «Тихий  океан»,  1934,  №  2;  О  н  же.
Особенности  капиталистического  развития  Внутренней  Монголии.—  «Пробле¬
мы  Китая»,  Л°  15,  1935.
 267  Л.  И.  Д  у  м  а  н.  Аграрная  политика  цинского  правительства  в  Синьцзя¬
не  в  конце  XVIII  в.  М.—Л.,  1936.
 268  Там  же,  стр.  154,  155.
 115

коллективно  и  —  в  чем  состоит  самая  примечательная  черта  этих
поселений  —  коллективно  владели  скотом  и  орудиями  труда.
Весь  полученный  продукт  сдавался  государству  в  обмен  на  жало¬
ванье  (денежное  и  натуральное).  Автор  считал  военные  поселе¬
ния  одной  из  переходных  форм  землевладения  в  феодальном
обществе  269.
 В  работе  молодого  автора  имелись  некоторые  недостатки:
сухость  изложения,  наличие  во  вводной  и  заключительной  главах
ряда  более  широких  выводов,  чем  позволяли  материалы  исследо¬
вания  (голословно  звучал,  например,  вывод,  что  причиной  завое¬
вания  Синьцзяна  была  не  угроза  Китаю  со  стороны  Джунгар¬
ского  ханства,  а  обострение  противоречий  в  феодальном
Китае270).
 Монография  Думана  была  первым  на  русском  языке  обстоя¬
тельным  исследованием  по  социально-экономической  истории
Китая  периода  феодализма.
 Две  статьи  ленинградских  авторов  —  А.  С.  Полякова  и
П.  И.  Осипова  (Чжу  У-шана)  были  посвящены  описанию  китай¬
ских  рукописей,  найденных  в  1933  г.  вместе  с  согдийскими  доку¬
ментами  в  Таджикистане,  на  горе  Муг271.
 Работы  J1.  В.  Симоновской  и  3.  И.  Горбачевой  были  посвяще¬
ны  классовой  борьбе  в  истории  Китая.  Симоновская,  описавшая
восстание  XVII  в.  под  руководством  Ли  Цзы-чэна,  подчеркнула  в
статье  необычную  организованность  этого  крестьянского  движе¬
ния,  определила  его  этапы,  констатировала,  что  восстание  с  на¬
чала  до  конца  носило  характер  крестьянской  войны272.  Горбаче¬
ва  наметила  этапы  восстания  Краснобровых  и  поставила  вопрос
о  том,  что  оно  в  отличие  от  последующих  народных  движений  не
проходило  под  руководством  тайных  союзов  с  характерной  для
них  мистической  идеологией  273.  К  теме  народных  движений  при¬
мыкают  также  обзорно-библиографические  работы  К.  К.  Флу-
га  274.
 В  первой  половине  30-х  годов,  несмотря  на  известную  еще
 269  Л.  И.  Д  у  м  а  н.  Аграрная  политика  цинского  правительства  в  Синьцзя¬
не  в  конце  XVIII  в.  М.—  Л.,  1936,  стр.  136.
 270  Там  же,  стр.  55—60.
 271  А.  С.  Поляков.  Китайские  рукописи,  найденные  в  1933  г.  в  Таджи¬
кистане.—  «Согдийский  сборник».  Л.,  1934;  П.  И.  Осипов.  Некоторые  заме¬
чания  к  китайской  рукописи,  найденной  в  1933  г.  в  Средней  Азин.—  «Записки
Института  востоковедения  АН  СССР»,  т.  V,  1935.
 272  Л.  В.  Симоновская.  Крестьянская  война  в  Китае  в  первой  поло¬
вине  XVII  столетия.—  «Исторический  журнал»,  1937,  №  5.
 273  3.  И.  Горбачева.  Крестьянское  восстание  Краснобровых  в  Китае
в  первом  веке  и.  э.  (18—28  гг.).  Тезисы  диссертации  на  степень  кандидата
наук.  Л.,  1935.
 274  К.  К.  Ф  л  у  г.  Материалы  к  библиографии  китайских  источников  о  тай¬
нинском  движении.—  «Библиография  Востока»,  вып.  5-6.  Л.,  1934;  Он  же.
Литература  о  тайпинском  движении  на  английском,  французском  и  немецком
языках.—  Там  же,  вып.  7.  Л.,  1935.
 816

ограниченность  в  изучении  истории  Китая  —  как  в  смысле  коли¬
чества  историков,  занятых  в  этой  области,  так  и  в  смысле  тема¬
тики  исследования  —  марксистская  историография  Китая  успеш¬
но  развивалась  и  обогатилась  серьезными  научными  трудами.
 9.  ЯПОНИЯ
 Дореволюционное  русское  японоведение  накопило  значитель¬
ный  фактический  материал  по  истории  Японии.  В  начале  XX  в.
появились  оригинальные  труды  по  общей  истории  страны27,5  и
по  ряду  частных  вопросов.  Некоторые  авторы  близко  подходили
к  правильной  трактовке  отдельных  важных  проблем  японской
истории,  обращались  к  изучению  таких  актуальных  вопросов  как
экономическое  развитие  страны,  рабочее  движение,  положение
трудящихся  масс  и  т.  п.  Но  в  целом  русское  буржуазное  японо¬
ведение  сделало  лишь  первые  шаги  по  пути  превращения  исто¬
рических  знаний  в  науку.  Понимание  социально-экономических
закономерностей  было  ему  недоступно.
 Подобное  понимание  отсутствовало  и  в  работах  европейских
й  американских  японоведов  276.  В  самой  Японии  историческая
наука  едва  освобождалась  от  антинаучных  доктрин  японской
официальной  дворянско-монархической  историографии,  занимав¬
шейся  апологетикой  божественного  происхождения  японских
императоров  и  японской  нации,  прямой  фальсификацией  фактов.
Большинство  японских  историков  не  видело  социально-экономи¬
ческих  причин  исторического  развития,  сводило  все  к  деятель¬
ности  правителей,  сохраняло  антинаучную  периодизацию.  Исто¬
рико-экономическая  школа  буржуазных  историков  277  только  за¬
рождалась.
 Советским  японоведам  предстояло  стать  новаторами  и  раз¬
рабатывать  марксистско-ленинскую  историю  Японии.
 Для  выполнения  этой  задачи  огромнейшее  значение  представ¬
ляли  труды  В.  И.  Ленина,  характеризовавшие  японский  импери¬
ализм,  противоречия  на  Тихом  Океане  278.
 Лучшей  разработке  проблем  новой  и  новейшей  истории  Япо¬
нии  содействовала  публикация  в  20-х  годах  советским  прави¬
тельством  разнообразных  документов,  хранившихся  в  секретных
царских  архивах.  Немаловажное  значение  имели  материалы
Коминтерна  и  Профинтерна,  где  изучался  и  обобщался  опыт
международного  коммунистического  движения,  в  том  числе  и
японского.  Знакомству  с  Японией  и  ее  народом  помогали  работы
главы  японского  секретариата  ИККИ,  видного  деятеля  между¬
 275  См.  «Очерки  по  истории  исторической  науки  в  СССР»,  т.  III,  гл.  X.
 276  Мазельер  во  Франции,  Мардох  в  США  и  др.
 277  Хондзё  Эйдзиро  и  др.
 278  См.  гл.  I  настоящего  тома. 	#
 52  Очерк·  историографии,  т  IV 	817

народного  и  японского  рабочего  движения  —  Сен  Катаямы,  на¬
ходившегося  в  СССР  с  конца  1921  г.
 Перед  формировавшимся  советским  японоведением  стояла
задача  изучить  с  позиций  марксистской  методологии  всю  исто¬
рию  Японии  как  историю  ее  народа  и  прежде  всего  политиче¬
ское  и  экономическое  положение  страны,  рабочее  и  крестьянское
движение  в  новое  и  новейшее  время.  Первый  период  в  изучении
истории  Японии  в  СССР  (1917—1924  гг.)  по  времени  совпал  с
борьбой  советского  народа  против  японских  интервентов  и  из¬
гнанием  их  с  Дальнего  Востока,  с  созданием  в  Японии  в  1922  г.
Коммунистической  партии;  второй  (1925—1934  гг.)—с  установ¬
лением  в  1925г.  государственных  отношений  между  СССР  и  Япо¬
нией  и  их  дальнейшим  расширением,  с  развитием  японского
демократического  и  коммунистического  движения,  с  одной  сто¬
роны,  а  с  другой  —  с  ростом  агрессивности  японского  империа¬
лизма  и  началом  подготовки  им  войны  против  Советского  Союза
и  Китая.  Эти  события  не  могли  не  оказать  известного  влияния
на  развитие  японоведения.  Они  нашли  непосредственное  отра¬
жение  в  тематике  исторических  работ.
 В  первые  послереволюционные  годы  работы  по  истории  Япо¬
нии  были  единичны.  Господствовали  буржуазные  концепции
насчет  хода  исторического  развития  этой  страны.  Изучение  исто¬
рии  Японии  оставалось  еще  частью  страноведения  —  дисципли¬
ны,  объединявшей  разнообразные  области  изучения  страны:  ге¬
ографию,  экономику,  историю,  государственное  устройство,  иде¬
ологию,  культуру.  В  некоторых  вузах  после  1917  г.  историю
Японии  начали  выделять  в  самостоятельный  курс,  но  новейший
период  туда  не  включался.  Занятия  современностью  среди  боль¬
шинства  японоведов  не  считались  научными.  Немногочисленные
японоведческие  кадры  проявляли  интерес  преимущественно  к
изучению  древней  и  средневековой  истории  страны.  Они  облада¬
ли  высокой  квалификацией  в  области  языкознания,  хорошо  зна¬
ли  культуру  и  этнографию  страны.  Среди  этих  людей  были  круп¬
ные  японоведы,  сложившиеся  как  ученые  в  дореволюционное
время:  Д.  М.  Позднеев,  Н.  И.  Конрад  в  Ленинграде,  О.  В.  Плет-
нер  в  Москве,  Е.  Г.  Спальвин  во  Владивостоке  и  др.
 Насущной  задачей  японоведения,  как  и  всего  востоковедения,
являлось  воспитание  молодых  кадров  японоведов,  обладающих
как  специальными  знаниями,  так  и  подготовкой  в  области  марк¬
систской  теории.  В  1918  г.  было  расширено  японское  отделение
факультета  восточных  языков  Петроградского  университета,  в
начале  20-х  годов  в  Ленинграде  создан  Институт  живых  восточ¬
ных  языков  со  специальным  японским  отделением  (впоследствии
Ленинградский  восточный  институт),  в  Москве  открыто  японское
отделение  в  преобразованном  Лазаревском  институте  восточных
языков  (впоследствии  Московский  институт  востоковедения).
После  освобождения  Приморья  в  1922  г.  оживилась  деятельность
 818

японского  отделения  Восточного  института  во  Владивостоке
(впоследствии  Восточный  факультет  Государственного  дальне¬
восточного  университета).  Во  второй  половине  20-х  годов  появи¬
лись  первые  выпуски  молодых  востоковедных  кадров.
 В  первые  послереволюционные  годы  обозначались  два  япо-
новедческих  центра,  представлявших  два  направления  в  науке.
Эти  центры  получили  названия  «московской»  и  «ленинградской»
школ.
 Ядро  московской  школы  составляли  практические  работники
Наркоминдела,  Наркомвнешторга,  советских  посольств  в  стра¬
нах  Востока,  журналисты.  К  ним  примыкали  некоторые  японо¬
веды-специалисты  старшего  поколения.  Ленинградская  школа
составилась  главным  образом  из  научно-преподавательских  кад¬
ров.  Кроме  того,  изучение  истории  Японии  велось  также  в  одном
из  первых  востоковедных  учебных  заведений  во  Владивостоке,
но  самостоятельной  школы  там  не  сложилось.
 Московская  школа  более  непосредственно  ощущала  те  новые
требования,  которые  встали  перед  советским  японоведением.  Ее
члены  занялись  изучением  современности,  актуальными  пробле¬
мами  новейшей  истории.  Они  положили  начало  традициям  со¬
ветского  японоведения  в  изучении  современных  политических  и
экономических  проблем  Японии,  истории  японского  народа,
классовой  борьбы  в  этой  стране.
 Ленинградские  японоведы,  имевшие  высокую  лингвистиче¬
скую  и  филологическую  подготовку,  больше  занимались  древней
и  средневековой  историей,  изучали  старинные  японские  литера¬
турные  памятники,  положили  начало  источниковедению.  Эгому
в  известной  мере  способствовало  то,  что  в  Ленинграде  имелась
богатая  материальная  база  в  виде  старейшей  востоковедной
библиотеки  при  бывшем  Азиатском  музее.  Во  Владивостоке
были  представители  того  и  другого  направления.
 Обе  школы  стремились  вести  исследования  на  основе  марк¬
систской  методологии,  но  их  практические  результаты  были  не¬
одинаковыми.  У  представителей  ленинградской  школы  процесс
освоения  марксистской  методологии  проходил  медленней  и  с
большими  трудностями.  Над  многими  ленинградскими  японове¬
дами,  принадлежавшими  к  старшему  поколению,  чье  мировоз¬
зрение  сложилось  до  революции,  еще  довлел  груз  буржуазных
взглядов  и  концепций,  освобождение  от  которых  не  могло  про¬
изойти  сразу  и  вдруг.
 В  Москве  исторические  исследования  велись  вокруг  Всесоюз¬
ной  научной  ассоциации  востоковедения  (ВНАВ)  и  ее  журнала
«Новый  Восток»  (частично  в  Московском  институте  востокове¬
дения),  в  Ленинграде  и  Владивостоке  —  в  стенах  востоковед¬
ных  учебных  заведений.
 Таким  образом,  в  первый  период  (1917—1924  гг.)  изучение
истории  Японии  шло  в  основном  по  этим  двум  направлениям.
 819

Но  впоследствии  в  ходе  развития  советского  японоведения  раз¬
личия  между  этими  школами  постепенно  стирались,  японоведы
обеих  школ  начинают  заниматься  комплексным  изучением  Япо¬
нии,  как  истории  ранних  периодов,  так  и  современности.  Центр
японоведения  перемещался  в  Москву.
 Представителями  первого,  московского,  направления  были
такие  востоковеды-марксисты,  как  Виленский-Сибиряков,  Вой-
тинский,  Гурко-Кряжин  и  другие,  посланные  партией  на  усиле¬
ние  востоковедного  фронта.  Они  были  специалистами  широкого
профиля,  занимавшимися  международными  проблемами,  в  том
числе  и  Японией,  главным  предметом  исследования  считали
современность.  В  их  работах  279  смело  ставились  большие  акту¬
альные  проблемы,  давались  обобщения  и  анализ  событий  и  яв¬
лений.  Впервые  в  ориенталистике  поднимались  с  последователь¬
ностью  и  остротой  вопросы  об  японском  империализме,  классо¬
вой  борьбе,  роли  народных  масс  и  пр.  Востоковеды  этого  направ¬
ления  своими  исследованиями  сыграли  большую  роль  в  утверж¬
дении  марксистской  методологии  в  изучении  истории  Японии.
Но  ввиду  недостаточного  знакомства  с  более  отдаленными  пе¬
риодами  истории  Японии,  а  подчас  из-за  недостаточного  знания
японского  языка  они  не  всегда  м.огли  дать  в  сзоих  работах  до¬
статочно  глубокий  и  полноценный  анализ  исторических  событий.
Для  их  исследований  характерна  переоценка  классовой  созна¬
тельности  и  активности  японского  пролетариата  и  крестьянства.
Развивая  ленинский  тезис  о  противоречиях  между  Японией  и
США  на  Тихом  океане  и  неизбежности  их  столкновения,  эти  ав¬
торы  высказывали  ошибочное  мнение,  будто  такое  столкновение
уже  стоит  в  повестке  дня.
 Появляются  работы  советских  ученых  280  —  недавних  участ¬
ников  Октябрьской  революции,  получивших  специальное  японо-
ведческое  образование:  X.  Т.  Эйдус  (псевдоним  —  У.  Хаяма),
К.  А.  Харнский,  В.  Я.  Аболтин  (псевдоним—  Аварии)  и  др.  Уже
в  то  время  Эйдус  написал  первую  в  истории  востоковедения
книгу,  посвященную  рабочему  движению  в  странах  Востока,  в
которой  отводилось  большое  место  японскому  рабочему  дви¬
жению.
 Немало  внимания  уделялось  созданию  научно-популярной
литературы.  Существовавшая  обзорная  литература  устарела,  не
отвечала  новым  требованиям.  Необходимо  было  обновить  зна-
 279  В.  В  и  л  е  н  с  к  и  й  [Сибиряков].  Япония.  М.,  1923;  О  и  ж  е.  Империализм
современной  Японии  и  социальная  революция  (К  вопросу  решения  дальневос¬
точной  проблемы).  М.,  1919;  В.  А.  Гурко-Кряжин.  Послевоенные  мировые
конфликты.  М.,  1924;  Г.  Н.  Войтинский.  Борьба  классов  в  Японии.—  «Коч-
мунистический  Интернационал»,  1922,  №  22  и  др.
 280  X.  Т.  Эйдус.  Очерки  рабочего  движения  в  странах  Востока.  М.,  1922;
статьи  по  рабочему  движению  в  журнале  «Новый  Восток»;  [К.  А.  Харнский].
Япония.  Политико-экономические  очерки.  [Чита],  1923  и  др.
 820

ния  о  Японии,  познакомить  советскую  общественность  с  совре¬
менной  капиталистической  Японией,  политикой  ее  господствую¬
щих  классов,  положением  японских  трудящихся,  экономикой
этой  страны.  В  связи  с  этим  появляются  страноведческие  рабо¬
ты281  с  более  или  менее  значительными  разделами  по  истории  и
экономике,  написанные  по  образцу  лучших  книг  дореволюцион¬
ных  русских  японоведов.  Не  всегда  эти  работы  были  свободны
от  ошибок,  но  в  целом  верно  рассказывали  советскому  читателю
о  крупной  империалистической  державе,  в  которую  преврати¬
лась  Япония  после  первой  мировой  войны,  знакомили  с  положе¬
нием  японских  рабочих  и  крестьян,  с  культурой  и  бытом  япон¬
ского  народа.
 Ко  второму  направлению  относились  работы  университетских
преподавателей:  Н.  И.  Конрада,  Д.  М.  Позднеева,  а  также
О.  В.  Плетнера  и  других,  направлявших  свое  внимание  на  изу¬
чение  истории  Японии,  в  первую  очередь  древних  и  средних  ве¬
ков,  а  затем  новой  истории.
 Группой  ленинградских  японоведов  под  руководством  и  прй
участии  Конрада  была  проведена  работа  по  изучению  некото¬
рых  памятников  древней  японской  литературы,  переводу  и  ком¬
ментированию  отрывков.  Это  расширяло  базу  для  изучения
истории  Японии  ранних  периодов  и  послужило  первым  шагом
к  зарождению  источниковедения  в  данной  отрасли  науки.
 В  своих  исторических  исследованиях  этих  лет  Конрад  и  Плет-
нер  282  выступали  против  схем  японской  дворянско-монархиче¬
ской  историографии,  господствовавшей  тогда  в  исторической
науке  Ялонии.
 Оба  автора  развенчивали  реакционный  миф  о  божественном
происхождении  императорской  династии  и  японского  народа,
питавший  почву  для  расистских  измышлений  об  особой  роли
японцев  в  странах  Азии.  Конрад  анализировал  японские  мифы,
как  отражение  жизни  японского  народа  при  первобытнообщин¬
ном  строе.  В  его  труде  дано  много  оригинального  материала,
особенно  по  вопросу  о  генезисе  японской  нации.
 Но  вместе  с  тем  эти  ранние  труды  историков-японоведов
имели  те  же  слабости,  которые  были  присущи  другим  отрядам
советского  востоковедения  того  времени.  Это  —  недостаточное
знакомство  с  методологией  марксистско-ленинского  исследова¬
ния,  с  учением  об  общественных  формациях.  Кроме  того,  совет¬
ским  японоведением  было  накоплено  очень  мало  материалов  по
истории  народных  движений  в  Японии,  что  приводило  к  недо¬
оценке  роли  народных  масс,  к  освещению  только  политической
истории  страны.
 281  Дмитрий  Позднее  в.  Япония.  Страна,  население,  история,  политика.
М.,  1923  и  др.
 282  Н.  И.  Конрад.  Япония.  Народ  и  государство.  Пг.,  1923;  О.  Плет-
н  е  р.  Конспект  лекций  по  истории  Японии.  М.,  1923  (стеклограф,  изд.).
 821

В  1917—1924  гг.  в  историографии  Японии  были  подготовлены
условия  для  развертывания  исследовательской  работы.  Были
подготовлены  молодые  специалисты,  владеющие  марксистско-
ленинской  теорией  и  профессиональными  знаниями,  японоведы
старшего  поколения  встали  на  путь  преодоления  концепций  бур¬
жуазной  исторической  науки  и  освоения  марксистской  методо¬
логии.  Московским  центром  было  положено  начало  изучению
актуальных  проблем  современности.  Что  касается  научной  про¬
дукции,  то  большую  часть  работ  составляла  публицистика,  науч¬
но-популярные  книги  и  статьи.  Круг  проблематики  немногочис¬
ленных  специальных  монографий  ограничивался  преимуществен¬
но  вопросами  древней  и  средней  истории  Японии.  Первый  период
советского  японоведения  характеризовался  процессом  накопле¬
ния  знаний  и  конкретных  материалов.
 Во  второй  период  (середина  30-х  гг.)  в  Москве  создаются  но¬
вые  научно-исследовательские  учреждения,  где  сосредоточи¬
вается  разработка  проблем,  касающихся  также  и  Японии:  Сектор
Востока  Международного  аграрного  института,  Колониальный
сектор  Института  мирового  хозяйства  и  мировой  политики  при
Коммунистической  академии,  Научно-исследовательская  ассоци¬
ация  изучения  национальных  и  колониальных  проблем  при  Ком¬
мунистическом  университете  трудящихся  Востока.  Со  второй
половины  20-х  годов  выходят  новые  специальные  журналы  283.
В  науку  вливаются  новые  кадры  японоведов-марксистов:
Е.  М.  Жуков,  А.  Л.  Гальперин,  М.  И.  Лукьянова,  П.  П.  Топеха,
Д.  И.  Гольдберг,  А.  И.  Стадниченко  и  другие,  окончившие  со¬
ветские  востоковедные  высшие  учебные  заведения.  Часть  вы¬
пускников  продолжала  обучение  в  аспирантуре  в  Ленинграде  и
в  Институте  красной  профессуры  в  Москве.  В  этот  период  скла¬
дывается  плодотворное  сотрудничество  старших  и  молодых
кадров.
 В  своих  исследованиях  советские  японоведы  опирались  на
марксистско-ленинские  работы,  а  также  на  тезисы  от  июля
1927  г.  и  от  апреля  1932  г.,  ставшие  программой  Коммунистиче¬
ской  партии  Японии.  Тезисы  основывались  на  внимательном  изу¬
чении  положения  Японии  и  международной  обстановки  и  для
своего  времени  являлись  примером  конкретного  применения
марксизма-ленинизма  к  изучению  этой  страны.  Для  развития
советского  японоведения  имело  значение  и  то  обстоятельство,
что  японские  коммунисты  приступили  к  созданию  научной  исто¬
рии  своей  страны.
 Лучшему  знакомству  с  Японией  и  накоплению  фактического
материала  о  политическом  и  экономическом  положении  страны
 283  «Мировое  хозяйство  и  мировая  политика»,  1926—1947;  «Материалы  по
национально-колониальным  проблемам»,  1931—1937;  «Тихий  океан»,  1934—
1938  и  др.
 822

содействовало  установление  в  1925  г.  дипломатических  отно¬
шений  между  обеими  странами.  Стали  возможны  научные
и  служебные  командировки  японоведов  в  страну.  Благодаря
наладившимся  экономическим  связям  шло  активное  изуче¬
ние  современного  состояния  общей  и  отраслевой  экономики
Японии.
 В  эти  годы  завершилось  наметившееся  ранее  выделение  ис¬
тории  Японии  из  общего  страноведения  и  превращение  ее  в  са¬
мостоятельную  науку.  Определенная  специализация  происходит
и  в  среде  историков-японоведов;  на  первый  план  выдвигаются
проблемы  коммунистического  и  рабочего  движения,  аграрные
проблемы,  вопросы  о  социал-демократии,  фашизме,  политике
японского  империализма,  международном  положении  Японии
и  т.  д.
 Новому  этапу  деятельности  Коммунистической  партии  Япо¬
нии,  начавшемуся  после  принятия  программных  положений  о
тактике  и  стратегии  партии,  а  также  героической  борьбе  япон¬
ских  коммунистов  против  провокаций  на  советских  границах  и
против  агрессии  японского  империализма  в  Китае  посвящались
статьи  видных  деятелей  международного  рабочего  и  коммунис¬
тического  движения  О.  Куусинена  и  Сэн  Катаямы  284.  В  1933  г.
Катаямой  была  написана  первая  работа  о  развитии  марксизма
в  Японии  и  истории  КПЯ  285.  В  том  же  году  вышло  исследование
Жукова  о  первом  этапе  развития  марксистской  мысли  в  Япо¬
нии  286.
 Монография  Эйдуса  (У.  Хаяма)  освещала  вопросы  органи¬
зованности  японского  пролетариата,  его  борьбу  за  единство,  ра¬
зоблачала  раскольническую  деятельность  правой  социал-демо¬
кратии287.  Книга  А.  Н.  Петрова  являлась  попыткой  осветить  за¬
рождение  и  ранний  период  движения  японского  пролетариата  288.
Научная  ценность  работы  главным  образом  в  ее  источниковед¬
ческой  базе:  автором  были  собраны  и  систематизированы  доку¬
менты,  материалы  прессы,  правительственные  отчеты,  дававшие
живую  картину  положения  пролетариата  и  рабочего  движения
тех  лет.  Но  вместе  с  тем  автор  некритически  использовал  бур¬
жуазную  статистику,  повторил  ошибочные  положения  буржуаз¬
 284  О.  Куусинен.  Японский  империализм  и  характер  японской  револю¬
ции—  «Мировое  хозяйство  и  мировая  политика»,  1932,  №  6.  Сэн  Ка  та  ям  а.
Положение  в  Японии  и  задачи  японской  компартии.—  «Партработник»,  1932,
№9  (III).
 285  Сэн  Катаяма.  К  вопросу  о  зарождении  и  развитии  марксизма  в  Япо¬
нии—  «Коммунистический  Интернационал»,  1933,  №  7-8.
 286  Е.  М.  Жуков.  Первый  этап  развития  социалистического  движения  и
марксизма.—  В  сб.  «Академия  наук  СССР.  Памяти  Карла  Маркса».  «П.,  1933.
 287  У.  Хаяма  [X.  Т.  Эйдус].  Профдвижение  в  Японии.  М.,  1930.
 288  А.  Н.  Петров.  Японский  пролетариат  (история,  быт,  борьба).  Jl.t
1927.
 823

ных  историков  (переоценка  географического  фактора,  периоди¬
зация  с  позиций  буржуазной  методологии  и  пр.).  Появились  ис¬
следования  по  рабочему  движению  М.  И.  Лукьяновой  (псевдо¬
ним—  Асагири)  289,  П.  П.  Топеха  290  и  др.
 Аграрная  проблема,  а  также  вопросы  о  положении  и  борьбе
японского  крестьянства  рассматривались  в  исследованиях  кол¬
лектива  японоведов  Международного  аграрного  института:
А.  И.  Стадниченко,  А.  Крючковой  и  др.  Институт  выпустил  ряд
специальных  сборников,  включавших  материалы  по  всем  стра¬
нам,  в  том  числе  и  по  Японии,  а  также  отдельную  книгу  о  поло¬
жении  и  борьбе  японского  крестьянства291.  Несколько  ранее  был
опубликован  труд  Плетнера  292  по  аграрному  вопросу.  В  этом
большом  исследовании  автор  рассматривает  положение  японской
деревни,  крестьянское  движение,  аграрную  политику  правящих
классов.  Исследование  являлось  одной  из  первых  крупных  марк¬
систских  работ  по  аграрному  вопросу,  было  построено  на  об¬
ширном  японском  материале,  снабжено  переводом  документов
и  широким  научным  аппаратом.
 В  связи  с  обострением  классовой  борьбы  и  внешней  агрес¬
сией  японского  империализма  в  Японии  подняли  голову  милита¬
ризм  и  фашизм.  Большое  исследование  этой  проблемы  было
проведено  Жуковым  293.  Исторически  проследив  корни  японско¬
го  социал-реформизма  и  фашизма,  он  раскрыл  их  связь  с  бур¬
жуазными  партиями  и  группами,  а  также  и  с  японскими  правы¬
ми  социал-демократами,  показал  опасность  расистских  теорий
о  построении  «социализма»  в  Восточной  Азии  под  эгидой  Япо¬
нии.  Угрожающему  росту  фашизма  в  Японии  была  посвящена
монография  Иолка  и  Тарханова  294.
 Со  второй  половины  20-х  годов  внимательно  изучаются  проб¬
лемы  японского  империализма295,  его  военно-феодальный  харак¬
тер,  агрессивная  политика  Японии  против  СССР  и  Китая,  разо¬
блачается  разбойничий  захват  китайских  Северо-восточных  про¬
винций  (Манчьжурии),  противоречия  между  Японией,  США  и
Англией.  Уделяется  внимание  научному  анализу  узловых  во¬
просов  новой  истории  Японии  —  незавершенной  буржуазной
 289  М.  И.  Лукьянова.  Как  борются  японские  рабочие.  М.,  1935.
 290  П.  П.  Топеха.  Японский  пролетариат  в  борьбе  против  империалисти¬
ческой  войны.  М.,  1932.
 291  Синеглазое  а,  Крючкова,  Минаев.  Положение  и  борьба  кре¬
стьянства  в  Японии.  М.,  1933.
 292  О.  В.  П  л  е  т  н  е  р.  Аграрный  вопрос  в  Японии.  Л  .,  1928.
 293  Е.  М.  Ж  у  к  о  в.  О  японском  фашизме.—  «Мировое  хозяйство  и  мировая
политика»,  1933,  №  10.
 294  О.  Танин  [Тарханов],  Е.  Иоган  [Иолк].  Военно-фашистское  движе¬
ние  в  Японии.  М.,  1933.
 295  В.  Д.  Виленский-Сибиряков.  Японский  империализм.  Л.,  1925;
Г.  Г  а  сто  в.  Японский  империализм.  Политико-экономический  очерк.  М.,  1930;
У.  X  а  я  м  а.  Современный  японский  империализм.  М.,  1932;  В.  Я.  Аварии.
[В.  Я.  Аболтин].  Империализм  и  Маньчжурия,  т.  I—II.  М.,  1931  —  1934.
 824

революции  1868  г.296,  созреванию  внутренних  предпосылок  для
крушения  феодализма,  роли  внешнего  фактора  и  др.
 Одновременно  с  разработкой  частных  проблем  делаются
первые  попытки  написать  общий  очерк  гражданской  истории
Японии.  В  1926  г.  появился  труд  К.  А.  Харнского  297,  активного
участника  борьбы  против  японских  интервентов,  а  после  осво¬
бождения  Приморья  —  заведующего  кафедрой  истории  стран
Дальнего  Востока  Государственного  дальневосточного  универ¬
ситета.  Автор  стремился  раскрыть  систему  господства  монопо¬
листических  концернов  в  политической  и  экономической  жизни
страны,  сращивания  их  с  государственным  аппаратом,  конкрет¬
но  показать  реакционную  сущность  японского  империализма,
объяснить  причины  его  особой  агрессивности.
 Своего  рода  итогом  изучения  истории  Японии  в  Советском
Союзе  в  20-е  годы  явилась  написанная  в  1930—1931  гг.  ведущи¬
ми  советскими  японоведами-историками  Жуковым,  Конрадом  и
Эйдусом  статья  «Япония»  298  для  Большой  советской  энциклопе¬
дии.  Ее  написание  содействовало  разработке  научной  периоди¬
зации,  теоретическому  осмыслению  важнейших  вех  и  событий
японской  истории  и  систематизации  достижений  советского  япо-
новедения  в  этой  области.  Статья  была  переведена  и  издана  в
Японии  отдельной  книгой.
 В  начале  30-х  годов  вышло  несколько  ценных  сборников  по
истории  Японии,  содержащих  исследования  и  документальные
материалы  2".  В  журналах  тех  лет  помещалось  много  статей  и
различных  материалов  по  новейшей  истории  Японии.  В  этих
трудах  подвергались  анализу  деятельность  и  соотношение  сил
революции  и  прогресса  против  сил  реакции  внутри  страны,  а
также  агрессивная  политика  японского  правящего  лагеря,
создававшая  напряжение  на  советских  дальневосточных  грани¬
цах,  борьба  Японии  за  гегемонию  в  Азии,  ее  экспансия  на  миро¬
вых  рынках  и  пр.
 В  советском  японоведении  сформировались  научные  взгляды
на  периодизацию  Японии.  Много  внимания  уделялось  современ¬
ной  борьбе  японского  пролетариата  и  крестьянства,  политиче¬
скому  положению  в  стране,  разоблачению  захватнической  поли¬
тики  японского  правящего  лагеря.  Советское  японоведение  стало
значительно  более  зрелым  в  научном  отношении.  Многие  оценки
важнейших  событий  в  истории  Японии,  разработанные  в  то
 296  В.  С.  Светлов  [Майский].  Происхождение  капиталистической  Япо¬
нии.  М.—Л.,  1931  (изд.  2  —М.—Л.,  1934).
 297  К-  Ха  р  некий.  Япония  в  прошлом  и  настоящем.  Владивосток,  1926.
 298  БСЭ,  т.  65,  1931.
 299  «Япония».  Сб.  статей  под  ред.  Е.  М.  Жукова,  А.  М.  Розена.  М.,  1934;
«Современная  Япония»,  т.  1—11.  М.,  1934;  «Япония».  В  помощь  пропаганди¬
сту.  М.,  1934. 	в
 825

время,  были  в  дальнейшем  приняты  и  развиты  советскими
историками.
 В  целом  период  1917  —  середина  30-х  гг.  является  очень  важ¬
ным  этапом  в  становлении  и  развитии  научного  изучения  истории
Японии.
 В  течение  этого  времени  были  подготовлены  кадры  японове-
дов-марксистов,  специально  занимавшихся  историей  страны.
На  позиции  марксизма  переходили  ученые  старшего  поколения.
Сложилось  творческое  сотрудничество  старших  и  молодых
кадров.
 Большинство  работ  данного  периода  как  общих,  так  и  по  от¬
дельным  конкретным  проблемам  уже  могут  быть  названы  марк¬
систскими  исследованиями.  Они  не  цотеряли  значения  по  настоя¬
щее  время.
 Историография  истории  Японии  выделялась  в  самостоятель¬
ную  науку,  важную  отрасль  советского,  марксистского  востоко¬
ведения.

УКАЗАТЕЛЬ  ИМЕН
 Аббасиды  774
Абд-аль-Керим  769
 Аболтин  В.  Я.  (Аварии  В.  Я.)  805,
812,  820,  824
Абрамов  А.  Н.  491,  492
Аварии  В.  Я.  см.  Аболтин  В.  Я.
Авдеев  H.  Н.  448,  536,  538,  550
Авдиев  В.  И.  7,  562,  573—575
Авербух  Р.  А.  158,  172,  439,  635,  660,
695
Агапит  624
 Адамов  Е.  А.  429,  726,  748 	^
 Адан  Ж.  772
Адлер  М.  159,  690—692
Адоратский  В.  В.  143,  177,  178,  210,
214,  215,  219,  223,  224,  226,  228,  239,
247,  253,  258,  261,  532,  539,  550,682,
691,  694,  697
Азадовскнй  М.  К.  342
Айзенберг  А.  154
Айзенман  А.  Н.  495
Айзенштадт  А.  810
Айналов  Д.  В.  624
Акема  285
 Акоп  Шамахеци  762
Аксельрод  Л.  И.  (Ортодокс)  152,  351
Аксельрод  П.  Б.  84,  365
Алаев  Л.  Б.  4
Алаторцева  А.  И.  4
Александр  1  342
Александр  III  196,  367
Александра  Романова  196
Александров  М.  С.  см.  Ольминский
М.  С.
 Алексеев  В.  224
 Алексеев  В.  М.  248,  804,  815
Алексеев  В.  П.  352
Алексеев  И.  519
Алексеев  Н.  А.  354
 Алексеева  Г.  Д.  4,  8,  11,  217,  530
Алексеенков  П.  767
Алимов  А.  751,  752
Алпатов  М.  В.  624
Альтер  И.  М.  155,  156,  702
Альтман  М.  С.  358
Аманулла-хан  766
Амо  А.  721
Амон  (миф.)  564
Амусин  И.  Д.  566
А-н  Арк.  см.  Анекштейн  А.  И.
Анастасий  Синант  623
Анатольев  П.  И.  323,  324
Ангаров  А.  И.  614,  644
Ангарский  Н.  539,  546
Андреев  А.  А.  482,  499,  526
Андреев  А.  И.  283,  306
Андреев  М.  Г.  808,  810
Андреев  М.  С.  765
Андреев  Н.  529
Андреев  Н.  А.  591
Андреев  H.  Н.  591
Андреев  П.  Г.  410
Андреевский  Л.  И.  316
Андрон,  царь  181
Андроник  Комнин  619
Анекштейн  А.  И.  (А-н  Арк.)  668,  676,
677
 Аннкст  А.  М.  224,  461
Анисимов  А.  325
^ннинский  С.  А.  306
 827

Анрио  Г.  666
Антифонт  582,  583
Антонов  В.  П.  528
Антонов  Д.  А.  718
Антонов  К.  В.  727,  810
Антонов  Н.  см.  Лукин  Н.  М.
Антонов-Овсеенко  В.  А.  463,  467,  554
Анучин  Д.  Н.  764
Анциферов  Н.  П.  595
Аптекман  О.  В.  357,  367
Араби-паша  А.  774
Аргунов  П.  А.  275,  276
Арендт  В.  Б.  666
Аретино  П.  608
Аристов  Н.  А.  790
Арисьян  Л.  159,  692
Аросев  А.  Я.  219,  222,  224
Арский  Р.  см.  Радзишевский  А.
Артаксеркс  763
Арутюнян  Ш.  Р.  10
Архангельский  С.  И.  283,  284,  325,
614,  643
Арциховский  А.  В.  204,  237
Асагири  см.  Лукьянова  М.  И.
 Асмус  В.  Ф.  160
Астахов  Г.  746,  750
Астров  В.  353,  711
Ататюок  см.  Кемаль  Мустафа
Ауссем  О.  X.  468
Аутсайдер  728
Афанасьев  О.  А.  4
Ахрамовнч  Р.  Т.  4
Ахшарумов  Д.  Д.  347
Ашенбреннер  М.  Ю.  357
Ашешов  Н.  П.  357
Ашукин  Н.  С.  343
 Б.  А.  761
 Б.  С.  см.  Волин  М.  С.
 Бабахан  Н.  421,  422
 Бабеф  Г.  179,  653,  673,  674,  676
 Бабушкин  И.  В.  555
 Баевский  Д.  А.  226,  232,  450,  540,  543
 Базаров  В.  см.  Руднев  В.  А.
 Базилевич  К.  В.  242,  286,  292—294,
300,  304,  307
Базилевский  В.  см.  Яковлев  В.  Я.
Бакланов  Н.  Б.  289
 Бакланова  Н.  А.  289,  293,  294
Бакунин  М.  А.  203,  337,  350,  357,  359,
 360,  665,  696,  697
 Балабанов  М.  С.  101,  307,  322,  403,
404,  660,  664
Балабушевич  В.  В.  777,  779
Баладзори  772
 Бантке  С.  С.  164,  641,  700,  702—704,
706
 Барановская  М.  В.  720
Барер  де  Вьёзак  Б.  647
Барнав  А.  П.  Ж.  М.  657
Барсков  Я.Л.  340
Бартенева  Е.  Г.  664,  665
Бартольд  В.  В.  245,  248,  256,  291,615,
736,  738,  753,  762,  763,  771,  786,791,
792
 Баскин  Г.  И.  491
Баскин  М.  П.  614
 Батурин  Η.  Н.  200,  214,  224,  239,  253,
 361,  362,  399,  448,  528,  532,  533,  538,
539,  542,  550
 Бауман  Н.  Э.  537
Бах  И.  А.  697
 Бах  М.  Г.  см.  Герцбах  М.  И.
Бахрушин  С.  В.  240—242,  256,  258,
285,  291,  294,  304
Бахтин  В.  В.  595
Бачаи-Сакао  767
Бебель  А.  629
Безобразов  А.  И.  282
Безобразов  А.  М.  805
Безобразов  П.  В.  623
Бекетовы  316
Беккер  И.  Ф.  357
Беленький  С.  см.  Волин  М.  С.
Белинский  В.  Г.  347,  348
Белкнн  И.  Д.  232
Белов  Г.  154
Белозеров  А.  А.  420
Бельтов  см.  Плеханов  Г.  В.
 Бельчиков  Η.  Ф.  347
Беляев  Е.  А.  770
Беляев  И.  Д.  277
Беляев  П.  И.  278
 Бенешевич  В.  Н.  616,  617,  625,  626
Бер  М.  679
 82$

Бергер  А.  К.  588,  627,  628
Бердяев  Н.  А.  141
Березов  Н.  Ф.  503
Берзин  Р.  И.  464
 Берзин  Я.  А.  (Павел  Васильевич,
Павлов,  Земельс,  Винтер)  82
Берин  Т.  Д.  740,  741
Берия  556
Берков  П.  Н.  346
Беркова  К.  Н.  657
Берлин  П.  А.  323,  680
Бернштейн  А.  С.  635,  701,  702
Бернштейн  Э.  211,  389,  684
Бернштейн  Э.  см.  Желубовская  Э.  А.
Бертельс  Е.  Э.  250,  763,  767
Берхин  И.  Б.  4
Бестужевы  342
Бешкин  Г.  Я.  539,  540
Бирюков  А.  А.  357
Бирюкович  В.  В.  656
Бисмарк  О.  438,  665
Бицилли  П.  М.  594,  598
Бичурин  Н.  Я.  (Иакинф)  790
Блаватский  В.  Д.  237
Благоев  Д.  Н.  366,  367,  538,  544
Блан  Луи  633
 Бланки  Л.  О.  39,  677,  678,  703
Блинков  Б.  С.  503
Блюмин  И.  Г.  695
Бобрнщев-Пушкин  А.  В.  513
Бобровская  Ц.  С.  см.  Зеликсон-Боб-
ровская  Ц.  С.
 Бобынин  Н.  Н.  759
Бовыкин  В.  И.  431
Богатов  И.  П.  325
 Богданов  А.  А.  см.  Малиновский
А.  А.
 Богданович  Т.  А.  658
Боголепов  М.  И.  787
Богораз  (Тан)  В.  Г.  256
Богословский  М.  М.  177,  233,  234,274,
275,  304,  307
Богоявленский  С.  К.  294
Богусевич  В.  А.  286
Богучарский  В.  Я.  см.  Яковлев  В.  Я.
Бокхорис  Б.  572
Болдуин  С.  515
 Болдырев  М.  Ф.  491
Болдырев  Н.  В.  726
Болобан  А.  П.  787
Болотников  И.  И.  295,  296,  303
Большаков  А.  М.  173,  491
Бонч-Бруевич  В.  Д.  13,  201,  258,  367,
554
 Борис  Федорович  Годунов  182,  295
 Борисов  А.  Я.  519
 Борисов  Д.  519
 Борн  С.  680,  696
 Бородин  М.  М.  718
 Бороздина-Козьмина  Т.  Н.  562
 Бороката  Давуд  774
 Босовы  292
 Бочаров  Ю.  М.  174,  175,  347
Б-р  Г.  761
 Бранденбург  Э.  690
Брантинг  К.  Я.  64
Браславский  И.  Я.  668
Браун  М.  см.  Бронский  М.  Г.
 Браун  М.  А.  501,  503,  504
Браунталь  А.  690
Брейзиг  К.  154
Брейтерман  А.  Д.  394
Бретонн  Р.  де  ля  676
Брим  В.  А.  623
Бриссо  Ж.  П.  673
Броневский  С.  Б.  347
Бронин  Я.  540,  541
Брунов  Н.  И.  624
Бронский  М.  Г.  (Браун  М.)  62
Бруксон  Я.  731
Брупбахер  696
Бруснев  М.  И.  367
Бруцкус  Б.  Д.  381,  387,  388,  391
Бубнов  А.  С.  17,  214,  216,  219,  224,
244,  443,  445,  453,  466,  470,  472,  481,
486,  487,  492,  495,  496,  532,  541—
544,  551,  554
Буденный  С.  М.  466
Будков  П.  Е.  347
 Бузескул  В.  П.  158,  245,  577,  579,609,
637,  658,  659
Бузин  Л.  С.  (Бич)  469
Букинич  Д.  Д.  765
Буковецкая  М.  А.  656,  657

Букшпан  Я.  М.  141,  377
Булавин  К.  А.  300
Булатов  В.  159
Буонарроти  Ф.  М.  648
Бурбоны  667
Буржен  Ж.  666
Буров  Я.  И.  491
 Бурхан-уд-Дин-хан-и-Кушкеки  765
Буташевич-Петрашевский  М.  В.  см.
 Петрашевский  М.  В.
 Бутенко  В.  А.  667
Бутковский  В.  П.  490
Бухарин  Н.  И.  31,  116,  148,  149,  380,
486,  492
Быков  Г.  И.  635,  670,  671
Былова  А.  761
Быстрых  Ф.  366
 Быстрянскнй  В.  А.  см.  Ватин  В.  А.
Быховскнй  Б.  692
Бюнссон  Ф.  104
Бюхер  К.  149,  581,  607
 Вавилов  Н.  И.  750,  765
Ваганян  В.  366,  544
Вайнцвайг  Н.  805
 Вайнштейн  О.  J1.  611,  635,  657,  662,
663
 Вайян-Кутюрье  П.  430
Вакс  Г.  И.  702
Валерин  Р.  519
Валк  С.  Н.  532,  536
Валукинский  Н.  В.  325
Вальденберг  В.  Е.  623,  624
Ванаг  H.  Н.  168,  175,  176,  333,  334,
370,  372—380,  395,  434
Варга  Е.  С.  (Павловский  Е.)  110,  111,
384,  660,  709,  712,  714,  715,  730,740,
806
 Варенцова  О.  А.  215,  254,  409,  538,
539,  547,  555
Варле  Ж-  Ф.  650
Василевский  К.  Г,  (В-ий)  750
Василевский  П.  И.  503
Василий  III,  вел.  кн.  московский  274
Васильев  А.  А.  621,  622
Васильев-Южин  М.  И.  413,  418,  419
Васильевский  В.  Г.  621
 Васютинский  В.  А.  635,  644,  670
Ватин  В.  А.  (Быстрянский  В.  А.)  200,
210,  214,  254,  365,  443,  453,  550,661,
681,  682,  698
Вафа  А.  X.  9
Введенский  А.  А.  292
Вебер  Б.  Г.  237
 Вебер  М.  152—154,  568,  579,  598,601,
607,  611
Вейдле  В.  В.  603
Вейланд  О.  539,  540
Вельгаузен  (Вельхаузен)  Ю.  771
Вельтман  М.  Л.  (Павлович  М.  П.)
201,  436,  437,  514—516,  629,  633,
724—726,  733,  735—737,  745,  756,
757,  759,  760,  769,  777,  784,  801,805
Вельтман  С.  Л.  777,  784
Вендорф  Г.  690
Вендт  718
 Верменичев  И.  Д.  384,  385
Верхось  В.  П.  8
Верченко  М.  А.  242
Веселовский  Б.  Б.  385
Веселовский  С.  Б.  235,  275,  278
Ветеран  см.  Стучка  П.  И.
 В-ий  см.  Василевский  К.  Г.
 Виленкин  Я.  Г.  704
Виленчик  Я.  С.  773
 Виленский-Сибиряков  В.  Д.  342,  343,
356,  736,  737,  794,  795,  801—803,
805,  820,  824
Вильгельм  II  196,  429,  634
Вильсон  Т.  В.  192,  474,  514,  797
Внниус  А.  А.  285
Винник  Д.  Ф.  10
Виноградов  Б.  522
Виноградов  П.  Г.  604
Виноградская  П.  С.  698,  702
Винтер  см.  Берзин  Я.  А.
 Виппер  Р.  Ю.  28,  42,  140,  142,  144,
158,  182,  279,  280,  578,  579,  583,  630,
631
 Витте  С.  Ю.  196,  439,  805
Витязев  П.  359
Вишнеградова  А.  757
Вишняк  101
Вишнякова  А.  Ф.  621
 830

Владимирова  В.  448
Владимирский  М.  Ф.  13,  472,  528
Владнмирцов  Б.  Я.  247,  738,  791—793
Владиславлев  И.  В.  см.  Гульбинскнй
И.  В.
 Воблый  К.  Г.  325
Водовозов  В.  В.  351,  723
Вознесенский  С.  В.  305,  333,  334
Войтинский  Г.  Н.  519,  736,  794,  795,
797,  798,  802,  803,  812,  820
Войтинский  Н.  539,  540
Волгин  В.  П.  7,  175,  178,  179,  201,213,
214,  228,  232,  234,  239,  240,  246—
248,  473,  582,  629—633,  636,  638,
641,  672—677,  684,  695
Волженские  283
Волин  Б.  М.  448,  527,  667
Волин  М.  С.  4,  550
Волин  М.  С.  (Беленький  С.,  Б.  С)
805,  806,  810
Волков  И.  М.  559,  561
Волковичер  И.  538
Волынский  А.  П.  305
Волынский  В.  Я.  719
Волынский  Л.  М.  519,  520
Вольский  С.  644
Вольфсон  С.  Я.  366,  691
Воровский  В.  В.  (Орловский  П.)  13,
82,  142,  224,  253,  350,  680
Вороницын  И.  П.  658
Воронцов  М.  С.  658
Воротынские  282
Ворошилов  К.  Е.  468,  474,  495
Врангель  П.  Н.  100,  455,  459,  467
Вулих  Е.  3.  291
 Вульфиус  А.  Г.  141,  595,  598,  634
Вызинскнй  Г.  598
Вышинский  П.  Е.  159
 Габаев  Г.  С.  343
Габидуллин  X.  3.  752
Гаврнличев  В.  А.  644
Газганов  Э.  Я.  164,  167,  281,  361,366,
367
 Гайсинович  А.  И.  283,  284,  408
 Гайсинский  М.  Г.  452
 Гайстер  А.  И.  332,  385,  538,  539
 Галкин  К.  Т.  240
Галкович  М  Г.  522,  730
Гальперин  А.  Л.  822
Гальперин  С.  720
 Гальперина  Е.  (Неджибе-Ханум)  750
 Гамбаров  А.  358
 Гаммахер  690
 Ганди  М.  К.  784,  785
 Ганецкнй  Я.  С.  224,  519,  525,  554
 Гапченко  Ф.  Д.  (Талина  С.)  779,  780
 Гартван  501
 Гарушянц  Ю.  М.  9,  810
 Гастов  Г.  А.  794-796,  824
 Ге  А.  666
 Гегель  Г.  В.  Ф.  131,  212,  683,  686,690
 Гед  Ж.  635,  704
 Гейман  В.  Г.  282
 Геллер  Л.  Н.  777,  779—784
 Гельвеций  К.  А.  656
 Гендерсон  (Хендерсон)  А.  718
 Генкин  И.  И.  525
 Генкин  Л.  Б.  527
 Генкина  Э.  Б.  232,  358,  362,  450
 Георгин  Амартол  625
 Георгий  Мних  см.  Георгий  Амартол
 Герман  св.  592
 Герман  Е.  Н.  461
 Геронимус  А.  473
 Герц  Ф.  О.  389
 Герцбах  М.  И.  (Бах  М.  Г.)  522,  714
Герцен  А.  И.  (Искандер)  164,  189,
252,  336,  337,  341,  343,  348—352,
644,  664
Герчиков  И.  В.  702
Гершензон  М.  О.  352
Гесс  М.  683
Гессен  С.  Я.  343,  726
Гессен  Ю.  И.  284,  325
Гизетти  А.  А.  351
Гильберт  М.  И.  408
Гильом  (Гийом)  Д.  696
Гильфердинг  Р.  113,  147,  148,  159,
193,  369,  370,  375
Гиммер  Н.  Н.  см.  Суханов  Н.  Н.
Гннгор  С.  В.  671
Гиндин  И.  Ф.  373—377
/инднн  Я.  И.  224
 831

Гинзбург  А.  М.  489
 Гннцберг  Л.  И.  4
 Гинцбург  А.  М.  (Наумов  Г.)  591
 Гитлер  А.  519
 Глаголева-Данини  С.  М.  655,  656
Глинский  Б.  Б.  337
Глотц  Г.  589
Гнедин  Е.  А.  524
Гнусин  И.  А.  468
Гоббс  Т.  614
Годвин  В.  675
Годес  М.  С.  740,  742,  785
Годунов  Борис  см.  Борис  Федорович
Г  одунов
Голенищев  В.  С.  559,  562
Голиков  Г.  Н.  4
Голицын  В.  В.  282
Головинский  И.  К.  325
Голубцов  С.  А.  169
Гольдберг  Д.  И.  822
Гольденберг  М.  Б.  539,  540
Гольдин  Н.  С.  673
Гольдциер  И.  771
Гольман  М.  Б.  371,  372,  375,  377
Гончаров  М.  П.  667
Горбачева  3.  И.  816
Горбунов  В.  В.  4
горбунов  Н.  П.  224
Гордеев  Г.  С.  384—386
Гордлевский  В.  А.  752,  753,  763
Гордон  Л.  А.  9
Горев  Б.  И.  347,  360,  706
Горин  П.  О.  179,  203,  226,  362,  363,
413,  418,  419,  421—423,  449,  539,
547
 Горловский  С.  С.  635,  701
Городецкий  Е.  Н.  4,  11
Городцов  А.  И.  343
Городцов  В.  А.  764
Горохов  Ф.  А.  28
Горфинкель  В.  730
 Горький  А.  М.  282,  328,  409,  410,
452,  453,  504
Госселен  673
Готшальк  А.  696
 Готье  Ю.  В.  164,  241,  256,  258,  271,
272,  295,  305
Гофман  К.  Б.  716
 Грабарь  В.  Э.  607
 Граве  Б.  Б.  191,  284,  312,  385,  406,
410,  414
Гракхи  583
 Граменицкий  Д.  С.  671
Гранат  А.  и  И.,  братья  190,  192
Г  ранд  Н.  796
 Грановский  Е.  Л.  373—376,  380,  452
Грасис  К.  143
 Грацианский  Н. 	П. 	241, 	592-н595,
 600,  605—607
Грачевы  319
 Гревс  И.  М.  594,  595,  597,  599
Грек  Максим  см.  Максим  Грек
Греков  Б.  Д.  7, 	242, 	247, 	256, 	273,
 274,  277—279, 	282, 	284, 	318, 	319,
 329,  330
Грекулов  Е.  343
Гримм  М.  656
 Гримм  Э.  Д.  429,  431,  474, 	510, 	727,
 765
 Грнневич  В.  П.  405
Гриневич  П.  813,  814
Грон  Я.  де  293
 Грумм-Гржимайло  Г.  Е.  789—791
Грушевский  М.  С.  231,  345,  405
Губельман  М.  И.,  см.  Ярослав¬
ский  Е.  М.
 Гуковский  А.  И.  174,  473
Гульбинский  И.  В.  (Владислав¬
лев  И.  В.)  461,  532
Гурвич  Г.  С.  493,  494
Гурвич  Р.  781
Гуревич  А.  711
Гуревич  А.  И.  503
 Гурко-Кряжин  В.  А.  726,.  736,  737,
746,  748,  756,  758,  760,  764,  768,
769,  777,  784,  820
Гусев  С.  И.  219,  462,  480,  481,  547,
 555
 Гутенберг  И.  614
Гутнова  Е.  В.  7
Гюйон  673
 Давид  Э.  389
Даже  Л.  663
 Далии  В.  М.  174,  634,  636,  649,  659.
698,  702,  703
 832

Далин  С.  А.  722,  740,  794—796,  798,
800,  806
Дальхузи  Д.  Э.  778
Данилов  А.  И.  9,  28,  146,  592
Данилова  Л.  В.  4
Данишевский  К.  Ю.  X.  224
Данте  А.  595,  614
Дантон  Ж.  Ж.  646,  649
Данциг  Б.  М.  750,  761
Д’Арк  Жанна  596
Дауэс  Ч.  Г.  508,  520,  725,  727
Дахшлейгер  Г.  Ф.  10
Дашиньский  С.  731
Дволайцкий  Ш.  М.  239,  681,  716
Дворкин  И.  Н.  717
Дебогорий-Мокриевич  В.  К.  357
Деборин  А.  М.  144,  145,  152,  214,  684,
692
 Де-Грон  Я.  см.  Грон  Я.  де
Дезами  Т.  677
 Дейч  Л.  Г.  251,  357,  365,  367
Де  Леон  Д.  704,  705
Дельбрюк  X.  Г.  Л.  154,  690
Де  ля  Бретонн  Р.  см.  Бретонн  Р.  де  ля
Дементьев  А.  И.  527
Демокрит  583
 Деникин  А.  И.  100,  118,  181,  459
Дербина  В.  325,  342
Державин  К.  Н.  658
Державин  Н.  С.  179,  473
Де  Сталь  659
Дженгели  И.  757
Джервис  М.  В.  307
 Дживелегов  А.  К.  214,  591,  594,  595,
607,  608,  614,  657
Дзержинский  Ф.  Э.  13,  17,  216,  224,
251,  253,  367,  443,  458,  459,  487,
488,  499,  508,  555
Дилигенский  Г.  Г.  7
Диманштейн  С.  М.  253,  493
Димитров  Г.  М.  714
Дингельштедт  Ф.  Н.  780
Дион  Хрисостом  624
Дитман  113
Дитякин  В.  Т.  604,  607
Дмитриев  С.  С.  9
 53  Очерки  историографии,  т.  IV 	S33
 Дмитриева  Е.  Л.  см.  Тумановская*
Дмитриева  Е.  Л.
Добиаш-Рождественская  О.  А.  258,
594—597
Добролюбов  Н.  А.  252
Добролюбский  К.  П.  635,  647,  651,
652
 Добрынин  А.  Ф.  704
Дози  Р.  771
Доливье  П.  650
 Допш  А.  146,  147,  593,  600—603,  611
 Дорофеев  Я.  491
 Достоевский  Ф.  М.  664
 Драбкина  Е.  333
 Дремина  Г.  А.  431
 Дридзо  С.  А.  (Лозовский  А.) 	526,
 713,  714,  719,  720
Дроздов  П.  С.  174
 Дружинин  Н.  М.  237,  242,  252,  299,
343,  344,  357
Дубасов  Ф.  В.  416
Дубовицкие  316
Дубыня  Т.  227,  229,  633
Думан  Л.  И.  813,  815,  816
Дубровинский  И.  Ф.  555
Дубровский  С.  М.  8,  166—168,  177,
180,  231,  232,  280,  281,  296,  297,  313,
380,  384—386,  392,  394,  413,  414,
425,  448,  449,  612,  739
Дунаевский  В.  А.  4,  9,  641,  672
Дурденевский  В.  Н.  767
Дурново  320
Дурново  П.  Н.  436,  437
Дынник  М.  А.  160
Дьяконов  А.  П.  155,  600
Дьяконов  И.  М.  9
Дьяконов  М.  А.  258
Дюбюк  Е.  Ф.  290,  325
Дюканж  Ш.  615
Дюринг  К.  Е.  693
Дядиченко  В.  А.  10
 Евстафьев  В.  М.  (Евстафи-в)  653
Егоров  А.  И.  464—466
Егоров  В.  В.  524
 Егоров  Д.  Н.  146,  177,  233,  594,  599,
600,  737

Екатерина  II,  императрица  190,  339,
657
 Екатерина  (библ.)  625
Елизарова-Ульянова  А.  И.  (Ульянова
А.  И.)  215,  216,  224,  528,  532,  550,
554
 Елисей  (библ.)  567
Ельницкий  А.  Е.  402,  403,  702
Енукидзе  А.  С.  554
Ермолай-Еразм  279
Ернштедт  П.  В.  561
Ерусалимский  А.  С.  237,  241,  429,  431,
522,  729,  730
Ерухимович  И.  713
Ершов  К.  Г.  420
 Ефимов  А.  В.  166,  237,  250,  671,  672,
740,  741
Ефимов  Н.  468
Ефременков  Н.  В.  11
Ефремов  С.  А.  345
 Жаклар  А.  В.  см.  Корвин-Круковская
 А. 	В.
 Жаклар  В.  664,  665
Жаков  М.  П.  808
Жданов  А.  А.  395
 Жебелев  С.  А.  247,  579,  585—588,  616,
618,  624
 Желубовская  Э.  А.  (Бернштейн  Э.)
 697,  698,  702,  703
Желябов  А.  И.  357
Жерве  Б.  В.  730
Жорес  Ж.  633,  646,  650,  659
Жузе  П.  К.  772
Жуков  Е.  М.  822—825
Жуковский  П.  М.  750
 Заборов  М.  А.  9
 Завитневич  И.  П.  653,  654,  059,  668,
669
 Завриев  Д.  С.  761
Завьялов  С.  290
Заглул  (Заглул-паша)  С.  770
Заичневский  П.  Г.  191,  358,  361
Зайдель  А.  690
 Зайдель  Г.  С.  635,  641,  660,  677,  698,
700,  704
Зак  И.  Н.  317
 Залеман  К.  Г.  559
Залкинд  С.  И.  635
Замятин  Г.  А.  306
Заозерская  Е.  И.  292
Заозерский  А.  И.  282
Заруцкий  И.  М.  296
Заславский  Д.  О.  672,  702
Застенкер  Н.  Е.  232,  716
Засулич  В.  И.  358,  365,  680,  684
Затонский  В.  П.  466
Захер  Я.  М.  (Михайлов  Я.)  639,  616
649—651,  656,  658
Заходер  Б.  Н.  763
Звавич  И.  С.  607,  728
Звягинцев  Е.  А.  292
Зевакин  Е.  С.  291,  762
Зеленский  М.  281
Зеликман  М.  С.  367
Зеликсон-Бобровская  Ц.  С.  (Бобров¬
ская  Ц.  С.)  215,  224,  535
Зелинский  Ф.  Ф.  579
Зельин  К.  К.  237
Зельцер  В.  328,  332
Земельс  см.  Берзин  Я.  А.
 Зете  К.  562
Зимин  А.  А.  4
Зиммель  Г.  154,  598
Зиновьев  Г.  В.  73,  451,  485
Златоустовский  Б.  В.  407
Злотников  М.  В.  287
Злотников  М.  Ф.  323
Зограф  А.  Н.  627
Золотарев  М.  Е.  342
Зомбарт  В.  147,  154,  155,  159,  380,  690,
692
 Зонненштраль-Пискорский  А.  А.  759,
760
 Зорин  Б.  П.  520
 Зоркий  М.  С.  159,  174,  232,  697
 Зубок  Л.  И.  721
 Зутис  Я.  Я.  237
 Зыбковец  В.  Ф.  320,  321
 Ибн-ал  Биби  622,  623
Ибн-Мискавейх  622,  771
Ибрагимов  3.  И.  10
Иван  III  280
 834

Иван  IV  182,  186,  280,  433
Иванов  А.  544
Иванов  Б.  550
Иванов  И.  728
Иванов  Jl.  М.  403
Иванов  Л.  Н.  521,  729,  730
Иванов  М.  491,  492
Иванов  П.  Н.  503
Иванов-Разумник  Р.  В.  348,  351
Иванова  Л.  В.  4,  8,  243,  244
Иванович  В.  И.  519,  520
Иващенко  М.  М.  627
Ивин  А.  А.  806,  809,  810
Игнатов  E.  Н.  449,  540
Игнатович  И.  И.  320
Игнатьев  В.  И.  493
Иевлев  А.  И.  306
Иеремия  (библ.)  566
Изместьев  П.  634
Иисус  Навин  (библ.)  567
Иисус  Христос  (библ.)  567
Илларионов  В.  Т.  420
Ильин-Женевский  А.  Ф.  409
Ильинский  Г.  Н.  757
Ильинский  И.  766
Инар  Г.  666
Инкин  В.  Ф.  11
 Иоанн,  архиепископ  новгородский  275
Иоанн  Алексеевич  306
Иоанн  Итал  623,  625
Иоанн  Комнин,  архиепископ  Охрид-
ский  625
Иоаннисиани  А.  3.  174,  175
Иоаннисян  А.  Р.  676
Иогихес  Л.  (Грозовский,  Тышка  Я.)
365
 Иолк  Е.  С.  166,  808,  824
Иоффе  А.  А.  82
Иоффе  А.  Е.  4
Иоффе  Я.  474
Иоэльсон  М.  Ф.  489
Ипувер  572,  575
Ирандуст  см.  Осетров  В.
 Иранский  С.  см.  Пастухов  С.  К.
Ирвин  Э.  Ф.  780
Исида  (миф.)  576
Исольда  576
 Истрин  В.  М.  623,  625
Ишес-Цвайес  521
Иштар  (миф.)  576
Ищериков  П.  Ф.  303
 К.  Г.  см.  Кара-Мурза  Г.  С.
 К.  Е.  см.  Косминский  Е.  А.
 Кабаков  О.  И.  503
Кабанов  П.  И.  255
Кавелин  К.  Д.  350
Кавеньяк  Л.  Э.  660
Каганович  Л.  М.  552
Каджары  756,  758
Казаринов  Л.  Н.  283
Кактынь  А.  М.  487,  489
Какурин  Н.  Е.  463,  464
Калинин  В.  см.  Карпинский  В.  А.
Калинин  М.  И.  17,  142,  224,  443,  458,
491,  494,  508,  532,  553,  555
Калинников  501
Каллиников  А.  Н.  788,  789
Каменев  Л.  Б.  41,  73,  351,  352,  446,
451,  485
Каменев  С.  С.  224,  464—466
Каменский  В.  А.  325
Камиль  Мустафа  772
Камо  см.  Тер-Петросян  С.  А.
Камышан  А.  658
Кан  С.  Б.  662—664,  698
Кан  Ю-вэй  803,  811
Канатчиков  С.  И.  219,  554
Кандель  Е.  П.  4
Каннер  Л.  Ф.  520
Кант  И.  690
Кантор  Р.  М.  665
 Канторович  А.  Я.  (Терентьев  Н.)  517,
 740,  805,  806,  812
 Капелюш  Ф.  Д.  614
 Капитонов  И.  384
 Каптерев  Л.  М.  301
 Каптерев  С.  Н.  616
 Каракозов  Д.  В.  357,  358
 Карамзин  Н.  М.  182,  183
 Кара-Мурза  Г.  С.  (К.  Г.)  810,  815
 Кардашев  Д.  И.  539
 Карев  Н.  И.  144,  152
 Кареев  Н.  И.  (Kareiev  N.)  153,  158,
•
 835 	53*

609,  633,  634,  637,  639,  643,  644,  650,
654,  656—659,  675,  762
Карл  I  630
Карл  XI  306
Каролинги  606
 Карпинский  В.  А.  (Калинин  В.)  224,
 443,  491
Карпов  Н.  759
Карпов  Н.  И.  390,  391
Карпов  Ф.  И.  279
 Карсавин  JI.  П.  140,  594,  595,  597,  598
Карус  Г.  520
Кастильоне  Д.  Б.  608
Катаяма  Сэн  633,  818,  823
Катков  М.  Н.  340
 Каутский  K.  (Kautsky  К  )  24,  30,  42,
48,  49,  54,  64,  81—90,  93,  94,  104,  113.
147,  155,  156,  159,  179,  192,  212,  369,
 444,  629,  647,  679,  685,  691,  692,  700,
711
 Кауфельдт  Ф.  П.  730
Кауфман  А.  А.  351
Кауфман  JI.  794
Кафенгауз  Б.  Б.  323
Каховский  П.  Г.  344
Кац  А.  414
Кашен  М.  430
 Кашин  В.  Н.  283,  285,  319,  320
Кашинцев  Д.  А.  325
Квиринг  Э.  И.  471,  486,  489,  497,  499—
502,  504,  506
Келлог  Ф.  Б.  519,  728
Кемаль  М.  (Ататюрк)  745,  747
Керенский  А.  Ф.  64,  80
Керженцев  П.  М.  224,  253,  705,  706
Кизеветтер  А.  А.  164,  233
Киквидзе  В.  И.  468
Кикоин  В.  Г.  224
Кильберг  X.  И.  774
Ким  М.  П.  28
Ким  Н.  Ф.  794—800
Кин  Д.  Я.  451,  540,  543,  549,  550
Кириллов  Н.  346
 Киров  С.  М.  17,  395,  443,  458,  459,
486,  499,  508,  532
Кирпотин  В.  Я.  355,  358,  366,  367,  691
Киселев  С.  В.  237
 Кистенев  С.  727
 Китайгородский  П.  730,  750,  769
Клевенский  М.  М.  357,  358
Клеменц  Д.  А.  357
Клюев  Л.  Л.  464
Ключарев  И.  306
 Ключевский  В.  О.  163,  169,  170,  182,
183,  231,  271,  272,  274,  275,  277
Ключников  Ю.  В.  436,  513,  727
Книжник-Ветров  И.  С.  (Книжник  И.,
Книжник-Ветров  П.)  359,  360,  664,
665
 Книпович  Б.  Н.  461
Книпович  Л.М.  555
Кнорин  В.  Г.  203,  528
Князев  Г.  А.  247,  258
Ковалев  С.  И.  273,  569,  573,  581,  584—
588
 Ковалевская  С.  В.  665
Ковалевский  М.  М.  604,  778
Ковальченко  И.  Д.  9
Коган  М.  С.  343
Коган  П.  С.  347
Коган-Бернштейн  Ф.  А.  706
Козловский  И.  П.  603
Козьмин  Б.  П.  352,  356,  358—360,  399
Кокин  М.  Д.  165,  740,  742,  807,  808,
811,  812
Коковцов  П.  К.  248,  561,  564
Колесинский  В.  А.  520
Колесников  Б.  714
Колобова  К.  М.  585
Колоколов  В.  С.  803,  804
Колокольников  П.  Н.  405
Колумб  X.  185
 Колчак  А.  В.  100,  104,  459,  474
Кольцов  А.  В.  247
Комаров  Н.  С.  214
Комнины  619
Кон  И.  С.  29
Кон  Ф.  Я.  251,  337
Кондратьев  Н.  Д.  484,  492,  501
Кондурушкин  И.  С.  490
Кононов  Ю.  Ф.  431
Конрад  Н.  И.  818,  821,825
Константин  Порфирородный  615
Константинов  М.  М.  259
 ,83S

Кончаловский  Д.  П.  581
Копалкин  В.М.  489
Корбут  М.  К.  540
 Корвин-Круковская  А.  В.  (Жаклар
 А. 	В.)  664,  665
Корела  296
 Корнатовский  Н.  А.  452
Корнилов  А.  А.  163,  336,  359
Коровин  Е.  А.  510,  524
Королев  А.  333
Королькова  761
Корольчук  Э.  А.  252,  537
Корсун  Н.  Г.  748,  749
Косвен  М.  О.  237
 Косминский  Е.  А.  (К.  Е.)  7,  178,  214,
228,  232,  240,  241,  258,  594,  600,
603—606,  611,  633—635,  684
Костомаров  Н.  И.  231
Котляревский  С.  А.  723
Код  Е.  С.  343
 Коцеиовский  А.  Л.  559,  561
Кравченко  Н.  Н.  438
Крамаров  П.  342
Крамольников  Г.  И.  539,  543
Красильников  С.  Н.  663,  664
Красин  Л.  Б.  (Никитич)  517,  525,  535,
537
 Красноперое  И.  М.  357
Красный  С.  М.  677,  678
Крауз  Э.  690
 Крачковский  И.  Ю.  241,  245,  247,  248,
736,  738,  763,  771—773
Кретов  Ф.  Д.  355,  519
Кржижановский  Г.  М.  224,  470,  480,
481,  487,  506,  553
Кривошеин  Л.  Н.  431
Кривошеина  Е.  П.  231,  413,  418,  422—
424
 Кривцов  Ст.  143
Кривцов  С.  С.  228
Криспин  113
 Крицман  Л.  Н.  371—373,  375,  377,  463,
470,  483,  491
Кромвель  О.  614,  644
Кронер  Р.  160
Кропоткин  П.  А.  357,  633
Кру  мин  Г.  И.  486,  487
Крупская  Н.  К.  13,  142,  201,  219,  224,
 244,  253,  254,  367,  443,  532,  535,  554,
555
 Крушкол  Н.  Б.  520
Крыленко  Н.  В.  453,  493,  497
Крыльцов  И.  И.  305
Крымский  А.  Е.  753,  763
Крюгер  О.  О.  586
Крючкова  А.  824
Кубалов  Б.  Г.  342,  357
Кубанин  М.  И.  453
Куделли  П.  Ф.  254,  413
Кудрявцев  А.  Е.  168,  169,  614,  636,
642
 Кудрявцев  Ф.  А.  325
Кузнецов  А.  468
Кузнецов  И.  333
Кузнецова  Н.  А.  4
Кузовков  Д.  227
Кузьмин  Н.  Ф.  4
 Куйбышев  В.  В.  142,  253,  254,  443,
482,  486,  488,  494,  499,  554
Кулагина  Л.  М.  4
Кулишер  И.  М.  147,  170,  291,  293,  294,
321,  322,  581
Кун  Бела  372,  711
Кун  В.  Н.  258
Кун  Н.  А.  583
Куниский  С.  Д.  654,  659
Кункль  А.  А.  358
 Кунов  Г.  156,  629,  646,  647,  650,  691
 Куперман  О.  502,  506
 Куприянов  Д.  408
 Куропаткин  А.  Н.  192,  196
 Курский  А.  Д.  503,  504
 Курский  Д.  И.  490,  493,  495
 Курц  Б.  Г.  291,  307
 Кутяков  И.  С.  468
 Куусинен  О.  В.  633,  782,  799,  823
 Кучумов  В.  Н.  810—813
 Кушева  Е.  Н.  282,  292
 Кушнер  (Кнышев)  П.  И.  150
 Кюнер  Н.  В.  803—805,  811
 Лаверычев  В.  Я.  4
Лавров  Н.  767
Лавров  П.  А.  231
 Лавров  П.  Л.  359,  360,  637,  666,  667
Лавровский  В.  М.  670
 837

Л  а  дох  а  Г.  359
Лазарев  В.  Н.  624
Лакомб  К.  650
Лалаянц  И.  X.  367
Ламартин  А.  633,  660
Лан  В.  И.  525,  720
Ланге  Ф.  А.  46
Ланглуа  Ш.-В.  261
Л’Анж  650
 Лапинский  П.  Л.  519,  520,  713,  714,
719,  728
Лапицкая  С.  М.  410
Лаппо-Данилевский  А.  С.  141,  144,
245
 Ларин  Ю.  см.  Лурье  М.  А.
 Ларионов  П.  см.  Черномордик  С.  И.
Лассаль  Ф.  680,  690,  692,  694,  698,
 702
 Латышев  В.  В.  615,  626
Лафарг  П.  212,  679
Лахути-хан  757
Лебедев  В.  И.  174,  300,  343
Лебедев-Полянский  П.  И.  348
Лебедева  М.  (Точисская)  367
Левин  К.  Н.  339,  350
Левин  И.  770,  771
Левин  Ш.  М.  357,  537
Левицкий  В.  см.  Цедербаум  В.  О.
Левченко  М.  В.  616
Лейкина  В.  Р.  см  Лейкина-Свир-
ская  В.  Р.
 Лейкина-Свирская  В.  Р.  (Лейкина
 В. 	Р.)  347
Лейтес  М.  И.  502
Леклерк  Т.  650
Лелевич  Г.  550
Лельчук  В.  С.  4
Лемешев  Ф.  А.  452
Лемин  И.  М.  519,  523,  730
Лемке  М.  К.  349,  351
Лемм  О.  Э.  559
Ленау  М.  Н.  526
Ленге  С.  Н.  А.  673
Ленин 	В.  И.  3, 	13,  15—19,  23—136,
 139, 	142,  145, 	147, 	148, 	151—153,
 156, 	161,  162, 	164, 	165, 	170,  171,
 181, 	184—186, 	188, 	190, 	191,  193—
 195,  199—201,  209,  210,  214—227,
232,  238,  244,  247,  249,  253,  257,
258,  262,  265,  293,  305,  310,  311,  313,
315,  319,  321,  322,  336,  340—343,
347—349,  353,  357,  358,  363,  365,
366,  368—370,  379—381,  383,  388,
391,  395—399,  402,  404,  409—412,
416,  419,  422—424,  426—428,  436,
441—446,  448—453,  455—459,  464,
466,  467,  470,  475—483,  485,  486,  491,
492,  495,  497—499,  507,  508,  513,
517,  522,  528—539,  544,  548,  550,  551,
553,  554,  556,  568,  569,  579,  583,
584,  600,  607,  610,  629,  633,  640,  642,
644.  645,  660,  666,  667,  679—683,  691,
693,  700,  701,  704,  706,  708,  711,  719,
721,  722,  724,  737,  739,  741,  744,  745,
751,  752,  755,  775,  779,  809,  817
Ленцнер  Н.  712,  728
Лео  А.  663,  664
Леонтьев  А.  501,  502,  504
Леонтьев  К.  Н.  340
Леонтьев  Л.  А.  695
Леоринус  см.  Рейснер  И.  М.
Лепешинская  А.  719
Лепешинский  П.  Н.  224,  253,  254,
357,  358,  532,  535,  538,  539,  547,  551,
555
 Лернер  И.  Я.  4
Леруа  А.  666
Лесников  М.  П.  607
Лефрансе  Г.  А.  666
Ле  Шапелье  И.  Р.  655
Лжедмитрий  296,  297
Ли  Ган  (Ли  Канг)  798,  799
Ли  Канг  см.  Ли  Ган
Ли  Цзы-чэн  816
Либкнехт  К.  201,  304,  633
Линевич  Н.  П.  196
Липшиц  Е.  Э.  627,  628
Лисовский  П.  А.  4,  520,  730
Литвинов  И.  И.  380,  390,  391
Литвинов  М.  М.  510,  511,  523,  555
Литошенко  Л.  Н.  381,  388,  484
Лихарев  М.  А.  634
Лихачев  Н.  П.  304,  626
Лозинский  3.  Б.  168,  452
 838

Лозинский  С.  Г.  174,  591,  592,  594
Лозовик  Г.  Н.  616,  619
Лозовский  А.  см.  Дридзо  С.  А.
Локшин  Э.  Ю.  503,  504
Ломакин  Арк.  161
Ломакин  А.  А.  167
Лонге  Ж.  64
Лопатин  Г.  А.  358
Лопухин  А.  А.  196
Лопухов  Б.  Р.  4
Лорис-Меликов  М.  Т.  367
Лось  Ф.  Е.  10
Лотте  С.  А.  658
Лудшувейт  Е.  Ф.  748,  767
Лукин  Н.  М.  (Антонов  Н.)  158,  159,
177,  179,  200,  201,  203,  232—234,
247,  265,  629—631,  633,  635,  636,  638,
641,  644—646,  651,  654,  655,  657,
659,  661—665,  668,  698,  701—703
Лукьянов  С.  С.  513
Лукьянова  М.  И.  (Асагири)  794,  797,
799,  822,  824
Луначарский  А.  В.  17,  178,  201,  224,
244,  339,  349,  443,  480,  481,  524,  563,
629,  660,  681
Лунин  468
 Лунин  М.  С.  318,  343
Луппол  И.  К.  340
 Лурье  И.  М.  (Lurie  I.)  563,  570,  573,
575,  742
 Лурье  М.  А.  (Ларин  Ю.)  385,  391,
483,  488,  490,  715
Лурье  М.  Л.  409
Лурье  С.  Я.  563,  576,  582,  583
Лурье  X.  Г.  692,  699,  700
Луцкий  В.  Б.  774
Луцкий  Е.  А.  11
Лучицкий  И.  В.  604,  633,  654,  656
Любавский  М.  К.  164,  177,  233,  274
Любатович  О.  С.  357
Любименко  И.  И.  285,  290
Любимов  И.  448
Люблинская  А.  Д.  596
Любомиров  П.  Г.  271,  289,  322,  623
Любошиц  Л.  И.  394
Людендорф  Э.  634
Людовик  XVI  630,  657
 Люксембург  Р.  201,  216,  633,  679,  702,
739
 Лядов  М.  Н.  см.  Мандельштам  М.  Н.
Лямменс  771
Ляндау  Л.  Г.  489
Ляс  М.  А.  524,  730
Лященко  П.  И.  228,  332,  334,  385,  387,
389,  390,  392
 Мабли  Г.  Б.  де  673
Мавродин  В.  В.  8,  242,  281,  289
Магеровский  Д.  А.  493
Мадьяр  Л.  И.  165,  166,  740,  807
Маздур  И.  см.  Романов  И.
 Мазельер  817
Мазуччо  Т.  Г.  607
 Майер  Г.  (Mayer  G.)  679,  680,  682,
683
 Майзель  А.  154
Майзель  Б.  Н.  730
Майский  И.  М.  473,  516,  714,  715,
787,  788
Макаров  И.  С.  606
Макаров  Н.  П.  381,  484
Макдональд  Д.-Р.  113
Макиавелли  Н.  608,  614
Маковский  Ю.  452
Максаков  В.  В.  8,  258,  261,  448
Максим  Грек  279
Максим  Исповедник  623
Максимов  А.  290
.Максимовский  В.  Н.  608,  614
Малаховский  В.  Ф.  362,  550
Малеин  А.  И.  346
 Малиновский  А.  А.  (Богданов  А.  А.)
 31,  46,  148—150,  742
Малоз  В.  А.  520
Малышев  А.  И.  167,  281,  288
Малышев  С.  В.  224
Мамаев  И.  К.  803,  804
Мандельштам  М.  Н.  (Лядов  М.  Н.)
215,  253,  254,  400,  413,  532,  535,539,
542,  547,  554
Манефон  563
Маннгейм  К.  159,  160
Мануил  Комнин  618
Мануильский  Д.  3.  453

Манфред  A.  3.  237,  649,  702
Манье  Б.  652,  653
Маньковская  И.  Л.  4,  241,  551
Марат  Ж.  П.  629,  647,  648
Мардох  817
Мариев  М.  А.  520
Марин  Т.  730
Маркин  Н.  Г.  428
 Маркс  K.  (Marx  К.)  16,  33,  35,  37,  38,
40,  43,  47,  56,  57,  76,  78,  83,  102,
131,  147,  151,  154,  158—160,  166,  167,
179,  184,  200,  209—214,  220,  222—
226,  247,  262,  296,  323,  332,  354,  358,
363,  382,  384,  389,  427,  452,  532,
550,  560,  568—570,  577,  584,  585,  598,
610,  612,  613,  627—629,  632,  634—
636,  640,  642,  644,  645,  647,  650,  655,
660,  664—669,  674,  675,  678—698,
702,  706,  739,  741,  752,  775,  777,  778,
780,  810,  823
Mapp  Н.  Я.  245,  250,  473,  560,  562,
564,  565,  567,  576,  615,  736
Мартель  Р.  431
 Мартов  Л.  см.  Цедербаум  Ю.  О.
Мартынов  А.  С.  712
Мартынов  М.  299
 Мархлевский  Ю.  Ю.  201,  228,  239,  633
 Маршан  Р.  430
 Маслов  С.  88
 Массарик  690
 Матвеев  3.  Н.  737
 Маттеотти  Д.  718
 Матье  М.  Э.  559,  561,  564,  575,  577
 Матьез  А.  645,  646,  649,  659
 Мах  Э.  578
 Махнова  Г.  П.  4
 Мацулевич  Л.  А.  624
 Мачанов  А.  Е.  307
 Мачинский  А.  В.  575
 Машкин  Н.  А.  237,  587
 Медведев  Е.  И.  408
 Меерсон  Г.  Е.  302,  384
 Межаковы  316
 Межлаук  В.  487
 Мейер  Э.  561,  563,  568,  570,  572,  577,
579
 Меликишвили  Г.  А.  565
 Меллер  В.  Л.  408
Мелье  Ж.  631,  648,  673
Мельник  А.  см.  Миллер  А.  Ф.
Мельников  А.  А.  420
Мельников  Ю.  Д.  537
Меницкий  И.  А.  400
Мережковский  Д.  С.  345
Меринг  Ф.  82,  629,  633,  679,  681,  697,
698,  701
Месин  Ф.  156
 Мефодий,  константинопольский  пат¬
риарх  626
Мещанинов  И.  И.  565
Мещериновы  283
 Мещерский  Н.  А.  (Ме^сегэк^  Ы.)
563
 Мещеряков  В.  528
Мещеряков  Н.  Л.  356
Микель  694
 Микоян  А.  И.  499,  517,  535
Милицина  Т.  В.  698,  702,  703
Миллер  А.  Ф.  (Мельник  А.)  751
Миллер  Б.  В.  754
Милонов  Ю.  К.  414,  539
Мильман  С.  С.  333
Мильштейн  А.  А.  403,  404,  550
Милюков  П.  Н.  163,  181,  182,  231,  289,
329,  417,  443,  444,  469
Милютин  В.  П.  201,  204,  385,  393,
453,  470,  471,  480,  484,  486,  487,  499
Милютина  Н.  П.  536
Минаев  824
Минаев  С.  В.  503
Мингулин  И.  489,  714
Минлос  Б.  Р.  614
Минский  Г.  713,  717
Минц  И.  И.  174,  177,  232,  241,  355,
451,  453,  468,  474,  543,  544,  728
Минц  Л.  Е.  491
Минье  Ф.  О.  М.  633
Мирошин  А.  781
 Мирский  М.  см.  Фрунзе  М.  В.
Митрофанов  А.  X.  224,  494,  495
Миф  П.  А.  805,  809
Михаил  Пселл  623
Михайлов  А.  Д.  357
Михайлов  Е.  А.  520
 840

Михайлов  М.  И.  357
Михайлов  Я.  413
Михайлов  Я.  см.  Захер  Я.  М.
Михайловская  А.  И.  439
Михайловский  Н.  К.  359
Мицкевич  С.  И.  234,  342,  356,  360—
362,  367,  528
Мишель  Луиза  666
Мишле  Ж.  595—596
Мишулин  А.  В.  569,  573,  574,  585,
587—589
Мияковский  В.  339
Мияковский  И.  Л.  258
Моисеенко  П.  А.  535
Моисей  (библ.)  567
Молок  А.  И.  635,  660,  662—665,  695,
698
 Молотов  К.  М.  528
Молчадский  Т.  692
Момбелли  Н.  А.  347
Моносов  С.  М.  232,  635,  646,  647,
651—653,  659,  668
Моравский  С.  П.  591
Морелли  673
 Морозов  Б.  И.  281,  282,  300
Морозов  Н.  А.  356,  357
Мороховец  Е.  А.  425,  539
Мотылев  В.  Е.  500,  501
Мстиславский  С.  Д.  713,  715
Муравьев  H.  М.  252,  343,  344
Муратов  X.  И.  751
Мусейлима  771
Мусины-Пушкины  317
Муссолини  Б.  519
Мышецкий  Е.  Ф.  306
Мышкис  В.  С.  503,  504
Мюнцер  Томас  592,  648
Мясников  А.  528
 Нагиев  Д.  783
 Надир-шах  см.  Томас  Кули-хан
Найденов  М.  Е.  11,  180
Нам-Ман-чун  см.  Нам  Ман  Чхун
Нам  Ман  Чхун  (Нам-Ман-чун)  797
Наполеон  I  (Наполеон  Бонапарт)  54,
631
 Наполеон  III  (Луи  Бонапарт)  694
54  Очерки  историографии,  т.  IV
 Насонов  А.  Н.  317
Натансон  М.  А.  109
Наумов  В.  П.  8
Наумов  Г.  см.  Гинцбург  А.  М.
Небольсин  А.  Н.  319
Неволин  К.  А.  275
 Невский  В.  И.  13,  17,  31,  143—146,
200,  214,  234—236,  244,  252—254,
299,  323,  324,  355,  362,  365,  366,  399,
400,  413,  414,  418,  420—424,  443,
445,  532,  536—538,  542—545,  549—
551
 Недельский  В.  И.  250,  576
 Неджибе-Ханум  см.  Гальперина  Е.
 Некора  Л.  769
 Некрасова  Е.  К.  610—612
 Нелидов  А.  И.  438
 Нелидов  Н.  В.  448
 Нетлау  696
 Неусыхин  А.  И.  147,  235,  237,  592,
604,  605
Неферти  (Неферреху)  572
Нечаев  В.  Н.  357—359
Нечкина  М.  В.  4,  И,  28,  191,  232,  242,
284,  288,  299,  312,  313,  323,  327,  343,
345,  355,  410
Никитин  Г.  Р.  291
Никитин  С.  А.  237
Никитский  А.  В.  615
Никифор  Влеммид  623
Никифоров  В.  Н.  4
Никифоров  П.  М.  554
Никодим  см.  Шестаков  А.  В.
Николаев  А.  С.  258
Николаев  Е.  С.  677,  702,  703
Николай  I  434,  660
Николай  II  186,  196,  258,  429,  630
Никольский  В.  К.  304
Никольский  М.  В.  559
Никольский  Н.  М.  (Никольсю)  185,
400,  559,  560,  562,  565—568,  575,  576,
742
 Никон  Черногорец  625
Никонова  С.  В.  4
Нифонтов  А.  С.  660
Ницше  Ф.  154
Новиков  Н.  В.  749

Новиков  Н.  И.  339,  340
Новинская  И.  761
Новицкий  Г.  А.  288,  300
Новицкий  Ф.  Ф.  466
Новичев  А.  Д.  750,  751
Новосельский  А.  А.  282,  300,  304
Ноги,  японский  генерал  119
Нольде  Б.  Э.  513
Номад  см.  Политикус  520
Нотович  Ф.  И.  524
Ноэль  И.  666
 Нурали,  хан  Малой  орды  303
Нусупбеков  А.  Н.  10
 Огановский  Н.  П.  387
Огарев  Н.  П.  349,  352
Огарева  Н.  А.  352
Одинцова  М.  К.  325
Оксман  Ю.  Г.  344,  347
Окулов  А.  Ф.  28
Олар  А.  104,  633,  659
Оловянишникова  Е.  В.  607
Оль  П.  В.  377
 Ольденбург  С.  Ф.  245,  247,  248,  256,
491,  733,  736,  738,  775,  791,  804
Ольдерогге  Д.  А.  563,  573,  577
Ольминский  М.  С.  (Александров
М.  С.)  13,  17,  142,  200,  201,  214—
216,  224,  226,  253,  258,  336,  337,  341,
342,  400,  443,  528,  531—533,  535,
542,  550,  551,  553,  555
Омайяды  771
Орбели  И.  А.  736
 Орджоникидзе  Г.  К.  (Серго)  443,  490,
494.  499,'  508
Орлов  А.  С.  249,  306
Орлов  В.  А.  731
Орлов  В.  Н.  340
Орлов  Е.  см.  Ротштейн  Ф.  А.
Орловский  П.  см.  Боровский  В.  В.
Орловский  С.  468
Орозалиев  К.  К.  10
Осетров  В.  (Ирандуст)  746,  747,  756—
761.  769
Осипов  А.  М.  781
 Осипов  П.  И.  (Чжу  У-шань)  809,  816
Осирис  (Osiris)  (миф.)  564
 Островитянов  К.  В.  695
Островская  М.  А.  300
Остроухова  К.  А.  539,  540
Отарова  Н.  759
Отто  Р.  К.  325
Оттокар  Н.  П.  594,  599,  603
Оуэн  Р.  675,  677
Павел  I  307
Павлов  В.  В.  577
Павлов  см.  Берзин  Я.  А.
Павлов-Снльванскнй  Н.  П.  163,  272,
275,  278
 Павлович  М.  П.  см.  Вельтман  М.  Л.
Павловский  Е.  см.  Варга  Е.  С.
 Павчинский  Э.  И.  503
 Пажитнов  К.  А.  284,  322,  324,  403,  404
 Пак  Диншунь  см.  Пак  Чин  Сун
 Пакуль  Н.  М.  614,  643
 Пак  Чин  Сун  (Пак  Диншунь)  797,  798
 Палеологн  621
 Панков  А.  В.  291
 ^Панкратова  А.  М.  165,179,  191,  209,^
227,  229,  232,  242,  265,  284,  312,  313,
 I  327,  403,  406—408,  410,  448,  449,  505^
 УбЗЗ,  715  ,
 Панченко  Б.  А.  617
Папаян  Г.  К.  165,  740,  807,  808
Парадизов  П.  П.  332,  605
Пархоменко  В.  А.  272
Пастухов  С.  К.  (Иранский  С.)  756—
760
 Пашинцев  И.  529
Пашуканис  Е.  Б.  165,  156,  644
Паялин  Н.  П.  409,  410,  462
Пельман  Р.  582
Пеппер  Д.  740
Перазич  В.  Д.  367,  537
Перепелкин  Ю.  Я.  673
Переселенков  С.  А.  352
Перикл  581
 Перисад,  царь  боспорский  586
Перчик  Л.  223
Першин  П.  Н.  387
Пестель  П.  И.  342,  344,  346
Петр  I  172,  289,  304—307
Петрашевский  М.  В.  (Буташевич-Пет-
рашевский  М.  В.)  347
 84.2

Петров  А.  730
Петров  А.  К.  367
Петров  А.  Н.  823
Петров  Г.  М.  756,  757
Петров  Е.  Н.  654,  656
Петров  И.  Ф.  8
Петров  К.  290,  325
Петров  Н.  Г.  668
Петров  Ф.  Н.  234
Петровский  Г.  И.  532,  536
Петруничев  529
Петрушевский  В.  А.  592
Петрушевский  Д.  М.  146,  152,  153,  158,
204,  233,  234,  236,  594,  599,  601,  602,
604,  609—612
Петрушевский  И.  П.  762,  763
Пигулевская  Н.  В.  762,  763
Пийо  (Пильо)  Ж.  Ж.  677
Пиксанов  Н.  К.  342
Пименова  Э.  671
 Пионтковский  С.  А.  163,  164,  175,  207,
214—215,  241,  333,  334,  400,  447,  451,
543,  604
Писарев  Д.  И.  358
Пискорский  В.  К.  592
Пичета  В.  И.  170,  178,  233,  234,  256,
296,  299,  301,  314,  315,  385
Платон  582
 Платонов  С.  Ф.  163,  164,  177,  182,  274,
277—280,  294—297,  305,  436,  623
Плетнер  О.  В.  818,  821,  824
Плеханов  Г.  В.  (Бельтов)  131,  164,
183,  189,  212,  351,  365—367,  535,  538,
539,  544,  680,  690,  692,  693,  739
Пнин  И.  П.  340
Победоносцев  К.  П.  196,  340
Погудин  В.  И.  8
 Подвойский  Н.  И.  216,  443,  449,  467
Подпалова  Г.  И.  4
Подъяпольская  Е.  П.  282
Позднеев  Д.  М.  803,  818,  821
Познер  С.  М.  414,  539
Позняков  В.  Н.  654
Покровский  А.  А.  344
Покровский  М.  Н.  3,  7,  8,  13,  15,  17,
144;  151—153,  157,  163,  168,  170,  172,
173,  176—178,  180—201,  203,  206,  215,
 216, 	219, 	224, 	227—229,  231, 	232,
 234—236,  241,  244,  247,  253,  258,265,
276, 	281, 	284, 	302, 	308—315, 	327,
 330—333,  335—339,  341—347,  349  -
353, 	355, 	360—363, 	368—370, 	373,
 400—402, 	406, 	408, 	414—418, 	429,
 431—437,  440,  443,  446,  447,  449,  450,
485,  505,  513,  514,  538,  539,  550,  554,
605,  609,  629,  630,  636,  637,  660,  668,
804
 Покровский  С.  486
Покус  Я.  469
Покшишевский  В.  В.  407
Полетика  Η.  П.  435,  436
Полиевктов  М.  А.  306
Политикус  см.  Номад  520
Полонская  Л.  715
Полонский  В.  П.  359,  360
Полосин  И.  И.  278,  299
Поль  К.  А.  640,  702,  706
Поляков  А.  С.  806,  816
Попов  А.  407
Попов  А.  Д.  737
Попов  А.  Л.  429,  430,  431,  803
Попов  К.  А.  548—549
Попов  М.  Р.  357
 Попов  Η.  Н.  224,  446,  481,  487,  492,
496,  542,  546,  551
Попов  П.  И.  389
 Попов-Ленский  И.  Л.  608,  642,  643,
656,  657
Попович  В.  И.  468
Поппер  46
 Поршнев  Б.  Ф.  9,  237,  604,  672
Постников  В.  В.  4
Постовская  Η.  М.  4,  8,  561
Потапенко  В.  А.  664
Поташ  М.  362
 Потемкин  Ф.  В.  214,  634,  635,  668,  669,
684
 Потемкин-Таврический  Г.  А.  340
Потехин  Ю.  Н.  513
Потресов  А.  Н.  101,  723
Предтеченский  А.  В.  324,  333
Преображенский  А.  А.  4
Преображенский  В.  Д.  591,  592
Преображенский  Е.  А.  485,  486,  488
 54*

Преображенский  П.  Ф.  145,  160,  178,
179,  235,  236,  683
Пресняков  А.  Е.  178,  234,  236,  258,  275,
279,  280,  343,  344,  413
Прибылева-Корба  А.  П.  356,  357
Пригожин  А.  Г.  167,  612,  671,  810
Пригоровский  Г.  М.  233,  236
Проскуряков  В.  М.  614
Протасова  С.  И.  583
Прошьян  П.  П.  537
Прудон  П.  Ж.  350
Пруссак  А.  В.  287
Прыжов  И.  Г.  357
Псевдо-Дионисий  Ареопагит  623
Пуанкаре  Р.  192,  430
Пугачев  Е.  И.  168,  189,  203,  296,  299,
301—303
Пумпянский  С.  307
Пурецкий  Б.  769
Путнынь  Э.  К.  9
Пушкин  А.  С.  344
Пущин  И.  И.  342
Пчелин  H.  Н.  172,  292
Пьянков  А.  П.  283
Пыпин  А.  Н.  354
Пятницкий  О.  А.  453,  535
 Р.  см.  Ренджбар
Р.  В.  529
 Р.  Ф.  см  Ротштейн  Ф.  А.
 Рабинович  С.  Е.  463,  640
Равдоникас  В.  И.  241
Радек  К.  Б.  633
 Радзишевский  А.  (Арский  Р.)  462
Радищев  A.  H.  190*  339,  340
Радлов  Э.  Л.  351
Радопольский  Я.  731
Раевский  В.  Ф.  344
 Разин  С.  Т.  168,  189,  200,  296,  298—
301,  303
 Разумовский  И.  П.  155,  166,  169
 Райский  Л.  Г.  347,  704,  705
 Рамсес  III  563
 Рамсес  IV  563
 Рансон  129
 Рапопорт  А.  Ю.  625
 Раткевич  К.  И.  592,  656
 Ратнер-Штернберг  С.  А.  250
Рафаил  М.  781,  783
Рафаил  М.  А.  497
Рахметов  В.  366
Рахметов  В.  Н.  174
Редин  Н.  Г.  378
 Реза-шах  Пехлеви  743,  754,  755,  753,
759,  761
 Рейснер  И.  М.  (Леоринус)  167,  237,
737,  740,  764—766,  776—779,  781,  785
Рейснер  М.  А.  (Рейснер-Реус)  145,  201
Рейснер-Реус  см.  Рейснер  М.  А.
Рейхберг  Г.  Е.  805
Ренджбар  756,  757,  761
Реннер  К.  (Шпрингер  Р.)  165,  159
Репина  С.  К.  325
Реуэль  А.  Л.  695
Решти  757
Ржига  В.  Ф.  279
Ривлин  Е.  И.  698,  701
Рикардо  А.  384
Рикке  А.  690
 Риккерт  Г.  153,  160,  601,  611
Рифтин  А.  П.  664,  565
Ричард  I,  Львиное  Сердце  596
Ришелье  А.-Ж.  дю  Плесси  607
Робеспьер  М.  644,  645,  647,  649,  651
Родбертус  692
Рождественский  С.  В.  275
Рожков  ЧН.  А.  163,  170—173,  183,  231,
235,  236,  314,  315,  326,  327,  405,  414,
417,  418,  421,  444,  485,  591
Рожкова  М.  К.  326,  327,  408
Розен  А.  М.  825
Розен  Е.  720
Розенберг  Д.  И.  695
Розенберг  Ф.  А.  763
Розенблюм  Б.  Д.  727
Розенталь  Н.  Н.  168,  .173,  174,  591,
592,  607,  635,  636
Рой  М.  Н.  776,  777,  780
Романов  Б.  А.  439,  804,  805
Романов  И.  (Маздур  И.)  781
Романовы  296
Романский  А.  730
Ромаскевич  А.  А.  753
Ронин  С.  Л.  370—376
 844

Рославлев  У.  см.  Ульяновский  Р.  А.
Россель  Л.  Н.  664
Ростовцев  М.  И.  577,  678,  615
Ротштейн  Ф.  А.  (Орлов  Е.)  210,  227,
228,  513,  629,  632,  633,  638,  659,  670,
671,  680,  695,  723,  727,  728,  733,  770
Ру  Ж.  650
Рубен  Р.  Г.  496
Рубинштейн  Е.  И.  716
Рубинштейн  М.  И.  712,  721
Рубинштейн  Н.  Л.  330,  331
Рубинштейн  Н.  Л.  164,  232,
 437,  450,  539,  540,  543
Руднев  В.  А.  (Базаров  В.)  101
Рузвельт  Ф.  722
Румянцев  Г.  И.  791
Руслякова  В.  Г.  8
Руссо  Ж.  Ж.  351,  656,  673
Рыбаков  Б.  А.  8,  279
Рыклин  Г.  544
Рыков  А.  И.  41,  492
Рындзюнский  П.  Г.  4
Рындич  А.  Ф.  362
Рычкова  Г.  П.  452
Рябинский  Ч.  448
Рязанов  А.  Ф.  303
Рязанов  Д.  Б.  (Гольдендах)  210,  211,
214,  236,  354,  365,  633,  660,  668,  684,
687—690,  696
Рязановский  Ф.  А.  283
 Сабанин  А.  В.  727
Саввин  В.  П.  439,  525
Савельев  М.  А.  219,  221,  222,  226,  247,
547,  555
 Савин  А.  Н.  228,  229,  232—234,  258,
594,  599,  600,  603,  633
Савич  А.  А.  252,  277,  283
Савмак  586
 Садиков  П.  А.  307,  354
 Сажин  М.  П.  (Арман  Росс)  357,  666
 Сазонов  С.  Д.  429
 Саймон  780,  782
 Сакун  В.  520
 Салават  Юлаев  303
 Салтыков-Щедрин  М.  Е.  676
 Сальвиоли  Г.  679
 Салье  М.  А.  772
Самойлов  Ф.  Н.  535,  554
Сандомирский  Г.  Б.  718
Сарабьянов  В.  Н.  148,  480,  481,  489,
501,  502
Сарбей  В.  Г.  10
Сафаров  Г.  И.  807
Сафразьян  Н.  Л.  239
Сахаров  А.  М.  9
Сахаров  Г.  503
Свентицкий  А.  С.  737,  759
Свердлов  Я.  М.  186,  216,  229,  232,  243,
244,  337,  399,  400,  432,  443,  494,  514,
530,  535,  537,  539,  555,  647
Светлов  В.  С.  (Майский)  825
Свидерский  А.  И.  461,  462
Святицкий  Н.  В.  104,  105
Святловский  В.  В.  405
Святослав  618
Сегал  Б.  504
 Сейгель  Б.  (Фрейер  Б.,  С-ль  Б.)  776—
782,  784,  785
Селиванов  А.  3.  316
Селинов  В.  И.  325
Семашко  Н.  А.  224,  367,  653,  654
Семевский  В.  И.  346,  347
Семенников  В.  П.  340
Семенов  А.  А.  754,  763,  765
Семенов  А.  И.  286
Семенов  Б.  515
Семенов  В.  Ф.  614,  635,  643
Семковский  С.  Ю.  148
Сенджаби  М.  760,  761
Сен-Жюст  Л.  А.  649
Сен-Симон  К.  А.  673,  675
Сербента  Б.  А.  653
 Сергеев  В.  С.  154,  155,  159,  160,  228,
233,  234,  242,  569,  580,  581,  587
Сергеевич  В.  И.  276
Сергиевский  Н.  Л.  367,  538,  544,  650
Сергиенко  П.  X.  811
Серебряков  М.  В.  155,  680,  682,  683,
690,  691
Серрати  Д.  М.  66
Серышев  С.  М.  469
Сеф  С.  Е.  425,  426
•Сефидабади  Н.  761
 845

Сивков  К.  в.  283,  301,  317
Сигрист  С.  В.  625
Сидоров  А.  Н.  717
 Сидоров  А.  Л.  7,  172,  232,  373—376,
450,  543
 Сидоров  К.  Ф.  191,  232,  284,  312,  406,
410,  450
Сидорова  Н.  А.  7
Силин  Н.  727
Симоненко  В.  408
Симонов  П.  Ф.  721
Симонов  С.  303
Симоновская  Л.  В.  816
Синеглазова  В.  824
Сказкин  С.  Д.  236,  242,  438,  604,  607,
653,  654
Скачко  А.  760
Скачков  П.  Е.  737,  816
Скворцов  И.  И.  (Степанов  И.,  Сквор¬
цов-Степанов  И.  И.)  13,  142,  147—
149,  201,  210,  219,  224,  239,  244,  353,
464,  480,  481,  532,  551,  629,  630,  633,
660,  661,  679,  680,  698
Скворцов-Степанов  И.  И.  см.  Сквор¬
цов  И.  И.
 Скитский  Б.  В.  306
Скляренко  А.  П.  537
Скорпилев  А.  806
Скрыпник  Н.  А.  532
Сладкевич  Н.  Г.  242
Слезскинская  3.  А.  292
Слепков  А.  Н.  193,  425,  426
Слободской  С.  М.  718
Слуцкий  А.  Г.  552,  640,  702
С-ль  Б.  см.  Сейгель  Б.
 Смирин  М.  М.  237
Смирнов  А.  М.  656
 Смирнов  И.  И.  28,  273,  281,  289,  297,
298,  305,  610
Смирнов  И.  С.  201
Смирнов  Н.  А.  4
Смирнов  П.  729
Смирнов  П.  П.  271,  286,  293,  300
Смирнов  С.  М.  316
Смургис  Ю.  802
Сноуден  Ф.  113
Собке  (миф.)  561
 Соболев  М.  Н.  787
 Соколов  В.  Н.  554
 Соколов  И.  И.  616,  619—621,  750
 Соколов  О.  Д.  180
 Сокольников  (Бриллиант)  Г.  Я.  485
 Сокольский  Н.  751
 Солнцев  Е.  726
 Солнцев  С.  И.  146
 Соловей  Г.  727
 Соловьев  С.  М.  163,  164,  182,  183,  231,
274,  277
Сонов  И.  П.  519
Сорин  В.  Г.  224,  540
Сорокин  П.  А.  42,  91,  131,  145,  351
Спальвин  Е.  Г.  818
Спартак  48,  50,  588,  589,  716
Спектатор  728
Спенсер  Г.  32
Сперанский  А.  Н.  287
Сперанский  А.  Ф.  474,  794
Спешнев  Н.  А.  347
Спиридонов  В.  С.  347
Стадниченко  А.  И.  822,  824
Сталин  И.  В.  17,  18,  20,  110,  142,  162,
208,  209,  225,  254,  266,  360,  367,  380,
394—397,  410—411,  443,  445,  446,
454,  459, 	464,  466, 	474,  475, 	480, 	481,
 486,  492, 	498,  499, 	506,  508, 	535, 	552.
 565,  556, 	640,  641, 	687,  692, 	699, 	709.
 712,  743, 	744,  752, 	783,  785,  809
 Сташевский  Е.  Д.  306,  307
Стальный  В.  X.  674
Старосельский  Я.  В.  649
Стасова  Е.  Д.  555
 Стеклов  Ю.  М.  201,  347,  350,  354,  355,
359,  360,  361,  629,  633,  660,  680,  681,
696,  697
Степанов  А.  А.  282,  319
Степанов  И.  см.  Скворцов  И.  И.
Степанов  Н.  Н.  172
Степанов  Н.  Н.  11
Степанова  Е.  А.  692,  693,  698
Степун  Ф.  А.  141
Стецкий  А.  И.  453,  519,  638
Стоклицкая-Терешкович  В.  В.  604—
607
 Стоклицкий  А.  В.  521
 8Ф6

Столыпин  П.  А.  387,  390,  391
Стопалов  Г.  539
Стопани  А.  М.  367,  491
Сторожев  В.  Н.  185,  233,  418,  419
Стрелков  А.  С.  763
Стрельцов  Г.  503
Строгановы  292
 Струве  В.  В.  241,  '559—565,  568-S76,
585,  738,  742,  808
Струве  П.  Б.  39,  109,  156,  292,  310,  311,
314,  320,  469,  690
Струмилин  С.  Г.  287,  371,  461,  471,487,
489,  491,  501,  604,  506
Стучка  П.  И.  (Ветеран)  493
Сулейман  ал-Бустани  773
Султан-Заде  А.  С.  736,  737,  756,  758,
759,  760
Сультан  Г.  691
 Сунь  Ят-сен  265,  740,  802,  803,810,811
Суслов  П.  В.  464
 Суханов  H.  Н.  (Гиммер  H.  Н.)  42,
381—384,  444
Сухомлинов  В.  А.  430
Сыромятников  Б.  И.  286,  345
Сэ  А.  Э.  669
Сэк  А.  669
 Т.  С.  (С.  Гурвич)  495
Тагиров  Р.  Ш.  11
Тайлер  Уот  153,  592,  593
Таксер  А.  167
 Талина  С.  см.  Гапченко  Ф.  Д.
 Танин  М.  523,  720,  729
Танин  О.  (Тарханов)  824
Таняев  А.  П.  409
Тарасов  Н.  Г.  150,  591
Тарасова  Е.  625
Тардов  В.  Г.  760
Тарле  Г.  Я.  504
 Тарле  Е.  В.  7, 	158,  164, 	178, 	214, 	241,
 322,  429,  436, 	437,  609, 	634, 	637, 	639,
 645,  652,  655, 	668,  669, 	715, 	723, 	748
 Тарновский  К. 	Н.  4,  И, 	148
 Тарханов  см.  Танин  О.
 Татаров  И.  Л.  362,  364,  546
Тахтарев  К.  М.  145,  146,  402
Тацит  602,  613
 Теодорович  И.  А.  191,  251,  362,  363,
364
 Тер-Аветисян  С.  В.  762
Тер-Акопян  Н.  Б.  739
Тер-Петросян  С.  А.  (Камо)  555
Терентьев  Н.  619
 Терентьев  Н.  см.  Канторович  А.  Я.
 Тертуллиан  235,  583
 Тестю  696
 Тивель  А.  Ю.  711
 Тивель  (Леват)  781
 Тиверий  624
 Тигранов  Л.  Ф.  733
 Тилак  Б.  Г.  779
 Тимов  С.  729
 Титлннов  Б.  В.  279
 Тиханова-Клименко  М.  595
 Тихомиров  Б.  Н.  273,  276,  285,  287,  299
 Тихомиров  М.  Н.  276,  300
 Ткачев  П.  Н.  191,  252,  359—362
 Тодорский  А.  И.  93,  125,  529
 Тойнби  А.  46
 Токарев  С.  А.  237,  283
 Токаржевский  Е.  А.  10
 Токвиль  А.  633
 Толмачев  В.  420
 Толочанов  306
 Толстой  Д.  А.  316
 Толстой  Л.  Н.  351
 Томас  718
 Томас-Кули-хан  (Надир-шах)  762
Томсинский  С.  Г.  176,  192,  232,  281,
288,  297,  299,  300,  302,  303,  305,  425,
426,  427
Топеха  П.  П.  822,  824
Тотоев  М.  С.  10
Точисская  см.  Лебедева  М.
 Трайнин  И.  П.  493,  519
Трахтенберг  О.  В.  174
Трёльч  Э.  154,  155,  160,  179,  598
Третьяков  П.  Н.  273
Триандафилов  В.  К.  464—466
Тристан  576
Троицкий  В.  И.  286
Троцкий  Л.  Д.  30,  32,  116,  183,  195,
415,  417,  445,  446,  448,  451,  485,
•  514,  518,  532
 84  7

Трояновский  К.  М.  768
Труш  М.  И.  508
 Туган-Барановский  М.  И  321,  322
Тумановская-Дмитриева  Е.  Л.  664,  665
Тураев  Б.  А.  559—562,  575,  738
Турати  Ф.  83
Тутмосиды  562,  563
Тухачевский  М.  Н.  464—466
Тучапский  П.  Л.  367
Тхоржевский  С.  И.  169,  278,  291,  296
298,  299,  301,  302
Тышка  Я.  см.  Иогихес  Л.
 Тьер  Л.  А.  633,  663
Тю-Чен-Сон  см.  Чу  Чхон  Сон
Тюменев  А.  И.  148,  153,  154,  247,  385,
390,  391,  569,  570,  573,  579,  580,  586,
588,  591,  742
У  Пэй-фу  802
Угаров  И.  Ф.  4
 Удальцов  А.  Д.  150,  167,  201,  210,
228,  233,  234,  604,  605,  611—613
Удальцов  И.  Д.  239
Удальцова  3.  В.  4,  616
Уинлок  563
Уинстенли  Д.  674
Уитли  779,  780
Ульянов  А.  И.  357
Ульянов  Д.  И.  553
 Ульянова  А.  И.  см.  Елизарова-Уль¬
янова  А.  И.
 Ульянова  М.  И.  219
 Ульяновский  Р.  А.  (Рославлев  У.)
 780,  781,  784,  785
Ульяновы  224
Урукагина  568,  571,  573
Усма  ибн  Мункыз  772
Успенский  Ф.  И.  245,  615—621,  634
Устрялов  Н.  В.  513
Утченко  С.  Л.  4,  7
Ушаков  А.  В.  255
 Фабричный  А.  490
Фадеев  А.  В.  4
Файнгар  И.  730
Фалькнер  С.  А.  488,  656
Фарбман  Н.  В.  9
Фармаковский  Б.  В.  579
 Фарфоровский  С.  324
 Фахри  Б.  750
 Феодор  Дафнопат  626
 Федосеев  Н.  Е.  365,  367,  535,  537
 Федосеев  П.  Н  29
 Федотов  В.  Г1.  28
 Федотов  Г.  П.  595,  599
 Фейербах  Л.  212,  686
 Фейгельсон  Я.  С.  (Фэйгельсон)  701
 Фендель  И.  С.  657,  704
 Феноменов  М.  Я.  298,  301
 Феофан  Исповедник  626
 Ферди  Б.  750
 Фетиев  Г.  М.  292
 Фигнер  В.  Н.  251,  252,  344,  356,  357
Фигурнов  П.  159
Филиппов  И.  Т.  608
Филов  В.  491
Фильченков  М  П.  244
Фирдоуси  (Абу-л-Касим  Фирдоуси)
250
 Фирсов  Н.  Н.  294,  296,  299
Фихте  И.  Г.  690
Флеер  М.  Г.  407,  536
Флеровский  И.  П.  480.  481
Флитнер  Н.  Д.  559,  561,  562,  575
Флуг  К.  К.  816
Фогт  694
Фокс  Р.  741
Форлендер  К.  690
Фортунатов  А.  А.  658
Фотий,  константинопольский  патриарх
623
 Франк  С.  Л.  140,  141,  143
Франк-Каменецкий  И.  Г.  669,  560,  564,
566—668,  576
Франс  А.  104
Францев  Ю.  П.  29
Францев  Ю.  П.  564,  576
Фрейберг  Н.  П.  158,  237,  614,  635,  637,
649,  650
Фрейер  Б.  см  Сейгель  Б.
 Фрейман  А.  А.  561,  754,  763
Фридлянд  Г.  С.  (Фридлянд  Ц.)  144,
154,  168,  178,  197,  203,  214,  242.
362,  429,  439,  609,  635,  638,  647—
649,  651,  659,  662,  665
 848

Фридлянд  Ц.  см  Фридлянд  Г.  С.
Фридман  В.  690
Фридолин  П.  П.  607,  608
Фризман  Д.  В.  660,  695,  696
Фриче  В.  М.  177,  234,  350,  385
Фроленко  М.  Ф.  356,  357
Фролов  В.  325
Фролов  В.  В.  355
Фролов  И.  167
Фролов  И.  В.  355
 Фрунзе  М.  В.  253,  459,  466,  495,  532,
535,746
 Фрунзе  М.  В.  (Мирский  М.)  769
 Фрязинов  С.  В.  283,  658
 Фуггеры  611
 Фурманов  Г.  JI.  28
 Фурманов  Д.  А.  461,  462
 Фурщик  М.  156
 Фурье  Ш.  673,  675-677
 Хавин  А.  Ф.  502,  504
Хаммураби  565,  572
Харемхеб  562
Харечко  Т.  420,  421
 Харнский  К.  А.  736,  803-805,  820,  825
Хассун  Риззкаллах  773
Хатаевич  М.  М.  494
Хаяма  У.  см.  Эйдус  X.  Т.
 Хвостов  Вен.  М.  140,  141
 Хвостов  В.  М.  237,  429,  432,  438,  748
 Хейфец  М.  И.  4
 Хиабани  Мохаммед  757
 Хигеман  690
 Хлопотухин  Ф.  П.  410
 Ходоров  А.  Е.  736,  801,  802,  805,  806
 Ходоровский  И.  И.  224
 Хоментовская  А.  И.  595
 Хондзё  Эйдзиро  817
 Хонин  В.  А.  504
 Хрущов  Ф.  Я.  503
 Хрящева  А.  И.  388,  389,  491
 Хуанпин  783
 Худяков  И.  А.  357
 Хусейн  Taxa  772
 Цагурия  М.  503
Цветков  Г.  К.  410
Цветков-Просвещенский  А.  К.  554
 Цвибак  М.  М.  172,  378
Цедербаум  В.  О.  (Левицкий  В.)  358:
Цедербаум  Ю.  О.  (Мартов  Л.)  64,  84,
101,  109,  324,  337,  530,  651
Цезарь  Гай  Юлий  602,  613
Цемш  Н.  600
 Церетели  Г.  Ф.  (2еге1еН  Ц.)  625
Цеткин  К.  82,  224,  633,  679,  688
Цобель  Э.  О.  660,  684,  694,  696
Цой  Сон  У  (Цой  Шену  В.)  796,  800
Цой  Шену  В.  см.  Цой  Сон  У
Цукерман  С.  И.  409
Цы  Си  803
 Цыперович  Г.  В.  373,  375,  376
Цыпкин  С.  Я.  452
 Чаадаева  О.  Н.  232,  452
 Чагин  Б.  А.  28
 Чаев  Н.  С.  300
 Чакотин  С.  С.  513
 Чапаев  В.  И.  468
 Чарушин  Н.  А.  357
 Чаянов  А.  В.  381,  382,  484,  492
 Чекан  И.  В.  288,  289
 Чекин  А.  см.  Яроцкий  В.  Я.
 Челинцев  А.  Н.  381
Челлини  Б.  608
Чемберлен  О.  515
Ченцов  Н.  М.  342
Черепнин  Л.  В.  4,  237
Чернай  Н.  503
Чернов  А.  В.  259,  260
Чернов  В.  М.  64,  109
Чернов  С.  Н.  344
 Черномордик  С.  И.  (Ларионов  П.К
413,  418
Черных  А.  Г.  11
Чернышев  В.  Р.  367
Чернышевский  Н.  Г.  131,  190, 	203,
 222,  252,  309—311,  336,  350,  352,
353—356,  361
Черняк  Е.  В.  29
Чжан  Цзо-лин  802
Чжан  Ши-чэнь  814
Чжу  У-шань  см.  Осипов  П.  И.
 Чжу  Юань-чжан  814
 Чингис-хан  Темучин  789,  790—792
 Чичерин  Б.  Н.  163,  182,  183,  231,  27?
 849

Чичерин  Г.  В.  512
 Чу  Чхон  Сон  (Тю-Чен-Сон)  796—799
 Чугаев  Д.  А.  8
 Чужак  Н.  Ф.  189
 Чулков  Г.  И.  345
 Чулок  Т.  159
 Чулошников  А.  П.  303,  306
Чуткерашвили  Е.  В.  243
Чэнь  Ду-сю  811
Чэнь  Ци-мэй  81,1
 Шабловский  О.  В.  431
Шайтан  М.  Э.  595
 Шамахеци  Акоп  см.  Акоп  Шамахеци
Шами  А.  М.  773
Шангин  М.  А.  625
Шапиро  А.  Л.  11
Шапиро  Д.  503
Шаповалов  А.  С.  532,  554
Шапошников  Б.  М.  463—465
Шастина  Н.  П.  4,  786
Шатилова  Т.  И.  305
Шаумян  С.  Г.  443
Шахматов  А.  А.  245,  272,  615
Шахматовы  282
Шахназаров  И.  Д.  249
Шаховской  Я.  П.  305
Шведе  Е.  Е.  730
Швейцер  И.  Б.  694
Швер  А.  224
Швецов  В.  290,  325
Шебунин  А.  Н.  749
Шелавин  К.  И.  540,  542,  716
Шелгунов  Н.  В.  357
Шелудько  С.  А.  8,  348
Шереметевы  319
Шерстобитов  В.  П.  10
Шестаков  А.  В.  (Никодимов  Н.)  203,
232,  254,  327,  331,  332,  385,  386,  392,
413,  415,  416,  424,  449,  497,  540
Шехаев  Б.  468
Шидловский  Г.  Л.  413,  421
Шилейко  В.  К.  559,  561,  562,  564,  565,
763
 Шилов  А.  А.  242,  354,  358,  532,  660
Шипаев  В.  И.  4
Ширман  Г.  794—796
 Ширяев  С.  Д.  317,  318
Шитов  Г.  В.  756,  759
Шлифштейн  Е.  И.  503
Шлихтер  А.  Г.  13,  504
Шлосберг  Д.  408
Шлютер  695
Шляпников  А.  Г.  448
Шмидт  Г.  784
Шмидт  Р.  В.  585
Шмидт  С.  О.  9,  11
Шмидт  Ф.  И.  616,  619,  624
Шморгонер  Д.  И.  737,  759
Шмюкле  К.  К.  608
Шнуров  А.  750
Шолпо  Н.  А.  575
Шометт  А.  649
Шотман  А.  В.  535,  554
Шпанн  О.  154
 Шпенглер  О.  141,  142,  144,  145,  160
Шпет  Г.  351
 Шпрингер  Р.  см.  Реннер  К.
 Штейн  А.  82,  84
 Штейн  Б.  Е.  (Шт-н  Бор.)  509,  510,
516,  517,  525,  726,  728
Штейн  Л.  633
Штейнберг  Е.  Л.  784
Шт-н  Бор.  см.  Штейн  Б.  Е.
 Штрайх  С.  Я.  342,  343
Штраух  А.  Н.  300,  355 	г
 Шумяцкий  Б.  3.  758 	;
 Шунков  В.  И.  237 	;
 Щапов  А.  П.  163,  183,  231
Щеголев  П.  Е.  344,  346,  347,  532
Щеголев  П.  П.  168,  635,  639,  651—
653,  656,  659,  676
Щепкина  Е.  658
Щербатской  Ф.  И.  775
Щукарь  М.  И.  806,  810
 Эвентов  Л.  Я.  325,  393
Эверс  Г.  163
Эдуард  II  607
 Эйдельман  Б.  Л.  (Б.  Д.)  546—547
Эйдеман  Р.  П.  466
 Эйдус  X.  Т.  (Хаяма  У).  737,  777,  781,
794,  820,  823—825
 850

Эйнгард  600
Эйхенгольц  А.  Д.  532
Экземплярский  П.  М.  325
Эльсберг  Я.  Е.  352
Энгель  Е.  А.  146
 Энгельс  Ф.  (Engels  F.)  16,  35, 	37,
 47,  57,  76,  83,  87,  151,  166,  167,  200,
210—214,  220,  222—226,  247,  249,
262,  296,  332,  354,  427,  532,  568—
570,  575,  584,  585,  606,  610,  627—
629,  632,  634,  635,  640,  642,  644,  645,
647,  650,  660,  666—669,  675,  678—
699,  702,  739,  741,  752,  775,  792
Эрде  Д.  И.  659
Эренбург  Г.  Б.  810
Эрман  563
 Юань  814
 Юань  Ши-кай  803,  811
Югов  М.  362
Юдовский  В.  ГЛ549
Юнг  О.  508,  520,  727
Юровский  Л.  Н.  318
Юст  К.  747
ТОстин  II  624
Юстиниан  I  624
Юсуповы  283,  317,  319,  320
Юшкевич  П.  С.  101
Юшков  С.  В.  272,  273,  276
Юшманов  Н.  692
 Яворский  С.  720
Ягудин  Г.  504
 Якимова-Диковская  А.  В.  (Якимова
 А. 	В.,  Якимова-Кобзеева  А.  В.)  35S,
357
 Якобсон  А.  Л.  286,  287
Яковин  Г.  728
Яковлев  А.  И.  235,  258
Яковлев  В.  Я.  (Богучарский  В.,  Бази¬
левский  В.)  351
 Яковлев  Н.  Н.  4
Яковлев  С.  784
 Яковлев  Я.  А.  224,  385,  449,  491,  491,
499
 Якубовская  С.  И.  8
 Якубовский  А.  Ю.  569,  622,  623,  763,
772—774,  790,  793
Якушкин  И.  Д.  342
Янус  (миф.)  195
Янушкевич  Н.  Н.  430
Янчевский  Н.  Л.  420
Яровой  И.  В.  491
 Ярославский  Е.  М.  (Губельман
М.  И.) 	13,  17,  142,  193,  216,  219,
 224,  251,  254,  265,  352,  355, 	356,
 358,  362,  413,  418,  419,  443,  445,  451,
452,  470,  471, 	480—482,  486, 	487,
 492,  498,  528,  532,  540,  542,  543,
546,  547,  551,  555,  556,  681
Яроцкий  В.  Я.  (Чекин  А.)  513,  668,
704,  715,  719
Ясинский  А.  Н.  607
Ясинский  Ч.  И.  662
Яснопольский  Л.  727
Яхве  (библ.)  567
Яцунский  В.  К.  28,  326
 Barbusse  Н.  512
Bourgeois  Е.  518
Challage  F.  512
Charpetier  А.  512
Cumming  С.  К.  511
Davis  М.  518
Dennis  А.  518
Lawton  L.  518
Marion  М.  645
Pettit  W.  W.  511
Semenov  M.  511
Sparge  I.  618
Stadtler  E.  518

ОГЛАВЛЕНИЕ
 От  редколлегии 	 . 	. 	3
 Введение  (М.  В.  Нечкина)  ..... 	. 	5
 Часть  первая
ВОЗНИКНОВЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ
 советской  исторической  науки
 Глава  I.  В.  И.  Ленин  —  основоположник  советской  исторической
 науки  (E.  Н.  Городецкий)  	  23
 1.  Вопросы  теории  и  методологии  исторического  исследования  в  после¬
октябрьских  трудах  Ленина   	25
 2.  Развитие  В.  И.  Лениным  марксистской  концепции  всемирно-истори¬
ческого  процесса  (В.  В.  Горбунов) 	4В
 3.  Первые  труды  В.  И.  Ленина  по  истории  Великой  Октябрьской  социа¬
листической  революции  (19*17—19*1S  гг.) 	72
 4.  Развитие  ленинской  концепции  истории  Октября  и  социалистического
строительства  (1918—1920  гг.) 	 90
 5.  Разработка  истории  советского  общества  в  ленинских  трудах  (1921—
 1923  гг.) 	116
 Глава  II.  Утверждение  марксистско-ленинских  теоретических  и  ме¬
тодологических  основ  в  советской  исторической  науке.  Крах  бур¬
жуазной  историографии  (Л.  В.  Черепнин)  	 138
 1.  Борьба  за  марксизм  против  философских  и  методологических  принци¬
пов  буржуазной  и  мелкобуржуазной  историографии  до  середины
 20-х  годов 	138
 2.  Борьба  за  марксизм  против  философских  и  методологических  принци¬
пов  буржуазной  и  мелкобуржуазной  историографии  во  второй  полови¬
не  20-х  —  начале  30-х  годов 	151
 3.  Дискуссия  об  общественно-экономических  формациях 	165
 4.  Общие  труды,  учебники  и  учебные  пособия  по  истории  России  и  все¬
мирной  истории 	169
 5.  Советские  историки  на  международной  арене 	177
 Глава  III.  М.  Н.  Покровский  и  его  роль  в  развитии  советской  исто¬
рической  науки  (Л.  В.  Черепнин) 	 180
 Глава  IV.  Создание  научно-исторических  учреждений  и  формирование
 кадров  историков-марксистов 	 199
 1.  Коммунистическая  академия  (Г.  Д.  Алексеева) 	210
 2.  Институт  Маркса  —  Энгельса  —  Ленина.  Комиссия  по  истории  Ок¬
тябрьской  революции  и  истории  Коммунистической  партии  (Иопарт)
 (Л.  В.  Иванова) 	210
 852

3.  Институт  красной  профессуры  (1921—1936  гг.)  (Л.  В.  Иванова) 	226
 4.  Российская  ассоциация  научно-исследовательских  институтов  обще¬
ственных  наук  (1924—1929  гг.)  (Л.  В.  Иванова) 	233
 5.  Университетские  центры  (Г.  Д.  Алексеева) 	237
 6.  Академия  наук  СССР  (Г.  Д.  Алексеева) 	245
 7.  Научные  общества  и  музеи  (Г.  Д.  Алексеева) 	250
 8.  Создание  советской  архивной  системы  (Г.  Д.  Алексеева)  .... 	256
 9.  Историческая  периодика  (Г.  Д.  Алексеева) 	262
 Часть  вторая
 РАЗРАБОТКА  ОСНОВНЫХ  ПРОБЛЕМ
ОТЕЧЕСТВЕННОЙ  истории
 Глава  V. 	Историография  истории 	СССР 	досоветского 	периода 	. 	271
 1.  Изучение  истории  феодализма  в  России  (А.  А.  Зимин,  А.  А.  Преобра-  *
женский) 	  J271
 2.  Социально-экономическая‘история  России  XIX  в.  в  работах  советских
историков 	(П.  Г.  Рындзюнский) 	308
 3.  Русское  революционное  движение  XIX  в.  в  советской  историографии
 (М.  В.  Нечкина) 	335
 4.  Изучение 	истории  империализма  в 	России 	(К. 	Н.  Тарновокий) 	. 	. 	368
 Проблема  российского  империализма 	368
 Аграрный  вопрос 	381
 5.  Пролетариат  России  конца  XIX  —  начала  XX  в.  в  советской  истори¬
ческой  литературе  (В.  Я.  Лаверычев) 	398
 6.  Первая  русская  революция  1905—1907  гг.  в  советской  историографии
 (И.  Ф.  Угаров,  H.  Н.  Яковлев) 	411
 7.  Внешняя  политика  России  в  освещении  советских  историков
 Į  (А.  В.  Фадеев)!
 Глава  VI.  Изучение  истории  советского  общества  . 	. 	. 	441
 1.  Великая  Октябрьская  социалистическая  революция  в  советской  исто¬
рической  литературе  (Г.  Н.  Голиков) 	441
 2.  Историография  гражданской  войны  в  СССР  (Н.  Ф.  Кузьмин)  . 	. 	. 	455'
 3.  Историография  социалистического  строительства  (И.  Б.  Берхнн,
 В. 	С.  Лельчук) 	475
 4.  Разработка  истории  внешней  политики  СССР  (А.  Е.  Иоффе)  . 	. 	506
 Глава  VII.  История  Коммунистической  партии  в  советской  историо¬
графии  (М.  С.  Волин)  	528
 Часть  третья
ВСЕОБЩАЯ  ИСТОРИЯ
В  СОВЕТСКОЙ  ИСТОРИЧЕСКОЙ  ЛИТЕРАТУРЕ
 Глава  VIII.  Изучение  истории  древнего  мира  в  советской  историо¬
графии 	  559
 1. 	Ближний  Восток  (H.  М.  Постовская) 	559
 2. 	Античность  (С.  Л.  Утченко) 	577
 Глава  IX.  Развитие  советской  медиевистики.  Византиноведение 	590
 1. 	Медиевистика  (И.  Я.  Лернер) 	 590
 2. 	Византиноведение  (3.  В.  Удальцова)  # 	. 	. 	615
 853

Глава  X.  Советская  историография  нового  времени  (В.  А.  Дунаев¬
ский) 	 629
 Введение 	 629
 1.  Западноевропейские  буржуазные  революции  XVII—XIX  вв.  и  Париж¬
ская  Коммуна  1871  г 	642
 2.  «Промышленный  переворот»  в  крупнейших  странах  Западной  Европы
 и  США 	667
 3.  История  домарксовых  социалистических  идей 	672
 4.  История  марксизма  (Е.  П.  Кандель) 	 678
 5.  Международное  рабочее  и  социалистическое  движение  в  последней
трети  XIX  —  начале  XX  в 	699
 Глава  XI.  Проблемы  новейшей  истории  в  советской  историографии
(Л.  И.  Гинцберг,  П.  А.  Лисовский,  Б.  Р.  Лопухов,  С.  В.  Никонова,
 В. 	В.  Постников) 	. 	 707
 Глава  XII.  Советское  востоковедение  . 	. 	.... 	732
 Введение  (JI.  В. 	Данилова) 	  732
 1.  Турция  (Н.  А. 	Смирнов) 	  744
 2.  Иран  (Н.  А.  Кузнецова,  Л.  М.  Кулагина) 	 753
 3.  Афганистан  (Р.  Т.  Ахрамович) 	.... 	 763
 4.  Арабские  страны  (Н.  А.  Смирнов) 	... 	 768
 5.  Индия  (Л.  Б.  Алаев) 	  775
 6.  Монголия  (Η. 	П.  Шастина) 	  786
 7.  Корея  (В.  И. 	Шипаев) 	   793
 8.  Китай  (В.  Н.  Никифоров)  . 	... 	  800
 9.  Яп<рния  (Г.  И.  Подпалова) 	... 	  817
 Указатель  имен  ... 	. 	 827

Очерки  истории  исторической  науки  в  СССР,
т.  IV
 Утверждено  к  печати
Институтом  истории  Академии  наук  СССР
 Редактор  издательства  М.  И.  Хейфец
Технический  редактор  О.  Г.  Ульянова
 Сдано  в  набор  31/1  1966  г.  Подписано  к  печати  16/1V  1966  г.
Формат  60  X  90716-  Печ  л.  537г.  Уч.-изд.  л.  58,8
Тираж  3000.  Изд.  №  4252/65.  Тип.  зак.  №  6065.  Т-06232.
 Цена  3  р.  84  к.
 Издательство  «Наука»,
 Москва,  К-62,  Подсосенский  пер.,  21
 2-я  типография  издательства  «Наука*.
Москва,  Г-99,  Шубинский  пер.,  10

ОПЕЧАТКИ  И  ИСПРАВЛЕНИЯ
 Стр.  Строка
20  4  СВ.
 Напечатано
 Пленума
 Должно  быть
Пленумов
 89  18  св.
 диктатуры
 диктатуре
 135  23  св.
 будет
 будем
 139  17  сн.
 поднимал
 понимал
 158  18  св.
 В.  И.  Бузескул
 В.  П.  Бузескул
 195  12  св.
 и  действительности
 в  действительности
 288  8  сн.
 стр.  24—25.
 стр.  11—12.
 319  12  сн.
 А.  Л.  Степанов
 А.  А.  Степанов
 324  2  сн.
 П.  А.  Анатольев
 П.  И.  Анатольев
 349  17  сн.
 К.  М.  Лемке
 М.  К.  Лемке
 524  8  сн.
 В.  В.  Егоров
 В.  В.  Егорьев
 559  13  и  18  сн.
 А.  Л.  Коциевский
 А.  Л.  Коцеиовский
 692  25  св.
 изоляции
 изолировать
 726  17  св.
 одним
 один
 813  18  св.
 П.  Г.  Гриневича
 П.  А.  Гриневича
 Очерки  истории  исторической  науки.  Том  IV