/
Текст
АКАДЕМИЯ НАУК СССР
НАУЧНЫЙ СОВЕТ
ПО ПРОБЛЕМЕ «ИСТОРИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ»
ПРИ ОТДЕЛЕНИИ ИСТОРИИ
ИНСТИТУТ ИСТОРИИ СССР
ОЧЕРКИ ИСТОРИИ
ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ
В СССР
V
под редакцией
М. В. НЕЧКИНОЙ (главный редактор), М. А. АЛПАТОВА,
И. Б. БЕРХИНА, В. И. БУГАНОВА, Б. Г. ВЕБЕРА,
Е. Н. ГОРОДЕЦКОГО (зам. главного редактора),
. В. А. ДУНАЕВСКОГО, Л. В. ИВАНОВОЙ, Т. А. ИГНАТЕНКО,
В. П. НАУМОВА, В. Н. НИКИФОРОВА, К- Н. ТАРНОВСКОГО,
Л. В. ЧЕРЕПНИНА, В. П. ШЕРСТОБИТОВА
МОСКВА
«НАУКА»
1985
Книга посвящена развитию советской историографии по проблемам
отечественной истории в период с середины 30-х до конца 60-х го¬
дов. Исследуется работа советских историков, проводимая под ру¬
ководством Коммунистической партии, по повышению идейно-тео¬
ретического уровня научных трудов. Рассматривается структура их
тематики и закономерности ее изменений, значение научных дискус¬
сий, роль советской исторической науки на международной арене.
Рецензенты:
Ю. С. БОРИСОВ, В. 3. ДРОБИЖЕВ, В. А. МУРАВЬЕВ,
А. И. ЮХТ
^0503000000—089
—042(02)—85 31-84 IV © Издательство «Наука», 1985
ОТ РЕДКОЛЛЕГИИ
Предлагаемый читателю пятый том «Очерков истории историче¬
ской науки в СССР» посвящен развитию советской исторической
науки по проблемам отечественной истории в период с середины
30-х до конца 60-х годов.
Начальная грань тома (середина 30-х годов) определяется
окончательным утверждением марксистско-ленинской концепции в
советской исторической науке, которая стала методологической
основой для всех отраслей исторического знания, перестройкой
организации научных исследований и исторического образования,
постановлениями ЦК Коммунистической партии и Советского
правительства по этим вопросам.
В документах КПСС во второй половине 60-х годов был обоб¬
щен опыт социалистического строительства в СССР и зафикси¬
ровано вступление советского общества в этап развитого социа¬
лизма, подведены итоги достижений советской науки, в том числе
и исторической науки, и определены перспективы ее развития.
Такова конечная грань периода, которому посвящен данный том.
Том является результатом труда большого научного коллек¬
тива, объединившего ученых Института истории СССР АН СССР,
Академии общественных наук при ЦК КПСС, Московского госу¬
дарственного университета имени М. В. Ломоносова, Института
истории партии при МК и МГК КПСС. Он непосредственно про¬
должает историографическую проблематику, получившую осве¬
щение в предыдущих книгах этого издания.
Первая часть тома открывается главой, написанной академи¬
ком Л. В. Черепниным, в которой дается общая картина развития
советской исторической науки по проблемам отечественной и все¬
мирной истории. В ней обосновываются основные этапы развития
исторической науки в рассматриваемый период: предвоенные годы
и годы Великой Отечественной войны; первое послевоенное деся¬
тилетие; вторая половина 50-х—60-е годы. Данная глава является
вводной и для последующего тома, посвященного проблемам со¬
ветской историографии всеобщей истории.
Истории научных центров и исторического образования, исто¬
рической периодике посвящена глава вторая (авторы — Г. Д. Алек¬
сеева, Л. В. Иванова, Е. Н. Городецкий, Г. П. Махнова,
А. И. Алаторцева).
Вторая часть тома (главы третья—пятая) посвящена изучению
истории СССР досоветского периода — исследованиям в области
истории феодализма, капитализма и империализма (авторы —
Л. В. Данилова, Ю. Р. Клокман, П. Г. Рындзюнский, Е. Л. Руд¬
ницкая, Б. С. Итенберг, А. М. Станиславская, К. Н. Тарновский,
3
В. Я. Лаверычев, Г. М. Деренковский, И. Ф. Угаров, В. А Емец).
В третьей части тома рассматривается историография истории
КПСС и советского общества. Шестая глава посвящена развитию
историко-партийной науки (автор — Н. Н. Маслов). В главах
седьмой—одиннадцатой исследуется широкий круг проблем истории
советского общества (авторы — Е. Н. Городецкий, Т. А. Игнатен¬
ко, В. П. Наумов, О. И. Чистяков, И. Б. Берхин, В. С. Лельчук,
В. П. Данилов, А. В. Митрофанова, В. А. Зверев, А. Е. Иоффе,
В. Я. Сиполс, Л. М. Зак).
Все главы тома объединены единой концепцией поступатель¬
ного развития советской исторической науки на основе марксист¬
ско-ленинской теории, постоянного совершенствования методоло¬
гии и методики исторического исследования, все более глубокого
и разностороннего изучения проблем отечественной истории.
Издание очередного, пятого тома «Очерков истории исторической
науки в СССР» будет способствовать решению задач, поставлен¬
ных июньским (1983 г.) Пленумом ЦК КПСС: активизировать
научный поиск, обеспечить решительный поворот научных учреж¬
дений, всех ученых-обществоведов к ключевым практическим за¬
дачам, стоящим перед страной*.
Научно-организационную работу по тому выполнила Л. В. Ива¬
нова. Научно-вспомогательную работу провели А. И. Алаторцева,
О. А. Афанасьев, Т. А. Игнатенко, Г. П. Махнова, Л. С. Новоселова-
Чурсина, Е. С. Почерняева. В редактировании тома принимали
участие В. 3. Дробижев, М. И. Хейфец.
1 См.: Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС, 14—15 июня
1983 года. М., 1983, с. 70.
Часть первая
ОБЩИЕ ВОПРОСЫ РАЗВИТИЯ
СОВЕТСКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ
Глава первая
ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ
СОВЕТСКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ
Советская историческая наука накануне и в годы
Великой Отечественной войны
К середине 30-х годов в СССР в основном закончилась социали¬
стическая реконструкция всех отраслей народного хозяйства. Со¬
вершился переход от капитализма к социализму. Это сопровожда¬
лось серьезными сдвигами в области идеологии и культуры. Воз¬
растала роль общественных наук, в том числе исторической
науки, в изучении законов развития общества, в идейном воспита¬
нии советских людей.
Историческая наука, опираясь на результаты, достигнутые в
период ее становления и формирования, добилась ряда значитель¬
ных успехов. Борьба с буржуазной и мелкобуржуазной истори¬
ографией внутри страны была в основном завершена победой
марксистско-ленинской идеологии (хотя рецидивы буржуазных и
мелкобуржуазных взглядов иногда проявлялись и позднее). Про¬
изошла консолидация кадров историков, объединенных марксист¬
ско-ленинской методологией. Ученые-большевики передавали свой
опыт и знания молодому поколению. Ряд специалистов дореволю¬
ционной школы отдали советской исторической науке свои профес¬
сиональные навыки и знания. Выросли кадры молодых историков,
воспитанных на марксистско-ленинской теории и владевших тех¬
никой исторического исследования. История как предмет препода¬
вания заняла важное место в программах средней школы. На
исторических факультетах ряда высших учебных заведений гото¬
вились историки-профессионалы — научные работники, преподава¬
тели, работники музеев, архивов. Создавались учебники по исто¬
рии для средней и высшей школы.
Советская историческая наука раскрывала исторические судь¬
бы страны, населенной многими народами, большими и малыми,
из которых каждый внес вклад в ее развитие. В каждой нацио¬
нальной республике воспитывались кадры историков, создавались
научно-исследовательские учреждения и высшие учебные заведе¬
ния с факультетами исторического профиля. История СССР раз¬
рабатывалась совокупными усилиями этой многонациональной
армии историков.
5
Подъему исторической науки содействовали постановления
ЦК ВКП(б) и СНК СССР 1934 и 1936 гг. о преподавании граж¬
данской истории в школах и об учебниках истории. Большое зна¬
чение для повышения теоретического уровня общественных наук,
в том числе и истории, имело решение Центрального Комитета
ВКП(б) о выпуске нового издания собрания Сочинений В. И. Ле¬
нина (4-го), которое стало выходить с 1941 г. и было завершено
в 1946—1950 гг.
Историческая наука стала играть важную роль в жизни со¬
циалистического общества, воспитывая людей в духе советского
патриотизма, гражданственности, убеждая их на реальных фактах
истории в неизбежности торжества коммунизма.
Развитие исторической науки тормозилось из-за имевших тогда
место нарушений ленинских норм партийной жизни, проявлений
начетничества, догматизма, что было связано с культом личности
И. В. Сталина*. Однако отрицательные последствия культа лич¬
ности не могли изменить и приостановить ее в целом поступатель¬
ного движения.
В конце 30-х годов встала задача критического пересмотра
исторической концепции М. Н. Покровского2. Институт истории
Академии наук СССР выпустил два сборника статей, посвящен¬
ных критике взглядов Покровского3.
В них подвергнуты критике некоторые ошибочные представле¬
ния Покровского о сущности общественных формаций и законо¬
мерностях их смены, что привело к утверждению концепции фео¬
дализма как способа производства, господствовавшего в России
со времен Киевского государства до середины XIX в.; показана
теоретическая несостоятельность понятия «торговый капитализм»;
раскрыта ленинская характеристика империализма как высшей,
монополистической стадии капиталистического развития; рас¬
смотрены не привлекавшиеся Покровским положения марксизма
об условиях формирования централизованных государств, а также
проблема становления самодержавия как формы политического
строя в период укрепления крепостничества. Был поставлен воп¬
рос о восстаниях С. Разина и Е. Пугачева как крестьянских
войнах. В статьях сборников углублялось понимание взаимодей¬
ствия базиса и надстройки, роли классовой борьбы как движущей
силы истории общества на разных этапах его развития. При оцен¬
ке внешней политики было обращено внимание — наряду с ее
классовой сущностью — также и на общенациональные интересы,
не всегда учитывавшиеся Покровским. В соответствии с ленинской
периодизацией и характеристикой истории русского революцион¬
‘ См.: Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и реше¬
ниях съездов, конференций и пленумов ЦК. 8-е изд. М., 1971 г., т. 7,
с. 199—218. (Далее: КПСС в резолюциях...).
2 О взглядах М. Н. Покровского см.: Очерки истории исторической науки
в СССР. М., 1966. Т. IV.
3 Против исторической концепции М. Н. Покровского. М.; Л.. 1939; Про¬
тив антимарксистской концепции М. Н. Покровского. М.; Л., 1910.
6
ного движения получила освещение деятельность декабристов как
дворянских революционеров.
Однако в ряде статей был допущен необъективный подход к
работам Покровского, преданы забвению его заслуги как истори-
ка-марксиста, попытавшегося дать целостное изложение процес¬
са общественного развития нашей страны с древнейших времен
до кануна Октябрьской революции. Не учитывалась эволюция
его взглядов, Покровскому приписывалось положение об историче¬
ской науке как политике, опрокинутой в прошлое4. Односторон¬
няя оценка исторической концепции Покровского была преодолена
во второй половине 50-х—60-е годы.
Одной из главных задач, которую поставили перед историками
Коммунистическая партия и Советское правительство, являлось
создание учебников по истории СССР и всеобщей истории для
средней школы и высших учебных заведений. Работа над подго¬
товкой учебников велась с начала 30-х годов. Создавались спе¬
циальные бригады историков, составлялись и обсуждались кон¬
спекты и макеты учебников, был объявлен конкурс на лучший
учебник по истории СССР для 3-х и 4-х классов начальной шко¬
лы. 22 августа 1937 г. «Правда» опубликовала постановление
жюри Правительственной комиссии по конкурсу. Рассмотрев
46 учебников и отметив ряд присущих им общих недостатков,
жюри решило не присуждать никому из авторов первой премии.
Вторая премия была присуждена авторам учебника «Краткий
курс истории СССР», подготовленного кафедрой истории
СССР Московского государственного педагогического института
им. А. С. Бубнова5. Он был рекомендован в качестве действую¬
щего школьного учебника для 3-х и 4-х классов. Выход в свет
«Краткого курса истории СССР» явился известной вехой в разви¬
тии школьного образования и сыграл положительную роль в разви¬
тии исторической науки.
В 1940 г. вышел в свет и затем неоднократно переиздавался
учебник по истории СССР для 8—10-х классов средней школы,
написанный К. В. Базилевичем, С. В. Бахрушиным, А. М. Панкра¬
товой, А. В. Фохт®. Достоинством учебника явилась попытка ав¬
торов установить связь между событиями отечественной и миро¬
вой истории, а также истории русского народа и других народов
СССР. Его слабая сторона заключалась в недостаточно глубоком
освещении советского периода, и особенно времени после восста¬
новления народного хозяйства в первой половине 20-х годов.
В 1940 г. школьники получили учебники по истории древнего
мира, средних веков, нового времени7, отразившие достижения
4 Против антимарксистской концепции М. Н. Покровского, с. 9.
5 Краткий курс истории СССР: Учебник для 3-х и 4-х классов/Под ред.
А. В. Шестакова. М., 1937.
8 История СССР: Учебник для средней школы/Под ред. А. М. Панкра¬
товой. М., 1940. Ч. 1. Для 8 класса.-То же. Ч. 2. Для 9 класса.—То же. Ч. 3.
Для 10 класса.
7 История древнего мира: Учебник для 5—6 классов средней школы/Под
ред. А. В. Мишулина. М., 1940; История средних веков: Учебник для 6—7-х клас¬
7
советской исторической науки в выработке общей концепции все¬
мирной истории.
В 30-х годах развернулась творческая, исследовательская рабо¬
та над подготовкой учебников для высшей школы. Речь шла не
просто об изложении в популярной форме выводов науки для уни¬
верситетского преподавания, а о новом решении ряда проблем в
целях выработки марксистской концепции как всемирной, так и
отечественной истории.
В 1939—1940 гг. были опубликованы два тома учебника по
истории СССР8. Научная общественность справедливо расценила
выход в свет этого издания как «крупное событие на историче¬
ском фронте». В рецензиях и выступлениях во время обсуждения
учебника отмечались его бесспорные достоинства и в то же время
ставились не решенные к тому времени проблемы9.
В 1938—1939 гг. вышли вузовские учебники по истории Древ¬
ней Греции10 и средних веков11. При обсуждении учебников в
печати и на специальных совещаниях возникали дискуссии по
ряду крупных исторических проблем.
В целом положительные отклики получили опубликованные в
1939 г. два тома вузовского учебника по новой истории12.
В учебнике была дана история не только «главнейших», но и так
называемых «малых» стран (Испании, Швеции, Норвегии, Швей¬
царии, Турции, Румынии, Греции, Сербии); впервые в учебный
курс было включено изложение исторического прошлого Японии.
В то же время было проявлено недостаточное внимание к воп¬
росам государственного строя этих стран, политической борьбы и
роли буржуазных партий.
Совершенно новое явление в учебной литературе по истории
представлял собой опубликованный в 1940 г. первый том учебника
новой истории колониальных и зависимых стран (до 1918 г.) 13.
В учебнике была показана система колониальной политики капи¬
талистических держав, основанная на подкупах, грабеже и на¬
силии, а также освещена национально-освободительная борьба
народов против колониального гнета.
сов средней школы/Под ред. Е. А. Косминского. М., 1940; Ефимов А. В. Новая
история. 1789—1870: Учебник для 8-го класса средней школы. М., 1940.
8 История СССР/Под ред. В. И. Лебедева, Б. Д. Грекова, С. В. Бахру¬
шина. М., 1939. Т. 1. С древнейших времен до конца XVIII в.; История
СССР/Под ред. М. В. Нечкиной. М., 1940. Т. 2 Россия в XIX в.
9 Сидоров А., Кудрявцев И. Крупное событие на историческом фронте.—
Историк-марксист, 1940, кн. 4—5; Отчет об обсуждении 1-го тома учебника
для вузов по истории СССР.— Там же.
10 Сергеев В. История Древней Греции/Под ред. А. В. Мишулина,
Н. А. Машкина. М., 1939.
11 История средних веков/Под ред. А. Д. Удальцова, Е. А Косминского,
О. Л. Вайнштейна. М., 1938. Т. 1; История средних веков/Под ред. С. Д. Сказ-
кина, О. Л. Вайнштейна. М., 1939. Т. 2.
12 Новая история. Ч. 1/Под ред. Е. В. Тарле, А. В. Ефимова, Ф. А. Хейфец;
Ч. 2/Под ред. Е. В. Тарле, А. В. Ефимова, Ф. И. Нотозича, В. М. Хвостова.
М., 1939.
13 Новая история колониальных и зависимых стран/Под ред. С. Н. Рос¬
товского. И. М. Рейснера, Г. С. Кара-Мурзы, Б. К. Рубцова М., 1940. Т. 1.
8
Серьезное значение для распространения исторических знаний
имело издание лекций Е. М. Ярославского по истории ВКП(б),
К. В. Базилевича, Э. Н. Бурджалова, Е. Н. Городецкого,
И. И. Минца, Н. Н. Яковлева по истории СССР, И. С. Галкина
и А. В. Ефимова по новейшей истории, А. В. Мишулина по исто¬
рии древнего мира и др. Эти лекции читались слушателям
Высшей партийной школы при ЦК ВКП(б).
Создание учебников и лекционных курсов по разным периодам
отечественной и всемирной истории имело большое значение для
пересмотра с позиций марксизма-ленинизма тех схем историческо¬
го процесса, которые давала буржуазная историография.
В ряде случаев подготовка учебников предшествовала моно¬
графическому изучению отдельных этапов и проблем. Это подчас
приводило к схематизму или описательности изложения.
Наряду с работой над подготовкой школьных и вузовских
учебников историки приступили к созданию двух обобщающих
многотомных трудов: «История СССР» и «Всемирная история».
Первый из них первоначально был задуман в составе пяти томов.
В дальнейшем творческий замысел был расширен, и по новым
проектам число томов было доведено сначала до семи, затем до
одиннадцати, из которых восемь томов отводились на время до
Октябрьской революции, и три — на советский период14. До на¬
чала Великой Отечественной войны Институтом истории мате¬
риальной культуры имени Н. Я. Марра был выпущен на правах
рукописи макет первого тома (в двух полутомах), посвященного
древнейшему прошлому народов нашей страны до образования
Древнерусского государства.
В 1938 г. был опубликован проект схемы многотомной «Все¬
мирной истории»15. Общий объем издания предполагалось дове¬
сти до 26 томов. По ряду основных проблем построения «Всемир¬
ной истории» в печати выступил Н. М. Лукин1в. Он указал на
необходимость сочетания при периодизации принципа хронологи¬
ческого (с делением всемирной истории на древнюю, среднюю и
новую) с принципом смены социально-экоцрмических формаций,
подчеркнул, что в разделе, посвященном древнему миру, должна
излагаться история не только Египта, Двуречья, Сирии, Греции,
Рима, но и Индии, Ирана, Китая, Японии, Средней Азии, Закав¬
казья. Лукин особо остановился на вопросе о выявлении значе¬
ния истории СССР во всемирно-историческом процессе, роли
СССР как авангарда прогрессивного человечества.
Мысли, положенные в основу проекта «Всемирной истории»,
были очень плодотворными. Но для их реализации в задуманном
масштабе советская историческая наука в то время не распола¬
14 Схема пятитомника по истории СССР.—Историк-марксист, 1938, кн. 3;
Семитомное издание «Истории СССР».— Там же, 1939, кн. 3; Шунков В. И.
Работа Института истории АН СССР#над многотомником «История СССР».—
Там же, 1940, кн. 4—5.
15 Проект схемы многотомника всемирной истории.— Там же, 1938, кн. 2—3.
16 Лукин Н. Основные проблемы построения всемирной истории.—Там же,
1937, кн. 3.
9
гала еще ни нужным опытом, ни достаточным количеством спе¬
циальных исследований, ни необходимыми кадрами.
Весьма актуальное научно-политическое значение имела под¬
готовка под руководством В. П. Потемкина коллективного труда
«История дипломатии», первый том которого (с древнейших вре¬
мен до 1871 г.) вышел в 1941 г. Это была первая попытка изло¬
жить с марксистских классовых позиций развитие дипломатии в
связи с историей международных отношений с древнейших вре¬
мен до современности. В рассматриваемый период были задума¬
ны и другие обобщающие труды, например «История культуры»,
«История Москвы». Создание ряда обобщающих трудов и поста¬
новка в них новых проблем вызвали необходимость развертыва¬
ния научных дискуссий.
В конце марта 1939 г. состоялась сессия Отделения истории
и философии Академии наук СССР, на которой были обсуждены
доклады о проблемах истории СССР (А. В. Шестакова), древнего
мира (А. В. Мишулина), средних веков (А. Д. Удальцова), новой
истории (А. В. Ефимова) в свете марксистско-ленинской теории
социально-экономических формаций. Докладчики наметили широ¬
кие перспективы научных исследований, в частности по пробле¬
мам этногенеза, формирования племен, народов и наций, разло¬
жения общины и развития рабства, образования варварских госу¬
дарств и позднефеодальных монархий, по вопросам о ранних
буржуазных революциях, роли различных религий в общественном
развитии, культуре народов разных эпох17.
Проблема характера общественного строя Древней Руси стала
предметом специальной дискуссии, развернувшейся в июне 1939 г.
по докладу Б. Д. Грекова. Большая часть выступавших поддер¬
жала точку зрения Б. Д. Грекова на Киевское государство как
феодализирующееся 18.
В 1940 г. на нескольких заседаниях ученого совета Института
истории Академии наук СССР обсуждался вопрос об абсолю¬
тизме в Западной Европе и в России: основные этапы и условия
его развития, социальные основы и движущие силы абсолютной
монархии, ее внутренние и внешнеполитические функции |9.
В целом вторая половина 30-х годов, несмотря на определен¬
ные трудности, явилась значительным этапом в истории советской
исторической науки, когда шло создание учебников и обобщаю¬
щих трудов, происходили научные дискуссии, готовились моно¬
графии.
* * *
В годы тяжелого испытания для советского народа, каким яви¬
лась Великая Отечественная война, особенно отчетливо и нагляд¬
17 Сессия Отделения истории и философии Академии наук СССР 26—
27 марта 1939 года.— Там же, 1939, кн. 3.
18 Греков Б. Д. Была ли Киевская Русь обществом рабовладельческим? —
Там же, 1939, кн. 4; Дискуссия по докладу акад. Б. Д. Грекова 4—11 июня
1939 года.— Там же.
19 Обсуждение проблемы абсолютизма.— Там же, 1940, кн. 6; Мосина 3.
К обсуждению проблемы абсолютизма.— Там же.
10
но проявилось воспитательное значение исторической науки. Люди
шли в бой, воодушевляемые идеями борьбы за Родину, за социа¬
листический строй. Многие историки ушли на фронт. Ученые,
оставшиеся в тылу, вели большую идейно-пропагандистскую ра¬
боту.
Великая Отечественная война выдвинула на передний план
тематику военного исторического прошлого, борьбы русского и
других народов СССР за независимость в годы вражеских нашест¬
вий, исторической роли славянства и значения отпора, данного
им германскому натиску на Восток. Партия привлекла внимание
историков к образам выдающихся деятелей прошлого — крупных
полководцев, прославленных патриотов.
В соответствии с этим был пересмотрен план работы Инсти¬
тута истории Академии наук СССР. Работу над рядом задуман¬
ных трудов пришлось прервать или вести замедленными темпами.
Было решено подготовить к изданию «Историю русской армии и
военного искусства», начиная с Киевской Руси и до Великой Оте¬
чественной войны, и «Историю русского флота». Задуманы были
также сборники, посвященные партизанскому движению в истории
освободительных войн советского народа и истории партизанской
борьбы на Западе20.
Ленинградское отделение Института истории Академии наук
СССР работало над подготовкой к изданию «Истории Петербур-
га-Ленинграда», задуманному первоначально в трех томах.
К 25-летию Октябрьской революции советские историки под¬
вели итоги тому, что ими было сделано, выпустив в 1942 г. обоб¬
щающий сборник статей «25 лет исторической науки в СССР»21.
В сборнике были показаны достижении в изучении различных
разделов отечественной и всеобщей истории.
Во время войны продолжалась работа над обобщающими кол¬
лективными трудами. В 1942 г. вышел второй том «Истории граж¬
данской войны в СССР», посвященный событиям Октябрьской
революции (октябрь-ноябрь 1917 г.). Картина событий давалась
в масштабе всей страны. Готовились и увидели свет в 1945 г.
второй и третий тома «Истории дипломатии», охватывавшие самый
сложный и острый, насыщенный противоречиями период в исто¬
рии международных отношений (от франко-прусской войны нача¬
ла 70-х годов XIX в. до 1939 г.).
Но не все задуманные научные работы были выполнены.
Силы историков были отданы в это время в первую очередь со¬
зданию массовой военно-патриотической литературы.
В конце войны Академия наук СССР начала готовить пер¬
вый перспективный план исторических исследований. Доклад на
эту тему, сделанный в Президиуме Академии наук В. П. Волги¬
20 Институт истории АН СССр в 1942 г.— Исторический журнал, 1942,
№ 8; Иванов Л. Институт истории АН СССР в 1943 году.— Там же, 1944,
№ 2—3; Партизанская борьба в национально-освободительных войнах Запада.
М., 1943.
21 25 лет исторической науки в СССР. М.; Л., 1942.
11
ным был опубликован в целях его широкого обсуждения22.
Указанные в плане направления в значительной мере определили
исследовательскую разработку проблематики отечественной и все¬
мирной истории в последующие годы.
Таким образом, в военные годы исследовательская работа со¬
ветских историков не замирала, хотя фронт ее сузился. Они вне¬
сли свой вклад в общее дело борьбы с гитлеризмом. В преддве¬
рии победы советские ученые готовились к новым исследованиям
во всех областях исторической науки.
Развитие советской исторической науки
в первое послевоенное десятилетие
В послевоенный период Коммунистическая партия провела боль¬
шую работу по укреплению идеологического фронта, по обеспе¬
чению условий для подъема общественных наук (в том числе и
истории) на новую, более высокую ступень. В постановлении
ЦК ВКП (б) от 2 августа 1946 г. «О подготовке и переподготовке
руководящих партийных и советских работников» имелись пункты,
касавшиеся организации Высшей партийной школы при ЦК ВКП (б)
и Академии общественных наук при ЦК ВКП (б)23. При Высшей
партийной школе, готовившей руководящих партийных и совет¬
ских работников областного, краевого и республиканского масш¬
табов, был создан ряд кафедр общественных наук, в том числе
истории ВКП (б), истории СССР, всеобщей истории. ЦК ВКП (б)
обязал кафедры издать для слушателей пособия на основе лекций,
прочитанных в школе.
История ВКП (б), история СССР, всеобщая история были пре¬
дусмотрены также в числе специальностей, по которым велась
подготовка аспирантов в Академии общественных наук, выпускав¬
шей кадры теоретических работников и квалифицированных пре¬
подавателей высших учебных заведений.
ЦК ВКП (б) принял ряд постановлений, направленных против
проявлений аполитичности и безыдейности на разных участках
идеологического фронта24. В них ставились вопросы идеологиче¬
ской работы, борьбы с буржуазной философией, идейного воспи¬
тания трудящихся, которые касались и историков и ориентирова¬
ли их на решение важных задач.
В условиях обострения противоречий между империализмом
и социализмом было важно провести четкое и последовательное
противопоставление марксистско-ленинских принципов пролетар¬
ского интернационализма идеям буржуазного космополитизма и
национализма. В решении этой большой политической задачи
участвовали и историки.
22 О перспективном плане в области исторической науки.— Исторический
журнал, 1945, № 3; Бахрушин С., Звавич Я., Сидоров А., Толстое С. О пер¬
спективном плане в области исторической науки — Там же, 4.
23 КПСС в резолюциях... М., 1971, т. 6, с. 162—172.
24 История Коммунистической партии Советского Союза. М., 1980, т. 5,
кн. 2, с. 255—256.
1?
Великая Отечественная война усилила внимание исследовате¬
лей к истории народов СССР. Победа Советского Союза над
врагом была достигнута благодаря боевому содружеству всех
народов страны. Важно было проследить истоки этого содруже¬
ства, всесторонне оценить условия вхождения в состав России каж¬
дого народа, показать, как в борьбе с национально-колониаль¬
ным гнетом царизма, с эксплуатацией со стороны господствующих
классов еще до Октябрьской революции росли и крепли связи
между трудящимися разных национальностей, как на принци¬
пиально новой основе сложилось Советское многонациональное
государство.
Требовалось также всесторонне рассмотреть вопрос о вкладе,
сделанном русским народом в мировую культуру, подвергнуть
критике так называемую «теорию заимствований», показать само¬
стоятельность и внутреннюю обусловленность духовной жизни
русской нации. Но иногда важная задача раскрытия самостоя¬
тельности пути культурного развития русского народа на практи¬
ке извращалась, что вело к умалению воздействия на русский
народ прогрессивных идей, выработанных другими народами.
В 1947—1949 гг. в различных исторических учреждениях стра¬
ны прошел широкий обмен мнениями по вопросам теории и идео¬
логии, повышения идейного уровня исторических трудов. В ходе
него определились основные направления дальнейших историче¬
ских исследований.
В первое послевоенное десятилетие появился ряд крупных
монографических исследований, посвященных различным пробле¬
мам отечественной истории. Вместе с тем развитие науки проис¬
ходило неравномерно. Изучались главным образом вопросы древ¬
ней истории, проблемы феодализма, частично капитализма. Значи¬
тельно меньше было сделано в области разработки проблем
истории советского общества. Работы археологов (С. П. Толстова,
С. В. Киселева, Б. Б. Пиотровского и др.) приоткрыли завесу
над судьбами древнейшего населения территории СССР, позволив
воссоздать картину первобытнообщинного и рабовладельческого
строя. Продолжалось изучение истории восточных славян и Древ¬
нерусского государства. В этой области археологи (П. Н. Треть¬
яков и др.) проводили совместную работу с историками
(Б. Д. Грековым, С. В. Юшковым и др.). Появилась фундамен¬
тальная монография по истории русского крестьянства с древней¬
ших времен до XVII в. (Б. Д. Грекова). Значительные успехи
были достигнуты в изучении древнерусского ремесла и города
(А. В. Арциховский, Б. А. Рыбаков, М. Н. Тихомиров и др.).
Внимание советских исследователей привлекла проблема образо¬
вания в России централизованного государства (Л. В. Черепнин).
Введение в научный оборот нового архивного материала позволи¬
ло более глубоко осветить аграрные отношения XIV—XVI вв.
(С. Б. Веселовский и др!) и вскрыть социально-экономические
предпосылки политической централизации. Вышла книга, посвя¬
щенная внешней политике России XV в. (К. В. Базилевич). Темой
13
актуальных изысканий была эпоха Ивана Грозного, .в том числе
опричнина (Р. Ю. Виппер, С. В. Бахрушин, П. А. Садиков и др.).
Причины, ход и значение крестьянской войны под предводитель¬
ством И. И. Болотникова были детально исследованы И. И. Смир¬
новым. Публиковались труды по истории Русского государства
XVII в. Из них наиболее крупные касались двух тем: роли города
в общественной жизни, особенно значения движения горожан
(П. П. Смирнов, К. Н. Сербина и др.), и внешней политики
(А. А. Новосельский,,Н. А. Смирнов и др.). Внешняя политика
петровского времени получила освещение в работах Л. А. Ни¬
кифорова, Б. С. Тельпуховского и др. Изучалась история Отече¬
ственной войны 1812 г. (Л. Г. Бескровный, П, А. Жилин и др.).
Соеди работ по социально-экономической истории XIX в. вы¬
делялся фундаментальный труд Н. М. Дружинина, посвященный
государственным крестьянам. В трудах К. В. Сивкова, Я. И. Лин-
кова рассматривались крепостное хозяйство и крестьянские дви¬
жения дореформенной России. Капитальные исследования о дви¬
жении декабристов были созданы М. В. Нечкиной.
Проблема отмены крепостного права и буржуазных реформ
60-х годов XIX в. ставилась в работах П. А. Зайончковского.
Вопросы социально-экономического развития России и формирова¬
ния рабочего класса в пореформенный период, особенно в эпоху
империализма, разрабатывались в исследованиях А. М. Панкра¬
товой, И. Ф. Гиндина, А. П. Погребинского, А. Г. Рашина и др.
Революционное рабочее движение изучал Б. П. Козьмин.
Появились работы, освещавшие ход первой русской революции
1905—1907 гг. (А. М. Панкратовой, А. Л. Сидорова). Дипломати¬
ческой истории русско-японской войны был посвящен фундамен¬
тальный труд Б. А. Романова.
В работах ряда исследователей ставились различные пробле¬
мы истории советского общества. Однако во второй половине
40-х — начале 50-х годов этот участок исследовательских изыска¬
ний был наименее разработан.
Серьезная исследовательская работа велась в ряде националь¬
ных республик. Стали создаваться труды по истории отдельных
народов СССР.
Советские ученые добились ряда значительных успехов в об¬
ласти изучения всеобщей истории. Это прежде всего относится к
исследованиям рабовладельческих обществ Древнего Востока,
Древней Греции, Древнего Рима. В центре внимания советских
медиевистов стояла проблема общих закономерностей и особенно¬
стей развития феодализма в странах Запада и Востока. В области
новой истории основным являлась разработка вопросов генезиса
и развития капитализма, революционного движения, истории про¬
летариата, возникновения и распространения марксизма. Большое
значение имели труды В. П. Волгина по истории социалистической
мысли.
Ряд работ был посвящен международным отношениям и дип¬
ломатической истории Европы в XIX в. (А. С. Ерусалимского,
14
А. 3. Манфреда, Е. И. Рубинштейн, Ф. И. Нотовича и др.). Даль¬
невосточная политика европейских стран получила освещение в
коллективном труде, вышедшем под редакцией Е. М. Жукова.
В результате большой исследовательской раооты появилась
возможность значительно продвинуть вперед подготовку обобщаю¬
щих трудов, задуманных еще до войны. Стала выходить в свет
многотомная «История Москвы», давшая развернутую и глубокую
характеристику значения столицы СССР в многовековой отечест¬
венной и мировой истории. Первые пять томов, посвященные исто¬
рии Москвы до Октябрьской революции, вышли в 1952—1955 гг.25
В 1953 г. началось издание серии «Очерки истории СССР»26.
Это была первая после выхода в свет учебников попытка дать
научный синтез многовековой истории народов нашей страны. На
большом конкретном материале с использованием научных дости¬
жений в разных областях была показана смена формаций и ук¬
ладов на территории СССР, обрисовано появление и развитие
государственных образований, выявлены различные формы народ¬
ных движений, прослежены зарождение и рост связей между на¬
родами нашей Родины.
В 1948—1951 гг. были изданы два тома «Истории культуры
Древней Руси», посвященных домонгольскому периоду27. Умелое
сочетание новейшего археологического материала с данными
письменных источников позволило дать яркие ^очерки состояния
земледелия, ремесла, торговли Древней Руси, обрисовать пути
сообщения, охарактеризовать жилище, пищу, одежду русского на¬
рода, а также фольклор, письменность, живопись, скульптуру
и т. п.
Первоначально задуманный план «Всемирной истории» в
26 томах оказался слишком громоздким. Из него в процессе раз¬
работки были выделены самостоятельные темы (английская и
французская буржуазные революции, революции 1848—1849 гг.);
по ним были написаны и опубликованы отдельные труды28.
План всего издания был значительно изменен. Решением Прези¬
диума Академии наук СССР в конце 1953 г. общий его объем
был определен в 10 томов. Проспект издания составлялся исходя
из того, что периодизация истории должна строиться на базе
марксистско-ленинского учения об общественно-экономических
формациях и при учете разнообразия конкретных форм и темпов
исторического развития отдельных стран и народов. Многотомный
труд по всемирной истории, составленный советскими учеными,
должен был идеологически противостоять аналогичным буржуаз¬
ным изданиям, являющимся апологией так называемым «цивили¬
зованным нациям», умаляющим всемирно-историческую роль Рос-
25 История Москвы: В 6-ти т. М., 1952—1955. Т. 1—5.
26 Очерки истории СССР. М., 1953—1958. Т. 1—9.
27 История культуры Древней Руси. М.; Л., 1948—1951. Т. 1—2.
ы Французская буржуазная революция 1789—1794 гг./Под ред. В. П. Вол¬
гина, Е. В. Тарле. М.; Л., 1941; Революции 1848—1849 гг./Под ред. Ф. В. По¬
темкина, А. И. Молока. М., 1952. Т. 1—2; Английская буржуазная революция
XVII века/Под ред. Е. А. Косминского, Я. А. Левицкого. М., 1954. Т. 1—2.
15
сии, славянства, народов Востока и отрицающим роль революций
в истории человечества.
Работа над «Всемирной историей» была сложной и трудоем¬
кой, потребовала соединения усилий ученых различных специаль¬
ностей, творческой разработки многих проблем. Начавшее выхо¬
лить в 1955 г. издание29 вызвало широкие отклики в Советском
Союзе и за рубежом. Это был первый опыт освещения на основе
обобщения достижений как советской, так и зарубежной науки,
всемирно-исторического процесса с марксистско-ленинских по¬
зиций. .
После Отечественной войны развернулась большая работа по
подготовке изданий ранее вышедших учебников и по написанию
новых учебников для университетов, педагогических институтов
и училищ30.
В 1949 г. вышло второе издание второго тома учебника по
истории СССР31. В нем большое место было отведено револю¬
ционному движению в России XIX в., истории развития передо¬
вой общественной мысли: формированию мировоззрения декабри¬
стов, идейным течениям 30—40-х годов, взглядам революционных
народников, распространению марксизма.
В рассматриваемый период были изданы учебники для вузов
по истории Древцего Востока, Древнего Рима, средних веков32.
В 1951 г. появился первый том учебного пособия по новой исто¬
рии под редакцией В. В. Бирюковича, Б. Ф. Поршнева,
С. Д. Сказкина, охватывавший период между английской и
французской буржуазными революциями (1640—1789 гг.) 33.
Начали выходить учебные пособия по истории стран зарубеж¬
ного Востока в новое и новейшее время34.
Остро ощущалась потребность в учебнике по истории совет¬
ского общества. Проспект его, подготовленный группой специа¬
листов, был опубликован35, обсуждался на ряде исторических
кафедр, а затем на совещании историков, созванном Министерст¬
вом высшего образования на историческом факультете Москов¬
ского государственного университета. На совещании были обсуж¬
дены вопросы периодизации и ряд теоретических проблем истории
29 Всемирная история. М., 1955—1965. Т. 1—10.
30 История СССР/Под ред. Б. Д. Грекова, С. В. Бахрушина, В. И. Лебе¬
дева. 2-е изд. М., 1947. Т. 1. С древнейших времен до XVI11 века; Тихоми¬
ров М. Я., Дмитриев С. С. История СССР. М., 1948, Т. 1. С древнейших
времен до 1861 года; и др.
31 История СССР. 2-е изд., испр. и доп. М., 1949. Т. 2. Россия в XIX веке.
32 Авдиев В. И. История Древнего Востока. М., 1948; 2 е изд. М., 1953;
Машкин Я. А. История Древнего Рима. М., 1947; История средних веков.
М., 1952—1954. Т. 1—2; Семенов В. Ф. История средних веков. М., 1949;
2-е изд. М., 1951.
33 Новая история: Учеб. пособие для ист. фак. ун-тов и пед. ин-тов.
М., 1951. Т. 1.
34 Новая история стран зарубежного Востока/Под ред. И. М. Рейснера,
Б. К. Рубцова. М., 1952. Т. 1—2; Новейшая история стран зарубежного Восто¬
ка. М., 1954—1960. Вып. 1—4.
35 См.: Вопросы истории, 1950, № 7.
16
советского общества. Однако непосредственная работа над учеб¬
ником развернулась во второй половине 50-х годов.
Первое послевоенное десятилетие характеризовалось проведе¬
нием важных научных дискуссий. В 1946 г. на страницах журна¬
ла «Вопросы истории» развернулась дискуссия о причинах образо¬
вания Русского централизованного государства, инициатором,
которой выступил П. П. Смирнов36. В 1947—1948 г. в ряде номе¬
ров журнала «Вопросы истории» появились дискуссионные статьи;
в них рассматривалась социальная природа русской мануфактуры,
в связи с проблемой генезиса капитализма в России. Складывание
централизованного государства и генезис капитализма—это уз¬
ловые проблемы развития феодальной формации. Их обсуждение
подготовило дискуссию о периодизации отечественной истории, ко¬
торая открылась в конце 1949 г. статьями К. В. Базилевича и;
Н. М. Дружинина37. Первая из них была посвящена феодализму^
вторая — генезису и развитию капитализма. Базилевич в основу
периодизации феодализма положил смену форм ренты; Дружинин
при членении истории капиталистической формации на периоды
считал необходимым руководствоваться фактором классовой борь¬
бы как движущей силы развития обществ, состоящих из антагони¬
стических классов.
Дискуссия по статьям Базилевича и Дружинина велась в тече¬
ние года38. Главный предложенный Базилевичем критерий пе¬
риодизации истории феодального общества участниками дискус¬
сии поддержан не был. Отвергнуто было также предложение
И. И. Смирнова считать исходным моментом периодизации изме¬
нение государственных форм39. Некоторые из участников дискус¬
сии согласились с Дружининым, считая, что тем признаком, на
основе которого следует выделять исторические периоды, является
классовая борьба40. П. А. Баканов указывал, что единственным
охватывающим все стороны исторического процесса критерием пе¬
риодизации является способ производства41. И. С. Миллер под¬
черкнул, что, кладя в основу членения исторического прошлого
на периоды наблюдения за развитием базиса, необходимо учиты¬
вать и изменения в области надстройки, и внешние события, ока¬
зывающие воздействие на общество42. А. В. Предтеченский вы-
38 Смирнов П. П. Образование Русского централизованного государства
в XIV—XV вв.— Там же, 1946, № 2—3. О материалах дискуссии см.: История:
исторической науки в СССР. Советский период. Октябрь 1917—1967 гг.: Биб¬
лиография. М., 1980, № 1066. (Далее: История исторической науки...).
37 Базилевич К. В. Опыт периодизации истории СССР феодального перио¬
да.— Там же, 1949, № 11; Дружинин Н. М. О периодизации истории капита¬
листических отношений в России,— Там же.
38 История исторической науки..., № 983.
39 Смирнов И. И. Общие вопросы периодизации истории СССР.— Вопросы
истории, 1950, № 12.
40 Зимин А. Некоторые вопросы периодизации истории СССР феодаль¬
ного периода — Там же, № 3.
41 Баканов П. О принципе периодизации и начальном периоде история
капиталистической эпохи.— Там же, № 2.
42 Миллер И. С. К вопросу о принципах построения периодизации исто¬
рии СССР.-Там же, №11.
17
лвинул в качестве основы периодизации понятие «кризисное
состояние производства», т. е. состояние наиболее острых противо¬
речий между производительными силами и производственными
-отношениями, вызывающих обострение классовой борьбы и нахо¬
дящих выражение в общественном сознании, сопровождающихся
перестройкой политических институтов43.
Одним из недостатков дискуссии было то, что она затрагива¬
ла проблемы периодизации истории почти исключительно русского
народа. Появились лишь единичные статьи по истории других
народов — эстонского, армянского44. Другой ее недостаток за¬
ключался в известной изоляции истории России от истории дру¬
гих европейских стран. Но в целом дискуссия имела положитель¬
ное значение для развития советской исторической науки.
Новую постановку вопрос о периодизации отечественной исто¬
рии получил в 1954 г. в докладе М. В. Нечкиной в Институте
истории Академии наук СССР. Нечкина подчеркнула, что каждая
из докоммунистических общественно-экономических формаций
проходит две основные стадии своего развития. На первой
стадии производственные отношения соответствуют характеру
производительных сил, свойственных данной формации, содейст¬
вуют их поступательному движению; на второй стадии данные
производственные отношения перестают соответствовать характе¬
ру производительных сил, начинают тормозить их, наконец, ста¬
новятся их оковами — тогда наступает эпоха социальных револю¬
ций. Для наименования двух указанных стадий в развитии фор-
.мации Нечкина применила термины Ф. Энгельса «восходящая» и
«нисходящая». В качестве рубежа перехода феодализма от «вос¬
ходящей» к «нисходящей» стадии в России исследовательница на¬
звала конец XVI — начало XVII в. Это, по ее мнению, в целом
»соответствовало всемирно-исторической дате начальной эры капи¬
талистического развития (XVI в.), указанной К. Марксом.
Доклад вызвал оживленный обмен мнениями по поводу общих
.проблем периодизации эпохи феодализма в России, по вопросу о
ларактере русской мануфактуры и др.45 Он лег в основу статьи46,
лослужившей дальнейшему развитию дискуссии47.
В Институте истории, а также в печати всесторонне обсужда-
лись статьи Б. Ф. Поршнева, посвященные вопросу о роли народ¬
ных масс в период средневековья48. Было отмечено внимание
43 Предтененский А. В. Вопросы периодизации истории СССР.— Там же,
JV9 12.
44 Мосберг Г., Вассар А. Основные вопросы периодизации истории Эстон¬
ской ССР.— Там же, № 10; Еремян С. Т. Опыт периодизации истории Арме¬
нии эпохи феодализма.— Там же, 1951, № 7.
45 Н. Г. О двух основных стадиях развития феодальной формации.—
Там же, 1955, .'№ 3.
48 Нечкина М. В. О «восходящей» и «нисходящей» стадиях феодальной
♦формации: (К постановке вопроса).— Там же, 1958, № 7.
47 История исторической науки..., № 1043.
48 Поршнев Б. Ф. Современный этап марксистско-ленинского учения о
роли масс в буржуазных революциях.— Изв. АН СССР. Сер. истории и фило¬
софии, 1948, .№ 6; Он же. Формы и пути крестьянской борьбы против фео¬
18
автора к такой важной проблеме, как крестьянские движения про¬
тив феодального гнета, подчеркнуто, что исследователю удалось
выяснить различные формы крестьянского сопротивления. В то же
время С. Д. Сказкин, В. В. Бирюкович, Е. А. Косминский,
Н. А. Сидорова и некоторые другие медиевисты упрекали Поршне-
ва в том, что он видел в классовой борьбе первопричину развития
феодального общества, рассматривая развитие производительных
сил как производное от классовой борьбы. Отмечалось также, что>
Поршнев недостаточно учитывал значение формирующейся бур¬
жуазии в национальном объединении, считая, что первенствую¬
щую роль в образовании наций играли крестьянские выступле¬
ния49. В дальнейшем Поршнев выступил с фундаментальными
трудами, посвященными политической экономии феодализма и
роли народных масс в феодальную эпоху.
Предметом научного обсуждения была проблема формирова¬
ния России как многонационального государства. Она встала в
связи с изданием «Истории Казахской ССР»50. При всех досто¬
инствах этого труда как первого опыта подобного рода критика
отметила в качестве недостатков то, что история казахского наро¬
да рассматривалась преимущественно в плане его борьбы за неза¬
висимость, недостаточно полным был классовый анализ развития
казахского общества, в должной мере не проводилось различие
между национально-освободительными движениями казахов и
феодальными разбойничьими набегами на соседние народы. При¬
соединение Казахстана к России расценивалось как его завоева¬
ние царизмом, причем не раскрывалось во всей полноте значение
связей казахского народа с Россией, не показывались прогрессив¬
ные последствия вхождения казахов в Русское государство. Была
подчеркнута необходимость выяснения не только того, что разде¬
ляло народы России в прошлом, но и того, что их объединяло в
борьбе с внешними и внутренними врагами (иноземными захват¬
чиками и собственными феодалами)51.
В письме в редакцию журнала «Вопросы истории» в 1951 г.
М. В. Нечкина развивала мысль о необходимости пересмотреть
формулу «наименьшее зло» при описании присоединения к России
тех или иных народов52. Она подчеркнула, что выражение «зло»
относится к отсутствию у народа государственной самостоятель¬
ности и угнетению его царизмом, но не охватывает явлений исто¬
рического процесса данного народа, вовлекавших его в общение
с другими народами России, и прежде всего с русским, помимо
дальной эксплуатации.— Там же, 1950, № 3; Он же. Сущность феодального-
государства.— Там же, 1950, № *5.
49 О материалах дискуссии см.: История исторической науки..., № 4850.
50 История Казахской ССР с древнейших времен до наших дней/Под ред.
М. Абдыкалыкова, А. Панкратовой. Алма-Ата, 1943.
51 Александров Г. Ф. О некоторых задачах общественных наук в совре¬
менных условиях.— Большевик, 1945, № 14.
52 Нечкина М. В. К вопросу о формуле «наименьшее зло»: Письмо &
редакцию.— Вопросы истории, 1951, Л? 4.
19
царизма и вопреки ему. Развернувшаяся дискуссия тогда завер¬
шена не была53.
Большую остроту приобрела дискуссия о характере движения
кавказских горцев под руководством Шамиля в 30—50-х годах
XIX в. В докладе, сделанном в 1947 г. в Институте истории
АН СССР, X. Г. Аджемян отрицал национально-освободительный
характер борьбы горцев Кавказа против царизма и доказывал,
что она была инспирирована Англией и Турцией. Концепция Ад-
Жемяна встретила ряд серьезных возражений и в дальнейшем
'была отвергнута 54.
На рубеже 40-х и 50-х годов прошел ряд дискуссий и обсуж¬
дений вышедших книг по проблемам новейшей истории, преиму¬
щественно' по вопросам внешней политики и международных от¬
ношений. Поднимались вопросы о характере американского, бри¬
танского, германского империализма.
Предметом дискуссии в рассматриваемый период явились прин¬
ципы подхода к проблемам историографии. Широкому обсужде¬
нию подверглась книга Н. Л. Рубинштейна55, представлявшая
собой учебное пособие для исторических факультетов университе¬
тов и педвузов. Это был первый в советской литературе опыт
юбзора развития исторической науки в России с древнейших вре¬
мен до 1917 г., написанный с марксистских позиций. Для обсуж¬
дения труда Рубинштейна в марте 1948 г. было созвано Всесоюз¬
ное совещание заведующих кафедрами истории СССР государст¬
венных университетов и педагогических институтов58. В критике
работы Рубинштейна не всегда сохранялась должная научная объ¬
ективность. Однако состоявшийся обмен мнениями имел положи¬
тельное значение для выяснения дальнейших путей разработки
проблем историографии. Были подняты вопросы об изучении борь¬
бы школ и направлений в исторической науке, включении в орби¬
ту исследования трудов не только ученых-профессионалов, но и
передовых общественных деятелей, не являвшихся историками по
профессии,— декабристов, революционеров-демократов и др. На¬
мечались задачи исследования развития исторической проблема¬
тики. Назрела необходимость наряду с изучением взаимодействия
отечественной и зарубежной исторической мысли исследовать те
особенности русской действительности, на основе которых возни¬
кали оригинальные концепции и научные труды. В качестве пер¬
воочередной задачи были намечена разработка вопроса о рево¬
люционном перевороте, произведенном в исторической науке
марксизмом-ленинизмом.
В дискуссиях, проходивших в 1948—1949 гг., не раз поднимал¬
ся вопрос об отношении к наследию русской буржуазной науки в
53 О материалах дискуссии см.: История исторической науки..., № 1341.
54 Закс А. Б. Дискуссия о движении Шамиля.— Вопросы истории, 1947,
.№ 11; История исторической науки..., № 2417—2427.
55 Рубинштейн Н. Л. Русская историография. М., 1941.
5в* Вотинов А. Обсуждение книги Н. Л. Рубинштейна «Русская историо¬
графия».— Вопросы истории, 1948, № 6.
20
области как отечественной, так и всеобщей истории. В ряде вы¬
шедших в конце 40-х — начале 50-х годов очерков, посвященных
творчеству крупных исследователей проблем русской и всеобщей
истории57, были сделаны попытки преодолеть объективизм в
■оценке трудов буржуазных историков путем всестороннего разбо¬
ра их идейного содержания и теоретических основ. Однако в них
не получили освещения другие стороны вопроса: позитивный
вклад дореволюционных историков в изучение различных конкрет¬
ных научных проблем, расширение источниковой базы, введение в
оборот новых фактов и т. п.
Важным научным мероприятием стала подготовка издания
«Очерков истории исторической науки в СССР». Работу возглави¬
ла Комиссия по истории исторической науки Института истории
Академии наук СССР. В первом томе освещалось развитие не
только русской исторической науки, но и исторической науки дру-.
гих народов СССР, а также вклад отечественных историков в изу¬
чение не только истории своей страны, но и всемирной
истории58.
В редакции журнала «Вопросы истории» состоялось обсужде¬
ние первого тома «Очерков». Были отмечены его достоинства и
в то же время указаны спорные положения и недостатки. Авторы
труда несколько односторонне оценили весь домарксистский
период развития историографии как «донаучный», не показали
взаимодействия исторических идей, возникших в России и на
Западе59
В 1950 г. газета «Правда» провела дискуссию по вопросам
языкознания с участием И. В. Сталина80. Она имела известное
положительное значение для разработки некоторых теоретиче¬
ских проблем языкознания на основе марксистско-ленинской ме¬
тодологии, для критического пересмотра «учения о языке»
Н. Я. Марра, особенно положения о классовости языка.
Дискуссия привлекла внимание историков к проблемам фор¬
мирования народностей и наций — буржуазных и социалистиче¬
ских. Институт истории Академии наук СССР провел специальное
обсуждение вопроса об этнической истории русского народа, в ко¬
57 Погребинский А. Исторические взгляды П. Г. Любомирова.— Вопросы
истории, 1949, № 3; Полянский Ф. Я. О русских буржуазных историках анг¬
лийской деревни.— Там же; Удальцова 3. В. К вопросу об оценке трудов
акад. Ф. И. Успенского.— Там же, № 6; Чсрепнин Л. В. А. С. Лаппо-Дани¬
левский— буржуазный историк и источниковед.— Там же, Лр° 8; Будовниц И. У.
Об исторических построениях М. Д. Приселкова.— Исторические записки, 1950,
т. 35; Пашуто В. Т. А. А. Шахматов — буржуазный источниковед.— Вопросы
истории, 1952, № 2.
58 Очерки истории исторической науки в СССР. М., 1955. Т. 1.
59 Обсуждение «Очерков истории исторической науки в СССР».— Вопросы
истории, 1955, № 12. См. также: Мавродин В. В., Пеипич С. Л., Дуоэин-
ская Е. А. Начало серьезной и полезной работы.— Коммунист, 1956, № 11.
•° Сталин И. В. Относительно марксизма в языкознании.— Правда, 1950,
20 июня; Он же. К некоторым вопросам языкознания: Ответ товарищу Е. Кра¬
шенинниковой.— Там же, 4 июля; Он же. Ответ товарищам.— Там же, 2 авг.
21
тором приняли участие лингвисты, археологи и этнографы*1. Все¬
сторонне рассматривался вопрос об образовании русской буржу¬
азной нации. В 1955 г. на эту тему были сделаны доклады
Н. М. Дружинина — на годичном собрании Отделения историче¬
ских наук Академии наук СССР, и С. С. Дмитриева — на засе¬
дании Ученого совета исторического факультета Московского го¬
сударственного университета*2. В связи с вопросом о социали¬
стических нациях обсуждались пути их формирования у народов,,
которые до Октябрьской революции уже были затронуты капи¬
талистическим развитием и начали складываться в буржуазные
нации, а также у народов, капитализма не знавших®3.
Для развития исторической науки имела значение проходив¬
шая в 1951 г. дискуссия по вопросам политической экономии, по¬
священная проблемам современного капитализма, построения
социализма и перехода к коммунизму. Был поставлен вопрос о
несостоятельности субъективистских взглядов, отрицавших объ¬
ективный характер экономических законов. Поднимались такие
проблемы, как характер объективных экономических законов раз¬
вития общества на разных его этапах, взаимодействие производст¬
венных отношений и производительных сил и др.
В 1952 г. вышла в свет работа И. В. Сталина «Экономические
проблемы социализма в СССР». Основные дискуссии, развернув¬
шиеся среди историков после ее появления, шли вокруг вопросов
феодализма, далеко не главных для данного труда. Три проблемы
послужили предметом специальных научных сессий и теоретиче¬
ских конференций: феодальная собственность в России; товарное
производство в России в феодальный период и генезис капита¬
лизма; основной экономический закон феодализма.
Дискуссия об основном экономическом законе феодализма
была начата Б. Ф. Поршневым. Он видел этот закон в обеспече¬
нии условий возрастания ренты, во-первых, путем увеличения:
принадлежавшей феодалам земельной территории и числа зависи¬
мых от них крестьян, во-вторых, путем последовательного перехо¬
да от одной формы ренты к другой на базе роста производитель¬
ности труда крестьян и ремесленников®4.
М. Н. Мейман и С. Д. Сказкин предложили другую формули¬
81 В Институте истории Академии наук СССР.— Вопросы истории, 1951, №5.
82 Доклад об образовании русской буржуазной нации.— Там же, 1955,.
№ 5; Дмитриев С. С. Образование русской нации.— Там же, № 7; Волков М. Я.
Обсуждение вопроса об образовании русской буржуазной нации.—Там же.
83 Козлов В. К. О формировании и развитии социалистических наций
в СССР. М., 1954; см. также: Ахмедов М. С. Рец. на кн.: В. К. Козлов.
О формировании и развитии социалистических наций в СССР. М.: Госполит-
издат, 1954. 224 с.— Вопросы истории, 1955, № 1; Мансветов Н. В. О форми¬
ровании и развитии социалистических наций в СССР.— Рец. на кн.: В. В. Коз¬
лов. О формировании и развитии социалистических наций в СССР. М.: Гос*
Политиздат, 1954. 224 с.—Там же, № 7, с. 75—81.
84 Поршнев Б. Ф. К вопросу об основном экономическом законе Феода¬
лизма.— Вопросы истории, 1953, № 6.
22
ровку основного экономического закона феодальной формации®5.
В противоположность Поршневу они обращали внимание на про¬
изводство прибавочного продукта, а не на его присвоение. Опре¬
деления основного экономического закона феодализма, предлагав¬
шиеся другими участниками дискуссии, приближались к одной из
двух указанных формулировок или же представляли собой попыт¬
ки их согласовать ®®.
В целом первое послевоенное десятилетие было важным эта¬
пом в развитии советской исторической науки, характеризующим¬
ся теоретическими изысканиями, острыми спорами по крупным
проблемам исторического развития, осознанием важной идейно¬
политической роли исторической науки в борьбе за коммунизм.
В изучении отечественной и всемирной истории, особенно до¬
октябрьского периода, были достигнуты значительные успехи.
В научный оборот было введено много новых источников, значи¬
тельно усовершенствовалась методика источниковедения, многие
научные проблемы получили углубленную разработку. Но вопро¬
сы новейшей истории, истории советского общества и истории
КПСС изучались еще далеко не достаточно.
К концу первого послевоенного десятилетия наметились пред¬
посылки того творческого перелома, которой привел вскоре к зна¬
чительному подъему исторической науки.
Все яснее становилось, что разработка таких важных разде¬
лов исторической науки, как новая и новейшая история, история
СССР эпохи социализма, далеко не удовлетворяет современным
требованиям. В апреле 1954 г. в Москве состоялось совещание ра¬
ботников кафедр новой истории, на котором рассматривались
вопросы, касавшиеся учебников, программ для высшей школы,
говорилось о необходимости разработки историографии новой и но¬
вейшей истории®7. В том же году было созвано совещание спе¬
циалистов по истории советского общества, с тем чтобы разрабо¬
тать мероприятия, которые обеспечили бы подъем исследователь¬
ской работы в этой области. По решению Президиума Академии
наук СССР в Институте истории был создан отдел истории СССР
периода социализма в составе трех секторов®8.
Советская историческая наука на подъеме
Знаменательной исторической вехой в жизни Советского Союза,
в развитии международного коммунистического и рабочего дви¬
жения стал XX съезд КПСС, состоявшийся в феврале 1956 г.
Съезд выдвинул ряд новых положений, обогативших марксистско-
ленинскую теорию. Он подвел итоги социалистического строитель¬
65 Мейман М. Я., Сказкин С. Д. 0(5 основном экономическом законе фео¬
дальной формации.— Там же, 1954. 2.
88 О материалах дискуссии см.: История исторической науки..., № 4871.
87 О научной работе кафедр новой истории.- Вопросы истории, 1954, № 7.
88 За глубокое и всестороннее исследование истории советского обще¬
ства.— Там же, № 9.
23
ства в СССР за время, прошедшее после XIX съезда партии и
наметил программу дальнейшего роста социалистической экономи¬
ки и культуры. Съезд одобрил деятельность ЦК КПСС по пре¬
одолению чуждого марксизму-ленинизму культа личности, вос¬
становлению ленинских норм партийной жизни. Съезд поручил
ЦК КПСС беречь чистоту марксистско-ленинской теории, творче¬
ски развивая ее в процессе практической борьбы за коммунизм, на
основе обобщения нового исторического опыта и фактов живой-
действительности, а также вести неослабную борьбу против про¬
явлений буржуазной идеологии69.
Теоретический анализ развития советского общества в 30—
50-х годах и принципиальная оценка роли и деятельности:
И. В. Сталина были даны в постановлении ЦК КПСС от
30 июня 1956 г. «О преодолении культа личности и его последст¬
вий». В постановлении определялись основные задачи в восстанов¬
лении и развитии ленинских норм и принципов общественной
жизни, в том числе и в области науки70.
Постановление ЦК КПСС от 9 марта 1957 г. «О журнале
„Вопросы истории“» ориентировало советских историков на после¬
довательное соблюдение ленинского принципа партийности в исто¬
рической науке, решительную борьбу с проявлениями буржуазной
идеологии и попытками ревизии марксизма-ленинизма71.
Развитию советской исторической науки уделил большое вни¬
мание XXII съезд КПСС, утвердивший новую Программу партии.
В декабре 1962 г. по решению ЦК КПСС и Совета Министров
СССР в Москве было созвано Всесоюзное совещание по вопросу
о мерах улучшения подготовки научно-педагогических кадров по*
историческим наукам. В работе совещания участвовало до
2 тыс. человек (работники научно-исследовательских учреждений*
высших учебных заведений, архивов, музеев) из различных горо¬
дов Советского Союза. На пленарном заседании был обсужден
доклад академика Б. Н. Пономарева «Задачи исторической науки
и подготовка научно-педагогических кадров в области истории».
Докладчик рассмотрел ряд важных вопросов: об идейности и пар¬
тийности исторической науки, ее соответствии требованиям совре¬
менности, преодолении последствий культа личности, борьбе с
буржуазной идеологией и т. д.
На совещании работали три секции: истории КПСС, истории
СССР, всеобщей истории. На заседаниях каждой из них обсуж¬
дались доклады об основных направлениях научных исследований
к подготовке научно-педагогических кадров по соответствующим
историческим специальностям. Совещание приняло развернутое
решение, в котором говорилось о необходимости расширения проб¬
лематики научно-исследовательской работы в области истории,
изучения конкретных проявлений общих закономерностей общест¬
89 XX съезд Коммунистической партии Советского Союза, 14—25 февраля
1956 г.: Стеногр. отчет. М., 1956, т. 2, с. 409—427.
70 КПСС в резолюциях..., т. 7, с. 199—218.
’ч Справочник партийного работника. М., 1957, вып. 1, с. 382.
24
венного развития на примере всех без исключения исторических
периодов, подготовки глубоких научных исторических работ, по¬
священных современной эпохе, истории КПСС, истории советско¬
го общества и новейшей истории зарубежных стран. Обращалось
внимание на важность исследования проблематики марксистской
социологии и методологии. Особо подчеркивалась необходимость
обеспечить развитие историографии, источниковедения, ряда вспо¬
могательных и специальных исторических дисциплин, а также
создать условия для лучшего обслуживания исследователей ар¬
хивами. Специальные параграфы решения совещания были посвя¬
щены расширению сотрудничества советских ученых с историка¬
ми других социалистических стран, а также развитию контактов
с прогрессивными учеными капиталистических государств. Многие
пункты решения носили характер рекомендаций по конкретным
вопросам организации исследовательской и педагогической ра¬
боты 72.
Дальнейшему поступательному развитию советской историче¬
ской науки и преодолению имевших в ней место негативных явле¬
ний субъективизма и волюнтаризма способствовали решения ок¬
тябрьского (1964 г.) Пленума ЦК КПСС.
Состоявшийся в марте 1966 г. XXIII съезд КПСС подчеркнул
значение общественных наук в строительстве коммунизма. В От¬
четном докладе ЦК КПСС обращалось внимание на необходи¬
мость покончить с представлением, будто общественные науки
имеют лишь пропагандистское значение, призваны только разъ¬
яснять и комментировать практику. Было отмечено, что теория
должна прокладывать путь практике, что развитие общественных
наук и внедрение их рекомендаций в практику играют не менее
важную роль, чем использование достижений естественных наук
в сфере материального производства и развитии духовной жизни
народа73.
В 1967 г. Центральный Комитет КПСС принял постановление
«О мерах по дальнейшему развитию общественных наук и повы¬
шению их роли в коммунистическом строительстве»74. В нем
была сформулирована развернутая программа дальнейшего раз¬
вития исторической науки.
Успехи исторической науки в значительной мере зависели от
теоретического уровня исследований, от организационных форм
научной работы. Большое значение для творческого развития ис¬
торической науки, для повышения ее теоретического и методологи¬
ческого уровня имела подготовка и выпуск в свет второго изда¬
ния Собрания сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса75. В него был
включен ряд работ основоположников марксизма, не вошедших
в первое издание, а все их произведения даны в проверенных и
72 Всесоюзное совещание о мерах улучшения подготовки научно-педаго-
гяческих кадров по историческим наукам, 18—21 декабря 1962 г. М., 1964.
73 См.: Материалы XXIII съезда КПСС. М., 1966, с. 86
74 КПСС в резолюциях..., М., 1972, т. 9, с. 342—357.
75 Маркс К·, Энгельс Ф. Собр. соч. 2-е изд. М., 1954—1966. Т. 1—39.
25
исправленных переводах. Важным событием научной жизни стал
выход в свет Полного собрания сочинений В. И. Ленина, куда
вошел ряд впервые опубликованных текстов76. Было осуществле¬
но новое издание биографии В. И. Ленина77.
Одним из условий, способствовавших развитию исторической
науки и повышению ее продуктивности, явилось расширение сети
органов научной периодической печати78.
Организационными центрами исторических исследований все
более становились научные советы по крупным проблемам при
Академии наук СССР. Их функцией являлась координация иссле¬
довательской работы в масштабах всей страны. Возникли научные
советы и их секции по таким важным проблемам, как закономер¬
ности исторического развития общества и переход от одной со¬
циально-экономической формации к другой; основные закономер¬
ности и особенности развития России в период империализма
(исторические предпосылки Великой Октябрьской социалистиче¬
ской революции); история Великой Октябрьской социалистиче¬
ской революции; закономерности развития социализма и перехода
к коммунизму; история внешней политики СССР и международ¬
ных отношений; история международного рабочего и национально-
освободительного движений; история исторической науки; научные
советы по славяноведению, востоковедению и др.; в 1958 г. начал
действовать Симпозиум по аграрной истории стран Восточной
Европы. Все это содействовало концентрации научных сил на наи¬
более важных участках исторического фронта, развитию специали¬
зации и в то же время участию ученых разных специальностей в
комплексной разработке общих проблем.
Началась подготовка к изданию ряда коллективных трудов.
В 1957 г. по инициативе группы ученых общее собрание Отделе¬
ния исторических наук Академии наук СССР рассмотрело вопрос
об издании «Советской исторической энциклопедии», которая ста¬
ла выходить с 1961 г.79 Большое внимание уделялось разработке
истории Коммунистической партии Советского Союза. После окон¬
чания работы по созданию учебника по истории Коммунистиче¬
ской партии, подготовленного авторским коллективом под руко¬
водством академика Б. Н. Пономарева80, по решению ЦК КПСС
была развернута работа по написанию многотомной истории пар¬
тии. В 1964—1967 гг. вышли первые три книги этого фундамен¬
тального труда81.
В числе важнейших исследовательских тем была история Ве¬
ликой Октябрьской социалистической революции. Научная и по¬
литическая актуальность темы возрастала в связи с подготовкой к:
78 Ленин В. И. Поли. собр. соч. М., 1958—1965. Т. 1—55.
77 Владимир Ильич Ленин: Биография. М., 1960.
78 См. вторую главу настоящего тома.
79 Советская историческая энциклопедия. М., 1961—1967. Т. 1 —11.
80 История Коммунистической партии Советского Союза. М., 1959.
2*е изд. М., 1962.
81 История Коммунистической партии Советского Союза. М., 1964—1967.
Т. 1—3. Подробнее см. шестую главу настоящего тома.
26
¡празднованию в 1957 г. 40-летия, а затем в 1967 г. 50-летия это¬
го величайшего события в истории человечества. К 40-летнему
юбилею Октября Отдел пропаганды и агитации ЦК КПСС и Ин¬
ститут марксизма-ленинизма при ЦК КПСС опубликовали тези¬
сы82. Научно-исследовательские учреждения и высшие учебные
заведения страны наметили и осуществили широкую программу
сессий, конференций, а также изданий научных и популярных
трудов, документов и т. д. Стали публиковаться и широко исполь¬
зоваться в научной работе мемуары старых большевиков. В раз¬
работку вопроса о всемирно-историческом значении Октябрьской
революции включились ученые ряда социалистических государств:
ГДР, Чехословакии, Польши, Болгарии, Венгрии, Румынии и др.
В 1957—1960 гг. выпуском третьего—пятого томов Институт
марксизма-ленинизма при ЦК КПСС завершил издание «Истории
гражданской войны в СССР». В 1960—1965 гг. вышли в свет
шесть томов «Истории Великой Отечественной войны Советского
Союза»83, решение об издании которой было принято в 1957 г.
В 1958 г. было опубликовано учебное пособие по истории СССР
советского периода84. Оно подверглось широкому обсуждению в
ряде научных учреждений и высших учебных заведений страны.
Многочисленные замечания и советы, высказанные в ходе обсуж¬
дения, помогли авторскому коллективу в доработке труда по
истории советского общества 8\ Был создан новый вузовский
учебник по отечественной истории досоветского периода88. Пер¬
вый том был посвящен истории народов СССР в период перво¬
бытнообщинного и рабовладельческого строя и при феодализме.
Второй том охватывал период капитализма. Краткое учебное по¬
собие по отечественной истории с древнейших времен до начала
•60-х годов XX в. опубликовали Высшая партийная школа при
IIК КПСС и Академия общественных наук при ЦК КПСС87.
Вновь была поставлена задача создания многотомной «Исто¬
рии СССР с древнейших времен до наших дней». Для этого име¬
лись необходимые условия: монографически был разработан ряд
крупных исторических проблем, в том числе истории советского
общества, истории народов СССР.
В начале 1961 г. в журнале «Вопросы истории» был опубли¬
кован проспект многотомной «Истории СССР». Весь труд предпо¬
лагалось издать в одиннадцати томах, из которых шесть посвя¬
82 К сорокалетию Великой Октябрьской социалистической революции
(1917—1957): Тез. Отд. пропаганды и агитации ЦК КПСС и Ин-та марксизма-
ленинизма при ЦК КПСС. М., 1957.
83 История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941—1945.
М., 1960—1965. Т. 1—6.
84 История СССР. Эпоха социализма (1917—1957 гг.): Учеб. пособие.
.М., 1958.
85 История СССР. Эпоха социализма (1917—1961 гг.): Учебник М., 1964.
88 История СССР. М., 1956; 2-е изд. М., 1964. Т. 1. С древнейших времен
дэ 1861 г.: Первобытнообщинный й рабовладельческий строй. Период феода¬
лизма; История СССР. М., 1959; 2-е изд. М., 1965. Т. 2. 1861—1917 гг.: Период
капитализма.
87 История СССР: Учеб. пособие. М., 1960; 2-е изд. М., 1962.
27
щались времени до Октябрьской революции, и пять — советскому
периоду. Затем число томов было увеличено до двенадцати. Новое
издание должно было подытожить изучение отечественной истории
и обобщить исследования, проведенные в этой области, с учетом
новых источников и научных достижений. Во второй половине
60-х годов была начата публикация томов первой серии88 и в
основном завершена авторская работа над томами второй серии.
К 1967 г. было опубликовано пять томов «Очерков истории
Ленинграда», охватывавших период от основания города до окон¬
чания Великой Отечественной войны89. В 1957—1959 гг. были из¬
даны две книги шестого тома «Истории Москвы», посвященные
периоду до Великой Отечественной войны, и отдельная книга о
Москве в годы Отечественной войны и в послевоенный период90.
Новым достижением в области изучения всемирной истории
после обобщающего десятитомного труда стал начавшийся в
1959 г. выпук второго издания «Истории дипломатии»91.
Важным делом ученых, занимавшихся проблемами всемирной
истории, было написание учебников и учебных пособий, посвя¬
щенных новой и новейшей истории, истории международного ра¬
бочего и национально-освободительного движения, международ¬
ных отношений и внешней политики СССР, истории южных и
западных славян. Были созданы новые учебники по древней и
средневековой истории.
Большим размахом отличалась работа советских археологов.
По приемам исследования археология все более становилась точ¬
ной наукой, все шире использовала методы естественных наук.
Ежегодно происходили всесоюзные совещания археологов. Много¬
томная серия «Материалы и исследования по археологии СССР»
составила целую библиотеку92.
Значительно расширилась источниковая база работ по исто¬
рии СССР периода феодализма. Большое научное значение име¬
ло завершение публикации актового материала до XVI в.93 Про¬
должали выходить новые тома «Полного собрания русских ле¬
тописей». Благодаря сектору древнерусской литературы Института
русской литературы было опубликовано большое количество па¬
мятников общественной мысли. Выходящий с 1957 г. «Археогра¬
фический ежегодник» систематически публиковал новые историче¬
ские материалы, описания рукописных фондов, а также работы по
вспомогательным историческим дисциплинам и источниковедению.
Зародилась новая вспомогательная историческая дисциплина —
88 История СССР: С древнейших времен до наших дней. В 12-ти т. М.г
1966—1967. Т. 1—4.
89 Очерки истории Ленинграда. Л., 1955—1967. Т. 1—5.
90 История Москвы. М., 1957-1959. Т. 6, кн. 1, 2; История Москвы в годы
Великой Отечественной войны и в послевоенный период (1941—1965). М., 1967.
91 История дипломатии. 2-е изд., перераб. М., 1959—1965. Т. 1—3.
92 За 1940—1967 гг. вышло 140 томов серии.
93 Акты феодального землевладения и хозяйства XIV—XVi веков. М., 1951 —
1961. Ч. 1—3; Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси
конца XIV — начала XVI в. М., 1952—1964. Т. 1—3.
28
берестология. Многотомное издание берестяных грамот, подготов¬
ленное А. В. Арциховским, значительно обогатило науку новыми:
источниками.
Мысль историков не раз возвращалась к проблеме образования
Древнерусского государства. В этой области имелись новые дости¬
жения благодаря систематическому обследованию всего археоло¬
гического материала по древней истории Киева (М. К. Каргер),
исследованию былинного эпоса (Б. А. Рыбаков), текстологическо¬
му анализу Русской Правды (И. И. Смирнов), сравнительному
сопоставлению институтов западного и русского средневековья.
Разрабатывалась ранее не изучавшаяся тема о внешней политике
Древнерусского государства (В. Т. Пашуто).
В трудах ряда ученых (А. И. Клибанова, Н. А. Казаковой,
Д. С. Лихачева, Я. С. Лурье и др.) разрабатывалась проблема
реформационно-гуманистического движения в России в XIV—
XV вв.
Предметом внимания историков оставалась эпоха Ивана Гроз¬
ного, и особенно опричнина, прогрессивное значение которой пре¬
увеличивалось в конце 40-х — начале 50-х годов. Издание работ
С. Б. Веселовского и И. И. Полосина, появление монографий:
И. И. Смирнова, А. А. Зимина, Р. Г. СкрынНикова и других уче¬
ных позволили более объективно и всесторонне оценить деятель¬
ность Ивана Грозного.
Многое было сделано для изучения экономики России в XVII в.,
особенно в исследовании проблемы складывания всероссийского^
рынка и зарождения буржуазных отношений.
Продвинулось монографическое изучение истории России в
XVIII в.: ученые исследовали историю крестьянства и крестьян¬
ских войн, вопросы истории промышленности, формирования наем¬
ной рабочей силы, внутреннего рынка, движения работных людей
на мануфактурах. В области политической надстройки наиболее
существенной проблемой являлся вопрос о складывании абсо¬
лютизма.
Во второй половине 50—60-х годах расширилось исследование*
истории общественной мысли: формирование антикрепостнической
идеологии, развитие атеизма, складывание демократической интел¬
лигенции.
В «Очерках экономической истории России первой половины
XIX века», статьях и монографиях Н. М. Дружинина, И. Д. Ко-
вальченко, М. К. Рожковой, П. Г. Рындзюнского, В. К. Яцунского*
были продведены итоги изучения экономики дореформенной Рос¬
сии. Изучалась проблема промышленного переворота. Продолжа¬
лась разработка истории революционного движения в России в
первой половине XIX в. (труды М. В. Нечкиной, П. А. Зайонч-
ковского, И. А. Федосова).
Для изучения истории капитализма в России, как и истории
феодальной эпохи, большое значение имела публикация новых ар¬
хивных материалов. Вышел ряд сборников документов по истории
крестьянского и рабочего движения, революции 1905—1907 гг..
и др.
29
Специальной исследовательской проблемой стала революцион¬
ная ситуация в России в 1859—1861 гг. Ее разработка велась в
Институте истории Академии наук СССР группой под руководст¬
вом М. В. Нечкиной. Труды группы публиковались в специальном
•серийном издании94. Вторую революционную ситуацию в России
исследовал М. И. Хейфец. Ш. М. Левин, М. Г. Седов, Я. И. Лин¬
ков, Э. С. Виленская, Б. С. Итенберг, А. Ф. Смирнов и другие
изучали историю революционного движения 60—80-х годов XIX в.
Зарождению марксизма в России посвятил свою книгу Ю. 3. По¬
левой.
Группа исследователей (А. Л. Сидоров, А. Я. Аврех, В. И. Бо-
выкин, П. В. Волобуев, В. С. Дякин, В. А. Емец, В. Я. Лаве-
рычев, К. Н. Тарновский, К. Ф. Шацилло и др.) разрабатывали
вопросы истории российского империализма.
Широко развернулась публикация документов по истории со¬
ветского общества. Были осуществлены многотомные издания ма¬
териалов по истории Великой Октябрьской социалистической ре¬
волюции, внешней политики Советского государства, по истории
Коммунистической партии.
Значительный отряд ученых сосредоточил усилия на разработ¬
ке проблем истории советского общества: Октябрьской революции,
гражданской войны и интервенции, социалистической индустриа¬
лизации и коллективизации сельского хозяйства, истории Великой
Отечественной войны и послевоенного периода. Непрерывно повы¬
шался уровень исследовательских работ, совершенствовалась ме¬
тодика изучения документов советской эпохи. Значительным до¬
стижением явились монография И. И. Минца «История Великого
Октября», а также труды М. П. Кима, Ю. А. Полякова, Л. С. Га¬
поненко, Е. Н. Городецкого, Э. Б. Генкиной, С. И. Якубовской,
И. С. Смирнова, В. П. Данилова, С. П. Трапезникова.
Были созданы обобщающие труды по истории народов СССР *.
Крупными достижениями была отмечена разработка проблем
всеобщей истории, в том числе новейшей истории зарубежных
стран **.
Возрос интерес к проблемам методологии истории. В 1964 г.
специалисты по разным разделам гуманитарных наук обсудили
доклад П. Н. Федосеева и Ю. П. Францева «О разработке мето¬
дологических вопросов истории», сделанный ими на заседании
Секции общественных наук Президиума Академии наук СССР.
Президиум принял по докладу специальное постановление, указав
на важность разработки таких узловых проблем, как взаимосвязь
.исторического и социологического, соотношение общих закономер¬
ностей всемирно-исторического процесса и развития отдельных
94 Революционная ситуация в России в 1859—1861 гг.: Сб. статей. М.,
1960. 1963, 1965.
* Развитию советской исторической науки в союзных республиках ¿удет
шосвящен специальный том «Очерков истории исторической науки в СССР».
** Советской историографии всеобщей истории будет посвящен специаль-
шый том «Очерков истории исторической науки в СССР».
30
стран и групп стран, научная периодизация исторического процес¬
са (соотношение между понятиями «формация», «историческая
эпоха», «исторический этап» и др.), сфера действия специфических
исторических закономерностей, роль классов и классовой борьбы
в развитии человечества, роль народных масс и личности в исто¬
рии, соотношение сознательного и стихийного в историческом про¬
цессе и др.95
Реализация постановления Президиума АН СССР происходи¬
ла по разным направлениям: в исторических журналах чаще ста¬
ли появляться статьи теоретического характера, вопросами мето¬
дологии истории специально занимался исторический факультет
Томского университета, где систематически выпускались сборни¬
ки исследовательских статей по этой тематике9*. На решение тео¬
ретических вопросов были направлены совместные усилия истори¬
ков, философов, социологов. В исторических трудах все большее*
применение стал находить сравнительно-исторический метод, про¬
водилось моделирование, выявлялась типология общественных яв¬
лений.
Таким образом, к концу 60-х годов была в значительной мере
устранена неравномерность в разработке проблем отечественной:
и всемирной истории, произошла концентрация усилий исследова¬
телей на узловых проблемах исторического процесса, возрос тео¬
ретический и методологический уровень исследований.
Однако в изучении проблем отечественной и всеобщей истории·,
было еще много недостатков и спорных вопросов. Некоторые из
них обозначились в ходе творческих дискуссий, развернувшихся в
60-е годы. Вновь был поставлен вопрос о так называемом азиат¬
ском способе производства, который обсуждался в 20-е и 30-е
годы97. Этот возврат являлся закономерным в период, когда
встал вопрос о дальнейших путях развития народов Азии и Афри¬
ки, освобождавшихся от гнета капитализма. По вопросу об азиат¬
ском способе производства в 1964—1967 гг. состоялся ряд дискус¬
сий в Институте философии, Институте истории, Институте на¬
родов Азии Академии наук СССР. Некоторые их участники по¬
ставили вопрос о количестве классовых формаций, закономерно¬
стях их смены. Были высказаны сомнения по поводу
универсальности рабовладельческого строя98.
Обсуждению подверглись некоторые вопросы отечественной^
истории. С критикой представления об Иване Грозном как про¬
грессивном деятеле выступил в 1956 г. С. М. Дубровский99. Ему
95 История и социология. М., 1964.
96 Методологические и историографические вопросы исторической науки:
Сб. статей. Томск. К 1967 г. вышло пять выпусков.
97 Очерки истории исторической науки в СССР. Т. IV.
98 Данилова Л. В. Дискуссия п« важной проблеме.— Вопросы философии..
1965, № 12. Материалы дискуссии см.:' История исторической науки...,
ЛГо 5646—5648.
99 Дубровский С. М. Против идеализации деятельности Ивана IV.—
Вопросы истории, 1956, № 8.
31
возражал И. И. Смирнов. Большинство участников дискуссии вы¬
сказались за пересмотр господствовавшей в литературе односто¬
ронней характеристики Грозного, хотя и отнеслись критически к
некоторым утверждениям Дубровского о степени государственной
централизации в России в XVI в., о прогрессивности боярской
аристократии и т. п. Непосредственным продолжением этой
дискуссии явилось обсуждение на страницах журнала «Вопросы
истории» некоторых проблем истории крестьянской войны начала
XVII в.100 Речь шла о характерных чертах крестьянской войны
как особой формы классовой борьбы, ее хронологических рамках,
значении и т. п.
Значительно возросло внимание к истории крестьянства, его
производственной деятельности, борьбе против эксплуатации.
•С 1958 г. дискуссии по вопросам истории земледелия, крестьянст¬
ва, классовой борьбы в деревне ежегодно происходили на межрес¬
публиканских симпозиумах по аграрной истории Восточной Ев¬
ропы. В 1958—1967 гг. состоялось десять таких симпозиумов:
в Таллине, Москве, Киеве, Риге, Минске, Вильнюсе, Кишиневе и
.Ленинграде. В них принимали участие многие историки-аграрни¬
ки, работавшие в научных учреждениях и высших учебных заве¬
дениях. Материалы симпозиумов (доклады и обзоры прений)
публиковались в систематически выходивших «Ежегодниках по
аграрной истории Восточной Европы».
В 1966 г. началась дискуссия по проблемам социального рас¬
слоения крестьянства в России, связанным с вопросом о генезисе
капитализма в сельском хозяйстве. Если ряд исследователей
(Н. В. Устюгов, Е. И. Индова, А. А. Преображенский, Ю. А. Ти¬
хонов и др.) считали, что процесс социального расслоения, а сле¬
довательно, и зарождения в недрах феодализма буржуазных отно¬
шений надо вести с XVII в., то В. К. Яцунский и другие пола¬
гали, что о буржуазном расслоении в деревне нельзя говорить для
времени ранее XIX в.101
Предметом научных споров была также проблема формирова¬
ния абсолютизма.
Продолжалось изучение народных движений против колониаль¬
ной политики царизма. Встал вопрос о характере движения гор¬
цев под руководством Шамиля. В октябре 1956 г. этот вопрос рас¬
сматривался на научной сессии в Махачкале, созванной Институ¬
том истории, языка и литературы при Дагестанском филиале
Академии наук СССР. В ноябре 1956 г. совещание по этой же
проблеме провел Институт истории Академии наук СССР. Боль¬
шинство историков отвергли характеристику движения Шамиля
как реакционного, инспирированного Турцией и Англией и рас¬
сматривали его как антиколониальную борьбу против политики
ю° Материалы дискуссии см.: Там же, 1958, № 3, 12; 1959, № 3. 7; 1960.
.№ 6; 1961, Л* 5.
101 Дискуссия о расслоении крестьянства в эпоху позднего феодализма.—
История СССР, 1966, № 1. О материалах дискуссии см.: История историче¬
ской науки..., .N? 1128.
32
царизма. В то же время отмечались внутренние противоречия в
среде повстанцев, вызванные классовой структурой горского об¬
щества, деспотические черты правления Шамиля, стремление ино¬
странных держав использовать движение в экспансионистских це¬
лях. Были попытки представить Шамиля сторонником, хотя и
непоследовательным, демократических преобразований102.
В мае 1959 г. в Ташкенте проходила объединенная научная
сессия Академии наук СССР, академий наук Узбекской, Таджик¬
ской, Киргизской и Туркменской ССР, посвященная вопросу о
прогрессивном значении присоединения Средней Азии к России103.
Предметом серьезного изучения стало революционное народни¬
чество. В октябре 1959 г. на историческом факультете Москов¬
ского государственного университета состоялась конференция
ученых Москвы, Ленинграда и других городов, на которой были
обсуждены доклады Ю. 3. Полевого «К. Маркс, Ф. Энгельс и ре¬
волюционное народничество» и М. Г. Седова «В. И. Ленин о рево¬
люционном народничестве» 104.
В 50—60-х годах велись дискуссии и по вопросам всеобщей
истории: о реформации, чартизме, источниковедении новой и но¬
вейшей истории и др.
Шла работа по изучению путей развития русской и советской
исторической науки, ибо только ясное осознание ее достижений и
ошибок могло помочь дальнейшему продвижению вперед. В 1960—
1966 гг. вышли в свет второй—четвертый тома коллективного тру¬
да «Очерки истории исторической науки в СССР», посвященные
второй половине XIX — началу XX в. и периоду от Великого Ок¬
тября до середины 30-х годов. Подведению некоторых итогов раз¬
вития советской исторической науки за время, прошедшее от XX до
XXII съезда КПСС, было посвящено двухтомное издание «Совет¬
ская историческая наука от XX к XXII съезду КПСС» (М., 1962—
1963). В 1961 г. Историко-архивный институт опубликовал учеб¬
ное пособие по дореволюционной историографии народов
СССР 10\
Предметом дискуссии явился вопрос о периодизации истории
советской исторической науки. Инициатором дискуссии явилась
М. В. Нечкина, выступившая с докладом в Институте истории
Академии наук СССР, а затем со статьей на указанную тему в
журнале «История СССР»106. В ходе дискуссии обсуждались
критерии периодизации, хронологические грани отдельных этапов
истории исторической науки и их содержание. Поднимались воп¬
102 Материалы дискуссии см.: Вопросы истории, 1956, № 3, 7, 12; 1957,
Кг 1, 2.
103 Там же, 1959, № 8.
104 Там же, 1960, № 2; История СССР, 1960, Кг 1.
105 Историография истории С£СР: С древнейших времен до Великой
Октябрьской социалистической революции. М., 1961.
10® Нечкина М. В. О периодизации советской исторической науки.— Исто¬
рия СССР, 1960, Кг 1; Материалы дискуссии см.: История СССР, 1960, № 1,
3-6; 1961, Кг 1—4, 6; 1962, Кг 2.
2 Очерки историографии, т. V 33
росы, касавшиеся изучения различных крупных проблем: истории
российского империализма, Октябрьской революции и др. Недо¬
статком дискуссии было то, что она касалась преимущественно
проблем русской истории и мало затрагивала изучение всемирно-
исторического процесса, а также истории народов СССР.
Обмен мнениями во время дискуссии очень помог работе над
томами «Очерков истории исторической науки в СССР», посвя¬
щенными советской эпохе.
Большим научным событием было появление в печати учебно¬
го пособия по историографии новой и новейшей истории под ре¬
дакцией И. С. Галкина107.
После XXII съезда КПСС была исправлена оценка научной
деятельности М. Н. Покровского, восстановлено его доброе имя
как историка-большевика, марксиста, отдававшего много сил
борьбе с буржуазной историографией и созданию концепции исто¬
рического процесса на основе теории исторического материализма,
не раз ошибавшегося в своих поисках, но внесшего крупный вклад
в становление советской историографии. В ряде работ была дана
объективная оценка роли М. Н. Покровского в развитии советской
исторической науки108. В 1966—1967 гг. были переизданы изб¬
ранные труды М. Н. Покровского109.
В 1967 г. исполнилось 50 лет со времени победы Великой Ок¬
тябрьской социалистической революции. Эту дату отмечала не
только наша страна, но и все прогрессивное человечество. Исто¬
риками к юбилею были подведены итоги того, что было сделано в
разных областях исторической науки, и намечена широкая пер¬
спектива дальнейших исследований.
По проблемам истории социалистической революции было
опубликовано более ста фундаментальных трудов. Среди них —
исследование И. И. Минца «История Великого Октября», издания
«Октябрьское вооруженное восстание», «Советы в период Октябрь¬
ской революции и гражданской войны». Большое научное и поли¬
тическое значение имели такие труды, как «История национально¬
государственного строительства в СССР», «Великий Октябрь и
мировой революционный процесс», «Великий Октябрь и мировое
революционное движение», «Октябрьская революция и националь¬
но-освободительное движение», «Участие трудящихся зарубежных
стран в Октябрьской революции», книга Т. Т. Тимофеева «Вели¬
кая Октябрьская социалистическая революция и международное
рабочее движение» и др.
107 Историография нового времени стран Европы и Америки. М., 1967.
108 Дубровский С. М. Академик М. Н. Покровский и его роль в разви¬
тии советской исторической науки.— Вопросы истории, 1962, № 3; Соколов О. Д.
Об исторических взглядах М. Н. Покровского.— Коммунист, 1962, № 4; Най¬
денов М. Е. М. Н. Покровский и его место в советской историографии.— Исто¬
рия СССР, 1962, № 3; Луцкий Е. А. Развитие исторической концепции
М. Н. Покровского.— В кн.: История и историки: Историография истории СССР.
М., 1965; Соколов О. Д. М. Н. Покровский и советская историческая наука.
М., 1970.
109 Покровский М. Н. Избранные произведения. М., 1967. Кн. 1—4.
34
В ряде работ рассматривалось установление Советской власти
на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, Закавказье, Средней Азии,
Казахстане, Поволжье, Сибири, на Урале, Дону.
В связи с празднованием 50-летия Октября был проведен ряд
научных сессий, конференций, творческих дискуссий по важным
проблемам исторической науки, например сессия, посвященная
50-летию свержения самодержавия и конференция о международ¬
ном значении Великой Октябрьской социалистической революции.
Итоги изучения роли Октябрьской революции в освободительной
борьбе народов Азии, Африки и Латинской Америки рассматрива¬
лись на Международной научной конференции в Баку. В ее рабо¬
те приняли участие представители 25 стран. Большие научно-по¬
литические проблемы (развитие рабочего, коммунистического,
национально-освободительного движений в странах Европы и
Азии) были подняты на Международной конференции в Москве,
проведенной Институтом международного рабочего движения АН
СССР. На ней выступило свыше 140 представителей из 78 стран.
На юбилейной сессии Общего собрания Академии наук СССР,
юбилейном собрании Отделения истории АН СССР, в ряде инсти¬
тутов, высших учебных заведений делались доклады и сообщения
о достижениях и перспективах изучения разных этапов историче¬
ского прошлого нашей страны — с древнейших времен до совре¬
менности.
Научные мероприятия, приуроченные к 50-летию Великой Ок¬
тябрьской социалистической революции, оказали большое влия¬
ние на развитие советской науки. Внимание было обращено на
большие исторические темы, для разработки которых требовались
совместные усилия историков, философов, экономистов, представи¬
телей других общественных наук. Было углублено изучение тео¬
рии. Усилились международные связи с прогрессивными историка¬
ми стран Запада и Востока.
Советские историки на международной арене
Одним из условий творческого развития марксистско-ленинской
концепции исторического процесса, создания полноценных науч¬
ных исследований является критический разбор буржуазных схем
общественного развития, имеющих хождение за рубежом. Совет¬
ские ученые всегда вели непримиримую борьбу с появляющимися
в зарубежной печати фальсификациями исторического процесса,
и прежде всего истории народов СССР на всем ее протяжении,
с древнейших времен до новейшей эпохи.
В 30-е годы, в условиях развернувшейся агрессии сил фашиз¬
ма, наиболее актуальной задачей становилось разоблачение фа¬
шистской фальсификации истории, затрагивавшей все эпохи.
В 1939 г. Институт истории Академии наук СССР выпустил сбор¬
ник статей «Против фашистской фальсификации истории»ио. На
110 Против фашистской фальсификации истории. М.; Л., 1939.
35
2*
материалах ра^гичных разделов исторической науки в нем было
показано, как в фашистской историографии искажаются факты,
тенденциозно препарируются источники в угоду антинаучным ра¬
систским, националистическим концепциям. После Великой Отече¬
ственной войны появилось значительное количество статей совет¬
ских историков, посвященных критике работ иностранных авторов
по различным проблемам, а также зарубежных журналов, учебни¬
ков и т. д. Это была большая и продуктивная работа. Однако
справедливое разоблачение реакционной политической направлен¬
ности работ буржуазных авторов не всегда подкреплялось научно¬
исторической, основанной на анализе источников критикой.
В 50—60-х годах широко развернулась всесторонняя маркси¬
стская критика буржуазных фальсификаций исторического про¬
цесса, появляющихся за рубежом. Критика буржуазной историо¬
графии велась развернутым фронтом, захватывая различные
разделы истории. Разоблачение зарубежных фальсификаторов про¬
водилось с документами и фактами в руках и сопровождалось
противопоставлением буржуазной историографии марксистского
понимания тех или иных проблем.
Советская историческая печать откликалась на выход за рубе¬
жом как общих, в том числе популярных, работ по русской исто¬
рии, так и специальных книг и статей, вскрывая имевшиеся в
них искажения исторической правды. Был критически разобран
ряд работ, посвященных русскому средневековью и эпохе капита¬
лизма. Должный отпор встречали многочисленные появлявшиеся
за границей фальсификации истории Октябрьской революции,
гражданской войны и интервенции в России. Систематически пе¬
чатались критические разборы зарубежных фальсификаций исто¬
рии КПСС, различных сторон истории советского общества. Борь¬
ба с враждебной советскому народу зарубежной литературой
проводилась также на специальных сессиях, совещаниях, конфе¬
ренциях.
В конце 50-х — 60-е годы появилось особенно много тематиче¬
ских сборников, посвященных критике зарубежной буржуазной
литературы11!, был опубликован ряд серьезных монографий,
в которых разбирались буржуазные концепции по различным пе¬
риодам истории СССР112.
Таким образом, к концу 60-х годов в советской историографии
сложилось новое научное направление, оказывавшее активное воз¬
111 Против фальсификации истории. М., 1959; Против буржуазной фаль¬
сификации истории советского общества. М., 1960; Зарубежная литература об
Октябрьской революции. М., 1961; Критика новейшей буржуазной историогра¬
фии. М.; Л., 1961; Критика буржуазных концепций истории России периода
феодализма. М., 1962; Против буржуазной фальсификации истории советского
общества. Л., 1967; и др.
112 Черняк Е. Б. Буржуазная историография рабочего движения. М., 1960;
Салов В. И. Германская историография Великой Октябрьской социалистической
революции. М., 1960; Шушарин В. П. Современная буржуазная историография
Древней Руси. М., 1964; Шаскольский И. П. Норманнская теория в современ¬
ной буржуазной науке. М.; Л., 1965; и др.
36
действие на развитие исторических знаний в нашей стране и за ее
пределами.
Наступление на реакционную зарубежную историографию соче¬
талось с расширением научных связей СССР с другими странами
в области исторической науки. Советскими историками были
установлены тесные связи с учеными государств социалистическо¬
го содружества и историками-марксистами из капиталистических
стран. Ученые Советского Союза обсуждали и рецензировали ра¬
боты, выходившие в ГДР, Болгарии, Польше, Румынии, Чехосло¬
вакии, получая в свою очередь такую же помощь от ученых этих
стран.
В 1957 г. в целях углубления сотрудничества и обмена опытом
была образована советско-германская историческая комиссия.
В том же году в Лейпциге состоялась первая научная сессия ко¬
миссии, посвященная 40-летию Великой Октябрьской социалисти¬
ческой революции. Обсуждались две основные проблемы: влияние
Великой Октябрьской социалистической революции на Германию
и основные направления реакционной историографии второй ми¬
ровой войны. В 1959 г. советско-германская историческая комис¬
сия организовала в Берлине научную конференцию на тему «Гер¬
манский империализм и вторая мировая война». В ней приняли
участие 600 ученых из 21 страны. В 1963 г. в Берлине состоялась
сессия историков СССР и ГДР в связи с 150-летием Лейпцигской
«битвы народов». В следующем году в Москве проходила сессия
на тему «Остфоршунг и восточная политика Бонна»113. Проводи¬
лись и другие встречи советских и немецких ученых по вопросам
большой научной и политической значимости. Разработка истори¬
ческих проблем силами ученых двух братских стран явилась хо¬
рошим примером международного научного сотрудничества.
Советскими и немецкими историками совместно разрабатыва¬
лась проблема культурных взаимоотношений России и Германии
в прошлом. В 1960 г. в Берлине состоялась конференция, посвя¬
щенная немецко-русским научным связям во второй половине
XVIII в., приуроченная к памятным датам в биографиях выдаю¬
щихся ученых: 250-летию со дня рождения М. В. Ломоносова
(1701 г.), 150-летию со дня смерти А. Л. Шлецера (1809 г.),
150-летию со дня смерти П. С. Палласа (1811 г.), а также к
150-летнему юбилею университета им. Гумбольдта в Берлине.
Проблема взаимоотношений двух стран и народов в прошлом
стала предметом совместного изучения учеными СССР и Румы¬
нии. В 1958 г. в Бухаресте проходило совещание румынских и
советских историков, посвященное румыно-русским и румыно-со¬
ветским связям (экономическим, политическим, культурным). В де¬
кабре 1958 г. при участии румынских ученых в Кишиневе прошла
научная сессия по вопросу о молдавско-русско-украинских свя¬
зях114. Институты истории· академий наук СССР, Молдав¬
113 Вопросы истории, 1958, № 1; 1960, .N*9 3; 1964, № 3, 11; Коммунист,
1960, № 3.
114 История СССР, 1958, № 5; 1959, № 2.
37
ской ССР и Румынии совместно подготовили издание документов
об отношениях России, Молдавии и Валахии в XV—XVIII вв.115
По инициативе общества «Эйрене» («Мир»), объединяющего
античников социалистических стран, с 1957 г. стали устраиваться
международные конференции ученых этих стран, изучающих исто¬
рию древнего мира. Они проходили в Чехословакии, ГДР, Поль¬
ше, Венгрии, Румынии, Болгарии. В 1964 г. такая конференция
состоялась в Ленинграде. Обсуждались три проблемы: «Формы
труда и эксплуатации в рабовладельческом обществе», «Этногенез
народов Припонтийских областей и их взаимоотношения с антич¬
ным миром», «Идеологическая борьба в античном рабовладельче¬
ском обществе» 11в.
Различными были формы сотрудничества советских ученых с
историками капиталистических государств. Считая недопустимы¬
ми какие-либо уступки в области идеологии, отступления от марк¬
сизма-ленинизма, советские историки, чуждые сектантской огра¬
ниченности, стремились к непосредственным научным контактам
с иностранными исследователями-немарксистами, внесшими оп¬
ределенный вклад в науку благодаря находкам новых источников,
новым конкретным наблюдениям и т. п.
Советский Союз согласился участвовать в составлении шести¬
томной «Истории научного и культурного развития человечества»,
которую готовила комиссия ЮНЕСКО, состоявшая из ученых раз¬
ных стран117.
Советские ученые приняли участие в XXIII Международном
конгрессе востоковедов, состоявшемся в августе 1954 г. в Кемб¬
ридже. В состав советской делегации входили крупные специали¬
сты: Е. Э. Бертельс, А. А. Губер, С. Т. Еремян, Н. В. Пигулев-
ская и др. Тематика докладов советских востоковедов отличалась
разнообразием и охватывала широкий (и по хронологическим
рамкам, и по содержанию) круг вопросов: от зарождения фео¬
дальных отношений в Армении до характера Филиппинской рес¬
публики 1898 г.; от образования казахского языка до развития
социально-политической мысли в Китае в конце XIX в.118 Газета
«Таймс» указывала, что, «по всеобщему признанию, впечатление,
произведенное на конгрессе тематикой докладов советской деле¬
гации и их глубоко научным содержанием, было значительным...
По мнению ведущих английских востоковедов, русские сделали
ценный вклад в доклады конгресса»11в.
Последующие конгрессы востоковедов с участием советских
ученых происходили в Мюнхене (1957 г.), Москве (1960 г.), Дели
(1963 г.).
115 Исторические связи народов СССР и Румынии в XV — начале XVIII в.:
Док. и материалы. М., 1965. Т. 1.
116 Утченко С. Л. Актуальные проблемы античности.— Вопросы истории,
1964, № 10.
117 Там же, 1955, № 1.
118 Там же.
119 Там же, с. 187. См. также: История исторической науки..., № 6015.
38
Устойчивый характер приобрело научное сотрудничество со¬
ветских и английских историков. В 1958 г. они встретились в
Лондоне. Тематика докладов советских ученых была многообраз¬
ной. А. В. Арциховский рассказал о последних работах в обла¬
сти археологии, М. Н. Тихомиров — о происхождении русской
православной церкви, В. М. Лавровский — о социальной истории
Англии в XVI—XVIII вв. Доклады В. М. Хвостова и В. Г. Труха-
новского были посвящены проблемам новой и новейшей исто¬
рии 120. Впоследствии встречи советских и английских историков
происходили в 1960, 1962 и 1966 гг.
В 1958 г. советский и французский национальные комитеты
историков организовали совместную конференцию в Париже,
в Сорбонне. В ней участвовали А. В. Арциховский, В. П. Волгин,
М. В. Нечкина, В. И. Шунков и др. Советские и французские
историки выступали с докладами на темы, посвященные анало¬
гичным явлениям в жизни Франции и России. Это позволило осо¬
бенно продуктивно вести дискуссии по вопросам методологии. Об¬
суждались такие проблемы, как аграрные отношения в феодаль¬
ной России и Франции, русский и французский средневековый
город, общественное движение в России, французская буржуазная
революция и др.121 В 1966 г. в Париже состоялась следующая
конференция.
С 1964 г. начались встречи советских и итальянских истори¬
ков. Первая такая встреча проходила в Москве, на ней обсужда¬
лось развитие историографии обеих стран за последние десятиле¬
тия. В 1966 г. состоялась аналогичная встреча в Риме.
Советские исследователи принимали участие в деятельности
международных комиссий по истории сословно-представительных
и парламентских учреждений, по истории социальных движений
и социальных структур, в работе международных конференций
движения Сопротивления, в совещаниях и конгрессах славистов
(1955 г.— Белград, 1958 г.— Москва, 1963 г.—София), византини¬
стов (1955 г.— Стамбул, 1958 г.— Мюнхен, 1961 г.— Охрид,
1966 г.— Оксфорд).
Советские ученые-балканисты вступили в Международную ас¬
социацию по изучению стран Юго-Восточной Европы. В 1966 г.
в Софии состоялся первый конгресс, организованный этой ассо¬
циацией.
Контакты с зарубежными исследователями содействовали раз¬
вертыванию идеологической борьбы и в то же время вели к оп¬
ределенному росту взаимопонимания, обмену научными достиже¬
ниями с прогрессивными учеными капиталистических стран и по¬
могали их отходу от реакционной части историков. Борьба за
марксизм в исторической науке приобрела широкий международ¬
ный характер.
120 Вопросы истории, 1959, 2.
121 Там же.
39
Особенно большое значение имели собирающиеся раз в пять
лет международные конгрессы историков. В сентябре 1955 г.
в Риме собрался X конгресс. Советская делегация на нем состоя¬
ла из 21 человека. Большой интерес вызвали доклады А. Л. Си¬
дорова «Основные проблемы и некоторые итоги развития совет¬
ской исторической науки» и А. М. Панкратовой «Проблема исто¬
ризма и современность». Внимание специалистов привлекли
сообщения А. В. Арциховского о новых археологических открыти¬
ях в Новгороде и Б. Б. Пиотровского о раскопках урартской кре¬
пости на холме Кармир-Блур в Армянской ССР. Советские истори¬
ки выступали в прениях по докладам и сообщениям иностранных
ученых, отстаивали марксистское понимание исторического про¬
цесса 122.
В 1960 г. в Стокгольме проходил XI Международный конгресс
историков. По сравнению с предшествующим конгрессом на нем
значительно возросло представительство стран социалистического
содружества, из которых прибыло 230 ученых, 42 человека пред¬
ставляли СССР. Советские ученые выступили с докладами по
крупным проблемам исторической науки. Общеметодологический
характер носил доклад Е. М. Жукова, посвященный проблеме
периодизации всемирной истории. Доклады М. Н. Тихомирова,
Б. А. Рыбакова, А. В. Арциховского касались вопросов русского
средневековья. Н. А. Сидорова и С. Д. Сказкин рассмотрели за¬
кономерности общественного развития различных европейских
стран в период зарождения капитализма. Яркую картину между¬
народных отношений в XVII в. дал Б. Ф. Поршнев, содержатель¬
ным по материалу и проблематике был доклад В. М. Хвостова о
внешней политике Германии в 80-х годах XIX в. Доклад
A. Л. Сидорова был посвящен вопросам структуры промышлен¬
ности в России в конце XIX в. Советские делегаты, так же как
представители стран социализма, активно участвовали в обсуж¬
дении докладов и сообщений буржуазных ученых123.
На XII Международном конгрессе историков, проходившем в
1965 г. в Вене, историки-марксисты Советского Союза и других
социалистических стран выступали, как и на прежних конгрессах,
единым фронтом. Делегация СССР во главе с А. А. Губером
влючала около 60 человек.
Советские ученые выступили с докладами, посвященными круп¬
ным теоретическим проблемам. В докладе М. В. Нечкиной,
B. Т. Пашуто, Е. Б. Черняка об эволюции исторической мысли в
середине XX столетия были подвергнуты критике современные фи¬
лософские основы буржуазной историографии и показана роль
марксистской теории в завоеваниях исторической науки. А. А. Гу¬
бер и А. Ф. Миллер в докладе о политических и экономических
122 Там же, 1955, № 10, 11; 1956, № 2, 5; История исторической науки...,
№ 5967.
123 О материалах XI Международного конгресса историков см.: История
исторической науки..., № 5968.
40
изменениях в странах Азии и Африки в XX в. вскрыли кризис
колониализма, охарактеризовали антиколониальную борьбу в ее
различных формах, выявили значение мировой социалистической
системы для дальнейшего прогресса стран, освободившихся от
колониального гнета. А. Л. Сидоров, В. И. Бовыкин и П. В. Во-
лобуев выступили с докладом, посвященным экономическим и со¬
циальным проблемам первой мировой войны. Они показали, что
война явилась закономерным результатом обострения всех про¬
тиворечий капитализма на его империалистической стадии.
На конгрессе была введена новая практика — коллективных
докладов, подготавливаемых учеными разных стран. Советские
ученые приняли участие в докладах на темы: «Крестьянские дви¬
жения в центре и на Юге-Востоке Европы с XV по XX столетия»,
«Баланс мира к 1815 г.» и др.
На всех заседаниях конгресса убедительно звучал голос исто-
риков-марксистов. Среди буржуазных ученых не было единства,
характерного для историков социалистических стран. Лучшие из
зарубежных ученых — сознательно или стихийно — тянулись к
марксизму. Его противники искали новые средства идейного на¬
ступления. Некоторые из них пытались «приспособить» марксист¬
скую теорию к буржуазной идеалистической методологии, доби¬
ваясь «историографической конвергенции» 124.
Советская историческая наука завоевывала все больший авто¬
ритет на международной арене. За рубежом переводились и из¬
давались монографии советских исследователей по истории стран
Западной Европы, Америки, Африки, Азии, не говоря уже о тру¬
дах по истории СССР. Зарубежные ученые отдавали должное вы-
скому теоретическому уровню и профессиональному мастерству
советских авторов.
* * *
С середины 30-х до второй половины 60-х годов советская исто¬
рическая наука прошла большой и сложный путь. Общая доми¬
нирующая тенденция, прослеживаемая на всей совокупности объ¬
ективного историографического материала, заключалась в посту¬
пательном восходящем развитии. Основу этого процесса со¬
ставляли творческое освоение теоретического, методологического
и конкретно-исторического наследия К. Маркса, Ф. Энгельса,
В. И. Ленина, последовательная борьба против буржуазных и ре¬
визионистских доктрин, освобождение от волюнтаристско-догма¬
тических наслоений и ошибок. Опираясь на фундамент, заложен¬
ный на протяжении четырех послеоктябрьских десятилетий,
систематически проводя самокритическую работу, советская
историческая наука, верная ленинским принципам партийности,
добилась во второй половине^ 50—60-х годах крупных успехов.
124 О материалах XII Международного конгресса историков см.: История
исторической науки.., N° 5969.
41
Глава вторая
ОРГАНИЗАЦИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ
И ИСТОРИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ.
ИСТОРИЧЕСКАЯ ПЕРИОДИКА
Эволюция структуры и направления деятельности научных учреж¬
дений, организаций и учебных заведений — важная составная
часть истории советской исторической науки.
За период с середины 30-х до конца 60-х годов произошли
серьезные изменения в организации исторической науки и исто¬
рического образования в СССР. Они были обусловлены как раз¬
витием политической и культурной жизни советского общества,,
так и развитием самой исторической науки, ее задачами и по¬
требностями, качественным и количественным ростом ее кадров.
Основные тенденции и главные направления развития научных
учреждений, исторического образования и периодики были связа¬
ны с творческим подъемом советской исторической науки, с ее
функциями в условиях социалистического строительства, ее важ¬
ной ролью в борьбе против буржуазной идеологии. В организации
исторической науки неизменно сказывались процессы дифферен¬
циации, крепнувших связей со смежными общественными и неко¬
торыми точными науками.
К концу 60-х годов в нашей стране сложилась единая система
исторических научных учреждений, учебных заведений и органи¬
заций, включавшая институты Академии наук СССР, академий
наук союзных республик, университеты и педагогические инсти¬
туты, историко-партийные научные центры и учебные заведения,
архивы, органы исторической периодики. Эта организация совет¬
ской исторической науки явилась важнейшей предпосылкой для
успешного решения ответственных задач, определенных Коммуни¬
стической партией, реализации больших возможностей дальней¬
шего совершенствования исторической науки, повышения ее об¬
щественной роли.
Проблемы организации исторической науки и исторического
образования не могли быть исчерпаны в данной главе. Эти вопро¬
сы в той или иной степени затрагиваются во всех главах настоя¬
щего тома.
Изучение истории в Академии наук СССР
С середины 30-х годов Академия наук СССР сконцентрировала в
своих учреждениях исследование важнейших проблем отечествен¬
ной и всеобщей истории. Историческая тематика разрабатывалась
в институтах этнографии, истории материальной культуры, миро¬
вого хозяйства и мировой политики, востоковедения, экономики
и др. Дальнейшее расширение научно-исследовательской работы
в стране по проблемам отечественной и всеобщей истории связа-
42
но с созданием в системе Академии наук СССР Института исто¬
рии, который был организован в феврале 1936 г. на базе Истори¬
ко-археографического института АН СССР и Института истории
Коммунистической академии. Первое пятилетие в жизни институ¬
та было временем его организационного оформления: определялись
структура и принципы работы, комплектовались кадры, выраба¬
тывались важнейшие исследовательские направления.
Институт возник в составе шести секторов: истории СССР,
всемирной истории, истории древнего мира, средних веков, нового
времени, вспомогательных исторических дисциплин. В 1938 г. был
создан сектор истории СССР XX в. В составе института учрежда¬
ется аспирантура. Первым директором Института истории стал
известный советский историк Н. М. Лукин, в 1938 г. его сменил
Б. Д. Греков. В 1936 г. было создано Ленинградское отделение
института1. В 1940 г. в Институте истории работало шесть ака¬
демиков, десять членов-корреспондентов, девятнадцать докторов
исторических наук, десять докторантов, тридцать четыре аспи¬
ранта 2.
Главным направлением деятельности Института истории АН
СССР стала подготовка коллективных многотомных изданий
«История СССР» и «Всемирная история». К 1940 г. было создано
пять томов по истории СССР (с древнейших времен до XVIII в.)
и один том по всемирной истории3. Были подготовлены сборники,
посвященные критике исторических взглядов М. Н. Покровского,
критике фашистской фальсификации истории, публикация Русской
Правды с фототипическим воспроизведением 15 основных списков.
Президиум АН СССР предложил институту выпустить том по
истории СССР советского периода, разработать совместно с Ин¬
ститутом истории материальной культуры историю крестьянства с
древнейших времен до наших дней, подготовить первый том «Исто¬
рического словаря», популярное пособие по всемирной истории,
атлас по истории СССР для вузов и средней школы. В 1939 г.
были запланированы издания «История культуры народов СССР»
и двухтомная «История первобытной культуры». Намечалась под¬
готовка трудов по истории Грузии и Азербайджана, этнографиче¬
ского описания народов СССР и др.4 Предполагалась активиза¬
ция библиографической работы по истории народов СССР. Од¬
нако очень немногое из намеченного в те годы было выполнено.
Накануне Великой Отечественной войны институт издал несколь¬
ко документальных публикаций по истории СССР периода фео¬
дализма, небольших монографий и сборников статей5. Заверши¬
1 Вестник АН СССР, 1938, № 1, с. 90.
2 Там же, 1940, № 8/9, с. 104.
3 Там же, 1939, № 4/6, с. 74; 1940, № 6, с. 48—49; № 8/9, с. 107; 1941, № 4,
с. 58—61; Исторический журнал, 1941, № 3, с. 156.
4 Вестник АН СССР, 1938, Mfc <7/8, с. 125—126; 1939, № 4/5; с. 74.
5 Материалы по истории крестьянских волнений на крепостных мануфак¬
турах в XVIII в. М.; Л., 1937; Памятники общественной мысли. М.; Л., 1937—
1940. Вып. 1/2; Новгородские записные кабальные книги 100—104 и 111 гг.
(1591—1596 и 1602—1603 гг.). М.; Л., 1938; Русская Правда. Л., 1940; Акты
43
лась работа над первым томом «Летописи Великой Октябрьской
социалистической революции» ®.
Результаты проводившихся в Институте истории АН СССР
исследований публиковались в его органах: «Историке-марксисте»,
«Исторических записках», «Историческом архиве», «Вестнике
древней истории», а также в «Вестике АН СССР». Проблема¬
тика опубликованных в те годы трудов свидетельствует о явном
преобладании изданий по истории СССР феодального периода.
В первые годы своего существования институт в большей мере
продолжал исследовательскую программу Историко-археографи¬
ческого института, чем Института истории Комакадемии, что было
обусловлено составом его кадров, где преобладали специалисты
по ранним историческим эпохам. Эта черта в определенной степе¬
ни была свойственна и другим учреждениям Академии наук
СССР, в частности Институту востоковедения.
Одним из важнейших направлений деятельности историков в
Академии наук СССР стало создание учебников и учебных по¬
собий по истории для средней и высшей школы. Ученые совмест¬
но с преподавателями высших учебных заведений за сравнитель¬
но короткий период подготовили учебники по истории СССР,
древнего мира, средних веков, нового времени. В создании
учебной литературы участвовали К. В. Базилевич, С. В. Бахру¬
шин, Б. Д. Греков, А. В. Ефимов, Е. А. Косминский, А. В. Мишу¬
лин, М. В. Нечкина, А. М. Панкратова, В. С. Сергеев, С. Д. Сказ-
кин, Е. В. Тарле, А. Д. Удальцов, А. В. Шестаков и др. Эта
литература стала важным фактором совершенствования историче¬
ского образования в стране. Ее справедливо расценивали как зна¬
чительное достижение советских ученых, впервые давших популяр¬
ное и систематическое изложение материалистического понимания
всемирно-исторического процесса с учетом достижений мировой и
отечественной исторической науки. Для многих ученых, сформиро¬
вавшихся в дореволюционный период, участие в работе над учеб¬
никами явилось важным этапом окончательного перехода на пози¬
ции марксизма-ленинизма. Учебная литература, созданная в те
годы, получила высокую оценку и за рубежом. Учебники по новой
истории и истории СССР неоднократно переводились и издавались
в послевоенные годы в ГДР, Болгарии, Польше, Югославии, Ал¬
бании, Венгрии, Италии, Франции, Японии и других странах. Уче¬
ные Академи наук принимали также активное участие в подго¬
товке учебников по истории Азербайджана, Грузии, Казахстана,
Башкирии и других народов СССР7.
хозяйства боярина Морозова. М.; Л., 1940. Ч. 1; Псковские летописи. М.; Л.,
1941. Вып. 1; Вспомогательные исторические дисциплины. М.; Л., 1937. Вып. 1;
Новгородский исторический сборник. Новгород. 1938—1940. Вып. 3—7; Против
фашистской фальсификации истории. М ; Л., 1939; Проблемы источниковедения.
М.; Л., 1940; Насонов А. Н. Монголы и Русь: История татарской политики
на Руси. М.; Л., 1940; и др.
в Вестник АН СССР, 1941, № 4, с. 114.
7 Там же, 1939, № 6, с. 101; 1940, № 1, с. 29.
44
В связи с подготовкой макетов многотомных «Истории СССР»
и «Всемирной истории» в институтах Академии наук обсуждались
важные теоретические и методологические вопросы преимущест¬
венно древней и средневековой истории, связанные с возникнове¬
нием государства и характером общественного строя ранних госу¬
дарственных объединений на территории СССР8. В 1940 г. в Ин¬
ституте истории АН СССР состоялась дискуссия о происхождении
и социальной сущности абсолютной монархии. С докладами на
ней выступили С. Д. Сказкин, Б. Ф. Поршнев, А. Л. Сидоров9.
Накануне войны в институте обсуждались вопросы образования
Русского централизованного государства, возникновения украин¬
ской и белорусской народностей, предпосылок образования всерос¬
сийского рынка, характера революции 1848 г. и др. Готовилась
дискуссия о периодизации всемирной истории 10.
Важной темой, выдвинутой необходимостью борьбы против
фашизма и его идеологии, стала история славянских народов.
В 1939 г. в Институте истории АН СССР был организован сек¬
тор славяноведения под руководством В. И. Пичеты. Сектор при¬
ступил к подготовке трудов, разоблачавших фальсификацию исто¬
рии славянства фашистской историографией. Сектор стал ведущим
центром советского славяноведения, организатором ряда научных
дискуссий по вопросам ранней истории славян и их национально-
освободительной борьбыи. Проблемы этногенеза славян и их
древнейшей истории разрабатывались также в Институте истории
материальной культуры АН СССР, который был создан в 1937 г.
на базе Академии истории материальной культуры.
В 1939 г. при Отделении истории и философии АН СССР бы¬
ла создана Комиссия по проблеме этногенеза для изучения проис¬
хождения народов и борьбы против фашистских фальсификаций
в этой области. В комиссию вошли видные советские ученые:
А. Д. Удальцов (руководитель), Н. М. Державин, И. И. Мещани¬
нов, А. В. Мишулин, И. А. Орбели, В. В. Струве, С. П. Толстов 12.
Проблемы этногенеза народов СССР обсуждались на сессии
Отделения истории и философии АН СССР, состоявшейся в апреле
1939 г. На совещании Комиссии по проблеме этногенеза в мае
1940 г. были заслушаны доклады по этногенезу народов Севера,
Урала, Сибири 13.
В 1939 г. Академия наук широко отметила 150-летие француз¬
ской буржуазной революции. Институт истории подготовил к пе¬
чати посвященный ей том «Всемирной истории» и первый том
четырехтомной публикации «Царизм и французская буржуазная
революция».
8 Там же, 1939, № 4—7.
9 Там же, 1940, № 3.
10 Исторический журнал, 1941, № 3, с. 158.
11 Вестник АН СССР, 1939, ЛЪ *4/5, с. 177; .Nb 10, с. 149, 158; 1940, дь 4/5,
с. 163—164; N9 10, с. 91.
12 Там же, 1939, № 4/5, с. 177, № 6, с. 45—53.
13 Там же, 1940, № 6, с. 49—51.
45
При всех недостатках, имевших место в деятельности Инсти¬
тута истории АН СССР в те годы (невыполнение и частый пере¬
смотр планов, нехватка кадров, особенно по проблемам новой и
новейшей истории, и т. д.), к началу Великой Отечественной вой¬
ны наметилось оживление в его исследовательской работе.
В 1940 г. было выпущено двадцать томов периодических изданий,
семь учебников и шесть монографий, восемь публикаций докумен¬
тов, один сборник статей. Было защищено девятнадцать диссерта¬
ций, из них семь — докторских14.
Помимо Института истории, значительная исследовательская
работа в области отечественной и всемирной истории проводилась
и в других учреждениях и институтах АН СССР. В Институте
истории материальной культуры изучались проблемы древней
истории России. Результаты этой работы были использованы при
подготовке первых томов «Истории СССР». В 1938 г. в план рабо¬
ты института было включено составление археологической карты
СССР и подготовка сборника против фашистской фальсификации
истории первобытнообщинного строя. В 1939—1940 гг. Институт
работал над созданием первого тома «Истории русской культуры»
и сборника по этногенезу и древнейшей истории славян15.
Для Института этнографии АН СССР важнейшей задачей бы¬
ла подготовка четырехтомного издания «Народы СССР» (редак¬
тор— В. В. Струве). В 1940 г. его первый том, посвященный на¬
родам Средней Азии и Казахстана, был подготовлен к печати1в.
Планом предусматривалось также создание монографических ис¬
следований по этнографии отдельных народов СССР, подготовка
этнографического справочника «Народы мира», сборников «Совет¬
ская этнография», публикация наследия выдающегося американ¬
ского этнографа Л. Моргана17.
В Институте мирового хозяйства и мировой политики АН
СССР исследовались проблемы, связанные с общим кризисом ка¬
питализма, вопросы колониальной политики империалистических
государств, внешней политики СССР, проводилось сравнительное
изучение положения рабочего класса в СССР и в капиталистиче¬
ских странах. В довоенные годы был подготовлен ряд интересных
исследований по проблемам новейшей истории мирового хозяйст¬
ва, монографий, разоблачавших германский и итальянский фа¬
шизм 18.
Сотрудники Института востоковедения АН СССР наряду с из¬
учением проблем экономики, филологии и лингвистики успешно
разрабатывали историю стран Востока: историю Китая с древней¬
ших времен до современности, историю Японии нового времени.
14 Исторический журнал, 1941, № 3, с. 157.
15 Вестник АН СССР, 1938, № 7/8, с. 126; 1940, № 3, с. 130; № 8/9, с. 107.
с. 107.
16 Там же, 1940, № 3, с. 130—131. Издание в свет не вышло.
17 Там же, 1938, № 6, с. 80; № 7/8, с. 126.
18 Там же, 1938, № 7/8, с. 125; 1940, № 8/9, с. 108.
46
Намечались работы, разоблачавшие колонизаторские и фашист¬
ские теории истории народов Востока19.
Историческая проблематика изучалась также в Институте эко¬
номики (история народного хозяйства в СССР)20 и Институте
государства и права (возникновение советской государственности,
история Советов и советских конституций)21.
Начавшаяся Великая Отечественная война потребовала от со¬
ветских ученых пересмотра исследовательских планов, подчинения
научной и популяризаторской работы задачам борьбы против фа¬
шизма. Советские историки стали активными участниками борьбы
против гитлеровских агрессоров. Большое количество научных ра¬
ботников ушло на фронт, в народное ополчение, научные учрежде¬
ния были эвакуированы в восточные районы страны. В связи с
этим заметно сократился объем исследовательской работы в обла¬
сти истории в АН СССР.
В осажденном Ленинграде, в прифронтовой Москве, а также в
тылу — Казани, Свердловске, Ташкенте и других городах — уче¬
ные АН СССР выполняли свой патриотический долг, работали над
научными трудами, популярными брошюрами, лекциями, сохраня¬
ли культурные ценности. Перед воинами Советской Армии, рабочи¬
ми и служащими с лекциями и докладами выступали Б. Д. Гре¬
ков, Е. А. Косминский, И. И. Минц, М. В. Нечкина, А. М. Панкра¬
това, Е. В. Тарле и др. Ученые систематически публиковали
статьи и очерки на страницах газет и журналов, подготовили
большое количество популярных брошюр, посвященных истории
героического прошлого народов Советского Союза22. В 1943 г.
Президиум АН СССР принял решение о посылке лекторских групп
в районы, освобожденные от оккупации. В эти группы вошли и
историки: Н. М. Дружинин, А. В. Ефимов, А. М. Панкратова
и др.23 С первых же дней войны московская группа историков
(16 человек) приступила к составлению летописи Великой Отече¬
ственной войны. В мае 1942 г., заслушав сообщение И. И. Минца
о работе над летописью, Президиум АН СССР вынес решение о
создании Комиссии по истории Великой Отечественной войны24.
В системе Академии наук появилось несколько новых коллек¬
тивов. В 1942 г. в состав Отделения истории и философии вошел
Тихоокеанский институт. Для изучения истории Византии при
19 Там же, 1938, te 7/8, с. 125; 1941, te 4, с. 115—116.
20 Там же, 1938, te 1, с. 95; te 7/8, с. 125; 1940, te 8/9, с. 108; 1941,
te 4, с. 114.
21 Там же, 1937, te 12, с. 102—106; 1939, te 4/5, с. 75—77.
22 Нечкина М. В. Мужественный образ наших великих предков. Ташкент,
1941; Она же. Исторические традиции русского военного героизма. М., 1942;
Тихомиров М. Н. Борьба русского народа с немецкими интервентами в XII—
XIII вв. М., 1942; Грацианский Н. П. Борьба славян и народов Прибалтики
с немецкой агрессией в средние века. М., 1943; Минц И. Красная Армия в
борьбе с германскими захватчиками в 1918 г. Вологда, 1944; Греков Б. Д.
Славяне: Возникновение и развитие Киевского государства. М., 1945; и др.
23 Вестник АН СССР, 1943, tel 1/12, с. 117.
24 Исторический журнал, 1942, te 3/4, с. 150; Вестник АН СССР, 1942,
te 5/6, с. 90—91.
47
Институте истории в 1943 г. была создана группа под руководством
Е. А. Косминского. В 1944 г. возникли научные группы по истории
рабочего движения на Западе и по истории Прибалтийских рес¬
публик, секторы военной истории и вспомогательных исторических
дисциплин25.
В декабре 1943 г. Президиум АН СССР утвердил Положение
об аспирантуре, по которому академические институты должны
были готовить кадры не только для себя, но и для других на¬
учных центров и учебных заведений. Предусматривалось создание
докторской и кандидатской аспирантуры без отрыва от производ¬
ства 2в.
В научные планы были внесены темы, получившие особую зна¬
чимость в условиях войны. Сотрудники Института истории при¬
ступили к подготовке трехтомного издания по истории русской
армии и русского военного искусства, а также истории русского
военного флота. Начались подготовительные работы по созданию
истории второй мировой войны27. В тесной связи с историко-воен¬
ной тематикой разрабатывались проблемы внешней политики и
международных отношений. Ученые Академии наук принимали уча¬
стие в создании трехтомной «Истории дипломатии».
Группа сотрудников, возглавляемая Б. Д. Грековым, занима¬
лась изучением истории русской культуры с древнейших времен до
1917 г. Ученые Института истории принимали участие в подготов¬
ке трудов по истории Казахской и Узбекской ССР28.
Хотя обстановка военного времени не благоприятствовала про¬
ведению широких обсуждений, однако эта важная форма научной
жизни сохранилась. В апреле 1942 г. в Ташкенте состоялась науч¬
ная сессия, на которой обсуждались различные типы войн в исто¬
рии человечества, в июне 1942 г.— сессия, посвященная 130-летию
начала Отечественной войны 1812 г.29 В конце 1942 г. в Казани
проходила объединенная научная сессия в связи с 25-летием Ве¬
ликой Октябрьской социалистической революции. В этом же году
состоялась сессия по проблеме этногенеза славян, в 1944 г.— кон¬
ференции по истории Западной Украины, Византии и др.30
В проводившейся в годы войны исследовательской и популяри¬
заторской работе проявилась сила и жизненность советской нау¬
ки, представители которой в трудных условиях военного времени
вносили свой вклад в общенародное дело борьбы с фашизмом.
Послевоенные годы в деятельности Академии наук СССР и ее
учреждений характеризовались расширением масштабов работы в
области истории, усложнением организационной структуры и ро¬
стом научных кадров. Во второй половине 40-х — начале 50-х го¬
25 Вестник АН СССР, 1943, № 1/2, с. 112; № 5/6, с. 193; 1944, № 11/12,
с. 136.
26 Там же, 1944, № 1/2, с. 81.
27 Там же, 1943, № 7/8, с. 34—39; 1944, № 11/12, с. 136.
28 Там же, 1943, № 7/8, с. 39—40.
29 Исторический журнал, 1942, № 7, с. 154; № 10, с. 137—139.
30 Вестник АН СССР, 1944, № 4/5, с. 94; № 7/8, с. 107—114.
4Ь
дов усиленно изучалась тематика, связанная преимущественно с
проблемами русского феодализма, античности, византиноведения
и медиевистики. История советского общества, новейшая история
стран Запада, как и накануне Великой Отечественной войны, за¬
нимала в исследованиях незначительное место, хотя в решениях
Президиума АН СССР неоднократно указывалось на необходи¬
мость усиления внимания к разработке этих отраслей истории31.
Говоря о неравномерности развития отдельных отраслей исто¬
рической науки в послевоенные годы, следует учитывать, что раз¬
работка древней и средневековой истории в АН СССР облегча¬
лась наличием хорошо подготовленных специалистов, прошедших,
дореволюционную школу, а также молодых кадров, воспитанных
этими историками за годы Советской власти. Вместе с тем суще¬
ствовал острый недостаток в специалистах по истории советского
общества, новой и новейшей истории, что влияло на подготовку
научных кадров. Все это тормозило исследовательскую работу над.
наиболее актуальными проблемами истории. В годовые исследо¬
вательские планы Института истории систематически включа¬
лись темы по истории советского общества, однако они, как
правило, не выполнялись. На страницах журналов редко появля¬
лись статьи по советской тематике. Отставание в исследовании
послеоктябрьского периода лишало историческую науку возможно¬
сти активного воздействия на различные стороны общественной
жизни, затрудняло борьбу с идейными противниками.
На развитие отдельных отраслей исторического знания в пер¬
вое послевоенное десятилетие положительное влияние оказали
проведенные в те годы организационные мероприятия. В 1946 г.
по решению Президиума АН СССР была создана Комиссия по
истории исторической науки. В 1947 г. на базе сектора славяно¬
ведения Института истории открылся Институт славяноведения
(первоначально он состоял из двух секторов: истории и литерату¬
ры и языка), который приступил к выполнению исследовательской
программы по истории и культуре славянских народов с древней¬
ших времен до современности32.
Структурные изменения тех лет были связаны также с успеш¬
ной подготовкой национальных кадров историков, созданием ака¬
демий наук в союзных республиках. Ученые АН СССР оказывали
регулярную помощь историкам союзных и автономных республик,
участвовали в написании обобщающих трудов по истории Казах¬
стана, Узбекистана, Якутии, Украины, Белоруссии, Молдавии.
С 50-х годов в Институте истории стали создаваться проблем¬
ные комиссии. В 1952 г. была образована Комиссия по история
земледелия в СССР, которая в том же году организовала конфе¬
ренцию по аграрной тематике33. В 1953 г. в Институте истории
31 Вопросы истории, 1946, № 4, с. 149; Вестник АН СССР, 1946, № 5/6„
с. 76—78. ·
32 Вопросы истории, 1957, Л? 5, с. 198, 199.
33 Там же, 1953, № 9, с. 155.
49
€ыли созданы секторы публикации источников по истории СССР,
новой и новейшей истории стран Америки, истории социалистиче¬
ских стран. Проведенные организационные мероприятия способст¬
вовали расширению научной деятельности института.
В 1946—1954 гг. Институт истории опубликовал свыше 150
научных работ. Многие из них получили высокую оценку и были
отмечены Государственной премией СССР (труды Б. Д. Грекова,
Н. М. Дружинина, М. В. Нечкиной, М. М. Смирина, А. С. Еруса-
лимского, И. И. Смирнова, М. П. Вяткина, Б. Ф. Поршнева,
Б. А. Рыбакова, С. П. Толстова). Были переведены и изданы за
границей исследования Е. А. Косминского, Н. А. Машкина,
М. М. Смирина, Е. В. Тарле и др.
В сентябре 1950 г. Президиум АН СССР принял решение об
издании многотомных коллективных трудов: «Всемирная история»,
«История СССР», «История Москвы», «История русской культу¬
ры», основную работу над которыми должны были проводить сот¬
рудники Института истории с участием специалистов институтов
истории материальной культуры, востоковедения и славяноведе¬
ния. Научные конференции и дискуссии были подчинены задаче
написания этих работ. Обсуждались проблемы развития общест¬
венно-политической мысли, эволюции форм феодальной собствен¬
ности, товарного производства и др. Дискуссии позволили сделать
шаг вперед в разработке ряда важных проблем феодального
периода истории России, способствовали более глубокому
осмыслению накопленного фактического материала, подъему уров¬
ня теоретической работы.
Отдельные вопросы отечественной истории изучались и широ¬
ко освещались на страницах печати в связи с юбилеями: 120-ле¬
тием восстания декабристов, 100-летием со дня смерти В. Г. Бе¬
линского, 200-летием со дня рождения А. Н. Радищева, 50-летием
Коммунистической партии Советского Союза, 300-летием воссое¬
динения Украины с Россией и др. В 1954 г. в связи с прибли¬
жением 50-летия первой русской революции Институт истории
приступил к изданию документальной серии34.
С начала 50-х годов заметно расширилось изучение истории
советского общества, возросло количество статей по этой темати¬
ке в периодических изданиях. Сотрудники Института истории и
Главного архивного управления подготовили сборник документов
по истории аграрной политики Советской власти в 1917—1918 гг.35
Стали появляться монографические исследования по истории со¬
ветского общества8в. В апреле 1955 г. в Институте истории про-
34 Там же, 1954, № 11, с. 174.
35 Аграрная политика Советской власти, 1917—1918: Док. и материалы.
М., 1954.
38 Раимов Р. М. Образование Башкирской Автономной Советской Социа¬
листической Республики. М., 1952; Генкина Э. Б. Переход Советского государ¬
ства к . новой экономической политике (1921—1922). М., 1954; Дадыкин Р. П.
Начало массового социалистического соревнования в промышленности СССР.
М., 1954; Очерки истории Великой Отечественной войны, 1941—1945. М., 1955;
СССР в период восстановления народного хозяйства (1921—1925 гг.). М., 1956.
50
ходила дискуссия о периодизации истории советского общества в.
связи со статьей М. П. Кима и И. Б. Берхина37.
Таким образом, к середине 50-х годов под влиянием назрев¬
ших потребностей и развития самой науки явно обозначилась тен¬
денция к выравниванию непропорционального развития отдельных
областей исторического знания.
Первая половина 50-х годов характеризовалась значительным
расширением исследований по новой и новейшей истории стран
Запада. Социально-экономическая тематика, история классовой
борьбы и внешней политики капиталистических стран Европы за-
метно преобладала над остальными проблемами.
Большим достижением советских историков были коллектив¬
ные труды по истории революции 1848—1849 гг. и английской бур¬
жуазной революции XVII в.38
Заметно активизировалась работа над учебниками и пособия¬
ми для высшей школы. Одни из них создаются заново, другие пе¬
рерабатываются и дополняются39.
Помимо Института истории, проблемы отечественной и всеоб¬
щей истории разрабатывались в первое послевоенное десятилетие
в Институте истории материальной культуры, институтах востоко¬
ведения, славяноведения, этнографии, мирового хозяйства и миро¬
вой политики АН СССР. Так, сотрудники Института истории ма¬
териальной культуры исследовали проблемы палеолита на терри¬
тории СССР (П. П. Ефименко, П. И. Борисковский), неолита и
эпохи бронзы (А. Я. Брюсов, А. П. Окладников, О. Н. Бадер),,
трипольскую культуру (Т. С. Пассек, С. Н. Бибиков), скифо-сар¬
матскую проблематику (Б. Н. Граков, М. И. Артамонов,
П. Н. Шульц и др.), вопросы истории и культуры античных горо¬
дов Причерноморья (В. Д. Блаватский, В. Ф. Гайдукевич,
Л. М. Славин, Т. Н. Книпович). Успешно изучались проблемы
славяно-русской археологии (П. Н. Третьяков, Б. А. Рыбаков,.
A. В. Арциховский, М. К. Каргер, Н. Н. Воронин), истории древ¬
ней и средневековой Средней Азии (С. П. Толстов, А. Ю. Яку¬
бовский, М. М. Дьяконов), археологические памятники Сибири
(С. В. Киселев, С. И. Руденко, М. П. Грязнов, А. П. Окладников,
B. Н. Чернецов и др.)40.
Во второй половине 50-х годов в советской исторической нау¬
ке началась полоса серьезных изменений, которые благотворна
повлияли на всю деятельность исторических учреждений
АН СССР. К решению вопросов организации и планирования,
к обсуждению состояния исторической науки и перспектив ее раз¬
вития стала более широко привлекаться научная общественность.
Усилилось внимание исследователей к вопросам методологическо-
37 Вопросы истории, 1954, № 10; 1955, № 3, 4, 9; 1956, № 6.
38 Революции 1848-1849 гг. М., 1952. Ч. 1, 2; Английская буржуазная
революция XVII века. М.; Л., 1953. Т. 1,2.
39 История средних веков. М., 1952-* 1954. Т. 1, 2; Новая история, 1640—
1789. М., 1951. Т. 1; История СССР. М., 1954. Т. 2; и др.
40 Вопросы истории, 1954, № 10, с. 168—172.
51
го характера, что способствовало повышению теоретического уров¬
ня исторических трудов, отказу от устаревших положений, пере¬
осмыслению накопленных наукой фактов на основе более глубо¬
кого изучения ленинского теоретического наследия. Заметно
возросло внимание к вопросам планирования науки. При со¬
ставлении планов АН СССР и ее учреждений на первое место
выдвигались проблемы, тесно связанные с задачами коммунисти¬
ческого строительства, международного коммунистического, рабо¬
чего и национально-освободительного движений, с борьбой против
буржуазной идеологии. 26 сентября 1958 г. Президиум АН СССР
утвердил план исследовательской работы по историческим наукам
«а 1959—1965 гг.41 В нем были определены шесть основных на¬
правлений этой работы. Каждое из них конкретизировалось ука¬
занием на наиболее важные узловые проблемы, подлежащие пер¬
воочередной разработке. Так, создание работ по истории совет¬
ского общества включало разработку проблем истории Великой
Октябрьской социалистической революции, истории КПСС, исто¬
рии социалистического строительства, национально-государствен¬
ного строительства в СССР, внешней политики, истории Великой
Отечественной войны, истории культуры народов СССР. Особое
внимание обращалось на изучение закономерностей становления и
укрепления социалистического общественного строя и роли народ¬
ных масс в этом процессе.
Выполнению намеченной программы исследований во многом
способствовало появление новых научных объединений, новых
форм коллективной и индивидуальной работы.
Организация в 1959—1961 гг. Института Африки и Института
Латинской Америки АН СССР оказала заметное влияние на рост ис¬
следований в этих областях истории. В научных планах созданного
в 1960 г. Института экономики мировой социалистической системы
важное место заняли проблемы формирования и развития мировой
социалистической системы. Для исследования проблем культур¬
ного развития общества при Отделении истории и философии
АН СССР была учреждена Комиссия по истории мировой куль¬
туры (1959 г.).
Созданные в конце 50-х — начале 60-х годов в системе
АН СССР научные советы охватывали важнейшие направления
исследовательской работы в области истории: проблемы истории
Великой Октябрьской социалистической революции, истории со¬
циалистического и коммунистического строительства, проблемы
закономерностей исторического развития общества и перехода от
одной социально-экономической формации к другой, внешней по¬
литики СССР и международных отношений, истории международ¬
ного рабочего и коммунистического движения, истории националь¬
но-освободительного движения в странах Латинской Америки,
41 Академия наук СССР: Основные направления научных исследований на
1959—1965 гг. М., 1959.
52
проблемы генезиса феодализма и капитализма, истории мировой
культуры, истории исторической науки. Советы объединили твор¬
ческие усилия коллективов и ученых путем организации совмест¬
ных исследований, широких обсуждений и дискуссий. Они вели
учет исследований, координировали научные планы, содействовали
привлечению в науку новых творческих сил. Создание научных
советов позволило расширить и заметно активизировать исследо¬
вания проблем, недостаточно разрабатывавшихся в предшествую¬
щие годы.
С учетом важнейших положений семилетнего плана развития
исследований по историческим наукам в Академии наук был со¬
ставлен план научно-исследовательской работы Института исто¬
рии на 1959—1965 гг. Главные его направления включали изуче¬
ние истории строительства социализма и коммунизма в СССР,
революционных традиций народов СССР, истории СССР с древ¬
нейших времен до наших дней, международных отношений и
внешней политики СССР, истории научного социализма и между¬
народного рабочего движения, истории капиталистических
стран Европы и Америки в период общего кризиса капитализма,
истории зарубежных стран с древнейших времен до периода об¬
щего кризиса капитализма, истории религии и атеизма. В особые
направления были выделены подготовка «Всемирной истории»,
создание многотомной истории исторической науки в СССР, борь¬
ба против буржуазной идеологии.
Принятие и проведение в жизнь этой программы исследова¬
ний стало важной вехой в деле совершенствования планирования
научной работы по истории в АН СССР. Во второй половине 50-х
годов появились новые черты в структуре ее институтов. Проис¬
ходит заметное расширение секторов, групп, комиссий, научных
советов, занимавшихся изучением истории советского общества,
новейшей историей стран Запада, историей исторической науки в
СССР, историей международных отношений и внешней политики
и др. В составе Института истории АН СССР возникли группы по
истории Англии, Франции, Германии, Италии, Испании, по изуче¬
нию революционной ситуации в России конца 50-х — начала 60-х
годов XIX в., по истории советского рабочего класса, социалисти¬
ческих идей и др.
Заметно расширились возможности публикации результатов
исследований, как за счет новых журналов: «История СССР»,
«Новая и новейшая история», «Мировая экономика и международ¬
ные отношения»,— так и за счет издания тематических сборников
статей, ежегодников («Археографический ежегодник», «Француз¬
ский ежегодник», «Проблемы источниковедения советского обще¬
ства», «Революционная ситуация в России в 1859—1861 гг.», «Ис¬
тория и историки» и др.). Широкий доступ к архивным материа¬
лам также способствовал разработке новых, ранее слабо изучав¬
шихся проблем отечественной и всемирной истории.
Все это повлекло за собой существенные изменения в проб¬
лемно-тематической структуре исследовательской работы Инсти¬
53
тута истории АН СССР. Началось широкое внедрение в его планы
проблематики, связанной с изучением истории советского общест¬
ва, новейшей истории стран Запада. Результатом явился значи¬
тельный рост научной продукции института. Заметно повысился
теоретический и методологический уровень исторических исследо¬
ваний, обогатилась их источниковая база.
Важнейшими объектами работы Института истории в 60-е го¬
ды были многотомные коллективные труды. В 1965 г. был завер¬
шен первый в марксистской историографии обобщающий труд по
всемирной истории, охватывавший историю человечества с древ¬
нейших времен до второй мировой войны включительно. Продол¬
жалась работа над двенадцатитомной «Историей СССР», первые
шесть томов которой были посвящены истории дореволюционной
России, а последующие — истории советского общества42. Со¬
трудники АН СССР приняли участие в подготовке многотомной
«Истории КПСС». Завершилась работа над семитомной «Истори¬
ей Москвы», ученые Ленинградского отделения Института истории
работали над многотомными «Очерками истории Ленинграда»43.
Вместе с военными историками институт участвовал в написании
истории Великой Отечественной войны, в содружестве с истори¬
ками Сибири создавалась многотомная «История Сибири». Ученые
АН СССР принимали активное участие в подготовке «Советской
исторической энциклопедии».
В научной продукции институтов АН СССР заметно увеличил¬
ся удельный вес коллективных исследований, особенно по новой
и новейшей истории и истории международных отношений и
внешней политики44.
В процессе подготовки коллективных трудов и документальных
изданий усилились научные контакты ученых АН СССР с истори¬
ками других научных учреждений страны — Института марксиз¬
ма-ленинизма при ЦК КПСС, Главного архивного управления,
институтов академий наук союзных республик, университетов.
В связи с ростом научных коллективов, усложнением структуры
центров науки, увеличением количества специалистов и потребно¬
стями общественно-политической и научной жизни страны во вто¬
рой половине 60-х годов в системе Академии наук возникли но¬
вые творческие коллективы, в работе которых важное место за¬
нимала историческая проблематика. Были созданы Институт
международного рабочего движения (1966 г.), Институт военной
истории (1967 г.).
В Институте истории и его Ленинградском отделении успешно
разрабатывались проблемы истории Великой Октябрьской социа¬
42 Подробнее см. первую главу настоящего тома.
43 Вестник АН СССР, 1965, № 3, с. 18.
44 Очерки новой и новейшей истории Мексики, 1810—1945. М., 1960; Очер¬
ки истории Аргентины. М., 1961; Очерки истории Бразилии. М., 1962; Очерки
истории Чили. М., 1965; История внешней политики СССР, 1917—1966. М., 1966.
Ч. 1; др.
54
листической революции. К 50-летию Октября были подготовлены
ценные монографические исследования, документальные публика¬
ции, коллективные монографии и сборники статей, явившиеся зна¬
чительным вкладом в советскую историческую науку. Заметно
расширилась исследовательская работа по истории гражданской
войны и иностранной интервенции, истории социалистических пре¬
образований периода 1918—1920 гг. (Д. А. Баевский, Д. А. Кова¬
ленко, С. М. Кляцкин). Ученые исследователи проблемы новой
экономической политики, социалистической индустриализации и
истории рабочего класса СССР, проблемы социалистического пе¬
реустройства* сельского хозяйства и истории советского крестьян¬
ства (В. П. Данилов, Э. Б. Генкина, Ю. А. Поляков и др.). Из¬
учались проблемы культурного строительства и культурной рево¬
люции в СССР (М. П. Ким, И. С. Смирнов и др.), история со¬
здания и развития советского государственного аппарата
(Е. Г. Гимпельсон, Е. Н. Городецкий, С. И. Якубовская и др.).
Исследовался широкий круг проблем истории международных от¬
ношений и внешней политики СССР, борьбы Советского Союза за
мир и безопасность (В. М. Хвостов, В. Г. Трухановский,
Н. Н. Яковлев и др.). Заметно расширилось изучение истории Ве¬
ликой Отечественной войны, а также послевоенного восстановле¬
ния и развития народного хозяйства (А. В. Митрофанова,
А. М. Самсонов и др.).
Видное место в деятельности исторических центров Академии
наук СССР занимало изучение жизни и деятельности В. И. Ле¬
нина, его идейно-теоретического наследия, государственной дея¬
тельности (Э. Б. Генкина, И. С. Смирнов и др.).
При изучении истории дореволюционного периода внимание
ученых было сосредоточено на разработке социально-экономиче¬
ских предпосылок пролетарской революции в России, истории мо¬
нополистических организаций, аграрных отношений, рабочего
класса и крестьянства, революции 1905—1907 гг., истории револю¬
ционного движения в XIX — начале XX в. (А. М. Анфимов,
П. В. Волобуев, Н. М. Дружинин, Л. М. Иванов, М. С. Волин,
А. Я. Аврех, К. Ф. Шацилло, И. Ф. Гиндин и др.).
Историки русского феодализма в центре внимания поставили
проблемы социально-экономической истории России, внешней и
внутренней политики, истории крестьянства, зарождения рабоче¬
го класса и буржуазии в недрах феодального общества, классовой
борьбы и общественной мысли в эпоху феодализма (Л. В. Череп-
нин, А. А. Зимин, А. И. Клибанов, Н. И. Павленко, Е. И. Индова,
Л. В. Данилова, В. Т. Пашуто, А. А. Преображенский и др.).
Археологи и историки Академии наук СССР, применяя новейшие
методы изучения памятников материальной культуры и письмен¬
ности, добились значительных результатов в реконструкции исто¬
рического процесса на территории СССР в древнейшее время. Ис¬
следование вопросов эволюции хозяйственных форм, культуры и
быта связывалось с решением проблем большого теоретического
55
значения: разложение первобытнообщинных отношений, возникно¬
вение частной собственности и первых государственных объедине¬
ний народов, населявших территорию СССР. Исследовались воп¬
росы генезиса феодализма и его особенностей в России, экономи¬
ческая история и политические связи раннефеодального периода
русской истории (Б. А. Рыбаков, А. П. Смирнов и др.).
В Институте этнографии АН СССР разрабатывались вопросы
этногенеза, формирования этнических общностей, культуры, быта,,
социальной психологии народов СССР и зарубежных стран. Были,
подготовлены и опубликованы серии коллективных трудов по эт¬
нографии народов Европы, Америки, Азии, Африки, Австралии и:
Океании.
Важное место в трудах ученых АН СССР заняла история сла¬
вянских народов. Институт славяноведения изучал историю сла¬
вян в ранние исторические эпохи, национально-освободительную'
борьбу славянских народов, проблемы капиталистического раз¬
вития, экономические, политические, культурные и революцион¬
ные связи славянских стран, проблемы их перехода к социализ¬
му (В. Д. Королюк, А. Я. Манусевич, И. С. Миллер, С. А. Ники¬
тин, С. И. Прасолов и др.).
В Институте востоковедения были широко представлены такие
комплексные дисциплины, как арабистика, иранистика, индоло¬
гия, китаеведение, корееведение, вьетнамоведение, японоведение,
органической частью которых является историческая тематика.
Исследовались проблемы древней истории народов Азии; возник¬
новение классового общества и государства; проблемы рабства на
Востоке, зарождения и развития феодализма, генезиса капитали¬
стических отношений; история национальной буржуазии и рабоче¬
го класса; колонизаторская политика крупнейших капиталистиче¬
ских стран в Азии и ее последствия; история национально-осво¬
бодительного движения народов Азии; история аграрных отноше¬
ний; проблемы внутренней и внешней политики азиатских стран*
вставших на путь самостоятельного развития, и др.
В 60-е годы в Академии наук заметно активизировалось изуче¬
ние проблем африканистики. В начале 1966 г. при Президиуме
АН СССР был создан Научный совет по проблемам Африки. Раз¬
рабатывалась социально-экономическая и политическая история
народов Африки, история рабочего класса, формирование нацио¬
нальной буржуазии, проблемы государственного строительства*
история аграрных отношений, национально-освободительной борь¬
бы народов Африки против колониализма и неоколониализма, ис¬
тория внешней политики, культуры и религии африканских наро¬
дов (И. И: Потехин, Д. А. Ольдерогге, И. П. Ястребова, А. Б. Лет-
нев, С. Р. Смирнов, Н. А. Иванов, Б. Б. Пиотровский и др.).
В АН СССР успешно исследовались проблемы источниковеде¬
ния и археографии, палеографии, хронологии, дипломатики, исто¬
рической географии и других вспомогательных исторических дис¬
циплин. Началось изучение социальной психологии (Б. Ф. Порш-
нев). Проводилась большая исследовательская работа по
56
истории исторической науки в СССР и за рубежом (М. В. Нечки-
на, М. А. Алпатов, Л. Г. Бескровный, Е. Н. Городецкий, Б. Г. Ве¬
бер, Л. В. Черепнин и др.).
Успешно разрабатывались проблемы античности, западноев¬
ропейского средневековья, византиноведения (К. К. Зельин,
С. Л. Утченко, 3. В. Удальцова, Е. М. Штаерман, С. Д. Сказкин,
М. М. Смирин, Б. Ф. Поршнев и др.). Заметно расширилась пуб¬
ликаторская и исследовательская работа по новой и новейшей ис¬
тории стран Западной Европы и Америки, по истории междуна¬
родных отношений и внешней политики.
Разработка проблем отечественной и всемирной истории со¬
провождалась многочисленными творческими дискуссиями и об¬
суждениями, увеличилось число их участников. В 1957—1967 гг.
ученые АН СССР участвовали в дискуссиях: о двух стадиях фео¬
дальной формации, основном экономическом законе феодализма,
характере крестьянских войн в России, по проблемам генезиса
феодализма и капитализма, истории революционных движений
XIX в. в России, о сущности аграрных преобразований в первые
годы Советской власти, периодизации истории советской истори¬
ческой науки, о характере ноябрьской (1918 г.) революции в Гер¬
мании, природе аграрных преобразований и сущности государст¬
венного капитализма в странах Востока, азиантском способе
производства и др.
Институты АН СССР стали систематически проводить научные
конференции, сессии, симпозиумы по различным проблемам оте¬
чественной и всеобщей истории, многие из которых выливались в
широкие творческие обсуждения с привлечением научных сил
других учреждений страны. Научные сессии по проблемам аграр¬
ной истории Восточной Европы, истории рабочего класса и рево¬
люционного движения, исторических предпосылок Великой Ок¬
тябрьской социалистической революции, истории советского рабо¬
чего класса и культурной революции, истории международных
отношений и внешней политики, проблемам античности, византи¬
новедения, генезиса феодализма и капитализма у народов СССР и
в странах Запада явились не только формой обсуждения спорных
и малоисследованных вопросов исторического прошлого, но и сред¬
ством подведения итогов исследовательской работы.
О высокой оценке трудов ученых АН СССР свидетельствова¬
ли факты присуждения Ленинских премий В. П. Волгину,
Н. Н. Воронину, Е. И. Крупнову и др.
Ученые АН СССР во второй половине 50-х годов значительно
расширили международные связи, что способствовало укрепле¬
нию авторитета советской науки. С 1955 г. стали расширяться кон¬
такты советских исследователей с зарубежными специалистами и
научными центрами. Происходили обмен фотокопиями архивных
документов, взаимные посещения специалистами архивных хра¬
нилищ и библиотек и т. д. Советские ученые стали активными уча¬
стниками международных конгрессов исторических наук, конфе¬
ренций и совещаний по проблемам античности, археологии, встреч
57
византинистов и медиевистов, славистов, африканистов, востокове¬
дов, Международной комиссии по истории представительных и
парламентских учреждений, участвовали в конференциях по исто¬
рии международного рабочего движения, движения Сопротивле¬
ния, истории науки и др.45
С конца 50-х годов стали регулярно проводиться встречи со¬
ветских историков с учеными социалистических и капиталистиче¬
ских стран (ГДР, Румынии, Чехословакии, Франции, Италии, Анг¬
лии и др.), на которых обсуждались вопросы истории народов
СССР и этих стран, их дипломатические, экономические, куль¬
турные, революционные связи.
Особенно плодотворными были творческие контакты истори¬
ков АН СССР с учеными стран социалистического содружества.
В 1957 г. была создана комиссия историков СССР и ГДР. С ру¬
мынскими историками сотрудники Института истории готовили
публикации о русско-румынских связях. Совместно с польскими
учеными был создан сборник о советско-польских отношениях,
с историками Чехословакии — о советско-чехословацких отноше¬
ниях в 1918—1945 гг, с вьетнамскими коллегами советские ученые
подготовили сборник о Демократической Республике Вьетнам в
1945—1960 гг., в содружестве с историками КНДР выпустили очер¬
ки по истории социалистического строительства в КНДР. Успеш¬
но проводились советско-болгарские, советско-монгольские, совет¬
ско-польские археологические экспедиции46.
О признании заслуг ученых АН СССР свидетельствовали фак¬
ты избрания их почетными членами зарубежных академий, уни¬
верситетов, научных обществ (А. А. Губер, В. М. Далин,
A. 3. Манфред, Б. Ф. Поршнев, В. Т. Пашуто, С. А. Токарев,
B. М. Хвостов и др.), а также в руководящие органы междуна¬
родных организаций исторической науки.
Выход советской науки на широкую международную арену
поставил перед ней важные идеологические задачи. Заметно акти¬
визировалась борьба советских историков против идеологов бур¬
жуазии. Разоблачение идейных противников марксизма-лениниз¬
ма и коммунизма приняло более наступательный характер. В ин¬
ститутах АН СССР было подготовлено большое количество статей,
выпущен ряд сборников и монографий, посвященных анализу и
критике важнейших направлений современной буржуазной исто¬
риографии. Эти работы свидетельствовали об усилении роли со¬
ветской исторической науки в современной идеологической борьбе,
в решительном наступлении на идейных противников марксизма и
социализма.
45 Дудзинская Е. А. Международные научные связи советских историков.
М., 1978.
4в Вестник АН СССР, 1962, № 4, с. 28.
58
Институт марксизма-ленинизма
при ЦК КПСС
К середине 30-х годов Институт Маркса—Энгельса—Ленина
(ИМЭЛ) завоевал заслуженное признание, как ведущий научный
центр по собиранию документов основоположников марксизма-ле¬
нинизма, изданию трудов, разработке и пропаганде их идейного
наследия.
Деятельность ИМЭЛ на протяжении последующих более чем
тридцати лет, отражая общие закономерности развития общест¬
венных наук в эти годы, вместе с тем неизменно оказывала
большое влияние на идеологическую жизнь страны и развитие со¬
ветской исторической науки. В деятельности института на про¬
тяжении изучаемого периода выделяются два этапа, рубежом
между которыми является середина 50-х годов.
В предвоенные годы институт продолжал собирать и научно об¬
рабатывать документы К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина.
Масштабы и характер этой работы по сравнению с предшествую¬
щим периодом несколько изменились, поскольку к этому времени
архивы основоположников научного коммунизма в основном сфор¬
мировались и широкий приток документов сократился. Наступил
этап целенаправленных и упорных розысков новых материалов.
Важное место в деятельности института занимала публикация
произведений К. Маркса и Ф. Энгельса. К 1940 г. в основном
было завершено первое издание Сочинений Маркса и Энгельса,
начатое в 1928 г., два последних тома удалось выпустить из-за
начавшейся войны только в 1946—1947 гг.
Это издание состояло из 28 томов, в нем напечатано 1247 про¬
изведений и 3298 писем К. Маркса и Ф. Энгельса; 1229 произве¬
дений и писем были либо впервые введены в научный оборот, ли¬
бо впервые переведены на русский язык47. Публикация этих до¬
кументов явилась результатом огромной поисковой работы со¬
трудников института, в частности фронтального просмотра много¬
численных периодических изданий, где сотрудничали или могли
сотрудничать Маркс и Энгельс. Как первый опыт подобного —
весьма сложного и трудоемкого — издания, Собрание сочинений
имело ряд недостатков, снижавших его научную ценность: по¬
грешности в переводе, отсутствие примечаний, ошибки в преди¬
словиях к томам и т. д.48
Публикация рукописей основоположников марксизма продол¬
жалась также в томах «Архива Маркса и Энгельса».
Намеченные институтом три большие серии документальных
публикаций: протоколы конгрессов и конференций I Интернацио¬
нала, протоколы Генерального Совета, I Интернационал в доку¬
47 Идейный арсенал коммунистов. М., 1979, с. 66, 67.
48 Литературное наследство К. Маркса и Ф. Энгельса: История публика¬
ции и изучения в СССР. М., 1969, с. 188—194.
59
ментах, которые издавались на протяжении 1933—1936 гг.,— не¬
которое время не выходили49.
ИМЭЛ провел большую работу по научной проверке перево¬
дов К. Маркса и Ф. Энгельса. В предвоенные годы были выпуще¬
ны избранные произведения, тематические сборники и ряд важ¬
нейших работ Маркса и Энгельса отдельными изданиями в новых
переводах.
В середине 30-х годов ИМЭЛ приступил к созданию кабинетов,
биографий Маркса, Энгельса, Ленина, которые, в частности, со¬
средоточили материалы биохроник и начали составление тема¬
тических картотек50. Развернувшаяся в 1940—1941 гг. подготов¬
ка научной биографии Ф. Энгельса была прервана войной, и кол¬
лективный труд увидел свет значительно позже51.
Среди довоенных изданий работ В. И. Ленина необходимо от¬
метить завершение ранее начатой публикации в «Ленинском сбор¬
нике» тетрадей по империализму, национальному и аграрному
вопросам52. По решению ЦК ВКП(б) в 1940 г. началась подго¬
товка нового (4-го) издания собрания Сочинений В. И. Ленина
(до войны вышли два тома). Ей предшествовали активные поис¬
ки и выявление ленинских документов в центральных и местных
архивах страны.
В годы Великой Отечественной войны вся деятельность ин¬
ститута была подчинена общей для страны цели разгрома немец¬
ко-фашистских захватчиков. Многие его научные сотрудники ушли
на фронт. Несмотря на то что издательские возможности
ИМЭЛ резко сократились, его труды вносили важный вклад в
общенародное дело. В эти годы ИМЭЛ совместно с Главной ре¬
дакцией «Истории гражданской войны» опубликовал документаль¬
ные сборники, посвященные героической борьбе советского народа
с силами контрреволюции и интервенции в 1918—1919 гг.53 Изда¬
вались исследовательские монографии, произведения Маркса и
Энгельса, разоблачавшие реакционную роль пруссачества54. До¬
кументальным сборником отметил институт 25-летие Октябрьской
революции 55.
В годы войны институт впервые опубликовал ряд важных до¬
кументов В. И. Ленина, которые помогали идейно-политической
работе. В 1942 и 1945 гг. вышли 34-й и 35-й тома «Ленинского
сборника» с документами советского периода.
49 Там же, с. 168—169.
50 Адоратский В. О задачах Института Маркса—Энгельса—Ленина.— Про¬
летарская революция, 1935, № 6, с. 12—13.
51 Селезнев К. Л. Исследование советскими учеными жизни и творчества
Ф. Энгельса,—Вопросы истории КПСС, 1971, № 1, с. 120.
52 Ленинский сб. Т. 28—33.
53 Документы о героической обороне Петрограда в 1919 году. М., 1941;
Документы о героической обороне Царицына в 1918 году. М., 1942; Разгром
немецких захватчиков в 1918 году. М., 1943.
54 Прейс И. #., Кандегь Е. П. Маркс и Энгельс о реакционном пруссаче¬
стве. М., 1942; 2-е изд. М., 1943; Маркс и Энгельс против реакции в Герма¬
нии. М., 1944.
55 Документы Великой Октябрьской социалистической революции, М., 1942.
60
В 1942 г. было выпущено научно-популярное издание краткой
биографии В. И. Ленина56. Эта книга до известной степени вос¬
полнила пробел в литературе о великом вожде и сыграла нема¬
лую роль в пропагандистской работе, широко изучалась в сети
партийного просвещения. Однако, как позднее было отмечено,
она мало продвинула вперед создание научной биографии,
В. И. Ленина 57.
Во время войны были приняты все необходимые меры для
полной сохранности подлинных документов Маркса, Энгельса,.
Ленина, а также партийных документов. С июля 1941 по август
1944 г. архив и библиотека ИМЭЛ находились в эвакуации в
Уфе58. Но и там работа не прекращалась. По возвращении в
Москву институт вновь начал широкую научно-публикаторскую·
деятельность.
В послевоенные годы значительно расширился общий объем
научно-издательской работы ИМЭЛ. Это нашло отражение преж¬
де всего в издании трудов Маркса, Энгельса, Ленина, партийных
документов. Большое место в работе ИМЭЛ занимала публикация,
работ И. В. Сталина.
После войны развернулась подготовка четвертого издания
собрания Сочинений В. И. Ленина. В начале 1948 г. был разрабо¬
тан план поиска новых ленинских документов. Сложная и кро¬
потливая научно-исследовательская работа позволила обнаружить,
в центральных и местных архивах около 4 тыс. документов Ле¬
нина 5в.
Четвертое издание собрания Сочинений В. И. Ленина была
выпущено в 1941 и в 1946—1950 гг. в 35 томах. В него вошла
2927 произведений Ленина, в том числе более 500 документов,,
ранее не входивших в Собрание сочинений, и 81 впервые публи¬
куемый документ60. Сделав большой шаг вперед, в частности в
более тщательной подготовке к печати ленинских первоисточни¬
ков, новое издание не удовлетворяло, однако, возросших требо¬
ваний науки. Существенные недостатки проявились прежде всего,
в составе издания; в него не вошли около 300 работ Ленина,
опубликованных в предыдущем издании61, не нашли полного от¬
ражения результаты большой исследовательской работы, связан¬
ной с выявлением новых ленинских документов. Научно-справоч¬
ный аппарат издания был значительно сокращен, указатель имен:
давался без биографических данных, задержалось издание пред¬
метного указателя (он вышел в свет в 1955 г.).
58 Ленин Владимир Ильич: Краткий очерк жизни и деятельности. М.. 1942.
57 Справочник партийного работника. М., 1957, вып. 1, с. 356.
58 Фонд документов В. И. Ленина. М., 1970, с. 266.
59 Веселина М. С., Беляков С. Т. Из опыта поисков и собирания доку¬
ментов В. И. Ленина.—Вопросы истории КПСС, 1957, № 2, с. 154.
80 Идейный арсенал коммунистов, с. 1(То.
81 Зевин В. Я. Полное собрание сочинений В. И. Ленина.— Вопросы исто¬
рии КПСС, 1957, № 1, с. 102.
61
Публикация наследия К. Маркса и Ф. Энгельса в послевоенные
тоды велась на страницах «Архива Маркса и Энгельса», выходили
избранные произведения и тематические сборники.
Сосредоточив основное внимание на научно-издательской дея¬
тельности, Институт марксизма-ленинизма (так стал называться
Институт Маркса—Энгельса—Ленина с 1956 г.) слабо использо¬
вал имевшиеся возможности для развертывания и углубления
научно-исследовательской работы, на что было обращено внима¬
ние в постановлении ЦК КПСС «О мерах по улучшению рабо¬
ты Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС» от 17 июня
1960 г.62
Решения XX, XXI, XXII, XXIII съездов КПСС, постановления
ЦК КПСС 1954—1960 гг. оказали огромное плодотворное влияние
на деятельность ИМЛ, помогли преодолеть недостатки в работе
и укрепили его значение как ведущего научного и идеологическо¬
го центра. Перед институтом были поставлены важные задачи:
подготовка второго издания Сочинений К. Маркса и Ф. Энгель¬
са (1954 г.), Полного собрания сочинений В. И. Ленина
(1957 г.), многотомных трудов «История Великой Отечественной
войны Советского Союза, 1941 —1945» (1957 г.) и «История
КПСС» (1960 г.).
Особенно важное значение имело постановление ЦК КПСС
«О мерах по улучшению работы Института марксизма-ленинизма
при ЦК КПСС» от 17 июня 1960 г. В постановлении были проана¬
лизированы все стороны деятельности института, отмечены, в част¬
ности, медленные темпы издания произведений основоположников
марксизма-ленинизма, протоколов и стенограмм партийных съез¬
дов и конференций, нерациональное использование сил на изда¬
ние многочисленных тематических сборников из ранее опублико¬
ванных произведений. Центральный Комитет партии рекомендовал
«перестроить работу института таким образом, чтобы вопросы
истории Коммунистической партии Советского Союза, между¬
народного рабочего и коммунистического движения, теории марк¬
сизма-ленинизма занимали ведущее место в его научно-исследова¬
тельской деятельности»вз.
В соответствии с новыми задачами была изменена структура-
ИМЛ: созданы сектор истории международного рабочего и ком¬
мунистического движения (1957 г.), отдел истории Великой Оте¬
чественной войны, отдел истории КПСС (1960 г.). С 1957 г. на¬
чал издаваться печатный орган института — журнал «Вопросы
истории КПСС». В начале 60-х годов в состав ИМЛ входили:
отделы истории КПСС и истории Отечественной войны, сектор
произведений К. Маркса и Ф. Энгельса, сектор произведений
В. И. Ленина, сектор международного рабочего и коммунистиче¬
ского движения, Центральный партийный архив и библиотека,
Музей К. Маркса и Ф. Энгельса.
02 Справочник партийного работника. М., 1961, вып. 3, с. 542.
вз Там же, с. 543.
62
Благодаря заботе ЦК КПСС в деятельности института — из¬
дательской, научно-исследовательской, общественной — наметился
коренной перелом, результаты которого сказались в 60-е годы.
Важную роль в укреплении связей Института марксизма-ле¬
нинизма с научной общественностью сыграло улучшение ре¬
жима хранения и использования архивных материалов в исследо¬
вательской работе. Центральный партийный архив провел ряд
мер, облегчавших доступ исследователей к архивным материалам,
и улучшил их обслуживание®4. Были введены в научный оборот
многие ленинские и историко-партийные документы. Значительно
возросло число научных работников, преподавателей, аспирантов,
которые начали углубленно изучать партийные документы.
Если в 1952 г. Центральный партийный архив обслужил всего
463 исследователя, выдав им более 5 тыс. дел, то в 1956 г. в ар¬
хиве работали 2223 человека, которым было выдано 55 тыс.
дел ®5.
Значительно пополнилась документальная база института.
В 1957 г. в Центральный партийный архив поступили материалы
XV—XVIII партийных съездов, партийных конференций, а также
пленумов ЦК ВКП(б) за 1924—1941 гг.®® В 1951 и 1954 гг.
ЦК Польской объединенной рабочей партии передал институту
свыше 1 тыс. документов из Краковско-Поронинского архива
В. И. Ленина; из них около 250 документов влилось в ленинский
фонд архива®7. Много ценных материалов поступило от отдель¬
ных лиц — только в 1959—1968 гг. более 200 ленинских докумен¬
тов. К этому времени в картотеке Центрального партийного архи¬
ва числилось более 2 тыс. фамилий лиц, передавших документы
В. И. Ленина®8. От внуков и правнуков К. Маркса, от ЦК Фран¬
цузской коммунистической партии поступили новые документы
Маркса и Энгельса®9.
Рост архива и библиотеки института явился результатом по¬
стоянных поисков документов и материалов. В 1957 г. был состав¬
лен перспективный план розыска документов В. И. Ленина в
СССР и за рубежом70. В соответствии с планом сотрудники
НМЛ широко вели поисковую и исследовательскую работу, от¬
крывая для науки новые материалы. В собирании документов
64 Стручков А. А. Научно-исследовательская работа в Центральном пар¬
тийном архиве.—Вопросы истории КПСС, 1957, № 2, с. 154.
85 Там же, с. 156.
68 Там же, с. 160.
87 Стешова М. В. Краковско-Поронинский архив В. И. Ленина.—Там же,.
.4? 3, с. 173; Обичкин Г. Д. К истории собирания ленинских документов.—
Там же, 1980, № 2, с. 119—121.
88 Веселима М. С. Из истории собирания ленинского документального на¬
следия.— Там же, 1969, № 11, с. 119, 120.
89 Бобков А. М. О новых документах Карла Маркса и Фридриха Эн¬
гельса.— Там же, 1957, № 1, с. 109; Некоторые вопросы научной работы Ин¬
ститута марксизма-ленинизма при ЦК КПСС.— Там же, 1961, № 5, с. 211.
70 Виноградов Л. К. Пополнение фондов Центрального партийного архи¬
ва.— Там же, 1958, № 2, с. 217.
63
В. И. Ленина участвовали многие научные учреждения, архивы,
библиотеки, музеи страны. Только Центральный музей революции
СССР за время своего существования передал институту 110 под¬
линных ленинских документов. Способствовало поиску и расши¬
рение международных контактов. Так, в результате поездки де¬
легации института в 1964 г. в Амстердамский международный
институт социальной истории и проведенных там переговоров о
взаимном обмене документами были получены девять оригиналов
писем В. И. Ленина, 165 микрофильмов писем К. Маркса и Ф. Эн¬
гельса, микрофильмы протоколов Циммервальдской и Кинталь-
ской конференций71.
Всего за 14 лет (с 1954 по 1967 г. включительно) Центральный
партийный архив пополнился 121 198 делами и документами, из
которых 1352 — документы К. Маркса и Ф. Энгельса, и 1549 —
В. И. Ленина72.
Институт марксизма-ленинизма располагал к концу 60-х годов
крупнейшим в мире архивом, насчитывавшим свыше 8 тыс. доку¬
ментов К. Маркса и Ф. Энгельса (около трети документов — под¬
линники), более 30 тыс. документов В. И. Ленина (около 91% ко¬
торых являются оригиналами). Историко-партийная секция архива
хранила около 300 фондов центральных учреждений и организа¬
ций партии и личных фондов общим объемом около 300 тыс. еди¬
ниц хранения. Библиотека ИМЛ — центральное книгохранилище
партии — насчитывала до 2 млн. экземпляров книг, журналов и
газет73.
Основные направления издательской и исследовательской рабо¬
ты института с середины 50-х годов определялись начавшейся под¬
готовкой второго издания Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса,
Полного собрания сочинений В. И. Ленина, а также двух много¬
томных изданий: «Истории гражданской войны в СССР» и «Исто¬
рии Великой Отечественной войны Советского Союза 1941 —
1945 гг.».
В 1954 г. ЦК КПСС принял постановление о выпуске второго
издания Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса. Состав сектора про¬
изведений К. Маркса и Ф. Энгельса был расширен. Издание вы¬
пускалось в течение 1955—1966 гг. в 39 томах (42 книгах). В него
вошло около 5500 работ и писем Маркса и Энгельса. По сравне¬
нию с первым изданием в научный оборот было введено около
1 тыс. новых документов. Подготовка второго издания Сочине¬
ний потребовала огромной исследовательской работы по выявле¬
нию новых документов Маркса и Энгельса, тщательной проверке
{переводов, текстологическому анализу и научному комментирова¬
71 Малыш А. И. О поездке в Амстердамский международный институт
социальной истории —Там же, 1964, № 8, с. 154—155.
72 Подсчет произведен на основе ежегодных отчетов о новых поступле¬
ниях в ЦПА ИМЛ, помещаемых в «Вопросах истории КПСС», начиная с
1958 г. В общем числе документов— 121 198 — не учтены поступления за 1965 г.,
д'ак как данные по этому году в журнале отсутствуют.
73 Идейный арсенал коммунистов, с. 28, 49, 115.
64
нию. Обширный (400 печ. л.) научно-справочный аппарат изда¬
ния — результат более чем десятилетней сложной научно-исследо¬
вательской работы74. Для облегчения пользования томами второ¬
го издания в 1967 и 1974 гг. институт выпустил два однотомных
справочных пособия.
Научный уровень второго издания Сочинений К. Маркса и
Ф. Энгельса получил высокую оценку в нашей стране и за рубе¬
жом, оно легло в основу аналогичных изданий в ГДР, Чехослова¬
кии, Болгарии, Румынии, Венгрии, Польше, Японии и других
странах75.
Одновременно со вторым изданием Сочинений К. Маркса и
Ф. Энгельса НМЛ выпустил в новом переводе три тома «Теории
прибавочной стоимости» (IV том «Капитала»), осуществив таким
образом впервые полное издание всего «Капитала»; дал новую
публикацию — в точном соответствии с рукописью — первой главы
«Немецкой идеологии»; подготовил ряд сборников произведений
Маркса и Энгельса. Среди последних важное место занимает кни¬
га «К. Маркс и Ф. Энгельс и революционная Россия» (М., 1967),
в которой было впервые опубликовано около 100 писем русских
деятелей Марксу и Энгельсу.
Институт марксизма-ленинизма возобновил работу над Пол¬
ным собранием сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса на языках
оригиналов, которая теперь велась им совместно с Институтом
марксизма-ленинизма при ЦК СЕПГ.
Одной из важных задач института стала подготовка к изда¬
нию научных биографий К. Маркса и Ф. Энгельса. Постановление
ЦК КПСС от И апреля 1958 г. «О 140-й годовщине со дня рож¬
дения К. Маркса» обязывало коллектив в короткие сроки создать
книгу о жизни и деятельности К. Маркса7в. В результате боль¬
шой работы впервые в Советском Союзе была подготовлена науч¬
ная биография основоположника научного коммунизма77. Она
подвела итог исследованиям в области марксоведения и опиралась
на обширный новый документальный материал. Одновременно
продолжалась работа над созданием научной биографии Ф. Эн¬
гельса.
В коллективе научных сотрудников сектора произведений
К. Маркса и Ф. Энгельса рядом с опытными работниками труди¬
лась молодежь, проходившая здесь серьезную школу марксове¬
дения. Результаты исследований сотрудников сектора находили
отражение в сборниках статей по истории марксизма78, на стра¬
74 Кунина В. Э. Научно-справочный аппарат ко второму изданию Сочине¬
ний К. Маркса и Ф. Энгельса.— Вопросы истории КПСС, 1966, Л* 9.
75 Идейный арсенал коммунистов, с. 71.
76 Справочник партийного работника. М.. 1959, вып. 2, с. 487—490.
77 Книга «Карл Маркс: Биография» вышла к 150-летию со дня рождения
К. Маркса в 1968 г.
78 Из истории формирования и развития марксизма: Материалы научной
сессии. М., 1959; Из истории марксизма: К 140-летию со дня рождения
Ф. Энгельса. Сб. статей. М., 1961: К. Маркс и Ф. Энгельс и первые пролетар¬
ские революционеры. М., 1961; Из истории марксизма и международного ра-
3 Очерки историографии, т. V
65
ницах исторических журналов, а также издаваемого с 1958 г.
< Научно-информационного бюллетеня сектора произведений
К. Маркса и Ф. Энгельса».
Значительных успехов добился сектор в разработке истории
I Интернационала. Было завершено фундаментальное научное из¬
дание протоколов Генерального Совета I Интернационала за
1864 —1872 гг.79, которое является ценнейшим источником по
истории международного революционного и рабочего движения,
памятником партийно-политической деятельности К. Маркса и
Ф. Энгельса. Одновременно было осуществлено полное издание
этих протоколов на языке оригинала (английском). В течение ря¬
да лет коллектив трудился над первой обобщающей работой по
истории I Интернационала; в 1964—1965 гг. вышли две части
этой трехтомной монографии80. Значительный интерес представ¬
ляла первая публикация большой группы документов, посвящен¬
ных Союзу коммунистов81.
С конца 50-х годов Институт марксизма-ленинизма начал раз¬
работку вопросов истории международного коммунистического и
рабочего движения. В соответствии с пожеланиями советских
историков и рекомендациями III и IV Международных конферен¬
ций институтов марксизма-ленинизма, институтов и комиссий по
истории коммунистических и рабочих партий при ЦК братских
компартий в составе НМЛ был создан специальный сектор. В его
задачу входило научное издание важнейших источников по исто¬
рии международного коммунистического и рабочего движения82.
Большую исследовательскую и популяризаторскую деятель¬
ность вел созданный в системе института Музей К. Маркса и
Ф. Энгельса, открытый в Москве 7 мая 1962 г.
8 января 1957 г. Центральный Комитет КПСС принял реше¬
ние об издании Полного собрания сочинений В. И. Ленина83.
Это издание должно было выполнить давно назревшую задачу:
собрать воедино все ленинское литературное наследие.
Задача, поставленная Центральным Комитетом партии, была
решена к середине 60-х годов. Издание Полного собрания сочи¬
нений В. И. Ленина было завершено в 1965 г. В него вошло око¬
ло 9 тыс. документов В. И. Ленина, из которых более половины
не вошли в предшествующие издания собрания Сочинений,
а около 1100 работ и документов были опубликованы впервые84.
бочего движения: К 145-летию со дня рождения К. Маркса. Сб. статей М.,
1963; и др.
79 Генеральный Совет Первого Интернационала: Протоколы. В 5-ти т. М.,
1961 — 1965.
80 Первый Интернационал. М., 1964—1965. Ч. 1—2.
81 Союз коммунистов — предшественник I Интернационала: Сб. док. М.,
1964.
82 Об изучении истории международного коммунистического и рабочего дви¬
жения.—Вопросы истории КПСС, 1959, № 3, с. 16, 17.
83 См.: КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и плену¬
мов ЦК. М., 1971, т. 7, с. 235—236.
84 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 55, с. IX.
66
Полное собрание сочинений В. И. Ленина отличается высоким
научным уровнем. Его обширный справочный аппарат опирался
на последние достижения исторической науки и являлся резуль¬
татом многолетних тщательных исследований сотрудников институ¬
та. В него вошли: предисловия, примечания (свыше 12 тыс. объе¬
мом 230 печ. л.), даты жизни и деятельности В. И. Ленина (их
более 8400, тогда как в четвертом издании около 3200), списки
неразысканных работ Ленина и работ, возможно ему принадлежа¬
щих, а также изданий и документов, в редактировании которых
он принимал участие. Кроме того, каждый том был снабжен ука¬
зателем литературы и источников, упоминаемых и цитируемых
Лениным, и указателем имен с краткими биографическими справ¬
ками. Был подготовлен справочный том к Полному собранию со¬
чинений В. И. Ленина, который включил в себя предметный ука¬
затель и 11 других указателей. Новое издание подвело итоги
многолетней работы в области лениноведения. Оно имело и боль¬
шое международное значение, оказывая плодотворное воздействие
не только на советскую, но и на прогрессивную зарубежную об¬
щественную науку.
Параллельно с подготовкой Полного собрания сочинений
В. И. Ленина НМЛ издал десять дополнительных томов (то¬
ма 36—45) к четвертому изданию собрания Сочинений, выпустил
36-й «Ленинский сборник», трехтомник избранных произведений,
ряд тематических сборников произведений Ленина.
В области изучения жизни и деятельности В. И. Ленина рабо¬
та Института марксизма-ленинизма дала значительные результа¬
ты. В 1960 г. коллектив авторов создал научную биографию
В. И. Ленина85, которая отличалась полнотой и обстоятельностью.
Она, так же как и монографические работы, посвященные жизни и
деятельности В. И. Ленина86, опиралась на материалы многотом¬
ной биографической хроники, к составлению которой институт
приступил в конце 50-х годов и которая позволила создать ряд
ценных публикаций87.
Исследования сотрудников Института марксизма-ленинизма
открыли новые важные источники для характеристики многогран¬
ной деятельности В. И. Ленина: были опубликованы настольные
календари Ленина за 1920 и 1921 гг. с записями о его приемах,
дневник дежурных секретарей Владимира Ильича и др. Ими ве¬
лось глубокое изучение ленинской лаборатории научного исследо¬
вания и теоретического творчества88.
85 Владимир Ильич Ленин: Биография. М., 1960.
88 Клопов Э. В. В. И. Ленин в Смольном: Государственная деятельность
В. И. Ленина в первые месяцы Советской власти, октябрь 1917 г.— март 1918 г.
М., 1965; и др.
87 Ленин в 1917 году: Даты жизни и деятельности. М., 1957; В. И. Ленин
в первые месяцы Советской власти.— Вопросы истории КПСС, 1960, № 2—6;
1961, № 1, 2; Из истории государственной деятельности В. И Ленина.—Исто¬
рический архив, 1961, № 5; и др. ·
88 В. И. Ленин — великий теоретик. М., 1966; Сокровищница великих идей
ленинизма: О Полном собрании сочинений В. И. Ленина. М., 1966.
67
Возросший научный уровень лениноведения характеризовало
также появление ряда ценных библиографических изданий, преж¬
де всего первого хронологического указателя произведений
В. И. Ленина, опубликованных в русских и иностранных изда¬
ниях89. Важным подспорьем для исследователей стало совмест¬
ное издание ИМЛ, Всесоюзной книжной палаты и Библиотеки
В. И. Ленина в Кремле — каталог книг последней90. Институт
регулярно публиковал материалы об издании и распространении
произведений В. И. Ленина в СССР и за рубежом91. Со второй
половины 50-х годов большой размах получила научная и публи¬
каторская работа Института марксизма-ленинизма в области исто¬
рии КПСС. Ценными публикациями были отмечены 50-летие рево¬
люции 1905—1907 гг. и 40-летие Великой Октябрьской социали¬
стической революции92. В 1957 г. совместно с Институтом исто¬
рии Академии наук СССР было предпринято капитальное издание
< Декреты Советской власти» — незаменимого источника для из¬
учения государственной деятельности Ленина, истории СССР и
истории Коммунистической партии.
Начиная с 1958 г. ИМЛ начал публиковать серию новых из¬
даний протоколов и стенографических отчетов партийных съездов
и конференций. Тщательно подготовленные, снабженные обшир¬
ным справочным аппаратом и приложениями, эти издания являют¬
ся ценным историко-партийным документом.
Появились фундаментальные библиографические издания по
истории партийной печати93.
Институт марксизма-ленинизма издал избранные произведения
ряда видных партийных и государственных деятелей: Ф. Э. Дзер¬
жинского, М. И. Калинина, Г. К. Орджоникидзе, С. Г. Шаумяна.
Продолжалась работа по сбору воспоминаний старых коммуни¬
стов о В. И. Ленине, об участии их в революции и социалисти¬
89 Хронологический указатель произведений В. И. Ленина: Книги, статьи,
выступления, письма и другие документы, 188С—1923. В 2-х ч. М., 1959—1962;
Вспомогательный указатель к хронологическому указателю произведений
В. И. Ленина, 1886—1923. М., 1963.
90 Библиотека В. И. Ленина в Кремле: Каталог. М., 1961.
91 Издание и распространение произведений В. И. Ленина: Сб. статей и
материалов. М., 1960; Ленинские идеи живут и побеждают: Сб. статей. М.,
1961; и др.
92 Большевики во главе всероссийской политической стачки в октябре
1905 года: Сб. статей и материалов. М., 1955; Листовки большевистских орга¬
низаций в первой русской революции 1905—1907 гг.: В 3-х ч. М., 1956; Пере¬
писка секретариата ЦК РСДРП (б) с местными партийными организациями
(ноябрь 1917 г. — февраль 1918 г.): В 2-х ч. М., 1957; Коммунистическая пар¬
тия Советского Союза в борьбе за победу Великой Октябрьской социалистиче¬
ской революции: Сб. док. М., 1957. Ч. 12; Протоколы Центрального Комитета
РСДРП (б), август 1917 —февраль 1918. М., 1958.
93 Большевистская периодическая печать в годы первой русской револю¬
ции (1905—1907): Библиогр. указ. М., 1955; Большевистская периодическая
печать в период подготовки и проведения Великой Октябрьской социалистиче¬
ской революции (март—ноябрь 1917 г.): Библиогр. указ. М., 1957; «Правда»,
1912—1914, 1917 гг.: Библиогр. указ. М., 1962; Большевистская периодическая
печать (декабрь 1900 — октябрь 1917): Библиогр. указ. М., 1964.
68
ческом строительстве. Только в 1956—1967 гг. в Центральном
партийном архиве состоялось 15 совещаний с ветеранами партии,
в ходе которых были записаны их воспоминания94. Заслуженное
признание получили мемуарные издания ИМЛ этих лет95.
В 1961 г. Институт марксизма-ленинизма завершил пятитом¬
ное издание «Истории гражданской войны в СССР». Вышли в
свет также три тома документальных сборников «Из истории
гражданской войны в СССР».
Отдел истории Великой Отечественной войны возглавил рабо¬
ту большого коллектива ученых над фундаментальным трудом по
истории Отечественной войны, который был завершен к 20-летию
победы над гитлеровской Германией98. Одновременно с советским
изданием этот труд был напечатан в Польше, Чехословакии, Венг¬
рии, ГДР и Японии.
Согласно Постановлению ЦК КПСС от 22 июня 1960 г. об
издании многотомной «Истории Коммунистической партии Со¬
ветского Союза»97, ИМЛ разработал проспект издания, создал
большой авторский коллектив, в состав которого вошли историки,
экономисты, философы, юристы. Силами библиотеки ИМЛ и ве¬
дущих библиотек страны создавалась библиография по история
КПСС.
Работе над многотомной историей КПСС способствовала дея¬
тельность журнала «Вопросы истории КПСС». На его страницах
печатались подготовленные для этого издания главы, новые до¬
кументы, содержательные научные обзоры важнейших архивных
фондов, привлекавшие внимание исследователей к мало разрабо¬
танным проблемам. Регулярно публиковались биографические
статьи и справки о видных деятелях КПСС и международного
коммунистического движения. Постановление ЦК КПСС 1962 г.
«О журнале „Вопросы истории КПСС“»98 способствовало устра¬
нению недостатков в его работе и активному участию в научной
разработке актуальных проблем истории партии.
Историко-партийную проблематику разрабатывал большой от¬
ряд исследователей. Только в Институте марксизма-ленинизма и
его 16 филиалах в 1963 г. работало свыше 400 человек, в том
числе 17 докторов наук и профессоров и около 200 кандидатов
наук99. Созданный при институте по рекомендации Всесоюзного
94 Стручков А. А. Научно-исследовательская работа в Центральном пар¬
тийном архиве.— Вопросы истории КПСС, 1957, № 2, с. 157.
95 Воспоминания родных о В. И. Ленине. М., 1955; Воспоминания а
В. И. Ленине: В 3-х ч. М., 1956—1960; Воспоминания о Марксе и Энгельсе.
М., 1956; Великая Октябрьская социалистическая революция: Сб. воспоминаний
участников революции в Петрограде и Москве. М., 1957; Победа Великой
Октябрьской социалистической революции: Сб. воспоминаний участников рево¬
люции в промышленных центрах и национальных районах России. М., 1958.
96 См. девятую главу настоящего тома.
97 Справочник партийного работника, вып. 3, с. 545-546.
98 Справочник партийного работник М., 1963, вып. 4, с. 454—456.
99 Насущные задачи историко-партийной науки.— Вопросы истории КПСС,
69
совещания историков (декабрь 1962 г.) Всесоюзный совет по ко¬
ординации научно-исследовательской работы в области истории
КПСС и партийного строительства анализировал тематику планов
■соответствующих учреждений, определял наиболее актуальные
проблемы, нуждавшиеся в научной разработке, рассматривал ве¬
дущую тематику диссертационных работ.
Учитывая возросшую роль Института марксизма-ленинизма в
научной разработке проблем истории партии, ЦК КПСС в поста¬
новлении 1967 г. «О мерах по дальнейшему развитию обществен¬
ных наук и повышению их роли в коммунистическом строительст¬
ве» 100 возложил на него координацию всей научно-исследова¬
тельской работы в области историко-партийной науки. Были
определены главные направления работы; разработка актуальных
проблем истории КПСС и партийного строительства, научного ком¬
мунизма, международного коммунистического и рабочего движе¬
ния. Центральный Комитет рекомендовал принять меры по лучше¬
му использованию архивных фондов, распространению докумен¬
тальных публикаций по истории КПСС.
За время своего существования Институт марксизма-лениниз¬
ма вырастил немало высококвалифицированных специалистов.
Они проходили школу сначала у первых историков-марксистов,
возглавивших деятельность Института К. Маркса и Ф. Энгельса,
Института В. И. Ленина в 20-е годы, а позже—у специалистов
первого советского поколения. Воспитание молодой научной сме¬
ны, тематика научных исследований молодежи были органично
связаны с работой над документами и материалами по истории
марксизма-ленинизма, истории КПСС и международного коммуни¬
стического и рабочего движения.
Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС осуществлял
научное руководство 16 филиалами — институтами истории пар¬
тии при ЦК компартий союзных республик и некоторых обкомах
КПСС (Московский и Ленинградский филиалы), которые вели
исследовательскую и издательскую работу по истории местных
партийных организаций. Филиалы издавали важнейшие произве¬
дения К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина, биографию Лени¬
на, «Историю КПСС» и ряд других изданий. Архивы филиалов
лранят богатейшие собрания документов. Начиная с 50-х годов
перед филиалами встала задача создания очерков по истории мест¬
ных организаций партии. В этом новом и сложном деле было нема¬
ло трудностей. ЦК КПСС отметил в постановлении от 17 июня
1960 г., что недостатки этой работы были вызваны также изъяна¬
ми в руководстве филиалами 101.
Начало работы над многотомной историей КПСС, в которую
активно включились филиалы, потребовало от Института марксиз¬
ма-ленинизма улучшения научно-методической помощи им. Основ¬
ные вопросы их деятельности обсуждались на всесоюзных совеща¬
100 См.: КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и плену¬
мов ЦК. М., 1972, т. 9, с. 342—357.
101 Справочник партийного работника, вып. 3, с. 543.
70
ниях заведующих партийными архивами, на кустовых совещаниях
работников головного института и филиалов.
Главным достижением филиалов стала развернувшаяся в 60-е
годы работа над историями коммунистических партий союзных
республик,ог.
Большую публикаторскую и исследовательскую деятельность
вели местные партийные архивы. На Всероссийском совещании за¬
ведующих партийными архивами крайкомов и обкомов КПСС в
1969 г. отмечалось, что за последние 10—12 лет они издали более
500 документальных сборников, тогда как за четыре десятилетия
после Октябрьской революции было издано лишь 192 сборника.
В 1960—1968 гг. был выпущен 21 сборник документов, посвящен¬
ных В. И. Ленину103.
Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС играл важную
роль в научной и общественной жизни страны. Начиная с 50-х го¬
дов под его руководством прошли плодотворные научные конфе¬
ренции, в том числе сессии, посвященные Великой Октябрьской
социалистической революции, 90-летию Парижской коммуны
(март 1961 г.), 100-летию I Интернационала (сентябрь 1964 г.),
20-летию победы в Великой Отечественной войне (апрель 1965 г.),
60-летию КПСС (июнь 1963 г.) и многие другие. Вокруг институ¬
та был создан широкий актив научной и партийной обществен¬
ности.
С каждым годом росли международные научные связи инсти¬
тута. Он активно участвовал в конференциях институтов марксиз¬
ма-ленинизма социалистических стран, на которых обсуждались
важнейшие проблемы международного коммунистического и рабо¬
чего движения. Институт поддерживал постоянные контакты с ко¬
миссиями, исследовательскими группами и центрами многих ком¬
мунистических и рабочих партий капиталистических стран. Ши¬
рокие международные связи помогали институту в поисках и сборе
документов К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина. Библиотека
НМЛ вела международный книгообмен с 38 зарубежными инсти¬
тутами и организациями в 23 странах 10‘.
Деятельность Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС
убедительно свидетельствует о том, что он является ведущим ми¬
ровым научно-исследовательским центром в области марксизма-
ленинизма, истории Коммунистической партии Советского Союза
и международного коммунистического и рабочего движения. Ин¬
ститут вносит большой вклад в развитие советской историче¬
ской науки.
Архивные учреждения
К середине 30-х годов советские архивные учреждения провели
большую и разностороннюю работу по собиранию, систематиза¬
ции, учету и описанию архивных фондов. Единая государственная
·
102 Подробнее см. шестую главу настоящего тома.
103 Вопросы истории КПСС, 1969, № 8, с. 149.
104 Идейный арсенал коммунистов, с. 127.
71
система организации и централизованное руководство деятельно¬
стью архивов позволили придать архивоведческой работе в стране
широкий размах и систематический характер. Под руководством
Центрального архивного управления совершенствовались формы
и методы архивоведческой работы, успешно внедрялись про¬
грессивные принципы организации и деятельности советских ар¬
хивов. Сотрудники архивов начали пересоставление описей до¬
кументальных фондов, приступили к подготовке обзоров, справоч¬
ников и путеводителей по ним 105.
В 1938 г. государственные архивы РСФСР были переданы в
ведение Народного комиссариата внутренних дел СССР10в.
Советские архивисты в 30—40-е годы добились значительных
успехов в улучшении качества публикаций и в совершенствова¬
нии принципов издания исторических документов. Историки и ар¬
хивисты С. Б. Веселовский, В. В. Максаков, С. Н. Валк, А. А. Ши¬
лов, А. А. Сергеев, А. В. Чернов, А. Л. Попов и другие внесли
значительный вклад в разработку проблем теории и истории ар¬
хивного дела, источниковедения и археографии истории СССР107.
В предвоенные годы архивные учреждения подготовили и опубли¬
ковали ряд сборников документов 10в.
Вместе с тем накануне Великой Отечественной войны сокра¬
тился размах научно-исследовательской и публикаторской дея¬
тельности архивов. Особенно это сказалось в издании архивных
материалов по истории России XIX — начала XX в. и истории со¬
ветского общества.
Большое внимание уделялось подготовке архивных кадров,
улучшению организационной работы всех звеньев государственной
архивной системы109. 29 марта 1941 г. СНК СССР утвердил «По¬
ложение о государственном архивном фонде Союза ССР», в кото¬
ром определялся круг материалов, составляющих документальную
¿азу архивохранилищ СССР110.
В условиях начавшейся Великой Отечественной войны архив¬
ные учреждения СССР и их сотрудники включились в общее дело
борьбы с фашизмом. Наиболее ценные архивные материалы были
эвакуированы. Советские архивисты активно участвовали в идеоло¬
гической работе по разоблачению германского фашизма и милита¬
ризма, воспитанию народа на традициях героического прошлого.
Архивные документы широко использовались в агитационно-про¬
105 Каталог архивоведческой литературы, 1917—1959. М, 1961.
106 Максаков В. В. История и организация архивного дела в СССР,
1917—1945. М., 1969, с. 353.
107 Валк С. Н. Советская археография. М.; Л., 1948.
108 Восточно-Прусская операция. М., 1939; Наступление Юго-Западного
фронта в мае-июне 1916 года. М., 1940; М. В. Фрунзе на фронтах гражданской
войны. М., 1941; Горлицкая операция. М., 1941; Экспедиция Беринга. М., 1941;
м др. Ценные документальные материалы публиковались в журналах «Красный
архив», «Пролетарская революция» и др.
109 Марков С. К итогам научной работы архивных органов в 1940 г.—
Архивное дело, 1941, № 1, с. 8—19.
110 Максаков В. В. Указ. соч., с. 354—370.
72
пагандистской и культурно-воспитательной работе, в лекциях и?
докладах, на выставках по истории борьбы народов СССР с ино¬
странными завоевателями. Материалы по водному режиму и глу¬
бине Ладоги, представленные ленинградскими архивистами, наш¬
ли применение при сооружении «Дороги жизни» через Ладожское
озеро.
В трудных условиях военного времени архивы издали ряд
сборников исторических документов111. Началась подготовка к
изданию серии архивных документов, посвященных выдающимся
деятелям военного искусства прошлого — Багратиону, Кутузову*
Суворову.
В июне 1943 г. в связи с 25-летием ленинского декрета об ор¬
ганизации и централизации архивного дела в Москве состоялась
конференция историков и архивистов. В ее работе участвовала
320 делегатов от 122 учреждений. С докладами выступили
А. М. Панкратова—«Государственный архивный фонд СССР и
историческая наука», К. Г. Митяев — «Развитие советского архи¬
воведения за 25 лет», В. В. Максаков — «Задачи государственных
архивов СССР по собиранию и хранению документальных матери¬
алов Великой Отечественной войны», П. Г. Софинов — «Основные'
этапы развития русской археографии». А. С. Ерусалимский —
«Международное значение советских публикаций документальных:
материалов»112. Конференция обсудила итоги работы советских,
архивов.
Уже в ходе войны, с ноября 1941 г., советские исторические и
ведомственные архивы приступили к формированию новых до¬
кументальных фондов, в которых откладывались материалы по
истории героической борьбы советского народа с фашистским на¬
шествием 113.
Громадный ущерб нанесли советским архивам фашистские ок¬
купанты. Многие архивные документы по истории украинского и
белорусского народов, республик Прибалтики и западных областей
РСФСР погибли безвозвратно.
С окончанием Великой Отечественной войны советские архиви¬
сты стали активными участниками общенародной борьбы за вос¬
становление народного хозяйства. Материалы архивов привлека¬
лись при разработке планов восстановления разрушенных городов,
111 Листовки гражданской войны в СССР, 1918—1922 М., 1942; Докумен¬
ты о немецких зверствах в 1914—1918 гг. М., 1942; Зверства немцев в войну
1914—1918 гг. Л., 1943; Из истории борьбы за установление Советской власти*
ноябрь 1917 —февраль 1918. М., 1943; Организация Красной Армии, 1917—
1918. М., 1943; Единство советского фронта и тыла в годы гражданской войны*
1918—1920 гг. М., 1943; Донское казачество в Отечественной войне 1812 г.
М., 1943; Разгром русскими войсками Пруссии, 1756—1762 гг. М., 1943; Из бое¬
вого прошлого русской армии. М., 1944; Урал в Отечественной войне 1812 года.
Свердловск, 1945; и др. Подробнее см.: Эпштейн Д. М. Археографическая дея¬
тельность государственных архивов во время Великой Отечественной войны
(1941—1945 гг.).— В кн.: Археографический ежегодник за 1960 год. М., 1962.
112 Исторический журнал, 1943, № 8/9, с. 75—81.
113 Максаков В. В. Указ. соч., с. 388-390.
73
фабрик, заводов, электростанций, при реставрации памятников
культуры и искусства и т. п. Одновременно архивисты продолжа¬
ли выявление и публикацию ценных исторических документов. Во
второй половине 40-х годов возобновилась работа над докумен¬
тальными сборниками по истории Октябрьской революции и со¬
циалистического строительства114. Публикациями документов,
организацией выставок были отмечены крупные юбилейные даты:
ФОО-летие Москвы, 125-летие восстания декабристов, 300-летие
воссоединения Украины с Россией, 50-летие первой русской рево¬
люции, 30-летие и 40-летие Великой Октябрьской социалистиче¬
ской революции.
Результатом большой работы сотрудников исторических архи¬
вов явились изданные в первые послевоенные годы путеводители
по этим архивам115, получившие высокую оценку историков и
архивистов*
Архивные фонды СССР во второй половине 40-х — 60-е годы
пополнились новыми документами из архивов Чехословакии,
Польши, Болгарии, Венгрии11в. Советский Союз передал странам
социалистического содружества архивные документы, спасенные
во время второй мировой войны Советской Армией 117.
После постановлений Совета Министров СССР «О мерах по
упорядочению режима хранения и лучшему использованию ар¬
хивных материалов министерств и ведомств» (7 февраля 1956 г.),
о Главном архивном управлении СССР (1961 г.) и Главном ар¬
хивном управлении при Совете Министров РСФСР (1962 г.) 118 про¬
изошли изменения в деятельности архивов. Усложнилась структу¬
ра архивной системы СССР, в ее состав входили: Центральный
государственный архив Октябрьской революции, высших органов
государственной власти и органов государственного управления
СССР, Центральный государственный архив Советской Армии,
Центральный государственный архив народного хозяйства СССР,
Центральный государственный военно-исторический архив СССР,
Центральный государственный исторический архив СССР, Цент¬
414 Рабочий контроль и национализация промышленных предприятий
Петрограда в 1917—1919 гг. Л., 1947. Т. 1; Комитеты деревенской бедноты
Северной области. Л., 1947; Документы Великой пролетарской революции. М.,
1949. Т. 2; и др.
115 Центральный государственный архив Красной Армии: Путеводитель
М., 1945; Центральный государственный архив Октябрьской революции и со¬
циалистического строительства: Путеводитель. М., 1946; Центральный государ¬
ственный исторический архив в Москве: Путеводитель. М., 1946; Центральный
государственный архив древних актов: Путеводитель. М., 1946—1947. Ч. 1—2;
и др.
118 Вопросы истории, 1954, ЛЬ 11, с. 169; Вопросы архивоведения, 1964,
№ 2, с. 147; 1965, № 3, с. 123—124; Советские архивы, 1966, № 5, с. 123;
№ 6, с. 37—38; 1967, № 4, с. 127.
117 Вестник АН СССР, 1952, № 5, с. 87; Вопросы истории, 1957, ЛЬ 7,
.с. 222; Советские архивы, 1969, ЛЬ 6, с. 134—135.
118 Исторический архиз, 1958, ЛЬ 2, с. 233; Собрание законов и распоря¬
жений СССР, 1961, ЛЬ 12, ст. 98; Собрание узаконений и распоряжений
РСФСР, 1962, ЛЬ 4, ст. 25.
74
ральный государственный архив древних актов, Центральный го¬
сударственный архив литературы и искусства СССР, Центральный
государственный архив научно-технической документации СССР',
Центральный государственный архив кинофотодокументов, Цент¬
ральный государственный архив звукозаписей СССР, Централь¬
ный государственный архив Военно-Морского Флота. Архивные"
материалы на территории союзных и автономных республик были
сосредоточены в центральных республиканских, областных, окруж¬
ных и районных государственных архивах. Существовала широкая
сеть партийных архивов: Центральный партийный архив Института
марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, партийные архивы при*
институтах истории КПСС — филиалах ИМЛ. По советскому за¬
конодательству некоторые государственные и научные учреждения
имели свои архивы и рукописные фонды: Министерство иностран¬
ных дел СССР, Министерство обороны СССР, Академия наук
СССР, академии наук союзных республик и т. п. Архивные фонды
функционировали при библиотеках, исторических и мемориальных
музеях.
Составленный Главным архивным управлением СССР перспек¬
тивный план научно-публикаторской работы государственных
архивов на 1956—1960 гг. предусматривал широкую публикацию
совместно с Институтом истории АН СССР и Институтом марксиз¬
ма-ленинизма при ЦК КПСС, архивами союзных республик доку¬
ментальных сборников и научно-справочных пособий. Заметно ак¬
тивизировалась деятельность местных архивов по выявлению и
публикации документальных материалов. Так, в 1955—1957 гг.
в РСФСР было издано около 100 сборников документов, тогда как
в 1945—1954 гг. их вышло 29119. Наиболее ценными были сбор¬
ники, посвященные борьбе за упрочение Советской власти в Ка¬
релии, Перми, Владимирской, Воронежской, Рязанской, Тульской,
Ярославской губерниях 12°.
Обобщая источниковедческий и археографический опыт, ГАУ
СССР совместно с Институтом истории АН СССР и Историко¬
архивным институтом подготовило правила издания исторических
документов121. В 1956 г. оно разработало правила комплектова¬
ния государственных архивов СССР. Главное архивное управление
руководило работой центральных и местных архивов по составле¬
нию описей, обзоров архивных фондов, путеводителей по архивам.
Новые справочные издания, появившиеся в 50—60-е годы122, яви¬
лись результатом большой работы, проделанной сотрудниками ар-
119 Мусатов Б. И. Научно-публикаторская работа государственных архи¬
вов Российской федерации.— В кн.: Археографический ежегодник за 1958. М.,
1960, с. 447—448.
120 Там же, с. 449—450.
121 Правила издания исторических документов. М., 1955.
122 Государственные архивы Союза ССР: Краткий справ. М., 1956; Госу¬
дарственные архивы Киргизской ССР: Справочник. Фрунзе, 1956; Государствен¬
ный архив Курской области. Курск, 1958; Путеводитель по Центральному го¬
сударственному архиву Дагестанской АССР. Махачкала, 1958; Государствен¬
ный архив Владимирской области. Владимир, 1959; и др.
75
хивов. Они расширили возможности историков в использовании
архивных материалов при подготовке исторических трудов.
'Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 января
1960 г. Главное архивное управление МВД СССР было преобра¬
зовано в Главное архивное управление при Совете Министров
СССР.
С середины 50-х годов стали регулярно проводиться кустовые
совещания руководящих и научных сотрудников центральных и
областных государственных архивов по обмену опытом работы 123.
На них обсуждались важнейшие вопросы архивоведения: система¬
тизация и описание архивных материалов, обеспечение их сохран¬
ности, развитие научно-исследовательской деятельности, рас¬
сматривались недостатки работы архивных учреждений и пути их
ликвидации.
В 1958 г. были проведены конференции архивных работников
в Москве, Ташкенте, Минске, Баку и других городах. В 1959—
1967 гг. совещания архивистов проходили в Москве, Ташкенте,
Саратове, Риге, Киеве, Минске, Ленинграде, Свердловске, Иркут¬
ске, Хабаровске и других городах. На них обсуждались вопросы
о выполнении постановления Совета Министров СССР «О мерах
по улучшению архивного дела в СССР» (1963 г.), о важнейших
направлениях научной работы архивов, усилении их связи с пар¬
тийными и советскими органами, научными учреждениями, совер¬
шенствовании профессиональной подготовки кадров архивистов,
планировании публикаций исторических документов и др. Эти со¬
вещания, а также научные конференции и методические семинары
способствовали улучшению архивоведческой работы в стране, ак¬
тивизации научной деятельности советских архивистов.
В марте 1966 г. при Главном архивном управлении СССР был
создан Всесоюзный научно-исследовательский институт докумен-
товедения и архивного дела для разработки теоретических и ме¬
тодологических проблем архивоведения и археографии. Большое
влияние на развитие советского архивоведения оказали дискус¬
сии по проблемам источниковедения, археографии и архивоведе¬
ния. В центре дискуссий находились вопросы способов передачи
текста исторических источников, принципов публикации докумен¬
тов, издания источников по истории советского общества, отбора
документов на государственное хранение, научной основы комп¬
лектования партийных архивов и экспертизы научной и практиче¬
ской ценности документальных материалов, использования исто¬
рических документов в научных и народнохозяйственных целях,
упорядочения архивной терминологии и др. Эти вопросы также
систематически освещались на страницах информационного бюл¬
летеня ГАУ СССР «Вопросы архивоведения», который начал вы¬
ходить в 1956 г., и журнала «Советские архивы», выходящего с
.1966 г.
*23 Исторический архив, 1955, Л'° 2, с. 230; 1956, № 3, с. 246.
76
В 50—60-е годы улучшилась подготовка кадров историков-ар-
хивистов, совершенствовались формы повышения профессиональ¬
ной квалификации работников архивных учреждений124. Большей
вклад в подготовку квалифицированных кадров, разработку про¬
блем теории, истории и практики архивного дела в СССР вносил
Историко-архивный институт. При его активном участии повыси¬
лось качество учебной литературы по вопросам архивного дела 125.
Все это способствовало повышению уровня научно-исследователь¬
ской, архивоведческой и методической работы советских архив¬
ных учреждений, росту ее масштабов. Государственные и партий¬
ные архивы принимали активное участие в издании многотомных
публикаций: «История индустриализации СССР», «История кол¬
лективизации», «Вторая мировая война в исследованиях, воспо¬
минаниях и документах».
К 50-летию Великой Октябрьской социалистической революции
архивные работники подготовили большое количество ценных до¬
кументальных публикаций о победе социалистической революции
как в центре, так и на местах, о борьбе за упрочение Советской
власти, выявили и опубликовали новые интересные материалы о
В. И. Ленине 12в.
Сотрудники ГАУ СССР, центральных и местных архивов про¬
вели юбилейные научные конференции, на которых были заслу¬
шаны доклады и сообщения по истории Октября, истории Комму¬
нистической партии Советского Союза, о жизни и деятельности
В. И. Ленина. Были подготовлены выставки документальных ма¬
териалов. Архивные работники принимали участие в создании до¬
кументальных фильмов о революции, В. И. Ленине и его сорат¬
никах 127.
С середины 50-х годов возобновляются и расширяются связи
советских архивистов с зарубежными учеными, взаимные посеще¬
ния и использование материалов советских и зарубежных архи¬
вов. Значительно увеличился обмен печатными материалами, пуб¬
ликациями, копиями архивных источников. Совместно с архивны¬
ми учреждениями социалистических стран советские архивисты
стали организовывать выставки исторических документов, готовить
документальные публикации, обмениваться опытом архивоведче¬
ской работы 128.
Советские ученые активно участвовали в работе международ¬
ных конгрессов, симпозиумов и конференций архивистов. С 1956 г.
историки и архивисты СССР участвовали в работе международ¬
ных конгрессов архивистов129, с 1957 г.— в работе международ¬
124 Советские архивы, 1966, ЛЬ 3, с. 126; № 4, с. 117.
125 Теория и практика архивного дела в СССР: Учеб. пособие. М., 1958;
Теория и практика архивного дела в СССР. М., 1966; и др
126 Советские архивы, 1969, № 3, с. 106--107; № 4, с. 125—126; № 5,
с. 126—127; № 6, с. 130—132.
127 Там же, № 3, с. 106—107; № 6, с. 33—38
128 Там же, 1966, № 6, с. 34—38. ·
129 Исторический архив, 1957, № 6, с. 212—227; Советские архивы, 1969,
№ 3, с. 30.
77
ных конференций «Круглый стол архивистов», где они выступа¬
ли по различным вопросам архивистики и организации архивного
дела в нашей стране130.
В марте 1960 г. в Париже была организована совместная вы¬
ставка документов из государственных и дипломатических архи¬
вов СССР и Франции о развитии отношений между двумя страна¬
ми со времен средневековья до наших дней. Тогда же состоялась
передача исторических документов, спасенных во время второй
мировой войны Советской Армией131.
Встречи и контакты были полезны и для советских и для за¬
рубежных ученых. На них обсуждались важнейшие вопросы дея¬
тельности современных архивов, происходил взаимный обмен на¬
копленным опытом по вопросам архивоведения.
В 60-е годы руководящий орган советских архивов — Главное
архивное управление — заметно расширил свое влияние на раз¬
витие советской исторической науки. Сотрудники ГАУ и историче¬
ских архивов совместно с другими научными учреждениями стра¬
ны подготовили и опубликовали сборники исторических докумен¬
тов по различным проблемам отечественной и всемирной истории.
Они принимали активное участие в изучении и обобщении теоре¬
тических и практических вопросов архивоведения, в разработке
современных проблем советской археографии и источниковедения.
В процессе публикаторской и архивоведческой работы выросли
кадры советских историков-архивистов, способные решать большие
и сложные задачи науки.
Историческое образование в высшей школе
В 30-х годах университетская система в СССР переживала период
организационной перестройки. Планы социалистического преобра¬
зования страны требовали массовой подготовки инженерно-техни¬
ческих и педагогических кадров. Необходимо было создать быст¬
рыми темпами новую сеть высших школ. Для этого пришлось
обратиться за помощью к университетам, в которых сосредоточи¬
вались значительные научные силы и материально-техническое
оборудование.
На базе университетских факультетов создавались новые тех¬
нические и гуманитарные высшие учебные заведения, в 30-е годы
их насчитывалось более 70132. На основе гуманитарных факуль¬
тетов МГУ и ЛГУ были организованы Московский институт фило¬
софии, литературы и истории (МИФЛИ) и Ленинградский инсти¬
тут истории, философии, литературы и лингвистики (ЛИФЛИ),
в систему которых входили исторические факультеты. Историче¬
130 Исторический архив, 1957, № 6, с. 167; Советские архивы, 1968, № 1,
с. 70—76.
131 Исторический архив, 1960, № 5, с. 222; 1966. № 4, с 119.
132 Чуткерашвили Е. В. Воспроизодство специалистов с высшим образо¬
ванием в СССР и некоторых капиталистических странах. М., 1970, с. 16.
78
ские и филологические факультеты многих университетов были
преобразованы в педагогические институты, задачей которых яв¬
лялась подготовка учителей истории и литературы.
Только три года в университетах не было гуманитарных фа¬
культетов (1931 —1933). Постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР
1934 г. „О преподавании гражданской истории в школах СССР“
предусматривало воссоздание исторических факультетов в Москов¬
ском и Ленинградском университетах, что имело огромное значение
для развития исторического образования. Вслед за МГУ и ЛГУ ис¬
торические или историко-филологические факультеты открылись в
Саратовском и Уральском (Свердловском) университетах. Кадры
историков готовили также исторические факультеты МИФЛИ,
ЛИФЛИ, Коммунистический университет преподавателей общест¬
венных наук (в 1935 г. его исторический факультет был передан
в МИФЛИ).
Уже год спустя после воссоздания исторических факультетов
МГУ и ЛГУ Народный комиссариат просвещения РСФСР созвал
Всесоюзное совещание представителей исторических факультетов
университетов и педагогических институтов, а также Коммунисти¬
ческой академии и Института красной профессуры133. Совещание
проходило с 7 по 13 мая 1935 г. С докладами выступили деканы
исторических факультетов МГУ (Г. С. Фридлянд) и ЛГУ
(С. М. Дубровский). Созданные на совещании секции по истории
ВКП(б) (руководитель — В. Г. Юдовский), истории СССР
(С. М. Дубровский, А. М. Панкратова), новой истории (Н. М. Лу¬
кин, В. М. Далин), средних веков (Е. А. Косминский, А. Д. Удаль¬
цов) подготовили проекты программ по этим дисциплинам. Были
разработаны также учебные планы для исторических факультетов
университетов и педагогических институтов. Установленные на
совещании принципы учебного процесса подготовки историков
учитывали многолетний опыт университетского образования: лек¬
ционные курсы и просеминары на 1—3-м курсах, специализация
с 4-го курса, работа в спецсеминарах, чтение спецкурсов. Эти
принципы, постоянно совершенствуясь, сохранялись на всех после¬
дующих этапах развития исторического образования в советской
высшей школе.
Во второй половине 30-х годов исторические и историко-фило¬
логические факультеты были открыты в Казанском, Томском, Во¬
ронежском, Ростовском университетах, а также в девяти универ¬
ситетах союзных республик — Украины, Белоруссии, Азербайджа¬
на, Грузии, Армении, Узбекистана и Казахстана134.
133 Историк марксист, 1935, № 5/6, с. 107—108.
134 Культурное строительство СССР: Стат. сб. М.; Л., 1940, с. 124—125;
История Казанского государственного университета им. В. И. Ульянова-Ленина:
Материалы к обсуждению. Казань, 1954, с. 249, Воронежский государственный
университет к 40-летию Великой Октябрьской социалистической революции.
Воронеж, 1957, с. 130; Зайченко П. А. Томский государственный университет
им. В. В. Куйбышева: Очерки по истории первого сибирского университета за
75 лет. Томск, 1960, с. 350.
79
К университетскому типу учебных заведений относился Мо¬
сковский государственный историко-архивный институт, готовив¬
ший историков-архивистов. Институт был основан в 1930 г. на
базе «архивного цикла» историко-археологического отделения
историко-этнологического факультета Московского университета.
Помимо общеисторических и архивоведческих дисциплин (история
и организация архивного дела, теория и практика архивного дела,
делопроизводство), в институте преподавались вспомогательные
исторические дисциплины, историография, источниковедение 13\
Решающее влияние на строительство советской высшей шко¬
лы и развитие исторического образования оказали постановления
Советского правительства «Об ученых степенях и званиях» от
20 марта 1937 г. и «О введении штатных должностей и должно¬
стных окладов для профессорско-преподавательского состава в ву¬
зах» от И ноября 1937 г.13®
Особенно большая роль в развитии исторической науки и ис¬
торического образования принадлежала историческим факульте¬
там Московского и Ленинградского университетов, а также
МИФЛИ. На исторических факультетах МИФЛИ, МГУ и ЛГУ чи¬
тали лекции и вели практические занятия такие видные историки,
как К. В. Базилевич, С. В. Бахрушин, О. Л. Вайнштейн,
С. Н. Валк, Э. Б. Генкина, Ю. В. Готье, Б. Д. Греков, Н. М. Дру¬
жинин, Е. А. Косминский, В. В. Мавродин, И. И. Минц,
М. В. Нечкина, А. И. Неусыхин, Г. А. Новицкий, А. М. Панкра¬
това, С. А. Пионтковский, В. И. Пичета, П. Ф. Преображенский,
Н. Л. Рубинштейн, С. Д. Сказкин, В. В. Струве, В. С. Сергеев,
Е. В. Тарле, М. Н. Тихомиров и др. Исторический факуль¬
тет МИФЛИ за 10 лет своего существования (1931 —1941 гг.) внес
значительный вклад в подготовку молодых специалистов-исто-
риков.
Условия военного времени ускорили процесс объединения ис¬
торических факультетов МГУ и МИФЛИ. 28 ноября 1941 г. при¬
казом Наркомпроса РСФСР МИФЛИ прекратил свое существо¬
вание, а исторический факультет МГУ пополнился за его счет137.
Еще раньше, в 1936 г., исторический факультет ЛИФЛИ влился в
ЛГУ.
Исторические факультеты, созданные в университетах крупных
городов СССР, оказали большое влияние на развитие историче¬
ского образования на местах. Так, исторический факультет Казан¬
ского университета готовил преподавателей истории и научных ра¬
ботников главным образом для Поволжья, и в первую очередь
для Татарской АССР.
135 Максаков В. В. Указ. соч., с. 288.
136 Собрание законов и распоряжений Рабоче-крестьянского правитель¬
ства, 1937, №21, ст. 83; 1937, № 73, ст. 354.
137 Бутягин А. С., Салтанов Ю. А. Университетское образование в СССР.
М., 1957, с. 140.
80
В университетах и пединститутах разрабатывалась разнооб¬
разная проблематика. Историки Уральского (Свердловского) уни¬
верситета изучали историю рабочего движения и промышленности
Урала. Ученые исторического факультета Воронежского универси¬
тета разрабатывали историю своей и смежных областей, а также
проблемы истории общественного движения России. На историче¬
ском факультете Смоленского педагогического института исследо¬
вались вопросы аграрной истории России. Историки Башкирского
педагогического института изучали проблемы национальных
движений и историю Башкирии.
В предвоенные годы многие недавно образованные историче¬
ские факультеты на местах испытывали большие трудности: не
хватало квалифицированных преподавателей, не были полностью
укомплектованы кафедры. Лишь постепенно, опираясь на помощь
центральных университетов и подготавливая собственные кадры,
местным университетам удалось преодолеть эти затруднения.
На исторических факультетах были образованы кафедры исто¬
рии народов СССР, истории древнего мира, истории средних ве¬
ков, истории нового времени, истории колониальных и зависимых
стран. Работу кафедр координировал ученый совет факультета.
С 1-го по 3-й курс студенты слушали лекции, занимались в семи¬
нарах основ марксизма-ленинизма, истории СССР, древней исто¬
рии, истории средних веков, истории нового времени, диалектиче¬
ского и исторического материализма, изучали латынь и иностран¬
ные языки. После постановления ЦК ВКП(б) «О постановке
партийной пропаганды в связи с выпуском „Краткого курса исто¬
рии ВКП(б)“» курс марксизма-ленинизма стал читаться на всех
факультетах, организовывались общеуниверситетские кафедры
марксизма-ленинизма. Был введен пятилетний срок обучения,
студенты проходили производственную и педагогическую практи¬
ку. Одной из мер повышения качества обучения студентов явилось
введение в 1936/37 учебном году выпускных государственных эк¬
заменов по марксизму-ленинизму, отечественной истории и все¬
мирной истории.
Научно-исследовательская и педагогическая работа историков
концентрировалась на кафедрах. На их заседаниях обсуждались
программы лекционных курсов, тематика семинарских занятий,
заслушивались научные доклады и сообщения. В центре научной
и учебно-преподавательской работы исторических факультетов
университетов в предвоенные годы были проблемы социально-эко¬
номической истории, истории классовой борьбы, истории револю¬
ционного движения. В учебных планах появились новые дисципли¬
ны: история советского общества, новейшая история с 1918 г. до
конца 30-х годов, история колониальных и зависимых стран.
Если в первые годы после открытия исторических факульте¬
тов недостаточное внимание уделялось изучению истории социали¬
стического строительства, то уже в 1937/38 учебном году кафедра
истории СССР МГУ выработала иовую программу общего курса
истории СССР, в которой эти вопросы заняли значительное ме¬
81
сто138. В конце 30 — начале 40-х годов был подготовлен курс по
истории СССР советского периода; в МГУ его читали А. М. Панкра¬
това и Е. А. Луцкий, в МИФЛИ —И. И. Минц, Е. Н. Городецкий,
Э. Б. Генкина.
В учебные программы и научные планы исторических факуль¬
тетов вошли специальные курсы и темы по истории Украины, Бе¬
лоруссии, Поволжья, Средней Азии, Закавказья. Были созданы
практикумы по истории отдельных народов Советского Союза. Из¬
учением истории народов Закавказья в ЛГУ занимались
B. Д. Дондуа (история Грузии), С. Т. Еремян (история Армении).
Ученые Московского университета Б. Д. Греков, В. И. Пичета,
C. В. Бахрушин оказывали большую помощь местным националь¬
ным кадрам в разработке истории народов СССР. Группа работ¬
ников кафедры истории СССР Саратовского университета соби¬
рала и обрабатывала материалы по истории народов Поволжья
для многотомника, который готовился Институтом истории
АН СССР. Новым в развитии исторических наук было постепен¬
ное соединение исторических и археологических изысканий (рабо¬
ты А. В. Арциховского, Б. А. Рыбакова, С. В. Киселева).
Широко развернувшаяся в предвоенные годы источниковедче¬
ская работа на исторических факультетах МГУ и ЛГУ сыграла
положительную роль в развитии советской исторической науки,
в улучшении постановки исторического образования. В результа¬
те большой работы коллектива ученых МГУ, возглавляемого
Б. Д. Грековым, были опубликованы «Правда Русская»139 и
«Хрестоматия по истории СССР»140, вышло в свет двух¬
томное учебное пособие по источниковедению истории СССР
М. Н. Тихомирова и С. А. Никитина141. Значительное внимание
уделялось и другим вспомогательным историческим дисциплинам.
Для студентов читались курсы по архивоведению, истории го¬
сударственных учреждений, исторической географии, дипломатике,
археографии. Был введен обязательный курс историографии, ве¬
лись практические занятия по палеографии.
В конце 30-х годов на исторических факультетах создаются
кафедры археологии и этнографии. Большую роль в подготовке
советских археологов сыграло учебное пособие А. В. Арциховско¬
го 142. Студенты проходили практику в Новгороде, Крыму, Сред¬
ней Азии, Старой Ладоге. Археологи Саратовского университета
интенсивно вели археологические раскопки под руководством
И. В. Синицына, изучали древнейшую историю края. На кафедрах
этнографии готовились специалисты по этнографии не только на¬
родов СССР, но и народов Америки, Азии, Африки.
138 Верченко М. А. Восстановление исторического факультета и его роль
в борьбе за подготовку кадров историков-марксистов.— В кн.: Из истории Мос¬
ковского университета, 1917—1941. М., 1955, с. 273, 274, 281.
139 Правда Русская. М.; Л., 1940, Т. 1.
140 Хрестоматия по исгории СССР. М., 1937—1941. Т. 1, 2, ч. 1.
141 Источниковедение истории СССР: Курс источниковедения истории
СССР. М., 1940, Т. 1-2.
142 Арциховский А. В. Введение в археологию. М., 1939.
82
Одной из первостепенных задач, которую поставили перед ис¬
ториками Коммунистическая партия и Советское правительство,
было создание учебников и учебных пособий по истории для сред¬
ней и высшей школы. В этой ответственной работе активное уча¬
стие приняли преподаватели Московского и Ленинградского уни¬
верситетов ,43.
Помимо издания учебников и учебных пособий, в эти годы по¬
лучило распространение издание лекционных курсов по истори¬
ческим дисциплинам, которые временно заменяли студентам отсут¬
ствовавшие учебники. В 1936—1938 гг. в ЛГУ были опубликованы
лекции Б. Д. Грекова по истории СССР, стенограммы лекций
В. В. Мавродина, охватывавшие период с середины XVII до нача¬
ла XVIII в.; кафедра истории колониальных и зависимых стран
издала литографическим способом лекции по истории Китая (ав¬
тор— Л. И. Думан) и Турции (X. И. Муратов). В Саратовском
университете кафедра истории нового времени провела большую
работу по созданию курса лекций по новейшей истории (1918—
1939 гг.).
В целях привлечения студентов к исследовательской работе на
исторических факультетах организовывались научные студенче¬
ские кружки, проводились научные конференции. Уже в 1939 г.
научные кружки существовали почти при всех кафедрах истори¬
ческих факультетов. Лучшие работы студентов печатались на стра¬
ницах «Ученых записок». Некоторые их номера полностью отво¬
дились публикации студенческих работ.
В университетах широко развернулась подготовка научно-пе¬
дагогических кадров через аспирантуру, которая была открыта
при всех кафедрах. Были установлены сроки сдачи кандидатских
минимумов, повышена ответственность за воспитание научной
смены со стороны профессорско-преподавательского состава. Ас¬
пирантура становилась основной формой подготовки научно-педа¬
гогических кадров высокой квалификации 144.
При исторических факультетах университетов были открыты
заочные отделения, а также заочные курсы по переподготовке
учителей средней школы.
Ученые университетов вели большую научно-исследователь¬
скую работу: публиковали свои статьи на страницах журналов
«Историк-марксист», «Исторический журнал», а также в универ¬
ситетских «Ученых записках». Исследуя проблемы отечественной
и всеобщей истории, ученые университетов работали в тесном со¬
дружестве с сотрудниками Института истории АН СССР и других
научных центров. Об интенсивности научно-исследовательской ра¬
боты историков университетов в предвоенные годы свидетельству¬
ют следующие цифры: только в 1940 г. преподавателями историче¬
ского факультета ЛГУ было опубликовано свыше 90 работ, среди
143 Подробнее см. первую главу настоящего тома.
144 Чанбарисов Ш. X. Формирование советской университетской системы
(1917—1938 гг.). Уфа, 1973, с. 369.
83
них 8 учебных пособий; с 1936 по конец 1941 г. защищено 6 док¬
торских и 27 кандидатских диссертаций 14\
Великая Отечественная война нарушила мирную жизнь совет¬
ского народа. Тысячи студентов и преподавателей ушли на фронт,
в ряды народного ополчения, в партизанские отряды. Только из
Московского университета добровольно вступили в армию 2 тыс.
человек, из них—163 историка148. Многие преподаватели, аспи¬
ранты и студенты пали смертью храбрых, защищая Родину:
Г. С. Кара-Мурза, А. Ф. Кон, М. С. Зоркий, Е. Н. Шамшикова,
Л. С. Цвиллинг, И. Резчиков (МГУ), И. В. Арский, Н. А. Шолпо,
X. И. Муратов, Н. И. Ефименко, В. Дорофеев (ЛГУ) и др.
Научная и преподавательская работа в университетах была
перестроена и подчинена интересам обороны и помощи фронту.
Перед историками ставилась задача создания работ о героиче¬
ским прошлом страны, деятельности великих полководцев, подви¬
гах советских людей в тылу и на фронте, победах Красной Армии.
К. В. Базилевич, Э. Б. Генкина, В. В. Мавродин, И. И. Минц,
М. В. Нечкина, В. И. Пичета, М. Н. Тихомиров, В. М. Хвостов
и многие другие историки выступали в печати со статьями, по¬
священными этим актуальным Еопросам. Специальный выпуск
«Ученых записок» Московского университета вышел под названи¬
ем «Преступления фашистов против исторической науки»147.
Ученые университетов создали многочисленные работы, в которых
разоблачались фашистская фальсификация истории, антинаучная
«норманнская теория», разбойничий характер германского им¬
периализма, разъяснялись важнейшие вопросы внешней политики
СССР. Одновременно с созданием популярных брошюр и статей
историки университетов, продолжая содружество с учеными Ака¬
демии наук СССР, принимали участие в написании таких фунда¬
ментальных трудов, как «История дипломатии», «История граж¬
данской войны в СССР», «25 лет советской исторической науки».
Были пересмотрены учебные планы и программы, сокращены
сроки обучения. В учебные планы вошли новые дисциплины: исто¬
рия военного искусства, история международных отношений и
дипломатии, методика и организация политико-просветительной
работы. Еще в предвоенный период ученые исторических факуль¬
тетов уделяли значительное внимание изучению истории славян¬
ских народов, однако особое значение эта тема приобрела в годы
войны. В сентябре 1939 г. на историческом факультете МГУ,
а в августе 1941 г. на историческом факультете ЛГУ были созда¬
ны кафедры истории славянских народов.
В трудное военное время, когда часть территории СССР была
временно оккупирована врагом, ряд университетов эвакуировался
145 Мавродин В. В., Сладкевич Н. Г. Ленинградский государственный
университет им. А. А. Жданова.—Вопросы истории, 1959, № 7, с. 188; Дис¬
сертации, защищенные в Ленинградском ордена Ленина государственном уни¬
верситете имени А. А. Жданова, 1934—1954 гг. Л., 1955, с. 123—177.
148 Московский университет за 50 лет Советской власти. М., 1967, с. 96.
147 Учен. зап. МГУ, 1945, вып. 81.
84
или даже временно закрылся. МГУ в конце 1941 г. был эвакуи¬
рован в Ашхабад, а летом 1942 г. переведен в Свердловск148,
Ростовский университет — в г. Ош Киргизской ССР, Воронеж¬
ский— в г. Елабугу (а затем Липецк), Петрозаводский — в Сык¬
тывкар. Несмотря на тяжелые условия блокады занятия и научная
работа на историческом факультете Ленинградского университе¬
та не прекращались. В первую блокадную зиму погибли
М. И. Ахун, Н. Ф. Лавров, В. И. Холмогоров, Н. С. Нечаев,
Г. И. Иодко и др. В феврале-марте 1942 г. Ленинградский уни¬
верситет был эвакуирован в Саратов149. Здесь вместе с профес¬
сорско-преподавательским составом исторического факультета
ЛГУ работали преподаватели историко-филологического факуль¬
тета Саратовского университета. Два раза в месяц по субботам
устраивались совместные научные заседания, которые получили
название «научных субботников». Историки ЛГУ оказали значи¬
тельную научную помощь Саратовскому университету: педагогиче¬
скую работу вели В. В. Мавродин, А. Л. Шапиро и др.150
В 1941 —1945 гг. оживилась деятельность историко-филоло¬
гических факультетов Казанского, Саратовского, Томского и дру¬
гих университетов, куда были эвакуированы многие видные уче¬
ные Москвы и Ленинграда. В Казани на историко-филологическом
факультете читали лекции и вели практические занятия Б. Д. Гре¬
ков, Е. В. Тарле, Е. А. Косминский. Б. Ф. Поршнев возглавил
кафедру всеобщей истории, М. В. Левченко — кафедру истории
СССР151.
Успешно развернулась в Ашхабаде педагогическая и научно-
исследовательская работа исторического факультета МГУ152.
В апреле 1943 г., когда враг был отброшен от столицы, Москов¬
ский университет в полном составе был реэвакуирован. Летом
1944 г. был реэвакуирован ЛГУ. Студенты и преподаватели друж¬
но включились в восстановление разрушенных учебных помеще¬
ний и научных кабинетов.
Процесс восстановления исторических факультетов, прерван¬
ный войной, сразу же после войны возобновился. Если в 1939 г.
исторические и историко-филологические факультеты были созда¬
ны в 15 университетах, то уже в 1946 г. они действовали в 23
университетах страны. Кадры учителей истории для общеобразо¬
вательной школы готовила широкая сеть педагогических инсти¬
тутов 153.
148 В Москве осталась большая группа студентов и преподавателей, ко¬
торые образовали так называемую московскую группу. Одной из главных за¬
дач ее была охрана университетских зданий и имущества. Несмотря на труд¬
ности зимы 1941 г., занятия со студентами продолжались.
149 Часть ЛГУ была эвакуирована в г. Елабугу.
150 Саратовский университет, 1909—1959. Саратов, 1959, с. 104.
151 История Казанского государственного университета имени В. И. Улья¬
нова-Ленина, с. 286—287. #
152 Сказкин С. Работа исторического факультета Московского государст
венного университета в Ашхабаде.— Исторический журнал, 1943. № 2, с. 106
153 Справочник для поступающих в высшие учебные заведения Нарком-
85
В первые послевоенные годы Коммунистическая партия и Со¬
ветское правительство провели ряд мероприятий, направленных
на улучшение учебного процесса, создание необходимых условий
для повышения качества подготовки молодых специалистов. Для
этих лет характерен быстрый рост числа студентов исторических
факультетов за счет демобилизованных из рядов Советской Армии
солдат и офицеров, среди которых многие начали учебу еще до
войны.
В ноябре 1946 г. на всех гуманитарных факультетах универси¬
тетов по решению Совета Министров СССР устанавливался пяти¬
летний срок обучения. В учебные планы и программы историче¬
ских факультетов были введены новые предметы: история филосо¬
фии, история литературы, основы Советского государства и
права154. Для выпускников университетов наряду с государст¬
венными экзаменами вводилась защита дипломной работы, что
способствовало повышению уровня подготовки специалистов-
историков.
Уже к концу 40-х годов на исторических факультетах универ¬
ситетов сформировались кадры высококвалифицированных про¬
фессоров и преподавателей с большим опытом работы. Вот как
распределялись профессорско-преподавательские кадры истори¬
ков высшей школы по стажу: до 5 лет работы—35%, от 5 до
10 лет — 26,4, от 10 до 30 лет — 37,2, свыше 30 лет—1,4% 155.
Историки, работавшие в высшей школе, составили один из
отрядов новой советской интеллигенции. 83,5% профессоров и пре¬
подавателей высшей школы получили образование при Советской
власти.
В 50—60-х годах Коммунистическая партия и Советское пра¬
вительство приняли ряд постановлений, обеспечивших дальнейшее
поступательное развитие высшей школы. Большое значение имело
постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 30 авгу¬
ста 1954 г. «Об улучшении подготовки, распределения и использо¬
вания молодых специалистов с высшим и средним специальным
образованием». Университеты были призваны готовить не только
преподавателей вузов и научных работников, но и учителей сред¬
ней школы, причем это признавалось одной из главных задач исто¬
рических и историко-филологических факультетов. Был утвержден
перечень специальностей, предусматривавший подготовку специа¬
листов широкого профиля. В связи с этим были пересмотрены
учебные планы и программы. Начиная с 1956 г. большая часть вы¬
пускников исторических факультетов направлялась на работу в
средние школы.
проса РСФСР в 1939 г. М., 1939, с. 35—40; Культурное строительство СССР.
М., 1940, с. 124—125; Справочник для поступающих в высшие учебные заведе¬
ния СССР в 1946 г. М., 1946, с. 36-37.
154 Бутягин А. С., Салтанов Ю. А. Университетское образование в СССР.
М., 1957, с. 88.
155 Синецкий А. Я. Профессорско-преподавательские кадры высшей школы
СССР. М., 1950, с. 115.
86
Развитие исторического образования в СССР, его уровень и
достижения в 50—60-е годы нашли отражение в результатах под¬
готовки квалифицированных кадров историков для средней и выс¬
шей школы, научных учреждений. Значительно возросло количест¬
во учителей с высшим историческим образованием (табл. 1).
Таблицi 1
Рост кадров учителей истории, в тыс. *
Год
Количество учителей
истории
Из них с высшим
образованием
в%
1960
ИЗ
78,4
69,4
1965
142
107,8
75,9
1967
147
119,8
81,5
♦ Таблица составлена по данным: Наро~ное хозяйство СССР в 1950 готу: Стат. ежегоднич.
М., 1961, с, 758; Народное хозяйство СССР в 1965 го:;у: Стат. ежегодник. М., 1966, с. 682; Народ¬
ное хозяйство СССР в 1967 году: Стат. ежегсдник. М., 1968, с. 782.
Исторические факультеты университетов и педагогических ин¬
ститутов готовили также научные кадры через аспирантуру. О ре¬
зультатах подготовки говорят данные роста численности кандида¬
тов исторических наук в СССР, работавших в высших учебных
заведениях и научных учреждениях: 1950 г.—2209 человек,
1955 г.—5780, 1960 г.—6888, 1965 г.— 779515в.
Наиболее высокие темпы роста этой группы специалистов-
историков приходятся на первую половину 50-х годов, когда окон¬
чили аспирантуру и защитили кандидатские диссертации лучшие
выпускники исторических факультетов, среди которых было много
бывших фронтовиков.
Научные кадры в области исторической науки в период 1950—
1965 гг. быстро росли. Число научных работников, включая пре¬
подавателей высшей школы, составило в 1950 г. 8450 человек,
в 1955 г.— 13444, в 1960 г.— 16456, в 1965 г.— 20618 человек157.
К концу 60-х годов число научных работников-историков состав¬
ляло уже 25 138 человек. Таким образом, можно сделать вывод
о постоянном и неуклонном росте той категории историков, кото¬
рая во многом определяла уровень как исследовательской работы,
так и преподавания исторических дисциплин.
В 50—60-х годах в РСФСР открылись новые университеты:
Башкирский, Дагестанский, Кабардино-Балкарский, Мордовский,
а также Дальневосточный. В них были созданы исторические или
историко-филологические факультеты. В Якутском университете
был организован гуманитарный факультет с историческим отделе¬
нием, в Новосибирском университете — историко-правовой фа¬
культет. Одновременно некоторые педагогические институты были
156 Научно-техническая революция и изменение структуры научных кадров
в СССР. М., 1973, с. 82.
157 Там же, с. 65, 69.
87
объединены с университетами. Исторические факультеты Сверд¬
ловского, Саратовского, Томского, Ростовского, Пермского и Ка¬
занского педагогических институтов объединились с соответствую¬
щими факультетами университетов. Эта реорганизация потребова¬
ла значительного изменения учебных программ, была усилена
роль педагогической практики студентов. Изменилась структура
кафедр по отечественной истории. В 50-х годах кафедра истории
СССР исторического факультета МГУ была разделена на четыре
кафедры: истории СССР периода феодализма, истории СССР
периода капитализма, истории СССР советского периода, источ¬
никоведения истории СССР. Такое разделение кафедр постепенно
происходило на исторических факультетах других университетов.
Кафедры марксизма-ленинизма были реорганизованы в кафедры
истории КПСС. На всех факультетах был введен курс «Основы
научного коммунизма».
В 1960 г. был открыт Университет дружбы народов имени
Патриса Лумумбы, который готовил кадры специалистов, в том
числе и историков, для стран Азии, Африки, Латинской Америки.
В университете учились посланцы этих стран, а также граждане
СССР.
В декабре 1962 г. на Всесоюзном совещании историков, в ко¬
тором приняли участие преподаватели исторических факультетов
университетов и педагогических институтов, широко обсуждались
вопросы о мерах улучшения подготовки научно-педагогических
кадров по историческим наукам158. Решения совещания легли в
основу организации научно-исследовательской и преподаватель¬
ской работы исторических факультетов. Одним из основных был
вопрос о мерах улучшения подготовки научно-педагогических
кадров через аспирантуру. В своих рекомендациях совещание под¬
черкнуло, что одной из неотложных задач по организации исто¬
рического образования является совершенствование учебных пла¬
нов и программ. Были поставлены вопросы о сокращении объема
общих лекционных курсов, обеспеченных учебниками, необходи¬
мости увеличения количества часов на изучение историографии,
исторической географии, источниковедения, вспомогательных ис¬
торических дисциплин, большем внимании к семинарским заняти¬
ям и самостоятельной работе студентов, их языковой подготовке.
В феврале 1964 г. ЦК КПСС и Совет Министров СССР приня¬
ли постановление о дальнейшем развитии научно-исследователь¬
ской работы в высшей школе, а в сентябре 1966 г.— постановление
о мерах по улучшению подготовки специалистов и совершенство¬
ванию руководства высшим и средним специальным образова¬
нием.
Исторические факультеты университетов и педагогических
институтов тесно сотрудничали с институтами Академии наук
СССР, с институтами истории союзных и автономных республик.
158 Всесоюзное совещание о мерах улучшения подготовки научно-педаго¬
гических кадров по историческим наукам, 18—21 декабря 1962 г. М., 1964.
88
В творческом содружестве создавались учебники для высшей и
средней школы, крупные коллективные труды, документальные
публикации. Историки местных научных центров принимали ак¬
тивное участие в работе проблемных научных советов, конферен¬
ций и симпозиумов по актуальным вопросам исторической науки.
Одним из важных направлений учебной и исследовательской
работы историков университетов в 60-е годы становится историо¬
графия. Были созданы специальные курсы лекций и учебники то
историографии. Преподаватели университетов принимали актив¬
ное участие в дискуссиях по проблемам историографии.
Для координации исследовательской работы высшей школы по
проблемам истории при министерствах высшего и среднего
специального образования СССР и РСФСР в 1964 г. была создана
объединенная историческая секция Научно-технического сове¬
та 159, призванная оказывать помощь в руководстве и организа¬
ции научной работы преподавателей истории в высших учебных
заведениях.
Представители исторических факультетов университетов при¬
няли активное участие в написании и обсуждении отдельных глав
и разделов «Всемирной истории», многотомной «Истории СССР»,
«Истории Великой Отечественной войны Советского Союза», «Ис¬
торической энциклопедии», «Очерков истории исторической наук т
в СССР».
К 50-летию Великого Октября историками университетов были
подведены итоги пройденного советской исторической наукой пути,
опубликованы новые крупные монографии и статьи. Большую
работу проделали историки университетов по подготовке к празд¬
нованию 100-летия со дня рождения В. И. Ленина.
Для притока свежих сил и повышения квалификации кадров
высшей школы были введены периодические (через каждые пять
лет) конкурсы на замещение штатных профессорско-преподава¬
тельских должностей.
Ярким показателем плодотворной работы исторических фа¬
культетов явились научные сессии, конференции и симпозиумы,
которые в ряде случаев приобретали всесоюзный характер.
С 1956 г. в университетах систематически проводились межвузов¬
ские научные конференции, которые стали эффективной формой
коллективного руководства и координации научной работы уни¬
верситетов и научно-исследовательских институтов. Инициатора¬
ми межвузовских конференций являлись историки не только Мос¬
ковского и Ленинградского университетов, но и университетов
Воронежа, Перми, Свердловска и других городов.
В планах научно-исследовательской работы университетов по¬
степенно определялись главные проблемы, вокруг которых объ¬
единялись научные коллективы. Казанский, Воронежский, Сара¬
товский университеты и Московский историко-архивный институт
сконцентрировали внимание на проблемах историографии. Препо
159 Галкин И. С. О некоторых вопросах организации и планирования
научно-исследовательской работы в вузах.— Вопросы истории, 1965, № 8, с. 203.
89
даватели новой и новейшей истории Ленинградского, Пермского*
Ростовского, Свердловского университетов успешно разрабатыва¬
ли темы, связанные с историей международного коммунистическо¬
го, рабочего и национально-освободительного движения. В работе
историков Томского университета большое место заняли проблемы
методологии истории, истории международных отношений, исто¬
рии Сибири. Историки Московского университета плодотворно
исследовали проблемы истории советского общества.
Результаты научно-исследовательской работы профессорско-
преподавательского состава, аспирантов и студентов историче¬
ских факультетов университетов систематически публиковались в
сборниках научных работ, в «Трудах» и «Научных записках», из¬
даваемых университетами. Широкое распространение получило
издание тематических сборников180.
Исторические факультеты университетов осуществляли науч¬
ное и культурное сотрудничество с научными и учебными учреж¬
дениями стран социалистического содружества. Расширились на¬
учные связи со многими университетами капиталистических
стран. В университетах страны обучались студенты из многих
стран Европы, Америки, Азии и Африки. По межгосударственным
соглашениям происходил обмен студентами и стажерами.
В системе советского высшего образования огромное внимание
уделялось развитию научной работы студентов. Широкий размах
получила деятельность научных студенческих кружков и обществ.
Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 3 сентяб¬
ря 1966 г. определяло меры поощрения студентов за активное уча¬
стие в научно-исследовательской работе, был организован Всесо¬
юзный совет по студенческой научно-исследовательской и конст¬
рукторской работе.
В целом по стране в 1967 г. в 41 университете были историче¬
ские или историко-филологические факультеты, более 100 педа¬
гогических институтов готовили кадры историков181. К концу
60-х годов число студентов-историков в университетах и педаго¬
гических институтах достигло 104 тыс. человек, из них только в
университетах обучалось 45 тыс. человек182.
В 60-х годах сложился типовой учебный план исторических
факультетов. Он состоял из трех циклов дисциплин. В цикл мето¬
дологических и социально-экономических дисциплин входили ис¬
тория КПСС, марксистско-ленинская философия, политическая
экономия, научный коммунизм, основы научного атеизма, история
философии и логика. Общеисторический цикл включал введение
ь специальность, историю СССР, историю первобытного общества,
160 См., напр.: Историографический сборник. Воронеж, 1960; Из истории
классовой борьбы и общественной мысли в Поволжье и Приуралье: Сб. статей.
Казань, 1962; Методологические и историографические вопросы исторической
науки: Сб. статей. Томск, 1963; и др.
181 Справочник для поступающих в высшие учебные заведения СССР в
1968 году. М., 1968.
182 Сахаров А. М. Историческое образование.— В кн.: БСЭ. 3-е изд., 1972»
т. 10, с. 574.
90
древнего мира, средних веков, нового и новейшего времени, стран
Европы и Америки, стран Азии и Африки, южных и западных сла¬
вян, основы археологии, основы этнографии, источниковедение
истории СССР, историографию истории СССР, вспомогательные ис¬
торические дисциплины. Педагогический цикл включал педагоги¬
ку, психологию, методику преподавания истории и обществоведе¬
ния. Учебная и производственная практика проводилась в школах,
археологических и этнографических экспедициях, архивах и музе¬
ях. Специализация студентов по одной из кафедр занимала около
20% учебного времени ,вз.
К концу 60-х годов исторические факультеты университетов и
педагогических институтов превратились в крупные научно-учеб¬
ные центры по подготовке молодых специалистов-историков, раз¬
работке актуальных проблем отечественной и всемирной истории.
На основе повышения теоретического и методологического уровня,
совершенствования методики преподавания и идейно-воспитатель¬
ной работы был обеспечен неуклонный подъем исторического об¬
разования и пополнение науки молодыми кадрами историков-
марксистов.
Историческая периодика
Окончательное утверждение в советской исторической науке в се¬
редине 30-х годов марксистско-ленинской концепции положило
начало новому периоду развития советской исторической перио¬
дики. Перед ней была поставлена задача содействовать на основе
марксизма-ленинизма фронтальному изучению и освещению все¬
мирно-исторического процесса.
На протяжении второй половины 30—60-х годов советская ис¬
торическая периодика прошла в своем развитии ряд этапов.
Периодика второй половины 30-х — начала 40-х годов форми¬
ровалась под влиянием постановлений партии и правительства
об учебниках истории и историческом образовании, о постановке
партийной пропаганды в связи с выпуском краткого курса «Истории
ВКП(б)», об издании Сочинений В. И. Ленина, о литературной
критике и библиографии.
Тематическая и организационная перестройка научно-исследо¬
вательских и учебных центров повлекла за собой изменения в си¬
стеме центральных периодических изданий *. Характерной чертой
периодики этого времени явилась ее дальнейшая специализация,
увеличение числа отраслевых изданий (табл. 2).
Систематическую публикацию архивных материалов осуществ¬
ляли журналы ГАУ СССР и РСФСР — «Красный архив» и
«Архивное дело». «Красный архив» публиковал исключительно
документы, прежде всего по истории Октябрьской революции и
163 Дербов А. Л. Введение в изучение истории. М., 1981, с. 132—135;
Сахаров А. М. Историческое образование.— В кн.: Педагогическая энциклопе¬
дия, ‘1965, стб. 302. ·
* Периодика союзных и автономных республик, а также издания на местах
о разделе не рассматриваются.
91
гражданской войны, советского строительства, международных
отношений XIX — начала XX в. Авторами вступительных статей
были видные специалисты-историки М. А. Савельев, Ф. А. Рот-
штейн, А. С. Ерусалимский, К. В. Сивков, В. И. Лебедев,
Р. А. Авербух и др. Журнал «Архивное дело» освещал все стороны
архивной работы. Наряду с вопросами архивной техники и мето¬
дики ставились общие проблемы организации работы архивов,
публиковались обзоры их фондов, тематические обзоры источ¬
ников, сведения об архивохранилищах за границей, статьи по
вспомогательным историческим дисциплинам, был создан отдел
критики и библиографии.
Для публикации небольших по объему материалов, в первую
очередь по истории народов СССР, с 1936 г. стали издаваться
периодические сборники «Исторический архив».
Широкую публикацию научного наследства К. Маркса, Ф. Эн¬
гельса, В. И. Ленина развернули журналы «Большевик» и «Про¬
летарская революция». Наряду с этим на страницах «Пролетар¬
ской революции» по-прежнему освещались проблемы истории трех
российских революций и Коммунистической партии. Однако в це¬
лом значение журнала снизилось, сократилось число его номе¬
ров 1в\ уменьшилось количество исследовательских статей, сузи¬
лась их тематика.
Научная разработка проблем отечественной и всемирной исто¬
рии отражалась на страницах издававшегося с 1937 г. периоди¬
ческого сборника «Исторические записки», в «Трудах» Института
истории АН СССР и Московского государственного историко-ар¬
хивного института.
С восстановлением исторических факультетов в университе¬
тах началось издание «Ученых записок» серии исторических наук
ЛГУ и МГУ. Тематика статей определялась научной работой, ко¬
торая велась на кафедрах.
История войн, военного искусства, родов войск, военной тех¬
ники, международных отношений освещалась «Военно-историче¬
ским журналом».
Результаты археологических раскопок, сообщения о научных
открытиях, исследования и рефераты составляли содержание
«Кратких сообщений о докладах и полевых исследованиях Инсти¬
тута-истории материальной культуры» АН СССР и периодических
сборников «Советская археология». В проблемном отношении наи¬
более полное отражение получили вопросы истории палеолита и
неолита.
Вопросы музейного строительства, теории и практики музей¬
ной работы, подготовки кадров рассматривались на страницах
журнала «Советский музей».
Следует отметить также журнал «Книга и пролетарская рево¬
люция», в котором печатались отдельные статьи, посвященные кри¬
тике выходившей в СССР и за рубежом исторической литературы.
184 За 1936—1941 гг. въпило 11 номеров.
92
Таблица 2
Периодические издания 1936—1941 гг.
Наэ ание
Орган
Гогы издания
Примечания
Большевик
Вестник АН СССР
Коммунистический
Интернационал
Архивное дело
Борьба классов
Записки Института
востоковедения
Известия АН СССР
Отделение истории и
философии
Историк-марксист
Исторический журнал
Исторический сборник
История в школе
Красный архив
Материалы по нацио¬
нально-колониальным
проблемам
Материалы по этно¬
графии
Пролетарская револю¬
ция
Издания продолжающиеся
Общественно-политические
ЦК ВКП(б)
АН СССР
1924 —
продолж.
1931 —
продолж.
Коминтерн 1919—1943
Исторические
ГАУ СССР и
РСФСР
АН СССР
АН СССР
Ин-т истории
АН СССР
Ин-т истории АН
СССР
Историческая
комиссия АН СССР
Наркомпрос
РСФСР
ГАУ СССР и
РСФСР
Научно-исследова
тельская ассоциа¬
ция при Коммуни
стическом ун-те
трудящихся Восто¬
ка (КУТВ)
АН СССР
ИМЭЛ при ЦК
ВКП(б)
1923—1941
1932—1939
1928—1938,
1944—1952
1926—1941
1931—1945
1934—1936
1934—1936
1922—1941
1931—1937
1934—1936
1921—1931,
1933-1941
См. Коммунист
Первый отв. ред. С. Рож¬
дественский
См. Исторический журнал
Первый отв. ред.
С. Ф. Ольденбург
В 1928—1930 гг.—Отде¬
ление гуманитарных наук,
в 1931—1938 — Отделе¬
ние общественных наук.
Первый отв. ред. С. Ф.
Ольденбург
В 1926—1935 гг.— орган
Общества историков-
марксистов и Ин-та исто¬
рии Коммунистической
академии. Первый отв.
ред. А. В. Шестаков
В 1931—1936 гг.— Борь¬
ба классов. Первый отв.
ред. М. Н. Покровский
Первый отв. ред.
В. П. Волгин
В 1934—1935 гг.—Исто¬
рия в средней школе.
Первый отв. ред.
Н. В. Вихирев
Первый отв. ред. В. П.
Полонский
Редколлегия
Редколлегия
Первый отв. ред.
М. С. Ольминский-
В 1921—1928 гг.— орган
Истпарта
93
Таблица 2 (продолжение)
Название
Орган
Годы издания
Примечания
Революционный восток
Советская этнография
Советский музей
Труды Государствен¬
ного Исторического
музея
Труды Института ан¬
тропологии, этногра¬
фии и археологии
Труды Института вос¬
токоведения
Труды Института исто
рии
Труды Московского
института востоко¬
ведения
Борьба пролетариата
Вестник древней
истории
Военно-исторический
журнал
Исторические записки
Исторический архив
Краткие сообщения
о докладах и полевых
исследованиях
Института истории
материальной
культуры
Советская археология
Научно-исследо-
вательская ассо¬
1927—1937
циация при КУТВ
АН СССР
1926—1941,
1946 —
продолж.
Наркомпрос
1931—1940
РСФСР
Государственный
1926—1929,
Исторический
1936 —
музей
продолж.
АН СССР
1934—1940
АН СССР
АН СССР
Московский ин-т
востоковедения
1932—1941,
1946—1947
1930—1940
1927—1931,
1939—1940,
1946—1953
Новые издания
Исторические
Ленинградский
1940—1941
ин-т истории
партии
Ин-т истории
1937—1941,
АН СССР
1946 —
продолж.
Наркомат обороны
СССР
1939—1941
Ин-т истории АН
1937—1941,
СССР
1945 —
продолж.
Ин-т истории
1936—1940,
АН СССР
1949—1954
АН СССР
1939—1941,
1945 —
продолж.
Ин-т антропологии,
1936—1937,
археологии и эт¬
1940—1941,
нографии АН СССР
1945—1959
Первый отв. ред.
Б. 3. Шумяцкий
В 1926 - 1930 гг. — Эт¬
нография. Первый отв.
редактор С. Ф. Ольден¬
бург
Первый отв. ред. И. К.
Луппол
Первый отв. ред. М.
Сперанский
Первый вып. — Труды
Ин-та антропологии и
этнографии. Первый отв.
ред. Я. М. Маторин
Первый отв. ред. С. Ф.
Ольденбург
В 1930 — 1935 гг. —Тру¬
ды Историко-археографи¬
ческого ин-та.Первый отв.
ред. М. Н. Покровский
Первый отв. ред. Г. Н.
Войтинский
Редколлегия
Первый отв. ред.
А. С. Сванидзе
Редколлегия
Первый отв. ред.
Я. М. Лукин
Периодический сб. Пер¬
вый отв. ред. Б. Д. Греков
С 1960 г.— Краткие сооб¬
щения о докладах и поле¬
вых исследованиях Ин-та
археологии АН СССР.
Первый отв. ред.
С. Я. Бибиков.
В 1940—1959 гг.—орган
Ин-та истории материаль¬
ной культуры АН СССР.
Периодический сб. Пер¬
вый отв. ред. Я. Я. Меща¬
нинов
94
Таблица 2 (окончание)
Назвние
Орган
Годы издания
Примечания
Советское востоко¬
ведение
Труды Московского
государственного ис¬
торико-архивного ин¬
ститута
Ученые записки ЛГУ
Серия исторических
наук
Ученые записки Мос¬
ковского государст¬
венного педагогичес¬
кого института
Ученые записки МГУ
Серия исторических
наук
Ученые записки Мос¬
ковского областного
педагогического ин¬
ститута
Ин-т востоковеде¬
ния АН СССР
Московский госу¬
дарственный исто¬
рико-архивный
ин-т
Ленинградский го
сударственный ун-т
Московский госу¬
дарственный педа¬
гогический ин-т
Московский госу¬
дарственный ун-т
Московский област¬
ной педагогический
ин-т
1940—1941,
1945—1949
1939,
1946 —
продол ж.
1938—1941,
1947—1971
1941,
1948—1959
1940—1941
1945—1957
1941 —
продолж.
Периодический сб. Пер¬
вый отв. ред. А. П. Баран-
ников
Редколлегия
Первый отв. ред.
Б. Д. Греков
Отдельные вып. посвя¬
щены истории
Первый отв. ред.
А. Д. Удальцов
Отдельные вып. посвяще¬
ны истории
Активную роль в пропаганде идей марксизма-ленинизма, по¬
пуляризации исторических знаний сыграл ежемесячный научно-
популярный «Исторический журнал». Являясь массовым издани¬
ем, журнал способствовал широкому ознакомлению читателей с
работами К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина. При этом ис¬
пользовались различные формы подачи материала: статьи обзор¬
ного характера, ответы на вопросы, консультации, специальные
рубрики, например «К изучению истории ВКП(б)», «Биографии
революционеров и исторических деятелей», «История в школе»,
«Книжная полка». Публиковались воспоминания о революцион¬
ной борьбе в России и странах Западной Европы.
Перестройка исторической науки в стране отразилась на тема¬
тике журналов: преимущественное внимание к истории револю¬
ционной борьбы и национально-освободительного движения сме¬
нилось попытками, хотя и не всегда последовательными, осветить
общее развитие истории по периодам, проследить историю отдель¬
ных стран и народов. В центре внимания историков (о чем сви¬
детельствовало содержание журналов) оказались проблемы
этногенеза, формирования племен, народов и наций, изучения
социально-экономических формаций.
Наиболее полное отражение ведущие тенденции развития со¬
ветской исторической периодики получили в журнале «Историк-
марксист». В 30-е годы он трансформировался в научно-исследо-
95
вательский журнал широкого профиля, в котором печатались
теоретико-методологические и конкретно-исторические работы, ме¬
тодические и документальные материалы по всеобщей истории и
истории СССР, истории Коммунистической партии. Временные
рамки исследований, отражаемых в журнале, раздвинулись от
первобытнообщинного строя до современности. Наряду с тради¬
ционными для журнала (как и для всей советской историогра¬
фии) темами: история трех российских революций, русское рево¬
люционное движение XIX в., западноевропейские революции
XVII—XIX вв., национально-освободительное, рабочее, социали¬
стическое и коммунистическое движение — стали широко печа¬
таться исследования по археологии, этнографии, истории древнего
мира, средних веков. Были попытки расширить тематику истории
новейшего времени: появились статьи по истории международных
отношений 20—30-х годов XX в., истории начавшейся фашистской
агрессии и др.
Событием большой важности явилось обсуждение на страни¬
цах периодических изданий школьных и вузовских учебников.
Его инициаторами стали редакции ведущих журналов — «Больше¬
вик», «Историк-марксист», «Исторический журнал».
Параллельно с освещением работы над учебниками периодика
отразила многогранную деятельность советских ученых по
созданию обобщающих трудов по всемирной истории и истории
СССР, уделяя большое внимание как замыслу работ, так и его
воплощению. Публикуя исследовательские статьи по актуальным
проблемам, главы из обобщающих трудов, рецензируя учебники,
редколлегии журналов фиксировали внимание прежде всего ня
марксистско-ленинской концепции отечественной и всемирной ис¬
тории и последовательном применении ее при решении конкрет¬
ных проблем. На страницах журналов прошли дискуссии по ряду
принципиальных и малоизученных проблем.
Среди методологически важных дискуссий конца 30-х — нача¬
ла 40-х годов необходимо отметить дискуссии об общественном
строе Древней Руси, о происхождении славян, об абсолютизме в
Западной Европе и самодержавии в России. Активную роль
сыграли журналы в проведении дискуссии о периодизации все¬
мирной истории и истории СССР, в ходе которой были поставлены
и отчасти решены такие принципиальные вопросы, как определе¬
ние понятий «всемирная история», «периодизация», сделаны по¬
пытки охарактеризовать отдельные исторические периоды. По ряду
причин (состояние исследования проблем, источниковой базы
и др.) многие из дискуссий оказались незавершенными, некоторые
были продолжены в послевоенный период, отдельные поднимав¬
шиеся в ходе них вопросы продолжают оставаться предметом
обсуждения и в настоящее время. Однако положительное значе¬
ние дискуссий состояло прежде всего в постановке вопросов, по¬
исках путей их решения, обобщении накопленного опыта, крити¬
ческом отношении к концепциям буржуазной исторической науки.
Наряду с этим необходимо отметить наличие элементов догматиз¬
96
ма в подходе к общественным явлениям, ошибочных положений,
высказанных в ходе дискуссий 1в5.
Таким образом, совокупный анализ содержания периодических
изданий второй половины 30-х — начала 40-х годов показывает,
что их деятельность была направлена главным образом на реше¬
ние таких важнейших задач, как реорганизация исторического
образования в стране и создание многотомных обобщающих тру
дов по отечественной и всеобщей истории. В ходе выполнения
этих задач советская историческая наука была призвана вести
пропаганду марксистско-ленинской концепции исторического про¬
цесса, создать научную историю общественного развития, продол¬
жить критику буржуазной историографии, популяризировать ис¬
торические знания. Активную роль в осуществлении этой програм¬
мы играли исторические и общественно-политические журналы.
Великая Отечественная война определила особый этап в раз¬
витии советской исторической периодики. Она потребовала корен¬
ной перестройки деятельности исторических учреждений. Эта пе¬
рестройка, с одной стороны, шла по линии усиления популяриза¬
торской массовой работы, с другой—по линии расширения
научно-исследовательской работы по проблемам, приобретшим
особую актуальность в дни войны. Оба эти направления нашли
отражение в периодике.
С началом Отечественной войны число журналов резко сокра¬
тилось, уменьшились их тиражи. Однако в эти трудные годы было
возобновлено издание «Известий АН СССР» (Отделение истории
и философии) и положено начало выпуску периодического сбор¬
ника «Средние века» (табл. 3).
В центре внимания журналов «Большевик», «Исторический
журнал», «Вестник АН СССР», «Коммунистический Интернацио¬
нал» была тема борьбы советского народа с фашистскими захват¬
чиками. и прежде всего освещение крупных сражений, партизан¬
ской войны на временно захваченной врагом территории,
самоотверженной работы тружеников тыла. Систематически пуб¬
ликовались документы Великой Отечественной войны.
Истоки мужества и стойкости советских людей историки виде¬
ли в славном прошлом русского народа, народов СССР. Отсюда
интерес к политической, экономической, культурной истории
Русского государства, борьбе за свободу и национальную незави¬
симость, против татаро-монгольского нашествия, Тевтонского ор¬
дена, польско-шведской интервенции, нашествия Наполеона в
1812 г. Эти темы нашли свое выражение в статьях Е. М. Яро¬
славского, А. М. Панкратовой, М. Н. Тихомирова, Б. Д. Грекова,
В. И. Пичеты, С. В. Бахрушина, М. В. Нечкиной, Н. М. Дружи¬
нина, А. В. Предтеченского, Е. В. Тарле и др. Исследовались ис¬
тория русского военного искусства и полководческое мастерство
А. В. Суворова, М. И. Кутузова, Ф. Ф. Ушакова и др. Разработка
истории гражданской войны и иностранной интервенции сосредо-
165 Ярославский Ем. Невыполненные задачи исторического фронта.— Ис¬
торик-марксист, 1939, № 4.
4 Очерки историографии, т. V
97
Таблица 3
Периодические иэдания 1941—1945 гг.
Наэрание
Орган
Годы издания
Примечания
Издания продолжающиеся
Общественно-политические
Большевик
ЦК ВКП(б)
1924 —
продол ж.
См. Коммунист
Вестник АН СССР
АН СССР
1931 —
продол ж.
Коммунистический
Коминтерн
1919—1943
Интернационал
Исторические
Известия АН СССР
АН СССР
1928—1938,
В 1928—1930 гг. —Отде¬
Отделение истории и
1944—1952
ление гуманитарных наук,
философии
в 1930 — 1938 гг. Отделе¬
ние общественных наук
Первый отв. ред. С. Ф.
Ольденбург
Исторический
Ин-т истории
1931—1945
В 1931—1936гг.— Борь¬
журнал
АН СССР
ба классов. Первый отв.
ред. М. И. Покровский
Новые издания
Исторические
Средние века
Ин-т истории
1942 —
Первый отв. ред.
АН СССР
продол ж.
А. Д. Удальцов
точилась вокруг вопроса о захватнических планах кайзеровской
Германии против Советской Республики в 1917—1918 гг.
Важнейшую задачу советские историки видели в разоблачении
фашистской идеологии, в частности фашистской лжеистории,
во всестороннем освещении роли славянских народов в истории
человечества, их многовековой борьбы с немецкими агрессорами
за национальную и государственную независимость. Журналы
освещали антифашистское движение славянских и других народов
в оккупированных странах Западной Европы. Ряд статей был
посвящен истории создания антигитлеровской коалиции и всемир¬
но-исторической роли в ней Советского Союза, истории второй
мировой войны на Тихом океане и др. Повысился интерес к исто¬
рии Англии, США. Большое внимание уделялось проблемам меж¬
дународных отношений и дипломатии.
Журналы широко освещали работу историков по подготовке
ранее начатых коллективных трудов — «История дипломатии»,
«История гражданской войны в СССР» — и новых — «История
русской армии и военного искусства», «История русского флота»,
«Очерки истории Ленинграда», «25 лет советской исторической
науки», «Партизанская борьба в национально-освободительных
войнах Запада» и др. Традиционно отмечались юбилейные даты:
98
700-летие Ледового побоища, 250-летие со дня рождения Вольте¬
ра, 240-летие со дня основания Петербурга, 130-летие Отечествен¬
ной войны 1812 г., 125-летие Ленинградского университета,
60-летие со дня смерти К. Маркса, 25-летие Великой Октябрьской
социалистической революции и др.
Победоносное окончание Великой Отечественной войны вызва¬
ло подъем советской исторической науки, что отразилось на пе¬
риодике: возобновились некоторые прежние издания, возникло
большое количество новых (табл. 4). Основные направления раз¬
вития советской исторической науки определил перспективный
план научно-исследовательских работ, утвержденный Президиу¬
мом АН СССР в 1946 г.,вв Ведущими в советской исторической
периодике стали проблемы этногенеза, развития и смены социаль¬
но-экономических формаций, истории трудящихся масс, классовой
борьбы, международное значение и влияние Великой Октябрьской
социалистической революции на коммунистическое, рабочее и на*
ционально-освободительное движение,· история второй мировой
войны, проблемы кризиса капитализма и распад колониальной
системы, история стран-народной демократии.
Определяющими в подходе к решению важных теоретических
проблем исторической науки явились постановления ЦК ВКП(б),
направленные против проявлений аполитичности и безыдейности
на разных участках идеологического фронта, нарушений основопо¬
лагающих принципов марксизма-ленинизма1вт. Советские ученые
на страницах журналов решительно выступили против выхолащи¬
вания классового содержания явлений общественной жизни, про¬
тив забвения классового принципа в оценке ряда исторических
событий, антиисторизма, аполитичности, объективизма, ухода от
решения теоретических проблем в область локальных исследова¬
ний и «коллекционирования фактов» 1вв.
Среди советских исторических изданий послевоенного времени
журнал «Вопросы истории», созданный в 1945 г. по решению
ЦК ВКП(б) вместо «Исторического журнала»169, был единствен¬
ным, публиковавшим материалы по всем отраслям исторического
знания: истории КПСС, истории СССР, всемирной истории, архео¬
логии, этнографии, востоковедению, славяноведению, археографии
и др. Содержание журнала составляли статьи, сообщения, публи¬
кации, рецензии, библиографические заметки по широкому кругу
проблем. Особенностью журнала были многочисленные развернув¬
шиеся на его страницах дискуссии: об образовании Русского цен¬
трализованного государства (1946 г.), о сложении и развитии
188 Журналы приняли активное участие в подготовке этого плана, орга¬
низовав обсуждение его проекта. См.: Исторический журнал, 1945, № 3, 4-5.
187 См. первую главу настоящего тома.
188 Александров Г. Ф. О некоторых задачах общественных наук в совре¬
менных условиях.— Большевик, 1945, № 14; Мосина 3. В. О работе Института
истории АН СССР.— Вопросы истории,* 1948, X? И; Против объективизма в
исторической науке.— Вопросы истории, 1948, N*9 12; и др.
189 Вопросы истории, 1945, № 1, с. 3.
99 4*
Таблица 1
Периодические издания 1945—1955 гг.
Название
Орган
Годы издания
Примечания
Издания продолжающиеся
Общественно-политические
Большевик
Вестник АН СССР
Коммунист
Вестник древней исто
рии
Известия АН СССР
Отделение истории и
философии
Исторические записки
Исторический архив
Краткие сообщения
о докладах и полевых
исследованиях Инсти¬
тута истории матери¬
альной культуры
Советская археология
Советская этнография
Советское востоко¬
ведение
Средние века
Труды Государствен¬
ного Исторического
музея
Труды Института во¬
стоковедения
ЦК ВКП(б)
АН СССР
ЦК КПСС
1924 — про¬
дол ж.
1931 — про¬
дол ж.
1924 — про¬
дол ж.
Исторические
Ин-т истории АН
СССР
АН СССР
Ин-т истории АН
СССР
Ин-т истории АН
СССР
АН СССР
Ин-т истории мате
риальной культуры
АН СССР
АН СССР
Ин-т востоковеде¬
ния АН СССР
Ин-т истории АН
СССР
Г осударственный
Исторический
музей
АН СССР
1937—1941,
1946 — про¬
дол ж.
1928—1938,
1944—1952
1937—1941,
1945 — про¬
дол ж.
1936—1940,
1949—1954
1939—1941,
1945 — про¬
дол ж.
1936—1937,
1940—1941,
1945-1959
1926—1941,
1946 — про¬
дол ж.
1940—1941,
1945-1949
1942 — про¬
дол ж.
1926—1929,
1936 — про-
долж.
1932—1941,
1946—1947
См. Коммунист
В 1924—1952 гг.— Боль¬
шевик
Первый отв. ред.
А. С. Сванидзе
В 1928—1930 гг.—Отде¬
ление гуманитарных наук,
в 1931—1938 — Отделе¬
ние общественных наук»
Первый отв. ред.
С. Ф. Ольденбург
Первый отв. ред.
Н. М. Лукин
Периодический сб. Пер¬
вый отв. ред. Б. Д. Греков
С 1960 г.— Краткие сооб¬
щения о докладах и поле¬
вых исследованиях Ин-та
археологии. Первый отв.
ред. С. Н. Бибиков
В 1936—1937 гг.—орган
Ин-та антропологии, ар¬
хеологии и этнографии
АН СССР. Периодический
сб. Первый отв. ред.
И. И. Мещанинов
В 1926—1930 гг.—Этно¬
графия. Первый отв. ред.
С. Ф. Ольденбург
Периодический сб. Пер¬
вый отв. ред. А. П. Ба¬
ранников
Первый отв. ред.
А. Д. Удальцов
Первый отв. ред. М. Спе¬
ранский
Первый отв. ред.
С. Ф. Ольденбург
100
Таблица 4 (продолжение)
Название
Годы издания
Примечания
Труды Московского
государственного
историко-архивного
института
Труды Московского
института востоко¬
ведения
Ученые записки ЛГУ
Серия исторических
наук
Ученые записки Мос¬
ковского государст¬
венного педагогичес¬
кого института
Ученые записки МГУ
Серия исторических
наук
Ученые записки Мос¬
ковского областного
педагогического ин¬
ститута
Вестник ЛГУ
Серия общественных
наук
Вестник МГУ
Серия общественных
наук
Византийский времен
ник
Вопросы истории
Доклады и сообщен
Института истории
тета
Исторический архив
Краткие сообщения
Института востокове¬
дения
Московский госу¬
дарственный исто
рико-архивный
ин-т
Московский ин-т
востоковедения
Ленинградский го¬
сударственный ун-т
Московский госу¬
дарственный педа¬
гогический ин-т
Московский
дарственный
госу«
ун-т
Московский об¬
ластной педаго¬
гический ин-т
1939,
1946 — про¬
дол ж.
1927—1931,
1939—1940,
1946—1953
1938—1941,
1947—1971
1941,
1948—1959
1940—1941,
1945—1957
1941 — про¬
дол ж.
Новые издания
Исторические
Ленинградский го¬
сударственный ун-т
1955 — про¬
дол ж.
Московский госу¬
дарственный ун-т
1950 — про¬
дол ж.
- Ин-т истории АН
СССР
1947 — про¬
дол ж.
АН СССР
1945 — про¬
1 АН СССР
дол ж.
1954—1957
I Московский госу-
- дарственный ун-т
1945—1950
Ин-т истории АН
СССР
1955—1962
АН СССР
1951 — 1965
•
Редколлегия
Первый отв. ред.
Г. Н. Войтинский.
Первый отв. ред.
Б. Д. Греков
Отдельные вып. посвя¬
щены истории
Первый отв. ред.
А. Д. Удальцов
Отдельные вып. посвя¬
щены истории
С 1956 г.— серия исто¬
рии, языка и литературы.
Редколлегия
В 1956—1959 гг. -*=- серия
историко-филологичес¬
ких наук, с 1960 г.— се¬
рия исторических наук.
Первый отв. ред.
A. Н. Несмеянов
Новая серия. Первый отв.
ред. Б. Д. Г реков. Ранее
изд. в 1897—1928 гг.
Первый отв. ред.
B. П. Волгин
Первый отв. ред.
Л. С. Гапоненко
Первый отв. ред.
C. П. Толстое
Первый отв. ред.
В. И. Шунков
В 1961 — 1965 гг.— Крат¬
кие сообщения Ин-та на¬
родов Азии. Первый отв.
ред. Б. К. Рубцов
101
Таблица 4 (окончание)
Название
Орган
Годы издания
Примечания
Краткие сообщения
Института славяно¬
ведения
Краткие сообщения
Института этнографии
Преподавание исто¬
рии в школе
Советское востокове¬
дение
Труды института эт¬
нографии
Труды Музея истории
и реконструкции
Москвы
Труды по новой и
новейшей истории
Ученые записки Ака¬
демии общественных
наук
Ученые записки Инсти¬
тута востоковедения
Ученые записки Ин
ститута славяноведе¬
ния
Ученые записки ЛГУ
Серия востоковедчес¬
ких наук
Ученые записки по
новой и новейшей
истории
Ученые записки Ти¬
хоокеанского инсти¬
тута
Эпиграфика Востока
АН СССР
АН СССР
Министерство про¬
свещения РСФСР
Ин-т востоковеде¬
ния АН СССР
АН СССР
Музей истории и
реконструкции
Москвы
Ин-т истории
АН СССР
Академии я обще¬
ственных наук
АН СССР
АН СССР
Ленинградский го¬
сударственный ун-т
Ин-т истории АН
СССР
АН СССР
АН СССР
1951—1965
1946-
1946 -
долж.
1955 -
долж.
1947-
долж.
1950-
1963
■ про-
- про-
- про-
1963
1948
1947-1:58
1950—1960
1948—1966
1949
дол ж
— про-
1958
1949
1947—1972
1955-
1947-
Пер вый отв. ред.
B. А. Смирнов
Первый отв. ред.
М. В. Левин
Первый отв.. ред.
А. Г. Кара-Мурза
См. Народы Азии и
Африки
Первый отв. ред.
C. П. Толстое
Первый отв. ред.
Ф. И. Салов
Первый отв. ред.
А. М. Деборин
Первый отв. ред.
Е. А. Коровин
Первый отв. ред.
А. М. Дьяков
Первый отв. ред.
Б. Д. Греков
Первый отв. ред.
Д. В. Бубрих
Первый отв. ред.
А. Н. Филиппов
Редколлегия
Первый отв. ред.
В. А. Крачковский
русского национального языка (1950—1953 гг.), об образовании
буржуазных наций и народностей (1952—1956 гг.), о дейст¬
вии экономических законов в антагонистических формациях
(1954—1956 гг.). Ряд дискуссий был посвящен проблемам перио¬
дизации, в частности истории феодальной и капиталистической
формаций в России (1949—1951 гг.), истории народов СССР
(1951 —1952 гг.), истории советского общества (1954—1956 гг.).
Не все дискуссии носили творческий характер, некоторые не по¬
лучили своего завершения. Однако практика коллективных об¬
суждений сыграла положительную роль в создании учебников по
истории, пособий, программ. Журнал «Вопросы истории» высту-
102
пил инициатором дискуссий по вопросам содержания и построения
курса русской историографии (1948 г.), о проспекте учебника по
истории СССР эпохи социализма (1950—1951 гг.), о состоянии
и изучении источниковедения истории СССР и создании учебника
по историографии (1951 —1952 гг.).
В самых разнообразных формах журналом осуществлялась
пропаганда исторических знаний: отмечались юбилейные даты
(1000-летие со дня рождения Ибн Сины (Авиценны), 200-летие
со дня рождения А. Н. Радищева, 125-летие со дня рождения
Н. Г. Чернышевского, 100-летие Манифеста Коммунистической
партии и революции 1848 г., 80-летие Парижской коммуны,
50-летие КПСС и др.), систематически рецензировались работы
советских и зарубежных историков, публиковалась хроника науч¬
ной жизни и т. д.
В послевоенные годы активизировались исследования совет¬
ских этнографов, что обусловило появление новых периодических
изданий Института этнографии АН СССР. «Краткие сообщения»
знакомили с экспедиционными результатами в области этногра¬
фии, антропологии и фольклора, в «Трудах» публиковались рабо¬
ты научного характера. Наиболее полное освещение проблемы
этнографии, антропологии и фольклора получали в журнале «Со¬
ветская этнография». От преимущественного изучения архаиче¬
ских форм культуры и пережитков первобытнообщинного строя
журнал перешел к исследованию проблем этногенеза отдельных
народов, культуры и быта социалистических наций и народностей
СССР, современных народов зарубежных стран, к теоретической
постановке вопросов истории первобытного общества, истории
отечественной этнографии, критике зарубежной буржуазной нау¬
ки, отразив тем самым перестройку, которая началась в научно-
исследовательских учреждениях.
Пропаганду достижений советской исторической науки широко
вел созданный в 1946 г. журнал «Преподавание истории в школе».
Центральное место в нем было отведено методическому отделу,
содержание которого составили материалы по наиболее важным
вопросам преподавания истории, методические разработки отдель¬
ных курсов и тем, характеристика различных форм подачи мате¬
риала школьной программы. Журнал выступил пропагандистом
школьного исторического краеведения, которое внесло много ново¬
го в методику преподавания.
Для первого послевоенного десятилетия было характерно оби¬
лие периодических изданий научно-исследовательских и учебных
центров — «Трудов», «Ученых записок», «Кратких сообщений»,
«Докладов». Как правило, подобные издания носили информа¬
ционный характер, отличались пестротой содержания и существо¬
вали недолго.
Значение периодики указанного времени состояло в накопле¬
нии конкретно-исторических исследований, публикации источни¬
ков, что позволило в дальнейшем'перейти к широким обобщениям
и разработке актуальных теоретических проблем.
103
Новый этап в развитии советской исторической периодики
наступил с середины 50-х годов. Важное значение в определении
задач и перспектив ее деятельности имели постановления
ЦК КПСС «Об издании журнала „Вопросы истории КПСС“»
(1957 г.), «О журнале „Вопросы истории“» (1957 г.), «О работе
журнала „Коммунист“» (1959 г.), «О журнале „Вопросы истории
КПСС“» (1962 г.) 170. Они нацеливали историков на неукосни¬
тельное соблюдение ленинских принципов партийности в науке,
повышение идейно-теоретического уровня исследований, разработ¬
ку методологических проблем, актуализацию тематики, оператив¬
ность в постановке наиболее важных вопросов, критику буржуаз¬
ной идеологии, ревизионизма, национализма. Постановления
нацеливали ученых на развертывание творческих дискуссий и об¬
суждений, обращали внимание на необходимость изучения исто¬
риографии. В них была намечена конкретная программа исследо¬
ваний, которая включала разработку ленинского теоретического
наследия, обобщение опыта КПСС и Советского государства в
строительстве социализма, выявление закономерностей перехода
от социализма к коммунизму, изучение возрастающей роли КПСС,
освещение мирового коммунистического, рабочего и национально-
освободительного движения.
Глубокое влияние на формирование содержания периодики
оказали постановления ЦК КПСС об издании Полного собрания
сочинений В. И. Ленина (1957 г.) и многотомной «Истории
КПСС» (1960 г.), о праздновании ряда знаменательных событий:
40-летия Февральской буржуазно-демократической революции
(1957 г.), 60-летия II съезда РСДРП (1963 г.), 100-летия со дня
основания I Интернационала (1964 г.),— а также юбилейных дат:
100-летия со дня рождения Г. В. Плеханова (1956 г.), 140-летия
со дня рождения К. Маркса (1958 г.), 90-летия со дня рождения
В. И. Ленина (1960 г.) и др.171
Потребности науки вызвали перестройку системы периодиче¬
ских изданий, переход к наиболее мобильной форме — журналу.
Одновременно шел процесс дальнейшей дифференциации периоди¬
ческих изданий по содержанию. Были созданы следующие журна¬
лы: по основным разделам истории — «История СССР», «Новая
и новейшая история», по отдельным историческим дисциплинам —
«Советское востоковедение», «Советское китаеведение», «Совет¬
ское славяноведение», «Советская археология», «Исторический
архив», по некоторым отраслям исторического знания — «Вопро¬
сы истории КПСС», «Вестник истории мировой культуры», «Воен¬
но-исторический журнал» и др. (табл. 5).
При общности структуры — статьи, дискуссии, публикации,
критика и библиография, хроника — каждый из исторических
170 Справочник партийного работника. М., 1957, вып. 1, с. 372, 381—382;
1959, вып. 2, с. 534—537; 1962, вып. 4, с. 454—457.
17‘ Там же, вып. 1, с. 356, 365, 371, 374, 383; вып. 2, с. 487; 1961, вып. 3,
с. 529, 545; 1963, вып. 5, с. 235, 336.
104
Таблица 5
Периодические издания 1956—1967 гг.
Название
Годы издания
Примечания
Издания продолжающиеся
Общественно-политические
Вестник АН СССР
АН СССР
1931 — про¬
дол ж.
Коммунист
ЦК КПСС
1924 — про¬
дол ж.
Вестник древней исто¬
рии
Вестник ЛГУ
Серия истории, языка
и литературы
Вестник МГУ
Серия исторических
наук
Византийский времен¬
ник
Вопросы истории
Доклады и сообщения
Института истории
Исторические записки
Исторический архив
Краткие сообщения
Института востокове¬
дения
Краткие сообщения
Института славяно¬
ведения
Краткие сообщения
Института этнографии
Кратки« сообщения
о докладах и полевых
исследованиях Ин
ститута археологии
Ин-т истории АН
СССР
Исторические
1937—1941,
про-
Ленинградский го
сударственный ун-т
Московский госу¬
дарственный ун-т
Ин-т истории АН
СССР
АН СССР
АН СССР
Ин-т истории АН
СССР
Ин-т истории АН
СССР
АН СССР
АН СССР
АН СССР
АН СССР
1946
долж.
1955 — про-
долж.
1950 — про¬
дол ж.
1947 — про¬
дол ж.
1945 — про¬
дол ж.
1954—1957
1937—1941,
1945 — про¬
дол ж.
1955—1962
1951—1965
1951—1965
1946-1963
1939—1941,
1945 — про¬
кол ж.
В 1924— 1952 гг.— Боль¬
шевик
Первый отв. ред.
А. С. Сванидзе
В 1955 г.— серия общест¬
венных наук. Редколлегия
В 1950—1955 гг.— серия
общественных наук,
в 1956—1959—серия
историко-филологических
наук. Первый отв. ред.
A. Н. Несмеянов
Новая серия. Первый
отв. ред. Б. Д. Греков.
Ранее изд. в 1897—
1928 гг.
Первый отв. ред.
B. П. Волгин
Первый отв. ред.
Л. С. Гапоненко
Первый отв. ред.
И. М. Лукин
Первый отв. ред.
В. И. Шунков
В 1961 — 1965 гг.—Крат¬
кие сообщения Ин-та
народов Азии. Первый
отв. ред. Б. К. Рубцов
Первый отв. ред.
В. А. Смирнов
Первый отв. ред.
М. В. Левин
В 1939—1959 гг.— Крат¬
кие сообщения о докладах
и полевых исследованиях
Ин-та истории материаль¬
ной культуры. Первый
отв. ред. С. Н. Бибиков
105
Таблица 5 (продолжение)
Название
Орган
Годы издания
Примечания
Народы Азии и
Африки
Преподавание истории
в школе
Проблемы востокове¬
дения
Советская археология
Советская этнография
Советское востокове¬
дение
Средние века
Ин-т народов Азии
и Африки АН СССР
Министерство про¬
свещения РСФСР
Ин-т археологии
АН СССР
АН СССР
Ин-т истории АН
СССР
1955 — про-
долж.
1946 — про¬
дол ж.
1936—1937,
1940—1941,
1945—1959
1926—1941,
1946 — про¬
дол ж.
1942 — про¬
дол ж.
Новые издания
Общественно-политические
Азия и Африка
АН СССР
1957— про¬
сегодня
дол ж.
Вестник истории ми
ровой культуры
Военно-исторический
журнал
Вопросы истории
КПСС
История СССР
Научные доклады выс¬
шей школы
Исторические науки
Новая и новейшая ис¬
тория
Советская археология
Исторические
АН СССР
Министерство обо¬
роны СССР
ИМЛ при ЦК КПСС
АН СССР
Министерство выс¬
шего и среднего
специального обра¬
зования СССР
АН СССР
Ин-т археологии
АН СССР
1957—1961
1959 — про¬
дол ж.
1957 — про¬
дол ж.
1957 —про¬
дол ж.
1958—1961
1957— про¬
дол ж.
1957— про¬
дол ж.
В 1955—1958 гг.—Совет¬
ское востоковедение,
в 1959—1960 — Пробле¬
мы востоковедения.
Первый отв. ред:
А. Г. Кара-Мурза
См. Народы Азии и Аф¬
рики
Периодический сб. Пер¬
вый отв. ред. И. И. Ме¬
щанинов. В 1936—1937 гг.
орган Ин-та антрополо¬
гии, археологии и этно¬
графии АН СССР,
в 1940— 1959 — Ин -та
истории материальной
культуры АН СССР
В 1926—1930 гг.—Этно¬
графия. Первый отв. ред.
С. Ф. Ольденбург
См. Народы Азии и
Африки
Первый отв. ред.
А. Д. Удальцов
В 1957—1961 гг.—Совре¬
менный Восток. Первый
отв. ред. Б. Г. Гафу¬
ров
Первый отв. ред.
А. А. Зворыкин
Первый отв. ред.
Я. Г. Павленко
Первый от*, ред.
Г. Д. Обичкин
Первый отв. ред.
М. П. Ким,,
Первый отв. ред.
Я. А. Зайончковский
Первый отв. ред.
А. А. Губер
Первый отв. ред.
А. В. Арциховский
106
Таблица 5 (окончание)
Название
Орган
Время издания
Примечания
Советские
архивы
ГАУ СССР
1966 — про¬
дол ж.
Первый отв. ред.
В. А. Кондратьев
Советское
ведение
китае-
АН СССР
1958—1959
Первый отв. ред.
С. Ф. Ковалев
Советское
ведение
славяно-
Институт славяно¬
ведения АН СССР
1965 — про¬
дол ж.
Первый отв. ред.
И. И. Костюшко
журналов имел свои особенности. Журналы «Новая и новейшая
история» и «Вопросы истории КПСС» систематически публиковали
не известные ранее работы основоположников марксизма-лениниз¬
ма, документы по истории Коммунистической партии, международ¬
ного коммунистического и рабочего движения. В «Вопросах исто¬
рии» получили широкое развитие отделы «Дискуссия» и «Воспо¬
минания», а в журнале «Народы Азии и Африки» регулярно
печатались персоналии русских и советских востоковедов.
Журнал «История СССР» активно способствовал развитию исто¬
рического краеведения, участвовал в движении за создание Все¬
российского общества охраны памятников истории и культуры.
Начиная с середины 50-х годов журнал становится преобла¬
дающей формой периодического издания. Наряду с ним по-преж¬
нему существовали «Ученые записки», «Труды», «Доклады», «Еже¬
годники», «Краткие сообщения» — органы научных и учебных
учреждений. Особенно возросло количество такого рода изданий
в союзных и автономных республиках.
В исторической периодике наметился постепенный переход к
разработке крупных вопросов теоретического характера, в том
числе проблем методологии истории, строительства коммунизма в
СССР, коммунистического, рабочего и национально-освободитель¬
ного движения, международных отношений, кризиса и распада
колониальной системы, генезиса социально-экономических фор¬
маций.
Особое место отводилось всестороннему изучению ленинского
теоретического наследия, освещению общественно-политической,
государственной и военной деятельности В. И. Ленина. Началась
широкая публикация новых ленинских документов, воспоминаний
о Ленине172. Продолжалась разработка истории второй мировой
войны и Великой Отечественной войны советского народа, истории
стран социализма Европы и Азии, стран Латинской Америки.
Впервые широко начали публиковаться статьи по истории наро¬
дов Африки.
Преобладание тем по истории новейшего времени не означало
перерыва в исследовании других периодов — древнего, средневеко-
172 Наиболее часто они публиковались на страницах журнала «Вопросы исто¬
рии КПСС*.
107
вого, нового. Среди проблем, наиболее широко рассматривавшихся
в периодике, были кризис рабовладельческой системы, «второе
издание крепостного права» в Европе, роль народных движений
в истории стран Азии и Африки, крестьянское движение в Запад¬
ной Европе и России, первые буржуазные революции и др.
Советские историки на страницах журналов развернули после¬
довательную критику буржуазной историографии, борьбу с фаль¬
сификаторами исторического процесса, вскрывая несостоятельность
буржуазной методологии (концепции «европоцентризма», «микро¬
социологии» и др.)» буржуазной социологии в освещении ряда
проблем истории советского общества (Октябрьская революция,
гражданская война и интервенция, социалистическое строитель¬
ство и др.), всемирной истории (вторая мировая война и полити¬
ка фашистской Германии, колониальная политика империализма
и др.). Усилился интерес к историографии, источниковедению,
вопросам методики исторических исследований, вспомогательным
историческим дисциплинам.
Периодические издания освещали широкий круг проблем исто¬
рической науки: научно-исследовательской и публикаторской ра¬
боты, подготовки кадров, пропаганды исторических знаний, меж¬
дународной деятельности советских ученых и др.
Журналы организовали серию дискуссий, в ряде которых при¬
няли участие специалисты смежных наук173, а также зарубеж¬
ные ученые. На их страницах обсуждались важные проблемы ис¬
тории партии и ее изучения174, археологии175, археографии и
архивоведения17в, византиноведения, востоковедения. Активизи¬
ровались дискуссии по проблемам истории СССР советского пе¬
риода 177. Предметом обсуждений стали вопросы историографии,
173 Так, в обсуждении проблем истории возникновения человеческого об¬
щества приняли участие историки, философы, антропологи, этнографы, археоло¬
ги. В эту дискуссию, прошедшую в 1955—1958 гг., включились журналы «Ком¬
мунист», «Вопросы истории», «Советская этнография», «Вопросы философии»,
«Советская археология», «Советская антропология».
174 В журнале «Вопросы истории КПСС» обсуждались периодизация исто¬
рии КПСС (1960—1961 гг.), опыт партийного руководства процессом перехода
ранее отсталых народов СССР к социализму, минуя капитализм (1964—1965 гг.),
проблема организации и координации научных исследований по истории КПСС
(1964 г.) и др.
175 Например, журнал «Советская археология» провел дискуссии по про¬
блемам Черняховской культуры (1957—1963 гг.), о принципах и методах уста¬
новления датировок новгородского археологического материала (1959 г.), о вре¬
мени и исторических условиях сложения племенной организации (1960 г.).
В «Вопросах истории» состоялась дискуссия о характере освещения в истори¬
ческой печати первого опыта дешифровки загадочной майкопской надписи
(1956 г.) и др.
178 Обсуждались принципы и критерии научной экспертизы документаль¬
ных материалов («Вопросы архивоведения», 1958—1959 гг.), вопросы публика¬
ции документов по истории СССР советского периода («Исторический архив»,
1960—1961 гг.), проблемы советской археографии и источниковедения («Вопро¬
сы истории», 1965—1966 гг.) и др.
177 В журнале «Вопросы истории» обсуждались вопросы о социалистиче¬
ском преобразовании промышленности в СССР (1956—1957 гг.) (дискуссионные
статьи по этой проблеме печатались также в журнале «Коммунист»), о содер*
108
в частности проблемы периодизации истории советской историче¬
ской науки|78, вопросы истории СССР дооктябрьского периода179.
Дискутировались также некоторые проблемы всемирной исто¬
рии 18°.
Расширение источниковой базы и накопление фактического ма¬
териала позволило советским историкам пересмотреть взгляды по
отдельным проблемам 181.
Большой вклад внесли журналы в работу по созданию много¬
томных «Всемирной истории», «Истории СССР», «Очерков исто¬
рии исторической науки в СССР», «Истории Великой Отечествен¬
ной войны Советского Союза», «Истории второй мировой войны»,
«Истории дипломатии», а также историй союзных и автономных
республик, историй стран социализма и др.
Таким образом, в своем развитии советская историческая пе¬
риодика прошла ряд этапов: вторая половина 30-х — начало
40-х годов, Великая Отечественная война (1941—1945 гг.), сере¬
дина 40-х — середина 50-х годов, середина 50-х — конец 60-х го¬
дов. Эта периодизация обусловлена факторами общественно-поли¬
тической жизни страны, внутренним развитием советской истори¬
ческой науки, перестройкой системы периодических изданий
(изменение количества периодических изданий, их структуры,
поиски наиболее рациональных форм, изменения в объемах и ти¬
ражах и др.). Совершенствование системы советской исторической
периодики не только способствовало более полному освещению
успехов советской исторической науки, но и еще более активизи¬
ровало роль периодики в ее развитии.
жании и этапах аграрной истории СССР (1962—1964 гг.), некоторые вопросы
истории партизанского движения на Дальнем Востоке в 1918—1922 гг. (1964 г.)
и др.; в журнале «История СССР» — вопросы периодизации истории движения
за коммунистический труд (1964—1965 гг.) и др.
178 История СССР, 1960—1962.
179 В журнале «Вопросы истории» обсуждались вопросы о характере воз¬
никновения классового общества и государства в Грузии (1956—1957 гг.), о раз¬
витии феодальной формации в России (1958—1961 гг.), о крестьянской войне
в России начала XVII в. (1958—1961 гг.), о характере зависимости России
от стран Антанты накануне Октябрьской революции (1956—1957 гг.) и др.
180 «Вестник древней истории», например, организовал обсуждение вопро¬
сов о рабстве (1960—1961 гг.), о восстании Савмака (1962—1963 гг.), об об¬
щине на Древнем Востоке (1963—1964 гг.) и др.; журнал «Вопросы истории»-
вопросов о реформации и крестьянской войне в Германии (1956 г.), о «втором
издании крепостничества» в Средней и Восточной Европе (1958—1960 гг.);
журнал «Средние века» — проблем Возрождения и гуманизма (1958 г.) и др.;
журнал «Новая и новейшая история» — вопроса о чартистском движении (1959—
1961 гг.) и др.
181 Например, вновь состоялось обсуждение вопросов о характере движе¬
ния кавказских горцев против царизма в XIX в. («Вопросы истории», «Ком¬
мунист», 1955—195/ гг.), об опричнине («Вопросы истории», 1956 г.), о социаль¬
ной природе среднеазиатского джадидизма и его эволюции в период Великой
Октябрьской социалистической революции («История СССР», 1963 г.). Редкол¬
легия журнала «Вопросы истории» провела обсуждение статьи С. М. Дубров¬
ского «Академик М. Н. Покровский и ¿го роль в развитии советской истори¬
ческой науки» (1961 г.).
Часть вторая
ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ СССР
ДОСОВЕТСКОГО ПЕРИОДА
Глава третья
ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ РОССИИ
ЭПОХИ ФЕОДАЛИЗМА
Изучение истории средневековой России
Методологические дискуссии конца 20-х — начала 30-х годов,
а также последовавшие вскоре постановления Центрального Ко¬
митета ВКП(б) и Совнаркома СССР по вопросам изучения и
преподавания истории (1934 и 1936 гг.) открыли в изучении исто¬
рии докапиталистической России, как и в целом в развитии совет¬
ской исторической науки, новый этап, существенно отличавшийся
от предшествующего по направленности научных интересов, выбо¬
ру тематики, решению концепционных вопросов и исследователь¬
ским приемам. В отличие от предыдущего этапа развития совет¬
ской исторической науки марксистское направление являлось
теперь не только ведущим, но и единственным. Характер и содер¬
жание развернувшихся конкретно-исторических исследований все¬
цело определялись методологическими и идейно-теоретическими
позициями, принятыми в ходе прошедших в конце 20-х — начале
30-х годов дискуссий. Дискуссии обеспечили полное и решитель¬
ное торжество марксистско-ленинской теории и методологии в
советской исторической науке. Изучение истории было поставлена
на прочную основу теории общественно-экономических формаций.
Формационный подход к изучению общественной эволюции озна¬
чал крупнейший сдвиг, перелом в исторических исследованиях.
Медиевистика не составляла исключения. В работах медиевистов
феодализм рассматривался в качестве закономерной стадии обще¬
ственного развития, имевшей в своей основе определенный способ
производства. Преимущественное внимание в них уделялось
социально-экономическим отношениям, показу роли народных
масс как главной движущей силы исторического процесса, иссле¬
дованию различных форм и проявлений классовой борьбы, выяв¬
лению ее значения в смене феодализма капиталистической обще¬
ственно-экономической формацией. Все глубже изучалось теоре¬
тико-методологическое наследие основоположников марксизма,
хотя и в этот период далеко не все богатство содержащихся там
110
идей было освоено. Более того, не все произведения К. Маркса,
содержащие важнейшие положения по теории докапиталистиче¬
ских формаций, были тогда известны.
После теоретико-методологических дискуссий встала задача
фронтального изучения прошлого, проведения исследований по
всем периодам истории и создания на их основе обобщающих тру¬
дов. Параллельно развернулась активная работа по изданию ис¬
торических памятников русского средневековья и их источниковед¬
ческому анализу. На всестороннее изучение истории общества
было направлено преподавание в средней и высшей школах. Борь¬
ба с дворянско-буржуазными концепциями сохраняла, конечно,
свою актуальность, но на первый план вышла теперь позитивная
исследовательская работа. На основе критического освоения до¬
революционного историографического наследия и осуществления
самостоятельных исследований советским историкам предстояло с
марксистских позиций дать целостную картину всемирно-истори¬
ческого процесса.
* * *
В первые послереволюционные годы главное внимание историков-
марксистов, специализировавшихся по истории России, было на¬
правлено на выявление классовой сущности дворянско-буржуаз-
ных концепций и обсуждение крупных концептуальных вопросов,
конкретные же исследования велись лишь по отдельным пробле¬
мам, непосредственно связанным с классовой борьбой и револю¬
ционными событиями. По эпохе феодализма это были темы, отно¬
сившиеся прежде всего к периоду XVII—XVIII вв. История
крестьянских войн, хозяйство и социальная структура крепостной
вотчины, крепостное право, развитие всероссийского рынка и тор¬
гового капитала, возникновение мануфактуры, становление абсо¬
лютизма— вот основные темы, по которым историки-марксисты
активно выступали в 20-х — начале 30-х годов. Первоочередность
разработки именно этих тем диктовалась их ключевым положени¬
ем в марксистской концепции русской истории. На другие темы
в то время еще не хватало сил. Исследованием истории России в
средние века, требовавшим длительной профессиональной подго¬
товки, знания древних языков и вспомогательных исторических
дисциплин, практически занимались ученые, вышедшие из немарк¬
систских школ.
Для понимания пути, каким пошло развитие науки с середины
30-х годов, важно отметить, что уже к этому времени историки
осознали необходимость отказа от абстрактных социологических
построений и перехода к конкретным исследованиям ‘. В изуче¬
1 Государственная академия истории материальной культуры во второй
пятилетке: [Передовая статья].— Проблемы истории материальной культуры,
1933, № 1-2; Греков Б. Д. Итоги изучения истории СССР за двадцать лет.—
Изв. АН СССР, Сер. 7. Отд-ние обществ, наук, 1937, № 5; К ос минский £. А.
Итоги изучения истории средних ве£ов в СССР за двадцать лет —Там же;
и др.
111
нии русского средневековья эта задача имела особое значение.
Социологическое направление здесь связывалось со школой
М. Н. Покровского. Концепция торгового капитализма, развивае¬
мая этой школой, занимала одно из центральных мест в трактов¬
ке русского исторического процесса. Ясно, какие большие измене¬
ния должно было претерпеть освещение докапиталистической эпохи,
особенно ее последних этапов, в свете результатов общеметодо¬
логических дискуссий конца 20-х — начала 30-х годов и серии
последовавших за ними дискуссий по более частным вопросам.
Результатом общеметодологических дискуссий и ряда специаль¬
ных диспутов по отечественной истории явилось признание мето¬
дологической несостоятельности популярной в 20-х годах концеп¬
ции торгового капитализма. Была отвергнута также и концепция,
представлявшая крепостничество в качестве особой общественно¬
экономической формации. История человечества стала рассматри¬
ваться в виде последовательной смены пяти общественно-экономи¬
ческих формаций: первобытнообщинной, рабовладельческой, фео¬
дальной, капиталистической и коммунистической. Однако в решении
ряда узловых вопросов становления и развития феодализма,
в определении места в феодальной системе пережившего доклас¬
совую стадию общинного уклада, а также обычно сопутствующих
феодализму рабовладельческого и мелкотоварного укладов суще¬
ствовало еще много трудностей. Работы, публиковавшиеся непо¬
средственно во время дискуссий и даже длительное время спустя,
отразили не только их позитивные стороны, но и существенные
недостатки, известную односторонность в трактовке марксистской
теории общественного развития. В период дискуссий не было впол¬
не ясного представления о том, что учение об общественно-эконо¬
мических формациях является общей теорией конкретно-историче¬
ских типов общества, которая отражает лишь их сущность, внут¬
реннюю логику развития2. Подчеркивая строгую закономерность
смены общественно-экономических формаций, участники дискус¬
сии не всегда понимали, что эта теоретическая схема характери¬
зует всемирно-исторический процесс в целом и что она не может
прямолинейно прилагаться к каждой отдельно взятой стране,
каждому конкретному обществу, ибо в реальной действительно¬
сти существует взаимосвязь различных социальных организмов,
исторический центр на всех ступенях общественной эволюции ока¬
зывает деформирующее влияние на периферию. Более того, само
возникновение феодальной формации (как и ей предшествующей
рабовладельческой) немыслимо вне взаимодействия обществ, на¬
ходящихся на разных уровнях развития3.
Прямым следствием распространившегося после дискуссий
конца 20-х — начала 30-х годов упрощенного понимания процесса
2 Марксистско-ленинская теория исторического процесса. М., 1983. Разд. 1.
Гл. 1.
3 Подробнее см.: Поршнев Б. Ф. Феодализм и народные массы. М. 1964».
с. 507—518; Он же. Роль социальных революций в смене формаций.— В кн.:
Проблемы социально-экономических формаций. М., 1975.
112
смены общественно-экономических формаций, согласно которому
каждый народ должен самостоятельно, в силу спонтанного внут¬
реннего развития, пройти через все последовательно сменяющиеся
формационные ступени, была попытка обнаружить в Киевской.
Руси рабовладельческую формацию4. Но эта попытка трудно со¬
гласовывалась с фактическим материалом и со сложившейся
историографической традицией. В 1932—1933 гг. начались дискус¬
сии о характере общественного строя Киевской Руси. Сторонники
концепции господства рабовладения на Руси пытались опереться
на известное высказывание В. И. Ленина в лекции «О государ¬
стве» о том, что две тысячи лет тому назад рабство было вполне
господствующим и что через него прошла вся современная циви¬
лизованная Европа5. Ими не учитывалось, что Ленин говорил о*
времени, когда только часть европейских народов достигла стадии
классового общества, а остальные, в том числе и предки славян,
жили при родовом строе. В ходе обсуждений было признано, что·
первым классовым обществом у славян (как и у многих других
народов мира) являлось общество феодальное®. Пропуск рабо¬
владельческой формации был объяснен тем обстоятельством, что
рабовладение являлось пройденным этапом общественного разви¬
тия в масштабах всемирной истории, изжило себя как прогрессив¬
ная социально-экономическая формация. Однако конкретно-исто¬
рические доказательства справедливости этого положения приме¬
нительно к Руси приведены не были, и отдельные историки про¬
должали настаивать на господстве в Киевской Руси рабовладения.
Их главный аргумент заключался в ссылке на тот факт, что ос¬
новной контингент рабочей силы княжеско-боярской вотчины да
начала XII в. составляли несвободные. Общее же направление
исторических исследований было ориентировано на изучение гене¬
зиса и развития феодальных отношений. Но и между специали¬
стами, признававшими феодализм первой классовой формацией
на Руси, не было единства по многим принципиальным вопросам.
Особенно острую полемику порождало решение вопроса о роли и
месте рабовладельческого уклада и тенденциях его развития в
период, определяемый как раннефеодальный. Представление об
обязательности рабовладения в качестве первой антагонистической
формации (пусть не развившейся далее примитивных форм или
существовавшей в виде уклада) находило выражение во мнении
о постепенном изживании холопства в Киевской Руси, преобла¬
давшем в советской историографии вплоть до начала 60-х годов,,
когда была опубликована серия работ И. И. Смирнова и других
историков, убедительно показавших интенсивный рост холопства
в киевское время.
4 С обоснованием этой точки зрения выступил И. И. Смирнов. См.: Смир¬
нов И. И. Феодально-крепостническое общество.— Известия Государственной ака¬
демии истории материальной культуры, вып. 99. (Далее: Известия ГАИМК)-
5 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 69, с. 70.
в Очерки истории исторической науки в СССР. М., 1966. Т. IV.
113
В 1935 г. на основе устных и опубликованных докладов и вы¬
ступлений на пленумах Государственной академии истории мате¬
риальной культуры (ГАИМК) Б. Д. Греков опубликовал книгу
«Феодальные отношения в Киевском государстве»7. Ее основная
идея заключалась в доказательстве того, что, как и повсюду в
средневековой Европе, в Киевской Руси не было условий для пре¬
вращения рабства в господствующий способ производства и на
смену первобытнообщинному строю здесь пришел феодализм. Раб¬
ство же, имевшее большое развитие в докиевское время8, шло на
убыль. Место холопов в княжеско-боярской вотчине киевского
времени постепенно занимали феодально зависимые крестьяне
(смерды, закупы, изгои, рядовичи и др.). В книге говорилось и о
сохранении слоя свободных общинников, но при этом подчеркива¬
лось, что ведущие отношения устанавливаются по линии отноше¬
ний землевладельца и крепостного. Материальную основу феода¬
лизма Греков видел в развитии сельскохозяйственного производ¬
ства, и прежде всего земледелия, которое в Киевской Руси
достигло высокого уровня развития. Обстоятельное, основанное на
комплексном использовании разнообразных источников (в част¬
ности археологических, которые столь широко вводились в науку
впервые), доказательство земледельческого характера экономики
раннесредневековой Руси явилось важным вкладом Грекова в
науку. Преодоление господствовавшего в дореволюционной и
отчасти в советской исторической науке мнения о преобладании
охоты, рыболовства, промыслов и торговли в Киевской Руси име¬
ло существенное значение для постановки проблемы феодализма,
ибо феодализм как способ производства возникает прежде всего
в земледельческих докапиталистических обществах.
Феодальные отношения определялись в книге Грекова в виде
отношений господства—подчинения, возникших в результате при¬
своения крупными земельными собственниками труда непосредст¬
венных производителей, владевших всеми орудиями и средствами
производства, кроме земли, собственность на которую была моно¬
полизирована господствующим классом. Исследование было ориен¬
тировано на выявление классового антагонизма между крупными
землевладельцами и зависимыми людьми. Обращение при рекон¬
струкции феодальных отношений к способу соединения рабочей
>силы со средствами производства как наиболее существенной чер¬
7 Основу книги составил доклад «Рабство и феодализм в Древней Руси».
См.: Известия ГАИМК, вып. 86. Материалы доклада первоначально вошли в
статьи «Начальный период в истории русского феодализма» (Вестн. АН СССР.
1933, № 7), «Проблема генезиса феодализма в России» (в кн.: Исторический
сборник Л., 1934, т. 1) и работу «Очерки по истории феодализма в России.
Система господства и подчинения в феодальной деревне X—XVI вв.». (См.:
Известия ГАИМК, вып. 72). Характеристику устных и печатных выступлений
Б. Д. Грекова в первой половине 30-х годов см.: Очерки истории историче¬
ской науки. Т. IV.
• Б. Д. Греков допускал существование в докиевское время рабовладель¬
ческого общества, хотя и не в смысле рабовладельческой формации, которую
«он отождествлял с античиым рабовладением. См.: Известия ГАИМК, вып. 86,
<с. 129, 162.
114
те способа производства свидетельствовало о том, что исследова¬
тель прочно стал на марксистские позиции. Имея в виду дальней¬
шую эволюцию теоретических представлений о феодализме, важ¬
но отметить, что крупное феодальное землевладение в понимании.
Грекова — это вотчина-сеньория (светская и церковно-монастыр¬
ская). Выдвигая тезис о господстве крупного землевладения каю
основе феодального строя Киевской Руси, Греков и стремился об¬
наружить в Русской Правде и других источниках именно вотчину-
сеньорию с зависимыми крестьянами. В зафиксированных там ка¬
тегориях эксплуатируемого населения (смерды, закупы, рядовичи:
и др.) он искал признаки феодальной зависимости. Однако в при¬
сущем Грекову понимании феодализма присутствовала и извест¬
ная ограниченность, характерная для того времени. Феодальная
зависимость воспринималась практически как крепостничество9,,
а феодальная земельная собственность сводилась к владению зем¬
лей в виде определенной территории, т. е. к вещным отношени¬
ям 10. В результате внеэкономическое принуждение, обеспечиваю¬
щее получение земельными собственниками ренты, отождествля¬
лось с открытым насилием, которое рассматривалось в качестве
главного фактора процесса феодализации.
После опубликования замечаний И. В. Сталина, С. М. Кирова
и А. А. Жданова на конспект учебника по истории СССР Греков
в определенном отношении пересмотрел свои позиции и в 1936 г.
выступил с новым изданием работы и. Суть пересмотра состояла
в изменении периодизации истории развития феодальных отноше¬
ний в Киевской Руси, в смещении начальной грани установления:
господства феодализма к более позднему времени. Если в первом
издании книги и в предшествующих выступлениях Грекова IX—
XII века представлялись единым этапом развития феодализма,,
то теперь в теоретическую схему вводилось выдвинутое в замеча¬
ниях понятие дофеодального периода, в рамки которого были по¬
мещены IX — первая половина XI в. Установление феодального«
строя, или подлинного феодализма, по выражению Грекова, дати¬
ровалось второй половиной XI в., феодализм как общественный
строй ассоциировался с системой уделов12. Таким образом, Гре¬
ков приблизился к точке зрения своих оппонентов — С. В. Возне¬
сенского, М. Н. Мартынова, В. В. Мавродина, М. М. Цвибака,.
9 Обосновывая правомерность такого подхода, И. И. Смирнов, подводя
итоги изучения проблемы крепостничества и феодализма в России за 25 лет,
писал, что крепостное право — основная форма зависимости непосредственного
производителя феодального общества — крестьянина, что без крепостного права
нет феодализма. См.: Смирнов И. И. Проблемы крепостничества и феодализма
в советской исторической литературе.— В кн.: 25 лет исторической науки в
СССР. М.; Л., 1942, с. 95.
10 Критику подобной, длительное время господствовавшей в исторической
науке трактовки существа феодальной земельной собственности см.: Сказкин С. Д.
Очерки по истории западноевропейского крестьянства. М., 1968.
11 Греков Б. Д. Феодальные отношейия в Киевском государстве. М., 1936.
В 1937 г. вышел дополнительный 30-тысячный тираж этого издания.
12 Там же, с. 19—21.
115
С. В. Бахрушина и других историков, находивших в Киевской
Руси IX—X вв. патриархальное общество с сильной, еще нераз-
ложившейся сельской общиной, противостоящей формирующемуся
государству и господствующему классу, общество, где масса насе¬
ления сохраняла дофеодальную свободу13. Однако согласие с
оппонентами носило во многом формальный характер: дофеодаль¬
ный период фактически отождествлялся с периодом интенсивно
растущих феодальных отношений, именуемое же «варварским»
Киевское государство IX—X вв., по существу, характеризовалось
как раннефеодальное. Автор по-прежнему отвергал всякие сомне¬
ния в том, что общество киевского времени классовое и что родо¬
вой строй канул в прошлое. В связи с этим оставались неясными
целесообразность выделения самого понятия «дофеодальный пе¬
риод», его качественное отличие от феодальной стадии.
В 1939 г. вышло третье, переработанное и расширенное изда¬
ние книги Грекова. В нем появились новые разделы, посвященные
политическому строю и политической истории. Книга получила
название «Киевская Русь». (Под этим названием она переиздава¬
лась в 1944, 1949 и 1953 гг. в дополненном и переработанном
виде.) В издании 1939 г. грань между дофеодальным и феодаль¬
ным периодами была отодвинута на конец X в., а в дальнейшем
вынесена в докиевское время (VI—VIII вв.), т. е. дофеодальный
период идентифицировался с периодом генезиса феодализма. Ины¬
ми словами, исследователь вернулся к своей первоначальной точ¬
ке зрения. В теоретическом отношении концепция Грекова приоб¬
рела более четкий и законченный вид. В таком виде она вошла
в вузовский учебник по истории СССР и учебные пособия, в лек¬
ционные курсы, стала общепринятой. Концепция Грекова влияла
на теоретические схемы его оппонентов в плане удревления на¬
чальной грани установления феодализма на Руси14.
Заканчивая характеристику работ Грекова, посвященных обще¬
ственному строю Киевской Руси, важно отметить использование в
них сравнительно-исторического метода. Русская Правда — основ¬
ной источник по данному периоду — изучалась Грековым в срав¬
нении с памятниками других славянских народов, что значительно
13 Известия ГАИМК, вып. 86, с. 48—49, 89—91 и др.; Цоибак М. М.
К вопросу о генезисе феодализма в древней Руси.— В кн.: Из истории дока¬
питалистических формаций. М.; Л., 1933; Бахрушин С. В. К вопросу о рус¬
ском феодализме.— Книга и пролетарская революция, 1936, № 4; и др.
14 Рецензент второго издания монографии Грекова «Феодальные отноше¬
ния в Киевском государстве» Бахрушин выражал удовлетворение тем, что автор
учел мнение оппонентов и выделил IX—X вв. в качестве дофеодального перио¬
да (Бахрушин С. В. Некоторые вопросы истории Киевской Руси.— Историк-
марксист, 1937, № 3), но сам Бахрушин по сравнению со своей рецензией
1936 г., в которой первые шаги феодализации приурочивались ко второй поло¬
вине XI — началу XII в. (Бахрушин С. В. К вопросу о русском феодализме),
несколько удревнил этот процесс. Существенное влияние концепции Грекова на
В. В. Мавродина выявляет сравнение двух его книг, выход в свет которых
разделен пятью годами. Ср.: Мавродин В. В. Очерки истории Левобережной
Украины: С древнейших времен до второй половины XIV века. Л., 1940;
•Он же. Образование древнерусского государства. Л., 1945.
116
повышало ее информативные возможности. Этот метод стал ха¬
рактерен и для учеников и последователей Грекова15. Обращение
к нему, бесспорно, плодотворно, но при непременном соблюдении
ряда правил, нарушение коих, как справедливо предупреждали
некоторые историки, может повести к искажению исторической
действительности1в. Наряду с учетом стадии развития того или
иного общества важно выяснение конкретных исторических и эко¬
логических условий его существования, характера взаимосвязей
и взаимовлияния в регионе, к которому оно принадлежит. Кон¬
кретные формы развития одной и той же общественно-экономи¬
ческой формации многообразны. Для периода становления новой
формации необходимо определение типа перехода к ней (непо¬
средственный, опосредованный). Использование сравнительно-
исторического метода предполагает также тщательный учет тер¬
минологии, ибо один и тот же термин в разных памятниках (и на
разных стадиях исторического процесса в одной стране) может
иметь разное значение.
Исследования ряда специалистов по истории раннесредневеко¬
вой Руси выявили спорность и недостаточную обоснованность кон¬
кретно-историческим материалом отдельных звеньев охарактери¬
зованной концепции. Дискуссия по вопросу о формационной при¬
роде общества Киевской Руси продолжалась до самого конца
30-х годов; она возобновилась в конце 60-х — начале 70-х годов
и фактически не исчерпала себя по сей день. Грекову не раз при¬
ходилось выступать в защиту своей точки зрения. В оценке уровня
развития, темпов и характера эволюции феодальных отношений
в Киевской Руси у него были серьезные оппоненты. После выхода
в свет краткого курса «Истории ВКП(б)», в четвертой главе кото¬
рого рабовладельческая формация называлась первой антагони¬
стической формацией, А. В. Шестаков и некоторые другие исто¬
рики, являвшиеся приверженцами мнения о рабовладельческом
характере Киевского государства, вновь подняли дискуссионные
вопросы. 21 мая 1939 г. А. В. Шестаков выступил со статьей
«О некоторых вопросах исторической науки» в «Учительской га¬
зете», где охарактеризовал Киевское государство как рабовладель¬
ческое. (Между тем в учебнике по истории СССР, вышедшем в
1937 г. под редакцией Шестакова, говорилось о феодализме в
Киевской Руси). В июне 1939 г. в Институте истории АН СССР
состоялось широкое обсуждение доклада Грекова «Была ли Киев¬
15 Применяемому Грековым и его школой сравнительно-историческому
методу меткую характеристику дал В. Т. Пашуто: «Сравнительно-историческое
изучение восточноевропейского, особенно славянского, права: Русская Правда,
хорватские Винодольский и Полицкий статуты. Польская Правда и вновь
Русская Правда, но уже б ее славянском окружении, где подобно Менделеев¬
ской таблице отсутствующие элементы одного источника восполняются при
синхростадиальном анализе однотипных памятников» (Пашуто В. Т. Б. Д. Гре¬
ков как ученый и общественно-политический деятель.— В кн.: Исследования по
истории и историографии феодализма. М.,#1982, с. 5—6).
16 См., напр.: Веселозский С. Б. Феодальное землевладение в Северо-Вос¬
точной Руси. М.; Л., 1947, т. 1, с. 12—14.
117
ская Русь обществом рабовладельческим?». В выступлении на этой
дискуссии Шестаков ссылался в обоснование своей точки зрения
на установки краткого курса «Истории ВКП(б)». Из участников
дискуссии Шестакова поддержали лишь П. П. Смирнов и
[Н. Д.] Кузнецов17. Смирнов и в последующее время не отказал¬
ся от своей точки зрения, хотя предшествующее феодальному об¬
щество IX—X вв. стал именовать нейтральным термином
«дофеодальное»,в. В качестве фактически рабовладельческого·
характеризовал киевское общество А. И. Яковлев 19, собравший цен¬
ный материал о несвободных работниках киевского времени, осо¬
бенно об их правовом положении. Яковлев видел в холопах глав¬
ную рабочую силу владельческого хозяйства и отмечал интенсив¬
ный рост холопства в XI—XII вв. и последующие столетия.
В определении роли и места холопов в киевском обществе близкую
концепцию развивал Б. А. Романов. Считая, что «Русь XI—XIII вв..
переживает процесс классообразования, свойственный и характер¬
ный для феодальной общественной формации»20, ученый в то же
время подчеркивал ведущее значение антагонизма «свободный и
раб»: «Свободный муж как-то не мыслится без раба (и робы),
раб — это непременная принадлежность быта свободных»21.
Многие специалисты, признававшие Киевское государство фео¬
дальным, существенно иначе представляли его эволюцию, началь¬
ную грань и источники процесса феодализации. С. В. Юшков,
первым в советской историографии (еще в 20-х годах) выступив¬
ший с исследованиями, доказывавшими существование феодализ¬
ма в Киевской Руси22, опубликовал в конце 30-х годов моногра¬
фию «Очерки по истории феодализма в Киевской Руси» (М.; Л.,
1939). Спецификой генезиса феодализма на Руси Юшков считал
его возникновение непосредственно из недр разлагавшегося пер¬
вобытнообщинного строя. И это обстоятельство определило весь
дальнейший ход развития феодальных отношений. Начало фео¬
дальной формации у восточных славян в его монографии была
приурочено к концу X—XII в., а предшествующее общество рас¬
17 Греков Б. Д. Была ли Древняя Русь рабовладельческим обществом? —
Борьба классов, 1935, № 3; Он же. Была ли Киевская Русь обществом рабо¬
владельческим?— Историк-марксист, 1939, кн. 4. См. также: Дискуссия по до¬
кладу акад. Б. Д. Грекова 4—11 июня 1939 г.— Там же, с. 191 — 194.
1в Смирнов П. П. Сказание о холопьей войне г. Древней Руси.— Учен,
зап. Моск. гос. пед. ин-та, 1947, т. 2, вып. 2.
19 Яковлев А. И. Холопство и холопы в Московском государстве
XVII века. М.; Л., 1943. Т. 1. Гл. 1. В рецензии на книгу С. В. Бахрушин
отметил, что «автор отвергает наличие рабовладельческой формации у восточ¬
ных славян. Но данное заявление идет вразрез с разделами книги, посвящен¬
ными Киевской Руси. Материалы этих разделов поданы автором так, будто
речь идет о рабовладельческой стране» (Бахрушин С. В. О работе А. И. Яков¬
лева «Холопство и холопы в Московском государстве XVII в.» — Большевик,
1945, №3/4).
20 Романов Б. А. Люди и нравы древней Руси. Л., 1947, с. 5.
21 Там же, с. 49.
22 Юшков С. В. О прикладниках.— В кн.: Культура. Саратов, 1922; Он же.
К вопросу о смердах. — Учен. зап. Сарат. ун-та, 1923, т. 1, вып. 4; Он же. Фео¬
дальные отношения в Киевской Руси.— Там же, 1925, т. 3, вып. 4.
118
сматривалось как раннеклассовое, патриархальное, где феодальных
отношений как таковых еще не было и где лишь складывались пред¬
посылки для их зарождения. Исходным пунктом концепции Юшко¬
ва было положение о том, что в IX—X вв. на основе высокого
уровня, какого достигло пашенное земледелие и в целом развитие
производительных сил (рост ремесла, внутренней и внешней тор¬
говли, городов), патриархальный род и большие семьи (верви),
из которых он состоял, подверглись разложению. В недрах фор¬
мирующейся сельской (территориальной) общины обозначаются
признаки социальной дифференциации; шел процесс становления
первых классов — рабов и рабовладельцев. Но рабство, по Юшко¬
ву, носило патриархальный характер и не имело предпосылок для
перехода в рабовладельческую общественно-экономическую фор¬
мацию; оно лишь послужило трамплином для развития в буду¬
щем феодализма. Холопская зависимость со временем перерастала
в феодальную, возникал своего рода серваж на русской почве.
В XI—XII вв. этот процесс, являвшийся одним из источников
феодализации, происходил уже достаточно интенсивно. Вопреки
распространенному представлению о постепенном сокращении чис¬
ла рабов с развитием процесса феодализации, Юшков показал
усиливающуюся тенденцию к похолоплению должников, наймитов,
рядовичей и одновременное приближение их по экономическому
положению и социальному статусу к феодально зависимым людям.
И все-таки основная линия генезиса феодальных отношений,
по его мнению, шла через превращение родоплеменной знати и
княжеских дружинников в феодалов-землевладельцев, а дотоле
свободных общинников — в феодально зависимое крестьянство.
В числе важнейших факторов феодализации Юшков отмечал дол¬
говую кабалу и отношения найма, патронат, а главное — переда¬
чу князьями волостей и сел в управление боярам, дружинникам,
своим слугам, церковным учреждениям и постепенное перераста¬
ние кормлений в отношения феодальной зависимости, даней —
в феодальную ренту. Освещение этой стороны процесса феодали¬
зации, явившееся новым словом в науке, до сих пор сохраняет ак¬
туальное значение. Юшков первым в советской историографии
выдвинул положение об эволюции дани в феодальную ренту23.
В первый (дофеодальный) период существования Киевского
государства основной формой эксплуатации сельского населения,
по мнению Юшкова, была дань, а господствующий социальный
слой был представлен родоплеменной аристократией. Княжеская
власть сохраняла патриархальный облик. Взаимоотношения внут¬
ри княжеского рода во многом еще строились на принципах воен¬
ной демократии. Политическая организация держалась на «вас¬
салитете без ленов и ленах, состоящих исключительно из дани».
Именно к этому дофеодальному периоду, полагал Юшков, более
всего подходит марксова характеристика державы Рюриковичей
22 Юшков С. В. Эволюция дани в феодальную ренту в Киевском госу¬
дарстве в X—XI веках.— Историк-марксист, 1936, кн. 6.
119
как скороспелой, составленной из лоскутьев. Киевское государство*
IX—X вв. он отождествлял с ранними варварскими королевства¬
ми. Юшков отмечал различие в темпах общественного развития
отдельных частей Руси. Наиболее высокой ступени развития,
по его мнению, достигли племенные объединения с центрами в
Киеве и Новгороде; такие же племена, как дреговичи и вятичи,
к XI в. едва вышли из стадии родоплеменных отношений. Главные
функции первых Рюриковичей заключались в организации воен¬
ных ополчений, командовании войском, покорении новых племен,,
установлении и взимании дани, усилении центральной власти, по¬
степенном перерастании даннических отношений в ленные. Держа¬
ва первых Рюриковичей, по Юшкову,— это совокупность разно¬
родных территориальных объединений. Отношения между отдель¬
ными княжествами и главой всего территориально-политического
комплекса основывались на принципе суверенитета—вассалитета.
В XI—XII вв. возникает раннефеодальная монархия. Существен¬
ное место в теоретических представлениях Юшкова занимало ос¬
вещение связи становления феодальной формации и возникнове¬
ния города как социально-экономического центра и опорного
пункта феодального властвования — проблема, практически не
рассматривавшаяся в 20—30-х годах.
В названной монографии и предшествующих работах Юшкова
дофеодальный период (IX—X вв.) оценивался как переходный к.
феодализму, как период его становления и характеризовался на¬
личием трех борющихся укладов: общинного (разлагающегося*
но еще достаточно прочного и самого массового), рабовладельче¬
ского и формирующегося феодального. Важной стороной концеп¬
ции Юшкова являлась постановка проблемы перерождения родо¬
вой общины в сельскую. Юшков показал, что именно сельская
община явилась почвой для развития социальной дифференциа¬
ции и возникновения классов. Концепция, изложенная Юшковым
в 30-х годах, без каких-либо существенных изменений прошла
через все последующие его исследования24.
Эту концепцию в ее стержневом вопросе о времени и источ¬
никах возникновения феодального землевладения и частновла¬
дельческой зависимости крестьянства разделял С. В. Бахру¬
шин— один из ведущих специалистов по истории России эпохи
феодализма. Бахрушин придерживался той же периодизации исто¬
рии общественных отношений в Киевской Руси, что и Юшков.
Сходными были взгляды обоих ученых на политическое устрой¬
ство Руси в этот период. Солидаризируясь с Грековым и Юшко¬
вым в подходе к феодализму как общественному строю, основан¬
ному на крупной земельной собственности (вотчине-сеньории),
Бахрушин полагал, что нет никаких оснований возводить начало
24 Юшков С. В. К вопросу о дофеодальном («варварском») государстве.—
Вопросы истории, 1946, № 7; Он же. История государства и права СССР. М.,
1947. Ч. 1; 2-е изд., 1950; Он же. Русская Правда: Происхождение, источники,
ее значение. М., 1950; Он же. К вопросу о политических формах русского
феодального государства до XIX века.— Вопросы истории, 1950, № 1.
120
процесса феодализации ко времени, более раннему, чем XI в. Ле¬
тописные известия о княжеских селах X в., по его мнению, леген¬
дарны. IX—X века — это период складывания предпосылок фео¬
дализма, когда основной формой эксплуатации была еще дань,
а не феодальная рента. Характерной чертой Киевского государст¬
ва в ранний период Бахрушин считал его территориальную не¬
устойчивость. В поисках дани и добычи для себя и своей дружины
князья захватывают обширные пространства, меняют резиденции.
Только со времени Святослава начинает складываться относитель¬
но единое восточнославянское государство. Это время и явилось
поворотным пунктом, с которого процесс феодализации пошел бы¬
стрыми темпами: усиливается дифференциация общинников и вы¬
деляется класс землевладельцев, закрепощавших вольных смер¬
дов. До сих пор территориально слабо связанная с эксплуатируе¬
мым населением правящая верхушка прочно оседает на землю,
что и приводит к политическому раздроблению страны. Лишь к
в., по Бахрушину, складывается целостная феодальная систе¬
ма. Как и Юшков, Бахрушин помещал между первобытнообщин¬
ным строем и феодализмом особую переходную стадию, характе¬
ризующуюся господством еще не подчиненной феодалами и
государством сельской общины, переплетением доклассовых и клас¬
совых отношений. Концепция Бахрушина отличалась признанием
большого значения холопства в жизни киевского общества и ста¬
новлении феодализма25.
Во взглядах на эволюцию общественных отношений в Киевской
Руси с Юшковым и Бахрушиным во многом сходились В. А. Пар¬
хоменко, М. Д. Приселков, Б. А. Романов, К. В. Базилевич2®.
К этой же концепции, по существу, вели и исследования А. Н. На¬
сонова. В 1951 г. вышла в свет капитальная монография этого
ученого, посвященная складыванию территории Киевского госу¬
дарства 27. К книге дан подзаголовок: «Историко-географическое
исследование». Но значение этого труда неизмеримо шире — в нем
систематизирован и обобщен колоссальный фактический материал
и сделаны ценные наблюдения относительно организации власти
и важнейших институтов политической структуры формирующего¬
25 Бахрушин С. В. К вопросу о русском феодализме; Он же. Рец. на кн.:
Н. Н. Воронин К истории сельского поселения феодальной Руси. Л., 1935.—
"Историк-марксист, 1936, кн. 6; Он же. К вопросу о крещении Киевской
Руси.— Там же, 1937, кн. 2; Он же. Некоторые вопросы истории Киевской
Руси.— Там же, кн. 3; Он же. «Держава Рюриковичей».— Вестн. древней исто¬
рии, 1938, № 2; Он же. Феодальный порядок в понимании М. Н. Покровско¬
го.—В кн.: Против исторической концепции М. Н. Покровского. М.; Л., 1939;
я др.
26 Пархоменко В. А. К истории державы Рюриковичей.— Вестник древней
истории, 1939, № 3; Он же. Характер и значение эпохи Владимира, приняв¬
шего христианство.— Учен. зап. ЛГУ. Сер. ист. наук, 1941, вып. 73, № 8; Присел¬
ков М. Д. Киевское государство второй половины X века по византийским
источникам.— Там же; Романов Б. А. Люди и нравы древней Руси; Базиле¬
вич К. В. Опыт периодизации истории СССР феодального периода.— Вопросы
лстории, 1949, № 11. ·
27 Насонов А. Н. «Русская земля» и образование территории древнерус¬
ского государства: Ист.-геогр. исслед. М., 1951.
121
ся государства. Прослеживая распространение сферы действия
государственного аппарата на все новые территории, установле¬
ние там суда и дани, автор фактически изучал вопрос о включе¬
нии этих территорий в систему классовых отношений и убедитель¬
но показал, что лишь со второй половины XI — начала XII в.
можно говорить о господстве последних. Очень важно наблюде¬
ние Насонова о том, что рост Киевского государства происходил
постепенно, вокруг отдельных центров, между которыми лежали
огромные неосвоенные пространства. И только во второй полови¬
не XI — начале XII в. отдельные центры приходят в соприкосно¬
вение и сливаются в сплошную территорию. Диалектика истори¬
ческого процесса была такова, что образование территории
Киевского государства означало одновременно и оформление фео¬
дальных «самостоятельных государств», т. е. вело к феодальной
раздробленности.
Промежуточное положение в теоретическом плане занимали
работы В. В. Мавродина и С. А. Покровского, соглашавшихся
с Б. Д. Грековым в определении начальной грани феодальной
формации на Руси, но, по сути дела, характеризовавших IX—
X вв. в качестве периода складывания предпосылок феодализа¬
ции, т. е. как период генезиса феодализма28. Мавродин вслед за
Юшковым видел в верви большесемейную общину. Исследования
последующих десятилетий показали, что взгляды Юшкова, Бах¬
рушина и близких к ним авторов на процесс становления классов
и государства у восточных славян в наибольшей мере соответст¬
вовали исторической реальности. В IX—X вв. процесс феодализа¬
ции не сделал таких успехов, как представлялось Грекову. Но в
теоретических представлениях названных ученых присутствовал
неясный момент. Считая феодализм первой классовой обществен¬
но-экономической формацией на Руси, они выделяли начальный
двухвековой период существования Киевского государства факти¬
чески в качестве межформационного, выходящего за рамки пер¬
вобытнообщинного строя и вместе с тем не вмещающегося в рамки
феодализма. На данное обстоятельство, воспринимавшееся в то»
время как концепционное противоречие, указал К. В. Базилевич
в статье, открывшей дискуссию о периодизации истории СССР
(1949—1950 гг.)29. Сам Базилевич отождествлял так называемый
дофеодальный период с процессом генезиса феодализма и вводил
его в феодальную формацию. Большинство участников дискуссии
(А. А. Зимин, А. П. Пьянков, В. И. Довженок, М. Брайчевский,.
И. Миллер, И. И. Смирнов, Л. В. Черепнин, В. Т. Пашуто) выно¬
сило генезис феодализма за хронологические рамки Киевской
Руси29а.
28 Мавродин В. В. Очерки истории Левобережной Украины: С древней¬
ших времен до второй половины XIV века; Он же. Образование древнерусского
государства; Он же. Очерки по истории феодальной Руси. Л., 1949; Покров¬
ский С. А. О наследственном праве древнерусских смердов.— Советское госу¬
дарство и право, 1946, № 3/4; и др.
29 Базилевич К. В. Опыт периодизации истории СССР феодального пе¬
риода.
298 Вопросы истории, 1950, № 3, 5, 8, 11, 12; 1951, № 2, 3.
122
Наибольшие трудности при решении проблемы генезиса фео¬
дализма на Руси возникали при оценке роли рабства в социаль¬
ной системе. В отличие от дореволюционных авторов, ограничи¬
вавшихся изучением юридического и бытового положения древне¬
русских рабов, советские исследователи переключили внимание на
положение раба в производстве и отношения собственности. В рабе
видели человека, который был лишен собственных средств суще¬
ствования, работал в хозяйстве господина и жил на его иждиве¬
нии. В дополнение к такой характеристике подчеркивалось отсут¬
ствие у раба гражданских прав (т. е. правовой признак) 30.
Вместе с тем на общепринятой концепции сказалось недостаточ¬
ное знакомство с положением рабов в других обществах (в част¬
ности, незнание распространенности пекулия в большинстве ра¬
бовладельческих обществ), а самое главное — упрощенное пони¬
мание категории «общественное производство», сведение ее к
производству в узком смысле этого слова, в результате чего имела
место подмена социально-экономических форм (производственных
отношений) хозяйственными и соответственно неправомерное суже¬
ние понятия «общественный класс»31. Напомним, что, согласно
марксистско-ленинскому определению, общественные классы раз¬
личаются положением в исторически определенной системе обще¬
ственного производства, что находит свое выражение в различии
их места в общественной организации труда, отношении к сред¬
ствам производства, распределении, обмене, потреблении82. При
таком же понимании социального статуса рабов, которое учиты¬
вало лишь хозяйственный и правовой признаки и упускало из виду
•самое главное: выключенность раба из системы общественных
связей, его нахождение за рамками гражданской общины, полное
•отчуждение личности раба, сводящее его к предметно-веществен¬
ным факторам труда (независимо от того, есть или нет у раба соб¬
ственное хозяйство), позитивного решения вопроса о роли рабско¬
го труда трудно было достичь. Столь же трудно было уловить и
различие в типе внеэкономического принуждения при рабстве и
при феодализме. Факт широкого распространения рабских и близ¬
ких к ним форм зависимости непосредственных производителей
подрывал основы установившейся концепции феодального разви¬
тия, как она тогда понималась. Поэтому ими на длительное время
(до появления в конце 50—60-х годах работ И. И. Смирнова,
30 Против сведения общественных форм к хозяйственным была направлена
экономическая дискуссия конца 20-х годов. Тем не менее и в последующий
•период этот недостаток имел широкое распространение в экономической и осо¬
бенно в исторической литературе.
31 Так. например, даже в последнем издании книги «Киевская Русь»
Ь. Д. Греков писал: «Раб — собственность хозяина, живет на иждивении хо¬
зяина, средств производства не имеет, работает господским инвентарем на хо¬
зяина, никаких государственных повинностей не несет и рассматривается как
объект гражданского права. Крепостной крестьянин имеет собственное хозяй¬
ство, основанное на личном труде, а в силу зависимости от своего хозяина-
феодала обязан ему феодальной рентой^ (Греков Б. Д. Киевская Русь. М..
1953, с. 175).
32 См ..Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 39, с. 15.
123
А. А. Зимина, а затем и И. Я. Фроянова) перестали заниматься.
Исследователи стремились подвести все формы несвободы под фео¬
дальную зависимость33.
Попытка К. В. Базилевича еще раз вернуться к обсуждению-
вопроса о времени и темпах развития феодализма на Руси в ходе
дискуссии о периодизации истории СССР не увенчалась успехом.
На решении этого вопроса, как и в целом на результатах обсуж¬
дения периодизации истории СССР сказалось то, что дискуссия
проходила в период борьбы с космополитизмом. Применительно к
исторической науке это значило, что историки старались до¬
казать синхронность развития России и передовых стран Европы,
ведущую роль нашей страны во всемирно-историческом процессе
не только в настоящем, но и в прошлом. В ходе дискуссии остро
ощущалось отсутствие достаточных материалов, подтверждающие
распространение в Киевской Руси крупного привилегированного
землевладения и эксплуатации феодально зависимого крестьян¬
ства. После дискуссии Греков привел новые аргументы в псц^зу
этой точки зрения34, но они во многом носили умозрительный:
характер. Поскольку государство является надстройкой, писал
Греков, постольку оно должно было появиться позже соответст¬
вующего базиса — крупной земельной собственности, хотя об этом
в источниках и нет сведений. Период вызревания феодального ба¬
зиса (переход от военной демократии к раннефеодальному госу¬
дарству, «полупатриархальный—полуфеодальный» период) выно¬
сился Грековым в VI—VIII вв. Возникновение государства пред¬
ставлялось результатом совершившегося раскола общества на
антагонистические классы. Длительность процесса становления го¬
сударства и его воздействие на процесс классообразования, взаимо¬
обусловленность обоих процессов не принимались в достаточной
мере во внимание. Изложенный подход был типичен для медие¬
вистики того времени. Непосредственный переход к феодализму
как первой классовой формации мыслился тогда по той же схеме,
что и переход от феодализма к капитализму: сначала складыва¬
ние феодального базиса, а затем возникновение оформляющей его
надстройки. Конечно, возникновение нового способа производства
предполагает его зарождение в недрах старого, но переходные
периоды столь же различны, сколь различны сменяющие друг дру¬
га общественно-экономические формации. При смене доклассового-
общества классовым происходит как бы двойной скачок — смена
формации и смена типа социальности. Имеющая здесь место со¬
циальная революция отличается существенными особенностями.
Только с появлением политической надстройки вызревавшие в
недрах первобытной формации предпосылки нового дают начало
последующей формации35.
33 См., напр.: Черепнин Л. В. Из истории формирования класса фео¬
дально зависимого крестьянства на Руси.— Исторические записки 1956, т. 56.
34 Греков Б. Д. Генезис феодализма в свете учения И. В. Сталина о ба¬
зисе и надстройке.— Вопросы истории, 1952, № 5.
35 Подробнее см.: Марксистско-ленинская теория исторического процесса.
124
Таким образом, проблема генезиса феодализма на Руси не'
нашла единодушного решения и в выступлениях в ходе дискуссии
о периодизации истории СССР. Не была она вполне удовлетвори¬
тельно решена и в коллективном обобщающем труде «Очерки ис¬
тории СССР. Период феодализма. IX—XV вв.» (М., 1953), теорети¬
ческая схема которого основывалась на итогах дискуссии. Глав¬
ная причина постоянного возобновления диспутов коренилась в
недостаточной изученности раннего периода истории Руси. Разра¬
ботка теоретических схем явно опережала конкретно-исторические
исследования. Недостатком работ 30—40-х годов являлся упро¬
щенный социологический подход, при котором наличие земледелия
как господствующей отрасли экономики и его высокий для тога
времени уровень считались достаточным доказательством сущест¬
вования феодальных отношений3®.
Вывод о господстве феодализма в Киевской Руси нуждался в
дополнительном обосновании. В 1953 г. с таким обоснованием вы¬
ступил Л. В. Черепнин, выдвинувший положение о наличии в
Киевской Руси государственной собственности на землю, соста¬
вившей основу феодализма37. Проблема государственной земель¬
ной собственности на раннеклассовой стадии развития теоретиче¬
ски и конкретно-исторически с конца 20-х годов активно разраба¬
тывалась в востоковедной медиевистике. Применительно к истории
раннесредневековой Руси она фигурировала лишь в ранних рабо¬
тах Н. Л. Рубинштейна38, не получивших большого историогра¬
фического резонанса. В 50—60-х годах положение о господстве
государственной собственности на землю было воспринято рядом
специалистов по истории средневековой Руси. Однако с введением
этого положения дискуссия не прекратилась. Не завершена она
и поныне. И дело, конечно, не только в недостатке фактического
материала, но и в отсутствии полной ясности по некоторым теоре¬
тическим вопросам, прежде всего по вопросу о специфике переход¬
ного периода от доклассового общества к классовому. Следует за¬
метить, что подобные же трудности испытывали и специалисты па
истории раннеклассовых обществ в других районах мира. До кон¬
ца 20-х годов древневосточные общества большинством исследова-
38 Арциховский А. Археологические данные о возникновении феодализма в
Суздальской и Смоленской землях.— Проблемы истории докапиталистических
обществ, 1934, № 11/12; Артамонов М. И. Обзор археологических источников
эпохи возникновения феодализма в Восточной Европе.— Там же; Равдони-
кас В. И. Памятники эпохи возникновения феодализма в Карелии и юго-вос¬
точном Приладожье.— Известия ГАИМК, вып 94; Он же. О возникновении
феодализма в лесной полосе Восточной Европы в свете археологических дан¬
ных.—Там же, вып. 103; Третьяков П. И. Восточнославянские племена. М.,
1948; 2-е изд., 1953.
37 Черепнин Л. В. Основные этапы развития феодальной собственности на
Руси (до XVII века).—Вопросы истории, 1953, № 4. Концепционные подхо¬
ды к главному тезису этой статьи содержались уже в совместном выступлении
Л. В. Черепнина и В. Т. Пашуто на дискуссии о периодизации истории СССР.
38 Рубинштейн Н. Л. До icTopii роЛжського народнього господарства.—
Прапор марксизму, 1928, № 4 (5); Он же. Нарис icTopii КнТвсько! Pyci.
XapbKie; Одесса, 1930.
125
телей оценивались в качестве феодальных; затем ряд историков
выдвинул применительно к этим обществам проблему азиатского
способа производства; после дискуссии 1933 г. общепринятым
становится взгляд на них как на раннерабовладельческие. И все
это при практически неизменной источниковой базе. Расширение
конкретно-исторических исследований в середине 60-х годов вновь
поставило востоковедов перед такой спецификой древневосточных
обществ, какая с трудом укладывается в рамки рабовладельче¬
ской формации; начался второй этап дискуссии об азиатском
способе производства. Теоретические диспуты середины и второй
половины 60-х годов по общим проблемам докапиталистических
формаций показали, что с критериями их разграничения дело об¬
стоит достаточно сложно. До сих пор остается открытым вопрос
о количестве послепервобытных докапиталистических формаций.
Многие марксисты, учитывая специфику раннеклассовых обществ,
считают необходимым выделить особую стадию всемирно-истори¬
ческого процесса, в основе которой лежит отличный от рабовла¬
дельческого и феодального способ производства. Некоторые ис¬
следователи видят в этих обществах межформационное, переход¬
ное состояние39. Из сказанного ясно, почему проблема
становления феодализма на Руси вызывает активную и непрекра-
щающуюся полемику на протяжении нескольких десятилетий.
Разрешение затянувшейся дискуссии предполагает, на наш
взгляд, не только дальнейшее углубленное конкретно-историческое
изучение раннеклассового восточнославянского общества, но и
теоретическую разработку специфики перехода от доклассового
общества к классовому, его отличия от переходных периодов к
другим общественно-экономическим формациям.
Начальная грань периода развитого феодализма в работах
30-х — первой половины 50-х годов, как правило, относилась к ру¬
бежу XI—XII вв., конечная — к XVII в. В теоретическом отноше¬
нии этот период не вызывал столько споров, как предшествующий.
Главными в его исследовании стали темы по истории крестьян¬
ства как основного производящего класса эпохи феодализма.
И первое место в серии исследований в этой области по праву
занимает капитальная монография Б. Д. Грекова «Крестьяне на
Руси с древнейших времен до XVII века»40. Ее автор поставил
огромной важности задачу: показать место крестьянства в произ¬
водстве, начиная с того времени, когда крестьянин был свободным
членом сельской общины, и кончая временем его юридического за¬
крепощения в середине XVII в. Этот многовековой исторический
период разделен в монографии на три этапа, существенно отли¬
39 Анализ итогов дискуссии см.: Качановский Ю. В. Рабовладение, феода¬
лизм или азиатский способ производства. М., 1971; Марксистско-ленинская тео¬
рия исторического процесса.
40 Греков Б. Д. Крестьяне на Руси с древнейших времен до XVII века.
*М.; Л., 1946; 2-е изд. М., 1952—1954. Т. 1, 2. Постановлением Совета Мини¬
стров СССР за эту книгу академику Б. Д. Грекову была присуждена Госу¬
дарственная премия первой степени.
126
чающихся друг от друга в отношении социального положения7
крестьянства. Уже в докиевский период, по теоретической схеме
Грекова, часть крестьянства (смердов-общинников) в силу эконо¬
мических причин и главным образом внеэкономического принуж¬
дения оказалась во власти богатых и политически сильных людей.
По мере роста крупного феодального землевладения количество^
зависимых смердов росло. Появление разного рода зависимого на¬
селения Греков связывал с разложением сельской общины «в ре¬
зультате двух главных воздействовавших на нее причин: наступ¬
ления феодалов и внутреннего в ней расслоения»41. В среде
сельского населения Киевской Руси он выделял три основных
слоя: крестьян-общинников, еще не подпавших под власть феода¬
ла, крестьян-общинников, оказавшихся вместе со своей землей в:
сфере феодальной вотчины, и людей, оторванных от общины, ли¬
шенных собственных средств производства и перешедших на поло¬
жение зависимой рабочей силы феодального землевладельца. Осо¬
бенностью феодальной вотчины киевского периода Греков считал
использование труда челяди, преобладание примитивной отработоч¬
ной ренты. Появление в составе несвободной челяди смерда он
рассматривал как симптом, поставивший под угрозу само сущест¬
вование челяди в качестве основы барского хозяйства, симптом
«перехода к новому, более прогрессивному способу ведения хо¬
зяйства, стало быть, к следующему, новому этапу в развитии все¬
го общества»42. Однако в Киевской Руси основная масса кресть¬
ян еще оставалась свободной и продолжала вести собственное*
мелкое семейно-индивидуальное хозяйство.
Приблизительно с XIII в., считал Греков, положение массы
крестьянства существенно изменяется. Основой материальной:
жизни вотчины становится труд крестьянина, сидящего на оброке.
Челядь уже не играет первенствующей роли в производительном
труде (это в основном домашняя прислуга и военные слуги),,
в связи с чем обозначается тенденция к сокращению челяди: хо¬
лопов часто сажают на землю, фактически обращая в крепостных
крестьян. Вотчинник, облеченный различными привилегиями, ста¬
новится «государем» своих владений, опасным для центральной:
власти.
Дальнейшие судьбы крестьянства связывались Грековым с на¬
метившейся с конца XV в. перестройкой феодального землевладе¬
ния и хозяйства, происходившей прежде всего под влиянием
растущих товарно-денежных отношений43. Этот подход предопреде¬
лил конкретный анализ положения различных категорий кресть¬
41 Греков Б. Д. Указ. соч. iM.; Л., 1946, с. 481.
42 Там же, с. 140.
43 Выдвигая это положение, Греков ссылался на исследование В. И. Ле¬
нина о внутреннем рынке, на то, что Ленин связывал ликвидацию феодальной:
раздробленности с усиливающимся обманом между отдельными областями.
Но ленинская характеристика относится к «новому периоду русской истории»..,
начавшемуся не ранее XVII в.
127
янства и эволюции феодальной ренты, возникновения кабального
холопства, распространения крепостничества и т. д. По мнению
Грекова, с ликвидацией феодальной раздробленности классиче¬
ская вотчина-сеньория все более и более приходит в упадок, ей
на смену растет поместье, тесно связанное с рынком, практикую¬
щее барщину в качестве главной формы феодальной ренты. Гре¬
ков писал о переломе в сельском хозяйстве на Руси в XVI в.,
•о тех же тенденциях в развитии барщинного хозяйства, какие
были свойственны другим европейским государствам, расположен¬
ным к востоку от Эльбы. В поместье он видел более прогрессив¬
ную по сравнению с вотчиной хозяйственную организацию и соот¬
ветственно оценивал барщину как своеобразный эквивалент де¬
нежной ренты, ее особую модификацию, вызванную к жизни
спецификой российской экономики. На введение барщины кресть¬
янство ответило усиленными побегами. Государственная власть
переходит к всеобщей закрепостительной политике. Такова вкрат¬
це теоретическая схема монографии.
Последующие исследования показали, что эволюция феодаль¬
ного землевладения и хозяйства, изменения в форме феодальной
эксплуатации и зависимости были связаны с целым комплексом
социально-экономических и политических факторов и только ча¬
стично объяснялись ростом товарно-денежных отношений. Барщи¬
на, распространявшаяся главным образом в поместьях, выступа¬
ла не заменой предшествующих форм ренты, а дополнением к ним.
Наряду с барщиной увеличивались денежные платежи и оброки,
причем помещики возрождали даже ушедшие в прошлое архаич¬
ные повинности, стремясь выжать из крестьянства максимум при¬
бавочного продукта. Барщина XVI в.— не высшая форма ренты,
свидетельствующая о приближающемся разложении феодализма,
а отработочная рента в ее наиболее грубой и откровенной фор¬
ме44. Сама постановка вопроса о конце XV — начале XVI в. как
таком этапе истории России, когда развитие внутреннего рынка
все настойчивее требовало реорганизации хозяйства феодалов,
когда хлеб стал превращаться в заметный товар, была известным
отзвуком распространенной в свое время концепции смены нату¬
рального хозяйства денежным в конце средневековья. Важно, од¬
нако, подчеркнуть, что Греков порвал с предшествующей тради¬
цией и все отмеченные перемены ввел в рамки феодальной обще¬
ственно-экономической формации. Он писал, что в отличие от
Англии и других стран Западной Европы, переживавших переход¬
ный период от феодализма к капитализму, страны Восточной Ев¬
ропы, в том числе Русь, «еще долго оставались феодальными и
44 Сказкин С. Д. Основные проблемы так называемого «второго издания
крепостничества» в Средней и Восточной Европе.— Вопросы истории, 1958,
.№ 2; Данилова JI. В. К итогам изучения основных проблем раннего и разви¬
того феодализма в России.— В кн.: Советская историческая наука от XX к
XXII съезду КПСС. М., 1962. Назаров В. Д., Черепнин JI. В., Пашуто В. Т.
Проблемы общественно-политической истории феодальной России в новейшей
¿историографии.— Вопросы истории, 1976, № 4.
128
вынуждены были приспосабливать новые требования жизни к фео¬
дальным общественным отношениям»45.
Исходя из марксистского положения об определяющем значе¬
нии базисных отношений, Греков стремился вскрыть социально-
экономические корни крепостничества, которые он усматривал в
распространении барщины под влиянием рыночных отношений.
Исследование было построено на систематической и острой по¬
лемике с концепционными построениями дворянско-буржуазных
историков. Широко используя накопленный в дореволюционной нау¬
ке материал, Греков коренным образом пересматривает его интер¬
претацию. Острие критики направлено против широко бытовавше¬
го среди дворянско-буржуазных ученых представления, согласно
которому до XVI в. русские крестьяне являлись свободными
арендаторами. Выступление против этого представления имело
большое принципиальное значение, ибо признание или непризна¬
ние существования на Руси зависимого крестьянства означало
признание или непризнание феодализма. В книге была подвергну¬
та аргументированной критике теория закрепощения сословий.
В 40-е и даже 50-е годы, кроме книги Грекова, не было труда,
который бы охватывал аграрную историю Руси на протяжении
всего средневековья. Общие представления Грекова об эволюции
аграрных отношений на Руси в IX — середине XVII в. и трактовка
им узловых моментов этой эволюции прочно вошли в последую¬
щую литературу. В эти годы большинство специалистов строили
свои исследования как подтверждение и дальнейшее развитие
теоретической концепции Грекова.
В изучении истории крестьянства, путей, форм и времени его
закрепощения Греков исходил из представления о непосредствен¬
ном переходе Руси от первобытнообщинного строя к феодализму.
Но в 40-х годах еще высказывались такие идеи относительно за¬
крепощения русского крестьянства, скрытой предпосылкой кото¬
рых было представление о возникновении феодальной зависимо¬
сти из серважа в результате его трансформации. Так, например,
И. И. Смирнов относил установление крепостничества ко време¬
ни Киевской Руси, в период же феодальной раздробленности он
усматривал смягчение форм феодальной зависимости, выразив¬
шихся в установлении права свободного перехода (Судебник
1497 г.) 4в.
История класса феодалов в средние века была блестяще пред¬
ставлена в трудах С. Б. Веселовского — другого крупнейшего спе¬
циалиста по средневековой истории России, непревзойденного
знатока архивных фондов, выявившего огромное количество ранее
неизвестного актового материала, разрядных книг, родословных
книг и росписей, синодиков и других средневековых источников.
Трудно назвать историка, который сделал бы так много для изу¬
45 Греков Б. Д. Крестьяне на Руси с древнейших времен до XVII века,
с. 549.
46 Смирнов И. И. Проблемы крепостничества и феодализма в советской
исторической литературе — В кн.: 25 лет исторической науки в СССР.
5 Очерки историографии, т. V
129
чения истории возникновения и развития крупного феодального
землевладения в средневековой Руси. Веселовский усовершенство¬
вал методику изучения средневековых источников, выявил боль¬
шие познавательные возможности таких вспомогательных дисцип¬
лин, как генеалогия и топонимика. И источниковедческие штудии,
и конкретно-исторические исследования Веселовского — золотой
фонд советской историографии. В 30—40-х годах Веселовский ин¬
тенсивно работал над широким кругом проблем, относящихся к
эволюции феодального общественного строя в XIV—XVIII вв.:
судьбами крупного привилегированного землевладения, историей
отдельных боярских родов и класса феодалов в целом, проблема¬
ми трансформации социально-политического строя, причинами,
ходом и последствиями опричнины. В 1947 г. вышла крупная моно¬
графия Веселовского о феодальном землевладении Северо-Восточ¬
ной Руси47. Автор вел исследования с XIV в.— самого раннего
времени, начиная с которого, по его мнению, имеются достаточно
достоверные фактические данные для постановки проблемы фео¬
дального землевладения на Руси. Основываясь на скрупулезном
изучении всех доступных архивных и опубликованных письменных
источников, Веселовский представил обстоятельное описание раз¬
личных категорий феодального землевладения: вотчин бояр и
вольных слуг, земельных владений митрополичьего дома, мона¬
стырских владений, условных держаний на поместном праве,
мелкого землевладения своеземцев. Исследование предварялось
анализом вотчинного права, земельной политики московских ве¬
ликих князей и первых царей, судебного и податного иммунитета.
Главную задачу своего труда Веселовский полагал в выяснении
специфики русского феодализма. В центре его внимания — вопрос
о конкретных формах сеньориального режима в XIV—XVI вв.
и о причинах его разложения, сопровождавшегося централизаци¬
ей государственной власти. Впервые в историографии была
обстоятельно охарактеризована роль кормлений как средства мате¬
риального обеспечения господствующего класса и способа власт¬
вования над непосредственными производителями, показана эво¬
люция системы кормлений, ее упадок и смена системой иммуни-
тетных пожалований (сначала персональных, затем сословных),
вызванных ростом крупного феодального землевладения. Тонкие
наблюдения Веселовского над связью развития крупного вотчин¬
ного и поместного землевладения с процессом объединения рус¬
ских земель, сопровождавшимся централизацией государственно¬
го аппарата, нашли поддержку и продолжение в литературе
последующего времени48.
47 Веселовский С. Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси.
М.; Л., 1947. См. также предшествующее исследование ученого «Монастырское
землевладение в Московской Руси во второй половине XVI в.» (Исторические
записки, 1946, т. 10).
48 См.: напр.: Черепнин JI. В. Образование Русского централизованного
государства в XIV—XV вв.: Очерки социально-экономической истории Руси.
М., 1960.
130
Концепционные воззрения Веселовского отличались рядом осо¬
бенностей от общепринятых в советской историографии. Веселов¬
ский не мыслил феодальный строй вне крупного привилегирован¬
ного землевладения, через которое эксплуатировалось зависимое
крестьянство. И тем не менее феодализм для него — это прежде
всего особая система управления. Вотчину и поместье Веселовский
рассматривал как самодовлеющие и независимые хозяйственные,
податные и судебно-административные ячейки. Столь же обособ¬
ленными и замкнутыми экономическими и социально-политиче¬
скими мирами были в его представлении деревни, слободы и во¬
лости на княжеских землях. Совокупность тех и других составляла
феодальное общество. Иммунитет, которым располагало частное
привилегированное землевладение, по мнению Веселовского, такая
же нормальная форма управления, какой являлось управление
при помощи наместников, волостелей, дворских и приказчиков.
Веселовский усматривал сущность иммунитета в теснейшей связи
между пожалованиями судебных привилегий и пожалованиями в
области тягла и управления. Развитие привилегированного част¬
ного землевладения в форме вотчинного, а с последних десятиле¬
тий XV в. в виде поместного постепенно подрывало основы систе¬
мы кормлений, которая до введения системы иммунитета служила
и вознаграждением за службу и средством организации государст¬
венного управления. Распространяясь в течение всего XV в. на
все большее количество владений и лиц, судебный и податной
иммунитет неуклонно сокращал функции и доходы кормленщиков.
Уже со второй половины XV в., по Веселовскому, наблюдаются
признаки упадка системы кормлений, а в первой половине
XVI в.— ее полный развал. Указанные изменения в системе тер¬
риториально-административного управления означали подрыв фео¬
дальной раздробленности. Не только помещики, но и крупные
вотчинники — и последние, может быть, даже в большей мере —
оказывались заинтересованными в централизации, ибо их вотчины
пересекали границы отдельных уделов и княжений. Веселовский
полагал, что нет оснований считать поместье более прогрессивной
экономической формой, чем вотчина. Закрепощение крестьянства,
изменения в форме его эксплуатации и зависимости, по его мне¬
нию,— результат экономических и социально-политических перемен,
которые принес с собой процесс централизации государственного
аппарата.
Таким образом, в 40-х годах Веселовский выступил с сущест¬
венно иной концепцией эволюции феодальных отношений на Руси
в средние века и судеб русского крестьянства как основного про¬
изводительного класса феодального общества, нежели та, которая
была в то время распространена в советской историографии49.
Влияние исследований Веселовского стало сказываться во все¬
возрастающей степени со второй половины 50-х годов. Большая
49 Характерное дле своего времени Лтношение к концепции С. Б. Веселов¬
ского см.: Смирнов И. И. С позиций буржуазной историографии.— Вопросы
истории, 1948, № 10.
131
часть огромного научного наследия ученого опубликована после
его смерти50 и не была поэтому доступна для широкого круга
историков, однако ряду специалистов исследования Веселовского
были известны в рукописи51 и благодаря этому еще до публика¬
ции влияли на направление научных исследований по социально-
экономической истории Руси XIV—XVII в., и прежде всего на
разработку проблем истории феодального землевладения в ука¬
занный период, изучение состава класса феодалов, его взаимоот¬
ношений с центральной властью, процесса централизации государ¬
ственного аппарата. Знакомство с исследованиями Веселовского
расширяло источниковедческую базу, давало материал для доку¬
ментальных публикаций.
Комплекс проблем, связанных с развитием общественного раз¬
деления труда, товарно-денежных отношений, торговли и города,
изучение которых активизировалось еще в 20-х — первой половине
30-х годов, и в дальнейшем продолжал занимать одно из ведущих
мест в русской медиевистике. После отказа от концепции торго¬
вого капитализма эта проблематика рассматривалась на основе
теоретических положений В. И. Ленина о стадиях капиталистиче¬
ской эволюции и внутреннем рынке. Если в историографии пред¬
шествующего периода, делавшей акцент на принципиальной про¬
тивоположности феодализма, с одной стороны, города и товарно-
денежных отношений — с другой, то в литературе 40—60-х годов
город, мелкое товарное производство, купеческий и ростовщиче¬
ский капитал представлялись органической частью феодальной
системы на ее восходящей стадии. Правда, в конкретных иссле¬
дованиях этот теоретический подход не всегда последовательно
выдерживался. Много споров возникало при определении той гра¬
ни, с какой начиналось разложение феодализма и происходила
капиталистическая трансформация города. Некоторые историки
пытались обнаружить эту грань еще в средние века. Основной
упор делался на изучение города как социально-экономического
центра, а также классовой борьбы горожан. В этой области уже
в 30—40-х годах были достигнуты значительные успехи. Вопросы
же городского самоуправления, отношений города и княжеской
власти, культуры и быта горожан оставались на втором плане.
Правомерно подчеркивая наличие общих закономерностей в раз¬
витии русских и западноевропейских городов, исследователи не¬
достаточно учитывали специфику тех и других.
В 1946 г. М. Н. Тихомиров опубликовал монографию о древне¬
русских городах, в которой рассматривались вопросы происхожде¬
ния городов, их географического размещения, внешнего вида,
численности населения, борьбы горожан за вольности52. Автор по¬
50 Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины. М., 1963;
Он же. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. М., 1969;
Он же. Ономастикой. М., 1974; Он же. Дьячки и подьячие XV—XVII вв.
М., 1975; Он же. Труды по источниковедению и истории России периода феода¬
лизма. М., 1978.
51 Архив АН СССР. ф. 620.
52 Тихомиров М. Н. Древнерусские города.— Учен. зап. МГУ, 1946, вып. 99.
132
следовательно проводил взгляд на город как порождение общест¬
венного разделения труда и с этим непосредственно связывал
механизм возникновения городов (рост городов в районах высоко¬
го развития земледельческой культуры). Город интересовал
Тихомирова главным образом с точки зрения его торгово-ремес¬
ленного значения, хотя он отмечал также и его роль как опорного
пункта феодального властвования. В соответствии с общеприня¬
тым тогда представлением о характере общественных отношений
Киевской Руси Тихомиров доказывал, что уже к X в. русские го¬
рода приобрели феодальный облик и что по уровню социально-
экономического развития они шли в ногу с другими европейскими
городами и, только учитывая это обстоятельство, можно по¬
нять высокое развитие культуры киевского времени. В XI —
XIII вв. в борьбе городов с феодалами рождались городские воль¬
ности, оформлялись ремесленные цехи и купеческие гильдии,
т. е. складывался тот корпоративный строй, который был харак¬
терен для большинства европейских городов в средние века.
Двумя годами позже вышел капитальный труд Б. А. Рыбакова
о ремесле в средневековой Руси53, в котором на огромном фак¬
тическом материале было прослежено развитие ремесла с глубокой
древности до XV в. Автор интенсивно использовал имеющиеся в
распоряжении науки письменные источники, привлек обширный
археологический материал, применив для его анализа новейшие
приемы, позволившие изучить особенности технологического про¬
цесса в ремесленном производстве и уточнить датировку важней¬
ших археологических памятников. В монографии освещались тех¬
ническая и социальная стороны организации ремесла: описыва¬
лись виды ремесла и техника ремесленного производства,
выявлялись ареалы распространения ремесленных изделий,
исследовалась цеховая организация ремесленников, взаимоотно¬
шения мастеров, подмастерьев и учеников. В результате были
сделаны выводы о высоком уровне развития русского ремесла в
домонгольский период, о переходе от работы на заказ к производ¬
ству изделий на рынок, а также о возрождении ремесла в XIV—
XV вв. после упадка, происшедшего в результате татаро-монголь¬
ского нашествия, нанесшего страшный удар русским городам. Ры¬
баков считал, что в крупных городах ремесленники составляли
большинство населения. Он доказывал существование в городах
средневековой Руси цехового строя, в принципе аналогичного ре¬
месленным организациям Западной и Центральной Европы, играв¬
шим большую роль в политической жизни общества54. Выдвину¬
тое в монографии положение о двух линиях классовой борьбы в
русском средневековом городе, судя по дальнейшему развитию
53 Рыбаков Б. А. Ремесло древней Руси. М., 1948.
54 Ряд последующих исследователей подвергли сомнению этот вывод, по¬
казав существенные специфические черты в социальном обособлении ремесла и
торговли в средневековой Руси. См.: Черепнин JI. В. О формах объединения
ремесленников в русских городах.— В «н.: Вопросы социально-экономической
истории и источниковедения периода феодализма в России. М., 1961; Янин В. Л.
Новгородские посадники. М., 1962.
133
историографии55, было сформулировано слишком категорично,
но сама попытка изучить все проявления классовой борьбы в рус¬
ском средневековом городе представляла бесспорный интерес.
Одним из первых советских ученых, кто занялся систематиче¬
ским изучением ремесла, мелкого товарного производства и ры¬
ночных связей в России XVI—XVII вв., был С. В. Бахрушин56.
На основе скрупулезного анализа огромного фактического мате¬
риала, по преимуществу впервые вводимого в научный оборот, он
представил яркую картину городской промышленности и торговли
в Русском государстве в это время. Весьма важны сделанные Бах¬
рушиным наблюдения относительно роста на основе развития то¬
варного производства рыночных связей между отдельными рус¬
скими землями. Выступая с тезисом о складывании во второй
половине XVI в. предпосылок всероссийского рынка, Бахрушин
отмечал качественное различие в состоянии рынка XVI в. и рынка
последующего времени, акцентировал внимание на том обстоя¬
тельстве, что в XVI в. товарный обмен между отдельными обла¬
стями России при несомненной тенденции к росту зиждился еще
исключительно на естественно-географическом разделении труда,
характерном для докапиталистической эпохи. Территориальное
разделение труда в собственном смысле этого слова, считал Бах¬
рушин, появляется лишь в новый период русской истории, начав¬
шийся примерно с XVII в. Констатируя для XVI—XVII вв. доста¬
точно отчетливо выраженный процесс сращивания торгового ка¬
питала с производством, Бахрушин полагал тем не менее, что
основу всероссийского рынка составляло мелкое товарное произ¬
водство.
Из исследований, продолжавших разработку темы города и
товарно-денежных отношений в России в конце средних веков,
следует назвать монографии А. Г. Манькова и А. П. Пронштей-
на 57. Они содержали ценный фактический материал и интересные
выводы, однако им присуща свойственная тому времени тенденция
преувеличения места и роли товарно-денежных отношений в эко¬
номике России XVI в.
В последующие годы намечается новое понимание существа
процесса складывания всероссийского рынка, сторонники которо¬
го отмечали связь этого процесса с зарождающимися капитали¬
стическими отношениями 58.
В 30—40-е годы советские историки активно изучали историю
классовой борьбы в России в эпоху феодализма. В эти годы был
35 См., напр.: Сахаров А. М. Города Северо-Восточной Руси XIV—XV вв.
М., 1959; Он же. Проблема образования Русского централизованного государ¬
ства в советской историографии.— Вопросы истории, 1961, № 9; Янин В. JI.
Указ соч.; и др.
36 Бахрушин С. В. Научные труды. М., 1952—1959. Т. 1—4.
37 Маньков А. Г. Цены и их движение в Русском государстве XVI века.
М.; Л., 1951. Пронштейн А. П. Великий Новгород в XVI веке. Харьков, 1957.
58 Преображенский А. А., Тихонов Ю. А. Итоги изучения начального эта¬
па складывания всероссийского рынка (XVII в.).— Вопросы истории, 1961,
№ 4.
134
опубликован ряд статей и монографий, посвященных движениям
крестьянства и горожан, направленным против феодального гне¬
та. В 1949 г. вышло в свет крупное исследование И. И. Смирнова
о первой крестьянской войне в России под руководством И. Бо¬
лотникова59. В отличие от своих предшественников Смирнов от¬
казался от трактовки восстания Болотникова как первой буржу¬
азной революции. Он показал, что крестьянская война начала
XVII в. была непосредственным продолжением серии отдельных
волнений крестьян и холопов.
В монографии мобилизована и интенсивно использована вся
совокупность выявленных к тому времени источников, относящих¬
ся к теме исследования. Автор искал корни восстания в сложив¬
шейся к исходу XVI — началу XVII столетия реальной расста¬
новке социальных сил, и прежде всего во взаимоотношениях фео-
далов-землевладельцев и крестьянства, в установлении крепостни¬
чества. Внутренняя жизнь феодальной деревни, процессы, которые
непосредственно привели к открытому взрыву классового антаго¬
низма проанализированы им на фоне общего экономического по¬
ложения в стране с учетом внутри- и внешнеполитических факто¬
ров (длительный и острый кризис внутри господствующего клас¬
са феодалов, иностранная интервенция 1604—1606 гг.). Смирнов
проследил, как по мере ужесточения крепостнического законода¬
тельства в конце столетия нарастал социальный протест, явивший¬
ся прелюдией к восстанию Болотникова (волнения крестьян
90-х годов в ряде крупных вотчин, движение холопов и посад¬
ских низов).
Центральный вывод монографии Смирнова о крестьянской вой¬
не как прямом результате наступления господствующего класса
на землю и свободу крестьянства, усиления эксплуатации народ¬
ных масс, распространения крепостничества и холопьей неволи на
новые контингенты населения и новые территории (особенно на
юге страны) прочно вошел в советскую историческую науку. Были
приняты и определение социальной природы восстания Болотни¬
кова как антифеодального движения и данное Смирновым объ¬
яснение причин поражения первой крестьянской войны в России
(стихийность, организационная раздробленность, локальная раз¬
общенность, неспособность сформулировать позитивную програм¬
му нового общественного устройства и т. д.).
Фундаментальная монография Смирнова явилась прочной ос¬
новой для развертывания дальнейших исследований. Выявление
в архивах новых источников позволило уточнить представления о
фактическом процессе закрепощения крестьянства и государствен¬
ном законодательстве по этому вопросу (причинах известных коле¬
баний и непоследовательности правительственной политики), о со¬
отношении крестьянства и других социальных слоев, участвовав¬
ших в восстании (холопов, казаков, низов посада, некоторых
слоев дворянства). С середины 30-х годов развернулись дебаты
59 Смирнов И. И. Восстание Болотникова, 1606—1607. М.; Л., 1949.
135
по поводу влияния первой крестьянской войны на темпы и формы
закрепощения, обсуждалось предложение расширить ее хронологи¬
ческие рамки за счет восстания Хлопка и отзвуков движения
после подавления восстания Болотникова, но основные контуры
концепции, разработанной Смирновым, были полностью сохране¬
ны в последующих работах. Известное исключение составляла
лишь точка зрения, изложенная в монографиях Д. П. Маковского,
настаивавшего на оценке первой крестьянской войны в России
как ранней буржуазной революции593.
В 30—40-е годы в центре внимания специалистов по русскому
средневековью вполне закономерно находилась социально-эконо¬
мическая тематика. В этой области были достигнуты значитель¬
ные успехи, позволившие поставить и решить крупные теоретиче¬
ские вопросы. В изучении же надстройки таких успехов не было.
Из значимых специальных работ о государственном строе и поли¬
тической истории русского средневековья можно назвать лишь ис¬
следование С. В. Юшкова по истории государства и права, а так¬
же книги В. В. Мавродина об образовании единого Русского го¬
сударства eo.N Отсутствие конкретно-исторических исследований
отрицательно сказывалось и на разработке концепции. Особенно
сильно социологическая схема довлела над освещением проблемы
образования единого Русского государства. Исходя из признания
единства основных закономерностей исторического развития стран
Западной и Восточной Европы, историки 30—40-х годов связы¬
вали процесс объединения Руси с преддверием генезиса капитализ¬
ма 61. Недостаточное развитие социально-экономических связей
между отдельными русскими землями, по общепринятому мне¬
нию, компенсировалось консолидацией господствующего класса
в обстановке наступления на народные массы, а также необхо¬
димостью единства перед лицом внешней опасности. В качестве
фактора, способствовавшего изживанию феодальной раздроблен¬
ности, Мавродин назвал еще процесс формирования великорус¬
ской народности. Исходным пунктом этой концепции образования
единого Русского государства служили положения И. В. Стали¬
на, высказанные в работе «Марксизм и национально-колониальный
вопрос», докладе X съезду партии «Очередные задачи партии в на¬
циональном вопросе» и др. Войдя в учебники и учебные посо¬
бия, они оказали сильное влияние на историческую литературу
гех лет. В 30—40-е годы исключением были лишь взгляды
59а Маковский Д. П. Развитие товарно-денежных отношений в сельском
хозяйстве Русского государства в XVI в. Смоленск, 1963; Он же. Первая кре¬
стьянская война в России. Смоленск, 1967. Подробнее о дискуссионных аспек¬
тах истории крестьянской войны начала XVII в. см. в нижеследующем раз¬
деле (с. 227—228).
60 Юшков С. В. История государства и права СССР; Мавродин В. В.
Образование Русского национального государства. М.: Л., 1937; 2-е изд. Л.,
1941; Он же. Образование единого Русского государства. Л., 1951.
61 История СССР. М., 1939. Т. 1; 2-е изд., 1947; Базилевич К В., Новиц¬
кий Г. А. История СССР с древнейших времен до конца XVIII зека: Учебное
пособие для слушателей ВПШ при ЦК ВКП(б). М., 1944. Ч. 1.
136
С. Б. Веселовского, связывавшего процесс ликвидации феодальной
раздробленности с изменениями в формах управления и системе
властвования, обусловленными ростом частного вотчинного фео¬
дального землевладения.
Общепринятая трактовка требовала конкретизации и под¬
тверждения фактическим материалом. В 1946 г. в журнале «Воп¬
росы истории» была опубликована статья П. П. Смирнова, от¬
крывшая дискуссию по этому кардинальному вопросу истории
русского средневековья62. Справедливо видя в факте образования
Русского централизованного государства крупное изменение всего
общественного строя, Смирнов считал, что в основе его должен
был лежать серьезный сдвиг в развитии производства. И этот
сдвиг он увидел в распространении в XIV в. орудий плужного
типа и удобрений, что, на его взгляд, обусловило переход от под¬
сечной и переложной систем к паровой системе с трехпольным
севооборотом. Рост сельскохозяйственного производства, полагал
Смирнов, вызвал изменения в производственных отношениях, а че¬
рез них — в политическом устройстве страны. В результате исче¬
зает крупная вотчина с ее натуральным хозяйством, ее место за¬
ступают связанные с рынком владения мелких и средних земле¬
владельцев, растут города, возникают новые социальные силы,
ставшие опорой централизации. Иными словами, перемены в со¬
циально-политическом строе Руси в концепции Смирнова объяс¬
нялись переходом от натурального хозяйства к денежному, что
связывалось с техникой земледелия. Таким образом, на неизжи¬
тую дореволюционную историографическую традицию о смене на¬
турального хозяйства денежным и возобладании поместья над
вотчиной в данном случае наложилась идущая от школы эконо¬
мического материализма узкая трактовка категорий общественно¬
го производства и производительных сил, сведение последних к
технике и технологии.
Оппонентами П. П. Смирнова выступили В. В. Мавродин,
И. И. Смирнов, С. В. Юшков, К. В. Базилевич, С. В. Бахрушин63.
Эти ученые отмечали упрощенное понимание Смирновым связи
базисных и надстроечных явлений, неубедительность аргумента¬
ции положения о бурном росте сельскохозяйственного производст¬
ва начиная с XIV в. В плане позитивного решения проблемы
дискуссия не вышла за рамки ранее сложившейся концепции.
Некоторые новые моменты содержались в выступлении Базилеви¬
62 Смирнов П. П. Образование Русского централизованного государства в
XIV—XV вв.— Вопр. истории, 1946, № 2/3.
63 Мавродин В. В. Несколько замечаний по поводу статьи П. П. Смирнова
«Образование Русского централизованного государства в XIV—XV вв.» —
Там же, № 4; Смирнов И. И. О путях исследования Русского централизован¬
ного государства: (По поводу статьи проф. П. П. Смирнова).— Там же;
Юшков С. В. К вопросу об образовании Русского государства в XIV—XV вв.:
(По поводу статьи проф. П. П. Смирнова).— Там же; Базилевич К. В. К вопро¬
су об исторических условиях образования Русского государства: (По поводу
статьи проф. П. П. Смирнова).— Там же, № 7; Бахрушин С. В. К вопросу
об исторических условиях образования Русского государства.— Там же.
137
ча, выделившего три этапа в изживании феодальной раздроблен¬
ности: этап феодальной концентрации (с начала XIV до конца
XV в.), этап образования централизованного государства как та¬
кового (княжения Ивана III и Василия III) и этап превращения
национального государства в многонациональное. Принципиально
иную позицию занимал лишь Юшков, протестовавший против ме¬
ханического приложения к России положений основоположников
марксизма-ленинизма, выработанных на материале более подви¬
нутых в своем развитии стран Европы. Юшков подчеркивал
сугубо феодальный характер социально-экономической базы, на
которой произошло объединение Руси. Главной социальной опо¬
рой великокняжеской власти он считал не бюргерство и не дво¬
рянство вообще, а только московское дворянство (а также
боярство). Совокупность вопросов, связанных с возникновением
единого Русского государства, активно дебатировалась в дискус¬
сии о периодизации истории СССР. В ходе этой дискуссии, пока¬
завшей неправомерность приурочивания начала процесса генезиса
капитализма (хотя бы и в виде предпосылок) к концу XV в.,
стала очевидной феодальная основа процесса объединения Руси.
И это нашло отражение в литературе последующего времени.
При решении вопросов, связанных с проблемой развития го¬
сударственной централизации в XVI в., и в дореволюционной и в
советской историографии большое, пожалуй даже гипертрофиро¬
ванное, значение придавалось опричнине. Главное внимание исто-
риками-марксистами уделялось раскрытию социально-экономиче¬
ской сущности опричной политики, ее роли в судьбах крестьянст¬
ва. В противовес распространенному в дворянско-буржуазной ли¬
тературе взгляду на опричнину прежде всего как на проявление
внутриполитической борьбы М. Н. Покровский впервые поставил
вопрос о ее социально-экономических корнях и классовом содержа¬
нии84. Эта линия исследования была продолжена и в дальней¬
шем. Так, И. И. Смирнов выступил с концепцией, согласно кото¬
рой классовый смысл опричнины заключался в наступлении на
крестьянство, в усилившемся закрепощении его, в экспроприации
крестьянских земель. В изображении этого историка политика оп¬
ричнины предстала целенаправленной антикрестьянской полити¬
кой класса феодалов. Значение опричнины в политической борьбе
между различными группировками господствующего класса было
сведено к минимуму. Идейно-политическая заостренность и на¬
правленность концепции Смирнова против дворянско-буржуазных
концепций обусловили ее большое влияние на современников и
исследователей более позднего времени®5. Однако сам Смирнов
по мере дальнейшего углубленного изучения темы и обращения
64 Покровский М. Н. Русская история с древнейших времен. 8-е изд. М.,
1933—1934. Т. 1—4; Он же. Русская история в самом сжатом очерке. 5-е изд.
М., 1934. Ч. 1—3.
65 Смирнов И. И. Классовые противоречия в феодальной деревне в России
в конце XVI в.— Проблемы истории материальной культуры. 1933, № 5/6.
138
к более широкому кругу источников постепенно отходил от вы¬
двинутой им в начале 30-х годов трактовки опричнины. Отмечая
роль опричной политики в ухудшении экономического и правово¬
го положения крестьянства, считая ее новым этапом в его закре¬
пощении, Смирнов усматривал теперь основное назначение оприч¬
нины в борьбе за централизацию государственной власти. Новая
трактовка нашла отражение в работах Смирнова 40-х годоввв.
Концепция, восходящая к работам И. И. Смирнова ®7, пред¬
ставляла лишь одно из направлений в изучении опричнины в
30—40-е годы. В ином ключе раскрывали эту тему представители
старшего поколения историков. В популярной книге «Иван Гроз¬
ный»68 С. В. Бахрушин во многом воспроизводил точку зрения
С. Ф. Платонова, считавшего опричнину орудием сокрушения кня¬
жеско-боярской крамолы, средством укрепления самодержавной
власти. Ослабление политического могущества знати, необходи¬
мость вырвать с корнем все пережитки феодальной раздроблен¬
ности— таково, по Бахрушину, назначение опричнины. Ученый
подчеркивал ее прогрессивное значение для внутригосударствен¬
ного и внешнеполитического развития России. Социальной опорой
государственной власти Бахрушин считал средне- и мелкопомест¬
ное дворянство, а также посадских людей. Вопрос о последствиях
опричной политики для судеб феодально-зависимого крестьянства
в книге затрагивается лишь попутно. Вслед за Платоновым Бах¬
рушин видел в опричнине апогей того социально-политического
кризиса XVI в., который в начале следующего столетия вылился
в социальную войну. Вопрос о классовой сущности опричнины
целиком обойден во впервые опубликованной в 1921 г. и дважды
переизданной в первой половине 40-х годов книге Р. Ю. Виппера
«Иван Грозный»6в. В представлении Виппера опричнина была
порождена задачами внутреннего и внешнего укрепления госу¬
дарственной власти. Оценка опричнины в его книге связана с апо¬
логетическим отношением к принципу сильной государственности
и его носителю — Ивану Грозному, в лице которого исследова¬
тель видел деятеля, верно понимавшего интересы и нужды наро¬
да, создателя могущественного национального государства. Вип¬
пер проводил идею о том, что создание сильного централизован¬
ного государства всегда и во всем явление прогрессивное.
В 1950 г. под редакцией И. И. Смирнова вышло в свет по¬
смертное издание трудов известного исследователя опричнины
П. А. Садикова70, работавшего над этой темой два десятка лет
66 Смирнов И. И. Иван Грозный. Л., 1944; Он же. Восстание Болотникова,
1606—1607.
67 С позиций, очень близких к первоначальной концепции Смирнова, оце¬
нивал опричнину Г. Н. Бибиков. См.: Бибиков Г. Н. К вопросу о социальном
составе опричников Ивана Грозного.— Тр. Гос. Ист. музея, 1941, вып. 14.
68 Бахрушин С. В. Иван Грозный. 1942; 2-е изд., 1945.
69 Виппер Р. Ю. Иван Грозный. 2-е изд. М., 1942; 3-е изд., 1944.
70 Садиков П. А. Очерки по истории опричнины. М.; Л., 1950. Отдельные
этюды своих исследований по проблеме опричнины Садиков опубликовал при
139
(с 20-х годов по 1941 г.) и собравшего огромный фактический
материал. Источниковедческая сторона исследований Садикова
и его конкретные наблюдения по составу опричных территорий
до сих пор широко используются в исторической науке. Осуществ¬
ленный им анализ состава опричных территорий имел целью дока¬
зать, что опричнина сокрушила могущество землевладельческой
знати. Смысл опричнины, по Садикову, заключался в уничтожении
децентрализаторских устремлений крупных феодалов. Вместе с
тем нарисованная Садиковым картина системы управления на
взятых в опричнину землях противоречила этой общей оценке. Са¬
диков писал, что в опричнине воспроизводились архаичные,
свойственные периоду феодальной раздробленности методы управ¬
ления. С Садиковым во многом был солидарен И. И. Полосин,
начавший исследование проблем социально-политической истории
России XVI в. еще в 20-х годах, но опубликовавший при жизни
лишь небольшую часть своих изысканий71.
Бахрушин, Садиков и Полосин строили свои исследования на
основе марксистской концепции. Они правомерно отмечали про¬
грессивный характер процесса образования Русского централизо¬
ванного государства, но при этом недостаточно говорили о той
цене, которая была заплачена за исторический прогресс: о ката¬
строфическом ухудшении положения народных масс, развитии
крепостничества. В их работах идеализировалась деятельность
Ивана Грозного, а опричнина изображалась прогрессивной ак¬
цией. Не избежал идеализации процесса государственной центра¬
лизации и личности Ивана IV даже такой методологически и тео¬
ретически хорошо подготовленный исследователь, каким был
И. И. Смирнов. Сила и могущество государственной власти отож¬
дествлялись в работах, написанных в военные и первые после¬
военные годы, с силой и могуществом нации. На историческую
литературу того времени наложило печать широко распространен¬
ное представление об опричнине как прогрессивной акции, спо¬
собствовавшей процессу государственной централизации. Войско оп¬
ричников характеризовалось как прогрессивное, а Иван Грозный —
как великий и мудрый правитель, ведший борьбу с боярами72.
Написанные в 40-е годы исследования С. Б. Веселовского, со¬
державшие иную концепцию опричнины, были изданы лишь в
60-е годы73. Веселовский не противопоставлял боярство и поме¬
щиков как противников и сторонников централизации. Последняя
жизни. См.: Садиков П. А. Из истории опричнины.— В кн.: Исторический ар¬
хив. М.; Л., 1940, т. 3.
71 Оставшиеся ненапечатанными этюды об опричнине вошли в посмертное
издание трудов ученого. См.: Полосин И. И. Социально-политическая история
России XVI — начала XVII века. М., 1963.
72 См.: Ленинградская правда, 1946, 4 сент.
73 Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины; Он же. Иссле¬
дования по истории класса служилых землевладельцев. В 40-е годы публико¬
вались в виде статен лишь отдельные части этих исследований.
140
была обусловлена, с его точки зрения, ростом крупного феодаль¬
ного землевладения, что требовало перестройки государственного
аппарата в направлении централизации. Ведущую роль в этом
процессе Веселовский отводил земельной аристократии. Он вы¬
явил аристократический по своему составу и деятельности характер
Боярской думы. Опричнина, по Веселовскому, связана не с цент¬
рализацией государственного управления, а с сопутствующим ей
самодержавием. Он считал опричнину мероприятием, задуманным
и осуществленным Иваном Грозным в его борьбе за усиление
собственной власти, обеспечение личной безопасности. Следуя за
В. О. Ключевским, Веселовский полагал, что опричнина была на¬
правлена не против существовавшего социально-политического по¬
рядка, а против отдельных лиц. Это было нерациональное, при¬
несшее многочисленные бедствия проявление злой воли царя.
В целом концепция Веселовского не была принята советскими
историками, но она оказала большое влияние на последующие
исследования. Весьма плодотворной, в частности, оказалась идея
различения процесса государственной централизации и сопутство¬
вавшего ей самодержавия, отнюдь не являющегося обязательным
условием этого процесса. В работах по опричнине, опубликован¬
ных в 60-е годы, эта идея нашла дальнейшее обоснование и раз¬
витие. Исследователи активно использовали конкретные наблю¬
дения Веселовского и введенные им в научный оборот источники
(в первую очередь генеалогические материалы), выработанные им
источниковедческие приемы.
История внешней политики средневековой Руси в историогра¬
фии второй половины 30-х — первой половины 50-х годов пред¬
ставлена лишь отдельными публикациями. Из крупных работ в
этой области следует назвать посмертно вышедшую монографию
К. В. Базилевича о внешней политике Русского централизован¬
ного государства74, а применительно к более раннему времени —
монографии А. Н. Насонова, Б. Д. Грекова и А. Ю. Якубовского
о взаимоотношениях Руси с Золотой Ордой75. Был опубликован
ряд работ, освещавших политику Руси в отношении западных со¬
седей: цикл статей И. П. Шаскольского о взаимоотношениях Се¬
веро-Западных русских земель со странами Скандинавии76, ис¬
следования В. Т. Пашуто и Шаскольского о политике папской
курии в отношении Руси77, работы М. Д. Приселкова о русско-
74 Базилевич К. В. Внешняя политика Русского централизованного госу¬
дарства. М., 1952.
75 Насонов А. Н. Монголы и Русь. М.; Л., 1940; Греков Б. Д., Якубов*
ский А. Ю. Золотая Орда и ее падение. М.; Л., 1950.
78 Шаскольский И. П. Емь и Новгород в XI—XIII вв.— Учен. зап. ЛГУ.
Сер. истории, 1941, вып. 10; Он же. Договоры Новгорода с Норвегией.—
Исторические записки, 1945, т. 14.
77 Пашуто В. Т. О политике папской курии на Руси (XIII в.).— Вопросы
истории, 1949, № 5; Шаскольский И. Я.· Папская курия — главный организатор
крестовых походов 1220—1242 гг. против Руси.—Исторические записки, 1951,
т. 37.
141
византийских связях78 и др. К названным работам примыкало
исследование А. В. Чернова о вооруженных силах Русского госу¬
дарства 79.
Значительное число публикаций было посвящено национально-
освободительной борьбе. С освещением этой темы выступали
И. П. Шаскольский, М. Н. Тихомиров, С. В. Бахрушин80 и мно¬
гие другие известные медиевисты. Особенно много работ на эту
тему появилось в годы Великой Отечественной войны. Советские
историки писали о героическом прошлом русского народа, его
упорной борьбе с немецкими, шведскими, татаро-монгольскими и
прочими агрессорами, о всемирно-историческом значении этой
борьбы. Большая часть этой литературы носила научно-популяр¬
ный характер и преследовала цели патриотического и идейно¬
политического воспитания.
В связи с темой борьбы с внешними врагами большое внима¬
ние уделялось содружеству славянских и других народов нашей
страны81, раскрывались положительные стороны вхождения не¬
русских народов в состав России.
Изучение истории культуры, особенно духовной, во второй по¬
ловине 30-х — первой половине 50-х годов только начиналось.
Почти все работы, посвященные этой проблематике, носили учеб¬
ный, популярный либо обзорный характер82. Их авторы заостря¬
78 Приселков М. Д. Русско-византийские отношения в IX—XII вв.— Вест¬
ник древней истории, 1939, № 3(8).
79 Чернов А. В. Вооруженные силы Русского государства в XV—XVII вв.
М., 1954.
80 Шаскольский И. П. Борьба Новгорода со Швецией перед Невской бит¬
вой.— Военно-исторический журнал, 1940, ,Ys 7; Он же. Сигтунекий поход
1187 г.— Исторические записки, 1949, т. 29; Он же. Борьба Новгорода и ка¬
релов против шведской экспансии в XII в.— Изв. Карело-Финского фил.
АН СССР, 1951, № 2; Он же. Новые материалы о шведском походе 1240 г.
на Русь.— Изв. АН СССР. Сер. истории и философии, 1951, № 3; Тихоми¬
ров М. Н. Борьба русского народа с немецкими интервентами в XII—XV вв.
М., 1941; Он же. О месте Ледового побоища — Изв. АН СССР. Сер. истории
и философии, 1950, № 1; Он же. Куликовская битва.— Вопросы истории, 1954,
Л? 8; Бахрушин С. В. Александр Невский и борьба русского народа с немец¬
кой агрессией в XIII в.— Вестн. АН СССР. 1942, № 8; и др.
81 Зутис Я. Я. Русско-эстонские отношения в IX—X вв.— Историк-марк¬
сист, 1940, кн. 3; Меликсет-бек Л. М. Древняя Русь и Армения.— В кн.:
Сборник трудов Института языка и литературы Академии наук Армянской ССР.
Ереван, 1946; Григорьян К. Н. Из истории русско-армянских культурных свя¬
зей X—XVIII веков.— Тр. Отд. древнерус. лит. Ин-та рус. лит. АН СССР,
1953, т. 9. (Далее: ТОДРЛ); Шепелева Л. С. Культурные связи Грузии с
Россией в X—XVII веках.— Там же; и др.
82 История русской литературы. М.; Л., 1941 —1945. Т. 1,2; Гудзий Н. К.
Мировое значение русской литературы. М., 1944; Он же. Роль и место русской
литературы в мировой литературе.— Славяне, 1946, Л® 11/12; Он же. История
древней русской литературы. М., 1950; Лихачев Д. С. Национальное самосозна¬
ние Древней Руси. М.; Л., 1945; Он же. Новгород Великий: Очерки истории
культуры Новгорода XI—XVII вв. Л., 1945; Он же. Культура Руси эпохи
образования Русского национального государства. М.; Л., 1946; Он же. Русские
летописи в их культурно-историческом значении. М.; Л., 1947; Будовниц И. У.
Русская публицистика XVI в. М.; Л., 1947; Порфиридов Н. Г. Древний Нов¬
город: Очерки из истории культуры XI—XVII вв. М.; Л., 1947; Русское на¬
родное поэтическое творчество. М., 1953; и др.
142
ли внимание на огромном научном и политическом значении куль¬
турно-исторического наследия средневековой Руси, ставя его в
связь с соответствующим уровнем социально-экономического раз¬
вития. Специальные исследования касались летописей и других
памятников древнерусской литературы, героического эпоса, фоль¬
клора, архитектуры, иконописи83, изучение которых имело дли¬
тельную и прочную традицию еще в дореволюционной науке. По¬
пытка целостного воспроизведения истории материальной и
духовной культуры Руси была предпринята лишь в коллективном
труде «История культуры древней Руси»84, представлявшем со¬
бой сборник разноплановых обзорных статей, касающихся отдель¬
ных сторон культуры. По самокритичному замечанию редакторов
в ряде статей авторы ограничились лишь постановкой проблем
либо предлагали предварительные решения. Показательно, что из
пяти намеченных к публикации томов в свет вышли только два
(посвященные домонгольскому периоду). Интересный опыт рекон¬
струкции социально-психологического облика людей Древней
Руси предложил Б. А. Романов85.
Изучение процесса формирования русской народности осуще¬
ствлялось исходя из тезиса о единой древнерусской народности,
позднее распавшейся на три братских народа — русский, бело¬
русский, украинский88. Причины распада обычно усматривались
во внешних факторах (татаро-монгольское иго, захват южных и за¬
падных земель Руси венгерскими, польскими и литовскими феода¬
лами).
Продолжалась публикация материалов, содержавших критику
немарксистских концепций. Разоблачению норманской теории от¬
83 Орлов А. С. Слово о полку Игореве. М.; Л.. 1936; Он же. Владимир
Мономах. М.; Л., 1946; Еремин И. П. Повесть временных лет; Проблемы ее
историко-культурного изучения. Л., 1946; Он же. Литературное наследие Ки¬
рилла Туровского.— ТОДРЛ, 1955, т. 11; Воронин Н. Н. Тверской кремль в
XV в — Краткие сообщения Ин-та истории материальной культуры, М.; Л.,
1949, вып. 24; Слово о полку Игореве: Сб. исслед. и статей. М.; Л., 1950;
Пашуто В. Т. Очерки по истории Галицко-Волынской Руси. М., 1950; Лиха-
чев Д. С. Возникновение русской литературы. М.; Л., 1952; Основные проблемы
эпоса восточных славян. М., 1953; и др. См. также исследования, опублико¬
ванные в «Трудах отдела древнерусской литературы Института русской лите¬
ратуры АН СССР».
84 История культуры древней Руси: Домонгольский период. М.; Л., 1948—
1951. Т. 1, 2.
85 Романов Б. А. Люди и нравы древней Русии
88 Мавродин В. В. К вопросу о складывании великорусской народности
русской нации — Советская этнография, 1947, Л1» 4; Он же. Основные этапы
этнического развития русского народа.— Вопросы истории, 1950, № 4; Он же.
Историческая общность русского и украинского народов.— Славяне, 1954, № 3;
Насонов А. Н. «Русская земля» и образование территории Древнерусского го¬
сударства: Историко-географическое исследование; Рыбаков Б. А. Проблема
образования древнерусской народности б свете трудов И. В. Сталина.— Вопро¬
сы истории, 1952, № 9; Он же. Древние русы: (К вопросу об образовании
ядра древнерусской народности в свете трудов И. В. Сталина).—Советская
археология, 1953, т. 17; Козаченко А. И+ Древнерусская народность — общая
этническая база русского, украинского и белорусского народов.— Советская
этнография, 1954, № 2; и др.
143
водилось большое место в специальных исследованиях о Киевской
Руси и в учебных пособиях87. Фронт борьбы с буржуазной исто¬
риографией расширился и активизировался с конца 40-х — начала
50-х годов в условиях обострения «холодной войны» и усиления
антикоммунистической пропаганды.
Изучение конкретных проблем истории русского средневековья
продвигалось благодаря публикаторской деятельности и развитию
специальных исторических дисциплин, особенно археологии.
В 40-е годы закладывались основы советского источниковедения,
появились специальные монографии и учебные пособия, теоре¬
тически и конкретно-исторически разрабатывался подход к источ¬
нику как явлению, отражающему общественные отношения и про¬
никнутому классовой и политической направленностью88.
* * *
Исследования советских историков 30—40-х годов утверждали
марксистское понимание феодализма как общественно-экономиче¬
ской формации. Начатые исследования по кардинальным вопро¬
сам русского средневековья дали возможность опубликовать марк¬
систские учебники по истории феодальной России для средних
школ и вузов, учебные пособия по вспомогательным историческим
дисциплинам, начать подготовку многотомных обобщающих изда¬
ний, которые на длительный срок определили тематику и мето¬
дику исторических исследований. Советские историки продолжали
работу по критическому осмыслению дореволюционной истори¬
ографии и исправлению крайностей и перегибов, которые допу¬
скались на первых этапах существования советской историогра¬
фии. Однако при всех успехах, которыми было отмечено разви¬
тие русской медиевистики в 30—40-е годы, в воспроизведении
исторического процесса в России оставалось еще много спорных
и нерешенных вопросов. Общая концепция возникновения и раз¬
вития феодализма в России была разработана лишь в основных
87 Тихомиров М. Н. Славяне в «Истории России» проф. Г. Вернадского.—
Вопросы истории, 1946, N° 4; Он же. Откровения Чздеик о начале русской
истории.— Там же, 1948, № 4; Толстое С. П. Древнейшая история СССР в
освещении Г. Вернадского.— Там же, 1946, № 4; Покровский С. А. Неонорма-
нистская концепция образования Русского государства.—Советское государство
и право, 1946, № 1; Греков Б. Д. О роли варягов в истории Руси.—Новое
время, 1947, N° 30; Он же. Антинаучные измышления финского профессора.—
Литературная газета, 1950, 7 янв.; Авдусин Д. А. Варяжский вопрос по архео¬
логическим данным.— Краткие сообщения Ин-та истории материальной культу¬
ры, М.; Л., 1949, вып. 30; Он же. Неонорманистские измышления буржуазных
историков.— Вопросы истории, 1953, № 12; Левченко М. В. Фальсификация ис¬
тории византино-русских отношений в трудах А. А. Васильева.— Византий¬
ский Еременник, 1951, т. 4; Дружинина Е. И., Минц И. Я., Черепнин Л. В.
Лживая интерпретация истории. Рец. на кн.: Флоринский М. Т. Россия: Исто¬
рия и интерпретация. В 2-х т. Нью-Йорк, 1953.— Коммунист, 1954, N° 11;
Мерперт И. Я·, Пашуто В. Т. Рец. на кн.; Vernadsky G. The Mongols
and Russia. New Haven, 1953.— Вопросы истории, 1955, № 8.
88 Черепнин Л. В. Русская метрология. М., 1944; Он же. Русская хроно¬
логия. М., 1944; Он же. Русские феодальные архивы. М.; Л., 1948—1951.
Т. 1,2; Чаев А. С., Черепнин Л. В. Русская палеография. М., 1946.
144
чертах. Ее формирование происходило при недостаточно широко
развернутых конкретно-исторических исследованиях. По целому
ряду проблем осуществление таких исследований с позиций марк¬
систской методологии только началось. При методологическом
единстве советских медиевистов, признании феодализма законо¬
мерной ступенью всемирно-исторического процесса (у восточных
славян — первой классовой формацией) изображение конкретного
хода процесса феодализации у разных исследователей существен¬
но отличалось. Генезис феодализма, пути возникновения и разви¬
тия крупного землевладения, причины установления феодальной
раздробленности, социально-экономическая база и характер скла¬
дывавшегося с конца XV в. единого Русского государства, уровень
развития товарно-денежных отношений и города, эволюция фео¬
дальной ренты и в целом периодизация исторического процесса в
России в эпоху феодализма оставались предметом острой поле¬
мики. При выработке общей концепции исторического развития
России в средние века ощущалась острая потребность в конкрет¬
но-исторических исследованиях, в силу чего неизбежным было
обращение к трудам дореволюционных ученых. Некоторые из них
переиздавались89.
В условиях недостаточности источниковой базы, неполного ос¬
воения научного наследия основоположников марксизма возник¬
новение дискуссий по основным пунктам концепции русского исто¬
рического процесса было неизбежным. И в конце 40-х — начале
50-х годов такие дискуссии прошли. Их. предметом стали корен¬
ные вопросы истории феодальной формации в России: образова¬
ние централизованного государства, периодизация исторического
процесса, развитие феодальной собственности на землю, роль то¬
варного производства при феодализме, первоначальное накопле¬
ние и генезис капитализма90. Помимо внутренней логики разви¬
тия науки, проведению дискуссий способствовало обсуждение
проспектов и отдельных частей подготавливавшихся тогда много¬
томных обобщающих изданий. Непосредственным поводом к прове¬
дению дискуссии о роли товарного производства при феодализме
послужили материалы экономической дискуссии 1951 г. и напи¬
санная в 1952 г. работа И. В. Сталина «Экономические проблемы
социализма в СССР». Дискуссии подвели своеобразные итоги
изучения истории России феодальной эпохи. Их результаты могли
быть более значительными, если бы не характерное для тех лет
стремление доказать одинаковость уровня общественного разви¬
тия Руси и Западной Европы. На решение теоретических вопросов
неблагоприятно повлияла распространенная в то время трактовка
категории «собственность», которая сводилась к отношениям рас¬
89 Ключевский В. О. Курс русской истории. М., 1937; Платонов С. Ф.
Очерки по истории смуты в Московском государстве XVI—XVII вв. М.,
1937; Соловьев С. М. История России с древнейших времен: В 15-ти кн. М.,
1959-1969. .
90 Общую характеристику дискуссий этого времени см. в первой главе настоя¬
щего тома.
145
поряжения, владения и пользования предметно-естественными
факторами производства (т. е. к имущественным отношениям) и
выносилась за рамки системы производственных отношений в ка¬
честве отдельного независимого отношения. Особенно отрицатель¬
но это сказалось на разработке проблемы генезиса феодализма.
Итоги дискуссий нашли отражение в концепции историческо¬
го развития России в докапиталистическую эпоху, которая была
дана в вышедших в 50-х годах коллективных обобщающих тру¬
дах, новом вузовском учебнике. Конечно, там присутствовали и
некоторые существенно новые моменты, продвигавшие вперед
исследования истории России эпохи феодализма, а в ряде слу¬
чаев были переброшены мосты к тем трактовкам, какие появи¬
лись в конце 50—60-х годах. Но в целом эти труды — итог раз¬
вития советской исторической науки с середины 30-х до начала
50-х годов.
На протяжении 1953—1958 гг. было опубликовано девять то¬
мов «Очерков истории СССР», освещавших историю нашей стра¬
ны с древности до XVIII в. включительно. В них обобщался фак¬
тический материал, собранный дореволюционными и советскими
учеными. Для многих разделов потребовались специальные разы¬
скания в архивах, работа над первоисточниками. «Очерки» стали
как бы трамплином для последующих исследований. Эпоха фео¬
дализма в России была разделена в «Очерках» на три периода:
ранний (IX—XI вв.), развитой (XII — начало XVII в.) и поздний
(начало XVII в.— 1861 г.). В качестве критерия разграничения
первого и второго периодов были взяты изменения в масштабах
крупного феодального землевладения; третий период выделялся
исходя из прогрессирующего развития товарного производства и
формирования общероссийских рыночных связей, зарождения ка¬
питалистического уклада. Региональные и локальные особенности
отдельных частей Руси при этом не учитывались; периодизация
накладывалась на всю ее от века к веку расширявшуюся тер¬
риторию. Для всех русских земель установление феодальной
раздробленности оценивалось как вступление в стадию развитого
феодализма, хотя для Русского Севера, например, это было время
первоначального феодального освоения.
В томах «Очерков», посвященных IX—XV вв.91, главное внима¬
ние сосредоточивалось на процессе возникновения и развития
крупной земельной собственности и эксплуатации непосредствен¬
ных производителей, а также на вызванных этим массовых анти¬
феодальных движениях сельского населения и восстаниях город¬
ской бедноты.~
Авторы и редакторы испытывали большие затруднения при
определении формы государственной организации. С одной сто¬
роны, уже Киевская Русь характеризовалась ими как феодаль¬
ная монархия, а с другой — применительно к находившимся на
91 Очерки истории СССР: Период феодализма, IX—XV вв.: В 2-х ч. М.,
1953. Ч. I. IX—XIII вв., ч. 2. XIV—XV вв.
146
более высокой ступени политическим образованиям периода фео¬
дальной раздробленности прилагался термин «полугосударство»,
употребленный И. В. Сталиным, С. М. Кировым и А. А. Ждано¬
вым в замечаниях на конспект учебника по истории СССР. Ха¬
рактерная для конца 40-х —начала 50-х годов тенденция завы¬
шения уровня общественного развития России проявилась в
трактовке проблемы складывания единого Российского государ¬
ства. Даже в наивысший момент феодальной раздробленности,
еще до татаро-монгольского нашествия, по мнению авторов и ре¬
дакторов, нарастали предпосылки для создания более крупных
феодальных монархий. Такими предпосылками были общий подъ¬
ем производительных сил и связанное с ним развитие обществен¬
ного разделения труда, дальнейший рост ремесла и городов, рас¬
ширение товарного производства и обмена. Происходившее в
XIV—XV вв. объединение русских земель вокруг Москвы и на¬
метившаяся централизация государственного аппарата в томе
отождествлялись с синхронно развертывавшимися процессами
образования национальных централизованных государств в За¬
падной Европе, где в это время в недрах феодального базиса
зарождался капиталистический уклад. При этом подчеркивалось
различие в экономической базе, на которой происходила ликвида¬
ция феодальной раздробленности на Западе и Востоке Европы, но
лишь в смысле степени вызревания капиталистического уклада в
недрах феодальной системы. В условиях непрекращающейся борь¬
бы с внешней опасностью и прежде всего с золотоордынским игом
процесс национальной интеграции и государственной централи¬
зации начался при недостаточности экономического развития и шел
более ускоренными темпами92.
Преимущественная ориентация на показ нового: сначала тех
явлений, которые свидетельствовали о возникновении и развитии
феодального строя и характеризующих его социально-классовых
антагонизмов, а затем зарождения процессов, ведущих в направ¬
лении буржуазного развития, породила недооценку традиционных
институтов и отношений. Крестьянское хозяйство — эта основа
аграрной экономики, крестьянская семья как главный вид про¬
изводственной кооперации, отношения внутри крестьянского мира,
производственный и повседневный быт деревни, обычаи и обряды,
народные верования, социальная психология и идеология кресть¬
янства не привлекли должного внимания. Из структуры тома
практически выпала проблема сельской общины, без учета которой
вряд ли возможно адекватно объяснить эволюцию социально-
экономического и политического строя при феодализме.
И в следующем томе «Очерков», посвященном концу XV —
началу XVII в.93, проблемы крупного феодального землевладения
02 В концентрированном виде изложение этой концепции см.: Очерки исто¬
рии СССР: Период феодализма, IX—XIII вв., с. 7—23. То же. XIV—XV вв.,
с. 7—24, 744—746. ·
93 Очерки истории СССР: Период феодализма. Конец XV — начало XVII в.
М., 1955.
147
и судеб феодально-зависимого крестьянства занимали централь¬
ное место. Развитие феодальной земельной собственности увяза¬
но здесь с дальнейшим ростом производительных сил и прогрес¬
сирующим на этой основе общественным разделением труда, ро¬
стом товарного производства и обмена. Ухудшение положения
зависимого крестьянства, возрастание размера феодальной ренты,
распространение барщины как наиболее тяжелой формы феодаль¬
ных повинностей представлено в виде результата тех процессов,
которые были связаны с развитием товарно-денежных отношений
и рынка. Оформившаяся в России в XVI в. сословно-представи¬
тельная монархия сопоставлялась по своей природе с аналогич¬
ной структурой западноевропейских феодальных монархий, не¬
смотря на существенно различную роль третьего сословия в этих
регионах. В томе показано, что включению в состав Российского
централизованного государства ряда нерусских народностей пред¬
шествовало наличие их длительного общения и тесных экономи¬
ческих и культурных связей с Русью. Вместе с тем там подчеркну¬
то, что Россия имела исторически сложившуюся сильную и орга¬
низованную военную дворянскую бюрократию, а Русское централи¬
зованное государство охарактеризовано как военно-феодальная
монархия.
Концепция «Очерков истории СССР» легла в основу соответ¬
ствующих разделов «Всемирной истории»94. Правда, в этом из¬
дании в гораздо большей мере акцентировалось внимание на
факте более длительного господства феодально-крепостнических
отношений в России по сравнению с передовыми странами За¬
падной Европы. Теоретическую схему «Очерков» воспроизвел и
вышедший в 1956 г. первый том нового вузовского учебника по
истории СССР95. Вопросы общей концепции исторического раз¬
вития феодально-крепостнической России ставились также в кол¬
лективных трудах «История Москвы» и «Очерки истории Ле¬
нинграда»96, но там они были подчинены специальным задачам
изучения истории этих крупнейших центров.
Названные коллективные труды выходили в свет в то время,
когда явственно обозначился переход отечественной медиевисти¬
ки к последующему этапу развития, и они, безусловно, отразили
новые веяния. Но эти труды готовились на протяжении полутора¬
двух десятилетий и в них была представлена концепция, общие
контуры которой сложились в ходе исследований и теоретических
дискуссий 40-х—начала 50-х годов. Несомненное влияние на кон¬
цепцию этих трудов, особенно з решении коренного для феодализ¬
ма вопроса о феодальной земельной собственности, оказали матери¬
алы экономической дискуссии 1951 г. Исследователи в это время
94 Эпоха средневековья в масштабе мировой истории и применительно
к Руси рассматривалась в третьем — пятом томах издания.
95 История СССР: С древнейших времен до 1861 г. М., 1956. Т. 1. Первобыт¬
нообщинный и рабовладельческий строй. Период феодализма.
98 История Москвы. М., 1952—1955. Т. 1,2; Очерки истории Ленинграда. Л.,
1955. Т. 1.
148
подчеркивали значение собственности на землю как основы феода¬
лизма, внеэкономическое же принуждение оценивалось лишь как
фактор, обеспечивающий власть помещиков-крепостников. Низ¬
ведение внеэкономического принуждения — этой существенней¬
шей черты системы производственных отношений при феодализ¬
ме— до средства укрепления земельной собственности и эту
последнюю практически низводило до вещного богатства, кон¬
кретного имения, какой-либо территории 97-98. Сквозь призму такого
суженного понимания феодальной собственности в исторических
работах стали рассматриваться все наблюдаемые в средневековой
Руси общественные явления и процессы: эволюция категорий
сельского населения, судьба несвободной челяди, трансформация
полюдья и дани, система кормлений, вассальные отношения в
княжеско-дружинной среде и т. д. Весьма показателен в этом от¬
ношении том «Очерков истории СССР», посвященный IX—XV вв.
Возникновение объединенного государства у восточных славян —
здесь оно именуется Древнерусским — и вся дальнейшая эволю¬
ция общественных отношений в рамках киевского периода объ¬
ясняется появлением и развитием крупных земельных владе¬
ний99. Расчленение единого восточнославянского государства на
ряд самостоятельных «полугосударств» в концепции тома — про¬
изводное от сложения иерархической структуры крупного земле¬
владения и основанной на ней системы вооруженных дружин100.
Таким образом, и начало феодального строя (раннефеодальный
период), и переход к зрелым формам феодальных отношений
(феодальная раздробленность) связываются с ростом крупного
землевладения. Характерно, что в вышедшем через пять лет томе
«Очерков», освещающем кризис рабовладельческой системы и
зарождение феодализма на территории нашей страны10!, трак¬
товка возникновения феодального общества у восточных славян
имела весьма существенные отличия от изложенной выше.
И здесь VI—VIII века характеризовались как время создания
экономических и социальных предпосылок формирования классо¬
вых отношений, завершившихся образованием в IX—X вв. фео¬
дального государства на Руси, и даже высказывалось предполо¬
жение, что в наиболее развитых восточнославянских центрах
вассалитет без земельных пожалований к началу X в. был, оче¬
видно, уже пройденным этапом. Однако серьезным достоинством
названного труда являлось воссоздание конкретной картины воз¬
вышения родовой знати у восточных славян и перерождения ее
в дружинное сословие, анализ механизма трансформации родо¬
племенной системы в государственную. Большое место в томе
97 98 Критику неправильности подобного подхода см.: Сказкин С. Д. Очер¬
ки по истории западноевропейского крестьянства, гл. V.— Избр. труды. М., 1972,
99 Очерки истории СССР: Период феодализма, IX—XIII вв., с. 8.
,0° Там же, с. 11 —12. ·
101 Очерки истории СССР: Кризис рабовладельческой системы и зарождение
феодализма на территории СССР, III—IX вв. М., 1958.
149
занимала характеристика общины на разных ступенях ее разви¬
тия, изучение процесса смены старой социальной ячейки — родо¬
вой общины новой структурной формой — княжеской и боярской
усадьбой с ее людскими и материальными резервами. На массо¬
вом археологическом материале прослеживались сдвиги в разви¬
тии земледелия и ремесла, уничтожение принудительного родового
равенства и замена родовой собственности семейной и личной,
выделение и обособление родовой знати. Появление отделенного-
от земледелия ремесла и связанного с этим обмена подготавли¬
вало почву для возникновения городов. Наиболее значительные
из них — Киев, Новгород, Чернигов, Полоцк — соперничали с
крупнейшими европейскими центрами того времени. Усложнив¬
шаяся социальная структура восточнославянского общества об¬
условливала становление классов и государства. Данный том
«Очерков истории СССР» написан с учетом неравномерности
процесса классообразоваНия у восточнославянских племен в связи
с разнообразием естественно-географической и особенно историче¬
ской среды, в которую они попадали. Создание у восточных сла¬
вян феодального государства рассматривалось в плане двух
взаимообусловленных процессов: первый процесс — это постепен¬
ное, длящееся века внутреннее разложение первобытного строя,
второй — массовая колонизация, формирование политических
объединений, их столкновения между собой и иноплеменными
соседями и соприкосновение с мировыми державами того време¬
ни — Римом и Византией. Проблема становления классового об¬
щества у восточных славян, таким образом, изучалась и с точки
зрения внутренних закономерностей развития и в плане включен¬
ности в более широкую региональную систему.
* * *
Вторая половина 50-х годов стала для отечественной медиеви¬
стики временем значительной активизации конкретных исследо¬
ваний и творческих исканий в области теории, что было связа¬
но с общим подъемом советской исторической науки после XX
съезда КПСС. Имело значение и усиление притока молодых спе¬
циалистов. Объектом монографического исследования стала вся
совокупность проблем русского феодализма, систематически рас¬
ширялась источниковая база исследований, осуществлялась пуб¬
ликация важнейших источников по истории русского средневе¬
ковья (летописей, актового материала и т. д.), а это в свою
очередь стимулировало постановку новых исследовательских тем
и задач. На более фундированной источниковой базе происходил
пересмотр отдельных звеньев сложившейся в 30-х — первой по¬
ловине 50-х годов общей концепции истории России эпохи фео¬
дализма.
Освещение многих до того неясных моментов процесса разви¬
тия раннесредневекового государства стало возможно благодаря
выдающимся успехам советской археологии. Археологи продела¬
ли огромную работу по изучению дописьменного периода истории
150
восточнославянских племен и первых веков существования у них
государства. Уточнены были и данные о территориальном разме¬
щении отдельных племен, конкретнее стали представления об их
материальной культуре, образе жизни, общественном строе. Про¬
двинулось вперед изучение производства у восточных славян,
были сделаны важные наблюдения об уровне развития у них
земледелия и ремесла102. Оказалось, что земледелие имело го¬
раздо более древнюю и высокую культуру, нежели предполага¬
лось ранее. В лесостепных районах, где рано появились усовер¬
шенствованные железные орудия, переход к плужной вспашке
осуществился еще в докиевский период, к X—XII вв. она рас¬
пространилась уже и на более северные районы (особенно на
округу крупных городских центров, вроде Великого Новгорода).
На старопахотных землях стала упрочиваться дву- и трехполь¬
ная система земледелия 103.
Прогресс в земледельческом производстве, являвшемся осно¬
вой экономики восточных славян (равно и других народов) на
последней ступени первобытнообщинного строя и в период фео¬
дализма, вызвал изменения в структуре родо-племенной общины,
способствовал ее распадению на самостоятельно хозяйствующие
большие и малые семьи (что нашло отражение в форме поселе¬
ний и расселения), формированию сельской общины. В ряде работ
(П. Н. Третьякова, Б. А. Рыбакова, И. И. Ляпушкина, В. В. Се¬
дова, Л. В. Алексеева и др.) содержатся интересные материалы и
наблюдения, позволяющие отождествить вервь Русской Правды
с археологически фиксируемым гнездом восточнославянских по¬
102 Воронин H. Н. К истории сельского поселения феодальной Руси.—
Известия ГАИМК, вып. 138; Тараканова-Белкина С. А. Об археологическом изу¬
чении сельских феодальных поселений в пятинах Великого Новгорода.— Труды
ГИМ, вып. 9, М., 1940; Третьяков П. Н. Восточнославянские племена М., 1948;
2-е изд., 1953; Раппопорт П. А. Очерки по истории русского военного зодчества
X—XIII вв,—Материалы и исследование по археологии СССР, 1956, № 52 (Да¬
лее: МИА); Ляпушклн И. И. Раннеславянские поселения Днепровского лесостеп¬
ного левобережья.— Советская археология, 1952, N° 16; Он же. Днепровское ле¬
состепное левобережье в эпоху железа.— МИА, 1961, № 104; Монгайт А. Л. Ря¬
занская земля. М., 1961; Он же. Старая Рязань.— МИА, 1955, N° 49; Кухарен-
ко Ю. В. Раскопки на городище Хотомель.— Краткие сообщения Института
истории материальной культуры, 1957, вып. 58; Никольская Т. Н. Древнерусское
селище Лебедка.— Советская археология, 1957, № 3; Она же. Культура племен
бассейна Верхней Оки в I тысячелетии н. э.— МИА, 1959, N° 72; Артамонов М. И.
Саркел — Белая Вежа.— МИА, 1958, N° 62; Седов В. В. Сельские поселения цент¬
ральных районов Смоленской земли (VII—XV вв.). —МИА, 1960, N° 92; Он же.
Кривичи.— Советская археология, 1960, N° 1; Он же. Дреговичи.— Там же, 1963,
N° 3; Русанова И. П. Археологические памятники второй половины I тысячеле¬
тия н. э. на территории древлян.— Советская археология, 1958, N° 4; Она же.
Территория древлян по археологическим данным.— Там же, 1960, Ns 1; Она же.
Курганы полян X—XII вв. М., 1966; Алексеев Л. В. Полоцкая земля. М., 1966;
Соловьева Г. Ф. Славянские союзы племен по археологическим материалам, VIII—
XIV вв. н. э.— Советская археология, 1966, N° 1; и др.
103 Очерки по истории русской деревни X—XIII вв. М., 1956—1959, вып. 1—2;
Довженок В. И. Об уровне развития земледелия в Киевской Руси.— Вопросы
истории, 1960, N° 5; Кирьянов А. В. Земледелие восточного славянства,— В кн.:
Возникновение и развитие земледелия. М., 1967.
151
селений VI—VIII вв. и подкрепить таким образом вывод о верви
как ранней сельской общине (так называемая земледельческая
община), являющейся переходной от родовой к территориальной,
соседской. В археологических исследованиях показаны связанные
с общим прогрессом в экономике и общественных отношениях
успехи в развитии ремесла. Большинство сельских промыслов в
X—XIII вв., как показали исследования В. П. Левашовой,
А. В. Успенского, В. А. Мальм, М. П. Левинсон-Нечаевой,
М. А. Безбородова104, основанные на разнообразном археоло¬
гическом материале, по-прежнему находилось на стадии домашне¬
го производства. Лишь отдельные специальности, требовавшие
большого мастерства и удовлетворявшие широкий спрос (добыча
металла, кузнечно-литейное дело, гончарное производство),
превратились в самостоятельные ремесла, хотя и не окончательна
отделенные еще от сельского хозяйства105. Иными словами, вы¬
рисовывалась картина, характерная для натурального хозяйства.
Археологические материалы свидетельствовали о появлении
уже в VI—VIII вв. ремесел, обслуживающих потребности форми¬
рующейся дружинной знати, об учащении военных столкновений
между племенами (производство оружия, строительство форти¬
фикационных сооружений и т. д.). В комплексе с другими источ¬
никами эти материалы подтверждали вывод о длительности про¬
цесса формирования классового общества, уходящих в глубокую
древность его предпосылках. Археологические открытия во мно¬
гом по-новому осветили становление восточнославянских городов
как торгово-ремесленных центров, их связь с общеевропейским
развитием, с направлением транзитных торговых путей10в. Выяс¬
нилось, что возникновение торгово-ремесленных посадов при детин¬
цах относится не к IX—X вв., а к более позднему времени, и что
большинство самых крупных древнерусских городов выросло на
месте общеплеменных центров и там, где проходили международ¬
ные торговые трассы. В результате раскопок Новгородской ар¬
хеологической экспедиции, и прежде всего открытия нового типа
письменных источников — берестяных грамот, произошел подлин¬
ный переворот в представлении о культуре и быте средневековой
Руси, появились дополнительные данные о ее общественном
строе107. Весьма важные наблюдения были сделаны относитель¬
104 Очерки по истории русской деревни X—XIII вв. Вып. 1, 2.
105 Колчин. Б. А. Черная металлургия и металлообработка в Древней Руси:
Домонгольский период. М., 1953; и др.
106 Каргер М. К. Древний Киев. М.; Л., 1958—1961. Т. 1, 2; Воронин Н. Н.
Зодчество Северо-Восточной Руси XII—XV веков. М., 1961 —1962. Т. 1, 2.
107 Труды Новгородской археологической экспедиции. М., 1956—1963.
Т. 1—4. Издание берестяных грамот и комментарии к ним см.: Арцихов-
ский А. В., Тихомиров М. Н. Новгородские грамоты на бересте: Из раскопок
1951 г. М., 1953; Арциховский А. В. Новгородские грамоты на бересте: Из рас¬
копок 1952 г. М., 1954; Арциховский А. В., Борковский В. И. Новгородские
грамоты на бересте: Из раскопок 1953—1954 гг. М., 1958; Они же. Новгород¬
ские грамоты на бересте: Из раскопок 1956—1957 гг. М., 1963; Арциховский А. В.
Новгородские грамоты на бересте: Из раскопок 1958—1961 гг. М., 1963; и др.
152
но общих черт в материальной и духовной культуре восточных
славян и специфических особенностей отдельных племен. Эти
наблюдения дали основание для новой постановки вопроса об
этногенезе русского, украинского и белорусского народов, для
вывода о том, что разделение восточных славян на три ветви и
областные различия внутри каждой из них достаточно явственно
проявлялись и в период Киевской Руси. Они во многом — ре¬
зультат длительной и сложной ассимиляции славянами абориге¬
нов обширной Восточно-Европейской равнины. Возникшее в рам¬
ках союзов племен этнографическое единство продолжало
существовать в феодальную эпоху. Еще в XII—XIII вв. границы
ряда феодальных княжеств проходили по древним рубежам пле¬
менных союзов.
Археологи внесли большой вклад в изучение проблемы гене¬
зиса классового общества на Руси. Анализ археологических па¬
мятников на обширной территории Киевского государства позво¬
лил уточнить хронологию и выявить пути складывания восточно-
славянской государственности. Ее истоки оказались более древ¬
ними, нежели ранее думали. Замки и дружинные поселки появились
еще в дописьменный период истории восточных славян.
Серию важных исследований, посвященных процессу классо-
образования и возникновения государства у восточных славян,
выполнил Б. А. Рыбаков108. Этот процесс, начиная с глубокой
древности, рассмотрен им на широком социальном и естествен¬
но-географическом фоне, в рамках всей Восточной Европы, в тес¬
ной связи с судьбами соседних со славянами народов. Другой
отличительной особенностью исследований Рыбакова является
комплексное использование источников, взаимосвязанное изучение
материальной культуры, социально-политического строя и идеоло¬
гии. Благодаря этому удалось значительно продвинуть вперед
изучение проблемы перехода восточных славян от первобытнооб¬
щинного строя к классовому. Рыбаков показал, что Киевскому
государству предшествовали союзы племен — высшая форма ор¬
ганизации первобытнообщинного строя, содержавшая в эмбрио¬
нальном виде ряд институтов, присущих государству. В его ра¬
ботах прояснен вопрос о механизме превращения строя военной
демократии в строй государственный (через трансформацию воен¬
ной организации, суда, веча, племенных культов и т. д.). Пока¬
зывая смену первобытнообщинного общества феодальным, Рыба¬
ков отметил существование на юге восточнославянского мира от¬
дельных очагов рабовладения.
108 Рыбаков Б. А. Образование Древнерусского государства. М., 1955;
Он же. Спорные вопросы образования Древнерусского государства.— Вопросы
истории, 1960, № 9; Он же. Обзор общих явлений русской истории IX — се¬
редины XIII в.— Там же, 1962, Kq 4; Он же. Древняя Русь. Сказания, былины,
летописи. М., 1963; Он же. Первые век^ русской истории. М., 1964; Он же.
Союзы племен и проблема генезиса феодализма на Руси.— В кн.: Проблемы
возникновения феодализма у народов СССР. М., 1969. В книге опубликованы
материалы конференции, состоявшейся в июне 1964 г.
153
С обзорным трудом по истории Киевской Руси выступил
В. В. Мавродин10в. Он в целом сохранял концепционную линию
своих прежних работ, однако, основываясь на новейших архео¬
логических исследованиях, счел возможным хронологически уг¬
лубить процесс генезиса феодализма. Предпосылки перехода от
первобытнообщинного строя к феодальному, с его точки зрения,
сложились за несколько столетий до образования Киевского го¬
сударства. Особенно, интенсивный их рост, по Мавродину, отме¬
чается с VIII в. По линии удревнения генезиса феодализма у вос¬
точных славян во второй половине 50—60-х годах шли конкретные
исследования и других историков; эта линия проводилась и в но¬
вом вузовском учебнике ио.
В коллективном обобщающем труде «Древнерусское государст¬
во и его международное значение» 1,1 ставилась задача обобщить
и теоретически осмыслить результаты ранее выполненных исследо¬
ваний, дополнить их новыми сведениями. На основе разнообразных
источников, в том числе редко и лишь отрывочно используемых све¬
дений средневековых хроник, восточных авторов и других памятни¬
ков, в названном труде освещен целый ряд малоизученных или
спорных вопросов общественно-политической структуры, церковной
организации, классовой борьбы и международных связей Руси IX—
XI вв. Впервые столь широко была показана этническая и эко¬
номическая сложность состава объединенного восточнославянско¬
го государства, обусловившая неоднородность его политической
структуры. Киевское государство включало более двадцати раз¬
ноязычных народов, стоявших на разных ступенях общественного
развития, но‘ в отличие от многих других раннесредневековых
империй оно имело этнически, экономически и политически пре¬
обладающее ядро, населенное восточными славянами, что обеспе¬
чивало его относительную устойчивость. Неславянские народы
находились в разного рода вассальной и даннической зависимости
от этого ядра. Являясь закономерно возникшей, исторически сло¬
жившейся политической общностью, Киевское государство сыгра¬
ло прогрессивную роль в истории соседних народов, отстававших
в своем развитии. Раскрывая классовую сущность завоевательной
политики господствующих сословий этого государства, автор со¬
ответствующего раздела В. Т. Пашуто анализировал объективные
предпосылки, которые сделали возможным осуществление этой
политики: наличие торговых связей, колонизационные процессы.
Этот раздел имеет важное значение для уяснения механизма воз¬
действия исторического центра на окружающую его периферию,
характера взаимодействия обществ, основанных на более передо¬
вом способе производства, с менее развитыми, т. е. проблем, ко¬
торые и на современом этапе развития советской исторической
109 Мавродин В. В. Древнерусское государство. Л., 1956
и° Иутория СССР: С древнейших времен до 1861 г. Т. 1. Первобытно¬
общинный и рабовладельческий строй. Период феодализма.
111 Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965.
154
науки еще недостаточно изучены|,г. В книге мобилизован боль¬
шой материал для изучения таких до сих пор малоисследованных
институтов политической организации Киевской Руси, как совет,
снем, собор, ряд, вассалитет, местничество. Наличие отношений
вассалитета — сюзеренитета, иерархичность и сословность политиче¬
ского строя Киевской Руси, как полагал Пашуто, отражали иерар¬
хичность и сословность феодальной земельной собственности113.
Это положение не нашло, однако, подкрепления со стороны фак¬
тических данных: анализ структуры крупного землевладения в
книге практически отсутствует. В данной связи стоит заметить,
что возникновение вассально-ленных отношений, как правило,
предшествует сложению крупного феодального землевладения
(«вассалитет без ленов», или «лены, состоящие из даней»). При
характеристике социально-экономических отношений в книге по¬
ставлен вопрос о расслоении верви на богатых общинников, из
которых вырастали феодалы, и на терявших свою землю бедня¬
ков, становившихся изгоями; высказано также предположение о
превращении части обедневших общинников в феодально зависи¬
мых крестьян — барщинников и оброчников. Вместе с тем авто¬
рам пришлось признать, что прямых доказательств того, что
феодализация пошла через поляризацию общины, в источниках
не содержится114. Приведенные ими факты рисуют иной путь
становления феодализма — через введение системы кормлений,
передачу князьями своим вассалам права на сбор полюдья, дани
и прочих налогов115. В книге не учитывается, что процесс пре¬
вращения управителей отдельных территорий в феодальных зем¬
левладельцев длителен. Во всяком случае, для IX—X вв. авторы
не сумели привести доказательств существования государственной
собственности на общинные земли и эксплуатации общинников
через феодальную земельную ренту.
112 См. выдвинутое В. Т. Пашуто несколькими годами ранее положение
о синтезе незавершенного феодализма с развитыми формами феодальных отно¬
шений (Пашуто В. Т. Образование Литовского государства. М., 1959).
113 Древнерусское государство и его международное значение, с. 51 и др.
114 Говоря о процессе феодализации в Деревской земле, Л. В. Черепнин
писал, что на одном общественном полюсе находилась местная знать («лучшие
люди», «мужи нарочиты», «старейшины», «князья»), на другом — трудовой на¬
род («люди»). Знать жила за счет труда простых людей. Простые древляне —
это «данники на общинных землях, еще не попавшие в частную собственность,
а в отдельных случаях, может быть (прямых данных у нас здесь нет),
крестьяне-барщинники или оброчники, эксплуатируемые з имениях отдельных
феодалов» (Там же, с. 147).
115 Характеризуя систему властвования киевских князей в Деревской зем¬
ле, Л. В. Черепнин писал: «Подчинив древлян, киевские князья обложили их
данью. Ее взимание проводилось путем полюдья — специального объезда под¬
властной территории князем с дружиной. Кроме того, сбор дани с населения
иногда передавался князем непосредственно кому-либо из дружинников. Так
устанавливалась система вассальных отношений на ранней стадии процесса
феодализации. Это была передача феодальным монархом своему вассалу не
вотчины, находящейся у него в частной собственности и населенной зависимы¬
ми от вотчинника людьми, а территории,«на которую простирались его права
как верховного собственника. Выражением подвластности ему населения такой
территории была дань» (Там же, с. 146).
155
Фактическим подтверждением того, что второй из названных
путей развертывания процесса классообразования являлся для
Руси основным, служат наблюдения Л. В. Черепнина по поводу
значения термина «смерд» в памятниках раннего средневековья
и периода феодальной раздробленности. Считая, что под этим
термином имеются в виду крестьяне-общинники, находившиеся в
зависимости от феодального государства, Черепнин связал ис¬
чезновение термина «смерд» в источниках более позднего времени
с переходом основной массы крестьянства в зависимость от от¬
дельных светских и церковных феодалов11в. Подобная трактовка
термина «смерд» ведет к вполне определенному пониманию раз¬
личия между ранним средневековьем, характеризующимся преоб¬
ладанием системы государственных даней, налогов и повинностей,
подсудностью основной массы населения общине и князю, и пе¬
риодом феодальной раздробленности, когда стало устанавливать¬
ся преобладание зависимости частновладельческой. Таким обра¬
зом, вопрос о характере зависимости основной массы сельского
населения Киевской Руси, эксплуатировавшегося путем дани и го¬
сударственных налогов, и после выхода в свет анализируемого
труда остался нерешенным. Наряду с проблемой роли несвободного
труда это и поныне главный пункт расхождений между специали¬
стами при оценке формационной природы общественного строя
Киевской Руси.
В рассматриваемый период публиковались работы, в которых
высказывались существенно отличные взгляды на природу обще¬
ственного строя Киевской Руси. Возродилась концепция, связы¬
вающая генезис классового общества на Руси с рабовладением.
Так, по мнению А. П. Пьянкова117, до возникновения объеди¬
ненного государства восточные славяне прошли сложный путь
социального развития. Еще у антов под влиянием связей с пе¬
редовыми историческими центрами (очагами античной цивилиза¬
ции) возникают очаги раннеклассовой государственности, идет
процесс формирования классов рабовладельческого общества.
Базисом этого процесса являлась парцелляция материального
производства, трансформация родовой общины в общину земле¬
дельческую с ее дуализмом коллективного и частного начал.
Именно с этого плацдарма в IX в. начался процесс феодализа¬
ции. Построения Пьянкова не были поддержаны в печати. Боль¬
шинство исследователей развивали идею непосредственного пере¬
хода славян от первобытнообщинного строя к феодальному.
И. В. Созин, а еще ранее К. Н. Тарновский, предприняли попыт¬
ки теоретически и конкретно-исторически объяснить причины та¬
кого перехода118. В их статьях была поставлена крупная проб¬
116 Черепнин JI. В. Основные этапы развития феодальной собственности
на Руси (до XVII века); Он же. Из истории формирования класса феодально
зависимого крестьянства на Руси.
117 Пьянков А. П. Социальный строй восточных славян в VI—VIII вв.—
В кн.: Проблемы возникновения феодализма у народов СССР.
118 Тарновский К. Н. Предпосылки возникновения феодализма у восточ¬
15Г,
лема влияния социально-исторической и естественно-географиче¬
ской среды на ход исторического развития.
Однако проблема рабовладения в Киевской Руси продолжала
вызывать споры среди исследователей. К концу 50-х годов фор¬
мируется направление, приверженцы которого, признавая феода¬
лизм первой классовой общественно-экономической формацией у
восточных славян, серьезно пересматривали возобладавшую трак¬
товку общественного строя Киевской Руси, подходили к созда¬
нию во многом иной концепции исторического развития Руси в
это время. Среди исследований, принадлежащих к новому направ¬
лению, следует прежде всего назвать серию статей И. И. Смир¬
нова, завершившуюся публикацией монографии о социально-эко¬
номических отношениях на Руси в XII—XIII вв.119 Эти столетия,
по мнению Смирнова,— новый этап в историческом развитии
Руси, когда основными и определяющими становятся рост фео¬
дальной земельной собственности в результате экспроприации
феодалами общинных крестьянских земель и одновременное уве¬
личение феодально зависимого населения за счет дальнейшего
вовлечения в сферу феодальной эксплуатации свободных общин-
ников-смердов. Сопоставляя социально-экономические отношения
(в первую очередь положение челяди и смердов) по Правде
Ярославичей и Пространной Правде, Смирнов пришел к выводу
о существенных изменениях в структуре вотчины, происшедших в
XII—XIII вв. Вотчина XI в. была основана на эксплуатации
труда различных групп челяди (рабов), а социальный антипод
вотчины XI в.— вервь оставалась еще внешним, чуждым миром
по отношению к ней. Вотчина XII—XIII вв. оказывается уже
включенной в сферу феодальных отношений; смерды-общинники
попадают в личную зависимость от феодала-князя.
В возникновении этих новых черт Смирнов видел переход от
раннефеодальной вотчины к вотчине-сеньории развитого феода¬
лизма. Нарисованная Смирновым картина общественных отноше¬
ний в Киевской Руси, по существу, близка к той, которая содер¬
жалась в работах С. В. Юшкова, С. В. Бахрушина, К. В. Ба¬
зилевича и других историков, выделявших дофеодальный период
в истории восточных славян. Однако Смирнов не объяснил, почему
вотчину, основанную на холопском труде, он считал раннефео¬
дальной. В свое время и сам Смирнов, и некоторые другие спе¬
циалисты с тем фактом, что вотчина киевского времени зижди¬
лась на труде рабов и кабальных людей, статус которых при¬
ближался к холопскому, связывали наличие рабовладельческого
ных славян.— Вопросы истории, 1954, № 4; Созин И. В. Переход восточных
славян от первобытнообщинного строя к феодализму.— Там же, 1957, № 6.
119 Смирнов И. И. Проблема смердов в Пространной Правде.— Исторические
записки, 1959, т. 64; Он же. К проблеме «смердьего холопа».— В кн.: Вопросы
экономики и классовых отношений в Русском государстве XII—XVII вв. М.; Л.,
1960; Он же. К проблеме холопства в Пространной Правде: Холоп и феодаль¬
ная вотчина.— Исторические записки, 1961, т. 68; Он же. Очерки социально-эко¬
номической истории Руси XII—XIII вв. М.; Л., 1963.
157
уклада или даже рабовладельческой общественно-экономической
формации.
Большой удельный вес социально-экономического уклада,
основанного на несвободном труде (особенно в первые два сто¬
летия существования Киевского государства), подчеркивал
А. П. Пьянков120. В работах А. А. Зимина, посвященных из¬
учению судеб несвободной челяди121, превращению ее в феодаль¬
но зависимое крестьянство, развивалась концепция, существенно
отличавшаяся от общепринятой. По материалам Русской Правды
и других источников Зимин показал большое развитие в Киев¬
ской Руси института холопства и кабальных отношений (долго¬
вого рабства, закупничества и т. п.). Начало постепенной
трансформации холопской и кабальной зависимости в зависи¬
мость феодальную он относил к XII в.
В связи с полемикой по поводу положения основной массы
сельского населения Киевской Руси продолжалось активное об¬
суждение проблемы смердов. В свое время Б. Д. Греков считал,
что этот термин охватывает две категории: массу свободных
крестьян-общинников и крестьян, попавших в зависимость от
князя. С. В. Юшков усматривал в смердах зависимых людей. Во
второй половине 50—60-х годах исследователи все больше скло¬
нялись к признанию смердов зависимыми, но понимали их зави¬
симость по-разному. Л. В. Черепнин считал смердов Киевской
Руси феодально зависимыми крестьянами, сидящими на земле,
находившейся в государственной собственности122; А. А. Зимин
видел в них княжеских холопов, посаженных на землю123;
И. Я. Фроянов — бывших пленников, зависимых от князя124.
Е. Д. Романова убедительно показала, что фигурирующие в
Русской Правде мужи, которых ранее считали боярами, в дейст¬
вительности являлись рядовыми общинниками, полноправными
гражданами складывающегося восточнославянского государства,
имевшими право на ношение оружия, участие в суде, охрану своей
личности и имущества125. Таким образом, отсутствие крупной
вотчины, связанной с эксплуатацией феодально зависимого на¬
120 Пьянков А. П. Социальный строй восточных славян в VI—VIII вв.; Онже.
Холопство на Руси до образования централизованного государства.— В кн.:
Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1965. М., 1970.
121 Зимин А. А. О смердах Древней Руси XI — начала XII в.— В кн.:
Историко-археографический сборник. М., 1962; Он же. Холопы Древней Руси.—
История СССР, 1965, № 6.
122 Черепнин Л. В. Из истории формирования феодально зависимого кре¬
стьянства на Руси; Он же. Общественно-политические отношения в Древней
Руси и Русская Правда.— В кн.: Древнерусское государство и его междуна¬
родное значение.
123 Зимин А. А. О смердах Древней Руси XI — начала XII в.; Он же.
Холопы Древней Руси.
124 фроянов И. Я. Смерды в Киевской Руси.— Бестн. ЛГУ, 1966, вып. 2,
№ 2.
125 Романова Е. Д. Свободный общинник в Русской Правде.— История
СССР, 1961. № 4
158
селения, подтверждали и исследования, касавшиеся положения
массы общинников.
Взятые в совокупности исследования названных ученых не
оставляли сомнения в том, что крупная вотчина киевского време¬
ни зиждилась на труде холопов и кабальных и что основная масса
населения оставалась лично свободной. Главная фигура киевско¬
го общества — лично свободный крестьянин-общинник, зависи¬
мость которого от государства выражается в подданстве. Власть
князя и его администрации реализовывалась в праве творить
суд, собирать налоги и дани, которые во все большей мере при¬
обретали эксплуататорский характер. В этом отношении Киев¬
ская Русь не отличалась от других раннеклассовых обществ. За¬
рождение вотчины, эксплуатирующей труд феодально-зависимых
людей, относится к самому концу XI — началу XII в. Примеча¬
тельно, что именно с этого времени развертываются, продолжаясь
в XII и XIII вв., мощные народные движения в городе и деревне.
Исследователь этих движений М. Н. Тихомиров126 обоснованно·
видел в них ответ на интенсивно происходивший захват феодала¬
ми крестьянских земель и закабаление смердов-общинников, т. е.
ответ на процесс феодализации. Этот процесс, полагал Тихоми¬
ров, в разных частях Руси происходил неодновременно. На юге
Руси установление феодальных отношений в XI в. было уже
свершившимся фактом, северные же земли отставали в этом от¬
ношении. В соответствии с новыми данными Тихомиров внес кор¬
рективы в свои взгляды на возникновение и развитие древнерус¬
ских городов. В 1956 г. он опубликовал второе, дополненное и
переработанное издание своего исследования о древнерусских го¬
родах127. За время, прошедшее со времени выхода в свет перво¬
го издания, существенно расширилась источниковая база (осо¬
бенно за счет археологических материалов), появилась, с одной
стороны, возможность усилить аргументацию, включить новые
главы о городском хозяйстве и городской культуре, а с дру¬
гой — пересмотреть некоторые положения. Автор по-прежнему
настаивал на сделанном им ранее выводе о начале превращения
городов в торгово-ремесленные центры с IX—X вв., но типично
феодальный облик восточнославянского города относил теперь к
XI—XIII вв. Только в это время, считал он, происходит оформле¬
ние внешнего вида городов, складываются предпосылки для со¬
здания городского строя. В новом издании книги в гораздо боль¬
шей мере была подчеркнута связь древнерусских городов с об¬
щеевропейским развитием, с направлением транзитных торговых
путей.
Выводы сторонников нового направления в изучении Киевской
Руси подтверждались и археологическими данными. Так, полу¬
ченные В. В. Седовым материалы по сельским поселениям цент¬
128 Тихомиров М. Н. Крестьянские #и городские восстания на Руси XI—
XIII вв. М., 1955.
127 Тихомиров М. Н. Древнерусские города. 2-е изд. М., 1956.
159
ральных районов Смоленской земли128 показали значительное
запаздывание темпов общественного развития в этом районе.
Для Смоленской земли, согласно исследованию Седова, в VIII —
начале XI в. были характерны поселения свободных общинников
Частновладельческие поселения — усадьбы замкового типа —
появляются здесь лишь с конца XI в. Не только в XII в., но даже
и в XIII в. их было сравнительно немного. Автор предполагал,
что большую часть сельского населения и в это время составляли
свободные общинники. Удовлетворительное решение проблемы
становления феодализма на Руси станет возможным лишь после
того, как будут проведены подробные археологические обследо¬
вания всех областей, населенных восточными славянами, ибо мест¬
ные особенности были весьма существенны.
Во второй половине 50—60-х годах (да и на современном эта¬
пе) главной проблемой в изучении общественных отношений на
Руси IX—XI вв. оставалось выяснение формационной природы за¬
висимости лично свободного крестьянства от государства, харак¬
тера тех прав, какие княжеская власть имела на земли общин.
Доказательство существования феодальных отношений в Киевской
Руси могло идти лишь по этой линии, ибо отсутствие (во всяком
случае, крайне слабая распространенность) до конца XI в. круп¬
ной вотчины, основанной на труде феодально зависимых крестьян,
можно было считать установленным фактом. Он признавался и
представителями смежных дисциплин. Так, С. Г. Струмилин,
говоря о формах и нормах феодальной ренты в России, выска¬
зал мнение о необоснованности утверждения, будто уже в X—
XII вв. на Руси сложилось крупное частное землевладение с бар¬
ской запашкой и барщиной, с прикрепленными к земле и владель¬
цу крепостными земледельцами и господством примитивной отра¬
боточной ренты129. Другой видный советский экономист,—
•Ф. Я. Полянский, много работавший над исследованием теоретиче¬
ских проблем феодализма, также резко высказывался против мо¬
дернизации процессов развития феодальных отношений в России
и стирания их специфики 13°.
Заканчивая обзор работ по истории становления классового
общества у восточных славян, важно отметить, что археологиче¬
ские и исторические исследования конца 50-х — середины
60-х годов остро поставили проблему переходного периода от пер¬
вобытнообщинного строя к феодальному. В работах предшест¬
вующего времени весь этот период практически включался в рам¬
ки первобытности. Теперь были представлены доказательства
того, что в данном случае имел место, по-видимому, иной вариант
смены формаций и что переходный период лежит по обе стороны
128 Седов В. В. Сельские поселения центральных районов Смоленской
земли (VIII-XV вв.).
129 Струмилин С. Г. К истории земледельческого труда в России.—
Вопросы экономики, 1949, № 2; Он же. Очерки экономической истории России
и СССР. М., 1966, с. 103.
130 Полянский Ф. Я. Материалы к лекции на тему: Феодальный способ
производства. М., 1957, с. 21.
160
грани, разделяющей доклассовое и классовое общество. Процесс
возникновения классового общества и государства у восточных
славян, как и у всех народов, переходивших к феодализму непо¬
средственно от первобытного строя, развивался на основе разло¬
жения общинного уклада, но не первобытного, а основанного на
земледельческой общине — социальном институте, переходном от
первичной социальности к классовой. На Руси этот уклад, дефор¬
мированный формирующимся государством, еще в течение двух¬
трех столетий продолжал составлять основание социальной систе¬
мы, а государство играло роль фактора, ускорявшего классообра-
зование и становление феодализма.
Систематически осуществляемая в послевоенные годы публика¬
ция летописей, разного рода актов, памятников идеологии, а так¬
же крупные успехи археологии создали возможность приступить к
планомерному и всестороннему изучению истории периода фео¬
дальной раздробленности. В поле зрения исследователей попали
не только XIV—XV, но и XII—XIII вв., ранее практически не
изучавшиеся. Этому времени были посвящены, например, упоми¬
навшиеся выше монографии М. Н. Тихомирова «Крестьянские и
городские восстания на Руси XI—XIII вв.» и И. И. Смирнова
«Очерки социально-экономической истории Руси XII—XIII вв.»,
создавшие новое направление в русской медиевистике.
Во второй половине 50—60-х годах продолжалось исследование
истории Руси периода феодальной раздробленности и образования
единого государства применительно к отдельным территориям с
целью выявления особенностей их общественного строя131. Вместе
с тем с каждым годом появлялось все больше работ, в которых
ставились отдельные социально-экономические и социально-поли¬
тические проблемы, касающиеся Руси в целом.
В центре внимания находились аграрные отношения: разви¬
тие феодального хозяйства и землевладения, экономическое и
юридическое положение крестьянства и других категорий зависи¬
мого сельского населения, причины и конкретные формы распрост¬
ранения крепостничества132. Крупным достижением советской
131 Начало таким исследованиям было положено еще в предшествую¬
щий период. См.: А. В. Эммауский. Вятская Земля в период образования
Русского государства. Киров, 1949; Пашуто В. Т. Очерки по истории Галицко-
Волынской Руси; и др.
132 Горфункель А. X. Перестройка хозяйства Кирилло-Белозерского мона¬
стыря в связи с развитием товарно-денежных отношений в XVI веке.— Учен,
зап. Карел о-Финского гос. пед. ин-та. Сер. обществ, наук, 1956, т. 2, вып. 1;
Копачева М. Г. Феодальная рента в Новгородской земле на рубеже XV—
XVI вв.— Учен зап. Ленингр. гос. пед. ин-та. Кафедра истории СССР, 1957,
т. 131; Скрынников Р. Г. Экономическое развитие новгородского поместья в
конце XV и первой половине XVI в.— Учен. зап. Ленингр. гос. пед. ин-та. Сер.
ист.-филол., 1957, т. 150, вып. 1; Черепнин JI. В Образование Русского центра¬
лизованного государства в XIV—XV веках: Очерки социально-экономической
истории Руси; Пьянков А. П. Формы феодальной ренты в Северо-Восточной
Руси в XIV—XV веках.— Учен. зап. Могилев, гос. пед. ин-та, 1955, вып. 1;
Вернадский В. Н. Общественное разделеАе труда и феодальная рента в Нов¬
городской земле в XV в.— Учен. зап. Ленингр. гос. пед. ин-та им. Герцена,
ист. фак. 1955, т. 102; Горский А. Д. Очерки экономического положения кре-
6 Очерки историографии, т. V
161
историографии явился выход в 1965 г. первой обстоятельной мо¬
нографии о сельском хозяйстве Руси в конце XIII — начале
XVI в.133 Автор Г. Е. Кочин показал, что в оправившейся от
страшного удара татаро-монголов Руси начинает интенсивно рас¬
пространяться трехполье. Это стало возможным благодаря приме¬
нению глубоко взрыхляющих почву пахотных орудий и удобрению
земли навозом. Внедрение трехполья в свою очередь привело к
перестройке скотоводства, способствовало развитию различных
сельских промыслов и домашней промышленности. Ценной сто¬
роной работы Кочина было обращение к исследованию сельской,
общины, игравшей огромную роль в хозяйственной жизни кресть¬
ян и их сношениях с внешним миром. Монография Кочина была
одной из немногих, где выявлялась значимость сельской общины
и межкрестьянских отношений. Весьма важен вывод Кочина о
том, что образование значительного комплекса старопахотных
земель с устойчивым составом населения создало прочную базу
для развития крупного землевладения и процесса объединения
Руси.
Несмотря на многочисленные исследования, проблема феодаль¬
ной земельной собственности на том этапе не получила полного
разрешения ни в конкретно-историческом, ни в теоретическом пла¬
не. Изучалась прежде всего собственность различных групп гос¬
подствующего класса. Крестьянская земельная собственность ис¬
следовалась гораздо меньше. Сельская община, как правило, ока¬
зывалась за рамками исследовательских интересов. В результате
оставались серьезные разногласия по такому принципиальному
вопросу, как вопрос о природе так называемого черного землевла¬
дения. По мнению одной группы специалистов, черные земли —
это государственная феодальная собственность134, в представле¬
нии другой — собственность лично свободного общинного кресть¬
янства, находящегося в существенно иной форме зависимости ог
феодального государства, нежели частносеньориальная зависи¬
мость135. Сторонники первой точки зрения, исходя из общего со¬
стьян Северо-Восточном Руси в XIV—XV вв. М., 1960; Вернадский В. Н. Нов¬
город и Новгородская земля в XV в. М.; Л., 1961; Копанев А. И. История
землевладения Белозерского края XV—XVI вв. М.; Л., 1951; Данилова Л. В.
Очерки по истории землевладения ii хозяйства в Новгородской земле в
XIV—XV вв. М., 1955; Монгайт А. Л. Рязанская земля. М., 1961; Алек¬
сеев Ю. Г. Аграрная и социальная история Северо-Восточной Руси в
XIV—XV вв.: Переяславский уезд. М.; Л., 1966; и др.
133 Кочин Г. Е. Сельское хозяйство на Руси в период образования Рус¬
ского централизованного государства: Конец XIII — начало XVI в. М.; Л., 1965.
134 Наиболее обстоятельные теоретические обоснования подобного взгляда
представлены в следующих работах: Черепнин Л. В. Образование Русского
централизованного государства в XIV—XV веках: Очерки социально-экономи¬
ческой истории Руси; Горский А. Д. Очерки экономического положения кре¬
стьян Северо-Восточной Руси в XIV—XV вв.
135 Лященко П. И. История народного хозяйства СССР. М., 1956, т. 1,
с. 178; Копанев А. И. История землевладения Белозерского края XV—XVI вв.»
с. 183—201; Смирнов И. И. Заметки о феодальной Руси XIV—XV вв.— История
СССР, 1962, № 2; Он же. Очерки социально-экономической истории Руси XII—
162
ображения, что крестьяне при феодализме, будучи зависимым
классом, не могли быть собственниками главного средства произ¬
водства, ссылались на обязанности черносошных крестьян платить
налоги и отбывать государственные повинности. В качестве допол¬
нительного аргумента в их рассуждениях служили факты отчужде¬
ния князьями черных земель. Приверженцы второй точки зрения
основной акцент делали на свободе от сеньориальной юрисдикции,
фактах продажи, дарения, обмена и других формах мобилизации
наделов, а налоги и отправление повинностей в пользу государст¬
ва связывали с публично-правовыми функциями последнего. Вви¬
ду того что в XIV—XV вв. (по мнению некоторых историков,
даже и в XVI в.) черное землевладение преобладало, вторая точка
зрения объективно136 ставила под сомнение вывод о завершенно¬
сти процесса становления феодализма в это время137. Таким об¬
разом, вольно или невольно историки, по существу, спорили о
природе общественного строя, о зрелости, масштабах и особенно¬
стях процесса феодализации Руси в XIV—XV вв.
Спор имел своими истоками разные представления о содер¬
жании процесса становления феодализма. В его возникновении
сыграл определенную роль недостаточный учет расчлененного ха¬
рактера феодальной земельной собственности (расщепление права
собственности на право верховной собственности и право непо¬
средственного пользования, распоряжения и владения, носителями
которых могут выступать различные субъекты) 138. Обе стороны
моделировали понятие феодальной собственности на землю по
типу буржуазной собственности, характерным признаком которой
является монополия известных лиц (государства) свободно рас¬
поряжаться определенными участками земли. Вторым, не менее
XIII вв.; Маковский Д. П. Развитие товарно-денежных отношений в сельском
хозяйстве Русского государства в XVI веке. Смоленск, 1963; Кочин Г. Е. Сель¬
ское хозяйство на Руси в период образования Русского централизованного го¬
сударства: Конец XIII — начало XVI в.; Алексеев Ю. Г. Черная волость в Кост¬
ромском уезде в XV в.— В кн.: Крестьянство и классовая борьба в России. Л.,
1967.
136 Субъективные стремления некоторых исследователей (А. И. Копа-
нев и др.), придерживающихся данной точки зрения, были направлены на до¬
казательство наличия предпосылок и даже зачатков буржуазных отношений.
137 Поскольку процесс подчинения свободной крестьянской общины в цент¬
ральных районах России закончился лишь во второй половине XVI в., постоль¬
ку именно это время, считает Ю. Г. Алексеев, и является конечной гранью
раннефеодального периода в России. См.: Алексеев 10. Г. Аграрная и социаль¬
ная история Северо-Восточной Руси в XIV—XVI вв.: Переяславский уезд.
138 Позднее Д. И. Раскин, И. Я. Фроянов, А. Л. Шапиро, обоснованно
отвергая мнение о черных землях XIV—XV вв. как о государственных, под¬
черкнули разделенность собственности на них между общиной, крестьянами и
государством. Но эту черту, свойственную феодальной земельной собственно¬
сти вообще, они связали лишь с переходным характером землевладения
XIV—XV вв. См.: Шапиро А. JI. О природе феодальной собственности на зем¬
лю— Вопросы истории, 1969, № 12; Раскин Д. //., Фроянов И. #., Шапи¬
ро А. JI. О формах черного крестьянского землевладения XIV—XVII вв.—
В кн.: Проблемы крестьянского землевладения и внутренней политики России.
Л., 1972.
163 6*
значительным фактором, породившим разногласия, было то, что
не принималась во внимание в должной мере неоднозначность
места и роли общины в разных общественных системах. У поле¬
мизировавших сторон не было достаточно ясного понимания того
обстоятельства, что на докапиталистических стадиях обществен¬
ного развития при господстве аграрной экономики и парцелляр¬
ного хозяйства как элементарной производственной ячейки сель·
ская община является важнейшим социальным институтом, орга¬
ническим порождением господствующего способа производства.
Установление феодального общественного строя (а равно и рабо¬
владельческого) отождествлялось с гибелью общины. Поэтому,
как только историки констатировали возникновение классового
общества и государства, они утрачивали интерес к общине. Обна¬
ружение обширного общинного массива в разных русских землях
в XII—XV вв. сразу выросло в труднейшую проблему.
В непосредственой связи с вопросом о социальной природе
черного землевладения обсуждался вопрос о соотношении госу¬
дарственных налогов и феодальной ренты. Историки, усматривав¬
шие в черносошных землях государственную собственность, отож¬
дествляли налог и ренту. Пример подобного отождествления дает
книга А. Д. Горского «Очерки экономического положения кресть¬
ян Северо-Восточной Руси в XIV—XV вв.», содержавшая спе¬
циальный раздел о повинностях. Поскольку феодальная рента
есть экономическая реализация феодальной земельной собствен¬
ности, постольку принадлежность государственных налогов к фео¬
дальной ренте должна быть подтверждена анализом происхожде¬
ния и сущности этого рода крестьянских платежей, их связи с
земельной собственностью. В книге же Горского — и это харак¬
терно для большинства исследований историков, принадлежащих
к тому же направлению,— крестьянские повинности классифици¬
руются лишь по объекту обложения (земля, торговля, судопроиз¬
водство и т. д.), но не по генезису и социально-экономической
природе. В данном случае менялись местами посылка и вывод:
собственность на земли черных волостей объявлялась государ¬
ственной на том основании, что с них шли налоги и повинности,
а последние идентифицировались с феодальной рентой, исходя из
наличия государственной собственности. Следует заметить, что
проблема соотношения налогов и повинностей, связанных с госу¬
дарственным суверенитетом и отношениями подданства, и фео¬
дальной земельной ренты остро стоит и в советской востоковедной
медиевистике.
В исследованиях середины 50—60-х годов уделялось большое
внимание соотношению внеэкономического и экономического ас¬
пектов зависимости и эксплуатации крестьянства — важнейшей
стороне анализа эволюции феодальных отношений. JI. В. Череп-
нин предпринял попытку доказать, что смерды, челядь, изгои, за¬
купы, старожильцы, серебреники и другие категории феодально
зависимого населения не просто сосуществовали — их появление
и смена отражали отдельные этапы в процессе возникновения и
164
развития феодальных отношений139. В. И. Корецким на вновь
обнаруженных архивных материалах о вывезенных и беглых
крестьянах была предпринята попытка (впоследствии оспоренная
рядом специалистов !4°) реконструировать законодательство кон¬
ца XVI в. по крестьянскому вопросу141. Выяснением фактического
и юридического положения крестьянства в XVI — начале XVII в.
плодотворно занимался В. М. Панеях; он нашел важные мате¬
риалы, которые рисуют осуществление на практике указа 1601 г.,
и в результате их анализа пришел к выводу о том, что
крестьяне’ помещики и губная администрация рассматривали
указ как разрешение не только «вывоза», но и «выхода»142.
А. Г. Маньков в монографии, основанной на свежих архивных
материалах, показал объективную обусловленность и прогрес¬
сирующее на протяжении XVI—XVII вв. развитие крепостни¬
чества 143.
В исследованиях по аграрной истории средневековой Руси
был пересмотрен и ряд утвердившихся в исторической литературе
представлений об эволюции форм феодальной земельной ренты.
В частности, была оспорена точка зрения о безраздельном гос¬
подстве в XIV—XV вв. ренты продуктами. А. П. Пьянков
Л. В. Черепнин, А. Д. Горский и другие ученые показали значи¬
тельный, имевший тенденцию к росту удельный вес барщины
(в том числе полевой) уже в XIV—XV вв.144 Не подтвердилось
мнение о смене в конце XV—XVI вв. продуктовой ренты денеж¬
ной и отработочной формами. Однако и в конкретно-историческом
исследовании, и в теоретическом осмыслении вопроса об эволю¬
ции феодальной ренты в средневековой Руси оставалось еще
много неясного. Необходимо было выявить областные различия в
распространении различных видов ренты, поставить изучение
вопроса о характере и эволюции ренты в более тесную связь с
вопросами эволюции землевладения и развития товарно-денеж¬
ных отношений.
Различные представления об эволюции аграрных отношений
в средневековой Руси проявились в полемике по вопросу о бар¬
щинном хозяйстве и о природе отработочной ренты на Руси в
139 Черепнин Л. В. Категории феодально зависимого крестьянства в
XIV—XV вв.—В кн.: Проблемы источниковедения. М., 1955, т. 4; Он же.
Из истории формирования класса феодально зависимого крестьянства на Руси.
140 Панеях В. М. Материалы о практической реализации указа 1601 г.—
Советские архивы, 1974, № 4.
141 Корецкий В. И. Закрепощение крестьянства в России в конце XVI в.—
История СССР, 1957, № 1.
142 Панеях В. М. К вопросу об указе 1601 года.— В кн. Проблемы источ¬
никоведения. М., 1961, т. 9.
143 Маньков А. Г. Развитие крепостного права в России во второй поло¬
вине XVII в. М.; Л., 1962.
144 Пьянков А. П. Формы феодальной ренты в Северо-Восточной Руси
в XIV—XV веках; Черепнин Л. В. Образование Русского централизованного
государства в XIV—XV веках: Очерки социально-экономической истории Руси,
с. 227—233; Горский А. Д. Очерки экономического положения крестьян Северо-
Восточной Руси XIV—XV вв., с. 233—243.
165
конце XV—XVI в. Выдвинутое Б. Д. Грековым в 40-х годах поло¬
жение о барщине этого времени как о своеобразном соединении
примитивной отработочной ренты с рентой денежной было вос¬
принято историками 14\ Однако систематическое и планомерное
изучение феодальных вотчин разных районов Руси в конце XV—
XVI вв., осуществленное М. Н. Тихомировым, Р. Г. Скрыннико-
вым и другими историками, выявило картину безусловного гос¬
подства натурально-замкнутого, потребительского хозяйства, свя¬
занного с рынком лишь по линии реализации излишков продук¬
ции сельского хозяйства и некоторых промыслов148. Выяснилось,
что барщина развивалась не только в крупных вотчинах, но преж¬
де всего в мелких поместьях служилых людей в качестве допол¬
нения к ранее существовавшим повинностям и выражала собой
дальнейшее усиление эксплуатации. Натуральный, потребитель¬
ский характер имело барское хозяйство не только помещиков, но
и крупных монастырей, получавших большие денежные вкла¬
ды 147. Исследования показали, что в России развитие крепост¬
ничества предшествовало широкому распространению барщин¬
ного хозяйства148 и что о барщинном хозяйстве в России как о
сложившейся системе можно говорить только применительно ко
времени не ранее XVIII—XIX вв. Конец XV—XVI в. не внесли
резких и неожиданных перемен в экономику России, как считали
многие дореволюционные историки, а также некоторые советские
медиевисты. М. Н. Тихомиров, предпринявший обзор территории,
населения, форм земледелия, сельского хозяйства и городов всех
областей обширного Русского государства в XVI в., показал ти¬
пично феодальный облик общества. И крестьянское и владель¬
ческое хозяйство было в это время еще полностью натуральным,
145 Поршнев Б. Ф. Очерки политической экономии феодализма. М., 1956,
с. 71—73; Горфункель .4. X. Перестройка хозяйства Кирилло-Белозерского
монастыря в связи с развитием товарно-денежных отношений в XVI веке;
Корецкий В. И. Очерки по истории закрепощения крестьян в России в конце
XVI — начале XVII в.; Автореф. дис. ... канд. ист. наук. М., 1957, с. 6;
Копачева М. Г. Феодальная рента в Новгородской земле на рубеже XV—XVI вв.;
Зимин А. А. Реформы Ивана Грозного: Очерки социально-экономической и по¬
литической истории России середины XVI в. М., 1960, с. 92; Маковский Д. П.
Развитие товарно-денежных отношений в сельском хозяйстве Русского государ¬
ства в XVI в.
146 Тихомиров М. Н. Россия в XVI столетии. М., 1962; Скрынников Р. Г.
Экономическое развитие Новгородского поместья в конце XV — первой поло¬
вине XVI в.; Он же. Рост барской запашки в 50—70-х годах XVI в.— Учен,
зап. Ленингр. гос. пед. ин-та, Сер. инст.-филол. 1959, т. 188.
147 Горская Н. А. Земледельческие орудия в центральной части Русского
государства второй половины XVI — начала XVII в.— В кн.: Материалы по
истории сельского хозяйства и крестьянства СССР. М., 1959, т. 3; и др.
148 «Второе издание крепостничества» в советской исторической науке
обычно связывается с утверждением барщинно-фольварочной системы, с рабо¬
той барщинного хозяйства позднего средневековья на рынок. См.: Сказкин С. Д.
Основные проблемы так называемого «второго издания крепостничества» в Сред¬
ней и Восточной Европе; Данилова J1. В. К итогам изучения основных про¬
блем раннего и разитого феодализма в России, с. 52—56.
166
город и рынок не проделали в нем бреши: они обслуживали фео¬
дальную систему и укрепляли ее149.
В тесной связи с вопросом о судьбах крестьянства изучался
вопрос о холопах. Со времени дискуссий начала 30-х годов в
советской историографии утвердилось мнение о том, что начиная
с киевского времени рабство на Руси неуклонно сокращалось и
вырождалось. Эта точка зрения опиралась на наблюдения и ма¬
териал, собранный и обработанный русскими дореволюционны¬
ми историками 15°. Исследования последующего времени приве¬
ли к существенно иным выводам. И. И. Смирнов для периода до
XIV в.151, а А. П. Пьянков применительно к XIV—XV вв.151
показали необоснованность тезиса о постепенном отмирании раб¬
ства. По мере численного роста и увеличения размеров княже¬
ских, боярских и монастырских вотчин сфера применения холоп¬
ского труда не только не сокращалась, но, напротив, имела тен¬
денцию к расширению. в Выросшие за счет эксплуатации труда
феодально зависимых крестьян доходы позволяли феодалам содер¬
жать многочисленную несвободную дворню, в составе которой
были хозяйственные и военные слуги разных рангов, ремеслен¬
ники и даже представители интеллигентных профессий153. На
этом основании Пьянков предложил рассматривать холопство в
качестве наиболее полной (предельной) формы феодальной зави¬
симости, имевшей специфические черты в фактическом и юридиче¬
ском отношении и сохранявшей эти черты (хотя и в ослабленной
форме) вплоть до 1861 г.
Непосредственным следствием концепции о неуклонном отми¬
рании рабства явился взгляд на активно росшее с конца XV в.
кабальное холопство как на особый вид найма. В. М. Панеях в
монографии, посвященной развитию кабального холопства на
Руси в XVI в. 15\ решительно отказался от мнения, будто в основе
кабальной зависимости лежал принцип экономической зависимо¬
сти, замаскированный феодальными условиями наем помещиками
рабочей силы. Элементы экономического принуждения, с точки
зрения Панеяха, безусловно, содержались в кабальной неволе,
149 Тихомиров М. Н. Россия в XVI столетии.
150 Большое влияние на советскую историографию оказала, в частности,
высказанная в 1909 г. точка зрения С. В. Бахрушина, считавшего, что с конца
XV в. в крупных княжеских владениях пользование несвободным трудом вы¬
ходит из употребления. См.: Бахрушин С. В. Княжеское хозяйство XV и пер¬
вой половины XVI в.— В кн.: Сборник статей в честь В. О. Ключевского.
М., 1909.
151 Смирнов И. И. Очерки социально-экономических отношений Руси
XII—XIII вв.
152 Пьянков А. П. Холопство на Руси до образования централизованного
государства.— В кн.: Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы,
1965 г. М., 1970.
153 Близкую к охарактеризованной точку зрения высказывал и JI. В. Че-
репннн. См.: Черепнин JJ. В. Образование Русского централизованного госу¬
дарства в XIV—XV веках: Очерки социально-экономической истории Руси,
с. 253—263.
154 Панеях В. М. Кабальное холопство на Руси XVI века. М., 1967.
167
но главным было рабское состояние. Кабальная неволя являлась
разновидностью холопства. На материале XVI в. Панеях продол¬
жил и развил идущую от Б. А. Романова теоретическую линию»
существо которой состояло в подчеркивании принципиальной од¬
нородности феодальных и холопских форм эксплуатации, в показе
прогрессирующего роста тех и других на протяжении всего сред¬
невековья — иначе говоря, безусловного сохранения обществен¬
ным строем средневековой Руси докапиталистической природы.
Таким образом, в отечественной медиевистике второй половины
50—60-х годов налицо были существенные расхождения во взгля¬
дах на феодальное землевладение и хозяйство, положение отдель¬
ных категорий зависимого населения и эволюцию крестьянских
повинностей. Ряд специалистов остался на позициях концепции,
сформировавшейся в предшествующие десятилетия, и акцентиро¬
вал внимание на так называемых новых явлениях в экономике
и в социальных отношениях, на признаках наступления «нисхо¬
дящей» стадии феодализма (термин Ф. Энгельса). Вместе с этим
возникла и набирала силу другая концепционная линия, сторонни¬
ки которой подчеркивали поступательное движение феодально-
крепостнической системы, углубление и расширение крепостниче¬
ских отношений на протяжении всего средневековья и даже на
начальном этапе нового периода в истории России.
Не менее отчетливо различие взглядов сказывалось в подходе
к проблемам средневекового города, товарно-денежных отноше¬
ний и рынка. Сложившиеся в 30—40-х годах концепции продолжа¬
ли развиваться в работах последующих десятилетий. Ряд исто¬
риков выступили с постановкой проблемы генезиса капитализма
в России применительно к позднему средневековью. Так,
Д. П. Маковский пытался доказать, что уже в конце XV в.
в России начался переход к капитализму, а столетие спустя про¬
изошла гибель капиталистического уклада вследствие распростра¬
нения крепостничества и разорения, вызванного опричниной и по¬
следующей польско-шведской интервенцией155. Автор опериро¬
вал материалом по наиболее развитым областям России XVI в.,
заключение же делал относительно Российского государства в це¬
лом. Процесс генезиса капитализма был отождествлен им с раз¬
витием товарного производства и наймом рабочей силы, которые,
как известно, старше капитализма и в XVI в. занимали подчинен¬
ное место в общественно-экономической системе России. Но в
книге содержится и целый ряд наблюдений, имеющих важное зна¬
чение для понимания особенностей русского исторического про¬
цесса. В ней выявлены не только положительные, но и отрица¬
тельные последствия централизации государственной власти для
последующего социально-экономического развития, и в частности
показано, как связанное с этим процессом усиление феодальной
эксплуатации глушило рост товарного производства, как в этих
155 Маковский Д. П. Развитие товарно-денежных отношений в сельском
хозяйстве Русского государства в XVI в.
168
условиях вольный наем сплошь и рядом перерождался в кабаль¬
ную и полукабальную зависимость. В трансформированном виде
эти положения нашли поддержку в литературе последующего
времени. Теоретическому обоснованию взглядов, развивавшихся
Маковским, посвятил специальную статью С. Г. Струмилин15в,
поставивший вопрос о несовместимости товарно-денежных отно¬
шений и феодализма. Показательно, что из характеристики фео¬
дализма как общественно-экономической формации в статье Стру-
милина совершенно выпала феодальная собственность на землю,
в становлении которой, как и в выделении парцеллярного хозяй¬
ства непосредственного производителя, немалую роль сыграло за¬
рождение товарно-денежных отношений в недрах разлагавшегося
первобытнообщинного строя. Говоря о наиболее существенных
признаках капитализма, Струмилин подчеркивал, что первым и
главным из них является превращение товарного производства во
всеобщую форму производства. Приобретение же рабочей силой
товарной формы — этого важнейшего признака капиталистиче¬
ского способа производства, предполагающего отношения наем¬
ного труда и капитала — оказывается, по Струмилину, всего лишь
следствием ликвидации натуральных производственных отноше¬
ний феодального хозяйства.
Мнение о таком высоком уровне развития товарно-денежных
отношений в России конца XV—XVI в., который знаменовал со¬
бой начало нисходящей стадии феодализма и наступление эпохи
генезиса капитализма, разделялось и некоторыми другими истори¬
ками, выступавшими как до публикации работ Маковского и
Струмилина 157, так и после этого. Оно подвергалось решительной
критике в ходе начатой М. В. Нечкиной дискуссии о восходящей
и нисходящей стадиях феодализма в России, дискуссии 1965 г.
о переходе России к феодализму, в выступлениях на симпозиу¬
мах по аграрной истории Восточной Европы и в конкретно-исто¬
рических исследованиях158.
В монографиях М. Н. Тихомирова о русском городе XIV—
XVI вв.159 была выявлена и однотипность основных закономерно¬
стей его развития на западе и востоке Европы и присущая рус¬
ским средневековым городам специфика. Город этого времени
предстает в работах Тихомирова как типично феодальный, пока
еще не несущий в себе никакой угрозы господствующему строю.
Многие выводы предшествующей историографии относительно
156 Струмилин С. Г. К вопросу о генезисе капитализма в России.— Вопро¬
сы истории, 1961, № 9.
157 Голобуцкий В. А. О начале нисходящей стадии феодальной форма¬
ции — Вопросы истории, 1959, № 9.
158 Кузнецов И. В. О «восходящей» и «нисходящей» стадиях феодализма
в России.— Вопросы истории, 1959, № И; Шапиро А. JI Об имущественном
неравенстве и социальном расслоении русского крестьянства в эпоху феода¬
лизма.— В кн : Вопросы генезиса капитализма в России. Л., 1960; Ежегодник
по аграрной истории Восточной Европы. 1959 г. М., 1961; О переходе России
к феодализму. М., 1965.
159 Тихомиров М. Н. Средневековая Москва в XIV—XV вв. М., 1957;
Он же. Россия в XVI столетии.
169
развития русского средневекового города были пересмотрены
A. М. Сахаровым160, подчеркнувшим противоречивость социаль¬
но-экономического развития русских городов XIV—XV вв.: расши¬
рение товарного производства и обращения, с чем было связано
формирование бюргерских элементов, борьба за вольность и само¬
управление как важнейшее условие складывания этих элементов,
с одной стороны, и тормозящее влияние феодальных отношений и
политического строя страны — с другой. Сахаров показал, что его
предшественники сильно преувеличили экономическую и полити¬
ческую роль городов Северо-Восточной Руси XIV—XV вв. Число
городов, по его подсчетам, оказалось гораздо меньшим, а главное,
что они были центрами товарного обращения, лишь в незначи¬
тельной степени связанного с товарным производством в самих
городах. Сахаров подверг критике данную предшественниками
трактовку вопроса о торгово-ремесленных организациях (цеховом
строе и т. д.). Прогрессирующее усиление великокняжеской вла¬
сти привело, по мнению Сахарова, к полному подчинению ею го¬
родов и городского самоуправления. В связи с этим историку
представлялось модернизацией применение в отношении горожан
XIV—XV вв. понятий «третье сословие», «революционные элемен¬
ты города», и т. п., широко употреблявшихся в литературе 30—
40-х и даже начала 50-х годов.
А. Л. Хорошкевич, изучившая внешнюю торговлю Великого
Новгорода1в1, пришла к заключению о занижении Сахаровым
роли и значения внутренней торговли в экономической жизни
Руси XIV—XV вв. Однако и она подчеркивала, что Новгород вы¬
возил продукты сельского хозяйства, прежде всего промыслов,
а ввозил преимущественно ремесленные товары.
На основании тщательного анализа известных письменных ис¬
точников и вновь открытых археологических материалов
B. Л. Янин182 сделал вывод о том, что, несмотря на существо¬
вание глубокого классового антагонизма в общественных отноше¬
ниях Великого Новгорода, уровень классовой борьбы здесь не был
столь высоким, каким он изображается в литературе. По его мне¬
нию, многие события политической борьбы и факты соперничест¬
ва боярских группировок нередко выдавались за непосредствен¬
ные проявления классовой борьбы. В действительности же приме¬
нительно к ним можно говорить лишь об использовании господст¬
вующими верхами классовых противоречий, недовольства низов.
160 Сахаров А. М. Города Северо-Восточной Руси в XIV—XV вв. М., 1959;
Он же. Проблема образования Русского централизованного государства в со¬
ветской историографии.— Вопросы истории, 1961, № 9; и др.
161 Хорошкевич А. Л. Торговля Великого Новгорода с Прибалтикой и
Западной Европой в XIV—XV веках. М., 1963.
162 Янин В. Л. Новгородские посадники. М., 1962; Он же. Из истории
высших государственных должностей в Новгороде.— В кн.: Проблемы общест¬
венно-политической истории Восточной России и славянских стран. М., 1963;
Он же. Из истории землевладения в Новгороде.— В кн.: Культура Древней
Руси. М., 1966.
170
Преувеличены, с точки зрения Янина, и бытующие представления
о развитии в Новгороде ремесленных и купеческих корпораций.
Несходная трактовка социально-экономических отношений в
средневековой Руси предопределила и существенные различия в
воззрениях историков на классовую борьбу, государственное уст¬
ройство, идеологию и другие сферы общественной жизни.
Выявление роли народных масс как главной созидательной силы
общественного развития — отличительная черта советских иссле¬
дований социально-экономических отношений в средневековой
Руси. Характерным для советской медиевистики является показ
антагонистической сущности общественных отношений. За рассмат¬
риваемый период было немало сделано в изучении классовой борь¬
бы крестьянства и горожан. Эта тема заняла существенное место
в учебниках и обобщающих работах по истории феодальной Рос¬
сии, в исследованиях по социально-экономической и политической
истории, а также по идеологии средневекового общества. Особенно
активно изучались крестьянская война начала XVII в. и народные
движения, ей предшествовавшие.
Существенно новые моменты появились в трактовке проблемы
объединения Руси. Если в литературе предшествующего времени
перечень причин, приведших к образованию Русского центра¬
лизованного государства, сводился к указанию на преодоление
экономической замкнутости отдельных русских земель в XIV—
XV вв., обострение классовой борьбы и потребности националь¬
ной борьбы 1вз, то во второй половине 50—60-х годах в поле зре¬
ния исследователей попадает вся совокупность проблем, связан¬
ных с эволюцией феодализма. Гораздо сильнее, нежели прежде,
звучал тезис о сложении единого Русского государства на фео¬
дальной основе.
В капитальной монографии Л. В. Черепнина об образовании
Русского централизованного государства164 впервые в советской
исторической литературе на большом и разнообразном фактиче¬
ском материале рассматривался широкий круг вопросов, относя¬
щихся к проблеме складывания предпосылок возникновения Рус¬
ского централизованного государства, детально прослеживался
ход политического объединения русских земель. Написанию этого
труда предшествовали многолетние разыскания автора в архивах,
публикация нескольких томов источников XIV—XV вв. Исследо¬
вание было построено на комплексном использовании актов,
летописей, литературных памятников, археологических материа¬
лов. Признавая, что торговые связи между отдельными русскими
землями, сложившиеся ко времени их объединения, ни по своим
183 Подобный подход был характерен не только для обобщающих трудов,
учебников и учебных пособий, но и для монографических исследований. См.,
напр.: Масленникова Н. Н. Присоединение Пскова к Русскому централизован¬
ному государству. Л., 1955; Базилевич К. В. Внешняя политика Русского
централизованного госудаоства.
184 Черепнин Л. В. Образование Русского централизованного государства
в XIV—XV веках: Очерки социально-экономической истории Руси.
171
масштабам, ни по характеру не могли еще создать устойчивой
экономической общности, какая была достигнута впоследствии,
с развитием всероссийского рынка, Черепнин тем не менее настаи¬
вал на том, что они влияли на взаимоотношения отдельных рус¬
ских феодальных княжеств и земель, способствуя ослаблению по¬
литической раздробленности. По мере роста товарно-денежных от¬
ношений усиливалась роль городов в общественно-политической
жизни страны, увеличивалась та прослойка населения, которая
выступала носителем централизаторских стремлений. Развитие
товарно-денежных отношений, по мнению Черепнина, исподволь
подготавливало централизацию еще и в том отношении, что,
углубляя имущественную дифференциацию, вело к обострению со¬
циальных противоречий. Черепнин расширил понятие социально-
экономических предпосылок централизации за счет новых явлений
в области аграрных отношений. Он подкрепил дополнительными
аргументами мысль Веселовского о том, что боярство не являлось
противником государственной централизации и что борьба разго¬
ралась вокруг формы централизации. В монографии было кон¬
кретно показано значение для процесса изживания феодальной
раздробленности таких факторов, как прочное земледельческое ос¬
воение и охват феодальными отношениями всей территории, насе¬
ленной русской народностью, изменение форм феодальной земель¬
ной собственности (перерастание крупной вотчиной границ разных
княжений) и структуры феодальной иерархии, чему уже не соот¬
ветствовал прежний политический строй. Особо отмечалось появ¬
ление новых форм эксплуатации крестьянства и развитие крепо¬
стничества, имевшего своим следствием обострение классовой
борьбы. В этих условиях система господства и подчинения, раз¬
вивавшаяся в период феодальной раздробленности, более не удов¬
летворяла класс феодалов — требовалась перестройка аппарата
управления и власти.
По своим концепционным установкам к монографии Черепни¬
на примыкало капитальное исследование В. Н. Вернадского о
Новгороде и Новгородской земле в XV в.165 Главной причиной
присоединения Новгородской феодальной республики к Москве в
нем было названо установление между нею и Северо-Восточной
Русью тесных экономических связей. Вместе с тем Вернадский
делал сильный акцент и на внутреннем социально-экономическом
развитии Новгородской земли. Он видел выражение роста произ¬
водительных сил в дальнейшем освоении богатств русского севера,
в развитии в центральных районах Новгородской земли товарно-
денежных отношений и формировании сети мелких местных рын¬
ков. Вернадский придавал большое значение той роли, которую
сыграла в крушении Новгородской вечевой республики классовая
борьба крестьянства и массы горожан, нередко выливавшаяся в
вооруженные выступления.
165 Вернадский В. Н. Новгород и Новгородская земля в XV веке.
172
Работы Черепнина и Вернадского, внеся много нового и цен¬
ного в изучение процесса объединения средневековой Руси,
в целом продолжали, развивали и обогащали концепционные
взгляды, сложившиеся на предшествующем этапе развития совет¬
ской медиевистики. Но в те же годы выходили в свет работы,
характеризовавшиеся решительным отходом от устоявшейся тра¬
диции. Так, в указанном выше исследовании о городах Северо-
Восточной Руси в XIV—XV вв. и в специальной историографиче¬
ской статье А. М. Сахаров подчеркивал существенные отличия
процесса государственной централизации на Руси по сравнению с
аналогичным процессом в странах Западной Европы, где центра¬
лизованные государства образовались в форме абсолютных мо¬
нархий и имели своей социально-экономической опорой рост го¬
родов и формирование класса мелкой буржуазии. Базой же Рус¬
ского централизованного государства, по Сахарову, являлся
наблюдавшийся в XIV—XV вв. интенсивный рост феодальной
земельной собственности и феодальной зависимости крестьянства.
Развитие товарно-денежных отношений в стране и торгового об¬
мена между отдельными районами в XIV—XV вв. не привело
еще к преодолению экономической замкнутости русских феодаль¬
ных княжеств и республик.
Идеи, содержавшиеся в работах А. М. Сахарова и В. JI. Яни¬
на о городе и политическом строе средневековой Руси, укладыва¬
лись в русло того направления, которое с конца 50-х годов скла¬
дывалось в изучении аграрной истории. Отличительной чертой
этого направления было акцентирование внимания на докапита¬
листической природе общественного строя средневековой Руси, на
неисчерпанных еще возможностях феодализма развиваться вширь
и вглубь. В работах историков, принадлежавших к данному на¬
правлению, подвергались критике взгляды, модернизировавшие
исторический процесс.
Значительными научными достижениями характеризовалось
изучение политической истории России XVI в., хотя и в этой об¬
ласти оставалось немало дискуссионных моментов. В работах со¬
ветских историков не было расхождений в оценке классовой при¬
роды мероприятий по укреплению централизованного аппарата
власти. Однако в трактовке отдельных реформ и преобразований
мнения расходились. Так, капитальное исследование И. И. Смир¬
нова о внутриполитической ситуации в России в 30—50-х годах
XVI в.168 по своей концепции в основном примыкало к теорети¬
ческим построениям 40—50-х годов. Раскрывая сложность и мно¬
гообразие форм политической борьбы 30—50-х годов XVI в.,
ведшейся как между классами-антагонистами (крестьянством и
городскими низами, с одной стороны, и феодалами — с другой),
так и между различными прослойками господствующего класса,
Смирнов стремился показать, что наиболее активным проводни¬
1вв Смирнов И. И. Очерки политической истории Русского государства
30—50-х годов XVI в. М.; Л., 1960.
173
ком политики централизации выступала дворянско-помещичья
группировка. Процесс развития централизованного государства,
по его мнению, находил свое главное и решающее выражение
прежде всего в росте и развитии бюрократического аппарата,
в росте роли и значения приказов и дьяков. Одной из характер¬
ных черт политического строя России в XVI в., находящихся
в прямой связи с процессом становления самодержавия, Смирнов
считал большую роль в правительстве лиц, не входивших в Бо¬
ярскую думу или занимавших в ней скромное положение. Вместе
с тем при общих оценках Смирнов исходит из ленинского поло¬
жения о политическом строе России XVI в. как о самодержавии
с Боярской думой и боярской аристократией с учетом того об¬
стоятельства, что в XVI в. самодержавие только складывалось.
В исследовании Смирнова была показана двойственная и внут¬
ренне противоречивая природа Боярской думы XVI в.: это одно¬
временно и высший орган власти централизованного государства
и средоточие княжеско-боярской оппозиции. На протяжении
XVI в. царская власть вела борьбу за приведение Думы в соот¬
ветствие со всей структурой органов власти и управления центра¬
лизованного государства.
Точка зрения Смирнова о преимущественно дворянской на¬
правленности реформ середины XVI в. оспаривалась А. А. Зими¬
ным 167, который вслед за С. В. Бахрушиным придерживался того
взгляда, что в деятельности Избранной рады выделяются два
периода (до 1553 г. и после). Пришедшее около 1549 г. к власти
правительство Алексея Адашева, по Зимину, осуществляло поли¬
тику компромисса между различными группировками класса
феодалов.
Существенным вкладом в разработку проблемы централизации
государственного аппарата являлось исследование В. Б. Кобрина
о местничестве XVI в.1в8 Автор показал, что местничество, давая
преимущество родам давних слуг московских великих князей, не
противоречило интересам централизации. Сходная идея проводи¬
лась в работе С. О. Шмидта о взаимоотношении местничества и
абсолютизма 1в9.
В литературе второй половины 50—60-х годов большое внима¬
ние уделялось формированию бюрократического аппарата центра¬
лизованного государства. Шмидт выступил с серьезным исследо¬
ванием о дьячестве и его роли в ограничении политической
независимости боярства 17°. А. К. Леонтьев проанализировал
187 Зимин А. А. Реформы Ивана Грозного: Очерки социально-экономиче¬
ской и политической истории России середины XVI в.
168 Кобрин В. Б. Из истории местничества XVI в.— Исторический архив,
1960, № 1.
189 Шмидт С. О. Местничество и абсолютизм: (Постановка вопроса).—
В кн.: Абсолютизм в России, XVII—XVIII вв.: Сб. статей к 70-летик>
Б. Б. Кафенгауза. М., 1964.
170 Шмидт С. О. О дьячестве в России середины XVI в.— В кн.: Пробле¬
мы общественно-политической истории России и славянских стран: Сб. статей к
70-летию академика М. Н. Тихомироиа. М., 1963.
174
организацию приказной системы171. В. И. Буганов и Д. Н. Аль-
шиц подвергли всестороннему изучению разрядные книги — важ¬
нейший источник, содержащий сведения об организации господст¬
вующего класса, истории военного дела в России XVI — начала
XVII в., а также государственного управления и внешней поли¬
тики 172.
Выступление М. Н. Тихомирова еще в 1953 г. со статьей о зем¬
ских соборах XVI в.173 возродило интерес к этому важнейшему
политическому институту, раскрывающему классовую структуру
формировавшегося централизованного государства в России.
Принципиальное значение имел сделанный в статье вывод об
одинаковой социальной природе земских соборов и сословно-пред¬
ставительных учреждений западноевропейских феодальных монар¬
хий. Вместе с тем работы М. Н. Тихомирова, а также А. А. Зи¬
мина, В. И. Корецкого, С. О. Шмидта174 и других исследовате¬
лей, изучавших состав и деятельность отдельных земских соборов
XVI — начала XVII в., убеждали, что в России эти учреждениия
не получили такого развития, как в западноевропейских странах,
и со второй половины XVII в. в связи с возобладанием абсолю¬
тистских тенденций прекратили свое существование.
Важная сторона процесса государственной централизации в
конце XV — первой половине XVI в. освещалась С. М. Каштано¬
вым, исследовавшим политику правительства в отношении им¬
мунитета и перемены в положении крупного землевладения175.
На основе скрупулезного исследования разнообразных источни¬
ков Каштанов показал сложность и противоречивость эволюции
иммунитета в России этого времени. Стремясь заручиться под¬
держкой различных групп феодалов, правительство вынуждено
было расширять иммунитетные пожалования и вместе с тем шло
на сокращение сеньориальной власти феодалов. Соотношение
171 Леонтьев А. К. Образование приказной системы управления в Русском
государстве. М., 1961.
172 Буганов В. И. «Государев разряд» 155,6 г. и реформы 50-х годов
XVI в.—История СССР, 1957, JSfe 5; Он же. Обзор списков разрядных книг
последней четверти XVI — начала XVII в.— В кн.: Проблемы источниковеде¬
ния. М., 1958, т. 6. Он же. Сокращенная редакция разрядных книг 1559—1605 го¬
дов.— В кн.: Археографический ежегодник за 1957 год. М., 1959; Он же.
Сокращенная редакция разрядных книг 1550—1636 гг.— В кн.: Проблемы
источниковедения. М., 1961, т. 9; Он же. Разрядные книги последней четвер¬
ти XV — начала XVII в. М., 1962; Алыииц Д. Н. Разрядная книга Москов¬
ских государей XVI в.: (Официальный текст).— В кн.: Проблемы источнико¬
ведения. М., 1958, т. 6.
173 Тихомиров М. Н. Сословно-представительные учреждения (Земские
соборы) в России XVI века.— Вопросы истории, 1953, № 5.
174 Зимин А. А. Акты Земского собора 1612—1613 гг.— Зап. Отд. рукопи¬
сей Гос. б-ки им. Ленина, 1957, вып. 18; Корецкий В. И. Земский собор 1575 г.
и поставление Симеона Бекбулатовича «великим князем всеа Руси».— Исто¬
рический архив, 1959, № 2; Шмидт С. О. Соборы середины XVI века.— Исто¬
рия СССР, 1960, № 4; Он же. К истории соборов XIV века.— Исторические
записки, 1964, т. 76. #
175 Каштанов С. М. Социально-политическая история России конца XV—
первой половины XVI в. М., 1967.
175
обеих тенденций на протяжении XVI столетия менялось. Заслу¬
живает внимания произведенный в монографии Каштанова теоре¬
тический анализ иммунитета как одного из главнейших, институ¬
тов феодализма, показ слитности феодальной экономики и вне¬
экономического принуждения.
Следует отметить также работы А. Г. Поляка и Г. Б. Гальпе¬
рина, трактовавших тему образования Русского централизован¬
ного государства в историко-правовом аспекте, показавших спе¬
цифику государственного строя в условиях русского феода¬
лизма 176.
Интересы историков, изучавших государственный строй
XVI в., по традиции концентрировались на преобразовании цент¬
рального аппарата власти. Первым крупным исследованием,
в котором был введен новый аспект изучения проблемы, явилась
монография Н. Е. Носова, посвященная перестройке местного уп¬
равления: созданию института городовых приказчиков, осуществ¬
лению первых этапов губной реформы177. Вскрывая дворянский
характер аппарата управления на местах, эта работа давала ключ
к пониманию реформ центрального управления, к решению про¬
блемы становления сословно-представительной монархии. От¬
дельные стороны проблемы местного управления изучались
С. М. Каштановым 178.
После XX съезда КПСС в исторической науке подверглись
критическому пересмотру некоторые ранее сложившиеся взгляды
и представления. В мае 1956 г. в Институте истории АН СССР
на специальной конференции был поставлен доклад С. М. Дуб¬
ровского, посвященный критическому анализу работ о Иване IV.
Докладчик справедливо отмечал идеализацию и непомерное воз¬
величение личности Ивана Грозного, имевшие место в исследова¬
ниях Р. Ю. Виппера, С. В. Бахрушина, И. И. Смирнова и неко¬
торых других историков, чьи взгляды нашли отражение в учеб¬
никах и обобщающих трудах. В докладе и в опубликованной на
его основе статье179 содержались отдельные преувеличения, но в
целом выступление Дубровского было обоснованным и своевре¬
менным.
В работах, опубликованных до начала 60-х годов, в общем и
целом держались взгляды на опричнину, сложившиеся в 30—40-х
годах, подчеркивался ее прогрессивный характер, важная роль в
178 Поляк А. Г. Кодификация русского права в период образования и
укрепления Русского централизованного государства: (Конец XIV — середина
XVI в.): Автореф. дис. канд. ист. наук. М., 1956; Гальперин Г. Б. К вопросу
о форме правления Русского государства XV и первой половины XVI в.—
Учен. зап. Ленингр. гос. пед. ин-та. Сер. юрид. наук, 1958, вып. 10, N« 255.
177 Носов Н. Е. Очерки по истории местного управления Русского госу¬
дарства первой половины XVI века. М.; Л., 1957.
178 Каштанов С. М. К проблеме местного управления в первой половине
XVI в.— История СССР, 1959, № 6.
179 Дубровский С. М. Против идеализации деятельности Ивана IV.—
Вопросы истории, 1956, ЛЬ 8.
176
процессе централизации государственной власти и борьбе с кня¬
жеско-боярской аристократией, при этом отмечались пагубные
последствия опричных мероприятий для судеб крестьянства.
С выходом в свет очерков об опричнине, сохранившихся в ру¬
кописном наследии С. Б. Веселовского, а также трудов В. Б. Коб¬
рина, А. А. Зимина и Р. Г. Скрынникова180, ситуация в
изучении этой темы коренным образом изменилась. В книге
«Опричнина Ивана Грозного» Зимин убедительно показал, что
предшествующая историография преувеличивала степень подрыва
землевладения княжеско-боярской аристократии, масштабы мас¬
совых выводов из опричных уездов. Более того, он пришел к вы¬
воду о неверности мнения об антикняжеской и антибоярской на¬
правленности земельной политики в годы опричнины. Главное в
опричнине — борьба с пережитками феодальной раздробленности,
олицетворяемыми Новгородом, Старицким княжеством, церковью.
В книге проводилась мысль о том, что «основной смысл опричных
преобразований сводился к завершающему удару, который был
нанесен последним оплотам удельной раздробленности»181. Вме¬
сте с тем автор подчеркивал варварский, чисто средневековый ха¬
рактер борьбы царя Ивана со своими политическими противни¬
ками, его безудержно жестокий характер, накладывавший зло¬
вещий отпечаток деспотизма и насилия на все мероприятия
опричных лет. Разделение территории на «опричнину» и «земщину*
Зимин оценивал как архаичную и реакционную меру, способство¬
вавшую укреплению феодальной аристократии в политическом
строе Русского государства. В книге вскрыты и те последствия,
какие имела опричнина для судеб русского крестьянства, которо¬
му пришлось вынести на себе и новый дорогостоящий военно-ад¬
министративный аппарат, и тягости бесконечных войн, и разгул
опричных репрессий. Главное в шквале опричных репрессий со¬
стояло, по Зимину, в том, что «опричная дубина, ударяя по вель¬
можному барину, другим концом еще сильнее била по мужи¬
ку» 182. Однако некоторые существенные аспекты сложившейся в
40—50-е годы концепции были сохранены Зиминым. Он рассма¬
тривал опричнину как важный этап централизации государства.
В том же русле исследовал опричнину в ее связи с процессом го¬
сударственной централизации Кобрин.
180 Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины; Он же. Иссле¬
дования по истории класса служилых землевладельцев; Кобрин В. Б. Состав
опричного двора Ивана Грозного.— В кн.: Археографический ежегодник за
1959 г. М., 1960; Он же. Укрепление Русского централизованного государства
во второй половине XVI в.— Преподавание истории в школе, 1960, № 5;
Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. М., 1964; Скрынников Р. Г. Начала
опричнины. Л., 1966. В вышедшей почти одновременно с названными работами,
но написанной ранее книге И. И. Полосина «Социально-политическая история
России XVI — начала XVII в.» (М., 1963) проводились идеи, более характер¬
ные для предшествующих десятилетий. #
181 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного, с. 479.
182 Там же, с. 389.
177
В еще большей мере отошел от предшествующих воззрений на
опричнину Скрынников. Результатом его исследований явилось
разделение истории опричнины на два периода. В первый период
(завершившийся Собором 1566 г. и последовавшими за ним собы¬
тиями) опричнина имела, в представлении Скрынникова, ярко вы¬
раженную антикняжескую направленность, подорвала политиче¬
ское влияние княжеской аристократии и привела к крушению кня¬
жеско-вотчинного землевладения. Опричные мероприятия и
сопровождавшие их злоупотребления затронули интересы старо-
московской знати и широких кругов дворянства, что вызвало
всеобщую оппозицию в среде феодалов. Пытаясь упрочить свое
положение, монархия прибегла к массовому террору. Начался
второй период в истории опричнины. Кровавый опричный террор,
массовые погромы внесли глубокую деморализацию в обществен¬
ную жизнь страны, но они не изменили основных тенденций, об¬
наружившихся в период реформ Избранной рады. Компетенция
Боярской думы была ограничена, внутри ее увеличился удельный
вес нетитулованной знати, составившей курии думных дворян и
думных дьяков, усилились роль и значение дворянской бюрокра¬
тии. Бывшая до того органом боярской олигархии, Боярская дума
начинает приобретать некоторые черты сословно-представительно¬
го органа. Возник и новый политический институт, отражающий
развитие сословно-представительного начала — Земский собор.
И все же, заключает Скрынников, опричнина не изменила поли¬
тической структуры монархии, ограниченной в пользу боярской
аристократии. Она ослабила влияние знати, но не уничтожила об¬
щего значения Боярской думы как высшего органа государства,
не поколебала местнических порядков, ограждавших политические
привилегии знати. Скрынников показал, что опричнина была от¬
мечена резким усилением феодальной эксплуатации и крепостни¬
чества. Но в отличие от других исследователей он не видел в про¬
цессе закрепощения результата целенаправленной деятельности
и основного содержания опричной политики. Развитие крепостных
отношений в XVI в., в том числе и в годы опричнины, с его точ¬
ки зрения, было обусловлено целым комплексом экономических,
социальных и политических факторов. Кровавые опричные репрес¬
сии лишь усугубили тяжесть развивавшегося процесса закрепо¬
щения.
В итоге интенсивного и всестороннего исследования политиче¬
ского строя и политической истории России XVI в. было доказано,
что процесс централизации государственной власти в это время
не достиг той высокой степени, какую предполагали ранее. По
существу, основы централизованного государственного аппарата
были заложены лишь в результате реформ середины XVI в.
В конце XV и первой половине XVI в. управление присоединен¬
ными территориями строилось на средневековом сеньориальном
принципе. В этой связи многим историкам представлялось более
целесообразным применительно к концу XV—XVI вв. говорить не
о централизованном, а о едином Русском государстве. Такая по¬
178
становка вопроса нашла отражение в обобщающем труде «Исто¬
рия СССР»183. Оставлен был и упрощенный подход, при котором
боярство и дворянство противопоставлялись друг другу как про¬
тивники и сторонники централизации. Противоречия между этими
прослойками господствующего класса феодалов усматривались во
взглядах на формы и методы осуществления централизации. В от¬
ношении XVI в. отпал вопрос и о предпосылках абсолютизма.
В середине 50—60-х годах вышел в свет ряд крупных трудов
по истории идеологии средневековой Руси. Предварительно при¬
шлось провести трудоемкую и кропотливую работу по сбору и си¬
стематизации фактического материала. Показательно, что появле¬
нию большинства исследований предшествовала публикация соот¬
ветствующих источников. Факт обращения к проблемам идеологии
и выявления источников по ним был важен, ибо в предшествую¬
щей историографии они изучались слабо. Н. А. Казакова,.
Я. С. Лурье, Р. П. Дмитриева, А. А. Зимин, А. И. Клибанов,
И. У. Будовниц, Г. Н. Моисеева внесли большой вклад в изуче¬
ние общественно-политической мысли, выявили значение религи¬
озных ересей как специфической для феодальной эпохи формы
классовой борьбы184. В их работах был поставлен вопрос о род¬
стве русских средневековых ересей и общественно-политической:
мысли с общеевропейскими реформационными и гуманистически¬
ми течениями. Однако в конкретном развитии этой идеи многое
оставалось (да и поныне остается) неясным. Реформация — идео¬
логия поднимающейся как класс буржуазии, направленная на со¬
крушение феодализма; в качестве органического явления она воз¬
никает в обществе, несущем в себе капиталистические начала-
Для России даже XVI, а не только XIV—XV столетий постановка
проблемы нисходящей стадии феодализма и зарождения капита¬
лизма является более чем спорной. Требования о замене феодаль¬
ных учреждений буржуазными, составляющие существо реформа¬
ции, в средневековой России не имели под собой соответствующей
социальной базы. Названные исследователи, бесспорно, правы,,
когда видят в ересях и некоторых других формах идеологической
борьбы в средневековой Руси проявление оппозиции господствую¬
щему феодальному строю и господствующей феодально-церковной
идеологии, прогрессивную по своему содержанию критику феода¬
лизма. Но остается вопрос, насколько правомерно связывать эту
183 История СССР: С древнейших времен до наших дней. М., 1966. Т. 2.
184 Казакова Н. АЛурье Я. С. Антифеодальные еретические движения
н? Руси XIV — начала XVI в. М.; Л., 1955; Дмитриева Р. П. Сказание о
князьях владимирских. М ; Л., 1955; Зимин А. А. Пересветов и его современ¬
ники. М., 1958; Казакова Н. А. Вассиан Патрикеев и его сочинения. М.; Л.,
1960; Лурье Я. С. Идеологическая борьба в русской публицистике конца
XV — начала XVI в. М.; Л., 1960; Он же. Повесть о Дракуле. М.; Л., 1960.
Клибанов А. И. Реформационное движение в России в XIV — первой половине
XVI в. М., 1960; Буоовниц И. У. Общественно-политическая мысль Древней·
Руси (XI—XIV вв.). М., 1960; Моисеева Г. И. Автор «Казанской истории».—
ТОДРЛ, 1953, т. 9.
179
критику с формированием идеологии бюргерства как сословия,
противостоящего феодализму185. Уровень развития товарно-де¬
нежных отношений и города на Руси XIV—XV вв. был далек от
того, чтобы задавать направление исторического развития. Эле¬
менты бюргерской идеологии в русских средневековых ересях мог¬
ли объясняться влиянием соответствующих движений в соседних
странах. Антифеодальная направленность идеологии отнюдь не
обязательно предполагает ее буржуазное содержание. Оппозиция
феодализму в виде мистики, открытой ереси, вооруженного восста¬
ния и иных форм проходит через все средневековье.
До конца характеризуемого периода практически не было
специальных трудов по истории церкви на Руси18в, что являлось
существенным пробелом, ибо в феодальную эпоху религиозное
мировоззрение — всеобщая и господствующая форма мировоз¬
зрения, а церковь — социальное учреждение, санкционирующее
и закрепляющее институционально это мировоззрение.
Историография второй половины 50—60-х годов обогатилась
многими обстоятельными исследованиями и по другим сферам
духовной жизни. Но это по-прежнему были главным образом ис¬
следования филологов, лингвистов, искусствоведов, этногра¬
фов 187. Предметом изучения служила прежде всего культура
господствующего класса. Духовная жизнь широких масс народа
разрабатывалась мало. Огромный материал по культуре и быту
населения города и деревни доставили археологические раскопки,
но соответствующих обобщений еще не было. Основное внимание
исследователей направлялось на выявление национально-особен¬
ного в культуре средневековой Руси. Компаративистские пробле¬
мы ставились лишь в плане выяснения влияния более развитых
культур на менее развитые188. Труды, в которых давалась бы
широкая постановка проблемы о типе культуры у восточных сла¬
вян, и у русского народа в частности, об общем и особенном в
культуре средневековой Руси, о связях ее с локальными цивилиза¬
циями Запада и Востока, публиковались нечасто. Это ослабляло
позиции советских историков в борьбе с зарубежной буржуазной
185 См., напр.: Казакова Н. А., Лурье Я. С. Антифеодальные еретические
движения на Руси XIV — начала XVI в., с. 6.
188 Из немногих работ по этой теме отметим: Гантаев Я. М. Церковь
и феодализм на Руси. М., 1960.
187 История русского искусства. М., 1953—1955. Т. 1—3; Воронин Н. Я.
Зодчество Северо-Восточной Руси XII—XV веков. М., 1961—1962. Т. 1, 2;
Жирмунский В. М. Народный героический эпос: Сравнительно-исторические
очерки. М.; Л., 1962; Рыбаков Б. А. Древняя Русь: Сказания, былины, летописи.
М., 1963; Бегунов Ю. К. Памятник русской литературы XIII века «Слово о по¬
гибели Русской земли». М.; Л., 1965; Специфика фольклорных жанров: Рус¬
ский фольклор. М.; Л., 1966; Астахова А. Ai. Былины: Итоги и проблемы
изучения. М.; Л., 1966. Из научно-популярных работ следует назвать ярко
написанные книги Н. Н. Воронина и Д. С. Лихачева: Воронин Н. Н. Любите
и охраняйте памятники древнерусского искусства. М., 1960; Лихачев Д. С.
Культура русского народа X—XVII вв. М.; Л., 1961.
ise Робинсон А. Н. Литература Древней Руси в литературном процессе
средневековья, XI—XIII вв. М., 1980. Гл. 1.
180
историографией, проводившей тезис об извечной отсталости рус¬
ского народа, о принадлежности его культуры к «низшему» под¬
разделению европейской цивилизации. Вместе с тем следует от¬
метить появление таких глубоких теоретических исследований в
области духовной жизни, как монография В. Я. Проппа о русском
героическом эпосе1в*.
История формирования русской народности в период феода¬
лизма во всех работах — их общее число было весьма невелико —
изучалась на основе общепризнанной в то время концепции,
согласно которой народность характеризовалась теми же призна¬
ками, что и нация, т. е. общностью языка, территории, экономиче¬
ского строя и психического склада, выражающегося в общности
культуры (указывалось лишь на недостаточное развитие этих
признаков) 190.
Характерной чертой развития советской исторической науки
в конце 50—60-х годах являлось усиленное внимание к зарубеж¬
ной буржуазной литературе, выявление в ней различных направ¬
лений и течений, острая критика буржуазных и ревизионистских
концепций. Советские историки и ранее выступали с разоблаче¬
ниями фальсификаторских сочинений буржуазных авторов по про¬
блемам истории СССР периода феодализма. Но в таком масшта¬
бе это делалось впервые. В различных исторических журналах
систематически помещались рецензии на отдельные работы, тема¬
тические обзоры и статьи, где давался разбор целых направлений
и школ зарубежной историографии, публиковались критические
статьи на ряд вышедших за рубежом общих курсов по истории
СССР, содержавших разделы по периоду феодализма. Показа¬
тельно, что критика буржуазных концепций стала включаться в
историографические разделы монографий. Публиковались сборни¬
ки, посвященные анализу зарубежной буржуазной историографии
истории СССР периода феодализма, специальные монографии191.
Главной ареной теоретических, методологических, идейно-полити¬
ческих и конкретно-исторических споров с буржуазными и реви¬
зионистскими авторами являлись проблемы происхождения
государственности у восточных славян, характера Киевского госу¬
дарства, взаимоотношения Руси с Византией, странами Западной
Европы и Востока, причины и факторы, приведшие к образованию
единого Российского государства, идеологическая борьба вокруг
процесса централизации государственного аппарата, предпосылки
возникновения абсолютизма1в2.
189 Пропп В. Я. Русский героический эпос. Л., 1955; 2-е изд. М., 1958.
190 Типичным в этом отношении являлся коллективный труд «Вопросы
формирования русской народности и нации» (М., 1958).
191 Подробнее см. первую главу настоящего тома.
,92 Каштанов С. М. Об идеалистической трактовке некоторых вопросов
истории русской политической мысли в зарубежной историографии.— Византий¬
ский временник, 1956, т. 11; Лойберг М. Я., Шляпеитох В. Э.у Виленский Б. В.
Проблемы русского феодализма в сборнике «Feudalism in History» [Princeton,
1956J.— История СССР, 1958, № 4; Рыбаков Б. А., Горянов Б. Т. Некоторые
проблемы истории славян в освещении западногерманской историографии.—
181
* * *
Обзор историографии истории России IX—XVI вв. свидетельству¬
ет, что с середины 30-х годов в этой области советской истори¬
ческой науки наступил коренной сдвиг. Марксистское направление
стало всеобъемлющим и безраздельно господствующим. Подав¬
ляющее большинство специалистов старшего поколения, получив¬
ших образование и начавших научную деятельность до револю¬
ции, перешло на позиции марксизма. Выросло молодое поколение
историков-марксистов. Изучение истории феодальной России с
этого времени опиралось на прочный фундамент марксистской
теории общественно-экономических формаций.
Характерными чертами рассматриваемого периода явились
обогащение тематики исследований, стремление к охвату всех
важнейших процессов и событий исторического прошлого, усилен¬
ное внимание к источниковедческой стороне. Развитие археологии,
источниковедения, археографии и других специальных дисциплин
в огромной степени расширило источниковую базу для разверты¬
вания конкретно-исторических исследований. Стимулом для мно¬
гих важных работ по русскому средневековью послужила серия
превосходных публикаций актового материала, а также летописей,,
юридических памятников, берестяных грамот. Комплексное ис¬
пользование разнородных источников многократно увеличило воз¬
можности ученых. Возросло профессиональное мастерство истори¬
ков, изучавших русское средневековье. Было положено начало ис¬
следованиям по всем разделам феодальной тематики. Особенно·
быстрый рост научной продукции начался со второй половины
50-х годов, когда были подготовлены достаточно многочисленные
квалифицированные специалисты по летописанию, древнеславян¬
ским памятникам, зарубежным источникам по истории Руси, ра¬
боты над которыми требуют специальных знаний, знакомства с
древними языками. Благодаря небывалому дотоле размаху исто¬
рических исследований средневековая Русь предстала во всей кон¬
кретности. Историки смогли осветить такие стороны жизни рус¬
ского средневекового общества, которые были слабо изучены в-
предшествующей историографии. Результаты многочисленных и
разносторонних конкретных работ по истории русского средневе¬
ковья были оформлены в обобщающих трудах, учебниках и учеб-
Вопросы истории, 1958, № 4; Пашуто В. Т. Против некоторых буржуазных
концепций образования Литовского государства.— Гам же, № 8; Кузьмин В. Д.,
Хорошкевич А. Л. Вопросы истории СССР в «Оксфордских славянских запис¬
ках» (1950—1957).— История СССР, 1958, № 1; Щапов Я. Н. Рец. на ст.:
F. Dvornic. Byzantine Political Ideas in Kievan Russian.— In: Dumbarton Oaks
Papers. Cambridge, 1956, N 9, 10.— Византийский временник, 1959, т. 16;
Шаскольский И. П. Норманнская теория в современной буржуазной историо¬
графии.— История СССР, 1960, JSk 1; Хорошкевич A. Л. Внешняя торговля
Руси XIV—XVI вв. в освещении современной буржуазной историографии.—
Вопросы истории, 1960, № 2; Рыбаков Б. А. Спорные вопросы образования Ки¬
евской Руси.— Там же, № 9; Данилова JI. В. Русское средневековье в современ¬
ной историографии США.— Там же, 1961, № 3; Шушарин В. П. Современная
буржуазная историография Древней Руси. М., 1964 и др.
182
ных пособиях. Помимо литературы, рассчитанной на научных со¬
трудников и студентов, вышли в свет многочисленные научно-по¬
пулярные работы, пропагандировавшие исторические знания в
широких массах.
Главным итогом изучения истории средневековой Руси во вто¬
рой половине 30—60-х годах стало доказательство того, что Русь
шла по тому же пути феодального развития, что и другие страны
Европы. В утверждении тезиса о всеобщих закономерностях были,
пожалуй, допущены даже некоторые крайности, приводившие по¬
рой к стиранию специфики русского исторического процесса, что
явилось естественной реакцией на дореволюционную историогра¬
фию, делавшую акцент на самобытности исторического пути
России.
Исследование теоретических вопросов в целом не было отме¬
чено столь впечатляющими достижениями, как изучение фактиче¬
ской истории, хотя и здесь продвижение вперед было налицо.
В развитии любой науки наблюдается естественное чередование
этапов, когда движение от конкретного к абстрактному сменяется
обратным движением — от абстрактного к конкретному. После ак¬
тивных дебатов в области теории на рубеже 20—30-х годов и не¬
которого оживления теоретических диспутов в конце 30-х годов в
русской медиевистике наступила полоса развертывания конкрет¬
ных исследований, которые строились исходя из уже принятой
концепционной схемы. И эта полоса практически длилась до вто¬
рой половины 50-х годов. Серия дискуссий, прошедших в конце
40-"х — начале 50-х годов (дискуссии о периодизации истории
СССР, роли и месте товарного производства на разных этапах ис¬
тории России, социально-экономической базе и хронологических
рамках процесса образования единого Русского государства),
в целом оставалась в рамках устоявшихся теоретических представ¬
лений. Смелость и широта в постановке теоретических проблем,
характерные для раннего этапа развития советской историогра¬
фии, в значительной степени были утрачены. Немалую роль в
этом сыграл разрыв преемственности в развитии исторической
науки, который произошел в связи с критикой исторической кон¬
цепции М. Н. Покровского и его школы, те передержки, которые
в данном случае имели место, негативное отношение к социологии,
которая является общей теорией исторического процесса. Лишь с
середины 50-х годов развернулось плодотворное обсуждение ко¬
ренных вопросов феодальной формации, начиная с генезиса фео¬
дального способа производства и кончая его разложением. Важ¬
ную роль в развитии советской исторической науки в целом и ме¬
диевистики в частности сыграли дискуссия 1960—1962 гг. о
периодизации истории исторической науки и серия последовавших
за нею историографических работ. Уже сам интерес к историогра¬
фии, потребность подвести итоги пройденного пути и наметить за¬
дачи на будущее служили свидетельством активизации в изучении
концепционных вопросов. К сожалению, русская медиевистика
проявляла меньшее внимание к вопросам общей теории, нежели
183
медиевистика востоковедная и западная. Показательно, что спе¬
циалисты по русскому средневековью остались в стороне от ши¬
рокой дискуссии по теоретическим проблемам докапиталистиче¬
ских формаций, захватившей в 60-е годы советскую и зарубеж¬
ную марксистскую науку. Эта дискуссия, начавшаяся с полемики
об азиатском способе производства, многое дала для понимания
единства и многообразия исторического процесса в докапитали¬
стическую эпоху, общих закономерностей и особенностей перехо¬
да от доклассового общества к классовому. Учет итогов этой дис¬
куссии мог бы действенно помочь в разрешении ряда остро сто¬
явших проблем периодов раннего и развитого феодализма на
Руси.
После методологических дискуссий рубежа 20—30-х годов в
центр исследований по истории средних веков в России вполне
закономерно были поставлены социально-экономические отноше¬
ния. Они и в дальнейшем продолжали занимать ведущее место,
что, несомненно, являлось сильной стороной развития русской ме¬
диевистики в изучаемый период. Исследование базисных отно¬
шений послужило основой, на которой советские медиевисты раз¬
вернули плодотворное изучение надстроечных явлений. С конца
50-х годов объектом активного изучения наряду с социально-эко¬
номической проблематикой стали также темы, касающиеся поли¬
тического строя, политической истории, идеологии. Вместе с
расширением и углублением фронта конкретно-исторических ис¬
следований углубились и расхождения во взглядах на отдельные
проблемы русского феодализма. С конца 50-х — первой половины
60-х годов можно говорить о наличии разных школ в изучении
средневековой Руси. Их оформление — показатель зрелости дан¬
ной отрасли историографии, ее творческого характера, но вместе
с тем и свидетельство необходимости дальнейшего обсуждения
теоретических вопросов. Так, в изучении проблемы генезиса фео¬
дализма в концепционном плане противостояли друг другу две
точки зрения: одна из них делала упор на зарождение сеньориаль¬
ного режима как главный признак феодализма, другая связывала
феодальный характер общественного строя Киевской Руси с го¬
сударственной собственностью на землю, постулировала развитие
государственного феодализма уже в Киевской Руси. В рамках
обеих точек зрения наблюдался большой разброс мнений относи¬
тельно хронологических рамок процесса феодализации Руси, со¬
держания переходного к феодализму периода и его особенностей.
Полемика осложнялась разной оценкой места и роли рабовладель¬
ческого уклада в раннеклассовом обществе. Применительно к
периоду развитого феодализма выделились далеко отстоящие друг
от друга подходы к крестьянскому общинному укладу. В ходе по¬
лемики по поводу степени и характера подчинения его феодаль¬
ному государству практически размежевались те же два направ¬
ления, что и в изучении генезиса феодализма на Руси. Появившее¬
ся здесь несогласие корнями своими уходило в разное понимание
содержания процесса генезиса феодализма и конститутивных при¬
184
знаков этой формации1вз. Помимо известного различия в трак¬
товке феодализма как определенного способа производства и со¬
ответствующей общественно-экономической формации, сказыва¬
лась и недостаточная разработанность проблемы соотношения
формациобразующего и подчиненного социально-экономических
укладов 194.
Различие в оценке степени зрелости формации в период фео¬
дальной раздробленности дало себя знать и при изучении перио¬
да образования единого Российского государства. Одна группа
историков выводила этот процесс (не отождествляя его начальные
этапы с централизацией государственного аппарата) из эволюции
феодального базиса и его особенностей, другая так или иначе свя¬
зывала его также и с предвестниками тех явлений, которые полу¬
чили развитие в новый период русской истории. Хотя в ходе дис¬
куссий рубежа 20—30-х годов советские историки отказались от
концепции торгового капитала, влияние этой концепции сказыва¬
лось вплоть до экономической дискуссии 1951 г. (где была под¬
черкнута обслуживающая роль товарного производства при фео¬
дализме), а в отдельных работах ее отзвуки сохранялись и позже,
определяя трактовку проблем распространения крепостничества и
эволюции феодальной ренты в конце XV—XVI вв., процесса цент¬
рализации, ересей и т. д.
Одной из главных причин расхождений между специалистами
по отмеченному комплексу вопросов служила распространенность
суженного представления о феодализме как общественной форма¬
ции. То обстоятельство, что в советской историографии в первый
период ее развития (да и в начале второго) преимущественное
внимание уделялось феодально-крепостнической России XVII —
первой половины XIX в., имело результатом отождествление
феодализма с крепостничеством. В учебниках по истории СССР
(1939 и 1956 гг.), в «Очерках истории СССР», большинстве мо¬
нографических исследований феодальная формация характеризо¬
валась теми же признаками, какие В. И. Ленин связывал с бар¬
щинно-крепостническим строем как специфической разновидно¬
стью феодализма. Характерно, что многотомный коллективный
труд «История СССР», начавший выходить со второй половины
60-х годов и обобщивший результаты исследований предшествую¬
щего десятилетия, свободен от такого смешения.
Другим источником серьезных разногласий среди специали¬
стов по русскому средневековью служило отвергнутое в настоя¬
щее время (и в общетеоретических дисциплинах и в отраслевых
науках) положение о собственности на средства производства как
193 Следует заметить, что сходное противостояние теоретических позиций,
особенно наглядно проявившееся в ходе дискуссий середины и второй полови¬
ны 60-х годов, было свойственно и другим разделам советской медиевистики
(прежде всего востоковедному).
194 Подробнее см.: Жуков Е. М. Некоторые вопросы теории социально-
экономической формации.— В кн.: Проблемы социально-экономических форма¬
ции: Историко-типологические исследования. М., 1975.
185
отдельном независимом отношении, фактическое вынесение отно¬
шений собственности за рамки системы производственных отноше¬
ний. Результатом этого было сведение отношений крупной земель¬
ной собственности при феодализме к вещным отношениям и юри¬
дическое определение феодально зависимого крестьянина как
крепостного, которого феодал не имел права убить, но мог про¬
дать, купить, а также выдвижение на первый план в социальном
статусе раба хозяйственного и правового признаков. Это в свою
очередь мешало разграничению категорий зависимого населения
в раннеклассовом обществе и, следовательно, выработке адекват¬
ной исторической действительности оценки роли разных соци¬
ально-экономических укладов, выделению формационно-образую¬
щего уклада, лишало исследователей возможности отличить вер¬
ховную собственность на землю, порождаемую отношениями
подданства, от государственной собственности в специфическом
значении этого слова (княжеского домена, дворцовых земель) и
соответственно дань и различные государственные повинности от
феодальной земельной ренты. Справедливо усматривая в моно¬
польной собственности на землю основу феодализма, специалисты
по истории средневековой Руси недостаточно выявляли специфику
земли как естественного по своему происхождению условия и
средства производства, имевшего существенный эквивалент в сфе¬
ре производственных и в целом общественных отношений (нали¬
чие внеэкономического принуждения как характерной черты про¬
изводственных отношений, личностной формы последних, слияние
отношений собственности с отношениями политическими, господст¬
во отношений личной зависимости, нерасчлененность базисных и
надстроечных учреждений и т. д.). Отсюда — распространенность
моделирования классов феодального общества по типу общества
капиталистического, где главной формой эксплуататорской собст¬
венности является собственность на овеществленный труд. Особен¬
но сильно отмеченный недостаток проявился в исследованиях по
генезису феодальных отношений на Руси (прямолинейное связы¬
вание роста крупного феодального землевладения с имуществен¬
ным расслоением и обезземеливанием части общинников и т. д.).
Несмотря на некоторые трудности в разработке теоретических
вопросов, в целом развитие русской медиевистики было отмечено
большими успехами. Сложившиеся в ней теоретические представ¬
ления и исследовательские приемы длительное время оказывали
влияние на другие области историографии. Работы советских спе¬
циалистов по истории средневековой Руси (особенно документаль¬
ные публикации и источниковедческие исследования) снискали
заслуженное признание в научных кругах за рубежом. Творческие
искания в изучаемый период ярче всего проявились в монографи¬
ческой литературе. Обобщающие коллективные труды, учебники
обнаруживали — и это совершенно естественно — более медлен¬
ный отход от пересмотренных в ходе конкретных исследований
и дискуссий звеньев концепции, сложившейся на предшествующих
этапах развития советской исторической науки.
186
Изучение истории России
в период позднего феодализма
По традиции, идущей от первого периода развития советской ис¬
ториографии, в изучении истории России периода позднего феода¬
лизма преимущественное внимание уделялось возникновению ма¬
нуфактурной промышленности и формированию пролетариата,
складыванию всероссийского рынка, методам первоначального на¬
копления. Параллельно исследовалась аграрная проблематика,
и прежде всего рост крупного феодального землевладения, оформ¬
ление и усиление крепостничества. Разрабатывались темы, связан¬
ные с эволюцией государственного строя, внутренней и внешней
политикой. Значительной была литература о классовой борьбе и
истории культуры. Отличительной чертой освещения всех перечис¬
ленных сюжетов являлось их подчинение одной главенствующей
проблеме — проблеме генезиса капитализма, поиску ростков но¬
вого в недрах феодальной формации и признаков разложения по¬
следней. И в обобщающих коллективных трудах и в монографи¬
ческой литературе, при всех расхождениях при определении исход¬
ного пункта и форм этого процесса, его хронологических граней,
XVII—XVIII столетия относились к периоду позднего феодализ¬
ма, когда происходило возникновение и развитие капиталистиче¬
ских отношений — сначала в виде элементов, а затем и целостно¬
го социально-экономического уклада.
Естественно, что при разработке проблемы генезиса капита¬
лизма в центре внимания исследователей было изучение промыш¬
ленности, ибо в этой сфере экономики раньше всего зарождаются
элементы будущей капиталистической системы. Крупные исследо¬
вания по истории русской промышленности выходили еще в 30-х
годах. В начале 30-х годов разгорелась острая дискуссия по воп¬
росу о социальной природе русской мануфактуры195. С конца
40-х годов обсуждение этого вопроса было возобновлено на более
широкой основе — в связи с общей проблемой генезиса капитализ¬
ма в России. В 1946 г. Н. Л. Рубинштейн опубликовал статью196,
в которой доказывал, что 40—50-е годы XVIII в. являлись пере¬
ломным моментом в социально-экономическом развитии России,
знаменовавшим возникновение в недрах феодальной формации на
основе предшествовавшего роста мелкого товарного производства
и рыночных связей капиталистического уклада, представленного
мануфактурной промышленностью нового типа. С этого времени,
по мнению Рубинштейна, наблюдалось быстрое увеличение коли¬
чества мануфактур, происходили изменения функционального и
структурного порядка, появлялись специализированные промыш¬
ленные районы, менялся социальный состав предпринимателей и
195 Очерки истории исторической науки в СССР. М., 1966. Т. 4.
198 Рубинштейн Н. Л. Крепостное хозяйство и зарождение капиталистиче¬
ских отношений в XVIII в.— Учен. зап. Моск. ун-та, 1946, вып. 87.
187
способы обеспечения мануфактур рабочей силой. С возражениями
Рубинштейну выступила Е. И. Заозерская197, утверждавшая, что
те изменения в мануфактурной промышленности, какие им отме¬
чались для 40—50-х годов XVIII в., обнаруживаются и в первой
четверти XVIII в., что уже в это время наряду с крепостной
мануфактурой существует мануфактура капиталистическая и это г
второй тип, несмотря на неблагоприятные условия, создававшиеся
крепостным строем, превалировал над первым.
В ответной статье Рубинштейн188 вновь подчеркнул наличие
количественных и качественных сдвигов в социальном строе ма¬
нуфактуры в середине XVIII в., привел данные о распространении
с этого времени купеческих и крестьянских мануфактур, расшире¬
нии сферы применения вольнонаемного труда. Он указал на ме¬
тодологическую несостоятельность точки зрения Заозерской, не
различавшей разницы между появлением первых мануфактур и
наступлением мануфактурного периода, рассматривавшей эволю¬
цию мануфактуры вне развития всей социально-экономической си¬
стемы. Изложенную концепцию Рубинштейн продолжал развивать
и далее199, подчеркивая различие между тем этапом генезиса
капитализма, когда присутствуют лишь отдельные элементы по¬
следнего, и этапом появления капиталистического уклада.
Концепцию Рубинштейна поддержал И. С. Бак 200. Но у них
были и активные оппоненты. Если Заозерская признавала суще¬
ствование в XVIII в. наряду с капиталистической мануфактурой
также и крепостной, то С. Г. Струмилин настаивал на капитали¬
стическом характере всех мануфактур вообще201. Основанием
для такого заключения он считал тождество технической базы
мануфактур разного типа. Характер производственных отношений
Струмилин при этом практически не учитывал. Начало генезиса
капитализма в России он относил к XVI в. К. А. Пажитнов, на¬
против, утверждал, что на протяжении всего XVIII в. русская
мануфактура в основном оставалась крепостной и что действи¬
тельное изменение ее социальной структуры началось за преде¬
лами этого столетия 202. Пажитнов подчеркивал, что для уста¬
197 Заозерская Е. И. К вопросу о развитии крупной промышленности
в России в XVIII в.— Вопросы истории, 1947, Л» 12; Она же. К вопросу о за¬
рождении капиталистических отношений в мелкой промышленности России на¬
чала XVIII в.— Там же, 1949, N° 6.
198 Рубинштейн Н. Л. О мануфактурном периоде русской промышленно¬
сти и складывании капиталистического уклада в России XVIII века.— Там же»
1947, N9 12.
199 Рубинштейн Н. Л. Некоторые вопросы формирования рынка рабочей
силы.— Там же, 1952, № 2.
200 Бак И. С. К вопросу о генезисе капиталистического уклада в крепост¬
ном хозяйстве России.— Там же, 1948, N2 4.
201 Струмилин С. Г. Экономическая природа первых русских мануфактур.—
Там же, № 6; Он же. Рабочие русской мануфактуры к концу XVIII в.—
Вопросы экономики, 1953, № 9; Он же. История черной металлургии в СССР.
Т. 1. Феодальный период (1500—1860 гг.); Он же. О внутреннем рынке России
XVI—XVIII вв.—История СССР, 1959, N2 4.
202 Пажитнов К. К вопросу о «переломе» в мануфактурной промышлен¬
ности XVIII века.— Вопросы истории, 1948, N2 3.
188
новления рубежа, с которого начинается мануфактурный период,
недостаточно обращения лишь к соотношению числа крепостных
мануфактур и мануфактур с вольнонаемным трудом. И крепост¬
ная мануфактура, если она работала не для собственного потреб¬
ления ее владельца, а для сбыта, наносила удар вековым устоям
феодального общества, включала в себя капиталистические эле¬
менты. Для обоснования перехода к капиталистическому укладу
в промышленности необходимо также выяснить удельный вес ма¬
нуфактурного производства и характер отраслей, в которых оно
действовало. На протяжении всего XVIII в. ведущее место за¬
нимала не обрабатывающая, а горнодобывающая промышлен¬
ность. Сходные взгляды на проблему генезиса капитализма в Рос¬
сии проводил С. Боровой 203. На примере организации в XVIII в*
банков и кредита он показал сложность и противоречивость со¬
циально-экономической ситуации, направленность правительст¬
венной политики на защиту интересов дворянства, которое еще
прочно удерживало господствующие позиции.
Дискуссия не прояснила вопроса о социальной природе рус¬
ской мануфактуры XVIII в. Ее участники не смогли представить
убедительных доказательств в пользу той или иной точки зрения.
Лишь Рубинштейн и отчасти Бак пытались рассмотреть развитие
мануфактурной промышленности на общем фоне исторического
процесса. Остальные участники дискуссии ограничивались только
этим одним, хотя и важнейшим аспектом проблемы генезиса ка¬
питализма, не поднимая всей совокупности относящихся к ней
вопросов, не учитывая в необходимой мере воздействия еще со¬
хранявшего господство феодального способа производства. Кроме
того, спорившие стороны не выходили в своей аргументации за
пределы XVIII в., т. е. мануфактура изучалась без учета перспек¬
тив ее дальнейшего развития.
Проблема генезиса капитализма остро встала в дискуссии о
периодизации истории СССР (1949—1950 гг.). Круг обсуждаемых
вопросов был теперь значительно расширен: речь шла не только
о мануфактуре, но и о мелкотоварном производстве как ее базе,
о складывании всероссийского рынка, формировании классов бур¬
жуазии и наемных рабочих, росте городов. В ходе дискуссии об¬
наружились существенные расхождения в понимании процесса
становления капиталистического производства и соотношения его
с эволюцией феодальных отношений на позднем этапе их сущест¬
вования, в определении ведущих факторов исторического развития
в новый период русской истории.
В результате в следующей крупной дискуссии, которая была
посвящена роли и месту товарного производства при феодализме
(1953 г.) 204, весь комплекс вопросов вновь подвергся обсужде¬
203 Боровой С. К вопросу о складывании капиталистического уклада
в России XVIII века.— Там же, № 5.
204 Эта дискуссия, стимулированная итогами экономической дискуссии
1951 г., происходила на конференции в· Институте истории АН СССР 6, 9
и 13 октября 1953 г. Освещение работы конференции см.: Там же, 1953, № 10,
с. 144—148.
189
нию. Выступившая с докладом о генезисе капитализма в России
А. М. Панкратова 205 показала, что мануфактура, основанная на
крепостном труде, представляла собой внутренне противоречивое
явление, в котором отразилось несоответствие новых производи¬
тельных сил старым производственным отношениям. Возникнове¬
ние капиталистического уклада приурочивалось ею ко второй по¬
ловине XVIII в. Концепция доклада Панкратовой была принята
большинством специалистов, развивалась в последующих устных
и печатных выступлениях 208.
Но в данной дискуссии на первый план вышел вопрос не о ма¬
нуфактуре, а о процессе складывания всероссийского рынка и
роли товарно-денежных отношений в функционировании и разло¬
жении феодальной формации. В докладе о товарном производстве
в России первой половины XIX в. М. В. Нечкина отметила, что
само по себе товарное производство не является определяющим
признаком при анализе производственных отношений, выделении
этапов внутри феодальной формации. Прогрессировавшее с конца
XVIII в. развитие товарного производства она связала с развити¬
ем капиталистических отношений. В центре доклада стояла про¬
блема покупателя и продавца, положение о росте числа рабочих
как факторе, обусловливающем рост товарного производства. Это
положение вызвало возражения со стороны В. К. Яцунского и
Н. М. Дружинина, подчеркивавших двуединство товарного произ¬
водства и товарного обращения. Дружинин доказывал, что на¬
емный труд и заработная плата не всегда являются свидетельст¬
вом разложения старого строя, что посессионная мануфактура не
разлагала, а, напротив, консервировала феодальный способ
производства.
В докладе Л. В. Даниловой и В. Т. Пашуто, посвященном
средневековой Руси 207, отмечалась подчиненная, обслуживаю¬
щая роль товарного производства при феодализме. Вместе с тем
докладчики отстаивали положение о том, что становление фео¬
дального города как социально-экономического центра непремен¬
но предполагает определенный уровень развития товарного про¬
изводства и что наступление нового периода русской истории
означало активизацию, а отнюдь не начало процесса перерастания
ремесла в мелкое товарное производство. Это положение (с оп¬
ределенными поправками на степень развития товарного производ¬
ства в периоды раннего и позднего феодализма) было принято
А. Г. Маньковым, А. М. Сахаровым, В. И. Корецким. Однако
Б. Б. Кафенгауз, Е. И. Заозерская, В. Н. Яковцевский и некото¬
рые другие специалисты по позднефеодальному периоду связы¬
вали процесс перерастания ремесла в мелкотоварное производст¬
205 Публикацию доклада см.: Панкратова А. М. О роли товарного произ¬
водства при переходе от феодализма к капитализму.— Там же, N° 9.
206 Виленская Э. С. О характере русской посессионной мануфактуры.—
Там же, 1954, № 2; и др.
207 Публикацию доклада см.: Данилова JT. В., Пашуто В. Т. Товарное
производство на Руси до XVII в.— Там же, .V? 1.
190
во и появление товарно-денежных отношений в деревне с началом
процесса генезиса капитализма 208.
Таким образом, дискуссия 1953 г. не сгладила имевшихся рас¬
хождений по вопросу о роли и месте товарного производства и
товарного обмена в докапиталистическую эпоху. Но она дала и
положительные результаты: важным ее итогом стало понимание
большинством историков того, что XVII век — это лишь началь¬
ный этап длительного процесса формирования всероссийского
рынка и сопутствовавших ему буржуазных связей.
В 1954 г. в Институте истории АН СССР М. В. Нечкина вы¬
ступила с дискуссионным докладом на тему «О двух основных
стадиях развития феодальной формации (к постановке вопро¬
са)»209. В докладе обосновывался тезис о двух периодах в исто¬
рии феодализма: «восходящем» (когда производственные отно¬
шения соответствуют характеру производительных сил) и «нисхо¬
дящем» (когда производственные отношения становятся сначала
тормозом, а затем оковами производительных сил). Первая ста¬
дия развития феодализма в России была отнесена Нечкиной ка
времени начиная примерно с IX в. и до рубежа XVI—XVII вв.,
вторая — к периоду с XVII в. по 1861 г. Дискуссия продолжилась
в 1958—1963 гг. на страницах журнала «Вопросы истории» и име¬
ла важное значение для осмысления закономерностей развития
феодализма и генезиса капитализма. В своем докладе и итоговой
статье по дискуссии210 Нечкина обращала внимание на взаимо¬
связь процессов генезиса капитализма и разложения феодализма,
на тормозящее воздействие клонившихся к упадку, но еще господ¬
ствовавших феодальных отношений. В связи с недооценкой пред¬
шествующей историографией этих аспектов проблемы и односто¬
ронним вниманием лишь к зачаткам капиталистического произ¬
водства выступление Нечкиной явилось весьма своевременным.
В решении вопроса о начальной хронологической грани процес¬
са становления капиталистических отношений оно способствовала
укреплению позиций сторонников раннего генезиса капитализма я
России. Однако в ходе дискуссии было высказано и несогласие с
приурочиванием нисходящей стадии феодализма в России к:
XVII в. По мнению А. М. Сахарова и И. В. Кузнецова, этот про¬
цесс обнаружился не ранее самого конца XVIII — начала
XIX в.111
208 В этом отношении большое влияние на исследователей оказала став¬
шая своего рода программной статья Н. В. Устюгова «Ремесло и мелкое товар¬
ное производство в Русском государстве XVII в.» (Исторические записки,.
1950, т. 34).
209 В 1954 г. доклад был напечатан на ротапринте отдельной брошюрой
с одноименным названием, а затем опубликован в журнале «Вопросы истории»
(1958, № 7).
210 Нечкина М. В. К итогам дискуссии о «восходящей» и «нисходящей*
стадиях феодализма.— Там же, 1963, Лг9 12.
211 Сахаров А. М. К вопросу о дву* стадиях развития феодальной фор¬
мации в России.— Там же, 1959, № 1; Кузнецов И. В. О «восходящей» и
«нисходящей» стадиях феодализма в России.— Там же, N2 11.
191
В дискуссиях начала 50-х годов и в последующие годы был
поставлен вопрос о времени и формах процесса первоначаль¬
ного накопления. Большая группа специалистов в области исто¬
рии России XVII—XVIII вв. по аналогии с западноевропейскими
странами связывала этот процесс с наступлением нового периода
русской истории. Наиболее ярко такой подход проявился в сбор¬
нике «К вопросу о первоначальном накоплении в России: XVII—
XVIII вв.» (М., 1958). Н. М. Дружинин, В. К. Яцунский,
К. А. Пажитнов и другие ученые212, занятые в основном про¬
блемами последующих исторических периодов, напротив, акценти¬
ровали внимание на факте замедленности процесса первоначаль¬
ного накопления в России и на его существенно модифицирован¬
ных сравнительно с западноевропейскими формах. Они отмечали,
что рост товарного производства и предпринимательства в Рос¬
сии, стимулированный не только внутренними процессами обще¬
ственного разделения труда, но и воздействием западноевропей¬
ского капитализма, опережал расширение рынка рабочей силы,
сдерживаемого усиливавшимся крепостничеством. Дружинин
подчеркивал необходимость четкого разграничения между тем
этапом генезиса капитализма, когда существуют лишь зачатки ка¬
питалистической формации, и временем сложения капиталистиче¬
ского уклада, разлагающего старую систему. Рост завязей капи¬
тализма в XVII — первой половине XVIII в., по его мнению,
замедлялся и осложнялся распространением феодально-крепост¬
нических отношений на новые территории, что повышало жизне¬
способность господствующего способа производства. Для этого
первого этапа генезиса капитализма необходимо выделять две
параллельные линии исторического процесса. Перелом в примене¬
нии наемного труда, а тем самым и в росте капиталистических
отношений наметился, как считал Дружинин, во второй половине
XVIII в., завершение же этого процесса приходится уже на 30-е
годы XIX в. К такой концепции был близок Яцунский, относивший
зарождение элементов капитализма в народном хозяйстве России
к концу XVII в., а начало формирования капиталистического
уклада — к последней трети XVIII в.
212 Дружинин Н. М. О периодизации истории капиталистических отноше¬
нии в России.— Там же, 1949, № 11; Он же. Конфликт между производитель¬
ными силами и феодальными производственными отношениями накануне рефор¬
мы 1861 г.— Там же, 1954, № 7; Он же. Генезис капитализма в России.—
В кн.: Десятый международный конгресс историков в Риме, Сентябрь 1955 г.:
Докл. сов. делегации. М, 1956; Он же. Социально-экономические условия
образования русской буржуазной нации.— В кн.: Вопросы формирования рус¬
ской народности и нации. М., 1958; Яцунский В. К. Промышленный переворот
в России: (К проблеме взаимодействия производительных сил и производствен¬
ных отношений).— Вопросы истории, 1952, № 1; Он же. Основные этапы гене¬
зиса капитализма в России.— История СССР, 1958, № 5; Он же. Генезис
капитализма в сельском хозяйстве России.— В кн.: Ежегодник по аграрной
истории Восточной Европы, 1959 г М., 1961; Пажитнов К. А. К вопросу о
промышленном перевороте в России.— Вопросы истории, 1952, № 2; Полян¬
ский Ф. Я. Экономический строй мануфактуры в России XVIII века. М., 1956;
Сидоров А. Л. Некоторые проблемы развития российского капитализма в со¬
ветской исторической науке.— Вопросы истории, 1961, № 12.
192
С конца 50-х — начала 60-х годов внимание историков все бо¬
лее стало переключаться на аграрный аспект генезиса капитализ¬
ма, на изучение социально-экономических отношений в деревне.
В 1961 г. началась дискуссия о социальном расслоении крестьян¬
ства, подтвердившая наличие весьма существенных расхождений
в теоретической и конкретно-исторической трактовке проблемы ге¬
незиса капитализма в России. Важно отметить, что до конца 50-х
годов господствовала точка зрения, приурочивавшая начало про¬
цесса социального расслоения крестьянства ко второй половине
XVIII в.213 Наиболее развернутое теоретическое обоснование
этой точки зрения дал Н. Л. Рубинштейн в монографии «Сель¬
ское хозяйство России во второй половине XVIII в.» (М., 1957),
а затем в специальной статье, посвященной разложению кресть¬
янства 214. Рубинштейн связывал расслоение крестьянства с
комплексным характером изменений в экономическом строе об¬
щества, и прежде всего с формированием капиталистической ма¬
нуфактуры, вызывавшим расширение торгово-промышленного
предпринимательства и рынка рабочей силы. Теоретическая схе¬
ма Рубинштейна с некоторыми поправками на хронологию была
поддержана Н. М. Дружининым, А. М. Разгоном, А. Л. Шапиро и
другими учеными215.
С конца 50-х годов стала складываться концепция, согласно
которой в XVII—XVIII вв. наблюдалась единая линия историче¬
ского развития, определяемая процессом генезиса капитализма,
затронувшим не только город, но в не меньшей мере и дерев¬
ню216. Сторонники этой концепции мобилизовали обширный фак¬
тический материал для доказательства того, что социальное рас¬
слоение крестьянства обнаруживается не только в первой
половине XVIII в., но и в XVII в. Уже в это время, по их наблю¬
дениям, дифференциация внутри крестьянства достигла такой сте-
213 Бибиков К. Н. Расслоение крепостного крестьянства в барщинной вот¬
чине в конце XVIII и начале XIX в.— Исторические записки, 1938, № 4;
Дракохруст Е. И. Расслоение крепостного крестьянства в оброчной вотчине
XVIII в.— Там же; Разгон А. М. Промышленные и торговые слободы и села
Владимирской губернии во второй половине XVIII в.— Там же, 1949, т. 32;
Он же. К истории разложения крестьянства второй половины XVIII в.—
Вопросы истории, 1955, № 9; Сивков К В. К вопросу об имущественном рас¬
слоении крестьянства в XVIII в.— Исторические записки, 1956, т. 41.
214 Рубинштейн Н. JI. О разложении крестьянства и так называемом
первоначальном накоплении в России.— Вопросы истории, 1961, № 8.
215 Дружинин Н. М. Рец. на кн.: Н. Я. Рубинштейн Сельское хозяйство
России во второй половине XVIII в.— История СССР, 1958, № 3; Разгон А. М.
Мелкотоварное производство во второй половине XVIII в. и генезис капитали¬
стической мануфактуры.— Там же, 1959, № 6; Шапиро А. JI. Об опасности
модернизации экономической истории русского крестьянства XVII — первой
половины XVIII в.— В кн.: Ежегодник по аграрной истории Восточной Евро¬
пы, 1959; и др.
216 В четко сформулированном виде эта концепция предстала в выступ¬
лениях на Московском, Рижском и Киевском симпозиумах по аграрной исто¬
рии стран Восточной Европы, а затем в· статьях сборника «К вопросу о пер¬
воначальном накоплении в России: XVII—XVIII вв.», особенно в статьях
А. А. Преображенского и Ю. А. Тихонова.
7 Очерки историографии, т. V ¡9$
пени, когда на одном полюсе постепенно начинала концентриро¬
ваться прослойка людей неимущих, потерявших средства произ¬
водства, а на другом — зажиточная торгово-предпринимательская
верхушка, обладающая значительными денежными средствами и
использующая наемный труд, т. е. происходил процесс буржуаз¬
ного расслоения. После опубликования в 1961 г. статьи Н. В. Ус-
тюгова217, в которой на материале черносошной деревни Восточ¬
ного Поморья доказывалось появление в крестьянской среде рас¬
слоения, идущего в буржуазном направлении, дискуссия приняла
широкие масштабы; в нее включилось большое число специали¬
стов по истории России XVII—XIX вв. Если ранее полемика ка¬
салась в основном датировки и степени развития новых явлений,
то теперь на первое место был выдвинут вопрос о критериях оп¬
ределения этапов социально-экономического развития деревни,,
о признаках, позволяющих отличить имущественную дифференциа¬
цию от социального расслоения.
Идеи Устюгова нашли продолжение и дальнейшее развитие в
опубликованной в 1962 г. статье Е. И. Индовой, А. А. Преобра¬
женского и Ю. А. Тихонова218, фиксировавших наличие уже в
XVII в. тенденции к буржуазному расслоению крестьянства, при¬
чем не только в черносошной, но и в вотчинной деревне крепост¬
нического центра. Деревня XVII—XVIII вв., отмечали они, не
просто объект воздействия развивающейся капиталистической
промышленности, это и главный источник формирования основных
классов будущего буржуазного общества. Названные исследова¬
тели подкрепили выдвинутые ими положения в следующей статье,,
посвященной классовой борьбе крестьянства в период генезиса
капитализма219. Солидарность с принципиальными пунктами из¬
ложенной концепции выразили А. Н. Сахаров и И. А. Булы¬
гин220. С рядом существенных оговорок о силе крепостничества
и неустойчивости новых явлений в XVII — в начале XVIII в., о их
спаянности с феодальными отношениями рассматриваемую кон¬
цепцию приняли М. Я. Волков и С. М. Троицкий221. Новыми яв¬
лениями социально-экономической жизни, и прежде всего разви¬
вавшимся в буржуазном направлении расслоением непосредствен¬
ных производителей деревни и города, А. И. Клибанов объяснял
религиозно-реформационные движения крестьянства, возникнове-
2,7 Устюгов И. В. К вопросу о социальном расслоении русской черносош¬
ной деревни XVII в.—История СССР, 1961, № 6.
218 Индова Е. И., Преображенский А. А., Тихонов Ю. А. Буржуазное рас¬
слоение крестьянства в России XVII—XVIII вв.— Там же, 1962, JM? 3.
2,9 Они же. Классовая борьба крестьянства и становление буржуазных
отношений (вторая половина XVII—XVIII в.).— Вопросы истории, 1964, № 12.
220 Сахаров А. Н. Роль аренды в крестьянском хозяйстве XVII в.— Исто¬
рия СССР, 1964, № 1; Он же. Антикрепостнические тенденции в русской дерев¬
не XVII в.— Вопросы истории, 1964, № 3; Бцлыгин И. А. О капиталистиче¬
ском расслоении крестьянства в дореформенной России.— История СССР,
1964, Кг 4.
221 Волков М. Я., Троицкий С. М. О буржуазном расслоении крестьян
и складывании рынка рабочей силы в России в первой половине XVIII в.—
Там же, 1965, № 1.
194
ние философского свободомыслия в городах и другие изменения
духовного облика людей XVII в.222
Однако новая концепция встретила и серьезные возражения,
с которыми выступили И. Д. Ковальченко, В. К. Яцунский,
JI. В. Милов, Н. Б. Голикова, 3. К. Янель 223. Принимая XVII в.
в качестве начального рубежа генезиса капитализма, Ковальчен¬
ко обосновывал тезис о том, что капиталистическому расслоению
предшествует расслоение мелкотоварное, основой которого яв¬
ляется товаризация крестьянского хозяйства. Исходными пункта¬
ми его теоретических построений являются положения о единст¬
ве закономерностей процесса генезиса капитализма в городе и в
деревне (при известной замедленности этого процесса в сельском
хозяйстве), обусловленности начала буржуазного расслоения кре¬
стьянства наступлением мануфактурного периода, приходящегося
в России на последнюю треть XVIII в., а также выделение особо¬
го конкретно-исторического этапа в становлении капитализма, свя¬
занного с ростом мелкотоварного производства. На этом переход¬
ном этапе, по мнению Ковальченко, имеет место расслоение, от¬
личающееся и от последующего буржуазного расслоения и от
имущественной дифференциации, свойственной стадиям раннего' и
развитого феодализма (предопределяемой естественными факто¬
рами производства и главным образом уровнем земельной ренты).
Это, по терминологии Ковальченко, экономическое, или мелкото¬
варное расслоение. Деревня пока еще однородна в социальном от¬
ношении, но воздействие на крестьянское хозяйство законов стои¬
мости вызывает расслоение, которое в отличие от простого иму¬
щественного неравенства необратимо. Статья Ковальченко
содержала оговорку о неправомерности рассматривать факт мел¬
котоварного расслоения в качестве самодовлеющего. Оговорка
была более чем уместна, так как, по признанию автора, главный
источник прибыли для зажиточной деревенской верхушки в это
время — не эксплуатация наемного труда в сельском хозяйстве,
а торговля, ростовщичество, т. е. непроизводственные факторы.
Иными словами, растущее мелкотоварное производство было впи¬
сано в господствовавшую феодально-крепостническую систему и
функционировало по ее законам.
Еще более решительным критическим настроением отличалась
статья Яцунского, утверждавшего, что до реформы 1861 г. капи¬
талистические отношения проявлялись лишь в виде слабых рост¬
ков. Подчиненность мелкотоварного уклада господствующему
222 Клибанов А. И. К характеристике новых явлений в русской обществен¬
ной мысли второй половины XVII — начала XVIII в.— Там же, 1963, N° 6.
223 Ковальченко И. Д. Некоторые вопросы генезиса капитализма в кре¬
стьянском хозяйстве России.— Там же, 1962, № 6; Яцунский В. К. Еще раз к во¬
просу о возникновении капиталистического расслоения земледельческого кре¬
стьянства в дореформенной России.— Там же, 1963, № 1: Милов JI. В. К по¬
становке вопроса о расслоении крестьянства в России XVIII в.— Там же, № 3;
Голикова Н. Б. Из истории формирования кадров наемных работников в пер¬
вой четверти XVIII в.— Там же, 1965, N° 1; Янель 3. К. О природе так назы¬
ваемого принудительного найма.— Там же/ N° 4.
195
7·
феодальному способу производства исключает, по его мнению, це¬
лесообразность выделения особого мелкотоварного типа и соот¬
ветственно исторического этапа расслоения феодального кресть¬
янства. О процессе социального расслоения крестьянства, в пред¬
ставлении Яцунского, можно говорить лишь с того момента,
когда этот процесс начинает приводить к раскрестьяниванию, т. е.
становится необратимым. Те же различия в хозяйственном поло¬
жении крестьянства, какие наблюдались до конца XVIII в. (или
даже до середины XIX в.), не создавали еще качественно нового
состояния — они были имманентно присущи феодализму на его
позднем этапе, характеризующемся значительным развитием то¬
варно-денежных отношений. Со сходных теоретических позиций
была написана статья Милова, также отказывавшегося видеть
единую линию развития аграрных отношений в России с начала
XVII в. и по 1861 г. Для центра России в XVII в., утверждал
Милов, нельзя проследить не только буржуазное расслоение кре¬
стьянства, но даже такое, которое было бы связано с товариза¬
цией земледельческого хозяйства
В дискуссионных статьях активно обсуждалась одна из важ¬
нейших сторон генезиса капитализма, тесно связанная с расслое¬
нием крестьянства,— складывание рынка рабочей силы. Голикова
акцентировала внимание на спорадичности и неустойчивости воль¬
ного найма в первой четверти XVIII в., на большой силе крепост¬
ничества, опутывавшего вольный наем докапиталистическими от¬
ношениями и вынуждавшего наймитов возвращаться в состав тяг¬
ловых сословий 224, в результате чего в это время не могли еще
сложиться постоянные кадры наемных рабочих. Янель выступила
против тезиса о кабале как зародышевой форме капиталистиче¬
ского найма и переходном характере принудительного найма. Она
считала, что лишь с разложением феодальной собственности на
рабочую силу, а XVII и XVIII в.— это время укрепления послед¬
ней, т. е. практически только после реформы 1861 г. в сельском
хозяйстве создаются формы, переходные к юнкерскому хозяйству
и свободному найму. Волков же и Троицкий доказывали широкую
распространенность работы крестьян по найму уже в первой поло¬
вине XVIII в. Юридическая несвобода крестьянина-отходника,
с их точки зрения, не меняла капиталистической сущности сделки.
Отмеченные расхождения во взглядах на масштабы распростра¬
нения и характер наемного труда в начале нового периода рус¬
ской истории, на его место в еще господствующей феодальной си¬
стеме во многом воспроизводили разногласия на этот счет,
наиболее ярко проявившиеся в работах, с одной стороны,
С. Г. Струмилина и Е. И. Заозерской 225, которые практически
224 На большом фактическом материале эти положения обосновывались
Н. Б. Голиковой в ее монографии. См.: Голикова Н. Б. Наемный труд в горо¬
дах Поволжья в первой четверти XVIII в. М., 1965.
225 Струми.шн С. Г. История черной металлургии СССР. Т. 1. Феодаль¬
ный период (1500—1860 гг.); Он же. Рабочие русской мануфактуры к концу
XVIII в.; Заозерская Е. И. Рабочая сила и классовая борьба на текстильных
мануфактурах России в 20—60-х годах XVIII в. М., 1960; и др.
196
подводили под категорию капиталистического найма все случаи,
когда наемный работник получал заработную плату, а с другой —
А. М. Панкратовой и Н. И. Павленко 228, подчеркивавших необ¬
ходимость учета социального статуса наймита, его реальных вза¬
имоотношений с работодателем, фактов перерождения вольного
найма в кабальные и крепостнические отношения.
Сердцевиной научной полемики конца 40—60-х годов по про¬
блемам социально-экономического развития России XVII—
XVIII вв. являлось обсуждение вопроса о содержании и направ¬
лении исторического процесса в период позднего феодализма.
В устных и печатных выступлениях советских историков выяви¬
лось различное понимание известного высказывания В. И. Ленина
о начавшемся примерно с XVII в. новом периоде русской исто¬
рии227. Основной водораздел между специалистами пролегал в
решении вопроса о характере буржуазных связей, вырастающих
на почве складывания национального рынка. Большинство специ¬
алистов, выступавших в 30—50-е годы, расходясь между собой в
определении начальной грани и этапов формирования всероссий¬
ского рынка, считали, что буржуазные связи охватывали лишь
сферу обмена и что в XVII—XVIII вв. национальный рынок бази¬
ровался на мелкотоварном производстве и торговом капитале.
Н. Л. Рубинштейн выступил со специальной статьей, в которой
доказывал, что процесс формирования всероссийского рынка был
длителен и что капиталистическое производство стало его осно¬
вой не ранее XIX в.228 Эти же идеи развивали С. Д. Сказкин
и В. К. Яцунский 229. Сказкин полагал, что, выдвигая положение
о новом периоде русской истории примерно с XVII в., Ленин имел
в виду лишь сферу обмена, а не производства, и что термин «бур¬
жуазные связи» употреблен им в самом широком смысле: он
означает совокупность всех антифеодальных общественных сил,
возникающих со времени образования городов, в первую очередь
торгово-ремесленное население, бюргерство. Сходное мнение вы¬
сказывал А. Л. Шапиро 230. В известной мере к названным уче¬
226 Панкратова А. М. Наймиты на Руси в XVII в — В кн.: Академику
Б. Д. Грекову ко дню семидесятилетия. М., 1952; Она же. Формирование про¬
летариата в России (XVII—XVIII вв.). М., 1963; Павленко Н. И. История ме¬
таллургии в России: Заводы и заводов л а дельцы. М., 1962.
227 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 1, с. 153—154.
228 Рубинштейн Н. Л. Территориальное разделение труда и развитие все¬
российского рынка.— В кн.: Из истории рабочего класса и революционного
движения: Сб. статей памяти акад. Анны Михайловны Панкратовой. М., 1958.
229 Яцунский В. К. Основные этапы генезиса капитализма в России;
Сказкин С. Д. К вопросу о генезисе капитализма в сельском хозяйстве
Западной Европы.— В кн.: Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы,
1959.
230 Шапиро А. Л. К истории крестьянских промыслов и крестьянских
мануфактур в России XVIII в.— Исторические записки, 1950, т. 31; Он же.
Развитие рыночных отношений и крепостничество в русской деревне первой
половины XVIII в.— Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы, 1961.
Рига, 1963.
197
ным примыкала Е. И. Заозерская231. Однако такая трактовка не
стала общепринятой. Многие историки настаивали на зарожде¬
нии капиталистического производства как основе возникновения
всероссийского рынка. Наиболее развернутую аргументацию это¬
го направления исследований выдвинули А. А. Преображенский и
Ю. А. Тихонов 232. По их мнению, в XVII в. начинается посте¬
пенное перерастание простого товарного хозяйства в капиталисти¬
ческое. В отмеченных Лениным буржуазных связях они видели
капиталистические отношения в сфере и обмена и производства.
Проблема перехода России от феодализма к капитализму в
1965 г. стала предметом общесоюзной дискуссии. В обсуждении
доклада, подготовленного коллективом авторов во главе с
Н. И. Павленко 233, приняли участие многие ведущие специали¬
сты234. Дискуссия протекала весьма остро. В ходе нее друг дру¬
гу противостояли две четко оформленные концепции. В основе од¬
ной из них, изложенной в докладе и целом ряде выступлений
(С. Д. Сказкина, А. Н. Чистозвонова, А. Л. Шапиро, А. М. Раз¬
гона, М. Т. Белявского и др.)» лежало представление о XVII и
большей части XVIII в. как времени поступательного развития
феодальной формации, что нашло выражение в огромном росте на
протяжении этого периода крупного феодального землевладения,
увеличении льгот и привилегий дворянского сословия, усилении
крепостнической зависимости и эксплуатации, утверждении абсо¬
лютизма как диктатуры крепостников-помещиков. Появлявшиеся
начиная с XVII в. отдельные элементы капитализма и так назы¬
ваемые новые явления, по мнению приверженцев этой концепции,
занимали еще подчиненное положение в господствовавшей фео¬
дально-крепостнической системе, бесспорно, влияли на нее, но до
возникновения капиталистического уклада не были достаточно
сильны и устойчивы, чтобы ее подорвать. Более того, эта система
приспосабливала их к себе и перемалывала. В России, как и в
других европейских странах в соответствующий период, базой для
складывания национального рынка на начальном его этапе послу¬
жило мелкое товарное производство, а не капиталистическая ма¬
нуфактура, которая возникнет гораздо позже. В XVII—XVIII вв.
буржуазные связи охватывали почти исключительно сферу обме¬
на. О разложении феодализма можно говорить лишь применитель¬
но к последней трети XVIII в. Вплоть до этого времени основное
направление исторического процесса определялось поступатель¬
ным движением феодализма.
231 Заозерская Е. И. К вопросу о сущности и основных этапах «нового
периода» в истории России.— Вопросы истории, 1951, Ло 12.
232 Преображенский А. А.у Тихонов Ю. А. Итоги изучения начального
этапа складывания всероссийского рынка (XVII в.)—Там же, 1961, № 4.
233 Переход от феодализма к капитализму в России: Материалы для об¬
суждения, подготовленные И. Ф. Гиндиным, Л. В. Даниловой, И. Д. Коваль-
ченко, Л. В. Миловым, А. П. Новосельцевым, Н. И. Павленко (отв. ред.),
М. К. Рожковой, Н. Г. Рындзюнским. М., 1965.
234 Выступления в прениях на дискуссии см. в кн.: Переход от феодализ¬
ма к капитализму в России. М., 1969.
198
С позиций противостоящей концепции (А. А. Преображенский,
Ю. А. Тихонов, И. А. Булыгин, С. М. Троицкий, Д. П. Маковский
и др.) вступление России «примерно с XVII в.» в новый период
своей истории ознаменовалось появлением зачатков капиталисти¬
ческих отношений в сфере производства, что и стало основой фор¬
мирования всероссийского рынка. По мнению сторонников этой
концепции, именно новые явления — развитие мелкотоварного про¬
изводства и товарно-денежных отношений, найма рабочей силы,
отходничества и т. д.— определяли русский исторический процесс
в новый период. Обе концепции нуждались в подкреплении факти¬
ческим материалом, особенно в отношении проблемы феодально¬
го землевладения и хозяйства, которая для XVII—XVIII вв. была
разработана явно недостаточно.
Различие концепционных подходов к решению проблемы гене¬
зиса капитализма в целом и в отдельных составляющих ее аспек¬
тах нашло отражение в монографической и учебной литературе,
обобщающих коллективных трудах. До конца 50-х годов превали¬
ровала концепция раннего генезиса капитализма в России. Она
была представлена в учебнике по истории СССР для историче¬
ских факультетов вузов 235 и в несколько измененном виде в соот¬
ветствующих томах «Всемирной истории» 236. Более сложную карти¬
ну являли собой «Очерки истории СССР». В томах этого коллек¬
тивного труда, надолго определившего ориентацию исследователь¬
ской работы по социально-экономической проблематике и другим
сферам общественной жизни, не было полного концепционного
единства. В 1954—1957 гг. были изданы четыре тома «Очерков»,
охватывавшие период позднего феодализма (XVII—XVIII вв.).
Значительное место в них отводилось вопросам генезиса капита¬
лизма, и в частности развитию мануфактуры в России. Отвергая
мнение о чисто крепостническом характере мануфактуры XVII—
XVIII вв., авторы томов указывали на сочетание в ней феодаль¬
ных и капиталистических приемов эксплуатации, новых — буржу¬
азных явлений и старых — крепостнических.
Начало процесса генезиса капитализма в «Очерках» отнесено
к XVII в. В томе, специально посвященном этому столетию 237,
говорилось, что в XVII в. феодализм еще не исчерпал возможно¬
стей своего развития. Однако феодальному землевладению, кре¬
постничеству, которое именно в XVII в. было законодательно
оформлено в общегосударственном масштабе, уделено скромное
место. Структура тома не включала специального раздела об этом
важнейшем аспекте исторического развития в период позднего
феодализма. В центр изложения поставлены новые явления: рост
ремесла и торговли, появление зачатков мануфактурного произ¬
водства, распространение вольнонаемного труда, увеличение то¬
варности сельскохозяйственного производства, связь хозяйства
235 История СССР: С древнейших времен до 1861 г. Т. 1. Первобытнооб¬
щинный и рабовладельческий строй. Период феодализма.
236 Всемирная история. М., 1958—1959. Т. 5, 6.
237 Очерки истории СССР: Период феодализма. XVII в. М., 1955.
199
крепостников-феодалов и зажиточного крестьянства с рынком.
Авторы тома считали, что и в городе и в деревне началось пере¬
растание имущественного расслоения в социальное. В целом
XVII столетие рассматривалось ими как начало нового периода,
когда зарождались буржуазные связи и отношения. Соответствен¬
но этому интерпретировались изменения в политическом строе.
Если в предшествующих томах «Очерков» переход России от со¬
словной феодальной монархии к абсолютизму приурочивался лишь
к концу XVII — началу XVIII в., то в данном томе подобная эво¬
люция политического строя была отнесена ко второй половине
XVII в.
Том «Очерков», в котором излагается история России в первой
четверти XVIII в.238, далеко не во всем продолжал концепцию
предшествующего тома. Напротив, в нем подчеркивалось, что, не¬
смотря на зарождение буржуазных связей, складывавшихся в сфе¬
ре обмена, в России XVII столетия господствовал крепостной
строй. В первой половине XVIII в. также не отмечалось корен¬
ных изменений. Расширялась феодальная собственность на зем¬
лю, возрастал крепостной гнет, усиливалась власть помещиков над
крестьянами, дворянство занимало командные посты и в админи¬
стративно-государственном управлении, и в армии, и во флоте.
Вместе с тем в стране развивалась крупная промышленность,
и в этом отношении в XVIII в. произошли существенные сдвиги по
сравнению с XVII в. Однако основой общественного строя были
не столько растущие буржуазные отношения, сколько прежде все¬
го господствующее крепостничество. С конца XVII в. государст¬
венный строй России эволюционировал в сторону абсолютизма,
который являлся формой господства дворянства при наличии на¬
рождающейся буржуазии.
В двух томах «Очерков», посвященных истории России во вто¬
рой четверти и во второй половине XVIII в. 239, основное внима¬
ние сосредоточено на изучении генезиса капиталистических отно¬
шений, хотя при этом отмечается, что развитие буржуазных
отношений протекало внутри феодально-крепостнического строя.
Вопросы, связанные с эволюцией феодально-крепостнической си¬
стемы, и прежде всего вопросы развития феодального землевладе¬
ния, оказались на втором плане. В этих томах развитие социаль¬
но-экономического строя России трактуется с точки зрения на¬
раставшего несоответствия новых производительных сил старым
производственным отношениям. Уже для второй четверти XVIII в.
утверждается, что феодальная основа в промышленности уступала
место сосредоточению средств производства в руках капитала,
эксплуатировавшего наемный труд, а в деревне росло классовое
расслоение. В обоих томах проводится тезис об активно шедшем
238 Очерки истории СССР: Период феодализма. Россия в первой четверти
XVIII в. М., 1954.
239 Очерки истории СССР: Период феодализма. Россия во второй четверти
XVIII в. М., 1957; Очерки истории СССР: Период феодализма. Россия во вто¬
рой половине XVIII в. М., 1956.
200
в XVIII в. процессе первоначального накопления. При этом обра¬
щалось внимание на то, что одна из сторон этого процесса — кон¬
центрация капитала в руках предпринимателей — явственно пре¬
валировала над другой — отрывом непосредственного производи¬
теля от средств производства.
Во втором и третьем томах «Истории СССР. С древнейших
времен до наших дней» (М., 1966—1967. Т. 1 —12) заметны суще¬
ственные изменения по сравнению с «Очерками истории СССР»
и другими обобщающими трудами, выходившими ранее, прово¬
дится концепция, близкая к той, которая была изложена в коллек¬
тивном докладе на всесоюзной дискуссии 1965 г.
В монографической литературе, анализ которой следует ниже,
до конца изучаемого периода также наблюдались различные кон-
цепционные подходы к проблеме разложения феодализма и генези¬
са капитализма в России.
* * *
Как уже отмечалось, аграрные отношения в России в период
позднего феодализма исследовались гораздо слабее. Практически
их целостная характеристика содержалась лишь в учебной лите¬
ратуре и в общих курсах. Из большого комплекса вопросов, от¬
носящихся к названной теме, специально изучались главным обра¬
зом классовая борьба и освоение окраин страны. Исследования,
дававшие всестороннюю картину социально-экономических отно¬
шений в феодальной деревне и вотчине, были единичны 240. Ак¬
тивная разработка аграрной тематики началась после дискуссий
конца 40-х — начала 50-х годов, особенно дискуссий о периодиза¬
ции исторического процесса и развернувшейся в ходе ее полеми¬
ки по поводу времени зарождения капиталистического уклада. На
предыдущем этапе развития советской историографии в работах
по этой проблематике превалировал социальный аспект; проблема
развития производительных сил как самостоятельная практически
не ставилась, она заняла важное место в историографии только
в послевоенные годы. Показателем возросшего внимания к дан¬
ному кругу вопросов стала организация в 1950 г. в Институте
истории АН СССР комиссии по истории земледелия, осуществляв¬
шей серийное издание материалов по истории сельского хозяйст¬
ва и крестьянства. Земледельческая техника, системы земледелия,
распространение различных культур, урожайность, величина наде¬
лов, структура сельского хозяйства и другие вопросы, связанные
с развитием производительных сил в земледелии, заняли важное
место в этом издании 240а.
240 Из наиболее крупных исследований по истории аграрных отношений
в России XVII—XVIII вв., опубликованных в 40-е годы, следует отметить
монографию К. Н. Щепетова «Крепостное право в вотчинах Шереметевых
(1708—1885)» (М., 1947). Велась (хотя и не особенно активно) публикация
вотчинных архивов, в частности были изданы акты хозяйства боярина Б. И. Мо¬
розова, материалы по истории крестьянского и помещичьего хозяйства первой
четверти XVIII в.
240а Первые два тома серии имели весьма характерное название: Мате¬
20/
Изучение конкретных хозяйственных комплексов, крепостных
вотчин различных районов России проводилось первоначально на
материалах второй половины XVIII — первой половины XIX в.
Подобный выбор хронологических рамок объясняется не только
сохранностью архивных фондов, но общепринятой датировкой
процесса генезиса капитализма в России. С конца 50-х годов, ког¬
да укрепилось мнение о более раннем зарождении капиталистиче¬
ского уклада, предметом исследования стали вотчинные архивы
и первой половины XVIII в., а также XVII в. В качестве перво¬
очередной задачи ставилось выявление тех факторов, которые под¬
готавливали почву для развития буржуазных отношений. Отме¬
ченная направленность научных интересов была обусловлена по¬
ниманием социально-экономического процесса в рассматриваемый
период как процесса генезиса капитализма. В этом отношении
весьма показательно первое крупное исследование по данной
проблеме — монография Н. JI. Рубинштейна «Сельское хозяйство
России во второй половине XVIII в.». Весь обширный фактиче¬
ский материал, использованный в книге, мобилизован таким об¬
разом, что эволюция феодальной земельной собственности и рен¬
ты, крестьянское и помещичье хозяйство исследовались под уг¬
лом зрения преобразований, которые вызывали в них формирую¬
щийся капиталистический уклад в промышленности и усилившийся
с середины XVIII в. рост товарно-денежных, рыночных отноше¬
ний. Рубинштейн пришел к выводу, что переход к производству на
рынок, развитие предпринимательства во владельческом и кресть¬
янском хозяйстве и обусловленное этим появление социального
расслоения крестьянства, со второй половины XVIII в. стали оп¬
ределяющими тенденциями, которые на следующем этапе генези¬
са капитализма привели к кризису феодально-крепостнической
системы. Главную и решающую роль в развитии товарного произ¬
водства и буржуазного преобразования сельской экономики, по
мнению Рубинштейна, играло крестьянство. С владельческим же
предпринимательством, с систематическим расширением на базе
барщинного труда крестьян господского хозяйства связана про¬
тивоположная тенденция — консервация феодального строя, за¬
медленный процесс первоначального накопления.
В связи с формированием капиталистического уклада на мате¬
риалах вотчин Куракиных, расположенных в Пензенской и Сара¬
товской губерниях, изучала крестьянское хозяйство второй полови¬
ны XVIII в. Э. С. Коган241. В ее книге было показано ин¬
тенсивное проникновение в вотчину товарно-денежных отношений,
результатом чего явилось развитие предпринимательской деятель¬
ности помещиков и усиление крепостнической эксплуатации, во-
первых, и товаризация крестьянских хозяйств, стимулировавшая
риалы по истории земледелия СССР. С третьего тома (1959 г.) издание стало
называться: Материалы по истории сельского хозяйства и крестьянства СССР.
241 Коган Э. С. Очерки истории крепостного хозяйства по материалам вот¬
чины Куракиных второй половины XVIII в. М., 1960.
202
их расслоение, во-вторых. В вотчинах, по наблюдениям Коган,
шло образование зажиточной верхушки, соединявшей относитель¬
но крупное сельское хозяйство с промыслами и торговлей и рас¬
полагавшей значительными денежными капиталами. Наряду с
этим рос слой скудных, «недостаточных» крестьян, вынужденных
«продавать жен и детей в кабалу», «кормиться» от первостатей¬
ных крестьян. Выводы Коган, относящиеся к поместьям одной
дворянской семьи, были поддержаны И. А. Булыгиным, исследо-
вовавшим крестьянские хозяйства в масштабах всей Пензенской гу¬
бернии 242. Булыгин пришел к заключению, что уже в 50—60-х
годах XVIII в. происходила активная товаризация сельского хо¬
зяйства, что свидетельствовало о разложении феодализма. И дело,
как считает автор, не ограничивалось простой товаризацией, на¬
блюдалось превращение товарного хозяйства в капиталистическое.
В крестьянском хозяйстве эти явления обнаруживаются им рань¬
ше, чем в помещичьем.
С конца 50-х годов публиковались и другие работы, в которых
высказывалось мнение о раннем начале буржуазных преобразо¬
ваний в сельском хозяйстве России. Так, в монографии П. К. Але-
фиренко «Крестьянское движение и крестьянский вопрос в России
в 30—50-х годах XVIII века» (М., 1958), содержавшей большой
раздел о владельческих и крестьянских хозяйствах, появление
предпринимательства, товаризации и социального расслоения
было отнесено ко второй четверти XVIII в. Это вызывало, по мне¬
нию автора, обострение классовых противоречий. К тому же вре¬
мени истоки социального расслоения крестьянства относил
С. И. Волков, изучавший крестьянское хозяйство подмосковных
дворцовых владений 30—70-х годов XVIII в.243
Однако эта тенденция не нашла безоговорочной поддержки в
последующих исследованиях. Капитальное изучение дворцового
хозяйства в первой половине XVIII в., проведенное Е. И. Индо-
вой 244, дало существенно иную картину. К числу важных итогов
ее работы принадлежит доказательство того положения, что по
своему социально-экономическому режиму и хозяйственной струк¬
туре дворцовые владения являлись обычной крупной вотчиной.
В первой половине XVIII в. они находились в стадии развития.
В результате присоединения новых земель и новых контингентов
крестьянства размеры дворцовых владений значительно выросли.
Хозяйство обнаруживало большие возможности приспособления
к изменяющейся социально-экономической обстановке, воздейст¬
вию товарно-денежных отношений. Дворцовое хозяйство специа¬
лизировалось с учетом естественно-географических условий и ры¬
ночной конъюнктуры. Укреплялась связь с рынком (особенно по
242 Булыгин И. А. Положение крестьян и товарное производство в России:
Вторая половина XVIII в. М., 1966.
243 Волков С. И. Крестьяне дворцовых владений в середине XVIII в.
М., 1959. ·
244 Индова Е. И. Дворцовое хозяйство в России: Первая половина
XVIII века. М., 1964.
203
линии технических культур), практиковалась сдача земель в арен¬
ду, натуральные повинности переводились на деньги. Это были
явления, свидетельствовавшие о серьезных изменениях в структу¬
ре феодальной вотчины, предвещавших ее кризис. Но в первой по¬
ловине XVIII в. все прогрессивные преобразования достигались
крепостническими методами, усиливавшими эксплуатацию кресть¬
ян. Дворец имел полную власть над личностью, трудом и имущест¬
вом крестьянина.
Таким образом, исследование Индовой показало сложное и
противоречивое переплетение в дворцовых владениях черт, при¬
сущих крупной вотчине в силу ее феодально-крепостнической при¬
роды, и новых явлений, связанных с ростом общественного разде¬
ления труда и товарно-денежных отношений. Развивающиеся
новые явления, по наблюдениям автора, ставились на службу вот-
чинника-землевладельца. Следовательно, речь идет о том этапе
развития, когда товарно-денежные отношения, деформируя фео¬
дально-крепостническую систему хозяйства и исподволь подго¬
тавливая ее крушение, пока еще поглощались ею и в известной
мере даже укрепляли ее. Выводы, к которым пришла Индова,
были сделаны на основе материалов, характеризующих вотчины,
расположенные в разных частях страны и насчитывавшие около
двух миллионов крестьян. Это придает выводам исследователя
убедительность и значимость.
О еще не сокрушенной развитием капиталистического уклада
силе крепостничества во второй половине XVIII в. свидетельство¬
вала и монография Л. В. Милова «Исследование об „Экономиче¬
ских примечаниях“ к Генеральному межеванию» (М., 1965). На¬
чальный этап активного разложения феодально-крепостнической
системы хозяйства (и барщинной и оброчной), по мнению Мило¬
ва, датируется 70—80-ми годами XVIII в.
Специалисты по истории XVII в. не располагают материалами,
дающими возможность нарисовать столь же широкую и всесторон¬
нюю картину аграрного строя, какая представлена в отношении
XVIII в. Это одна из причин меньшей его изученности. Другой
причиной явилась концентрация внимания исследователей на из¬
учении новых явлений (развитие товарного производства и обра¬
щения, возникновение мануфактуры, расширение рынка наемного
труда и т. д.), проявлявшихся в городе несравнимо более отчет¬
ливо, нежели в деревне. Ориентация на поиск новых явлений ска¬
залась и на работах по истории феодального землевладения и хо¬
зяйства, на изучении деревни. Так, например, выполненная на
, большом архивном материале монография Л. С. Прокофьевой245
ориентирована главным образом на исследование нововведений и
преобразований, совершавшихся в вотчине под влиянием склады¬
вающегося всероссийского рынка.
В работах последующего времени ставилась задача проанали¬
зировать всю совокупность факторов, влиявших на хозяйственное
246 Прокофьева JI. С. Вотчинное хозяйство в XVII веке М.; Л., 1959.
204
положение крестьянства, его социальный и правовый статус.
А. Н. Сахаров — автор обстоятельной монографии о крестьянах
патриарших вотчин 246 — справедливо подверг критике взгляд на
историю развития русского крестьянства в XVII в. лишь сквозь
призму усиления крепостничества и эксплуатации, однако сам не¬
сколько односторонне сосредоточился прежде всего на антикре¬
постнических тенденциях, которые, по его мнению, хотя и не озна¬
чали начала новых капиталистических отношений в жизни русской
деревни в «чистом виде», тем не менее знаменовали генезис этих
отношений. Носителем антикрепостнических буржуазных тенден¬
ций, считал Сахаров, являлось русское крестьянство, которое до¬
бивалось их реализации в упорной борьбе с феодальными собст¬
венниками.
Решительным разрывом со сложившейся в 30—50-х годах тра¬
дицией характеризуется монография А. Г. Манькова, посвященная
развитию крепостного права в России во второй половине
XVII в. 247 В этой монографии подчеркивается, что возобладавшая
в историографии тенденция рассматривать исторический процесс
в начале нового периода русской истории под углом зрения так
называемых новых явлений и даже установление крепостного пра¬
ва объяснять развитием товарно-денежных отношений в стране
является необоснованной. Исходный пункт его исследования —
господство феодальной собственности на землю и на работников
производства, определявшее развитие и экономики (в том числе
место в ней новых явлений) и надстроечной сферы, к которой от¬
носится крепостное право.
Стремлением к всестороннему учету веек тенденций в разви¬
тии вотчины в XVII в. характеризовалось исследование о владе¬
ниях боярина Морозова, предпринятое Д. И. Петрикеевым 248.
Отмечая сложность социально-экономических отношений в Рос¬
сии XVII в., противоречивое сочетание старых крепостнических
начал и новых явлений, прокладывавших дорогу капиталистиче¬
скому развитию, Петрикеев стремился дать всестороннюю и пол¬
ную картину крепостного хозяйства как составной части феодаль¬
ного общественного организма. Итоговый вывод его работы —
констатация того, что основу всей жизни крупной вотчины
XVII в. составляло крепостничество, являвшееся тормозом на пути
прогрессивного развития общества. Но феодальное хозяйство
испытывало все усиливавшееся влияние прогрессировавшего рос¬
та общественного разделения труда и товарно-денежных отно¬
шений, процесса складывания всероссийского рынка с его буржу¬
азными связями.
246 Сахаров А. Н. Русская деревня в XVII в.: По материалам патриар¬
шего хозяйства. М., 1966.
247 Маньков А. Г. Развитие крепостного права во второй половине XVII в.
М.; Л., 1962.
248 Петрикеев Д. И. Крупное крепостное хозяйство XVII в. по материалам
вотчины боярина Б. И. Морозова. Л., 1967.
205
С акцентом на натурально-потребительский, средневековый ха¬
рактер крупной вотчины XVII в. написан небольшой очерк
Е. И. Заозерской о земельных владениях и крестьянах боярина
Никиты Ивановича Романова 249.
На протяжении · 50—60-х годов вышла серия обстоятельных
монографий, посвященных исследованию аграрных отношений
осваиваемых районов страны. Пионером изучения русской колони¬
зации Сибири выступил С. В. Бахрушин 250. Им было сформули¬
ровано подтвержденное последующими исследованиями положение
о стихийном, народном характере колонизации этого региона.
Интересы Бахрушина сосредоточивались главным образом на
изучении торгово-промыслового населения, с которым был связан
первоначальный этап заселения края. Занятие земледелием,,
по мнению Бахрушина, началось позднее и служило лишь средст¬
вом обеспечения продовольствием контингента населения, зани¬
мавшегося торгово-промысловой деятельностью. Подобная направ¬
ленность исследования определялась характерным для ранней со¬
ветской историографии интересом к формированию торгового
капитала и первоначальному накоплению. В дальнейшем, с пере¬
ключением внимания ученых на проблему развития производи¬
тельных сил, на историю непосредственных производителей мате¬
риальных благ, специалисты по истории Сибири занялись изуче¬
нием также крестьянской колонизации и земледелия. Изменение
тематики ярко проявилось в вышедших уже в первые послевоен¬
ные годы работах В. И. Шункова по истории колонизации Сибири
в XVII—XVIII вв., В. Н. Шерстобоева о земледелии и крестьянстве
в Илимском воеводстве, 3. Я. Бояршиновой о населении Томского
уезда в первой половине XVII в.251 В 1956 г. была опубликована
книга Шункова по истории земледелия Сибири в XVII в. Синте¬
зируя наблюдения своих предшественников и дополняя их анали¬
зом нового архивного материала, автор представил обстоятельное
изложение истории русского земледелия в Сибири, показал тот
неоценимый вклад, который внесли русские крестьяне в развитие
производительных сил Сибири, что привело к подлинному перево¬
роту в использовании природных богатств Сибири, создало усло¬
вия для сближения русского и местного трудового населения. Важ¬
ным являлся вывод Шункова о феодальном характере зависимости
сибирского крестьянства. Констатируя некоторое распростра¬
нение натуральной и даже денежной ренты, автор подчеркивал,
что основной формой эксплуатации русских переселенцев являлась
249 Заозерская Е. И. Из истории феодальной вотчины и положения кре¬
стьян в первой половине XVII века.— В кн.: Материалы по истории сельского
хозяйства и земледелия. М., 1960, т. 4.
250 Бахрушин С. В. Очерки по истории колонизации Сибири в XVI и
XVII вв.— Научные труды. М., 1955, т. 3, ч. 1.
251 Шунков В. И. Очерки по истории колонизации Сибири в XVII —
начале XVIII в. М.; Л., 1946; Шерстобоев В. И. Илимская пашня. Иркутск,
1949. Т. 1; Бояршинова 3. Я. Население Томского уезда в первой половине
XVII в —Тр. Том. ун-та. Сер. ист.-филол. 1950, т. 11*2. Шунков В. И. Очерки
по истории земледелия Сибири (XVII век). М., 1956.
206
барщина на государственных десятинных пашнях, во владельче¬
ских хозяйствах монастырей и служилых людей. К концу XVII в.
вопрос снабжения хлебом края, по мнению Шункова, в основном
был решен, но резкая неравномерность развития земледелия при¬
вела к образованию районов с более или менее значительными ко¬
личествами товарного хлеба и районов, имевших его в малых ко¬
личествах или не имевших совсем. Это обстоятельство стимулиро¬
вало развитие хлебной торговли. Огромные расстояния и трудности
с транспортом диктовали необходимость в скупщике. Таким обра¬
зом, считал исследователь, обслуживая нужды феодального об¬
щества, товарное производство хлеба создавало предпосылки для
формирования новых явлений. Книга Шункова пронизана стрем¬
лением доказать, что колонизация Сибири в XVII в. была пре¬
имущественно земледельческой. Но в этом, как показали после¬
дующие исследования, им, несомненно, были допущены некоторые
преувеличения. Начало колонизации края, бесспорно, связано с
торгово-промышленными целями.
В последующие годы были опубликованы работы В. Н. Шерсто-
боева, Ф. Г. Сафронова, В. А. Александрова, М. М. Громыко и
других историков, посвященные русской колонизации отдельных
районов Сибири 252. В них подтверждались выводы о народном
характере колонизации, об огромном значении хозяйственного
освоения русскими переселенцами бескрайних сибирских просто¬
ров, в результате чего этот край превратился в органическую
часть России, о благотворности для местного населения вхожде¬
ния Сибири в состав Русского государства, изучались политиче¬
ские, экономические и культурные связи коренных сибирских на¬
родов и * колонистов. Вместе с тем в этих работах показывалось
сопровождавшееся классовой борьбой установление и неуклонное
усиление феодально-крепостнического гнета по отношению и к
русским переселенцам, и к коренному населению. Порайонное ис¬
следование колонизации Сибирского края выявило существенные
различия в формах хозяйственного освоения. В XVII—XVIII вв.
при ведущей роли в целом для края земледельческой культуры в
отдельных районах большое значение имели промыслы, особенно
пушные. На основе устанавливавшегося порайонного разделения
труда развивались торговые связи, росли местные рынки и посады,
формировался купеческий капитал. Это определило гораздо боль¬
шее внимание (по сравнению с литературой конца 40 — начала
50-х годов) к истории русского населения, занятого промышлен¬
ной и торгово-промысловой деятельностью.
При объяснении причин, вызывавших поток переселенцев в
Сибирь, большинство авторов, писавших в 50—60-е годы, исходи¬
252 Сафронов Ф. Г. Крестьянская колонизация бассейнов Лены и Илима
в XVII в. Якутск, 1956; Он же. Русские крестьяне в Якутии (XVII — начало
XX в.). Якутск, 1961; Шерстобоев В. Н. Илимская пашня. Иркутск, 1957. Т. 2;
Александров В. А. Русское население Сибири XVII — начала XVIII в.: Ени¬
сейский край. М., 1964; Копылов А. Русские на Енисее в XVII в. Новоси¬
бирск, 1965; Громыко М. М. Западная Сибирь в XVIII в.: Русское население
и земледельческое освоение. Новосибирск, 1965; и др.
207
ло из такого понимания исторического развития России в конце
XVI—XVIII вв., когда, с одной стороны, усиливалось крепостни¬
чество, порождавшее массовое бегство крестьян и посадских лю¬
дей, и активизировалась деятельность государства и господствую¬
щего класса по феодальному подчинению новых контингентов
населения и новых территорий, а с другой, росли товарно-денеж¬
ные отношения, которые начинали расшатывать устои феодализ¬
ма. С этих позиций анализировались и складывавшиеся в ходе
колонизации социально-экономические отношения в самой Сибири.
Но при этом одни авторы (В. И. Шунков, М. М. Громыко) ак¬
центировали внимание на их феодально-крепостнической сущно¬
сти, а другие (В. А. Александров, А. Н. Копылов) сосредоточива¬
ли внимание на исследовании новых социально-экономических
явлений: вовлечении крестьянского хозяйства в рыночные отноше¬
ния, росте среди сельского населения зажиточной верхушки,
эксплуатировавшей наемный труд, формировании буржуазных
связей.
Во второй половине 50—60-х годах был опубликован ряд ис¬
следований по истории хозяйственного освоения Урала. Одной из
первых крупных работ по этой теме явилась монография
А. А. Преображенского «Очерки колонизации Западного Урала
в XVII — начале XVIII в.» (М., 1956). В ней раскрывалось, как
на протяжении полувека Кунгурский уезд превратился в эконо¬
мически развитой район и включился в складывавшийся всерос¬
сийский рынок. Вся жизнь Кунгурского черносошного уезда была
проникнута крепостничеством. В роли крепостника здесь высту¬
пало феодальное государство. Вместе с тем, по наблюдениям ав¬
тора, развитие товарного хозяйства, усиление феодальной экс¬
плуатации и сравнительная свобода отчуждения земельной собст¬
венности вызывали постепенное разложение крестьянства, чем до
известной степени подтачивали феодальный строй. Исследования
по истории русского крестьянства Зауралья в XVII—XVIII вв.,
проведенные А. А. Кондрашенковым 253, подтвердили вывод о
преимущественно крестьянском характере колонизации этого
района.
Изучение колонизации и хозяйственного освоения южных
окраин России в советской историографии в первую очередь свя¬
зано с именем А. А. Новосельского 254. Этот ученый одним из пер¬
вых выявил роль бегства как проявления классовой борьбы
крестьянства, его значение для заселения и хозяйственного освое-
253 Кондрашенков А. А. Очерки истории крестьянских восстаний в Зауралье
в XVIII в. Курган, 1962; Он же. Крестьяне Зауралья XVII—XVIII вв.
Челябинск, 1966—1969. Ч. 1, 2.
254 Новосельский А. А. Распространение крепостнического землевладения
в южных уездах Московского государства в XVII в.— Исторические записки,
1938, т. 4; Он же. Отдаточные книги беглых как источник для изучения на¬
родной колонизации на Руси в XVII в.— Тр. Моск. гос. ист.-арх. ин-та, 1946,
т. 2; Он же. Из истории донской торговли в XVII веке.— Там же, 1948,
т. 26; Он же. Борьба Московского государства с татарами в XVII веке. М.; Л.,
1948.
т
ния окраин страны. Показывая важность правительственных меро¬
приятий по укреплению границ в так называемом Диком поле,.
Новосельский подчеркивал, что хозяйственное освоение его осу¬
ществлялось крестьянами и служилой мелкотой. Заинтересован¬
ное в увеличении населения в районе засечных черт, правитель¬
ство на первых порах вело покровительственную политику в от¬
ношении тяглого землевладения крестьян и служилых людей по-
прибору, вынуждено было даже отступать от норм законодатель¬
ства о беглых. Крупное помещичье землевладение стало распро¬
страняться здесь лишь в XVIII в., когда стабилизировались
государственные границы. Самой южной окраине Дикого поля —
Донской земле было посвящено исследование А. П. Пронштей-
на 255. Автор рассматривал Область Войска Донского как объект
и правительственной и помещичьей колонизации. Однако основ¬
ной колонизационный поток, по его мнению, состоял из крестьян
близлежащих районов, бежавших от крепостного гнета. К концу
XVIII в. определилось место Подонья как сельскохозяйственного·
района, втянутого в орбиту всероссийского рынка. Жизненный
уклад казачества круто меняется. Старшинская верхушка узур¬
пирует привилегии Войска, получает права жалованного дворян¬
ства, а тяжесть повинностей перекладывает на плечи рядовой
казацкой массы. Процесс социальной дифференциации развивался*
также по линии противопоставления казачества, бывшего замкну¬
тым сословием, и неказацкого населения, находившегося в не¬
равноправном, зависимом положении, вынужденного работать в
хозяйствах старшин и богатых казаков по найму на кабальных
условиях. Непрекращавшийся поток беглых и рост социальной
дифференциации, акции правительства по ограничению привиле¬
гий казачества и автономии Войска превратили Подонье в арену
острейшей классовой борьбы.
Е. И. Дружинина изучала заселение и освоение Новороссии,
Кубани и Крыма в последней четверти XVIII в.25® Прослеживая,
с одной стороны, укрепление позиций господствующего класса в
результате территориального расширения России и распростра¬
нения на новые земли феодальных отношений, а с другой — рост
торговли, промышленности, распространение права землевладе¬
ния на недворянские элементы, автор стремилась выявить главное
и определяющее в этом противоречивом процессе. Она отметила,
что после русско-турецких войн, упрочивших положение Россий¬
ской империи, произошло усиление крепостнических тенденций,
приведшее к запрещению крестьянских переходов и укреплению
прав помещиков на землю и крестьян. Часть поселенцев, живших
на частновладельческих землях, несмотря на упорное сопротив¬
ление, закрепощается. Тем не менее процент закрепощенного
крестьянства, по наблюдению Дружининой, здесь был несравнимо
255 Пронштейн А. П. Земля Донская в XVIII веке. Ростов, 1961.
256 Дружинина Е. И. Кючук-КайнарЛкийский мир 1774 года: Его подго¬
товка и заключение. М., 1955; Она же. Северное Причерноморье в 1775—
1800 гг. М., 1959.
209
ниже, чем в центральных губерниях. Заинтересованное в заселе¬
нии и укреплении южных границ правительство принимало раз¬
личные поощрительные меры для привлечения переселенцев. Пре¬
обладание незакрепощенного, лично свободного крестьянства в
новый период русской истории создавало условия для быстрого
разложения феодально-крепостнического строя и роста буржуаз¬
ных отношений на юге страны. В этом же направлении действова¬
ли и такие факторы, как развитие местной и транзитной торгов¬
ли, правительственные мероприятия по заведению промышленно¬
сти, постройка военных крепостей и т. д.
В результате осуществления исследований по истории хозяйст¬
венного освоения окраин страны был накоплен обширный факти¬
ческий материал и сделаны важные выводы о направлении исто¬
рического процесса в России XVII—XVIII вв., наглядно показано
наличие двух противоборствовавших тенденций в социально-эконо¬
мическом развитии этого времени: упрочение и расширение кре¬
постничества и рост предпосылок капитализма. Однако в трактов¬
ке вопроса о соотношении обеих тенденций для страны в целом
и для отдельных ее регионов имелись расхождения, особенно су¬
щественны они были в отношении XVII — первой половины
XVIII в.
В конце 30—60-х годах вопросы промышленного развития Рос¬
сии продолжали привлекать преимущественное внимание истори¬
ков XVII—XVIII вв. Был издан ряд монографий по истории ма¬
нуфактурного производства. Изучение осуществлялось и по линии
конкретно-исторических разысканий и в плане теоретической раз¬
работки проблемы. Из всех отраслей мануфактурной промышлен¬
ности более всего оказалась исследованной металлургия 257.
В этой отрасли особое внимание историков привлек Урал, вслед
за тем стали изучаться и другие районы 258. На втором месте по
степени изученности стояла текстильная промышленность 259.
257 Кашинцев Д. История металлургии Урала. М.; Л., 1939. Т. 1; Марты¬
нов М. Н. Горнозаводская промышленность на Урале при Петре I. Свердловск,
1948; Кафенгауз Б. Б. История хозяйства Демидовых в XVIII—XIX вв. М.;
Л., 1949. Т. 1; Струмилин С. Г. История черной металлургии в СССР. М.,
1954. Т. 1; Кривоногое В. Я. Наемный труд в горнозаводской промышленности
Урала в XVIII в. Свердловск, 1959; и др.
258 Васильевская О. И. Частная металлургия Карелии в середине
XVIII в. Петрозаводск, 1954; Балагуров Я. А. Формирование рабочих кадров
Олонецких Петровских заводов. Петрозаводск, 1955; Глаголева А. П. Олонец¬
кие заводы в первой четверти XVIII в. М., 1957; Демиховский К. К. Ис¬
точники и пути комплектования рабочей силы на заводах Приокского горного
округа в XVIII в.— В кн.: К вопросу о первоначальном накоплении в России
(XVII—XVIII вв.). М., 1958; Нсдосекин В. И. Работные люди Липецких
мануфактур в XVIII в.— В кн.: Вопросы генезиса капитализма в России. Л.,
1960; Павленко Н. И. Развитие металлургической промышленности в первой по¬
ловине XVIII в. М., 1953; Он же. История металлургии в России XVIII в.: За¬
воды и заводовладельцы.
259 Заозерская Е. И. Мануфактура при Петре I. М., 1947; Она же. Раз¬
витие легкой промышленности в Москве в первой четверти XVIII в. М., 1953;
Она же. Рабочая сила и классовая борьба на текстильных мануфактурах Рос¬
сии в 20—60-х годах XVIII в.; Мешалин И. В. Текстильная промышленность
210
Возросло внимание к изучению истории солеварения, кожевенного
и других производств, в том числе не указных2в0.
В концепционном плане исследователи промышленного произ¬
водства продолжали те линии, которые определились в дискус¬
сиях конца 40-х — начала 50-х годов. На поиск раннего генезиса
капитализма в промышленности были ориентированы работы
С. Г. Струмилина, Е. И. Заозерской, Б. Б. Кафенгауза,
Н. В. Устюгова. Наиболее развернутое теоретическое обоснование
это направление получило в трудах С. Г. Струмилина, отстаивав¬
шего положение о капиталистическом характере мануфактуры в
России (при признании ее своеобразия в смысле формы посесси¬
онных и крепостных предприятий). По его мнению, уже для вто¬
рой четверти XVIII в. можно проследить переход от «восходяще¬
го» феодализма к «нисходящему». Иную картину состояния ману¬
фактурного производства дал Н. И. Павленко, делавший главный
упор на несвободу, крепостнический характер труда на посессион¬
ных и вотчинных мануфактурах. Более того, широкое использова¬
ние принудительного труда владельцами частнокапиталистических
предприятий (покупка крепостных, приписка и т. д.) и эти послед¬
ние превращало, как он считал, в крепостные, а их владельцев —
в дворян. Существен вывод Павленко о том, что крупные капита¬
лы, вложенные в мануфактурное производство, в частности метал¬
лургическое, сложились не в сфере рыночных отношений, а в ре¬
зультате тесных контактов с государством (подряды, откупа
и т. п.). Со сходных конкретно-исторических и теоретических по¬
зиций анализировали развитие мануфактурной промышленности
А. М. Панкратова, В. К. Яцунский, К. А. Пажитнов, Н. Л. Рубин¬
штейн и многие другие специалисты. В последних своих публика¬
циях к ним приблизилась и Е. И. Заозерская261. Попытку теоре¬
тического осмысления экономического строя российской мануфак¬
туры XVIII в. предпринял Ф. Я. Полянский 262, отмечавший
противоречивое сочетание в ней еще господствовавших феодаль¬
ных и нарождавшихся капиталистических отношений.
Начиная с 30-х годов активно исследовалась социально-эконо¬
мическая основа развития мануфактуры. Развитие ремесла, пре-
крестьян Московской губернии в XVIII в. и в первой половине XIX в. М.;
Л., 1950; Пажитнов К. А. Очерки истории текстильной промышленности доре¬
волюционной России: Шерстяная промышленность. М., 1955, Он же. Очерки
истории текстильной промышленности дореволюционной России: Хлопчатобу¬
мажная, льнопеньковая и шелковая промышленность. М., 1958.
280 Гейман В. Г. Мануфактурная промышленность Петербурга петровского
времени.— В кн.: Петр Великий. М.; Л., 1947, т. 1; Шапиро A. JI. К истории
крестьянских промыслов и крестьянской мануфактуры в России XVIII в.—
Исторические записки, 1950, т. 31; Устюгов Н. В. Солеваренная промышленность
Соли Камской в XVII в.: К вопросу о генезисе капиталистических отношений
в русской промышленности. М., 1957; Волков М. Я. Купеческие кожевенные
предприятия первой четверти XVIII в.— История СССР, 1966, №.1.
281 Заозерская Е. И. Рабочая сила и классовая борьба на крепостных
мануфактурах России в 20—60-х годах Will в.
282 Полянский Ф. Я. Экономический строй мануфактуры в Росси»
XVIII в. М., 1956.
211
вращение его в товарное производство и рост последнего в ряде
районов Русского государства на протяжении XVII в. были про¬
слежены в работах Н. В. Устюгова 263, книге К. Н. Сербиной о
железоделательных промыслах среди крестьян Приладожья и
Обонежья 284. Распространение отходничества, рост эксплуатации
наемного труда в промышленности, на волжских рыбных промыс¬
лах и на судах в XVII в. обстоятельно исследовал И. В. Степа¬
нов285. Зарождение капиталистических отношений в мелкой про¬
мышленности в России в начале XVIII в. рассматривалось в ра¬
ботах Е. И. Заозерской, А. JL Шапиро и др.265а Ценные сведения
-о развитии мелкотоварного производства в промышленных селах
и перерастании его в крупные мастерские и мануфактуры во вто¬
рой половине XVIII в. дает публикация документов «Материалы
по истории крестьянской промышленности XVIII и первой полови¬
ны XIX в.» 286. Начало превращения мелкого производства кресть¬
ян в мануфактуру на примере текстильной промышленности
Московской губернии показал И. В. Мешалин 287. Проблема фор¬
мирования капиталистического способа производства и в связи с
этим вопрос о возникновении крестьянских и купеческих мануфак¬
тур были рассмотрены А. М. Панкратовой 268, которая считала,
что переход от простого товарного производства к капиталисти¬
ческому произошел не ранее второй половины XVIII в. и особенно
отчетливо проявился в первой половине XIX в. Развитие мелко¬
товарного производства во второй половине XVIII в. как предпо¬
сылки генезиса капиталистической мануфактуры изучено в рабо¬
тах А. М. Разгона 289. Развитию мелкотоварного производства в
Ярославле — одном из самых крупных промышленных и торговых
центров России, где вызревание элементов капиталистического
уклада шло наиболее активно,— посвятили свои работы Л. В. Да¬
263 Устюгов Н. В. Ремесло и мелкое товарное производство в Русском
государстве XVII в.; Он же. Из истории металлургии Поморья в первой по¬
ловине XVII в.— Вопросы истории, 1946, № 2, 3.
284 Сербина К. Я. Очерки из социально-экономической истории русского
города: Тихвинский посад в XVI—XVIII вв. М.; Л., 1951.
285 Степанов И. В. Отход населения на заработки в Поволжье в
XVII в.— Учен. зап. Ленингр. ун-та. Сер. истории, 1949, вып. 14, № 112; Он же.
Работные люди Поволжья в XVII в.: (К вопросу о характере найма).—
В кн.: Вопросы генезиса капитализма в России; и др.
285а Шапиро А. Л. Крестьянские отходы и крестьянский наем в Петров¬
ское время.— Учен. зап. Ленингр. гос. пед. ин-та. Ист. фак. т. 5, вып. 1;
Заозерская Е. И. К вопросу о зарождении капиталистических отношений в
мелкой промышленности России начала XVIII в.
288 Материалы по истории крестьянской промышленности XVIII и первой
половины XIX в. М., 1935—1950. Т. 1, 2.
287 Мешалин И. В. Текстильная промышленность крестьян Московской гу¬
бернии в XVIII и первой половине XIX в.
288 Панкратова А. М. Формирование пролетариата в России.
гее разгон А. М. Промышленные и торговые слободы и села Владимир¬
ской губернии во второй половине XVIII в.; Он оке. Мелкотоварное производ¬
ство во второй половине XVIII в. и генезис капиталистической мануфакту¬
ры.— История СССР, 1959, № 6.
212
нилова и М. Я- Волков 270. В них было показано, как на основе
прогрессирующего разделения труда и высокоразвитой специали¬
зации ремесленного производства, сопровождаемых дифференциа¬
цией непосредственных производителей и сложением крупных ку¬
печеских капиталов, в XVII в. сложились предпосылки для разви¬
тия мануфактуры, а в начале следующего столетия появились и
первые мануфактурные предприятия. Развитие товарного произ¬
водства по переработке животного сырья в Нижнем Новгороде
исследовал А. М. Орехов271.
В обобщающей работе Ф. Я. Полянского о роли городского ре¬
месла в истории развития русской мануфактурной промышленно¬
сти272 было доказано, что многие города являлись центрами
ремесленного производства, зачастую перераставшего в мануфак¬
туру. Вместе с тем Полянский считал, что роль городских ремес¬
ленников в пополнении кадров, необходимых мануфактуре
XVIII в., была незначительной. Как отмечалось научной критикой,
эти положения взаимно исключают друг друга 273.
В связи с развитием промышленности и торговли в XVII—
XVIII вв. исследовалась проблема формирования русской бур¬
жуазии. Общетеоретический анализ ее давался в работах
Н. И. Павленко и М. Я. Волкова 274, показавших неразрывную
связь растущего торгово-ростовщического и промышленного капи¬
тала с государством, его зависимость от государственной эконо¬
мической политики, от феодально-сословных привилегий, зарожде¬
ние той сращенности российской буржуазии с абсолютизмом,
которая будет характерна и для последующего периода. Большин¬
ство других работ, посвященных этой проблеме, имели преимуще¬
ственно частный характер, касались отдельных торгово-промыш¬
ленных предприятий или деятельности тех или иных представите¬
лей торгового мира. В ряду таких работ особо важное место
занимали исследования С. В. Бахрушина о деятельности гостей
Н. Светешникова, И. Д. Панкратьева, О. И. Филатьева, В. И.Усо-
ва-Грудцына по организации соляных промыслов и гостей Гурье¬
270 Данилова Л. В. Мелкая промышленность и промыслы в русском го¬
роде во второй половине XVII в.: (По материалам Ярославля).— История
СССР, 1957, № 3; Она же. Торговые ряды Ярославля в конце XVII в.—
В кн.: Вопросы социально-экономической истории и источниковедения феода¬
лизма в России М., 1961; Волков М. Я. Рынок рабочей силы Ярославля
20-х годов XVIII в.— Науч. докл. высш. шк. Ист. науки, 1959, № 1.
271 Орехов А. М. Товарное производство и наемный труд в промышлен¬
ности по переработке животного сырья в Нижнем Новгороде.— В кн.: Русское
государство в XVII веке. М., 1961.
272 Полянский Ф. Я. Городское ремесло и мануфактура в России
XVIII в. М., 1960.
273 Сидоров А. JI. Некоторые проблемы развития российского капитализма
в советской исторической науке.— Вопросы истории, 1961, № 12.
274 Павленко Н. И. О происхождении капиталов, вложенных в металлургию
России XVIII в.— Исторические записки, 1958, т. 62; Он же. Спорные вопросы
генезиса капитализма в России.—Вопро<йл истории, 1966, № 1; Волков М. Я.
Формирование городской буржуазии в России XVII—XVIII вв.—В кн.: Города
феодальной России: Сб. статей памяти Н. В. Устюгова. М., 1966.
213
вых, учредивших рыбные промыслы в низовьях р. Яик, об образо¬
вании крупного капитала торговых людей Кошкиных, выходцев
из новгородского посада, чей торговый дом служил типичным
примером формирования русского купечества второй половины
XVII— начала XVIII в.275 Е. И. Заозерская на основании «ска¬
зок» торговых людей 1704 г. исследовала торги и промыслы куп¬
цов гостиной сотни Среднего Поволжья27в. Она показала наличие
в этой привилегированной купеческой корпорации наряду с не¬
многочисленной верхушкой зажиточного купечества мелких ре¬
месленников, торговцев и вовсе разорившихся людей, единствен¬
ным источником существования которых стала работа по найму.
В то же время из ее исследования предстала картина неизжито-
сти традиционных методов накопления капитала посредством
отъезжих торгов, подрядов, ростовщичества. Выяснилось, что·
лишь часть накопленных капиталов вкладывалась в производство:
в винокуренные, кожевенные, мыловаренные заводы и другие по¬
добные им предприятия. В несколько большей мере уже для
XVII в. переход представителей купечества, накопивших крупные
капиталы, от торговой деятельности к промышленному предпри¬
нимательству подчеркивался в монографии Н. А. Баклановой*
изучившей архив торгового дома Калмыковых — выходцев из раз¬
богатевших крестьян 277, а также в книге А. А. Введенского о
Строгановых 278.
Обобщающее исследование о купеческом капитале в феодальной
России принадлежало В. Н. Яковцевскому 279. Автор констатиро¬
вал, что в XVII—XVIII вв. отдельные купцы сосредоточили в сво¬
их руках огромные денежные капиталы, достаточные для органи¬
зации крупного промышленного предприятия, но переход от торго¬
вой деятельности к промышленному производству имел места
только в первой четверти XIX в. Этот тезис вызвал возражения у
ряда историков, выступивших с концепцией раннего зарождения
капиталистических отношений в русской промышленности, склады¬
вания торговой буржуазии и втягивания ее в промышленность еще
в XVII в. Так, Н. В. Устюговым было показано возникновение в
солеваренной промышленности Соли Камской на базе мелких про¬
мыслов в XVII в. крупного предприятия типа мануфактуры, где
наряду с крепостным широко применялся вольнонаемный труд 280.
275 Бахрушин С. В. Промышленные предприятия русских торговых людей
в XVII в —Научные труды. М., 1954, т. 2; Он же. Торги новгородцев Кош¬
киных.— Там же.
276 Заозерская Е. И. Торги и промыслы гостиной сотни Среднего По¬
волжья на рубеже XVII—XVIII вв.— В кн.: Петр Великий, т. 1.
277 Бакланова Н. А. Торгово-промышленная деятельность Калмыковых во
второй половине XVII в.: К истории формирования русской буржуазии. М.,
278 Введенский А. А. Дом Строгановых в XVI—XVII веках. М., 1962.
279 Яковцевский В. Н. Купеческий капитал в феодально-крепостнической
России. М., 1953.
280 Устюгов Н. В. Солеваренная промышленность Соли Камской в
XVII в.: К вопросу о генезисе капиталистических отношений в русской про¬
мышленности.
214
В тесной связи с разработкой совокупности проблем, относя¬
щихся к развитию промышленности и формированию буржуазии,
обсуждался вопрос о складывании всероссийского рынка. Огром¬
ная заслуга в изживании ошибочных подходов в разработке этого
вопроса и его трактовке с марксистских позиций принадлежит
С. В. Бахрушину, изучавшему торговый обмен между отдельными
областями страны, изменения, происшедшие в масштабах и ха¬
рактере торговли в XVII в. в непосредственной связи с ростом об¬
щественного разделения труда и товарного производства, с эволю¬
цией социально-экономического строя России в новый период ее
истории. Этот ученый сделал очень многое для выявления кон¬
кретной картины складывания всероссийского рынка и изучения
предпосылок его возникновения и социально-экономической осно¬
вы на разных этапах развития281. В развертывании исследований
по названной теме важное значение имело начатое С. В. Бахру¬
шиным, А. И. Яковлевым, Е. Н. Кушевой, К. В. Базилевичем,
Н. В. Устюговым и продолженное их учениками и последователя¬
ми изучение таможенных книг XVII в.282
Обстоятельное изучение экономических связей Москвы как
центра формировавшегося всероссийского рынка провела
Д. И. Тверская 283. Она показала активность купеческого капита¬
ла столицы в сфере обращения, способствовавшую стягиванию
мелких местных рынков в единый внутренний рынок страны. Цен¬
ные сведения о торговле Москвы в XVII в. содержались в рабо¬
тах С. И. Сакович, Е. Н. Кушевой, С. В. Бахрушина, С. К. Бо¬
гоявленского284. Немало серьезных исследований было посвящено
характеристике крупных областных рынков. В их числе труды
Н. А. Баклановой о торговых центрах Среднего Поволжья 285,
в XVII в. имевших оживленные торговые сношения с различными
российскими городами, а через Архангельск и Астрахань — и с
заграницей. Значение Устюга Великого как одного из значитель¬
281 Бахрушин С. В. Очерки по истории ремесла, торговли и городов Рус¬
ского централизованного государства XVI — начала XVII в.— Научные тру¬
ды. М., 1952, т. 1; Он же. Статьи по социально-экономической истории Рус¬
ского централизованного государства XV—XVII вв.— Там же, т. 2; Он же.
Торги гостя Никитина в Сибири и Китае.— Там же, т. 3.
282 Большую ценность представляет вышедшая под редакцией А. И. Яков¬
лева публикация таможенных книг поморских городов — «Таможенные книги
Московского государства XVII века» (М.; Л., 1950—1951. Т. 1—3).
283 Тверская Д. И. Москва второй половины XVII века — центр склады¬
вающегося всероссийского рынка. М., 1959; Она же. К вопросу о роли купе¬
чества в процессе формирования всероссийского рынка в XVII в.— В кн.:
Новое о прошлом нашей страны. М., 1967.
284 Сакович С. И. Торговля мелочными товарами в Москве в конце
XVII в.— Исторические записки, 1946, т. 20; Она же. Из истории торговли
и промышленности России конца XVII в.— Тр. Гос. Ист. музея, 1956, вып. 30;
Кушева Е. Н. Торговля Москвы в 30—40-х годах XVIII в.— Исторические
записки, 1947, т. 23; Бахрушин С. В., Богоявленский С. К. Торговля Москвы.—
В кн.: История Москвы. М., 1950, т. 1.
285 Бакланова Н. А. Торги и промыслы Васильсурска в XVII веке.—
Исторические записки, 1952, т. 40; ОнА же. Торгово-промышленная деятельность
Калмыковых во второй половине XVII в.: К истории формирования русской
буржуазии.
215
ных центров XVII в. в системе крепнувших торговых связей Рус¬
ского государства показали А. Ц. Мерзон и Ю. А. Тихонов 286.
Изучению крупного пушного рынка Соли Вычегодской в XVII в.
посвятил свои работы И. С. Макаров 287. Социально-экономиче¬
ские отношения на Тотемском посаде в XVII в. изучал П. А. Ко¬
лесников288. Смоленский рынок 70-х годов XVII в. исследовал
К. Г. Митяев, псковский торг середины этого столетия — Е. В. Чи¬
стякова289. В работе О. Н. Вилкова был рассмотрен вопрос о
втягивании в систему складывавшегося всероссийского рынка об¬
ширных районов Сибири 290.
Начато было изучение ярмарочной торговли XVIII в. как опре¬
деленного этапа в формировании всероссийского рынка291.
Б. Б. Кафенгауз представил серьезное исследование внутрен¬
него рынка России первой половины XVIII в.т На материалах
таможенных книг Москвы и других городов Российского государ¬
ства он показал наличие обширных областных рынков (Централь¬
ный район, Северо-Запад, Украина, Поволжье, Север, Сибирь) и
тесных связей между ними. Этот этап развития всероссийского
рынка связан в монографии с началом перехода к крупному про¬
изводству в виде мануфактуры, с проникновением в толщу кре¬
постного строя буржуазных явлений. Усиление экономической спе¬
циализации районов страны было выявлено также и в работах по·
складыванию рынка на отдельные продукты, в том числе на
хлеб2Э3.
г»* Мерзон А. Ц., Тихонов 10. А. Рынок Устюга Великого в период скла¬
дывания всероссийского рынка (XVII век). М., 1960.
187 Макаров И. С. Волостные торжки в Сольвычегодском уезде в первой
половине XVII в.— Исторические записки, 1937, т. 1; Он же. Пушной рынок
Соли Вычегодской в XVII в.—Там же, 1945, т. 14.
288 Колесников П. А. Социально-экономические отношения на Тотемском
посаде в XVII в.— История СССР, 1958, № 2.
289 Митяев К. Г. Обороты и торговые связи смоленского рынка в 70-х го¬
дах XVII в.— Исторические записки, 1942, т. 13; Чистякова Е. В. Псковский
торг в середине XVII в.— Там же, 1950, т. 34.
290 Вилков О. Н. Ремесло и торговля Западной Сибири в XVII в. М.г
1967.
291 Рубинштейн Н. JI. Русская ярмарка XVIII в.— Учен. зап. Моск. обл.
пед. ин-та им. Н. К. Крупской, 1939, вып. 1; Вартанов Г. J1. Городские ярмар¬
ки в Московской губернии во второй половине XVIII в.— Учен зап. Ленингр.
гос. пед. ин-та им. А. И. Герцена, 1958, т. 194; Козинцева Р. И. Внешнетор¬
говый оборот Архангельской ярмарки и ее роль в развитии всероссийского·
рынка.— В кн.: Исследования по истории феодально-крепостнической России.
М.; Л., 1964; и др.
292 Кафенгауз Б. Б. Очерки внутреннего рынка России первой половины
XVIII в. М., 1958.
293 Кафенгауз Б. Б. Хлебный рынок в 20—30-х годах XVIII в.—В кн.:
Материалы по истории земледелия СССР. М., 1952, вып. 1; Троицкий С. М.
Архангельский хлебный рынок в первой четверти XVIII в.— Тр. Моск. гос.
ист.-арх. ин-та, 1957, т. 9; Важинский В. М. Хлебная торговля на юге Москов¬
ского государства во второй половине XVII века.— Учен. зап. Моск. обл. пед.
ин-та им. Н. К. Крупской, 1963, т. 127; Капустина Г. Д. К истории хлебного
рынка Москвы в начале XVIII в.— В кн.: Города феодальной России: Сб. ста¬
тей памяти Н. В. Устюгова.
216
В связи с проблемой генезиса капитализма в исторической
науке изучаемого времени была поднята тема русского поздне¬
феодального города. Первое место в ее разработке бесспорно при¬
надлежит П. П. Смирнову, выступившему со специальным трудом
о судьбах посада в XVI—XVII вв.294 Этот капитальный труд до
сих пор сохраняет исключительно важное научное значение.
На огромном фактическом материале, в массе своей впервые из¬
влеченном из архивов, Смирнов показал процесс освобождения
русского города XVI—XVII вв. от сеньориальной зависимости и
превращения его в государственный — процесс, сопровождавший¬
ся оформлением торгово-ремесленного населения в результате
длительной классовой борьбы в особое сословие горожан. Впервые
в литературе была обстоятельно освещена посадская реформа
1649—1652 гг. Современная труду критика отмечала такой его
недостаток, как рассмотрение классовой борьбы горожан и поли¬
тики правительства в отношении городов в известном отрыве от
экономики и социальных отношений в стране 295. Но эта критика
во многом определялась неприятием вывода о свободе сословия
горожан от крепостной зависимости. Последующие исследования
подтвердили правоту Смирнова и большое значение этого его вы¬
вода для понимания существа процесса генезиса капитализма.
Городской уклад в XVII в. вписан в феодально-крепостническую
систему, подчинен ей, но это был особый уклад, именно свобода
от крепостной зависимости, как справедливо считал Смирнов, спо¬
собствовала росту капиталистических тенденций.
Смирнов исследовал главным образом социально-политическую
историю города. В последующей историографии город изучался
прежде всего в связи с вопросами промышленного и торгового
развития, роста общественного разделения труда, выделения из
сельских поселений экономических центров округи.
В связи с юбилейными датами были подготовлены труды по
истории Москвы и Ленинграда, освещавшие все стороны жизни
обеих российских столиц 296.
Значительное количество работ относилось к городам Цен¬
трально-Промышленного района. Становление города на базе про¬
мышленных и торговых сел и слобод Владимирской губернии во
второй половине XVIII в. проанализировал А. М. Разгон 297. Се¬
рию очерков о Твери и Вышнем Волочке во второй половине
XVIII в. опубликовала X. Д. Сорина 298.
294 Смирнов П. П. Посадские люди и их классовая борьба до середины
XVII в. М.; Л., 1947—1948. Т. 1, 2.
295 Вопросы истории, 1947, № 9; Советская книга, 1947, № 12.
298 По периоду до конца XVIII в. см.: История Москвы. М., 1950—1953.
Т. 1,2; История Ленинграда. Л., 1955. Т. I.
297 Разгон А. М. Промышленные и торговые слободы и села Владимир¬
ской губернии во второй половине XVIII в.
298 Сорина X. Д. Очерк социально-экономической истории г. Твери в
50—60-х годах XVIII века.— Учен. зап. Калинин, гос. пед. нн-та, 1962, т. 26:
Она же. Очерк социально-экономической* истории г. Вышнего Волочка во вто¬
рой половине XVIII и начале XIX века.— Там же, 1963, т. 35; Она же.
К вопросу о процессе социального расслоения города в связи с формированием
217
В работе К. Н. Сербиной 299 была выявлена история превра¬
щения торгового рядка, каким был Тихвин в XVI в., сначала в
посад, а затем в город, ставший в XVII—XVIII вв. центром раз¬
вития ремесла и торговли большой округи. Н. В. Устюгов охарак¬
теризовал развитие солеваренной промышленности Соли Камской
как базы хозяйственного роста этого города в XVII в.300 Разви¬
тие промышленности и торговли в городах западной окраины Рус¬
ского государства XVII в. осветил в своей работе А. М. Карпа-
чев301. Ю. Р. Клокман, исследовал процесс возникновения и
роста городов из торговых и промысловых сел и слобод в XVIII в.
на северо-западе России 302. Возникновение новых городов в Се¬
верном Причерноморье в последние десятилетия XVIII в. изучала
Е. И. Дружинина 303. В силу стратегического значения этого
района Одесса, Херсон, Николаев, Мариуполь и другие города
первоначально имели прежде всего военное значение, но в резуль¬
тате быстрого хозяйственного развития в дальнейшем стали круп¬
ными экономическими центрами. Н. Г. Аполлова выявила, что го¬
рода Оренбуржья, возникавшие как крепости, отвечавшие целям
военно-феодальной колонизации этой обширной окраины Россий¬
ской империи, постепенно все более активно включались во все¬
российские рыночные связи 304. Ряд работ был посвящен городам
Урала. Среди них следует отметить статью М. А. Горловского о
социальном составе населения Екатеринбурга во второй половине
XVIII в.305 Он показал своеобразие Екатеринбурга как админи¬
стративного центра уральских горных заводов, начавшийся здесь
в последние десятилетия XVIII в. процесс разложения феодаль¬
ных сословий и формирования новых классов — буржуазии и про¬
летариата. Города Западной Сибири исследовала М. М. Громы¬
ко308, показавшая, что в XVIII в. эти города сохраняли в основ¬
ном значение военно-административных центров. Но там, где
капиталистических отношений в России в XVIII —начале XIX в. (г. Тверь).—
Там же, 1964, т. 38; и др.
299 Сербина К. Н. Очерки из социально-экономической истории русского
города: Тихвинский посад в XVI—XVIII вв.
300 Устюгов Н. В. Солеваренная промышленность Соли Камской в XVII в.:
К вопросу о генезисе капиталистических отношений в русской промышленности.
301 Карпачев А. Af. Города западной окраины Русского государства как
торгово-промышленные центры и участие в торговле и промыслах различных
разрядов их населения в первой половине XVII в.: (Ист.-стат. очерк).—
Тр. Ин-та истории АН БССР, 1958, вып. 3.
302 Клокман Ю. Р. Очерки социально-экономической истории городов Се¬
веро-Запада России в середине XVIII в. М., 1960.
303 Дружинина Е. И. Северное Причерноморье в 1775—1800 гг.
304 Аполлова Н. Г. Особенности возникновения и развития городов Орен¬
бургского края в XVIII в.— В кн.: Города феодальной России: Сб. статей
памяти Н. В. Устюгова.
305 Горловский М. А. Социальный состав населения Екатеринбурга во вто¬
рой половине XVIII в.— В кн.: Из истории рабочего класса и революционного
движения: Сб. статей памяти акад. Анны Михайловны Панкратовой.
508 Громыко М. М. Развитие Тюмени как ремесленно-торгового центра в
XVIII в.— В кн.: Города феодальной России: Сб. статей памяти Н. В. Устю¬
гова.
218
были благоприятные условия, они превращались в ремесленно¬
торговые центры.
В большинстве перечисленных выше работ анализ экономики
русского города XVII—XVIII вв., его социально-политического
статуса, классовой борьбы горожан велся под углом зрения выяв¬
ления формирующихся в недрах позднефеодального строя капита¬
листических отношений. На этом фоне резко выделяется точка
¿рения В. Н. Вернадского, подчеркивавшего отсталость русских
городов этого времени и считавшего развитие крестьянской про¬
мышленности отрицательным фактором для города 307. Точка зре¬
ния Вернадского на роль городов в экономике России XVIII в.
стояла особняком в историографии своего времени.
Порайонные исследования городов стали базой для создания
обобщающих работ. Ю. Р. Клокман исследовал социально-эконо¬
мическую историю русского города во второй половине XVIII в.308
Он показал обусловленность происходивших в городе сдвигов со¬
циального порядка формированием в недрах крепостного хозяй¬
ства буржуазных отношений. Основные этапы истории городов
России в период разложения феодально-крепостнического строя
рассмотрел П. Г. Рындзюнский 309. Он также специально остано¬
вился на положении новых городов, основанных в последние де¬
сятилетия XVIII в.310
Широкий и разносторонний круг вопросов, касавшихся исто¬
рии городов XVII—XVIII вв., рассматривался в сборнике «Го¬
рода феодальной России» (М., 1961). В ряде статей ставились
проблемы теоретического характера. Следует отметить статьи по
историографии, подводившие итоги изучения истории города в до¬
революционной и советской литературе, а также статью
В. К. Яцунского о методике исследования русского феодального
города.
В целом исследования советских историков показали, что при
всем своеобразии русский город шел по тому же пути развития
от феодализма к капитализму, что и город Западной Европы. Од¬
нако в условиях России эта эволюция происходила сравнительно
медленно, была осложнена господством крепостнического режима.
Несмотря на важность проблем истории внутренней политики
царизма в XVII—XVIII вв., в рассматриваемый период они не
нашли еще надлежащего отражения в работах советских ученых.
Преимущественное внимание к базисным явлениям приводило к
тому, что, даже исследуя внутреннюю политику правительства,
историки чаще всего изучали ее экономические аспекты. Из работ
307 Вернадский В. Н. Очерки из истории классовой борьбы и обществен¬
но-политической мысли России в третьей четверти XVII в. Л., 1962.
308 Клокман Ю. Р. Социально-экономическая история русского города:
Вторая половина XVIII века. М., 1967.
309 Рындзюнский П. Г. Городское гражданство дореформенной России.
М., 1958.
3,0 Рындзюнский П. Г. Новые города России конца XVIII в.— В кн.:
Проблемы общественно-политической истории России и славянских стран: Сб.
к 70-летню акад. М. Н. Тихомирова. М., 1963.
219
по истории финансовой политики царизма следует отметить книгу
К. В. Базилевича, посвященную денежной реформе царя Алексея
Михайловича311. В другой работе ученого прослеживались эле¬
менты меркантилизма в экономических мероприятиях русского
правительства того же времени312. Особенно следует подчеркнуть
появление статей о таможенной политике царизма в Сибири 31\
помогавших лучшему пониманию процесса втягивания этого края
в общую систему формировавшегося всероссийского рынка. В ра¬
ботах, посвященных XVIII в., отмечался протекционистский в це¬
лом характер внешней торговой политики самодержавия, покрови¬
тельствовавшего отечественной промышленности и торговле314.
М. Я. Волков, изучивший таможенную реформу 1753—1757 гг.31\
подчеркнул, что в своей торговой политике правительство исходи¬
ло прежде всего из интересов дворянства, хотя учитывало и ин¬
тересы купечества, растущее влияние которого также побуждало
правительство отменить внутренние пошлины. С. М. Троицкий в
монографии о финансовой политике русского абсолютизма 20—
60-х годов XVIII в.31® пришел к выводу о наличии в ней законо¬
мерностей, характерных и для финансовой политики абсолютист¬
ских государств Западной Европы.
Выходили отдельные работы по истории государственных уч¬
реждений317, была переиздана впервые опубликованная еще до
Октябрьской революции работа А. И. Заозерского по истории
приказа тайных дел и политики правительства в области админи¬
стративного управления во второй половине XVII в.318 Н. Б. Го¬
ликова рассмотрела политические процессы, происходившие при
Петре I, и в связи с этим показала роль Преображенского прика¬
311 Базилевич К. В. Денежная реформа Алексея Михайловича и восстание
в Москве в 1662 г. М.; Л., 1936.
312 Базилевич К. В. Элементы меркантилизма в экономической политике
правительства Алексея Михайловича.—Учен. зап. Моск. ун-та, 1940, вып. 41.
История, т. 1.
313 Александров В. А , Чистякова Е. В. К вопросу о таможенной политике
в Сибири в период складывания всероссийского рынка: (Вторая половина
XVII в.).— Вопросы истории, 1959, № 2; Копылов А. Н. Таможенная политика
в Сибири в XVII в.— В кн.: Русское государство в XVII веке: Новые
явления в социально-экономической, политической и культурной жизни.
314 Покровский С. А. Внешняя торговля и внешняя торговая политика
России. М., 1947; Козинцева Р. Я. От таможенного тарифа 1724 г. к тарифу
1731 г.— В кн.: Вопросы генезиса капитализма в России; и др.
.3,5 Волков М. Я. Таможенная реформа 1753—1757 гг.— Исторические за¬
писки, 1962, т. 71.
316 Троицкий С. М. Финансовая политика русского абсолютизма в XVIII в.
М., 1966.
3,7 Богоявленский С. К. Приказные дьяки XVII века.—Исторические за¬
писки, 1937, т. 1; Он же. Приказные судьи XVII века. М.; Л., 1946;
Чернов А. В. К истории Поместного приказа.— Тр. Моск. гос. ист.-арх. ин-та*
1957, т. 9; Софроненко К А. Малороссийский приказ Русского государства вто¬
рой половины XVII в. и начала XVIII в. М., 1960; Ерошкин Н. 77. Очерки
истории государственных учреждений дореволюционной России: Пособие для
учителей. М., 1960.
318 Заозерский А. И. Царская вотчина XVII в.: Из истории хозяйствен¬
ной и приказной политики царя Алексея Михайловича. М., 1937.
220
за как карательного учреждения319. Д. С. Бабурин изучал исто¬
рию Мануфактур-коллегии 320. Но в целом история государствен¬
ного строя России в XVIII в. изучалась мало. Единственным круп¬
ным исследованием по истории областного управления середины
XVIII в. оставалась работа Ю. В. Готье321. Отдельные статьи
были посвящены областной реформе 1775—1785 гг. Появилось
несколько работ о деятельности Уложенной комиссии 322, но в них
рассматривались лишь частные вопросы.
Состав и организация вооруженных сил Русского государства
в XVII в. рассматривались А. В. Черновым 323, выяснившим, что
к концу столетия были заложены основы для перехода к постоян¬
ной регулярной армии. С обобщающей работой по истории воору¬
женных сил России в XVIII в. выступил Л. Г. Бескровный 324. Он
исследовал военную систему, существовавшую в то время в Рос¬
сии, в неразрывной связи с вопросами социально-экономического
и политического развития страны.
Недостаточная изученность политического строя, равно как и
внутренней политики господствовавшего класса в период позднего
феодализма, особенно заметно сказывалась на разработке пробле¬
мы российского абсолютизма. В посвященных ей работах обнару¬
живались весьма существенные расхождения и в теоретическом и
в конкретно-историческом плане. Прежде всего следует отметить
различное понимание социальной сущности российского абсолю¬
тизма. В 1943 г. Б. И. Сыромятников высказал мнение, что госу¬
дарственный строй России первой четверти XVIII в. носил уже
буржуазный характер 325, но оно не получило поддержки у совет¬
ских исследователей. Критика концепции Сыромятникова не при¬
вела, однако, к единству взглядов по существу проблемы. В оцен¬
ке классовой природы русского абсолютизма существовали раз¬
личные точки зрения, в том числе и противоположная той, что
высказал Сыромятников. Так, М. Т. Белявский увидел во внутрен¬
ней политике абсолютизма лишь проявление ее крепостнического
характера 326. В специальном тематическом сборнике, подготов¬
319 Голикова Н. Б. Политические процессы при Петре I: По материалам
Преображенского приказа. М., 1957.
320 Бабурин Д. С. Очерки по истории Мануфактур-коллегии. М., 1939.
321 Готье Ю. В. История областного управления в России от Петра I
до Екатерины II. М.; Л., 1941. Т. 2.
322 Сивков К. В. Наказ жителей Москвы депутату Комиссии 1767 г. и
законодательная деятельность имп. Екатерины II в 60—80-х годах
XVIII в.— Учен. зап. Моск. гос. пед. ин-та им. В. И. Ленина, 1960, т. 60;
Jlanno Ф. И. Наказы однодворцев как исторический источник.— Исторические
записки, 1950, т. 35; и др.
323 Чернов А. В. Вооруженные силы Русского государства в XV—
XVII вв. М., 1954; Он же. Вооруженные силы.— В кн.: Очерки истории СССР:
Период феодализма. XVII в.
324 Бескровный Л. Г. Русская армия и флот в XVIII веке. М., 1958.
325 Сыромятников Б. И. «Регулярное» государство Петра Первого и его
идеология. М.; Л., 1943. 4.1. *
326 Белявский М. Т. Крестьянский вопрос в России накануне восстания
Е. И. Пугачева: Формирование антикрепостнической мысли. М., 1965.
221
ленном Институтом истории АН СССР 327, проводилась идея, со¬
гласно которой русский абсолютизм, исходя в своей внутренней
политике прежде всего из интересов дворян-помещиков, в силу
объективных условий социально-экономического развития в извест¬
ной мере вынужден был считаться и с возраставшим значением
формирующейся буржуазии. Н. М. Дружинин, например, усматри¬
вал в «просвещенном абсолютизме» закономерность «общеевро¬
пейского государственного развития». Он считал, что социально-
экономическую основу абсолютизма составлял развитой капитали¬
стический уклад, но что в России «просвещенный абсолютизм»
имел особенности, так как основы феодального строя еще не были
разрушены и позиции русской буржуазии того времени были
слабы.
* * *
История классовой борьбы в России позднефеодального периода
рассматривалась советскими учеными в тесной связи с общим со¬
циально-экономическим и политическим развитием страны в
XVII—XVIII вв. Особенно большое внимание уделялось движе¬
ниям крестьянства, изучавшихся как в теоретическом, так и в кон¬
кретно-историческом плане. Объектом исследования были и обще¬
российские и местные движения, самые различные формы прояв¬
ления антифеодального протеста. Преимущественное внимание
исследователей, вполне естественно, привлекали активные формы
классовой борьбы: крестьянские войны, городские восстания, вы¬
ступления работных людей. Но изучались и формы пассивного
сопротивления: попытки трудящихся добиться осуществления сво¬
их требований путем обращения к властям, бегство от невыпол¬
нимых повинностей и крепостнической зависимости на окраины
страны*
Последней формой социального протеста и ее ролью в освоении
южных окраин в XVII в. плодотворно занимался А. А. Новосель¬
ский328. Ей были посвящены также исследования J1. В. Черепни-
на, А. Г. Манькова, И. А. Булыгина, Т. И. Смирновой 329. О бег¬
стве крестьян можно найти сведения едва ли не в каждой работе
по хозяйственному освоению и заселению обширных окраин стра¬
ны в XVII—XVIII вв. В работах П. А. Колесникова о крестьян¬
327 Абсолютизм в России (XVII—XVIII вв.). М., 1964.
328 Новосельский А. А. Распространение крепостнического землевладения
в южных уездах Московского государства в XVII в.; Он же. Отдаточные
книги беглых как источник для изучения народной колонизации на Руси в
XVII в.; Он же. Борьба Московского государства с татарами в XVII в.
329 Черепнин Л. В. Классовая борьба в 1682 г. на юге Московского го¬
сударства.— Исторические записки, 1938, т. 4; Маньков А. Г. Побеги крестьян
в вотчинах Троице-Сергиева монастыря в первой четверти XVII в.— Учен. зап.
Ленингр. ун-та. Сер. ист. наук, 1941, вып. 10; Булыгин И. А. Беглые крестьяне
Рязанского уезда в 60-е годы XVII в.— Исторические записки, 1953, т. 43;
Смирнова Т. И. Побеги крестьян накануне выступления С. Разина.— Вопросы
истории, 1956, № 6; и др.
222
ском движении на Русском Севере 330 (куда и в XVII в. еще шел
поток переселенцев) было показано сочетание выступлений
крестьян с восстаниями посадских людей, что объяснялось преоб¬
ладанием в крае черносошного землевладения и единством уезд¬
ной и посадской администрации.
Вопрос о подаче челобитных как о легальной форме борьбы
монастырских крестьян в середине XVIII в. рассмотрела
П. К. Алефиренко331.
В историографии послевоенного периода формы классовой
борьбы крестьянства в России XVII—XVIII вв. изучались в не¬
разрывной связи с вызреванием в недрах феодальной формации
буржуазных отношений и социальной дифференциацией в деревне.
Такой подход наиболее ярко был выражен в работе Е. И. Индо-
бой, А. А. Преображенского и Ю. А. Тихонова 332, рассматривав¬
ших изменение форм и содержания классовой борьбы крестьян в
зависимости от становления и развития капиталистических отно¬
шений. Названные исследователи отмечали такие проявления клас¬
совой борьбы крестьянства, какие не наблюдались в предшествую¬
щее время: борьбу против увеличивающейся барщины и ухудшаю¬
щихся условий землепользования, против принудительного
перевода на мануфактурные предприятия, за свободу торгово-про¬
мышленной деятельности и право перехода на посад, за получение
гражданских прав. Преимущественное внимание к новым чертам в
борьбе крестьянства против феодальных вотчинников отличало
также работы Н. В. Устюгова и Г. Н. Образцова 333.
Новые, специфичные для позднефеодального периода формы
классовой борьбы рассматривались в исследованиях, посвященных
выступлениям работных людей на мануфактурах. Наибольшее
внимание ученых привлекла борьба работных людей, занятых в
металлургическом производстве. Восстание крестьян Ромоданов-
ской волости, приписанных к заводам Демидова, проанализировал
Б. Б. Кафенгауз 33\ волнения на Липецких заводах в 60-х годах
XVIII в.— В. А. Гараничев 335, Кижское восстание 1769—1771 гг.—
330 Колесников П. А. Из истории классовой борьбы вологодских крестьян
в XVII веке. Вологда, 1957; Он же. Восстания в Тотьме и Тотемском уезде
в XVII в.— В кн.: Русское государство в XVII веке: Новые явления в со¬
циально-экономической, политической и культурной жизни.
331 Алефиренко П. /С. Борьба монастырских крестьян в 30—50-х годах
XVIII в.— Докл. и сообщ. Ин-та истории АН СССР, 1954, вып. 3.
332 Индова Е. И., Преображенский А. А., Тихонов Ю. А. Классовая борь¬
ба крестьян и становление буржуазных отношений.
333 Устюгов И. В. Волнения крестьян Симонова монастыря в селе Ильин¬
ском Череможской волости Ярославского уезда в 1682—1683 гг.— В кн.: Рус¬
ское государство в XVII веке: Новые явления в социально-экономической, по¬
литической и культурной жизни.; Образцов Г. Н. Уложение 1649 г. и крестьяне
вотчины Антониево-Сийского монастыря.— Исторические записки, 1958, т. 63.
334 Кафенгауз Б. Б. История хозяйства Демидовых в XVIII—XIX веках.
Т. 1.
335 Гараничев В. А. Волнения работных людей на Липецких заводах
223
я. А. Балагуров 336, волнения приписных крестьян на заводах
Урала во второй половине XVIII в.— П. А. Вагина 337. Общий
очерк движения работных людей и приписных крестьян металлур¬
гических предприятий России в первой половине XVIII в. дан
Н. И. Павленко 338. Этому же движению в 50—60-е годы
XVIII в. посвящена работа М. П. Вяткина 339. Борьбу работных
людей на предприятиях текстильной промышленности рассмотре¬
ла Е. И. Заозерская 340.
Классовая борьба в городах России в период позднего феода¬
лизма наиболее исследована для середины XVII в.— времени,
когда городские восстания играли огромную роль в движении
угнетенных масс. Продолжалось изучение этой темы, успешно на¬
чатое ранней советской историографией. Первостепенное значение
имел охарактеризованный выше труд П. П. Смирнова «Посадские
люди и их классовая борьба до середины XVII в.». В центре ис¬
следования— борьба посада в целом с феодалами, борьбу же,
которая шла между трудящейся массой городского населения и
богатой посадской верхушкой, Смирнов, как справедливо было
отмечено в послесловии С. В. Бахрушина к его труду, проанали¬
зировал недостаточно, хотя и собрал большой материал, ее ха¬
рактеризующий341. Советские исследователи, не упуская из виду
борьбу посада с беломестцами, главное внимание уделяли именно
этой стороне выступлений горожан. Они показали, что с оформ¬
лением особого купеческого сословия и выделением городской бур¬
жуазии социальные противоречия осложнились. Масса городского
населения выступала не только против феодально-крепостниче¬
ского гнета, но и против эксплуатации со стороны нарождавшей¬
ся городской буржуазии, тесно привязанной к государственной
власти своими привилегиями и льготами.
кн. П. И. Репнина в 60-х годах XVIII в.—Учен. зап. Смолен, гос. пед. ин-та,
1953, вып. 2.
338 Балагуров Я. А. Кижское восстание 1769—1771 годов: Очерк истории
восстаний олонецких приписных крестьян. Петрозаводск, 1951.
337 Вагина П. А. Волнения приписных крестьян на Авзяно-Петровских за¬
водах в 50—60-х годах XVIII века.— Учен. зап. Свердл. гос. пед. ин-та, 1954,
вып. 2; Она же. Волнения на Авзяно-Петровских заводах после крестьянской
войны под руководством Пугачева (1775—1781).— В кн.: Из истории Урала.
Свердловск, 1960; Она же. К истории крестьянских волнений на Кыштымских
заводах в 70—90-х годах XVIII в.— В кн.: Из истории заводов и фабрик
Урала. Свердловск, 1960, вып. 1; Она же. К вопросу о состоянии рабочей силы
на заводах Южного Урала после крестьянской войны 1773—1775 гг.— В кн.:
Вопросы истории Урала. Свердловск, 1961, вып. 39, ч. 1; и др.
338 Павленко Н. И. Развитие металлургической промышленности России
в первой половине XVIII века.
839 Вяткин М. П. Борьба работных людей и приписных крестьян на ма¬
нуфактурах в 50—60-х годах XVIII в.— В кн.: Очерки истории СССР: Период
феодализма. Россия во второй половине XVIII в.
340 Заозерская Е. И. Рабочая сила и классовая борьба на текстильных
мануфактурах в 20—60-х годах XVIII в.
341 Бахрушин С. В. Послесловие в книге П. П. Смирнова «Посадские
люди и их классовая борьба до середины XVII в.» — Научные труды, т. 2.
224
Восстание в Москве в 1662 г. исследовали К. В. Бази¬
левич и В. И. Буганов 342. Движения 1650 г. в Новгороде и Пско¬
ве получили наибольшее отражение в трудах М. Н. Тихомирова 343.
Восстание в Воронеже 1648 г. проанализировала Е. В. Чистяко¬
ва 344. Изучались восстания в Томске, Илимске, Нерчинске, Ир¬
кутске, Красноярске 345. Е. М. Тальман описала борьбу ярослав¬
ских посадских людей с вотчинниками в первой половине
XVII в.346 Борьбе посада с феодалами во второй половине
XVII в. была посвящена работа А. Г. Манькова 347, показавшего,
как посадское население городов Ярославль и Старая Русса от¬
стаивало свои права от притязаний крупнейших монастырских
вотчин того времени: Ярославского, Спасского и Иверского мо¬
настырей.
Значительно активизировалось изучение городских движений
в начале XVIII в. Астраханское восстание 1705—1706 гг. рассмат¬
ривалось в работах В. И. Лебедева, Н. Б. Голиковой, А. В. Чер¬
нова348. Выступлениям горожан в Калуге и других городах в на¬
чале XVIII в. была посвящена статья А. В. Муравьева 349. Го¬
раздо менее изучалась классовая борьба в русском городе в
середине и второй половине XVIII в. Интерес исследователей
привлекли события в Брянске 1749—1751 гг., принявшие характер
вооруженной борьбы. Волнения эти показательны тем, что в них
принимали участие не только посадские люди, но и беглые крестья¬
не, проживавшие в городе и стремившиеся освободиться от кре¬
постной зависимости 350. Сложное переплетение социальных про¬
тиворечий и борьбу податного населения Петербурга 60—70-х го¬
342 Базилевич К. В. Восстание в Москве в 1662 г.— Изв. АН СССР.
Отд-ние обществ, наук, 1935, j\° 4; Буганов В. И. Московское восстание 1662 г.
М., 1964.
343 Тихомиров М. Н. Псковское восстание 1650 года. М.; Л., 1935;
Он же. Новгородское восстание 1650 г.— Исторические записки, 1940, т. 7.
344 Чистякова Е. В. Воронеж в середине XVII века и восстание 1648 года.
Воронеж, 1953.
345 Кудрявцев Ф. А. Восстания крестьян, посадских и казаков Восточной
Сибири в конце XVII в. Иркутск, 1939; Бояршинова 3. Я. Волнения в Томске
в XVII в.— Вопросы истории, 1956, № 6; Александров В. А. Народные вос¬
стания в Восточной Сибири во второй половине XVII в.— Исторические за¬
писки, 1957, т. 59; и др.
348 Тальман Е. М. Борьба посада Ярославля с светскими и духовными фео¬
далами в первой половине XVII века.— Там же, 1946, т. 20.
347 Маньков А. Г. Борьба посада с феодалами во второй половине
XVII в.— Там же, 1959, т. 64.
348 Лебедев В. И. Астраханское восстание 1705—1706 гг.: (По пыточным
речам повстанцев в Преображенском приказе).— Учен. зап. Моск. гос. пед.
ии-та им. В. П. Потемкина, 1941, т. 2, вып. 1; Голикова Н. Б., Чернов А. В.
Астраханское восстание 1705—1706 гг.— В кн.: Очерки истории СССР: Период
феодализма. Россия в первой четверти XVIII в.; Чернов А. В. Астраханское
восстание 1705—1706 гг.— Исторические записки, 1959, т. 64; и др.
349 Муравьев А. В. Из материалов по истории классовой борьбы в рус¬
ском городе начала XVIII века.— В кн.: Археографический ежегодник за
1959 год. М., 1960. ·
350 Клокман Ю. Р. Социально-экономическая история русского города:
Вторая половина XVIII века, с. 61—64.
8 Очерки историографии, т. V
225
дов XVIII в. изучила А. В. Софонова351. Относительно крупного
выступления в Москве в 1771 г. мнения историков разошлись:
П. К. Алефиренко пришла к выводу, что ведущей силой движения
были дворовые 352. В. Н. Вернадский же увидел в этом восстании
движение рабочих, плебейских элементов города и крепостных 353.
Анализируя классовую борьбу в городах в третьей четверти
XVIII в., он выделил четыре основных ее направления: борьбу
всего посада против феодалов, беднейшей части городского насе¬
ления с зажиточными слоями, владельцев безуказных мастерских
против привилегированных мануфактуристов, работных людей на
промышленных предприятиях.
В изучаемый период появились первые работы о социальных
антагонизмах в русской армии. Н. Б. Голикова проанализировала
различные формы социального протеста солдат, их участие в
Астраханском и Булавинском восстаниях 354. JI. Г. Бескровный
привел сведения о переходе солдат регулярных частей на сторону
Е. И. Пугачева в ходе крестьянской войны 1773—1775 гг.355
Особое внимание исследователи уделяли высшей форме клас¬
совой борьбы в период позднего феодализма — крестьянским вой¬
нам. В послевоенный период осуществлялось систематическое
изучение источников по истории крестьянских войн под предводи¬
тельством С. Разина 356 и Е. Пугачева 357, а также восстания под
руководством К. Булавина 358. Вышло в свет трехтомное издание
документов, освещающих ход крестьянской войны под руководст¬
вом С. Разина. Появилась серия документальных подборок, ка¬
сающихся участия донских казаков и нерусского населения По¬
волжья в крестьянской войне конца XVIII в. Опубликованы новые
материалы о восстании во главе с К. Булавиным. Введение в на¬
учный оборот значительного комплекса новых источников позво¬
лило дать широкую картину крестьянских войн XVII—-XVI11 вв.
351 Софонова А. В. Положение трудящихся Петербурга и их классовая
борьба в 60—70-е годы XVIII в.— Учен. зап. Вологод. гос. пед. ин-та, 1954.
т. 14.
352 Алефиренко П. К. «Чумной бунт» в Москве в 1771 г.—Вопросы исто*
рии, 1947, № 4.
353 Вернадский В. Н. Очерки из истории классовой борьбы и обществен¬
но-политической мысли России в третьей четверти XVIII в.
354 Голикова Н. Б. Из истории классовых противоречий в русской армии
(1700—1709 гг.).— В кн.: Полтава: К 250-летию Полтавского сражения. М.
1959.
355 Бескровный Л. Г. Русская армия и флот в XVIII в.
356 Крестьянская война под предводительством С. Т. Разина.: Сб. док.
М., 1954—1962. Т. 1—3.
357 Овчинников Р. В., Слободских JI. Н. Новые документы о крестьянской
войне 1773—1775 годов в России.— Исторический архив, 1956, № 4; Прон-
штейн А. П. К истории крестьянского движения в России в 1775 г.—Там же„
1960, № 1; Дон и Нижнее Поволжье в период крестьянской войны 1773—1775 гг.:
Сб. док. Ростов и/Д., 1961.
358 Подъяпольская Е. Л. Новые материалы о восстании на Дону и в
Центральной России в 1707—1709 гг.— В кн : Материалы по истории СССР.
М., 1957, т. 5; Она же. Новое о восстании К. Булавина.—Исторический архив.
1960, № 6.
226
Выяснился более значительный, нежели предполагалось ранее,
размах движений, был уточнен социальный состав их участников,
изучены локальные выступления, предшествовавшие великим на¬
родным войнам, а также их отголоски на отдельных территориях
после подавления восстании.
g 1958—1961 гг. на страницах журнала «Вопросы истории»
развернулась дискуссия, касавшаяся истории крестьянской войны
в России в начале XVII в.359 В ходе ее был поднят ряд важных
вопросов, в том числе о хронологических рамках первой крестьян¬
ской войны в России и составе ее движущих сил на разных эта¬
пах. Большинство выступавших поддержали А. А. Зимина, открыв¬
шего эту дискуссию тезисом, гласившим, что восстание под руко¬
водством Болотникова явилось лишь кульминационным моментом
крестьянской войны и что поэтому необходимо пересмотреть во¬
прос о ее начальном и конечном этапах. К сожалению, участники
дискуссии (за исключением В. И. Корецкого зв0) почти не привле¬
кали новых материалов. В ходе обсуждения много недоразумений
порождалось различными толкованиями понятий «крестьянская
война», «гражданская война» и т. д. Дискуссия оставила откры¬
тым вопрос об отличительных признаках крестьянской войны как
особой формы классовой борьбы в период феодализма. Остались
без ответа и поставленные В. В. Мавродиным вопросы о том, по¬
чему первая крестьянская война разразилась в начале XVII в. и
какова связь крестьянских войн с социально-экономическим со¬
держанием нового периода в истории России. В итоговой редак¬
ционной статье381 отмечался главный недостаток дискуссии —
невнимание к вопросам теории крестьянских войн. Авторы статьи
подвергли критике мнения участников дискуссии о конкретно¬
исторических последствиях движения. В частности, критиковалась
точка зрения А. А. Зимина и И. И. Смирнова, считавших, что
крестьянская война нанесла «сильнейший удар по феодально-кре¬
постническому строю». Эта точка зрения, отмечалось в статье, на¬
ходится в противоречии с непреложным фактом существования
феодализма в России после первой крестьянской войны еще в те¬
чение двух с половиной столетий. Неубедительным было признано
359 Зимин А. А. Некоторые вопросы истории крестьянской войны в Рос¬
сии начала XVII века.— Вопросы истории, 1958, N° 3; Смирнов И. И. О неко¬
торых вопросах истории борьбы классов в Русском государстве начала
XVII века.— Там же, № 12; Отчет об обсуждении доклада И. И. Смирнова
«О некоторых спорных вопросах классовой борьбы в Русском государстве на¬
чала XVII века».— Там же; Корецкий В. И. Из истории крестьянской войны
в России начала XVII века.— Там же, 1959, № 3; Овчинников Р. В. Неко¬
торые вопросы истории крестьянской войны начала XVII века в России.—
Там же, N° 7; Скляр И. М. О начальном этапе первой крестьянской войны
в России.— Там же, 1960, N° 6.
360 См., напр.: Корецкий В. И. К истории восстания И. И. Болотникова.—
Исторический архив, 1956, № 2; Он же. Борьба крестьян с монастырями в
России XVI — начала XVII в.— В кн.: Вопросы истории религии и атеизма.
М., 1958, вып. 6. ·
331 О крестьянской войне в Русском государстве в начале XVII в.:
К итогам дискуссии.— Вопросы истории, 1961, N° 5.
227
8·
и мнение, будто крестьянская война начала XVII в. затормозила
процесс закрепощения на полстолетия.
Среди работ, посвященных крестьянской войне под руководст¬
вом С. Разина, следует отметить книгу В. И. Лебедева 362, содер¬
жавшую краткий обзор главных событий войны, анализ ее причин
и итогов. С циклом исследований по этой теме выступил И. В. Сте¬
панов363. Его монография «Крестьянская война в России в 1670—
1671 гг. Восстание Степана Разина» (Л., 1966. Т. 1) стала первым
в советской историографии трудом, посвященным этому восста¬
нию, написанным на широкой источниковедческой базе. В ней дан
всесторонний анализ причин, хода, результатов и значения вос¬
стания. Об отдельных событиях крестьянской войны под предво¬
дительством С. Разина и ее кануна писали И. П. Паньков,
Н. Р. Романов, Е. В. Чистякова, А. Л. Шапиро и другие исто¬
рики 364.
В 50—60-х годах значительно продвинулось исследование
крестьянской войны под руководством Е. Пугачева, особенно роли
в ней крестьян, казаков и работных людей Поволжья и При-
уралья, а также движения нерусских народов, живших на этих
территориях 365. Изучение волнений и восстаний в разных райо¬
нах страны дало возможность приступить к созданию обобщаю¬
щего коллективного труда «Крестьянская война в России в 1773—·
1775 годах. Восстание Пугачева» (Л., 1961 — 1970. Т. 1—3). В ос¬
нову издания лег огромный и разнообразный материал, по боль¬
шей части впервые введенный в научный оборот.
362 Лебедев В. И. Крестьянская война под предводительством С. Т. Ра¬
зина 1667—1671 гг. М., 1955.
363 Степанов И. В. Крестьянская война под предводительством Степана
Разина в Среднем Поволжье.—Учен. зап. Ленингр. ун-та. 1956, № 205;
Он же. Социально-политическая обстановка на Дону накануне крестьянской
войны под предводительством С. Т. Разина.—Там же, 1959, № 270.
384 Паньков И. П. Новые материалы о крестьянской войне под предво¬
дительством С. Т. Разина.— Учен. зап. Чарджоус. гос. пед. ин-та, 1956, вып. 1;
Романов Н. Р. Борьба крестьян против феодально-крепостнического гнета:
Участие чувашского народа в крестьянской войне под предводительством
С. Т. Разина.— В кн.: Материалы по истории Чувашской АССР. Чебоксары,
1958, вып. 1; Чистякова Е. В. Василий Ус — сподвижник Степана Разина. М.,
1963; Шапиро А. Л. Волнения старорусских крестьян в 1671 г.— В кн.: Кресть¬
янство и классовая борьба в феодальной России. Л., 1967; и др.
385 Глазатова Е. И. Восстание крестьян Казанского края на первом этапе
крестьянской войны (конец 1773 —начало 1774 г.).— Учен. зап. Читин. гос. пед.
ин-та, 1957, вып. 1; Сергеева Н. И. Крестьяне и работные люди заводов Юж¬
ного Урала в крестьянской войне 1773—1775 гг.— Учен. зап. Ленингр. библ.
ин-та им. Н. К. Крупской, 1957, ч. 2; Степанов В. Н. Движения крестьян в
Арзамасском уезде в период крестьянской войны под предводительством
Е. И. Пугачева.— Тр. Моск. гос. ист.-арх. ин-та, 1957, т. 10; Мартынов М. Н,
Саткинский завод во время восстания Емельяна Пугачева.— Исторические за¬
писки, 1956, т. 58; Он же. Пугачевский атаман Иван Белобородов. Пермь,
1958; Ушаков И. Ф. Работные люди Белорецкого завода в крестьянской вой¬
не.— История СССР, 1960, N2 6; Курмачева М. Д. Действия отряда Марка Пет¬
рова.— Там же; Кондрашенков А. А. Крестьянское восстание в Исетской про·
винции в 60—70-х годах XVIII в.— В кн.: Из истории Урала.
228
В начале 60-х годов в литературе было высказано мнение,
ставившее восстание под руководством К. Булавина в один ряд
с крестьянскими войнами. Автор специального исследования об
этом восстании Е. П. Подъяпольская звв на основании обнаружен¬
ных ею источников доказывала, что и по социальному составу
повстанцев, и по лозунгам, под которыми проходило это восста¬
ние, и по характеру военных действий, и по охвату территории
восстание К. Булавина аналогично крестьянским войнам под ру¬
ководством И. Болотникова, С. Разина и Е. Пугачева.
Обстоятельное изучение широкого комплекса вопросов, связан¬
ных с массовыми народными движениями XVII—XVIII вв., вы¬
двинуло задачу синтезировать результаты специальных исследо¬
ваний, дать сравнительную оценку всех крестьянских войн,
выявить присущие им общие и индивидуальные черты. Первым
опытом подобного рода стала коллективная монография, написан¬
ная И. И. Смирновым, А. Г. Маньковым, Е. П. Подъяпольской,
В. В. Мавродинымзв7.
В свете вновь открытых материалов и проведенных исследова¬
ний происходило обсуждение теоретических вопросов классовой
борьбы крестьянства. Весьма показательно в этом отношении по¬
явление работ по историографии крестьянских войн, ставивших
целью осмыслить итоги развития науки в данной областизв8.
Будучи едиными во взгляде на крестьянские войны как на выс¬
шую форму массового народного движения, развернувшегося в
период позднего феодализма, ученые существенно расходились в
понимании ряда важных моментов этого движения. Острая поле¬
мика развернулась по поводу направленности крестьянских войн:
был ли это протест против феодального строя как такового или
только против крепостничества как его наиболее жестокой и гру¬
бой формы? Дискуссионной оказалась и оценка объективных ре¬
зультатов крестьянских войн, их воздействия на ход историческо¬
го развития России3®9. Высказывались различные точки зрения
по вопросам о роли в крестьянских войнах казачества и других
некрестьянских слоев населения, соотношении элементов созна¬
тельности и стихийности, характере власти у повстанцев и т. д.
Обсуждалась проблема правомерности сопоставления восстания
366 Подъяпольская Е. П. Восстание К. Булавина 1707—1709. М., 1962.
367 Смирнов И. Я., Маньков А. Г., Подъяпольская Е. Я., Мавродин В. В.
Крестьянские воины в России XVII—XVIII вв. М.; JI., 1966.
368 Зимин А. Л., Преображенский А. А. Изучение в советской историче¬
ской науке классовой борьбы периода феодализма в России: (До начала
XIX века).— Вопросы истории, 1957, № 12; Мавродин В. В. Советская истори¬
ческая литература о крестьянских войнах в России XVII—XVIII веков.—
Там же, 1961, № 5. Историографические разделы содержались во всех выше¬
названных монографиях. Особенно большое место уделено историографическому
обзору в написанном В. В. Мавродиным первом томе труда «Крестьянская вой¬
на в России в 1773—1775 годах. Восстание Пугачева».
369 Имеется в виду острая полемика по вопросу о том, задерживали
крестьянские войны или, напротив, форсировали рост крепостничества, способ¬
ствовали ли они созданию предпосылок буржуазного развития.
229
К. Булавина с крестьянскими войнами под руководством С. Рази¬
на и Е. Пугачева. Далеко не всеми историками разделялся взгляд
на восстание Булавина как на крестьянскую войну 370.
Несходство и даже противоположность суждений историков
отражали различия в решении общих концепционных вопросов.
Одни исследователи связывали массовые крестьянские выступле¬
ния с разложением феодализма и развитием капиталистического
уклада, т. е. фактически оценивали крестьянские войны как ран¬
ние буржуазные революции или их преддверие371, другие видели
главную причину их возникновения в сохранявшем силу крепост¬
ничестве (интенсивном росте феодального землевладения, распро¬
странявшемся на южные и восточные окраины страны, огромном
увеличении контингента крепостного населения, усилении крепост¬
ного гнета и крепостной неволи и т. д.). Были точки зрения про¬
межуточные, учитывавшие оба фактора (в равной мере либо с
определенным акцентом на один из них), подчеркивавшие разную
социальную сущность крестьянских войн XVII и XVIII вв. Столы
же велик был диапазон оценок результатов этих войн, их воздей¬
ствия на общественный строй. В этой связи следует отметить важ¬
ность постановки вопроса о преемственности и соотношении меж¬
ду городскими восстаниями и крестьянскими войнами XVII—
XVIII вв., с одной стороны, и дворянским этапом революционного
движения — с другой.
Во второй половине 30-х годов существенно возрос интерес к
изучению внешнеполитической и военной истории России XVII—
XVIII вв. В 1941 г. вышел в свет первый том «Истории диплома¬
тии» под редакцией В. П. Потемкина. Это был первый обобщаю¬
щий труд, в котором история внешней политики и дипломатии
России раскрывалась на широком фоне развития международных
отношений. Марксистский анализ удачно сочетался в ней с попу¬
лярной формой изложения фактического материала. Появился це¬
лый ряд специальных исследований по истории внешней политики
России. Значительное внимание вызвали события начала XVII в.,
связанные с борьбой народов России против польско-шведской
интервенции 372. Большой комплекс проблем, поднятых в литера¬
370 Лебедев В. Я. К вопросу о характере крестьянских движений в Рос¬
сии XVII—XVIII вв.— Вопросы истории, 1954, № 6; Мавродин В. В., Кад-
сон Я. 3., Сергеева Н. Я., Ржаникова Т. П. Об особенностях крестьянских
войн в России.—Там же, 1956, № 2; О некоторых спорных вопросах классовой
борьбы в Русском государстве начала XVII в.: (Материалы дискуссии, прове¬
денной ЛОИИ).— Там же, 1958, № 12; О крестьянской войне в Русском госу¬
дарстве в начале XVII века: К итогам дискуссии; Индова Е. Я., Преобра¬
женский А. А., Тихонов Ю. А. Классовая борьба крестьянства и становление
буржуазных отношений в России; Они же. Народные движения в России в
XVII—XVIII вв.— В кн.: Абсолютизм в России (XVII—XVIII вв.);
Шапиро А. Л. Об исторической роли крестьянских войн XVII—XVIII вв. в
России.— История СССР, 1965, № 5; и др.
371 Такой подход в наиболее яркой форме обнаруживается в монографии
Д. П. Маковского «Первая крестьянская война в России». (Смоленск, 1967).
372 Любомиров П. Г. Очерк истории Нижегородского ополчения 1611—
1613 гг. М., 1939; Генкин Л. Б. Ярославский край и разгром польской интер¬
венции в Московском государстве в начале XVII в. Ярославль, 1939; Замя·
230
туре, касался международного положения Русского государства в
первой половине XVII в., и в первую очередь его взаимоотноше¬
ний с Польшей, Швецией, Турцией и Крымом. Советские историки
впервые поставили вопрос о взаимосвязи таких крупных событий,
как Тридцатилетняя война и Смоленская война России с Польшей.
О. Л. Вайнштейн уделил большое внимание политике России в
отношении Польши, и в частности Смоленской войне 373. В рабо¬
тах Б. Ф. Поршнева освещались многие аспекты русско-шведских
отношений конца 20-х — начала 30-х годов XVII в., было показано
воздействие Тридцатилетней войны на внешнюю политику России
и влияние последней на ход вооруженной и дипломатической
борьбы в Европе, особенно в период 1630—1635 гг.374 По истории
русско-шведских отношений во время Тридцатилетней войны сле¬
дует отметить также работу А. А. Арзыматова 375.
Значительное внимание исследователи уделяли изучению рус¬
ско-польских отношений в середине XVII в., борьбе за освобож¬
дение Белоруссии и Украины. Количество работ и публикаций на
эту тему значительно возросло в связи с исполнившимся в 1954 г.
300-летием воссоединения Украины с Россией. Особо следует от¬
метить сборник статей, подготовленный историками РСФСР, Ук¬
раинской ССР, Белорусской ССР и Польской Народной Респуб¬
лики 37%
Важное значение имела книга А. А. Новосельского по истории
русско-крымских отношений в первой половине XVII в.377, вскрыв¬
шая органическую связь военной активности татар с их экономи¬
кой и социальным строем. Автор подчеркивал значение давней
политической традиции крымских ханов, считавших себя преем¬
никами власти Золотой Орды, в их взаимоотношениях с русским
правительством, отмечал влияние на них Турции, Польши и других
держав, с которыми Россия находилась в то время в немирных
отношениях. Русско-турецкие отношения в XVI—XVII вв. соста¬
вили предмет исследований Н. А. Смирнова 378. Специальная
тин Г. А. Походы шведов в Поморье в начале XVII п.— Учен. зап. Перм.
гос. пед. ин-та, 194J, вып. 2; Он же. «Псковское сиденье»: (Героическая оборона
Пскова от шведов в 1615 г.).— Исторические записки, 1952, № 40; Шасколь·
ский И. П. Шведская интервенция в Карелии в начале XVII в. Петрозаводск,
1950; и др.
373 Вайнштейн О. JI. Россия и Тридцатилетняя война 1618—1648 гг.:
Очерки по истории внешней политики Московского государства в первой поло¬
вине XVII в. Л., 1947.
374 Поршнев Б. Ф. Московское государство и вступление Швеции в Трид¬
цатилетнюю войну.— Исторический журнал, 1945, № 3; Он же. Русские субси¬
дии Швеции во время Тридцатилетней войны.— Изв. АН СССР. Сер. истории
и философии, 1945, т. 2, № 5; Он же. Густав-Адольф и подготовка Смоленской
войны.— Вопросы истории, 1947, № 1; Он же. Борьба вокруг шведско-русского
союза в 1631—1632 гг.— В кн.: Скандинавский сб. Таллин, 1956, т. 1.
375 Арзыматов А. А. К вопросу о русско-шведских отношениях в 1618—
1648 гг.: (По материалам ЦГАДА).— В кн.: Скандинавский сб., т. 1.
376 Воссоединение Украины с Россией, 1654—1954: Сб. статей. М., 1954.
377 Новосельский А. А. Борьба Московского государства с татарами в
первой половине XVII века.
378 Смирнов Н. А. Россия и Турция в XVI—XVII вв. М., 1946. Т. 1, 2.
231
работа Смирнова была посвящена кабардинскому вопросу в рус¬
ско-турецких отношениях этого времени 379. Дипломатические от¬
ношения России с ее союзниками во время Крымских походов
1687 и 1689 гг. рассмотрел М. И. Белов 380.
Западный аспект внешней политики России XVII в. изучался
сравнительно меньше. Взаимоотношениям России и Англии была
посвящена работа Ю. В. Готье и С. В. Бахрушина381. Ее авторы
отмечали, что политические, торговые и культурные отношения
между Англией и Русским государством определялись заинтере¬
сованностью англичан в русском сырье (пенька, лен, а затем и
железо), а русских — в изделиях английской мануфактурной про¬
мышленности. В работе С. И. Архангельского рассматривались
англо-русские отношения в период правления Кромвеля 382. Исто¬
рия отношений Русского государства с Францией в первой поло¬
вине XVII в. исследовалась В. Д. Преображенским. Он подчерк¬
нул установление нормальных дипломатических и торговых связей
между двумя странами с конца 1620-х годов 383.
Экономические, политические и культурные связи русского на¬
рода с народами Кавказа в XVII в. также нашли известное отра¬
жение в исторической литературе конца 30-х — первой половины
50-х годов. Русско-грузинские отношения в первой половине
XVII в. анализировались в работах М. А. Полиевктова 38\ сно¬
шения народов Дагестана с Русским государством в тот же пе¬
риод изучал Р. Г. Маршаев 385, армяно-русским отношениям в
XVII в. был посвящен специальный сборник документов 388.
Со второй половины 50-х годов фронт исследований по исто¬
рии внешней политики и военной истории России в XVII в. зна¬
чительно расширился. Возрос интерес ученых к проблеме роли на¬
родных масс в национально-освободительной борьбе. Пристальное
внимание привлекали события освободительной войны 1648—
1654 гг., героизм украинского и белорусского народов, вопросы
379 Смирнов Н. А. Кабардинский вопрос в русско-турецких отношениях
XVI-XVII вв. Нальчик, 1948.
380 Белов М. И. К истории дипломатических отношений России во время
Крымских походов (1686—1689 гг.).— Учен. зап. Ленингр. ун-та. Сер. ист.
наук, 1949, вып. 14.
381 Готье Ю. Б., Бахрушин С. В. Культурные и дипломатические связи
России и Англии в XVI—XVII веках.— Исторический журнал, 1941, № 12.
382 Архангельский С. //. Дипломатические агенты Кромвеля в переговорах
с Москвой.— Исторические записки, 1939, т. 5.
383 Преображенский В. Д. Франко-русские отношения в XVI—XVII ве¬
ках: Взаимоотношения Франции и России при Ришелье и Мазарини.— Учен,
зап. Яросл. гос. пед. ин-та. История СССР, 1947, вып. 9 (19).
384 Материалы по истории грузино-русских взаимоотношений 1615—
1640 гг./Подгот. М. А. Полиевктов. Тбилиси, 1937; Полиевктов М. А.
К вопросу о сношениях Ростома Карталинского с Москвою.— Изв. Ин-та язы¬
ка, истории и материальной культуры Груз. фил. АН СССР, 1940, № 5; и др.
385 Маршаев Р. Г. Сношения Кайтага и Казикумуха с Русским государст¬
вом в первой половине XVII века. Махачкала, 1954.
388 Армяно-русские отношения в XVII в.: Сб. док. Ереван, 1953.
232
военного искусства, анализ военных действий 387. В обобщающей
книге П. П. Вершигоры, в которой рассматривалось военное твор¬
чество народных масс в ходе борьбы за национальную независи¬
мость против классового угнетения, несколько глав охватывали
события XVII—XVIII вв.
Среди работ, отражавших рост связей русского народа с дру¬
гими народами, которые вошли впоследствии в состав России, вы¬
деляется книга Е. Н. Кушевой 388. В ней было показано возник¬
новение и развитие связей народов Северного Кавказа с Россией
во второй половине XVI и в первые десятилетия XVII в.
Вышел ряд монографических исследований, посвященных по¬
литике Русского государства на Дальнем Востоке. П. Т. Яковлева
исследовала значение первого русско-китайского договора
1689 г.389 Изучению русско-монгольских отношений в XVII в.
была посвящена книга Н. П. Шастиной 390. Э. Я. Файнберг рас¬
смотрела русско-японские отношения за время с 1697 по 1875 г.
и показала их мирный характер391. Был издан сборник докумен¬
тов о взаимоотношениях Русского государства с Индией в
XVII в.392
Изучая внешнюю политику России в XVIII в., советские исто¬
рики преимущественное внимание уделяли первой четверти этого
столетия. Наибольшее количество исследований так или иначе
было связано с историей русско-шведских отношений и Северной
войны. Много статей и брошюр вышло в 1939—1940 гг. в связи
с празднованием 230-летия Полтавской битвы. Первым моногра¬
фическим исследованием о Северной войне явилась книга
Б. С. Тельпуховского 393. В дореволюционной историографии не
было работ, в которых бы рассматривалась история Северной
войны в целом, во всей совокупности вооруженной и дипломати¬
ческой борьбы. Он вскрыл причины возникновения войны, пока¬
зал ее основные события и историческое значение. Последующая
разработка истории Северной войны осуществлялась в двух на¬
правлениях: изучение ее важнейших событий и внешней политики
России и выявление и публикация нового документального мате¬
риала. Во многих работах были показаны действия России на
море, выдающиеся победы, одержанные русским флотом в сраже¬
ниях у Гангута и Гренгама. Особой обстоятельностью отличалась
387 Документы об освободительной войне украинского народа, 1648—1654 гг.
Киев, 1965; и др.
388 Кушева Е. Н. Народы Северного Кавказа и их связи с Россией:
Вторая половина XVI —30-е годы XVII века. М., 1963.
389 Яковлева П. Т. Первый русско-китайский договор 1689 г. М., 1958.
seo Шастина Н. П. Русско-монгольские посольские отношения XVII в.
М., 1958.
391 Файнберг Э. Я. Русско-японские отношения в 1697—1875 гг. М., 1960.
392 Русско-индийские отношения в XVII в.: Сб. док. М., 1958.
393 Тельпуховский Б. С. Северная война 1700—1721 гг.: Полководческая
деятельность Петра I. М., 1946.
233
книга Е. В. Тарле 394. Ряд монографических исследований был
посвящен роли народных масс в борьбе против шведской армии,
принявшей особенно широкий размах на Украине в 1708—1709 гг.,
где народная война одновременно носила и классовый харак¬
тер 395.
Советские историки показали выдающуюся роль русской дипло¬
матии, обеспечившей благоприятные внешнеполитические условия
победы под Полтавой, а после нее — восстановление Северного
союза во главе с Россией, направленного против Швеции 396.
К 250-летию Полтавской битвы были изданы два сборника ста¬
тей397, в которых на новом материале рассматривался ряд вопро¬
сов истории Северной войны и Полтавского сражения: материаль¬
ные предпосылки победы, состояние армии и ее военное искус¬
ство, внешнеполитические результаты разгрома шведских войск
и др. В 50-е годы вышли фундаментальные исследования
Л. А. Никифорова и С. А. Фейгиной, в которых освещалась исто¬
рия внешней политики и дипломатии России на заключительном
этапе Северной войны 398. Возобновилось начатое еще в конце
XIX в. издание обширной серии документов и материалов «Пись¬
ма и бумаги Петра Великого». Под редакцией А. И. Андреева,
Б. Б. Кафенгауза и Л. А. Никифорова в 1946—1964 гг. были из¬
даны 7—11-й тома, в которых, в частности, нашли отражение мно¬
гие аспекты истории Северной войны, ее важнейшие события, дея¬
тельность русских дипломатов и военачальников. X. Э. Палли
впервые рассмотрел вопрос о состоянии Прибалтийских провин¬
ций (Эстонии) во время Северной войны, показав влияние внут¬
реннего положения* в них на общих ход военных действий 399.
К работам, посвященным истории внешней политики России в годы
Северной войны, непосредственно примыкает книга Г. А. Некрасо¬
ва400, в которой показано содержание балтийской проблемы пос¬
ле Северной войны (закрепление России в Восточной Прибалтике,
развитие экономических и политических связей с Западной Ев¬
ропой).
394 Тарле Е. В. Русский флот и внешняя политика Петра I. М., 1949.
395 Шутой В. Е. Народна В1йна на УкраШ проти шведських заграбниюв
у 1708—1709 рр. Khib, 1951; Он же. Борьба народных масс против нашест¬
вия армии Карла XII, 1700—1709 гг. М., 1958.
398 Крылова Т. К. Россия и «Великий союз».— Исторические записки,
1942, т. 13; Она же. Полтавская победа и русская дипломатия.— В кн.: Петр
Великий: Сб. статей. Т. 1; Тарле Е. В. Северная война и шведское нашествие
на Россию. М., 1958; и др.
397 Полтавская победа: Из истории международных отношений накануне и
после Полтавы. М., 1959; Полтава: К 250-летию Полтавского сражения.
398 Фейгина С. А. Аландский конгресс: Внешняя политика России в конце
Северной войны. М., 1959; Никифоров Л. А. Русско-английские отношения при
Петре I. М., 1950; Он же. Внешняя политика России в конце Северной войны:
Ништадтский мир. М., 1959.
399 Палли X. Э. Между двумя боями за Нарву: Эстония в первые годы
Северной войны 1700—1704 гг. Таллин, 1966.
400 Некрасов Г. А. Русско-шведские отношения и политика великих дер¬
жав в 1721—1726 гг. М., 1964.
234
По сравнению с русско-шведскими отношениями и Северной
войной другие аспекты внешней политики России первой четвер¬
ти XVIII в. и последующего времени были изучены в историогра¬
фии рассматриваемого периода гораздо менее основательно. Мож¬
но упомянуть монографию В. П. Лысцова, специально посвящен¬
ную такому важному событию, как война России с Ираном
в 1722—1723 гг.401
Наиболее крупное исследование истории Семилетней войны
принадлежало Н. М. Коробкову 402. В 1948 г. вышел сборник до¬
кументов и материалов о Семилетней войне 403. В нем в научный
оборот вводились новые материалы, хорошо раскрывавшие кар¬
тину дипломатических сношений членов антипрусской коалиции
держав. Советские исследователи показали не только действия
армии, но и роль флота в Семилетней войне 404.
Англо-русские отношения во время русско-турецкой войны
1768—1774 гг. составили предмет исследования И. Ю. Родзин-
ской 405. В противоположность ранее высказанным взглядам
Родзинская показала в целом положительное отношение Англии к
России в то время, хотя уже и тогда проявлялись признаки буду¬
щих противоречий между этими державами.
Черноморская проблема, приобретшая с середины XVIII в.
особенно важное значение во внешней политике России, получила
освещение в книге Е. И. Дружининой, где были рассмотрены под¬
готовка и заключение Кючук-Кайнарджийского мира 406.
Внешняя политика России после Кючук-Кайнарджийского ми¬
ра и в ходе русско-турецкой войны 1787—1791 гг. не получила
сколько-нибудь полного отражения в исторической литературе
конца 30—60-х годов, но ее отдельные стороны анализировались в
целом ряде статей 407. С наибольшей полнотой был исследован
вопрос об англо-русских отношениях конца XVIII в.408
401 Лысцов В. П. Персидский поход Петра I, 1722—1723. М., 1951.
402 Коробков М. Н. Семилетняя война: Действия России в 1756—1762 гг.
М., 1940.
403 Семилетняя война. М., 1948.
404 Коробков Н. Русский флот в Семилетней войне. М., 1946; Клок-
ман Ю. Р. Кольбергская операция 1761 г.— Исторические записки, 1949, т. 30;
Криницын Ф. С. Русский флот в Семилетней войне.— В кн.: Русское военно-
морское искусство. М., 1951.
405 Родзинская И. Ю. Англия и русско-турецкая война (1768—1774).—
Тр. Моск. гос. ист-арх. ин-та, 1967, т. 23.
406 Дружинина Е. И. Кючук-Кайнарджийский мир 1774 года: Его подготов¬
ка и заключение.
407 Алефиренко П. К. Секретный договор Екатерины II с Густавом III
против французской революции 1789 г.— Историк-марксист, 1941, кн. 6; Она же.
Правительство Екатерины II и французская буржуазная революция.— Истори¬
ческие записки, 1947, т. 22; Станиславская А. М. Англия и Россия в годы
второй турецкой войны (1787—1791).— Вопросы истории, 1948, .Nb 11; Мар¬
кова О. П. О происхождении так называемого греческого проекта.— Исто¬
рия СССР, 1958, № 4; Арш Г. Л. Русско-албанские связи в период русско-
турецкой войны 1787—1791 гг.— Исторические записки, 1958, т. 63.
408 Станиславская А. М. Русско-английские отношения и проблемы Среди¬
земноморья (1798—1807). М., 1962.
235
О. П. Маркова, автор первой обобщающей работы, в которой
рассматривалась проблема взаимоотношений России с народами
Закавказья на протяжении XVIII в.409, сосредоточила преимуще¬
ственное внимание на политическом и стратегическом значении
действий России в Закавказье, показав их на широком фоне меж¬
дународных отношений того времени, вскрыв тесную взаимосвязь
восточной и западной политики великих держав.
С конца XVIII в., после того как Россия стала черноморской
державой, большое значение в ее внешней политике приобрели
проблемы Средиземноморья и связанные с ними взаимоотношения
со странами Западной Европы. В трудах советских историков на¬
шли отражение отдельные вопросы истории войны России с Фран¬
цией в 1798—1800 гг. Освещались, например, основные события
итальянского и швейцарского походов А. В. Суворова. Е. В. Тар-
ле исследовал действие эскадры Ф. Ф. Ушакова на Средиземном
море410. Характеризуя внешнюю политику России в конце
XVIII в., Тарле показал, что царизм преследовал две цели: с од¬
ной стороны, более активно вести борьбу с французской буржуаз¬
ной революцией, с другой — занять плацдарм на Средиземном
море и тем самым укрепить свои позиции на международной
арене.
Наряду с проблемами внешней политики значительное внима¬
ние исследователи уделяли вопросам военного искусства. Обшир¬
ная литература была посвящена полководцам П. А. Румянцеву,
А. В. Суворову, адмиралу Ф. Ф. Ушакову. Среди большого пото¬
ка литературы об А. В. Суворове можно выделить два юбилей¬
ных сборника, изданных в связи со 150-летием со дня смерти
великого полководца411. Боевая и военно-организаторская дея¬
тельность А. В. Суворова, М. И. Кутузова, Ф. Ф. Ушакова,
П. А. Румянцева нашла отражение также в многотомных публи¬
кациях документов412.
До конца 50-х годов в советской исторической литературе не
было обобщающих работ по источниковедению и историографии
военной истории России. Этот пробел в известной мере восполнили
труды JI. Г. Бескровного413.
В рассматриваемый период советские историки много сделали
в области изучения внешней политики и военной истории России
XVII—XVIII вв. Со второй половины 30-х годов и особенно с на¬
чала Великой Отечественной войны стали выходить конкретные
исследования по важнейшим проблемам дипломатической и воен-
409 Маркова О. П. Россия, Закавказье и международные отношения
в XVIII веке. М., 1966.
410 Тарле Е. В. Адмирал Ушаков на Средиземном море (1798—1800 гг.).
М., 1948.
411 Суворовский сб. М., 1951; А. В. Суворов: Сб. статей. М., 1951.
412 А. В. Суворов: Документы. М., 1949—1953. Т. 1—-4; Ф. Ф. Ушаков.
М., 1951—1955. Т. 1—3; М. И. Кутузов: Документы, 1950—1955. Т. 1—5;
П. А. Румянцев: Документы М., 1949—1956. Т. 1—3.
413 Бескровный JI. Г. Очерки по источниковедению военной истории Рос¬
сии. М., 1957; Он же. Очерки военной историографии России. М., 1962.
236
«ой истории. Однако в ряде работ проявлялась тенденция к ла¬
кировке прошлого, чрезмерная персонификация событий. Внима¬
ние исследователей привлекали главным образом отдельные
личности, выдающиеся полководцы и дипломаты, деятельность ко¬
торых нередко идеализировалась. Отмечая классовый характер
внешней политики России, некоторые авторы не всегда с доста¬
точной степенью полноты и глубины показывали ее. В иных слу¬
чаях русская армия рассматривалась вне классовых взаимоотно¬
шений своего времени. Не всегда указывалось, что военная систе¬
ма России была направлена на разрешение задач не только
внешней, но и внутренней политики господствовавшего класса.
Несмотря на отдельные недостатки, советские историки убеди¬
тельно показали неразрывную связь внешней и внутренней поли¬
тики, решающую роль последней по отношению к первой. В про¬
тивоположность суждениям дореволюционной историографии об
определяющем характере субъективного фактора в истории они
доказали, что история войн и военного искусства есть процесс за¬
кономерный, что деятельность полководцев и флотоводцев истори¬
чески обусловлена. Расширился круг изучаемых проблем, усили¬
лось внимание к вопросам методики исследований, вводились в
научный оборот новые материалы и документы.
Внешнеполитические и военные события XVII—XVIII вв. пре¬
вращение России в великую державу оказали большое влияние на
исторические судьбы русского и ряда других народов Европы и
Азии. Перед историками встала задача показать противоречия
между целями и методами внешней политики царизма, направлен¬
ной на захват новых территорий, осуществление реакционного
курса на международной арене и внутри страны, и теми объектив¬
ными результатами, которые в конечном счете отвечали коренным
интересам народов, входивших в состав России.
Изучение культуры и общественной мысли XVII—XVIII вв.
развернулось главным образом в послевоенный период. Усилия¬
ми историков, литературоведов и искусствоведов были созданы
крупные монографические исследования, обобщающие работы и
публикации источников. Они вскрыли связанный с общественным
развитием России в это время процесс так называемого обмир¬
щения культуры, поворот к реализму, рост профессионализма, по¬
казали отпочкование от традиционной крестьянской культуры го¬
родской культуры, углублявшееся противостояние демократи¬
ческой культуры народных масс и культуры господствовавшего
класса.
Новые черты в развитии русской культуры были ярко показа¬
ны в работах, посвященных появлению русской бытовой пове¬
сти“4 и развитию сатирической литературы415, получившей
4.4 Гудзий Н. К. История древней русской литературы. М., 1950; Русская
повесть XVII века. М., 1954; и др. *
4.5 Русская демократическая сатира XVII века. М.; Л., 1954; Лапиц-
кий И. П. Русская демократическая сатира XVII в.— Учен. зап. Ленингр. ун-та.
237
наибольшее распространение среди посадского населения и на¬
правленной своим острием против господствовавшего класса, вер¬
хушки купечества и духовенства. Исследователи истории русской
литературы опубликовали ряд обобщающих работ416.
Активные научные розыскания велись историками архитекту¬
ры, изобразительного искусства, музыки, опубликовавшими
большое число специальных исследований417 и серию обобщаю¬
щих трудов, учебников и учебных пособий418. Важным итогом
проделанной работы стали выводы о прогрессировавшем в.
XVII—XVIII вв. росте профессионализма, крепнувших связях
русского искусства с западноевропейским, о преобразовании за¬
имствований с Запада в духе национального стиля, истоками
своими уходящего в русскую народную культуру.
Интерес исследователей вызывало отражение в публицистике
событий крестьянской войны и иностранной интервенции начала
XVII в. («Сказание» Авраамия Палицына, «Временник» Ивана
Тимофеева и др.). Издавались произведения протопопа Авваку¬
ма419. Изучению культуры широких народных масс содействова¬
ли публикации русских народных песен, сатирических крестьян¬
ских сказок и повестей41в.
Т. И. Райнов показал состояние научных знаний в Русском го¬
сударстве XVII в.421 Более специальный вопрос — развитие исто¬
рического летописания того времени — рассмотрели А. Н. Робин¬
сон, М. Н. Тихомиров, Л. Н. Пушкарев, С. Н. Азбелев 422. Ра¬
боты С. Л. Пештича и Е. В. Чистяковой были посвящены
Сер. филол. наук., 1949, вып. 16; Бакланова Н. А. К вопросу о датировке
«Повести о Савве Грудцыне».— ТОДРЛ, 1953, т. 9; и др.
41в Благой Д. Д. История русской литературы XVIII века. М., 1945; Исто¬
рия русской литературы. М.; Л., 1958—1964. Т. 1—3; История русской журна¬
листики XVIII—XIX веков. М., 1963; и др.
417 Елизарова Н. А. Театры Шереметевых. М., 1944; Ф. Г. Волков и рус¬
ский театр его времени. М., 1953; Jlanuna Н. П. Федор Степанович Рокотов.
М., 1959; Лазарева О. Я. Русский скульптор Федот Шубин. М., 1965;
Афонин Л. Н. Повесть об Орловском театре. Тула, 1965; и др.
418 История русской архитектуры: Крат. курс. М., 1951; Сидоров А. А.
Древнерусская книжная гравюра. М., 1951; Русское искусство: Очерки о жизни
и творчестве художников. Восемнадцатый век. М., 1952; Ливанова Т. Н. Рус¬
ская музыкальная культура XVIII в. в ее связях с литературой, театром и
бытом. М., 1952—1953. Т. 1, 2; и др.
419 Житие протопопа Аввакума, им самим написанное, и другие его сочи¬
нения. М., 1960; Малышев В. И. Два неизвестных письма протопопа Авваку¬
ма.—ТОДРЛ, 1958, т. 14.
420 Красножонова М. В. Сказки Красноярского края. Л., 1937; Берков Я. Я.
Русская народная драма XVII—XX веков. М., 1953; Русское народное поэти¬
ческое творчество. М.; Л., 1955. Т. 2. Кн. 1; и др.
421 Райнов Т. И. Наука в России XI—XVII веков. М.; Л., 1940.
422 Робинсон А. Н. Поэтическая повесть об Азове.— ТОДРЛ, 1948, т. 6;
Тихомиров М. Н. Сказания о начале Москвы.— Исторические записки, 1950,
т. 32; Пушкарев Л. Н. Повесть о начале Москвы.— В кн.: Материалы по исто¬
пим СССР. М., 1955, вып. 2; Азбелев С. Н. Новгородские летописи XVII века.
Новгород, 1960.
238
историкам XVII в.— И. Гизелю и А. И. Лызлову 423. Наибольшее
внимание из деятелей культуры XVII в. вызвал Юрий Крижа-
нич 424.
Проделанные исследования по истории русской культуры
XVII в. поставили задачу создания обобщающих трудов. В изуча¬
емый период были сделаны лишь самые первые подступы к их
написанию 425.
В конце 50-х годов возобновилось издание сборников Институ¬
та русской литературы АН СССР «XVIII век» 426. Публиковав¬
шиеся в них статьи способствовали выяснению многих нерешенных
вопросов развития русской культуры XVIII в.
Специальные работы были посвящены деятельности русских
изобретателей 427 и ученых-путешественников XVIII в., истории
географических исследований 428.
Объектом активного исследования являлась многообразная
деятельность великого русского ученого М. В. Ломоносова. Еще
накануне Великой Отечественной войны были опубликованы сбор¬
ники статей и материалов М. В. Ломоносова, а затем предприня¬
то издание Полного собрания его сочинений 429. Изучение миро¬
воззрения и деятельности Ломоносова заметно активизировалось
в связи с рядом юбилейных дат: 200-летием основания Московско¬
го университета, 250-летием со дня рождения великого ученого и
200-летием со дня его смерти 430.
423 Пештич С. Л. Синопсис как историческое произведение.— ТОДРЛ, 1958,
т. 15; Чистякова Е. В. Русский историк А. И. Лызлов и его книга «Скиф¬
ская история».— Вести, истории мировой культуры, 1961, № 1.
424 Епифанов П. П. Происки Ватикана в России и Юрий Крижанич.—
Вопросы истории, 1953, № 10; Пушкарев Л. Н Об опенке деятельности Юрия
Крижанича.— Там же, 1957, № 1; Мордухович Л. Антифеодальная концепция
Ю. Крижанича.—Крат, сообщ. Ин-та славяноведения, 1958, № 16; Он же.
Из рукописного наследства Ю. Крижанича.— Исторический архив, 1958, № 1;
Гольдберг А. Л. Юрий Крижанич о русском обществе середины XVII в.—
История СССР, 1960, JMb 6.
425 Сахаров А. Af., Муравьев А. В. Очерки истории русской культуры
IX—XVII вв. М., 1962.
426 XVIII век: Сб. статей и материалов. М.; Л., 1958—1959. Сб. 3, 4.
427 Данилевский В. В. И. Т. Ползунов: Труды и жизнь первого русского
теплотехника. М.; Л., 1949; Виргинский В. С. Замечательные русские изобрета¬
тели Фроловы. М., 1950; Раскин Н. М. Выдающийся русский техник-новатор
И. П. Кулибин (1735—1818). Л., 1951; Ашурков В. И. Тульские мастера ору¬
жейного дела: Из истории русской техники XVIII — первой половины XIX в.
Тула, 1952; и др.
428 Экспедиция Беринга. М., 1941; Русские открытия в Тихом океане и
Северной Америке в XVIII веке. М., 1948; Фрадкин Н. Г. Академик И. И. Ле¬
пехин и его путешествия по России в 1768—1773 гг. М., 1950; Сарычев Г. А.
Путешествие по северо-восточной части Сибири, Ледовитому морю и Восточ¬
ному океану. М., 1952; и др.
429 Ломоносов М. В. Полное собрание сочинений. М., 1950—1959. Т. 1—10.
430 Васецкий Г, С. Мировоззрение М. Ломоносова. М., 1961; Лысцов В. 77.
М. В. Ломоносов — родоначальник русского просветительства. Воронеж, 1961;
Кулябко Е. С. М. В. Ломоносов и учебная деятельность Петербургской акаде¬
мии наук. М.; Л., 1962; Михаил Васильевич Ломоносов: 250-летие со дня рож¬
дения. Ашхабад, 1962; Морозов А. А. Ломоносов. 5-е изд. М., 1965; и др.
239
Разрабатывалось творческое наследие А. Н. Радищева *.
Значительным вкладом в изучение русской общественной мыс¬
ли явилась книга М. М. Штранге, раскрывавшая совершенно но¬
вую тему — формирование разночинной интеллигенции в 50—70-х
годах XVIII в.431 Вышел ряд работ, посвященных начальному пе¬
риоду просвещения в России 432. Советские историки исследовали
деятельность выдающихся русских просветителей — Н. И. Нови¬
кова, Я. П. Козельского, С. Е. Десницкого и др.433 В некоторых
работах, изданных в конце 40-х — начале 50-х годов, не обошлось
без идеализации русского просвещения XVIII в., искусственного
противопоставления его западноевропейскому просветительству,
отрыва от общеевропейского процесса идейного развития. С дея¬
тельностью русских просветителей, развитием передовой общест¬
венной мысли был связан тот живой интерес, который проявлялся
в России к событиям французской буржуазной революции 1789—
1794 гг. Советские историки показали отражение идей этой ре¬
волюции в русской литературе, отношение к ней различных слоев
русского общества 434.
Важное значение имел выход в свет работ, посвященных кре¬
стьянскому вопросу, формированию антикрепостнической мысли
в России XVIII в.435 В 60-х годах XVIII в., как показал
В. В. Мавродин, крестьянский вопрос был поднят в таком масш¬
табе и в таких формах, в каких он никогда не стоял прежде 438.
Значение крестьянского вопроса подчеркивалось в исследовании
М. Т. Белявского 437. Преимущественное внимание в его книге
уделялось той борьбе, которая развернулась в Уложенной комис¬
сии в 1764—1768 гг. между представителями охранительного и
антикрепостнического направлений общественной мысли. И. А. Фе¬
досов, напротив, высказал мнение, что в 60-х годах XVIII в.
крестьянский вопрос вставал эпизодически и в очень неопределен¬
ной, расплывчатой форме, а поэтому не следует преувеличивать
* См. четвертую главу настоящего тома.
431 Штранге М. М. Демократическая интеллигенция России в XVIII веке.
М., 1965. <
432 Белявский М. Т. Зарождение просветительства в России.— Науч. докл.
высш. шк. Ист. науки, 1958, № 3; и др.
433 Светлов JI. Б. Издательская деятельность Н. И. Новикова. М., 1946;
Орлов В. Н. Русские просветители 1790—1800 гг. М., 1949; Макагоненко Г. П.
Николай Новиков и русское просвещение XVIII века. М.; Л., 1952; Коган Ю. #.
Просветитель XVIII века Я. П. Козельский. М., 1958.
434 Кучеров А. Я. Французская революция и русская литература XVIII века.—
В кн.: XVIII век. М.; Л., 1935; Пресное А. Французская буржуазная революция
и русская общественная мысль.—Исторический журнал, 1939, № 7; Сивков К. Я.
Подпольная политическая литература в России в последней трети XVIII века.—
Исторические записки, 1946, т. 19; Штранге М. М. Русское общество и фран¬
цузская революция 1789—1794 гг. М., 1956; и др.
435 Алефиренко П. К. Крестьянское движение и крестьянский вопрос в Рос¬
сии в 30—50-х годах XVIII века.
436 Мавродин В. В. Классовая борьба и общественно-политическая мысль
в России XVIII в., 1725—1773. Л., 1964.
437 Белявский М. Т. Крестьянский вопрос в России накануне восстания
Е. И. Пугачева: Формирование антикрепостнической мысли.
240
его остроту 438. Дискуссии по крестьянскому вопросу накануне
восстания Е. И. Пугачева была посвящена работа В. И. Недосе-
кина 439. Расхождения в понимании процесса формирования анти¬
крепостнической идеологии в России во второй половине XVIII в.
объяснялись различиями в трактовке исследователями достигну¬
того уровня социально-экономического развития России, социаль¬
ной природы русского абсолютизма и его политики.
Разоблачению концепции, прославляющей культуртрегерскую
роль Запада, и иных подобных концепций зарубежной буржуаз¬
ной историографии способствовал выход сборника статей, посвя¬
щенных международным связям России в XVII—XVIII вв.44*
В нем ставилась важная проблема места и роли России в общем,
процессе исторического, в том числе культурного, развития.
В целом можно констатировать, что советская историческая
наука в рассматриваемый период достигла серьезных успехов а
изучении русской культуры и общественной мысли XVII—
XVIII вв. Основное внимание обращалось на исследование про¬
грессивных явлений в культуре и общественно-политической мыс¬
ли, возникновения революционной идеологии в России, русского
просветительства. Происходило расширение тематики, появился
ряд обобщающих работ и фундаментальных монографий.
* * *
С середины 30-х до конца 60-х годов советские историки проде¬
лали большую и плодотворную работу по изучению истории Рос¬
сии в период позднего феодализма. В этой работе приняли уча¬
стие ученые различных поколений, опиравшиеся на опыт пред¬
шествовавшей историографии. По позднефеодальному периоду
советская историческая наука не располагала таким обширным
научным наследием, как по русской истории IX—XVI вв. Исследо¬
вание многих проблем предполагало обращение к первоисточни¬
кам, архивным фондам. В результате наука обогатилась циклом
оригинальных монографий, стало возможным создание обобщаю¬
щих трудов, учебников и учебных пособий. В них были показаны
присущие России специфические проявления общих закономерно¬
стей поздней стадии развития феодального общества.
То обстоятельство, что разработка концепционной схемы рус¬
ского исторического процесса в XVII—XVIII вв. началась на яв¬
но недостаточной Источниковой базе, стало причиной возникнове¬
ния серии дискуссий по ее узловым вопросам. В их ходе
выявилось различное понимание некоторых принципиальных тео¬
ретических положений проблемы разложения феодальной форма¬
ции и перехода к капитализму, и в частности различное толкова¬
438 федосов И. А. Из истории русской общественной мысли XVIII столетия:
М. И. Щербатов. М., 1967.
439 Недосекин В. И. О дискуссии по крестьянскому вопросу в России
накануне восстания Пугачева.— Изв. Воронеж, гос. пед. ин-та, 1967, т. 63.
440 Международные связи России в XVII—XVIII вв.: Экономика, политика,
культура. М., 1965.
241
ние ленинской характеристики нового периода русской истории,
начавшегося примерно с XVII в. На первых порах безусловно
преобладала концепция, согласно которой генезис капитализма в
России совершался по той же модели, что и в странах Западной
Европы, хотя и с некоторым запозданием. Расширение конкретно¬
исторических исследований, обнаруживших ярко выраженные осо¬
бенности позднефеодального периода в России, наличие многих
специфически российских переходных форм потребовали внесения
существенных корректив в эту концепцию. Специалисты столкну¬
лись с проблемой разных типов генезиса капитализма в разных
исторических условиях. В изучаемый период развития советской
историографии эта коренная проблема не получила общепринято¬
го разрешения. Не было достигнуто единства в трактовке таких
важнейших вопросов, как природа вотчинной и посессионной ма¬
нуфактуры и ее связь с предшествующим развитием ремесла и
мелкого товарного производства, база, на которой началось фор¬
мирование всероссийского рынка. Остались спорными периодиза¬
ция процесса генезиса капитализма в России, соотношение и взаи¬
модействие на разных его этапах феодально-крепостнических и
капиталистических элементов, что предопределило разногласия в
оценке факторов, обусловливавших направление исторического
развития в XVII—XVIII вв. Историки вплотную подошли к кар¬
динальной для этого времени проблеме государственного феода¬
лизма в России, но не смогли ее развернуть во всех аспектах, без
чего затруднено было решение проблемы генезиса капитализма.
Различия в трактовке характера социально-экономического раз¬
вития страны в период позднего феодализма, естественно, сказа¬
лись и на освещении истории государственного строя этого вре¬
мени, внутренней и внешней политики, истории культуры.
Одно из центральных мест в исследовании истории России
позднефеодального периода заняла тема классовой борьбы. Осо¬
бенно активно изучались крестьянские войны, являвшиеся ответом
на коренные изменения в общественном и государственном строе
страны: рост крупного землевладения, развитие крепостничества
вширь и вглубь, оформление и усиление системы государственного
феодализма.
Обсуждение важнейших проблем развития России в XVII—
XVIII вв., сопровождавшееся интенсивными конкретно-историче¬
скими разысканиями и углубленным изучением теоретического на¬
следия основоположников марксизма-ленинизма, являлось выра¬
жением творческого роста специалистов, дальнейшего поступа¬
тельного развития исторической мысли.
242
Глава четвертая
ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ РОССИИ
ПЕРИОДА КАПИТАЛИЗМА
Изучение социально-экономической
истории России XIX в.
После постановлений Центрального Комитета ВКП(б) и Совнар¬
кома СССР середины 30-х годов о постановке исторического об¬
разования развернулась критика неправильных взглядов по не¬
которым вопросам истории России, сопровождавшаяся определе¬
нием путей их разрешения. В этом заключалось значение двух
статей из сборника «Против исторической концепции М. Н. По¬
кровского», принадлежавших Н. М. Дружинину и Е. А. Моро-
ховцу 1.
В этих статьях в противовес построениям М. Н. Покровского
восстанавливалась ленинская концепция кризиса феодальной си¬
стемы и отмены крепостного права в России. Указывалась необ¬
ходимость исследования глубинных социально-экономических.
процессов первой половины XIX в., бывших предпосылками ре¬
формы 1861 г., в том числе эволюции крестьянского и помещичье¬
го хозяйства, роста внутреннего рынка, развития капиталистиче¬
ской промышленности, уточнения сущности и масштабов так на¬
зываемого «помещичьего рационализаторства», размеры и
буржуазное содержание которого сильно преувеличивались после¬
дователями Покровского. В статье Дружинина было показано, что
колебания в объеме хлебного экспорта и в уровне цен на зерно,
которые Покровский клал в основу объяснения крупных явлений
и событий XIX в., в действительности не были настолько ясно вы¬
раженными, как это ему представлялось. Дружинин и Мороховец
подчеркивали необходимость учета крестьянского антифеодаль¬
ного движения как одного из главных факторов кризиса и паде¬
ния крепостничества. Мороховец отмечал в качестве недостатка
исторической литературы 20-х —начала 30-х годов о реформе
1861 г. то, что в ней приглушалось ее буржуазное содержание.
Необходимо было конкретно и обстоятельно изучить пореформен¬
ное крестьянское и помещичье хозяйство в свете ленинского уче¬
ния о борьбе двух путей капиталистического развития в России.
Таким образом, в статьях Дружинина и Мороховца конкрети¬
зировались основные исследовательские задачи историков, изу¬
чавших социально-экономическое развитие России в XIX в., выте¬
кавшие из постановлений Коммунистической партии и Советского
правительства середины 30-х годов о преподавании истории.
1 Дружинин Н. М. Разложение феодально-крепостнической системы в изо¬
бражении М. Н. Покровского.— В Ль: Против исторической концепции
М. Н. Покровского. М.; JI., 1939; Мороховец Е. А. Крестьянская реформа.
1861 г. в освещении М. Н. Покровского.— Там же.
243
Вопросы истории промышленности и рабочего класса всегда
находились в центре внимания советских историков, в том числе
проблема промышленного переворота в России, его датировка и
особенности.
Еще М. Н. Покровским была высказана мысль о том, что про¬
мышленный переворот имел место в России в дореформенное
время. Эту мысль в 30-х годах развивали ученики и последова¬
тели Покровского (П. П. Парадизов, В. 3. Зельцер и др.). В кни¬
ге, посвященной истории черной металлургии, С. Г. Струмилин2
разошелся с такой датировкой промышленного переворота в Рос¬
сии. Он доказывал, что первая половина XIX в. была временем
застоя или весьма незначительного прогресса не только для ме¬
таллургии, но и для всей вообще промышленности страны. Пере¬
мена могла наступить лишь с падением крепостничества. Рефор¬
му 1861 г. Струмилин характеризовал как важнейший рубеж в
развитии русской промышленности вообще, а для черной метал¬
лургии в частности и в особенности. Будучи порождением кре¬
постничества и неся на себе его глубокую печать, металлургия
Урала не могла быстро перестраиваться. В целом в развитии ме¬
таллургии вплоть до начала 90-х годов, считал Струмилин, не
происходило заметных сдвигов. В своем исследовании по истории
черной металлургии, а фактически в значительной мере по исто¬
рии всей промышленности России, Струмилин рассматривал тех¬
нико-производственные показатели с учетом общественно-эконо¬
мических условий индустриального развития. В нем были сопо¬
ставлены темпы развития металлургии за длительный период
времени, охватывающий три эпохи: феодальную, капиталистиче¬
скую и социалистическую. Для такого сопоставления надо было
найти единый показатель прогресса. В качестве такого показателя
Струмилин принимал среднюю производительность рабочего за
одну смену, считая, что в этих данных обобщаются все важнейшие
показатели состояния производительных сил, организации произ¬
водства и труда.
В 1944 г. Струмилин выпустил специальный труд о промыш¬
ленном перевороте в России3, из которого видно, что понимание
автором существа и хронологических рамок этого явления значи¬
тельно изменилось. При изучении проблемы Струмилин теперь
основывался только на производственно-технических показателях,
оставляя в стороне общественно-экономические условия эпохи, ко¬
торые он ранее стремился учесть. Работа Струмилина 1944 г. ин¬
тересна приемами статистических расчетов. Большое место в ней
занимало сопоставление становления фабричного производства в
России и Англии. Но в ней не могло не сказаться сужение поста¬
новки проблемы. Если ранее дореформенное время в промышлен¬
1 Струмилин С. Г. Черная металлургия в России и в СССР: Технический
прогресс за 300 лет. М.; Л., 1935 (Тр. Ин-та истории науки и техники. Сер. 2;
Вып. 4).
3 Струмилин С. Г. Промышленный переворот в России. М., 1944.
244
ной сфере Струмилиным рассматривалось как период застоя, то
теперь оно характеризовалось как период резкого подъема, когда
с 30-х годов XIX в. начался, а к 1861 г. в основном завершился
промышленный переворот. Соответственно в новой концепции
Струмилина факту отмены крепостного права уже не придава¬
лось того значения для развития капиталистической промышлен¬
ности, как в предшествующем исследовании автора.
В 1954 г. Струмилин опубликовал новый труд по истории чер¬
ной металлургии в СССР4 (вышел лишь первый том, в котором
изложение доведено до реформы 1861 г.). В нем дореформенные
десятилетия также рассматривались не как время застоя, а как
период резкого подъема, поскольку даже отсталая металлургия в
некоторой степени тогда уже была охвачена промышленным пе¬
реворотом.
Предложенная Струмилиным методика изучения промышлен¬
ного переворота, при которой решающее значение приобретал
лишь сам факт наличия механизированных предприятий без опре¬
деления того, какой характер (капиталистический или некапита¬
листический) имело применение на них машин, привела к появ¬
лению серии работ, в которых предлагались еще более ранние
датировки начала промышленного переворота, вплоть до 90-х го¬
дов XVIII в.
Однако не все исследователи приняли концепцию Струмилина.
П. И. Лященко отмечал, что в условиях крепостничества не могло
быть места крутой ломке общественных отношений5. А. М. Пан¬
кратова, А. С. Нифонтов, В. К. Яцунский подчеркивали, что в до¬
реформенное время не складывались сколько-нибудь широкие
кадры промышленного пролетариата,— в то время вырастал лишь
предпролетариат.
В разработку вопроса о хронологических границах промыш¬
ленного переворота в России большой вклад внес В. К. Яцун¬
ский6. Он подчеркивал необходимость уделять должное внимание
социальной стороне перехода от мануфактурной к фабричной ста¬
дии в промышленности. Знаменательно, что общественное содер¬
жание промышленного переворота ему удалось выявить лишь на
материалах пореформенного времени. Это подкрепляло предло¬
жение Яцунского считать временем завершения промышленного
переворота в России в основном не начало 60-х, а начало 80-х го¬
дов XIX в. Датировка окончания промышленного переворота,
обоснованная Яцунским, принимается в настоящее время широ¬
ким кругом историков.
Автор исследований об уральской металлургии В. Я. Кривоно¬
гое, как и некоторые другие исследователи, высказался против
4 Струмилин С. Г. История черной металлургии в СССР. М., 1954. Т. 1.
Феодальный период (1500—1860 гг.).
5 Лященко П. И. История народного хозяйства СССР. М., 1952. Т. 2.
6 Яцунский В. К. Промышленный переворот в России: (К проблеме взаимо¬
действия производительных сил и производственных отношений).— Вопросы
истории, 1952, N? 12.
245
несколько упрощенного, по его мнению, истолкования Струмили-
ным истории развития промышленности на Урале. Он убедитель¬
но показал, что в уральской металлургии промышленный пере¬
ворот начался не ранее 50-х годов XIX в.7
Изучение формирования, состава, экономического и бытового
положения и борьбы рабочего класса, становления его классового
самосознания составляет важнейший комплекс проблем социаль¬
но-экономической истории России в XIX в., к которому постоянно
привлечено внимание советских историков.
В течение многих лет работала над созданием обобщающего
труда по истории рабочего класса России, который, к сожалению,
остался незавершенным, А. М. Панкратова. Была издана лишь его
первая часть, но она не включала материалы по XIX в.® Разде¬
лы по истории рабочего класса и рабочего движения XIX в. лег¬
ли в основу трех написанных Панкратовой очерков, опубликован¬
ных в качестве вступительных статей к томам обширной публи¬
кации материалов и документов по истории рабочего движения:
XIX в.9 В них был обобщен большой материал по истории рабо¬
чих России и их классовой борьбы за столетие. Очерки показали
органичность формирования рабочего класса страны, его рост*
развитие, выявили глубокие корни этих процессов, уходящие в.
толщу экономических и социальных явлений в деревне и городе.
Велико научно-критическое содержание рассматриваемых очер¬
ков: в них убедительно доказывалась несостоятельность позиций
легальных марксистов в лице М. Н. Туган-Барановского и других
буржуазных историков и экономистов в вопросах истории русской
фабрики и рабочего класса.
При изучении раннего периода развития капиталистической
промышленности Панкратова стремилась творчески применить
ленинскую методику. Она указывала на необходимость вниматель¬
ного изучения мелких промыслов как главного истока промыш¬
ленно-капиталистического развития. Панкратова на конкретном
материале показала, что капиталистические отношения устанавли¬
вались не сразу, а постепенно, поэтому и рабочий класс в своем
развитии прошел ряд стадий, в соответствии с которыми развива¬
лось и обогащалось рабочее движение. Статистические исследова¬
7 Кривоногое В. Я. Из истории уральской металлургии первой половиньр
XIX века: (О рецензии академика С. Г. Струмилина на 9-й том «Исторического·
архива»).— Вопросы истории, 1954, JVü 12.
* Панкратова А. М. Формирование пролетариата в России (XVII—XVIII вв.).
М., 1963. Работа была издана посмертно.
• Панкратова А. М. Волнения рабочих в крепостной России первой поло¬
вины XIX века.— В кн.: Рабочее движение в России в XIX веке. М., 1951.
Т. 1. Ч. 1. 1800—1825; Она же. Особенности формирования и борьбы пролета¬
риата России в 60—80-х годах XIX века.— Там же (М., 1950. Т. 2. Ч. 1.
1861—1884); Она же. Рабочий класс и рабочее движение в России в 1885—
1894 гг.—Там же (М., 1952. Т. 3. Ч. 1. 1885—1894). К этим статьям Панкра¬
товой примыкает ее статья «Пролетаризация крестьянства и ее роль в фор¬
мировании промышленного пролетариата России (60—90 гг. XIX в.)» (Истори¬
ческие записки, 1955, т. 54).
246
ния А. Г. Рашина о формировании рабочего класса 10 объединили
и систематизировали цифровые данные из множества разнообраз¬
ных изданий. Его работы содержали материал не только о фор¬
мировании рабочего класса, но и об его эксплуатации, материаль¬
ном положении (в частности, сведения о применении женского и
детского труда), образовательном уровне и т. д.
Сведения по истории рабочего класса содержались и в работах
по истории отдельных отраслей промышленности, а также в мно¬
гочисленных изданиях по истории городов и областей Советского
Союза.
Работа по изучению истории рабочего класса России оживи¬
лась и окрепла, получив новые организационные формы с созда¬
нием в Институте истории Академии наук СССР специальной
группы по изучению этой проблематики и созывом для ее разра¬
ботки периодических всесоюзных сессий (первая сессия прошла в
Москве в 1959 г.). Материалы сессии 1963 г. составили сборник
статейи. Помимо обобщающей коллективной статьи «О периоди¬
зации рабочего движения в России», в нем были помещены рабо¬
ты о преемственности фабрично-заводского труда и о формиро¬
вании пролетариата в России, социальной характеристике фаб¬
ричных рабочих и др.
Среди работ, посвященных общим вопросам истории рабочего
класса России, выделяются исследования Л. М. Иванова12. Он
обратил внимание на то обстоятельство, что в основной своей ча¬
сти кадры фабрично-заводских рабочих пополнялись такими вы¬
ходцами из деревни, которые шли в крупную индустрию не пря¬
мо «от сохи», а предварительно поработав в мелкой промыш¬
ленности или на мануфактуре, что, конечно, отражалось на
характере пополнения рабочих крупной промышленности. На кон¬
кретном материале, в том числе статистическом, Иванов просле¬
дил усиливавшийся отрыв рабочих от земли и складывание слоя
потомственных рабочих.
В качестве существенной особенности процесса формирования
рабочего класса Иванов отметил то, что формирование пролета¬
риата России заняло всего несколько десятилетий и явилось ре¬
зультатом быстрого развития капитализма, которое на Западе за¬
тянулось на столетия. Он показал противоположное по своим
последствиям влияние повышенной концентрации русской про¬
10 Рашин А. Г. Формирование промышленного пролетариата в России:
Статистико-экономические очерки. М., 1940; Он же. К вопросу о формировании
рабочего класса в России в 30—50-х годах XIX в.— Исторические записки,
1955, т. 53; Он же. Формирование рабочего класса России: Историко-экономиче¬
ские очерки. М., 1958.
11 Рабочий класс и рабочее движение в России, 1861—1917: Сб. статей.
М., 1966.
12 Иванов JI. Ai. К вопросу о формировании промышленного пролетариата
в России.— История СССР, 1958, № *4; Он же. Преемственность фабрично-
заводского труда и формирование пролетариата в России.—В кн.: Рабочий
класс и рабочее движение в России, 1861—1917.
247
мышленности, с одной стороны, и сильных пережитков крепостниче¬
ства, с другой стороны. Рассматривая становление классового само¬
сознания рабочих и историю соединения рабочего движения с соци¬
ализмом, Иванов подчеркнул, что эти процессы развивались ь
России ускоренно. Это объяснялось особой остротой социально-
экономических противоречий в стране, сосредоточением промыш¬
ленного пролетариата на крупных предприятиях, отсутствием
сколько-нибудь широкой прослойки рабочей аристократии — од¬
ной из основ оппортунизма в рабочем движении.
Иванов считал, что рабочий класс в России в основном сло¬
жился к началу 80-х годов XIX в. Соединение научного социализ¬
ма с рабочим движением, происходившее одновременно со скла¬
дыванием пролетариата уже не только как «класса в себе», но и.
как «класса для себя», началось со второй половины 90-х го¬
дов13. По инициативе JI. М. Иванова возобновилось исследование
важной темы о кадрах потомственных фабрично-заводских рабо¬
чих.
Дальнейшее освоение марксистско-ленинской методологии со¬
ветскими историками стимулировало изучение истории сельского^
хозяйства и крестьянства России в период капитализма. Движу¬
щим началом аграрной эволюции перестали полагать свободную
хозяйственную волю помещиков, которые в менявшейся торговой
конъюнктуре искали наиболее выгодные для себя способы хозяй¬
ствования. В качестве решающего фактора стала рассматривать¬
ся та ситуация, которая складывалась в результате столкновений
антагонистических интересов помещиков и крестьян. Отошло в-
прошлое неверное представление ряда историков о том, что доре¬
форменное крестьянское хозяйство не развивалось и служило·
лишь источником создания материального благополучия дворян.
Развитие крестьянского хозяйства в условиях крепостнического
режима стало одной из важных интенсивно разрабатывавшихся
тем социально-экономической истории России XIX в.
Продолжалось начатое в 20-х годах изучение вотчинных архи¬
вов отдельных — преимущественно крупных — помещиков. В цент¬
ре внимания оказался вопрос о социальном расслоении крепост¬
ной деревни. В его постановке произошли значительные измене¬
ния.
Внутренние процессы в деревне изучались теперь не изо¬
лированно от крепостнического режима, а в контексте состоя¬
ния феодальной вотчины. В связи с этим возникла задача изуче¬
ния не только межкрестьянских взаимоотношений, но и всей борь¬
бы сил в поместье, приведшей к гибели крепостного хозяйства.
Именно этой цели служили продолжавшиеся исследования от¬
дельных крупных вотчин. Монографически эта тема изучалась
Г. Н. Бибиковым, К. Н. Щепетовым, К. В. Сивковым, Е. И. Ин-
13 Предложенная Л. М. Ивановым датировка формирования рабочего класса
оспаривалась С. Г. Струмилиным. См.: Струмилин С. Г. Очерки экономической
истории России. М., 1960, с. 531.
248
довой, И. Д. Ковальченко и др.14 Разработка истории крестьян¬
ства осуществлялась также по отдельным географическим райо¬
нам, как, например, в исследовании Л. Б. Генкина о помещичьих
крестьянах Ярославской и Костромской губерний накануне и во
время реформы 1861 г.15 Специально рассматривался вопрос о
том, какое влияние оказывало промышленное развитие деревни
на экономические и иные взаимоотношения крестьян с помещика¬
ми и на антикрепостническое движение16.
Таким образом, изучение помещичьего крестьянства, этой наи¬
более значительной части населения дореформенной России, про¬
ходило главным образом в форме частных исследований. Тем
большее значение имело появление монографии И. Д. Ковальчен¬
ко о крепостном крестьянстве в первой половине XIX в.17 Эта
работа явилась итогом длительного исследовательского труда ее
автора. Богатое обильным фактическим материалом исследова¬
ние было пронизано цельной концепцией вступления процесса раз¬
ложения феодально-крепостнических отношений в последние пред-
реформенные десятилетия в новую стадию, стадию кризиса. По
мнению Ковальченко, в отличие от предшествовавшего времени
развитие производства на основе феодальных отношений в усло¬
виях кризиса стало невозможным и хозяйственный прогресс шел
уже на основе новых общественных отношений — мелкотоварных
и капиталистических.
Большое место в монографии отводилось вопросу о состоянии
земледельческого производства и уровне товаризации сельского
хозяйства. На основе обширного фактического материала делал¬
ся вывод, что относительный подъем производства имел место
лишь в тех районах страны (Южном степном, Нижневолжском и
Заволжском), где феодализм получил наименьшее распростране¬
ние и, наоборот, уровень земледелия в районах интенсивного кре¬
14 Бибиков Г. Н. Расслоение крепостного крестьянства в барщинной вот¬
чине в конце XVIII и начале XIX в.— Исторические записки, 1938, т. 4;
Щепетов К. И. Крепостное право в вотчинах Шереметевых (1705—1885).—
Тр. Останкинского дворца-музея, 1947. т. 2; Сивков /\. В. Очерки *по истории
крепостного хозяйства и крестьянского движения в России в первой половине
XIX века: По материалам архива степных вотчин Юсупова. М., 1951; Индо-
sa Е. И. Крепостное хозяйство в начале XIX века: По материалам вотчинного
архива Воронцовых. М., 1955; Ковальченко И. Д. Крестьяне и крепостное хо¬
зяйство Рязанской и Тамбовской губерний в первой половине XIX века:
К истории кризиса феодально-крепостнической системы хозяйства. М., 1959; и др.
15 Генкин JJ. Б. Помещичьи крестьяне Ярославской и Костромской губер¬
ний перед реформой и во время реформы 1861 г.: (К вопросу о разложении
феодально-крепостнической системы и генезисе капитализма в России). Т. 1.—
Учен. зап. Яросл. гос. пед. ин-та, 1947, вып. 12(22).
16 Рындзюнский П. Г. Расслоение крестьянства и классовая борьба в кре¬
постной вотчине в 20-х годах XIX в.— Исторические записки, 1938, т. 4;
Он же. Крестьянское антикрепостническое движение в промысловых селах пер¬
вой четверти XIX века.— В кн.: Из истории крестьянства XVI—XIX веков.
М., 1955; Закс А. Б. Крестьянское движение в Московской губернии накануне
отмены крепостного права.— Там же. #
17 Ковальченко И. Д. Русское крепостное крестьянство в первой половине
XIX века. М., 1967.
249
постничества (в Северо-Западном, Западном, Юго-Западном, Ук¬
раинском левобережном и Центрально-Черноземном) существенна
понижался.
Центральное место в работе Ковальченко занимало исследо¬
вание крестьянского хозяйства в помещичьей деревне. Материал
рассматривался дифференцированно по главным экономическим
районам и типам хозяйств: земледельческое, земледельческо-про¬
мысловое и промысловое. По мысли автора, по сравнению с кон¬
цом XVIII в. к середине XIX в. повсюду — но в различной сте¬
пени— имело место снижение уровня крестьянского хозяйства;
главной причиной этого было усиление феодальной эксплуатации.
Преобладавшее в крепостной деревне в предреформенные десяти¬
летия ухудшение обеспеченности основной массы крестьян произ¬
водственными и жизненными средствами сочеталось с прогрессив¬
ными сдвигами. Они выражались в распространении мелкотовар¬
ного и капиталистического производства. В связи с этим в моно¬
графии Ковальченко значительное внимание уделялось вопросу а
расслоении крестьянства. Автор выделял особую разновидность
расслоения деревни — мелкотоварную — как стадию, отличную от
капиталистического расслоения. По его мнению, именно эта
предкапиталистическая форма расслоения преобладала в доре¬
форменной деревне.
Исследование Ковальченко явилось обоснованием широко рас¬
пространенной в исторической литературе концепции кризиса фео¬
дально-крепостнической системы в первой половине XIX в. Особа
надо отметить большое богатство документального материала, но¬
визну методов исследования. Выделяется широтой охвата исполь¬
зование подворных описей крестьянских хозяйств (287 подворных
описей из 174 имений), а также губернаторских отчетов (свыше
1500 дел). Обильные статистические данные обрабатывались усо¬
вершенствованными методами математической статистики.
По своему масштабу и глубине важным явлением в совет¬
ской исторической литературе явилась обширная монография
Н. М. Дружинина о государственных крестьянах и о политике го¬
сударства в отношении этой категории российского крестьянст¬
ва 18. Дружинин отметил, что исторические судьбы государствен-»
ных крестьян, составлявших более одной трети всего сельского на¬
селения России дореформенного времени, выяснены в литературе
недостаточно. Задачей своего исследования он поставил раскрытие
очень своеобразного положения государственных крестьян по
сравнению с помещичьими крепостными. Это значило изучить и
проанализировать те производственные отношения, которые сло¬
жились между государством и феодально зависимыми от него
крестьянами. Целью исследования было также проследить изме¬
нения, переживавшиеся государственной деревней и означавшие
разложение феодальной системы, и отношение крестьянской мас¬
18 Дружинин Н. М. Государственные крестьяне и реформа П. Д. Киселева.
М.; Л., 1946—1958. Т. 1, 2.
250
сы к этим важнейшим явлениям. Автора интересовали вопросы о
взаимоотношении исторических судеб основных категорий кресть¬
янства— помещичьего и государственного — и связи между ре¬
форматорскими мероприятиями министра государственных иму-
ществ П. Д. Киселева и реформой 1861 г.
При определении природы государственного крестьянства Дру¬
жинин пришел к выводу, что эти крестьяне были мелкими сель¬
скими производителями, феодально зависимыми от государствен¬
ной казны1в, но исследователь вместе с тем подчеркивал, что го¬
сударственные крестьяне не были крепостными крестьянами,
существенно отличались от них по своему экономическому и пра¬
вовому положению.
Для исследования Дружинина характерна многогранность:
подробное рассмотрение социально-экономического состояния го¬
сударственной деревни, обстоятельное изучение ее структуры и
деятельности аппарата управления, детальное описание крестьян¬
ского движения, анализ дворянских планов реформы государствен¬
ной деревни, вылившихся в серию реформ П. Д. Киселева.
В исследовании Дружина были реализованы высказанные им
в статье о взглядах М. Н. Покровского мысли о влиянии классо¬
вой борьбы крестьянства на общественно-политическую жизнь
страны и социальную политику абсолютизма.
Отсутствие работ по удельным крестьянам в известной мере
восполнила монография Н. П. Гриценко20. В ней рассматривались
удельные крестьяне лишь Самарской, Симбирской и Казанской
губерний, но здесь в середине XIX в. проживала почти половина
всех удельных крестьян.
В изучение истории сельского хозяйства большой вклад вно¬
сили симпозиумы по аграрной истории Восточной Европы, мате¬
риалы которых публиковались в соответствующих сборниках.
Очень плодотворно исследовались аграрные отношения в Прибал¬
тике, Белоруссии, на Украине, в Молдавии (статьи по истории
крестьянства Литвы Л. П. Мулявичюса, В. И. Неупокоева и
Н. Н. Улащика, Эстонии — Ю. Ю. Кахка, Латвии — Г. П. Строд-
са и М. И. Козина, Белоруссии — В. В. Чепко, М. Б. Фридман,
С. М. Байковой, Украины — Н. Н. Лещенко, А. 3. Барабоя,
С. Н. Злупко, А. С. Коциевского, С. А. Секиринского, Молда¬
вии— И. А. Анцупова, М. П. Мунтяна, И. И. Мещерюка и др.).
Западные области России в дореформенное время отличались
повышенной товарностью сельского хозяйства и усиленной (фео¬
дальной эксплуатацией. Это были районы энергичного наступле¬
ния помещиков на крестьянские земли и массовой пауперизации
деревенского населения. В них процессы первоначального накоп¬
19 Феодальная зависимость государственных крестьян оспаривалась неко¬
торыми исследователями. См.: Полянский Ф. Я. Первоначальное накопление
капитала в России. М., 1958, с. 172—178. *
20 Гриценко Н. П. Удельные крестьяне Среднего Поволжья.— Учен. зап.
Чеч-Инг. гос. пед. ин-та, Грозный, 1959, вып. 2.
251
ления обнаружились сравнительно рано и отчетливо. Эти проявле¬
ния кризиса феодально-крепостнической системы раскрывались в
статьях по аграрной истории XIX в., опубликованных в ежегодни¬
ках симпозиумов. Выделялись обилием ценных сведений работы
Г. Т. Рябкова о помещичьих крестьянах и помещиках Смоленской
губернии, исследования локального характера В. И. Крутикова,
Д. К. Будаева, Б. Г. Плющевского, П. А. Шацкого и др. Следует
также назвать исследования И. Д. Ковальченко о состоянии по¬
мещичьего хозяйства перед отменой крепостного права в России
и о товарности земледелия, Б. Г. Литвака — об опыте обработки
уставных грамот и об изменении земельного надела помещичьих
крестьян, Л. П. Минарик — о крупнейших землевладельцах России
конца XIX — начала XX в., Н. М. Шепуковой — об изменении
размеров душевладения помещиков Европейской России.
Исследование крестьянского движения в крепостную эпоху,
и особенно в период подготовки реформы 1861 г., всегда привле¬
кало внимание историков. Много места ему было уделено в наз¬
ванных выше работах об отдельных помещичьих хозяйствах и в
монографии Н. М. Дружинина о государственных крестьянах*
Большое значение имела вышедшая в 1937 г. книга известной ис¬
следовательницы крестьянства И. И. Игнатович о волнениях
1820 г. на Дону21, которая, по существу, заново открыла это
крупное антикрепостническое выступление. Ценным обобщением
богатого и хорошо систематизированного материала по крестьян¬
скому движению первой четверти XIX в. явилась вышедшая в
1963 г. новая монография Игнатович22.
Крестьянские движения в период Крымской войны изучал
Я. И. Линков, ему же принадлежал сводный труд по истории кре¬
стьянского движения дореформенного времени23. Интересным
подходом к истории крестьянского движения были отмечены ис¬
следования В. А. Федорова. Он предпринял попытку собрать и
изучить сведения о требованиях крепостных крестьян времени
падения крепостного права, т. е. исследовать идейную сторону
движения24. Движению крестьян на Украине в период падения
крепостного права была посвящена работа Н. Н. Лещенко 2\
Крестьянское движение в годы, непосредственно следовавшие
21 Игнатович И. И. Крестьянское движение на Дону в 1820 г. М., 1937.
22 Игнатович И. И. Крестьянское движение в России в первой четверти
XIX века. М., 1963.
23 Линков Я. И. Крестьянское движение в России во время Крымской
войны 1853—1856 гг. М., 1940; Он же. Очерки истории крестьянского движения
в России в 1825—1861 гг. М., 1952.
24 Федоров В. А. Требования крестьянского движения в начале револю¬
ционной ситуации (до 19 февраля 1861 г.).— В кн.: Революционная ситуация
в России в 1859—1861 гг.: Сб. статей. М., 1960; Он же. Крестьянское трезвен¬
ное движение 1858—1861 гг.— Там же (М., 1962); Он же. Лозунги крестьян¬
ской борьбы в 1861—1863 1Г.— Там же (М., 1963).
25 Лещенко И. И. Крестьянское движение на Украине в связи с проведе¬
нием реформы 1861 г. Киев, 1959.
252
за реформой, стали предметом монографического изучения
М. Е. Найденовым 2в.
Исследователями велись поиски наиболее совершенных спосо¬
бов статистического отображения крестьянского движения. Спе¬
циальную работу этому вопросу посвятил Б. Г. Литвак27. Ин¬
тересную и во многом удавшуюся попытку преодолеть некоторый
эмпиризм в изучении крестьянского движения сделал Ю. Ю. Кахк
в докладе на 1-м симпозиуме по аграрной истории Восточной Ев¬
ропы, проходившем в 1958 г. в Таллине28.
В области истории пореформенного крестьянского движения
в рассматриваемый период преобладали локальные исследования,
но порой они имели значительный общеисторический интерес. При¬
мером тому может служить монография В. П. Крикунова о кре¬
стьянском движении в первые два пореформенных десятилетия
на Дону и Северном Кавказе29. Помимо значительных фактиче¬
ских сведений, обнаруженных автором в архивных материалах, по¬
ложительной стороной этого исследования являлась широкая
поставка вопроса: Крикунов рассматривал народные движения в
связи с особенностями экономической и социальной обстановки в
регионе. Исследовательская задача была осложнена пестротой
состава населения Дона и Северного Кавказа, где наряду с кре¬
стьянством проживало казачество, а крестьяне — выселенцы из
центральных районов страны обитали по соседству с крестьянами
местных национальностей. Книга дала ценный материал для изу¬
чения районов Дона и Северного Кавказа как осваиваемых пере¬
селенцами внутренних колоний России. В монографии Крикунова
было показано, что крестьянское движение здесь при некотором
локальном своеобразии в основных чертах было едино с общерос¬
сийским освободительным движением. Важным представляется
вывод автора о непрерывности освободительной борьбы в регионе
в пореформенное время.
Массовое народное движение — крестьян и рабочих — рубежа
70—80-х годов XIX в. нашло отражение в книге М. И. Хейфеца
о второй революционной ситуации30, хотя оно и не было в ней
главным предметом изучения (исследование посвящено в основ¬
ном «кризису верхов»). В работе заслуживает внимания попытка
привлечь данные уголовной статистики в целях расширения ма¬
териалов о массовом народном движении.
28 Найденов М. Е. Классовая борьба в пореформенной деревне (1861—
1863 гг.). М., 1955.
27 Литвак Б. Г. Опыт статистического изучения крестьянского движения
XIX в. в России. М., 1967.
28 Кахк Ю. Ю. Некоторые общие проблемы истории классовой борьбы
частновладельческих крестьян в период разложения и кризиса феодальной фор¬
мации.— В кн.: Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы, 1958 г.
Таллин, 1959.
29 Крикунов В. П. Крестьянское движение на Дону и Северном Кавказе
в 60—70-х годах XIX века. Грозный, 1965^
30 Хейфец М. И. Вторая революционная ситуация в России: (Конец 70-х —
начало 80-х годов XIX в.): Кризис правительственной политики. М., 1963.
253
Большое значение для углубленного изучения крестьянского
движения в XIX в. имело многотомное издание документов «Кре¬
стьянское движение в России в XIX — начале XX века» (XIX в.
посвящено восемь томов). Оно было выполнено примерно по тому
же плану, что и ранее издававшаяся серия «Рабочее движение в
России в XIX веке», и ценно не только публикацией документов,
но также и обширным сопроводительным аппаратом: введением,
хроникой движения, статистическим обобщением материалов,
подробными комментариями.
Много внимания уделяли исследователи теме реформы 1861 г.,
поскольку, несмотря на обилие литературы предшествующего вре¬
мени, ряд разделов этой темы не был достаточно освещен. Пер¬
вая попытка комплексного рассмотрения причин, содержания и
последствий реформы 1861 г. была сделана И. Д. Шахназаро¬
вым31; более удачно эта задача разрешалась в книге Е. А. Мо-
роховца32. В обеих книгах раскрывались экономические предпо¬
сылки реформы и с возможной тогда степенью полноты говорилось
о крестьянском движении накануне реформы, во время ее выра¬
ботки и в ответ на реформу.
В 40—50-х годах в разработку данной темы на местном мате¬
риале включился большой отряд историков, многочисленными
стали статьи и монографии о подготовке и осуществлении рефор¬
мы и о классовой борьбе в этот период33.
Назревшей задаче составления обобщающего труда об отмене
крепостного права в 1861 г. отвечал выход в свет двух книг
П. А. Зайончковского84. В них были обобщены данные местных
исследований и изложены результаты самостоятельной разработ¬
ки автором обширного архивного материала.
Зайончковский исследовал историю тех этапов отмены крепост¬
ного права, которые до него оставались в тени: начало проведе¬
ния реформы, составление уставных грамот и заключение выкуп¬
ных сделок (последнее изучено в меньшей степени). В своих вы¬
водах Зайончковский опирался на материал, полученный из более
чем 7 тыс. уставных грамот и более чем 3,5 тыс. выкупных актов
(большая часть этих документов была обработана им совместно
с группой учеников). Использованная документация относилась
к различным районам Европейской России; полученные сведения
были изложены по экономико-географическому принципу и дава¬
ли возможность проследить особенности в положении крестьян¬
ского хозяйства в различных областях России.
Важное значение имело выявление Зайончковским того фак¬
та, что размеры крестьянского надельного земледелия и условия
31 Шахназаров И. Д. «Крестьянская реформа» 1861 года и крестьянство
после «освобождения». Л., 1934.
32 Мороховец Е. А. Крестьянская реформа 1861 г. М., 1937.
33 Литвак Б. Г. Советская историография реформы 19 февраля 1861 г.—
История СССР, 1960, № 6; Зайончковский П. А. Советская историография
реформы 1861 года.-—Вопросы истории, 1961, МЬ 2.
34 Зайончковский П. А. Отмена крепостного права в России. М., 1954;
Он же. Проведение в жизнь крестьянской реформы 1861 г. М., 1958.
254
получения надельной земли определялись не только уставной гра¬
мотой— они нередко существенно изменялись во время выхода
крестьян на выкуп.
Пореформенное сельское хозяйство и крестьянство изучались
значительно слабее. Можно назвать книгу Н. А. Егиазаровой, по-
священую аграрному кризису конца XIX в.35 Промышленное
производство крестьян в домануфактурных формах за первые по¬
реформенные десятилетия исследовано в книге П. Г. Рындзюн-
ского36. Существенное значение для дальнейшей разработки про¬
блематики имели источниковедческие работы по земской стати¬
стике37. Обзор размещения сельскохозяйственного производства
в капиталистической России был дан в книге Е. С. Карна¬
уховой 38.
Перенос центра тяжести в исследовании проблемы разложения
и кризиса феодальных отношений с изучения хозяйственной актив*
ности помещиков на рассмотрение крестьянского хозяйства при¬
вел к постановке весьма сложных и важных вопросов о путях
эволюции крестьянского хозяйства и о преобладавших его типах
как в дореформенное, так и в пореформенное время. Книга
П. И. Малахинова «О двух типах аграрной эволюции в России>
(Улан-Удэ, 1962) активизировала обсуждение важной пробле¬
мы,— борьба двух путей развития капитализма в сельском хозяй¬
стве. Книга была построена в двух планах: теоретическом и кон¬
кретном, основанном главным образом на материалах по аграр¬
ной истории Сибири. Ее достоинством являлось рассмотрение
аграрной истории России в сопоставлении с развитием сельского
хозяйства в других капиталистических странах. Книга Малахино¬
ва получила широкий отклик у исследователей истории аграрных
отношений в Сибири39.
Советскими историками был поднят вопрос об уточнении пред¬
ставлений об источниках кризиса феодальных производственных
отношений: был ли этот кризис следствием разорительных мер
помещиков в отношении принадлежавших им крестьян, которые
вызвали хозяйственную деградацию деревни в центральных райо¬
нах России, или главной причиной резкого обострения обществен¬
ных противоречий, приведших к отмене крепостничества, было
развитие крестьянского хозяйства и его усложнение, в силу чего
для крестьян становились нетерпимыми условия феодальной эк¬
сплуатации, даже когда ее степень и формы оставались традици¬
35 Егиазарова Н. А. Аграрный кризис конца XIX века в России. М., 1959.
36 Рындзюнский П. Г. Крестьянская промышленность в пореформенной
России (60—80-е годы XIX в). М., 1966.
37 Кореневская Н. Н. Бюджетные обследования крестьянских хозяйств
в дореволюционной России. М., 1954; Свавицкий Н. А. Земские подворные
переписи: Обзор методологии. М., 1961; и др.
33 Карнаухова Е. С. Размещение сельского хозяйства России в период
капитализма (1860—1914). М., 1951.
39 Дулов В. И., Тюкавкич В. Г. О путях развития капитализма в сель¬
ском хозяйстве Сибири.— Вопросы истории, 1964, № 4; Горюшкин JI. Af.
Сибирское крестьянство на рубеже двух веков: Конец XIX —начало XX в.
Новосибирск, 1967.
255
онными. Существо проблемы, таким образом, составлял вопрос:
какой из двух полюсов феодального комплекса — помещики или
крестьяне — был главным двигателем того процесса, который при¬
вел к падению феодально-крепостнической общественной струк¬
туры?
Обсуждение указанной проблемы проходило в 1961 —1967 гг.
на страницах журналов «История СССР» (статьи П. Г. Рындзюн-
ского, И. Д. Ковальченко, Н. Л. Рубинштейна, Ю. Ю. Кахка,
А. М. Анфимова и др.) и «Вопросы истории» (статья П. Г. Рынд-
зюнского). Несмотря на то, что в решении ряда вопросов мнения
авторов расходились, обсуждение в целом оказалось весьма пло¬
дотворным— оно способствовало уточнению проблемы и активи¬
зации ее разработки.
В дореволюционной историографии существовало необоснован¬
ное утверждение об отсутствии в России XIX в. органических го¬
родообразовательных процессов; оно широко используется до сих
пор в зарубежной буржуазной литературе для «подтверждения»
ложного тезиса о принципиальных и глубоких различиях путей ис¬
торического развития Востока и Запада.
Несостоятельность подобных измышлений показало исследова¬
ние советскими историками процесса роста городов в период
капитализма. Задача изучения и описания истории городов при¬
влекала не только историков-профессионалов — она стала одной
из основных тем краеведческих исследований. Научные достоин¬
ства и типы изданий по истории отдельных городов были весьма
различны40. На хорошо фундированной основе были выполнены
крупные монографии по истории Москвы и Ленинграда. В их со¬
здании участвовали большие коллективы авторов. Не только по
значению этих городов, но и в силу большой обстоятельности из¬
ложения, построенного на многочисленных опубликованных и не¬
опубликованных источниках (это относится, в частности, к главам,
посвященным экономической жизни Москвы и Ленинграда), эти
крупные исследования выходили за рамки, характерные для крае¬
ведческой литературы.
Изучение истории развития городов России велось не только
путем локальных исследований. В монографии П. Г. Рындзюнско-
го рассматривался общественно-экономический облик городов Ев¬
ропейской России конца XVIII — первой половины XIX в.41 Боль¬
шое место в ней уделялось процессу формирования в условиях
разлагающегося феодально-крепостнического строя городских со¬
словий и городского населения. Рындзюнский раскрыл тормозя¬
щее влияние политики дворянского государства на городообразо¬
вательные процессы. Он пришел к выводу, что в дореформенной
40 Критические обзоры местных издании по истории городов см.: Степа-
нов М. Н., Воробьев В. В. О местных изданиях, посвященных отдельным горо¬
дам.— В кн.: Вопросы географии. М., 1956, сб. 38; Генкин JI. В. Книги по
истории городов СССР.— История СССР, 1959, Кя 5.
41 Рындзюнский П. Г. Городское гражданство дореформенной России.
М., 1958; Он же. Городское население.—В кн.: Очерки экономической истории
России первой половины XIX в. М., 1959.
256
России имели место два пути роста городов: медленный и труд¬
ный путь, узаконенный правительством, и путь более интенсив¬
ный, связанный с антикрепостническими тенденциями в социаль¬
но-экономической жизни и народном движении. В монографии
подчеркивалось принципиальное единство городообразовательных
процессов в России и в Западной Европе в период крушения
феодализма и зарождения капитализма.
Большой и сложной проблемой является вопрос о связях меж¬
ду областями и районами России XIX в., заселенными различны¬
ми народами,— связях, утверждавшихся на основе развития внут¬
реннего рынка и частично перераставших в торговые отношения
с зарубежными странами. Существенным вкладом в разработку
этой проблематики явилась монография М. К. Рожковой42.
В поле зрения автора находились такие вопросы, как развитие
русской промышленности и ее потребности в рынках для закупки
сырья и сбыта готовой продукции, общая направленность эконо¬
мической политики царизма, в частности таможенной политики,
ее соответствие нуждам развивавшейся капиталистической инду¬
стрии, внутреннее состояние стран Востока, бывших объектом ко¬
лониальных вожделений господствовавших классов России, и т. д.
Трудность разработки темы усиливалась тем, что приходилось
прослеживать экономические связи России со странами и терри¬
ториями, находившимися в различных хозяйственных и полити¬
ческих условиях: с Закавказьем, Ираном, Казахстаном, ханствами
Средней Азии и Китаем.
История торговли, развития внутреннего рынка и экономиче¬
ской политики правительства была предметом и других исследо¬
вательских работ Рожковой43. В 1963 г. вышла ее монография об
экономических связях России со Средней Азией в 40—60-х годах
XIX в.44 Эти связи исследовались Рожковой всесторонне и исчер¬
пывающе. Однако значение работы было гораздо шире темы, ука¬
занной в заглавии. На примере отношений царской России со
Средней Азией рассматривалась проблема соотношения экономи¬
ческих и политических факторов в колониальных устремлениях
правящих кругов России в переломные десятилетия XIX в. Рож¬
кова пришла к выводу, что русская буржуазия в середине XIX в.
была заинтересована в освоении сренеазиатского рынка и присо¬
единение положительно сказалось на развитии русской торговли
со Средней Азией. Вместе с тем Рожкова считала, что основным
стимулом завоевательной политики царского правительства было
42 Рожкова М. К. Экономическая политика царского правительства на
Среднем Востоке во второй четверти XIX века и русская буржуазия. М.;
Л., 1949.
43 Рожкова М. К. К вопросу о значении ярмарок во внутренней торговле
дореформенной России: (Первая половина XIX в).— Исторические записки,
1955, т. 54; Она же. Торговля: Экономическая политика правительства на Сред¬
нем Востоке во второй четверти XIX века и русская буржуазия.— В кн.: Очер¬
ки экономической истории Росси»! первой половины XIX века.
44 Рожкова М. К. Экономические связи России со Средней Азией;
40—60-е годы XIX века. М., 1963.
9 Очерки историографии, т. V
257
его соперничество с Англией. Отмечая небольшой удельный вес
русской торговли в общем торговом обороте Азии, она объясняла
это слабым развитием русской промышленности и соответственно
недостаточно энергичной деятельностью русской буржуазии.
Существенным пробелом в разработке социально-экономической
истории России XIX в. являлось в рассматриваемый период изу¬
чение буржуазии. Вопрос о взаимовлиянии буржуазии и самодер¬
жавия получил разработку в работах И. Ф. Гиндина45. Автор
отмечал, что недооценка размеров и последствий вмешательства
государства в хозяйственную жизнь страны была ощутимым про¬
белом в изучении экономической истории России периода капита¬
лизма.
Работы Гиндина и других авторов, занимавшихся историей
финансов, особенно А. П. Погребинского и С. Я. Борового4\
были направлены на устранение этого недостатка. В монографии
Гиндина о Государственном банке была рассмотрена его деятель¬
ность, в которой отразились все характерные черты экономической
политики царизма, и в их числе основная — непосредственное
вмешательство в хозяйственную жизнь страны. Это вмешательство
было направлено на повышение доходности покровительствуемых
отраслей производства и отдельных предприятий, на обеспечение*
их нужными капиталами и на спасение крупных предприятий и
банков в периоды кризисов.
Интересны сделанные Гиндиным сопоставления государствен¬
ного хозяйства и государственной политики в России и в странах
Западной Европы на разных этапах буржуазного развития. Автор
показал повышенное воздействие государства на экономические
процессы не только в начальный период становления капитализ¬
ма, но и в эпоху его полного развития на домонополистической
стадии в России, т. е. в тот период, когда, по мнению Гиндина,
в других странах Западной Европы имел место процесс ослабле¬
ния государственного вмешательства. Гиндиным была выявлена
глубокая противоречивость экономической политики царского
правительства: средствами и методами правительственного вмеша¬
тельства оно стремилось закрепить пережитки феодализма в по¬
реформенное время.
В работах Гиндина содержались интересные, но иногда недо¬
статочно обоснованные и разработанные положения, например о
социальной природе и составных частях государственного капита¬
лизма.
Интенсивная разработка экономической истории России перио¬
да капитализма приводила к тому, что общие обзоры истории на-
45 Гиндин И. Ф. К вопросу об экономической политике царского прави¬
тельства в 60—80-х годах XIX века.— Вопросы истории, 1959, ЛЬ 5; Он же.
Государственный банк и экономическая политика царского правительства
(1861—1892 годы). М., 1960; Он же. Государственный капитализм в России
домонополистического периода.— Вопросы исгорни, 1964, № 9.
48 Погребинский А. П. Очерк истории финансов дореволюционной России
(XIX—XX вв.). М., 1954; Боровой С. Я. Кредит и банки России: (Середина
XVII в.— 1861 г.). М., 1958.
258
родного хозяйства дореволюционной России устаревали, и это за¬
ставляло их авторов значительно перерабатывать тексты. Это
наглядно видно на примере соответствующих разделов капиталь¬
ного труда П. И. Лященко по истории народного хозяйства СССР,
существенно изменявшихся в некоторых своих частях при каждом
новом издании47. Автор проявил ценный почин в конкретной
разработке в общем обзоре истории экономики СССР ленинского
положения о развитии капитализма вширь, в результате чего его
курс пополнился разделом об экономическом развитии окраин
страны.
Труд Лященко был справедливо оценен как значительное для
своего времени научное достижение. Однако и в исправленном
виде он не вполне удовлетворял читателя. В нем не было доста¬
точно четкой периодизации. Имелась противоречивость в трактов¬
ке вопроса о промышленном перевороте и неточности в раскрытии
понятия о развитии капитализма в России вширь. Хотя Лященко
при освещении проблемы причин кризиса крепостного строя в
сельском хозяйстве ввел сведения о процессе расслоения кресть¬
янства (степень этого расслоения в дореформенное время им пре¬
увеличивалась) и уделил внимание нарастанию классовой борьбы,
вплоть до возникновения революционной ситуации 1859—1861 гг.,
он все же недостаточно осветил социальные процессы в крестьян¬
ской среде. В курсе «История народного хозяйства СССР» разра¬
батывалась старая схема падения крепостного права в результате
хозяйственных соображений помещиков о выгодности или невы¬
годности закрепощенного труда в условиях менявшейся торговой
конъюнктуры.
В 1950 г. был издан обобщающий труд П. А. Хромова по эко¬
номической истории России в XIX — начале XX в.48 Эта книга со¬
держала богатый фактический материал.
Особенности развития капитализма в России не могли быть
познаны без учета взаимодействия районов давнего заселения и
районов, освоенных лишь в XIX в. До середины 50-х годов исто¬
риками изучалось преимущественно развитие капитализма вглубь.
Поэтому большое значение имел научный доклад А. В. Фадеева
о проблемах изучения развития капитализма в России вширь,
сделанный в 1956 г. и напечатанный вместе с выступлениями по
докладу49. Фадеев изучил один из типичных районов внутреннего
заселения — степное Предкавказье50. Им были подняты важные
47 Лященко П. И. История народного хозяйства СССР. М., 1947—1948.
Т. 1, 2. Книга переиздавалась в 1950, 1952 и 1956 гг. В 1927 и 1930 гг.
выходила работа Лященко под названием «История русского народного хозяй¬
ства».
48 Хромов П. А. Экономическое развитие России в XIX—XX веках, 1800—
1917. М., 1950.
49 Фадеев А. В. Развитие капитализма вширь в пореформенной России.—
Докл. и сообщ. Ин-та истории АН СССР, 1956, вып. 10.
50 Фадеев А. В. Очерки экономического развития степного Предкавказья
в дореформенный период. М., 1957; Он же Экономические связи Северного
Кавказа с Россией в дореформенный период.—История СССР, 1957, № 1;
259
9*
вопросы о взаимоотношении различных путей хозяйственного
освоения новых земель, о преобладающем значении вольного
крестьянского их заселения, о неправильности приравнивания та¬
кого явления, как развитие капитализма вширь, к колониальному
освоению национальных окраин (Фадеев имел в виду трактовку
этого вопроса П. И. Лященко), о соотношении процессов развития
капитализма вширь и вглубь на окраинах России.
Значительную роль в решении общих вопросов социально-эко¬
номического развития России в XIX в. сыграло выступление в
1949 г. Н. М. Дружинина, предложившего свою периодизацию
истории капиталистических отношений в России51. Вопрос о пе¬
риодизации вызвал дискуссию, длившуюся более года, ее итоги
были подведены в 1951 г.52
По периодизации, предложенной Дружининым, «зрелая форма
феодального уклада» приходилась на последнее десятилетие
XVIII и первую четверть XIX в. Далее, до 1861 г., имел место
последний период феодальной формации — период кризиса кре¬
постничества. Вторая половина XIX в. разбивалась на два
периода: 1861 —1882 гг.— время «победы и утверждения капита¬
лизма при сохранении многочисленных феодальных пережитков»
и 1883—1900 гг.— период зрелого капитализма.
Расширяя фронт исследований, развивая положительные тен¬
денции и преодолевая методологические недостатки, свойствен¬
ные советской исторической науке в первые два десятилетия ее
существования, глубже осваивая марксистско-ленинскую методо¬
логию, разрабатывая большой фактический материал, освещаю¬
щий социально-экономические процессы в России XIX в., совет¬
ские историки вплотную подошли к созданию обобщенного труда
по социальной и экономической истории России периода капита¬
лизма.
Новый этап в разработке истории социально-экономического
развития России в XIX в. нашел отражение в материалах дискус¬
сии о периодизации истории капиталистических отношений в Рос¬
сии, общих исторических курсах и курсах по истории народного
хозяйства СССР.
Изложение общей концепции социально-экономического разви¬
тия России в XIX в. давалось во вводных разделах к большим
монографическим сочинениям. Так, во вводной главе капитальной
работы М. В. Нечкиной «Движение декабристов»53 в сжатом
виде были обрисованы важнейшие явления истории России в пер¬
вой четверти XIX в.— преимущественно в контексте проблемы со¬
отношения характера производительных сил и производственных
отношений. Под этим углом зрения интересную и оригинальную
Он же. Вовлечение Северного Кавказа в экономическую систему пореформен¬
ной России: (К проблеме развития капитализма вширь).— Там же, 1959, № 6.
51 Дружинин Н. М. О периодизации истории капиталистических отноше¬
ний в России.— Вопросы истории, 1949, №11.
52 Там же, 1951, № 1, 3.
53 Ненкина М. В. Движение декабристов. М., 1955. Т. 1. ,
260
характеристику в труде Нечкиной получили помещичье хозяйство,
мануфактура, основанная на подневольном труде, и другие явле¬
ния социально-экономической жизни России.
Предреформенные десятилетия освещались в специальной
статье Н. М. Дружинина54. В ней с большой тщательностью
были собраны и обстоятельно изучены все признаки прогресса в
технико-организационной области, вплоть до неосуществленных
исканий творческой мысли русских практиков сельского хозяйства
и промышленности, показывающих невозможность дальнейшего
развития производства при сохранении устаревших феодальных
отношений.
Были сделаны опыты целостного изложения истории капита¬
лизма в России с учетом всего накопившегося конкретного мате¬
риала и вышедших на первый план исследовательских проблем.
В работе Дружинина55 — отчасти в силу обстоятельств, при ко¬
торых она была выполнена (это был доклад для X Международ¬
ного конгресса историков),— значительное место заняло сравни¬
тельно-историческое изучение. Автор пришел к выводу, расходив¬
шемуся с мнением некоторых советских историков, о том, что
«особенности капиталистического развития России были обуслов¬
лены тем, что оно началось в тот период, когда экономические
резервы феодализма не были полностью исчерпаны. Поэтому на
протяжении значительного времени происходило одновременное
развитие старых и новых производственных отношений»58.
В. К. Яцунский в сжатом очерке57 обобщил все важнейшие дости¬
жения советских ученых в изучении экономики России XIX в.,
обогатив их интересными изысканиями об удельном весе мелкой
и крупной промышленности, хронологических рамках перераста¬
ния мануфактуры в фабрику, изменениях численности народона¬
селения.
В изучении истории капитализма в России на его домонополи¬
стической стадии в советской историографии середины 30—60-х го¬
дов имелись успехи. И хотя не все поставленные проблемы были
до конца и бесспорно разрешены в этот период, большое значение
имела сама их постановка. Обсуждение этих проблем продолжа¬
лось в последующие годы.
В рассматриваемый период большое внимание уделялось исто¬
рии крестьянства и рабочего класса. В центре внимания ученых
находилась конкретная разработка положения о созидательной,
творческой роли народных масс в историческом процессе. Многое
было сделано в исследовании отличительных особенностей и хро¬
нологических граней промышленного переворота в России. Перед
54 Дружинин Н. М. Конфликт между производительными силами и фео¬
дальными отношениями накануне реформы 1861 г.—Вопросы истории, 1954, №7.
55 Дружинин И. М. Генезис капитализма в России —В кн.: Доклады
советской делегации на X Международна конгрессе историков в Риме. М., 1955.
5в Там же, с. 37.
57 Яцунский В. К. Основные этапы генезиса капитализма в России.— Исто¬
рия СССР, 1958, № 5.
261
историками была поставлена задача изучать это важное явление
полноценно как в технико-экономическом плане, так и в его со¬
циальном содержании. Значительно продвинулось исследование
проблемы развития капитализма в России вширь.
Таковы были основные достижения советских историков в раз¬
работке проблем социально-экономической истории России XIX в.
в середине 30—60-х годах.
Историография
русского революционного движения
и общественной мысли XIX в.
История русского революционного движения и общественной мыс¬
ли XIX в. оставалась в середине 30—60-х годах одной из важней¬
ших проблем советской историографии. Она получила от предше¬
ствующего этапа богатое наследство: освоение ленинской
концепции, накопление источников, исследования по общим и
частным вопросам истории революционного движения. Критика и
преодоление буржуазных концепций, творческое приложение
ленинского наследия определили масштабность исследования
русского революционного процесса, богатство разрабатываемой
проблематики, способствовали постановке новых вопросов.
История русского революционного движения XIX в. неразрыв¬
но связана с жизнью и деятельностью А. Н. Радищева, зачинате¬
ля русской революционной традиции, чьи идеи оказали большое
влияние на последующие поколения революционеров. Утвердив¬
шееся в советской исторической литературе представление о Ра¬
дищеве как о первом русском революционере не исключало,
однако, различной трактовки характера его революционности и
различного понимания этапов идейного развития автора «Путе¬
шествия из Петербурга в Москву». В середине 30-х годов была
выдвинута точка зрения, согласно которой наряду с революцион¬
ным решением вопроса о будущем России Радищев допускал
возможность преобразований «сверху», в чем проявилась истори¬
ческая ограниченность первого русского революционера58. В то
же время все отчетливее формулировался взгляд на Радищева как
на последовательного революционера, ясно осознавшего неприми¬
римость социального антагонизма между крестьянами и помещи¬
ками и невозможность его разрешения путем реформ59. Но если
одни авторы обходили вопрос о противоречивости идейной на¬
правленности отдельных глав «Путешествия», то другие объясня¬
ли эту «загадку» спецификой художественного и сюжетного за¬
мысла книги. С обоснованием последней точки зрения выступил
58 Материалы к изучению «Путешествия из Петербурга в Москву>
А. Н. Радищева. М.; Л., 1935.
59 Спасский Ю. А. Н. Радищев и его время.— Октябрь, 1935, № 4;
Гуковский Гр. Очерки по истории русской литературы и общественной мысли
XVIII века. Л., 1938.
262
в 1940 г. Г. П. Макагоненко, трактуя «Путешествие» как художе¬
ственно единое, цельное произведение, идея которого — развен¬
чание возможности реформистского пути уничтожения крепостно¬
го права60.
Широко отмечавшиеся 200-летие со дня рождения Радищева
(1949 г.) и 150-летие со дня его смерти (1952 г.) стали крупными
историографическими вехами в изучении его литературного насле¬
дия. Массовым тиражом были выпущены однотомники избранных
сочинений Радищева. В 1952 г. вышел в свет третий (последний)
том академического издания его сочинений6!. Появилась обшир¬
ная исследовательская и научно-популярная литература, в которой
продолжали развиваться тенденции, отмеченные выше. Что каса¬
ется понимания социальной сущности идеологии Радищева, то в
большинстве работ 40—50-х годов он характеризовался как идео¬
лог крестьянской революции, положивший начало разработке тео¬
рии революционного демократизма. Противостоявшая этой точке
зрения трактовка Радищева как дворянского революционера, раз¬
делявшаяся рядом исследователей, была мотивирована М. В. Неч-
киной в докладе, прочитанном на Общем собрании Академии наук
СССР, посвященном 200-летию со дня рождения Радищева62.
Дискуссия об идейном наследии и месте Радищева в истории
русского революционного движения, развернувшаяся в 1955—
1957 гг. на страницах журнала «Вопросы философии», способст¬
вовала уточнению выявившихся концепций, преодолению элемен¬
тов упрощенности и вульгаризации в подходе к этим вопросам,
но в целом спорящие стороны не пришли к единому, выводу.
Статья П. Н. Беркова63, подводившая определенный итог изу¬
чению Радищева в советской историографии, отчетливо отразила
характерную его особенность: подход к идейному наследию Ра¬
дищева вне связи с общеевропейским историческим процессом и
его отражением в общественно-политической мысли.
Появившиеся в начале 60-х годов работы А. И. Старцева и
В. В. Пугачева64 были отмечены стремлением не только расши¬
рить источниковую базу исследования жизни и творчества Ради¬
щева, но и глубже раскрыть содержание его идеологии, рассмат¬
ривая ее во взаимосвязи с антифеодальной идеологией европей¬
ского просвещения XVIII в. и конкретными условиями русской
социально-политической жизни этого времени.
60 Макагоненко Г. П. О композиции «Путешествия из Петербурга в Моск¬
ву» А. Н. Радищева.— В кн.: XVIII век. М.; Л., 1940, сб. 2. См. также:
Он же. А. Н. Радищев: Очерк жизни и творчества. М., 1949; Он же. Алек¬
сандр Николаевич Радищев. М., 1952.
81 Радищев А. Н. Собрание сочинений. М.; Л., 1938—1952. Т. 1—3.
82 Нечкина М. В. Радищев и его место в истории русского революцион¬
ного движения.— Вестн. АН СССР, 1949, № 10.
83 Берков П. Н. Некоторые спорные вопросы изучения А. Н. Радищева —
В кн.: XVIII век. М.; Л., 1959, сб. 4. ·
84 Старцев А. И. Радищев в годы «Путешествия». М., 1960; Пугачев В. В.
А. Н. Радищев: Эволюция общественно-политических взглядов. Горький, 1960.
263
С иных позиций к изучению идеологии Радищева подошел
Г. П. Штром65. Он подверг переоценке последний этап жизни Ра¬
дищева, заново пересмотрел творческую историю его знаменитой
книги и пришел к выводу, что работа над «Путешествием» была
завершена только в 1799—1800 гг. и именно тогда им были напи¬
саны самые яркие и революционные страницы. При всем богат¬
стве мобилизованного автором историко-литературного материа¬
ла, мимо которого не пройдет исследователь русской обществен¬
ной жизни конца XVIII в., научная методология Штрома, его
аргументация вызвали принципиальные возражения66.
Богатство накопившегося исследовательского материала по
изучению «Путешествия из Петербурга в Москву», острота дискус¬
сии вокруг наследия Радищева определили замысел и содержание
книги Ю. Ф. Карякина и Е. Г. Плимака «Запретная мысль обре¬
тает свободу: 175 лет борьбы вокруг идейного наследия Радищева»
(М., 1966). Рассматривая «Путешествие» как последовательно
революционное произведение, авторы решительно отвергли пони¬
мание эволюции взглядов Радищева, выдвинутое Штромом.
В идейной позиции Радищева к концу его жизни они видели одно
из последствий реакции радикально-просветительной мысли конца
XVIII — начала XIX в. на якобинский этап французской револю¬
ции и ее уроки.
Советское декабристоведение в изучаемый период получило
мощный стимул развития в творческом обращении к ленинской
концепции русского революционного движения. Уяснение с марк¬
систских позиций связи движения декабристов с социально-эко¬
номическими и политическими факторами русской действительно¬
сти начала XIX в. позволило преодолеть ошибочные представления
о характере движения и его классовой сущности, имевшие место
на предыдущем этапе. В общие курсы, учебники для высшей и
средней школы прочно вошла ленинская трактовка декабристов
как дворянских революционеров, идеи и выступления которых
объективно отразили назревшие задачи буржуазного преобразо¬
вания России.
О размахе исследований, посвященных первому поколению
дворянских революционеров, дает представление вышедший в
1960 г. указатель67, хронологически продолживший библиогра¬
фию Н. М. Ченцова68. Восполняя пропуски Ченцова и давая но-
85 Штром Г. Потаенный Радищев: Вторая жизнь «Путешествия из Петер¬
бурга в Москву». М., 1965.
86 Научные доклады высшей школы. Филос. науки, 1965, № 5; Русская
литература, 1966, № 1; История СССР, 1966, N? 1; Вопросы литературы, 1966,
№ 5. В книге Д. С. Бабкина (А. Н. Радищев: Литературно-общественная дея¬
тельность. М.; Л., 1966) с тех же позиций, что и у Штрома, отвергалось мне¬
ние о духовном кризисе, пережитом Радищевым в конце жизни. При этом
Бабкин привел новые данные о подготовке автором «Путешествия» в конце
1801—начале 1802 г. повторного издания своего произведения; как считал ис¬
следователь, Радищевым были сделаны при этом дополнения, значительно уси¬
ливавшие его идейно-художественное звучание.
67 Движение декабристов: Указатель литературы, 1928—1959. М., 1960.
68 Ченцов Н. М. Восстание декабристов. М., 1929.
264
вую систематизацию материала, соответствовавшую новому уров¬
ню разработки темы, издание регистрировало более 3600 назва¬
ний, из которых 1500 составляли «Материалы об отдельных декаб¬
ристах». Очень насыщенным был раздел «Деятели культуры и
декабристы». Расширение проблематики изучения декабризма
нашло отражение в выделении специальных разделов: «Декабризм
и освободительное движение в других странах», «Декабризм и
позднейшее освободительное движение».
Документальная база советского декабристоведения обогати¬
лась возобновившимся после значительного перерыва изданием
новых томов архивных следственно-судебных дел декабристов се¬
рии «Восстание декабристов»89, выходом ряда сборников о де¬
кабристах, содержавших наряду с исследовательскими статьями
документальные публикации по самым различным аспектам темы.
Издание в 1951 г. трехтомника «Избранные социально-политиче¬
ские и философские произведения декабристов» ввело в широкий
научный оборот ранее разрозненные первоисточники, характери¬
зующие идеологию движения.
130-летний юбилей восстания был отмечен ценными публика¬
циями, имевшими общее заглавие «Декабристы-литераторы»70.
Они наряду с новыми текстами К. Рылеева, В. Кюхельбекера,
М. Орлова, Н. Муравьева включали обзор М. К. Азадовского
«Затерянные и утраченные произведения декабристов» и исследо¬
вание И. С. Зильберштейна «Николай Бестужев и его живописное
наследство». Сделанный Азадовским обзор архивных мемуарных
и печатных источников, содержащих сведения о недошедших до
нас текстах декабристов, был отмечен тщательностью и широтой
охвата выявленных материалов. Новые тексты декабристов, вос¬
поминания и письма включал сборник, подготовленный Отделом
рукописей библиотеки им. В. И. Ленина71. Осуществленная после
многолетней подготовительной работы академическая публикация
«Русской правды» П. И. Пестеля72 — первой республиканской
программы в истории русского революционного движения — дала
в руки исследователей комплекс первостепенных источников. Из¬
дание записок И. И. Горбачевского73, сопровожденных насыщен¬
ным текстологическим и научным комментарием, и рецензия на
это издание М. В. Нечкиной74 вновь привлекли внимание к ав¬
69 Восстание декабристов: Дела Верховного уголовного суда и Следствен¬
ной комиссии/Под ред. М. В. Нечкиной. М., 1950—1954. Т. 9—11.
70 Декабристы-литера горы. М., 1954 — 1956. Т. 1, 2.
71 Декабристы: Новые материалы.—В кн.: Тр. Отдела рукописей Гос. б-ки
СССР им. В. И. Ленина. М., 1955.
72 Восстание декабристов. М., 1958. Т. 7. «Русская правда» П. И. Пестеля и
сочинения, ей предшествующие/Под ред. М, В. Нечкиной. Подготовка академи¬
ческого издания «Русской правды» была начата еще в 1924 г. Первоначально
ее возглавил С. Н. Чернов, затем в ней принял участие Б. Е. Сыроечковский.
Особенно велик вклад в подготовку издания А. А. Покровского. Работу по из¬
данию «Русской правды» довела до конца ДО. В. Нечкина.
73 Горбачевский И. И. Записки. Письма. М., 1963.
74 Нечкина М. В. Новое издание «Записок» об «Обществе соединенных
славян».—История СССР, 1964, № 6.
265
торской атрибуции и оценке этого важнейшего источника по исто¬
рии «Общества соединенных славян».
Таким образом, в рассматриваемый период была создана бо¬
гатая документальная основа для исследования самых разных
аспектов движения декабристов.
История декабризма все более становилась комплексной
проблемой, разработкой которой занимались историки, литерату¬
роведы, философы, экономисты, историки права и др. Особо сле¬
дует выделить вклад советских литературоведов, рассматривав¬
ших движение декабристов в связи с общекультурными процесса¬
ми русской жизни. Работы М. К. Азадовского, В. Г. Базанова,
Б. С. Мейлаха, Г. А. Гуковского, Б. В. Томашевского и многих
других исследователей, издания сочинений декабристов-литерато-
ров, публикации воспоминаний, писем и других материалов рас¬
крывали вклад декабристов в историю русской политической и
художественной литературы, в историю русской культуры.
Исследование связи русской литературы с передовым, рево¬
люционным общественным движением на примере одного из круп¬
нейших писателей того времени, А. С. Грибоедова, было проведено
М. В. Нечкиной75.
Различные аспекты идеологии декабристов получили освеще¬
ние в общих курсах по истории русской философской, экономиче¬
ской и политической мысли, а также в ряде специальных моно¬
графий. Однако для некоторых работ были характерны отрыв
русской прогрессивной мысли от западноевропейской, упрощение
и вульгаризация некоторых сложных и противоречивых идейных
явлений. Этими чертами отличалась, например, книга Г. А. Га¬
бова78, искажавшая содержание социально-политических взгля¬
дов декабристов. Автор стирал грань между дворянской револю¬
ционностью и идеологией революционно-демократической. Если
Габов идеализировал Пестеля, то К. Аксенов77, напротив, умалял
его роль, оттенял значение республиканской рылеевской группи¬
ровки.
Рассматриваемый период отмечен углубленным изучением про¬
граммных вопросов движения, в том числе республиканских идей
декабристов, а также проблемы народа в воззрениях и практике
первых дворянских революционеров. Данный аспект определил
подход к исследованию истории идейного содержания деятельно¬
сти преддекабристских и декабристских организаций, становления
их тактики, внутренних этапов движения, самого восстания 14 де¬
кабря и восстания Черниговского полка. Значительно продвину¬
лось изучение вопросов о декабристах и революционной Польше,
о сибирском периоде жизни декабристов.
75 Нечкина М. В. Следственное дело о Грибоедове. М., 1945; Она же.
А. С. Грибоедов и декабристы. М., 1947; 2-е изд. 1951.
76 Габов Г. А. Общественно-политические и философские взгляды декабри¬
стов. М., 1954. Рецензию на эту книгу см.: Вопросы истории, 1955, № 7.
77 Аксенов К. Северное общество декабристов. Л., 1951.
266
Исследование программных вопросов движения выявило во
всем многообразии и конкретности антифеодальную сущность де¬
кабризма, направленного против крепостного права и самодержа¬
вия (работы Н. М. Дружинина, М. В. Нечкиной, Г. Г. Кричевско-
го, М. Г. Гусакова, С. М. Файерштейна, П. Ф. Никандрова и др.).
Наряду с анализом политического содержания программных до¬
кументов, прежде всего конституционных проектов Н. Муравьева
и П. Пестеля, исследовательский интерес сосредоточивался на
аграрных планах декабристов, их социально-экономической плат¬
форме.
Вышедший в середине 50-х годов сборник «Очерки по истории
движения декабристов» (М., 1954) отразил искания и достижения
послевоенного этапа советского декабристоведения, отмеченного
углублением анализа и расширением тематики исследований.
Монография М. В. Нечкиной «Движение декабристов»78 под¬
вела определенный итог изучению данного раздела отечественной
истории и свидетельствовала о научной плодотворности советского
декабристоведения. Этот первый обобщающий фундаментальный
марксистский труд содержал исследовательскую разработку
предыстории и истории декабризма, взятого в целом, как единого
по своей классовой основе и идейной направленности движения.
Оно ставилось исследовательницей в типологический ряд европей¬
ских революций первой четверти XIX в.
Труд Нечкиной стимулировал и сосредоточил исследователь¬
ский интерес на ряде вопросов, которые требовали дальнейшего
изучения. Это касалось оценки программы «Союза благоденст¬
вия», характера соотношения первой и второй частей «Зеленой
книги», вопроса о переходе «Союза благоденствия» в 1820 г. на
республиканскую платформу, а также предложенной Нечкиной
новой датировки написания «Русской правды». Дискуссионными
оставались оценка классового существа «Общества соединенных
славян» и вопрос о «Записках Горбачевского» как источнике для
характеристики этого общества.
В ряду работ, посвященных формированию идеологии декабри¬
стского движения, заметное место заняли исследования об исто¬
рических взглядах декабристов. Монографическую разработку эта
тема получила в книге С. С. Волка79, где она трактовалась в
плане становления идеологии декабризма в целом. Отмеченный
научной критикой80 недостаточный анализ исследователем фило¬
софских основ исторических взглядов декабристов имел своим след¬
ствием некоторое преувеличение зрелости понимания ими движу¬
щих сил исторического процесса.
78 Иечкина М. В. Движение декабристов. М., 1955. Т. 1, 2.
79 Волк С. С. Исторические взгляды декабристов. М.; Л., 1958.
80 Шапиро А. Л. Книги о декабристах-историках.— Вести. АН СССР, 1959,
№ 5; Лейкина-Свирская В. Р., Мандрыкина Л. А., Пирумова Н. М. Первый
этап освободительного движения в России з исторической литературе, издан¬
ной в 1956—1959 гг.— История СССР, 1961, № 1.
267
Дальнейшее развитие тема идеологии декабристов получила
в работах В. Шадури и Г. П. Шатровой8|, посвященных ана¬
лизу ее эволюции после разгрома движения. В этом же ряду сле¬
дует назвать работу С. Б. Окуня о выдающемся идеологе декаб¬
ризма М. С. Лунине82.
Истоки декабризма, история отдельных декабристских органи¬
заций и их деятелей получили освещение в сборнике работ
С. Н. Чернова83, работе В. В. Пугачева84, сборнике статей
«Декабристы в Москве» (М., 1963).
Впервые монографически была разработана тема солдатского
движения как составной части антикрепостнической борьбы, роли
солдат в выступлениях декабристов84.
Внимание исследователей привлекали вопросы, связанные с
периферией декабристского движения, в том числе вопрос о так
называемых «либералистах» и их дальнейшей идейной эволюции.
В рассматриваемый период началось изучение русского рево¬
люционного движения 30—40-х годов XIX в.
Ленинская трактовка общественного движения последекабрист-
ского периода четко прозвучала в 1940 г. в вузовском учебнике88,
где этапу 30—40-х годов отводился особый отдел. После-
декабристский период дворянского этапа русского революци¬
онного движения раскрывался в нем как время становления ре¬
волюционно-демократической идеологии, представлявшей собой
последовательное выражение задач антикрепостнической борьбы.
На этой основе выявлялась историческая роль деятельности
В. Г. Белинского, идейного вождя эпохи 30—40-х годов. В. Г. Бе¬
линский, А. И. Герцен, Н. П. Огарев заняли прочное место в со¬
ветской историографии становления революционно-демократиче¬
ской идеологии.
Исследовательская мысль рассматриваемого периода была от¬
мечена стремлением дать марксистско-ленинскую, классовую ха-
рактистику основных идейных течений 30—40-х годов XIX в.
В ведущих научно-теоретических журналах и специальных изда¬
ниях в конце 30-х годов печаталась серия статей, посвященных
проблеме славянофильства и западничества87. Содержавшаяся в
81 Шадури В. Декабристская литература и грузинская общественность.
Тбилиси, 1958; Шатрова Г. П. Декабристы и Сибирь. Томск, 1962.
82 Окунь С. Б. Декабрист М. С. Дунин. Д., 1962.
83 Чернов С. Н. У истоков русского освободительного движения. М., 1960.
Сборник содержит работы автора 20—30*х годов, не потерявшие научного зна¬
чения и сейчас.
84 Пугачев В. В. Из истории русской общественно-политической мысли
начала XIX в. (от А. Н. Радищева к декабристам).— Учен. зап. Горьк. ун-та,
1961. т. 57.
85 Федоров В. А. Солдатское движение в годы декабристов, 1816—1825.
М., 1963.
86 История СССР/Под ред. проф. М. В. Нечкиной. М., 1940 Т. 2
87 Державин Н. С. Герцен и славянофилы — Историк-марксист, 1939, т. 1;
Барер И. Западники и славянофилы в России в 40 х годах XIX века.— Истори¬
ческий журнал, 1939, № 2; Мещеряков И. JI. Западники и славянофилы.— В кн.:
А. С. Пушкин. А. Н. Островский. Западники и славянофилы. М., 1939.
268
них трактовка классовой и политической сущности этих идейных
направлений была крайне противоречива, особенно в отношении
славянофильства. Она явилась в 1941 г. предметом специальной
дискуссии в Институте истории АН СССР, развернувшейся по
докладу С. С. Дмитриева88. Социальный смысл славянофильства
расценивался им как выражение идеологии передовых помещиков,
осознавших необходимость и историческую прогрессивность заме¬
ны крепостного труда трудом «свободного» наемного рабочего.
Дискуссия развернулась в основном вокруг вопроса о месте сла¬
вянофильства в общем движении русской общественной мысли,
о степени его идейной близости к теории официальной народности.
В последующие десятилетия изучение проблемы славянофильства
в литературе продвинулось незначительно. Отсутствие специаль¬
ных исследований по этой теме, неудовлетворительность ее
конкретно-исторического изучения стали ощутимой лакуной при
анализе идейных процессов в русской общественной жизни вто¬
рой четверти XIX в. Отмечая это, А. А. Галактионов и
П. Ф. Никандров поставили вопрос о необходимости изучения
славянофильства как «своеобразной формы национального само¬
сознания»89. Такая трактовка проблемы вызвала принципиаль¬
ные возражения. Так, В. А. Малинин подчеркивал необходимость
выявления социальной сущности славянофильства как идеологии
патриархально-помещичьего либерализма и консервативно-охра¬
нительного течения90. Критерий социальной сущности славяно¬
фильства был положен в основу оценки этого идейного направле¬
ния в обобщающем труде «История СССР. С древнейших вре¬
мен до наших дней»91. Славянофильство рассматривалось в нем
как разновидность дворянского либерализма, отягощенного эле¬
ментами консерватизма в социальной и политической программе,
отмечалось и объективно положительное значение некоторых сто¬
рон общественной деятельности славянофилов для демократиче¬
ских тенденций в развитии русской культуры.
В таких коллективных работах, как «История Москвы», «Исто¬
рия Московского университета», в ряде монографий, вузовском
курсе истории СССР92 изложение истории дворянского этапа об¬
88 Дмитриев С. С. Славянофилы и славянофильство: (Из истории русской
общественной мысли середины XIX века).— Историк-марксист, 1941, т. 1. В этом
же номере журнала помещено изложение дискуссии в Институте истории
АН СССР.
89 Галактионов А. А., Никандров П. Ф. Славянофильство, его националь¬
ные истоки и место в истории русской мысли.—Вопросы философии, 1966, № 6,
с. 121.
90 Малинин В. А. О социальных и теоретических истоках славянофиль¬
ства.— Науч. докл. высш. шк. Филос. науки, 1967, j\b 1, с. 78, 79.
91 История СССР: С древнейших времен до наших дней. М., 1967, т. 4,
с. 336—338.
92 Нечкина М. В. Общественные течения 1826—1848 гг.— В кн.: История
Москвы. М., 1954, т. 3; Она же. Московский университет в общественно-поли¬
тической и культурной жизни России 20—50-х годов XIX в.— В кн.: История
Московского университета. М., 1955, т. >; Нифонтов А. С. Россия в 1848 году.
М., 1949; Окунь С. Б. Очерки истории СССР: Вторая четверть XIX века. М.,
1957; История СССР. М., 1956. Т. 1.
269
щественного движения последекабристского периода было обога¬
щено новым фактическим материалом, дано на широком фоне
общественной и культурной жизни эпохи. J1. И. Насонкиной,
Л. А. Мандрыкиной, А. М. Новиковой исследовалось влияние идей
декабристов на общественное движение 30—40-х годов. Книга
И. А. Федосова «Революционное движение в России во второй
четверти XIX в.» (М., 1958)—первая обобщающая монография
на эту тему — значительно расширила документальную основу
исследований, обогатила новыми фактами историю революционных
организаций 30—40-х годов. Основной вывод исследования под¬
тверждал положение, утвердившееся в это время в литературе,
о том, что процесс размежевания революционной и либеральной
идеологии в 40-е годы еще не завершился, хотя и проходил до¬
вольно интенсивно.
Изучение мировоззрения и места в русском общественном дви¬
жении П. Я. Чаадаева, Н. В. Станкевича, Т. Н. Грановского отра¬
зило общую тенденцию советской историографии к углублению
марксистского анализа общественных явлений и выявлению всей
сложности пути, которым шло русское освободительное движение
в поисках подлинной революционной теории.
Возможности изучения научного наследства Грановского
были расширены изданием автографов и записей лекций, прочи¬
танных им в 40-е годы. Публикация пяти ранее неизвестных «Фи¬
лософических писем» Чаадаева93, а также составленной им про¬
кламации к народу представила во всей полноте философскую
концепцию Чаадаева и эволюцию его политических взглядов.
Монографическое исследование воззрений Чаадаева было отме¬
чено постепенным углублением в подходе к пониманию места это¬
го чрезвычайно противоречивого и сложного мыслителя в истории
русской общественной мысли. Если в работе П. С. Шкуринова94
религиозные идеи Чаадаева трактовались упрощенно, как механи¬
ческий привесок к его прогрессивным идеям, то М. М. Григорян9S
вскрыл ограниченность подхода Чаадаева к решению социальных
проблем с позиций религиозно-идеалистических. Автор прослежи¬
вал связь философской концепции Чаадаева с судьбами русского
освободительного движения и революционной борьбой в Евро¬
пе. Книга А. Лебедева была посвящена в основном нравственно¬
этической стороне деятельности и философии Чаадаева96. Глав¬
ная мысль автора заключалась в том, что бывают эпохи, когда
общественная мысль сосредоточена преимущественно на разработ¬
ке не политических, а социально-этических идей. Именно такое
направление, по мнению исследователя, представлял Чаадаев. Не¬
93 Чаадаев П. Я. Философические письма.— В кн.: Литературное наслед¬
ство. М., 1935, т. 22—24.
94 Шкуриное П. С. П. Я. Чаадаев: Жизнь, деятельность, мировоззрение.
М., 1960.
95 Григорян М. М. Чаадаев и его философская система.— Учен. зап. Акад.
обществ. наук, 1958, вып. 44.
96 Лебедев А. Чаадаев. М., 1965.
270
правомерность этого основного вывода была отмечена в рецен¬
зии Н. М. Дружинина97, выявившего идейно-методологические
истоки идеализации Лебедевым нравственно-этических исканий
Чаадаева.
Освоение ленинской концепции русского революционного дви¬
жения стимулировало разработку темы о В. Г. Белинском, цент¬
ральной для понимания ведущих идейных процессов 30—40-х го¬
дов XIX в. Вышедшая в 1945 г. обобщающая работа о Белинском
советского литературоведа П. И. Лебедева-Полянского98 отра¬
жала состояние изучения литературной деятельности и мировоз¬
зрения Белинского в предыдущее десятилетие и несла на себе
отчетливые следы концепции Г. В. Плеханова, для которого Бе¬
линский был только воплощением идейных исканий русской де¬
мократической интеллигенции вне связи с антикрепостнической
борьбой крестьянства99.
К 100-летнему юбилею со дня смерти Белинского вышли мас¬
совыми тиражами сочинения великого критика, были изданы вос¬
поминания современников, а также начата публикация новых ма¬
териалов, раскрывавших различные стороны его жизни и творче¬
ства 10°. Все это подготовило выход первого советского издания
Полного собрания сочинений Белинского101. Вместе с тем спра¬
ведливая критика плехановской концепции идейной эволюции Бе¬
линского сопровождалась в это время полным отрывом Белин¬
ского как мыслителя от западноевропейской философской мысли.
Выявление революционного демократизма Белинского явля¬
лось несомненным достоинством работ о нем в эти годы. Моно¬
графическая разработка научной биографии Белинского была на¬
чата книгой М. Полякова102. Капитальные труды В. С. Нечае¬
вой 103 явились большим научным вкладом в изучение вопроса.
Исследование исторических взглядов Белинского в работах
И. И. Мордвишина и В. Е. Иллерицкого104 стало новым иссле¬
97 Дружинин Н. М. П. Я. Чаадаев и проблемы индивидуализма.— Комму¬
нист, 1966, № 12.
98 Лебедев-Полянский /7. И. В. Г. Белинский: Литературно-критическая
деятельность. М.; Л., 1945.
99 Особенно это относится к неоконченной, посмертно опубликованной
статье П. И. Лебедева-Полянского «В. Г. Белинский» (в кн.: Литературное на¬
следство. М., 1948, т. 55).
100 В. Г. Белинский и его корреспонденты/Под. ред. Н. Л. Бродского.
М., 1947; Белинский в воспоминаниях соврсменников/Под ред. Ф. М. Голо-
венченко. М., 1948; В. Г. Белинский.— В кн.. Литературное наследство. М.,
1948, т. 55, 56.
,0! Белинский В. Г. Полное собрание сочинений. М., 1953—1959. Т. 1 —13.
102 Поляков М. Белинский в Москве, 1829—1839. М., 1948.
103 Нечаева В. С. В. Г. Белинский: Начало жизненного пути и литера¬
турной деятельности (1811—1830). М., 1949; Она же. В Г. Белинский: Учение
в университете и работа в «Телескопе» и «Молве», 1826—1836. М., 1954;
Она же. В. Г. Белинский: Жизнь и творчество, 1836—1841. М., 1961.
104 Мордвишин И. И. Исторические взгляды В. Г. Белинского.— Учен. зап.
Иванов, пед. ин-та 1952, т. 3; Иллерицкий В. Е. Исторические взгляды
В. Г. Белинского. М., 1953.
271
довательским аспектом, раскрывавшим богатство идейно-литера¬
турного наследия великого революционного мыслителя.
Подведением определенного итога в накоплении фактических
данных о жизни и творчестве Белинского, текстологическом изу¬
чении его литературного наследства, идейной борьбы, окружения
явилась работа Ю. Г. Оксмана 10\ Появившаяся в 1960 г. книга
М. Я. Полякова106 продолжала более ранние исследования авто¬
ра и была отмечена расширением проблематики, круга привле¬
каемых источников, углублением анализа взаимодействия твор¬
чества Белинского с общественно-политической борьбой и идей¬
но-литературными процессами той эпохи.
Одним из центральных в изучении мировоззрения Белинского
стал вопрос о характере и эволюции его политических взгля¬
дов. В литературе он получил противоречивые решения.
Попытку изучения спорных и наименее исследованных вопро¬
сов мировоззрения Белинского предпринял И. Я. Дьяков107. Рас¬
сматривая эволюцию политических взглядов Белинского, он оце¬
нивал ее как переход от демократического просветительства,
характерного для Белинского в 30-е годы, к революционному про¬
светительству в 40-е годы. Утверждение Дьякова, что Белинский в
своем политическом развитии вплотную подошел к пролетарской
революционности108, осталось неаргументированным. Кроме
того, работа Дьякова содержала спорные взгляды по вопросу о
соотношении теории и практики в истории русского революцион¬
ного движения.
В тесной связи с русским антикрепостническим движением
40-х годов находилась деятельность Кирилло-Мефодиевского об
щества (1846—1847 гг.). Посвященная ему книга П. А. Зайонч-
ковского109 стала первым монографическим исследованием данной
темы. Автор пришел к выводу о достаточно однородном характере
идеологических и тактических позиций членов общества, отметил
общность основной идеи, объединявшей членов общества,— идеи
национального и социального освобождения Украины. Он харак¬
теризовал Кирилло-Мефодиевское общество как организацию, от¬
ражавшую интересы широких масс украинского народа. Положи¬
тельно решая дискуссионный вопрос о членстве Т. Г. Шевченко в
Кирилло-Мефодиевском обществе, Зайончковский считал его един¬
ственным представителем революционного направления в этой
организации. Оценка Зайончковским общества как либерально¬
реформистского вызвала возражения в научной критике11в.
Было отмечено, что при объективно-буржуазном характере про¬
граммы и утопичности тактических положений, развивавшихся
членами общества, в их кругу отчетливо прослеживается рево¬
105 Оксман Ю. Г. Летопись жизни и творчества В. Г. Белинского. М., 1959.
106 Поляков М. Я. Виссарион Белинский: Личность, идеи, эпоха. М., 1960.
107 Дьяков И. Я. Мировоззрение В. Г. Белинского. Благовещенск, 1962.
108 Там же, с. 119.
109 Зайончковский П. А. Кирилло-Мефодиевское общество. М.. 195Я
110 Вопросы истории, 1960, № 2.
272
люционно-демократическое направление (Н. И. Гулак, А. А. Нав¬
роцкий).
Особое место в изучении революционного движения в России
занимает история петрашевцев. После ряда работ 20-х годов, по¬
священных истории и социальным воззрениям петрашевцев, эта
тема на долгие годы исчезла как предмет исследования. Начатое
в 1937 г. издание документов «Дело петрашевцев»111 включало
систематизированную и наиболее полную публикацию документов
следствия. Это издание, как и издание произведений В. А. Ми¬
лютина 112, работ петрашевцев113 и другие публикации, значи¬
тельно расширили исследовательские возможности.
В. В. Богатов114 характеризовал петрашевцев как дворян¬
ских революционеров, антикрепостнические настроения которых:
определялись классовым положением разорявшегося мелкопоме¬
стного и беспоместного дворянства. Н. К. Каратаев основой со¬
циальных воззрений петрашевцев считал аграрную программу
дворянского либерализма, полагая, что они постепенно переходили
к демократической программе115. Прямым следствием такого
подхода к оценке социальной сущности идеологии петрашевцев
являлась концепция о двух течениях в их движении. Ей противо¬
поставлялась разделявшаяся большинством исследователей оцен¬
ка петрашевцев как движения, обладавшего идейным единством,,
антикрепостнического по своей сущности, отражавшего особенно¬
сти данного этапа освободительного движения. Социалистические
идеи петрашевцев — одно из главных объединявших их начал —
рассматривались в работах В. Р. Лейкиной-Свирской, В. С. Мар¬
тыновской и др.116
С наибольшей полнотой фурьеризм петрашевцев, их творче¬
ское переосмысление идей великого утописта в соответствии с за¬
дачами социально-политических преобразований, стоявших перед
Россией, были проанализированы в монографии И. И. Зильбер-
фарба117. Влиянию петрашевцев на литературно-общественный
процесс своего времени было посвящено исследование Т. И. Уса-
киной118.
111 Дело петрашевцев. М.; Л., 1937—1951. Т. 1—3.
112 Милютин В. А. Избранные произведения. М., 1946.
113 Философские и общественно-политические произведения петрашевцев.
М., 1953.
1,4 Богатов В. В. Основные черты мировоззрения выдающихся предста¬
вителей движения петрашевцев. М., 1958.
115 Каратаев И. К. Русская экономическая мысль в период кризиса фео¬
дального хозяйства (40—60-е годы XIX в.). М.. 1957.
110 Лейкина-Свирская В. Р. Революционная практика петрашевцев.—
Исторические записки, 1954, т. 17; Мартыновская В. С. Социально-экономиче¬
ские воззрения петрашевцев.— В кн.: История русской экономической мысли.
М., 1958, т. 1, ч. 2; и др.
117 Зильберфарб И. И. Социальная философия Шарля Фурье и ее место
в истории социалистической мысли первойвполовины XIX в. М., 1964.
1,8 Усакина Т. И. Петрашевцы и литературно-общественное движение со¬
роковых годов XIX века. Саратов, 1965.
273
По-разному оценивались исследователями позиции отдельных
петрашевцев в вопросе о путях общественно-политического пере¬
устройства России, их отношение к революции, по-разному ре¬
шался и вопрос о месте и характере пропаганды в деятельности
петрашевцев. Большинство исследователей (В. С. Мартыновская,
В. Р. Лейкина-Свирская, И. И. Зильберфарб и др.) видели в
разрабатываемом петрашевцами широком пропагандистском пла¬
не и требовании реформ реальный шаг к практической деятель¬
ности, направленной на подготовку народа к революции.
А. А. Галактионов и П. Ф. Никандров считали возможным приме¬
нить к движению петрашевцев термин «заговор „идей“», полити¬
ческие позиции М. В. Петрашевского характеризовать как уме¬
ренно-либеральные, рассчитанные «на постепенное улучшение
общества путем рационального реформирования» 119.
Вышедшая в 1965 г. книга В. Р. Лейкиной-Свирской120 —
одного из зачинателей исследования истории петрашевцев — со¬
держала четкие характеристики их места в истории русского ре¬
волюционного движения. Отсутствие у петрашевцев ясного реше¬
ния вопроса о путях достижения социалистического идеала не
меняло, по мнению автора, направленности их кружков к револю¬
ционному демократизму.
А. И. Герцен и Н. П. Огарев, сыгравшие огромную роль в под¬
готовке русской революции, принадлежат не только дворянскому,
но и следующему, разночинско-демократическому этапу русского
революционного движения. Статья В. И. Ленина «Памяти Гер¬
цена» вооружила историков-марксистов классическим по глубине
и четкости анализом роли и места Герцена в истории русской
революции, раскрыла содержание и классовые истоки его идеоло¬
гии. Все основные моменты ленинского анализа мировоззрения и
деятельности Герцена в полной мере приложимы и к Огареву,
прошедшему тот же путь идейных исканий и занявшему свое
место в общественной борьбе рядом с Герценом. Однако непре-
одоленность буржуазно-либеральных концепций, усвоенное вслед за
М. Н. Покровским понимание Герцена как либерала, стоявшего
за гранью революционной борьбы, задерживали разработку
проблемы. Вклад Огарева в теорию и практику революционного
движения вообще не изучался.
Вышедшая в 1937 г. книга И. С. Новича121 отрицала связь
идеологии Герцена с борьбой крестьянских масс России. «Драма¬
тизм его двойственного бытия» Нович видел в боязни крестьян¬
ской революции. «Генерал без армии», «лишний человек», стояв¬
ший между общественными лагерями и проповедовавший в усло¬
виях разгоравшейся классовой борьбы отвлеченные идеи свободы,
такова была концепция автора, возрождавшая ложную либераль¬
ную легенду о Герцене.
*19 Галактионов А. А., Никандров П. Ф. История русской философии. М.,
1961, с. 210.
120 Лейкина-Свирская В. Р. Петрашевцы. М., 1965.
121 Нович И. С. Духовная драма Герцена. М., 1937.
274
В то время как в учебную литературу к началу 40-х годов
прочно вошла ленинская трактовка взглядов и деятельности Гер¬
цена, исследовательская разработка этой темы шла сравнительно
медленно. В работах Н. С. Державина, Я. Е. Эльсберга, В. А. Пу-
тинцева разрабатывалась идейная, творческая биография Гер¬
цена122. Серьезным вкладом в изучение деятельности Герцена и
Огарева был выход в 1940—1941 гг. томов «Литературного на¬
следства», содержавших богатый, впервые опубликованный эпи¬
столярный материал и новые тексты Герцена и Огарева, а также
исследовательские статьи, освещавшие различные периоды их дея¬
тельности !23. Исследование 3. П. Базилевой о «Колоколе»124 —
одна из немногих монографических работ тех лет, вышедших из-
под пера историка,— свидетельствовало о еще не преодоленном
представлении о Герцене как о либерале. Такой же была и
трактовка политических позиций Огарева в одной из первых спе¬
циальных статей, посвященных его политическим взглядам,25.
Изучение жизни и деятельности Герцена все более станови¬
лось коллективным делом представителей всех гуманитарных
наук. Оно было ускорено вовлечением в научный оборот собра¬
ний материалов Герцена и Огарева, вошедших в четыре тома
«Литературного наследства»126 и сделавших возможным акаде¬
мическое издание Собрания сочинений Герцена127. Это издание
было обогащено по сравнению с изданием М. К. Лемке многими
выявленными за это время рукописями и письмами Герцена, ра¬
нее неизвестными автографами его произведений, что позволило
восстановить их подлинные тексты. Новое Собрание сочинений
Герцена строилось на иных, чем у Лемке, методологических осно¬
вах, на опыте и достижениях советской текстологии и источнико¬
ведения, на новых принципах редакционной и комментаторской
работы. Завершение издания стало крупной вехой в советском
герценоведении. Комментарий, основанный на привлечении широ¬
кой документальной базы, архивных разысканиях, подводил опре¬
деленный итог изучению биографии, творчества и общественно-
политической деятельности Герцена. В издании, осуществляв¬
шемся на протяжении 12 лет, отразилось развитие науки за эти
годы. Ряд оценок претерпел за это время уточнения, а подчас
и изменения. Комментарий к новому изданию, касавшийся проб¬
лемы «Герцен и русское революционное движение», в ряде слу-
122 Державин Н. С. А. И. Герцен: Литературно-художественное наследие.
М., 1947; Эльсберг Я. Е. А. И. Герцен: Жизнь и творчество. М., 1948; Пу-
тинцев В. А. Герцен — писатель. М., 1952.
123 Литературное наследство. М., 1940—1941. Т. 39—42.
124 Базилева 3. П. «Колокол» Герцена, 1857—1867. М., 1949.
125 Козьмин Б. П. Н. П. Огарев и самодержавие.— В кн.: Н. П. Огарев:
Стихотворения и поэмы. Л., 1937, т. 1.
128 Литературное наследство. М., 1953—1958. Т. 61—64. В данные тома во¬
шли «Пражская» и «Софийская» коллекции заграничных архивов Герцена и
Огарева, фонды III Отделения Министерства иностранных дел и другие мате¬
риалы, хранящиеся как в отечественных* архивохранилищах, так и в ряде ар¬
хивов США и стран Западной Европы.
127 Герцен А. И. Собрание сочинений. М., 1954—1965. Т. 1—30.
275
•чаев оставлял дискуссионными некоторые вопросы, в частности
►связанные с взаимоотношениями Герцена с обществом «Земля и
воля». Ряд новых публикаций «Литературного наследства» вошел
лю впервые осуществленное издание избранных социально-поли¬
тических и философских произведений Огарева 128.
150-летие со дня рождения Герцена (1962 г.) было отмечено
научными сессиями отделений истории и археологии, языка и ли¬
тературы, философии и права АН СССР. Результаты, достигну¬
тые представителями различных направлений гуманитарных зна¬
ний в изучении творчества и деятельности Герцена, свидетельст¬
вовали о широком размахе исследований, богатстве проблематики,
высоком уровне источниковедческого анализа, значительности и
многообразии новых материалов, введенных в научный оборот.
Все это давало основания говорить о больших достижениях со¬
ветского герценоведения, подготовивших условия для создания
обобщающих монографических работ. В вышедших к юбилею тру¬
дах выявились основные тенденции, которые характеризовали изу¬
чение жизни и деятельности Герцена: раскрытие гносеологических
и общественно-политических истоков его мировоззрения, углубле¬
ние анализа теоретических воззрений, его становления как мате¬
риалиста, революционера и социалиста129. Деятельность Герце¬
на — революционера и социалиста — на международной арене, его
вклад в дело сближения народов, революционно-гуманистическая
сущность его творчества и идейных исканий, разработка им со¬
циально-этических проблем как неотъемлемой части его социали¬
стических воззрений — таковы были сюжеты статей, помещенных
в юбилейном сборнике130.
До конца 30-х годов роль Огарева в истории русского рево¬
люционного движения не являлась предметом специальных иссле¬
дований. Это объяснялось устойчивостью шедшей от буржуазной
науки трактовки Огарева как лишенного оригинальности спутни¬
ка Герцена, поэта-идеалиста, а также оценкой Герцена как либе¬
рала. Начало изучения творчества и деятельности Огарева было
подготовлено достижениями в овладении ленинским теоретиче¬
ским наследием. Публикация статей Б. П. Козьмина и Е. Н. Ку-
шевой131 положила начало систематической разработке темы
«Огарев и русское общественное движение».
Особое место занимают исследования об Огареве М. В. Неч-
киной, связанные с публикацией и анализом найденного ею цен¬
нейшего комплекса конспиративных документов Огарева. Впервые
в историографии были поставлена и рассмотрена проблема роли
128 Огарев Н. П. Избранные социально-политические и философские про¬
изведения. М., 1952—1956. Т. 1, 2.
129 Володин А. И. В поисках революционной теории. М., 1962; и др.
130 Проблемы изучения Герцена. М., 1963.
131 Козьмин Б. П. Из публицистического наследия Н. П. Огарева.—
В кн.: Литературное наследство. М., 1940, т. 39, 40; Он же. Герцен, Огарев
и молодая эмиграция.— Там же. М., 1941, г. 41, 42; Кушева Е. К истории
взаимоотношений А. И. Герцена и Н. П. Огарева с «Землей и волей»
1860-х годов.— Там же.
276
Огарева в организации революционно-демократического движения
эпохи революционной ситуации 1859—1861 гг.132 Работа Нечки-
ной «Новые материалы о революционной ситуации в России
(1859—1861 гг.)»133 определила дальнейшее направление изуче¬
ния революционной деятельности Огарева и революционного дви¬
жения эпохи первого демократического подъема в целом. Этому
же способствовали документальные публикации и статьи Я. 3. Чер¬
няка 134.
В работах философов и литературоведов, вышедших в изучае¬
мый период, Огарев представал как оригинальный мыслитель,
философ-материалист, выдающийся представитель революционно-
демократического направления, внесший большой вклад в пере¬
довую русскую культуру135. Впервые были научно проанализиро¬
ваны поэзия Огарева, его критические и эстетические взгляды.
Фундаментальное исследование В. А. Путинцева136 отражало
достигнутый к тому времени уровень изучения литературного твор¬
чества Огарева, его места в русском литературно-общественном
процессе.
В 60-е годы появились специальные работы, посвященные со¬
циалистическим взглядам Герцена и Огарева и идейным истокам
утопического социализма в России, первыми представителями ко¬
торого они были. Исследовались их эволюция к «русскому со¬
циализму» и своеобразие историко-философских концепций на
последнем этапе деятельности 137.
Начало разночинского этапа связано с революционной ситуа¬
цией, сложившейся в России на рубеже 50—60-х годов XIX в.
Исследование этой проблемы, поставленной В. И. Лениным, ста¬
ло в середине 30—60-х годах новым и важным явлением в совет¬
ской историографии русского революционного движения. В. И. Ле¬
нин, рассмотрев всю совокупность явлений русской и западноевро¬
пейской социально-политической жизни конца 50-х — начала
60-х годов XIX в., признавал вполне возможным революционный
взрыв в России138. В 1915 г. в статье «Крах II Интернациона¬
ла» Ленин дал законченную формулировку сущности революцион¬
ной ситуации, ее объективных признаков и субъективных факто¬
132 Нечкина М. В. Н. П. Огарев в годы революционной ситуации.—
Изв. АН СССР. Сер. истории и философии, 1947, № 2.
133 Нечкина М. В. Новые материалы о революционной ситуации в России
(1859—1861 гг.).—В кн.: Литературное наследство. М., 1953, т. 61.
134 Черняк Я. Неизданные и несобранные произведения Огарева.— Там же.
Он же. Огарев —В. И. Баксту и другим организаторам Гейдельбергской чи¬
тальни.— Там же. М., 1956, г. 63.
135 Яковлев М. В. Мировоззрение Н. П. Огарева. М., 1957; Иовчук М. Т.
Философские и социологические взгляды Н. П. Огарева. М., 1957.
1963*Зв УтиН1*ев Огарев: Жизнь, мировоззрение, творчество. М.,
137 Волгин В. П. Социализм Герцена.— В кн.: Проблемы изучения Гер¬
цена. М., 1963; Володин Л. И. О начале социалистической мысли В России.—
В кн.: История социалистических учении· М., 1964; Рудницкая Е. Л. Социали¬
стические идеалы Н. П. Огарева.—Там же.
138 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. т. 5, с 29—30.
277
ров; одним из ее исторических проявлений он назвал ситуацию,
сложившуюся в России в 1859—1861 гг.139
Творческая разработка проблемы, поставленной Лениным, на¬
чалась в конце 30-х годов. Впервые она в целом была освещена
в вузовском учебнике140, а как исследовательская проблема по¬
ставлена М. В. Нечкиной141. К этому же времени относится
начало разработки Б. П. Козьминым истории формирования рево¬
люционно-демократической идеологии. Его исследования были по¬
священы революционным демократам 50—60-х годов142. Одна из
центральных тем Козьмина — идейные споры внутри демократи¬
ческого лагеря, взаимоотношения Герцена и Огарева с пред¬
ставителями революционных кругов в России и эмиграции в
годы революционной ситуации и особенно в последующий период.
Особое внимание в последней проблеме автором уделялось мо¬
ментам, разъединявшим руководителей Вольной русской печати
с кругом «Современника» и «молодой эмиграцией» 60-х годов.
В более поздних работах этот акцент был смягчен, что свиде¬
тельствовало о пересмотре Козьминым ряда своих оценок, о по¬
иске более точных и обоснованных решений.
С 1958 г. работа по изучению революционной ситуации 1859—
1861 гг. сосредоточилась в руководимой М. В. Нечкиной проб¬
лемной группе при Отделении истории АН СССР. Группа
поставила задачей комплексное изучение проблемы и привлекла
для этого исследователей, работавших в различных научных уч¬
реждениях и учебных заведениях страны. Результатом стало по¬
явление ряда сборников исследовательских статей143 и моногра¬
фических работ. Помещенные в сборниках статьи М. В. Нечки¬
ной и В. Я. Зевина144 содержали развернутый анализ ленинской
концепции революционной ситуации, раскрывали ее теоретические
аспекты и намечали проблематику исследований.
Экономические предпосылки революционной ситуации изуча¬
лись советскими историками как результат кризиса феодально-
крепостнических отношений и становления капитализма, при этом
привлекался конкретно-исторический материал как по великорус¬
ским губерниям, так и по национальным регионам: Украине, Бе¬
лоруссии, Прибалтике, Закавказью.
139 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 26, с. 218—219.
140 История СССР. М., 1940. Ч. 2.
141 Нечкина М. В. Чернышевский в годы революционной ситуации.—
Исторические записки, 1941, т. 10.
142 Козьмин Б. П. Из истории революционной мысли в России: Избр. тр.
М., 1961.
143 Революционная ситуация в России в 1859—1861 гг. М., 1960—1965.
Т. 1—4. Рецензию на сборники см.: Сладкевич Н. Г. Освещение общественного
движения в России 40—60-х годов XIX века в советской исторической лите¬
ратуре.— В кн.: Советская историография классовой борьбы и революционного
движения в России. М., 1967, ч. 1.
144 Нечкина М. В. Революционная ситуация в России в исходе 1850-х —
начале 1860-х годов.— В кн.: Революционная ситуация в России в 1859—
1861 гг. М., 1960, т. 1; Зепин В. Я. В. И. Ленин о революционной ситуации
в России в конце 1850-х — начале 1860-х годов.— Там же.
278
Документальные публикации 30—40-х годов по крестьянскому
движению периода подготовки и проведения реформы 1861 г.
пополнились в 60-е годы новым изданием, отражавшим историю
различных категорий крестьянства на территории всей России !4\
Усилия исследователей были направлены на расширение кру¬
га источников. Новым стало привлечение материалов местных ар¬
хивов, позволившее выявить специфику форм и содержания кре¬
стьянского движения в зависимости от местных социально-эконо¬
мических и политических условий. Значительную роль в этом
сыграли появившиеся в 60-х годах многочисленные работы (моно¬
графии, статьи, диссертации), посвященные крестьянскому движе¬
нию в период подготовки и проведения реформы 1861 г. по отдель¬
ным губерниям и национальным районам.
Крестьянскими выступлениями не исчерпывается содержание
массового движения эпохи падения крепостного права в России.
Оно включает также рабочее движение, борьбу городских низов,
солдатское движение. Вышедшие в начале 50-х годов сборники
документов под редакцией А. М. Панкратовой 148 вводили в науч¬
ный оборот новые документы и архивные материалы. Изучение
борьбы зарождавшегося рабочего класса как составной части ан¬
тифеодального движения трудящихся масс получило значитель¬
ный стимул в связи с разработкой проблемы революционной си¬
туации 1859—1861 гг. Вопрос об участии в общественном движе¬
нии городского населения в рассматриваемый период еще ждал
своего изучения.
Началось изучение Крымской войны как фактора, ускорившего
вызревание революционной ситуации147. Ее влияние на рост
оппозиционных настроений в армии, в среде передового офицерст¬
ва получило освещение в монографии В. Г. Вержбицкого 148. Солдат¬
ское движение, создание офицерских кружков как одна из форм
организации революционных сил — эти явления в русском осво¬
бодительном движении, бывшие его составной и неотъемлемой
частью, впервые стали предметом систематического исследования.
Статьи и публикации в сборниках «Революционная ситуация в
России в 1859—1861 гг.» В. Е. Фильгуса, В. И. Неупокоева,
В. А. Дьякова, И. С. Миллера, А. Ф. Смирнова, В. Р. Лейкиной-
Свирской ввели в научный оборот обширные архивные материа¬
лы, свидетельствовавшие, насколько большое значение придава¬
лось революционными деятелями работе в армии, связям передо¬
вого офицерства с революционными организациями.
145 Крестьянское движение в России в XIX —начале XX в./Под общей
ред. акад. Н. М. Дружинина. М., 1960—1963. Т. 1—3. Рецензию на издание
см.: Федоров В. А. Историография крестьянского движения в России периода
разложения крепостничества.— Вопросы истории, 1966, № 2. В рецензии выде¬
лена и проблематика, связанная с историографией крестьянского движения в
годы революционной ситуации.
146 Рабочее движение в России в XIX в.: Сб. док. М., 1950—1952. Т. 1—3.
147 Бестужева И. В. Крымская ^война и революционная ситуация.—
В кн.: Революционная ситуация в России в 1859—1861 гг. М., 1963, т. 3.
148 Вержбицкий В. Г. Революционное движение в русской армии: С 1826
по 1859 г. М., 1964.
279
Выход Собрания сочинений Н. А. Добролюбова, появление
Полного собрания сочинений Н. Г. Чернышевского149, куда вошли
дневники Чернышевского, его эпистолярное наследство, вновь вы¬
явленные публицистические произведения, первоначальный, напо¬
ловину зашифрованный текст романа «Что делать?», расшиф¬
ровка которого была проведена Н. А. Алексеевым, полный текст
романа «Алферьев», а также публикация материалов про¬
цесса над Чернышевским и летописей жизни и творчества Черны¬
шевского и Добролюбова150 значительно расширили источнико-
вую базу исследований. Новый документальный материал содер¬
жал ряд сборников, появившихся в связи с 50-летием со дня
смерти Чернышевского1М. Появились работы, посвященные фило¬
софским, экономическим, правовым взглядам Чернышевского;
В. Я. Зевин исследовал систему его политических взглядов152,
в работах И. М. Романова освещались жизнь и творчество Чер¬
нышевского в Вилюйском заточении и после возвращения из
Сибири 153.
С конца 50-х годов изучение общественной деятельности, уча¬
стия в революционной борьбе руководителей революционно-де¬
мократического движения 60-х годов XIX в. приобретает широкий
и целенаправленный характер как составная часть исследования
проблемы революционной ситуации 1859—1861 гг. Статьи и пуб¬
ликации М. В. Нечкиной положили начало систематическому изу¬
чению идейного содержания и организационных форм революци¬
онного движения 60-х годов, ставя такие принципиально новые
вопросы, как наличие двух центров революционного движения —
в России и заграницей, в Лондоне (А. И. Герцен, Н. П. Огарев),
идейные и организационные предпосылки возникновения «Земли
и воли», роль в ее создании и участие в ней Чернышевского,.
Добролюбова, Герцена, Огарева, деятельность плеяды «револю¬
ционеров 1861 года». Архивные публикации в «Литературном на¬
следстве» содержали богатейший материал по истории революци¬
онного движения 60-х годов. Факсимильные издания «Колокола»
149 Добролюбов Н. А. Собрание сочинений. М.: Л., 1934—1964. Т. 1—9;
Чернышевский Н. Г. Полное собрание сочинений. М., 1939—1953. Т. 1 —16.
150 Процесс Н. Г. Чернышевского: Арх. док./Ред. и прим. Н. А. Алек¬
сеева. Саратов, 1939; Чернышевская Н. М. Летопись жизни и деятельности
Н. Г. Чернышевского. М., 1953; Рейсер С. А. Летопись жизни и деятельности
Н. А. Добролюбова. М., 1953.
151 Н. Г. Чернышевский: Сб. статей к 50-летию со дня смерти великого
революционера-демократа. Саратов, 1939; Н. Г. Чернышевский (1889—1939):
Сб. статей и материалов/Под ред. В. Е. Евгеньева-Максимова. Л., 1940;
Н. Г. Чернышевский (1889—1939): Труды научной сессии к пятидесятилетию
со дня смерти/Под ред. В. Е. Евгеньева-Максимова, Ш. И. Ганелина. Л.,
1941.
152 Зевин В. Я. Политические взгляды и политическая программа
Н. Г. Чернышевского. М., 1953.
153 Романов И. М. Н. Г. Чернышевский в Вилюйском заточении. Якутск.
1957; Он же. Мировоззрение Н. Г. Чернышевского в 1872—1883 годах. Якутск,
1958.
280
с его приложениями — «Под суд!» и «Общее вече» 154—и «По¬
лярной Звезды»155, осуществленные проблемной группой по
изучению революционной ситуации в России 1859—1861 гг., сде¬
лали доступными для исследователей эти ценнейшие источники,
до того бывшие библиографической редкостью. Новые публика¬
ции стимулировали дальнейшие поиски в центральных и местных
архивах, что позволило изучать историю идейного и организа¬
ционного формирования революционно-демократического лагеря
на значительно более широкой документальной основе. Работы
М. В. Нечкиной, А. 3. Барабоя, Ф. А. Ястребова, Р. А. Таубина,
Ф. С. Горового, Е. Г. Бушканца, Г. Н. Вульфсона, Я. И. Линко-
ва воссоздали историю первых революционных объединений пе¬
риода революционной ситуации 1859—1861 гг.— Харьковско-Киев¬
ского тайного общества, революционных кружков в Казани, Пер¬
ми, Москве, Петербурге, показали ту определяющую роль, которую
играли Больная русская печать и «Современник» в идейном ста¬
новлении и организационном сплочении революционеров-разно-
чинцев. Специально изучался вопрос о распространении в России
«Колокола» и других изданий Герцена и Огарева и их роли в
формировании демократической идеологии. Идейное и организую¬
щее значение «Полярной Звезды» и «Колокола» было показано
на основе исследования корреспондентских связей русской загра¬
ничной печати15в. Недостаточно изученными оставались идейная
сторона формирования революционно-демократического лагеря,
процесс размежевания с либерализмом, оттенки и направления в
демократической идеологии.
Начало исследованию истории возникновения первого общерус¬
ского революционного общества «Земля и воля», его программы
и организации положили работы М. В. Нечкиной157. Роли и уча¬
стию Герцена и Огарева в создании и деятельности «Земли и
воли» была посвящена книга Я. И. Линкова158, явившаяся, по
существу, обобщающим трудом по истории революционного движе¬
ния начала 60-х годов XIX в.
Дискуссионными оставались вопросы, связанные с предысто¬
рией создания «Земли и воли». Требовали дальнейшего изучения
154 Колокол: Газета А. И. Герцена и Н. П. Огарева: Факс. изд. М., 1962—
1964. Вып. 1 — 11.
155 Полярная Звезда: Журнал А. И. Герцена и Н. П. Огарева. Факс,
изд. М., 1966—1968. Кн. 1—9.
15в £инзбург Б. С. Распространение изданий Вольной русской типографии
л конце 1850-х — начале 1860-х годов.— В кн.: Революционная ситуация в Рос¬
сии в 1859—1861 гг. М., 1962, т. 2; Эйдельман Н. Я. Анонимные корреспонден¬
ты «Колокола».— В кн.: Проблемы изучения Герцена; Он же. Тайные коррес¬
понденты «Полярной Звезды». М., 1966.
147 Нечкина М. В. «Земля и воля» 1860-х годов: (По следственным мате¬
риалам Московского отделения «Земли и воли»).— История СССР, 1957, № 1;
Она же. Возникновение первой «Земли и воли».— В кн.: Революционная си¬
туация в России в 1859—1861 гг., т. I; Она же. К вопросу о взаимоотноше¬
ниях «Молодой России» с «Землей и волей».— Там же, т. 2.
158 Линков Я. И. Революционная борьба А. И. Герцена и Н. П. Огарева
и тайное общество «Земля и воля» 1860-х годов М., 1964.
281
связи комитета «Великоросса» с обществом «Земли и воля».
Работы Н. Н. Новиковой о «Великороссе» и его месте в демокра¬
тическом движении периода революционной ситуации 1859—
1861 гг.159 были основаны на ленинской оценке «Великоросса»,
как документа, вышедшего из революционного лагеря.
В 60-е годы предметом целенаправленного изучения советски¬
ми исследователями стали вопросы стратегии, организации и так¬
тики революционной партии в начале 60-х годов XIX в., история
отдельных комитетов «Земли и воли», «казанский заговор»160.
С первой революционной ситуацией в России неразрывно свя¬
зано польское восстание 1863 г.161 Совместная коллективная ра¬
бота советских и польских историков обеспечила интенсивную
и плодотворную разработку данной проблемы. Советско-польская
многотомная документальная серия «Восстание 1863 года»162
сделала достоянием историков фонды польских и советских архи¬
вохранилищ, содержащие материалы не только по истории самого
восстания, но и по социально-политической истории Польши, Лит¬
вы, Белоруссии, Украины. Восстание в Литве, Белоруссии и на
Украине занимало особое место в общем ходе восстания 1863 г.
в силу исторических особенностей и сложного переплетения здесь
аграрных, национальных и религиозных отношений. Научно оп¬
равдано предпринятое С. А. Лазуткой локальное изучение рево¬
люционной ситуации в Литве1вз, где элементы, из которых сла¬
гался общенациональный кризис, были осложнены специфически¬
ми аграрными и национальными условиями.
Расширение круга первоисточников позволило во многом уточ¬
нить и обогатить картину революционно-демократического движе¬
ния на Правобережной Украине, развернувшегося после оконча¬
ния Крымской войны 1в4.
Дискуссионные вопросы, связанные с ролью крестьянства в
восстании в Литве, Белоруссии и на Украине, были подняты в
1963 г. на Всесоюзном аграрном симпозиуме в Вильнюсе165.
Наряду с предложением новых методов выявления степени охва¬
та движением разных сословий населения (переход от иллюстра¬
159 Новикова Н. Н. Комитет «Великоросса» и борьба за создание рево¬
люционной организации в эпоху падения крепостного права.— Вопросы истории*
1957, № 5; Она же. Н. Г. Чернышевский и комитет «Великоросса».— В кн.:
Революционная ситуация в России в 1859—1861 гг., т. 1.
160 JIейкина-Свирская В. Р. «Казанский заговор», 1863.— В кн.: Револю¬
ционная ситуация в России в 1859—1861 гг., т. 1; Миллер И. С. Иероним
Кеневич.— В кн.: Герои 1863 года. М., 1964; Он же. Вокруг «Великоросса»:
(Некоторые вопросы стратегии и тактики русской революционной партии нача¬
ла 60-х годов XIX века).— В кн.: Революционная ситуация в России в 1859—
1861 гг. М., 1965, т. 4.
161 J1ейкина-Свирская В. Р. Новая советская литература о восстании
1863 г.— История СССР, 1965, № 6.
162 Восстание 1863 года: Материалы и документы. М., 1961 —1965. Т. 1—7.
163 Лазутка С. А. Революционная ситуация г Литве, 1859—1862 гг. М., 1961.
164 Марахов Г. И. Польское восстание 1863 г. на Правобережной Украине.
Киев, 1967.
165 Доклады симпозиума вошли в «Ежегодник по аграрной истории Вос¬
точной Европы. 1963» (Вильнюс, 1964).
282
тивного метода к статистическому путем привлечения новых типов
архивных источников), на симпозиуме была отмечена необходи¬
мость выявления влияния крестьянского движения и крестьянско¬
го вопроса в целом на позиции социальных групп и на всю внут¬
риполитическую ситуацию в стране166.
Плодотворным в рамках проблемы революционной ситуации
1859—1861 гг. было исследование вопроса о русско-польских рево¬
люционных связях. При этом учитывались новые документы по
истории «Земли и воли» и данные о консолидации революционных
сил в годы революционной ситуации 167. Различные аспекты темы
получили освещение в специальных сборниках, изданных Инсти¬
тутом славяноведения АН СССР168. В книге В. А. Дьякова и
И. С. Миллера 169 раскрывалось содержание русско-польского ре¬
волюционного содружества в его конкретно-историческом выраже¬
нии как практической совместной деятельности и стратегических
замыслов объединения польского и общерусского народных вос¬
станий. Под этим же углом зрения исследовалась история поль¬
ских офицерских организаций в Петербурге и история московско¬
го подполья 17°.
В 60-е годы появились значительные исследования о Н. Г. Чер¬
нышевском как революционном деятеле171, а также работы о его
ближайших соратниках, демократических деятелях Польши, Лит¬
вы, Украины, Белоруссии: Н. Серно-Соловьевиче, С. Рымаренко,
Т. Шевченко, К. Калиновском, 3. Сераковском, А. Потебне,
Н. В. Шелгунове.
Марксистско-ленинское учение о соотношении реформы и рево¬
люции определило подход советских историков к исследованию
реформы 1861 г. как составной части общей проблемы революци¬
онной ситуации 1859—1861 гг. Изучались кризис правительствен¬
ной политики, оппозиционность самодержавию значительных групп
господствующего класса, от олигархической группировки с ее тре-
166 Дьяков В. А., Костюшко И. И., Миллер И. С. Роль крестьянства в
восстании 1863—1864 гг.— Там же, с. 14.
167 Белявская И. М. А. И. Герцен и польское национально-освободитель¬
ное движение 60-х годов XIX века. М., 1954.
188 Восстание 1863 г. и русско-польские революционные связи 60-х годов.
М., 1960; Русско-польские революционные связи 60-х годов и восстание 1863 г.
М., 1962; К столетию героической борьбы «За нашу и вашу свободу». М.,
1964; и др.
189 Дьяков В. А., Миллер И. С. Революционное движение в русской ар¬
мии и восстание 1863 г. М., 1964. Данная тема получила справочно-докумен¬
тальную разработку в подготовленном В. А. Дьяковым библиографическом сло¬
варе «Деятели русского и польского освободительного движения в царской
армии 1856—1865 годов». (М., 1967).
170 Лейкина-Свирская В. Р., Шидловская В. С. Польская военная рево¬
люционная организация в Петербурге (1858—1864 гг.).— В кн.: Русско-польские
революционные связи 60-х годов и восстание 1863 г.; Федосова Т. Ф. Польский
комитет в Москве и революционное подполье 1863—1866 гг.— В кн : Революцион¬
ная Россия и революционная Польша. М., 1967.
171 Изучение творчества Чернышевс^рго плодотворно велось саратовскими
исспедователями. Эта работа отражена в сборниках: Н. Г. Чернышевский:
Статьи, исследования и материалы/Под ред. Е. И. Покусаева. Саратов,
1958—1965. Т. 1—4.
283
бованиямн аристократической конституции до либеральных уст¬
ремлений обуржуазившейся части дворянства. Данная тематика
разрабатывалась Н. М. Дружининым, Ш. М. Левиным, П. А. Зай-
ончковским, В. Н. Розенталь, Н. С. Сладкевичем. Однако ряд
аспектов проблемы: идеология различных группировок господст¬
вующего класса, ее отражение в правительственном курсе, обще¬
ственной жизни, литературе, журналистике — оставались еще сла¬
бо изученными.
Среди общетеоретических проблем, требовавших дальнейшей
разработки, стояли вопросы уточнения хронологических рамок
революционной ситуации эпохи падения крепостного права, опре¬
деления места в ней восстания 1863 г., соотношения в период ре¬
волюционной ситуации социальных и национальных моментов. Ак¬
туальной оставалась задача дальнейшего исследования теоретиче¬
ских воззрений революционных демократов 60-х годов, в том числе
вопроса о месте социалистических идей в их социально-политиче¬
ских программах.
Проблема революционного народничества 70—80-х годов XIX в.
разрабатывалась в 30—40-е годы недостаточно. В исторической
литературе преобладали односторонние оценки народничества как
негативного общественного явления. Исключением были глава
Ш. М. Левина о народничестве в вузовском учебнике по истории
СССР и некоторые другие его работы172. В изучении истории об¬
щественного движения XIX в. в это время существовала опреде¬
ленная диспропорция: исследовались главным образом деятель¬
ность революционеров-демократов — Белинского, Герцена, Черны¬
шевского и их ближайшего окружения — и вопросы зарождения
социал-демократического течения в России.
С середины 50-х годов начался пересмотр оценок народниче¬
ства 173. Основываясь на работах В. И. Ленина, историки опре¬
делили место и значение революционного народничества в рус¬
ском общественном движении XIX в. Одной из первых работ, да¬
вавших отличную от предшествующего периода характеристику
народничества, была статья П. С. Ткаченко174. В вышедшей в
1957 г. книге Б. П. Козьмин подчеркнул, что «Ленин не противо¬
172 История СССР. М., 1940. Т. 2; Левин Ш. М. К вопросу об истори¬
ческих особенностях русского утопического социализма.— Исторические записки,
1948, т. 26.
173 Итенберг Б. С. Некоторые вопросы изучения истории общественного
движения пореформенной России.— В кн.: Советская историческая наука от
XX к XXII съезду КПСС: История СССР. М., 1962; Седов М. Г. Советская
литература о теоретиках народничества.— В кн.: История и историки. М.,
1965; Смирнов А., Соколов О. Новая литература о революционных разночин¬
цах.— Коммунист, 1966, № 16; Захарина В. Ф. Проблемы истории революцион¬
ного народничества 1870—1880 гг.—История СССР, 1967, № 1; Волк С. С.,
Михайлова С. Б. Советская историография революционного народничества
70-х — начала 80-х годов XIX века.— В кн.: Советская историография классовой
борьбы и революционного движения в России. Л., 1967, ч. 1.
174 Ткаченко П. С. О некоторых вопросах истории народничества.— Вопро¬
сы истории, 1956, № 5.
284
поставлял революционных демократов народникам, а признавал,
что народнические взгляды и в 70-е годы столь же соединимы с
революционным демократизмом, как и в шестидесятые» 17\ Важ¬
ной вехой в историографии общественного движения в России в
60—70-е годы XIX в. явилась обобщающая монография Ш. М. Ле¬
вина 17в, подводившая итог изучению многих важных вопросов.
В ней были определены этапы развития российской революцион¬
ной демократии, раскрыты интернациональные связи революцио¬
неров России, давалась сводная картина крестьянского и рабочего
движения. Автор отмечал, что идейная связь двух поколений де¬
мократов опиралась на общую социальную основу крестьянского
утопического социализма. В статье Ю. 3. Полевого, опубликован¬
ной в 1958 г. в журнале «Коммунист»177, концентрировалось вни¬
мание на анализе ленинских положений, освещавших историю
революционного движения разночинского периода.
Особенно полно и глубоко рассмотрел вопрос о народничестве
Б. П. Козьмин в статье «Народничество на буржуазно-демократи¬
ческом этапе освободительного движения в России», опубликован¬
ной посмертно, в 1959 г.178 В этом исследовании, оказавшем зна¬
чительное влияние на дальнейшее развитие историографии на¬
родничества, автор показал значение революционного народниче¬
ства на различных этапах освободительной борьбы в России и
определил главные задачи в исследовании проблемы.
В изучении народничества значительную роль сыграли науч¬
ные конференции и дискуссии. В октябре 1959 г. Институт исто¬
рии АН СССР и исторический факультет МГУ организовали кон¬
ференцию, посвященную истории революционного народничества,
на которой с докладами выступили Ю. 3. Полевой и М. Г. Се¬
дов179. В 1960 г. на страницах журнала «Вопросы литературы»
началась дискуссия об отражении народничества в литературове¬
дении180. В ходе ее подчеркивалось, что народничество 70—
80-х годов способствовало пониманию социально-экономических
процессов в деревне, развитию критического реализма. Спорные
вопросы истории народничества обсуждались также на страницах
175 Козьмин Б. П. Русская секция Первого Интернационала. М., 1957,
с. 26.
,7в Левин Ш. М. Общественное движение в России в 60—70-е годы XIX ве¬
ка. М., 1958.
177 Полевой Ю. 3. В. И. Ленин о домарксистском периоде революцион¬
ного движения в России.— Коммунист, 1958, № 6.
178 Исторические записки, 1959, т. 65. См. также: Козьмин Б. П. Из ис¬
тории революционной мысли в России: Избр. тр. Текст этой статьи Козьмина
предназначался в качестве доклада для обсуждения на научной конференции.
179 Захарина В. Ф. Теоретическая конференция по народничеству.— Исто¬
рия СССР, 1960, № 1; Колесниченко Д. Л., Твардовская В. А. Научная кон¬
ференция о революционном народничестве.— Вопросы истории, 1960, Л* 2.
180 Дементьев А. Народничество и народническая литература.— Вопросы
литературы, 1961, № 2. Подробнее о дискуссии см.: Итенберг Б. С. Некоторые
вопросы изучения истории общественного движения пореформенной России.
285
печати. Большое значение в этом плане имели статьи И. Д. Ко-
вальченко и Ш. М. Левина 181.
Разработке проблем народничества способствовала организа¬
ция в начале 1961 г. в Институте истории АН СССР группы по
изучению общественного движения в пореформенной России. Она
объединила исследователей разных городов страны и во многом
определила направление и тематику изучения истории революци¬
онного народничества.
В рассматриваемое время советские историки единодушно при-
знавали-принадлежность революционных народников 70—80-х го¬
дов к революционной демократии, подчеркивая их роль в борьбе
против самодержавия и остатков крепостничества. Однако в по¬
нимании ряда вопросов истории народничества выявились разно¬
гласия. Некоторые исследователи полагали, что по своему реаль¬
ному содержанию теория народников, отражавшая борьбу кресть¬
янства против крепостничества, была в целом прогрессивной и
революционной для своего времени. Другие отвергали столь об¬
щую характеристику и подчеркивали, что теория революционно¬
го народничества, развивавшегося в условиях победы российского
капитализма после реформы 1861 г., была противоречивой и име¬
ла как сильные, так и слабые стороны. Они считали, что критика
народнической теории, данная В. И. Лениным, в ряде своих важ¬
нейших положений относилась не только к либеральному народ¬
ничеству, но и к революционным народникам. Спорящие стороны
признавали общее снижение уровня философских взглядов «семи¬
десятников» по сравнению с воззрениями Чернышевского и его
ближайших последователей, отмечали эклектизм идеологии на¬
родничества в этот период. Признавая это, представители первого
направления все же считали возможным рассматривать «шестиде¬
сятников» и «семидесятников» как революционеров-демократов,
сторонников крестьянской революции. Противники этого мнения,
выделяя ряд моментов, объединявших идеологическое и программ¬
но-тактическое содержание обоих периодов, считали, однако, 60-е
и 70-е годы различными ступенями развития движения, которые
невозможно смешивать, несмотря на их общую принадлежность к
разночинскому периоду русской революционной борьбы.
В конце 1961 г. дискуссию о народничестве продолжил жур¬
нал «История СССР», поместивший статью Г. И. Ионовой и
А. Ф. Смирнова «Революционные демократы и народники»182.
В основе статьи лежал тезис о том, что социальная база рево¬
люционного движения 50—60-х годов принципиально отличалась
от социальной базы революционной борьбы 70-х годов. Авторы
пришли к выводу, что народничество сложилось на рубеже
60—70-х годов как отражение главного противоречия капитализ¬
ма— противоположности труда и капитала. Три черты народниче¬
181 Ковальченко И. Д. Ленин об этапах революционного движения в
XIX в.— Вопросы истории, 1960, Л° 4; Левин Ш. М. Революционное народни¬
чество 70-х годов в освещении В. И. Ленина.— История СССР, 1962, № 2.
182 История СССР, 1961, № 5.
286
ства, указанные В. И. Лениным в работе «От какого наследства
мы отказываемся?»183, по мнению авторов, относятся как к ре¬
волюционным народникам 70-х годов, так и к либеральным на¬
родникам 80—90-х годов. Революционеры 60-х и 70-х годов вери¬
ли в крестьянскую социалистическую революцию, но в этом воп¬
росе у народников 70-х годов не было последовательности,
присущей «шестидесятникам»; народники 70-х годов растеряли
республиканские традиции «шестидесятников», их веру в народную
революцию как единственное средство преобразования страны,
вступили на путь индивидуального террора.
Против основных положений данной статьи выступили
В. В. Широкова, В. Ф. Захарина и П. С. Ткаченко184. Они вы¬
разили свое несогласие с перенесением ленинской оценки либе¬
рального народничества 80—90-х годов на революционных на¬
родников 70-х годов. По мнению Захариной, авторы статьи
переоценивали рост капиталистических отношений в деревне и
недооценивали крепостнические пережитки, сохранившиеся после
реформы 1861 г. Захарина полагала, что вопросы о полной лик¬
видации крепостничества и всех его остатков и о путях развития
капитализма объективно стояли перед Россией в конце 50-х —
начале 60-х годов XIX в. так же, как и в 70-х годах. Широкова
и Ткаченко считали, что реальное содержание борьбы револю¬
ционеров 60-х и 70-х годов не менялось, хотя в экономических и
социальных вопросах произошло снижение теоретического уровня.
Группа по изучению революционной ситуации 1859—1861 гг.,
полагая, что назрел вопрос о внутренней периодизации разночин¬
ского этапа русского революционного движения, выступила с
инициативой организации дискуссии на эту тему, объединившись
для ее проведения с группой по истории общественного движения
в пореформенный период (от первой группы докладчиком был
А. Ф. Смирнов, от второй — Н. А. Троицкий). Расхождения в кон¬
цепциях коснулись главным образом не самой периодизации, а со¬
держания периодизируемых этапов185. Не была выработана еди¬
ная точка зрения относительно времени формирования народни¬
ческой доктрины. Историки пришли к выводу, что середина
60-х годов XIX в. является важным рубежом в истории револю¬
ционного движения в России. Была отмечена необходимость изу¬
чения революционно-демократического движения 80-х годов.
В 60-е годы неуклонно расширялся фронт конкретного иссле¬
дования важнейших проблем народнического движения. В 1964 г.
вышла в свет книга Р. В. Филиппова, посвященная революцион¬
183 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 2, с. 528—529.
184 Широкова В. В. Еще раз о революционных демократах и народни¬
ках.— История СССР, 1962, № 3; Зсхарина В. Ф. Революционные народники
70-х годов — идеологи крестьянской демократии.—Там же, 1963, № 5; Тка¬
ченко П. С. О спорных проблемах истории народничества.— Там же, № 6.
185 Вандалковская М. ГКолесниченко Д. А. Дискуссия о внутренней
периодизации разночинского этапа русского революционного движения.— Там
же, 1966, № 4.
287
ной организации Н. А. Ишутина — И. А. Худякова18в. В ней
был поставлен ряд общих проблем народничества. Считая заго¬
вор и террористическую деятельность эпизодическим моментом в
движении, автор понимал ишутинскую организацию прежде всего
как пропагандистскую, считая, , что она открыла целую главу
революционно-народнической эпопеи «хождения в народ».
Революционно-демократическое подполье, преимущественно се¬
редины 60-х годов, исследовалось в монографии Э. С. Вилен¬
ской 187. В ней устанавливалась идейная и организационная
связь между «Землей и волей» и последующим движением раз¬
ночинцев, характеризовалась деятельность революционного под¬
полья, раскрывалась прогрессивная роль идей утопического со¬
циализма в формировании революционной идеологии в России.
Значительные расхождения существовали в изучении револю¬
ционно-демократической идеологии середины 60-х годов. Одной из
наиболее спорных проблем являлся вопрос о роли Д. И. Писа¬
рева. Еще в 1923 г. Б. П. Козьмин в статье «Раскол в нигили¬
стах» отметил антинароднические тенденции Писарева188.
В. Я. Кирпотин полагал, что мирную культурную деятельность
Писарев противопоставлял борьбе за революцию189. По мнению
Л. А. Плоткина 19°, выступление Писарева против «Современ¬
ника» не было определено антиреволюционными тенденциями,
а выражало новое представление о задачах революционной де¬
мократии — необходимость ориентироваться не на стихийный про¬
тест, а на революционную сознательность, это являлось дальней¬
шим развитием идей Чернышевского. А. Н. Маслин писал, что
Писарев во второй половине 60-х годов оценивал революцию как
возможный и необходимый путь разрешения великого вопроса о
«голодных и раздетых»191. Вопрос о месте Писарева в истории
русской демократической мысли, таким образом, оставался от¬
крытым.
Историки документально раскрыли авантюристичность ме¬
тодов и средств борьбы, проповедовавшихся С. Нечаевым, пока¬
зали борьбу с нечаевщиной в революционном движении Рос¬
сии192.
188 Филиппов Р. В. Революционная организация Н. А. Ишутина.—
И. А. Худякова (1863—1866). Петрозаводск, 1964.
187 Виленская Э. С. Революционное подполье в России (60-е годы XIX в.).
М., 1965.
188 Козьмин Б. П. Из истории революционной мысли в России: Избр. тр.,
х. 67.
189 Кирпотин В. Радикальный разночинец Д. И. Писарев. М., 1934.
190 Плоткин Л. А. Писарев и литературно-общественное движение шести¬
десятых годов. Л.; М., 1945.
191 Маслин А. Н. Материализм и революционно-демократическая идеоло¬
гия в России 60-х годов XIX в. М., 1960. Попутно отметим, что воззрения
Писарева рассматривались и в книге Л. Э. Варустина «Журнал „Русское
слово“, 1859—1866» (Л., 1966).
192 Ульман Г. С. Маркс и Энгельс о Нечаеве и нечаевском процессе.—
Учен. зап. Ленингр. гос. пед. ин-та, 1948, т. 62; Карякин Ю. Ф., Плимак Е. Г.
Нечаевщина и ее современные буржуазные исследователи.— История СССР,
288
В 60-е годы впервые появились специальные исследования о
«хождении в народ» — ярчайшей странице истории народничест¬
ва, посвященные изучению попыток демократической интеллиген¬
ции поднять крестьян на социалистическую революцию193.
Истории возникновения и деятельности «Земли и воли»
70-х годов была посвящена книга П. С. Ткаченко194. Новые све¬
дения об истории создания этой организации содержались в
статьях Г. М. Лифшица и К. Г. Ляшенко1·5. Началась разработ¬
ка вопросов, связанных с историей «Черного передела»19в.
Больших результатов достигли исследователи в изучении исто¬
рии «Народной воли». Статьи В. А. Твардовской, основанные на
первоисточниках, были посвящены возникновению, организацион¬
ным основам и идеологии «Народной воли» 197. Ленинский вывод
о том, что в эпоху «Народной воли» связь с народом революцио¬
неров стала ближе, раскрывался в работах В. В. Широковой,
В. С. Горякиной, С. С. Волка, С. Л. Эвенчик, изучавших пропа¬
гандистскую деятельность народовольцев198.
В 1966 г. вышли два крупных монографических исследования,
посвященные «Народной воле»199 и подведшие определенные ито¬
ги в изучении этой важной темы. С. С. Волк показал борьбу ре¬
волюционеров с самодержавием, исследовал идейные воззрения
народовольцев, рассмотрел их связи с международным револю¬
1960, № 6; Филиппов Р. В. Революционная организация Н. А. Ишутина —
И. А. Худякова (1863—1866); и др. '
193 Итенберг Б. С. Движение революционного народничества: Народниче¬
ские кружки и «хождение в народ» в 70-х годах XIX в. М., 1965; Гинее В. Н.
Народническое движение в Среднем Поволжье: 70-е годы XIX века. М.; Л.,
1966; Филиппов Р. В. Из истории народнического движения на первом этапе
«хождения в народ» (1873—1874). Петрозаводск, 1967.
194 Ткаченко П. С. Революционная народническая организация «Земля и
воля» (1876—1879 гг.). М., 1961.
195 Лифшиц Г. М. К истории московского съезда народников 1875 г.—
История СССР, 1965, № 4; Лифшиц Г. М., Ляшенко К. Г. Как создавалась
программа второй «Земли и воли».— Вопросы истории, 1965, № 9.
196 Левин Ш. М. «Черный передел» и проблема политической борьбы.—
В кн.: Вопросы истории сельского хозяйства, крестьянства и революционного
движения в России: К 75-летию академика Н. М. Дружинина. М., 1961;
Ольховский Е. Р. К истории «Черного передела» (1879—1881).— В кн.: Общест¬
венное движение в пореформенной России. М., 1965.
197 Твардовская В. А. Воронежский съезд землевольцев (июнь 1879 г.).—
Науч. докл. высш. шк. Ист. науки, 1959, ,Nb 2; Она же. Кризис «Земли и
воли» в конце 70-х годов.—История СССР, 1959, № 4; Она же. Организацион¬
ные основы «Народной воли».— Исторические записки, 1960, т. о7; Она же.
Проблема государства в идеологии народовольчества (1879—1883).—Там же,
1963, т. 74.
198 Широкова В. В. К вопросу об оценке деятельности «Народной воли».—
Вопросы истории, 1959, N° 8; Горякина В. С. Деятельность народников среди
рабочих Петербурга в период революционной ситуации 1879—1881 гг.— Исто¬
рия СССР, 1961, № 3; Волк С. С. Деятельность «Народной воли» среди рабо¬
чих в годы второй революционной ситуации (1873—1882).— Исторические за¬
писки, 1963, т. 74; Эвенчик С. Л. Революционно-демократическая народоволь¬
ческая пропаганда в армии.—Учен. зап. Моск. гос. пед. ин-та им. В. И. Ленина,
1964, N° 229. ·
199 Волк С. С. Народная воля, 1879—1882. М.; Л.. 1966; Седов М. Г.
Героический период революционного народничества. М., 1966.
10 Очерки историографии, т. V 289
ционным движением. В центре внимания монографии М. Г. Се¬
дова находились проблема возникновения и развития политиче¬
ского направления в народничестве и определение места народо¬
вольчества в истории общественной борьбы в России. Авторы в ряде
вопросов стояли на различных точках зрения. Волк считал, что
поражение «Народной воли» стало следствием не только отсутст¬
вия условий для восстания, но и ложной террористической так¬
тики, явилось результатом того, что «народовольцы увлеклись
опасными и неверными средствами борьбы» 200. Седов полагал,
что народовольцы «переоценили значение политического террора»,
но считал эту переоценку «закономерной», вытекавшей из конкрет¬
ной обстановки, существовавшей в России, когда в стране не было
класса, на который можно было бы опереться в революционной
борьбе201.
В целом, в работах изучаемого периода по истории революци¬
онного народничества 70—80-х годов практическая деятельность
революционеров была органически связана с их идейными иска¬
ниями, показана эволюция теоретической мысли, раскрыта про¬
тиворечивость и сложность разночинского этапа освободительной
борьбы в России.
Внимание исследователей в 60-е годы привлекла и револю¬
ционная ситуация конца 70-х — начала 80-х годов XIX в. Впервые
эта проблема была исследована М. И. Хейфецем, обратившем
особое внимание на кризис правительственной политики 202.
П. А. Зайончковский рассмотрел кризис самодержавия в конце
70-х — начале 80-х годов, внутреннюю политику царизма и роль
различных классов и социальных групп в общественно-политиче¬
ской борьбе этого периода 203. Авторы этих монографий стояли
на различных точках зрения. Хейфец считал, что крестьянское
движение конца 70-х годов XIX в. было решающим фактором вто¬
рой революционной ситуации в России. Зайончковский пришел к
выводу, что в условиях напряженной обстановки, сложившейся
в деревне, именно героическая борьба народников явилась непо¬
средственной причиной, вызвавшей растерянность правительст¬
венных кругов.
Со второй половины 50-х годов вопросы истории общественно¬
го движения в пореформенной России стали изучаться и на мате¬
риалах различных районов страны 204. Для этих исследований
200 Волк С. С. Народная воля, 1879—1882, с. 460.
201 Седов М. Г. Героический период революционного народничества
с. 362.
202 Хейфец М. И. Вторая революционная ситуация в России (конец
70-х годов — начало 80-х годов XIX века): Кризис правительственной политики
М., 1963.
203 Зайончковский П. А. Кризис самодержавия на рубеже 1870—1880-х го¬
дов. М., 1964.
204 Крикунов В. П. Революционные разночинцы на Северном Кавказе.
Нальчик, 1958; Он же. А. И. Ульянов и революционные разночинцы Дона и
Северного Кавказа. Нальчик, 1963; Будак И. Г. Общественно-политическое
движение в Бессарабии в пореформенный период. Кишинев, 1959; Бахтадзе В. С.
290
были характерны широкое использование документов не только
центральных, но и местных архивов, раскрытие специфики разви¬
тия народничества на окраинах России.
Таким образом, в исследовании революционного народничества
в изучаемый период были достигнуты значительные успехи: дана
исторически верная, основанная на ленинской характеристике
оценка революционного народничества, начата разработка важ¬
ных проблем истории народнических кружков и революционных
организаций, народнической идеологии середины 60-х — начала
80-х годов, появились работы, раскрывавшие связи европейского
и русского революционного движения.
Объектом изучения и темой публикации новых архивных ма¬
териалов было также рабочее движение пореформенной эпохи.
Ряд исследователей сосредоточил внимание на изучении рабочего
движения 70—80-х годов XIX в. В монографии Э. А. Корольчук
был показан характер и особенности пропаганды революционной
интеллигенции среди пролетариата Петербурга, выявлены связи
народников с фабричными и заводскими рабочими, исследована
история возникновения и деятельности «Северного союза русских
рабочих» 205. А. М. Панкратова во вступительной статье ко второ¬
му тому многотомного издания «Рабочее движение в России в
XIX веке» раскрыла этапы и особенности формирования рабочего
класса и революционного движения пролетариата в 60—80-х го¬
дах XIX в.200 Огромный документальный материал, собранный в
многотомнике «Рабочее движение в России в XIX веке» из раз¬
ных архивных фондов, обогащал возможности дальнейшей иссле¬
довательской работы над историей пролетариата.
Ю. 3. Полевой провел сравнительное изучение возникновения
рабочего движения в России и странах Западной Европы и опре¬
делил характерные черты развития начального этапа движения
российского рабочего класса 207. Истории «Южнороссийского сою¬
за рабочих» — первой пролетарской организации в России —
была посвящена книга Б. С. Итенберга 208. О. Д. Соколов под¬
робно проанализировал народническую литературу, распростра¬
нявшуюся среди рабочих России, выяснил своеобразие рабочей
идеологии в начальный период сложения рабочего класса и фор¬
мировавшиеся отличия этой идеологии от народнической 209.
В работах А. Я. Кипермана, В. С. Горякиной, Н. А. Троиц¬
кого, И. И. Миндлиной, Р. В. Филиппова показывалось значе¬
Очерки по истории грузинской общественно-экономической мысли (60—90 годы
XIX столетия). Тбилиси, 1960; и др.
205 Корольчук Э. А. «Северный союз русских рабочих» и революционное
рабочее движение 70-х годов XIX в. в Петербурге. Л., 1946.
2°в Панкратова А. М. Особенности формирования и борьбы пролетариата
России в 60—80-х годах XIX века.— В кн.: Рабочее движение в России в XIX ве¬
ке. М., 1950, т. 2, ч. 1.
207 Полевой Ю. 3. Исторические особенности начального перирда русско¬
го рабочего движения.— Вестн. АН СССР^ 1950, 8.
Ю8 Итенберг Б. С. «Южнороссийский союз рабочих» — первая пролетар¬
ская организация в России. М., 1954.
209 Соколов О. Д. На заре рабочего движения в России. М., 1963.
291
10·
ние деятельности революционных народников но вовлечению наи¬
более сознательных рабочих в борьбу против российского само¬
державия210. Появились обобщающие работы по истории рабочего
движения на разночинском этапе освободительной борьбы. Эта
проблема рассматривалась в книге А. С. Трофимова и коллектив¬
ной монографии по истории российского рабочего движения211.
Начали выходить исследования о положении и борьбе рабо¬
чего класса в национальных районах страны. О. А. Парасунько
изучал этот вопрос применительно ко всей Украине, С. И. По-
толов рассматривал его на материалах Донбасса, Н. А. Чахва-
швили исследовал движение рабочих в Грузии212. Многие работы
были посвящены первым шагам рабочего движения в централь¬
ных и восточных районах России213.
В связи с 90-летием Парижской коммуны и 100-летием воз¬
никновения Международного товарищества рабочих заметно уси¬
лилась разработка проблемы связи европейского социалистическо¬
го движения с революционно-демократическим и рабочим движе¬
нием в России214.
Изучение революционно-демократической борьбы и рабочего
движения создавало предпосылки для исследования важнейшей.
210 Киперман А. Я. Народническая пропаганда среди Иваново-Вознесен¬
ских рабочих в 1874—1875 гг.— История СССР, 1961, JV? 3; Горякина В. С.
Деятельность народников среди рабочих Петербурга в период революционной
ситуации 1879—1881 гг.— Там же; Троицкий И. А. Народническая организация
т. н. «чайковцев» и революционная пропаганда среди рабочих России в начале
1870-х годов.— Учен. зап. Моск. гос. пед. ин-та им. В. И. Ленина, 1962,
№ 187; Миндлина И. И. Деятельность революционных народников среди рабо¬
чих Петербурга и Москвы (1879—1882).— Учен. зап. Первого Моск. гос. пед.
ин-та иност. яз. им. Мориса Тореза, 1965, т. 34; Филиппов Р. В. Соотношение
революционно-народнического и рабочего движения в России в 70-х годах
XIX в.— В кн.: Общественное движение в пореформенной России: К 80-летик>
со дня рождения Б. П. Козьмина. М., 1965.
211 Трофимов А. С. Рабочее движение в России 1861 — 1894 гг. М., 1957;
Краткая история рабочего движения в России (1861—1917). М., 1962.
2,2 Парасунько О. А. Положение и борьба рабочего класса Украины
(60—90-ё годы XIX в.). Киев, 1963; Потолов С. И. Рабочие Донбасса в XIX в.
М.; Л., 1963; Чахвашвили Н. А. Рабочее движение в Грузии (1870—1904).
Тбилиси, 1958.
213 Сорокин В. Положение фабрично-заводских рабочих и рабочее дви¬
жение в Смоленской губ. (60-е—начало 90-х годов XIX в.). Смоленск, 1953;
Парусов А. И. Первые шаги рабочего движения в Нижегородской губернии.—
Учен. зап. Горьк. гос. пед. нн-та. Сер. ист.-филол. 1957, вып. 43; Рабинович Я. Б*
Стачечная борьба в Пермской губ. в 70-х годах XIX в.— Учен. зап. Перм.
ун-та, 1961, т. 21, вып. 1; Куликова И. С. Рабочее движение во Владимир¬
ской губ. в 60—70-х годах XIX в.— Учен. зап. Моск. обл. пед. ин-та
им. Н. К. Крупской, 1963, т. 127, вып. 7.
214 Парижская коммуна 1871 г./Под ред. Э. А. Желубовской, А. 3. Ман¬
фреда, А. И. Молока, Ф. В. Потемкина. М., 1961. Т. 2; Куниский С. Д. Рус¬
ское общество и Парижская коммуна: Отклики в России на франко-прусскую
войну и Парижскую коммуну. М., 1962; Итенберг Б. С. Первый Интернацио¬
нал и революционная Россия. М., 1964; Селезнев К. JI. I Интернационал и
революционное движение в России в XIX в.— История СССР, 1964, № 4;
Соколов О. Д., Филиппов Р. В. Первый Интернационал и Россия.— Комму¬
нист, 1964, № 14; Первый Интернационал. М., 1964—1965, Ч. 1, 2.
292
проблемы — появления и распространения марксизма в России.
Большую работу по изучению проникновения идей К. Маркса и
Ф. Энгельса в Россию, преломления идей научного коммунизма в
русской общественной мысли 60—80-х годов XIX в. проделали
В. Шульгин и А. JT. Реуэль215. Появились исследования, посвя¬
щенные первым социал-демократическим группам в России. Исто¬
рия распространения марксистских идей в Москве нашла отраже¬
ние в работах Ю. 3. Полевого, И. Н. Васина, А. С. Рословой218.
В 1959 г. вышла монография С. А. Овсянниковой о группе Д. Бля-
юева217, в 1960 г. была опубликована книга Р. А. Казакевич
о петербургских социал-демократических организациях218.
В работе М. Москалева рассматривался вопрос об участии
русских марксистов в международном социалистическом движе¬
нии219. Значительно обогатилось исследование научного наслед¬
ства Н. Е. Федосеева, был всесторонне проанализирован его вклад
в дело распространения марксизма в России 220.
Изучение распространения марксизма в России не ограничи¬
лось разработкой истории отдельных социал-демократических
групп. Появилась первая обобщающая работа — монография
Ю. 3. Полевого о зарождении марксизма в России221. В этом
фундаментальном исследовании были изучены идейные предпо¬
сылки появления первых марксистских организаций в России,
рассмотрен путь русской революционной мысли от народничест¬
ва к марксизму, показано влияние трудов К. Маркса, Ф. Энгель¬
са, социалистического движения в Европе на формирование воз¬
зрений русских революционеров, проанализирована деятельность
группы «Освобождение труда» и установлено ее взаимодействие
с первыми социал-демократическими организациями в России.
В монографии исследовалась также эволюция взглядов Г. В. Пле¬
2,5 Шульгин В. К вопросу о проникновении марксизма в Россию в 40—
60-х годах XIX века.—Историк-марксист, 1939, № 5—6; Он же. Энгельс в
русской легальной печати в 40—70-х годах.—Исторический журнал, 1940, № 8;
Он же. К. Маркс и Ф. Энгельс и передовая общественная и научная мысль
России 70—80-х годов.—Там же, 1944, № 4; Реуэль А. JI. Русская экономиче¬
ская мысль 60—70-х годов XIX века и марксизм. М., 1956.
218 Полевой Ю. 3. Распространение марксизма в Москве: (80-е годы и
первая половина 90-х годов XIX в.).— Изв. АН СССР. Сер. истории и фило¬
софии, 1946, № 6; Васин И. Н. Социал-демократическое движение в Москве
(1883—1901 гг.). М., 1955; Рослова А. С. Первые массовые политические вы¬
ступления петербургских рабочих.— Вопросы истории, 1956, № 2.
2,7 Овсянникова С. А. Группа Благоева: Из истории распространения
марксизма в России. М., 1959.
218 Казакевич Р. А. Социал-демократические организации в Петербурге
конца 80-х — начала 90-х годов. Л., 1960.
218 Москалев М. Фридрих Энгельс и группа «Освобождение труда».—
Исторический журнал, 1941, № 2.
220 Валеев А. М. Н. Е. Федосеев — один из первых марксистов в России.
Казань, 1952; Щепров С. В. Выдающийся революционер Н. Е. Федосеев. М.,
1953; Федосеев Н. Е. Статьи и письма. М., 1958.
221 Полевой Ю. 3. Зарождение марксизма в России (1883—1894 гг) М,
1959.
293
ханова от народничества к марксизму. Спорным, однако, являлось
утверждение Полевого о существовании в России «рабочего уто¬
пического социализма». В печати указывалось также на то, что
автор переоценивал роль группы «Освобождение труда», считая
ее громадным качественным скачком в истории русской революци¬
онной мысли. Подчеркивалось, что таким скачком явился тот пе¬
риод, когда в середине 90-х годов марксизм в России соединился
с рабочим движением. Отмечалось, что монографию Полевого
правильнее было бы назвать «Возникновение социал-демократиче¬
ского движения в России» 222.
Таким образом, советская историческая наука во второй по¬
ловине 30—60-х годах обогатилась большой и разнообразной лите¬
ратурой по истории русского революционного движения в XIX в.
Были созданы монографические исследования, посвященные как
целым этапам, так и локальным темам, разрабатывались теоре¬
тические проблемы и различные аспекты истории революционной
идеологии. Публиковались исследования и популярные работы о
деятелях революционной России. Появились новые богатые архив¬
ные публикации. Тематика истории российского революционного
движения значительно расширилась за счет не изучавшихся ранее
проблем: революционных ситуаций в России во второй половине
XIX в., истории революционного народничества и русского утопи¬
ческого социализма. В центре ряда исследований стояла проблема
интернациональных связей русского революционного движения.
Новым стало появление работ, в которых история освободитель¬
ного движения исследовалась во взаимодействии с литературным
процессом. Изучение революционно-демократической идеологии в
целом тесно связывалось с проблемами демократической культу¬
ры народов нашей страны.
Советская историография подошла к решению сложных задач
разработки комплексных проблем и создания фундаментальных
обобщающих работ. Исследователями отчетливо осознавалась не¬
обходимость изучать революционный процесс в тесной связи с
базисными явлениями, социально-экономическими процессами
эпохи и борьбой классов, общественной жизнью в целом, борьбой
революционно-демократической тенденции с либеральной, влия¬
нием революционного движения на политическую историю Рос¬
сии и позицию русского абсолютизма.
Для решения ряда кардинальных вопросов требовались даль¬
нейшие совместные усилия историков, философов, литературове¬
дов. Творческое освоение и применение марксистско-ленинской
методологии стало основой для дальнейшего развития этого важ¬
ного направления историографии отечественной истории.
222 Костин А., Сидоров М. Монография о первых марксистских организа¬
циях в России.— Коммунист. 1960, № 18.
294
Изучение
истории внешней политики России
периода капитализма
В середине 30-х годов в изучении истории внешней политики
России произошли существенные сдвиги *. М. Н. Покровский и его
школа много сделали для анализа внешней политики царизма,
разоблачения ее своекорыстно-классового реакционного содержа¬
ния. Однако при этом оставались неосвещенными важные явления
русской внешнеполитической истории. Дальнейшее развитие исто¬
рической науки требовало расширения проблематики и пересмот¬
ра концепции Покровского.
Освещение Покровским внешней политики России в период
капитализма было специально рассмотрено в статье А. JI. По¬
пова223. Автор поставил целью показать научную несостоятель¬
ность и, по его мнению, далекую от марксизма сущность взгля¬
дов Покровского по вопросам внешней политики самодержавия в
XIX в. Односторонняя характеристика роли Покровского в изу¬
чении истории внешней политики капиталистической России соче¬
талась в статье Попова с серьезной научной критикой. Он выдви¬
нул ряд интересных и плодотворных соображений, раскрыв несо¬
стоятельность представлений Покровского о том, что внешняя
политика прямо и непосредственно обслуживает господствующую
систему экономических отношений, и поставил вопрос об относи¬
тельной самостоятельности сферы международных отношений, об
отсутствии автоматизма в ее взаимодействии с экономической
основой.
Крупным событием советской историографии предвоенного пе¬
риода стал выход первого тома «Истории дипломатии» (авторы
глав по внешнеполитической истории России в XIX в. Е. В. Тарле,
В. М. Хвостов, А. В. Ефимов) 224. Он был встречен с большим
интересом и специалистами и широкими кругами читателей. Из¬
дание отвечало назревшим потребностям советской исторической
науки и являлось проявлением нового подхода к истории внешней
политики России. В «Истории дипломатии» была сделана попыт¬
ка показать реальную роль России на международной арене, рас¬
крыть приемы русской дипломатии, сопоставить сильные и слабые,
положительные и отрицательные стороны внешней политики Рос¬
сии и ее соперников на международной арене. Но при всех очевид¬
ных достоинствах издания в нем существовали и недостатки. За пре¬
делами изложения оставалось отношение классов и общественных
групп России к вопросам внешней политики.
Вместе с тем еще предстояло решить задачу углубленного
* Подробнее см.: Итоги и задачи изучения внешней политики России: Совет¬
ская историография. М., 1981.
223 Попов А. JI. Внешняя политика самодержавия в XIX веке в «кривом
зеркале» М. Н. Покровского. — В кн.· Против антимарксистской концепции
М. Н. Покровского. М.; Л., 1940.
224 История дипломатии. 1941. Т. 1.
295
раскрытия связи внешней и внутренней политики царизма, точного
определения классовой характеристики первой.
В предвоенный период в историографии истории внешней по¬
литики России в период капитализма освещался сравнительно
широкий круг проблем: особенности внешней политики России
после Крымской войны 225, политика царизма на Балканах и в
Восточном вопросе, его позиция в связи с агрессией Пруссии
60—70-х годов, англо-русское соперничество на Среднем Востоке.
Заметное влияние на советскую историографию этого периода
оказывала международная обстановка кануна второй мировой
войны. Некоторые статьи и публикации по истории русской внеш¬
ней политики в 60—70-х годах XIX в. были непосредственно свя¬
заны с агрессией германского фашизма. Внимание историков при¬
влекала позиция России по отношению к войнам Пруссии 60-х го¬
дов XIX в., созданию Германской империи, агрессивной политике
Германии в Европе в 70-е годы. Актуальной была документальная
публикация А. С. Ерусалимского о франко-германском кризисе
1875 г.226 Прочно вошла в научный оборот принадлежащая
В. М. Хвостову публикация материалов П. А. Шувалова 227. Во
введении Хвостов отметил роль Восточного кризиса 1875—
1878 гг. в подрыве союза России, Германии и Австрии («Союз
трех императоров»).
Показательной для предвоенных лет была упомянутая статья
А. Л. Попова. При характеристике внешней политики царизма во
второй половине XIX в. ее автор исходил из положений о паде¬
нии международной роли царизма в Европе после Крымской вой¬
ны 1853—1856 гг. и о стремлении царской России к захвату про¬
ливов как определяющем мотиве ее внешнеполитической програм¬
мы. Роль проливов во внешней политике России данного периода
Поповым несомненно переоценивалась.
Заметное место в предвоенной советской историографии при¬
надлежало изучению позиции царской России во время граждан¬
ской войны в Соединенных Штатах Америки 228. В книге
М. М. Малкина на большом материале были раскрыты причины
и положительное значение для северных штатов занятой Россией
дружественной позиции.
- Перелом, через который во второй половине 30-х годов прош¬
ла историография истории внешней политики России в период
капитализма, был необходим и плодотворен, обусловлен всем
предшествующим развитием советской исторической науки. Вме¬
сте с тем критика концепции истории русской внешней политики
225 Этой теме была посвящена публикация «К истории франко-русского
соглашения 1859 года». (Красный архив, 1938, т. 3). Здесь впервые был опуб¬
ликован русско-французский договор от 3 марта 1859 г.
226 Франко-германский кризис 1875 г.— Красный архив, 1938, т. 6.
227 П. А. Шувалов о Берлинском конгрессе 1878 г.— Там же, 1933, т. 4.
228 Ефимов А. Посылка двух русских эскадр в Северную Америку.—
Историк-марксист, 1936, кн. 3; Малкин М. М. Гражданская война в США и
царская Россия. М.; Л., 1939; К истории русско-американских отношений во
время гражданской войны в США.— Красный архив, 1939, т. 3.
296
в период капитализма М. Н. Покровского была в известной
мере преувеличена.
Накануне Великой Отечественной войны в изучении истории
внешней политики капиталистической России абстрактные со¬
циологические схемы уступали место конкретному исследованию.
Мнение о том, что внешняя политика являлась прямой функцией
торговли, заменялось более широким подходом к проблеме связи
внешней политики с ее социально-экономической основой. Скла¬
дывалось представление об относительной самостоятельности
сферы внешней политики, о прогрессивности объективных резуль¬
татов политики России на Балканах, о крупной роли России в
XIX в. на международной арене.
40—60-е годы стали временем углубленного изучения проблем
истории внешней политики России в период капитализма. Работа
над внешнеполитической проблематикой второй половины XIX в.
в большей степени, чем в 20—30-е годы, проходила при опоре на
широкое исследование первоисточников, в том числе архивных.
В эти десятилетия в исторический оборот был введен большой
массив материалов; фундированность, документальное обоснова¬
ние стали одним из критериев оценки результатов исследования.
Вопрос о периодизации истории внешней политики России пе¬
риода капитализма в советской историографии специально не об¬
суждался. Однако сложилось определенное представление о хро¬
нологических гранях внутри данного периода. В исторической ли¬
тературе как особый этап выделялось время от заключения
Парижского мира 1856 г. до Франкфуртского мира 18/1 г. (или
до Лондонского протокола 1871 г.). При его характеристике исто¬
рики отмечали изменение международной роли России. Годы, по¬
следовавшие за поражением в Крымской войне, определялись как
период падения международной роли царизма, его сдержанности
в европейских и балканских делах. Россия сохранила свою пози¬
цию великой державы в системе европейских отношений, но была
изолирована и ослаблена. Основное внимание правительства было
сосредоточено на внутренних делах, поисках выхода из кризиса
феодально-крепостнической системы, проведении буржуазных ре¬
форм 60-х годов. Царская Россия, по-прежнему оставаясь контр¬
революционной силой, уже не могла играть роль руководителя
лагеря реакционно-монархических держав, отказалась от системы
солидарности и совместных вооруженных действий против рево¬
люционных движений в Европе, свойственных политике царизма
при Николае I. Такова в целом была принятая в советской исто¬
рической литературе характеристика нового курса внешней поли¬
тики России после Крымской войны.
На рубеже 60—70-х годов XIX в. международная роль России
меняется. Позиции России в системе отношений европейских дер¬
жав становятся значительно крепче, чем в годы, последовавшие
за Крымской войной, растут ее активность и влияние в Европе.
Таким образом, в основе выделения советскими историками
фазы внешней политики России второй половины 50—60-х годов и
297
фазы, начавшейся на рубеже 60—70-х годов XIX в., лежало поло¬
жение об эволюции международной роли России.
В 40—60-е годы выделились определенные направления в изу¬
чении истории внешней политики России периода капитализма.
К ним относились исследование взаимоотношений России с други¬
ми великими державами в европейских делах, внешнеполитиче¬
ский курс России в Восточном вопросе и на Балканах, междуна¬
родные отношения на Среднем Востоке и присоединение Средней
Азии, политика России на Дальнем Востоке.
Период, последовавший за Парижским миром, характеризо¬
вался стремлением России восстановить утраченные позиции в
Восточном вопросе и на Балканах (и прежде всего добиться от¬
мены статей Парижского договора, ограничивавшего ее суверен¬
ные права на Черном море), настойчивыми усилиями вырваться
из изоляции и найти союзника, которым могла быть либо Фран¬
ция, либо Пруссия. Этим объяснялось большое внимание истори¬
ков к отношениям России с Францией и Пруссией в 50—60-е годы
XIX в.
В историографии нашли освещение русско-французское сбли¬
жение конца 50-х — начала 60-х годов, сотрудничество обеих
стран в итальянском вопросе, на Балканах, равно как и их про¬
тиворечия. В работе Р. И. Рыжовой 229 на первый план были
выдвинуты положительные для России стороны сближения с
Францией: оно положило конец изоляции, помогло укрепить рус¬
ские позиции России на Балканах.
Одним из аспектов освещения в советской историографии
вопроса о месте России в системе отношений европейских держав
во второй половине XIX в. явилась разработка проблемы пози¬
ции и роли России в связи с созданием европейских националь¬
ных государств. Историографически этот вопрос был непосредст¬
венно связан с проблемой характера отношений России с Прус¬
сией, а затем с Германией. В 50—60-х годах на первый план
выдвигается анализ тех внешних и внутренних причин, которые
толкали царскую Россию к сотрудничеству с Пруссией, а также
анализ их противоречий.
Отношение русского правительства к войнам Пруссии с Да¬
нией (1864 г.) и с Австрией (1866 г.), к объединению Германии
«сверху» освещалось в монографиях Л. И. Нарочницкой, Л. К. Ро-
отс, Л. М. Шнеерсона. В них исследовались внутренние и меж¬
дународные условия сближения России с Пруссией.
Объективные условия отхода России от традиционного курса
на сохранение раздробленной Германии и перехода к поддержке
ее объединения «сверху» во время войн Пруссии с Данией и
Австрией были исследованы в монографии Нарочницкой 230.
229 Рыжова Р. И. Сближение России и Франции после Крымской войны
и русско-французский договор 3 марта 1859 г.—Учен: зап. Моск. пед. ин-та
им. В. П. Потемкина. Каф. истории СССР, 1957, т. 78, вып. 4.
230 Нарочницкая Л. И. Россия и войны Пруссии в 60-х годах XIX в.
за объединение Германии «сверху». М., 1960.
298
В полемике с буржуазными историками автор доказывала, что
усилению Пруссии способствовала не только благожелательная
нейтральная позиция русского правительства, но и дипломатия
Англии и Франции. Причины, побудившие Россию во время прус¬
ско-датского конфликта 1863—1864 гг. придерживаться дружест¬
венного Пруссии нейтралитета (напряженное внутреннее и внеш¬
нее положение России), были рассмотрены в монографии
Роотс231. Шнеерсон принадлежала серьезная работа об отноше¬
ниях великих держав в связи с войной Пруссии и Австрии и о
позиции России по отношению к этой войне, об этапах, которые
прошла русская дипломатия в период австро-прусской войны 232.
Нарочницкая и Шнеерсон поставили крупную проблему выбо¬
ра царским правительством внешнеполитического курса в эпоху
создания в Европе буржуазных национальных государств, в дан¬
ном случае в период создания Германской империи. Они были
единодушны в том, что царизм желал сохранения статус-кво в
Германии, но в ходе европейских событий согласился на объеди¬
нение «сверху», предпочитая его объединению на демократической
основе.
С темой сближения России и Пруссии b 60-х годах XIX в.
был тесно связан вопрос об отношениях России с великими евро¬
пейскими державами в период польского восстания 1863 г.
В. Г. Ревунков 233 убедительно показал, что в это время в отно¬
шениях с Пруссией Россия сохранила самостоятельность. В его
монографии раскрывался реакционный и своекорыстный харак¬
тер политики Франции, Англии и Австрии в польском вопросе во
время восстания.
Великая Отечественная война 1941 —1945 гг., решающая роль
Советского Союза в разгроме гитлеровской Германии и в избавле¬
нии народов мира от грозившего им порабощения вызвали ин¬
терес к роли России в европейских событиях 70—80-х годов
XIX в., к русской позиции во время угрожавших безопасности
Франции и Европы франко-германских конфликтов.
Роль и место России в европейской политике 70—80-х годов,
ее реакция на агрессивную германскую политику, значение уси¬
лий России по предотвращению новой войны Франции и Герма¬
нии, которую тогда не раз провоцировал Бисмарк,— эти проблемы
заняли важное место в советской историографии. Противодейст¬
вие, оказанное Россией бисмарковской агрессии в Европе, и об¬
разование союза России и Франции в советской историографии
тематически были тесно связаны.
Советские историки разрабатывали концепцию возникновения
франко-русского союза, исходя из представления об общности ин¬
231 Роотс Л. Шлезвиг-гольштинский вопрос и политика европейских дер¬
жав, 1863—1884 гг. Таллин, 1957.
232 Шнеерсон Л. М. Австро-прусская война и дипломатия великих евро¬
пейских держав. Минск, 1962. #
233 Ревунков В. Г. Польское восстание 1803 г. и европейская дипломатия.
Л., 1957.
299
тересов обеих стран перед германской угрозой, необходимости
создания противовеса агрессии Германии в Европе. Крупный
вклад в разработку этой проблемы внес В. М. Хвостов, который
в послевоенные годы первым начал ее углубленное изучение, вы¬
ступив в 1946 г. с большой статьей о военной тревоге 1887 г.234
Хвостов выдвинул на первый план роль России во время спрово¬
цированных Бисмарком европейских кризисов 1875, 1877 и в осо¬
бенности 1887 гг., подчеркнув, что Бисмарк не смог втянуть
Россию в фарватер своей агрессивной политики в Европе. Отсю¬
да Хвостов делал важный вывод о влиянии неудачного для Бис¬
марка исхода военной тревоги 1887 г. на ускорение сближения
России и Франции, формирования союза между ними. Теме союза
России и Франции была посвящена специальная работа Хвосто¬
ва235. Этот союз был охарактеризован в ней как орудие импе¬
риалистической политики, подготовки первой мировой войны. Вме¬
сте с тем автор опровергал версию националистической герман¬
ской историографии о франко-русском союзе как о блоке двух
агрессоров против миролюбивой Германии.
В дальнейшем проблема союза между Россией и Францией
получила углубленную разработку и была насыщена большим
конкретно-историческим материалом. Если в работах Хвостова ге¬
незис русско-французского союза анализировался в плане отно¬
шений России с Германией, то впоследствии непосредственным
предметом исследований стали отношения России и Франции в
70—80-е годы XIX в.
В 1951 г. вышла в свет монография Ю. В. Борисова об от¬
ношении русской дипломатии и русского общественного мнения
к Франции во время военной тревоги 1875 г. и роли России в
ее ликвидации 238. В аспекте развития русско-французского сбли¬
жения осветил позицию России во время военной тревоги 1887 г.
Г. П. Морозов 237, который исследовал профранцузское и прогер¬
манское направления внешнеполитического курса России и при¬
шел к выводу о ее решающей роли в предотвращении нападения
Германии на Францию.
Видное место в историографии русско-французского союза при¬
надлежит трудам А. 3. Манфреда. В 1952 г. вышла в свет его
капитальная работа о внешней политике Франции в период между
Франкфуртским миром и заключением союза с Россией 238. Мо-
234 Хвостов В. М. Россия и германская агрессия в дни европейского
кризиса 1887 г.: (К предыстории франко-русского союза).— Исторические запис¬
ки, 1946, т. 18.
235 Хвостов В. М. Франко-русский союз и его историческое значение.—
В кн.: Труды историков СССР, подготовленные к X Международному кон¬
грессу исторических наук в Риме. М., 1955.
238 Борисов Ю. В. Русско-французские отношения после Франкфуртского
мира. М., 1951.
237 Морозов Г. П. Русско-французские отношения во время военной тре¬
воги 1887 г.— В кн.: Французский ежегодник, 1959. М., 1961.
238 Манфред А. 3. Внешняя политика Франции, 1871—1891. М., 1952.
300
кография Манфреда многоплановая но доминирующей в ней явля¬
ется тема формирования русско-французского союза. 70-е годы
XIX в. как начальный этап сближения России и Франции, мораль¬
ная и дипломатическая поддержка Россией Франции во время
спровоцированных Бисмарком кризисов 70-х годов, решающая
роль России в их ликвидации — эти важные сюжеты привлекли
особое внимание автора. В монографии раскрывалась социальная
сущность и историческая роль русско-французского союза. По
своему итоговому историческому значению союз определялся
Манфредом как орудие империалистической агрессии, как фактор
развязывания первой мировой войны. В момент же его возникнове¬
ния, по мнению автора, преобладала выполнявшаяся союзом зада¬
ча сохранения мира в Европе, предохранения Франции от герман¬
ской агрессии. Одна из крупных проблем монографии — выяв-
.ление военно-дипломатических и экономических предпосылок
русско-французского союза. Основную роль здесь сыграли военно¬
политические предпосылки, закономерности внешней политики
обеих стран, их заинтересованность во взаимодействии.
Историографическая статья А. Л. Нарочницкого об освещении
в советской исторической литературе отношений между Россией
и Францией в XVII—XX вв.239 содержала вместе с тем и обоб¬
щающую характеристику двух основных тенденций этих отноше¬
ний— смены в них периодов сотрудничества периодами конф¬
ликтов.
Большое значение имело изучение советской исторической нау¬
кой позиции русского общественного мнения по международным
вопросам. Историки убедительно показали, что наряду с прово¬
дившей свой внешнеполитический курс официальной Россией су¬
ществовала и другая Россия, поддерживавшая передовую Европу,
враждебная реакционным акциям царизма на европейской сце¬
не. При этом на первом плане стояло изучение позиции передовых
русских общественных кругов, и в особенности позиции револю¬
ционно-демократического лагеря.
Разработка этой тематики велась в основном в двух направ¬
лениях: изучение откликов русского общества на создание нацио¬
нальных буржуазных государств в Европе и исследование расхож¬
дений в общественных кругах России в связи с выбором союзни¬
ков в Европе. Между официальным правительственным курсом и
различными течениями общественного мнения существовали из¬
вестные расхождения: и передовые и умеренно-либеральные кру¬
ги не одобряли ориентацию на союз с Пруссией и предпочитали
ей в качестве союзника Францию. В определенные периоды рез¬
кую антигерманскую позицию занимали и представители консер¬
вативных кругов (М. Н. Катков). Советские историки дали ряд
еодержательных исследований о реакции русского общественного
239 Нарочницкий А. Л. Две тенденции в развитии отношений между СССР
и Францией: (К итогам и задачам исторического исследования)Новая и но¬
вейшая история, 1966, № 5.
S01
мнения на войны Пруссии 60-х — начала 70-х годов и создание
Германской империи 2*°.
Русское общество с живейшим интересом откликнулось на
создание другого европейского национального буржуазного госу¬
дарства — Италии (работы В. Е. Невлера, К. Ф. Мизиано,
В. А. Дунаевского, Г. В. Бердникова, И. П. Жиромской,
О. Л. Геккер, И. Е. Семенова и др.).
Историки всесторонне раскрыли глубину подхода представите¬
лей передовой общественной мысли России к международным со¬
бытиям: революционные демократы не только сочувствовали
созданию европейских национальных государств на демократиче¬
ской основе, но и дали исторический анализ процессов объеди¬
нения Италии и Германии «сверху». Показав расхождения по·
некоторым внешнеполитическим вопросам между официальным,
правительственным курсом и различными кругами русского обще¬
ства, советские историки ввели в научный оборот значительные
новые материалы, позволившие сделать важный вывод о склады¬
вании в пореформенной России буржуазно-либеральной оппози¬
ции царизму в вопросах внешней политики.
Советская историография достигла значительных успехов в
изучении балканского направления русской внешней политики
второй половины XIX в. Исследовались в первую очередь поли¬
тика России на Балканах в 50—60-х годах, ее позиция в связи
со славянским национально-освободительным движением 1875—
1876 гг., русско-турецкая война 1877—1878 гг., отношения Рос¬
сии с великими державами в период Восточного кризиса. Были
поставлены и разработаны крупные проблемы истории политиче¬
ских и общественных связей России с балканскими странами, ос¬
вещена широкая помощь русского правительства и в особенности
русского общества балканским народам в их борьбе за освобож¬
дение в 50—70-е годы XIX в.
Всесторонне изучалась проблема курса России на Балканах
в период, последовавший за Крымской войной. Видное место при¬
надлежит здесь крупному советскому историку С. А. Никитину,
который проанализировал отношение русского правительства
и русского общества к событиям на Балканах в конце 50—70-х го¬
дах141. Велось изучение отношений России и Черногории. Р. И. Ры¬
жова раскрыла различие целей и тактики России по сравнению с
другими европейскими державами, оспорила положение француз¬
140 Шнеерсон Л. М. Отклики в России на австро-прусскую войну 1866 г.—
Учен. зап. Белорус, ун-та им. В. И. Ленина. Сер. ист., 1950, вып. 10; Он же.
Франко-прусская война 1870—1871 гг. и общественное мнение России: (Начало
войны).— Там же, 1955, вып. 23; Он же. Франко-прусская война 1870—1871 гг.
и общественное мнение России: (После Седана. Итоги войны).— Там же,
1956, вып. 30; Он же. Австро-прусская война и дипломатия великих европей¬
ских держав. Минск, 1962; Козовой Af. Н. Г. Чернышевский и вопросы исто¬
рического развития Германии. Киев, 1953; Геккер О. Л. Герцен и воссоедине¬
ние Германии.— Учен. зап. Читин. гос. пед. ин-та, 1959, вып. 4.
Jtl Никитин С. А. Славянские комитеты в России в 1858—1876 гг. М.,
1960.
302
ской буржуазной историографии об определяющей роли дипло¬
матии Наполеона III в черногорском вопросе 242. Международ¬
ная позиция России в начале 60-х годов в сербском вопросе наш¬
ла отражение в публикации документов о дипломатической и
материальной помощи русского правительства Сербии во время
ее конфликта с Турцией 243.
Крупнейшая историографическая проблема — Балканский кри¬
зис 1876—1878 гг.— включает изучение отношения России к сла¬
вянскому национально-освободительному движению 1875—1876 гг.,
дипломатических переговоров 1875—1878 гг., русско-турецкой
войны, мирного урегулирования 1878 г. и ряд других вопросов.
Советские историки дали анализ политики России на Балканах в
этот период, классовых целей царизма, объективно прогрессив¬
ных последствий победы России в войне с Турцией.
Вопрос о целях царизма в войне, о его территориальных при¬
тязаниях к Турции был уточнен советскими историками, они дока¬
зали, что в планы России не входил захват Константинополя,
что первоначально притязания царизма ограничивались Южной
Бессарабией и Батумом.
Основательно была изучена история русско-турецкой войны
1877—1878 гг.: военные действия, боевое содружество народов на¬
шей страны с балканскими народами, международная позиция
России и ее отношения с европейскими державами, роль войны в
освобождении Болгарии, Сербии, Черногории, Румынии, в созда¬
нии их национальной государственности. История военных дейст¬
вий 1877—1878 гг. нашла освещение в ряде монографий и статей.
Картину военных действий на балканском театре дал
П. К. Фортунатов в книге о значении войны для освобождения
Болгарии 244. В монографии Н. И. Беляева анализировались до¬
стижения русской стратегии, выработка в ходе боевых действий
новых тактических приемов, вклад представителей передовой
части русского командования в развитие мирового военного искус¬
ства245. Выделилась особая тема о месте Кавказа и Закавказья
в русско-турецкой войне 1877—1878 гг.24в
Отношения России с западными державами накануне Балкан¬
ского кризиса 1875—.1878 гг. в рассматриваемый период были изу¬
чены недостаточно. Обзор откликов русских газет и журналов на
242 Рыжова Р. И. Из истории русско-черногорских отношений: (Диплома¬
тическая борьба 1857—1858 гг. вокруг вопроса о независимости Черногории).—
Исторические записки, 1958, т. 63.
243 Европейская дипломатия и Сербия в начале 60-х годов XIX в.—
Вопросы истории, 1962, Nb 9.
244 Фортунатов П. К Война 1877—1878 гг. и освобождение Болгарии М.
1950.
245 Беляев Н. И. Русско-турецкая война (1877—1878 гг.). М., 1956.
246 Бушуев С. К. Из истории внешнеполитических отношений в период
присоединения Кавказа к России (20—70-е годы XIX в.). М., 1955; Мегре-
лидзе Ш. В. Грузия в русско-турецкой войне 1877—1878 гг. Батуми, 1955;
Нерсисян М. Г. Участие армян в русско-турецкой войне 1877—1878 гг. Ереван,
1958. На арм. яз.; Бадалян X. А. Армения в русско-турецкой войне. Ереван!
1959. На арм. яз.
303
отмену Россией ограничительных статей Парижского договора
выполнил С. А. Никитин 247.
Одним из основных направлений советской историографий
истории русской внешней политики второй половины XIX в. было
изучение отношений России и балканских народов в годы Бал¬
канского кризиса 1876—1878 гг. Приобретение независимости и
национальной государственности Болгарией, Румынией, Сербией»
Черногорией при военном и дипломатическом содействии России,
значение в этом русско-турецкой войны 1877—1878 гг.— данная
тематика в той или иной форме изучалась большей частью исто¬
риков русско-балканских политических и общественных связей.
Всесторонне была проанализирована помощь русского прави¬
тельства национально-освободительному движению южных сла¬
вян в 1875—1876 гг. Материалы об этом содержались в первом
томе документального издания «Освобождение Болгарии от турец¬
кого ига» 248.
В советской историографии балканской политики России важ¬
ное место занимало изучение вклада России в освобождение
Болгарии. Боевая дружба русских воинов и болгарских ополчен¬
цев, вклад в войну болгарского ополчения, содействие России его
формированию и созданию вооруженных сил Болгарии рассматри¬
вались в трудах И. В. Козьменко, В. Д. Конобеева, П. К. Форту¬
натова 249. Были опубликованы сборники документов, специаль¬
ные исследования об историческом значении победы России в
войне против Турции, роли русского гражданского управления в
Болгарии в создании национальной болгарской государственности,
во внутреннем прогрессе страны.
Прочно сложилось научное сотрудничество советских и болгар¬
ских историков при подготовке документальных изданий и неко¬
торых тематических сборников. Плодом его явилось издание
фундаментального сборника документов, посвященного освобож¬
дению Болгарии 25°.
В 1953 г. в Советском Союзе широко отмечалось 75-летие осво¬
бождения Болгарии от османского ига. К юбилею вышел темати¬
ческий сборник, были опубликованы специальные работы251.
Темы роли русско-турецкой войны 1877—1878 гг. в освобожде¬
нии Болгарии в том или ином плане касалась большая часть ра¬
247 Никитин С. А. Нота А. М. Горчакова об отмене условий Парижского
мира и русская общественность.— В кн.: Проблемы общественно-политической
истории России и славянских стран. М., 1963.
248 Освобождение Болгарии от турецкого ига. М., 1961. Т. 1.
249 Козьменко И. В. Из истории болгарского ополчения.— В кн.: Славян¬
ский сб.: Славянский вопрос и русское общество в 1867—1878 гг. М., 1948;
Конобеев В. Русско-болгарское боевое содружество в русско-турецкой войне
1877—1878 гг. М., 1953; Фортунатов П. К. Боевой русско-болгарский союз в
войне 1877—1878 гг.— В кн.: Освобождение Болгарии от турецкого ига. Сб. ста¬
тей. М., 1953.
250 Освобождение Болгарии от турецкого ига. М., 1961—1967. Т. 1—3.
151 Фортунатов Я. К. Война 1877—1878 гг. и освобождение Болгарии; Осво¬
бождение Болгарии от турецкого ига: Сб. статей; Жебокрицкий В. А. Исто¬
рическая роль русского народа в освобождении Болгарии. Киев, 1953.
304
бот по истории международных или военных акций России дан¬
ного периода.
Были созданы исследования о вкладе России в создание бол¬
гарской национальной государственности. Особое внимание уде¬
лялось вопросу об участии русского правительства в подготовке
относительно либерального проекта болгарской конституции
(Тырновская конституция 1879 г.); он разрабатывался И. В. Козь-
менко, В. Д. Конобеевым, А. И. Абакумовым252. Этот вопрос
был связан с важной проблемой отношения царизма к создавав¬
шимся на Балканах молодым буржуазным государствам, его по¬
пыток путем частичных уступок использовать их буржуазные эле¬
менты.
Роль России в создании болгарской национальной государст¬
венности и в социально-экономическом прогрессе страны получила
отражение и в работах, касавшихся деятельности русского граж¬
данского управления в Восточной Болгарии и периода, последо¬
вавшего за Берлинским конгрессом. В них была показана под¬
держка, оказанная русским гражданским управлением борьбе
болгарского народа за объединение искусственно разделенных
решением Берлинского конгресса областей Болгарии (работы
И. В. Козьменко, В. Д. Конобеева, А. И. Абакумова).
Разрабатывалась также сложная тематика кризиса 80-х годов
XIX в. в отношениях между Россией и Болгарией. Несостоятель¬
ность представлений западных буржуазных политических деяте¬
лей и историков о планах захвата Болгарии, будто бы выдвигав¬
шихся в это время царизмом, раскрыл А. С. Бейлис 253.
Роль России в создании единого независимого Румынского го¬
сударства была исследована в советской историографии основа¬
тельно. Содействие России объединению Молдавии и Валахии в
единое Румынское княжество (1859 г.) изучалось С. И. Самой¬
ловым, В. Н. Виноградовым и др.254
Обобщающий очерк истории отношений России с балканскими
народами в 1877—1878 гг., ее акций на международной арене в
252 Козьменко И. В. Петербургский проект Тырновскон конституции
1879 г.— Исторический архив, 1949, т. 4; Она же. Первоначальный проект Тыр-
новской конституции.— В кн.: Освобождение Болгарии от турецкого ига:
Сб. статей; Конобеев В. Д. Борьба болгарского народа за национальную не¬
зависимость в период русско-турецкой войны и против решений Берлинского
конгресса.— Там же; Абакумов А. И. Разработка конституции Болгарского го¬
сударства и принятие ее Учредительным собранием.— Тр. Среднеаз. ун-та
им. В. И. Ленина, 1959, № 151.
253 Бейлис А. С. Русско-болгарские отношения после Берлинского кон¬
гресса (1878—1886).— Докл. и сообщ. Львов, ун-та им. И. Франко, 1949г
вып. 2.
254 Самойлов С. И. Освобождение Румынии от турецкой зависимости
в результате русско-турецкой войны 1877—1878 гг.— Вопросы истории, 1959,
№ 2; Виноградов В. Н. Россия и объединительное движение Румынских кня¬
жеств. М., 1961; Он же. Державы и объединение Дунайских княжеств: К во¬
просу о позиции русской дипломатии. М., 1966; Гросул В. Я., Чертан E. Е.
Россия и формирование Румынского независимого государства. М., 1969.
305
защиту их национальных интересов и государственности принад¬
лежит Л. Г. Бескровному 255.
Отношения великих держав на Западных Балканах в период
Восточного кризиса, общественные и политические связи России
с Албанией были показаны в работах И. Г. Сенкевич 258.
Политика России в 60—70-х годах XIX в. в районе Средизем¬
номорья исследовалась в рассматриваемый период сравнительно
слабо, внимание историков привлекли лишь отдельные ее стороны.
Преимущественно освещалась позиция России в связи с коло¬
ниальной экспансией Англии в этом регионе. Противоречия Рос¬
сии и Англии в связи с наступательной политикой последней в
Восточном вопросе (раздел Османской империи, захват Кипра и
Египта как основная цель кабинета Дизраэли) в период Балкан¬
ского кризиса были рассмотрены Е. К. Елисеевой 257. Выделилась
тема позиции России в период захвата Англией Кипра. Игра
Англии на противоречиях России и Турции с целью овладения
Кипром, роль Кипра в английских колониальных планах исследо¬
валась Г. Н. Реутовым 258.
В советской историографии активно разрабатывались вопросы
отношения русского общественного мнения к национально-освобо¬
дительному движению балканских народов: его поддержка пред¬
ставителями русского общества, отклики различных общественных
лагерей на освободительное движение славянских народов, рас¬
хождения между официальным правительственным курсом и дво-
рянско-буржуазной общественностью в балканских делах. Истори¬
ки углубленно исследовали связи русского революционного движе¬
ния и национально-освободительной борьбы балканских народов.
Фундаментальный сборник документов «Освобождение Болга¬
рии от турецкого ига» содержал богатые материалы по этой
проблематике, показывал национально-освободительное движение
южных славян в 1875—1876 гг. и многостороннюю помощь им
русского народа и других народов России, деятельность славян¬
ских комитетов, расхождения русского общественного мнения и
официального правительственного курса.
Труд С. А. Никитина о деятельности славянских комитетов в
России 259 заполнил заметный пробел в истории связей русского
общества 50—70-х годов со славянскими народами. Никитин рас¬
крыл роль комитетов в развитии этих связей, их содействие нацио¬
нально-культурному подъему славянских народов.
255 Бескровный Л. Г. Русско-турецкая война 1877—1878 гг. и освободи¬
тельная борьба балканских народов.— Вопросы истории, 1967, № 6.
256 Сенкевич И. Г. Из истории русского гражданского управления в пе¬
риод между Сан-Стефано и Берлинским конгрессом.— Крат, сообщ. Ин-та
славяноведения АН СССР, 1964, вып. 40; Она же. Албания в период Вос¬
точного кризиса (1875—1881). М., 1965.
257 Елисеева Е. К. Из истории агрессивной политики Великобритании на
Ближнем Востоке в 1875—1877 гг.— Учен. зап. Моск. гос. пед. ин-та им. В. П. По¬
темкина. Каф. истории нового времени, 1951, т. 14, вып. 1.
258 Реутов Г. Я. Из истории захвата Кипра Англией: (Кипрская конвен¬
ция 4 июня 1878 г.).— Вопросы истории, 1958, № 3.
259 Никитин С. А. Славянские комитеты в России в 1858—1876 гг.
306
' В изучении общественного подъема в России в 1875—1877 гг.
была поставлена проблема его характера. Историки осветили
участие в движении 1875—1876 гг. широких народных масс, под¬
держку, оказанную ими национально-освободительной борьбе на
Балканах2в0.
Анализировалось отношение к балканским национально-осво¬
бодительным восстаниям различных течений русского обществен¬
ного мнения, а также расхождения между позицией дворянских
и буржуазных общественных кругов, с одной стороны, и офици¬
альным правительственными курсом на Балканах — с другой.
С. А. Никитин показал широкие отклики в России на славянские
восстания 1875—1876 гг., помощь славянских комитетов балкан¬
скому национально-освободительному движению2®1. Он остано¬
вился на расхождениях в позициях царского правительства и сла¬
вянских комитетов, показав, что если правительство стремилось
к разрешению Восточного кризиса дипломатическими средствами,,
то славянские комитеты видели выход в решительных военных
действиях в пользу славянских народов. И. В. Козьменко собра¬
ла материалы об откликах русской консервативной и либеральной
прессы на апрельское восстание 1876 г. в Болгарии 282. В. И. Адо
в ряде статей 283 дал анализ причин неоднозначной реакции со
стороны различных групп дворянства и буржуазии на политику
правительства в период Берлинского конгресса 1878 г. и на его
решения.
Углубленного рассмотрения и дальнейшего изучения требова¬
ла позиция русских революционных народников в балканском воп¬
росе, их оценка политики царского правительства на Балканах.
Этот вопрос следовало рассматривать с учетом народнических
взглядов на национально-освободительное движение европейских
260 Снытко Т. Г. Из истории народного движения в России в поддержку
борьбы южных славян за свою независимость в 1875—1876 гг.— В кн.: Обще¬
ственно-политические и культурные связи народов СССР и Югославии. М.,
1957; Адо В. И. Русские революционеры и демократическая пресса об итогах
русско-турецкой войны 1877—1878 гг. и Берлинский конгресс 1878 г.— Учен. зап.
Казан, ун-та им. В. И. Ульянова-Ленина, 1957, т. 117, кн. 10; Струкова К. JĪ.
К истории русско-болгарских отношений в 1876 г. Материалы о деятельности
болгарского центрального благотворительного общества в Бухаресте.— В кн.:
Славянский архив: Сб. статей и материалов. М., 1959; Киперман. А. Я.
К вопросу об общественном подъеме в России в связи с балканскими события¬
ми 1875—1878 гг.— Учен. зап. Шуйского гос. пед. ин-та, 1960, вып. 9; Хевро-
лина В. М. Об отношении русского общества к войне до освобождения Бол¬
гарии от турецкого ига: Документальные материалы ЦГАОР.— Крат, сообщ.
Ин-та славяноведения АН СССР, 1964, вып. 40.
261 Никитин С. А. Русское общество и национально-освободительная борь¬
ба южных славян в 1875—1876 гг.—В кн.: Общественно-политические и куль¬
турные связи народов СССР и Югославии; Он же. Славянские комитеты в
России в 1858—1876 гг.
262 Козьменко И. В. Русское общество и болгарское апрельское восста¬
ние 1876 г.— Вопросы истории, 1947, № 5.
263Адо В. И. Берлинский конгресс 1878 г. и помещичье-буржуазное об¬
щественное мнение России.— Исторические в записки, 1961, т. 69; Он же. Вы¬
ступление И. С. Аксакова против Берлинского конгресса 1878 г. и отклики
на него в России и в Болгарии — История СССР, 1962, № 6.
307
народов в XIX в., в частности с учетом отношения народников к
итальянскому национально-освободительному движению и их пози¬
ции в польском вопросе. В некоторых работах отмечалась преиму¬
щественно ошибочность отрицательного отношения некоторых групп
революционных народников 70-х годов к национально-освободи¬
тельному движению на Балканах, в особенности со стороны таких
теоретиков народничества как П. Л. Лавров и П. Н. Ткачев, из¬
даний «Вперед!» и «Набат»2®4. В ряде исследований показыва¬
лась ограниченность и односторонность подхода народников-
лавристов к проблеме национальной борьбы на Балканах, к соз¬
данию самостоятельных балканских государств, раскрывался
недостаток историзма в отрицании ими освободительного значения
русско-турецкой войны 1877—1878 гг.2®5
Вместе с тем подчеркивалось стремление народников связать
решение балканского вопроса с революцией и в самой России и
на Балканах, которую они считали делом ближайшего будущего,
раскрывались революционные цели критики народниками полити¬
ки царского правительства на Балканах.
В целом в советской историографии были накоплены много¬
численные факты и выводы, способствовавшие дальнейшему изу¬
чению отношения народников 70-х годов к национально-освободи¬
тельной борьбе и внешней политике царской России, углублению
теоретического анализа народнических взглядов по этим воп¬
росам.
Изучение истории внешней политики России периода капита¬
лизма на Среднем Востоке — область, особенно интенсивно разра¬
батывавшаяся в советской историографии рассматриваемого пе¬
риода. Здесь можно выделить ряд историографических направле¬
ний. Преимущественное внимание историков привлекала политика
России в Средней Азии, Афганистане, Иране, Западном Китае
(Кашгарии), где развернулись наиболее острые противоречия ве¬
ликих держав, в первую очередь противоречия России и Англии.
Англо-русское колониальное соперничество на Среднем Востоке
стало одной из преобладающих проблем в советской историогра¬
фии истории внешней политики России периода капитализма.
Большой самостоятельной темой стала внешняя и внутренняя
политика царизма в Средней Азии, присоединение Средней Азии
к Российской империи, экономическая и культурная роль России в
истории среднеазиатских народов. Присоединение Средней Азии
рассматривалось на широком международном фоне как важней¬
284 Ханутин 3. М. Отношение общественных кругов России к балканским
событиям в период сербско-турецкой войны 1876 г.— Учен. зап. Белорус, ун-та
им. В. И. Ленина. Сер. ист. 1953, вып. 16; Базанова В. И. Глеб Успенский
и славянский вопрос (1870-е годы).— Учен. зап. Ленингр. ун-та им. А. А. Жда¬
нова, 1958, № 261.
285 Адо В. И. Русские революционеры и демократическая пресса об ито¬
гах русско-турецкой войны 1877—1878 гг. и Берлинского конгресса 1878 г.;
Хевролина В. М. Революционное народничество и национально-освободительное
движение на Балканах в 1875—1876 гг.— В кн.: Славянское возрождение. М,
1966.
308
ший фактор политики держав на Среднем Востоке. При изучении
истории продвижения России в Средней Азии был поставлен важ¬
ный вопрос об определении типа этого процесса: о добровольном
или же насильственном, завоевательном характере включения
среднеазиатских земель в состав Российской империи. В целом
советские историки установили, что в данном процессе сочетались
как элементы завоевания, так и элементы добровольности.
Процесс присоединения Средней Азии и его прогрессивные по¬
следствия освещались в ряде обобщающих работ. Наиболее уг¬
лубленно история включения среднеазиатских земель в состав
Российской империи излагалась в монографии Н. А. Халфина 288,
где анализировались мотивы продвижения России на Средний Во¬
сток, раскрывалось русско-английское соперничество здесь, пока¬
зывались его отдельные узлы и этапы.
Наряду с освещением общего процесса присоединения Средней
Азии советские историки остановились и на присоединении отдель¬
ных среднеазиатских ханств и областей: Мерва, Ташкента, Буха¬
ры, Туркмении, района Красноводского залива, Мургабского
оазиса 287.
В трудах историков разрабатывались вопросы о предпосылках
и мотивах продвижения царской России в Среднюю Азию, о том,
какие именно факторы — экономические (преимущественно внеш¬
неторговые) или военно-стратегические и международные — преоб¬
ладали при этом. Данный комплекс проблем был поставлен еще
в предвоенные годы. А. Л. Попов выступил с рядом статей, в ко¬
торых изложил концепцию характера, мотивов и этапов средне¬
азиатской политики царизма в 50—60-е годы XIX в.288 Эта
политика рассматривалась Поповым в динамике, он показал, что
удельный вес и самостоятельное значение Средней Азии во внеш¬
неполитической системе царизма постепенно возрастали. Интересы
русской торговли он считал одной из важнейших целей, однако
подчеркивал значение и других мотивов: международных (Восточ¬
ный вопрос) и внутренних (стремление ослабить внутреннее нап¬
ряжение в стране, соображения престижа). Играли роль и мотивы
военно-стратегические (акции царизма в Средней Азии в 80-е
годы имели, по мнению Попова, военно-стратегический характер).
266 Халфин Н. А. Присоединение Средней Азии к России. М., 1965.
267 Ильясов А. Авантюрная деятельность английских агентов в Мургаб-
ском оазисе в момент его присоединения к России.— Учен. зап. Марыйского
жен. пед. ин-та, 1957, вып. 1; Искандаров Б. И. Из истории Бухарского эми¬
рата. М., 1958; Тихомиров М. И. Присоединение Мерва к России. М., 1960;
Соколов Ю. А. Ташкент, ташкентцы и Россия. Ташкент, 1965; Мартиросов С. 3.
Англо-русское соперничество на Каспийском море и занятие царской Россией
Красноводского залива (1869).— Учен. зап. Туркмен, гос. пед. ин-та. Сер. об¬
ществ. наук. Чарджоу, 1965, вып. 4.
268 Попов A. JI. От Босфора к Тихому океану.— Историк-марксист,
1934, № 3; Он же. Внешняя политика самодержавия в «кривом зеркале»
М. Н. Покровского; Он же. Борьба за среднеазиатский плацдарм.— Историче¬
ские записки, 1940, т. 7; Он же. Из истории завоевания Средней Азии.—
Там же, т. 9.
309
Попов писал об известной самостоятельности области внеш¬
ней политики, лишь в конечном счете определяющейся экономиче¬
ской основой общества. Он высказал мысль о двуединстве внут¬
ренних и международных целей во внешнеполитической системе
царизма. В целом при определении предпосылок среднеазиатской
политики Попов различал ее экономическую основу, внутренние
мотивы царизма, интересы русской буржазии, связь среднеазиат¬
ского плацдарма с отношениями великих держав в Восточном
вопросе и наступлением Англии на Среднем Востоке.
Концепция Попова получила дальнейшую разработку в книге
М. К. Рожковой 269. Одна из ее проблем — место интересов рус¬
ской буржуазии в колониальной политике царизма во второй чет¬
верти XIX в., в период кризиса феодально-крепостнической систе¬
мы, выяснение того, в какой мере экономическая политика Нико¬
лая I на Среднем Востоке отвечала целям буржуазии. По мнению
автора, интересы последней не занимали основного места в моти¬
вах колониальной политики царского правительства — оно руко¬
водствовалось не ими, а задачами поддержания разлагавшегося
феодально-крепостнического строя. Разрыв между развивавшимся
производством и недостаточной емкостью внутреннего рынка*
между ростом промышленности и спросом, отстававшим от него
в силу крепостнических условий, создавал угрозу феодально-
крепостнической системе. Овладение новыми рынками было для
царизма попыткой найти выход из кризиса. Этот важный вывод*
опирающийся на ленинское положение о развитии капитализма
вширь, был сделан Рожковой применительно ко второй четверти
XIX в., но он в известной мере сохраняет силу и для порефор¬
менного времени. Интересы русской буржуазии, полагала Рожко¬
ва, не стояли в центре политики царизма на Среднем Востоке*,
хотя они в определенной степени являлись предметом его внима¬
ния. Царизм не руководствовался интересами буржуазного разви¬
тия страны — он лишь делал ему необходимые уступки. Царское
правительство в Средней Азии использовало торговую деятель¬
ность русской буржуазии, помогало ей, видело в ней орудие свое¬
го влияния, но в своих среднеазиатских планах отводило торговле
второстепенное место. Политические соображения в этих планах
преобладали над торговыми. В вышедшей в 1963 г. монографии
об экономических связях России со Средней Азией в 40—60-е
годы XIX в.270 Рожкова вновь подчеркнула главенствующую роль
в продвижении царизма в Средней Азии мотивов внешнеполитиче¬
ского порядка.
Ряд историков также указывал, что преобладающее значе¬
ние в присоединении Средней Азии имели факторы политического
и стратегического характера271. Они отмечали, что для Англии.
269 Рожкова М. К. Экономическая политика царизма на Среднем Востоке^
во второй четверти XIX в. и русская буржуазия. М.; Л., 1949.
270 Рожкова М. К. Экономические связи России со Средней Азией:
40—60-е годы XIX века. М., 1963.
271 Мартиросов С. 3. Англо-русское соперничество на Каспийском море il
310
среднеазиатский вопрос имел самостоятельное экономическое, по¬
литическое и военное значение, в то время как для России до
конца 90-х годов Средняя Азия такого самостоятельного значения
не имела.
В 60-е годы значительно большее внимание стало уделяться
освещению роли экономических потребностей русского капитализ¬
ма в продвижении России в Средней Азии. Н. А. Халфин, под¬
черкивая агрессивный характер политики Англии в Афганистане
и ее попыток проникновения в Среднюю Азию, считал, однако,
русско-английские противоречия не более чем дополнительным
толчком для присоединения среднеазиатских ханств и областей.
На первое место он ставил экономические стимулы, прежде всего
потребности развивавшегося русского капитализма в среднеазиат¬
ском хлопке и среднеазиатском рынке 272. Подобных же взгля¬
дов придерживался и Ю. А. Соколов, считавший что овладение
среднеазиатскими рынками являлось для России в 60-е годы XIX в.
жизненной потребностью 273.
Некоторые историки при анализе мотивов продвижения России
в Средней Азии указывали и на экономические и на международ¬
но-стратегические факторы. Так, Е. Л. Штейнберг, выделяя эко¬
номические мотивы продвижения России в среднеазиатском райо¬
не, вместе с тем оттенял и ее международные интересы — попыт¬
ку посредством демонстративных действий в Средней Азии
добиться от Англии уступок на Ближнем Востоке 274. Он подчер¬
кивал наличие у русского правительства стратегических мотивов
при присоединении Туркмении, побережья Каспийского моря, Мур-
габа, Иолтана, Пенде. Военно-стратегические интересы России
подчеркивал и М. Н. Тихомиров 275.
При изучении противоречий великих держав на Среднем Восто¬
ке наибольшее внимание советских исследователей привлекло со¬
перничество России и Англии. Среди исследований по этой цент¬
ральной проблеме следует назвать труды Н. А. Халфина, осветив¬
шего отношения России и Англии на протяжении очень большого
периода — с 50-х до середины 90-х годов XIX в.— и выделившего
их основные этапы и узлы 276. Тематика его работ — предпосыл¬
занятие царской Россией Красноводского залива (1869); Аминов А. М., Баба-
ходжаев А. X. Экономические и политические последствия присоединения
Средней Азии к России. Ташкент, 1966.
272 Халфин Н. А. Присоединение Средней Азии к России.
273 Соколов Ю. А. Ташкент, ташкентцы и Россия.
27* Штейнберг Е. Л. Английская версия о срусской угрозе» Индии в
XIX—XX вв.— Исторические записки, 1950, т. 33; Он же. История британской
агрессии на Среднем Востоке. М., 1951 .
275 Тихомиров Ai. Н. Присоединение Мерва к России.
278 Халфин Я. А. Три русские миссии: Из истории внешней политики на
Среднем Востоке во второй половине 60-х годов XIX в. Ташкент, 1956;
Он же. Английская колониальная политика на Среднем Востоке (70-е годы
XIX века). Ташкент, 1957; Он же. Провал британской агрессии в Афганистане
(XIX в.—начало XX в.). М., 1959; Он же. Политика России в Средней Азии
(1857—1868). М., 1960; Он же. Присоединение Средней Азии к России.
311
ки и направленность среднеазиатской политики царизма, прогрес¬
сивные последствия присоединения к России для народов Средней
Азии, центры русско-английских противоречий в этом регионе. Ра¬
боты Халфина были построены на большом архивном материале
и отличались углубленным изучением проблем.
В некоторых пунктах русско-английские противоречия прини¬
мали особенно острый характер, завязывались своего рода узлы
соперничества России и Англии. Преобладающая тематика ис¬
следований, посвященных этому соперничеству,— русско-англий¬
ские противоречия в Афганистане и Туркмении.
В исследованиях об английской политике в Афганистане и о
колониальном «треугольнике»: Россия, Афганистан, Англия —
была убедительно показана агрессивность действий последней
(в особенности в связи со второй англо-афганской войной 1878—
1880 гг.), раскрыта роль Афганистана в планах Великобритании
как плацдарма для проникновения в Среднюю Азию. В них опро¬
вергались построения английской буржуазной историографии о за¬
мыслах России использовать Афганистан для пресловутого «похо¬
да в Индию»; вскрывались научная несостоятельность версии о
якобы постоянной враждебности отношений Афганистана с Рос¬
сией и показывалась провокационная роль английской агентуры
в конфликтах между афганским эмиром, с одной стороны, Россией
и среднеазиатскими ханствами и племенами — с другой 277.
Заметное место в историографии международных противоречий
на Среднем Востоке занимала тема конфликта России и Англии
из-за Туркмении в связи с присоединением Туркмении и погранич¬
ными трениями между Россией и Афганистаном в 70—80-х го¬
дах XIX в.278 Узел русско-английских противоречий, в послед¬
ние десятилетия XIX в. возникший также и на Памире, анализи¬
ровался в работах Б. И. Искандарова 270. Взаимосвязь между
соперничеством России и Англии в Средней Азии и обстановкой
на Ближнем Востоке исследовалась Н. А. Халфиным и Г. Н. Реу¬
товым 28°.
277 Соколов А. Я. Английская колониальная политика в Афганистане в
50—60-е годы XIX в.— Тр. Среднеаз. ун-та. им. В. И. Ленина Н. С., 1957, вып. 44;
Он же. Английская колониальная политика в Афганистане накануне второй
англо-афганской войны (1878—1880 гг.).— Там же, 1960, вып. 152; Халфин Н. А.
Провал британской агрессии в Афганистане (XIX в.— начало XX в.); Юлдашба-
ева Ф. X. Из истории английской колониальной политики в Афганистане и
Средней Азии (70—80-е годы XIX в.). Ташкент, 1963.
278 Нуриддинов 3. Р. Английская агрессия в Средней Азии в 1884—
1885 гг.— Учен. зап. Ташк. гос. пед. ин-та, 1957, вып. 6; Он же. Англия и
афгано-русское разграничение в 80-х годах XIX века.— Там же, 1962, вып. 2;
Тихомиров М. Н. Присоединение Мерва к России.
279 Искандеров Б. И. Англо-русское соглашение 1895 г. о Памире.—
Тр. Тадж. ун-та. Сер. ист. наук, Сталинабад, 1960, т. 27, вып. 1; Он же.
Англо-русское разграничение 1872—1873 гг.— Учен. зап. Сталинабад. гос. пед.
ин-та, 1961, т. 26. Сер. обществ, наук, вып. 4.
280 Халфин Н. А. Султанская Турция и английская экспансия в Средней
Азии (50—80-е годы XIX в.).—Тр. Среднеаз. ун-та. Н. С., 1957, вып. 94;
Реутов Г. Н. Англо-русские противоречия в Средней Азии в период русско-
312
Советская историография показала научную несостоятельность
версии об «угрозе Индии» со стороны России, которая имеет хож¬
дение в западной буржуазной историографии. Было доказано,
что планы похода в Индию, время от времени выдвигавшиеся в
50—70-е годы представителями правящей верхушки России, имели
целью не ее завоевание, а являлись попыткой отвлечь силы и вни¬
мание Англии от Ближнего Востока281.
Сравнительно небольшая литература была посвящена отно¬
шениям России с Ираном и русско-английскому соперничеству
здесь. В монографии Б. Маннанова анализировалась проблема
воздействия присоединения Средней Азии к России на ее отноше¬
ния с Ираном 282. Центральная идея книги — положительное воз¬
действие присоединения Средней Азии на развитие сопредельных
областей Ирана.
Объектами столкновения интересов держав на Среднем Восто¬
ке являлись Сеистан и Герат — стратегические пункты, вокруг ко¬
торых сплетались противоречия Ирана и Афганистана, России и
Англии (Россия поддерживала Иран, Англия — Афганистан).
Вмешательство британской дипломатии в ирано-афганские споры,
русско-иранские отношения, расхождения России и Англии в «се-
истанском вопросе» освещались в ряде работ 283.
Пробел в изучении истории политики России в период капи¬
тализма на Дальнем Востоке заполнила книга А. Л. Нарочниц-
кого 284 — фундаментальный труд, охватывавший значительный
и широкий период. На основе большого материала в нем иссле¬
довались отношения России с Китаем, Японией, Кореей, западно¬
европейскими державами, США. В монографии Нарочницкого
была поставлена и решена крупная проблема — характеристика
основных направлений и особенностей политики России на
Дальнем Востоке в период 60-х — первой половине 90-х годов
XIX в. и сдвигов, .происходивших в ней в результате вступления
России в стадию империализма (середина 90-х годов). Последо¬
вательно раскрывалась социальная сущность политики царизма
на Дальнем Востоке. Автор выявил определенные особенности
политики России по отношению к Китаю, Японии, Корее: отсут¬
ствие в русской политике военных средств, методов насилия (ко¬
турецкой войны 1877—1878 гг.— Учен. зап. Псков, гос. пед. ин-та им. С. М. Ки¬
рова. Обществ.-ист. науки, 1958, вып. 6.
281 Штейнберг Е. JI. Английская версия о «русской угрозе Индии»;
Шаститко П. М. К вопросу о мифической «русской угрозе» Индии.— В кн.:
Против фальсификации истории колониализма. М., 1962; Рожкова М. К. Эконо¬
мические связи России со Средней Азией: 40—60-е годы XIX века.
282 Маннанов Б. Из истории русско-иранских отношений в конце XIX — на¬
чале XX века. Ташкент, 1964.
283 Халфин, Н. А. Из истории «сеистанского вопроса» (конец XIX — нача¬
ло XX в.).— Тр. Среднеаз. ун-та. Н. С., 1955, вып. 18; Иизамутдинов И.
«Сеистанский вопрос»: Из истории вмешательства Англии в ирано-афганские
дела. Ташкент, 1958; Бушев П. /7. Герат и англо-иранская война 1856—1857 гг.
М., 1959. ·
284 Нарочницкий А. JI. Колониальная политика капиталистических держав
на Дальнем Востоке, 1860—1895 гг. М., 1956.
313
торыми широко пользовались Англия, Франция, Соединенные
Штаты), предпочтение, в ряде случаев отдававшееся Петербургом
дипломатическим путям решения спорных вопросов. При характе¬
ристике политики России в Китае в 50-е — начале 80-х годов На-
рочницкий отмечал ее известную сдержанность по сравнению с
военно-колониальной агрессией западных держав. Агрессивная по¬
литика Японии в Тихом океане, необоснованность ее притязаний
на земли, издавна принадлежавшие России (о. Сахалин, Куриль¬
ские острова),— эти сюжеты были разработаны в книге аргументи¬
рованно и детально.
В дальнейшем советские историки с особым вниманием раз¬
рабатывали историю отношений России и Китая. Исследования в
этой области убедительно показали необоснованность построений
части западных буржуазных историков об агрессивном характере
политики России на китайской границе, о неравноправном харак¬
тере договоров, заключенных ею с Китаем во второй половине
XIX в.
История отношений России с Японией была монографически
исследована Э. Я. Файнберг 285. Автор тщательно проанализиро¬
вал особенности русской политики по отношению к Японии, пока¬
зал их отличие от политического курса США и Англии. Наиболее
ценную сторону книги представляет разработка сюжетов об исто¬
рических правах России на о. Сахалин и Курильские острова. Тер¬
риториальные домогательства Японии на Сахалине, попытки про¬
никновения на остров со стороны США и Англии освещались в
статьях Л. Н. Кутакова и И. А. Сенченко 288. В 1956 г. вышел
обобщающий труд о международных отношениях на Дальнем
Востоке 287. Эта работа способствовала дальнейшему углублен¬
ному изучению ряда проблем их истории.
Активизировалось изучение истории отношений России со стра¬
нами Юго-Восточной Азии и Африки. В монографии Е. Я. Люс-
терник об экономических связях России с Индией в XIX в.28*
сжато обрисовывались политические условия русско-индийской
торговли. Политические связи России с Индией и Бирмой, в част¬
ности стремление последней и некоторых индийских княжеств
найти у России поддержку в борьбе против британского коло¬
ниального угнетения, рассматривались в работах О. Ф. Соловьева,
Н. А. Халфина, П. Расуль-Заде 289. Изучалось влияние продви-
285 Файнберг Э. Я. Русско-японские отношения в 1697—1875 гг. М., 1960.
286 Кутаков JI. Н. Восстановление исторических прав.— Изв. АН СССР.
Сер. истории и философии, 1951, № 2; Сенченко И. А. Сахалинский вопрос
в международных отношениях второй половины XIX —начала XX века.—
Учен. зап. Моск. гос. пед. ин-та им. В. И. Ленина, 1965, Лг° 229.
287 Международные отношения на Дальнем Востоке (1840—1949) / Под
ред. Е. М. Жукова. М., 1956.
288 Люстерник Е. Я. Русско-индийские экономические связи в XIX веке.
М., 1959.
289 Соловьев О. Ф. Отношения между Россией и Бирмой в XIX в.—
Советское востоковедение, 1956, Кя 4; Он же. Из истории русско-индийских
связей. М., 1958; Он же. К вопросу об отношении царской России к Индии
в XIX — начале XX в.—Вопросы истории, 1958, Хя 6; Халфин Н. А. Англий-
314
экения России в Средней Азии на усиление стремления народов
Индии к освобождению от британского господства.
Позиции России в конце XIX в. по отношению к Египту по¬
святил свою работу Г. Л. Бондаревский 290, отметивший отрица¬
тельную опенку Россией установления господства Англии над
Египтом и настояние русского правительства о выводе английских
войск из этой страны. В 60-е годы началась разработка истории
русско-эфиопских связей291.
В послевоенный период советская историография обогатилась
рядом обобщающих трудов, в которых нашли отражение результа¬
ты изучения истории внешней политики России в период капита¬
лизма. В 1945 г. вышел второй том «Истории дипломатии» 292,
Э котором внешней политике России во второй половине XIX в.
было уделено значительное внимание. Стержень разделов этого
тома о европейской дипломатии 70—80-х годов — германская аг¬
рессия в Европе и роль России в ее обуздании. В послевоенные
годы эта тема звучала особенно актуально.
Во второй половине 40-х годов были изданы курсы лекций
В. М. Хвостова по истории международных отношений 293. В кур¬
се лекций А. Л. Нарочницкого 294 развивалась мысль об отраже¬
нии в русской дипломатии движения к буржуазной монархии, ко¬
торое в это время имело место во внутренней политике. При ха¬
рактеристике внешнеполитического курса России в 1856—1871 гг.
Нарочницкий выделил положения об изменении роли царской
России в Европе после Крымской войны, об изоляции и ослабле¬
нии царизма и его отказе в связи с этим от легитимизма и борь¬
бы с революцией как руководящих принципов внешней политики.
В 1963 г. вышло в свет второе издание второго тома «Исто¬
рии дипломатии», значительно переработанное и расширенное 295.
Оно подвело итоги большой работы, проделанной советскими ис¬
ториками. Том, по существу, являлся новой работой (автор —
В. М. Хвостов). В нем построенное на первоисточниках исследова¬
ние, изучение дипломатических акций и углубленный анализ важ-
ская колониальная политика на Среднем Востоке (70-е годы XIX века);
Расуль-Заде П. Из истории среднеазиатско-индийских политических взаимоот¬
ношении во второй половине XIX в.— В кн.: Взаимоотношения народов Сред¬
ней Азии и сопредельных стран Востока в XVIII —начале XX в. Ташкент,
1963.
290 Бондаревский Г. JI. Русско-египетские отношения в конце XIX века.
М., 1960.
291 Некоторые новые документы о русско-эфиопских отношениях (конец
XIX — начало XX века).— Проблемы востоковедения, 1960, № 1; Райт М. В.
Русские экспедиции в Эфиопии — В кн.: Африканский этнографический сборник.
М., 1966.
292 История дипломатии. М., 1945. Т. 2.
293 Хвостов В. История международных отношений: Курс лекций. М.,
1946. Вып. 1. 1870—1893; Он же. История международных отношений 1871—
1917 гг. М., 1947. Ч. 1.
294 Нарочницкий А. JI. Международные отношения от Парижского до
Франкфуртского мира (1856—1871 гг.). М., 1946.
295 История дипломатии. 2-е изд. М., 1963. Т. 2.
Sli
нейших международных явлений и внешней политики России соче¬
тались с широкими обобщениями.
В томе освещались роль России в сдерживании германской
агрессии в 70—80-х годах XIX в. в Европе, политика России и
соперничество великих держав в Восточном вопросе и на Балка¬
нах. Содержательными были страницы о борьбе по вопросам по¬
литики на Балканах в правящих кругах России. При характери¬
стике русской политики и русско-английских противоречий на
Среднем Востоке Хвостов подчеркивал, что в Средней Азии стал¬
кивались два потока экспансии — со стороны Англии и со сторо¬
ны России. Отчетливо выявлялась связь вопросов Ближнего Вос¬
тока и Средней Азии во внешнеполитических системах России
и Англии. Мотивами политики в Средней Азии как России, так
и Англии Хвостов считал стратегические соображения и интересы
торговли, указывая, что присоединение Средней Азии отвечало
также и интересам русской буржуазии, поскольку открывало ей
рынки сбыта и источники сырья.
В 60-е годы шла большая работа по подготовке пятого тома
многотомной «Истории СССР. С древнейших времен до наших
дней», вышедшего позднее.
Таким образом, в 30—60-е годы изучение истории внешней
политики России периода капитализма прошло большой путь
научных поисков и свершений. В последующие годы в нем с еще
большей полнотой реализовывались накопленный исследователя¬
ми опыт и творческие возможности.
Глава пятая
ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ РОССИИ
ЭПОХИ ИМПЕРИАЛИЗМА
Разработка социально-экономической
истории России
На советскую литературу конца 30-х — первой половины 50-х го¬
дов по социально-экономической истории России эпохи империа¬
лизма значительное влияние оказали капитальные труды
П. И. Лященко по истории народного хозяйства СССР*. Автор
изучил историю крупнейших российских синдикатов — «Продаме-
та» и «Продугля», предпринял попытку охарактеризовать.систему
российского капитализма с учетом роли и особенностей развития
различных экономических районов и национальных окраин. Ля¬
щенко исследовал также вопросы о государственном хозяйстве и
экономической политике царского правительства.
1 Лященко П. И. История народного хозяйства СССР. М., 1939; Он же.
История народного хозяйства СССР: Капитализм. М., 1948. Т. 2.
316
Несмотря на относительную для своего времени полноту охва¬
та фактического материала, ряд сторон проблемы монополисти¬
ческого капитализма в России Лященко осветить не смог. Под¬
робно разработав историю «Продамета» и «Продугля», он огра¬
ничился весьма краткими справками относительно других монопо¬
листических объединений. Синдикаты рассматривались им как
предел, дальше которого российские монополии в своем развитии
не пошли. В этом Лященко видел проявление слабости и недораз¬
витости капиталистических монополий в России. Россия, считал
он, не являлась классической страной империализма. Она нахо¬
дилась в полуколониальной зависимости от иностранного капита¬
ла, с одной стороны, и в ней сохранялось большое количество
феодально-крепостнических пережитков — с другой. Поэтому мо¬
нополистический капитализм в России, по мнению Лященко, был
отсталым и зависимым, носил военно-феодальный характер.
Основу данных построений Лященко составила концепция «де¬
национализации» российского капитализма2, важнейшее положе¬
ние которой — о полуколониальной зависимости России от иност¬
ранного капитала — нашло отражение в книге «История ВКП(б).
Краткий курс».
В конце 30-х годов определились как расхождения между исто¬
риками по ряду важных вопросов, так и внутренняя противоре¬
чивость некоторых авторских концепций российского империализ¬
ма. Например, понятие «военно-феодальный империализм»
А. Л. Сидоровым трактовалось как царизм эпохи империализма3*
а А. С. Ерусалимским — как определение особенностей монопо¬
листического капитализма в России4. Сидоров принадлежал к
тем исследователям, которые в конце 20-х годов подвергли кри¬
тике тезис о России как колонии или полуколонии западноевро¬
пейских держав5. Положение о том, что дореволюционная Рос¬
сия была страной со средним уровнем развития капитализма, ут¬
вердилось в научной литературе в начале 30-х годов. Однако в
конце 30-х годов Сидоров, не отказываясь от этого положения*
писал и о полуколониальной зависимости России от западноев¬
ропейских держав.
В вышедшей в 1948 г. работе И. Ф. Гиндина, посвященной,
русским коммерческим банкам®, были развиты на более широ¬
ком материале те основные идеи, которые он выдвинул в конце
20-х годов. Исследователь всесторонне обосновал положение а
том, что зависимость русских коммерческих банков от иностран¬
ного капитала была существенно иной, чем зависимость коло-
2 Очерки истории исторической науки в СССР. М., 1966, т. 4, с. 370—372.
3 Сидоров А. Ошибки М. Н. Покровского в оценке русско-японской вой¬
ны.— В кн.: Против исторической концепции М. Н. Покровского. М.; Л., 1939*
с. 466.
4 Ерусалимский А. Происхождение мировой империалистической войны
1914—1916 гг. в освещении М. Н. Покровского.— Там же, с. 511.
5 Очерки истории исторической науки Ъ СССР, т. 4, с. 373.
6 Гиндин И. Ф. Русские коммерческие банки: Из истории финансового ка¬
питала в России. М., 1948.
317
«иальных «дочерних» банков, что они обладали значительной
долей самостоятельности. Автор последовательно проводил мысль
об отсутствии принципиальной разницы между российским импе¬
риализмом и империализмом более развитых в экономическом
отношении стран, подробно анализировал ленинское положение
о наличии материально-организационных предпосылок для прове¬
дения после установления диктатуры пролетариата социалистиче¬
ских преобразований в экономике России,— положение, которое
не нашло отражения в работе П. И. Лященко. Вместе с тем Гин¬
дин включил в свою книгу тезис о России как полуколонии англо¬
французского империализма.
В послевоенные годы развернулась интенсивная подготовка
кадров специалистов по истории российского империализма. Она
велась в ряде университетов страны, в первую очередь в Москов¬
ском и Ленинградском. В первой половине 50-х годов определился
устойчивый интерес к изучению истории монополистического ка¬
питализма в России. В связи с возникновением и развитием ми¬
ровой социалистической системы особую актуальность приобрел
вопрос о закономерностях перехода от капитализма к социализму.
Закономерности и итоги развития империализма в России стали
изучаться в связи с проблемой складывания материальных пред¬
посылок победы социалистической революции в нашей стране.
Во второй половине 40-х — первой половине 50-х годов вышла
в свет серия трудов ученых старшего поколения, появились первые
работы историков, начавших научную деятельность после Вели¬
кой Отечественной войны. Вместе с немногочисленными исследова¬
ниями, выполненными в годы войны, они образовали значитель¬
ный комплекс литературы по проблемам истории промышленного
развития России периода империализма. В этом комплексе можно
выделить три большие группы. Первая из них включает работы,
посвященные истории крупной промышленности дореволюционной
России. Монографическому изучению было подвергнуто развитие
текстильной промышленности, черной металлургии юга России,
нефтяной промышленности Бакинского района7. Разделы о со¬
стоянии основных отраслей промышленности Украины в период
империализма содержались в книге А. А. Нестеренко8. П. А. Хро¬
мов предпринял попытку создания обобщающей работы об эко¬
номическом развитии России с 1800 по 1917 г., в которой периоду
империализма была посвящена примерно половина общего объема
книги9.
7 Хромов П. А. Очерки экономики текстильной промышленности СССР. М.;
Л., 1946; Бакулев Г. Д. Черная металлургия юга России. М., 1953; Лисич·
кин С. М. Очерки но истории развития отечественной нефтяной промышлен¬
ности: Дореволюционный период. М.; Л., 1954; Пажитнов К. А. Очерки исто¬
рии текстильной промышленности дореволюционной России: Шерстяная про¬
мышленность. М., 1955.
• Нестеренко А. А. Очерки истории промышленности и положения проле¬
тариата Украины в конце XIX и начале XX в. М., 1954.
• Хромов П. А. Экономическое развитие России в XIX—XX веках: 1800—
1917. М., 1950.
за
Развитие той или иной отрасли промышленности рассматри¬
валось в указанных монографиях в широких хронологических
рамках — от ее возникновения до начала первой мировой войны
или до 1917 г. Исследователи сосредоточили преимущественное
внимание на разработке данных статистики и материалов отчет¬
ного характера. Это определило известную общность проблематики:
авторы работ анализировали количественные показатели раз¬
вития той или иной отрасли промышленности (динамика произ¬
водства, виды продукции и т. п.), давали сведения о ее техниче¬
ской оснащенности, сырьевой базе, концентрации производства,
производительности труда, рентабельности, себестоимости и ценах
и т. п. С выходом в свет данного цикла монографий была в ос¬
новных чертах создана общая картина промышленного развития
дореволюционной России — существенная предпосылка для изуче¬
ния вопросов монополистического капитализма.
Ко второй группе исследований следует отнести работы па
экономике России в годы первой мировой войны. Эта группа
представлена прежде всего докторскими диссертациями А. Л. Си*
дорова и А. П. Погребинского10, на базе которых был опубли¬
кован ряд статей по различным проблемам военно-экономической
мобилизации тыла царской России в период первой мировой
войны м.
Обширная источниковая база исследований Сидорова и Погре¬
бинского включала целые комплексы ранее не использовавших¬
ся документов и материалов. Сидоров первым среди советских
историков обратился к систематическому изучению огромного·
фонда Особого совещания для обсуждения и объединения меро¬
приятий по обороне государства, хранящегося в Центральном го*
сударственном военно-историческом архиве СССР. Работал над
ним и Погребинский.
Третья группа исследований включает работы по истории бан¬
ковских и промышленных монополий в России. Особое значение
имела упоминавшаяся капитальная монография И. Ф. Гиндина
о русских коммерческих банках. В 1952 г. А. Д. Брейтерман пред*
ставил к защите докторскую диссертацию о медной промышлен*
ности дореволюционной России. Опираясь на свои работы 20—
30-х годов и изучив новые источники, он создал исследование,
в котором всесторонний охват темы и широта обобщений сочета¬
лись с тонким, вдумчивым анализом сложного статистико-эконо¬
мического материала и документации делопроизводства монопо¬
листических объединений медной промышленности.
10 Основные положения диссертаций см.: Сидоров А. Л. Экономика Рос¬
сии в период мировой войны 1914—1917 гг.— Докл. и сообщ. ист. фак. МГУ,
1945, вып. 1; Погребинский А. П. Мобилизация промышленности царской Рос¬
сии в первую мировую войну 1914—1917 годов.—Вопросы истории, 1948, № 8.
11 В конце 40-х годов А. Л. Сидоров подготовил к печати Обширную
монографию «Экономическое положение Рвссии в годы первой мировой войны»,
которая была опубликована лишь в 1973 г., после смерти автора.
319
В 1953 г. вышла монография Д. И. Шполянского о монополиях
угольно-металлургической промышленности юга России,2. Автор
закончил работу накануне Великой Отечественной войны, но уви¬
деть свою книгу напечатанной ему не удалось: уйдя доброволь¬
цем на фронт, он погиб в сражении под Москвой. Книга была
издана под редакцией и с большим предисловием А. П. Погре-
бинского. Поскольку Шполянский ограничил хронологические
рамки своей работы началом первой мировой войны, Погребин-
ский в предисловии счел нужным дополнить изложение автора
краткими сведениями из истории общества «Продамет» в 1914—
1917 гг. по материалам архивного фонда Комитета по делам ме¬
таллургической промышленности при Особом совещании по обо¬
ронен
Изучение документации правительственных учреждений и за¬
водских фондов, сохранивших деловую переписку правлений син¬
дикатов со своими контрагентами, дало возможность исследовать
формы, хозяйственную политику и закономерности развития моно¬
полистических объединений и их взаимоотношения с государствен¬
ным аппаратом.
Работы М. Я. Гефтера и А. Л. Цукерника 13 показали, что от¬
ношения между предприятиями, входившими в состав синдиката
«Продамет», не исчерпывались обязательствами по контрагент¬
ским договорам, а были более сложными: внутри синдиката наме¬
чались и крепли связи, которые по своему типу относились к
связям между предприятиями, входившими в монополистические
«объединения высших типов — концерны или тресты. Аналогичные
наблюдения были сделаны П. В. Волобуевым при изучении исто¬
рии монополистических объединений нефтяной промышленности
Бакинского района14.
В первое послевоенное десятилетие велось исследование мате¬
риалов местных филиалов Особого совещания по обороне — за¬
водских совещаний — и Комитета по делам металлургической
промышленности. Было выявлено, что комитет являлся одним из
государственно-монополистических институтов, наличие которых в
системе государственного регулирования военного времени отри¬
цалось. В своей деятельности, руководимой агентом правительст¬
ва, комитет опирался на все существовавшие в то время монопо¬
листические объединения металлургической промышленности —
12 Шполянский Д. И. Монополии угольно-металлургической промышлен¬
ности юга России в начале XX века: К вопросу о соотношении монополии и
конкуренции. М., 1953.
13 Гефтер М. Я. Борьба вокруг создания металлургического треста в
России в начале XX в.: (Из истории монополистического капитализма в Рос¬
сии).— Исторические записки, 1954, т. 47. Статьи А. Л. Цукерника по истории
монополий в металлургической промышленности составили основу его моногра¬
фии. См.: Цукерник А. Л. Синдикат «Продамет»: Историко-экономический
очерк, 1902 г.— июль 1914 г. М., 1959.
14 Волобуев П. В. Из истории монополизации нефтяной промышленности
дореволюционной России (1903—1914 гг.).— Исторические записки, 1955, т. 52.
320
общества «Продамет», «Кровля», «Медь» и синдикат меднопро¬
катных заводов.
Представление о слабости, неразвитости российского монопо¬
листического капитализма, таким образом, не выдерживало про¬
верки фактами. Появились условия для критики и преодоления
этой концепции.
Новый период в разработке проблем истории российского им¬
периализма начался в середине 50-х годов. С конца 1957 г. коор¬
динация научно-исследовательской работы по проблеме историче¬
ских предпосылок Великой Октябрьской социалистической рево¬
люции проводилась созданным в этом году Научным советом.
В 1962 г. он был преобразован в секцию «Общие закономерности
и особенности развития России в период империализма» Научного
совета по комплексной проблеме «История Великой Октябрьской
социалистической революции». С 1958 по 1967 г. Научный совет
провел восемь общесоюзных сессий по важнейшим проблемам исто¬
рии России в эпоху империализма. Непосредственно вопросам мо¬
нополистического капитализма были посвящены сессии в декабре
1958 г. (Москва), сентябре 1961 г. (Ленинград) и в ноябре
1964 г. (Москва) 15.
Эффективным стимулом привлечения исследователей к разра¬
ботке новой проблематики стали дискуссии.
В 60-е годы появились работы историографического характе¬
ра 1в. Они позволили лучше увидеть достижения и недостатки
предшествующих этапов изучения проблематики, были средством
обобщения конкретно-исторических исследований.
Характер и уровень капиталистического развития в отдельных
районах России и отраслях промышленности и сложившиеся в
них монополии; формирование и рост финансового капитала,
акционерных предприятий и деятельность банков; вопросы взаимо¬
отношения государственного аппарата с капиталистическими мо¬
нополиями и проблема государственно-монополистического капи¬
тализма в России; финансовое положение страны, степень зави¬
симости ее экономики от международного империализма; харак¬
тер российского империализма и его особенности — таковы были
основные направления, по которым шла разработка социально¬
15 Материалы сессий см.: Бовыкин В. И., Гиндин И. Ф., Тарновский К. Н.
Государственно-монополистический капитализм в России: К вопросу о предпо¬
сылках социалистической революции.— История СССР, 1959, № 3; Об особен¬
ностях империализма в России. М., 1963; Первая мировая война, 1914—1918.
М., 1968.
16 Сидоров А. JI. Некоторые проблемы развития российского капитализма
в советской исторической науке.— Вопросы истории, 1961, № 12; Тарнов¬
ский К. Н. Советская историография российского империализма. М., 1964;
Горюшкин Л. М. Историография проблемы аграрного капитализма в Сибири
в конце XIX — начале XX в.— В кн.: Сибирь периода капитализма. Новоси¬
бирск, 1965, вып. 2; Он же. Об освещении в советской исторической литературе
вопроса о путях развития капитализма в сельском хозяйстве Сибири.— Тр. Том.
ун-та, 1965, т. 178; Ольховая JI. В. Исфэриография мелкой промышленности
Урала в период империализма.— В кн.: Вопросы советской историографии Ура¬
ла. Свердловск, 1967.
11 Очерки историографии, т. V
321
экономических вопросов истории российского империализма в рас¬
сматриваемый период17.
Я. И. Лившин и Т. Д. Крупина попытались дать обобщенную
характеристику уровня развития монополистического капитализ¬
ма в России !8. Наиболее полное исследование начального перио¬
да истории монополий и банков выполнил В. И. Бовыкин19.
История крупнейшего синдиката России — общества «Прода-
мет» — рассматривалась в книге А. Л. Цукерника и статье
3. Пустулы20. Новые работы были опубликованы по истории
горнозаводского Урала и синдицирования уральской промышлен¬
ности, деятельности нефтяных монополий, монополизации метал¬
лообрабатывающей промышленности21. В результате исследова¬
ния процессов концентрации производства и монополизации ме¬
таллообрабатывающей промышленности было выявлено несколько
монополистических группировок типа трестов и концернов. Раз¬
рабатывалась история монополистических объединений судострои¬
тельной промышленности Балтийского и Черного морей, военно-
промышленного концерна Русско-Азиатского банка и группы за¬
водов «Коломна—Сормово»22. Было начато изучение истории
монополистических объединений на железнодорожном и водном
транспорте23. Монография В. Я. Лаверычева24 значительно рас¬
17 Вопросам истории монополистического капитализма были посвящены
сборники: Из истории империализма в России. М.; Л., 1959; Монополии и ино¬
странный капитал в России. М.; Л., 1962; Об особенностях империализма в
России. М., 1963. Отдельные статьи по характеризуемой проблематике помеще¬
ны в сборниках: Социалистические преобразования в СССР и их экономиче¬
ские предпосылки. М., 1959; Очерки по истории экономики и классовых отно¬
шений в России конца XIX — начала XX в. М.; Л., 1964.
18 Лившин Я. И. Монополии в экономике России: Экономические органи¬
зации и политика монополистического капитала. М., 1961; Крупина Т. Д.
К вопросу об особенностях монополизации промышленности России.— В кн.:
Об особенностях империализма в России.
19 Бовыкин В. И. Зарождение финансового капитала в России. М., 1967.
20 Пустула 3. Монополии в металлургической промышленности Царства
Польского и их участие в «Продамете».— Исторические записки, 1958, т. 62;
Цукерник А. Л. Синдикат «Продамет»: Ист.-экон. очерк, 1902 г.— июль
1914 г.
21 Бовыкин В. И.у Тарповский К. Н. Концентрация производства и разви¬
тие монополий в металлообрабатывающей промышленности России.— Вопросы
истории, 1957, № 2; Ахундов Б. /О. Монополистический капитал в дореволю¬
ционной бакинской нефтяной промышленности. М., 1959; Вяткин М. П. Горно¬
заводской Урал в 1900—1917 гг. М.; Л., 1965.
22 Бовыкин В. И. Банки и военная промышленность России накануне пер¬
вой мировой войны.— Исторические записки, 1959, т. 64; Корелин А. П. Группа
Русско-Азиатского банка в 1914—1915 гг.— Науч. докл. высшей школы. Ист.
науки, 1960, № 1. Статьи К. Ф. Шацилло о финансовом капитале в судо¬
строительной промышленности составили основу его монографии «Русский
империализм и развитие флота накануне первой мировой войны (1906—1914 гг.)»
(М., 1968).
23 Соловьева А. М. К вопросу о роли финансового капитала в железно¬
дорожном строительстве России накануне первой мировой войны.— Историче¬
ские записки, 1956, т. 55; Можин В. П. Монополизация водного транспорта в
России (в начале XX в.).—Науч. докл. высшей школы. Экон. науки, 1958, № 3.
24 Лаверычев В. Я. Монополистический капитал в текстильной промыш¬
ленности России (1900—1917 гг.). М., 1963.
322
ширила представления о процессах монополизации текстильной
промышленности России.
Новые направления определились и в исследовании истории
финансового капитала в России. Изучением динамики акционер¬
ного учредительства в России с 70-х годов XIX в. по 1917 г.
занимался Л. Е. Шепелев25. Обстоятельно были разработаны не¬
которые стороны и направления деятельности русских коммерче¬
ских банков: складывание военно-промышленных концернов и
трестов под эгидой Русско-Азиатского и Международного банков,
развитие личных уний между банками и промышленными пред¬
приятиями26. Для выявления особенностей перерастания крупно¬
го московского промышленного и банковского капитала в финан¬
совый капитал значительный интерес представляло исследование
И. Ф. Гиндина по истории московских банков27. Они, например,
не пытались внедряться в тяжелую промышленность, стремясь
монополизировать лишь те отрасли, где это возможно было сде¬
лать на основе захвата источников сырья и торговли им.
В первой половине 50-х годов проблема взаимоотношений го¬
сударственного аппарата с капиталистическими монополиями
наиболее интенсивно разрабатывалась в хронологических рамках
от начала XX в. до 1914 г. Интерес к этому периоду не ослаб и
в последующие годы: Т. Д. Крупина проанализировала судебную
политику царизма в отношении монополий28; Я. И. Лившин и
В. И. Бовыкин на материалах фондов сенатских ревизий показали
роль тайных монополистических объединений в исполнении част¬
ной промышленностью подрядов военного ведомства29. В данном
цикле исследований о взаимоотношениях государственного аппа¬
рата царизма с монополиями на материалах, относящихся ко вре¬
мени до начала первой мировой войны, было показано, что их
сближение и в России выступало как общая закономерность импе¬
риалистической стадии развития капитализма.
В конце 50-х — 60-е годы правомерность этого вывода была
подтверждена и для периода первой мировой войны30. П. В. Во-
25 Выполненные в 50—60-е годы Л. Е. Шепелевым исследования вошли в
его монографию «Акционерные компании в России» (Л., 1973).
26 Гиндин И. Ф., Шепелев Л. Е. Банковские монополии в России накануне
Великой Октябрьской социалистической революции.— Исторические записки,
1960, т. 66; Бовыкин В. //., Шацилло К. Ф. Личные унии в тяжелой промыш¬
ленности России накануне первой мировой войны.— Вестн. МГУ. Сер. 9, Исто¬
рия, 1962, Х> 1.
27 Г индин И. Ф. Московские банки в период империализма (1900—
1917 гг.).—Исторические записки, 1956, т. 58.
28 Крупина Т. Д. К вопросу о взаимоотношениях царского правительства
с монополиями.— Исторические записки, 1956, т. 57.
29 Лившин Я. И. К вопросу о военно-промышленных монополиях в России
в начале XX века.— Вопросы истории, 1957, Х° 7; Бовыкин В. И. Монополи¬
стические соглашения в русской военной промышленности.— История СССР,
1958, Х° 1.
30 Тарновский К. Н. Формирование государственно-монополистического
капитализма в России в годы первой мировой войны: На примере металлур¬
гической промышленности. М., 1958; Урибес Э. Коксобензольная промышлен¬
ность России в годы первой мировой войны.— Исторические записки, 1961,
т. 69; Лаверычев В. Я. Указ. соч.
323
11*
лобуев исследовал последний этап развития государственно-моно¬
полистического капитализма в России от февраля 1917 г. до по¬
беды Великой Октябрьской социалистической революции31. Та¬
ким образом, в главных чертах на примере ведущих отраслей:
народного хозяйства историками было прослежено развитие госу¬
дарственно-монополистического капитализма в России с начала
XX в. до октября 1917 г.
В литературе второй половины 50-х годов обозначились серь¬
езные сдвиги в изучении проблемы зависимости России от иност¬
ранного империализма. Вопросы о степени и характере зависимо¬
сти России, о роли иностранного капитала в ее экономике стали
исследоваться на базе конкретных материалов о развитии россий¬
ских банков, промышленности, монополий, экономической поли¬
тике правительства. Изменилась методика исследований: вместо·
количественных подсчетов удельного веса иностранного капитала
стал проводиться анализ характера связей, возникавших между
странами в результате притока иностранного капитала, а также
исследование особенностей его функционирования, воздействия
на социально-экономическое развитие России.
Среди исследований по данной проблематике можно выделить
три основные группы. В. С. Дякин, Ю. Б. Соловьев и А. А. Фур-
сенко32 сосредоточили внимание на начальном этапе процесса
сращивания российского банковского капитала с промышленным*
происходившего при самом активном участии иностранного фи¬
нансового капитала. Характер взаимодействия российского и ино¬
странного финансового капитала в ходе складывания монополи¬
стических объединений в военной промышленности России нака¬
нуне первой мировой войны исследовал В. И. Бовыкин33*
а А. М. Соловьева рассмотрела те же вопросы на примере же¬
лезнодорожного строительства России34. В указанных работах
развитие финансового капитала в России и роль иностранного
капитала рассматривались через призму деятельности русских
коммерческих банков.
Другая группа историков и экономистов изучала те же вопро¬
сы путем разработки истории отдельных отраслей промышленно¬
сти и действовавших в них монополий. Борьба русских и иност¬
ранных магнатов финансового капитала в связи с переходом цар¬
ского правительства накануне первой мировой войны к реализа¬
31 Волобуев П. В. Экономическая политика Временного правительства·
М., 1962.
32 Соловьев Ю. Б. Петербургский международный банк и французский
финансовый капитал в годы первого промышленного подъема в России.—
В кн.: Монополии и иностранный капитал в России; Фурсенко А. А. Париж¬
ские Ротшильды и русская нефть.— Вопросы истории, 1962, № 8. Работы
В. С. Дякина о проникновении иностранного капитала в электропромышлен¬
ность были обобщены в его монографии «Германские капиталы в России:
Электроиндустрия и электрический транспорт» (Л., 1971).
33 Бовыкин В. И. Монополистические соглашения в русской военной про¬
мышленности.
34 Соловьева А. М. К вопросу о роли финансового капитала в железно¬
дорожном строительстве России накануне первой мировой войны.
324
ции военно-морских программ по воссозданию русского флота
явилась предметом исследования К. Ф. 'Шацилло изучались
пути проникновения германского капитала в промышленность
Прибалтики3®; Ц. Л. Фридман разработал историю проникнове¬
ния иностранного капитала в промышленность Казахстана37.
Третью группу работ составляли исследования о финансовом
положении страны, характере и структуре бюджета царской Рос¬
сии. Обращение к данной проблематике привлекло внимание к
вопросу о роли заграничных займов царского правительства —
важнейшего канала проникновения иностранного капитала в на¬
родное хозяйство России. Ю. Н. Шебалдин рассмотрел динамику
и структуру бюджета страны в 1900—1913 гг., его соотношение с
ростом национального дохода России, выяснил роль в бюджете
государственных займов, внутренних и внешних, и показал, что их
значение для бюджета начала XX в. было гораздо большим, чем
в конце XIX в.38 И. Ф. Гиндин уточнил сведения о величине и
характере русского государственного долга к моменту победы
Великой Октябрьской социалистической революции3#. Вопросы о
«свободной наличности» Государственного казначейства, о соот¬
ношении этой в достаточной степени фиктивной величины с золо¬
тым запасом царского правительства и заграничными займами —
одним из главных источников ее пополнения, о ее целевом назна¬
чении и использовании были исследованы А. И. Буковецким40.
В 1960 г. вышел фундаментальный труд А. JI. Сидорова о фи¬
нансовом положении России в годы первой мировой войны41.
Задуманное как часть большого труда о влиянии первой мировой
войны на экономику страны, это исследование отличалось широ¬
той постановки вопросов, тщательностью анализа обширного и
разнообразного фактического материала, глубокими обобщениями
и выводами. Содержание работы не ограничивалось хронологиче¬
скими рамками мировой войны, первая глава содержала разно¬
стороннюю характеристику финансового положения России нака¬
нуне ее. В следующих разделах анализировались внутренние
источники покрытия военных расходов и финансово-экономические
отношения России с партнерами по Антанте. Работу заключали
анализ общей военной задолженности царского и Временного пра¬
35 Шацилло К. Ф. Иностранный капитал и военно-морские программы
России накануне первой мировой войны.— Исторические записки, 1961, т. 69.
38 Нетесин Ю. Из истории проникновения германского капитала в эконо¬
мику России.— Изв. АН ЛатвССР, 1960, № 4.
37 Фридман Ц. Л. Иностранный капитал в дореволюционном Казахстане.
Алма-Ата, 1960.
38 Шебалдин Ю. Н. Государственный бюджет царской России в начале
XX в. (до первой мировой войны).—Исторические записки, 1959, т. 65.
39 Гиндин И. Ф. О величине и характере русского государственного долга
в конце 1917 г.— История СССР, 1957, № 5.
40 Буковецкий А. И. «Свободная наличность» и золотой запас царского
правительства в конце XIX —начале XX в.—В кн.: Монополии и иностранный
капитал в России. ·
41 Сидоров А. Л. Финансовое положение России в годы первой мировой
войны (1914—1917). М., 1960.
325
вительств (внутренней и внешней) и итоговые выводы о характере
и динамике финансово-экономической зависимости России от
крупнейших империалистических держав мира.
Таковы были основные направления изучения истории россий¬
ского монополистического капитализма во второй половине 50—
60-х годах. К важнейшим итогам проведенной работы относились
прежде всего выводы о большой неравномерности развития про¬
цессов монополизации как по отраслям, так и в рамках отдель¬
ных экономических районов, а также о том, что формы монопо¬
листических объединений в России являлись чрезвычайно разно¬
образными и далеко не ограничивались синдикатами. Конкретное
изучение этого многообразия позволило свости монополистические
объединения в России к двум основным типам: монополии по кон¬
центрации сбыта, картели и синдикаты, с одной стороны, и вырос¬
шие в результате концентрации производства на базе комбиниро¬
вания предприятий различных, наиболее часто смежных, отраслей
промышленности, тресты и концерны — с другой.
В результате исследований была также намечена структура
военного государственно-монополистического капитализма в Рос¬
сии. Она не ограничивалась четырьмя Особыми совещаниями и
включала ряд государственно-монополистических институтов по
непосредственному регулированию производства в виде специаль¬
ных отраслевых комитетов при Особых совещаниях или ведомст¬
венных исполнительных органов, военно-промышленные концерны
и специально созданные организации крупных и мелких пред¬
приятий по производству изделий для нужд фронта и тыла. Таким
образом, на конкретном материале было раскрыто положение
В. И. Ленина о том, что накануне Великой Октябрьской социали¬
стической революции уровень развития монополистического и го¬
сударственно-монополистического капитализма в России был уже
настолько высок, что нельзя было идти вперед, не идя к социа¬
лизму 42.
Существенные изменения произошли и в трактовке вопроса о
роли иностранного капитала. Возникшее еще в 20-х годах пред¬
ставление о полном подчинении русских коммерческих банков и ря¬
да отраслей промышленности иностранному финансовому капиталу
не выдержало проверки фактами. Историки пришли к выводу о
существовании тесного союза русского и иностранного капитала
и показали, что участие иностранного капитала способствовало
ускорению развития крупного капиталистического производства и
возникновению финансового капитала. Если в колониальных или
полуколониальных странах иностранный финансовый капитал
приспосабливал развитие экономики к собственным интересам,
то в России извлекать доходы из вложенных капиталов можно
было, лишь приспосабливаясь к общей линии экономического раз¬
вития страны, влияя на него. Возникшие при прямом участии ино¬
странного капитала крупные капиталистические предприятия не
42 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 34, с. 192.
326
противостояли экономике страны, как это имело место в колони¬
ях или полуколониях, а были ее составной частью.
Эти выводы не означали, однако, отрицания вообще какой-
либо зависимости России от иностранного капитала. Было пере¬
смотрено лишь положение о полуколониальной зависимости эко¬
номики России. Ученые подошли к решению задачи определения
специфики зависимости России от иностранного капитала.
Наиболее общим итогом проделанной советскими историками
во второй половине 50—60-х годах работы был вывод о том, что
российский империализм не имел принципиальных отличий от
империализма более развитых государств Европы и Америки и
что он развивался по общим с ними законам. Однако это не оз¬
начает, что российский империализм не имел специфических черт
и особенностей. В качестве предпосылки дальнейшей разработки
проблематики выявилась необходимость разграничения понятий:
особенности экономики России периода империализма, с одной
стороны, и особенности российского империализма как высшей
стадии капитализма — с другой. «Империализм,— подчеркивал
В. И. Ленин,— вырос как развитие и прямое продолжение основ¬
ных свойств капитализма вообще»43. Чтобы установить его спе¬
цифику и особенности, необходимо было обратиться к истории
складывания крупного капиталистического производства в Рос¬
сии. Вместе с тем экономический строй предреволюционной импе¬
риалистической России характеризовался сложным сочетанием
пережиточных докапиталистических отношений с новейшими ка¬
питалистическими. В. И. Ленин писал, что в России «самое от¬
сталое землевладение, самая дикая деревня — самый передовой
промышленный и финансовый капитализм»44, что в стране «но-
вейше-капиталистический империализм оплетен, так сказать, осо¬
бенно густой сетью отношений докапиталистических»45. Некото¬
рые особенности империализма в России могут определяться по¬
этому таким . «оплетением», его взаимодействием с отсталыми
социально-экономическими отношениями.
Обращение И. Ф. Гиндина к изучению экономической поли¬
тики царизма во второй половине XIX в.48 выявило целую систе¬
му государственного вмешательства в экономическую жизнь
страны в интересах ускорения развития некоторых отраслей тя¬
желой промышленности, железнодорожного транспорта и банков.
Тем самым был конкретизирован тезис В. И. Ленина о том, что
пореформенный период истории России «был периодом усилен¬
ного роста капитализма снизу и насаждения его сверху»47. Для
осуществления такой политики царизм образовал несколько пра¬
вительственных институтов, государственно-капиталистических по
43 Там же, т. 27, с. 385.
44 Там же, т. 16, с. 417.
45 Там же, т. 27, с. 378.
46 Гиндин И. Ф. Государственный оанк и экономическая политика царско¬
го правительства (1861 —1892 годы). М., 1960.
47 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 20, с. 38.
327
своей сущности. С возникновением в соответствующих отраслях
народного хозяйства капиталистических монополий эти институты
стали быстро превращаться в государственно-монополистические.
Это относилось, например, к правительственному комитету по рас¬
пределению железнодорожных заказов, опиравшемуся в своей
деятельности на монополии в транспортном машиностроении
(«Продпаровоз», «Продвагон»); в том же направлении развива¬
лась и правительственная сахарная нормировка. Таким образом,
государственно-монополистические тенденции в России носили
своеобразный характер. Они явились результатом не столько
развития капитализма «снизу», сколько «насаждения его сверху».
Такова была одна из особенностей монополистического капита¬
лизма в России, выявленная в результате изучения генезиса круп¬
ного индустриального производства. Этот вывод получил отраже¬
ние не только в специальной литературе, но и в работах обоб¬
щающего характера.
В 60-х годах началось изучение деятельности монополистиче¬
ских объединений, промышленных и банковских, в отсталых эко¬
номических районах, развитие мелкой (кустарной) промышленно¬
сти, а также акционерных земельных банков, обществ взаимного
кредита и т. д.48 Уже первые его итоги привели к выводам о том,
что доходы крупных банков в центре России представляли часть
монопольной прибыли, а по российской периферии — часть немо¬
нополистических доходов эксплуататорских классов, которая рез¬
ко повышала величину монопольной прибыли, что монополистиче¬
ский капитал не только разрушал, но и нередко консервировал
отсталые производственные отношения и тем самым задерживал
развитие производительных сил страны.
На протяжении 30-х — первой половины 40-х годов разработ¬
ка проблем аграрной истории России периода империализма ве¬
лась недостаточно. Несколько популярных брошюр, а также свод¬
ная работа П. И. Лященко по истории народного хозяйства Рос¬
сии исчерпывали литературу вопроса.
Сравнительно невелик был и объем литературы, опубликован¬
ной в первое десятилетие после окончания Великой Отечествен¬
ной войны. Работы обобщающего характера были представлены
монографиями Е. Н. Кочетовской, Л. И. Любошиц и Е. С. Кар¬
науховойАв. Авторы этих книг, весьма разных как по объему изу¬
48 Тимошенко В. В. Роль банков в льноторговле дореволюционной Бело¬
руссии (1900—1914 гг.).— В кн.: Вопросы развития народного хозяйства Бело¬
руссии и Прибалтики. Минск, 1963; Она же. Кредитная система Белоруссии в
начале XX в.— Исторические записки, 1967, т. 78; Ольховая Л. В. К исто¬
рии мелкого производства на Урале: (Нижне-Пятская трудовая артель).—
В кн.: Вопросы истории Урала. Свердловск, 1963, вып. 3; Она же. К вопросу
о положении рабочих мелкой промышленности Урала (1907—1914 гг.).—
Там же, 1964, вып. 5; Гиндин И. Ф., Иванов Л. М. О неравномерности раз¬
вития российского капитализма в начале XX в.— Вопросы истории, 1966, № 9.
49 Кочетовская Е. Н. Национализация земли в СССР. М., 1947; 2-е изд.,
1952; Любошиц Л. И. Вопросы марксистско-ленинской теории аграрных кри¬
зисов. М., 1949; Карнаухова Е. С. Размещение сельского хозяйства России в
период капитализма (1860—1914 гг.). М., 1951.
328
чаемых проблем, так и по характеру использованных источников,
были единодушны в трактовке вопроса об уровне развития капи¬
тализма в сельскохозяйственном производстве дореволюционной
России. Говоря о наличии весьма значительных феодально-крепост¬
нических пережитков и о неравномерности развития капитали¬
стических отношений в различных районах страны, они исходили
из положения о полной победе капиталистического способа про¬
изводства в сельском хозяйстве России. Эта победа датировалась
ими последним десятилетием XIX в.; последующие примерно два
десятилетия характеризовались как период дальнейшего развития
капитализма в аграрном строе России.
Указанные книги были написаны экономистами. Опубликован¬
ные в конце 40-х — первой половине 50-х годов исследования ис¬
ториков представлены весьма ограниченным количеством статей
и монографий. Аграрная политика царизма, крестьянское движе¬
ние, состояние сельского хозяйства и продовольственный вопрос в
годы первой мировой войны, заселение и развитие сельскохозяй¬
ственного производства Сибири — такова их основная проблема¬
тика50. Однако преобладающим типом научного исследования
были в это время диссертации. Среди них следует выделить док¬
торскую диссертацию А. В. Шапкарина о земельной реформе Сто¬
лыпина и ряд кандидатских диссертаций, большинство из которых
также было посвящено ходу и результатам столыпинских аграр¬
ных преобразований и крестьянскому движению 1907—1914 гг.
в пределах некоторых экономических районов или губерний Евро¬
пейской России. Появились также диссертации о проведении сто¬
лыпинской реформы и развитии капитализма в сельском хозяйст¬
ве в отдельных районах Украины, Бессарабии, западного Урала.
Для большинства из них был характерен несколько иной по
сравнению с литературой 20-х годов подход к разработке истории
аграрной политики Столыпина. Во-первых, началось изучение хо¬
зяйственного положения не выделившихся на хутора и отруба
крестьян, т. е. подавляющей массы деревенского населения. Во-
вторых, стали исследоваться социально-экономические отношения
в районах, куда направлялись переселенцы из Европейской Рос¬
сии, а также результаты сложного процесса колонизации.
В рассматриваемых диссертациях всесторонне раскрывались
положения В. И. Ленина о том. что столыпинская аграрная ре¬
50 Бочкарева Е. И. Из истории аграрной политики царизма а годы первой
русской революции.— Учен. зап. Ленингр. гос. пед. ин-та им. Герцена. Каф.
истории СССР, 1947, т. 61; Зима А. Г. Земельная политика царизма в Кирги¬
зии.— Тр. Кирг. гос. пед. ин-та, 1948, т. 2, вып. 2; Ваганов О. А. Земельная
политика царского правительства в Казахстане (1907—1914 гг.).— Исторические
записки, 1950, т. 31; Турсунбаев А. Б. Из истории крестьянского переселения
в Казахстан. Алма-Ата, 1950; Погребинский А П. Сельское хозяйство и про¬
довольственный вопрос в России в годы первой мировой войны.— Исторические
записки, 1950, т. 31; Симонов Н. В. Сельское хозяйство России в годы первой
мировой войны.— Вопросы истории, 1955, № 3; Покшишевский В. В. Заселение
Сибири: Ист.-геогр. очерки. Иркутск, 1961; Рагозин Н. Е. Влияние Сибирской
железной дороги на экономическое развитие Западной Сибири в начале XX в.—
Учен. зап. Белорус, ун-та. Сер. ист., 1953, вып. 16.
329
форма, способствовавшая в какой-то мере развитию капитализма,
не сняла, а углубила и обострила все противоречия в деревне,
придавленной гнетом полуфеодального землевладения. С. И. Ан¬
тонова, Г. М. Птушкин, Ю. Л. Райский, П. К. Редькин, М. С. Си¬
монова, И. Н. Трегубов и некоторые другие историки, изучая ма¬
териалы о столыпинской реформе и крестьянском движении в
центральных губерниях европейской части страны, показали тес¬
ное переплетение и взаимопроникновение полукрепостнических и
капиталистических форм эксплуатации, переплетение, при кото¬
ром первые не только преобладали, но и модифицировали харак¬
тер вторых, делая их в какой-то мере своей разновидностью. Не
случайно поэтому в центральных губерниях Европейской России
были широко распространены торговый и ростовщический капи¬
тал,—«низшие и худшие» формы капитала, как определил их
В. И. Ленин51.
Некоторые положения работ указанных авторов были под¬
тверждены в ходе изучения аграрных отношений на территории
Казахстана. Представляется принципиально важным сделанный
А. Б. Турсунбаевым52 вывод о том, что мелкобуржуазное хозяй¬
ство осевших здесь в начале XX в. переселенцев из центральных
областей России только еще превращалось в собственно капи¬
талистическое. Что касается местного крестьянства Казахста¬
на, то в районах, где усилилось оседание казахов на землю, на¬
чалось развитие капиталистических отношений в их первоначаль¬
ных формах (преобладание торгового и ростовщического капита¬
ла). В кочевых же животноводческих районах торговый капитал
задерживал старые, докапиталистические отношения и методы
эксплуатации скотоводов.
Изучение хозяйственного развития Сибири в первой половине
50-х годов еще только начиналось. Однако уже тогда В. В. Пок-
шишевский показал, что антагонистические классовые отношения
в России периода капитализма создавали серьезные препятствия
для экономического развития Сибири даже в качестве аграрной
окраины страны53. Н. Е. Рагозин сосредоточил внимание на ана¬
лизе факторов, препятствовавших развитию аграрного капитализма
на территории Западной Сибири54. Он подчеркнул большую рас¬
пространенность здесь низших форм капитализма, господство тор¬
гового и ростовщического капитала, бесцеремонный грабеж кре¬
стьян со стороны чиновников, полицейских и купцов. М. С. Си¬
монова в диссертации коснулась некоторых вопросов развития
капитализма в сельском хозяйстве Сибири в связи с рассмотрени¬
ем итогов переселенческого движения из губерний Центрально¬
черноземной зоны. Она пришла к выводу, что столыпинщина,
обеспечившая кулачество огромным избыточным резервом рабо¬
чей силы в лице беднейшего крестьянства, привела на окраинах
51 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 56.
г’2 Турсунбаев А. Б. Указ. соч.
53 Покшишевский В. В. Указ соч.
Рагозин Н. Е. Указ. соч.
830
России не только к развитию капиталистических методов и форм
эксплуатации, но и к возрождению отживших полукрепостниче-
ских — полуростовщических ее форм.
Новый этап в разработке аграрной истории России периода
империализма, начавшийся во второй половине 50-х годов, ха¬
рактеризовался расширением проблематики и новыми явлениями
в организации исследований. Непосредственная связь аграрного
вопроса с проблемой исторических предпосылок Октября привела
историков-аграрников к активному участию в работе Научного
совета по проблеме «Исторические предпосылки Великой Октябрь¬
ской социалистической революции». В 1958 г. в Таллине состоя¬
лась первая сессия симпозиума по аграрной истории Восточной
Европы; такие симпозиумы стали затем проводиться каждый |Год.
Опубликованные труды симпозиума содержали массовый матери¬
ал о динамике развития научной мысли и исследовательских изы¬
сканий в области аграрных отношений в России, и в частности
аграрной эволюции в начале XX в.
На протяжении второй половины 50-х годов основные положе¬
ния и выводы ранее написанных диссертаций по аграрной исто¬
рии России в эпоху империализма были опубликованы главным
образом в виде статей в различных журналах и сборниках. Пре¬
обладали работы по истории аграрной реформы Столыпина в от¬
дельных губерниях Европейской России ”.
В опубликованном в 1957 г. статистико-экономическом исследо¬
вании Л. М. Иванова рассматривались поземельные отношения
на Украине накануне революции 1905—1907 гг.5в Сопоставив
данные статистики землевладения 1905 г. с материалами пере¬
писи 1877 г., автор проанализировал изменения в землевладении,
происшедшие под влиянием развития капиталистических отноше¬
ний с конца 70-х годов XIX в. по 1905 г. Основной вывод Ива¬
нова заключался в том, что процесс капиталистического развития
украинской деревни происходил медленно, а учитывая, что Украи¬
на в целом относилась к числу наиболее экономически развитых
районов царской России,— крайне медленно. Преобладала тенден¬
ция к сокращению как числа латифундий (имения площадью
свыше 10 тыс. десятин), так и количества принадлежавшей им
земли. Вместе с тем сопоставление количества земли, утраченной
латифундиями, с потерями крупных имений (площадь свыше
55 Казаков В. Г. Социально-экономические итоги аграрной реформы
1906—1910 гг.: (По материалам Московской губернии).— Сб. науч. статей Бар¬
наул. гос. пел. ин-та, 1957, вып. 2; Симонова М. С. Экономические итоги сто¬
лыпинской аграрной реформы в Центрально-Черноземных губерниях.— Истори¬
ческие записки, 1958, т. 63; Усманов X. Ф. Столыпинская аграрная реформа в
Башкирии. Уфа, 1958; Воскресенская Т. А. Сельское хозяйство Поволжья в кон¬
це XIX — начале XX в.: (На материалах б. Самарской и б. Саратовской гу¬
берний).— В кн.: Социалистические преобразования в СССР и их экономиче¬
ские предпосылки; Гребнев А. М. Аграрные отношения в Пензенской губернии
между первой и второй буржуазно-демократическими революциями в России.
Пенза, 1959; и др. ·
56 Иванов JI. М. Распределение землевладения на Украине накануне ре¬
волюции 1905—1907 гг.— Исторические записки, 1957, т. 60.
331
5 тыс. десятин) позволило Иванову сделать вывод, что первые
были более устойчивыми.
Крестьянскому и помещичьему хозяйству России в годы пер¬
вой мировой войны были посвящены исследования А. М. Анфи¬
мова57. Рассмотрев важнейшие элементы аграрного строя —
землевладение, землепользование, систему ведения хозяйства, он
пришел к выводу о том, что в начале XX в. Россия проходила
такой этап аграрно-капиталистической эволюции, когда пережи¬
точные полукрепостнические отношения еще преобладали над
чисто капиталистическими. Позднее Анфимов пересмотрел этот
вывод.
Одновременно появились статьи и монографии, авторы которых
иначе оценивали степень развития капитализма в России начала
XX в. М. А. Рубач58 признавал, что значительные остатки кре¬
постничества распространялись не только на отношения между
помещиками и крестьянами, но и влияли на отношения между
кулачеством и крестьянской беднотой. Однако он подчеркивал,
что большинство крупных помещичьих хозяйств Украины при
ьсей значительности пережитков крепостничества были капитали¬
стическими, основанными на наемном труде, тесно связанными со
всей капиталистической системой страны. Общий вывод автора
сводится к признанию безусловного преобладания капиталисти¬
ческих отношений под полукрепостническими в аграрном строе
украинской деревни.
Положение о господстве капиталистических отношений в сель¬
ском хозяйстве Европейской России разделяла и Н. А. Егиаза-
рова59. Но если Рубач обосновывал его применительно к пред¬
октябрьскому периоду, то Егиазарова исходила из него, харак¬
теризуя аграрный кризис в России в конце XIX в.
Таким образом, к концу 50-х годов в советской историографии
выявились различные оценки уровня развития капитализма в
сельском хозяйстве дореволюционной России. На сессии Научно¬
го совета по проблеме «Исторические предпосылки Великой Ок¬
тябрьской социалистической революции», состоявшейся в Москве
в мае 1960 г., развернулась дискуссия по этому вопросу (доклад¬
чики— С. М. Дубровский, М. А. Рубач, А. М. Анфимов и
Е. А. Луцкий)в0. В ходе нее была поставлена проблема не толь¬
ко уровня, но и характера капиталистических отношений в аг¬
57 Анфимов А. М. Крестьянское хозяйство России в годы первой мировой
войны.— История СССР, 1957, № 3; Он же. Помещичье хозяйство России в
годы первой мировой войны (до Февральской революции).—Исторические запис¬
ки, 1957, т. 60; Он же. Российская деревня в годы первой мировой войны
(1914 г.—февраль 1917 г.). М., 1962.
58 Рубач М. А. Очерки по истории революционного преобразования аграр¬
ных отношений на Украине в период проведения Октябрьской революции.
Киев. 1956.
59 Егиазарова Н. А. Аграрный кризис конца XIX века в России. М.,
1959.
80 Особенности аграрного строя России в период империализма: Мате¬
риалы сессии Научного совета по проблеме «Исторические предпосылки Вели¬
кой Октябрьской социалистической революции», май 1960. М., 1962.
332
рарном строе страны. Ленинское положение о различных типах
капитализма привлекло особое внимание исследователей. В ре¬
зультате обсуждения выявились и основные направления даль¬
нейшей разработки аграрной проблематики: необходимо было
изучить особенности капиталистического расслоения мелкобуржу¬
азной дореволюционной деревни и хозяйственный строй поме¬
щичьих латифундий, специфику их эволюции по капиталистиче¬
скому пути.
Разработанный исследователями материал о социально-эконо¬
мической дифференциации мелкобуржуазной дореволюционной
деревни61 позволил установить не только некоторые специфиче¬
ские, но и общие черты аграрно-капиталистической эволюции.
•Они заключались в тесном переплетении полукрепостнических и
капиталистических методов эксплуатации. Специальное изучение
последних в рамках крестьянского хозяйства показало широкое
распространение раннекапиталистических приемов и форм экс¬
плуатации, свойственных эпохе «первоначального накопления»,
и удивительную живучесть и устойчивость этих форм.
После публикации на страницах журнала «История СССР»
статьи П. Г. Рындзюнского62 развернулась дискуссия о мелко¬
товарном укладе в России. Особое внимание исследователей при¬
влекло содержавшееся в статье разграничение ранних, «средневе¬
ковых» форм капитализма, историческое значение которых при¬
близительно совпадало с пережитками крепостничества, и его
зрелых форм, до крупнокапиталистического производства включи¬
тельно. В работе, посвященной генезису капитализма в крестьян¬
ском хозяйстве России, И. Д. Ковальченко63 выдвинул хорошо
аргументированную точку зрения о наличии трех исторически по¬
следовательных, качественно отличных периодов в развитии
крестьянства с момента оформления его как класса феодального
общества и до его разложения в эпоху капитализма: период гос¬
подства натурального хозяйства, период становления и развития
мелкотоварного производства, период становления и утверждения
81 Анфимов А. М. Земельная аренда в России в начале XX века. М.,
1961; Райский Ю. Л. Столыпинское землеустройство на надельных землях чер¬
ноземного центра и его провал.— В кн.: Ежегодник по аграрной истории Вос¬
точной Европы, 1960 г. Киев, 1962; Симонова М. С. Мобилизация крестьянской
надельной земли в период проведения столыпинской аграрной реформы.—
В кн.: Материалы по истории сельского хозяйства и крестьянства СССР. Сб. 5.
М., 1962; Она же. Статистические листки о мобилизации надельной земли как
источник для изучения классовой дифференциации крестьянства.— Историче¬
ский архив, 1962, № 6; Скляров Л. Ф. Переселение и землеустройство в Си¬
бири в годы столыпинской аграрной реформы. Л., 1962; Степынин В. А. Коло¬
низация Енисейской губернии в эпоху капитализма. Красноярск, 1962; Горюш¬
кин Л. М. Социально-экономические предпосылки социалистической революции
в сибирской деревне. Новосибирск, 1962; Он же. Сибирское крестьянство на
рубеже двух веков (конец XIX в.— начало XX в.). Новосибирск, 1967; Малахи-
нов П. И. О двух типах аграрной революции в России. Улан-Удэ, 1962; и др.
82 Рындзюнский П. Г. О мелкотоварном укладе в России XIX в.— Исто¬
рия СССР, 1961, № 2.
83 Ковальченко И. Д. Некоторые бопросы генезиса капитализма в кресть¬
янском хозяйстве России.—Там же, 1962, № 6.
333
капитализма в крестьянском хозяйстве. Каждому из этих этапов
соответствовала и определенная форма расслоения крестьянства.
В принципе согласившись с Ковальченко в том, что процесс раз¬
вития капитализма в сельском хозяйстве имел качественно раз¬
личные этапы, А. М. Анфимов64 развил положение о двух типах,
капиталистического расслоения крестьянства. Первый он связал
с выделением из крестьянства торгово-ростовщической буржуазии^
второй — с развитием собственно аграрного капитализма, когда
деревенская буржуазия, кулаки организовывают более или ме¬
нее крупное капиталистическое земледелие, начинают эксплуати¬
ровать образовавшийся слой сельскохозяйственных рабочих.
В целом дискуссия о мелкотоварном производстве в сельской
хозяйстве России стала важным этапом в уяснении особенностей
аграрно-капиталистической эволюции в России в эпоху импери-
лизма. Факты преобладания среди буржуазной деревенской вер¬
хушки торгово-ростовщических элементов, а не аграрных капи¬
талистов стали исходным моментом для характеристики незавер¬
шенности процесса разложения крестьянства, для обоснования
тезиса о сохранении общности интересов большинства крестьян.
Вместе с тем значительный удельный вес в сельском хозяйстве
России низших форм капитала — торгового и ростовщического —
должен был привести к тому, что наряду с антипомещичьей на¬
правленностью в крестьянском движении должны были отчетлива
проявиться и антикапиталистические устремления. Взятые сами
по себе, они еще не являлись борьбой с капитализмом вообще,
а были борьбой одного вида капитализма против другого, борь¬
бой за «чистый», «максимально-последовательный» капита¬
лизм65, без кабалы, ростовщичества, отработок. Но эти антикапи¬
талистические устремления могли развиться в борьбу за социа¬
лизм, поскольку непосредственно соединялись с постоянно уси¬
ливавшейся в деревне второй социальной войной, войной сельско¬
хозяйственных пролетариев против капиталистов-аграриев и —
главное — с борьбой городского пролетариата против буржуазии.
Важнейшей составной частью историографии аграрной исто¬
рии России периода империализма стала разработка проблем
развития сельского хозяйства на окраинах страны. Проблема раз¬
вития капитализма «вширь» и непосредственно связанный с ней
вопрос о колонизации азиатских регионов Российской империи да
начала 60-х годов входили как составная и подчиненная часть в
исследования, посвященные столыпинской аграрной реформе. Вы¬
шедшая в 1963 г. монография С. М. Дубровского66, основу кото¬
рой составила его изданная в 1930 г. книга «Столыпинская ре¬
форма», завершила серию работ такого рода.
64 Анфимов А. М. О мелком товарном производстве в сельском хозяйстве
пореформенной России.— Там же, 1963, № 2.
85 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 21, с. 405.
68 Дубровский С. М. Столыпинская земельная реформа: Из истории сель¬
ского хозяйства и крестьянства России в начале XX века. М., 1963.
334
В 60-е годы велось специальное изучение развития капита¬
листических отношений в Сибири, а вопрос о столыпинской пере¬
селенческой политике стал рассматриваться исследователями как
одно из условий этого развития. Усилиями сибирских истори-
ков-аграрников была создана значительная литература по вопро¬
сам капиталистической аграрной эволюции Сибири, проанализи¬
рованная в работах Л. М. Горюшкина87.
Вышедшая в 1965 г. монография П. Г. Галузо была посвя¬
щена колониальной политике царизма и эволюции аграрных от¬
ношений на юге Казахстана во второй половине XIX — начале
XX в.68 Автор рассмотрел воздействие на местные хозяйственные
уклады не только капиталистического, но и военно-феодального
«империализма»89, выяснил, что и тот и другой эксплуатировали
крестьянские мелкотоварные и мелкобуржуазные хозяйства края
при посредстве торгово-ростовщического капитала, и показал, что
местное крестьянство было непосредственно заинтересовано в
ниспровержении царизма и буржуазии.
В 60-е годы определились два типа работ, посвященных проб¬
леме капиталистической эволюции помещичьего хозяйства России
в конце XIX — начале XX в. Первый тип — региональные иссле¬
дования эволюции помещичьих хозяйств, второй — изучение от¬
дельных крупнейших помещичьих имений как хозяйственных
комплексов. Оба подхода восходят к книге В. И. Ленина «Разви¬
тие капитализма в России»70.
К первому типу работ можно отнести исследования Л. М. Ива¬
нова, К. И. Шабуня, Ф. П. Кунцевича71, изучавших капиталисти¬
ческую эволюцию помещичьих хозяйств Белоруссии, Крыма и
Украины; ко второму — труды Л. П. Минарик и А. М. Анфи¬
мова71.
87 Горюшкин Л. М. Об освещении в советской исторической литературе
вопроса о путях развития капитализма в сельском хозяйстве Сибири.— В кн.:
Методологические и историографические вопросы исторической науки. Томск,
1965, вып. 3; Он же. Историография проблемы аграрного капитализма в Сибири
в конце XIX — начале XX в.
88 Галузо П. Г. Аграрные отношения на юге Казахстана в 1867—1914 гг.
Алма-Ата, 1965.
89 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 27, с. 81.
70 См.: Там же, т. 3, с. 187—188, 210.
71 Иванов Л. М. О капиталистической и отработочной системах в сельском
хозяйстве помещиков на Украине в конце XIX в.— В кн.: Вопросы истории сель¬
ского хозяйства, крестьянства и революционного движения в России. М., 1961;
Шабуня К. И. О развитии капитализма в помещичьем хозяйстве Белоруссии в
конце XIX и начале XX в.— В кн.: Ежегодник по аграрной истории Восточной
Европы. 1961 г. Рига, 1963; Кунцевич Ф. П. К истории аграрно-крестьянского
вопроса в Крыму в конце XIX — начале XX в.— Там же; Он же. Развитие
товарного зернового хозяйства в Таврической губернии в конце XIX — начале
XX в — В кн.: Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы, 1963. Виль¬
нюс, 1964.
72 Минарик Л. П. Экономическая характеристика крупнейших земельных
собственников России конца XIX — начала XX в.: Земледелие, землепользова¬
ние и система хозяйства. М., 1966; Анфимов А. М. Крупное помещичье хозяй¬
ство Европейской России (конец XIX — начало XX в.). М., 1966.
335
Существенная особенность развития капиталистических отно¬
шений в помещичьих хозяйствах Белоруссии, Таврии, Украины со¬
стояла в неразрывном сплетении полукрепостнических и капита¬
листических форм и методов эксплуатации. Шабуня, исходя из
необходимости различать отработки двух видов — с применением
крестьянского инвентаря и тягловой силы (типичный пережиток
барщины) и с использованием инвентаря и тягловой силы поме¬
щиков (прямой переход к капитализму), подчеркнул, что гово¬
рить о преобладании капиталистической системы в помещичьих
хозяйствах Белоруссии начала XX в. можно лишь в смысле пре¬
обладания второго типа отработок над отработками первого типа*
Рассмотрев данные об экономике помещичьих хозяйств Крыма,
Кунцевич пришел к заключению, что даже в этом районе наибо¬
лее развитого капитализма в земледелии в помещичьем хозяйстве
широко практиковалось совмещение феодальных способов веде¬
ния хозяйства с новыми, капиталистическими. Иванов поставил
вопрос о соотношении капиталистической и отработочной систем
в помещичьих имениях Украины в конце XIX в. и с этой целью
провел комбинированное исследование арендных отношений, осо¬
бенностей формирования кадров сельскохозяйственных рабочих,
условий найма, направления и характера отходничества и т. п.
Им было установлено, что степень развития отработочной и ка¬
питалистической систем в различных районах Украины была не¬
одинаковой. Первая преобладала на Левобережье, особенно в Чер¬
ниговской губернии. На остальной части Украины доминирую¬
щей являлась капиталистическая система, однако и здесь отра¬
ботки, а значит, и кабала крестьян дополняли ее.
Минарик изучила группу крупнейших помещиков с размерами
имений свыше 50 тыс. десятин. В поле зрения исследовательни¬
цы оказались 155 крупнейших землевладельцев, которым принад¬
лежало 16,2 млн. десятин земли, т. е. одна пятая всего частного
личного землевладения страны на 1905 г. Минарик показала осо¬
бую живучесть, устойчивость именно крупнейшего помещичьего
землевладения по сравнению с прочими его разрядами. Одна из
причин этой устойчивости состояла в том, что крупнейшие поме-'
щики были связаны с горным промышленным производством (на
Урале), а также сахарной, лесной и винокуренной промышлен¬
ностью. Вся группа владельцев крупнейших латифундий составля¬
ла основное ядро придворной камарильи. Именно с этим была
связана ее особая, целенаправленная поддержка со стороны ца¬
ризма. Крепкие капиталистические экономии представляли собой
отдельные островки среди отсталых помещичьих хозяйств. Обычно
во владениях одного собственника капиталистические хозяйства
сочетались с полукрепостническими латифундиями, за счет уси¬
ленной эксплуатации которых выкачивались средства для органи¬
зации капиталистических экономий.
Своеобразным обобщением накопленного к середине 60-х го¬
дов опыта и приемов изучения проблемы и вместе с тем итогом
собственных многолетних исследований истории помещичьего хо¬
336
зяйства в России явилась монография Анфимова, посвященная
крупному помещичьему хозяйству Европейской России в конце
XIX — начале XX в. Два взаимосвязанных вопроса: выяснение
внутрихозяйственных процессов, препятствовавших радикальной:
перестройке помещичьих латифундий на капиталистических нача¬
лах, и исследование механизма, при помощи которого латифун-
дии эксплуатировали окрестное население,— составляли ее глав-
ное содержание. Автор в своем анализе опирался на ленинские
положения о том, что общий процесс развития капиталистических,
отношений в стране открыл крупным помещикам дополнительные
возможности для усиления и расширения полуфеодальной экс¬
плуатации крестьян. Не более или менее прямое вытеснение полу¬
феодальных форм и методов эксплуатации капиталистическими,,
а их соединение, сочетание и совмещение — вот что являлось,
наиболее характерной особенностью трансформации полукрепост-
нических латифундий в капиталистические хозяйства юнкерского
типа.
Общим итогом проделанной в 60-е годы историками-аграрни-
ками работы был вывод о том, что сила капиталистического раз¬
вития оказалась недостаточной для того, чтобы мирным путем, на
основе экономической эволюции перевести отсталое помещичье
землевладение на капиталистические рельсы. На базе этого выво¬
да и с учетом накопленного конкретно-исторического материала о
социально-экономическом развитии страны в конце XIX — начале
XX в. были обозначены некоторые проблемы аграрно-капитали¬
стической эволюции России, непосредственно связанные с пред¬
посылками и особенностями Великой Октябрьской социалистиче¬
ской революции: условия, порождающие аграрно-крестьянскую
революцию под лозунгом национализации земли, и две эпохи аг¬
рарно-капиталистической эволюции и капитализма вообще. Для
одной, названной В. И. Лениным эпохой краха феодализма и аб¬
солютизма, типичны массовые буржуазно-демократические движе¬
ния, для другой, определенной им как канун краха капитализ¬
ма,— сильно развитый антагонизм пролетариата и буржуазии73.
В начале XX в. первую эпоху представлял колониальный и полу¬
колониальный Восток, вторую — капиталистически развитые го¬
сударства Западной Европы. В России же — и в этом состояла
принципиальная особенность ее социально-экономического разви¬
тия— обе эпохи совместились, переплелись, наложились друг на
друга: первую проходил аграрный, вторую — индустриально¬
промышленный сектор экономики страны. Соответственно порож¬
денные различными социально-экономическими причинами и
предпосылками буржуазно-демократические выступления непро¬
летарских народных масс и массовое рабочее движение совпали
во времени. Впервые в мировой истории не буржуазия, а проле¬
тариат получил возможность непосредственно воздействовать на
массовые демократические движения. В России начала XX в. ело-
73 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 25, с. 264.
337
жились объективные предпосылки для выявления нового типа ре¬
волюционного движения, который характеризовался непосредствен¬
ным соединением, переплетением трех революционных сил: рабо¬
чего движения, крестьянской аграрной революции и национально-
освободительного движения.
Изучение истории российского пролетариата
в эпоху империализма
История российского пролетариата в эпоху империализма всегда
привлекала пристальное внимание советских историков. Во вто¬
рой половине 30—60-х годах специальному исследованию — хотя
и в разной степени — подвергались все составные части проблемы:
формирование и изменение состава пролетариата, положение ра¬
бочих, их революционная борьба. Был накоплен и обобщен ог¬
ромный фактический материал. Однако историография истории
рабочего класса России в эпоху империализма развивалась нерав¬
номерно как по темпам и масштабам изучения проблемы, так и
по своему содержанию и основным направлениям.
Во второй половине 30—40-х годах разрабатывались главным
образом ранние этапы истории пролетариата и рабочего движе¬
ния. Исследование рабочего движения конца XIX — начала XX в.
не получило сколько-нибудь существенного развития. Появившие¬
ся в это время книги носили в основном научно-популярный ха¬
рактер.
Перед Великой Отечественной войной было опубликовано не¬
сколько брошюр по конкретным вопросам истории революционной
борьбы российского пролетариата. В книге В. П. Голионко была
предпринята одна из первых в историографии попыток последова¬
тельно осветить революционную борьбу рабочих на отдаленной
окраине Российской империи, в Приморье74. В это же время
увидели свет работы Э. А. Корольчук и А. М. Панкратовой, по¬
священные петербургскому «Союзу борьбы за освобождение рабо¬
чего класса»75. Несколько ранее были переизданы книги
М. Л. Лурье о борьбе петербургских рабочих накануне первой
мировой войны76.
В 1940 г. появилась монография А. Г. Рашина, посвященная
вопросам складывания кадров фабрично-заводского пролетариа¬
та77. Автор не ставил перед собой задачу рассмотреть все сто¬
74 Голионко В. П. Очерки революционного движения в Приморье (1900—
1916 гг.). Хабаровск, 1940.
75 Корольчук Э. А. Петербургский «Союз борьбы за освобождение рабо¬
чего класса». Л., 1940; Панкратова А. М. Петербургский «Союз борьбы за
освобождение рабочего класса». Саратов, 1940.
76 Лурье М. Л. Сто два дня героической забастовки: К 25-летию со дня
забастовки на заводе «Новый Лесснер». Л., 1938; Он же. Июльские баррикады
1914 г. Л., 1939.
77 Рашин А. Г. Формирование промышленного пролетариата в России:
Стат.-экон. очерки. М., 1940. О книге Рашина см.: Иванов Л. М. К вопросу
о формировании промышленного пролетариата в России.— История СЙСР,
1958, № 4.
338
роны формирования дореволюционного пролетариата России как
класса, включая вопросы идеологии, усвоения им идей марксиз¬
ма-ленинизма. Он ограничился рассмотрением процесса комплек¬
тования контингента рабочих крупной фабрично-заводской про¬
мышленности и его состава. В работе Рашина был систематизи¬
рован огромный статистический материал, характеризующий
источники и пути пополнения пролетарских рядов, особенности:
возникновения и оформления постоянных кадров промышленных
рабочих. Книга давала представление о структуре и путях комп¬
лектования российского фабрично-заводского пролетариата в це¬
лом и его крупнейших отрядов.
Значительный вклад в разработку истории рабочего класса
России внесла серия книг по истории фабрик и заводов, появив¬
шихся в конце 30-х годов78. Лучшей из них являлась дважды
переиздававшаяся «История Путиловского завода». В этой книге
популярность изложения сочеталась с серьезным исследователь¬
ским подходом к разработке истории одного из передовых отря¬
дов российского пролетариата.
В годы войны издание литературы по истории рабочего клас¬
са в период империализма значительно сократилось. Из немногих
появившихся в это время работ можно указать на вышедшую в
1942 г. книгу Л. Майрановского о Батумской демонстрации·
1902 г.79
Во второй половине 40-х — начале 50-х годов количество книг*
статей и брошюр, в которых освещалось героическое прошлое ра¬
бочего класса России, стало постепенно возрастать. Расширилось
изучение материалов архивов и других источников. Постепенно
формировалось новое люколение исследователей, включившихся в
разработку проблем дореволюционной истории российского проле¬
тариата. Однако выходившие в это время работы имели, как пра¬
вило, хронологически и географически ограниченные рамки и по¬
свящались конкретным эпизодам или определенным этапам рево¬
люционной борьбы отдельных отрядов рабочего класса в России.
Вскоре после окончания Великой Отечественной войны были
опубликованы работы И. Никитина о петербургском «Союзе борь¬
бы за освобождение рабочего класса» 80, в которых большое вни¬
мание уделялось положению и революционной борьбе пролетариа¬
та. Значительная литература появилась в связи с полувековыми
юбилеями крупнейших революционных выступлений пролетариата
начала XX в. Были изданы небольшие монографии, статьи и бро¬
78 Старая Юзовка, 1869—1905: Сталинский металлургический завод.
Москва; Киев, 1937; Левидова С. М. История Онежского (бывшего Александ¬
ровского) завода. Петрозаводск, 1938. Вып. 1; Глебов Б. Д., Ульянский А. Г..
Мительман М. И. История Путиловского завода, 1789—1917 гг. М.; Л., 1939;
и др.
79 Майрановский Л. Батумская демонстрация 1902 года. М., 1942.
80 Никитин И. Из истории петербургского «Союза борьбы за освобожде¬
ние рабочего класса». М., 1947; Он же. Петербургский «Союз борьбы за
освобождение рабочего класса». М., 1950.
339
шюры об Обуховской обороне, ростовской стачке 1902 г., всеобщей
стачке на юге России 1903 г. и бакинской стачке 1904 г.81
Работы Л. Р. Никифоровой и Ф. Г. Паначина были посвя¬
щены революционной борьбе горловских и иваново-вознесенских
рабочих в годы первой мировой войны82. Революционное движе¬
ние московских и петербургских рабочих получило освещение в
пятом томе «Истории Москвы» и в третьем томе «Очерков исто¬
рии Ленинграда».
Все эти работы были написаны на основе как опубликованных
материалов, так и архивных документов. Они позволяли отчетли¬
вее представить особенности и характерные черты революционной
борьбы рабочих крупнейших промышленных центров России.
Значительное внимание рабочему движению уделялось в книге
М. К. Ветошкина по истории большевистских организаций и рево¬
люционного движения в Сибири83 и брошюре С. П. Борисова о
борьбе большевиков против военно-промышленных комитетов в
годы первой мировой войны84. Революционная борьба рабочих
Москвы, Иваново-Вознесенска, Нижегородской и других губерний
освещалась в брошюрах, выпускавшихся областными издатель¬
ствами, и в статьях, опубликованных в периодических изданиях85.
Работы с более широкими хронологическими и тематическими
рамками были немногочисленны. Среди них можно назвать очер¬
ки по истории рабочего и профессионального движения И. К. Гох-
берга и Ф. А. Романова, изданные в виде отдельных книг88.
Это были первые после более чем десятилетнего перерыва по¬
пытки дать обобщенное освещение истории рабочего класса по
отдельным периодам. При рассмотрении конкретных вопросов раз¬
81 Князева Г. Обухозская оборона. Л., 1951; Корчин М. И. Ростовская
стачка 1902 г. и деятельность Донкома РСДРП: К пятидесятилетию стачки.
Ростов н/Д, 1952; Вещиков А. Т. Ростовская стачка 1902 г.— Вопросы истории,
1952, № 11; Бортников И. В. Июльские дни 1903 г. на юге России. Одесса,
1953; Парасунько О. А. Массовая политическая забастовка в Киеве в 1903 г.
Киев, 1953; Гулиев А. Н. Славная победа бакинского пролетариата: К 50-ле¬
тию декабрьской забастовки в Баку в 1904 г. Баку, 1955.
82 Никифорова Л. Р. Всеобщая забастовка шахтеров Горловско-Щерби-
новского района в апреле-мае 1916 года.— В кн.: Сб. Государственного Музея
революции СССР. М., 1947, т. 1; Паначин Ф. Г. Этого не забудем никогда:
Расстрел иваново-вознесенских рабочих 23 (10) августа 1915 г. Иваново, 1951.
83 Ветошкин М. К. Из истории большевистских организаций и револю¬
ционного движения в Сибири. М., 1947.
84 Борисов С. П. Борьба большевиков против военно-промышленных коми¬
тетов (1915—1916). М., 1948.
85 Морехина Г. Г. Рабочее движение в Москве в годы революционного
подъема накануне первой империалистической войны.— Вестн. МГУ, 1947, № 4;
Парусов А. И. К истории рабочего движения в Нижегородской губернии в
период нового революционного подъема перед первой мировой империалистиче¬
ской войной (1912—1914 гг.)—Тр. Горьк. гсс. пед. ин-та. 1950, вып. 13;
Паначин Ф. Г. Революционные маевки в городе Иванове. Иваново, 1952; и др.
88 Гохберг И. К. Рабочее и профессиональное движение в России в пе¬
риод столыпинской реакции (1908—1912 гг.). М., 1947; Романов Ф. А. Рабочее
и профессиональное движение в годы первой мировой войны и второй русской
революции (1914 г.—февраль 1917 года). М., 1949.
340
вития рабочего движения авторы очерков делали иногда шаг назад
во сравнению со своими предшественниками. Романов, например,
рабочее движение периода первой мировой войны освещал по-
годно, отказавшись от периодизации, которая на основе работ
В. И. Ленина в целом верно была намечена в литературе 20—·
30-х годов.
В большей части трудов по истории рабочего движения в Рос¬
сии в эпоху империализма в той или иной степени освещались
вопросы изменения состава и положения пролетариата. Эта проб¬
лематика постепенно становилась объектом специальных исследо¬
ваний.
Положение рабочих Украины в тесной связи с развитием про¬
мышленности рассматривалось в монографии А. А. Нестеренко87.
Л. Г. Бардагова показала влияние первой мировой войны на поло¬
жение рабочих Екатеринославской губернии88.
В вышедшей в 1955 г. монографии Ф. Е. Лося89 обстоятель¬
но исследовались пути складывания на Украине к концу XIX в.
армии постоянных рабочих, основные источники пополнения про¬
летарских кадров в начале XX в. Автор пришел к выводу, что в
ряде ведущих отраслей промышленности значительный удельный
вес имели рабочие-украинцы. Тем самым убедительно опроверга¬
лись домыслы украинских националистов о «чужеродном» харак¬
тере пролетариата на Украине.
В работе С. И. Антоновой90 впервые в исторической литера¬
туре на примере Московской губернии — одной из наиболее про¬
мышленно развитых губерний России — было показано влияние
столыпинского землеустройства на формирование фабрично-завод¬
ского пролетариата.
В первое послевоенное десятилетие расширилось издание
книг по истории заводов. Интересным и новым фактическим мате¬
риалом была насыщена переизданная в 1949 г. книга Б. И. Ша¬
балина о заводе «Красный треугольник»91. Вопросы быта и борь¬
бы рабочих рассматривались в кратких очерках о Егорьевской
фабрике и Большой Ивановской мануфактуре92. Однако в боль¬
87 Нестеренко А. А. Очерки истории промышленности и положения про¬
летариата Украины в конце XIX — начале XX в. М., .1954.
88 Бардагова Л. Г. Положение рабочих Екатеринославской губернии в
годы первой мировой империалистической войны (1914—1916 гг.).—Науч. зап.
Днепропетр. ун-та, 1954, т. 46.
89 Лось Ф. Е. Формирование рабочего класса на Украине и его револю¬
ционная борьба в конце XIX и начале XX столетия (конец XIX столетия —
1904 г.). Киев, 1955.
90 Антонова С. И. Влияние столыпинской аграрной реформы на изменения
в составе рабочего класса: По материалам Московской губернии, 1906—1913 гг.
М., 1951.
91 Шабалин Б. И. Фабрика на Обводном: Очерк истории завода «Красный
треугольник». Л., 1949. Кн. 1.
92 Маркешин С., Стулова М. Стд лет Егорьевской фабрики. М., 1945;
Глебов Ю. Ф., Соколов В. М. История фабрики Большой Ивановской ману¬
фактуры. Иваново, 1952.
341
шинстве подобных изданий, имевших популярный характер, доре¬
волюционная история предприятий освещалась поверхностно.
С середины 50-х годов разработка ряда важных вопросов исто¬
рии революционной борьбы пролетариата значительно активизи¬
ровалась. Только за вторую половину 50-х годов по истории рабо¬
чего движения в России в период империализма было опублико¬
вано больше исследований, чем за предшествующие 20 лет. Были
изданы многочисленные монографии по истории революционно¬
го движения пролетариата крупнейших промышленных центров
России в конце XIX — начале XX в.93 В отличие от работ, выхо¬
дивших в предшествующие годы, эти издания носили более ис¬
следовательский характер и обобщали значительный архивный
материал.
Значительное количество исследований появилось также в
исторических журналах и ученых записках институтов. В статьях
И. П. Лейберова, Ю. И. Серого, Р. Г. Аренберга, Н. А. Обетков-
ского, Е. И. Демешиной, И. И. Минца, И. И. Крыловой94 рас¬
сматривались различные стороны рабочего движения периода ре¬
волюционного подъема и первой мировой войны.
Активизировалось изучение истории профсоюзного движения.
Вышли первые труды о профсоюзах в крупнейших промышленных
центрах, содержавшие интересные сведения по истории рабочего
класса95.
93 Казиев М. А. Из истории революционной борьбы бакинского пролета¬
риата (1905—1910). Баку, 1956; Лаверычев В. Я. Рабочее движение в Иваново-
Вознесенске в годы первой мировой войны (1914 г.— февраль 1917 г.). М.,
1957; Лавров П. А. Рабочее движение на Украине в 1913—1914 гг. Киев,
1957; Нетесин Ю. Н. Рабочее движение в Риге в период столыпинской реакции.
Рига, 1958; Чахвашвили Н. А. Рабочее движение в Грузии (1870—1904 гг.).
Тбилиси, 1958; Лескова Л. И. Годы подъема: Рабочий класс Южного Урала
в период подъема рабочего движения (1910—1914 гг.). Челябинск, 1958; Си-
няжников М. И. Десять лет борьбы: Из истории революционного движения в
Костромской губернии (1907—1916 гг.). Кострома, 1958; Кресина Л. М. Рабочее
движение во Владимирской губернии в конце XIX — начале XX в. Владимир,
1959; Платов В. С. Революционное движение в Тверской губернии (конец
XIX — начало XX в.). Калинин, 1959.
94 Лейберов И. П. Петроградский пролетариат в борьбе за победу Фев¬
ральской буржуазно-демократической революции в России.— История СССР,
1957, № 1; Серый Ю. И. Состав и положение рабочего класса Дона накануне
Октябрьской революции (1914—1917 гг.) — В кн.: Октябрьская революция на
Дону. Ростов н/Д, 1957; Аренберг Р. Г. Из истории рабочего движения в
Туркестане в годы нового революционного подъема (1910—1914 гг.).— Учен,
зап. Ташк. гос. пед. ин-та им. Низами, 1957, вып. 6; Обетковский Н. А. Рабо¬
чее движение в Костромской губернии в годы нового революционного подъема
(1910—1914 гг.).— Учен. зап. Благовещ. гос. пед. ин-та, 1958, т. 9; Демеши-
на Е. И. Из истории рабочего движения на Дону d годы реакции и начала
нового революционного подъема (1907 г.— март 1912 г.).— Учен. зап. Рост,
ун-та, 1958, т. 46;' Минц И. И. Революционная борьба пролетариата России в
1914—1916 гг.— Вопросы истории, 1959, № 11—12; Крылова И. И. К вопросу
о статистике стачек петроградских рабочих в годы первой мировой войны.—
Тр. Ленингр. отд-ния Ин-та истории. М.; Л., 1959, вып. 1.
95 Малышкин В. Ф., Шалаева Е. Я., Бибиков Ю. К. Профсоюзы Петро¬
града до Великой Октябрьской социалистической революции (1907—1917 гг.).
М., 1957; Профсоюз текстильщиков: Крат. ист. очерк. М., 1963.
342
Появились популярные очерки истории революционного движе¬
ния в России на отдельных его этапах96.
Общим для всех работ по истории рабочего движения, опубли¬
кованных во второй половине 50—60-х годах, являлось стремле¬
ние воссоздать исторически достоверную картину революционной
деятельности различных отрядов российского пролетариата, по¬
казать роль выдающихся деятелей большевистской партии и ак¬
тивных участников рабочего движения, анализировались условия
формирования российского пролетариата, положение рабочих тех
или иных районов и отраслей производства. Рабочее движение и
его особенности рассматривались в неразрывной связи с полити¬
ческой обстановкой в стране и деятельностью большевиков. По¬
явились исследования, в которых специально изучались вопросы
формирования, изменения состава и положения российского про¬
летариата. Серьезно переработал и значительно расширил свою
монографию о формировании рабочего класса в России А. Г. Ра-
шин97. Автор ограничил хронологические рамки исследования пе¬
риодом капитализма, но рассмотрел все крупнейшие отряды рос¬
сийского пролетариата. В новом издании содержался обширный
материал о численности и составе всего рабочего класса, включая
пролетариат, занятый в сельском хозяйстве, строительстве, транс¬
порте, а не только фабрично-заводских рабочих, как это было в
довоенном издании. Книга Рашина в значительной степени вос¬
полнила пробел в советской историографии формирования рос¬
сийского пролетариата.
Новая книга Рашина не могла, однако, до конца решить все
вопросы этой большой и сложной проблемы. Можно отметить
два важнейших направления, которые в исследовательском плане
остались, по существу, вне поля зрения ее автора. Это, во-первых,
процесс формирования пролетариата на окраинах страны; во-
вторых, изучение специфики комплектования пролетарских кадров
и изменений в составе рабочих на предприятиях, типичных для
каждой значительной отрасли промышленности, каждого крупно¬
го промышленного центра. Именно эти сведения чрезвычайно
важны для понимания особенностей революционной борьбы про¬
летариата на различных этапах.
Процесс формирования рабочего класса в Белоруссии иссле¬
довался 3. Е. Абезгаузом и А. И. Вороновой98. Р. Ю. Исмаилова,
К. 3. Фитерман и Ф. Маликов изучили начальный этап склады¬
вания пролетарских кадров в Средней Азии и Казахстане99.
98 Гусятников П. С. Назревание революционного кризиса в России в на¬
чале XX в. М., 1959.
97 Рашин А. Г. Формирование рабочего класса в России: Ист.-экон. очерк
М.. 1958
98 Воронова А. Я., Абезгауз 3. Е. К вопросу о формировании пролета¬
риата в Белоруссии.— Тр. Ин-та истории АН БССР, 1958, вып. 3.
99 Исмаилова Р. Ю. Из истории формирования первых кадров рабочего
класса в Туркестане на рубеже XIX—XX вв.— Вестн. ЛГУ, 1957, № 20. Сер.
истории, языка и литературы, вып. 4; Фитерман К. 3. Некоторые вопросы исто¬
рии промышленного пролетариата в колониальном Туркестане.— Тр. Среднеаз.
343
В. Я. Лаверычев в результате обработки паспортных книг ряда
предприятий выявил основные тенденции изменений состава ива-
ново-вознесенских рабочих в начале XX в.100
Особо следует выделить немногочисленные работы по почти
не изучавшейся тематике — истории сельскохозяйственного проле¬
тариата. В числе их статьи А. Миериной о формировании сель¬
скохозяйственных рабочих Курляндии101 и О. И. Луговой а
сельскохозяйственном пролетариате Украины102.
Во второй половине 50-х годов появились также статьи о по¬
ложении отдельных отрядов рабочих. И. М. Пушкарева исследо¬
вала вопрос о заработной плате рабочих-железнодорожников на¬
кануне революции 1905—1907 гг.103 Положение петербургских и
московских рабочих в канун первой русской революции изучали
И. Ф. Угаров и Р. Л. Мойжес104. М. К. Рожкова составила ^цен¬
ную подборку обработанных ею материалов о заработной плате
рабочих Трехгорной мануфактуры в конце XIX — начале
XX в.105
В развертывании исследовательской работы большое значение
имела сессия, проведенная в декабре 1959 г. Научным советом
по проблеме «Исторические предпосылки Великой Октябрьской
социалистической революции». С докладом на сессии выступил
Л. М. Иванов108. Он охарактеризовал состояние историографии
истории рабочего класса дореволюционной России и определил
пути дальнейшей разработки этой важнейшей проблемы отечест¬
венной истории. Иванов особо подчеркнул необходимость комплекс*
ного исследования проблем формирования рабочего класса Рос¬
сии, положения пролетариата и развития идеологии рабочего
класса в связи с созданием и деятельностью марксистско-ленин¬
ской партии. При этом было указано на отставание в изучении
ун-та, 1958, вып. 139. Ист. науки, кн. 27; Маликов Ф. Некоторые вопросы
истории формирования рабочего класса в горной промышленности Казахстана
во второй половине XIX в —Изв. АН КазССР. Сер. истории, археологии и
этнографии, 1958, вып. 3 (8).
100 Лаверычев В. Я. К вопросу о составе рабочих Иванова-Вознесенска'
в начале XX в. (1900—1914 гг.).—Науч. докл. высшей школы. Ист. науки,
1959, № 3.
101 Миерина А. К вопросу о формировании сельского пролетариата в
Курляндии.— Изв. АН ЛагвССР, 1959, № 8. На латв. яз.
102 Лугова О. /. Сьльськогосподарський пролетар1ат Швдня УкраТни в
останнш чверт1 XIX ст.—Науков! зап. 1н-та icTopii АН УРСР, 1958, т. 12.
103 Пушкарева И. М. Заработная плата железнодорожников накануне
революции 1905—1907 гг.— История СССР, 1957, № 3.
104 Угаров И. Ф. Положение рабочего класса Москвы накануне первой
русской революции.— Тр. Моск. гос. ист.-арх. ин-та, 1957, т. 9; Мойжес Р. Л.
Положение петербургского пролетариата накануне первой русской революции
(1903—1905 гг.).— Науч. докл. высшей школы. Ист. науки, 1960, № 2.
105 Рожкова М. К. Заработная плата рабочих Трехгорной мануфактуры
в 1892—1913 гг.: (Материалы).— В кн.: Из истории рабочего класса и револю¬
ционного движения: Памяти академика Анны Михайловны Панкратовой. М.„
1958.
106 Основные положения доклада см.: Иванов Л. М. Состояние и задач»
изучения истории пролетариата России.— Вопросы истории, 1960. № 3.
344
истории отдельных крупнейших отрядов пролетариата, истории
профессионального движения, ряда важных сторон проблемы по¬
ложения рабочего класса (рабочее время, динамика заработной
платы и др.)· Разработка этих вопросов намечалась в качестве
основной ближайшей задачи советских историков и рассматрива¬
лась как подготовительный шаг к созданию обобщающего труда
по истории пролетариата России. Примерно тот же комплекс во¬
просов, но применительно к условиям Украины, рассматривался
в докладе Ф. Е. Лося 107.
Вскоре после сессии при Институте истории АН СССР была
создана группа по изучению истории пролетариата России, со¬
ставившая ядро исследователей, которые принимали участие в
научных конференциях по важнейшим вопросам рабочего движе¬
ния в дореволюционной России в 1962 г. в Харькове, в 1963 г.
в Ростове-на-Дону101.
В самом начале 60-х годов было опубликовано значительное
количество конкретных статей о рабочем движении в России в
период империализма109. Интересные данные содержались в
статьях О. К. Котика о рабочем движении на Украине в годы
первой мировой войны110, В. И. Дулова о забастовочном дви¬
жении на Лене в начале 1900-х годов111, Н. В. Юхневой о перво¬
майской стачке в Петербурге в 1901 г.112
Э. Э. Крузе опубликовала работу о революционной борьбе
петербургских пролетариев в 1912—1914 гг.113 Характер моногра¬
фического исследования в определенной степени имела рассчитан¬
ная на широкий круг читателей книга С. В. Шестакова114, по¬
священная руководящей роли большевиков в рабочем движении
в годы первой мировой войны.
Революционной борьбе пролетариата уделялось внимание и в
трудах по истории фабрик и заводов. Среди них можно выделить
107 О ходе сессии см.: Шебшюин Ю. Н. Научная сессия по вопросам
истории пролетариата России.— Там же.
108 Большевистская печать и рабочий класс России в годы нового рево¬
люционного подъема, 1910—1914 гг. М., 1965; Рабочий класс и рабочее движе¬
ние в России, 1861 —1917. М., 1966.
109 Кирьянов 10. И. Стачечная борьба рабочих Екатеринославской губер¬
нии в годы первой мировой войны (июль 1914 г.— февраль 1917 г.).— История
СССР, 1960, № 4; Лескова Л. И. О статистике стачек рабочих Урала в 1910—
1914 гг.— Там же; Панченко В. С. Рабочее движение на Дону в 1910—1914 гг.—
Там же, 1961; № 2; Ягуикова В. И. Из истории борьбы московских рабочих
за победу Февральской буржуазно-демократической революции.— В кн.: Вопро¬
сы истории КПСС. М., 1961.
110 Кошик О. К. Роб1тничпй рух на Украшт в 1914—1915 pp.— BicH.
КиТвського утверситету, 1961, JNfe 3. Сер. icTopii, та фыгософи, вип. 2.
111 Дулов В. И. Забастовочное движение на Лене в начале 1900-х гг.-'-
Учен. зап. Иркут, гос. пед. ин-та, 1961, вып. 18(9).
112 Юхнева Н. В. Накануне Обуховской обороны: (Первомайская стачка
в Петербурге в 1901 г.).— Вестн. ЛГУ, 1961, № 2. Сер. истории, языка и лите¬
ратуры, вып. 1.
1,8 Крузе Э. Э. Петербургские рабочие в 1912—1914 гг. М.; Л., 1961.
114 Шестаков С. В. Большевики во главе рабочего движения в России в
годы первой мировой войны (1914 г.— февраль 1917 г.). М., 1961.
345
исследования по истории московского завода «Динамо»115 и
Харьковского электромеханического завода11в. Вместе с тем сле¬
дует отметить, что в ряде подобных изданий дореволюционный
период истории рабочего класса освещался поверхностно.
После продолжительного перерыва появились популярные
очерки по истории рабочего класса России117, авторам которых
удалось доходчиво раскрыть историю рабочего движения в конце
XIX —начале XX в.
В 60-е годы были опубликованы фундаментальные труды о ре¬
волюционной борьбе различных отрядов российского пролетариа¬
та в период империализма. Были опубликованы книги Ф. Е. Лося
о рабочем классе Украины в 1907—1913 гг.118, И. Т. Щербины
и А. К. Котика о революционной борьбе украинских рабочих в
годы первой мировой войны и Февральской революции и\
О. А. Парасунько о положении и борьбе украинских рабочих во
второй половине XIX в.120, С. И. Потолова о рабочих Донбасса
в XIX в.121 В монографии О. И. Луговой исследовалась история
сельскохозяйственного пролетариата юга Украины в период капи¬
тализма122. Революционная борьба рабочего класса Закавказья
освещалась в монографиях Г. А. Арутюнова и А. Н. Гулиева123„
а история пролетариата Северного Кавказа — в книгах Л. Н. Ко¬
лосова, Г. В. Казбекова, Г. И. Милованова, М. Ш. Шигабудино·
ва124. Работу по истории рабочего класса дореволюционного
Казахстана в 1963 г. опубликовали Е. Д. Дильмухамедов и
Ф. Маликов125.
115 История завода «Динамо». М., 1961. Кн. 1. «Динамо» на путях к
Октябрю.
1,8 Очерк истории Харьковского электромеханического завода. Харьков,
1963. Ч. 1. Рабочие завода «Унион»-ВЭК в борьбе против самодержавия и
капитализма, 1887—1917.
1,7 Краткая история рабочего движения в России, 1861—1917 гг. М.,
1962; Кабанов П., Ерман Р., Кузнецов Н., Ушаков А. Очерки истории россий¬
ского пролетариата, 1861—1917 гг. М., 1963.
118 Лось Ф. Е. РобИничий клас Укра*1ни в 1907—1913 рр. Ки!в, 1962.
119 Щербина 1. Т. Роб1тничий клас Укра'ши та його революцшна бороть-
ба в 1914—1917 роках. Ки!в, 1963; Кошик А. К. Рабочее движение на Украине
в годы первой мировой войны и Февральской революции. Киев, 1965.
120 Парасунько О. А. Положение и борьба рабочего класса Украины
(60—90-е гг. XIX в.). Киев, 1963.
121 Потолов С. И. Рабочие Донбасса в XIX веке. М.; Л., 1963.
122 Лугова О. 1. Сьльськогосподарський пролетар1ат швдня УкраКни в
перюд капггал1зму. КиТв, 1965.
123 Арутюнов Г. А. Рабочее движение в Закавказье в период нового ре¬
волюционного подъема (1910—1914). Москва; Баку, 1963; Гулиев А. Н. Бакин¬
ский пролетариат в годы нового революционного подъема. Баку, 1963.
124 Колосов Л. Н. Очерки истории промышленности и революционной
борьбы рабочих Грозного против царизма и монополий (1893—1917 гг.). Гроз¬
ный, 1962; Казбеков Г. В. Формирование и развитие рабочего класса в Север¬
ной Осетии (1860—1940 гг.). Орджоникидзе, 1963; Милованов Г. И. Очерк фор¬
мирования и развития рабочего класса в Дагестане (90-е гг. XIX в.— нюнь
1941 г.). Махачкала, 1963; Шигабудинов М. III. Борьба рабочих Северного Кав¬
каза накануне и в период революции 1905—1907 гг. Махачкала, 1964.
125 Дильмухамедов Е. Д., Маликов Ф. Очерки истории рабочего класса
дореволюционного Казахстана: Вторая половина XIX — начало XX в. Алма-Ата,
1963.
346
Все эти исследования были основаны на широкой Источнико¬
вой базе, вводили в научный оборот большое количество архив¬
ных материалов. Историками всесторонне освещалась работа
большевиков в массах, влияние межпартийной и внутрипартийной
борьбы на развитие революционного движения.
В вышедшей в 1966 г. интересной статье П. В. Волобуева,
А. М. Володарской, Г. М. Деренковского, Ю. И. Кирьянова
Ю. 3. Полевого и Ю. И. Шабалдина была предпринята попытка
периодизации истории рабочего движения в России 128. 1907—
1914 гг. в ней, в частности, рассматривались как единый период,
характеризовавшийся переходом от спада рабочего движения к
революционному подъему. Внутри этого периода авторы предла¬
гали выделить три этапа: а) упадок рабочего движения (июнь
1907 г.— первая половина 1910 г.); б) оживление рабочего движе¬
ния (вторая половина 1910 г.— начало 1912 г.); в) революцион¬
ный подъем (апрель 1912 г.— июль 1914 г.). Дальнейшая иссле¬
довательская работа показала изъяны такого деления, существен¬
ный недостаток которого заключался в том, что начало револю¬
ционного подъема (вторая половина 1910 г.— начало 1912 г.)
отрывалось от последующего, неразрывно с ним связанного этапа.
В первой половине и середине 60-х годов появилось значитель¬
ное количество исследований о путях развития различных отрядов
рабочего класса, изменении состава рабочих и их положении. Про¬
цесс формирования бакинского пролетариата был основательно
исследован И. В. Стригуновым127. Л. И. Лескова и А. И. Во¬
ронова изучили изменения состава, первая — уральских, вторая —
белорусских рабочих в годы нового революционного подъема128,
Ю. И. Кирьянов выявил влияние первой мировой войны на изме¬
нение состава рабочих развитой в промышленном отношении Ека-
теринославской губернии129, М. В. Прожогин рассмотрел форми¬
рование и положение одного из отрядов пролетариата сахарной
промышленности 13°. Численность и состав петербургских рабо¬
128 Волобуев П. В., Володарская А. М., Деренковский Г. М., Кирья¬
нов Ю. //., Полевой Ю. 3., Шабалдин 10. И. О периодизации рабочего движе¬
ния в России.— В кн.: Рабочий класс и рабочее движение в России, 1861 —
1917.
127 Стригунов И. В. Из истории формирования бакинского пролетариата
(70—90-е гг. XIX в.). Баку, 1960; Он же. Численность и состав бакинского
пролетариата в годы нового революционного подъема.— В кн.: Большевистская
печать и рабочий класс России в годы нового революционного подъема, 1910—
1914 гг.
128 Лескова Л. И. Изменения в численности и социальном составе ураль¬
ских рабочих в 1910—1914 гг.— Исторические записки, 1960, т. 67; Воронова А. И.
Численность, состав и положение фабрично-заводских рабочих Белоруссии на¬
кануне первой мировой империалистической войны.— В кн.: Большевистская
печать и рабочий класс России в годы нового революционного подъема,
1910—1914 гг.
129 Кирьянов Ю. И. Влияние первой мировой войны на изменение чис¬
ленности и состава рабочих России.— Вопросы истории, 1960, № 10.
130 Прожогин М. В. Формирование к положение рабочих сахарной про¬
мышленности Украины во второй половине XIX в.— В кн.: Сб. статей по эко¬
номическим вопросам. Киев, 1961, № 2.
347
чих перед первой русской революцией были изучены А. И. Дави-
денко131. Особенности состава горнозаводского пролетариата
Урала рассматривались В. В. Адамовым, А. А. Александровым,
Б. В. Калугиной, Д. В. Гавриловым, В. М. Жуковым и другими
авторами в статьях, опубликованных в сборниках по истории за¬
водов и фабрик Урала и в других изданиях132. Вопросы форми¬
рования и положения рабочих Сибири исследовались М. М. Шор-
никовым, И. Т. Белимовым, В. Ф. Борзуновым133. Л. М. Иванов
рассмотрел проблему преемственности фабрично-заводского тру¬
да в России134. Ю. Н. Нетесин впервые попытался в научном
плане изучить сложный вопрос об особенностях «рабочей аристо¬
кратии» в России135. Несмотря на спорность некоторых утверж¬
дений и несколько упрощенный подход к рассмотрению проблемы
«рабочей аристократии», статья содержала интересные выводы п
наблюдения.
Предметом внимания исследователей в 60-е годы стал важ¬
ный вопрос о численности и составе рабочего класса дореволюци¬
онного периода. Л. С. Гапоненко и П. В. Волобуев внесли значи¬
тельные коррективы в данные А. Г. Рашина13в, однако сделан¬
ные ими подсчеты имели существенные различия. Необходимо
было более четко определить те социальные слои, которые можно
относить к рабочему классу и проверить данные о численности
некоторых его отрядов (сельскохозяйственных, строительных рабо¬
чих и др.).
Внимание историков союзных и автономных республик, Урала
и Сибири к проблемам истории рабочего класса являлось важной
чертой советской историографии второй половины 50—60-х годов.
Однако почти отсутствовали монографии по основным периодам
революционной борьбы таких ведущих отрядов российского рабо¬
,3‘ Давиденко А. И. К вопросу о численности пролетариата Петербурга в
начале XX в.— В кн.: История рабочего класса. Л., 1963. Вып. 2.
132 Из истории рабочего класса Урала. Пермь, 1961; Из истории заводов
и фабрик Урала: Сб. статей. Свердловск, 1963. Вып. 2; Рабочий класс и рабо¬
чее движение в России, 1861—1917.
133 Шорников М. М. Рабочий класс Сибири накануне Октябрьской рево¬
люции.— В кн.: Из истории рабочего класса Сибири. Новосибирск, 1964; Бели·
мов И. Т. К вопросу о численности и составе железнодорожного пролетариата
Сибири накануне Октябрьской революции.— Там же; Борзунов В. Ф. Про¬
летариат Сибири и Дальнего Востока накануне первой русской революции:
По материалам строительства транссибирской магистрали, 1891—1904 гг. М.,
1965.
134 Иванов Л. М. Преемственность фабрично-заводского труда и форми¬
рование пролетариата в России.— В кн.: Рабочий класс и рабочее движение в
России, 1861 —1917.
135 Нетесин Ю. Н. К вопросу о социально-экономических корнях и осо¬
бенностях «рабочей аристократии» в России.— В кн.: Большевистская печать и
рабочий класс России в годы нового революционного подъема, 1910—1914 гг.
136 Гапоненко Л. С. Российский пролетариат, его численность и террито¬
риальное размещение по основным промышленным районам накануне социали¬
стической революции.— В кн.: Рабочий класс и рабочее движение в России в
1917 г. М., 1964; Волобуев П. В. Пролетариат и буржуазия России в 1917 г.
М., 1964.
348
чего класса, как пролетариат Петербурга и Москвы. Особенна
слабо изучалась в 60-е годы история московского пролетариата.
Из работ этого времени можно указать лишь на статьи Г. В. Про¬
ниной и М. Н. Белова137. Недостаточно исследовалась револю¬
ционная борьба рабочих всего Центрального промышленного
района.
В монографиях, очерках, статьях и популярных брошюрах,
освещавших историю рабочего класса в важнейших промышлен¬
ных центрах и районах России в конце XIX — начале XX в., рево¬
люционную борьбу ведущих отрядов пролетариата, была конкрет¬
но показана роль рабочего класса как гегемона освободительного
движения в стране.
Однако, несмотря на индивидуальные достоинства опубликован¬
ных локальных работ, ограниченных узкими хронологическими
рамками, они не давали возможность достаточно полно и убеди¬
тельно представить уровень и особенности развития революцион¬
ной сознательности пролетариата России на том или ином этапе
рабочего движения, в различных районах и среди различных
групп пролетариата. Необходим был не только анализ, но и син¬
тез накопленных в конкретных исследованиях материалов, обоб¬
щение содержавшихся в них выводов с целью выявления законо¬
мерностей и особенностей революционной борьбы рабочего класса
в стране в целом.
Таким образом, к концу 60-х годов перед советскими истори¬
ками встала задача создания обобщающих трудов по истории
российского пролетариата в эпоху империализма.
Изучение истории первой русской революции
1905—1907 гг.
С середины 30-х до середины 50-х годов изучение истории первой
русской революции ограничилось главным образом популяризаци¬
ей накопленного фактического материала; было издано более ста
книг и брошюр, большая часть из которых имела преимуществен¬
но научно-популярный характер. Следует отметить работы
А. М. Панкратовой, которая детально проанализировала народ¬
ный характер первой буржуазно-демократической революции эпо¬
хи империализма, показала ее международное значение.
Шаг вперед в изучении истории революции 1905—1907 гг. был
сделан Е. Д. Черменским138. Его монография принадлежала к
числу первых работ, освещавших политику буржуазии и царизма в
годы революции. В ней рассматривался весь период революции
137 Пронина Г. В. Рабочее движение и деятельность социал-демократиче¬
ской организации в Москве и Московской губернии в 1895—1896 гг.— Учен. зап.
Моск. гос. пед. ин-та им. В. И. Ленина, 1964, № 200; Белов М. Н. Из истории
борьбы пролетариата Центральной России в 1895—1897 гг.—В кн.: Из истории
рабочего класса СССР. Иваново, 1964. ·
138 Черменский Е. Д. Буржуазия и царизм в революции 1905—1907 гг.
М.; Л., 1939.
349
1905—1907 гг., а не только время ее подъема, как это имело место
в предшествовавшей литературе. В работе Черменского был
впервые исследован генезис буржуазных партий в России. Автор
доказал, как под влиянием революционных событий росла или
ослабевала оппозиционность либеральной буржуазии, каковы
были позиции различных буржуазных группировок, как с конца
1905 г. усиливались контрреволюционные черты, в той или иной
степени присущие всей русской буржуазии.
Революционное движение на флоте получило освещение в ра¬
боте С. Ф. Найды 139. Он ввел в научный оборот новый докумен¬
тальный архивный материал. Найда расширил сведения о восста¬
ниях на броненосце «Князь Потемкин Таврический» в июне 1905 г.,
на крейсере «Память Азова» в июле 1906 г. и о других револю¬
ционных событиях. Новым моментом в его труде было также и
то, что он дал оценку вооруженных восстаний на флоте не толь¬
ко в общеисторической, но и с военно-технической точки зрения.
Однако в значительной степени книга носила описательный ха¬
рактер.
Характерной чертой литературы 40-х — первой половины
50-х годов по истории первой русской революции являлось воз¬
росшее внимание к изучению событий в национальных районах.
Дважды изданный Институтом истории Академии наук СССР
сборник статей, посвященный этой теме140, явился первым тру¬
дом, воссоздавшим общую картину развития революции в нацио¬
нальных районах. Сборник восполнил ряд пробелов в историче¬
ской литературе, особенно о революционном движении в Средней
Азии, Сибири, на Дальнем Востоке и на севере страны. Главное
достоинство сборника заключалось в том, что его авторы рассмат¬
ривали революцию 1905—1907 гг. в национальных районах в пол¬
ном объеме, не ограничиваясь одним лишь национальным движе¬
нием. Им удалось раскрыть общие закономерности, отличавшие
развитие революции в национальных районах, и в то же время
ее специфику в каждом из них. Вместе с тем не все статьи сбор¬
ника носили исследовательский характер, в ряде случаев размах
национально-освободительной борьбы преувеличивался.
В 40-х — первой половине 50-х годов появились книги по исто¬
рии революционного движения в Башкирии, Марийском крае,
Мордовии141. Их авторы показали объективные предпосылки ре¬
волюции, нарисовали картину революционного движения рабочих
и крестьян. Однако ими не был дан четкий анализ расстановки
классовых и партийно-политических сил в годы революции.
139 Найда С. Ф. Революционное движение в царском флоте, 1825—1917.
М., 1948.
140 Революция 1905—1907 годов в национальных районах России/Под ред.
А. М. Панкратовой, А. Л. Сидорова. М., 1949; 2-е изд., 1955.
141 Раимов Р. М. 1905 год в Башкирии: Революционное движение в
1905—1907 гг. М.; Л., 1941; Коробов С. А. Революционное движение в Марий¬
ском крае в период первой буржуазно-демократической революции в России
(1905—1907 гг.). Йошкар-Ола, 1952; Фирстов И. И. Мордовия в годы первой
русской революции. Саранск, 1955.
350
Существенный вклад в изучение истории революции 1905—
1907 гг. в Латвии внес Я. П. Крастынь142. В своей работе он под¬
верг критике буржуазно-националистические фальсификации исто¬
рии. Одновременно в ней исправлялись имевшиеся в литературе
20-х годов ошибки в трактовке характера и движущих сил рево¬
люции в Латвии. Крастынь убедительно показал, что здесь не
было двух параллельных разнотипных революций: в городе —
«буржуазная политическая» и деревне — «крестьянская», что ре¬
волюция в Латвии была органической частью общероссийской
буржуазно-демократической революции, не отличаясь от нее ни
характером, ни движущими силами.
Активизации разработки истории первой русской революции
во второй половине 50—60-х годах способствовали многочислен¬
ные документальные публикации. Первостепенное значение имели
выявление и публикация новых материалов В. И. Ленина. В чет¬
вертое издание Собрания сочинений В. И. Ленина впервые вошли
свыше 40, а в пятое — свыше 60 статей, заметок, речей и подгото¬
вительных материалов, относящихся к 1905—1907 гг., посвящен¬
ных анализу конкретных революционных событий в России.
Большую ценность представляли также произведения о рево¬
люции 1905—1907 гг. соратников В. И. Ленина, видных деятелей
большевистской партии. Эти работы были опубликованы в доре¬
волюционной большевистской печати и стали библиографической
редкостью. Их переиздание в 50-е годы имело большое значение
для разработки истории революции !43.
В ознаменование 50-летия революции 1905—1907 гг. Институ¬
том истории Академии наук СССР и Главным архивным управле¬
нием СССР было начато и к 60-летию революции завершено
издание серии сборников документов и материалов в 18 томах144.
Это издание в отличие от сборников, выпущенных в связи с
20-летием первой русской революции, строилось не по тематиче¬
скому, а по хронологическому принципу. Как и предшествующие
сборники, новое издание документов являлось выборочным. Но
если изданный в 1925 г. А. М. Панкратовой сборник о стачечном
движении145 охватывал имевшие общероссийское значение важ¬
нейшие события рабочего движения в период с 9 января до Ок¬
тябрьской всеобщей стачки включительно, то новая публикация
имела более широкие хронологические рамки, осветив рабочее
движение на протяжении всей революции 1905—1907 гг. Если
142 Крастынь Я. /7. Революция 1905—1907 годов в Латвии. Рига, 1950;
2-е изд., 1952.
143 Боровский В. В. Избранные произведения о первой русской револю¬
ции. М., 1955; Дзержинский Ф. Э. Избранные произведения. М., 1957. Т. 1, 2;
Кнунянц Б. М. Избранные произведения, 1903—1911 гг. Ереван, 1958.
144 Начало первой русской революции, январь—март 1905 г. М., 1955;
Революционное движение в России весной и летом 1905 года. М., 1957—1961.
Ч. 1—2; Всероссийская политическая стачка в октябре 1905 года. М.; Л., 1955.
Ч. 1, 2; Высший подъем революции 1905—1907 гг.: Вооруженные восстания,
ноябрь-декабрь 1905 г. М., 1955—1957.· Ч. 1—4; Второй период революции,
1906—1907 гг. М., 1957—1965. Ч. 1—4.
145 1905: Стачечное движение. М ; Л.. 1925.
351
подготовленный С. М. Дубровским и Б. Б. Граве сборник по аг¬
рарному движению148 содержал документы о крестьянских вы¬
ступлениях только в части Европейской России, то новая публика¬
ция давала материалы по территории всей России. В основу сбор¬
ников, выпущенных в 1925 г., были положены выборочные доку¬
менты лишь архивного фонда департамента полиции. Новая пуб¬
ликация включала документы из различных центральных и мест¬
ных государственных и партийных архивов. Кроме того, движение
в армии и на флоте в ней было освещено многообразными по
своему происхождению документами, материалами прессы времени
первой русской революции.
Публикацию этой большой серии документов и материалов о
первой русской революции отличало высокое качество археогра¬
фической обработки документов, они были систематизированы по
крупным регионам страны, а в их пределах — по губерниям. По¬
давляющее большинство документов публиковалось впервые.
Институтом истории АН СССР и Главным архивным управле¬
нием СССР были изданы в 1957 г. также сборники документов
п материалов о Севастопольском вооруженном восстании в нояб¬
ре 1905 г. и по истории революционного движения сельских рабо¬
чих и крестьян Прибалтики в 1905—1907 гг.147 В исторической
периодике были опубликованы новые документы о событиях
9 января 1905 г. в Петербурге, о восстании на броненосце «По¬
темкин», о пребывании потемкинцев в эмиграции, о подпольной
типографии ЦК РСДРП в Ржеве, о декабрьском восстании в
Москве, Сочи и Чите 148.
В связи с 50-летием первой русской революции почти во всех
республиках, краях и областях были изданы сборники докумен¬
тов и материалов о событиях революции на местах. В отличие
от изданий местных истпартов в 20-х годах, которые содержали
преимущественно воспоминания и некоторое количество архивных
документов, чаще всего случайных, новые сборники включали
почти исключительно архивные документы и охватывали весь пе¬
риод революции, а не только 1905 г., что было обычно для ранее
изданных сборников. Большинство новых сборников отличал воз¬
росший уровень археографической подготовки публикаций. Они в
основном были рассчитаны на широкий круг читателей, поэтому
во многих из них документы воспроизводились в отрывках, что
затрудняло использование подобных публикаций в научных целях.
Впервые были изданы воспоминания многих активных участ¬
ников революции14·. Одновременно переиздавались ставшие биб¬
148 1905: Аграрное движение в 1905—1907 гг. М; Л., 1925. Т. 1.
147 Севастопольское вооруженное восстание в ноябре 1905 года. М., 1957;
Материалы по истории СССР. М.; Л., 1957. Т. 4.
148 Исторический архив, 1955, № 1, 3, 6.
148 Черепахин Г. В. Годы борьбы: Воспоминания старого большевика.
Ростов н/Д. 1955; Глебов Л. А. (Ленцнер). Кронштадт в 1905—1906 гг.: Вос¬
поминания. М., 1956; Савченко И. Ф. Начало пути: Воспоминания о револю¬
ционных событиях 1905—1907 гг. Киев, 1956; Стасова Е. Д. Страницы жизни
и борьбы. М., 1960; Радус-Зенькович В. А. Страницы героического прошлого:
352
лиографической редкостью мемуары видных революционеров:
М. И. Васильева-Южина, Ц. С. Бобровской (Зеликсон), М. Н. Ля¬
дова, О. А. Пятницкого, Н. Н. Баранского и др.150
Таким образом, во второй половине 50—60-х годах значитель¬
но расширилась источниковая база изучения истории первой рус¬
ской революции, что способствовало активизации исследователь¬
ской работы.
В 1957 г. вышел обобщающий труд А. И. Гуковского по исто¬
рии революции 1905—1907 гг.151, в основу которого лег курс лек¬
ций, прочитанных им в Вологодском педагогическом институте.
Научно-популярную книгу о первой буржуазно-демократической
революции в России выпустил в 1966 г. А. В. Пясковский152.
Как и раньше, большое внимание уделялось изучению рабо¬
чего движения в период первой русской революции. Однако фун¬
даментальных монографических исследований по истории рабоче¬
го класса и рабочего движения в 1905—1907 гг. в рассматривае¬
мый период создано не было.
Отдельные вопросы истории всеобщей Октябрьской стачки рас¬
смотрели Л. М. Иванов и И. М. Пушкарева 153.
Определенные достижения были в изучении истории Советов,
рожденных народным творчеством в период наивысшего подъема
революции. Обобщающую научно-популярную работу о Советах
опубликовал Н. Н. Демочкин154. Он охарактеризовал ленинскую
концепцию возникших в 1905 г. Советов рабочих депутатов,
показал, как складывались их организационные формы, вскрыл
деятельность Советов как зачаточных органов новой, револю¬
ционной власти. В. А. Кондратьев опубликовал статью о Сулин-
ском Совете рабочих депутатов в Области войска Донского155.
Один из руководителей «Новороссийской Республики» — В. Д. Со¬
кольский написал ряд работ о Новороссийском Совете рабочих
Воспоминания и статьи. М., 1960; Петров Ф. И. 65 лет в рядах ленинской
партии: Воспоминания. М., 1962; Он же. Рассказы большевика-подполыцика.
М., 1964; Шауров И. В. 1905 год: Воспоминания участника революции 1905—
1907 годов. М., 1965; Курская А. С. Пережитое: Воспоминания. М., 1965;
Гамбург И. К. Так это было... : Воспоминания. М., 1965; и др.
150 Васильев-Южин М. В огне первой революции: Воспоминания. М.,
1955; Бобровская (Зеликсон) Ц. С. Страницы из революционного прошлого,
1903—1908. М., 1955; Она же. Записки подпольщика. М., 1957; Лядов М. Н.
Из жизни партии в 1903—1907 гг.: Воспоминания. М., 1956; Пятницкий О.
Записки большевика. М., 1956; Баранский Н. Н. В рядах Сибирского социал-
демократического союза: Воспоминания о подпольной работе в 1897—1907 гг.
Томск, 1961; и др.
151 Гуковский А. И. Первая русская буржуазно-демократическая револю¬
ция 1905—1907 гг. Вологда, 1957.
152 Пясковский А. В. Революция 1905—1907 гг. в России. М., 1966.
153 Иванов Л. М. Октябрьская политическая стачка 1905 г. на Украине.—
Исторические записки, 1955, т. 54; Пушкарева И. М. Железнодорожники Рос¬
сии— активные участники Октябрьской политической стачки 1905 года.— Вопро¬
сы истории. 1958, № 12.
154 Демочкин Н. Н. Советы 1905 года — органы революционной власти.
М., 1963. ·
155 Кондратьев В. А. Совет рабочих депутатов Сулинского завода в
1905 г.— Исторические записки, 1956, т. 56.
12 Очерки историографии, т. V 353
депутатов 15в. И. Ф. Мужев занимался историей Советов на Дону
и Северном Кавказе157.
Несмотря на то что Московский Совет рабочих депутатов сыг¬
рал выдающуюся роль в революции 1905 г., в рассматриваемый
период о нем не было создано серьезных монографических иссле¬
дований. Не восполнила этого пробела и работа Г. Д. Костома¬
рова 158. В ней неточно освещался ряд вопросов предыстории,
времени возникновения и состава Совета. Автор неправомерно
отождествил Совет депутатов типографских рабочих, столяров и
рабочих других профессий с Московским Советом рабочих депу¬
татов, создававшимся не по профессиональному, а по территориаль¬
ному принципу.
Следует особо выделить книгу Н. Н. Яковлева «Вооруженные
восстания в декабре 1905 года» (М., 1957). В ней был дан глу¬
бокий сравнительный анализ вооруженных восстаний в различных
городах и районах страны. Автор использовал документальные
материалы центральных и местных архивов, установил как общие,
так и специфические черты вооруженных восстаний в различных
регионах России. Яковлев показал, что не везде восставшие огра¬
ничивались обороной — в Латвии, Сочи, Донбассе они вели насту¬
пательные бои. В ряде мест (Александровск, Донбасс, Прибал¬
тика, Грузия) восстания рабочих проходили при прямой воору¬
женной поддержке крестьян.
Большой вклад в разрабтку проблемы вооруженной борьбы
пролетариата в годы первой русской революции внесла О. А. Ива¬
нова. Она занималась историей боевых организаций большевиков
еще в 30—40-е годы, а более поздние результаты своей исследо¬
вательской работы изложила в серии статей в 50-х годах159.
Они были написаны не только по архивным документальным мате¬
риалам, но и на основе воспоминаний и устных опросов участни¬
ков боевых организаций. Автору удалось воссоздать историю Мо¬
сковского военно-технического бюро РСДРП. Иванова выявила
структуру этой организации, ее целевое назначение, характер
деятельности, персональный состав, расшифровав подпольные
клички многих работников.
Внимание историков было также сосредоточено на изучении
аграрного вопроса и крестьянского движения в годы первой рус¬
158 Сокольский В. Д. Захват местной власти Новороссийским Советом ра¬
бочих депутатов в 1905 году: («Новороссийская Республика»).— Учен. зап.
Моск. гос. пед. ин-та им. В. Г1. Потемкина. Кафедра марксизма-ленинизма.
1955, т. 6, вып. 2; Он же. Новороссийский Совет рабочлх депутатов в 1905 году.
(«Новороссийская Республика», 1905).— Вопросы истории, 1955, № 12. Он же.
«Новороссийская Республика»: Совет рабочих депутатов Новороссийска в
1905 г. М., 1963.
157 Мужев И. Ф. Советы рабочих депутатов в 1905 году на Дону и Се¬
верном Кавказе. Нальчик, 1962.
158 Костомаров Г. Д. Московский Совет в 1905 году. М., 1955.
159 Иванова О. А. Московское военно-техническое бюро РСДРП (1906—
1907 гг.).—Исторические записки, 1956, т. 55; Она же. Московское военно-тех¬
ническое бюро РСДРП (1906—1907 гг.).— В кн.: Москва в трех революциях.
М., 1959.
354
ской революции. К. И. Шабуня глубоко исследовал эти вопросы
на материалах Белоруссии1в0. Он рассмотрел формы и интенсив¬
ность крестьянского движения, его отличительные особенности в
различных районах Белоруссии. Шабуня предпринял также по¬
пытку раскрыть значение опыта борьбы большевиков за решение
аграрного вопроса, за создание союза пролетариата и кресть¬
янства. Однако успешное исследование этой проблемы было не¬
возможно без рассмотрения деятельности в деревне других поли¬
тических партий.
Некоторые вопросы истории крестьянского движения в годы
первой русской революции исследовали на материалах Централь¬
но-Черноземных губерний П. Н. Абрамов, Азербайджана —
И. М. Гасанов, Королевства Польского — С. М. Фалькович,в|.
Работу о революционной деятельности рабочих в деревне опуб¬
ликовал П. И. Климов182. Первую попытку освещения деятельно¬
сти Всероссийского Крестьянского союза в 1905 г. предприняла
Е. И. Кирюхина 1вз. Исследование Л. И. Емелях было посвящено
антицерковным выступлениям крестьян184. Автор исследовал
влияние первой русской революции на мировоззрение крестьянст¬
ва и показал рост атеистических настроений в деревне. В моно¬
графии были обстоятельно выявлены причины и массовый харак¬
тер борьбы крестьян против церковно-монастырского землевла¬
дения.
Обобщающую работу, охватывавшую историю крестьянского
движения в 1905—1907 гг. в целом по стране, опубликовал
С. М. Дубровский165. Опираясь на статистические данные, он по¬
казал зависимость масштаба и динамики крестьянского движения
от размаха рабочего движения. Дубровский дал свои подсчеты
количества крестьянских выступлений, сгруппировав их по райо¬
нам и основным формам борьбы. Анализ этих данных позволил
ему сделать вывод, что крестьянское движение было сильнее в
районах наибольшего распространения полукрепостнического по¬
мещичьего землевладения, и показать его связь с процессом разо¬
180 Шабуня К. И. Аграрный вопрос и крестьянское движение в Белорус¬
сии в революции 1905—1907 гг. Минск, 1962.
181 Абрамов П. Н. Из истории крестьянского движения 1905—1906 гг.
в Центрально-Черноземных губерниях.— Исторические записки, 1956, т. 57;
Гасанов И. М. Из истории крестьянского движения в Азербайджане в годы
первой русской революции.—В кн.: Вопросы истории сельского хозяйства,
крестьянства и революционного движения в России: Сб статей к 75-летию
академика Николая Михайловича Дружинина. М., 1961; Фалькович С. М.
Крестьянский вопрос и крестьянское движение в Королевстве Польском в ре¬
волюции 1905—1907 гг.—Учен. зап. Ин-та славяноведения АН СССР, 1956,
т. 12.
162 Климов П. И. Революционная деятельность рабочих в деревне в
1905—1907 гг. М., 1960.
183 Кирюхина Е. И. Всероссийский крестьянский союз в 1905 г.— Истори¬
ческие записки, 1955, т. 50.
184 Емелях Л. И. Антиклерикальное движение крестьян в период первой
русской революции. М.; Л., 1965. *
185 Дубровский С. М. Крестьянское движение в революции 1905—1907 гг.
М., 1956.
355
12·
рения крестьян. Выводы автора подтверждали взгляды большин¬
ства историков-аграрников о том, что выступления бедноты и
середняков активно развивались там, где расслоение крестьянства
достигло значительной глубины, кулачество проявляло большую
активность в борьбе с помещичьим землевладением в районах, где
дифференциация крестьянства была менее ярко выражена. По
подсчетам Дубровского, в 1905—1907 гг. 75% крестьянских вы¬
ступлений были направлены против помещиков и лишь 1,4% —
против кулачества.
Революционное движение в армии было подвергнуто специаль¬
ному рассмотрению в работе В. А. Петрова1вв. Используя боль¬
шой документальный материал, автор выделил основные формы
массового солдатского и матросского движения и проследил их
изменения в ходе первого года революции. В монографии прове¬
ден подсчет массовых выступлений солдат и матросов, изучены
солдатские требования на различных этапах развития револю¬
ции, показано, как под влиянием революционной пропаганды и
революционной практики росла сознательность и творческая ини¬
циатива солдатской массы, как из ее среды выделялись руководи¬
тели и вожаки движения, агитаторы и пропагандисты. Труд Пет¬
рова основательно продвинул вперед изучение солдатского движе¬
ния в годы первой русской революции.
Монография А. В. Пясковского о революции 1905—1907 гг.
в Туркестане167 явилась первой крупной работой, в которой на
основе значительного документального материала освещалось
участие в революции народов Средней Азии и Казахстана. Вме¬
сте с тем ряд вопросов о роли политических партий в крае в это
время требовал дальнейшего изучения.
Слабее были изучены в литературе проблемы истории контр¬
революционной политики самодержавия. Следует отметить моно¬
графию Н. Н. Полянского168, в которой показывалась деятель¬
ность военных судов в борьбе с революцией.
В 60-е годы расширился круг изучавшихся проблем истории
первой русской революции. В 1966 г. была опубликована моно¬
графия Л. К. Ермана о роли интеллигенции в революции 1905—
1907 гг.169 Автор показал, что последовательным борцом за пол¬
ную победу демократической революции являлась революционная
интеллигенция, боровшаяся в рядах большевистской партии —
авангарда пролетариата. Своим примером она увлекала всю де¬
мократическую интеллигенцию на путь революционной борьбы.
Мелкобуржуазной интеллигенции были присущи колебания между
пролетариатом и либеральной буржуазией, но с каждым подъ¬
!вв Петров В. А. Очеркч по истории революционного движения в русской
армии в 1905 г. М.; Л., 1964.
167 Ппсковский А. В. Революция 1905—1907 годов в Туркестане. М., 1958.
168 Полянский Н. Н. Царские военные суды в борьбе с революцией 1905—
1907 гг. М., 1958.
189 Ерман Л. К. Интеллигенция в первой русской революции. М., 1966.
356
емом революции она все активнее участвовала в общем револю¬
ционном натиске.
Велось специальное и более всестороннее, чем прежде, изуче¬
ние истории второго периода революции. Г. М. Деренковский,
Л. М. Иванов, Б. Н. Казанцев170 опубликовали статьи, в которых
рассмотрели арьергардные бои пролетариата и другие проблемы
нисходящего этапа развития революции в 1906—1907 гг.
Продолжалось углубленное изучение ленинского теоретиче¬
ского и конкретно-исторического наследства. Исследователи внес¬
ли ряд существенных поправок и уточнений в существовавшие
ранее в литературе представления о ленинской оценке расстанов¬
ки классовых и партийно-политических сил накануне и во время
революции и по другим вопросам.
Во втором томе «Истории Коммунистической партии Советско¬
го Союза»171 был дан подробный анализ большевистской такти¬
ки «левого блока» и тех форм, в которых она реализовывалась в
ходе первой русской революции. Эту тактику В. И. Ленин считал
обязательной для каждой рабочей партии в буржуазно-демократи¬
ческой революции, возглавляемой пролетариатом, и противопо¬
ставлял ее меньшевистской тенденции к блокам с либеральной
буржуазией. Во втором томе «Истории КПСС» и других рабо¬
тах172 было показано, что под «левым блоком» В. И. Ленин и
большевики понимали практические соглашения социал-демокра¬
тии со всей революционной буржуазной демократией, а также
различные формы единства действий левых сил в ходе революции.
Объединительное движение в РСДРП, преодоление раскола в ря¬
дах рабочего класса рассматривались историками как важные
предпосылки успеха союза социал-демократии с революционной
буржуазной демократией, союза рабочего класса и крестьянства.
По их мнению, тактика «левого блока» придавала силу и размах
революции. Политические соглашения социал-демократии с рево¬
люционной буржуазной демократией означали, по существу, геге¬
монию пролетариата по отношению к крестьянству. Историками
были убедительно опровергнуты также измышления буржуазных
фальсификаторов о том, что большевики стремились «отсечь» от
движения всех инакомыслящих. Ведя бескомпромиссную идейную
борьбу против оппортунизма меньшевиков и непролетарских воз¬
зрений и авантюризма эсеров, большевики вместе с тем способст¬
170 См., напр.: Деренковский Г. М. К истории судоходной организации
РСДРП Волжского бассейна (1906—1907 гг.).— Исторические записки, 1961,
т. 68; Он же. Всеобщая стачка и Советы рабочих депутатов в июле 1906 г.—
Там же, 1965, т. 77; Иванов Л. М. Подъем массового движения горнозаводских
рабочих Донбасса летом 1906 г.— Там же; Казанцев Б. Н. Арьергардные бои
рабочих-текстилыциков Центрального промышленного района России в январе—
июле 1907 г.—Там же.
171 История Коммунистической партии Советского Союза. М., 1966. Т. 2.
,72 Лейбзон Б. М. Ленинское учение о партии и современное коммуни¬
стическое движение. М., 1963; Габуния'В. К. Ленинская тактика использования
левых блоков и компромиссов в борьбе за единый революционный фронт.~
Вопросы истории КПСС, 1965, № 7; и др.
357
вовали сплочению всего демократического лагеря, созданию еди¬
ного фронта против царизма.
Таким образом, во второй половине 50—60-х годах была про¬
делана значительная работа по расширению источниковой базы
и изучению ряда теоретических и конкретно-исторических проблем
истории революции 1905—1907 гг., первой народной революции
эпохи империализма, «генеральной репетиции» Великой Октябрь¬
ской социалистической революции. Перед исследователями вста¬
ла задача создания обобщающего труда, в котором история этого
выдающегося события XX столетия получила бы всестороннее
освещение.
Историография внешней политики России
эпохи империализма
Две империалистические войны — русско-японская и первая ми¬
ровая — и три революции, которые пережила Россия менее чем
за два десятилетия своей динамичной, бурной истории начала
XX в., определили основную проблематику советской историогра¬
фии истории международных отношений и внешней политики
России эпохи империализма 1Т3.
Теоретическим фундаментом изучения советскими историками
внешней политики российского империализма являлись марксист¬
ская методология, ленинское учение об империализме как высшей
стадии капитализма, марксистско-ленинская концепция историче¬
ского прошлого России.
В довоенный период была создана обширная источниковая
база, изданы ценные документы из архивов царского и Времен¬
ного правительств, получившие высокую оценку со стороны науч¬
ной общественности174.
Во второй половине 30-х годов продолжалась разработка ос¬
новных направлений внешнеполитической истории России импе¬
риалистической эпохи, намеченных исследователями в предшест¬
вующий период: дальневосточная политика, занявшая со второй
половины 90-х годов XIX в. и до русско-японской войны 1904—
1905 гг. включительно центральное место во внешнеполитической
деятельности царского правительства; балканская и ближнево¬
сточная политика царизма в период между русско-японской и пер¬
вой мировой войнами; внешняя политика России на Среднем
Востоке — здесь основное внимание уделялось русско-английским
противоречиям. В свете марксистско-ленинской концепции изуча¬
лись вопросы о социальных корнях, классовой сущности внешней
политики царизма и российской буржуазии; месте и роли России
в системе международных отношений, особенно в Антанте; взаи¬
мосвязи российских революций с русско-японской и первой ми¬
173 Итоги и задачи изучения внешней политики России: Советская исто¬
риография. М., 1981, с. 303—376.
174 Очерки истории исторической науки в СССР. М., 1966, т. IV, с. 427—440.
358
ровой войнами; влиянии российских революций на мировое рево¬
люционное и национально-освободительное движение.
И все же по сравнению с широкой публикаторской работой
исследовательская разработка истории внешней политики рос¬
сийского империализма развертывалась относительно медленно.
В это время было еще далеко до детальной проработки всех
частей исторического полотна, до полного уяснения недавних
событий. Речь шла, по выражению М. Н. Покровского, скорее о
черновом эскизе для будущей картины. В связи с этим следует от¬
метить следующую историографическую особенность изучения и
состояния к середине 30-х годов рассматриваемой проблематики:
исследовательская работа все еще отставала от источниковой
базы, еще не был преодолен известный схематизм, проблемы осве¬
щались скорее вширь, чем вглубь, публицистический очерк имел
приоритет перед собственно исследованием. Это было вызвано ря¬
дом причин общего характера становления советской исторической
науки, а также слабостью историографической традиции в изуче¬
нии указанных вопросов в дореволюционной, прежде всего марк¬
систской, литературе.
Первая половина 30-х годов стала периодом окончательного
утверждения в советской историографии ленинской концепции им¬
периализма. Четкие методологические установки в освещении
международных отношений этой эпохи были изложены в тезисах
Коммунистической академии, посвященных 20-летию начала пер¬
вой мировой войны,75. В них формулировалась ленинская кон¬
цепция происхождения первой мировой войны и международных
отношений эпохи империализма, давалась их периодизация, были
показаны главные империалистические противоречия, основные
социально-экономические и политические процессы в ходе войны,
положившей начало общему кризису капиталистической системы.
В тезисах особое внимание обращалось на ленинский анализ агрес¬
сивной сущности германского империализма, которому принадле¬
жала инициатива в развязывании в июле 1914 г. первой мировой
войны.
Критика исторической концепции М. Н. Покровского, развер¬
нувшаяся с середины 30-х годов17в, сыграла определенную поло¬
жительную роль в утверждении ленинских взглядов и методоло¬
гии, преодолении схематизма и некоторых ошибочных положений
175 Двадцатилетие империалистической воины 1914—1918 гг.: Тезисы. М.;
Л., 1934.
176 Вебер Б. Империализм в оценке М. Н. Покровского.— Книга и про¬
летарская революция, 1935, № 4; За преодоление ошибок школы М. Н. Пок¬
ровского.—Борьба классов, 1936, № 3; Сидоров А. Л. Ошибки М. Н. Покров¬
ского в оценке русско-японской войны 1904—1905 гг — Историк-марксист,
1937, № 3; Ерусалимский А. Мировая империалистическая война в освещении
М. Н. Покровского —Большевик, 1937, ДЬ 10; Сидоров А. Ошибки М. Н. Пок¬
ровского в оценке русско-японской войны.— В кн.: Против исторической концеп¬
ции М. Н. Покровского. М.; Л., 1939; Ерусалимский А. Происхождение миро¬
вой империалистической войны 1914—1918 гг. в освещении М. Н. Покровского.—
Там же.
359
и этим способствовала дальнейшему развитию советской историо¬
графии внешнеполитической истории России в эпоху империализ¬
ма. Критике были подвергнуты взгляды Покровского на россий¬
ский империализм, классовую природу его внешней политики, ме¬
сто и роль России в системе международных отношений капита¬
листических держав. Особенно остро критиковалась тенденция
Покровского возлагать вину за возникновение русско-японской и
первой мировой войн прежде всего на царскую Россию. Вместе с
тем разбор ошибочных положений Покровского сопровождался
резкими необоснованными обвинениями в его адрес. Авторы кри¬
тических статей часто не замечали эволюции его взглядов, отказа
от ряда ошибочных положений в последние годы жизни и вос¬
приятия ленинских идей по основным проблемам международных
отношений эпохи империализма. Так произошло с его посмертно
опубликованной статьей «По поводу некоторой путаницы»177,
в которой Покровский дал иную, чем раньше, характеристику
классовой природы внешней политики царского правительства в
начале XX в., указав, что в ней переплетались интересы военно¬
феодального, новейше-капиталистического и октябристского капи¬
тала, в значительной степени еще торгового и ростовщического.
В условиях подготовки германским фашизмом новой мировой
войны большое научное и политическое значение имела критика
положений Покровского о невиновности или меньшей виновности
Германии в возникновении первой мировой войны и преувеличе¬
ния им агрессивности внешней политики царской России и Ан¬
танты в предвоенные годы. Разоблачение в советской историогра¬
фии второй половины 30-х годов целей и методов внешней поли¬
тики германского империализма в подготовке и развязывании
первой мировой войны способствовало уяснению места и роли Рос¬
сии и ее внешней политики в системе империалистических госу¬
дарств 178. В центре внимания советских ученых оказались меж¬
дународные кризисы кануна мировой войны и роль в них царской
дипломатии179. Было начато издание второй серии документальной
публикации «Международные отношения в эпоху империализма»,
охватывавшей предвоенный период (1911 —1913 гг.).
Со второй половины 30-х годов на развитие концепции внеш¬
неполитической истории России начала XX в. все большее влия¬
ние начинает оказывать тезис о ее полуколониальной зависимости
от западноевропейских государств. Положение о России как полу¬
колонии, о русском царизме как «наемнике» англо-французского
капитала противоречило ленинской концепции великодержавной
роли России на международной арене, превращало ее в неравно¬
правного партнера империалистических держав и, по-существу,
177 Историк-марксист, 1932, № 1/2.
178 Нотович Ф. И. Фашистская историография о «виновниках» мировой
войны.—В кн.: Против фашистской фальсификации истории. М.; Л., 1939.
179 Ратиани К). Агадирский кризис и позиция России —Военно-историче¬
ский журнал, 1939, № 2; Могилевич А., Айрапетян М. На путях к мировой
воине 1914—1918 гг. М., 1940.
360
умаляло ее ответственность за возникновение первой мировой
войны.
С началом Великой Отечественной войны активизировалась ра¬
бота историков по воспитанию патриотизма советских людей на
примерах героического прошлого Родины, разоблачению методов
ведения войны германским империализмом, освещению историче¬
ских уроков борьбы русской и союзных армий против германской
коалиции в годы первой мировой войны, дипломатической истории
и опыта коалиционной войны Антанты. Выходившие по этим сю¬
жетам брошюры и статьи носили главным образом научно-попу¬
лярный, публицистический характер.
Важным событием, отразившим рост интереса широкой обще¬
ственности в предвоенное и военное время к проблемам междуна¬
родных отношений, стал выход в свет в конце 1945 г. второго
тома «Истории дипломатии», авторами которого являлись
В. М. Хвостов и И. И. Минц. Этот труд подвел итоги разработ¬
ки советской наукой истории международных отношений и внеш¬
ней политики России периода империализма, показав не только
достижения, но и пробелы и недостатки. Неразработанность и в
методологическом и в конкретно-историческом плане вопросов
влияния на внешнюю политику классовой борьбы, финансово·
экономических факторов, борьбы в правящих кругах по вопросам
о внешнеполитической ориентации страны и методах проведения
внешнеполитического курса привели к тому, что они не получили
должного освещения в указанном труде. Некоторые периоды и
проблемы (в частности, первой мировой войны) нашли в нем
лишь беглое освещение. Вместе с тем эти пробелы и недостатки
позволили историкам четче уяснить очередные исследовательские
задачи.
В послевоенный период расширились масштабы исследователь¬
ской работы, повысился ее методологический уровень, наметился
сдвиг к комплексному изучению внешнеполитической истории. Уже
в первое послевоенное десятилетие появились фундаментальные
монографии по узловым проблемам международных отношений.
Изучение истории международных отношений переходного пе¬
риода от капитализма к империализму (с 70-х годов XIX в.)
имело важнейшее значение для понимания самой природы внеш¬
ней экспансии империалистических государств, зарождения и фор¬
мирования империалистических союзов, генезиса первой мировой
войны. Этому периоду были посвящены крупные монографиче¬
ские исследования Б. А. Романова, Ф. А. Ротштейна, А. С. Еру-
салимского, А. 3. Манфреда, в которых внешняя политика России
рассматривалась в контексте основных проблем международных
отношений 18°.
1в0 Романов Б. А. Очерки дипломатической истории русско-японской вой¬
ны, 1895—1907. М.; Л., 1947. В 1955 г. вышло значительно расширенное и до¬
полненное второе издание ^той книги; Рбтштейн Ф. А. Международные отно¬
шения в конце XIX в. М ; Л., 1960 (работа над монографией была завершена
в 1947 г., незадолго до смерти автора); Ерусалимский А. С. Внешняя политика
361
Новые черты внешней политики России в конце XIX — начале
XX в. наиболее отчетливо проявились на Дальнем Востоке. В тру¬
де Б. А. Романова впервые в советской историографии раскрыва¬
лась социально-экономическая сущность дальневосточной поли¬
тики российского империализма, сочетание в ней различных ме¬
тодов. Автор пришел к выводу, что в общей системе междуна¬
родной политики царизма капиталистический империализм ока¬
зывался неотделим от военно-феодального. Расширению пред¬
ставлений о внешней политике России, о месте в международных
отношениях русско-японского конфликта, о противоречиях России
с другими державами на Дальнем Востоке послужили моногра¬
фии "и статьи, раскрывавшие империалистическую политику Япо¬
нии, США, Англии, Германии, а также обобщающая работа по
истории международных отношений на Дальнем Востоке181.
Крупный комплекс проблем истории внешней политики России,
в изучении которого в первое послевоенное десятилетие были
достигнуты определенные результаты, был связан с первой миро¬
вой войной. Значительный вклад в исследование дипломатиче¬
ской истории России в этот период внес Ф. И. Нотович182. Изу¬
чение им захватнических планов и политики германского импе¬
риализма в отношении России и стран Восточной Европы
позволило яснее представить степень остроты политической и воо¬
руженной борьбы между двумя государствами183.
А. Л. Сидоров положил начало разработке финансово-эконо¬
мических проблем истории взаимоотношений России с союзника¬
ми 184. Он рассматривал их на фоне общего ухудшения состояния
военной экономики страны, что позволило Сидорову показать на
конкретном фактическом материале возрастание военно-экономи¬
ческой зависимости России от союзников в годы войны, особен¬
но в конце 1916—1917 гг. Проблемы периода непосредственной
подготовки первой мировой войны, определяемого в советской
историографии примерно со времени заключения англо-русского
соглашения 1907 г. и Боснийского кризиса 1908—1909 гг., в это
и дипломатия германского империализма в конце XIX в. М.; Л., 1948; 2-е изд,
М.; Л., 1951; Манфред А. 3. Внешняя политика Франции, 1871—1891. М.,
1952.
181 Гальперин A. JI. Англо-японский союз, 1902—1921 годы. М., 1947;
Он же. Дипломатическая подготовка Портсмутской мирной конференции япо¬
но-англо-американским блоком.— Исторические записки, 1955, т. 52; Добров А.
Дальневосточная политика США в период русско-японской войны. М., 1952;
Международные отношения на Дальнем Востоке, 1870—1945 гг./Под ред.
Е. М. Жукова. М., 1951; 2-е изд. М., 1956.
182 Нотович Ф. И. Дипломатическая борьба в годы первой мировой вой¬
ны. М.: Л., 1947. Т. 1. Потеря союзниками Балканского полуострова.
183 Нотович Ф. И. Захватнические планы германского империализма в
первой мировой войне.— Исторические записки, 1945, т. 17; Он же. Захватниче¬
ская политика германского империализма на Востоке в 1914—1918 гг. М.,
1947.
184 Сидоров A. JI. Отношения России с союзниками и иностранные по¬
ставки во время первой мировой войны 1914—1917 гг.— Исторические записки,
1945, т. 15.
362
время находили в литературе лишь эпизодическое отражение185,
хотя расширение фронта их исследования уже начиналось в кан¬
дидатских диссертациях18в.
Начавшийся со второй половины 50-х годов новый этап в
развитии советской исторической науки характеризовался расши¬
рением исследований по рассматриваемой проблематике. Углуб¬
ленное изучение ленинского теоретического наследия, разработка
нового фактического материала позволили пересмотреть некото¬
рые ошибочные положения. В исследование проблем истории
внешней политики России в эпоху империализма включился боль¬
шой отряд молодых ученых187. Расширилась источниковая база
исследований, в научный оборот был введен большой фонд ар¬
хивных материалов, было проведено обсуждение ряда нерешен¬
ных и дискуссионных проблем (о военно-феодальном характере
российского империализма, характере отношений России с веду¬
щими империалистическими государствами, критериях в оценке
внешней политики и войн и др.) 188. Дальнейшее развитие полу¬
чила методология и методика исследования внешнеполитической
истории, чему способствовало появление новых работ советских
ученых по социально-экономической и политической истории Рос¬
сии. История внешней политики страны стала теснее увязываться
с основными вопросами ее экономического развития, борьбы клас¬
сов и партий, революционного движения, внутренней политикой
царизма. Примером такого широкого комплексного подхода к
внешнеполитической истории явилась научная конференция, со¬
стоявшаяся в связи с 50-летием начала первой мировой войны
в Москве в ноябре 1964 г.189
Указанные обстоятельства способствовали быстрому развитию
изучения важнейших проблем истории внешней политики России,
общественно-политических связей страны с другими народами, вы¬
двинутых в советской исторической науке еще в 20—30-х годах.
Комплексным подходом отличалось изучение советскими истори¬
ками основных проблем исторического развития России начала
185 Нотович Ф. И. Эпилог Боснийского кризиса 1908—1909 гг.— Изв.
АН СССР. Сер. истории и философии, 1947, ЛГ? 1; Он же. Империалистические
противоречия накануне первой мировой войны — Исторические записки, 1947,
т. 23; Деренковский Г. М. Франко-русская морская конвенция 1912 г. и англо¬
русские морские переговоры накануне первой мировой войны.— Там же, 1949,
т. 29; и др.
188 Распутные Б. И. Образование Балканского союза 1912 г. и русская
дипломатия: Дис. ... канд. ист. наук. Львов, 1950; Нейман Л. А. Русско-фран¬
цузский союз между Боснийским и Агадирским кризисами (1908—1911 гг.):
Дис. ... канд. ист. наук. Горький, 1949; Государенко В. А. Франко-русские
отношения накануне первой мировой войны (1911 —1914): Дис. ... канд. ист.
наук. М., .1951; и др.
187 Первоначально основным типом их исследований были кандидатские
диссертации, в которых освещались сравнительно узкие темы, но изучались они
достаточно глубоко, на архивном материале. Позднее многие из этих диссерта¬
ций были доработаны и изданы в виде монографий или статей.
188 История СССР, 1962, № 2, 5; вопросы истории, 1963, № 11; Об осо¬
бенностях империализма в России. М., 1963.
189 Первая мировая война. М., 1968.
363
XX в.: проблем войн, мира и революций, выявление их сложной
диалектической взаимосвязи и влияния на внешнюю политику
царского и Временного правительств, международную политику
в целом, российское и международное революционное движение.
Этим вопросам уделялось значительное место в общих трудах
по истории СССР и истории КПСС, истории международных отно¬
шений и военной истории, а также в специальных работах.
Комплекс проблем, связанных с русско-японской войной и пер¬
вой русской революцией 1905—1907 гг., получил освещение в тру¬
де советских и зарубежных ученых, главным образом из социа¬
листических стран190, а также в монографиях, статьях и публи¬
кациях документов191. Совокупность вопросов, связанных с
революционным 1917 г., начала разрабатываться с конца 50-х го¬
дов. В монографиях И. И. Минца, А. Е. Иоффе, В. С. Васюкова,
А. В. Игнатьева, В. В. Лебедева, Э. Н. Бурджалова192 были
исследованы проблемы борьбы партий и классов по вопросам
войны, мира и революции, империалистической политики Времен¬
ного правительства и его союзников и их отношение к револю¬
ционным событиям в стране, внешнеполитических предпосылок
Октябрьской революции, изучался интернациональный аспект рус¬
ских революций и борьбы большевиков за избавление человечест¬
ва от мировой бойни, за справедливый демократический мир.
Большое внимание уделялось изучению прогрессивного воздейст¬
вия русских революций на национально-освободительное движе¬
ние в странах Востока, развития общественно-политических и ре¬
волюционных связей народов России с народами этих стран,93.
Проблема социальной природы внешней политики российско¬
го империализма получила отражение в ряде исследований, сре¬
190 Первая русская революция и международное рабочее движение. М.,
1955—1956. Т. 1, 2.
191 Остальцева А. Ф. К вопросу о влиянии русско-японской войны и ре¬
волюции на перегруппировку европейских держав.— Учен. зап. Сарат. ун-та.
1956, т. 55; Острецова М. Л. Бьеркский договор 1905 г.; (К вопросу о влиянии
русско-японской войны и революции 1905 г. на развитие русско-германских от¬
ношений).— Учен. зап. Моск. гос. пед. ин-та им. В. П. Потемкина, 1958, т. 83,
вып. 4 и др. Ряд документов о финансовом положении царизма в 1904—
1907 гг. ввел в научный оборот А. Л. Сидоров. См.: Исторический архив,
1955. № 2; 1956, № 3.
192 Иоффе А. Е. Русско-французские отношения в 1917 г. Февраль—ок¬
тябрь. М., 1958; Васюков В. С. Внешняя политика Временного правительства.
М., 1966; Игнатьев А. В. Русско-английские отношения накануне Октябрьской
революции. М., 1966; Лебедев В. В. Международное положение России нака¬
нуне Октябрьской революции. М., 1967; Бурджалов Э. Н. Вторая русская рево¬
люция. М., 1967. Т. 1; Минц И. И. История Великого Октября. М., 1967—
1968. Т. 1—2.
193 Иванов М. С. Иранская революция 1905—1911 гг. М., 1957; Мат¬
веев А. М. Социально-политическая борьба в Астрабаде. Вторая половина
1911 —начало 1912 г.: Материалы к истории революции 1905—1911 гг. в Иране.
Ташкент, 1957; Тутаев М. 3. У истоков русско-китайских революционных свя¬
зей. Казань, 1961; Взаимоотношения народов Средней Азии и сопредельных
стран Востока в XVIII — начале XX в. Ташкент, 1963; Тихвинский С. Л.
Сунь Ятсен. Внешнеполитические воззрения и практика: Из истории националь¬
но-освободительной борьбы китайского народа 1885—1925 гг. М., 1964.
364
ди которых следует отметить работы И. В. Бестужеват, посвя¬
щенные борьбе классов и политических группировок в России по
вопросам внешней политики в период первой русской революции
и третьеиюньской монархии. Работы И. В. Бестужева,
И. И. Астафьева и М. И. Гришиной195 показали известный рост
влияния буржуазных партий на внешнюю политику царизма после
первой русской революции, то, что союз царизма с основными бур¬
жуазно-помещичьими группировками в период третьеиюньской
монархии наиболее полно проявился именно во внешнеполитиче¬
ских вопросах, разногласия между ними касались лишь частных
проблем и методов проведения внешней политики. Во всей своей
сложности предстал процесс формирования внешнеполитического
курса страны в эти годы, когда субъективные устремления царско¬
го правительства, пытавшегося проводить политику лавирования
между Тройственным союзом и Антантой, вступали в противоре¬
чие с объективным развитием международных отношений. Наряду
с освещением проблем формирования внешнеполитического курса
в правительственном лагере появились исследования, посвящен¬
ные борьбе В. И. Ленина и большевиков против милитаризма и
империалистической войны, формированию принципов внешней
политики будущего социалистического государства 19в.
В центре внимания советских историков во второй половине
50—60-х годах оказались основные проблемы генезиса первой ми¬
ровой войны, выявление места и роли России в ее подготовке.
Первостепенное значение придавалось изучению отношений Рос¬
сии с великими державами, союзниками и соперниками. Исследо¬
вание характера политических, экономических и военных взаимо¬
отношений, особенностей функционирования иностранных капита¬
лов в России, пересмотр концепции подчинения государственного
аппарата царизма капиталистическим монополиям привели к
отказу советских историков в начале 60-х годов от тезиса о по¬
луколониальной зависимости России и восстановлению ленинской
концепции.
Большое место в историографии отводилось изучению русско-
французского союза, его значения как одного из элементов под¬
готовки мировой войны, империалистических противоречий между
194 Бестужев И. В. Борьба в России по вопросам внешней политики,
1906—1910 гг. М., 1961; Он же. Борьба в правящих кругах России по вопросам
внешней политики во время Боснийского кризиса: (Публикация документов).—
Исторический архив, 1962, № 6; Он же. Борьба в России по вопросам внешней
политики накануне первой мировой войны (1910—1914 гг.).—Исторические за¬
писки, 1965, т. 75.
195 Астафьев И. И. Военная тревога в правящих кругах царской России
в октябре 1908 г.—Вести. МГУ. Серия 9, История, 1965, № 3; Гришина М. И.
Империалистические планы кадетской партии по вопросам внешней политики
России (1907—1914 гг.).—Учен. зап. Моск. гос. пед. ин-та им. В. И. Ленина,
1967, № 286.
198 Бестужев И. В. Борьба большевиков против милитаризма и угрозы
войны в годы нового революционного подъема (1910—1914). М., 1962; Зайчи¬
ков Г. И. Борьба большевиков против Милитаризма и империалистической вой¬
ны в 1907-1914 гг. М., 1964.
365
обеими державами на Балканах и Ближнем Востоке, изменения
соотношения сил внутри союза, военных и финансово-экономиче¬
ских связей, их влияния на внешнюю политику обеих стран197.
В исследовании отношений России с другим партнером по Ан¬
танте— Англией внимание историков сосредоточилось на двух ос¬
новных вехах в складывании фактического союза между двумя
странами: подготовке и заключении англо-русского соглашения
1907 г. и предвоенном периоде (1912—1914 гг.), когда происхо¬
дила политическая консолидация Антанты198. Противоречивый
характер русско-английских отношений вытекал из обострения
империалистической борьбы между обеими державами и Герма¬
нией, с одной стороны, и их непрекращавшегося соперничества
на Ближнем и особенно Среднем Востоке — с другой.
Изучение отношений России с Германией и Австро-Венгрией
имело важное значение для выявления первостепенного, самостоя¬
тельного значения империалистических противоречий между Рос¬
сией и этими странами и опровержения ранее господствовавшего
представления о том, что царская Россия вступила в мировую
войну главным образом вследствие ее зависимости от Антанты.
Как показали исследования199, рубежом в ухудшении этих отно¬
шений стал Боснийский кризис 1908—1909 гг. Работы И. И. Астафь¬
ева о русско-германских отношениях в 1905—1911 гг.200 вскрыли
нарастание непримиримых противоречий между обеими странами,
подтвердили вывод о том, что в это время происходил переход
России от политики лавирования между Англией и Германией к
политике опоры на Антанту. Отношения между двумя странами
в предвоенный период изучались преимущественно германиста¬
ми201. Центральное место в их исследованиях занимали ближне¬
197 Розенталь Э. М. Дипломатическая история русско-французского союза
в начале XX в. М., 1960; Нейман Л. А. Франко-русские отношения во время
Боснийского кризиса (1908—1909 гг.).— Французский ежегодник, 1959. М, 1960;
Табагуа И. М. Русско-французские отношения перед первой мировой войной.
Тбилиси, 1960; Бовыкин В. И. Из истории возникновения первой мировой вой¬
ны: Отношения России и Франции в 1912—1914 гг. М., 1961; Соловьев Ю. Б.
Франко-русский союз в его финансовом аспекте.— В кн.: Французский ежегод¬
ник, 1961. М., 1962.
198 Звавич А. И. Англо-русские противоречия в Иране накануне первой
мировой войны.— В кн.: Империализм и борьба рабочего класса: Сб. статей
памяти академика Ф. А. Ротштейна. М., 1960; Остальцева А. Ф. Англо-русское
соглашение 1907 г.: Дис. ... д-ра ист. наук. М., 1960; Ананьич Б. В. Англия
и Россия в Персии накануне соглашения 1907 г.: Дис. ... канд. нет. наук. Л.,
1961; Игнатьев А. В. Русско-английские отношения накануне первой мировой
войны (1908—1914 гг.). М., 1962.
199 Виноградов К. Б. Боснийский кризис 1908—1909 гг.: Пролог первой
мировой войны. Л., 1964.
200 Астафьев И. И. Русско-германские дипломатические отношения, 1905—
1911 гг.: Дис. ... канд. ист. наук. М., 1966. Серия статей по теме диссертации
была опубликована в «Вестнике МГУ» (Сер. 9, История, 1965).
201 Бондаревский Г. JJ. Багдадская дорога и проникновение германского
империализма на Ближний Восток. Ташкент, 1955; Кублашвили И. И. Русско-
германские противоречия на Балканах и Ближнем Востоке (1908—1914):
Дис. ... д-ра ист. наук. Л., 1964; Силин А. С. Фон дер Гольц и его военная
миссия в Турции.— В кн.: Германский империализм и милитаризм. М., 1965:
366
восточные и балканские кризисы, ставшие своего рода политиче¬
ским катализатором обострения противоречий между Россией и
Германией.
Для понимания первостепенного значения накануне первой ми¬
ровой войны балканского и ближневосточного направлений внеш¬
ней политики царского правительства особенно важным было изу¬
чение отношений России как с великими державами, так и с
Балканскими странами, а также Турцией и Италией, выяснение
характера и размаха национально-освободительного движения
балканских народов, освещение борьбы царской дипломатии за
внешнеполитическую ориентацию этих стран, использование Бал¬
канского союза против экспансии Германии и Австро-Венгрии в
этом регионе 202. Проблемы, связанные с политикой Турции и
великих держав по отношению к Закавказью и в армянском воп¬
росе, разрабатывались преимущественно учеными Советской Ар¬
мении 203.
Исследование истории внешней политики России в эпоху им¬
периализма на Среднем Востоке шло в двух направлениях: с од¬
ной стороны, изучалась колониальная, контрреволюционная по¬
литика царизма, его империалистические противоречия главным
образом с Англией и Германией, взаимосвязь политики на Сред¬
нем Востоке с другими направлениями внешнеполитической дея¬
тельности этих держав; с другой стороны, исследовались торговые,
общественно-политические и революционные связи народов Закав¬
казья и Средней Азии с народами сопредельных стран 204. В раз¬
Аветян А. С. Германский империализм на Ближнем Востоке: Колониальная
политика германского империализма и миссия Лимана фон Сандерса. М.,
1966.
202 Мартыненко А. К. Позиция России в связи с провозглашением неза¬
висимости Болгарии в 1908 г.— В кн.: Из истории русско-болгарских отноше¬
ний. М., 1958; Виноградов В. Н. Внешнеполитическая ориентация правящих
кругов Румынии накануне первой мировой войны.— Новая и новейшая исто¬
рия, 1960, № 1; Галкин И. С. Дипломатия европейских держав в связи с
освободительным движением народов Европейской Турции в 1905—1912 гг. М.,
1960; Жебокрицкий В. А. Болгария накануне Балканских войн 1912—1913 гг.
Киев, 1960; Он же. Болгария во время Балканских войн 1912—1913 гг. Киев,
1961; Писарев Ю. А. Освободительное движение югославянских народов Австро-
Венгрии, 1905—1914 гг. М.. 1962; Боев Ю. А. Ближний Восток во внешней по¬
литике Франции (1898—1914 гг.): Очерки истории дипломатической борьбы
Франции за Ближний Восток. Киев, 1964. Три статьи о русско-румынских от¬
ношениях накануне первой мировой войны опубликовал Б. Б. Кросс в сборнике
«Славянские исследования» (Л., 1966); см. также: Гришина М. И. Итало-ту-
рецкая война и Россия.— Учен. зап. Моск. гос. пед. ин-та им. В. И. Ленина,
1967. № 252; Яхимович 3. П. Итало-турецкая война. М., 1967.
203 Саркисян Е. К. Экспансионистская политика Османской империи в
Закавказье накануне и в годы первой мировой войны. Ереван, 1962.
204 Леонтьев В. П. Иностранная экспансия в Тибете в 1888—1915 гг. М.,
1956; Огильдиев Д. К истории англо-русского соперничества в Афганистане
(1901—1907).— Научные работы и сообщения Отделения общественных наук
АН АзССР, 1961, кн. 3; Мартиросов С. 3. Англо-русские противоречия в Сред¬
ней Азии в дореволюционной и советской исторической литературе. Чарджоу,
1962: Взаимоотношения народов Средней Азии и сопредельных стран Востока
в XVIII — начале XX в. Ташкент, 1963; Маннанов Б. Из истории русско-
иранских отношений в конце XIX — начале XX в. Ташкент, 1964; Массон В. М.,
367
работке обоих комплексов проблем большая роль принадлежала
историкам Среднеазиатских республик.
Внешнеполитические акции России на Дальнем Востоке рас¬
сматривались в контексте надвигавшегося мирового конфликта,
усиления экспансии в этом регионе Японии и США и «оборони¬
тельной» политики царизма. Интерес исследователей привлек пе¬
риод после русско-японской войны, слабо изученный в предыду¬
щей историографии. В центре внимания находились русско-япон¬
ские и русско-китайские отношения, отношения с Монголией, Ко¬
реей 205.
Началось изучение отношений России с Индией и колониаль¬
ными и полуколониальными странами Юго-Восточной Азии 206.
А. Л. Сидоров и его ученики продолжили исследование финан¬
сово-экономических отношений России с союзными державами в
годы первой мировой войны. Было показано наличие двух тенден¬
ций в этих отношениях, одна из которых вела к усилению зави¬
симости России (военные займы и военные заказы за границей)»
другая — к ее ослаблению (падение удельного веса и ослабление
роли иностранных капиталов в акционерных предприятиях Рос¬
сии). В годы первой мировой войны ведущей являлась тенденция
нарастания зависимости, особенно усилившаяся в 1917 г.207 Изуче¬
ние военного сотрудничества России с Францией, Англией также
обнаружило противоречивое сочетание двух указанных тенденций,
связанное с увеличением или падением роли русской армии в
вооруженной борьбе союзников 208.
Ромодин В. А. История Афганистана. М., 1965. Т. 2; Истягин Л. Г. Стратегия
и тактика германского империализма на Среднем Востоке в конце XIX — нача¬
ле XX в.: Дис. ... канд. ист. наук. М., 1967.
205 Кутаков Л. Н. Портсмутский мирный договор. М., 1961. Об изучении
русско-китайских отношений в советской историографии см.: Никифоров В. Н.
Советские историки о проблемах Китая. М., 1970; Григорцевич С. С. Дальне¬
восточная политика империалистических держав в 1906—1917 гг. Томск, 1965;
Майский И. М. Монголия накануне революции. 2-е изд. М., 1960; История
Монгольской Народной Республики. 2-е изд. М., 1967; Пак Б. Д. Освободитель¬
ная борьба корейского народа накануне первой мировой войны. М., 1967.
20в Соловьев О. Ф. Из истории русско-индийских связей. М., 1958; Он же.
К вопросу об отношении царской России к Индии в XIX — начале XX в.—
Вопросы истории, 1958, № 6; Дмитриев Г. Л. О русско-индийских политиче¬
ских связях в начале XX в.— Науч. тр. Ташк. ун-та, 1966, вып, 287; Ребри-
кова Н. В. Очерки новой истории Таиланда (1768—1917). М., 1966; Политика
капиталистических держав и национально-освободительное движение в Юго-
Восточной Азии. М., 1967. Ч. 2.
207 Бабичев Д. С. Деятельность Русского правительственного комитета в
Лондоне в годы первой мировой войны.—Исторические записки, 1956, т. 57;
Сидоров А. Л. Финансовое положение России в годы первой мировой войны
(1914—1917). М., 1960; Волобуев П. В. Экономическая политика Временного
правительства. М., 1962; Лебедев В. В. Русско-американские экономические от¬
ношения, 1900—1917. М., 1964.
208 Емец В. А. Противоречия между Россией и союзниками по вопросу а
вступлении Румынии в первую мировую войну.—Исторические записки, 1956,
т. 56; Он же. Позиция России и ее союзников в вопросе о помощи Сербии
осенью 1915 г.—Там же, 1965, т. 75; Он же. О роли русской армии в первый
период мировой войны 1914—1918 гг.—Там же, т. 77.
368
Исследование внутриполитических проблем кануна Февраль¬
ской революции поставило перед историками задачу изучения
внешнеполитического аспекта «кризиса верхов», вопроса о сепа¬
ратном мире. В. С. Дякин на основе новых материалов, в том
числе французской публикации трофейных германских докумен¬
тов, выдвинул веские аргументы против концепции заговора
царизма, направленного на предотвращение революции путем за¬
ключения сепаратного мира с Германией 209.
Таким образом, изучение советскими историками во второй по¬
ловине 30—60-х годах истории внешней политики России в эпоху
империализма привело к ряду несомненных достижений. Они яви¬
лись результатом углубленного изучения и освоения марксистско-
ленинской теории, ленинской концепции империализма и социа¬
листической революции, накопления и разработки значительного*
конкретно-исторического материала, преодоления схематизма, уп¬
рощений и ошибочных положений, воссоздания адекватной кар¬
тины международных отношений России в конце XIX — начале
XX в., рассмотрения во взаимной связи и взаимной обусловлен¬
ности внутренней и внешней политики и экономического развития
страны, различных направлений внешней политики, влияния рос¬
сийских революций на международные отношения и внешнюю по¬
литику. Были созданы обобщающие труды, среди которых в пер¬
вую очередь следует назвать значительно расширенное и перера¬
ботанное второе издание «Истории дипломатии»210. Вместе с тем
в этот период существовало известное отставание в разработке в
советской историографии внешнеполитических проблем истории
России в эпоху империализма по сравнению с вопросами социаль¬
но-экономического развития страны и революционного движения.
209 Дякин В. С. Русская буржуазия и царизм в годы первой мировой
войны, 1914—1917. Л., 1967. ·
210 История дипломатии. 2-е изд. М., 1959—1965. Т. 1—3.
Часть третья
ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ КПСС
И СОВЕТСКОГО ОБЩЕСТВА
Глава шестая
РАЗВИТИЕ
ИСТОРИКО-ПАРТИЙНОЙ НАУКИ
Построение в СССР основ социалистического общества, быстрый
рост грамотности и культуры масс, активно участвовавших в исто¬
рическом творчестве, обусловили возрастание интереса широких
слоев народа к познанию законов общественного развития, к ге¬
роической истории Коммунистической партии и способствовали
распространению историко-партийных знаний, а следовательно,
и научной разработке проблем истории партии.
Осуществленная в середине 30-х годов по инициативе Цент¬
рального Комитета ВКП(б) перестройка исторического образова¬
ния и совершенствование преподавания истории в средней и выс¬
шей школе не могли не затронуть и такую важную историческую
дисциплину, как история партии. В свете документов Централь¬
ного Комитета ВКП(б) по вопросам преподавания истории вы¬
явились недостатки многих исследований и учебных пособий по
истории партии: их известный схематизм, слабое освещение в них
созидательной, преобразующей деятельности партии, недостаточное
внимание авторов к проблемам развития марксистско-ленинской
теории. В то же время в результате монографической разработки
некоторых проблем историко-партийной науки был накоплен уже
значительный материал, позволявший преодолеть недостатки ра¬
нее изданных учебных пособий по истории ВКП(б). Исследовате¬
ли обратились прежде всего к ключевым вопросам истории пар¬
тии дооктябрьского периода — II съезду РСДРП и деятельности
большевиков в годы первой российской революции. В монографии
М. С. Волина1 была обстоятельно показана деятельность ленин¬
ской «Искры» по идейной и организационной подготовке созда¬
ния большевистской партии, раскрыта борьба «твердых искров¬
цев» против оппортунистов по основным положениям Программы
и Устава РСДРП, а также по вопросу о составе руководящих
органов партии. В книге содержалось определение значения
II. съезда РСДРП как поворотного пункта в истории российско¬
1 Волин М. С. Второй съезд РСДРП. М., 1938.
370
го и международного рабочего движения, как съезда, положив¬
шего начало большевистской партии. В работе М. Ахуна и А. Ма¬
ковского2 были использованы ценные материалы об агитацион¬
ной и организаторской деятельности большевиков в армии и на
флоте в 1905—1907 гг., показан рост влияния партии в солдат¬
ских и матросских массах, рассмотрена подготовка большевиками
революционных выступлений солдат и матросов против самодер¬
жавия. А. М. Володарская на основе тщательного изучения про¬
изведений В. И. Ленина и, что особенно важно, материалов о«
деятельности большевистских комитетов в деревне исследовала
историю борьбы партии за создание революционного союза рабо¬
чего класса и крестьянства в условиях первой революции в Рос¬
сии 3.
В связи с 35-летием революции 1905—1907 гг. были изданы
сборники листовок, выпущенных некоторыми большевистскими ор¬
ганизациями в эти годы4. С. М. Ковалев изучил содержание и
результаты деятельности большевиков по формированию слоя ра-
бочих-«правдистов» \ Автор показал решающую роль В. И. Лени¬
на и ряда деятелей большевистской партии в издании дореволю¬
ционной «Правды». Исследование большевистской печати в:
годы империалистической войны было проведено И. Басом ®.
В связи с 20-летием Великой Октябрьской социалистической:
революции наряду с популярными очерками и пропагандистскими
статьями было выпущено несколько исследовательских работ, по¬
священных деятельности партии в условиях подготовки и осуще¬
ствления вооруженного восстания в октябре 1917 г. и борьбе за>
утверждение власти Советов7, опубликованы некоторые партий¬
ные документы8.
Широкое распространение во второй половине 30-х годов по¬
лучили стенограммы лекций Е. М. Ярославского по истории пар¬
тии, прочитанные им в Высшей партийной школе при ЦК.
ВКП(б)9. Лекции отличались глубокой постановкой ряда теоре¬
тических вопросов, подробным освещением жизни и деятельности
В. И. Ленина, над созданием биографии которого Ярославский
работал много лет, а также обстоятельным изложением фактов и
2 Ахун М., Маковский А. Военная и боевая работа большевиков в 1905—
1907 гг. Л., 1941.
3 Володарская А. Аграрная программа большевиков в 1905—1907 гг. Л.,.
1941.
* Листовки казанских большевиков, 1903—1907 гг. Казань, 1941; Листовки-
московских большевиков, 1905 г. М., 1941.
5 Ковалев С. М. Большевистская «Правда», 1912—1914 гг. М., 1941.
6 Бас И. Большевистская печать в годы империалистической войны. М.,
1939.
7 См. седьмую главу настоящего тома.
8 Документы Великой пролетарской революции. М., 1933. Т. 1. Переписка
ЦК РСДРП (б) с местными партийными организациями в 1917 году (сен-
тябрь—декабрь 1917 г.); Пролетарская революция, 1939, № 2, 3.
9 Ярославский Ем. Курс истории ВКП(б): Стенограмма лекций: М., 1933—
1934 гг. Ч. 1, 2. До 1941 г. вышло четыре издания.
371
•событий истории партии. Характеризуя II съезд партии, автор
подчеркивал, что после съезда большевики выступают как само¬
стоятельная сила, что со II съезда, с 1903 г., революционное крыло
марксизма, крыло ленинцев, приобрело во всем международном
движении значение самостоятельной партии — партии большеви¬
ков. Опираясь на ленинскую концепцию, Ярославский освещал
вопросы о движущих силах трех революций в России, роли в ре¬
волюции большевистской партии, остро и последовательно разо¬
блачал троцкистскую «концепцию» Октября.
В характеризуемое время развернулась работа над подготов¬
кой учебника по истории ВКП(б). Ее возглавила специальная
комиссия, образованная Центральным Комитетом партии. В те¬
чение 1935—1937 гг. коллективом авторов при участии В. Г. Кно¬
рина, П. Н. Поспелова, Е. М. Ярославского и др. было подготовле¬
но несколько вариантов будущего учебного пособия, однако все
они по разным причинам приняты не были.
В 1937 г. к составителям учебника с письмом «Об учебнике
истории ВКП(б)» обратился И. В. Сталин. Отметив недостатки
ранее изданных пособий, он обратил внимание, в частности, на
то, что историю партии следует излагать в тесной связи с исто¬
рией страны, освещать факты внутрипартийной борьбы как неиз¬
бежной в условиях антагонистического общества принципиальной
борьбы за ленинизм и предложил схему периодизации истории
партии, доведя ее до 1937 г.10 Сталин написал философский раз¬
дел учебника истории партии (гл. IV, § 2. «О диалектическом и
историческом материализме») и принял непосредственное участие
в редактировании его текста.
Во второй половине 1938 г. работа над популярным учебни¬
ком по истории партии, который получил название «История Все¬
союзной Коммунистической партии (большевиков). Краткий курс»
была закончена, и он был опубликован сначала в периодической
печати, а затем и отдельным изданием.
В «Кратком курсе» нашли отражение достижения историко-
партийной историографии предыдущих лет. Большое внимание
уделялось истории борьбы против оппортунизма, были вскрыты
классовые и идейные истоки антиленинских течений в партии,
показана история их преодоления. Была сделана попытка, прав¬
да не в полной мере осуществленная, конкретно рассмотреть дея¬
тельность партии в массах в периоды между съездами, чего не
хватало многим ранее изданным учебным пособиям, показать ее
борьбу за осуществление принятых решений.
«Краткий курс» был популярным учебным пособием, рассчи¬
танным на самые широкие круги читателей. После его появления,
согласно постановлению ЦК ВКП(б) «О постановке партийной
пропаганды в связи с выпуском „Краткого курса истории
'ВКП(б)“», он стал основным учебником, по которому изучали
10 К изучению истории. М., 1937.
372
историю ВКП (б) в нашей стране. «Эта книга, несмотря на извест¬
ные недостатки, сыграла значительную роль в изучении истории
нашей партии и развертывании идеологической работы»11
Что же касается недостатков «Краткого курса», то многие из
них столь ясные и очевидные сегодня, шли от историографии
того времени, уровня освоения наукой ленинского идейного насле¬
дия. Другие объяснялись ошибками и установками субъективного
порядка !2. Концепция этого учебника в течение многих лет оказы¬
вала воздействие на результаты и выводы трудов по истории
партии.
История партии как наука продолжала развиваться. Огром¬
ными тиражами выходили произведения К. Маркса, Ф. Энгель¬
са, В. И. Ленина. Вводились в оборот многочисленные ленинские
документы, публиковались «Ленинские сборники». Эти и многие
другие источники использовались в научно-исследовательской
работе.
В годы Великой Отечественной войны основными в исследо¬
ваниях историков стали темы советского патриотизма, интерна¬
циональной дружбы трудящихся, боровшихся против фашизма.
Коммунистическая партия, осуществляя идеологическую работу
в массах, большое внимание уделяла распространению ленинских
идей. Была издана военная переписка (1917—1922 гг.) В. И. Ле¬
нина, включавшая различные документы!3, которые убедительно
доказывали непобедимость советского строя, учили правильному
решению вопросов политики и экономики в условиях войны.
В 1942 г. вышла в свет биография В. И. Ленина, написанная
Е. М. Ярославскими. Тогда же была опубликована брошюра
Ярославского, посвященная 30-летию ленинской «Правды»15.
Почти одновременно с этими изданиями появилась подготовлен¬
ная Институтом марксизма-ленинизма при ЦК ВКП (б) книга о
жизни и деятельности В. И. Ленина 1в.
В 1942 г. вышла в свет вторая часть «Истории гражданской
войны в СССР» — результат труда большого коллектива совет¬
ских историков. Впервые в таких масштабах была исследована
деятельность большевистской партии во всех регионах страны и
на фронте, особенно в период общенационального революцион¬
ного кризиса. Коллективная монография, вышедшая в разгар Ве¬
ликой Отечественной войны, всем своим содержанием идейно
вооружала советских людей для защиты завоеваний великого
Октября ,7.
11 История Коммунистической партии Советского Союза. М., 1970, т. 5,
кн. 1, с. 28.
12 Пономарев Б. Н. Избранное: Речи и статьи. М., 1977, с. 171—172.
11 Ленинский сб. Т. 34.
14 Ярославский Е. М. Биография В. И. Ленина. М., 1942.
15 Ярославский Е. М. 30 лет большевистской «Правды», М., 1942.
18 Ленин Владимир Ильич: Краткий очерк жизни и деятельности. М.,
1944.
17 Подробнее об этой книге см. седьмую главу настоящего тома.
373
В годы Великой Отечественной войны историки партии много
сделали в жанре боевой публицистики, оперативно откликавшей¬
ся на грандиозные события, совершавшиеся на фронте.
Победа советского народа в Великой Отечественной войне
против фашистской Германии и разгром милитаристской Японии
и связанный с этим рост международного авторитета Советского
Союза способствовали активизации разработки проблем истории
партии. Исследования приобрели более широкий размах. Созда¬
вались и воссоздавались институты истории партии при ЦК ком¬
партий союзных республик и некоторых обкомах, была образо¬
вана Академия общественных наук при ЦК КПСС. Собранные в
них научные коллективы приступили к разработке ряда актуаль¬
ных проблем истории Коммунистической партии. Возвратились к:
прерванным войной исследованиям и педагогической работе до¬
военные кадры историков. На основе расширения аспирантуры
интенсивно осуществлялась подготовка молодых ученых, которые
активно включались в научно-исследовательскую работу. Разви¬
тию историко-партийной науки способствовало завершение в
1947 г. издания Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса, начатого в
1928 г., и осуществленное в 1941 —1958 гг. четвертое издание
Собрания сочинений В. И. Ленина.
Продолжалась публикация документов. В связи с 50-летием:
первой революции в России в 1955 г. массовый характер приоб¬
рело издание листовок местных большевистских организаций в пе¬
риод 1905—1907 гг.18 Ценные материалы содержались в докумен¬
тальном сборнике о руководстве большевиками Всероссийской
октябрьской политической стачкой в 1905 г.19 Институт истории
АН СССР приступил к изданию многотомной публикации под об¬
щим названием «Революция 1905—1907 гг. в России. Документы
и материалы»20, в которую вошли многочисленные источники о
деятельности ЦК РСДРП и местных комитетов партии в револю¬
ционные годы.
В 1946—1955 гг. были изданы книги и брошюры, посвященные
крупнейшим событиям истории партии. Преобладали издания по
дооктябрьскому периоду ее деятельности, послеоктябрьские годы
разрабатывались значительно слабее.
Недостаточно разрабатывалась история деятельности группы
«Освобождение труда» и ее руководителя Г. В. Плеханова. Авто¬
ры работ, посвященных начальному периоду развития русской
18 Листовки тамбовских большевиков, 1904—1907. Тамбов, 1948; Листовки
бакинских большевиков, 1905—1907. Баку, 1955; Листовки большевиков Украи¬
ны периода первой русской революции (1905—1907). Киев, 1955; Листовки ка¬
занских большевиков в период первой русской революции 1905—1907 гг. Ка¬
зань, 1955.
19 Большевики во главе всероссийской политической стачки в октябре
1905 г.: Сб. док. и материалов. М., 1955.
20 Всероссийская политическая стачка в октябре 1905 г. М.; Л., 1955.
Ч. 1—2; Высший подъем революции 1905—1907 гг.: Вооруженные восстания.
Ноябрь-декабрь 1905 г. М., 1955—1957. Ч. 1—4.; Второй период революции.
1906—1907 гг. М., 1957—1965. Ч. 1—4.
374
социал-демократии, обращали главное внимание на ошибки Пле¬
ханова, нередко преувеличивая их.
Начальному этапу рабочего движения и деятельности пионе¬
ров марксизма в России были посвящены исследования И. В. Ни¬
китина, А. М. Валеева и И. Г. Воронкова21.
И. В. Никитин и С. М. Петров опубликовали монографии о
деятельности Петербургского «Союза борьбы за освобождение ра¬
бочего класса»22, в которых были проанализированы многочис¬
ленные, в том числе архивные, материалы, историческая роль
Союза, впервые осуществившего соединение социализма с рабо¬
чим движением, выдающаяся роль В. И. Ленина в его создании
и в подготовке образования РСДРП. П. Быстренко написал книгу
об организации и деятельности Киевского «Союза борьбы за ос¬
вобождение рабочего класса»23.
Значительное количество исследований и материалов, раскры¬
вавших роль ленинской «Искры» в сплочении разрозненных со¬
циал-демократических комитетов в марксистскую пролетарскую
партию нового типа, вышло в связи с 50-летием «Искры» 24.
В них анализировались связи местных социал-демократических
•организаций с «Искрой» и ее влияние на направление и содержа¬
ние их работы. Это был новый аспект изучения деятельности
«Искры», значительно углублявший представления о масштабах
■ее воздействия на периферийные социал-демократические органи¬
зации.
Широкое развитие получило исследование деятельности мест¬
ных большевистских организаций в период революции 1905—
1907 гг.25
Период 1907—1917 гг. был освещен в историко-партийной ли¬
тературе второй половины 40-х — первой половины 50-х годов зна¬
21 Никитин И. Первые рабочие союзы и социал-демократические органи¬
зации в России (70—80 годы XIX в.). М., 1952; Валеев А. М. Н. Е. Федо¬
сеев— один из первых марксистов в Россйи. Казань, 1952; Воронков И. Г.
Первые социал-демократические организации в Воронежской губернии. Воро¬
неж, 1954.
22 Никитин И. Петербургский «Союз борьбы за освобождение рабочего
класса». М., 1950; Петров С. М. Начало революционной деятельности В. И. Ле¬
нина, 1893—1897 гг. М., 1953.
23 Быстренко П. Киевский «Союз борьбы за освобождение рабочего клас¬
са». Киев, 1947.
24 Ленинская «Искра»: К 50-летню со дня выхода первого номера, 1900—
1950: Сб. статей. М., 1950; Искровские организации на Украине: Сб. док. и ма¬
териалов. Киев, 1950; Сибирские корреспонденции в ленинскую «Искру». Ир¬
кутск, 1951; Александров Ф. А. Ленинская «Искра» на Урале. Молотов, 1953;
Кукушкин С. Ленинская «Искра» в Москве. М., 1955.
25 Рычкова Г. Военно-боевая работа большевиков Урала в период первой
русской революции. Свердловск, 1946; Берхин И. Б. Луганская большевистская
организация в период первой русской революции. М., 1947; Ветошкин М. К.
Из истории большевистских организаций и революционного движения в Сиби¬
ри: Период подготовки и проведения первой русской революции. М., 1947;
Осипов В. Саратовская организация РСДРП в 1905—1907 гг. Саратов, 1947;
Богуцкая Л. Московские большевики 9 стачечных боях 1905 года. М., 1948;
Пахомов И. Е. Большевики Костромы в революции 1905—1907 гг. Кострома,
1954; и др.
375
чительно слабее. Ф. Д. Кретов предпринял попытку в целом рас¬
смотреть борьбу большевиков за партию нового типа в годы сто¬
лыпинской реакции2*. Выходили отдельные исследования о дея¬
тельности большевиков в сложной обстановке реакции, нового
революционного подъема и империалистической войны, но они да¬
леко не охватывали многообразия проблем27.
Следует отметить также многочисленные труды и публикации*
посвященные вопросам истории большевистской печати. Они рас¬
крывали организаторскую и пропагандистскую роль таких боль¬
шевистских органов, как газеты «Вперед», «Пролетарий», «Новая
жизнь», журнал «Просвещение»28, и свидетельствовали вместе с
тем о процессах становления и развития историко-партийного ис¬
точниковедения. Особое внимание уделялось истории издания и.
выдающейся роли дооктябрьской «Правды» (1912—1914 гг.). Ста¬
тьи, брошюры и монографии о «Правде» раскрывали значение
этой газеты в организации и воспитании масс в духе большевиз¬
ма. Среди этих работ следует отметить книгу М. Н. Корчина29*
в которой было показано влияние «Правды» на пролетариат райо¬
на Дона, и монографию А. Прямкова30, избравшего предметом
исследования позицию редакции «Правды» в отношении худо¬
жественной литературы, ее связи с революционными и прогрессив¬
ными писателями того времени. Исследования истории местной
большевистской печати охватывали сравнительно небольшой круг
изданий, однако давали представление о таких органах печати*
которые до этого были изучены недостаточно31.
Новым весьма характерным явлением в историко-партийной
науке второй половины 40-х — первой половины 50-х годов были
первые попытки создания обобщенной истории местных партийных
организаций за весь дооктябрьский период или значительную его
часть. Такого рода издания в виде очерков истории большевист¬
ских организаций на Дону, истории большевистских организаций
и революционного движения в Сибири, революционной деятельно¬
сти ссыльных большевиков в Якутии32 свидетельствовали о пло¬
28 Кретов Ф. Д. Борьба Ленина и Сталина за партию нового типа в годы
столыпинской реакции. М., 1952.
27 Рязанов М. Пражская партийная конференция. Л., 1948; Борисов С. П.
Борьба большевиков против военно-промышленных комитетов (1915—1916 гг.).
М., 1948.
28 Костин А. Большевистская газета «Вперед». М., 1953; Зародов К. И.
Ленинская газета «Пролетарий» (1905 г.). М., 1955; Карелина М. Большевист¬
ская газета «Новая жизнь» (1905 г.). М., 1955; Никитин И. Большевистский
журнал «Просвещение». М, 1955.
29 Корчин М. Н. «Правда» на Дону в годы революционного подъема.
Ростов н/Д, 1947.
30 Прямков А. Дооктябрьская «Правда» о литературе (1912—1914). М.,
1955.
31 Жвания Г. Из истории большевистской печати Грузии (1901—1907 гг.).
Тбилиси, 1949; «Циня»: К 50-летию со дня выхода первого номера. Рига,
1954; Газета «Забайкальский рабочий» в 1905—1906 гг. Чита, 1955.
32 Семернин И. £., Корчин М. Н.у Раенко Я. Н. Очерки истории больше¬
вистских организаций на Дону: До Великой Октябрьской социалистической ре¬
волюции. Ростов н/Д, 1948. Ч. 1. Ветошкин М. К Очерки по истории больше¬
376
дотворности разработки в рассматриваемый период отдельных
вопросов истории местных организаций партии, о накоплении зна¬
чительного фактического материала, позволявшего более широко
и обстоятельно охватить «местные» историко-партийные темы и
выйти за пределы узкого их освещения в рамках отдельных исто¬
рических этапов.
На протяжении первого послевоенного десятилетия продолжа¬
лась разработка вопросов истории большевистской партии в пери¬
од Великой Октябрьской социалистической революции, причем ос¬
новная масса издававшейся литературы была посвящена деятель¬
ности местных партийных организаций в 1917 г.33 К 30-летию
Великого Октября были осуществлены публикации документов и
справочных изданий, среди которых выделялась хроника событий
Г917 г. в Петрограде34.
Из немногих общих работ по истории большевистской партии в
период Октябрьской революции, вышедших в эти годы, можно на¬
звать книгу М. Степанова35, в которой раскрывалась руководя¬
щая роль Центрального Комитета партии в организации и идей¬
ном вооружении масс для осуществления социалистической рево¬
люции в России.
Сравнительно широко, на основе главным образом местных
материалов, разрабатывалась в рассматриваемый период история
партии в период гражданской войны. Авторы работ по этой те¬
матике рассказывали о мобилизующей и организующей роли пар¬
тийных органов, о героизме трудящихся на фронтах и в тылу бе¬
логвардейцев и интервентов, о большевиках-подполыциках, орга¬
низаторах партизанского движения на захваченных врагом
территориях, о трудовых подвигах рабочего класса Советской
Республики зв. Однако документальная основа многих из этих ис¬
следований была узкой, а разбиравшиеся проблемы носили част¬
ный характер.
вистской организации и революционного движения в Сибири, 1898—1907 гг.
М., 1953; Петров П. У. Из истории революционной деятельности ссыльных
большевиков в Якутии. Якутск, 1953.
33 Треногова Т. Борьба петроградских большевиков за крестьянство в
1917 г. Л.. 1946; Хачапуридзе Г. Большевики Грузии в боях за победу Совет¬
ской власти. М., 1947; Солнышко Ю. Октябрь в Курской губернии. Курск,
1947; Афанасьев Н. Борьба партии большевиков за установление Советской
власти в Саратовской губернии. Саратов, 1947; Воронков И. Г. Воронежские
большевики в борьбе за победу Октябрьской социалистической революции.
Воронеж, 1952; Шепелева Т. В. Тульская организация большевиков в борьбе
за власть Советов. Тула, 1954; и др. Эти издания проанализированы в книге
«Партия и Великий Октябрь» (М., 1976, с. 140—153).
34 Крушкол Я., Треногова Т. Большевики в период подготовки и прове¬
дения Великой Октябрьской социалистической революции: Хроника событий в
Петрограде. Л., 1947.
35 Степанов М. Партия большевиков — организатор победы Великой Ок¬
тябрьской социалистической революции. М., 1951.
36 Морозов В. Ф. Московские большевики в борьбе за создание Воору¬
женных сил Советской Республики в 1917—1918 гг. М., 1950; Коровин Н. А.
Иваново-Вознесенские большевики в период интервенции и гражданской войны
<1918—1920). Иваново, 1952; Красных М. В. Омские большевики в годы граж¬
данской войны. Омск, 1947.
317
Локальная тематика господствовала в исследованиях, посвя¬
щенных деятельности партии в периоды восстановления народного
хозяйства и социалистической реконструкции. Работы эти, как
правило, характеризовали начальный этап нэпа и рассматривали
его с точки зрения решения партией экономических задач37.
Несколько исследований, опубликованных в начале 50-х годов,
было посвящено истории партийного строительства в СССР,
и в частности ленинскому призыву в партию38. Однако в целом
история партийного строительства оставалась разработанной сла¬
бо и фрагментарно.
Если в 20-х — начале 30-х годов выходило немало работ, в ко¬
торых делалась попытка анализа ленинского кооперативного пла¬
на и его осуществления Коммунистической партией, то во второй
половине 40-х — начале 50-х годов эта тема изучалась менее ин¬
тенсивно. Во многих работах ленинский план кооперирования кре¬
стьянства излагался в отрыве от теории и политики партии в об¬
ласти коллективизации. Среди трудов, посвященных партийному
руководству социалистическим преобразованиям сельского хозяй¬
ства, можно указать на монографии С. П. Трапезникова, Б. Аб¬
рамова, С. И. Сацункевича39 и некоторые другие. В них
обосновывалась концепция коллективизации как революции, осу¬
ществленной партией и государством при поддержке широких
крестьянских масс. Перегибы в практическом проведении коллек¬
тивизации объяснялись ошибками и слевацкими» увлечениями
местного партийного руководства. В этих работах приводились
ценные конкретные сведения о формах и темпах коллективизации
в отдельных сельскохозяйственных районах страны, о содержании
и формах партийно-политической работы в массах крестьянства и
способах борьбы за ликвидацию кулачества как класса.
Проблемы руководства со стороны партии индустриальным
строительством, равно как и роли в нем движения новаторов про¬
изводства, еще не стали в центре исследований историков партии.
По этим сюжетам публиковались лишь отдельные статьи, брошю¬
ры и очерки методического, пропагандистского и научно-популяр¬
ного характера.
37 Потапов М. Ф. Иркутские большевики в борьбе за восстановление хо¬
зяйства 1921—1925 гг. Иркутск, 1949; Шкляр М. Коммунистическая партия
(большевиков) Белоруссии в период перехода на мирную работу по восста¬
новлению народного хозяйства (1921 — 1925 гг.). Минск, 1950; Мамай Н. Ком¬
мунистическая партия в борьбе за идейно-политическое воспитание масс в пер¬
вые годы нэпа. М., 1954.
38 Пешников В. В. Ленинский призыв в партию и идейно-политическое
воспитание коммунистов. М., 1954; Бахшиев Л. Партийное строительство в ус¬
ловиях победы социализма в СССР (1934—1941 гг.). М., 1954.
39 Трапезников С. П. Борьба партии большевиков за коллективизацию
сельского хозяйства в годы первой сталинской пятилетки. М., 1951; Абрамов Б.
Партия большевиков — организатор борьбы за ликвидацию кулачества как
класса. М., 1952; Сацункевич С. И. Коммунистическая партия (большевиков)
Белоруссии в борьбе за коллективизацию сельского хозяйства республики.
Минск, 1953.
378
В конце 40-х — начале 50-х годов появились отдельные иссле¬
дования, раскрывавшие организующую и вдохновляющую роль
Коммунистической партии в период Великой Отечественной вой¬
ны40. Особое место среди них занимала книга Н. А. Вознесен¬
ского41 о работе партии по организации военной экономики в
стране в годы Отечественной войны. Труды ученых показывали
истоки и проявление массового героизма и патриотизма советских
людей, значение выполнения Советским Союзом его интернацио¬
нального долга по отношению к народам, закабаленным фашист¬
ской Германией. Именно эти моменты определили основные на¬
правления изучения вопросов истории Отечественной войны в ис¬
торико-партийной науке. Однако в рассматриваемый период
задача создания обобщенного исследования о роли Коммунисти¬
ческой партии в разгроме немецко-фашистских захватчиков еще
не была решена42.
Среди научно-популярной литературы первого послевоенного
десятилетия следует выделить серию брошюр «Съезды и конфе¬
ренции ВКП(б)». В них давалось обстоятельное изложение рабо¬
ты и решений съездов и конференций партии, раскрывалось их зна¬
чение в истории революционного движения и социалистического
строительства. Брошюры названной серии подробно характеризо¬
вали историческую обстановку каждого съезда и конференции, на
основе протоколов и стенографических отчетов показывали про¬
цесс выработки принятых документов, цитировали выступления
делегатов, приветствия от партийных организаций и рабочих
коллективов, давали детальную оценку постановлений и внутрен¬
ние и международные отклики на них43. Для массового читателя
издавались также очерки и брошюры о жизни и деятельности вы¬
дающихся руководителей Коммунистической партии и Советского
государства: С. М. Кирова, М. И. Калинина, Я. М. Свердлова,
Ф. А. Сергеева (Артема), М. В. Фрунзе, а также И. И. Газы,
К. Н. Самойловой, А. К. Скороходова, С. П. Воскова, О. А. Ва-
ренцовой, Н. Э. Баумана, У. Буйнакского и др.
Оценивая научные результаты изучения истории КПСС на про¬
тяжении первого послевоенного десятилетия, следует указать на
определенные достижения, особенно в исследовании истории мест¬
ных партийных организаций и некоторых вопросов деятельности
партии в дооктябрьский период. Однако разработка проблем ис¬
тории партии в советский период, и в особенности борьбы КПСС
40 Кравченко И. Подпольная большевистская печать Белоруссии в годы
Великом Отечественной войны. Минск, 1950; Шошенко А. В. Борьба партии
большевиков за укрепление тыла в годы Великой Отечественной войны: По
материалам Казахской ССР. Алма-Ата, 1951; Вольский С. Одесская партийная
организация в дни героической обороны города от немецко-фашистских захват¬
чиков (август — октябрь 1941 г.). Киев, 1953; и др.
41 Вознесенский Н. Военная экономика СССР в период Отечественной
войны. М., 1948.
42 О литературе по истории Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.
см. девятую главу настоящего тома.
43 Всего в 1949—1953 гг. было издано более 30 брошюр серии общим объ¬
емом свыше 100 печ. л.
379
за построение социалистического общества в нашей стране, ве¬
лась недостаточно.
Некоторые сдвиги в понимании и оценке ряда проблем исто¬
рии партии наметились уже в первой половине 50-х годов. В под¬
готовке условий для дальнейшего подъема научного уровня исто¬
рико-партийных работ положительную роль сыграли тезисы
Отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС и Института марксизма-
ленинизма при ЦК КПСС «Пятьдесят лет Коммунистической пар¬
тии Советского Союза (1903—1953)»44. В тезисах был сделан
шаг вперед к восстановлению в полном объеме понимания
роли В. И. Ленина как организатора и руководителя партии, вож¬
дя масс в Великой Октябрьской социалистической революции,
главы Советского государства. В них указывалось на необходи¬
мость «искоренить из практики пропагандистской работы партии
неправильное, немарксистское освещение вопроса о роли лично¬
сти в истории, выражавшееся в пропаганде чуждой духу марк¬
сизма-ленинизма идеалистической теории культа личности»45.
Это был важный шаг в преодолении догматизма и других недо¬
статков историко-партийной литературы.
После XX съезда КПСС и в связи с постановлением ЦК КПСС
от 30 июня 1956 г. «О преодолении культа личности и его послед¬
ствий» начался решительный пересмотр многих укоренившихся и
науке неверных представлений. С другой стороны, были попытки
отвергнуть некоторые положительные достижения историко-пар¬
тийной науки прежних лет. Эта тенденция была осуждена в по¬
становлении ЦК КПСС «О журнале „Вопросы истории“», приня¬
том в марте 1957 г.4в Историки партии стали более глубоко
изучать теоретическое наследие В. !И. Ленина, восстанавливая
ленинскую периодизацию истории партии и ленинские оценки ис¬
торических событий, точнее определять действительные заслуги
крупных деятелей партии, в том числе и тех, чьи имена многие
годы несправедливо замалчивались. В 1956 г. широко отмечалось
100-летие со дня рождения Г. В. Плеханова. Было опубликовано
постановление ЦК КПСС «О 100-летии со дня рождения
Г. В. Плеханова»47.
Решения XXI съезда КПСС и его вывод о полной, окончатель¬
ной победе социализма в СССР поставили новые задачи перед об¬
щественными науками, в том числе перед историками КПСС.
XXII съезд партии, утвердивший новую Программу КПСС, под¬
черкнул актуальность задачи исследования пройденного парти¬
ей пути.
Вопросы развития историко-партийной науки рассматривались
Всесоюзным совещанием историков, проходившим в декабре
44 Пятьдесят лет Коммунистической партии Советского Союза. (1903—
1953): Тез. Отд. пропаганды и агитации ЦК КПСС и Ин-та марксизма-лени¬
низма при ЦК КПСС. М., 1953.
45 Там же, с. 23.
4в История Коммунистической партии Советского Союза. М., 1980, т. 5,
кн. 2, с. 581.
47 Справочник партийного работника. М., 1957, вып. 1, с.
380
1962 г. в Москве. В докладе академика Б. Н. Пономарева4* был:
дан обстоятельный анализ отрицательных последствий культа
личности для исторической науки вообще и истории КПСС в осо¬
бенности и рассмотрены основные направления, на разработку
которых следовало направить усилия специалистов. Особо подчер¬
кивалась необходимость освещения борьбы партии против мелко¬
буржуазной, полуанархической революционности, против уклоне¬
ний «влево», против догматизма и сектантства во всех их формах.
Указывалось на актуальность работ по тактике ленинизма, дея¬
тельности КПСС в мировом коммунистическом и рабочем движе¬
нии. Отмечалось отсутствие основательных исследований по важ¬
нейшим вопросам внутренней жизни партии и партийному строи¬
тельству. Совещание наметило меры по преодолению серьезных
недостатков, еще имевших место в историко-партийной науке49.
Историки партии активно стремились преодолеть эти недостат¬
ки, но их научно-исследовательская работа тормозилась проявле¬
ниями субъективизма, тенденцией умаления роли и значения об¬
щественных наук, наметившимися в начале 60-х годов. Решения
октябрьского и ноябрьского (1964 г.) Пленумов ЦК КПСС, на¬
правленные против субъективизма и волюнтаризма в руководстве
партией и государством, оказали положительное влияние на со¬
стояние всех общественных наук. «Развитие общественных наук:
и внедрение их рекомендаций в практику,— говорилось в отчетном
докладе ЦК КПСС XXIII съезду партии,— играют не менее важ¬
ную роль, чем использование достижений естественных наук в.
сфере материального производства и развития духовной жизни
народа»50. В принятом в августе 1967 г. постановлении:
ЦК КПСС «О мерах по дальнейшему развитию общественных
наук и повышению их роли в коммунистическом строительстве»51
определялись конкретные задачи историков КПСС, вновь указы¬
валось на необходимость всемерного усиления борьбы против бур¬
жуазной и ревизионистской фальсификации истории партии, про¬
тив проявлений субъективизма и догматизма в исторических ис¬
следованиях.
Такова общая обстановка, в которой происходило развитие ис¬
торико-партийной науки во второй половине 50—60-х годах. Из¬
менились и условия для развертывания научно-исследовательской
работы. Крупным событием в идейной жизни страны явилось из¬
дание Полного собрания сочинений В. И. Ленина, осуществленное
в 1958—1965 гг. В 1954—1960 гг. было осуществлено седьмое из¬
дание резолюций и решений съездов и конференций КПСС, пле¬
нумов Центрального Комитета партии. Хронологически издание
48 Пономарев Б. Н. Задачи исторической науки и подготовка научно-педа¬
гогических кадров в области истории —В кн.: Пономарев Б. Н. Избранное^
Речи и статьи, с. 164—196.
49 Всесоюзное совещание о мерах улучшения подготовки научно-педагоги¬
ческих кадров по историческим наукам. М., 1964, с. 195—300.
50 XXIII съезд Коммунистической napfHH Советского Союза: Стеногр. от¬
чет. М., 1966, с. 101.
м КПСС в резолюциях... М., 1972, т. 9, с. 342—357.
381
«охватило материалы с 1898 г. по январь 1960 г. В него вошли
также важнейшие постановления ЦК КПСС52. Аналогичные из¬
дания, включающие резолюции и решения съездов, конференций
и пленумов ЦК компартий союзных республик были осуществле¬
ны рядом филиалов НМЛ при ЦК КПСС53.
Начиная с 1957 г. возобновилось систематическое издание
«Справочника партийного работника», прерванное в 1935 г. В нем
публикуются важные документы, необходимые также и для иссле¬
довательской работы. С 1958 г. началось переиздание серии «Сте¬
нограммы и протоколы съездов, конференций и пленумов
ЦК КПСС». Новые издания этой серии отличались наличием об¬
ширного и квалифицированного справочного аппарата.
Во второй половине 50—60-х годах вышло в свет немало про¬
изведений выдающихся деятелей партии, содержащих богатый
фактический и теоретический материал54. Был опубликован ряд
сборников, включавших работы М. И. Калинина, Н. К. Крупской,
А. С. Бубнова, В. В. Воровского, А. В. Луначарского по отдель¬
ным вопросам деятельности Коммунистической партии и Совет¬
ского государства. Вышли в свет мемуары о В. И. Ленине,
Я. М. Свердлове, Г. К. Орджоникидзе, М. И. Калинине,
Ф. Э. Дзержинском и других выдающихся деятелях партии.
В связи с 50-летием Великой Октябрьской социалистической
реьолюции центральными и местными издательствами были изда¬
ны многочисленные сборники воспоминаний активных участников
борьбы за власть Советов. В дни празднования 20-летия победы
советского народа в Великой Отечественной войне появилось мно¬
го воспоминаний о партийно-политической работе на фронте,
в тылу, на оккупированной территории нашей страны.
Наряду с общими материалами по истории партии НМЛ при
ЦК КПСС совместно с другими научными учреждениями и Глав¬
ным архивным управлением СССР выпускал многочисленные те¬
матические сборники документов по различным вопросам. Ин¬
тересны и важны для исследователей материалы, опубликованные
в сборниках «Протоколы Центрального Комитета РСДРП(б)»55,
«Коммунистическая партия в борьбе за победу социалистической
революции»5®, «Переписка Секретариата ЦК РСДРП (б) с мест¬
52 С 1969 г. осуществлялось восьмое издание.
33 Коммунистическая партия Украины в резолюциях и решениях съездов
и конференций, 1918—1956. Киев, 1958; Коммунистическая партия Киргизии в
резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов обкома и ЦК, 1924—
1957. Фрунзе, 1958—1968. Т. 1, 2; Коммунистическая партия Латвии в резолю¬
циях и решениях съездов и конференций. Рига, 1958. Т. 1—2; и др.
54 Дзержинский Ф. Э. Избранные произведения. М., 1957, т. 1—2; Ки¬
ров С. М. Избранные статьи и речи. М., 1957; Свердлов Я. М. Избранные
произведения. М., 1957—1961. Т. 1—3; и др.
55 Протоколы Центрального Комитета РСДРП(б). Август 1917 — февраль
1918. М., 1958.
5в Коммунистическая партия Советского Союза в борьбе за победу социа¬
листической революции в период двоевластия. 27 февраля — 4 июля 1917 г.:
Сб. документов. М., 1957; Коммунистическая партия Советского Союза в борь-
382
ными партийными организациями»57. Ряд интересных публика¬
ций по историко-партийной проблематике появился на страницах,
журнала «Исторический архив». Расширение публикаторской ра¬
боты создало благоприятные условия для всестороннего изучения
деятельности партии.
Серьезный вклад в повышение уровня исследований и разра¬
ботку различных проблем историко-партийной науки внесли жур¬
налы «Коммунист» и «Партийная жизнь». В июле 1957 г. начал
выходить журнал «Вопросы истории КПСС», сыгравший сущест¬
венную роль в развитии науки. Историки партии стали активно·
участвовать в общесоюзных и региональных научных сессиях и
конференциях. Проходившие на них дискуссии, материалы кото¬
рых впоследствии публиковались в специальных сборниках58, спо¬
собствовали обмену научной информацией.
С 1956 по 1961 г. было опубликовано около семи тысяч книг,,
брошюр и сборников статей по истории партии — в два раза боль¬
ше, чем за предыдущее пятилетие59. На протяжении 60-х годов
количество и качество исследований в области истории КПСС
продолжало расти. Повысился удельный вес монографий, начали:
издаваться обобщающие труды. Среди них — научная биография
В. И. Ленина80, подготовленная авторским коллективом НМЛ
при ЦК КПСС под руководством П. Н. Поспелова, и серия книг
и брошюр, посвященных различным периодам жизни и деятельно¬
сти основателя Коммунистической партии и Советского государ¬
ства °1.
Основательнее стала изучаться жизнь и деятельность соратни¬
ков В. И. Ленина, были созданы биографии С. Г. Шаумяна,
Я. М. Свердлова, Г. К. Орджоникидзе, М. С. Ольминского82.
В этих трудах революционная деятельность выдающихся работ¬
ников партии была показана на широком историческом фоне,.
бе за победу Великой Октябрьской социалистической революции. 5 июля —
5 ноября 1917 г.: Сб. документов. М., 1957.
57 Переписка Секретариата ЦК РСДРП (б) с местными партийными орга¬
низациями: Сб. документов. М., 1957—1967. Т. 1—3. Издание продолжающееся.
58 Славные страницы борьбы и побед: Материалы научной сессии, посвя¬
щенной 60-летию П съезда РСДРП и всеобщих стачек в Баку и на Юге
России летом 1903 г. Баку, 17—20 сентября 1963 г. Баку, 1965; Большевист¬
ская печать и рабочий класс России з годы революционного подъема, 1910—
1914. М., 1965; В. И. Ленин и историческая наука: Материалы всесоюз. сес..
в Киеве в июне 1965 г. М., 1968; и др.
59 Вопросы истории КПСС, 1962, № 2, с. 12.
80 Владимир Ильич Ленин: Биография. М., 1960.
81 Волин Б. Ленин в Поволжье, 1870—1893. 2-е изд. М., 1956; Москалев М.
В. И. Ленин в последние годы жизни, 1921—1924 гг. М., 1956; Чуев В.
В. И. Ленин в Самаре (1889—1893): Док.-ист. очерк. М., 1960, Володар¬
ская А. М. Ленин и партия в годы назревания революционного кризиса:
(1913—1914). М., 1960; Логинов В. Т. Ленин и «Правда» 1912—1914 годов. М.,
1962; и др.
82 Калтахчян С. Т. Борьба С. Г. Шаумяна за теорию и тактику лениниз¬
ма. М., 1957; Городецкий Е. Я., Шарапов Ю. П. Свердлов, 1885—1919:
Жизнь и деятельность. М., 1961; Кириллов В. С., Свердлов А. Я. Григорий*
Константинович Орджоникидзе (Серго): Биография. М., 1962; Лежава 0.;.
Нелидов Н. М. С. Ольминский: Жизнь и деятельность. М., 1962.
383
в тесной связи с героической борьбой пролетариата России и его
¿авангарда — Коммунистической партии — за осуществление социа¬
листической революции и построение социализма в СССР. В ос¬
нову биографий легли многие ранее не публиковавшиеся архив¬
ные материалы, а также статьи, речи, письма и другие произ¬
ведения соратников Ленина, которым посвящены эти работы. «
С каждым годом росло количество монографических исследо¬
ваний, посвященных узловым проблемам истории партии в до¬
октябрьский период. Изучались деятельность группы «Освобож¬
дение труда», распространение марксизма в некоторых нацио¬
нальных районах, борьба Ленина за создание партии нового типа,
издавались монографии по истории партии в годы первой револю¬
ции в России, в период революционного подъема 1910—1914 гг.,
во время первой мировой войны8\
Поэтапное исследование дополнялось сквозным анализом неко¬
торых проблем истории КПСС. Так, только в 1962 г. появилась
работа К. М. Касрадзе «Очерк истории Программы КПСС», охва¬
тывавшая период с конца XIX в. до 1961 г., а также коллектив¬
ные монографии о революционных подпольных типографиях в
России и истории большевистской печати84.
Значительно расширилось издание исследований, посвященных
деятельности партии в период подготовки и осуществления Вели¬
кой Октябрьской социалистической революции. Основное внима¬
ние уделялось трем вопросам: проблеме общенационального кри¬
зиса, создавшего условия для проведения восстания, организации
масс и тактике партии в период подготовки восстания и тактике
партии в период непосредственной организации восстания85. При
всех достижениях в разработке этой темы оставались и сущест¬
венные пробелы: недостаточно изучались соотношение объектив¬
ных и субъективных факторов общенационального кризиса в сен*
63 Полевой Ю. 3. Зарождение марксизма в России, 1883—1894. М., 1959;
Самедов В. В. Распространение марксизма-ленинизма в Азербайджане. Баку,
1962; Ильин А., Ильин В. Рождение партии, 1883—1904. М., 1962; Верхов¬
цев И. П. Возникновение ленинской партии (1883—1903 гг.). М., 1965; Во¬
лин М. С. Ленинская «Искра» (1900—1903 гг.). М., 1964; Яковлев Н. Н. Народ
и партия в первой русской революции. М., 1965; Телегин Н. В. Во главе ре¬
волюционной борьбы; О деятельности местных партийных организаций в пери*
•од революционного подъема 1910—1914 гг. Л., 1965; Темкин Я. Большевики в
борьбе за демократический мир (1914—1917). М., 1957; и др.
84 Касрадзе К. М. Очерк истории Программы КПСС. М., 1962; Леви-
тас И. Г., Москалев М. Л., Фингерит Ч. М. Революционные подпольные типо¬
графии в России (1860—1917 гг.). М., 1962; Большевистская печать: Краткие
очерки истории 1894—1917 гг. М., 1962.
85 Октябрьское вооруженное восстание в Петрограде: Сб. статей. М.; Л.,
1957; Ленин и Октябрьское вооруженное восстание в Петрограде: Материалы
Ъсесоюз. науч. сессии. М., 1964; Петров И. Ф. Стратегия и тактика партии
«большевиков в подготовке победы Октябрьской революции. М., 1964;
Минц И. И. Ленин и Октябрьское вооруженное восстание в Петрограде. М.,
1964; Иванов Н. Я. Корниловщина и ее разгром. Л., 1965; Ерыкалов Е. Ф.
Октябрьское вооруженное восстание в Петрограде. Л., 1966; Октябрьское во¬
оруженное восстание: Семнадцатый год в Петрограде. В 2-х кн. М.; Л., 1967;
ж др.
384
тябре-октябре 1917 г., процесс формирования под руководством
партии политической армии социалистической революции, ее со¬
став. Эти вопросы продолжали в дальнейшем обсуждаться в ис¬
торико-партийной литературе.
Важным историографическим фактом стало появление круп¬
ных исследований по различным вопросам деятельности партии,
направленной на осуществление ленинского плана социалистиче¬
ского строительства в СССР. Среди них — труды о партийном
руководстве индустриализациейвв и коллективизацией сельско¬
го хозяйства®7, культурной революцией®8, социалистическим со¬
ревнованием ®9. В трудах о деятельности партии по социалисти¬
ческому переустройству СССР, появившихся в рассматриваемый
период, обращает на себя внимание, во-первых, значительное
расширение источниковой базы исследований, включавшей, как
правило, комплекс разнообразных (архивных и опубликованных)
источников, в том числе статистических, мемуарных и др., во-вто¬
рых, значительное обогащение проблематики, направленное на
углубленное изучение вопросов, в-третьих, обстоятельность и ар¬
гументированность основных выводов.
В историко-партийных исследованиях проводился анализ усло¬
вий и предпосылок социалистической индустриализации и коллек¬
тивизации сельского хозяйства, изучалась история разработки
партией методов преобразования экономики СССР на путях со¬
циализма, мобилизации масс на активное участие в этом истори¬
ческом процессе. В то же время были пересмотрены некоторые не¬
верные положения, бытовавшие в историко-партийной литературе
в предыдущие годы. Так, известные ошибки в колхозном строи¬
тельстве, рассматривавшиеся ранее исключительно как результат
субъективных причин, получили более глубокое объяснение. В ли¬
тературе было всесторонне показано, что в основе их лежали но¬
визна и сложность осуществления коллективизации; напряжен¬
ность международной обстановки, диктовавшей высокие темпы
колхозного движения; стремление партийных организаций быст¬
рее преодолеть отсталость сельского хозяйства и добиться роста
его производства; ошибки в руководстве колхозным движением;
настроение благодушия и самоуверенности в результате первых
вв Жибарев П. Б. Борьба Коммунистической партии за социалистическую
индустриализацию СССР. М., 1967.
•7 Трапезников С. Я. Исторический опыт КПСС в социалистическом преоб¬
разовании сельского хозяйства. М., 1959; Он же: Исторический опыт КПСС в
осуществлении ленинского кооперативного плана. М., 1965; Абрамов Б. А.
Организаторская работа партии по осуществлению ленинского кооперативного
плана. М.. 1956; Селунскгя В. М. Борьба Коммунистической партии Советско¬
го Союза за социалистическое преобразование сельского хозяйства. М.,
1961; и др.
вв Андреева М. С. Коммунистическая партия — организатор культурно-
просветительной работы я СССР (1917—1933 гг.). М., 1963.
·· Коммунистическая партия — вдохновитель и организатор всенародного
социалистического соревнования в СССР? Сб. статей. М., 1961; Хабибули-
на Р. Я. Ленинградские коммунисты — организаторы стахановского движения
(1935-1937 гг.) Л., 1961; и др.
13 Очерки историографии, т. V
385
успехов коллективизации; недостаточная политическая зрелость
низового и среднего звена партийного аппарата; ослабление
идеологической работы в период сплошной коллективизации; на¬
конец, крайний недостаток квалифицированных кадров и, как
следствие этого, неорганизованность и бесхозяйственность во мно¬
гих колхозах, подрывавшие доверие к ним со стороны крестьян70.
Глубоко осмысливался в историко-партийной литературе и
опыт борьбы партии с враждебными марксизму идейными течени¬
ями71. Труды по этой теме, долго остававшейся неразработанной,
позволили выяснить идейные и классовые корни различных ан-
тиленинских течений и показать значение бескомпромиссной борь¬
бы партии против них.
Продолжалось изучение истории осуществления КПСС ленин¬
ской национальной политики, в том числе истории образования
СССР и развития советской многонациональной государственно¬
сти. Из теоретических проблем национальной политики специаль¬
но рассматривались соотношение автономии и федерации в госу¬
дарственном строительстве и развитие взглядов В. И. Ленина по
этим вопросам, а также причины многообразия форм советской
государственности. Изучалась также роль КПСС и ее националь¬
ных отрядов в осуществлении политики дружбы народов СССР,
в развитии экономики и культуры прежде отсталых окраин Рос¬
сии, в создании новой исторической общности — советского на¬
рода. В ряде трудов показывалась решающая роль русского наро¬
да в формировании новых межнациональных отношений72.
Появились обобщающие работы о партии как вдохновителе и
организаторе победы Советского Союза в Великой Отечественной
войне против гитлеровской Германии73. Основанные на партий¬
ных документах, архивных материалах, воспоминаниях участни¬
ков Отечественной войны, они значительно обогатили научные
знания об опыте КПСС.
В конце 50-х — 60-е годы началось изучение истории компар¬
тий союзных республик и крупных местных партийных организа¬
ций 74. В научный оборот был введен значительный новый до
70 Подробнее см.: Погудин В. И. Путь советского крестьянства к социа¬
лизму: Историограф, очерк. М., 1975, с. 136—137, 144—145.
71 Иванов В. М. Из истории борьбы партии против «левого» оппортуниз¬
ма: Ленинградская партийная организация з борьбе против троцкистско-
зиновьевской оппозиции в ¡925—1927 гг. Л., 1965; Из истории борьбы ленин¬
ской партии против оппортунизма. М., 1966; Разгром Коммунистической пар¬
тией троцкизма и других антиленинских групп. Л., 1966.
72 Подробнее см.: Бурмистрова Т. Ю. Национальная политика КПСС:
Очерк историографии. М., 1981, с. 107—111, 119.
73 История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941—
1945. М., 1965. Т. 6. Жилин П. А., Куманев Г. А., Ставицкий И. В. Комму¬
нистическая партия — организатор победы советского народа в Великой Оте¬
чественной войне.— В кн : Очерки по историографии советского общества.
М., 1965.
74 Очерки истории Коммунистической партии Грузии. Тбилиси, 1957—
1961, Ч. 1, 2; Очерки истории Коммунистической партии Украины. Киев. 1960;
Очерки истории Коммунистической партии Белоруссии. Минск, 1961 — 1967. Ч. 1,
2. Очерки истории Коммунистической партии Казахстана. Алма-Ата 1961: Очер¬
386
кументальный материал, почерпнутый из центральных и местных
партийных архивов, большое количество воспоминаний, материа¬
лов партийной печати (в том числе нелегальной) и т. д.
Эти работы раскрывали ленинскую политику Коммунистиче¬
ской партии, выдвигавшей общие задачи генеральной политиче¬
ской линии и ориентировавшей местные партийные организации
на их решение с учетом конкретных национальных, экономических
и политических условий различных регионов страны. Своеобразие
их деятельности в процессе претворения в жизнь директив цент¬
ральных органов партии выражалось в разнообразных методах
работы среди трудящихся, в различных темпах социалистических
преобразований, в выдвижении на первый план тех задач, кото¬
рые имели особенно важное значение для данной республики или
области. Материалы, приводимые в этих трудах, разоблачали до¬
мыслы буржуазных фальсификаторов о якобы «шаблонном вве¬
дении социализма» в национальных республиках. В них нашли от¬
ражение и итоги деятельности КПСС по революционному преоб¬
разованию общества, по решению экономических, культурных и
политических задач, вытекавших из ленинского плана строитель¬
ства социализма в СССР. Главными итогами стали торжество ле¬
нинской национальной политики, индустриализация ранее отста¬
лых окраин страны, победа колхозного строя, успехи в области
образования, науки и культуры.
Создание серии книг по истории местных партийных организа¬
ций стало крупным достиженим многочисленного отряда истори¬
ков партии. Эту работу направлял и координировал НМЛ при
ЦК КПСС.
Вместе с тем анализ первых изданий «Очерков» показал необ¬
ходимость дальнейшей работы по их совершенствованию. Причины
состояли не только в различном уровне подготовленности и опыт¬
ности научно-исследовательских кадров на местах (многие авто¬
ры «Очерков» начинали с них свой путь в науку), но и в недо¬
статочной разработанности некоторых общих вопросов истории на¬
шей страны.
Во второй половине 50-х — 60-х годах значительно расшири¬
лось издание учебной литературы по истории КПСС. Была созда¬
на система учебных пособий, каждое из которых предназначалось
ки истории Коммунистической партии Туркменистана. Ашхабад, 1961; Очерки
истории Коммунистической партии Эстонии. Таллин, 1961 — 1964. Ч. 1, 2; Очерки
истории Коммунистической партии Латвии. Рига, 1962. Ч. 1; Очерки истории
Коммунистической партии Азербайджана. Баку, 1963; Очерки истории Комму¬
нистической партии Армении. Ереван, 1963; Очерки истории Комму¬
нистической партии Молдавии. Кишинев, 1964; Очерки истории Компартии
Таджикистана. Душанбе, 1964; Очерки истории Коммунистической партии Уз¬
бекистана. Ташкент, 1964; Очерки истории Ленинградской организации КПСС.
Л., 1962—1968. Ч. 1, 2; Очерки истории Ивановской организации КПСС. Ива¬
ново, 1963. Ч. 1; Очерки истории Коми партийной организации. Сыктывкар,
1964; Очерки истории Кировской организации КПСС. Киров, 1965. Ч. 1;
Очерки истории большевистских организаций Дона, 1898—1920. Ростов н/Д,
1965; Очерки истории Московской организации КПСС, 1883—1965 гг. М.,
1966: и др.
387
13*
для определенной формы обучения и соответствовало уровню под¬
готовки учащихся данной категории.
Наиболее массовым учебником явилась книга «История Ком¬
мунистической партии Советского Союза», написанная авторским
коллективом под руководством Б. Н. Пономарева. В первом из¬
дании учебника, вышедшем в 1959 г.75, получила дальнейшую
разработку ленинская концепция истории КПСС, широко исполь¬
зовались труды В. И. Ленина, раскрывались все стороны дея¬
тельности партии — политическая, теоретическая и организацион¬
ная — в их развитии и единстве. Впервые в обобщенном виде бы¬
ла изложена история партии за 1938—1959 гг. Отдельные
недостатки учебника были преодолены в последующих, значитель¬
но дополненных и переработанных изданиях.
Среди других учебных пособий по истории КПСС можно на¬
звать курсы лекций, изданные Московским и Ленинградским
университетами, а также Высшей партийной школой при
ЦК КПСС7в.
Показателем возросшей зрелости историко-партийной науки
явилось постепенное выделение и оформление в ней в 60-е годы
специальных дисциплин — историографии и источниковедения.
В течение длительного времени историография истории КПСС
как научная дисциплина развивалась слабо. Даже в серьезных
монографических исследованиях историографические обзоры тру¬
дов по теме, как правило, отсутствовали. Не прослеживалась пре¬
емственность в накоплении знаний, без которой немыслимо раз¬
витие науки.
В конце 50-х годов историография истории партии стала раз¬
виваться более интенсивно. Появились учебные курсы по историо¬
графии истории КПСС для высшей школы, обзоры и отдельные
историографические статьи по некоторым историко-партийным
проблемам. В 60-е годах интерес к историографии истории
КПСС чрезвычайно вырос. По отдельным ее проблемам защища¬
лись кандидатские диссертации, наличие историографических раз¬
делов стало обязательным для монографических и диссертацион¬
ных исследований по истории КПСС.
В разработке историографии истории КПСС наметились три
основных направления. Первое было представлено трудами по
советской историографии истории партии, второе — биоисториогра-
фическими очерками о крупных историках КПСС, третье—ис¬
следованиями по зарубежной историографии.
Важнейшей задачей историографии истории КПСС являлась
разработка темы «В. И. Ленин как историк партии»77. Серия
75 История Коммунистической партии Советского Союза. М., 1959. Книга
неодно1фатно переиздавалась. *
7· Лекции по курсу истории Коммунистической партии Советского Союза.
М., 1961—1963. Ч. 1, 2; Курс лекций по истории Коммунистической партии Со¬
ветского Союза. Л., 1961—1964. Ч. 1, 2; Лекции по истории Коммунистической
партии Советского Союза. М., 1965—1968. Вып. 1—3.
77 Алексеева Г. Д. В. И. Ленин и создание центров советской историче-
388
докладов и сообщений по этой проблеме была заслушана на на¬
учной сессии в Киеве в 1965 г. Но в целом ее разработка в те
годы была еще недостаточной.
Становление историко-партийной науки в дооктябрьский пе¬
риод специально изучал М. С. Волин. Ему же принадлежит пер¬
вый опыт исследования состояния советской историко-партийной
науки в рамках одного из самых сложных периодов ее развития
(20-е — начало 30-х годов)78. Историографическое исследование
А. А. Кулакова было посвящено истории изучения проблемы об¬
разования марксистской партии в России79. Проблемный подход
к исследованию историографии истории КПСС стал преобладаю¬
щим в 70-х годах.
Некоторые вопросы историографии деятельности партии в по¬
слеоктябрьский период были освещены в выступлениях Г. А. Бе¬
лова, И. Г. Булатова, А. Л. Опршценко, А. Я. Утенкова и других
историков на историографическом семинаре, проведенном редак¬
цией журнала «Вопросы истории КПСС» в декабре 1965 г.80
В журнале были опубликованы также статьи по отдельным вопро¬
сам историографии истории КПСС, написанные И. И. Минцем,
С. Ф. Найдой, В. И. Погудиным, В. Г. Росляковой, В. М. Селун-
ской, Д. Я. Фрейлихером и др.81
Большое политическое и научное значение имели напечатан¬
ные в журнале «Коммунист» статьи, исправлявшие допущенные
ранее искажения истории коммунистических партий Западной Ук¬
раины, Западной Белоруссии и Латвии. Журнал восстановил ис¬
торическую правду о героической борьбе этих компартий против
буржуазии, в защиту интересов трудящихся масс и дружбы с на¬
родами Советского Союза82.
ской науки (1918—1923 гг.).— Вопросы истории, 1960, № 4; Назаренко И.,
Юрченко А. В. И. Ленин о создании марксистской партии в России.— Комму¬
нист, 1963, № 11; Найденов М. Е. Ленинская периодизация истории Великой
Октябрьской социалистической революции.— История СССР, 1963, № 6;
Маслов Н. Н. Ленин как историк партии. Л., 1964; Городецкий Е. Н.
В. И. Ленин и создание центров историко-партийной науки.— Вопросы истории
КПСС, 1964, № 8; Он же. Первые труды В. И. Ленина по истории Октябрь¬
ском революции.— В кн.: История и историки. М., 1965; Черных А. Г. Ленин
против плехановской концепции социалистической революции в России.—
Там же.
78 Волин М. С. Некоторые вопросы историографии партии: (Дооктябрь¬
ский период).—Вопросы истории КПСС, 1960, № 5; Он же. Изучение истории
Коммунистической партии.— В кн.: Очерки истории исторической науки в СССР.
М., 1963. Т. III; Он же. История Коммунистической партии в советской исто¬
риографии.— В кн.: Очерки истории исторической науки в СССР. М., 1966.
Т. IV. Заключительная часть главы написана И. Л. Маньковской.
79 Кулаков А. А. Советская историография образования марксистской
партии в России (1894—1903 гг.).— В кн.: Советская историография классовой
борьбы и революционного движения в России. Л., 1967. Ч. 2.
80 Вопросы истории КПСС, 1966, № 4у-6.
81 Вопросы истории КПСС, 1957, Л® 2; 1960, № 5; 1962, № 5; 1963, № 9;
1964, № 6, 9; и др.
82 Коммунист, 1963, № 10; 1964, № 8, 12.
389
Появившиеся в 60-х годах биоисториографические очерки были
посвящены научной и политической деятельности таких крупных
историков партии, как А. С. Бубнов, В. Г. Кнорин, В. Г. Сорин,
В. И. Невский и др.83
Непрерывно расширялся круг подвергавшихся критическому
анализу зарубежных буржуазных изданий по истории КПСС. Зна¬
чительное участие в разоблачении фальсификаторов принял жур¬
нал «Вопросы истории КПСС», где была введена постоянная руб¬
рика «Против буржуазной идеологии и ревизионизма».
Стали выходить сборники по критике буржуазной и ревизио¬
нистской литературы по истории КПСС84. Обстоятельный разбор
ряда «трудов» буржуазных фальсификаторов содержался в ра¬
ботах Ю. И. Игрицкого, Н. В. Романовского, Г. В. Шарапова,
Р. А. Казакевич, Ф. М. Сусловой, А. Я. Науменко, Ф. Гумерова,
А. Ф. Костина и др.85 Советские исследователи обстоятельно ха¬
рактеризовали методологию буржуазных авторов, сопоставляли
используемые ими источники с материалами, имеющимися в рас¬
поряжении советских историков, выявляли истоки ложных кон¬
цепций истории КПСС (обычно современные буржуазные концеп-
ци восходят к меньшевистской историографии проблемы).
60-е годы характеризовались активизацией разработки вопро¬
сов источниковедения истории КПСС. На страницах журналов
«Исторический архив» и «Вопросы истории КПСС» стали появ¬
ляться источниковедческие и археографические обзоры. В ходе
обсуждения проблем источниковедения истории партии, проведен¬
ного журналом «Вопросы истории КПСС»88, дискутировались
такие вопросы, как предмет источниковедения истории КПСС, по¬
нятие источника применительно к истории КПСС, задачи и струк¬
тура вузовского курса источниковедения истории партии и др.
Дискуссия привлекла внимание историков к проблемам источни¬
коведения истории КПСС и послужила импульсом для их даль¬
нейшей разработки. Появились исследования, характеризовавшие
отдельные виды историко-партийных источников и методы их ис¬
83 Биневич А. И., Серебрянский 3. Л. Андрей Бубнов. М., 1964; Резаус-
кий Л. П., Рошаль М. Г. Вильгельм Георгиевич Кнорин: (К 75-летию со дня ро¬
ждения).— Вопросы истории КПСС. 1965, № 8; Кучкин А. П. Владимир Гордее¬
вич Сорин.— Вопросы истории КПСС, 1965, № 1; Чесноков В. И. В. И Нев¬
ский как историк русского революционного движения.— В кн.: История и
историки. М., 1965; Васильев А. И. Владимир Иванович Невский: (К 90-летию
со дня рождения).— Вопросы истории КПСС, 1966, № 5.
84 Против фальсификации истории КПСС. М., 1964; Против буржуазной
фальсификации истории советского общества. Л., 1967.
85 Игрицкий Ю. И., Романовский Н. В. Три революции в России и буржу¬
азная историография. М., 1965; Шарапов Г. В. Критика антикоммунизма по
аграрному вопросу. М., 1966; Казакевич Р. А., Суслова Ф. М. Мистер Пайпс
фальсифицирует историю. Л., 1966; Науменко А. Я. Против буржуазной фаль¬
сификации истории КПСС. Саратов, 1967; Гумеров Ф. Вымыслы и действи¬
тельность: Против буржуазной фальсификации организационных принципов
КПСС. М., 1967; Костин А. Ф. Первый том «Истории КПСС» перед судом
буржуазной критики.— Вопросы истории КПСС, 1967, № 4; и др.
88 Вопросы истории КПСС, 1962, № 4—6; 1963, №1,2, 5.
390
точниковедческого анализа87. В 1967 г. вышло первое учебное по¬
собие по источниковедению истории КПСС М. А. Варшавчика 8\
автор которого внес существенный вклад в становление и разви¬
тие историко-партийного источниковедения как специальной на¬
учной дисциплины.
Таким образом, общие итоги развития истории КПСС как нау¬
ки во второй половине 50-х — 60-е годы заключались в том, что
была устранена неравномерность разработки проблематики как
досоветского, так и советского периодов истории партии, последо¬
вательно проводилась ленинская концепция истории партии но¬
вого типа, были преодолены последствия культа личности, субъ¬
ективизма и волюнтаризма в историко-партийной науке. Развер¬
нувшаяся в эти годы работа по созданию многотомной «Истории
Коммунистической партии Советского Союза» основывалась на
достижениях историко-партийной науки и самым активным обра¬
зом воздействовала на ее развитие.
Положение о необходимости создания многотомного труда по
истории партии было сформулировано в постановлении ЦК КПСС
от 9 января 1960 г., а решением от 22 июня того же года Цент¬
ральный Комитет партии возложил подготовку такого труда на
Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС89.
Создание многотомной «Истории Коммунистической партии
Советского Союза»90 — дело большого коллектива Института
марксизма-ленинизма при ЦК КПСС при сотрудничестве с кол¬
лективами Академии общественных наук при ЦК КПСС, Инсти¬
тута истории АН СССР и других научных учреждений. В труде
освещается деятельность не только центральных органов партии,
но и ее крупных организаций, в том числе образование и разви¬
тие коммунистических партий союзных республик.
Источниковую базу издания составляют прежде всего сочи¬
нения и документы К. Маркса и Ф. Энгельса, в том числе не
публиковавшиеся к тому времени работы. В первом томе, напри¬
мер, было использовано предисловие Ф. Энгельса 1895 г. к рабо¬
те К. Маркса «Классовая борьба во Франции», содержащее важ¬
ные обобщения опыта рабочего и социал-демократического дви¬
жения за всю вторую половину XIX столетия. Привлечено все
наследие В. И. Ленина, в том числе ряд не вошедших в Полное
87 Черноморский М. Н. Работа с мемуарами при изучении истории КПСС.
2-е изд. М., 1964; Ждановская 3. В. Большевистская периодическая печать как
источник при изучении истории КПСС. М., 1965; Петропавловский Е. С.
Листовки как источник при изучении истории КПСС. М., 1966; Сокровищница
великих идей ленинизма: О Полном собрании сочинений В. И. Ленина. М.,
1966.
88 Варшавчик М. А. Предмет и задачи источниковедения истории КПСС:
Введение в историко-партийное источниковедение М., 1967.
89 Справочник партийного работника. М., 1961, вып. 3, с. 545—546.
90 История Коммунистической партии Советского Союза: В 6-ти т. М.,
1964—1968. Т. 1—3. Председатель Главно# редакции этих томов—П. Н. Поспе¬
лов; руководитель редакции 1-го тома — П. Н. Поспелов; руководитель редакции
2-го тома — Б. П. Пономарев; руководитель редакции 3-го тома — Е. И. Бугаев.
391
собрание сочинений работ, например первоначальный вариант ра¬
боты «Очередные задачи Советской власти». В ходе подготовки
издания были просмотрены сотни фондов Центрального партий¬
ного архива, нескольких государственных архивохранилищ, а так¬
же архивы германской, австрийской, французской социал-демо¬
кратии. В итоге был выявлен и введен в научный оборот ряд
первоклассных историко-партийных документов (во втором томе,
например, протоколы Пражской конференции РСДРП и материа¬
лы Амстердамского института социальных наук, приобретенные
НМЛ в период подготовки тома). Наконец, широко использова¬
лись воспоминания участников революционной борьбы, пресса,
листовки, деловая переписка и т. д. Такова источниковая база из¬
дания91. Каждый том снабжен большим справочным аппаратом.
В первом томе «Истории Коммунистической партии Советско¬
го Союза» была дана обстоятельная оценка деятельности пред¬
шественников русской социал-демократии, первых марксистских
кружков в России, Г. В. Плеханова и группы «Освобождение
труда». Особое внимание уделялось началу ленинского этапа в
развитии марксизма в России. Основательно показывались дея¬
тельность ленинской «Искры», подготовившей создание партии
нового типа, работа и историческое значение II съезда РСДРП,
роль В. И. Ленина в победе революционного марксистского крыла
в российском рабочем движении, в создании большевистской
партии.
Во втором томе издания освещалась организационная, полити¬
ческая и теоретическая деятельность партии в течение важнейше¬
го периода борьбы за свержение самодержавия в России (1904 —
февраль 1917 г.). Рассматривая историю большевизма в тесной
связи с историей российского и международного рабочего движе¬
ния, национально-освободительной борьбы, с историей страны, ав¬
торский коллектив исследовал процесс роста влияния большеви¬
ков на рабочий класс России, их умение возглавить борьбу масс
в различных, в том числе в самых неблагоприятных, исторических
условиях. Большое место в томе отводилось истории разработки
теоретических и программных принципов партии, особенно ленин¬
ской теории социалистической революции. Анализируя ленинскую
тактику, авторский коллектив показал борьбу большевиков за
создание «левого блока», принципиальный характер их политиче¬
ской линии. В томе была проанализирована деятельность больше¬
виков на международной арене, их борьба против оппортунизма
лидеров II Интернационала, против социал-шовинизма и центриз¬
ма, за подлинное единство и сплоченность международного
пролетариата на основе революционной теории и тактики марк¬
сизма. Изложение завершалось событиями Февральской буржуаз¬
91 Педосов А. Д. Опыт создания многотомной «Истории КПСС» и пробле¬
мы ее источниковедческой базы.— В кн.: Актуальные проблемы архивоведения
и источниковедения марксизма-ленинизма и истории КПСС: Материалы науч.
конф., состоявшейся 23—25 мая 1978 г. М., 1979.
392
но-демократической революции в России, которая стала прологом
Великой Октябрьской социалистической революции.
Третий том (в двух книгах) охватывал время с марта 1917 по
1920 г. и включал характеристику деятельности большевистской
партии в период подготовки и осуществления Великой Октябрь¬
ской социалистической революции, в годы гражданской войны и
иностранной интервенции. Авторы тома показали исторический
подвиг ленинской партии, возглавившей первую в истории победо¬
носную пролетарскую революцию и вдохновившей массы на со¬
крушительный разгром белогвардейцев и интервентов. В томе
впервые были приведены данные о росте численности рядов пар¬
тии: от 24 тыс. в марте 1917 г. до примерно 350 тыс. в октябре
1917 г. и 750 тыс. к концу гражданской войны. Широко рассмат¬
ривались вопросы партийного строительства в 1917—1920 гг., важ¬
ное место уделялось проблеме интернационального сплочения тру¬
дящихся и формирования национальных отрядов пролетарского
авангарда — организаций партии в национальных районах стра¬
ны. В томе было показано, как партия большевиков в ходе рево¬
люции сумела разоблачить контрреволюционную, соглашатель¬
скую, мелкобуржуазную политику меньшевиков и эсеров, изоли¬
ровать их от масс, что привело к идейному и организационному
краху этих партий. Анализировались методы работы большевиков
среди разных слоев трудящихся — рабочих, солдат, беднейшего
крестьянства — и сплочения их в революционную армию. В связи
с этим авторы тома провели исследование аграрной политики пар¬
тии накануне, в ходе и после победы социалистической революции.
Была охарактеризована роль партии в военном строительстве,
в создании и укреплении Красной Армии, показаны трудности это¬
го нового и крайне сложного дела, от успеха которого зависела
судьба революции. Авторский коллектив всесторонне раскрыл во¬
енную деятельность В. И. Ленина, ЦК партии, партийных органи¬
заций на местах.
Как и в предыдущих томах издания, история Коммунистиче¬
ской партии рассматривалась в третьем томе в тесной связи с ис¬
торией международного рабочего и коммунистического движения.
Подробно освещалась борьба В. И. Ленина за образование III Ком¬
мунистического Интернационала, борьба РКП (б) против правого
оппортунизма, центризма и «левого» доктринерства на между¬
народной арене, имевшая огромное значение для формирования
коммунистических партий в других странах.
В целом историки Коммунистической партии Советского Сою¬
за— одной из важнейших отраслей советской исторической нау¬
ки— к концу 60-х годов достигли значительных успехов, которые
явились прочной основой дальнейшего партийного, объективного
освещения деятельности КПСС на всех этапах революционной
борьбы, строительства социализма и коммунизма в СССР.
393
Глава седьмая
ИСТОРИОГРАФИЯ
ВЕЛИКОЙ ОКТЯБРЬСКОЙ
СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
И ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ
Изучение истории Великого Октября
Основными направлениями историографии Великого Октября с
середины 30-х до середины 50-х годов были изучение движущих
сил социалистической революции, проблема создания надежно¬
го тыла для революционных центров и в связи с этим исследо¬
вание истории крестьянского и национальных движений.
Крупным достижением исторической науки явился выход в
свет второго тома «Истории гражданской войны в СССР» V отме¬
ченного Государственной премией СССР. В разгар Великой Оте¬
чественной войны появилось фундаментальное коллективное ис¬
следование о начале исторических преобразований, на защиту ко¬
торых против фашистских полчищ встал весь советский народ.
Впервые в советской историографии революционный процесс
был изучен в масштабах всей страны, рассмотрены его общие и
специфические черты, характерные для различных регионов. Ре¬
шение такой сложной задачи стало возможным в результате ус¬
пешного изучения истории революции на местах. Авторы тома
раскрыли различные стороны общенационального кризиса осенью
1917 г., деятельность большевистской партии по организации
штурма старого строя. Слабее были изучены объективные факто¬
ры общенационального кризиса. Важным достижением явился ар¬
гументированный вывод о народном характере социалистической
революции в России.
Период, когда создавался второй том «Истории гражданской
войны в СССР», наложил на него определенный отпечаток. Неко¬
торые деятели революции, с именами которых были связаны важ¬
ные события 1917 г., в томе не упоминались, их роль не была
раскрыта. Тем не менее книга сыграла значительную роль в рас¬
пространении научных марксистско-ленинских знаний об Октябрь¬
ской революции, оказала благотворное влияние на последующую
историографию Великого Октября.
Характерной чертой историографии Октябрьской революции
в это время было пристальное внимание историков к изучению ее
хода на местах. Это являлось продолжением линии истпартов и
краеведческих организаций, накопивших огромный материал по
истории революции на местах. Кроме того, такая направленность
1 История гражданской войны в СССР. М., 1942. Т. 2. Великая пролетар¬
ская революция. Октябрь-ноябрь 1917 г./Сост. Александров Г. Ф.. Минц И. И.,
Поспелов П. Н., Ярославский Ем., Генкина Э. Б., Городецкий Е. Н., Раз¬
гон И. М.. Товстуха И. П.
394
стимулировалась подготовкой кадров историков, которые по опы¬
ту своей работы интересовались местной проблематикой, изучали
местные архивы, более доступные для исследователей в те годы.
Глубокие корни революционного процесса, общие его законо¬
мерности могли быть исследованы только при условии обращения
к обширному местному материалу. С другой стороны, события на
местах должны были изучаться в их связи с событиями в Центре.
На всех этапах развития историографии Октябрьской революции
можно наблюдать ту или иную степень приближения к постанов¬
ке и решению этой проблемы.
Активно разрабатывалась история 1917 г. на Урале. Б. Г. Вер-
ховень, Ф. С. Горовой, Г. П. Рычкова, Ф. П. Быстрых2 рассматри¬
вали историю революции на Урале как бы «из центра», т. е. все
события на местах с этой точки зрения являлись в той или иной
степени откликами на революцию в центре страны. Возможности
перемещения революционной активности на места или обратного
влияния местных событий на революционный процесс в Центре
почти не изучались. Недостаточное внимание обращалось на спон¬
танный характер революционных событий на местах, свидетель¬
ствовавший об общих глубоких корнях революционного кризиса,
обусловивших его всеобщий характер. В группе работ по истории
революции на Урале был привлечен материал о реакции ураль¬
ских рабочих на корниловский мятеж, посылке комиссаров Ека¬
теринбургского Совета на железные дороги, почту, телеграф, об
установлении контроля над действиями командования воинских
частей, изучены развертывание стачечного движения в сентябре
1917 г., большевизация уральских Советов, рост Красной Гвардии
и значение партийных большевистских конференций на Урале
осенью 1917 г.
Высокий исследовательский уровень был характерен для ра¬
бот, авторы которых опирались на достижения исторической ли¬
тературы и археографии 20-х годов. Сборник статей, посвященный
Октябрьской революции в Орехове-Зуеве, Туле, Подольске и Сер¬
пухове3, раскрыл значение этих ближайших к Москве промыш¬
ленных центров в подавлении белогвардейского мятежа в октяб¬
ре-ноябре 1917 г. Различным было их положение: в Орехове-Зуе¬
ве, например, Совет с момента своего возникновения был
большевистским, в Туле Совет и после Октября оставался эсеро¬
меньшевистским. В каждом из этих центров степень организован¬
ности рабочего класса была различной, соответственно отличались
и темпы развития революционных событий. И. М. Разгон рассмот¬
рел проблему возможности превращения Орехово-Зуевского Со¬
вета в полновластный орган до победы социалистической револю¬
ции. Он раскрыл противоречивое положение Совета, который был
2 Библиографию работ указанных авторов, а также упоминаемых ниже
см.: Великая Октябрьская социалистическая революция: Указатель советской
литературы, 1917—1964. М., 1967. Вып. 1 — 12.
3 1917 год в Московской области. М., 1937.
395
ограничен в своих возможностях существованием буржуазной
власти в центре страны.
Значительное место в сборнике заняла проблема борьбы с
мелкобуржуазными партиями эсеров и меньшевиков. В статье
Т. В. Шепелевой о развитии революции в Туле и Тульской губер¬
нии была изучена своеобразная обстановка в Туле после победы
Октября, когда рядом с контрреволюционным Комитетом народ¬
ной борьбы существовал ревком. Хотя ревком и не был формаль¬
ной властью в городе, однако задерживал войска Временного пра¬
вительства, пытавшиеся пробиться на Москву, посылал оружие
и боеприпасы красногвардейцам Москвы, Харькова, Юзовки,
Рязани.
Как было показано в сборнике, в ближайших к Москве про¬
мышленных центрах в октябре-ноябре 1917 г. проходила мобили¬
зация революционных сил на помощь восставшей Москве. Важный
вывод исследования состоял в том, что пролетарская Москва име¬
ла прочные тылы и опиралась на крупные промышленные центры,
тогда как контрреволюция была изолирована.
В 50-х годах история борьбы за Советскую власть на местах
получила освещение в двух выпусках сборника статей, подготов¬
ленного коллективом авторов в Академии общественных наук при
ЦК КПСС4. Хотя выход в свет этих книг разделял более чем
пятилетний период, насыщенный крупными событиями, их можно
рассматривать как единое целое. Они подвели определенный итог
изучения истории Октябрьской революции на местах, отразили
сильные и слабые стороны этого изучения в 30—50-х годах.
Первый выпуск сборника открывало предисловие А. М. Пан¬
кратовой. В выпуск вошли статьи общего характера: о триумфаль¬
ном шествии Советской власти (Д. А. Чугаев), роли Петроград¬
ского Военно-революционного комитета в установлении Советской
власти на местах (И. Г. Дыков), революции на Западном фрон¬
те (Л. С. Гапоненко), установлении Советской власти в Пермской
и Воронежской губерниях (статьи К. Я. Вотиновой и П. Н. Собо¬
лева), победе власти Советов в национальных районах (статьи
С. А. Коробова — Марийский край, А. П. Лещенко — Харьков,
В. А. Реймана — Эстония, А. И. Туманова — Туркестан). Второй
выпуск включал статьи по истории Октябрьской революции в
Московской (Ю. П. Аксенов), Тульской (П. Г. Богданов), Ярос¬
лавской (П. И. Козлов и Н. И. Резвый), Самарской (Е. И. Мед¬
ведев), Псковской губерниях (А. А. Кокарев), на Южном Урале
(Н. К. Лисовский), в национальных районах (статьи А. А. Дри-
зула — Латвия, И. А. Васькина — Мордовия, И. Г. Дыкова —
Молдавия). Из статей этого издания выросло восемь монографиче¬
ских исследований.
Оба тома объединяли постановка и попытка решения ряда
важных проблем. Прежде всего это вопрос о роли народных масс
4 Установление Советской власти иа местах в 1917—1918 гг. М.. 1953—
1959. Вып. 1, 2.
396
в установлении Советской власти и творчестве новых, социалисти¬
ческих форм жизни, анализ соотношения революционного процес¬
са в Центре и на местах, их взаимодействия и взаимовлияния.
Полнота освещения революционного процесса на всей террито¬
рии страны была весьма недостаточной. За пределами исследова¬
ния остались Украина (кроме Харькова), Белоруссия, Закавка¬
зье, Тверская, Нижегородская, Орловская, Курская, Тамбовская
и другие губернии Центральной России, районы Севера, Сибири,
Дальнего Востока. Это свидетельствовало, что сборник при всем
его большом значении не мог претендовать на сколько-нибудь ис¬
черпывающую полноту в решении проблем установления Совет¬
ской власти на местах. Это понимали и авторы и редакторы изда¬
ния. В предисловии Панкратовой к первому выпуску говорилось,
что статьи сборника являются «началом такого рода коллективно¬
го труда, который должен создать фактическую основу для фун¬
даментальных исследований и обобщений по истории Великой
Октябрьской социалистической революции»5. Такая формулиров¬
ка не случайна: авторы сборника зачастую игнорировали работы
своих предшественников, богатую литературу 20—30-х годов. Тем
не менее статьи сборника дали большой и в значительной степе¬
ни новый материал по истории Октября на местах.
В них всесторонне рассматривались различные формы борьбы
за упрочение союза рабочего класса с беднейшим крестьянством,
показывалось, как рабочие промышленных, аграрных и нацио¬
нальных районов, следуя примеру пролетариата Петрограда и
Москвы, уже накануне Октябрьской революции широко применя¬
ли рабочий контроль над производством и распределением про¬
дуктов, в ряде случаев брали руководство предприятиями в свои
руки, изгоняли и подвергали аресту саботажников-капиталистов.
В статье Гапоненко о революции на Западном фронте было по¬
казано, как впервые в истории вопросы войны и мира, внешней
политики решались не в верхушечных организациях господствую¬
щих классов, не на тайных дипломатических переговорах, а в от¬
крытой борьбе народных масс.
В социалистической революции рабочий класс России имел та¬
кого союзника, как крестьянская беднота, составлявшая громад¬
ное большинство крестьянского населения. Крестьянское движе¬
ние рассматривалось в сборнике на материалах ряда губерний:
Московской, Псковской, Тульской, Ярославской, отдельных
районов Черноземного центра, Прибалтики, Украины и Поволжья,
Урала и Средней Азии, Молдавии и Мордовии. Авторы изучили
значение, огромную силу крестьянского движения в революции.
В Воронежской губернии, как было показано в статье Соболева,
крестьянские комитеты под влиянием рабочих агитаторов отстра¬
няли представителей Временного правительства в уездах и воло¬
стях, нормировали арендные отношения, ликвидируя их кабаль¬
ные условия, брали под контроль крупные помещичьи имения.
5 Там же, вып. 1, с. 3.
397
Однако важный этап крестьянского движения в период сен¬
тября-октября 1917 г., когда крестьяне в ряде районов перешли к
вооруженной борьбе против буржуазно-помещичьего правитель¬
ства, был исследован явно недостаточно, так же как и борьба за
реализацию ленинского Декрета о земле.
Часть статей сборника была посвящена истории борьбы за
власть Советов в национальных районах. Красной нитью прохо¬
дила в них мысль о единстве освободительного движения на ок¬
раинах России с движением русского рабочего класса против
буржуазии и помещиков в центре страны (статьи Лещенко, Рей¬
мана, Туманова, Дризула, Васькина, Дыкова). Представляет ин¬
терес приведенный авторами материал, разоблачающий контрре¬
волюционную деятельность иностранных военных миссий, их про¬
вокационные попытки сорвать мирные переговоры с Германией,
организовать голод в воинских частях и вызвать недовольство
масс Советской властью.
Авторам статей удалось избежать узкого, «краеведческого»
подхода — отрыва местных событий от решающих событий в цент¬
ре России. Они значительно продвинули изучение процесса раз¬
вития социалистической революции и его особенностей в ряде
районов страны, творческой роли народных масс в ликвидации
старого и созидании нового общественного строя.
К началу 50-х годов постепенно вырабатывалась единая мето¬
дика в изучении истории Октябрьской революции на местах. Та¬
кой единый подход был положительным явлением, так как позво¬
лял на новом уровне обобщения применять сравнительный метод
изучения революционного процесса в масштабах крупных регио¬
нов. Однако это же стремление к единой схеме таило в себе и
определенную опасность нивелировки различных по своему соци¬
ально-экономическому и политическому характеру районов.
Историки йплотную подошли к решению вопроса о двух на¬
правлениях в национально-освободительном движении: буржуаз¬
но-националистическом и революционно-демократическом. Однако
в эти годы возобладали тенденции затушевывания революционно-
демократического направления.
Показательной в этом смысле явилась полемика вокруг осетин¬
ской революционно-демократической организации «Кермен». Ито¬
ги полемики были подведены в редакционной статье журнала
«Вопросы истории»6. В статье были зафиксированы две противо¬
положные оценки этой организации. Одни историки идеализирова¬
ли организацию «Кермен», преувеличивали заслуги керменистов,
не проводили четкой границы между «Кермен» и осетинской ок¬
ружной организацией РСДРП (б). Другие же считали «Кермен»
от начала и до конца контрреволюционной, националистической
организацией, боровшейся за интересы осетинского кулачества и
буржуазии. В редакционной статье была предпринята попытка
6 Из истории борьбы за Советскую власть на Северном Кавказе в 1917—
1918 гг.— Вопросы истории, 1951, № 10.
398
снять противоречия в оценках, однако эту попытку нельзя назвать
удачной. В статье утверждалось, что «Кермен»— это мелкобур¬
жуазная крестьянская организация, значительную часть которой
составляла крестьянская беднота, боровшаяся за землю и полити¬
ческую свободу. Вместе с тем выдвигалось положение о меньше¬
вистско-эсеровском характере ее программы, которая отражала
интересы осетинского кулачества и буржуазной интеллигенции.
При этом утверждалось, что «Кермен» находился под преобла¬
дающим влиянием большевиков. Хотя статья была шагом вперед
в анализе характера организации «Кермен», но преодолеть проти¬
воречия в ее оценке и полностью освободиться от догматического
подхода в решении сложного вопроса о двух направлениях в на¬
ционально-освободительном движении в 1917—1918 гг. ее авторы
не смогли.
В начале 50-х годов впервые стала предметом монографиче¬
ского исследования проблема формирования национальной совет¬
ской государственности малых народов. Р. М. Раимов основатель¬
но изучил социально-экономическое развитие Башкирии накану¬
не 1917 г. и историю национально-освободительного движения в
Башкирии, борьбу большевиков за создание советской автономии,
против буржуазных националистов и белогвардейцев7.
История установления Советской власти на местах по самому
своему существу является комплексной проблемой, так как неиз¬
бежно включает в орбиту исследования различные вопросы поли¬
тической, экономической, культурной и военной истории. Однако
в рассматриваемый период одна проблема из этого большого
комплекса проблем объединяла почти все работы по местной те¬
матике— история Советов. Их создание творчеством рабочего
класса, солдатских и крестьянских масс явилось одной из цент¬
ральных проблем в изучении истории Октября в середине 30-х —
первой половине 50-х годов.
В центре внимания были проблемы создания и деятельности
советского государственного аппарата. А. М. Панкратова иссле¬
довала различные формы перехода государственной власти к Со¬
ветам 8. Она поставила важные вопросы о соотношении хода ре¬
волюции в Центре и на местах. Каков был характер местных Со¬
ветов, которые еще до победы Октября в Центре становились
единственными органами власти? Панкратова показала, что Сове¬
ты в промышленных (Иванове, Донбассе, на Урале) и в полупро¬
мышленных районах (Казани, Царицыне) «в процессе борьбы за
рабочий контроль, за урегулирование продовольственного вопро¬
са и т. п. приходили к фактическому установлению единовластия».
Но органами государственной власти даже эти Советы на местах
7 Раимов Р. М. Образование Башкирской Автономной Советской Социали¬
стической Республики. М., 1952.
8 Панкратова А. Ленин и Советы в первый период диктатуры пролетариа¬
та.—Борьба классов, 1934, .N9 1. *
399
могли стать только в результате и на основе победы пролетариа¬
та в Центре»9.
Панкратова предложила группировку Советов по главному
критерию — время, темпы и характер их превращения в полновла¬
стные органы власти. Там, где большевикам удавалось оторвать
массы от мелкобуржуазных партий, власть переходила в руки
Советов накануне или вскоре после Октябрьского вооруженного
восстания в Петрограде. В особую группу Панкратова выделила
Советы, в которых преобладали меньшевики и эсеры. Советы этой
группы под давлением масс вынуждены были объявлять себя вла¬
стью, или массы переизбирали депутатов.
В Поволжье, Центрально-Черноземной области и Сибири пе¬
реход власти к Советам был ответом на мобилизацию сил контр¬
революции. Мирный переход власти к Советам в значительном
числе районов Центральной России, как отмечала Панкратова
обеспечивался наличием вооруженных рабочих и солдат, твердо
вставших на сторону большевиков.
С. А. Пионтковский первым обратился к изучению истории со¬
здания Советского правительства10. Он использовал такой важ¬
ный источник, как протоколы Совета Народных Комиссаров, про¬
следил создание центрального правительственного аппарата, ру¬
ководящую роль В. И. Ленина в создании и деятельности этого
органа диктатуры пролетариата.
Эта проблематика получила развитие в книге В. С. Ундревича
и М. Ф. Каревой11. Ее первая часть, написанная Ундревичем,
была посвящена периоду от Февраля к Октябрю. Автор показал
различные позиции в отношении к старому государственному ап¬
парату: буржуазия стремилась к его сохранению, пролетариат —
к коренной ломке и замене Советами. Он отметил еще и «сред¬
нюю» линию соглашателей, выступавших за «демократизацию»
старого государственного аппарата, что на деле означало его со¬
хранение. Заслугой Ундревича явилась постановка вопроса о про¬
веденной массами в период от Февраля до Октября предваритель¬
ной работе по подрыву и частичному разрушению старой государ¬
ственной машины.
Вторая часть книги, принадлежавшая перу Каревой, была по¬
священа процессу слома старого государственного аппарата после
Октября и созданию нового, советского государственного аппара¬
та. Существенно важен был вывод автора о том, что разрушитель¬
ная и созидательная деятельность диктатуры пролетариата про¬
исходит одновременно. Карева попыталась проследить этот двой¬
ственный процесс на материалах слома старой армии, милиции.
9 Там же, с. 95.
10 Пионтковский С. А. Ленин в Совнаркоме (от II до III съезда Сове¬
тов).— Там же.
11 Ундревич В., Карева М. Пролетарская революция и государственный
аппарат: Очерк истории борьбы за государственный аппарат в 1917—1918 гг.
М., 1935.
400
суда и создания новых вооруженных сил, органов охраны рево¬
люционного порядка.
Если мысль о подрыве аппарата старой государственной вла¬
сти еще до победы Октября следует считать интересной и плодо¬
творной, то вопрос об использовании некоторых звеньев старого
государственного аппарата, не выполнявших непосредственно
функции угнетения, авторы не ставили. Невнимание к этой про¬
блеме, выдвинутой в трудах В. И. Ленина, было свойственно поч¬
ти всей литературе изучаемого периода.
Основательно был изучен вопрос о переходе власти к Советам
на местах в серии статей В. Н. Аверьева. Он ограничил свои ис¬
следования рамками Московской и Тверской губерний и пришел7
к выводу, что существенной чертой первых месяцев послеоктябрь¬
ской деревни была борьба между Советами и органами буржуаз¬
но-помещичьей власти в деревне.
Аверьев не дал ясного ответа на вопрос о социальном составе
волостных и сельских Советов12. Отметив, что, как правило, они
состояли из представителей трудового крестьянства, он, однако,
оговорил весьма нередкие исключения, когда кулачество прони¬
кало в Советы и некоторые из них подчиняло своему влиянию.
Изолированное от истории реализации ленинского Декрета о-
земле рассмотрение вопроса о власти в деревне не могло дать зна¬
чительных результатов. Между тем реализация ленинского декре¬
та проходила в значительной мере через земельные комитеты.
Затруднения, которые испытывал автор, характерны для этого
периода историографии, когда вопрос об использовании отдель¬
ных звеньев старых органов власти был совершенно неизучен.
Два года спустя Аверьев опубликовал статью, в которой пред¬
принял попытку дать общую картину перехода власти к Советам
на местах13. Впервые в историографии он привел данные о вре¬
мени установления Советской власти в губернских центрах и со¬
отношении мирных и немирных форм взятия власти Советами. За
период с 25 октября 1917 г. по январь 1918 г. власть Советов, но
подсчетам Аверьева, утвердилась в 57 губернских и областных
центрах, т. е. в 77% всех центров. В 75% губернских и крупных
промышленных центров власть перешла к Советам мирным путем.
Ему же принадлежала статья о Советах в период общенациональ¬
ного революционного кризиса14. По подсчетам Аверьева, 73,4%.
всех Советов были объединенными Советами рабочих и солдатских
депутатов или рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.
Хотя эти данные о процессе объединения Советов были несколь¬
ко завышены, в целом они отражали его верно. Аверьевым была
составлена также таблица районов действия Советов, представ¬
ленных на II Всероссийском съезде Советов (областные, губерн-
12 Аверьев В. Организация аппарата власти в деревне на первом этапе
Октября.—Советское государство, 1935, № 4.
13 Он же. Переход власти к Советам·на местах. — Там же, 1937, № 6.
14 Он же. Советы перед Октябрьской социалистической революцией:
(Сентябрь-октябрь 1917 г.). —Советское государство и право, 1941, № 1.
401
ские, городские, поселковые, уездные, окружные, районные). Дан¬
ные Аверьева в 40—50-е годы широко использовались в литературе.
Наименее изученными оставались крестьянские Советы. Для
разработки их истории важно было выяснить систему формирова¬
ния Советов крестьянских депутатов в период от Февраля до Ок¬
тября, их состав и функции. Частично эти вопросы изучались
Т. А. Ремезовой !\ Как она показала, сельские и волостные схо¬
ды были традиционной формой крестьянской организации, но пос¬
ле свержения царизма право голоса на сходах получили не толь¬
ко домохозяева, а все граждане села и волости. Крестьянские
комитеты, считала Ремезова, возникали в результате стихийного
революционного движения в деревне. Она оспорила мнение
А. В. Шестакова, утверждавшего, что крестьянские комитеты были
органами Временного правительства. По мнению Ремезовой, само
крестьянство рассматривало комитеты как органы борьбы за зем¬
лю. Она привела многочисленные факты, свидетельствовавшие о
роли Советов рабочих депутатов в организации крестьянских Со¬
ветов, выделив особенно роль Московского губернского Совета
рабочих депутатов, по инициативе которого в апреле 1917 г. был
созван съезд Советов крестьянских депутатов 27 губерний. Реме¬
зова детально изучила положения о крестьянских Советах, при¬
нятые в Московской, Харьковской, Пермской, Ярославской и дру¬
гих губерниях, а также положение, принятое I Всероссийским
крестьянским съездом.
Деятельность уездных и волостных Советов, их борьба за по¬
мещичью землю получила в статье Ремезовой фрагментарное ос¬
вещение. Исследование истории низовых крестьянских организа¬
ций оставалось важной задачей, которую еще предстояло решить.
Изучение проблемы было продолжено Ремезовой в работе,
опубликованной в 1950 г.16 Подчеркивая, что Советы крестьян¬
ских депутатов являлись частью единой системы Советов города
и деревни, автор вместе с тем провела слишком резкую грань
между Советами и другими крестьянскими организациями. Реме¬
зова разработала вопрос о роли Советов рабочих депутатов в со¬
здании крестьянских Советов на материалах Петроградской, Мо¬
сковской, Самарской, Воронежской, Костромской, Ярославской,
Нижегородской губерний, районов Донбасса, Дона и Кубани. Ею
была составлена сводка о времени организации губернских Сове¬
тов крестьянских депутатов по 20 из 52 губерний, в которых к
25 июля такие Советы уже были созданы.
Возросший интерес к истории Советов в 1917 г. проявился и
в диссертационных работах, особенно в начале 50-х годов.
Принятие в 1936 г. новой Конституции СССР стимулировало
интерес к истории первой Советской Конституции. Работа акаде¬
мика И. П. Трайнина была посвящена Декларации прав трудяще-
15 Ремезова Т. А. Выборы в Советы крестьянских депутатов до Великой
Октябрьской социалистической революции.— Там же, 1940, № 10.
16 Ремезова Т. А. Советы крестьянских депутатов в 1917 г.— Исторические
записки, 1950, т. 32.
402
гося и эксплуатируемого народа!7, в которой обобщались важ¬
нейшие декреты, принятые за время от II до III Всероссийского
съезда Советов. Ему удалось провести глубокий сравнительный
анализ декларации как первого советского конституционного акта
с конституциями буржуазных государств и показать ее значение
как выражения высших форм советской демократии.
В проблематике по истории Великого Октября значительное
место занимали вопросы истории вооруженного восстания в Пет¬
рограде и Москве. В середине 30-х годов преобладали работы уча¬
стников революции, в которых сливались воедино элементы мему¬
арного характера и исследовательский поиск. Таковы были ра¬
боты Н. И. Подвойского, Ем. Ярославского, О. А. Пятницкого.
Среди подобных работ значительный интерес представляет неболь¬
шая книга Б. А. Бреслава 18. Автор являлся одним из двух сек¬
ретарей съезда Советов Северной области — съезда мобилизации
революционных сил накануне вооруженного восстания. У него со¬
хранилась часть протоколов съезда. Недостающие протокольные
записи Бреслав восстановил по газетным отчетам и сохранившим¬
ся у него заметкам.
Попытку исследования истории съезда Советов Северной обла¬
сти предпринял в 1941 г. Ф. А. Фургин19. Его работа была един¬
ственной для рассматриваемого периода попыткой изучить значе¬
ние и место съезда в подготовке вооруженного восстания. Пред¬
ставляет интерес утверждение Фургина о том, что большевистская
фракция съезда ознакомилась с решением ЦК партии от 10 ок¬
тября и с письмами В. И. Ленина о вооруженном восстании на
следующий день — 11 октября, т. е. в день открытия съезда. Он
обратил внимание на то обстоятельство, что выступавшие на съез¬
де часто повторяли подлинные ленинские выражения, например
«промедление смерти подобно».
Во второй половине 30-х — первой половине 50-х годов продол
жалась разработка истории Октябрьского вооруженного восстания
в Москве. В изучении этой проблемы, как и многих других вопросов
истории Октября, инициативу взяли на себя участники событий,
которые выступили не как мемуаристы, а как исследователи. В пер¬
вую очередь необходимо отметить работы О. А. Пятницкого, кото¬
рому принадлежала серия статей, опубликованных в 1935 г. в
журнале «Историк-марксист»20. Он еще в 20-х годах неоднократно
выступал со статьями о вооруженном восстании в Москве, но они
носили преимущественно мемуарный характер. Пятницкий-исследо-
ватель дал много нового в понимании хода событий в Москве. Его
17 Трайнин И. П. Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого наро¬
да, Январь 1918 г. М., 1938.
18 Бреслав Б. А. Канун Октября 1917 года: Съезд Советов Северной обла¬
сти 11 —13 октября 1917 г. М., 1934.
19 Фургин Ф. А. Съезд Советов Северной области.— Учен. зап. Курск
гос. пед. ин-та, 1941, вып. 1
20 ПятниЦкий О- Из истории Октябрьского вооруженного восстания в
Москве.—Историк-марксист, 1935, №4—6* Он же. Подготовка большевиками
Октябрьского вооруженного восстания в Москве.—Там же, № 10.
403
'статьи имели критическую направленность, он рассмотрел ошибки
руководства Московской партийной организации в подготовке и
проведении восстания. И все же иногда приходится сожалеть,
что исследователь несколько «подавил» в Пятницком мемуариста.
Так, например, он писал о том, как по поручению Московского ко¬
митета большевиков выехал в Петроград и имел длительный раз¬
говор с В. И. Лениным, который в это время нелегально жил уже
в Петрограде. Ни о времени встречи, ни о содержании «длитель¬
ного разговора» Пятницкий, к сожалению, почти ничего не со¬
общил.
В конце 30-х годов появилась одна из первых монографических
работ по истории Октября в Москве21. Ее автор, А. Чебарин,
рассматривал события в Москве как вооруженное восстание рабо¬
чих и солдат против местных органов буржуазного правительства.
Действия юнкеров 26 октября он считал началом мятежа, подня¬
того контрреволюционными партиями эсеров и меньшевиков вме¬
сте с юнкерами и белогвардейцами. Вместе с тем в книге Чеба-
рина есть противоречия и субъективистские оценки. Так, Москов¬
ский ВРК он назвал «игрушкой в руках врага», председателя
Московского Совета В. П. Ногина — «эмиссаром штрейкбрехеров
Октября», О. А. Пятницкого считал выразителем меньшевистских
взглядов и т. д. Поэтому переход ВРК к активным действиям
против белогвардейцев оставался непонятным, автор никак этот
переход не аргументировал.
Подобное освещение событий в Москве было свойственно не
только книге Чебарина. В той или иной степени оно присутствова¬
ло во многих работах по истории Октября в Петрограде и Моск¬
ве, опубликованных во второй половине 30—40-х годах.
К середине 50-х годов появились работы, в которых исследо¬
вание вооруженного восстания в Петрограде стало проводиться на
•основе строгого использования документальных материалов. К их
числу можно отнести книгу И. Г. Дыкова22 о Петроградском Во¬
енно-революционном комитете. Автор изучил структуру и функ¬
ции ВРК, его роль в событиях 24—25 октября, специальные раз¬
делы книги были посвящены роли ВРК в установлении Советской
власти на местах, в разгроме антисоветского мятежа Керенского—
Краснова. Дыков исследовал также роль ВРК в формировании
советского государственного аппарата.
Таким образом, в разработке истории вооруженных восстаний
в Петрограде и Москве в октябре 1917 г. были достигнуты во вто¬
рой половине 30-х — первой половине 50-х годов некоторые успе¬
хи. Продвинулось изучение деятельности Петроградского Военно¬
революционного комитета, не только как органа восстания, но и
как центра борьбы с контрреволюцией и строительства нового го¬
сударственного аппарата.
21 Чебарин А. Октябрьские бои 1917 года в Москве. М., 1939.
22 Дыков И. Роль Петроградского Военно-революционного комитета в Ок
тябрьской социалистической революции. Кишинев, 1955.
404
Во второй половине 50—60-х годах изучение истории Октября
•было отмечено созданием обобщающих работ. В 1957 г. был из¬
дан третий том «Истории гражданской войны в СССР», в кото¬
ром рассматривался период триумфального шествия Советской
власти. Пять лет спустя вышла коллективная работа по истории
Октября, в которой исследование социалистических преобразова¬
ний было доведено до конца 1918 г.23 В 1967 г. вышли в свет
первая часть третьего тома «Истории КПСС» и седьмой том «Ис¬
тории СССР», значительная часть которых была посвящена ис¬
тории революционной борьбы в 1917—1918 гг. Эти крупные кол¬
лективные труды явились значительным шагом вперед в создании
обобщающей картины истории социалистической революции в
России. Они характеризовались широким охватом событий, стрем¬
лением показать все стороны революционного процесса, подвер¬
гнуть анализу преобразования, проведенные не только в полити¬
ческой и экономической областях, но и в социальной, военной,
культурной.
Значительное место в коллективных трудах занял анализ об¬
щенационального революционного кризиса во всех его проявлени¬
ях. Впервые в советской литературе триумфальное шествие Со¬
ветской власти было изучено не только как процесс распростра¬
нения власти Советов на всю страну, но и как особый период,
который органически включал в себя первые социалистические
преобразования, подавление очагов контрреволюции, начало фор¬
мирования национальной советской государственности. По-ново¬
му был поставлен вопрос об использовании старого государствен¬
ного аппарата, в частности, военного; свежий материал привле¬
кался для характеристики съездов Советов. Широкое рассмотре¬
ние во всем многообразии процесса складывания социалистиче¬
ского уклада в народном хозяйстве, изменений условий труда,
начала строительства социалистической культуры, внешней поли¬
тики Советского государства характеризовало эти труды как зна¬
чительное явление в историографии Октября.
Центральное место в историографии Великой Октябрьской со¬
циалистической революции заняла Лениниана — публикация тру¬
дов В. И. Ленина октябрьского периода, в том числе вновь най¬
денных произведений, писем, записок и другие документов, раз¬
личного рода подготовительных материалов24. Возрос* интерес к
изучению ленинской лаборатории научного исследования. Появи¬
лись статьи, специально посвященные этой проблематике. Все
больше применялся текстологический анализ трудов Ленина по
истории Октября. Исследования С. Н. Валка, Е. А. Луцкого,
М. С. Волина, где анализировались тексты ленинских документов
первых дней революции, внесли много нового в понимание ее
хода, особенно в связи с первыми обращениями ВРК, истории
создания Декрета о земле и т. д.
23 История Великой Октябрьской социалистической революции. М., 1962;
2-е изд., перераб., 1967.
24 См.: Сокровищница великих идей ленинизма. М., 1966.
405
Существенной чертой историографии Октября стала активная
разработка вопросов источниковедческого характера, заметно воз¬
рос уровень источниковедческого анализа. В работах Е. Д. Оре¬
ховой, А. С. Покровского, Е. А. Луцкого, М. Н. Черноморского»
В. С. Голубцова и других была выработана методика изучения
мемуаров.
В работах В. И. Старцева, Е. Ф. Ерыкалова, А. М. Совокина»
Л. А. Комиссаренко, Н. Ф. Славина, X. М. Астрахана разрабаты¬
вались приемы датировки ряда работ В. И. Ленина. Новым в Ле-
ниниане являлось создание монографий, посвященных различным
сторонам деятельности Ленина как вождя социалистической рево¬
люции, организатора народной борьбы за социалистическую эко¬
номику, культуру, за создание вооруженных сил революции, ор¬
ганизатора Советского государства.
Советские историки создали также ряд трудов по истории от¬
дельных крупных этапов революции. Монография Э. Н. Бурджа-
лова была посвящена победе Февральской революции в Петрогра¬
де25. Автор обратил особое внимание на роль народных масс в
революции. Он показал историческое значение восстания петро¬
градского пролетариата, поднявшего массы на борьбу за сверже¬
ние самодержавия, победу второй буржуазно-демократической ре¬
волюции в стране.
Большая группа работ была посвящена таким важным этапам
в истории революции 1917 г., как июльский кризис и корниловщи¬
на, активно исследовались вооруженное восстание в Петрограде»
Брестский мир2®. Изучение отдельных этапов революции была
особенно важным, ибо способствовало выявлению закономерно¬
стей ее развития, роли и характера каждого этапа в этом про¬
цессе.
В большей части работ авторы не ограничивали свой анализ
Петроградом, а рассматривали процесс развития революции в
масштабе всей страны, предпосылкой для чего стали многочис¬
ленные локальные исследования. Тщательно изучив формы и сте¬
пень влияния революционных центров на периферию, исследова¬
тели, однако, не рассмотрели обратное влияние событий на местах
на развитие революции в целом.
В литературе, посвященной отдельным этапам истории Ок¬
тябрьской революции, наблюдалась тенденция к изолированному
рассмотрению каждого этапа, вне той связи и взаимозависимости»
которая объединяет данный этап с предыдущим и последующим.
Следует также отметить тенденцию к ограничению революцион¬
ного кризиса процессами в низах, в массах. Конечно, состояние
масс является главным показателем революционного кризиса.
25 Бурджалов Э. И. Вторая русская революция: Восстание в Петрограде.
М., 1967.
28 Знаменский О. Н. Июльский кризис 1917 г. М.; Л., 1964; Иванов И. Я-
Корниловщина и ее разгром. Л., 1965; Ерыкалов Е. Ф. Октябрьское вооружен¬
ное восстание в Петрограде. Л., 1966; Чубарьян Л. О Брестский мир. М.,
1964.
406
Однако общенациональный кризис не может быть понят без ана¬
лиза кризиса верхов, состояния буржуазных и мелкобуржуазных
партий, находившихся у власти.
В рассматриваемый период остался не решенным в литерату¬
ре и ряд теоретических вопросов. Материалы о ходе революцион¬
ного процесса на местах свидетельствовали, что многие Советы
сохранили власть и после июльских дней. Это относилось не толь¬
ко к некоторым провинциальным Советам, но и к отдельным рай¬
онным Советам Петрограда. Но в этих случаях речь шла уже не
о двоевластии, предполагающем переплетение и известное сопод¬
чинение власти Временного правительства и власти Советов,
а о борьбе различных систем власти — Советов и Временного пра¬
вительства, противостоявших друг другу. Между тем крах двое¬
властия в результате июльского кризиса рассматривался в исто¬
риографии как всеобъемлющий процесс, захвативший все Советы.
Советские историки развивали положения, выработанные в
борьбе с троцкистскими и зиновьевскими фальсификациями исто¬
рии Октября. Они отвергли концепцию, согласно которой май-
июнь и июль-август 1917 г. объединялись в один период, в резуль¬
тате чего стерлась принципиальная грань между качественно раз¬
личными этапами революции. В работах 30—40-х годов сентябрь-
октябрь 1917 г. характеризовался как время организации штур¬
ма. Такая характеристика сужала понимание периода, который
переживала страна осенью 1917 г. В. И. Ленин характеризовал
это время как период общенационального кризиса, который охва¬
тил все классы, все слои населения, тогда как концепция органи¬
зации штурма все сводила к одному фактору, который, конечно,
имел огромное значение, но не был, однако, единственным харак¬
теризовавшим этот период.
В 1967 г. вышла в свет коллективная работа ленинградских
историков об Октябрьском вооруженном восстании в Петрогра¬
де27, которая опиралась на монографические исследования,
предварительно проведенные авторами. Данная книга явилась
крупным достижением советской исторической науки. В ней рас¬
сматривалась история революции и контрреволюции в их нара¬
ставшей конфронтации, в противоборстве. Ее авторы изучили весь
ход революционного процесса в Петрограде — от свержения само¬
державия до победы Октябрьской революции. Октябрьское воору¬
женное восстание рассматривалось ими как закономерный этап
этого процесса. В книге был использован значительный новый
документальный материал.
К середине 60-х годов советская историческая наука накопила
большой документальный материал, были изданы монографиче¬
ские исследования о развитии революционного процесса в различ¬
ных районах страны. В результате появились необходимые пред¬
посылки для создания обобщающего труда по истории Октябрь¬
27 Октябрьское вооруженное восстание: Семнадцатый год в Петрограде.
Л.. 1967. Кн. 1—2.
407
ской революции. За решение этой сложной задачи взялся
академик И. И. Минц. Исследование И. И. Минца28 — это фун¬
даментальный труд, который интересен еще и потому, что он при¬
надлежит участнику Великого Октября. Монография подвела итог
многолетним исследованиям автора и опиралась на достижения
всей советской исторической науки.
Значительный интерес представляют выводы Минца о различ¬
ных формах руководящей роли рабочего класса в условиях нара¬
стания крестьянских восстаний и восстаний в армии против бур¬
жуазно-помещичьего правительства, о выработке в связи с этими
объективными факторами ленинского плана вооруженного восста¬
ния, который был построен на наступательных операциях, реши¬
тельном и смелом натиске, захвате важнейших стратегических
пунктов, а также на использовании всех основных видов и форм
боя, учитывая необходимость не только наступать, но и прикры¬
вать и защищать фланги и тыл, вести разведку, закрепляться на
захваченных объектах, памятуя при этом, что главное — это си¬
стематическое, энергичное и решительное наступление.
Важнейшие проблемы — роль областных и губернских партий¬
ных конференций, съездов Советов на местах — изучались в тру¬
де Минца в масштабах всей страны. Рост Красной Гвардии автор
рассматривал как рост инструкторских кадров, благодаря кото¬
рым в период восстания стало возможным быстрое развертыва¬
ние сил вооруженных рабочих. Начало вооруженного восста¬
ния Минц связал с решениями ЦК партии, принятыми утром
24 октября, и с «Предписанием № 1» Военно-революционного ко¬
митета.
Характерной особенностью историографии истории Великой
Октябрьской социалистической революции во второй половине
50—60-х годах являлся рост специализации историков по отдель¬
ным, наиболее важным проблемам.
Успешно изучалась история крестьянского движения: пробле¬
ма соотношения двух социальных войн в деревне, история кресть¬
янских восстаний, их связь с вооруженными выступлениями в го¬
родах (работы П. Н. Першина, В. М. Селунской, П. Н. Соболева,
Н. А. Кравчука, В. И. Кострикина, Т. В. Осиповой, А. Д. Маляв-
ского).
Как и на предыдущих этапах развития советской исторической
науки, ведущей проблемой истории Октября являлась проблема
гегемонии рабочего класса, его руководящей роли в революцион¬
ном процессе (работы Б. М. Фрейдлина, Г. А. Трукана, Л. С. Га¬
поненко, 3. В. Степанова, В. И. Селицкого, А. М. Лисецкого).
Важной проблемой оставался вопрос о соотношении стачечно¬
го движения и вооруженного восстания в 1917 г. Исходя из того,
что стачечное движение 1917 г. не играло той роли, которая от¬
личала его в революции 1905—1907 гг., историки не уделяли ему
28 Минц И. И. История Великого Октября: В 3-х т. М., 1967—1972. Хотя
второй и третий тома выходят за рамки изучаемого историографического пе¬
риода, однако исследование необходимо рассматривать как единое целое.
408
должного внимания. Исключение составили исследования
А. М. Лисецкого, специально посвященные массовым стачкам в
1917 г.29, восполнившие этот историографический пробел. Лисец-
кий выделил революционные массовые стачки как особую форму
борьбы рабочего класса, которая в ряде районов страны перера¬
стала в вооруженный захват предприятий, вплотную подводила
рабочих к борьбе с оружием в руках за власть Советов. Он спра¬
ведливо отметил, что в работах по истории Октябрьского воору¬
женного восстания некоторые авторы, увлекаясь описанием бое¬
вых действий, недостаточно освещают массовые революционные
стачки.
Возрос интерес историков к анализу социальной структуры
рабочего класса в 1917 г., его национального, возрастного и поло¬
вого состава30. Исследование в этом направлении на материалах
Петрограда провел 3. В. Степанов31.
Значительное место в историографии заняли труды по исто¬
рии союза рабочего класса и крестьянства. В центре внимания их
авторов были различные формы и методы борьбы пролетариата
за руководство крестьянством, социальная структура деревни, со¬
отношение различных социальных групп внутри крестьянства и их
борьба32.
Интенсивно разрабатывался вопрос о роли пролетарских масс
в создании органов управления промышленностью. Вместе с тем
-еще слабо изучались преобразования, проведенные в ходе Ок¬
тябрьской революции в области труда. Первую серьезную попыт¬
ку исследовать творческую деятельность Советского государства
в области рабочего законодательства, социального страхования и
обеспечения, организации учета и распределения рабочей силы
предприняла 3. А. Астапович33. Исследование М. И. Зиминой
охватило период от октября 1917 г. до середины 1918 г.34 Автор
дала интересный материал о деятельности Народного комиссариа¬
та труда, а также губернских и местных органов труда. В работе
Зиминой раскрывалась борьба за повышение дисциплины и про¬
изводительности труда в промышленности России, были изучены
29 Лисецкий А. М. О некоторых вопросах количественной характеристики
забастовочного движения в России в период подготовки Октября.— Учен. зап.
Кишин. ун-та, 1963, т. 65; и др.
30 Рабочий класс и рабочее движение в России в 1917 году. М., 1962.
31 Степанов 3. В. Рабочие Петрограда в период подготовки и проведения
Октябрьского вооруженного восстания. М.; Л., 1965.
32 Соболев П. И. Беднейшее крестьянство — союзник пролетариата в' Ок¬
тябрьской революции. М., 1958; Шарапов Г. В. Разрешение аграрного вопроса
в России после Октябрьской революции. М., 1961; Игнатенко И. М. Беднейшее
крестьянство — союзник пролетариата в борьбе за победу Октябрьской револю¬
ции в Белоруссии (1917—1918 гг.). Минск, 1962.
33 Астапович 3. А. Первые мероприятия Советской власти в области тру¬
да (1917-1918 гг.). М., 1958.
34 Зимина М. И. Политика Советского Акударства в области труда и про¬
мышленности (1917 — первая половина 1918 г.).— Учен. зап. Киров, гос. пед.
ин-та им. В. И. Ленина, 1958, вып. 16.
409
вопросы распределения рабочей силы, борьбы с безработицей, по¬
литики в области заработной платы.
Интенсивно разрабатывалась история революционного дви¬
жения в армии. Всесторонне исследовались проблемы ее социаль¬
ной структуры, рабочего ядра в армии и на флотах. Процесс ре-
волюционизации, большевизации армии стал изучаться не только
на уровне фронтов и армий, но и в тех формах, в которых
он проходил в низовых солдатских комитетах. В этой области,
как это часто бывает в истории науки, одна работа вызывала,
стимулировала появление других. В 1953 г. увидело свет исследо¬
вание Л. С. Гапоненко о революционной борьбе солдат Западного
фронта в 1917 г.35 Несколько лет спустя вышла работа М. И. Ка¬
пустина о Северном фронте, затем — П. А. Голуба о Юго-Запад¬
ном фронте36. Таким образом, были созданы условия для появ¬
ления исследований о революционном движении в армии в целом.
Большая группа исследователей разрабатывала историю Крас¬
ной Гвардии, вопрос о ее роли на различных этапах подготовки
и осуществления вооруженного восстания (работы В. И. Старцева,
Р. Г. Цыпкиной, Г. А. Цыпкина, В. П. Верхося и др.). Значитель¬
ный интерес представляет монография В. И. Старцева37. Это
скрупулезное исследование, в котором автор творчески переос¬
мыслил предыдущую историографию и всесторонне рассмотрел
собранные им в государственных, партийных и личных архивах
документы о Красной Гвардии.
Истории создания Красной Армии была посвящена моногра¬
фия С. М. Кляцкина38. Автор поставил своей задачей исследо¬
вать весь трудный путь строительства Советских Вооруженных
Сил, поисков новых форм военной организации Советской Респуб¬
лики. Впервые в историографии были всесторонне изучены вопро¬
сы создания центрального и местного военного аппарата, органи¬
зации управления войсками. Кляцкин обратил внимание на попыт¬
ки Советского правительства использовать старую армию для
обороны Советской Республики в условиях, когда новая армия
еще не была создана. Для этого он привлек значительный новый
материал и подчеркнул творческий подход диктатуры пролетариа¬
та к возможности использования старой армии при условии ее
полной демократизации и революционизации.
Характерной чертой историографии Октября в рассматривае¬
мый период являлось стремление к научной проверке некоторых
получивших распространение положений, которые не всегда яв-
35 Гапоненко Л. С. Солдатские массы Западного фронта в борьбе за
власть Советов (1917 г.). М., 1953.
36 Капустин М. И. Солдаты Северного фронта в борьбе за власть Сове¬
тов. М., 1957; Голуб П. А. Солдатские массы Юго-Западного фронта в борьбе
за власть Советов (март 1917 —февраль 1918 г.). Киев, 1958.
37 Старцев В. И. Очерки по истории Красной Гвардии и рабочей мили¬
ции. М.; Л., 1965.
38 Кляцкин С. М. На защите Октября: Организация регулярной армии и
милиционное строительство а Советской Республике. М., 1965.
410
лились результатом конкретного изучения. К таким вопросам от¬
носилась история боев в феврале-марте 1918 г. под Псковом и
Нарвой. А. Л. Фрайман впервые в советской исторической литера¬
туре сделал ее предметом монографического исследования39. Де¬
тальное, основательное изучение большого количества источников
позволило ему дать глубокий анализ этих событий.
Существенный шаг вперед был сделан в изучении истории ор¬
ганов безопасности. По истории ВЧК был опубликован ряд важ¬
ных источников и несколько научных исследований. В первую
очередь необходимо отметить сборник документов40 и книгу
П. Г. Софинова41. В ней был поставлен вопрос об организации
ВЧК и закономерности применения насилия против сопротивляю¬
щейся буржуазии. Автор подчеркнул, что накануне и в первые
недели после Октября сопротивление свергнутых классов пред¬
полагалось сокрушить при помощи обычных органов власти, без
применения чрезвычайных мер.
Характерной чертой литературы по истории Октября явля¬
лось стремление исследователей к анализу действий всех классов
и партий в революции, их борьбы, различных форм блоков и со¬
глашений.
В работах П. В. Волобуева история экономической политики
Временного правительства и классовой борьбы пролетариата и
буржуазии в 1917 г.42 исследовалась с точки зрения историче¬
ской обусловленности и закономерности социалистической рево¬
люции в России. В них впервые после длительного перерыва ста¬
ла изучаться на новых документальных материалах, почерпнутых
из архивов Временного правительства и различных буржуазных
организаций, внутренняя история буржуазии и ее последнего пра¬
вительства в России.
История Октябрьской революции — это история острой клас
совой борьбы, получившей свое выражение и в борьбе политиче
ских партий. Этот аспект во второй половине 30-х — первой поло¬
вине 50-х годов почти не изучался. Исследовалась главным
образом тактика большевиков по отношению к мелкобуржуазным
и — в меньшей мере — буржуазным партиям. Изучение истории
Октября на новом этапе развития науки было отмечено ростом
интереса к внутренним закономерностям развития и краха этих
партий в период революции. Разработка этой проблематики на¬
чалась с левого фланга мелкобуржуазных партий, с левых эсе¬
ров. Инициативу здесь проявил К. В. Гусев43. Содержание его
39 Фрайман А. Л. Революционная защита Петрограда в феврале-марте
1918 г. М.; Л., 1964.
40 Из истории Всероссийской Чрезвычайной Комиссии, 1917—1921: Сб. док.
М., 1958.
41 Софинов П. Г. Очерки истории Всероссийской Чрезвычайной Комиссии
(1917—1922 гг.). М., 1960. ·
42 Волобуев П. В. Экономическая политика Временного правительства.
М., 1962; Он же. Пролетариат и буржуазия России в 1917 году. М., 1964.
43 Гусев К. В. Крах партии левых эсеров. М., 1963.
411
книги значительно шире ее названия, в котором сформулирован
конечный вывод автора. Исследование Гусева содержало анализ
не только причин краха партии левых эсеров, но и истории ее
образования, состава, социальной базы, характеристику блока
большевиков с левыми эсерами. Автору удалось показать, как в
результате правильной тактики Ленина этот блок способствовал,
изоляции и разгрому правых эсеров и меньшевиков, слиянию Со¬
ветов крестьянских депутатов с Советами рабочих и солдатских
депутатов. Крах партии левых эсеров, как показал Гусев, про¬
изошел после их разрыва с большевиками.
Выход книги Гусева вызвал дискуссию44. Одни историки
согласились с выводом автора, что на опыте истории Октябрьской
революции доказана возможность сотрудничества коммунистов с
мелкобуржуазными партиями (Л. Спирин, К. Маслов, Р. Илюхи¬
на, А. Бурганов, А. Совокин, П. Соболев). Другие участники
дискуссии утверждали, что в книге Гусева содержалась пере¬
оценка революционных заслуг левых эсеров и преувеличение по¬
ложительных результатов соглашения большевиков с ними
(М. Спиридонов). Дискуссия выявила две точки зрения по вопро¬
су о возможности и необходимости разработки собственно исто¬
рии партии левых эсеров. Одни участники дискуссии отметили как
достоинство книги Гусева попытку выйти за пределы вопросов от¬
ношения партии большевиков к левым эсерам, выяснить социаль¬
ную сущность этой партии, историю ее появления и развития,
борьбу различных групп внутри партии. Другие рассматривали
эти попытки как отступление от норм исследования и отмечали,
что в книге Гусева нет истории борьбы большевиков за крестьян¬
ство, а есть лишь «повествование о партии левых эсеров как та¬
ковой» 4\
Дискуссию вызвал также вопрос о социальной базе и социаль¬
ной сущности партии левых эсеров. Интересную трактовку этих
вопросов дал Спирин. В своем анализе он шел от характеристи¬
ки партийного состава делегатов уездных съездов в марте и ап¬
реле—июле 1918 г. Спирин пришел к выводу, что в апреле—июле
наблюдался некоторый отход части среднего крестьянства, обога¬
тившегося в период раздела помещичьих имений, от большевиков.
Интересы этого среднего крестьянства, а также кулачества, по
мнению Спирина, и представляли левые эсеры4®.
Исследовательская работа не могла ограничиться вопросом об
отношении партии пролетариата к мелкобуржуазным партиям.
Исследованием В. В. Комина47 началось изучение внутренней
истории этих партий, их отношений с буржуазными партиями и
друг с другом (например, эсеров с меньшевиками).
44 Вопросы истории КПСС, 1964, № 6.
45 Там же, с. 125.
48 Там же, с. 127.
47 Ко мин В. В. Банкротство буржуазных и мелкобуржуазных партий
России в период подготовки и победы Великой Октябрьской социалистической
революции. М., 1965.
412
Комин построил свою монографию на большом фактическом;
материале» взятом в основном из публикаций самих буржуазных
и мелкобуржуазных партий» из частично сохранившихся архивов
центральных комитетов партий меньшевиков и эсеров. Комин
исходил из положения о том» что о партиях судят не по их за¬
явлениям» а по реальным действиям в ходе развития революцион¬
ных событий. Автор рассмотрел деятельность буржуазных и мел¬
кобуржуазных партий на основных этапах революции — от свер¬
жения самодержавия до роспуска Учредительного собрания. Эта
первая попытка стимулировала дальнейшее исследование темы.
Той же проблеме была посвящена книга М. В. Спиридоно¬
ва48, которая стала шагом вперед не только в изучении важного*
вопроса, но и в развитии взглядов самого автора. В монографии
были выявлены особенности тех слоев рабочего класса, тех проф¬
союзов, на которые опирались мелкобуржуазные партии.
История борьбы политических партий внутри Советов нашла
отражение в книге Г. А. Герасименко49. Автор изучил основные
этапы борьбы пролетарской партии с блоком мелкобуржуазных
партий. В монографии содержались наблюдения о причинах обо¬
стрения борьбы большевиков с меньшевиками и эсерами весной
1917 г. Герасименко выявил, что это происходило по мере того,
как большевики выдвигали требования, выходившие за рамки об¬
щедемократической программы. Однако влияние на дальнейший
ход событий борьбы большевиков за последовательное осущест¬
вление демократических требований осталось вне поля зрения,
автора. Недостаточно был изучен и процесс размежевания внутри,
партий эсеров и меньшевиков, выделения из них левых групп а
организаций.
Отличительными чертами исследований второй половины 50—
60-х годов являлись широкое использование фондов центральных
и местных архивов, всестороннее изучение истории всей системы
Советов, от центральных до уездных и волостных.
Все чаще стали появляться монографии, посвященные исто¬
рии Советов в масштабах отдельных губерний, областей, городов,
и районов. Появление подобного рода исследований в свое время
приветствовал В. И. Ленин в связи с выходом книги А. И. Тодо-
рского «Год с винтовкой и плугом», посвященной Октябрьской
революции в Весьегонском уезде50. Такие труды закономерно,
занимают важное место среди исследований по истории Октября.
Причина этого заключается в том, что крупные обобщающие
труды в масштабе всей страны невозможно создать без многочис¬
ленных локальных исследований.
От сборника статей «Установление Советской власти на ме¬
стах», о котором говорилось выше, развитие науки пришло к мо-
48 Спиридонов М. В. Политический крах меньшевиков и эсеров в, профес·
сиональном движении (1917—1920 гг.). Петрозаводск, 1965.
49 Герасименко Г. А. Партийная борьба в Советах Нижнего Поволжье
(1917 г.). Саратов, 1966.
50 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 37, с. 407—411.
418
яографическому изучению истории социалистической революции в
отдельных районах страны.
Ценность многих работ об Октябрьской революции на местах
заключалась в том, что они воссоздавали картину слияния рево¬
люционного потока, шедшего из Москвы и Петрограда, с силами
социалистической революции, выросшими внутри районов, кото¬
рые попали под контроль калединцев, дутовцев, буржуазных на¬
ционалистов и т. д. Таковы были работы X. Лукьянова о борьбе
шахтеров Донбасса против калединщины. Е. П. Киреева о движе¬
нии трудящихся Терека против контрреволюционной верхушки ка¬
зачества, Е. И. Медведева о процессе установления и упрочения
Советской власти в городах и селах Среднего Поволжья и борьбе
революционных сил с дутовщиной. В них было показано, что раз¬
межевание сил революции и контрреволюции носило не географи¬
ческий, а политический характер.
Была предпринята попытка создания обобщающего труда по
истории Советов в 1917—1918 гг.51 Эта тема разрабатывалась в
самых различных аспектах. Особенно важным являлось исследо¬
вание рядом авторов руководящей роли партии большевиков в
Советах, истории Петроградского и Московского Советов, истории
крестьянских Советов52.
Появилась значительная литература, в которой главное вни¬
мание уделялось периоду укрепления победившей Советской вла¬
сти на местах от октября 1917 г. до февраля—июля 1918 г.
Возросший уровень исследований по истории местных Советов
в национальных районах Российской Федерации можно просле¬
дить на примере книги С. А. Артемьева53. Широкое обследование
автором местных архивов, критическое переосмысление предше¬
ствующей литературы, тщательная проверка фактического мате¬
риала, последовательная критика устоявшихся, но не всегда вер¬
ных схем в освещении революционных событий — таковы черты
его работы о Советах в Чувашии.
Вместе с тем, как и некоторые другие авторы локальных
работ, Артемьев не смог найти выход из противоречия между об¬
щей тенденцией превращения послеиюльских Советов в придаток
контрреволюционного Временного правительства и фактами, сви¬
детельствовавшими об активной деятельности отдельных Советов,
о продолжавшейся борьбе революционных сил в Советах против
«общегосударственных», т. е. буржуазных, учреждений, на что
указывал В. И. Ленин54. Автор привел это ленинское положение,
51 Андреев А. М. Советы рабочих и солдатских депутатов в 1917 году.
М.. 1967; Советы рабочих и солдатских депутатов в первом году пролетар¬
ской диктатуры. М., 1967.
52 Кукушкин С. М. Московский Совет в 1917 году. М., 1957; Карамыше-
ва Л. Ф. Борьба большевиков за Петроградский Совет. М., 1964; Моро¬
зов Б. М. Партия и Советы в Октябрьской революции. М., 1966; Поте-
хин М. Н. Первый Совет пролетарской диктатуры. Л., 1966; Моисеева О. Н.
Советы крестьянских депутатов в 1917 году. М., 1967.
53 Артемьев С. А. Советы рабочих и крестьянских депутатов в Чувашии
в 1917—1918 гг. Чебоксары, 1965.
54 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 37, с. 280.
414
но отнес его почему-то лишь к доиюльскому периоду. Между тем
Ленин прямо указывал на весь период от конца февраля до ок¬
тября 1917 г.
Весьма показательной для изучения истории Октября на ме¬
стах в рассматриваемый период является книга Г. А. Трукана55.
Автор рассмотрел развитие революционного процесса в Москов¬
ской области, включавшей в то время тринадцать центральных
губерний России. Особенно тщательно им была изучена роль про¬
летариата как гегемона революции, роль областной и губернских
партийных организаций в подготовке и закреплении победы Ок¬
тября. Книга основана на изучении большого, в значительной
степени нового фактического материала. Для этой работы, как и
для многих других исследований второй половины 50—60-х го¬
дов, характерно стремление к количественным измерениям различ¬
ных социальных явлений. Трукан включил в книгу большое
число статистических таблиц, в которых нашли отражение итоги
выборов в органы самоуправления, динамика заработной платы
рабочих-текстильщиков Центрального промышленного района,
партийный состав областных съездов Советов, количественный и
качественный состав Красной Гвардии, время создания и состав
военно-революционных комитетов в различных центрах области
и т. д. Эти таблицы представляли большой интерес и давали
автору значительный материал для обобщений.
На материалах Центрального промышленного района была на¬
писана также работа Г. А. Цыпкина56. Он исследовал партийный,
возрастной и социальный состав Красной Гвардии, ее роль в
установлении Советской власти в Москве и тринадцати губерниях
Московской области. Большой интерес представляют тщательно
собранные автором сведения о городах и населенных пунктах, где
отряды Красной Гвардии были созданы накануне Октябрьского
вооруженного восстания, с указанием количества красногвардей¬
цев, а также биографические данные об организаторах и команди¬
рах отрядов Красной Гвардии. Выявление активных участников
революции и анализ данных о них являлись характерной чертой
исследований по истории Октября во второй половине 50—60-х
годах.
Внутренняя логика развития науки вела к тому, что работы на
локальные темы все больше теряли налет «провинциализма», они
все теснее и органичнее связывались с изучением революционного
процесса в стране в целом. Эти новые черты особенно ярко про¬
явились в работах по истории Советов. В середине 60-х годов
вышли в свет два сборника57, в которых многие вопросы истории
Советов были поставлены по-новому, в том числе такие, как обла¬
стные объединения Советов (3. Л. Серебрякова), перевыборы
55 Трукан Г. А. Октябрь в Центральной России. М., 1967.
56 Цыпкин Г. А. Красная Гвардия в борьбе за власть Советов. М., 1967.
31 Советы и союз рабочего класса и крестьянства в Октябрьской револю¬
ции. М., 1964; Борьба за победу и укрепление Советской власти, 1917— 1918 гг.
М., 1966.
415
Советов, изменение их партийного состава (Т. В. Осипова), Крас¬
ная Гвардия сельских районов (Р. Г. Цыпкина), рабочая мили¬
ция (А. И. Разгон), борьба Советов против частной торговли
(В. П. Дмитренко) и др.
Появились работы о слиянии Советов рабочих и крестьянских
депутатов. X. А. Ерицян исследовал процесс слияния как цент¬
ральных органов Советов, так и местных Советов58. Большой
интерес представляют составленные автором сводные таблицы,
в которых содержатся сведения о времени слияния Советов и пар¬
тийном составе объединенных Советов.
Попытку обобщения данных о времени создания волостных
^Советов и советском строительстве на селе в докомбедовский пе¬
риод предпринял П. Н. Абрамов95. Эти данные, несмотря на их
неполноту (они охватывали немногим более 47% волостей 19 гу¬
берний РСФСР), представляют безусловный интерес. Автор при¬
шел к выводу, что волостные Советы были созданы главным обра¬
зом во второй период триумфального шествия Советской вла¬
сти— в январе-феврале 1918 г. Тогда же установилась Советская
власть в волостных центрах.
Обобщающая характеристика строительства Советской власти
в деревне в 1917—1918 гг. содержалась в монографии
В. В. Гришаева80. В ней была дана емкая картина развития
волостных и сельских Советов. Автор подчеркнул, что Советы в
деревне уже в докомбедовский период были составной частью
системы органов диктатуры пролетариата, и вместе с тем сель¬
ские Советы вплоть до весны 1918 г. объединяли крестьянство в
целом. Это противоречивое положение и привело к необходимости
организации комитетов бедноты.
Общая тенденция к преодолению локальной ограниченности
тематики нашла особенно четкое выражение в работах по истории
Октября в Сибири и Донецко-Криворожском бассейне81. В них
проявлялось стремление авторов выяснить место данных районов
в общем революционном процессе. Особенно характерны для этой
группы работ книги В. Н. Борщевского и В. А. Кадейкина. Ис¬
следование Борщевского было серьезной попыткой создания исто¬
рии революции в крупном промышленном районе — Донецко-Кри-
58 Ерицян X. А. Советы крестьянских депутатов в Октябрьской революции.
М., 1960.
59 Абрамов П. Н. К вопросу о времени создания первых волостных Сове¬
тов: (По материалам центральных губерний РСФСР).— История СССР, 1960,
№ 5; Он же. Советское правительство на селе в докомбедовский период
(октябрь 1917 —июль 1918).—Вопросы истории КПСС, 1960, № 6.
80 Гришаев В. В. Строительство Советов в деревне в первый год социа¬
листической революции. М., 1967.
81 Борщевский В. Н. Рабочий класс и Советы Донецко-Криворожского
•бассейна в Октябрьской революции. Днепропетровск, 1962. Ч. 1—2; Сафро¬
нов В. Октябрь в Сибири. Красноярск, 1962; Шорников М. М. Большевики
•Сибири в борьбе за победу Октябрьской революции. Новосибирск, 1963;
Кадейкин В. А. Рабочие Сибири в борьбе за власть Советов и осуществление
первых социалистических преобразований (ноябрь 1917 — август 1918 г.). Ке¬
мерово. 1966.
416
ворожском. Работа Кадейкина интересна тем, что она всем своим
содержанием была направлена против преувеличения роли ло¬
кальных центров внутри крупных районов. Автор оспорил выска¬
занную в литературе точку зрения, согласно которой буржуазия
Сибири (за исключением Иркутска) уступила власть Советам
почти без борьбы. Он подчеркнул, что не только в Иркутске, но
и в Омске, Тобольске, Верхнеудинске, Чите, Кузнецке, Якутске в
ходе борьбы за переход власти к Советам потребовалось примене¬
ние вооруженных сил революции.
В рассматриваемый период получили освещение такие важные
темы, как создание и деятельность национальных секций при
ЦК РКП (б), история отдельных национальных комиссариатов
(нацкомов), входивших в состав Наркомнаца, деятельность таких
крупных руководителей нацкомов, как Э. Алекса-Ангаретис,
С. Бобинский, С. Диманштейн, Мулланур Вахитов и др.
Интенсивно изучался вопрос о возникновении и развитии со¬
ветской федерации, об эволюции ленинских взглядов на федера¬
цию. Много внимания уделил данной проблеме М. И. Куличен-
ко62. Он показал, что отрицание В. И. Лениным федеративного
принципа государственного строительства до 1917 г. не было абсо¬
лютным, а положительное отношение к федерации Ленин сфор¬
мулировал уже в «Наказе выбираемым по заводам и по полкам
депутатам» в начале мая 1917 г. и в речи на I Всероссийском
съезде Советов.
Все больший размах приобретало изучение истории Октябрь¬
ской революции и первых социалистических преобразований в
национальных районах, что являлось важным достижением со¬
ветской исторической науки. Значительно выросла документаль¬
ная база исследований. Во всех союзных республиках были
выпущены фундаментальные публикации документов по истории
Октябрьской революции. Ученые создали ряд монографических
работ и крупных коллективных трудов по истории Октября на
Украине (Н. И. Супруненко, М. А. Рубач, У. И. Ряднина), в Бе¬
лоруссии (Н. И. Саладков, Н. В. Каменская, И. Е. Марченко),
Средней Азии и Казахстане (К. Е. Житов, X. Ш. Иноятов,
С. Н. Покровский), Прибалтике (И. Н. Крастынь, Т. Драудин,
И. И. Саат, Н. Г. Каротамм, А. А. Дризул), Молдавии (М. Б. Ит-
кис, И. И. Немиров, И. Г. Дыков). В них были показаны творче¬
ство народных масс, руководящая роль Коммунистической партии
и центральных органов диктатуры пролетариата в укреплении Со¬
ветской власти в национальных районах. Значительное внимание
уделялось слому старой государственной машины и строительст¬
ву нового, советского государственного аппарата. Вместе с тем
еще слабо изучались процессы создания национальной советской
государственности, возникновения и развития различных форм ав¬
в2 Куличенко М. И. Борьба КоммунЛтической партии за решение нацио¬
нального вопроса в 1918—1920 гг. Харьков, 1963.
14 Очерки историографии, т. V
417
тономии и федеративных связей национальных Советских респуб¬
лик с РСФСР.
Характерным было стремление исследователей к рассмотре¬
нию истории социалистической революции в пределах границ ныне
существующих союзных республик, что давало возможность более
основательно изучить специфику отдельных национальных райо¬
нов. Глубже и всестороннее стали исследовать различные рево¬
люционно-демократические организации, такие, как «Гуммет»,
«Адалят», «Кермен» и др.
Однако детальное рассмотрение революционного процесса в
отдельных национальных районах имело и свои теневые стороны.
Многие крупные революционные события 1917 г. развертывались
в пределах, например, Закавказья или Туркестана в целом, и их
дробление по отдельным районам затрудняло исследование ре¬
волюционного процесса в его единстве.
Значительным явлением можно считать выход в свет большой
фундаментальной серии по истории Октябрьской революции в на¬
циональных районах. Она была подготовлена историками союз¬
ных республик в сотрудничестве с Научным советом по проблеме
«История Великой Октябрьской социалистической революции».
В 1967 г. вышли труды по истории Октября на Украине, в При¬
балтике, Средней Азии и Казахстане63. Серия синтезировала
важнейшие достижения советской историографии Октября в союз¬
ных республиках. Следует отметить преемственность новых иссле¬
дований с предшествующими этапами изучения истории Октября
в национальных районах. Эта преемственность выражалась не
только в том, что наряду с представителями молодого научного
поколения авторами книг являлись старейшие советские историки.
Труды этой серии были основаны на работах Н. А. Скрыпника,
В. П. Затонского, В. Г. Кнорина, М. В. Фрунзе, П. И. Стучки,
В. Э. Кингисеппа, В. С. Мицкявичюса-Капсукаса, на критическом
осмысливании их мемуаров и исследований, а также последую¬
щих работ советских историков.
В книгах серии исследование истории Октябрьской революции
в национальных районах велось в тесной связи с общероссийски¬
ми процессами, особенно такими решающими событиями, как во¬
оруженное восстание в Петрограде, II Всероссийский съезд
Советов. В них была глубоко проанализирована роль революцион¬
ной борьбы трудящихся Донбасса, Ташкента, Таллина и других
городов в победе социалистической революции в стране в целом,
показано, как органически объединялось революционное движение
в центральных районах России и в национальных районах в борь¬
бе с общими врагами — Центральной радой, калединщиной, Бе¬
лорусской радой, белопольскими легионами, «кокандской автоно¬
мией», буржуазными националистами и немецкими помещиками
Прибалтики.
83 Короливский С. М., Супруненко Н. ИРубач М. А. Победа Советской
власти на Украине. М., 1967; Борьба за Советскую власть в Прибалтике. М.,
1967; Победа Советской власти в Средней Азии и Казахстане. Ташкент, 1967.
418
Авторы исследовали проблемы национально-освбодительного
движения: его объективные предпосылки, движущие силы и внут¬
ренние противоречия. На большом документальном материале
была раскрыта история различных блоков и соглашений русской
и национальной буржуазии для борьбы с революцией. В моногра¬
фиях серии были показаны также конфликты и столкновения
между национальной и русской буржуазией, что ослабляло пози¬
ции буржуазии в целом, а главное — объективные условия для соз¬
дания прочного союза пролетариата с национальным движением.
История революционной борьбы в национальных районах рассмат¬
ривалась по основным историческим этапам с выявлением специ¬
фических черт, свойственных каждому этапу.
Авторы обратили внимание на процесс разложения мелкобур¬
жуазных партий, который значительную часть из них отбросил в
лагерь контрреволюции, но вместе с тем способствовал выделе¬
нию левых элементов этих партий и переходу их на сторону
революции. Они доказали, что военному разгрому национали¬
стической контрреволюции предшествовало ее политическое по¬
ражение. В книгах серии были проанализированы события на Север¬
ном, Западном, Юго-Западном, Румынском фронтах, а также в
Туркестанском военном округе, крах здесь буржуазных национа¬
листов, большевизация солдатских масс и развертывание кресть¬
янского движения в этих районах. Тщательно выявляя все факты,
свидетельствующие о братской помощи русских рабочих и солдат,
Красной Гвардии центральных промышленных районов в установ¬
лении Советской власти в национальных регионах, авторы вместе
с тем обращали особое внимание на внутренние процессы клас¬
сового размежевания и сплочения революционных сил в нацио¬
нальных районах, которые в конечном счете были главными фак¬
торами, определившими победу здесь Советской власти.
Рассматриваемая серия монографических исследований выя¬
вила необходимость появления новых работ о различных формах
национальных организаций, борьбе внутри национально-освободи¬
тельного движения, методах работы большевиков среди трудящих¬
ся различных национальностей. Необходимо было дальнейшее
изучение вопросов о причинах разницы в темпах революционного
процесса в национальных районах, формах развития революцион¬
ного кризиса в некоторых из них.
Разработка истории Октябрьской революции во второй полови¬
не 50—60-х годах приобрела значительный размах. Решения XX
и последующих съездов КПСС способствовали расширению масш¬
табов исследований по данной тематике.
В Институте истории СССР АН СССР и почти во всех акаде¬
миях наук союзных республик были созданы секторы и группы
по истории Великой Октябрьской социалистической революции.
Исследовательскую и публикаторскую работу развернули Ин¬
ститут марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, Академия общест¬
венных наук при ЦК КПСС, Московский, Ленинградский, Воро¬
419
14*
нежский, Казанский, Киевский, Харьковский и другие универси¬
теты, Главное архивное управление.
Большое влияние на изучение истории Октября оказала дея¬
тельность созданного в 1958 г. Научного совета АН СССР
по комплексной проблеме «История Великой Октябрьской со·
циалистической революции» (председатель совета — академик
И. И. Минц). Организующими центрами исследовательской рабо¬
ты на местах стали республиканские и региональные секции На¬
учного совета. Обсуждение советом историографических проблем
сессии по истории Февральской революции, истории рабочего
класса, национальных движений в 1917 г., истории Октябрьского
вооруженного восстания в Петрограде, сессии и коллоквиумы с
историками социалистических стран оказали значительное воздей¬
ствие на размах, направление и координацию работы историков,
изучавших историю социалистической революции в России. Вы¬
шедшие в свет материалы этих сессий явились результатом твор¬
ческого сотрудничества больших коллективов историков Москвы,
Ленинграда, Киева, Минска, Кишинева, Еревана, Тбилиси, Баку
и других крупных научных центров, а также историков стран социа¬
листического содружества.
Происходила специализация научных центров в рамках общей
тематики по истории Октября. Так, историки Украины сосредото¬
чили внимание на изучении рабочего класса, Белоруссии — на аг¬
рарном вопросе, Средней Азии и Закавказья — на национальном
вопросе.
Изменилась структура научных кадров, изучавших историю
Великого Октября. В ее разработку включился большой отряд
молодых специалистов, которые изучали проблемы социально-эко¬
номических предпосылок социалистической революции в России,
истории Советов, классов и политических партий.
Расширился научный аппарат историков — появились библио¬
графия документальных публикаций об Октябре, указатель ли¬
тературы по истории Великой Октябрьской социалистической рево¬
люции ®4.
Видное место в исследованиях по истории Октября заняли
количественные измерения. Многие процессы, например рабочий
контроль и национализация промышленности, аграрная революция,
выборы в Учредительное собрание, создание волостных и сельских
Советов и их отношение к вопросам о мире и земле, подверглись
статистическому обследованию. Проделанная на качественно но¬
вом уровне обработка первичных материалов по этим вопросам
дала много нового для понимания глубинных революционных про¬
цессов в 1917—1918 гг.
64 Великая Октябрьская социалистическая революция: Библиогр. указ.
документ, публ./ Под ред. Е. Н. Городецкого. М., 1967; Великая Октябрьская
социалистическая революция: Указ. сов. лит., 1917—1964.
420
• * *
Научная концепция истории рабочего контроля и национализации
промышленности * впервые была разработана в трудах В. И. Ле¬
нина. Эта концепция утверждалась и получила свое дальнейшее
развитие в работах видных партийных и государственных деяте¬
лей, советских историков и экономистов — И. И. Скворцова-Степа¬
нова, В. П. Милютина, Г. В. Цыперовича, А. М. Панкратовой,
Б. М. Фрейдлина и др!65
С середины 30-х годов история социалистических преобразова¬
ний в промышленности более интенсивно изучалась экономистами.
При подготовке к двадцатой годовщине Октябрьской революции
эта проблема была названа в качестве одной из ведущих в плане
Института экономикивв. Результаты работы над ней нашли отра¬
жение в ряде статей второй половины 30-х годов67. Наиболее
ценной представляется попытка И. Михеева выяснить на основе
обработки первичных данных промышленной переписи 1918 г.
процесс национализации предприятий в 1917—1919 гг. Это позво¬
лило уточнить количество национализированных предприятий,
установить темпы национализации промышленности в первые ме¬
сяцы Советской власти, роль различных хозяйственных и совет¬
ских органов в ее проведении, удельный вес социалистического
сектора в производстве и т. д. Однако данные, опубликованные
Михеевым, не получили широкого распространения в литературе.
В литературе второй половины 30-х — начала 40-х годов под¬
черкивалась роль органов рабочего контроля как низовых звень¬
ев становления планового руководства промышленностью. Имен¬
но такой аспект их деятельности обстоятельно раскрывался в
работе крупного знатока истории экономического законодательст¬
ва— А. В. Венедиктова68.
В эти годы появились первые исследования, посвященные исто¬
рии рабочего контроля и национализации промышленности в от¬
дельных районах и городах страны6в. Использовав документы
ряда уральских архивов, Я. П. Резвушкин раскрыл обусловлен¬
ность высоких темпов обобществления промышленности на Урале
острой классовой борьбой в этом районе в конце 1917 г.
* Автор раздела Т. А. Игнатенко.
95 Подробнее о разработке этих проблем до середины 30-х годов см.:
Игнатенко Т. А. Советская историография рабочего контроля и национализа¬
ции промышленности в СССР (1917—1967 гг.). М., 1971.
вв Архив АН СССР, ф. 359, оп. 1-а, д. 24, л. 21.
91 Рубинчик М. Рабочий контроль и национализация промышленности в
.первые месяцы Советской власти.— Проблемы экономики, 1936, № 1; Михе¬
ев И. Национализация промышленности.— Там же, 1938, № 3.
вв Венедиктов А. В. Рабочий контроль в промышленности.— Зап. Ленингр.
план, ин-та, 1939, вып. 4.
•9 Резвушкин Я. П. Национализация промышленности на Урале.— Пробле¬
мы экономики, 1936, № 3; Винокур П.•И. Рабочий контроль на фабриках и
заводах г. Харькова.— Науч. зап. Укр. акад. соц. земледелия им. Артема.
Харьков, 1940, т. 2.
421
Участие В. И. Ленина в разработке декретов о рабочем конт¬
роле и о национализации промышленных предприятий было изу¬
чено Б. Г. Верховенем70.
Во второй половине 30-х — начале 40-х годов появились пер¬
вые научные публикации источников по истории рабочего контро¬
ля и национализации промышленности71. Велась работа по соз¬
данию сборника документов по истории рабочего контроля з
Петрограде72.
Публикаторская и научно-исследовательскдя работа по изуче¬
нию истории социалистического преобразования промышленности
значительно оживилась после окончания Великой Отечественной
войны. Победа народно-демократических и социалистических рево¬
люций в ряде стран Европы, успешное применение в них совет¬
ского опыта рабочего контроля и национализации промышленно¬
сти, борьба рабочего класса капиталистических государств За¬
падной Европы за демократизацию управления промышленностью
послужили серьезным стимулом для более интенсивного изучения
этой проблематики.
Появились крупные публикации источников, включавшие око¬
ло 1500 документов, большая часть из которых публиковалась
впервые73. В ходе работы по сбору и систематизации докумен¬
тов выявились вопросы, недостаточно изученные в советской исто¬
риографии: конкретные формы и пути перехода от рабочего конт¬
роля к рабочему управлению фабриками и заводами, практиче¬
ские результаты и масштабы охвата предприятий рабочим
контролем до и после Октября, темпы и ход осуществления нацио¬
нализации. Эти вопросы оказались в центре внимания исследова¬
телей во второй половине 40—50-х годах.
Наряду с работами, в которых проблема рабочего контроля и
70 Верховень Б. Г. Ленинский план приступа к социалистическому строи¬
тельству.— Пролетарская революция, 1940, № 1; Он же. Ленин — организатор
«красногвардейской атаки на капитал».— Тр. Воен.-полит, академии Красной
Армии им. В. И. Ленина, 1940, вып. 3.
71 Из истории борьбы за рабочий контроль.— Красный архив, 1935,
т. 2—3; Из истории революционной борьбы коломенских рабочих в 1917 г.—
Там же, 1937, т. 6; Материалы к истории рабочего контроля над производст¬
вом (1917—1918 гг.).—Там же, 1940, т. 6.
72 Редактором сборника был М. И. Мительман, составителем — С. И. Бо-
родицкий. М. И. Мительман, один из авторов «Истории Путиловского завода»,
работал над монографией «От рабочего контроля к управлению производст¬
вом». С. И. Бородицкий в начале 1941 г. подготовил книгу о рабочем контро¬
ле в Петрограде. Оба ученых не смогли завершить создание сборника докумен¬
тов — они погибли в первый год войны на фронте под Ленинградом. Докумен¬
ты, собранные ими, были использованы в послевоенных публикациях.
73 Рабочий контроль и национализация промышленных предприятий Пет¬
рограда в 1917—1919 гг.: Сб. док. Л., 1947. Т. 1; Национализация промыш¬
ленности в СССР (1917—1920 гг.): Сб. док. и материалов. М., 1954; Рабочий
контроль и национализация промышленности в Туркестане (1917—1920 гг.):
Сб. док. Ташкент, 1955; Рабочий контроль и национализация крупной промыш¬
ленности в Иваново-Вознесенской губернии.— В кн.: Материалы по истории
СССР. М., 1956, т. 3.
422
национализации промышленности рассматривалась в целом 7\
в эти годы появляются отдельные исследования по истории рабо¬
чего контроля до Октябрьской революции75 и после установления
диктатуры пролетариата76. Эта проблематика освещалась в стать¬
ях Н. С. Рукина, И. III. Черномаза, В. Г. Ходакова, посвященных
таким регионам, как Западная Сибирь, Донецко-Криворожский
бассейн, Поволжье; интенсивно разрабатывались проблемы борьбы
за рабочий контроль в Петрограде (М. Л. Иткин, Д. А. Цейтлин,
А. А. Свиридов).
Однако большой фактический материал центральных и мест¬
ных архивов слабо обобщался историками, не изучались трудно¬
сти и противоречия сложного процесса осуществления рабочего
контроля и национализации промышленности, преувеличивалась
степень распространения рабочего контроля в условиях сохране¬
ния власти буржуазии. Правильно подчеркивая все возрастав¬
шую планомерность в проведении национализации промышлен¬
ности по мере укрепления центральных экономических органов
Советской власти, некоторые историки обходили вопрос о нацио¬
нализации «снизу», проводимой местными органами власти. От¬
дельные проявления сепаратизма и анархо-синдикализма в про¬
ведении рабочего контроля и национализации промышленности
объяснялись только субъективными факторами, при этом не рас¬
крывалось влияние мелкобуржуазной идеологии на отдельные слои
рабочего класса.
Ряд важных вопросов истории рабочего контроля и национали¬
зации промышленности был поставлен Б. Верховенем и Б. Рас-
киным77. Опираясь на ленинское учение о двух этапах резвития
революции ст Февраля к Октябрю, авторы предложили периоди¬
зацию, в которой учитывались внутренние особенности борьбы за
рабочий контроль в предоктябрьский период. Они выделили
74 Гладков И. А. Очерки строительства советского планового хозяйства в
1917—1918 гг. М., 1950; Он же. Очерки советской экономики 1917—1920 гг.
М., 1956; Силантьев Н. П. Рабочий контроль — проявление творчества народ¬
ных масс в борьбе за власть Советов (1917—1918 гг.). М., 1954; Виногра¬
дов В. А. Социалистическое обобществление средств производства в промыш¬
ленности СССР (1917—1918 гг.). М., 1955; Бабушкин С. М. О сущности социа¬
листической национализации промышленности в СССР.— Учен. зап. Урал,
ун-та, Свердловск, 1955, вып. 4; Лазарев А. В. КПСС в борьбе за осущест¬
вление рабочего контроля над производством.— Сб. Моск. инж.-строит. ин-та,
1956, № 12, вып. 2; и др.
75 Василькова А. Рабочий контроль над производством (февраль—ок¬
тябрь 1917 г.).— Вопросы истории, 1947, № 10; Спивак В. М. Рабочий конт¬
роль над производством в 1917 году и его значение в подготовке социали¬
стической революции.— Учен. зап. Калуж. пед. ин-та. Обществ, и филол. нау¬
ки, 1954, вып. 2; и др.
76 Верховень Б. Первые социалистические преобразования в экономике
Советской страны (25 октября 1917 г.—февраль 1918 г.).— Преподавание исто¬
рии в школе, 1947, № 5; Он же. Советский закон о рабочем контроле.— Воп¬
росы истории, 1948, № 10; Маляровскаяф Т. В. Из истории рабочего контроля
в Советской России (1917—1918 гг.).— Тр. Высш. загот. шк., 1955, т. 1;
и др.
77 Вопросы истории, 1948, № 5.
423
март-апрель 1917 г. (до Апрельской Всероссийской конференции
РСДРП (б)) как этап первых шагов рабочего контроля, его ор¬
ганизационного оформления, май-июнь — как этап массового раз¬
вития рабочего контроля, его организационного укрепления. После
июльских событий Верховень и Раскин также выделили два эта¬
па: июль-август, когда функции рабочего контроля расширились
и в ответ на саботаж предпринимателей он принял наиболее ак¬
тивные формы, и сентябрь-октябрь 1917 г., когда борьба за рабо¬
чий контроль вплотную подвела пролетариат к необходимости
прямого управления производством. Эта периодизация позднее
была поддержана П. В. Волобуевым78.
А. А. Воронецкая на основе впервые использованных ею про¬
токолов заседаний. ВСНХ показала, как по мере организацион¬
ного оформления, особенно в середине января 1918 г., ВСНХ
направлял процесс национализации в плановое русло, как от на¬
ционализации отдельных предприятий он перешел к национализа¬
ции ряда отраслей промышленности, а затем и всей крупной про¬
мышленности
Одной из характерных черт советской историографии рабочего
контроля и национализации промышленности второй половины
50—60-х годов стало стремление исследователей глубже проник¬
нуть в сложный процесс обобществления промышленности, вы¬
явить основные этапы этого процесса, раскрыть его трудности и
противоречия.
Во второй половине 50-х годов на страницах исторических
журналов и в исторических учреждениях состоялась дискуссия по
вопросу о рабочем контроле. Одним из поводов к ней явилась
статья В. П. Насырина80. Ряд ошибочных и неточных положений,
выдвинутых в этой статье (об отсутствии в экономической про¬
грамме большевиков требования национализации крупной про¬
мышленности, о преобладании карательного характера национали¬
зации в первые месяцы Советской власти и т. п.), был справед¬
ливо подвергнут критике исследователями, принявшими участие
в дискуссии81. Дискуссия не привела к единству мнений по
всем поднятым в ходе нее вопросам, но она дала толчок разработ¬
78 Волобуев П. В. Ленинская идея рабочего контроля и движение за ра¬
бочий контроль в марте—октябре 1917 года —Вопросы истории КПСС, 1962,
№ 6.
79 Воронецкая А. А. Организация Высшего Совета Народного Хозяйства и
его роль в национализации промышленности.— Исторические записки, 1953,
т. 43.
80 Насырин В. П. О некоторых вопросах социалистического преобразова¬
ния промышленности в СССР.— Вопросы истории, 1956, № 5.
81 Виноградов В., Масвский //. Против извращения истории образования
социалистического способа производства в СССР.— Коммунист, 1956, № 16;
Гладков И. А. За научное освещение вопросов истории социалистического
строительства в СССР.—Вопросы экономики, 1956, № 11; Спирин Л. М.
О первых социалистических преобразованиях в промышленности Советской
России.— Вопросы истории, 1956, № 11; Готлобер В. М., Бабушкин С. М.
О социалистическом преобразовании промышленности в Советской России.—
Там же, 1957, № 1.
424
ке таких вопросов, как общественный или государственный ха¬
рактер органов рабочего контроля после установления диктатуры
пролетариата, соотношение стихийности и планомерности в нацио¬
нализации промышленности в первые месяцы Советской власти.
Кроме того, дискуссия обнаружила слабую разработку истории
первоначальных форм государственного капитализма в 1917—
1918 гг., показала необходимость исследования природы предприя¬
тий, находившихся под рабочим контролем, но не ставших еще
собственностью государства. Некоторые историки высказались за
уточнение цифровых данных о количестве национализированных
в конце 1917 — начале 1918 г. предприятий, поставили вопрос о
содержании терминов «национализация» и «конфискация», под¬
черкнули необходимость исследования трудностей и определенных
противоречий в проведении рабочего контроля и национализации
промышленности. Таким образом, дискуссия стимулировала даль¬
нейшее исследование малоизученных вопросов.
В 1957—1960 гг. было издано пять новых сборников материа¬
лов по истории рабочего контроля и национализации промыш¬
ленности, включивших свыше 1000 документов, большая часть ко¬
торых публиковалась впервые82. Особое внимание составители
сборников обратили на документы, отражавшие роль местных
партийных и рабочих организаций в проведении рабочего контро¬
ля и национализации промышленности, а также состав органов
рабочего контроля и заводоуправлений. Много новых документов
было опубликовано в сборниках по истории Октябрьской револю¬
ции, изданных в 1957—1958 гг. в союзных республиках.
Литература, изданная во второй половине 50—60-х годах, ко¬
личественно превосходила всю литературу по истории рабочего
контроля и национализации промышленности, вышедшую за пред¬
шествующие годы. Более ста авторов посвятили свои исследова¬
ния этой проблеме, резко возросло количество работ, освещавших
процессы установления рабочего контроля и национализации про¬
мышленности в различных районах страны83. Более глубоко и
детально освещалась история борьбы пролетариата за рабочий
контроль над производством и распределением в крупных про¬
мышленных центрах страны, особенно в Петрограде84. Началось
82 Рабочий контроль и национализация промышленности на Украине
(март 1917 г.— март 1921 г.): Сб. док. и материалов. Киев, 1957. На укр. яз.;
Национализация промышленности на Урале (октябрь 1917 —июль 1918 г.):
Сб. док. Свердловск, 1958; Национализация промышленности и организация
социалистического производства в Петрограде (1917—1920 гг.). Л., 1958—
1960. Т. 1, 2; Рабочий контроль и национализация промышленности в Кост¬
ромской губернии (1917—1919). Кострома, 1960.
83 Иткин М. Л., Селицкий В. И., Черномаз И. Ш. Современная советская
историография рабочего контроля 1917—1918 годов.—Вопросы истории, 1964.
№ 11, с. 33—35.
84 Коваленко Д. А. Борьба фабрично-заводских комитетов Петрограда за
рабочий контроль над производством (март—октябрь 1917 г.) — Исторические
записки, 1957, т. 61; Селицкий В. И. Первые шаги рабочего контроля над об¬
щественным производством и распределением.—Учен. зап. ЛГУ, 1957, № 242;
Он же. К истории лозунга о рабочем контроле (март-апрель 1917 г.).— В кн.:
425
исследование истории рабочего контроля и национализации про¬
мышленности в Эстонии, Литве, Башкирии, Казахстане, Татарии,
Приморье (Б. Г. Верховень, М. С. Селезнев, Б. Ю. Вайткявичюс,
Л. А. Вагапова, П. И. Тугов, К. А. Назипова, И. И. Глущен¬
ко и др.).
Появились крупные монографические исследования, раскры¬
вавшие историю рабочего контроля и национализации промыш¬
ленности в масштабе всей страны, а также на Украине и в Тур¬
кестане85. Среди них необходимо отметить капитальный труд
академика А. В. Венедиктова, явившийся итогом более чем трид¬
цатилетней работы автора над проблемами социалистического
обобществления промышленности в СССР. Опираясь на разно¬
образные исторические источники: актовые материалы, опублико¬
ванные документы по истории рабочего контроля и национализа¬
ции промышленности, архивные источники,— Венедиктов вос¬
создал реальный процесс развития рабочего контроля до и после
Октябрьской революции, проследил закономерности перехода от
рабочего контроля к национализации промышленности, к рабоче¬
му управлению фабриками и заводами. Автор не обошел внима¬
нием ни одного «острого» вопроса, поднимавшегося в ходе дискус¬
сии 1956—1957 гг., и высказал достаточно убедительное, аргумен¬
тированное мнение о сочетании общественных и государственных
функций в органах рабочего контроля после Октябрьской рево¬
люции, соотношении планомерности и стихийности в процессе
национализации в первые месяцы Советской власти, основных
этапах обобществления промышленности в СССР. Работа Вене¬
диктова внесла ценный вклад в разработку проблемы, способст¬
вовала дальнейшему утверждению ленинской концепции истории
социалистического преобразования экономики нашей страны.
В работах А. У. Ульмасова, П. П. Гудзенко, И. Ш. Черномаза
по истории социалистического обобществления в Туркестане и на
Украине авторы сопоставляли процессы установления рабочего
контроля и национализации промышленности в этих районах с
аналогичными процессами в центральных промышленных обла¬
стях страны. При этом выявлялись не только общие закономерно¬
Великий Октябрь: Сб. статей. М., 1958; Он же. Некоторые вопросы борьбы
петроградских рабочих за контроль над производством в период мирного раз¬
вития революции.— В кн.: История рабочего класса Ленинграда. Л., 1963, вып.
2; Букатко А. И., Лукашев М. Я. Из истории борьбы за рабочий контроль на
конференциях фабрично-заводских комитетов Петрограда в период подготовки
Октябрьской революции.— Учен. зап. Ленингр. пед. ин-та, 1958, т. 195, вып. 2;
и др.
85 Венедиктов А. В. Организация государственной промышленности в СССР.
Л., 1957. Т. 1; Черномаз И. Ш. Борьба рабочего класса Украины за контроль
над производством (март 1917 —март 1918 г.). Харьков, 1958; Разумович Н. Н.
Организационно-правовые формы социалистического обобществления промыш¬
ленности в СССР. М., 1959; Ульмасов А. У. Национализация промышленности
в Советском Туркестане. Ташкент, 1960; Анкудинова Л. Е. Национализация
промышленности в СССР (1917—1920). Л., 1963; Виноградов В. А. Вопросы
теории и практики социалистической национализации промышленности. М., 1964;
Гудзенко П. П. Социалистическая национализация промышленности в Украин¬
ской ССР (1917—1920 гг.). Киев, 1965. На укр. яз.
426
сти, но и специфика проведения рабочего контроля и национали¬
зации промышленности в Туркестане и на Украине. Так, Ульма-
сов установил, что рабочий контроль не получил широкого и
длительного распространения в Туркестане: к марту 1918 г. рабо¬
чим контролем в Туркестане было охвачено только 11,4% всех пред¬
приятий, в то время как в Московской губернии 87% 8в. Это объ¬
яснялось незначительным удельным весом промышленности в на¬
родном хозяйстве края, малочисленностью рабочего класса, осо¬
бенностями его психологии.
Во второй половине 50—60-х годах исследователи уделяли
большое внимание ленинской концепции истории рабочего контро¬
ля и национализации промышленности. На основе работ В. И. Ле¬
нина в статьях Д. А. Коваленко, В. И. Селицкого, а также
П. В. Волобуева87 раскрывались экономические и политические
причины зарождения борьбы за рабочий контроль в России в
1917 г., исследовались конкретные поводы ее возникновения. Ана¬
лиз практики проведения рабочего контроля и теоретической раз¬
работки этого вопроса в трудах В. И. Ленина привел некоторых
авторов к обоснованному выводу о том, что процесс развития
практики и теории рабочего контроля шел параллельно и совпа¬
дал по времени88.
Ленинское положение о роли рабочего контроля в подготовке
кадров рабочих для управления промышленностью стало темой
специального исследования в статьях В. 3. Дробижева,
И. Е. Круцко, Л. В. Страхова, К. Н. Павлычевой89. Привлекая
в качестве источников биографии рабочих, бывших членов завод¬
ских управлений, анализируя списки членов заводоуправлений,
эти исследователи показали роль рабочего контроля в формиро¬
8в Менее удачно применил автор сравнительно-исторический метод при со¬
поставлении процессов национализации в Туркестане и в Центральном про¬
мышленном районе. Он использовал старые данные о количестве национализи¬
рованных предприятий в центре (512 предприятий) и не учел того, что это
были в основном крупные предприятия. Поэтому его вывод о более быстрых
темпах национализации в Туркестане, чем в Центре, представляется несостоя¬
тельным, на что справедливо указал Б. Г. Верховень. См. его рецензию на ра¬
боту Ульмасова в журнале «История СССР» (1961, № 6).
87 Волобуев П. В. Ленинская идея рабочего контроля и движение за ра¬
бочий контроль в марте—октябре 1917 г.— Вопросы истории КПСС, 1962, № 6.
88 Селицкий В. И. К истории лозунга о рабочем контроле, с. 199;
Волобуев П. В. Ленинская идея рабочего контроля и движение за рабочий
контроль в марте—октябре 1917 г., с. 41.
89 Дробижев В. 3. К истории органов рабочего управления на промыш¬
ленных предприятиях в 1917—1918 гг.— История СССР, 1957, № 3; Он же.
Статистические данные о роли рабочего класса в формировании органов уп¬
равления промышленностью (1917—1922).— В кн.: Из истории рабочего класса
СССР: Сб. статей. Л., 1962; Круцко И. Е. Выдвижение рабочих в ¡аппарат
управления промышленностью (1917—1920).— Сб. науч. работ Волгогр. пед.
ин-та, 1964, вып. 1; Страхов Л. В. Национализация крупной промышленности
города Москвы, 1917—1918 гг.— Учен. зап. Моск. пед. ин-та им. В. И. Ленина,
1964, № 200; Павлычева К. Н. Нижегородская партийная организация в борьбе
за привлечение рабочих масс к управлению производством (ноябрь 1917—
1920 г.).— В кн.: От Октября к строительству коммунизма: Сб. статей. М..
1967.
427
вании кадров первых руководителей социалистического производ¬
ства из среды рабочих.
Опираясь на ленинскую оценку рабочего контроля как шага
неполного, противоречивого90, историки раскрыли эти черты на
конкретном материале. Противоречивость рабочего контроля ха¬
рактеризовалась как состояние двоевластия на предприятии, когда
наряду со старым хозяином — капиталистом, еще не лишенным
собственности на свое предприятие, появился новый хозяин —
орган рабочего контроля, активно вмешивающийся в дела произ¬
водства91. В монографии Е. Н. Городецкого92 было показано,
что рабочий контроль был ограничен рамками одного предприя¬
тия и оказался не в состоянии регулировать снабжение, заказы,
финансирование в масштабе определенной отрасли промышленно¬
сти и тем более в масштабе страны. Но именно это противоре¬
чие, как отмечалось в литературе, явилось той движущей силой,
которая ускоряла переход от низших форм регулирования хозяй¬
ства, в пределах одного или нескольких предприятий, к регули¬
рованию отдельных отраслей промышленности и, наконец, все¬
го народного хозяйства.
Историки выявили причины проявлений анархо-синдикалист-
ских тенденций при национализации некоторых фабрик и заводов.
В работах Д. А. Баевского, К. И. Бобкова, В. А. Кадейкина93
эти причины объяснялись совокупностью ряда обстоятельств; зна¬
чительной прослойкой среди рабочих некоторых районов страны
выходцев из крестьян, привносивших в движение свою мелкобур¬
жуазную идеологию; небольшими размерами предприятий, их
разрозненностью; малочисленностью кадровых рабочих, что затруд¬
няло организацию и деятельность боевых большевистских ячеек.
Авторы показали, что анархо-синдикалистские устремления, поощ¬
ряемые эсерами-максималистами, не получили широкого распрост¬
ранения в процессе обобществления промышленности и под влия¬
нием большевиков быстро изживались.
Историки подвергли тщательному анализу различные термины,
употреблявшиеся в законодательных актах при передаче пред¬
приятий в руки государства: «конфискация», «секвестр», «муни¬
90 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 37, с. 139.
91 Гаранин П. В. Рабочий контроль — первый шаг к социализму, первая ор¬
ганизационная форма управления промышленностью.— Тр. Казан. хим.-технол.
ин-та. Обществ, науки, 1959, вып. 22; Самигулин В. С. Творческая активность
трудящихся масс Урала в борьбе за рабочий контроль (март 1917—май
1918 г).— Тр. Урал, политехи, ин-та. Работы кафедр истории КПСС и диама¬
та, Свердловск, 1959, сб. 88.
92 Городецкий Е. Н. Рождение Советского государства, 1917—1918. М.,
1965.
93 Баевский Д. А. Первые социалистические преобразования в экономике
России.— В кн.: Победа Великой Октябрьской социалистической революции.
М., 1957; Бобков К. И. Из истории организации управления промышленностью
в первые годы Советской власти (1917—1920 гг.).—Вопросы истории, 1957,
№ 4; Кадейкин В. Рабочие Сибири в борьбе за власть Советов и осущест¬
вление первых социалистических преобразований (ноябрь 1917 —август
1918 г.). Кемерово, 1966.
428
ципализация», «реквизиция», «национализация». А. В. Венедик¬
тов справедливо подчеркивал, что разнообразие правовых форм
не меняло сущности содержания этих актов, направленных
на ликвидацию частной собственности на промышленные пред¬
приятия.
Рассматривая конфискацию как одну из форм национализации,
обусловленную саботажем предпринимателей, ряд исследователей
обратили внимание на стремление Советского правительства
мирным путем, через использование определенных форм госкапи¬
тализма, в частности смешанных трестов, осуществить национали¬
зацию предприятий94. Изучение первоначальных форм госкапи¬
тализма как средства постепенной ликвидации частной собствен¬
ности и создания социалистического производства имело важное
значение для исследования разнообразия методов социалистиче¬
ской национализации, применявшихся не только в СССР, но и в
странах народной демократии.
Характерной чертой советской историографии рабочего конт¬
роля и национализации промышленности второй половины 50—
60-х годов являлось стремление исследователей выявить и уточ¬
нить количественные данные о проведении рабочего контроля и
национализации промышленности в отдельных районах, городах,
а также в масштабах всей страны. В результате привлечения ар¬
хивных источников И. Л. Головатый установил, что с ноября
1917 г. по июнь 1918 г. в Москве было национализировано
37 предприятий, а не 200, как это ранее указывалось в литера¬
туре95. Эти данные были подтверждены Л. В. Страховым путем
сравнительного анализа двух источников: списка предприятий,
составленного Московским районным экономическим комитетом
на 1 апреля 1918 г., и списка ВСНХ на 1 июня 1918 г.9в
На основе детального и всестороннего изучения первичных ма¬
териалов промышленной переписи 1918 г., проведенного
В. 3. Дробижевым97, были получены ценные цифровые данные,
которые помогли количественно выразить степень охвата пред¬
приятий рабочим контролем до Октябрьской революции и после
установления диктатуры пролетариата, выявить темпы национа¬
лизации предприятий в конце 1917 и в 1918 г., учесть различные
формы отчуждения предприятий, определить роль центральных
и местных органов власти в национализации промышленности
94 Венедиктов А. В. Организация государственной промышленности в СССР.
Т. 1; Дробижев В. 3., Волобуев П. В. Из истории госкапитализма в началь¬
ный период социалистического строительства в СССР.— Вопросы истории,
1957, № 9; Механик С. JI. Финансово-кредитные проблемы в период национа¬
лизации промышленности в СССР. М., 1957.
95 Головатый И. JI. Социалистическое преобразование промышленности
Москвы, 1917—1918 гг.— В кн.: Очерки социально-экономической и политиче¬
ской истории СССР. М., 1964.
99 Страхов Л. В. Национализация крупной промышленности города Мос¬
квы.
97 Дробижев В. 3. Социалистические обобществление промышленности в
СССР: (По материалам промышленной переписи 1918 г.).— Вопросы истории,
1964, Ко 6.
429
и т. д. Существенный интерес представляли сведения Дробижева
о динамике обобществления предприятий в зависимости от их
размеров, отрасли промышленности, территориального размеще¬
ния, а также характеристика законодательной деятельности раз¬
личных советских учреждений в области национализации промыш¬
ленности. Большой фактический материал, приведенный Дробиже-
вым, стал ценным источником для дальнейшего исследования
проблемы.
Первая попытка оценить итоги развития рабочего контроля до
и после Октября 1917 г. была сделана на Всесоюзной научной
сессии, организованной Научным советом по комплексной пробле¬
ме «История Великой Октябрьской социалистической революции»
в 1962 г. В опубликованных материалах сессии было показано, что
главные результаты проведения рабочего контроля в дооктябрь¬
ский период заключались в формировании политической армии
пролетариата в борьбе за власть Советов, в сохранении матери¬
ально-технической базы промышленности98.
Большое место в докладах на сессии было уделено определе¬
нию форм и эволюции функций рабочего контроля от Февраля
к Октябрю. Попытка И. Ш. Черномаза рассматривать борьбу за
8-часовой рабочий день как одну из форм борьбы за рабочий
контроль99“1*0 вызвала возражения ряда участников сессии.
Против расширительного толкования рабочего контроля, при ко¬
тором исчезала специфика этой новой формы борьбы пролета¬
риата, выступил И. И. Минц.
Дискуссия о формах и функциях рабочего контроля в доок¬
тябрьский период была продолжена на страницах журнала «Исто¬
рия СССР», опубликовавшего в 1967—1968 гг. статьи 3. В. Степа¬
нова и В. И. Селицкого101. Авторы уделили большое внимание
раскрытию и уточнению самого понятия «рабочий контроль над
производством и распределением», отметили особенности этой но¬
вой формы борьбы, впервые выдвинутой пролетариатом России в
1917 г.,— непосредственное вмешательство в процесс капиталисти¬
ческого производства, которое на определенной стадии борьбы
вело к захвату политической власти пролетариатом. Кроме того,
были поставлены вопросы о влиянии рабочего контроля на раз¬
личные (экономические и социальные) стороны производства,
о взаимодействии рабочего контроля с другими формами борьбы
пролетариата.
98 Селицкий В. И. Основные итоги борьбы рабочего класса России за
контроль над производством и распределением в период двоевластия.— В кн.:
Рабочий класс и рабочее движение в России в 1917 г.: Материалы науч. сес.,
состоявшейся 3—5 июля 1962 г. в г. Киеве. М., 1964.; Иткин М. Л. Некото¬
рые функции рабочего контроля в период подготовки вооруженного восста¬
ния.— Там же.
99-юо Черномаз И. Ш. Проблема рабочего контроля на Украине в 1917 г.
в советской исторической литературе.— Там же.
101 Степанов 3. В. К вопросу о рабочем контроле над производством и
распределением.—История СССР, 1967, № 1; Селицкий В. И. Еще раз к воп¬
росу о рабочем контроле над производством и распределением.— Там же, 1968,
№ 4.
430
Изучение истории рабочего контроля и национализации
промышленности в СССР и сопоставление этих процессов с рево¬
люционными преобразованиями в промышленности в странах со¬
циалистического содружества создали основу для важных теорети¬
ческих обобщений. В монографии В. А. Виноградова 102 в резуль¬
тате анализа обширного фактического материала было обосновано
марксистско-ленинское положение о рабочем контроле и нацио¬
нализации промышленности как одной из закономерностей пере¬
ходного периода от капитализма к социализму. Установив общие
черты рабочего контроля и национализации промышленности:
развертывание инициативы масс в создании социалистического
способа производства, утверждение новых производственных от¬
ношений на базе ликвидации частной собственности,— Виногра¬
дов детально исследовал особенности проведения рабочего контро¬
ля и национализации промышленности в странах социализма,
обусловленные конкретными историческими обстоятельствами,
расстановкой классовых сил. Он указал на различия в формах и
темпах проведения рабочего контроля и национализации про¬
мышленности, подчеркнул широкое использование госкапитализ¬
ма, отметил практику компенсаций при национализации собствен¬
ности у национальной буржуазии и т. д. Важным представляется
и другой аспект рассмотрения Виноградовым советского опыта ра¬
бочего контроля и национализации промышленности, а именно
практическое его применение рабочим классом капиталистических
стран в борьбе против засилья монополий, за демократизацию
управления производством.
Таким образом, изучение истории революционного преобразо¬
вания промышленности в СССР в советской историографии вто¬
рой половины 50—60-х годов имело значительные успехи: суще¬
ственно расширилась источниковая база; история рабочего конт¬
роля и национализации промышленности интенсивно изучалась
историками как в центре, так и на местах; были созданы первые
фундаментальные монографии, в которых обобщался большой
фактический материал; сравнительно-историческое исследование
истории рабочего контроля и национализации промышленности в
странах социализма расширило и обогатило представления о меж¬
дународном значении советского опыта социалистического обоб¬
ществления производства.
Изучение истории гражданской войны
в СССР
Начало 30-х годов явилось важной вехой в изучении истории
гражданской войны и империалистической интервенции. В это
время А. М. Горький выступил с предложением создать книги по
истории Советского государства, и в первую очередь по истории
гражданской войны.
102 Виноградов В. А. Вопросы теории и практики социалистической нацио¬
нализации промышленное ги. М., 1964.
431
В июле 1931 г. ЦК ВКП(б) принял постановление об издании
многотомной «Истории гражданской войны». В нем говорилось:
«Одобрить инициативу тов. А. М. Горького и приступить к изда¬
нию для широких трудящихся масс „Истории гражданской вой¬
ны“ в 10—15 томах в виде сборников научно-исторических статей
и литературно-художественных произведений»,03.
Для осуществления непосредственного руководства практиче¬
ской деятельностью по подготовке издания был создан секрета¬
риат Главной редакции «Истории гражданской войны». В област¬
ных, краевых и республиканских центрах организовывались спе¬
циальные комиссии содействия изданию. В их состав входили
представители местных партийных органов, общественных орга¬
низаций, политорганов Красной Армии, ученые, участники граж¬
данской войны.
Вдохновителем и руководителем подготовки издания был
A. М. Горький. С его помощью к работе были привлечены круп¬
ные военные специалисты, историки, писатели. Конкретные зада¬
ния по подготовке рукописей получили М. Н. Тухачевский,
Б. М. Шапошников, Р. П. Эйдеман, а также историки М. Н. Пок¬
ровский, Е. М. Ярославский, И. И. Минц, Д. Я. Кин, писатели
B. В. Иванов, А. Н. Толстой, А. А. Фадеев, Л. Н. Сейфуллина и др.
Первоначальный замысел издания предполагал подготовку
художественных произведений и сборников научных статей.
В ходе работы этот замысел претерпел определенные изменения.
Главное внимание было уделено последовательному изложению
истории гражданской войны.
В начале 1932 г. был опубликован подготовленный секретариа¬
том Главной редакции проспект «Истории гражданской войны»,
который имел большое научное значение и несомненно оказал
серьезное влияние на последующее изучение проблемы. Большое
внимание в нем уделялось показу деятельности Коммунистиче¬
ской партии, ее Центрального Комитета, В. И. Ленина, борьбе
народных масс, работе Советов, общественных организаций, исто¬
рии создания Красной Армии, ее боевым операциям, партийно¬
комсомольскому подполью и партизанской борьбе в тылу врага,
первым социалистическим преобразованиям, разоблачению по¬
литики и практики буржуазных и мелкобуржуазных партий и
организаций, преступной роли интервентов в разжигании и затя¬
гивании гражданской войны и т. д. Проспект в целом способст¬
вовал широкому развитию всестороннего изучения истории Ок¬
тябрьской революции и гражданской войны.
Секретариат Главной редакции издания «Истории граждан¬
ской войны» стал в 30—40-е годы ведущим научно-исследователь¬
ским учреждением страны, координировавшим изучение истории
гражданской войны. В научном аппарате секретариата работали
такие видные ученые, как И. И. Минц, долгие годы возглавляв¬
103 История гражданской войны: План издания, утвержденный Главной ре¬
дакцией 27 марта 1932 г. М., 1932, с. 3.
432
ший этот важный центр научных исследований, Э. Б. Генкина,
Е. Н. Городецкий, И. М. Разгон, Г. Е. Рейхберг, О. А. Шекун,
Б. Г. Верховень, Е. Н. Герман, Р. И. Голубева, Р. И. Кроль,
Н. С. Трусова и др.
В 1949 г. по поручению Центрального Комитета партии выпуск
многотомной «Истории гражданской войны в СССР» был возло¬
жен на Институт Маркса—Энгельса—Ленина при ЦК ВКП(б).
План издания претерпел серьезные изменения. Кроме вышедших
томов104, предполагалось подготовить еще три тома, которые бы
охватывали события с ноября 1917 г. до конца гражданской
войны. Эту работу возглавили С. Ф. Найда, Н. Ф. Кузьмин,
Ю. П. Петров, Л. М. Спирин, С. Н. Шишкин. В начале 60-х годов
издание «Истории гражданской войны в СССР» было успешно
завершено105. Оно представляло собой фундаментальное иссле¬
дование по истории гражданской войны, которое оказало большое
влияние на дальнейшее ее изучение.
В 30—40-е годы наибольшее внимание в советской историогра¬
фии уделялось истории борьбы в годы гражданской войны.
Интересные и малоизученные вопросы истории гражданской
войны поднимались в книге Ф. Попова10в. Автор впервые в со¬
ветской историографии выступил со специальной работой, где
анализировалась деятельность Самарского «правительства»,
раскрывалась его классовая сущность, конкретно показывалась
его роль в углублении гражданской войны. В книге были рас¬
смотрены отношения между Комучем и руководителями белочеш¬
ского корпуса. Автор предпринял в целом успешную попытку
конкретно раскрыть процесс объединения сил внешней и внут¬
ренней контрреволюции на материалах Поволжья. Вооруженная
борьба с белочешским корпусом рассматривалась в ряде работ,
увидевших свет в конце 30-х — начала 40-х годов107. В центре
внимания историков оказался ход военных действий на Восточном
фронте летом и осенью 1918 г. Однако ленинские определения
роли и значения Восточного фронта на данном этапе гражданской
войны не получили должной оценки. Более того, отдельные ав¬
торы, вопреки фактам, утверждали, что успех борьбы с белоче-
104 История гражданской войны в СССР. М., 1935. Т. 1. Подготовка Ве¬
ликой пролетарской революции: От начала войны до начала Октября
1917 г.; 1942. Т. 2. Великая пролетарская революция, Октябрь-ноябрь
1917 г.
105 История гражданской войны в СССР. М., 1957. Т. 3. Упрочение Совет¬
ской власти: Начало иностранной интервенции и гражданской войны, Ноябрь
1917 г.— март 1919 г.; 1959. Т. 4. Решающие победы Красной Армии над
объединенными силами Антанты и внутренней контрреволюции, Март 1919 г.—
февраль 1920 г.; 1960. Т. 5. Конец иностранной военной интервенции и граж¬
данской войны в СССР: Ликвидация последних очагов контрреволюции, Фев¬
раль 1920 г.— октябрь 1922 г.
106 Попов Ф. Чехословацкий мятеж и Самарская учредилка. 4-е изд Куй¬
бышев, 1937.
107 Бубенков М., Валеев А. Освобфкдение Казани от белоинтервентов.
Казань, 1939; Хрулев В. Чехословацкий мятеж и его ликвидация. М., 1940;
Софинов П. Чехословацкий мятеж.— Исторический журнал, 1940, № 12; и др.
433
хами зависел главным образом от военных действий под Царицы¬
ном 108.
Со второй половины 30-х годов значительно возросло число
публикаций по истории обороны Царицына: статей, специальных
сборников, книг. Первой большой, посвященной ей монографией
была работа В. А. Меликова109, представлявшая собой военно¬
оперативное исследование. Автор впервые в исторической лите¬
ратуре широко использовал материалы Центрального государст¬
венного архива Красной Армии. Однако Меликову не удалось
раскрыть особенности и характерные черты вооруженной борьбы
частей Красной Армии под Царицыном в 1918 г. События на
Царицынском участке Южного фронта освещались автором изо¬
лированно от действий других войск фронта.
Э. Б. Генкина на основе большого документального материа¬
ла исследовала боевую деятельность 10-й армии, оборонявшей
Царицын, значение воинского подвига ее бойцов110. Она не ог¬
раничилась освещением только военных вопросов. Большое вни¬
мание Генкина уделила показу роли Царицына и прилегающих к
нему районов в снабжении промышленных центров страны продо¬
вольствием. В отличие от многих работ того времени в книге
Генкиной борьба за Царицын была связана с борьбой за Север¬
ный Кавказ, с действиями всего Южного фронта. Но и в этой
работе содержалась односторонняя оценка царицынского фронта
как решающего фронта гражданской войны летом 1918 г.
В рассматриваемое время в трудах историков не получила
всесторонней оценки вооруженная борьба на Северном Кавказе.
Тем большее значение имела вышедшая в 1941 г. книга
И. М. Разгона111, в которой поднимались важные вопросы исто¬
рии гражданской войны на юге страны.
Широкое освещение в литературе в конце 30-х — начале
40-х годов получили события на северном фланге Восточного
фронта зимой 1918 г.112 В научный оборот было введено много
новых документов, широко использовался отчет комиссии ЦК
партии и Совета Обороны о причинах падения Перми. Но, отме¬
чая важное значение событий на северном фланге Восточного
фронта, исследователи преувеличивали их роль.
Большая работа была проделана советскими историками в
изучении борьбы с колчаковщиной. Среди вышедших во второй
половине 30—40-х годах книг следует отметить работы о борьбе
108 Софинов П. Чехословацкий мятеж.
109 Меликов В. А. Героическая оборона Царицына (1918). М., 1938; 2-е
изд., испр. и доп., 1940.
110 Генкина Э. Борьба за Царицын в 1918 году. М., 1940.
111 Разгон И. Орджоникидзе и Киров и борьба за власть Советов на Се¬
верном Кавказе (1917—1920 гг.). М., 1941.
иг Федоров А. М. Пермская катастрофа и контрнаступление на Восточном
4>ронте. М., 1939; Гуковский А. И. Ликвидация Пермской катастрофы. М.,
1939; Софинов П. Г. Сталин и Дзержинский на Восточном фронте.— Истори¬
ческий журнал, 1939, № 12; Пылаев П. И. Сталин на Восточном фронте.
Свердловск, 1940; и др.
434
с Колчаком Ф. И. Огородникова и Е. А. Болтина ,!3. Монография
Огородникова была посвящена контрнаступлению Южной группы
войск Восточного фронта весной — в начале лета 1919 г. Автор
впервые в военно-исторической литературе подробно и обстоя¬
тельно рассмотрел наступление группы войск под общим коман¬
дованием М. В. Фрунзе против Колчака, вылившееся в три после¬
довательно развернувшиеся операции — Бугурусланскую, Беле-
беевскую и Уфимскую. Огородников проанализировал две первые
из них. Уфимской операции предполагалось посвятить особое ис¬
следование, которое не появилось. В книге Болтина были рас¬
смотрены все три операции, даны общие итоги контрнаступления
Южной группы войск.
Сравнительно много публикаций было посвящено истории
борьбы с деникинщиной. В начале 30-х годов увидела свет фун¬
даментальная монография известного советского военачальника
А. И. Егорова114, написанная на основе широкого круга источ¬
ников. Автор не ограничился описанием военных действий. Оя
подробно осветил социально-экономическую и политическую об¬
становку на Дону и Кубани в период решающих боев с белогвар¬
дейцами, глубоко проанализировал основные сражения на Южном
фронте в 1919 г., обстоятельно раскрыл подготовку и осуществле¬
ние осеннего контрнаступления войск Южного фронта, знамено¬
вавшего начало полного разгрома Деникина. Разбирая события
на Южном фронте летом 1919 г., Егоров критически рассмотрел
план борьбы Главного командования Красной Армии с деникин¬
скими армиями. Объективно осветив операции Южного фронта
осенью 1919 г., Егоров вместе с тем почти не коснулся боевых
действий Юго-Восточного фронта. Автор придерживался ошибоч¬
ной позиции, полагая, что Юго-Восточный фронт не оказал су¬
щественной помощи Южному.
Другим исследованием, в котором всесторонне освещалась во¬
оруженная борьба с деникинскими армиями, была книга М. С. Ан¬
гарского115, вышедшая почти через десять лет после работы
Егорова. За это время было написано значительное число иссле¬
дований по истории борьбы с деникинщиной, часть из которых
была посвящена отдельным операциям Южного фронта11в.
Во второй половине 30—40-х годах освещению разгрома де¬
никинских армий историками уделялось особое внимание117. Вре¬
мя разработки и принятия плана разгрома Деникина связывалось
с письмом В. И. Ленина и И. В. Сталина, которое датировалось
113 Огородников Ф. Удар по Колчаку весной 1919 г. М., 1938; Болтин Е.
Контрнаступление Южной группы Восточного фронта и разгром Колчака. М.г
1949.
114 Егоров А. И. Разгром Деникина (1919). М., 1931.
115 Ангарский М. С. Второй поход Антанты и его разгром. М., 1940.
1,8 Галицкий К. Орловско-Крымское сражение. М., 1932; Филиппов И.
На удар —ударом: Очерк борьбы с Мамонтовым и Шкуро. Воронеж, 1934;
Евсеев Н. Фланговый удар на Воронеж—£асторная. М., 1936.
117 Меликов В. Сталинский план разгрома Деникина. М., 1938; Кадишев Л.
Сталинский план разгрома Деникина. М., 1946.
435
15 сентября 1919 г. Однако содержание письма, конкретные
факты, которые в нем приводились, опровергают эту дату. Совет¬
ские историки, в середине 50-х годов тщательно изучив этот доку¬
мент, пришли к выводу, что письмо было написано 15 ноября 1919 г.,
т. е. когда наступление уже началось118.
Завершающий этап гражданской войны был исследован в кни¬
ге И. С. Короткова 119. Автор обстоятельно рассмотрел все основ¬
ные периоды борьбы с Врангелем. Главное внимание в книге уде¬
лялось тем военным операциям, которые привели к освобождению
юга Украины, преодолению мощных укреплений в Северной Тав¬
рии и полному разгрому врангелевских войск в Крыму. Коротков
всесторонне исследовал деятельность М. В. Фрунзе как коман¬
дующего Южным фронтом. Однако он утверждал, что оперативно¬
стратегический план разгрома врангелевских войск, предложен¬
ный Фрунзе и блестяще воплощенный в жизнь, представлял собой
не более как развитие идей командования Юго-Западного фронта
(Сталин, Егоров), осуществлявшего наступательные операции про¬
тив врангелевских войск в августе 1920 г.
В советской историографии история гражданской войны рас¬
сматривается в неразрывной связи с историей антисоветской
интервенции международного империализма. Опыт борьбы совет¬
ского народа с иностранными интервентами имел большое значе¬
ние. Важно было выяснить, какую роль сыграла военная интервен¬
ция в ходе гражданской войны, какие уроки из ее истории можно
извлечь для революционного движения, для грядущих социа¬
листических революций. Поэтому 30-е годы характеризовались
активизацией изучения истории интервенции. Больше внимания
стало уделяться показу хода вооруженной борьбы с иностранны¬
ми интервентами, глубже анализировались роль и значение ин¬
тервенции в обострении гражданской войны, захватническая по¬
литика интервентов на советской земле. Советскими исследова¬
телями последовательно разоблачались официальные версии при¬
чин интервенции, выдвинутые правительствами Антанты и затем
усердно повторяемые буржуазной историографией.
Уже начало 30-х годов ознаменовалось появлением крупных
монографий по истории интервенции. Первой среди них была ра¬
бота Я. И. Иоффе120. В монографии И. И. Минца рассматривал¬
ся значительно более широкий круг проблем, чем об этом можно
судить по названию книги121. В ней исследовались общие воп¬
росы истории интервенции: ее причины, цель, главные силы, вы¬
бор районов. В книге глубоко и обстоятельно, на большом архив¬
ном материале были изучены основные этапы иностранной ин¬
тервенции на Севере. В ней было высказано важное положение
118 Кузьмин Н. Ф. К истории разгрома белогвардейских войск Деники¬
на.— Вопросы истории, 1956, № 7.
119 Коротков И. С. Разгром Врангеля. М., 1939.
120 Иоффе Я. И. Организация интервенции и блокады Советской Республики,
1918-1920 гг. М., 1930.
121 Минц И. И. Английская интервенция и северная контрреволюция. М., 1931.
436
о том, что в организации антисоветской интервенции решающее
значение имела позиция США. Работа Минца оказала большое
влияние на дальнейшую разработку одной из важнейших проб¬
лем истории гражданской войны. Дальнейшее ее изучение было
продолжено в работах Н. Корнатовского, Г. Мымрина, М. Пиро¬
гова, Г. Кузнецова, в сборнике «Интервенция на Мурмане»122.
Из числа крупных работ по истории борьбы с вооруженной
интервенцией Антанты необходимо назвать также исследования
Ф. Загородских и А. Гуковского123. В их трудах раскрывались
важные вопросы истории интервенции в Крыму.
Значительно расширилось изучение истории гражданской вой¬
ны на Дальнем Востоке, в частности истории борьбы с японскими
и американскими интервентами. Одним из первых в советской
историографии обстоятельное и глубокое изложение хода борьбы
с интервенцией японских империалистов дал Г. Е. Рейхберг124.
Проанализировав американо-японские противоречия, автор при¬
шел к выводу, что они не помешали соглашению США и Япо¬
нии о совместной вооруженной интервенции на советском Дальнем
Востоке. Опираясь на конкретные факты, свидетельства видных
государственных деятелей империалистических государств, он
раскрыл основу этого соглашения. Рейхберг показал захватниче¬
ский характер политики интервентов на Дальнем Востоке,— поли¬
тики террора в отношении советских граждан и грабежа нацио¬
нальных богатств Советской России.
Большое место в советской историографии конца 30-х — нача¬
ла 40-х годов занимали работы, посвященные борьбе против гер¬
манских оккупантов в 1918 г.125 В 1936 г. был опубликован сбор¬
ник, составленный из документов командования германской армии
на Украине и переписки германского посла в Киеве с МИД в
Берлине12в. Сборник был тогда же переведен на многие европей¬
ские языки.
В историографии иностранной военной интервенции слабее
всего вплоть до середины 40-х годов изучалась американская
интервенция. Некоторые историки ошибочно считали, что США
122 Корнатовский Н. Северная контрреволюция. М., 1931; Мымрин Г., Пи¬
рогов М., Кузнецов Г. Разгром интервентов и белогвардейцев на севере. Архан¬
гельск, 1940; Интервенция на Мурмане. Мурманск, 1940.
123 Загородских Ф. Борьба с деникинщиной и интервенцией в Крыму.
Симферополь, 1939; Гуковский А. Борьба с вооруженной интервенцией Антанты
в Крыму.— Исторические записки, 1940, т. 6.
124 Рейхберг Г. Японская интервенция на Дальнем Востоке. М., 1935;
Он же. Разгром японской интервенции на Дальнем Востоке (1918—1922 гг.).
М., 1940.
125 Герасимов Е. И. Разгром немецких оккупантов на Украине. М., 1938;
Минц И. И. Красная Армия в борьбе с германскими захватчиками в 1918 году.
М., 1941; Марков С. Отечественная война украинского народа против герман¬
ских интервентов в 1918 году. М., 1941; Фрайман А. Разгром германских раз¬
бойников в 1918 г. М., 1941; Шекун О. Отечественная война против немецких
захватчиков в 1918 г. в Белоруссии. М., Ь941; Гуковский А. Вторжение немцев
в Страну Советов в 1918 г.— Исторические записки. 1942, т. 13.
126 Крах германской оккупации на Украине. М., 1936.
437
занимали якобы «особую» позицию в организации интервенции.
Это мнение основывалось главным образом на документах само¬
го правительства США, которые далеко не отражали истинной
картины. И. И. Минц в 1932 г. в предисловии к книге В. Грэвса
«Американская авантюра в Сибири», тщательно проанализировав
официальные документы американского правительства, показал,
сколь глубока пропасть между лживыми, фарисейскими офици¬
альными заявлениями государственных чиновников США и кон¬
кретными делами американских войск и должностных лиц, осу¬
ществлявших на практике политику грабежа и насилия на совет¬
ской земле. Минц дал верную, тщательно аргументированную
оценку роли США в организации и осуществлении антисоветской
интервенции.
Углубленное изучение истории иностранной интервенции тре¬
бовало тщательного выяснения масштабов и характера участия
в ней отдельных империалистических держав. Детальная карти¬
на интервенции могла быть воссоздана только при изучении
роли всех ее участников. К середине 50-х годов исследователями
была проанализирована роль в организации интервенции крупней¬
ших империалистических держав мира, в том числе США 12\
Вместе с тем стала проявляться тенденция преуменьшения роли
других империалистических держав в интервенции. Наряду с
изучением общих вопросов истории военной интервенции были
предприняты издания, в которых освещалась борьба с интервента¬
ми в отдельных районах страны: в Прибалтике, на Севере, в За¬
кавказье, Средней Азии 128.
В 40-х — первой половине 50-х годов стали разрабатываться
ранее слабо изучавшиеся проблемы, и прежде всего военная мо¬
билизация экономики страны, государственное, хозяйственное и
культурное строительство в период гражданской войны129. Мо-
127 Кунина А. Е. Американские планы завоевания мирового господства в
1917—1920 гг. М., 1951; Березкин А. В. США — активный организатор и участ¬
ник военной интервенции против Советской России (1918—1920 гг.). М., 1952;
Гулыга А., Геронимус А. Крах антисоветской интервенции США в 1918—
1920 гг. М., 1952.
128 Крастынь Я. Борьба латышского народа против немецких захватчиков
и поработителей. М., 1946; Тарасов А. В. Борьба с интервентами на Мурмане
в 1918—1920 гг. Л., 1948; Лейт А. Агрессия империалистических держав в Лат¬
вии (1917—1920). Рига, 1952; Мымрин Г. Е. Англо-американская военная ин¬
тервенция на севере и ее разгром. Архангельск, 1953; Енукидзе Д. Крах им¬
периалистической интервенции в Закавказье. Тбилиси, 1954; Бабаходжаев А. X.
Провал агрессивной политики английских империалистов в Средней Азии в
1917— 1920 гг. Ташкент, 1955.
129 Шекун О. Единство советского фронта и тыла в период борьбы с
Врангелем.— Исторический журнал, 1941, № 10—И; Оснос Ю. Из истории со¬
ветской науки (1917—1920).—Исторический журнал, 1944, № 7—8; Баев¬
ский Д. Начало восстановления в Донбассе.— Исторический журнал, 1944,
№ 2—3; Каменская Н. В. Образование Белорусского Советского государства.
Минск, 1948; Сапаргалиев М. С. Возникновение казахской советской государ¬
ственности (1917—1929). Алма-Ата, 1948; Афанасьев Н. А., Коваленко Д. А.
Советское государственное строительство в годы иностранной военной интер¬
438
«ографической разработке подвергся ряд проблем истории созда¬
ния Красной Армии 130.
Объективный ход развития исторической науки ставил перед
исследователями новые задачи. В ряде трудов уже в начале
50-х годов наметились попытки нового подхода к анализу ряда
проблем истории гражданской войны. Так, в некоторых работах
о Восточном фронте летом 1918 г. было высказано мнение об оди¬
наковом значении для Советской Республики и Южного и Во¬
сточного фронтов131. Исследователи, таким образом, стремились
согласовать ленинскую оценку значения Восточного фронта летом
1918 г. с той оценкой Царицынского участка Южного фронта,
которая была распространена в это время в литературе.
Большое значение для расширения источниковой основы изу¬
чения истории гражданской войны имели публикации ленинских
документов. В Полном собрании сочинений В. И. Ленина, в Ле¬
нинских сборниках впервые было издано несколько сот докумен¬
тов по военным вопросам. Они позволили по-новому подойти к
освещению истории военных действий, деятельности партии в
годы гражданской войны, изучению социально-экономических
проблем первых лет истории Советского государства, показать
громадную роль В. И. Ленина в руководстве военными операция¬
ми в годы гражданской войны.
Публикации документов Центрального Комитета партии, пар¬
тийных органов на местах132 явились основой для исследования
важнейших этапов гражданской войны, изучения деятельности
партии, ее центральных и местных органов по мобилизации тру¬
дящихся на разгром объединенных сил внутренней и внешней
контрреволюции.
Большое количество воспоминаний, изданных во второй поло¬
вине 50—60-х годах центральными и местными издательствами,
в значительной мере расширило источниковую базу изучения исто¬
рии гражданской войны. Важно отметить переиздание трудов вид¬
венции и гражданской войны. М., 1951; Раимов Р. М. Образование Башкирской
Автономной Советской Социалистической Республики.
130 Морозов В. Ф. Московские большевики в борьбе за создание воору¬
женных сил Советской Республики в 1917—1918 гг. М., 1950; Петров Ю. П.
Строительство партийно-политического аппарата Советской Армии в годы ино¬
странной военной интервенции и гражданской войны. М., 1952; Шатагин Н. И.
Организация и строительство Советской Армии в период иностранной военной
интервенции и гражданской войны. М., 1954; и др.
131 Шишкин С. Н. Общий курс военного искусства. М., 1952. Вып. 4;
Иностранная военная интервенция и гражданская война в СССР, 1918—
1920.— В кн.: БСЭ. 2-е изд., 1953, т. 18, с. 184; Кадишев А. Б. Героическая
оборона Царицына в 1918 г. М., 1954, с. 6.
132 КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза: Сб. док. 1917—
1918 гг. М., 1958; Из истории гражданской войны в СССР: Сб. док. и мате¬
риалов, Март 1918 — октябрь 1922 г. М., 1960—1961. Т. 1—3; Партийно-поли¬
тическая работа в Красной Армии (апрель 1918 — февраль 1919 г.). М.,
1961; Партия в период иностранной интервенции и гражданской войны
(1918—1920 гг.): Сб. док. и материалов. М., 1962; Партийно-политическая ра¬
бота в Красной Армии (март 1919—1920 г.). М., 1964.
439
ных деятелей гражданской войны С. И. Гусева, А. С. Бубнова,
С. С. Каменева, В. К. Блюхера, М. Н. Тухачевского133.
Во второй половине 50-х годов проблематика исследований по
истории гражданской войны претерпела серьезные изменения.
Большую работу по критической переоценке ряда положений, су¬
ществовавших в советской историографии в предыдущий период,
выполнили сотрудники Института марксизма-ленинизма при
ЦК КПСС 13\ на который было возложено завершение издания
многотомной «Истории гражданской войны в СССР». В процессе
этой работы был изучен обширный документальный материал, в
научный оборот введены сотни новых документов, прежде всего
документов Центрального Комитета большевистской партии.
Для советской историографии второй половины 50—60-х годов
было характерно большое внимание к изучению государственной,
политической и военной деятельности В. И. Ленина в годы граж¬
данской войны. Особенно широко исследовалась военная деятель¬
ность Ленина, его роль в непосредственном руководстве вооружен¬
ной борьбой, строительством Советских Вооруженных Сил, в раз¬
работке основных вопросов советской военной науки 135.
Более всесторонне анализировался ход военных действий. Вни¬
мание историков привлекли в первую очередь те вопросы, кото¬
рые в предыдущий период изучались недостаточно. Были пере¬
смотрены оценки важнейших событий начального этапа граждан¬
ской войны (вторая половина 1918 — начало 1919 г): роль и
значение Восточного фронта летом 1918 г., боевые действия Во¬
сточного фронта зимой 1918 г., в том числе операции 3-й армии
под Пермью 13в.
Большой новый фактический материал был привлечен для ос¬
вещения истории борьбы с контрреволюцией на востоке страны.
В 1957 г. вышла монография Л. М. Спирина, где рассматривались
133 Гусев С. И. Гражданская война и Красная Армия. М., 1958; Буб¬
нов А. С. О Красной Армии. М., 1958; Каменев С. С. Записки о граждан¬
ской войне и военном строительстве. М., 1963; Блюхер В. К. Статьи и речи.
М., 1963; Тухачевский М. Н. Избранные произведения. М., 1964. Т. 1—2.
134 Кузьмин Я., Найда С., Петров /О., Шишкин С. О некоторых вопросах
истории гражданской войны.— Коммунист, 1956, № 12; Найда С. Ф., Пет¬
ров Ю. П. Коммунистическая партия — организатор победы на Восточном фрон¬
те в 1918 г.—Вопросы истории, 1956, № 10; Спирин Л. М. Коммунистическая
партия — организатор разгрома Колчака.— Там же, № 6; Кузьмин Н. Ф.
К истории разгрома белогвардейских войск Деникина.— Там же, № 7; Най¬
да С. Ф. О некоторых вопросах истории гражданской войны в СССР. М.,
1958.
135 Гринишин Д. Военная деятельность В. И. Ленина. М., 1957; Кузь¬
мин Н. Ф. Ленин во главе обороны Советской страны (1918—1920 гг.). М._
1958; Власов И. В. И. Ленин и строительство Советской Армии. М., 1958;
Строков А. А. Разработка В. И. Лениным основных вопросов советской воен¬
ной науки. М., 1960; В. И. Ленин и Советские Вооруженные Силы. М., 1967.
138 Из истории борьбы советского народа против иностранной военной ин¬
тервенции и внутренней контрреволюции. М., 1956; История гражданской вой¬
ны в СССР. М., 1958. Т. 3; Поляков /О., Шелестов Д. Боевой восемнадцатый
год. М., 1958; Антонов А. Е. Боевой восемнадцатый год М., 1961; Мордви¬
нов Р. Я., Курсом «Авроры». М., 1962; Фрайман А. Л. Революционная защита
Петрограда в феврале-марте 1918 г. М.; Л., 1964.
440
основные вопросы борьбы с колчаковской контрреволюцией137.
Интенсивно исследовались отдельные проблемы борьбы с колча¬
ковщиной. В трудах Л. М. Папина, Г. X. Эйхе, Д. А. Стефано¬
ва 138 были подняты важные вопросы истории боевых действий
Красной Армии на Восточном фронте. Однако главное внимание
в работах историков по-прежнему уделялось Южной группе
войск Восточного фронта, о Северной группе обстоятельных ис¬
следований в рассматриваемый период не было.
В изучении борьбы с контрреволюцией на востоке страны пре¬
обладали два направления. Одно было представлено сравнитель¬
но большой группой работ по истории гражданской войны на Ура-
ле, в Зауралье, Восточной Сибири и на Дальнем Востоке139.
В них исследовались все важнейшие вопросы истории граждан¬
ской войны в том или ином районе.
Другая группа работ была посвящена истории партизанского
движения и большевистского подполья в Сибири. В 60-е годы уви¬
дели свет монографии М. И. Стишова, Н. В. Дворянова и
В. Н. Дворянова 14°, в которых исследовалась борьба трудящих¬
ся Сибири и Дальнего Востока в тылу колчаковских войск. Для
этих работ была характерна разработка новых, мало исследо¬
ванных ранее вопросов, таких, например, как руководство
ЦК РКП (б) большевистским подпольем в Сибири, деятельность
руководящих органов партии в тылу врага, тактическая линия
партийных центров, связь с партизанским движением и руковод¬
ство им. Изучался социальный состав партизан Сибири.
Были пересмотрены существовавшие в предшествующий период
взгляды на историю гражданской войны на юге страны, в частно¬
сти на ход борьбы с деникинской контрреволюцией. Из всей исто¬
рии боевых действий против белогвардейской армии Деникина и
в общих и в специальных исследованиях второй половины 30-х —
первой половины 50-х годов находили освещение лишь события
137 Спирин Л. М. Разгром армии Колчака. М., 1957.
138 Папин Л. М. Крах колчаковщины и образование Дальневосточной
республики. М., 1957; Эйхе Г. X. Уфимская авантюра Колчака. М., 1960;
Он же. Опрокинутый тыл. М., 1966; Стефанов Д. А. Коммунистическая пар¬
тия— организатор разгрома объединенного похода Антанты. М., 1960.
139 Шишкин С. Н. Гражданская война на Дальнем Востоке. М., 1957;
Шурыгин А. П. Коммунистическая партия — организатор и вдохновитель раз¬
грома иностранной военной интервенции и внутренней контрреволюции на со¬
ветском Дальнем Востоке (1918--1922 гг.). М., 1957; Лучевников П. С. Граж¬
данская война на Южном Урале 1918—1919 гг. Челябинск, 1958; шеле¬
стов Д. К. Борьба за власть Советов на Алтае. М., 1959; Крушанов А. И.
Борьба за власть Советов на Дальнем Востоке и в Забайкалье (апрель
1918 — март 1920 г.). Владивосток, 1962, Хаптаев П. Т. Октябрьская револю¬
ция и гражданская война в Бурятии. Улан-Удэ, 1964. Т. 1—2; Шерешев-
ский Б. М. Разгром семеновщииы (апрель-ноябрь 1920 г.). Новосибирск, 1966;
Рощевский П. И. Гражданская война в Зауралье. Свердловск, 1966; Василев¬
ский В. И., Г рунин Г. В., Изгачев В. Г., Рейхберг Г. Е., Ш ере шее ский Б. М.
Борьба за власть Советов в Восточном Забайкалье. Чита, 1967.
140 Стишов М. И. Большевистское подполье и партизанское движение в
Сибири в годы гражданской войны. М., 1962; Дворянов Н. В., Дворя-
нов В. Н. В тылу Колчака. М., 1966.
441
на Южном фронте осенью 1919 г. При этом подробно характери¬
зовались лишь боевые операции Конного корпуса, а затем 1-й
Конной армии. В книгах В. С. Владимирцева, К. В. Агуреева,
А. П. Алексашенко, статье Н. Ф. Кузьмина 141 освещались бои с
деникинцами весной и летом 1919 г., боевые операции Юго-Вос¬
точного фронта осенью 1919 г., завершение разгрома деникинщи¬
ны весной 1920 г. Большое значение имело изучение разработки
оперативных планов Южного и Юго-Восточного фронтов осенью
1919 г.
Со второй половины 50-х годов произошло значительное рас¬
ширение проблематики в разработке истории гражданской войны
на Северном Кавказе и Дону. Исследователи не ограничивались
только историей военных действий. Глубокий анализ особенностей
классовой борьбы на Дону содержался в работах К. А. Хмелев-
ского, Л. Н. Берз, В. П. Горлова142. Успешно изучалось также
партизанское повстанческое движение на Северном Кавказе 14\
Важнейшие вопросы истории войны с буржуазно-помещичьей
Польшей (оперативный план борьбы с белополяками, причины по¬
ражения советских войск под Варшавой и др.) были предметом
оживленных дискуссий. В сравнительно многочисленной литерату¬
ре по этой проблематике преобладали исследования истории воен¬
ных событий. Обобщающий труд, посвященный войне с буржуаз¬
но-помещичьей Польшей, был написан Н. Ф. Кузьминым 144.
В рассматриваемый период значительное внимание уделялось
истории гражданской войны на северо-западе и севере страны.
В трудах М. В. Рыбакова, А. С. Пухова изучалась борьба с бело¬
гвардейцами на северо-западе в 1918—1919 гг., вплоть до заклю¬
чения Юрьевского мирного договора145. Появились важные ис¬
следования по истории борьбы с интервентами и белогвардейцами
на севере страны 14в.
141 Владимирцев В. С. Коммунистическая партия — организатор разгрома
второго похода Антанты. М., 1958; Кузьмин Н. Ф. Организация Коммунисти¬
ческой партией разгрома войск Деникина.— В кн.: Решающие победы совет¬
ского народа над интервентами и белогвардейцами в 1919 г. М., 1960; Агуре¬
ев К. В. Разгром белогвардейских войск Деникина. М., ¡961; Алексашен¬
ко А. П. Крах деникинщины. М., 1966.
142 Берз Л. Я., Хмелевский К. А. Гражданская война на Дону. Ростов
н/Д, 1964; Хмелевский К. А. Крах красновщины и немецкой интервенции на
Дону (апрель 1918 — март 1919). Ростов н/Д, 1965; Горлов В. П. Героический
поход. М., 1967.
143 Коренев Д. 3. Революция на Тереке. Орджоникидзе, 1967.
144 Кузьмин Н. Ф. Разгром последнего похода Антанты. М., 1958.
145 Рыбаков М. В. Из истории гражданской войны на северо-западе. М.,
1958; Пухов А. С. Петроград не сдавать! М., 1960.
146 Тарасов В. В. Борьба с интервентами на севере России (1918—
1920 гг.). М., 1958; Самойло А. А., Сбойчаков М. И. Поучительный урок:
Боевые действия Красной Армии против интервентов и белогвардейцев на се¬
вере России в 1918—1920 гг. М., 1962; Палков В. М. На Северном плацдарме:
Очерки из истории борьбы за Советский север в 1918—1920 гг. Вологда, 1963;
Мымрин Г. Е. Октябрь на севере. 1967; Шумилов М. И. Во главе обороны
севера России в 1918 — 1920 гг.: Из истории местных партийных организаций.
Петрозаводск, 1967.
442
После длительного перерыва развернулись широкие историко¬
биографические исследования. В них нашла отражение деятель¬
ность крупных советских военачальников, героев гражданской
войны, сыгравших видную роль в разгроме внутренней контрре¬
волюции и интервентов.
Во второй половине 50—60-х годах появилась значительная
литература по истбрии гражданской войны в союзных республи¬
ках и отдельных районах страны 14\ В работах историков была
всесторонне показана борьба народов нашей страны против ин¬
тервентов и внутренней контрреволюции.
Углубленно разрабатывались вопросы строительства и укреп¬
ления вооруженных сил пролетарского государства, большое вни¬
мание было уделено анализу роли Коммунистической партии в
строительстве и укреплении Вооруженных Сил Страны Сове¬
тов 14в. Всесторонне изучалась партийно-политическая работа в
армии в годы гражданской войны. Необходимо выделить работы
Ю. П. Петрова, в которых рассматривались такие важнейшие воп¬
росы, как деятельность военных комиссаров, укрепление армии
партийными кадрами, строительство армейских партийных орга¬
низаций 149.
Важным событием стал выход в свет в 1965 г. книги
С. М. Кляцкина, в которой исследовался процесс создания регу¬
лярной армии Советской Республики в 1917—1920 гг.150
Во второй половине 50—60-х годах продолжалось изучение ис¬
тории иностранной интервенции в России. В научный оборот бы¬
ли введены многие новые документы. В работах историков глубо¬
ко раскрывались причины, определявшие антисоветскую направ¬
ленность политики США, Англии, Франции, Японии, Германии.
Исследовалась политика Вашингтона в отношении Советской Рос¬
147 Хачапуридзе Г. П. Борьба грузинского народа за восстановление Со¬
ветской власти. М., 1956; Галоян Г. А. Борьба за Советскую власть в Арме¬
нии. М., 1957; Эльчибекян А. А/. Великая Октябрьская социалистическая рево¬
люция и победа Советской власти в Армении. Ереван, 1957; Гокаржевский Е. А,
Из истории иностранной интервенции и гражданской войны в Азербайджане.
Баку, 1957; Зевелев А. И. Из истории гражданской войны в Узбекистане. Таш¬
кент, 1958; Тайгро Ю. Я. Борьба трудящихся Эстонии за Советскую власть и
за мир в годы гражданской войны (1918—1920 гг.). Таллин, 1959; Кади-
шее А. Б. Интервенция и гражданская война в Закавказье. М., 1959; Покров¬
ский С. Н. Победа Советской власти в Семиречье. Алма-Ата, 1961; Шкляр E. Н.
Борьба трудящихся Литовско-Белорусской ССР с интервентами и внутренними
силами контрреволюции (1919—1920 гг.). Минск, 1962; Супруненко Н. И. Очер¬
ки истории гражданской войны и иностранной военной интервенции на Украи¬
не, 1918—1920 гг. М., 1966.
148 Деятельность Коммунистической партии по созданию и укреплению
Советских Вооруженных Сил. М., 1958; КПСС и строительство Вооруженных
Сил СССР. М., 1959; Цветаев Н. Военные вопросы в решениях VIII съезда
РКП(б). М., 1960; и др.
149 Петров Ю. П. Военные комиссары в годы гражданской войны. М.,
1956; Он же. Партийные мобилизации в красную Армию в 1918—1920 гг. М.,
1956; Он же. КПСС — руководитель и воспитатель Красной Армии (1918—
1920 гг.). М., 1961.
150 Кляцкин С. М. На защите Октября. М., 1965.
443
сии 1М. Большое внимание уделялось изучению истории герман¬
ской интервенции в 1918 г. и ее краха152. Характерной чертой со¬
ветской историографии истории иностранной интервенции в Рос¬
сии стало широкое использование зарубежных источников.
Ярким проявлением пролетарского интернационализма явилось
участие в защите Советской Республики десятков тысяч предста¬
вителей трудящихся других стран. До середины 50-х годов эта
тематика почти не разрабатывалась. Появившиеся во второй по¬
ловине 50—60-х годах работы можно разделить на три группы:
работы, посвященные движению зарубежных трудящихся в под¬
держку Советской России 153; книги об отдельных группах интер¬
националистов, непосредственно воевавших на фронтах Советской
Республики 154; обобщающие исследования, охватывавшие движе¬
ние интернационалистов в целом 15\ Разработка истории движе¬
ния международной пролетарской солидарности с Советской Рос¬
сией в годы гражданской войны стала важным достижением со¬
ветской историографии.
Одна из наиболее характерных особенностей разработки во
второй половине 50—60-х годах истории гражданской войны —
неизмеримо большее, чем когда-либо, внимание к социально-эко¬
номическим проблемам. Историки изучали классы и представляв¬
шие их партии, классовую борьбу и ее особенности в отдельных
районах.
Число опубликованных во второй половине 50—60-х годах ра¬
бот по истории рабочего класса в период гражданской войны зна¬
151 Селезнев Г. К. Тень доллара над Россией. М., 1957; Он же. Крах заго¬
вора. М., 1963; Григорцезич С. Американская и японская интервенция на со¬
ветском Дальнем Востоке и ее разгром (1918—1922). М., 1957; Тарасов В. В.
Борьба с интервентами на севере России (1918—1920 гг.); Кунина А. Е.,
Маркушин Б. И. Ми<Ь о миролюбии США. М., 1960; Боярский В. А. Вторже¬
ние империалистов США в Советскую Россию и его провал. М., 1961; Берез¬
кин А. В. Октябрьская революция и США. М., 1966.
152 Заставенко Г. Разгром немецких интервентов на Украине в 1918 г.
Киев, 1959; Скляренко Е. М. Борьба трудящихся Украины против немецко-
австрийских оккупантов и гетманщины. Киев, 1960; Белан Ю. Л. Отечествен¬
ная война украинского народа против германских интервентов в 1918 г. Киев,
1960; и др.
153 Табагуа И. М. Поддержка прогрессивными силами Франции Советской
России (1917—1924 гг.). Тбилиси, 1961; Зак Л. М. Славные традиции солидар¬
ности. М., 1962.
154 Голуб П. А. Братство, скрепленное кровью. М., 1958; Кладт А. /7.,
Кондратьев В. А. Братья по оружию. М., 1960; Рожко В. М. Дружба, закален¬
ная в боях. Кишинев, 1965; Манусевич А. Я. Польские интернационалисты в
борьбе за победу Советской власти в России М., 1965; Клеванский А. X. Че¬
хословацкие интернационалисты и проданный корпус: Чехословацкие полити¬
ческие организации и воинские формирования в России, 1914—1921 гг. М.,
1965; Хацкевич А. Ф. Польские интернационалисты в борьбе за власть Советов
в Белоруссии. Минск, 1967; и др.
155 Жаров Л. И., Устинов В. М. Интернациональные части Красной Армии
в боях за власть Советов. М., 1960; Яковлев Л. И. Интернациональная соли¬
дарность трудящихся зарубежных стран с народами Советской России. М.,
1964; Интернационалисты в боях за власть Советов. М., 1965; Интернациона¬
листы: Трудящиеся зарубежных стран — участники борьбы за власть Советов.
М., 1967.
444
чительно превосходило число публикаций за все предшествующие
годы. В исследованиях поднимались важные вопросы, характери¬
зующие положение рабочего класса, изменения его состава. Осо¬
бое внимание уделялось его революционной, преобразующей дея¬
тельности на первом этапе осуществления диктатуры пролетариа¬
та, роли пролетариата в защите завоеваний социалистической ре*
волюцииi5e. Большое значение имели исследования по истории
рабочего класса промышленных центров Советской России. Были
созданы работы, где рассматривалась борьба рабочих против ин¬
тервентов и белогвардейцев в Сибири, на Украине и Дальнем
Востоке,57. Важной чертой историографии истории рабочего
класса в годы гражданской войны стали значительное расшире¬
ние проблематики, широкое вовлечение в научный оборот новых
материалов, возросший научный уровень работ.
Среди проблем, выдвинутых во второй половине 50—60-х го¬
дах в области изучения истории союза рабочего класса и кресть¬
янства, следует отметить вопросы, связанные с социально-эконо¬
мическими изменениями в городе и деревне в первые годы Совет¬
ской власти. Анализ материалов переписей 1917, 1919 и 1920 гг.,
осуществленный В. П. Даниловым, Ю. А. Поляковым, JI. М. Спи¬
риным и другими исследователями 158, дал возможность конкрет¬
нее и глубже раскрыть ленинские положения об осереднячивании
крестьянства, о характере классовой борьбы в деревне. Детальное
и обстоятельное изучение изменения социального положения кре¬
стьянства, его классового расслоения позволило поставить вопрос
об этапах истории социальной борьбы в деревне в первые годы
Советской власти. Многое было сделано в разработке вопроса
о роли комбедов в классовой борьбе в деревне, определении их
численности, основных направлений деятельности, взаимоотноше¬
ний с Советами.
Для исторической литературы второй половины 50—60-х го¬
дов было характерно возросшее внимание к исследованию особен¬
ностей классовой борьбы в отдельных районах страны. Это на¬
правление научной работы имело большое значение. Различные
районы Советской Республики имели свои особенности в соотно¬
шении и расстановке классовых сил, в уровне социально-экономи¬
ческого развития. Все это накладывало отпечаток и на специфику
форм классовой борьбы.
158 Поляков Ю. А. Московские трудящиеся в обороне советской столицы
в 1919 году. М., 1958; Генкин Л. Б. Ярославские рабочие в годы граждан¬
ской войны и интервенции. Ярославль, 1958; и др.
157 Кадейкин В. А. Рабочие Сибири в борьбе за власть Советов. Кемерово,
1966; Скляренко Е. М. Рабочий класс Украины в годы гражданской войны
(1918—1920 гг.). Киев, 1966; Куций Г. Борьба рабочего класса Дальнего Во¬
стока против интервентов и внутренней контрреволюции (1918—1920 гг.). Вла¬
дивосток, 1967.
158 Данилов В. П. Некоторые итоги научной сессии по истории советской
деревни.— Вопросы истории, 1962, № 12; Он же. По поводу так называемого
третьего этапа аграрной революции. — Т£м же, 1962, jV· 9; Поляков Ю. А.
Переход к нэпу и советское крестьянство. М., 1967; Спирин Л. М. Классы и
партии в гражданской войне в России (1917—1920 гг.). М., 1967.
445
Проведенные в рассматриваемый период исследования позво¬
лили по-новому подойти к решению ряда важных проблем истории
классовой борьбы в годы гражданской войны. Так, положение о
том, что окончательный поворот середняка в сторону Советской
власти повсеместно произошел к концу 1918 г., было уточнено на
•основе конкретных исследований в различных районах страны,
определены сроки окончательного поворота середняцких масс в
сторону Советской власти для каждого отдельного района. Был
сделан значительный шаг в изучении политической позиции кре¬
стьянства в последующие период гражданской войны, раскрыта во
всей своей сложности картина колебаний крестьянства 15в.
На базе широкого исследования истории классов и политических
партий были предприняты в целом удачные попытки создания об¬
общающих работ. Среди них следует отметить работу О. А. Бан¬
ковского 1в0, которая явилась значительным вкладом в исследо¬
вание социальных проблем истории гражданской войны на Урале.
Автору удалось показать особенности классовой борьбы здесь,
раскрыть расстановку классовых сил на разных этапах граждан¬
ской войны.
В ряде исследований, посвященных истории советского строи¬
тельства, рассматривались важные вопросы укрепления диктату¬
ры пролетариата в годы гражданской войны, организационно-хо¬
зяйственной деятельности государства1в1.
Внимание многих исследователей привлекла история братского
содружества народов Советской страны, закалившегося в огне
борьбы с общими врагами — внутренней контрреволюцией и меж¬
дународным империализмом 1в2.
Важной особенностью рассматриваемого периода изучения ис¬
тории гражданской войны явилась подготовка значительных обоб¬
щающих работ. В конце 50-х — начале 60-х годов была заверше¬
на пабота над многотомной историей гражданской войны. Кроме
159 Шарапов Г. В. Разрешение аграрного вопроса в России после победы
Октябрьской революции (1917—1920 гг.). М., 1961; Першин П. И. Аграрная ре¬
волюция в России: Историко-экономическое исследование. Киев, 1966. Кн. 2;
Поляков Ю. А. Переход к нэпу и советское крестьянство. М., 1967; Трапез¬
ников С. П. Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос М., 1967. Т. 2.
190 Васьковский О. А. Советская историография истории гражданской вой¬
ны на Урале.— Учен. зап. Урал, ун-та. История СССР, Свердловск, 1967,
вып. 1.
191 Гришин Г. П. Образование Советов в Рязанской губернии и их дея¬
тельность в первые годы пролетарской диктатуры. Рязань, 1957; Степа¬
нов П. С. Борьба за укрепление Советской власти в Смоленской губернии в
1917—1920 гг. Смоленск, 1957; Баевский Д. А. Очерки по истории хозяйствен¬
ного строительства периода гражданской войны. М., 1957; Венедиктов А. В.
•Организация государственной промышленности в СССР, 1917—1920 гг. Л.,
1957. Т. 1; Дробижев В. 3., Медведев А. Б. Из истории совнархозов, 1917—
1918 гг. М., 1964; Гришаев В. В. Строительство Советов в деревне в первый
год социалистической революции. М., 1967; и др.
192 Чигарев И. С. Братское содружество народов Советской страны в годы
интервенции и гражданской войны. М., 1958; Куличенко М. И. Борьба Комму¬
нистической партии за решение национального вопроса в 1918—1920 гг. Харь¬
ков, 1963; и др.
446
этого издания, увидели свет ряд коллективных трудов и моно¬
графий 1вз.
Свидетельством расширения масштабов изучения истории
гражданской войны и интервенции в СССР стало зарождение и
развитие нового направления в разработке этой проблемы — ее
историографии
163 Кузьмин Г. В. Иностранная интервенция и гражданская война в
СССР. М., 1957; Краткая история гражданской войны в СССР, М., 1962; Исто¬
рия СССР. М., 1967. Т. 7.
164 Зевелев А. И. Гражданская война в Туркестане в советской историче¬
ской литературе.— История СССР, 1963, № 3; Шелестов Д. К. Советская исто¬
риография гражданской войны и военной интервенции в СССР.— Вопросы исто¬
рии, 1964, № 2; Шерман И. Л. Советская историография гражданской войны
в СССР (1920—1931). Харьков, 1964; Варгин Н. Ф. Литература по истории
гражданской войны и иностранной интервенции в Сибири.— История СССР„
1964, № 4; Найда С. Ф., Наумов В. П. Советская историография граждан¬
ской войны и иностранной военной интервенции в СССР. М., 1966; и др.
Глава восьмая
ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ СТАНОВЛЕНИЯ
СОВЕТСКОГО ГОСУДАРСТВА,
ВОССТАНОВЛЕНИЯ
И СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕКОНСТРУКЦИИ
НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА
Изучение истории
становления Советского государства
Во второй половине 30-х — первой половине 40-х годов не было*
создано крупных монографических исследований по истории ста¬
новления Советского государства. Публиковались преимуществен¬
но журнальные статьи и сборники документов.
Исследователей главным образом привлекала история Совет¬
ской Конституции, особенно Основного Закона РСФСР 1918 г.
Интерес к этой проблеме возрос в связи с разработкой новой
Конституции Союза ССР и 20-летием Основного Закона 1918 г.
В статье А. С. Королевой * анализировалось отношение левых
эсеров к принципиальным положениям Конституции 1918 г.
Вопросам проведения в жизнь первой Советской Конституции,,
развитию начал советской федерации в Основных Законах
1 Королева А. Конституция 1918 г. и борьба с левыми эсерами.— Борьба:
классов, 1936, № 9.
447
РСФСР 1918, 1924 и 1936 гг. были посвящены статьи В. Н. Аве-
рьева2. В 1938 г. под редакцией А. Я. Вышинского вышел сбор¬
ник документов по истории Конституции 1918 г.3
В первых крупных монографических исследованиях по истории
Советского государства, которые появились в конце 40-х годов,
продолжалось изучение истории первой Советской Конституции,
по ставились и новые проблемы — образование СССР, история ор¬
ганов Советского государства.
Основному Закону РСФСР 1918 г. были посвящены статья
В. Шураева4, который впервые после Г. С. Гурвича использовал
при разработке новые архивные материалы, а также книги
О. Л. Ронина и Д. А. Чугаева 5. Ронин подошел к теме преимуще¬
ственно с историко-правовых позиций, Чугаев построил свою рабо¬
ту в плане общеисторическом. В связи с 30-летием первой Совет¬
ской Конституции были опубликованы также работы А. И. Ле-
иешкина и С. С. Кравчука в.
Развертывалось изучение истории национально-государствен¬
ного строительства. К 25-летнему юбилею образования СССР вы¬
шли взаимодополняющие, тематически и хронологически связан¬
ные книги Э. Б. Генкиной и С. И. Якубовской7. Первой Консти¬
туции СССР посвятил свою монографию С. Л. Ронин 8.
Во всех этих работах в той или иной мере затрагивалась про¬
блема взаимоотношений между советскими республиками до об¬
разования СССР, давалась периодизация развития этих отноше¬
ний в 1917—1922 гг. Якубовская сгруппировала фактический
материал в соответствии с периодизацией, выделявшей три фазы
объединительного движения народов за образование СССР:
1918—1921 гг.— военный союз советских республик, 1921 — нача¬
ло 1922 г.— дипломатический союз республик, 1922 г.— хозяйст¬
венное объединение. Той же периодизации придерживалась и Ген¬
кина. Вместе с тем она, опираясь на резолюцию XII съезда
РКП (б) по национальному вопросу, выделила еще один, началь¬
ный этап — до гражданской войны.
В работах Генкиной и Якубовской отношения между незави¬
симыми советскими республиками характеризовались как федера¬
2 Аверьев В. Перестройка местных органов власти в связи с принятием
Конституции 1918 г.—Советское государство, 1937, № 3—4; Он же. Три Кон¬
ституции РСФСР.— Советское государство и право, 1940, № 7.
3 Первая Советская Конституция. М., 1938.
4 Шураев В. Разработка Конституции РСФСР 1918 года (апрель—июнь
1918 года).— Вопросы истории, ¡947, № 12.
5 Ронин С. Л. Первая Советская Конституция: К истории разработки Кон¬
ституции РСФСР 1918 года. М., 1948; Чугаев Д. А. Первая Конституция Со¬
ветского государства (1918 г.). М., 1949.
6 Лепешкин А. И. Первая Советская Конституция.— Советское государст¬
во и право, 1948, № 7; Кравчук С. С. Тридцать лет первой Советской Кон¬
ституции. М., 1948.
7 Генкина Э. Б. Образование СССР. М., 1947; Якубовская С. И. Объеди¬
нительное движение за образование СССР (1917—1922). М., 1947.
8 Ронин С. Л. К истории Конституции СССР 1924 года. М.; Л., 1949.
448
тивные. Это был шаг вперед по сравнению с концепцией, выдви¬
нутой в 1923 г. Н. А. Палиенко·, который рассматривал эти
отношения как конфедеративные, т. е. менее тесные. В названных
работах в той или иной мере освещалась борьба мнений по воп¬
росам об образовании СССР и создании его Конституции. Однако
при этом допускались односторонние, не всегда объективные
оценки.
Наряду с работами по истории образования СССР появились
также первые монографии по истории автономных республик Рос¬
сийской Федерации. Фундаментальную работу о Башкирии создал
Р. М. Раимов10; образование и развитие Казахской АССР ис¬
следовал С. С. Сартаев и.
В конце 40-х годов началась разработка истории органов Со¬
ветского государства. Всесоюзный институт юридических наук вы¬
пустил в 1949 г. труд, подготовленный коллективом ученых-госу-
дарствоведов 12. Хронологические рамки книги охватывали время
от Октябрьской революции до 1947 г. В ней исследовались высшие
и местные органы власти и управления: съезды Советов, ВЦИК и
ЦИК Союза ССР, Совнарком, наркоматы. История органов Со¬
ветского государства излагалась по хронологическому принципу,
а внутри периодов — по тематическому. В книге не рассматрива¬
лись отдельные съезды Советов, ибо для целей монографии был
важен общий анализ съездов Советов как высшего органа власти.
Исключение было сделано лишь для VII и VIII Всесоюзных съез¬
дов Советов. Подобное исследование высших и местных органов
Советского государства было проведено впервые.
Одному из органов Советского государства — Народному ко¬
миссариату по делам национальностей была посвящена книга
Е. И. Песикиной13. Наибольший интерес представляет вторая
глава книги, где исследуются организация и деятельность Нар-
комнаца. Автором был использован архивный фонд Наркомнаца,
его издания, периодика.
Новый период в изучении истории советского государственного
строительства, начавшийся с середины 50-х годов, характеризо¬
вался расширением тематики и привлечением новых источников.
Для этого периода было характерно стремление к всесторонней
оценке фактов, событий, исторических личностей.
Большое внимание исследователей привлекла история образо¬
вания Советского государства, которая ранее разрабатывалась не¬
9 Палиенко Н. А. Конфедерация, федерация и Союз Советских Социали¬
стических Республик. Одесса, 1923.
10 Раимов Р. М. Образование Башкирской Автономной Советской Социа¬
листической Республики. М., 1952.
11 Сартаев С. С. Образование и развитие Казахской АССР. М., 1952.
12 Очерки по истории органов Советской государственной власти: Мате¬
риалы к изучению истории Советского «государства и права. М., 1949.
13 Песикина Е. И. Народный комиссариат по делам национальностей и его
деятельность в 1917—1918 гг. М., 1950.
15 Очерки историографии, т. V
449
достаточно. Обобщающие работы по этой теме создали Г. С. Ка¬
линин и E. Н. Городецкий и.
Г. С. Калинин исследовал проблему в широких хронологиче¬
ских рамках — от подготовки Октябрьской революции до приня¬
тия первой Советской Конституции включительно. Специальная
глава книги была посвящена истории создания советского госу¬
дарственного аппарата. Здесь, однако, говорилось преимуществен¬
но об органах подавления сопротивления эксплуататоров — ВРК,
ВЧК, судебной системе, Красной Армии^ Строительство органов
управления народным хозяйством исследовалось отдельно, в свя¬
зи с проблемой создания социалистической экономики. В работе
Калинина был использован довольно широкий круг источников,
в том числе нормативный материал, протоколы съездов Советов
и ВЦИК, документы других государственных органов, исследова¬
ны фонды архивов (ЦГАОР СССР и ЦГАСА).
E. Н. Городецкий ограничил свою монографию более узкими
хронологическими рамками: от II до III Всероссийского съезда
Советов. Это обстоятельство, а также широкий круг источников,
привлеченных исследователем, позволили ему дать углубленный
анализ проблемы.
Преимущественное внимание Городецкий уделил формирова¬
нию государственного механизма, и прежде всего высших органов
власти и управления. Что касается остальных органов, то они
рассматривались по отдельным группам, по системе, принятой в
историко-правовой литературе и дающей наилучшие возможности
для анализа возникновения и развития государства. Специальна
были рассмотрены ВЦИК, СНК, органы управления промышлен¬
ностью, карательные органы, вооруженные силы. Автор сделал
ряд интересных выводов по вопросу о сломе старого государст¬
венного аппарата, отметив определенную его этапность и попыт¬
ки использовать при строительстве новых органов такие звенья
старого аппарата, как органы учета (банки), связи (телефон,
почта), управления экономикой.
Тематически близки к названным исследованиям книги
Б. М. Морозова и Е. Г. Гимпельсона. Морозову принадлежали два
крупных исследования о Советах 15. В этих трудах автор основное
внимание уделил роли большевистской партии в создании совет¬
ского государственного аппарата. Большой интерес представляют
систематизированные им материалы о большевиках — руководите¬
лях местных Советов.
Монография Е. Г. Гимпельсона16 была посвящена изучению
политической основы Советского государства — Советов. Автор,
14 Калинин Г. С. Великая Октябрьская социалистическая революция и
создание Советского государства. М., 1959; Городецкий E. Н. Рождение Со¬
ветского государства, 1917—1918 гг. М., 1965.
15 Морозов Б. М. Создание и укрепление советского государственного ап¬
парата (ноябрь 1917 — март, 1919 г.). М., 1957; Он же. Партия и Советы
в Октябрьской революции. М., 1966.
,в Гимпельсон Е. Г. Из истории строительства Советов (ноябрь 1917—
июль 1918 г.). М., 1958.
450
однако, исследовал и подчиненные им органы власти и общего уп¬
равления. Подобно Калинину и Городецкому, он анализировал
Всероссийские съезды Советов не как определенный государст¬
венно-правовой институт, а в их исторической конкретности, уде¬
лив особое внимание II и III съездам. Специальные параграфы
были посвящены Совнаркому, местным Советам.
Во второй половине 50-х годов появились специальные моно¬
графические исследования о Всероссийском Центральном Испол¬
нительном Комитете. Книга К. Г. Федорова17, изучившего соот¬
ветствующий фонд ЦГАОР СССР, вводила в научный оборот не¬
которые новые факты и документы. Однако теоретическая сторона
работы имела недостатки |8. Неудачно определялись хронологиче¬
ские рамки исследования, неполно и нечетко анализировалось пра¬
вовое положение ВЦИК, а также основные направления, формы
и методы его деятельности. Автор неверно определил ВЦИК как
«прообраз общефедерального учреждения». ВЦИК, как известно,
почти с самого своего возникновения стал органом федерации,
а не его прообразом.
Недостатки и нечеткости книги Федорова удалось преодолеть
В. М. Клеандровой19. Ее монография — историко-правовое ис¬
следование, написанное на базе изучения первоисточников, преж¬
де всего архивных. Автор рассмотрела создание ВЦИК, его пра¬
вовое положение, организацию и формы деятельности. Особый
интерес представляли параграфы, посвященные месту ВЦИК в си¬
стеме федеративных органов РСФСР и по отношению к незави¬
симым советским республикам, состоявшим в союзных отноше¬
ниях с Российской Федерацией.
До 60-х годов история создания Совета Народных Комиссаров
оставалась недостаточно исследованной. В вышедших в 1949 г.
«Очерках по истории органов Советской государственной власти»
говорилось лишь о декрете, которым II Всероссийский съезд Со¬
ветов образовал Совнарком.
Значительное внимание созданию Совета Народных Комисса¬
ров было уделено в вышедшей в 1966 г. работе М. П. Ирошни-
кова20. Как показал Э. В. Клопов21, Совет Народных Комисса¬
ров, созданный на II Всероссийском съезде Советов, начал свою
работу уже 27 октября. Ирошников развил эту точку зрения. Он
подчеркнул, что в первые дни революций заседания СНК не про¬
токолировались и это привело некоторых исследователей к оши¬
17 Федоров К. Г. ВЦИК в первые годы Советской власти, 1917—1920 гг.
М., 1957.
18 Авдеев Ю. И., Клепндрова В. М., Чистяков О. //. Рец. на кн.: Федо¬
ров К. Г. ВЦИК в первые годы Советской власти, 1917—1920 гг. М., 1957.—
Вестн. МГУ. Сер. И, Право, 1960, № 1.
19 Клеандрова В. М. Правовые основы организации и деятельности ВЦИК
в первый период существования РСФСР (1917—1924 гг.). М., 1959.
20 Ирошников М. П. Создание советского центрального государственного
аппарата: Совет Народных Комиссаров в и народные комиссариаты, Октябрь
1917 — январь 1918 г. М.; Л., 1966.
21 Клопов Э. В. Первый день деятельности В. И. Ленина на посту Пред¬
седателя Совета Народных Комиссаров.— История СССР, 1961, № 2.
451
15*
бочному мнению о том, что заседания СНК в это время не про¬
водились. Некоторые исследователи (например Е. Г. Гимпельсон)
связывали начало работы Совнаркома с 3 ноября, которым дати¬
рована первая запись, сделанная секретарем СНК Н. П. Горбуно¬
вым. Но еще до этого времени Совнарком проделал громадную
работу. В книге Ирошникова в обобщенной форме была раскрыта
также проблема создания наркоматов. В той или иной мере она
рассматривалась во многих работах, посвященных более широким
темам, а также в статьях22. Однако крупных монографических
исследований, в особенности по отдельным наркоматам, во второй
половине 50—60-х годов создано не было.
Преимущественно в трудах, имевших более широкие тематиче¬
ские или хронологические рамки, изучалась также проблема ста¬
новления местных органов власти. Появились работы, посвящен¬
ные специально отдельным группам Советов23.
Проблема создания Советского государства включает в себя
не только вопрос о государственном механизме, но и проблему
организации государственного единства. Специально она рассмат¬
ривалась в статьях О. И. Чистякова, А. Ф. Югая24. Чистяков
поставил вопрос о форме государственного единства в период
между II и III Всероссийскими съездами Советов и показал, что
Российская Советская Республика родилась как унитарное госу¬
дарство. В январе 1918 г. она была провозглашена федерацией,,
и в течение всей первой половины 1918 г. шло практическое фор¬
мирование этой федерации. Чистяков также поднял вопрос об ис¬
следовании формы федерации, провозглашенной III Всероссий¬
ским съездом Советов. В отличие от П. Г. Семенова и
А. И. Кима25, утверждавших, что съезд имел в виду создать со¬
юзное государство, и от Югая, полагавшего, что на съезде был
22 Гершберг С. Р. В. И. Ленин и создание ВСНХ.— Вопросы истории,
1958, № 7; Астапович 3. А. Первые мероприятия Советской власти в области
труда (1917—1918 гг.). М., 1958; Нелидов А. А. Образование и начало дея¬
тельности Народного комиссариата продовольствия РСФСР и его местных ор¬
ганов (ноябрь 1917 — апрель 1918 г.).— Тр. Моск. гос. ист.-арх. ин-та, 1959,
т. 13.
23 Потехин М. Н. Первый Совет пролетарской диктатуры: Очерки по исто¬
рии Петроградского Созега рабочих и солдатских депутатов 1917—1918 гг.
Л., 1966; Гришаев В. В. Строительство Советов в деревне в первый год со¬
циалистической революции. М., 1967; Захаров Н. С., Емельянов И. А. Советы
Среднего Поволжья в период подготовки Октябрьской революции: По материа¬
лам Казанской губернии. Казань, 1967.
24 Чистяков О. И. Образование Российской Федерации (1917—1918 гг.).—
Советское государство и право, 1957, № 10; Он же. Национально-государствен¬
ное строительство РСФСР в 1918 году.—Вести. МГУ. Сер. Экономика, фило¬
софия, право, 1959, № 4; Югай А. Ф. Провозглашение Российской Советской
Социалистической Федерации и образование ее субъектов в первой половине
1918 года.— Учен. зап. Сарат. юрид. ин-та, 1960, вып. 9.
25 Семенов П. Г. Конституция РСФСР 1918 года — первая Советская Кон¬
ституция многонационального федеративного государства.— В кн.: Тр. научной
сессии, посвященной сорокалетию Конституции РСФСР 1918 года, 5—7 июля
1958 г. М., 1959; Ким А. И. К вопросу о государственно-правовой природе
РСФСР.—Правоведение, 1960, «М° 1.
452
взят курс на формирование государства с автономными включе¬
ниями, он показал, что съезд Советов намеренно оставил вопрос
о форме федерации открытым, чтобы дать максимально широкую
возможность для национального самоопределения народов
России.
Во второй половине 50—60-х годах продолжалось изучение
Конституции РСФСР 1918 г. Вышла серия работ по этой теме26.
Были изданы материалы научной сессии, посвященной 40-летию
первой Советской Конституции27. В этих исследованиях по-ново¬
му оценивались некоторые ранее известные факты, приводились
новые сведения. Вместе с тем крупных, монографических работ о
Конституции РСФСР 1918 г. в этот период еще не было создано.
Большие сдвиги произошли в изучении истории образования
СССР. Уже в первой половине 50-х годов вышли книги Д. Л. Зла¬
топольского и О. И. Чистякова, посвященные этой проблеме26. По¬
добно работам Э. Б. Генкиной и С. И. Якубовской, эти моногра¬
фии тематически и хронологически дополняли друг друга. Но
если первые были написаны с общеисторических позиций, то кни¬
ги Златопольского и Чистякова — с историко-правовых, государ-
ствоведческих. Авторы решали проблему периодизации отношений
между республиками до образования СССР в духе резолюции
XII съезда РКП (б) по национальному вопросу. Чистяков обратил
внимание на условность принятой терминологии. Термины «воен¬
ный союз», «военно-хозяйственный союз» означали, с его точки
зрения, лишь главную цель объединения в тот или иной период
и отнюдь не могут пониматься в прямом смысле слова. Оба авто¬
ра стояли на позиции признания федеративного характера отно¬
шений между советскими республиками.
Анализируя причины образования СССР, Чистяков пришел
также к выводу, что факторы, обусловившие объединение рес¬
публик, имелись налицо и в 1917—1922 гг. Но та четкая форма,
которую принял Советский Союз, не могла возникнуть сразу. Ну¬
жен был определенный исторический опыт, чтобы успешно решить
задачу создания союзного государства.
Принципиально по-новому некоторые аспекты истории образо¬
вания СССР были поставлены в литературе второй половины 50—
60-х годов. Из работ, вышедших в это время, следует назвать
статью В. В. Пентковской, книгу В. М. Курицына и обобщающее
исследование С. И. Якубовской2*. В них впервые нашел всесто¬
26 Ким А. И. Первая Советская Конституция и принцип всеобщих выбо¬
ров для трудящихся.— Тр. Том. ун-та. Сер. юрид., 1956, т. 127; Кравчук С. С.
Основные принципы первой Советской Конституции.— Советское государство и
право, 1958, № 7; Лепешкин А. И. Ленин — творец первой Советской Консти¬
туции.— Социалистическая законность, 1962, ЛЪ 7.
27 Тр. научной сессии, посвященной сорокалетию Конституции РСФСР
1918 года, 5—7 июля 1958 г.
28 Златопольский Д. Л. Образование и развитие СССР как союзного го¬
сударства. М., 1954; Чистяков О. /7. Взаимоотношения советских республик до
образования СССР. М., 1955.
29 Пентковская В. В. Роль В. И. Ленина в образовании СССР — Вопросы
453
роннее отражение вопрос о борьбе взглядов по поводу образова¬
ния СССР. Предложения о дальнейшей судьбе объединения совет¬
ских народов имели весьма широкий диапазон: от полного уни¬
таризма до конфедерации. На одном из этапов подготовки проек¬
та объединения был составлен план «автономизации» независи¬
мых советских республик, предусматривавший их вступление в
состав Российской Федерации. Этот план был отвергнут В. И. Ле¬
ниным, предложившим идею создания единого, но союзного госу¬
дарства, в котором все члены были бы равноправны. Россия долж¬
на была войти в его состав как один из членов, вполне равноправ¬
ный с Украиной, Белоруссией, ЗСФСР.
Данная проблема получила детальное освещение в названной
монографии Якубовской. Якубовская выдвинула на первое место
необходимость планового руководства народным хозяйством, вы¬
полнения плана ГОЭЛРО как факторов, обусловивших образова¬
ние СССР. В ее работе впервые приводились материалы, касаю¬
щиеся разногласий в Расширенной комиссии ЦИК СССР по соз¬
данию Конституции 1924 г. Автор показала, что еще за месяц до
принятия Конституции не был решен вопрос, нужно ли создавать
Основной Закон вообще, ибо у значительной части членов комис¬
сии было мнение о необходимости ограничиться Союзным догово¬
ром. В книге показывалось, как после длительных споров была
выработана компромиссная формулировка, обеспечившая приня¬
тие именно Основного Закона.
В 60-е годы развернулась работа по исследованию истории
Российской Федерации и автономных республик РСФСР.
О. И. Чистяков изучил процесс создания и развития РСФСР в
1917—1922 гг. с точки зрения формы ее государственного единст¬
ва 30. Им были поэтапно показаны особенности формирования
Российской Федерации накануне, во время и после гражданской
войны, когда процесс становления РСФСР как федеративного го¬
сударства завершился.
Было создано большое число монографий по истории автоном¬
ных республик РСФСР. Их ценность определялась двумя обстоя¬
тельствами. С одной стороны, авторы исследовали историю того
или иного народа, возникновение и развитие его государственно¬
сти, показывая руководящую роль Коммунистической партии в
осуществлении национальной политики. С другой стороны, эти ра¬
боты имели значение для разработки истории всей Российской
Федерации.
Внутреннее развитие Дагестанской АССР исследовал М. А. Ка-
занбиев, историей Кабарды и Балкарии занимался X. М. Бербе-
истории, 1956, № 3; Курицын В. М. Государственное сотрудничество между Ук¬
раинской ССР и РСФСР в 1917—1922 гг. М., 1957; Якубовская С. И. Строи¬
тельство союзного Советского социалистического государства, 1922—1925 гг.
М., 1960.
30 Чистяков О. И. Национально-государственное строительство РСФСР в
годы гражданской войны (1918—1920 гг.). М., 1964; Он же. Становление
Российской Федерации (1917—1922). М., 1966.
454
ков31. История Татарской АССР привлекла внимание нескольких
авторов. И. М. Климов и Ш. Ш. Хафизов изучали ее образование
и развитие32, М. К. Мухарямов — события предшествующего пе¬
риода 33. Содержательные работы по истории Северной Осетии
создал Р. С. Мулукаев 34. Автора интересовала не только история
собственно Северо-Осетинской АССР, но и ее предшественниц —
Терской и Горской республик. Книгу о Бурятской АССР написа¬
ла А. А. Вартанова 3\ Много работ было посвящено истории Тур¬
кестанской АССР, в 1918—1924 гг. входившей в состав Российской
Федерации. Наиболее интересную по материалу и обобщениям
работу на эту тему создал Ш. 3. Уразаевзв. Б. Юлдашбаев по¬
святил свое исследование истории образования Башкирской
АССР 37.
Таким образом, в рассматриваемый период была исследована
история многих автономных республик. Однако в литературе раз¬
рабатывалась в основном проблема образования автономных рес¬
публик, их дальнейшему развитию было посвящено значительно
меньшее число работ. Все работы об автономных республиках бы¬
ли написаны местными историками и изданы, как правило, мест¬
ными издательствами, что стало важным показателем культурно¬
го и научного роста исследовательских кадров в ранее отсталых
окраинах страны.
Во второй половине 50—60-х годах появились статьи и книги
не только о создании, но и о развитии тех или иных органов го¬
сударственной власти и целых систем таких органов. А. И. Ле-
пешкин изучал историю местных органов власти38. На основе
большого количества источников он исследовал возникновение, ор¬
ганизацию и деятельность всех звеньев местных Советов в переход¬
ный период. Большое внимание автор уделил возрастанию руко¬
31 Казанбиев М. А. Национально-государственное строительство в Даге¬
станской АССР (1920—1940 гг.). Махачкала, 1960; Бербеков X. М. Советская
автономия Кабарды и Балкарии. Нальчик, 1961.
32 Климов И. М. Образование и развитие Татарской АССР (1920—1926).
Казань, 1960; Хафизов Ш. Ш. Образование Татарской АССР, Казань, 1960.
33 Мухарямов М. К. Октябрь и национальный вопрос в Татарии (октябрь
1917 — июль 1918). Казань, 1958; Он же. Из истории иностранной интервен¬
ции и гражданской войны на территории Татарии (1918—1920 гг.). Казань,
1962.
34 Мулукаев Р. С. К истории Горской Советской Социалистической Респуб¬
лики.— Изв. Сев.-Осет. науч.-исслед. ин-та. Орджоникидзе, 1957, т. 20; Он же.
Из истории Терской Автономной Советской Республики (март 1918 —февраль
1919).— Там же, 1958, т. 21; Он же. Развитие советской государственности в
Северной Осетии: Крат, ист.-юрид. очерк. Орджоникидзе, 1958.
35 Вартанова А. А. Образование Бурятской Автономной Советской Социа¬
листической Республики. Улан-Удэ, 1964.
38 Уразаев III. 3. Туркестанская АССР — первое социалистическое государ¬
ство в Средней Азии. М., 1961.
37 Юлдашбаев Б. Образование Башкирской АССР. Уфа, 1958.
38 Лепешкин А. И. Местные органы власти Советского государства (1917—
1920 гг.). М., 1957; Он же. Местные ^рганы власти Советского государства
(1921—1936). М., 1959; Он же. Советы — власть трудящихся, 1917—1936. М.,
1966; Он же. Советы — власть народа. М., 1967.
455
водящей роли Коммунистической партии в местных Советах. Им
всесторонне анализировались организационные формы деятельно¬
сти Советов. Наряду с Советами Лепешкин изучал и временные
чрезвычайные органы власти на местах — комбеды и ревкомы.
Проблемы связи широких масс трудящихся с Советами разра¬
батывала Н. Г. Беляева39. Она исследовала различные формы
участия рабочих и крестьян в деятельности Советов в переходный
период.
Оживился интерес к истории контрольных органов. Вышло не¬
сколько книг, где освещалась история государственного и партий¬
ного контроля, главным образом в 20-х годах 40. М. В. Кожевни¬
кову принадлежала монография по истории советского суда 41.
Краткая история органов управления промышленностью была
дана в книге Н. Ю. Петрова о совнархозах42. Автор стремил¬
ся исследовать создание системы совнархозов в первые годы Со¬
ветской власти в связи с возрождением этой идеи в конце 50-х
годов. Данная проблема была всесторонне изучена в монографии
В. 3. Дробижева43, написанной на широкой источниковой базе. Ав¬
тора интересовали вопросы борьбы за правильное сочетание демо¬
кратии и централизма в управлении промышленностью, соотноше¬
ния отраслевого и территориального принципов при создании орга¬
нов управления хозяйством. Дробижев прослеживал, как в разные
периоды истории Советского государства по-разному решались
эти вопросы (строжайшая централизация во время гражданской
войны и определенная децентрализация при переходе к нэпу). Ав¬
тор показал утверждение отраслевого принципа в промышленно¬
сти, что привело к упразднению ВСНХ в 1932 г.
60-е годы характеризовались подготовкой обобщающих тру¬
дов по истории Советского государства. Кафедра истории совет¬
ского общества Академии общественных наук при ЦК КПСС опуб¬
ликовала коллективный труд «Советы за 50 лет» — первый опыт
обобщающей работы по истории Советов44. Итоговое исследова¬
ние подготовил коллектив авторов Института истории СССР
39 Беляева Н. Г. Из истории организационно-массовой работы Советов.—
Вестн. МГУ. Сер. 11, Право, 1962, № 4; Она же. Секции городских Советов
как форма участия масс в государственном строитетьстве.— Там же, 1964,
№ 3; Она же. Из истории добровольных объединений трудящихся (1917—
1936).— Там же, 1966, № 1; Она же. Депутатские группы горсоветов до приня¬
тия Конституции СССР 1936 г.— Правоведение, 1967, № 6.
40 Дорохова Г. А. Рабоче-крестьянская инспекция в 1920—1923 гг. М.,
1959; Иконников С. Н. Организация и деятельность РКИ в 1920—1925 гг. М.,
1960; Морозов Л. Ф., Портнов В. П. Органы ЦКК—НК РКИ в борьбе за со¬
вершенствование советского государственного аппарата (1923—1934 гг.). М.,
1964; Ленинская система партийно-государственного контроля и его роль в
строительстве социализма (1917—1932 гг.). М., 1965.
41 Кожевников М. В. История советского суда, 1917—1956. М., 1957.
42 Петров Н. Ю. Советы народного хозяйства: Ист.-правовой очерк. М.,
1958.
43 Дробижев В. 3. Главный штаб социалистической промышленности:
Очерки истории ВСНХ, 1917—1932 гг. М., 1966.
44 Советы за 50 лет. М, 1967.
456
АН СССР 4\ Оно было посвящено проблемам создания Советской
власти и ее укрепления в годы гражданской войны. В этом изда¬
нии впервые с большой полнотой был обобщен огромный матери¬
ал по истории Советов, показана их созидательная деятельность в
строительстве нового социалистического общества и защите за¬
воеваний Октября.
Таким образом, в литературе второй половины 50-х — 60-х го¬
дов по истории становления Советского государства исследовались
в основном две проблемы — создание Советского государства и
национально-государственное строительство. Изучалась, хотя и ме¬
нее активно, также третья проблема — история органов Советско¬
го государства. Внимание исследователей при этом привлекали
преимущественно первые годы Советской власти. Разработку ис¬
тории Советского государства вели как историки советского обще¬
ства, так и правоведы. Характерным стало сближение их иссле¬
довательских методов. Тенденция к сближению методов и форм
работы историков и правоведов обогащала специалистов двух
смежных наук и давала плодотворные результаты. Эта тенденция
вела к непосредственному сотрудничеству, соавторству, совмест¬
ному редактированию, обсуждению научных трудов и проблем.
В этом нашли воплощение общие для современной науки процес¬
сы: при все большей дифференциации отраслей знания их одновре¬
менная интеграция, появление комплексных работ на стыке смеж¬
ных наук.
Изучение истории
периода восстановления народного хозяйства
По сравнению с предшествующим периодом вторая половина 30-х
годов отличалась некоторыми особенностями в изучении истории
советского общества. Именно в эти годы в исследовательскую ра¬
боту все больше включались профессиональные историки, проис¬
ходило значительное расширение проблематики. От разработки
преимущественно истории Октябрьской революции и гражданской
войны в СССР ученые постепенно переходили к исследованию по¬
следующих этапов периода мирного социалистического строитель¬
ства и социалистической реконструкции народного хозяйства.
Улучшилась подготовка кадров по проблемам истории совет¬
ского общества. Из всех диссертаций по истории, защищенных в
1939—1946 гг., примерно 12% докторских и 18% кандидатских
диссертаций были посвящены истории советского общества. Тема¬
тика диссертационных работ постепенно охватывала также и годы
социалистического строительства после окончания гражданской
войны.
В конце 30-х годов началось чтение систематических курсов
истории советского общества на исторических факультетах, кото¬
45 Советы в период Октябрьской революции и гражданской войны:
В 3-х т. М., 1967—1968.
457
рые доводились не до конца гражданской войны, как это было в
предшествующие годы, а охватывали и последующие годы. В это
время была начата работа над подготовкой стабильных учебни¬
ков для исторических факультетов вузов. Одновременно стали
публиковаться работы советских историков по отдельным про¬
блемам истории социалистического строительства.
Если до середины 30-х годов вклад собственно историков в
разработку проблем восстановительного периода был крайне не¬
значителен (основные труды принадлежали экономистам и пра¬
воведам), то со второй половины 30-х годов все большее число
специалистов-историков сосредоточивали усилия на изучении
мирного социалистического строительства 1921—1925 гг.
Внимание исследователей во второй половине 30-х — первой
половине 50-х годов привлекли вопросы классовой борьбы при пе¬
реходе к нэпу в первые годы восстановления народного хозяйст¬
ва, ленинский план ГОЭЛРО, кооперативный план и кооператив¬
ное строительство4в. Были опубликованы обзорные курсы лекций
по истории восстановительного периода 47.
Однако большинство работ этого времени было написано на
ограниченной источниковой базе. В трактовке ряда положений
сказывалось влияние одиннадцатой главы «Краткого курса» исто¬
рии ВКП(б), посвященной восстановительному периоду. Эта гла¬
ва содержала правильные характеристики многих процессов
изучаемого периода. Вместе с тем в ней имелся ряд упрощенных
толкований и определений.
Вопрос о переходе к новой экономической политике в литера¬
туре 40-х — начала 50-х годов трактовался таким образом, будто
сразу после окончания гражданской войны была ясна неизбеж¬
ность отказа от политики «военного коммунизма» и необходимость
замены продразверстки продналогом. Сложный путь поисков
правильной на данном этапе экономической политики не подвер¬
гался исследованию, смена форм союза рабочего класса и кресть¬
янства изображалась в литературе весьма упрощенно. Верно ука¬
зывалось, что X съезд РКП (б) принял важнейшее решение о пе¬
реходе от продразверстки к продналогу, о переходе к новой эко¬
46 Бычков Л. Из истории классовой борьбы в первые годы нэпа.— Борьба
классов, 1936, ЛЬ 10; Филимонов А. Мелкобуржуазная контрреволюция при
переходе к нэпу.— Исторический журнал, 1938, № 4; Леонидов О. Л. Ликви¬
дация Кронштадтского мятежа, Март 1921 г. М., 1939; Бочкарев А. План
ГОЭЛРО.— Исторический журнал, 1939, № 10; Жаковщиков А'. Разгром
Кронштадтского контрреволюционного мятежа в 1921 году. Л., 1941; Гар¬
дин Е. С. Разгром белофинской авантюры (1921—1922 гг.). Петрозаводск,
1947; Конюков И. А. Очерки о первых этапах развития коллективного земле¬
делия, 1917—1925 гг. М., 1949; Немаков Н. И. Ленинский кооперативный план —
план социалистической переделки сельского хозяйства.— Вестн. МГУ. Сер. об¬
ществ. наук, 1951, № 1; Рабинович М., Ходжаев Т. План ГОЭЛРО и его
осуществление. М., 1952; Ильин М. А. О ленинском кооперативном плане и
его осуществлении в СССР: К 30-летию работы В. И. Ленина «О коопера¬
ции» М., 1953.
47 Матюгин А. А., Чугаев Д. А. СССР в период перехода на мирную ра¬
боту по восстановлению народного хозяйства (1921—1925). М., 1952; и др.
458
номической политике. Но это положило лишь начало перехода к
нэпу. Основы этой политики разрабатывались партией, В. И. Ле¬
ниным на протяжении 1921 —1922 гг.: на X и XI Всероссийских
партийных конференциях, на XI съезде РКП (б), на IX Всероссий¬
ском съезде Советов. Однако это не было показано в литературе
рассматриваемого периода
В это время получили распространение ошибочные характери¬
стики истории создания ленинского кооперативного плана, ут¬
верждения, что кооперативный план был разработан В. И. Лени¬
ным лишь в его последних статьях 1923 г. Тем самым не учиты¬
вался огромный вклад в разработку путей социалистического
преобразования сельского хозяйства, сделанный Лениным в пред¬
шествующие годы.
Перелом в сторону глубокого, всестороннего изучения истории
восстановительного периода произошел в середине 50-х годов.
В 1954 г. вышла в свет книга Э. Б. Генкиной о переходе к новой
экономической политике48, в 1955 г.— коллективный труд, под¬
готовленный группой сотрудников Института истории АН СССР
под редакцией А. П. Кучкина, Ю. А. Полякова и С. И. Якубов¬
ской 49.
Монография Генкиной была написана на основе обширного
круга источников, многие из которых впервые вводились в на¬
учный оборот. В ней освещалась подготовка исторического ре¬
шения X съезда РКП (б) о замене продразверстки натуральным
налогом. Закон о замене продразверстки продналогом рассматри¬
вался в связи с особенностями его осуществления в отдельных
районах страны и в национальных республиках. Большое внима¬
ние Генкина уделила перестройке и укреплению советского госу¬
дарственного аппарата, национально-государственному строитель¬
ству, усилению идеологической работы. В книге подводились ито¬
ги первого года нэпа, раскрывалась ведущая и направляющая
роль Коммунистической партии, были ярко показаны деятельность
В. И. Ленина, созидательный труд рабочих, крестьян, интеллиген¬
ции. В книге исследовалась история ленинского плана строитель¬
ства социализма, выявлена связь новой экономической политики
с планом, выработанным Лениным весной 1918 г., показано об¬
щее и особенное в этих планах.
В коллективном труде «СССР в период восстановления народ¬
ного хозяйства» впервые была предпринята попытка комплексно¬
го исследования экономических, политических, культурных и на¬
ционально-государственных аспектов истории всего этапа 1921 —
1925 гг. На большом фактическом материале в книге показыва¬
лись процессы консолидации рабочего класса в восстановительный
период, роста его политической сознательности и организованно-
48 Генкина Э. Б. Переход Советского государства к новой экономической
политике (1921—1922). М., 1954. #
49 СССР в период восстановления народного хозяйства (1921 — 1925 гг.):
Ист. очерки. М., 1955.
459
ети, нарастания трудовой активности, возникновения и становле¬
ния по всей стране производственных совещаний, ставших глав¬
ной формой участия рабочего класса в строительстве промышлен¬
ности и управлении ею. Эти процессы характеризовались не
только в масштабе всей страны, но и была сделана попытка про¬
анализировать их особенности в национальных республиках.
В исследовании роли рабочего класса, трудящихся как подлин¬
ных творцов истории — главное достоинство труда.
Относительная ограниченность источников, использованных
авторским коллективом («Очерки» были написаны в основном на
базе опубликованных документов и материалов), сказалась на
уровне освещения ряда вопросов. Недостаточно раскрывалась
борьба с капиталистическими элементами в экономике, классовая
борьба в стране в целом, упрощенно излагалась история борьбы
против антипартийных группировок и т. д. Несмотря на это, кни¬
га явилась важным вкладом в историографию истории восстано¬
вительного периода.
К числу обобщающих работ по истории восстановительного пе¬
риода относился и коллективный труд под редакцией И. А. Глад¬
кова, подготовленный группой сотрудников Института экономики
АН СССР 50. В нем впервые в литературе было дано широкое и
всестороннее освещение процесса восстановления народного хо¬
зяйства Советской страны. Центральной проблемой являлся ана¬
лиз использования Советским государством объективных экономи¬
ческих законов в хозяйственной политике и плановом руководстве
экономикой, использования таких экономических рычагов быст¬
рейшего восстановления и развития народного хозяйства, как хо¬
зяйственный расчет, товарно-денежные отношения, материальное
стимулирование. Большое внимание в книге уделялось анализу
социально-экономических укладов, борьбе капиталистических и
социалистических элементов.
Советские историки создали обобщающие труды по истории
восстановительного периода в союзных и автономных республи¬
ках 51, в отдельных краях и областях страны52. Проблемы вос¬
становительного периода рассматривались также в работах, по¬
50 Советское народное хозяйство в 1921—1925 гг. М., 1900.
51 Токаржевский Е. А. Очерки истории Советского Азербайджана в пери¬
од перехода на мирную работу по восстановлению народного хозяйства (1921—
1925 гг.). Баку, 1956; Хакуашев Е. Т. Кабардино-Балкария в годы восстанов¬
ления народного хозяйства СССР (1921—1925 гг.). Нальчик. 1962; Шерстоби¬
тов В. П. Новая экономическая политика в Киргизии (1921—1925). Фрунзе,
1964; и др.
52 Елагин А. С. Восстановление народного хозяйства в Уральской губер¬
нии (1921—1925 гг.)—Труды Ин-та истории, археологии и этнографии
АН КазССР. История, 1956, т. 2; Степанов П. С. Смоленщина после граж¬
данской войны, 1921—1925. Смоленск, 1959; Алтай в период восстановления
народного хозяйства (1921—1925 гг.): Ист. очерк. Барнаул, 1961; Сибирь и
Дальний Восток в период восстановления народного хозяйства. Томск, 1963—
1965. Вып. 1—5; Серебряков В. М., Белянцев Е. И. Восстановление
народного хозяйства в Нижегородской губернии (1921—1925 гг.). Горький,
1967; и др.
460
священных истории более крупных этапов развития советских
республик53.
В ряду обобщающих трудов, созданных историками националь¬
ных республик, следует прежде всего отметить книгу В. П. Шер-
стобитова. Автор на большом материале всесторонне осветил
важнейшие политические, экономические, социальные, культур¬
ные проблемы восстановительного периода в Киргизии.
Внимание историков привлекла проблема перехода от «воен¬
ного коммунизма» к новой экономической политике. Она занима¬
ла большое место в обобщающих трудах, ей была посвящена и
довольно обширная специальная литература54.
Э. Б. Генкина на основе привлечения новых архивных мате¬
риалов рассмотрела важные вопросы перехода к новой экономи¬
ческой политике. Большой интерес представляет ее статья
<6. И. Ленин и переход к новой экономической политике», в ко¬
торой анализировалась разработка В. И. Лениным, Коммунисти¬
ческой партией нового подхода к взаимоотношениям с крестьян¬
ством в 1920 — начале 1921 г., в частности подготовка замены
продразверстки продналогом и использование торговли. В ней ав¬
тор уточнила и расширила характеристику VIII Всероссийского
съезда Советов. В статье подчеркивалось, что решения съезда в
основном сохраняли старые методы руководства народным хозяй¬
ством, а в некоторых случаях их даже усиливали. Вместе с тем
Генкина отметила, что в этих решениях уже явно «прорастали»
первые «всходы» нового подхода к крестьянству. И в этом смысле
съезд сыграл известную роль в подготовке перехода к нэпу.
Значительный вклад в освещение истории подготовки и осу¬
ществления перехода к нэпу внес Ю. А. Поляков. Выработке но¬
вой экономической политики была посвящена его статья «Неко¬
торые вопросы перехода к нэпу». Большой интерес представляет
освещенная в ней дискуссия о путях восстановления крестьянско¬
го хозяйства, развернувшаяся осенью 1920 г. в центральной пе¬
чати и на местах в связи с предстоящим обсуждением этого
вопроса на VIII Всероссийском съезде Советов. Поляков крити¬
ковал позицию тех историков (Я. А. Яковлев, Э. Б. Генкина),
которые оценивали решения VIII съезда Советов как первый шаг
по пути к нэпу.
53 Непомнин В. Я. Исторический опыт строительства социализма в Уз¬
бекистане (1917—1937). Ташкент, 1960; Дахшлейгер Г. Ф. Социально-эконо¬
мические преобразования в ауле и деревне Казахстана (1921—1929 гг.) Алма-
Ата, 1965.
54 Берхин И. Б. Ленинский путь построения экономического фундамента
социализма. М., 1961; Поляков Ю. А. Некоторые вопросы перехода к нэпу.—
Вопросы истории КПСС, 1963, № 12; Он же. Стимул, мера, темп: (Некоторые
проблемы новой экономической политики).— Вопросы истории, 1964, №7; Он
же. Переход к нэпу и советское крестьянство. М., 1967; Генкина Э. Б.
В. И. Ленин и переход к новой экономической политике.— Вопросы истории,
1964, Я? 5; Гладков И. А. Ленин о переходе к новой экономической полити¬
ке.—Вопросы истории КПСС, 1966, № 10; и др.
461
В статье «Стимул, мера, темп» Поляков рассмотрел некоторые
вопросы, связанные с переходом к нэпу: определение Коммуни¬
стической партией стимула для развития мелкого крестьянского
хозяйства, меры уступок капиталу и темпов социалистического
строительства. Автор подчеркнул, что новая экономическая поли¬
тика означала изменение не только методов социалистического
строительства по сравнению с «военным коммунизмом», но и его
темпов.
В крупном монографическом исследовании «Переход к нэпу -и
советское крестьянство» Поляков обобщил и развил эти поло¬
жения, рассмотрел пути выработки Коммунистической партией
новой хозяйственной политики, раскрыл сущность этой политики
как научно обоснованного пути к социализму. В монографии была
обстоятельно освещено социально-экономическое, хозяйственное и
политическое развитие деревни в период восстановления народно¬
го хозяйства. Главное внимание уделялось развитию деревни в
первые годы после окончания гражданской войны.
Вопросы перехода к новой экономической политике и ее сущ¬
ности в 60-е годы стали предметом оживленных дискуссий:
в 1963—1964 гг.— на страницах журнала «Вопросы истории»,
в 1966—1968 гг.— в журнале «Вопросы истории КПСС»55. Зна¬
чительная литература по вопросу о переходе к новой экономиче¬
ской политике была опубликована в союзных республиках5в.
В трудах советских историков во второй половине 50—60-х го¬
дах более глубоко разрабатывались теоретические вопросы новой
экономической политики, осмысливалось теоретическое наследства
В. И. Ленина, утвердился исторический подход к освещению исто¬
рии создания ленинского плана построения социализма, в том чис¬
ле его составной части — кооперативного плана 57. Все более глу¬
боко и разносторонне освещалась деятельность В. И. Ленина как
руководителя партии и государства, строителя советской эконо-
55 Материалы дискуссии см.: История исторической науки в СССР. Совет¬
ский период. Октябрь 1917—1967 гг. Библиография. М., 1980, № 1818.
56 Залевский А. Д. Первые итоги замены продразверстки продналогом
на Украине.— Науч. зап. Киев. фин.-экон. ин-та, 1959, №7; Иванова 3.
Переход от продразверстки к продналогу в Левобережных районах Молдав¬
ской ССР.— Тр. Центр, гос. арх. МССР, 1962, т. 1; Бабаханов Т. Б. К истории
осуществления нэпа в Туркестане.— Тр. Самарк. ун-та. Н. С., 1963, вып. 131;
и др.
57 Абрамов Б. А. Организаторская работа партии по осуществлению ле¬
нинского кооперативного плана. М., 1956; Трапезников С. П. Исторический
опыт КПСС в социалистическом преобразовании сельского хозяйства. М.,
1959; Берхин И. Б. Ленинский план построения социализма. М., 1960; Он же.
Основные этапы формирования кооперативного плана В. И. Ленина и его
дальнейшее развитие в решениях Коммунистической партии. М., 1961; Селун-
ская В. М. Разработка В. И. Лениным кооперативного плана.— Вопросы ис¬
тории КПСС, 1960, № 2; Данилов В. П., ИвницкиЛ Н. А. Ленинский коо¬
перативный план и его осуществление в СССР.— В кн.: Очерки истории кол¬
лективизации сельского хозяйства в союзных республиках. М., 1963. Подробнее
об историографии ленинского кооперативного плана см.: Селунская В. М.
Кооперативный план В. И. Ленина в трудах советских историков.— Вопросы ис¬
тории, 1964, № 9.
462
мики5в. Этому в значительной степени способствовала публика¬
ция многих ранее неизвестных ленинских материалов.
Основным процессом в экономической жизни страны в первой
половине 20-х годов было восстановление народного хозяйства.
Советскими историками и экономистами были опубликованы спе¬
циальные исследования, посвященные этому процессу как в стра¬
не в целом 59, так и в отдельных республиках и областях.
В обширной литературе о восстановлении индустрии подни¬
мался широкий круг вопросов: перестройка промышленности в
связи с переходом к нэпу, изменение организационного руковод¬
ства ею, тарифная политика ®°, процесс восстановления индуст¬
рии в целом и по отдельным отраслям 61, ход выполнения плана
ГОЭЛРО в годы восстановления народного хозяйства®2, борьба
с хозяйственными трудностями, вызванными кризисом сбыта в
1923 г.63, и др. Сравнительно мало изучался вопрос о восстанов¬
лении железнодорожного транспорта.
58 Гершберг С. Р. Борьба В. И. Ленина за демократический централизм
в хозяйственном строительстве.— Вопросы истории, 1957, Л'о 5; Гладков И. А.
В. И. Ленин и организация Госплана.— В кн.: Очерки по истории народного
хозяйства СССР. М., 1959; Он же. В. И. Ленин — организатор социалистиче¬
ской экономики. М., 1960; Генкина Э. Б. Ленин — Председатель Совнаркома
и СТО: Из истории государственной деятельности В. И. Ленина в 1921—1922 гг.
М., 1960; Дробижева Л. М. Ленин и использование местного опыта хозяйст¬
венного строительства. М., 1965; и др.
59 Лященко П. И. История народного хозяйства СССР. М., 1956. Т. 3.
Социализм; Советское народное хозяйство в 1921—1925 гг.; и др.
80 Ивлев Ф. К. Организация управления государственной промышлен¬
ностью в годы восстановления народного хозяйства и начала социалистиче¬
ской индустриализации страны.— Учен. зап. Шахт. гос. пед. ин-та, 1957,
т. 2, вып. 2; Куршев П. А. К вопросу о проведении Коммунистической пар¬
тией и Советским государством принципа материальной заинтересованности в
восстановительный период в 1921—1925 гг.— Учен. зап. Ленинабад, гос. пед.
ин-та, 1958, вып. 7; Коссой А. И. Перестройка промышленности в связи с
переходом к новой экономической политике.— В кн.: Очерки по истории народ¬
ного хозяйства СССР; Дробижев В. 3 Главный штаб социалистической про¬
мышленности: Очерки истории ВСНХ, 1917—1932 гг.
81 Бурова Т. А. Из истории возрождения нефтяной промышленности
(1921—1922 гг.).— Тр. Моск. нефт. ин-та, 1957, вып. 21; Генкина Э. Б.
Об особенностях восстановления промышленности в СССР (1921—1925 гг.).—
История СССР, 1962, № 5; Макеенко М. М. Очерк развития машинострое¬
ния СССР в 1921—1928 гг. Кишинев, 1962; Щербакова Н. М. Вос¬
становление черной металлургии Урала (1921—1926 гг.).— В кн.: Вопросы ис¬
тории Урала. Свердловск, 1964, вып. 5; Черноморский М. И. Советская
промышленность в первые годы нэпа.— Вопросы истории, 1965, № 2.
62 Некрасова И. М. Из истории осуществления ленинского плана электри¬
фикации в восстановительный период (1921—1926 гг.).— История СССР, 1957,
№ 3; Фомина Л. В. Осуществление плана ГОЭЛРО и электрификация про¬
мышленности в восстановительный период (1921—1925 гг.).— В кн.: Очерки по
истории народного хозяйства СССР.
83 Головчинер Я. М. Борьба с трудностями восстановления народного хо¬
зяйства в Симбирской губернии в 1923 году.— Краевед, зап. Ульян, обл.
краевед, музея, 1958, вып. 2; Чернышов В. Д. Борьба с хозяйственными
трудностями осени 1923 г. в Нижегородской губернии.— Тр. Моск. ист.-арх.
ин-та, 1960, т. 14; и др.
463
Во второй половине 30-х — первой половине 50-х годов в со¬
ветской историографии не было исследований о госкапиталисти-
ческом и капиталистическом секторах в промышленности. Труды
по этой проблематике стали появляться с конца 50-х годов.
М. Н. Черноморский на материалах промышленных переписей
1920 и 1923 гг. дал анализ распределения промышленных заведе¬
ний по социальным секторам в первые годы нэпа в4. В ряде работ
исследовалась история концессионной политики Советского госуч
дарства и роль концессий в хозяйственной жизни страны в\ роль
частной аренды в промышленности вв. Место и роль частного ка¬
питала в промышленности и торговле, борьба за его вытеснение
и ликвидацию освещались в работах В. П. Погорельского и
Л. Ф. Морозова ®\ Исследовался вопрос об использовании гос¬
капитализма в переходную эпоху от капитализма к социализму*
в том числе и в восстановительный период®8.
В обширной литературе по истории рабочего класса, которая
особенно пополнилась во второй половине 50—60-х годах, зна¬
чительное место заняло освещение его роли в восстановлении про¬
мышленности ®9. Большое внимание историки уделили трудовому
подвигу рабочих в борьбе за восстановление промышленности*
возникновению производственных совещаний, их деятельности в
восстановительный период, роли рабочих в формировании команд-
в4 Черноморский М. Н. Распределение промышленных заведений по со¬
циальным секторам в первые годы нэпа: (По материалам промышленных
переписей 1920 и 1923 гг.).— История СССР, 1958, № 6.
65 Касьяненко В. И., Морозов Л. Ф., Шкаренков Л. К Из истории
концессионной политики Советского государства.— История СССР, 1959, № 4;
Хромов П. Использование иностранного капитала в восстановлении и развитии
промышленности СССР.— Научн. докл. высш. шк. Экон. науки, 1962, Лг 2;
Каргаева Б. Д. Из истории московских концессионных предприятий (1922—
1923 гг.).— Учен. зап. Моск. пед. ин-та им. В. И. Ленина, 1964, № 200;
и др.
вв Мишанин Д. Аренда промышленных предприятий в период нэпа.— На¬
уч. док. высш. шк. Экон. науки, 1964, № 2; Евдокимова Н. И. Аренда как
форма государственного капитализма в экономике Воронежской губернии
(1921—1925 гг.).—Изв. Воронеж, пед. ин-та, 1967, т. 63.
67 Погорельский В. П. Политика КПСС в отношении частного капитала
в промышленности и торговле в СССР (1917—1927). М., 1960; Морозов Л. Ф~
Решающий этап борьбы с нэпманской буржуазией. М., 1960; Он же. К воп¬
росу о периодизации истории борьбы с нэпманской буржуазией.— Вопросы ис¬
тории, 1964, № 12.
6в Брин И. Д. Государственный капитализм в СССР в переходный пери¬
од от капитализма к социализму. Иркутск, 1959; Сеид·Гусейнов А. Г. Го¬
сударственный капитализм в переходный период от капитализма к социализ¬
му. М., 1960; Морозов Л. Ф. Госкапитализм в освещении советских исследо¬
вателей.— Вопросы истории, 1962, № 10; Коссой А. И. Проблемы госкапитализ¬
ма и экономическая политика партии в переходный период.—Вопросы исто¬
рии КПСС, 1966, № 10; и др.
69 Литвиненко М. А. Борьба шахтеров Донбасса за повышение производи¬
тельности труда в первые годы новой экономической политики (1921—
1922 гг.).—Науч. зап. Харьк. пед. ин-та. Ист. сер., 1957, т. 19;
Полякова Н. В. Борьба рабочих-текстилыциков за повышение производи¬
тельности труда в 1921—1925 гг.: (По материалам Москвы и Московской
губ.).—Вопросы истории, 1959, *\Ь 6; и др.
464
иых кадров индустрии70. Были опубликованы отдельные работы,,
в которых характеризовался материальный уровень жизни рабо¬
чих 71. Появились исследования о положении рабочих на частно¬
капиталистических предприятиях и их борьбе против эксплуата¬
ции 72.
Обобщающим трудом по истории рабочего класса в восстано¬
вительный период явилась книга А. А. Матюгина 73. В ней анали¬
зировались источники и формы пополнения рядов рабочего клас¬
са, материальные условия его жизни, трудовая активность
рабочего класса и формы ее проявления, повышение социалисти¬
ческой сознательности и организованности, рост политической
активности, сплочение рабочего класса вокруг Коммунистической
партии. Автор привлек большое количество документов и архив¬
ных материалов. Матюгин рассматривал переходную эпоху от ка¬
питализма к социализму как время складывания рабочего клас¬
са в социалистический класс, отождествляя этот процесс с кон¬
солидацией рабочего класса. Другая точка зрения по этому
вопросу была выражена в трудах Н. В. Черненко и О. И. Шкара-
тана 7\ которые под термином «консолидация» понимали процесс
собирания рабочего класса, пришедший на смену процессу рас¬
пыления, деклассирования, наблюдавшемуся в годы гражданской
войны. Хронологически, по мнению этих историков, процесс кон¬
солидации совпадал в основном с восстановительным периодом.
В литературе второй половины 50—60-х годов получил осве¬
щение процесс восстановления сельского хозяйства в 1921 —
1925 гг. Обстоятельное изложение этого процесса и социально-
экономического развития деревни в первой половине 20-х годов
дано В. Н. Яковецким 7\ Эта проблема рассматривалась также в
работах, посвященных деревне накануне коллективизации. Среди
них наибольший интерес представляло исследование В. П. Дани¬
70 Генкина Э. Б. Возникновение производственных совещании в годы вос¬
становительного периода (1921—1925 гг.).— История СССР, 1958, № 3;
Шкаратан О. И. К истории первых производственных совещаний на пред¬
приятиях Ленинграда (1921 —1924 гг.).— Вестн. ЛГУ. Сер. истории, языка и
литературы, 1961, вып. 2, № 8; Дробижев В. 3. Роль рабочего класса в фор¬
мировании командных кадров социалистической промышленности (1917—
1936 гг.).— История СССР, 1963, № 5; Остапенко И. П. Участие рабочего
класса СССР в управлении производством: Производственные совещания в
промышленности в 1921—1922 гг. М., 1964.
71 Коровина М. Я., Коган Т. Ф. Борьба за улучшение благосостояния
рабочего класса (1921—1925 гг.).— Вопросы истории, 1961, № 9.
72 Рафаилова Т. К. Положение рабочих и классовая борьба на частно¬
капиталистических предприятиях в период нэпа (1921—1929 гг.).— Тр. Ле-
нингр. технол. ин-та им. Ленсовета, 1958, вып. 47.
73 Матюгин А. А. Рабочий класс СССР в годы восстановления народного
хозяйства (1921—1925 гг.). М., 1962.
74 Черненко Я. В. Борьба Коммунистической партии за восстановление
и консолидацию рабочего класса Украины в 1921—1925 гг. Киев, 1959;
Шкаратан О. И. Изменения в социальной составе фабрично-заводских рабочих
Ленинграда (1917—1928 гг.).—История СССР, 1959, № 5.
75 Советское народное хозяйство в 1921—1925 гг., гл. 6—8.
465
лова7в, основанное на большом круге источников. В работе Да¬
нилова анализировалось состояние материально-технической базы
крестьянских хозяйств до коллективизации, но она содержала
специальную главу о состоянии сельского хозяйства к началу ре¬
конструктивного периода, в которой давался глубокий анализ про¬
цесса восстановления и развития производительных сил сельского
хозяйства, социально-экономических отношений в деревне первой
половины 20-х годов.
Внимание историков привлекла история борьбы с засухой
1921 г. Историками была показана работа по преодолению по¬
следствий этого огромного стихийного бедствия 77, изучалось так¬
же всенародное движение в помощь пострадавшим районам78.
Кулачество воспользовалось голодом, чтобы попытаться закаба¬
лить трудовое крестьянство, навязать ему кабальные сделки за
продовольственную помощь. Борьба Советской власти с этими
антинародными действиями кулачества была показана в статье
А. Н. Когана79. Попытки внутренней контрреволюции использо¬
вать сложившуюся обстановку в антисоветских целях исследова¬
лись И. А. Чемерисским 80.
Основательно освещалась в литературе второй половины 50—
60-х годов история кооперативного строительства в деревне в вос¬
становительный период, особенно развитие производственной ко¬
операции 81. История сельскохозяйственной кооперации наиболее
полно была изучена В. А. Голиковым82. Историю развития кре¬
дитной кооперации в восстановительный период осветил М. В. Га¬
маюнов 83. Значительный, объем литературы был посвящен раз¬
76 Данилов В. П. Создание материально-технических предпосылок коллек¬
тивизации сельского хозяйства в СССР. М., 1957.
77 Грищук И. Т. Советская власть в борьбе со стихийными бедствиями в
1921 году в Марийской автономной области.— Учен. зап. Марийс. гос. пед. ин-та.
Ист.-филол. ф-т. Йошкар-Ола, 1957, т. 15; Чемерисский Н. А. Изъятие в 1922 г.
церковных ценностей для помощи голодающим.— В кн.: Вопросы истории ре¬
лигии . и атеизма. М., 1962, т. 10; Агриков П. А., Башкиров А. С., Лы-
чев Й. А. Война с голодом в Поволжье в 1921—1922 гг.— История СССР,
1963, № 1.
78 Байкова С. М. Помощь трудящихся Белоруссии Поволжью в 1921—
1922 гг.— В кн.: Из истории социалистического строительства Советской Бело¬
руссии. Минск, 1959; Петрова В. И. Помощь трудящихся Томской губернии
голодающему Поволжью в 1921 г.— В кн.: Сибирь и Дальний Восток в период
восстановления народного хозяйства. Томск, 1965, вып. 4; и др.
79 Коган А. Н. Ликвидация кабальных сделок как одна из форм ограни¬
чения кулачества в 1922 году.— Учен. зап. Новозыб. пед. ин-та, 1958, вып. 4.
80 Чемерисский И. А. Из истории классовой борьбы в 1921 г.: (Всерос¬
сийский комитет помощи голодающим).— Исторические записки, 1965, т. 77.
81 Анализ литературы по истории коллективизации сельского хозяйства
см. в разделе «Изучение аграрной истории советского общества> настоящей
главы.
82 Голиков В. А. Деятельность Коммунистической партии Советского Сою¬
за по развитию и укреплению сельскохозяйственной кооперации (1921—
1929 гг.). Алма-Ата, 1956; Он же. Важнейший этап развития сельскохозяйст¬
венной кооперации в СССР (1921—1929 гг.). М., 1963.
83 Гамаюнов М. В. Роль кредитной сельскохозяйственной кооперации в
приобщении трудовых крестьянских масс к социалистическому строительству
466
витию кооперации на местах84. И. Г. Булатовым и Н. Н. Сабуро¬
вым исследовались все формы кооперативной системы в их
единстве 8\
Изучалось также развитие товарооборота в деревне.
А. Ф. Чмыга рассмотрела вопросы о причинах неудачи организа¬
ции в 1921 г. товарообмена излишков продуктов крестьянских
хозяйств на промышленные товары минуя частный рынок, а так¬
же о политике цен в первые годы нэпа 8в. А. Г. Введенская иссле¬
довала развитие товарообмена в 1921 г. в Сибири87. Усилиям
Советского государства по овладению деревенским рынком в пер¬
вые годы нэпа была посвящена статья В. П. Дмитренко88. Борь¬
ба с частным капиталом на хлебном рынке рассматривалась
Л. Я. Фридбергом 89.
Внимание историков привлекли и социально-экономические
процессы, происходившие в деревне в восстановительный период.
В ряде работ исследовался процесс социального расслоения кре¬
стьянства и его особенности90. Вопросы земельных отношений в
деревне были освещены в статье В. П. Данилова91. В ней рас¬
П921—1925 гг.).— Докл. Моск. с.-х. акад. им. К. А. Тимирязева, 1962,
вып. 75.
84 Айтиев Т. А. Из истории кооперативного строительства в Казахстане в
период восстановления народного хозяйства (1921— 1925 гг.).— Тр. Ин-та ис¬
тории, археологии и этнографии АН КазССР История, 1957, т. 4; Афана¬
сьев Ю. С. Из истории развития сельскохозяйственной кооперации в 1921—
1925 гг.: (Сельскохозяйственная кооперация в Костромской губернии в первый
период нэпа).— Вестн. ЛГУ. Сер. истории, языка и литературы, 1957, вып. 1,
№ 2; Иванов Б. В. Потребительская кооперация Дальнего Востока в конце пе¬
риода восстановления народного хозяйства.— В кн.: Сибирь и Дальний Во¬
сток в период восстановления народного хозяйства. Томск, 1964, вып. 3; и др.
85 Булатов И. Г. Борьба Коммунистической партии за развитие коопера¬
тивного движения в СССР (1921—1925 гг.). Пенза, 1961; Сабуров Н. И. Раз¬
витие кооперации в восстановительный период (1921—1925 гг.).— Вестн. ЛГУ.
Сер. истории, языка и литературы, 1963, вып. 1, № 2.
88 Чмыга А. Ф. Из истории организации товарообмена в Советской Рос¬
сии в 1921 г.— Науч. докл. выше. шк. Ист. науки, 1958, № 1; Она же,
К вопросу о политике цен в восстановительный период.— Там же, 1959, № 2.
87 Введенская А. Г. Развитие товарообмена в сибирской деревне в
1921 году.— Учен. зап. Иркут, пед. ин-та. Сер. ист., 1967, вып. 30.
88 Дмитренко В. П. Борьба Советского государства за овладение деревен¬
ским рынком в первые годы нэпа.— Вопросы истории, 1964, № 9.
89 Фридберг Л. Я. Государственные закупки хлеба и борьба с частным
капиталом на хлебном рынке в годы нэпа (1924—1927 гг.).— В кн.: Вопросы
политической экономии. М., 1963.
90 Френкель И. Ш. Социально-экономическое положение крестьянства Кур¬
ской губернии накануне коллективизации сельского хозяйства.— Учен. зап. Кур¬
ского пед. ин-та, 1958, вып. Калмыкова А. И. О некоторых вопросах расслоения
советской деревни в годы восстановительного периода (1921—1925 гг.).— Вестн.
МГУ. Сер. 9. История, 1960, № 3; Шиндялов Н. А. О классовой структуре
амурского крестьянства (1922—1926 гг.).— В кн.: Вопросы истории Советского
Дальнего Востока. Владивосток, 1963, кн. 1; Толмачева Р. А. Социальная
дифференциация уральского крестьянства в восстановительный период (1921 —
1925 гг.).— В кн.: Вопросы истории Урайа. Свердловск, 1965, вып. 6; и др.
91 Данилов В. П. Земельные отношения в советской доколхозной деревне.—
История СССР, 1958, № 3.
467
сматривались сущность и особенности земельного общества, сме¬
нившего дореволюционную сельскую общину.
Изучалась также роль крестьянских комитетов общественной
взаимопомощи 92.
Важнейшим социально-экономическим преобразованием, за¬
тронувшим судьбы миллионов крестьян советских республик Во¬
стока, явились земельно-водные реформы, осуществленные в 20-х
годах. Вопрос о характере этих реформ явился предметом дискус¬
сии на научной сессии в Алма-Ате в 1957 г. историков Средней
Азии и Казахстана при участии ученых Москвы и Ленинграда 9\
История реформы освещалась также в монографических исследо¬
ваниях и статьях94. Дискуссия о характере земельно-водной ре¬
формы продолжалась и позднее 9\
В ходе дискуссии выявились две точки зрения. Одна группа
историков (В. П. Шерстобитов и др.) считала, что, поскольку со¬
циально-экономические преобразования проводились Советским
государством и расчищали почву для перехода мелкотоварных
хозяйств к социализму, эти реформы являлись последовательно
социалистическими. Важно не то, против чего эти реформы были
направлены, не непосредственный результат преобразований, ут¬
верждали сторонники этой точки зрения, важна конечная цель
которой служили эти преобразования.
Другая группа исследователей (P. X. Аминова, Г. Ф. Дахшлей
гер и др.) полагала, что критерием для оценки должен служить
объективный результат преобразований. Реформы привели к лик¬
видации феодально-патриархальных элементов в социальных отно¬
шениях, т. е. имели антифеодальную направленность. В результа¬
те их произошло уравнительное перераспределение земли, скота
и частично инвентаря, большие группы бедноты поднялись до
уровня середняков, произошло увеличение и расширение мелко¬
товарного уклада, который объективно выделяет из своей среды
капиталистические элементы. Хотя в ходе этих преобразований и
возникло известное число коллективных хозяйств, однако соци¬
92 Скопцов С. Г. Крестьянские комитеты общественной взаимопомощи в
борьбе за восстановление сельского хозяйства БССР в 1922—1923 гг.— Учен,
зап. Белорус, ун-та, 1957, вып. 36; Флеров В. С., Малыхин А. Б. Крестьян¬
ские комитеты взаимопомощи на Дальнем Востоке (1923—1925 гг.).— В кн.:
Сибирь и Дальний Восток в период восстановления народного хозяйства.
Томск, 1963, вып. 1.
93 Материалы объединенной научной сессии, посвященной истории Сред¬
ней Азии и Казахстана эпохи социализма. Алма-Ата, 1958.
94 Джунусов М. С. Об историческом опыте строительства социализма в ра¬
нее отсталых странах. М., 1958; Баишев С. Б. Победа социализма в Казах¬
стане: Очерки по теории и истории вопроса. Алма-Ата, 1961; Дахшлей-
гер Г. Ф. О характере социально-экономических преобразований в казахском
ауле в 1921—1928 гг.— История СССР, 1961, № 6.
95 Шерстобитов В. П. Новая экономическая политика в Киргизии (1921—
1925); Аминова Р. X. Аграрные преобразования в Узбекистане в годы перехода
Советского государства к нэпу. Ташкент, 1965; Дахшлейгер Г. Ф. Социально-
экономические преобразования в ауле и деревне Казахстана (1921—1929 гг.);
и др.
468
ально-экономические преобразования 20-х годов не привели к не¬
посредственному установлению социалистических производствен¬
ных отношений в ауле, кишлаке и т. д. По мнению этих двторов,
реформы носили революционно-демократический характер, явля¬
лись неизбежной переходной ступенью от докапиталистических
производственных отношений к социалистическим.
Хотя в ходе дискуссии и произошло известное сближение точек
зрения, что отметили обе стороны 9в, однако расхождения в оцен¬
ке непосредственных результатов земельно-водных реформ оста¬
вались.
Активно изучалась одна из наиболее важных проблем перио¬
да восстановления народного хозяйства — союз рабочего класса
с крестьянством. Переход к новой экономической политике ук¬
репил этот союз, под него был подведен прочный экономический
'фундамент. В последние годы восстановительного периода в ре¬
зультате хозяйственных трудностей, «ножниц» между ценами на
промышленные и сельскохозяйственные товары и других экономи¬
ческих и политических факторов возникла известная угроза сою¬
зу рабочего класса и крестьянства. Это потребовало от Коммуни¬
стической партии и Советского государства проведения ряда мер,
направленных на укрепление союза двух основных классов совет¬
ского общества.
В советской историографии эти вопросы получили широкое и
обстоятельное освещение97. В монографии М. И. Бахтина была
сделана попытка рассмотреть основные процессы восстановитель¬
ного периода под углом зрения их значения для укрепления сою¬
за рабочих и крестьян. В ряде исследований анализировалось
состояние союза рабочего класса и крестьянства в связи с пере¬
ходом к нэпу и в первые годы его осуществления98. Борьбе
Коммунистической партии и Советского государства за укрепле¬
ние союза рабочего класса и крестьянства в последние годы вос¬
становления народного хозяйства была посвящена монография
98 Шерстобитов В. П. Новая экономическая политика в Киргизии (1921—
1925), с. 41; Дахшлейгер Г. Ф. Социально-экономические преобразования в
ауле и деревне Казахстана (1921—1929 гг.), с. 25.
97 Попова Г. Л. Укрепление союза рабочего класса с крестьянством в пе¬
риод восстановления народного хозяйства (1921—1925 гг.).— В кн.: Развитие
союза рабочего класса и крестьянства в СССР. М., 1958; Шкляр М. Е.
Борьба Коммунистической партии Белоруссии за укрепление союза рабочего
класса и трудящегося крестьянства в восстановительный период (1921—
1925 гг.). Минск, 1960; Бахтин М. И. Союз рабочих и крестьян в годы вос¬
становления народного хозяйства (1921—1925 гг.). М., 1961; и др.
98 Песикин А. И. Об укреплении союза рабочего класса и крестьянства
при переходе к новой экономической политике.— Учен. зап. Горьк. ун-та. Сер.
соц.-экон. наук, 1958, вып. 42; Хон А. К вопросу об укреплении союза ра¬
бочего класса и крестьянства в первые годы новой экономической политики.—
Тр. Среднеаз. ун-та. Ист. науки, 1958, вып. 19, кн. 16; Беликов В. С.
Из истории деятельности экономических совещаний по укреплению союза ра¬
бочего класса и крестьянства в начальной период нэпа.— Учен. зап. Чеч.-Инг.
гос. пед. ин-та. Сер. философии, истории, Грозный, 1964, вып. 4, 5; и др.
469
A. П. Молчановой". Большой вклад в укрепление союза рабо¬
чих и крестьян внесло шефство рабочих коллективов над дерев¬
ней— замечательное общественное движение рабочего класса,
возникшее по призыву В. И. Ленина. История этого движения
также нашла отражение в работах советских историков 10°.
Период восстановления народного хозяйства был заполнен
острой классовой борьбой. Она шла на всех фронтах социалисти¬
ческого строительства — политическом, экономическом, культур¬
ном, идеологическом. А в первые годы мирного строительства шла
и ожесточенная вооруженная борьба против эсеровско-кулацких
мятежей, против политического бандитизма. Проблемы классовой
борьбы в переходный период нашли обстоятельное отражение в
советской историографии. Заметный вклад в их разработку внес
И. Я. Трифонов101. История борьбы с кулацкой контрреволюцией
в Сибири в 1921 г. исследовалась М. А. Богдановым102.
B. С. Флеров изучил историю борьбы с белогвардейцами и кула¬
ками на Дальнем Востоке в первой половине 20-х годов 103. По¬
лучила освещение история борьбы с кулацко-эсеровской контрре¬
волюцией и в других районах страны. Роль Советов в организации
разгрома эсеровско-кулацкой контрреволюции показал Ю. С. Ку¬
кушкин 104.
Значительно меньше занимались советские историки изучени¬
ем классовой борьбы на экономическом, культурном, идеологи¬
ческом фронте. Однако и по этим вопросам был накоплен значи¬
тельный фактический материал *.
99 Молчанова А. П. Из истории борьбы за упрочение союза рабочего клас¬
са и крестьянства: Партийно-массовая работа в деревне в 1924—1925 гг. М.,.
1956.
100 Соскин В. Л. КПСС — организатор шефства города над деревней в
годы восстановления народного хозяйства (1922—1925 гг.).— В кн.: Тр. IV
научной конференции (31 мая — 2 июня 1956 г.) Новосибирского пед. ин-тз.
Секция истории и литературы. Новосибирск, 1957, т. 1; и др.
101 Трифонов И. Я. Очерки истории классовой борьбы в СССР в годы
нэпа (1921—1937). Л., 1960; Он же. Классы и классовая борьба в СССР в
начале нэпа (1921—1923 гг.). Л., 1964.
102 Богданов М. А. Разгром западносибирского кулацко-эсеровского мяте¬
жа 1921 г. Тюмень, 1961; Он же. К вопросу о социально-экономических послед¬
ствиях западносибирского кулацко-эсеровского мятежа 1921 г.— Учен. зап. Тю-
мен. гос. пед. ин-та. Каф. истории, 1962, т. 15, вып. 3.
103 Флеров В. С. Ликвидация Охотско-Нельканского белобандитского вы¬
ступления (1924—1925 гг.).—Учен. зап. Том. гос. ун-та. Тр. каф. истории»
КПСС, 1959, вып. 1; Он же. Ликвидация кулацкого выступления на Амуре
(1924 г.).—Тр. Дальневост. фил. СО АН СССР. Сер. истории, 1961, т. 2;
Он же. Борьба с белобандитизмом на Дальнем Востоке (ноябрь 1922 г.—
июль 1923 г.).— В кн.: Сибирь и Дальний Восток в период восстановления
народного хозяйства, вып. 1.
104 Кукушкин Ю. С. Советы в борьбе с контрреволюционными выступлениями
кулачества при переходе к нэпу.— Вестн. МГУ. Сер. 9, История, 1965, № 5-
* Вопросы государственного и культурного строительства в восстанови¬
тельный период см. в соответствующих разделах данного тома.
470
Историография
социалистической индустриализации
и рабочего класса СССР
Вторая половина 30-х годов ознаменовалась завершением пере¬
ходного периода в СССР. Позади остались годы напряженной
борьбы за создание материально-технической базы социалистиче·
ского общества. И хотя еще не все задачи индустриализации стра¬
ны были решены, «СССР превратился,— как зафиксировал
XVIII съезд ВКП(б),— в независимую экономически страну, обе¬
спечивающую свое хозяйство и нужды обороны всем необходи¬
мым техническим вооружением» 105.
Уже с конца 30-х годов возникла возможность изучения исто¬
рии индустриализации в целом, осмысления ее важнейших черт и
особенностей. Сама завершенность процесса создавала благопри¬
ятные условия для подведения итогов, для научных обобщений и
выводов. К тому же исследователи могли использовать опыт своих
предшественников, усилиями которых начиналась разработка дан¬
ной проблемы. Существовала, наконец, добрая традиция оператив¬
но освещать исторические явления. Реализация этих возможностей
проходила не всегда успешно. Однако историками и экономистами
в конце 30-х — первой половине 50-х годов был сделан определен¬
ный вклад в изучение истории индустриализации и создания ма¬
териально-технической базы социализма. Ряд работ того времени
не потерял своего значения и по сей день.
В 1938 г. вышла книга Д. Д. Мишустина, где впервые в исто¬
риографии рассматривалась взаимосвязь между индустриальным
развитием народного хозяйства и внешней торговлей СССР10в.
Широкое использование отечественных и иностранных источников
позволило автору раскрыть динамику и структуру советского эк¬
спорта и импорта в годы первой и второй пятилеток. Всей логи¬
кой научного исследования Мишустин опровергал доводы буржу¬
азной печати о том, что в ходе индустриализации Советский Со¬
юз «отгораживался» от западного мира и «ущемлял» интересы
международного рынка.
В 1940 г. был издан сводный историко-экономический труд,
в котором прослеживались все этапы создания материально-тех¬
нической базы социализма 107. Особое внимание в нем уделялось
проблеме индустриализации СССР. Излагая материал по перио¬
дам, авторы тем не менее избежали того шаблона, согласно ко¬
торому период индустриализации ограничивался 1926—1929 гг.
В главе, охватывающей 1921—1925 гг., было показано, как в ус¬
ловиях восстановления народного хозяйства зарождались и ши¬
рились реконструктивные сдвиги в промышленности, закладыва¬
105 См.: КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и плену¬
мов ЦК. М., 1971, т. 5, с. 339. в
106 Мишустин Д. Д. Внешняя торговля и индустриализация СССР. М.,
1938.
107 Развитие советской экономики. М., 1940.
471
лись основы для развертывания процесса индустриализации^
Центральной народнохозяйственной задачей политики индустриа¬
лизации в рассматриваемом исследовании провозглашалось раз¬
витие крупной машинной индустрии. Автором удалось значитель¬
ное внимание уделить и судьбам мелкой и кустарной промышлен¬
ности. Шире обычного освещались и трудности различного-
порядка, возникавшие в процессе индустриализации. До середины
50-х годов данный труд оставался единственным обобщающим
очерком по истории советской экономики.
Заметным явлением в начале 50-х годов стал выход книг
Н. Рябова и Л. И. Скворцова по истории финансовой политики
Советского государства в годы индустриализации|08. Они дава¬
ли наиболее полное для своего времени представление об источ¬
никах социалистического накопления в период первой и второй
пятилеток. Читатель видел, как постепенно снижался удельный:
вес средств населения в доходах госбюджета, какую роль играла
легкая индустрия в накоплении средств для создания основ тя¬
желой индустрии, как неуклонно возрастали накопления внутри
самой тяжелой промышленности.
Определенные успехи были сделаны в изучении трудовой ак¬
тивности рабочего класса. Начавшееся в 1935 г. стахановское
движение быстро вызвало к жизни множество статей, брошюр,,
книг о развитии социалистического соревнования10в. Появились
работы, освещавшие как предысторию, так и непосредственно но¬
вый этап развития творческой самодеятельности масс. В 1936 г.
вторым изданием вышла монография М. Эскинаио, имевшая
приложение «Основные исторические вехи социалистического со¬
ревнования масс». Появились исследования о сущности стаханов¬
ского движения, о преемственности, характеризующей творчество-
новаторов, о связи между коммунистическими субботниками и но¬
выми формами труда1И. Накопление материала сопровождалось
его осмыслением, поисками закономерностей становления нового
отношения к труду. Некоторые авторы считали, что стахановское
движение возникло стихийно, неудивительно поэтому, что в их
работах не рассматривалась деятельность партийных, комсомоль¬
108 Рябов Н. Социалистическое накопление и его источники в первой и
второй пятилетках. М., 1951; Скворцов Л. И. Роль кредита в индустриализа¬
ции СССР. М., 1951.
109 Только за 1935—1940 гг. в СССР было издано 4643 работы, посвящен¬
ные стахановскому движению. Сюда входят научная и популярная литература,
брошюры самих новаторов, сборники статей. См.: Коммунист, 1959, № 8, с. 60.
Подавляющее большинство их писалось в экономическом аспекте. Почины но¬
ваторов анализировались в связи с вопросами организации труда и произ¬
водства. Тем не менее в них были, как правило, исторические экскурсы.
1.0 Эскин М. Основные пути развития социалистических форм труда. 2-е
изд. М., 1936.
1.1 Вайнштейн А. С. Вопросы стахановского движения в ленинградской
промышленности. Л., 1937; Бердникова Д. От коммунистических субботников
к стахановскому движению.— Учен. зап. Ленингр. ин-та истории ВКП(б),
1940, № 1; Кузьмино в И. И. Стахановское движение — высший этап социали¬
стического соревнования. М., 1940; Нефедьев Н. История возникновения ста¬
хановского движения.— Исторический журнал, 1941, № 1.
472
ских, профсоюзных организаций, события освещались безлико,
ъ лучшем случае назывались фамилии отдельных передовиков и
руководителей.
Постепенно возрастал интерес к изучению роли объективных и
субъективных факторов в развитии трудовой активности масс,
в распространении новых форм соревнования 112. Этому во многом
способствовал выпуск книг и брошюр, вышедших из-под пера са¬
мих новаторов, передовиков производства, которые подробно рас¬
сказывали, как родились те или иные почины, в чем заключалась
подготовительная работа общественных организаций, администра¬
ции и т. п. Такие книги и брошюры частично восполняли пробел
в источниковедческой базе исследований, связанный с отсутстви¬
ем новых публикаций документов и статистических материалов.
Названные выше работы практически положили начало изуче¬
нию стахановского движения, и в этом прежде всего заключается
их историографическое значение.
Была сделана попытка проследить в экономическом аспекте,
ъак за первое 20-летие Советской власти в корне преобразилась
сама природа рабочего класса СССР, утвердилось новое отноше¬
ние к труду. Вышедшая в конце 30-х годов монография Б. Л. Мар¬
куса «Труд в социалистическом обществе» (М., 1939) продолжала
«более ранние исследования автора на ту же тему. Маркус в годы
первой пятилетки был одним из инициаторов разработки путей и
методов изучения социального состава рабочего класса СССР.
Анализируя социальное происхождение и трудовой стаж рабочих,
их производственную активность, связь с землей, он выделял ос¬
новные группы рабочих и ,давал им подробную характеристику
Однако названная его работа не содержала аналогичных материа¬
лов и указаний для изучения состава рабочего класса более позд¬
него периода.
Выходившая до середины 50-х годов литература существенно
отличалась по своей проблематике и характеру от ранее появив¬
шихся исследований. Центральное место в ней заняли проблемы
высоких темпов индустриализации, история развития тяжелой
промышленности, в первую очередь машиностроения. Подчеркива¬
лись специфические источники социалистической индустриализа¬
ции, процесс неуклонного улучшения благосостояния трудящихся,
а также положение о том, что индустриализация страны создала
техническую базу для коллективизации сельского хозяйствапз.
112 Дадыкин Р. П. Могучий трудовой подъем рабочего класса в год ве¬
ликого перелома.— Исторические записки, 1951, т. 37; Селицкий В. И. Нача¬
ло стахановского движения в Ленинграде (сентябрь — ноябрь 1935 г.).—
Вопросы истории, 1951, № 11; Чангли И. И. Социалистическое соревнова¬
ние— движущая сила развития советского общества. М., 1951; и др.
1,3 Маркус Б. Партия в борьбе за осуществление ленинского плана ин¬
дустриализации.— Большевик, 1939, № 1; Гуревич М. Партия большевиков к
борьбе за социалистическую индустриализацию страны (1926—1929 гг.). М.,
1940; Фефилов Н. Трудности социалистической индустриализации й их прео¬
доление (1926—1929 годы).— Большевист<жая мысль, 1940, ЛЬ 9; Хавин А. Рож¬
дение первой сталинской пятилетки.— Исторический журнал, 1941, Лг° 4; Гра-
новский Е. Л. Социалистическая индустриализация — основа военной мощи
473
В 1946 г. И. В. Сталин, говоря о коренных отличиях советско¬
го метода индустриализации от капиталистического, назвал одно
из таких отличий: в капиталистических странах индустриализа¬
ция обычно начинается с легкой промышленности. Коммунистиче¬
ская партия нашей страны отвергла «обычный» путь и начала с
развертывания тяжелой индустрии. Односторонне толкуя это по¬
ложение, многие историки и экономисты поставили знак равенства
между методом социалистической индустриализации и содержа¬
нием этого процесса. Свое внимание они стали концентрировать
вокруг проблемы первоочередного форсированного развития тяже¬
лой промышленности. Постепенно эта тема стала в литературе
единственной.
Недостаточно изучались пути развития, специфика и взаимо¬
действие обоих подразделений общественного производства, их
связь с сельским хозяйством, легкая индустрия только упоминалась.
Примечательна в этом отношении эволюция взглядов некоторых
авторов в 30—40-х годах: от широкого показа общего хода ста¬
новления социалистической промышленности к сухому перечню
цифр о стремительных темпах роста тяжелой индустрии. Индуст¬
риализация страны отождествлялась с «созданием современной
тяжелой индустрии»114-115, в качестве основной ее особенности
указывалось на ускоренное развитие тяжелой индустрииив.
В книгах о советском методе индустриализации в центре находи¬
лось общеизвестное положение о преимущественном росте произ¬
водства средств производства |17.
Изучение истории промышленного развития отдельных регио¬
нов и национальных республик, начатое еще А. Хавиным, Б. Се¬
галом, А. Курским, было продолжено в послевоенные годы 118. Не¬
которые историки при этом не видели различия между понятия¬
ми «индустриализация СССР» и «индустриализация республики
(области, края)». Согласно их рассуждениям, в переходный пери¬
од перед каждой республикой стояла задача создания собствен¬
ной крупной промышленности, необходимой для перестройки
своего сельского хозяйства.
СССР. Алма-Ата, 1942; Локшин Э. Ю. Советским Союз —могучая индустриаль¬
ная держава. М., 1943; Ярославский Ем. Партия большевиков в борьбе за со¬
циалистическую индустриализацию страны (1926—1929 годы). М., 1944; и др.
И4-И5 Леонтьев А. Советский метод индустриализации. М., 1946, с. 8.
пв Локшин Э. Ю. Партия большевиков в борьбе за индустриализацию
СССР. М., 1946, с. 7.
117 См., напр.: Петросян К. А. Советский метод индустриализации. М.,
1951.
1,8 Малинин С. Н. Развитие промышленности Белорусской ССР. Минск»
1948; Зиядуллаев С., Манохин И. Социалистическая промышленность Совет¬
ского Узбекистана. Ташкент, 1949; Баишев С. Б. Социалистическая индустри¬
ализация Казахстана. Алма-Ата, 1949; Артыков А. К. Промышленность Турк¬
менской ССР за 25 лет. Ашхабад, 1950; Кийкбаев Н. Промышленность Казах¬
стана в первой пятилетке. Алма-Ата, 1951; Чуланов Г. Н. Промышленность
Казахстана за годы Советской власти. Алма-Ата, 1951; Дахшлейгер Г. Ф.
Турксиб — первенец социалистической индустриализации: Очерк истории по¬
стройки Турксиба. Алма-Ата, 1953.
474
1
Следует особо сказать о защищавшихся в те годы диссерта¬
циях. Сам факт написания этих диссертаций свидетельствовал о
непрерывности развития исторической мысли, о вступлении в нау¬
ку молодых сил. Это обстоятельство помогает понять ту интенсив¬
ность, с которой стала развиваться историческая наука с середины
50-х годов.
Уже в книгах и статьях, вышедших в 1954—1955 гг., наметил¬
ся некоторый отход от схематизма, расширилась тематика иссле¬
дований, заметно оживилась научная мысль в национальных рес¬
публиках и областях страны 119. Впервые была опубликована мо¬
нография, где в историко-партийном плане решались некоторые
вопросы индустриализации страны 12°.
Знаменательным событием явилось издание в 1954 г., после
длительного перерыва, учебника «Политическая экономия». В нем
отвергалось узкое, однобокое понимание процесса индустриализа¬
ции СССР, подчеркивалась его социально-экономическая сущность
и решающая роль в построении материальных основ социализма.
В учебнике говорилось, что «социалистическая индустриализация
^сть такое развитие крупной промышленности, и в первую очередь
тяжелой индустрии, которое обеспечивает перестройку всего на¬
родного хозяйства на основе передовой машинной техники, победу
социалистических форм хозяйства, технико-экономическую неза¬
висимость страны от капиталистического окружения»121. Такая
формулировка в целом давала достаточный простор для широкого
и многопланового показа исторического процесса превращения
СССР в передовую индустриальную державу. В развернувшейся
в 1954—1955 гг. дискуссии о периодизации истории советского об¬
щества мнение о том, что «социалистическая индустриализация
означает всемерное и преимущественное развитие тяжелой про¬
мышленности» 122, широкой поддержки уже не получило.
Существенное расширение источниковой базы проявилось не
только в массовом использовании исследователями ранее не изу¬
ченных архивных фондов, но и в деятельности публикаторов.
С 1956 г. вновь стали выходить статистические сборники, харак¬
119 См., напр.: Араловец Н. Д. Женский труд в промышленности СССР.
М., 1954; Белова Т. Н. Советские профсоюзы в период первой пятилетки. М.,
1954; Семин И. П. Год великого перелома в промышленности. М., 1954; Да-
дыкин Р. П. Начало массового социалистического соревнования в промышлен¬
ности СССР. М., 1954; Развитие социалистической промышленности Таджик¬
ской ССР за 25 лет. Душанбе, 1954; Степанов С. С. Социалистическое со¬
ревнование в промышленности Советской Чувашии в первые годы второй пя¬
тилетки.— Учен. зап. Науч.-исслед. ин-та языка, литературы и истории при
Совете Министров Чувашской АССР, 1955, вып. 11; Чирков Н. П. Начало
массового социалистического соревнования в промышленности Туркменской
ССР.— Изв. АН ТССР, 1955, т. 6; Аллахвердян Г. О., Хримлян С. И.
Развитие тяжелой промышленности Армянской ССР. Ереван, 1955.
120 Маслов И. И. КПСС в борьбе за укрепление единства своих рядов и
осуществление политики социалистический индустриализации страны (1925—
1927 гг.). М., 1955.
121 Политическая экономия: Учебник. М., 1954, с. 338.
122 Вопросы истории, 1955, № 9, с. 59. I
475
теризующие развитие народного хозяйства СССР в целом и по
отраслям, в масштабах всей страны, ее республик и областей.
В 1957 и 1964 гг. были изданы справочники «Промышленность
СССР», содержащие весьма ценные данные. Они во многом уточ¬
няли и конкретизировали сложившееся ранее мнение о темпах ин¬
дустриального преображения Советского Союза в период довоен¬
ных пятилеток. Стало возможным более глубокое осмысление
взаимосвязей между промышленностью и сельским хозяйством,
особенностей топливного баланса страны, некоторого отставания
в деле химизации и т. п.
1956 год ознаменовался появлением интересного сборника до¬
кументов123. При Главном архивном управлении при Совете Ми¬
нистров СССР развернулась работа по выпуску многотомной се¬
рии, специально посвященной социалистической индустриализа¬
ции. Одновременно были опубликованы обобщающие материалы,
отражавшие деятельность руководящих органов партии, государ¬
ства, профсоюзов, комсомола, стенограммы различных заседаний
и обсуждений, статистические сводки и т. п.124 Однако состави¬
тели сборников ограничивались периодом до второй пятилетки,
более поздние этапы индустриализации по-прежнему оставались
без внимания. Исключением являлись отдельные сборники о со¬
циалистическом соревновании и по истории ряда крупных пред¬
приятий 12\
Вышедшую с середины 50-х годов литературу можно условно
разделить на три большие группы: работы, в которых освещена
индустриализация СССР в целом или история развития отдельных
отраслей промышленности; книги и статьи об индустриальном про¬
грессе в союзных и автономных республиках; исследования по
истории рабочего класса.
Центральное место в первой группе заняли обобщающие тру¬
ды, авторами которых выступили историки народного хозяйства,
123 Политический и трудовой подъем рабочего класса СССР (1928—
1929 гг.). М., 1956.
124 Советы народного хозяйства и плановые органы в центре и на ме¬
стах (1917—1932): Сб. док. М., 1957; Первые шаги индустриализации СССР,
1926—1927 гг. М., 1959; Первый Всесоюзный съезд ударных бригад: К трид¬
цатилетию съезда. Сб. док. и материалов. М., 1959; Борьба КПСС за социали¬
стическую индустриализацию страны и подготовку сплошной коллективизации
сельского хозяйства, 1926—1929 годы: Док. и материалы. М., 1960; Коммунисты
Ленинграда в борьбе за выполнение решении партии по индустриализации
страны, 1926—1929 гг.: Сб. док. и материалов. Л., 1960; История индустриали¬
зации СССР: Завершение восстановления промышленности и начало индустриа¬
лизации Северо-Западного района. Док. и материалы, 1925—1928 гг. Л., 1964.
Электрификация СССР, 1926—1932 гг.: Сб. док. и материалов. М., 1966.
125 Первенец индустриализации страны — Днепрогэс имени В. И. Ленина:
Сб. док. о строительстве Днепрогэса им. В. И. Ленина, 1926—1932 гг. Запо¬
рожье, 1960; Поколения ударников: Сб. док. и материалов о социалистическом
соревновании на предприятиях Ленинграда в 1926—1961 гг. Л., 1963; Социали¬
стическое соревнование в СССР, 1918—1964: Док. и материалы профсоюзов.
М., 1965; Из истории Магнитогорского металлургического комбината и г. Маг¬
нитогорска (1929—1941 гг.): Сб. док. и материалов. Челябинск. 1965.
476
экономисты Р. С. Лившиц, А. И. Ноткин, П. И. Лященко,
Э. Ю. Локшин 12в. Каждый из них стремился раскрыть главные
закономерности построения материальных основ социализма в
СССР, показать пружину, позволившую стремительно развернуть
и осуществить социалистическую реконструкцию страны. Именно
поэтому проблемам индустриализации они уделили основное вни¬
мание. Ноткин с большой полнотой осветил существо расширен¬
ного воспроизводства в условиях построения социализма. Даже
когда крупная промышленность была полностью восстановлена,
т. е. достигла уровня 1913 г., она не могла, считал автор, обес¬
печить количественное преобладание социалистической собствен¬
ности и переход большинства населения к социалистическим фор¬
мам труда. Индустриализация СССР в кратчайшие сроки много¬
кратно умножила общенародную собственность на средства про¬
изводства. Промышленность превратилась в основную отрасль
экономики. Утвердилось безраздельное господство крупного про¬
изводства во всех отраслях народного хозяйства.
Если Ноткин характеризовал процесс подведения новой тех¬
нической базы под все отрасли экономики, то Лившиц решала
аналогичную проблему применительно к различным районам
страны.
По сравнению с книгами Ноткина и Лившиц работы Лященко
и Локшина отличались значительно большей насыщенностью фак¬
тическими данными, но менее высоким теоретическим уровнем*
Если у первых двух авторов социально-экономический анализ яв¬
лений сочетался с кратким изложением исторического хода собы¬
тий, то у Лященко и Локшина обобщения практически подменя¬
лись общими рассуждениями. В этом смысле их работы, вышед¬
шие в 1956 г., можно отнести к ранее пройденному этапу
советской историографии. Правомерно даже сказать, что они за¬
вершают его.
Для своего времени эти работы были довольно значительным
событием, и научная общественность в целом одобрительно встре¬
тила их появление. Оба автора впервые в монографической лите¬
ратуре дали систематическое изложение истории создания и раз¬
вития советской промышленности, которое Локшин доводил до
1941 г., а Лященко заканчивал первой послевоенной пятилеткой·
При этом Лященко (в соответствии со своим общим замыслом)
старался широко показать связь индустрии и ее взаимодействие
с сельским хозяйством, транспортом, в целом ее роль в развитии
советской экономики. Однако, как указывалось выше, теоретиче¬
ский уровень работ Лященко и Локшина не отвечал назревшим
потребностям исторической науки. Индустриализация СССР в
них по-прежнему освещалась в плане становления предприятий
128 Лившиц Р. С. Очерки по размещению промышленности СССР. М.»
1954; Ноткин А. И. Материально-производственная база социализма. М., 1954;
Лященко П. И. История народного хозяйства СССР. Т. 3. Социализм; Лок¬
шин Э. Ю. Очерк истории промышленности СССР (1917—1940). М., 1956.
477
первого подразделения. Очерк Локшина можно было бы назвать
книгой о развитии тяжелой индустрии, а не исследованием по
истории всей промышленности СССР. В стороне остался также
вопрос о соотношении капиталистической индустриализации, на¬
чавшейся еще в дореволюционную эпоху, и социалистической ин¬
дустриализации СССР. Царская Россия изображалась авторами
как полуколония. На первый план выдвигалась отсталость русско¬
го капитализма, его зависимость от иностранных банков. Соот¬
ветственно подбирались иллюстрации, цифры и факты (некоторые
из них впоследствии не выдержали научной критики). В итоге ис¬
ходные рубежи советской индустриализации принижались, не
изучался сам механизм перехода к форсированному росту инду¬
стрии 127.
Серьезным недостатком рассматриваемых книг было забвение
трудностей социалистического строительства. Отметим, что даже
в 60-е годы вопрос о препятствиях и ошибках, о сложности про¬
цесса выработки правильных путей и форм борьбы за индустриа¬
лизацию страны должного освещения еще не получил. Действи¬
тельный ход событий, полный драматизма и напряжения, чаще
всего изображался несколько схематично. В результате обеднялся
научный анализ. Обычно в публиковавшихся во второй половине
50—60-х годах книгах и статьях о трудностях пройденного пути
можно было узнать лишь из отдельных фактов и цифр, высказы¬
ваний руководителей партии и правительства, решений КПСС.
Вопреки замыслу многих авторов, неразрывная связь между пар¬
тией и народом изображалась подчас в искаженном виде: много¬
образнейшая теоретическая и практическая деятельность Цент¬
рального Комитета и всей Коммунистической партии сводилась к
принятию решений, а самоотверженный и вдохновенный труд ра¬
бочего класса, крестьянства и интеллигенции — лишь к их пре¬
творению в жизнь.
Мы не случайно столь подробно остановились на обобщающих
книгах Лященко и Локшина. В отличие от исследователей, рабо¬
тавших над локальными темами, они могли более убедительно
показать преходящий характер многих трудностей ускоренной
индустриализации и пути их преодоления, раскрыть дальновид¬
ность политики Коммунистической партии, ее значение для судеб
международного рабочего движения, для всего человечества. Эта
возможность не была использована, а во второй половине 50—60-х
годах историография не пополнилась аналогичными трудами. Мно¬
гочисленные лекции и учебные пособия128 не могли заменить
127 Подробнее см.: Очерки по историографии советского общества. М.,
1965, с. 320—322.
12в Погребинский А. П. Экономическое развитие СССР в период построе¬
ния фундамента социалистической экономики (1926—1932 гг.). М., 1957;
Он же. Экономическое развитие СССР в период социалистической реконструк¬
ции и выполнения второго пятилетнего плана (1933—1937 гг.). М., 1959;
Павлов А. П. Борьба Коммунистической партии за социалистическую индуст¬
риализацию страны и подготовку сплошной коллективизации сельского хозяй¬
ства (19Й6—1929). М., 1959; Он же. Коммунистическая партия в борьбе за за¬
' 478
фундаментальных обобщающих монографий. В них к тому же рас¬
сматривались преимущественно 1926—1929 гг., значительно ре¬
же — период первой пятилетки и в единичных случаях — период
второй пятилетки; предвоенное трехлетие как определенный от¬
резок индустриализации не рассматривалось совсем. Некоторые
авторы ограничивали период индустриализации 1926—1929 гг. и
исследовали только развитие тяжелой индустрии, другие счита·
ли, что первые решающие успехи индустриализации были достиг¬
нуты в 1927 г.129 Весьма упрощенно представлялся процесс под¬
ведения новой технической базы под народное хозяйство страны*
Как и ранее, конкретно не освещалось развитие отраслей груп¬
пы «Б», преобразование мелкой и кустарной промышленности,
вытеснение частного капитала.
Преодоление этих недостатков на основе овладения всей мас¬
сой источников и литературы вело к появлению обобщающих
исследований. К ним с известными оговорками можно отнести кол¬
лективные труды по истории народного хозяйства СССР в 1926—
1940 гг., выпущенные Институтом экономики Академии наук
СССР 13°, и научно-популярный очерк А. Ф. Хавина131. В них
были охарактеризованы ход промышленного развития страны в
довоенные пятилетки, решающая роль индустрии в социалистиче¬
ском преобразовании всей советской экономики. Освещая прежде
всего пути развертывания производства средств производства
(как в центре страны, так и в ее отдаленных районах), авторы
уделили внимание ликвидации капиталистических элементов в
крупной индустрии, кооперированию мелкого промышленного
производства, изменениям форм и методов управления промыш¬
ленностью в целом и в отдельных ее отраслях, на различных
предприятиях.
Особого внимания заслуживает стремление авторов работы
«Построение фундамента социалистической экономики в СССР»
объяснить, почему в нашей стране социалистическая индустриали¬
зация началась с первоочередного ускоренного роста производст-
вершение социалистической реконструкции народного хозяйства: Победа со¬
циализма в СССР (1933—1937 гг.). М., 1959; Чумбаров И. И. КПСС в борь¬
бе за развертывание индустриализации страны (1926—1929 годы). М., 1959;
и др.
129 Носов Ф. В. Борьба Коммунистической партии за осуществление ле¬
нинской программы индустриализации страны. Л., 1956; Озеров Л. С. Борьба
партии за социалистическую индустриализацию страны и подготовку сплош¬
ной коллективизации сельского хозяйства (1926—1929 годы). М., 1960; Нагор¬
ный Н. Д. КПСС в борьбе за осуществление ленинской программы индустриа¬
лизации страны: Учеб. пособие. Харьков, 1961; Владимирцев В. И. Переход
Коммунистической партии к социалистической индустриализации СССР.—
В кн.: Вопросы развития социалистической промышленности. Нижний Тагил,
1961.
130 Построение фундамента социалистической экономики в СССР
(1926—1932). М., 1960; Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—
1940 гг. М., 1963. *
131 Хавин А. Ф. Краткий очерк истории индустриализации СССР. М.,
1962.
479
за группы «А». К тем причинам, которые связаны с самой приро¬
дой советского строя, в ней было добавлено следующее положение:
«Капиталистическая индустриализация дореволюционной России
привела к созданию сравнительно обширной легкой и пищевой
промышленности»132. Это положение, ранее уже высказанное
А. И. Ноткиным 133 (он являлся автором соответствующего раз¬
дела книги), к сожалению, не получило должной конкретизации.
Но и в общей форме оно стало важным подспорьем для исследо¬
вателей, работавших над проблемами истории капиталистической
индустриализации России и социалистической индустриализации
СССР.
Наметились также сдвиги в освещении исходного уровня инду¬
стриализации СССР. Долгое время в литературе бытовало мнение
о том, что в 1921—1925 гг. серьезных успехов удалось добиться
только в области легкой промышленности. Э. Б. Генкина, анали¬
зируя характер и особенности восстановительного периода, скру¬
пулезно проследила, как в 1921—1925 гг. велась планомерная под¬
готовка условий для преимущественного развития производства
средств производства в последующие годы 13;.
Необходимо также остановиться на работе А. И. Пашкова 13\
которая характеризует достигнутый в рассматриваемый период
уровень теоретической разработки коренных проблем промышлен¬
ного развития СССР. Используя большое количество статистиче¬
ских данных, автор обстоятельно рассмотрел действие, социальное
содержание и роль закона преимущественного роста производст¬
ва средств производства как при капитализме, так и при социализ¬
ме. В фокусе его монографии — проблема индустриализации. Вы¬
ясняя специфику отдельных периодов, в отличие от большинства
исследователей Пашков отметил, что в годы второй пятилетки в
силу различных причин, в том числе и военной опасности, не уда¬
лось выполнить директиву XVII съезда ВКП(б) о временном бо¬
лее быстром росте производства предметов потребления по срав¬
нению с производством средств производства. В целом анализ,
проделанный Пашковым, позволил глубже осмыслить конкрет¬
ные проявления закономерностей становления советской эконо¬
мики.
Важный шаг был сделан в конкретном изучении такой ранее
малоисследованной темы, как борьба за технико-экономическую
независимость СССР, за превращение нашей страны в державу,
132 Построение фундамента социалистической экономики в СССР (1926—
1932). с. 85.
из Иоткин А. И. Социалистическая индустриализация СССР и новый тех¬
нический переворот.— Весгн. АН СССР, 1958, № 1.
134 Генкина Э. Б. Деятельность Госплана в 1921—1925 гг. и борьба с
буржуазной идеологией по вопросам планирования.— История СССР, 1961,
№ б; Она же. Об особенностях восстановления промышленности в СССР
(1921—1925 гг.).—Там же, 1962, № 5.
135 Пашков А. И. Экономический закон преимущественного роста произ¬
водства средств производства. М., 1958.
480
экспортирующую средства производства13в. В итоге воссоздава¬
лась картина неуклонного роста отечественной промышленности
как материальной базы диктатуры пролетариата. Были показаны
преимущества советской индустриализации как индустриализации
социалистической.
Среди работ по истории различных отраслей индустрии основ¬
ное ядро составляли книги, брошюры и статьи о производстве
средств производства, истории ведущих отраслей группы «А» 137.
Менее значительными были достижения в освещении истории
таких отраслей индустрии, как промышленность строительных ма¬
териалов, производство синтетических волокон, каучука, пластиче¬
ских масс, электротехника, авиастроение. Совсем не изучались
местная промышленность, кустарные промыслы, эволюция пром¬
кооперации, без чего нельзя было дать всесторонней картины под¬
ведения новой технической базы под народное хозяйство страны.
Медленно активизировалось исследование истории второго подраз¬
деления общественного производства. Отдельные статьи и очерки
экономистов не могли компенсировать тот пробел, который обра¬
зовался за многие годы 138.
Количество работ, связанных с разработкой проблем истории
промышленного развития союзных и автономных республик, было
наиболее велико. Эта группа исследований пополнялась главным
образом за счет книг и статей, публиковавшихся непосредственно
на местах. Такой сдвиг свидетельствовал о вступлении в науку
новых творческих сил, расширении тематики исследований и их
документальной базы, возрастании интереса к познанию общих
закономерностей и местных особенностей индустриализации всех
крупных районов СССР 139.
138 Касьяненко В. И. Как была завоевана технико-экономическая само¬
стоятельность СССР. М., 1964.
137 Маевский И. В. Тяжелая промышленность СССР в первые годы со¬
циалистической индустриализации (1926—1929). М., 1959; Хавин А. Ф. Раз¬
витие тяжелой промышленности в третьей пятилетке (1938 — июнь 1941 г.).—
История СССР, 1959, Ла 1; Никитин А. Состояние важнейших отраслей про¬
мышленности СССР накануне Великой Отечественной войны.— Военно-историче¬
ский журнал, 1960, № 3; Некрасова И. М. Ленинский план электрификации
страны и его осуществление в 1921 —1931 гг. М., 1960; Розенфсльд Я. С.,
Клименко К. И. История машиностроения СССР: С первой половины XIX в.
до наших дней. М., 1961; Лельчук В. С. Создание химической промышленно¬
сти СССР: Из истории социалистической индустриализации. хМ., 1964.
138 После книги П. А. Хромова «Очерки экономики текстильной промыш¬
ленности СССР». (М.; Л., 1946) можно назвать только монографию
Л. В. Опацкого «Размещение пищевой промышленности СССР» (М., 1958) и
статью М. И. Хлусова «Основные направления и итоги развития текстильной
промышленности СССР в годы предвоенных пятилеток» (Вестн. МГУ. Сер. 9,
История, 1961, № 1).
139 Этому во многом способствовало оживление археографической рабо¬
ты. Обычным явлением стали статьи и очерки, в проблемном плане характе¬
ризовавшие состояние местных архивов. ¿См., напр.: Джалилзаде Т. А. Из ис¬
тории развития азербайджанской нефтяной промышленности (1920—1935 гг.):
(Обзор фондов партийного архива Казахского филиала ИМЛ).—В кн.: Вопро¬
сы истории Коммунистической партии Казахстана. Алма-Ата, 1964, вып. 2.
16 Очерки историографии, т. V
481
В работах этой группы ставились вопросы об источниках на¬
копления средств для индустриализации, вытеснении частнокапи¬
талистических элементов, структурных изменениях в промышлен¬
ности, складывании новых пропорций между различными отрасля¬
ми народного хозяйства. Привлечение новых данных позволило
Р. Д. Федотовой и X. М. Бербекову всесторонне выявить социаль¬
но-экономические последствия индустриального развития Молда¬
вии и Кабардино-Балкарии 14°. В монографии А. А. Аннаклыче-
ва141 рассматривалась концентрация производства в Туркмени¬
стане, анализировался рост крупных предприятий и удельного
веса занятых на них работников в общем количестве фабрично-
заводских рабочих и служащих.
Наибольшей глубиной отличались исследования П. М. Алам-
пиева, Б. М. Митупова, М. С. Джунусова, Н. С. Есипова 142.
В них промышленное развитие каждой отдельной республики тес¬
но связывалось с общим ходом индустриализации СССР. Авторы
конкретно выявили, как по мере общего подъема советской эко¬
номики возникали и использовались благоприятные условия для
бурного роста промышленности и рабочего класса в различных
районах страны. Они убедительно показали возрастание вклада
отдельных республик в решение общегосударственных проблем,
в создание материально-технической базы социализма.
В отличие от большинства авторов, которые утверждали, что
промышленное развитие бывших национальных окраин началось
при Советской власти буквально на пустом месте, Алампиев, Джу-
нусов и Есипов, не отрицая громадной отсталости Средней Азии
и Казахстана в целом, вместе с тем изучили отдельные районы,
уровень развития которых был сравнительно высоким, где было
больше рабочих, сильнее влияние Коммунистической партии, и по¬
казали, как, опираясь на эти районы, Советская власть создава¬
ла промышленность в ранее отсталых регионах. Митупов сопоста¬
вил процессы коллективизации и промышленного развития в Бу¬
рятской АССР в годы первой пятилетки. Им было выявлено, что
первый из них во многом предшествовал второму, в результате
чего в республике сравнительно легко решались сырьевая и про¬
довольственная проблемы, складывались благоприятные условия
для набора рабочей силы и т. п. Это своеобразие хозяйственного
140 Федотова Р. Д. Ог ручного труда к машинной индустрии: Историко¬
экономический очерк развития машинного производства в промышленности
Молдавской ССР. Кишинев, 1956; Бербвков X. М. Переход к социализму наро¬
дов Кабардино-Балкарии.
141 Аннаклычев А. А. Развитие промышленности Туркменистана за годы
Советской власти (1921 —1937 гг.). Ашхабад, 1958
142 Алампиев П. М. Ликвидация экономического неравенства народов со¬
ветского Востока и социалистическое размещение промышленности: Историче¬
ский опыт Казахской ССР. М., 1958; Митупов Б. М. Развитие промышленно¬
сти и формирование рабочего класса в Бурятской АССР (1923—1937 гг.).
Улан-Удэ, 1958; Джунусов М. С. О некапиталистическом пути развития киргиз¬
ского народа к социализму. Фрунзе, 1958; Есипов И. С. Промышленное строи¬
тельство в ранее отсталых странах: Исторический опыт Советской Киргизии.
Фрунзе, 1962.
482
развития Бурятии автор связал с местными условиями, а также
с возможностями и потребностями индустриализации всей страны.
К упомянутым исследованиям примыкает большая группа ста¬
тей, выделяющихся из общей массы работ аналитическим подхо¬
дом к конкретному материалу. В небольших по размеру работах
С. Аттокурова о промышленном строительстве в Киргизии,
Г. М. Гуткина и А. С. Сафаева — в Узбекистане, В. К. Савось-
ко — в Казахстане143 и ряде других раскрывалась специфика
начального этапа индустриализации здесь. Необходимо, однако,
отметить, что в поисках «местных особенностей» некоторые исто¬
рики иногда несколько абстрагировались от аналогичных процес¬
сов в масштабах всей страны или во многих ее районах.
Научный анализ узловых проблем экономического подъема
различных союзных и автономных республик осложнялся тем, что
некоторые историки затушевывали разницу между задачами ин¬
дустриализации СССР в целом и индустриализации его отдель¬
ных частей. Ряд авторов считали, например, что уже в довоен¬
ный период в Средней Азии и Казахстане была в целом успешно
решена проблема создания всех отраслей тяжелой промышленно¬
сти; такая точка зрения существовала даже применительно к от¬
дельным республикам 144.
Подобные ошибки историков были вызваны не тем, что они
уделяли особое внимание росту тяжелой индустрии в отдельных
республиках, что являлось правомерным, а главным образом уп¬
рощенным подходом к анализу проблемы. История промышленно¬
сти отдельных республик отрывалась от процесса становления
социалистической системы хозяйства в рамках всего Советского
Союза. Вместе с тем для выводов о завершении индустриализа¬
ции отдельных республик требовался не только анализ показате¬
лей о росте промышленности. Необходим был всесторонний ана¬
лиз материалов об изменениях в структуре отраслей производст¬
ва, их географическом размещении, технической оснащенности,
роли в экономике региона, анализ данных о состоянии сельского
хозяйства, транспорта. Таким образом, требовалось рассмотрение
целого комплекса проблем, а не лишь одной из них.
Интересные положения в этой связи высказал Н. С. Есипов.
В своей монографии он полемизировал с теми авторами, которые
утверждали, что Киргизия уже во второй пятилетке завершила
143 Аттокуров С. Из истории развития промышленности Киргизской рес¬
публики (1926—1929 гг.).— Учен. зап. ист. фак. Кирг. ун-та, 1958, вып. 6;
Гуткин Г. М. Курс на социалистическую индустриализацию страны и промыш¬
ленное строительство в Узбекистане (1926—1929 гг.).— Тр. Среднеаз. политехи,
ин-та. Н. С. Полит, экономия, 1960. вып. 17; Сафаев А. С. К вопросу о раз¬
витии тяжелой промышленности Советского Узбекистана.— В кн.: Очерки по
истории народного хозяйства СССР; Савосько В. Л'. Борьба трудящихся Казах¬
стана за развитие промышленности в период довоенных пятилеток.— Изв.
АН КазССР. Сер. истории, археологии, этнографии, 1958, вып. 2 (7).
144 Непомнин В. Я. Очерк истории социалистического строительства в Уз¬
бекистане (1917—1937). Ташкент, 1957, 161; Материалы объединенной науч¬
ной сессии, посвященной истории Средней Азии и Казахстана эпохи социализ¬
ма. (Доклад С. Б. Баишева, сообщение Б. Н. Абишевой).
483
и*
индустриализацию. «Промышленной культуре,— писал Есипов,—
свойственны особые производственные пропорции, соотношения
между городским и сельским населением, рабочим классом и кре¬
стьянством, а также высокий образовательный ценз населения с
большим удельным весом технической интеллигенции и много
других специфических сторон. Если подойти к оценке с этих пози¬
ций, то неизбежно придем к выводу, что Киргизия к 1937 г. да¬
лека была от завершения индустриализации»145. Такой же вывод
на материалах Таджикистана сделал У. Исмаилов 14в.
По мере разработки проблемы возникла потребность разграни¬
чить понятия: 1) промышленное развитие республик в период об¬
щесоюзной индустриализации и 2) индустриализация республики
(области, края). В первом случае хронологические рамки процес¬
са были ограничены довоенным периодом, во втором — они мог¬
ли быть шире. Необходимо было также дать ясное и четкое оп¬
ределение давно вошедшего в употребление термина «индустриа¬
лизация республики (области, края)», ибо не только по срокам,
но и по содержанию, задачам сам ход превращения ранее аграр¬
ных районов СССР в индустриально развитые комплексы подчас
во многом отличался от содержания процесса общесоюзной ин¬
дустриализации.
Разработке этих вопросов способствовали исследования, по¬
казавшие, что индустриализация была единым процессом для всей
страны и отдельная республика (или область) не создавала сво¬
ей замкнутой системы. Было бы ошибочно, отмечалось М. С. Джу-
нусовым, успехи социалистического строительства в отдельных
районах и республиках ставить в зависимость от наличия в них
крупной машинной индустрии, и в первую очередь производства
средств производства. «Благодаря тому что народы Востока на¬
ходились под эгидой диктатуры пролетариата, участвовали в со¬
ветском сотрудничестве народов, победа социализма в восточных
окраинах произошла раньше, чем было достигнуто преобладание
в этих республиках тяжелой промышленности над легкой и пище¬
вой промышленностью, индустрии над сельскохозяйственным про¬
изводством» 147.
Такое понимание проблемы было принципиально верно не
только для республик советского Востока, но и для ряда других
районов страны. Оно открывало новые возможности для осмысле¬
ния общих закономерностей социалистической индустриализации,
для конкретного рассмотрения ее особенностей на местах, в ча¬
стности вопроса о помощи русского рабочего класса трудящимся
ранее отсталых народов. Некоторые авторы, по справедливому
замечанию С. И. Якубовской, сводили его к материальной и куль¬
145 Есипов Н. С. Промышленное строительство в ранее отсталых стра¬
нах: Исторический опыт Советской Киргизии, с. 145—146.
146 Исмаилов У. Развитие промышленности Таджикской ССР в годы вто¬
рой пятилетки —В кн.: Очерки по истории Таджикистана. Сталинабад, 1957, т. 1.
147 Джунусов М. С. О некапиталистическом пути развития киргизского на¬
рода к социализму, с. 149—150.
484
турной помощи, упуская из виду главное — только создание совет¬
ской государственности дало возможность приобщить к активному
участию в социалистическом строительстве все отсталые в про¬
шлом народы и народности 148.
В целом расширение постановки проблемы индустриализации
создало благоприятные условия для углубленного анализа изме¬
нений в структуре народного хозяйства национальных республик
и областей, сдвигов в размещении производства, соотношении
тяжелой и легкой промышленности. Ярким примером тому слу¬
жит книга Ю. Ф. Воробьева!49. Написанная в плане историко¬
экономического очерка, она разносторонне характеризовала сбли¬
жение индустриального уровня развития союзных республик,
главным образом в период социалистического строительства.
Вскрывая то общее, что было присуще развитию промышленно¬
сти в них, автор показал различные пути и методы, которыми пре¬
одолевалось фактическое неравенство. Кроме того, он обстоятель¬
но показал, что и к концу 30-х годов еще не во всех республиках
промышленность преобладала над сельским хозяйством, а произ¬
водство средств производства — над производством предметов
потребления, что подтверждало положение ряда других историков
о самой сути социалистической индустриализации бывших окраин
России, об известной незавершенности этого процесса в некоторых
районах в довоенные пятилетки.
На рубеже 50—60-х годов началось сравнительное изучение
проблем индустриального и аграрного развития советских респуб¬
лик. Историков уже не удовлетворяла формулировка о том,
что именно индустриализация той или иной республики сыграла
решающую роль в ее переходе к социализму минуя капиталисти¬
ческую стадию. Во-первых, стало очевидным, что такой переход
определялся подъемом экономики всей страны. Во-вторых, он
был неразрывно связан и с коллективизацией сельского хозяйства.
Проведенная в 1964 г. дискуссия о некапиталистическом пути
развития отдельных народов150 также нацеливала исследовате¬
лей на комплексное изучение проблемы, на выяснение взаимоза¬
висимости процессов социалистической индустриализации и со¬
циалистической реконструкции сельского хозяйства.
Третью группу, как отмечалось, составляли исследования,
в которых непосредственно прослеживалась история рабочего
класса в годы довоенных пятилеток.
К середине 50-х годов уже были созданы работы по истории
народного хозяйства в целом, истории промышленности и ее от¬
148 Якубовская С. И. К вопросу о переходе пародов советского Севера
к социализму минуя капитализм.— Вопросы истории, 1951. Л® 8; Она же. Лик¬
видация фактического неравенства наций: (На примере истории народов Сред¬
ней Азии и Казахстана).— Исторические записки, 1954, т. 48.
149 Воробьев Ю. Ф. Выравнивание уровней экономического развития со¬
юзных республик. М., 1965.
150 Вопросы истории КПСС, 1964, № 1, 3—6, 8—11.
ля*
дельных отраслей. Однако не было ни одного обобщающего труда
или специальной монографии по истории рабочего класса СССР в
годы Советской власти, в частности в переходный период от капи¬
тализма к социализму. Внимание исследователей сосредоточива¬
лось преимущественно на историко-экономических сюжетах. Общие
закономерности промышленного скачка прослеживались легче, так
как при этом не требовалось того обилия фактических данных
(в основном архивных документов), не нужна была для выводов та
множественность подходов к теме, без которых невозможно глубо¬
кое исследование рабочего класса как субъекта исторического про¬
цесса.
Во второй половине 50-х годов произошла значительная акти¬
визация разработки учеными проблем роли народных масс в пре¬
образовании общества, в построении основ социализма. В 1956 г.
ветераны Кировского завода призвали земляков-ленинградцев
вновь развернуть движение за написание истории своих предприя¬
тий. Десятки производственных коллективов поддержали обра¬
щение кадровых рабочих. Их инициатива получила одобрение.
21 мая 1958 г. газета «Правда» поместила письмо группы исто¬
риков, которые предлагали возродить горьковскую традицию
и создать широкий актив для разработки истории рабочего
класса. В результате только за период между 1956 и 1961 гг.
усилиями ученых, писателей, самих производственников было со¬
здано около 150 брошюр и книг по истории фабрик и заводов. От¬
ражая возросший интерес общественности к героическому прошло¬
му строителей социализма, научные учреждения и вузы стали
проводить расширенные заседания и сессии, совещания и конфе¬
ренции, на которых в различных аспектах обсуждались проблемы
истории рабочего класса. Начиная с 1958 г. такого рода обсужде¬
ния (с последующей публикацией материалов) превратились в
традицию1М. В 1959 г. в Институте истории Академии наук
СССР была организована группа для изучения истории промыш¬
ленности и советского рабочего класса. Подобные группы были
образованы и во многих других научных центрах. Наряду с эко¬
номистами историки ставили перед собой задачу нарисовать
картину преобразования классовой структуры советского обще¬
ства.
С середины 50-х годов появилась литература, в которой показы¬
валась трудовая и политическая активность рабочих, их вклад в
выполнение первых пятилетних планов, в управление страной.
Одновременно с работами по истории промышленности возросло
число исследований о том, как рабочий класс участвовал в ин¬
дустриализации страны, какова была его роль в реконструкции
народного хозяйства, какие изменения претерпел рабочий класс в
ходе этих преобразований.
151 Конференции по истории рабочего класса проводились в Москве, Ле¬
нинграде, Свердловске, Томске, Перми, Уфе, в республиках Прибалтики, Сред¬
ней Азин и т. д.
486
Приблизительные подсчеты показывают, что если в 1946—
1953 гг. история советского рабочего класса нашла отражение в
81 работе, то в 1954—1964 гг.— уже в 1041 исследовании152.
Столь бурного роста никогда в прошлом не наблюдалось. Еще
более примечательны изменения тематики. До 1954 г. более чем
в половине работ по истории индустриализации рассматривалось
участие рабочих в производственном процессе, их трудовая дея¬
тельность. В последующее десятилетие удельный вес этой группы
заметно уменьшился, но было опубликовано 144 работы о составе
рабочего класса и подготовке кадров (против шести в предыду¬
щий период), 128 работ о взаимоотношениях рабочего класса с
крестьянством (ранее — четыре). Появилось более 60 статей и
книг об участии рабочего класса в управлении обществом и госу¬
дарством, о пополнении представителями рабочего класса ко¬
мандных кадров народного хозяйства, об интернациональных
связях рабочих СССР (в 1946—1953 гг. аналогичных работ не
было).
Обилие исследований вызвало необходимость оценить сделан¬
ное, наметить пути на будущее, следствием чего стало появление
историографических статей153. Первоначально некоторые из них
напоминали книжные обозрения, расширенные аннотации, ибо
это был первый опыт историографического подхода к литературе
по истории рабочего класса. В начале 60-х годов вышла уже
серия критических исследований, которые непосредственно по¬
свящались методологии и методике изучения рассматриваемой
проблемы.
Коллективными усилиями были определены задачи, которые
стояли перед историками советского рабочего класса. Во-первых,
это раскрытие процессов, связанных с развитием самого рабоче¬
го класса в ходе социалистического и коммунистического строи¬
152 Шкаратан О. И. Методологические аспекты изучения истории совет¬
ского рабочего класса.— Вопросы истории, 1966, № 4, с. 11.
153 За глубокое изучение истории советского рабочего класса.— Коммунист,
1959, № 3; Баевский Д. А, Гершберг С. А, Митрофанова А В. Об
изучении истории советского рабочего класса.— Вопросы истории, 1959, № 12;
Матюгин А. А. Некоторые вопросы изучения истории советского рабочего клас¬
са.— Там же, 1960, № 6; Ворожейкин И. Е. К вопросу о довоенной историог¬
рафии советского рабочего класса.— История СССР, 1961, № 3; Он же. Воп¬
росы формирования советского рабочего класса в исторической литературе
после XX съезда КПСС.— В кн.: Развитие рабочего класса в национальных
республиках СССР. М., 1962; Дадыкин Р. Л., Липатов Н. П., Митрофано¬
ва А. В., Рогачевская Л. С. Рабочий класс СССР в советской историогра¬
фии.— В кн.: Советская историческая наука от XX к XXII съезду КПСС: Ис¬
тория СССР. М., 1962; Вопросы историографии и источниковедения истории
рабочего класса СССР. Л., 1962; Дадыкин Р. П. Состояние и задачи изуче¬
ния проблемы формирования и развития советского рабочего класса: Историо¬
графия проблемы.— В кн.: Формирование и развитие советского рабочего клас¬
са (1917—1961 гг.). М., 1964; Казьмин В. И. Начало массового социалистиче¬
ского соревнования: (Историографический обзор литературы и диссертаций).—
Вопросы истории КПСС, 1964, ЛЬ 8; Опрцщенко А. Л. Вопросы социалистиче¬
ского соревнования рабочего класса СССР в советской историографии.— В кн.:
Некоторые проблемы истории советского общества: Историография. М., 1964;
и др.
487
тельства в СССР, освещение количественных и качественных из¬
менений в его составе; во-вторых, изучение его революционно-
преобразующей деятельности, ведущей роли во всех сферах жизни
советского общества.
И. Е. Ворожейкин сделал попытку раскрыть само понятие
«социалистический рабочий класс» и охарактеризовать основные
черты, отличающие его от пролетариата эпохи капитализма 154.
В. 3. Дробижев рассмотрел наиболее типичные недостатки, свой¬
ственные литературе о политической и трудовой деятельности ра¬
бочих 155. О. И. Шкаратан поставил и проанализировал вопрос
о выделении истории рабочего класса в качестве самостоятель¬
ного раздела исторического знания 15в.
Историографическая оценка вышедших книг и статей позво¬
лила выделить из общей массы работ те исследования, которые
наиболее полно соответствовали достигнутому уровню развития
исторической науки. Среди них в первую очередь следует отметить
труды А. Г. Рашина, Л. С. Рогачевской, В. 3. Дробижева,
А. А. Матюгина, А. М. Панфиловой 157. В совокупности с рядом
других монографий на более локальные темы158 они давали
общее представление о росте численности рабочего класса за
весь период создания материально-технической базы социализма,
о появлении новых отрядов промышленно-производственного пер¬
сонала, о соотношении мужского и женского труда, об источни¬
ках пополнения фабрично-заводских коллективов, о росте куль¬
турно-технического уровня рабочих.
К этим работам примыкали очерки по истории рабочего класса
отдельных республик и областей. Среди них особого внимания
заслуживали монографии, показывавшие так называемую мест¬
ную специфику, взаимосвязь между общими для всей страны за¬
кономерностями и их проявлением в ранее отсталых районах.
,г’4 Кроме указанных выше статей И. Е. Вороженкина, см. написанную
им главу в книге «Очерки по историографии советского общества».
Дробижев В. 3. О некоторых недостатках методики изучения полити¬
ческой и трудовой деятельности рабочего класса СССР в годы борьбы за по¬
строение социализма.— Вести. МГУ. Сер. 9, История, 1964, № 5.
158 Шкаратан О. И. Методологические аспекты изучения истории совет¬
ского рабочего класса.
157 Раишн А. Г. О численности и составе рабочего класса СССР в 1928—
1955 гг.— В кн.: Из истории рабочего класса и революционного движения М.,
1958; Он же. Динамика промышленных кадров СССР за 1917—1958 гг.— В кн.:
Изменения в численности и составе советского рабочего класса. М., 1961. Он
же. Рост культурно-технического уровня рабочего класса СССР в 1917—1958 гг.—
История СССР, 1961, № 2; Рогачевская Л. С. Из истории рабочего класса
СССР в первые годы индустриализации, 1926—1927. М., 1959; Дробижев В. 3.
Советский рабочий класс в период социалистической реконструкции народного
хозяйства. М., 1961; Матюеин А. А. Рабочий класс СССР в годы восстановле¬
ния народного хозяйства (1921—1925); Панфилова А. М. Формирование рабо¬
чего класса СССР в годы первой пятилетки, 1928—1932. М., 1964.
158 Московский А. С. Рабочий класс Западной Сибири в годы перво»! пя¬
тилетки. Новосибирск, 1964; Ленинградские рабочие в борьбе за социализм,
1926—1937. Л., 1965; Лебедева Н. Б., Шкаратан О. И. Очерки истории со¬
циалистического соревнования. Л., 1966; и др.
48*
Диалектика коммунистического строительства в СССР была,
в частности, такова, что некоторые народы прошли стадию созда¬
ния национальных отрядов социалистического рабочего класса,
минуя период капитализма и, следовательно, время формирования
пролетариата. А в ряде республик и областей рабочий класс
сразу складывался как многонациональный при относительно не¬
большом удельном весе лиц коренной национальности в его со¬
ставе. И то, что историкам этих республик и областей первыми
удалось осветить эти процессы, еще раз свидетельствовало о зре¬
лости национальных кадров 159.
Появление историографических статей помогло также наце¬
лить исследователей на бережное отношение к трудам предшест¬
венников, на усвоение опыта, по крупицам собиравшегося на ран¬
нем этапе развития советской науки 1в0. Их использование обога¬
тило историков значительным количеством фактических данных,
активизировало интерес к ряду тем. Нагляднее всего это прояви¬
лось в изучении такого вопроса, как ликвидация безработицы в
СССР. В течение долгого времени он не исследовался. Книги,
брошюры и статьи работников Наркомата труда, экономистов и
статистиков, вышедшие в 20-е годы, несмотря на ценность, порой
даже уникальность собранного и во многом проанализированного
ими материала, не давали (да и не могли дать) полной картины
преодоления аграрной перенаселенности, искоренения самих при¬
чин образования резервной армии рабочих. К тому же большинст¬
во этих работ длительное время оценивалось отрицательно, равно
как и деятельность органов Наркомата труда.
С 1957 г. стали появляться статьи, где в общих чертах рас¬
сматривались основные этапы борьбы с безработицей в СССР 1в1.
Эта проблематика стала исследоваться как в обобщающих тру¬
дах, так и в монографиях, охватывавших 20-е годы и время вы¬
полнения первого пятилетнего плана.
Во второй половине 50-х годов возобновилось издание работ о
вытеснении частного капитала, концессиях, преобразовании мелкой
и кустарной промышленности в крупную высокомеханизирован¬
ную отрасль социалистической индустрии. В них одновременно
показывалось положение лиц, занятых на частных и арендован¬
'Ь9 Мельникова Т. С. Формирование промышленных кадров в Узбекиста¬
не. Ташкент, 1956; Митупов Б. М. Развитие промышленности и формирование
рабочего класса в Бурятской АССР (1923—1937 гг.); Формирование и разви¬
тие советского рабочего класса (1917—1961 гг.). М., 1964; Нусупбеков А. Н.
Формирование и развитие советского рабочего класса в Казахстане (1917—
1940 гг.). Алма-Ата, 1966.
,в0 Лельчук В. С. Изучение социалистической индустриализации в 1920—
1934 гг.— В кн.: История и историки. М., 1965.
161 Довженко М. П. Ликвидация безработицы и осуществление права на
труд в СССР.— Науч. тр. Моск. гос. экон. ин-та, 1957, вып. 10; Сычева .4. С.
К вопросу о ликвидации безработицы в СССР.— Учен. зап. Моск. обл. пед.
ин-та им. Н. К. Крупской. История СССР,#1963, вып. 7; Она же. Как была
ликвидирована безработица в СССР.— Вопросы истории, 1967, № 1; Суво¬
ров К. И. Ликвидация безработицы в СССР — великое завоевание партии и
народа.— Вопросы истории КПСС, 1966, № 12.
489
ных предприятиях, изменения в условиях труда и быта на заво¬
дах и фабриках государственного сектора, рост культурно-техни¬
ческого уровня рабочих, их участие в управлении производством,
пополнении командных кадров народного хозяйства182.
Быстрое накопление фактического материала сопровождалось
ростом теоретического уровня обобщений. В конце 50-х годов на¬
чалась дискуссия о превращении российского пролетариата в со¬
ветский рабочий класс, о сроках и этапах этого процесса, его
основных закономерностях1вз. Одна группа авторов считала, что
в переходный период от капитализма к социализму в СССР
шло формирование нового рабочего класса, начатое Октябрьской
революцией184. Другие историки отрицали сам тезис о складыва¬
нии нового рабочего класса после Октября. По их мнению, речь
должна идти о сплочении, объединении, консолидации рабочего
класса как господствующего, руководящего класса вокруг Ком¬
мунистической партии, о преобразовании его социальной приро¬
ды !85. Факт возникновения дискуссии отразил новый этап в изу¬
чении истории рабочего класса СССР. Вместе с тем обсуждение
показало необходимость дальнейшей разработки важнейших уз¬
ловых проблем истории всего советского общества, комплексного
подхода к выявлению главных закономерностей социалистическо¬
го строительства, обнаружило тесную связь и взаимозависимость
между исторической наукой и другими отраслями гуманитарных
знаний.
Празднование 50-летия Великого Октября способствовало по¬
явлению ряда итоговых работ, в которых были сделаны попытки
суммировать важнейшие результаты развития советской промыш¬
ленности и рабочего класса за 50 лет социалистического строитель¬
ства. Центральное место в этих трудах занимал переходный пе¬
риод от капитализма к социализму. Однако к концу 60-х годов
162 Рафаилова Т. К. Положение рабочих и классовая борьба на частно¬
капиталистических предприятиях в период нэпа (1921 —1929 гг.).—Тр. Ленингр.
технол. ин-та им. Ленсовета, 1958, вып. 47; Касьяненко В. И., Морозов Л. Ф.,
Шкаренков Л. К. Из истории концессионной политики Советского государст¬
ва.— История СССР, 1959, № 4; Дробижев В. 3. Роль рабочего класса СССР
в формировании командных кадров социалистической промышленности (1917—
1936 гг.) ; Шкаратан О. И. К вопросу об уровне благосостояния рабочего клас¬
са СССР в переходный период от капитализма к социализму, 1917—1937 гг.—
В кн.: История рабочего класса Ленинграда. Л., 1962; Елохов П. Л. Социа¬
листическое преобразование мелкой и кустарной промышленности на Урале.—
В кн : Вопросы экономической истории и экономической географии. Свердловск,
1964; Мишанин Д. Аренда промышленных предприятий в период нэпа.— Научи,
докл. высш. шк. Экон. науки, 1964, Л« 2; Остапенко И. П. Участие рабочего
класса СССР в управлении производством: Производственные совещания в про¬
мышленности в 1921 —1923 гг.
183 История СССР, 1960, № 3; Вопросы истории, 1960, Л» 9.
184 Ворожейкин И. Е. К вопросу о довоенной историографии советского ра¬
бочего класса; Он же. Вопросы формирования советского рабочего класса в
исторической литературе после XX съезда КПСС.
1в5 Матюгин А. А. Основные направления развития рабочего класса СССР
в переходный период от капитализма к социализму.— В кн.: Формирование и
развитие советского рабочего класса (1917—1961 гг.).
490
историки не выпустили ни одной сводной работы, специально ха¬
рактеризовавшей превращение СССР в индустриальную державу
или раскрывавшей героический путь рабочего класса страны за
годы Советской власти. Недостаточно изученным оставался также
период второй и третьей пятилеток (1933—1941 гг.). Не случайно
в школьных и вузовских учебниках по истории СССР подробно
характеризовался начальный этап политики индустриализации и
ничего не говорилось об ее завершающей стадии.
В связи с этим в 1967 г. Институт истории СССР АН СССР
принял решение о написании многотомной истории советского ра¬
бочего класса и создании обобщающих очерков по истории социа¬
листической индустриализации, что свидетельствовало об опреде¬
ленном рубеже в разработке проблем истории социалистической
индустриализации и рабочего класса СССР, о новых перспекти¬
вах, которые открывались перед исследователями.
Изучение аграрной истории
советского общества
Состояние историографии истории советской деревни с начала
30-х годов определялось воздействием двух факторов: во-первых,
глубокой идеологической перестройкой, предопределившей буду¬
щее исторической науки в целом, и, во-вторых, сплошной коллек¬
тивизацией сельского хозяйства, радикально изменившей объект
исследования данной отрасли науки. Сплошная коллективизация
нацелила ученых, работавших в области экономики и ранее внес¬
ших решающий вклад в изучение доколхозной деревни, на проб¬
лемы истории социалистического сельского хозяйства. Исследова¬
ние социалистических преобразований в деревне становилось
задачей собственно аграрной историографии советского периода.
При этом наблюдалось характерное изменение исследователь¬
ских задач. Изучение аграрной революции сконцентрировалось на
разработке проблем истории периода существования комбедов.
В истории доколхозной деревни интерес привлекали вопросы соз¬
дания предпосылок для социалистического преобразования сель¬
ского хозяйства.
Важное значение для изучения аграрной истории России нака¬
нуне и после Великой Октябрьской революции имела публикация
итоговых данных о перераспределении земли 1вв, согласно кото¬
рым крестьянство страны получило из рук Советской власти бо¬
лее 150 млн. га бывших помещичьих, монастырских, кабинетских
и удельных земель. Таков был результат огромной работы Совет¬
ского государства по удовлетворению земельных нужд крестьян¬
ства на протяжении 20 лет с момента Октябрьской революции.
Однако названная цифра была введена в научный оборот без
какой бы то ни было аргументации. Не было сделано никаких
пояснений о том, к какому времейи, какой территории и какому
166 20 лет Советской власти: Стат. сб. М., 1937.
491
составу земель она относится. Историческая литература долгое
время огранчивалась простым воспроизведением этой цифры.
Появившиеся во второй половине 40-х — первой половине
50-х годов отдельные работы о национализации земли в СССР
и о политике партии по отношению к крестьянству в первые годы
Советской власти носили преимущественно популяризаторский
характер1в7. Статьи о конфискации помещичьих имений и рас¬
пределении земли в 1917—1918 гг.!в8 способствовали решению
ряда конкретных вопросов истории аграрной революции.
С середины 30-х годов наиболее активно стала изучаться ис¬
тория комитетов деревенской бедноты и продовольственных отря¬
дов рабочих. Продолжали публиковаться источники об их дея¬
тельности. Среди появившихся тогда работ по истории социали¬
стического этапа аграрной революции выделялась книга А. Бер-
кевича о борьбе петроградских рабочих за хлеб в 1918—1920 гг.1®9,
представлявшая собой серьезное исследование большого конкрет¬
ного материала и не утратившая своего научного значения и по¬
ныне. Начальный этап колхозного строительства рассматривался
в работах И. А. Конюкова и Н. Н. Скрыпнева 17°, из которых пер¬
вая, весьма ценная в научном отношении, являлась переиздани¬
ем работы, написанной и неоднократно публиковавшейся еще в
20-е годы.
Значительным для своего времени явлением было издание
сборника документов «Аграрная политика Советской власти
(1917—1918 гг.)» (М., 1954), в котором содержались интересные
материалы об осуществлении Декрета о земле, о деятельности
комбедов и организации первых колхозов и совхозов. Однако со¬
ставителями сборника были допущены многие отступления от
научных принципов публикации документов.
Новый этап творческой разработки проблем аграрной истории
советского общества начался с середины 50-х годов. За относи¬
тельно короткий срок советские историки смогли немало сделать
в изучении политических проблем пролетарской революции в Рос¬
сии, в том числе роли союза рабочего класса и беднейшего кре¬
стьянства как решающей силы, обеспечившей победу Советской
власти. Много внимания уделялось изучению таких важных завое¬
ваний Октября, как зарождение и развитие колхозного движения,
167 Кочетовская Е. П. Национализация земли в СССР. М., 1947; Игнать¬
ев В. Л. О политике партии по отношению к крестьянству в первые годы Со¬
ветской власти. М., 1948; Зайцев В. С. Политика партии большевиков по от¬
ношению к крестьянству в период установления и упрочения Советской власти.
М., 1953.
168 Снегирев М. А. Великая Октябрьская социалистическая революция и
распределение земель в 1917—1918 годах.—Вопросы истории, 1947, № И;
Луцкий Е. А. К истории конфискации помещичьих имений в 1917—1918 гг.—
Изв. АН СССР, 1948, №6; Он же. Переделы земли весной 1918 г.—Изв.
АН СССР. Сер. истории и философии, 1949, № 3
1в9 Беркевич А. Петроградские рабочие в борьбе за хлеб. Л., 1941.
170 Конюков И. А. Очерки о первых этапах развития коллективного зем¬
леделия, 1917—1925 гг. М., 1949; Скрыпнев И. Первые шаги социалистического
переустройства сельского хозяйства в 1918—1920 гг М., 1951.
492
строительство первых совхозов171. Процесс творческого освоения
ленинского наследия нашел выражение в появлении ряда работ,
раскрывавших причины возникновения ошибок и левацких, анти-
середняцких перегибов на ранних этапах колхозного строитель¬
ства, показывавших борьбу за их преодоление172.
Ленинская аграрная политика и ее развитие в период подго¬
товки и проведения Октябрьской революции, гражданской войны
и первых лет нэпа, роль Коммунистической партии в ее осуществ¬
лении раскрывалась в книгах Г. В. Шарапова, С. П. Трапезни¬
кова 173 и других авторов. В них было показано, что главным
условием разрешения аграрного вопроса в России было завоева¬
ние пролетариатом политической власти, что первые аграрные
преобразования диктатуры пролетариата обеспечили завоевание
крестьянства на сторону Советской власти и создали основу для
развития сельского хозяйства по пути к социализму. Значительное
внимание в этих работах уделялось вопросам размежевания клас¬
совых сил внутри крестьянства и борьбы с кулачеством, теорети¬
ческому обоснованию третьего лозунга партии по крестьянскому
вопросу и его претворению в жизнь.
Интенсивно развертывалась работа по конкретно-историческо¬
му исследованию осуществления ленинского Декрета о земле,
хода конфискации помещичьих имений и первого перераспределе¬
ния земли среди крестьянских хозяйств174. Большое значение
имела значительная серия исследовательских статей (А. Р. Ко¬
пылова, А. Д. Малявского, Ю. С. Афанасьева, Г. В. Чернова,
М. А. Кибардина и др.) о конфискации помещичьих имений и
171 Лаврентьев В. Н. Строительство совхозов в первые годы Советской
власти (1917—1920). М., 1957; Селунская В. М. Коммунистическая партия — ор¬
ганизатор и руководитель строительства первых совхозов и колхозов (ноябрь
1917—1920 г.).—Вести. МГУ. Ист.-филол. сер., 1957, МЬ 4; и др.
172 Чмыга А. Ф. В. И. Ленин и творчество народных масс в колхозном
строительстве.— В кн.: Из истории революционной и государственной деятель¬
ности В. И. Ленина. М., 1960; Селунская В. М. Преодоление Коммунистиче¬
ской партией левацких ошибок ь строительстве первых колхозов и совхозов.—
Вестн. МГУ. Сер. 9, История, № 6, 1965; Брычкина В. А. Из истории борьбы
Коммунистической партии против нарушений ленинских принципов в социали¬
стическом переустройстве сельского хозяйства в 1918—1919 гг.— Тр. Ленингр.
политехи, нн-та, 1966, № 261.
173 Шарапов Г. В. Разрешение аграрного вопроса в России после победы
Октябрьской революции (1917—1920 гг.). М., 1961; Трапезников С. П.
Аграрный вопрос и ленинские аграрные программы в трех русских революци¬
ях. М., 1963; 2-е изд., 1967; и др.
174 Рубач М. А. Очерки по истории революционного преобразования аг¬
рарных отношений на Украине в период проведения Октябрьской революции.
Киев. 1957; Медведев Е. И. Аграрные преобразования в Самарской губернии
в 1917—1918 гг. Куйбышев, 1958; Саутин И. Великий Октябрь в деревне на
северо-западе России. Л., 1959; Марченко И. Е. Аграрные преобразования в
Белоруссии в 1917—1918 гг. Минск, 1959; Кибардин М. А. Большевики Казан¬
ской губернии во главе аграрных преобразований 1917—1919 годов. Казань,
1963; Герасимюк В. Р. Уравнительное распределение земель в европейской ча¬
сти Российской Федерации в 1918 г.— История СССР, 1965, № 1; Фих Б. М.
Аграрная революция в Белоруссии. Минск, 1966; и др.
493
распределении земель в отдельных губерниях и районах стра¬
ны 17\ В них воссоздавалась конкретная картина перестройки
земельных отношений в стране, отличавшейся чрезвычайным раз¬
нообразием природных и социально-экономических условий.
Продолжалось и расширялось исследование социалистическо¬
го этапа революции в деревне, прежде всего истории комитетов
бедноты ,7в. Внимание исследователей было сосредоточено на вы¬
яснении их роли в преодолении продовольственного кризиса и
укреплении Советов. Социально-экономические итоги деятельно¬
сти комбедов, в том числе борьбы за хлеб, изучались недоста¬
точно.
Серьезное историографическое значение имело начавшееся
исследование первых аграрных преобразований Советской власти
в тех районах страны, где они были впоследствии прерваны бе¬
логвардейской контрреволюцией и иностранной интервенцией,
прежде всего на Дону, Северном Кавказе, Украине, Урале, в За¬
кавказье и Сибири 177, что было очень важно как для понимания
основных итогов аграрной революции и ее специфики в отдель¬
ных районах, так и для анализа поведения крестьянства в пе¬
риод гражданской войны.
Серьезные сдвиги наметились в изучении строительства сель¬
ских и волостных Советов в 1917—1918 гг., их социального соста¬
ва, направления и характера их деятельности на разных этапах
революции. В первую очередь необходимо отметить работы
П. Н. Абрамова 178, в которых были проанализированы опросные
листы и анкеты Наркомзема и Наркомвнудела, заполнявшиеся
волостными Советами весной 1918 г. Абрамов конкретно показал
общекрестьянский характер волостных и сельских Советов на пер¬
вом этапе революции в деревне и по их составу и по содержа¬
нию деятельности. Исследование фактов подтвердило, таким обра¬
зом, ленинское наблюдение над развитием Советов в деревне до
лета 1918 г.: «Советы объединяли крестьянство вообще»™.
Авторы коллективного труда «Советы в первый год пролетар¬
ской диктатуры» также пришли к выводу, что волостные и сель¬
175 История советской деревни (1917—1967 гг.): Указ. лит. (1945—
1967 гг.). М., 1975, вып. 1, с. 170—179.
176 Луцкий Е. А. Развитие социалистической революции в деревне летом
и осенью 1918 г.— История СССР, 1957, JVs 5; Герасимюк В. Р. Начало социа¬
листической революции в деревне (1917—1918 гг.). М.. 1958; Кибардин М. А..
Медведев Е. И., Шишкин А. А. Октябрь в деревне: По материалам Средне¬
го Поволжья. Казань, 1967; Соколов С. А. Революция и хлеб. Саратов, 1967.
См. также: История советской деревни (1917—1967 гг.): Указ. лит. (1945—
1967 гг.), вып. 1, с. 180—187.
177 Там же, с. 149, 161, 164, 171 — 175, 177, 181, 188, 192, 196—197.
178 Абрамов П. Н. К вопросу о времени создания первых волостных Со¬
ветов: (По материалам центральных губерний РСФСР).— История СССР,.
1960, № 5; Он же. Советское строительство на селе в докомбедовский пери¬
од (октябрь 1917 — июнь 1918 г.).—Вопросы истории КПСС, 1960, Л° 6; Он же.
Опросный лист волостного Совета (1918 г.).— Исторический архив, 1960, № 3;
Он же. Волостные земства.—Исторические записки, 1962, т. 69.
179 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 37, с. 313.
494
ские Советы первоначально были общекрестьянскими и что только
создание комбедов позволило к концу 1918 — началу 1919 г.
«превратить Советы в деревне из общедемократических органов
в подлинные органы диктатуры пролетариата и беднейшего
крестьянства» 180.
Крупным вкладом в научную разработку истории крестьянст¬
ва за огромный период с 1861 по 1919 г. явился труд П. Н. Пер-
шина «Аграрная революция в России» 18!. Его вторая часть была
непосредственно посвящена истории аграрных преобразований
социалистической революции (1917—1919 гг.). Автор проанализи¬
ровал огромный документальный и статистический материал,
обобщил наблюдения и выводы предшествующей историографии.
Широкий охват конкретно-исторического процесса позволил
Першину убедительно раскрыть общедемократический характер
первого этапа аграрных преобразований Октябрьской революции.
Он установил историческую преемственность ленинского Декрета
о земле с крестьянскими требованиями в революции 1905—1907 гг.,
выявил главные направления классовой борьбы в деревне (до
лета 1918 г. решительное преобладание общекрестьянского нати¬
ска на помещичье землевладение), показал общекрестьянский
характер низовых Советов в первый период после Октября. Вто¬
рой этап аграрной революции (с лета 1918 г.), когда борьба в де¬
ревне приняла характер прямого наступления на кулачество,
а также начало строительства совхозов и колхозов были освеще¬
ны Першиным менее обстоятельно.
С середины 50-х годов развернулись дискуссии по основным
теоретическим проблемам истории аграрной революции. Они име¬
ли важное значение для выработки правильного понимания пер¬
вых революционных преобразований Советской власти в деревне,
освоения ленинской концепции этой проблемы. Начало дискусси¬
ям положила статья Е. А. Луцкого «О сущности уравнительного
землепользования в Советской России» 182. Автор правильно под¬
черкивал революционное значение уравнительного землепользова¬
ния в перестройке аграрных отношений. Однако взаимосвязь и
соотношение задач, решенных революцией в деревне, остались им
не раскрыты. В изображении Луцкого требование уравнительного
землепользования оказалось соответствующим программному тре¬
бованию большевиков в Октябрьской революции, а само уравни¬
тельное землепользование — переходной ступенью к социализму.
Поскольку предполагалось, что революция в деревне решила толь¬
ко социалистические задачи, то и все ее результаты должны были
быть социалистическими или переходными к социалистическим.
С тех же позиций выступали критики концепции Луцкого. Пра¬
вильно оценивая отношение большевиков к уравнительному зем¬
180 Советы в первый год пролетарской диктатуры, Октябрь 1917 г.—
ноябрь 1918 г. М., 1967, с. 212—213.
,й| Першин П. Н. Аграрная революция в России: Ист.-экон. исслед. М.,
1966. Кн. 1, 2.
182 Вопросы истории, 1956, № 9.
495
лепользованию и критикуя Луцкого за попытку рассматривать
эту систему земельных отношений как переходную ступень к
социализму в деревне, Г. В. Шарапов и А. Н. Лопаткин своди¬
ли значение уравнительного передела к политическому маневру
в целях упрочения союза рабочего класса и крестьянства 183.
Они не раскрывали значение буржуазно-демократических преоб¬
разований Октябрьской революции в деревне, а потому и не ста¬
вили вопрос о реальном социально-экономическом содержании и
прогрессивности уравнительного перераспределения земель в
1917—1918 гг., в частности о его роли в осереднячивании деревни.
Следующий этап обсуждения основных проблем истории аграр¬
ной революции связан с научными сессиями по историографии
советского общества (март 1960 г.), аграрной истории России эпо¬
хи империализма (май 1960 г.), истории советского крестьянства и
колхозного строительства (апрель 1961 г.) 184. В докладах и вы¬
ступлениях на этих сессиях в центре внимания стояли ленинские
положения о взаимосвязи и соотношении социалистических и бур¬
жуазно-демократических задач революции в деревне, о движущих
силах, обеспечивающих переход от низшего этапа революции к
высшему, о развитии классовой борьбы в деревне и роли в этом
промышленного рабочего класса.
Непосредственным продолжением названных научных сессий
была дискуссия о сущности и этапах аграрной революции и о
ее соотношении с «военным коммунизмом» и нэпом, прошедшая
на страницах журнала «Вопросы истории» в 1962—1963 гг.18*
С середины 50-х годов возобновилось конкретно-историческое
исследование истории советского крестьянства в годы граждан¬
ской войны. Первым шагом в этом направлении явилась статья
М. И. Стишова 18в. В ней отмечалось, что специфика социально-
экономической структуры осложнила борьбу за крестьянство и
задержала установление Советской власти в Сибири в целом до
января-февраля 1918 г. Выдвинутый контрреволюцией лозунг
свободы торговли особенно пришелся по душе сибирскому зажиточ¬
ному крестьянству, не желавшему продавать товарные излишки
по твердым ценам. Летом 1918 г. сибирское среднее крестьянство
резко колебнулось в сторону буржуазии, что и явилось одной из
причин временной победы контрреволюции в Сибири. К аналогич¬
ным выводам пришли Ю. В. Журов, писавший также по мате¬
183 Шарапов Г. В. К вопросу о сущности уравнительного землепользо¬
вания в Советской России.— Там же, 1957, № 3; Лопаткин А. Н. Аграрная
программа большевиков з Великой Октябрьской социалистической револю¬
ции.— Там же, № 4.
184 Там же, 1960, № 8; Историография социалистического и коммунисти¬
ческого строительства в СССР. М., 1962; Особенности аграрного строя России
в период империализма. М., 1962; История советского крестьянства и колхоз¬
ного строительства в СССР. М., 1963.
1,5 Вопросы истории, 1962, Л"® 2, 8, 9; 1963, ЛЬ 2.
18« Стишов М. И. О некоторых особенностях военно-политического
союза рабочего класса и крестьянства в условиях Сибири и его роли в раз¬
громе колчаковщины.— В кн.: Из истории Великой Октябрьской социалистиче¬
ской революции. М., 1957.
496
риалам Сибири, и О. А. Васьковский, изучавший историю граж¬
данской войны на Урале 187.
Началась исследовательская работа над проблемами положе¬
ния крестьянства под властью белогвардейщины, его борьбы про¬
тив восстановления господства помещиков и капиталистов, пере¬
хода крестьянства на сторону рабочего класса, Советской власти.
Ряд историков (М. И. Стишов, П. И. Рощевский, Д. К. Шелестов,
Н. Ф. Плотников, Ю. В. Журов, В. И. Бочерникова, О. А. Вась¬
ковский) подвергли анализу антикрестьянскую аграрную политику
контрреволюции на Урале и в Сибири, организацию власти бело¬
гвардейщины в деревне, ее методы (белый террор и социальная
демагогия) и их результаты. Исследование крестьянского сопро¬
тивления, превращения его в массовое партизанское движение,
создания крестьянских советских республик в тылу Колчака поз¬
волило показать на конкретном материале «новый поворот к
большевизму»188 крестьянских масс, начавшийся с разрознен¬
ных восстаний осенью 1918 г. и завершившийся всеобщей борьбой
деревни против контрреволюции. В научный оборот вводился
новый фактический материал, подтверждавший правильность ле¬
нинских указаний о решающей роли позиции середняцких масс
крестьянства в ходе гражданской войны. «В последнем счете,—
отмечал В. И. Ленин,— именно эти колебания крестьянства... ре¬
шали судьбу Советской власти и власти Колчака — Деникина»189.
Существенное значение имело исследование социального соста¬
ва и социально-политических платформ партизанского движения
в Сибири, в частности исследование состава и деятельности Сове¬
тов в партизанских республиках. В результате стала очевидной
необходимость отказаться от оценки этих стихийно созданных в
колчаковском тылу преимущественно крестьянских Советов как
органов диктатуры пролетариата (так их оценивал в 1957 г.
М. И. Стишов). Крестьянские Советы в партизанских республиках
носили общекрестьянский характер, а в их политике обнаружива¬
лось переплетение социалистических и общедемократических за¬
дач с явным преобладанием последних.
Проделанная учеными работа поставила большие и сложные
проблемы, решение которых требовало создания обобщающих тру¬
дов по истории крестьянства на оккупированной территории, глу¬
бокого и систематического исследования огромного конкретно¬
исторического материала. Необходимо было изучить положение
и позиции крестьянства в условиях контрреволюционных режимов
не только на Урале и в Сибири, но и в Европейской России, на
Украине и в других районах, оказывавшихся на время под
властью белогвардцейцев и иностранных интервентов.
187 Журов Ю. В. В. И. Ленин о крестьянстве Сибири в 1917—
1920 гг.—Учен. зап. Краснояр. пед. ин-та, 1960. т. 18; Васьковский О. А.
Проблематика истории гражданской войны на Урале в современной истори¬
ческой литературе.— В кн.: Вопросы историографии гражданской войны на;
Урале. Свердловск, 1967.
188 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 40, с. 17.
189 Там же.
497
При изучении истории деревни в тех районах страны, кото¬
рые оставались советскими, наибольшее внимание уделялось проб¬
леме военно-политического союза рабочего класса и крестьянства,
в связи с чем в той или иной мере освещались сущность и зна¬
чение продовольственной разверстки, а также деятельность рабо¬
чих продотрядов, главным образом в борьбе за хлеб 1в0.
Продолжалось исследование аграрной политики Советской
власти в 1919—1920 гг., особенно в связи с осуществлением
«Положения о социалистическом землеустройстве и о мерах пе¬
рехода к социалистическому земледелию» !9!. Появились статьи о
состоянии сельского хозяйства и государственной помощи разорен¬
ному крестьянству Урала, Сибири, Дона и ряда других районов
страны.
Состояние деревни к концу гражданской войны весьма обстоя¬
тельно было освещено в книге Ю. А. Полякова 192. В ней иссле¬
довался вопрос о разрухе в сельском хозяйстве, показывались ее
масштабы. На основе конкретных данных Поляков охарактеризо¬
вал тенденции и результаты социальных процессов в деревне в
1919—1920 гг., политическую обстановку, сложившуюся в ней к
концу 1920 г. К числу достоинств этой работы относилась также
попытка учесть специфику «военного коммунизма», показать его
влияние на развитие деревни.
Во второй половине 50—60-х годах в советской историографии
начал возрождаться интерес к истории борьбы с кулацкими контр¬
революционными мятежами, являвшимися прямым проявлением
гражданской войны, а после разгрома белогвардейских армий —
ее последней формой. В ряде работ раскрывалось значение пере¬
хода к нэпу для ликвидации вооруженной кулацкой контрреволю¬
ции ,93. Интересным и важным было исследование М. А. Богда¬
нова о социальных последствиях кулацких мятежей 19\ разгром
190 Умное А. С. Гражданская война и среднее крестьянство. М., 1959;
Мутовкин Н. С. Военно-политический союз рабочего класса и трудового кре¬
стьянства в СССР в период иностранной военной интервенции и гражданской
войны (1918—1920 гг.). М., 1965; и др.
191 Снегирев М. А. Землеустройство в РСФСР по «Положению о социа¬
листическом землеустройстве и о мерах перехода к социалистическому земле¬
делию» (1919—1921 гг.).— Тр. Моск. ин-та инженеров землеустройства, 1960,
вып. 9; и др.
192 Поляков Ю. А. Переход к нэпу и советское крестьянство.
193 Новгородов А. Ликвидация контрреволюционных мятежей в Якутии.
1921—1922 гг.— Учен. зап. Моск. обл. пед. ин-та, 1956, т. 46;
Белимов И. Т. Разгром Сургутского кулацкого мятежа в 1921 г.— Учен. зап.
Тюмен. пед. ин-та, 1958, т. 5, вып. 2; Богданов М. А. Разгром западносибир¬
ского кулацко-эсеровского мятежа 1921 г. Тюмень, 1961; Он же. Разгром колы-
ванского мятежа в 1920 г.— В кн.: Материалы научной конференции по исто¬
рии Сибири, посвященной 50-летию Великого Октября. Томск, 1967; Трифо¬
нов И. Я. Классы и классовая борьба в СССР в начале нэпа. Л., 1964.
Ч. 1; Скобелкина Е. Б. Симбирские большевики в борьбе с кулацкими мяте¬
жами весной 1919 г.—Учен. зап. Ульян, пед. ин-та, 1966, т. 22, вып. 1; и др.
194 Богданов М. А. К вопросу о социально-экономических последствиях
западносибирского кулацко-эсеровского мятежа 1921 г.— Учен. зап. Тюмен. пед.
ин-та, 1962, т. 15.
493
которых привел к значительному сокращению удельного веса ку¬
лачества в деревне.
С начала 60-х годов возросло внимание исследователей к
изучению проблем истории крестьянства в период перехода к
нэпу: политика Коммунистической партии и Советского государ¬
ства в деревне, переход к нэпу и замена продразверстки продна¬
логом, первые продналоговые кампании, итоги восстановления
сельского хозяйства. Появились специальные статьи (Н. Г. Со¬
колова, В. А. Цыбульского, В. В. Кривоногова, Е. М. Хенкина),
раскрывавшие на общесоюзном и местном материале ход замены
продразверстки продналогом. Весьма обстоятельно этот вопрос
рассмотрен в книге Ю. А. Полякова «Переход к нэпу и советское
крестьянство». В ней показывались трудности продналоговых
кампаний и их влияние на развитие крестьянского хозяйства,
критически рассматривались данные о количестве продуктов, по¬
лученных государством по продналогу. Названные работы созда¬
ли важные научные предпосылки для исследования собственно·
крестьянского хозяйства, его состояния и перестройки в условиях
восстановления товарного обращения между городом и деревней,
восстановления товарного производства и внутреннего рынка в
целом. Этому способствовали также появившиеся в 60-е годы кни¬
ги Г. А. Дихтяра и А. Н. Малафеева по истории внутренней тор¬
говли и ценообразования,95. Отдельные стороны восстановления
и развития деревенского и сельскохозяйственного рынка в усло¬
виях нэпа исследовались в статьях В. П. Дмитренко, Л. Я. Фрид-
берга, А. Г. Введенской и монографии В. Н. Яковцевского!9в.
Историками изучалось также развитие экономических связей
между городом и деревней на заключительной стадии нэпа. В дис¬
куссии по проблемам нэпа, которая велась на страницах журнала
«Вопросы истории КПСС», Ю. Н. Климов, В. И. Кузьмин и
И. Я. Трифонов высказали интересные соображения по поводу
«выхода из нэпа», отнеся его к концу второй пятилетки197. Од¬
нако эти соображения весьма априорны и до сих пор нуждаются
в проверке историческим материалом.
Со второй половины 50-х годов началась разработка истории
развития сельского хозяйства в 1921 —1925 гг. Наибольшее вни¬
195 Дихтяр Г. А. Советская торговля в период построения социализма.
М., 1961; Малафеев А. Н. История ценообразования в СССР (1917—1963).
М., 1964.
196 Фридберг Л. Я. Государственные закупки хлеба и борьба с частным
капиталом на хлебном рынке в годы нэпа (1924—1927 гг.).— В кн.: Вопросы
политической экономии. М., 1963; Дмитренко В. П. Борьба Советского государ¬
ства за овладение деревенским рынком в первые годы нэпа.— Вопросы истории,
1964, № 9; Введенская А. Г. Развитие товарообмена в сибирской деревне в
1921 году —Учен. зап. Иркут, пед. ин-та, 1967, вып. 30, 1967; Яковцевский В. Н.
Аграрные отношения в СССР в период строительства социализма. М., 1964.
197 Климов Ю. Н. К ьопросу о пециодизации новой экономической поли¬
тики.— Вопросы истории КПСС, 1966, №*11; Кузьмин В. //. Новая экономиче¬
ская политика и смычка социалистической промышленности с мелкокрестьян¬
ским хозяйством.— Там же, 1967, № 2; Трифонов И. Я. К вопросу о нэпе и
новой буржуазии.— Там же, № 4.
499
мание при этом уделялось вопросам оорьбы с последствиями голо¬
да 1921 г. и недорода 1924 г. В историографии были показаны
масштабы этих бедствий, меры Коммунистической партии и Со¬
ветского государства, направленные на их преодоление, связан¬
ная с ними классовая борьба 198.
Значительная работа была проведена по исследованию разви¬
тия сельского хозяйства, особенно его зерновых отраслей, нака¬
нуне коллективизации. В результате были существенно уточнены
представления об уровне развития сельскохозяйственного произ¬
водства. Историки показали, что сельское хозяйство, в том числе
производство зерна, накануне коллективизации находилось на бо¬
лее высоком уровне, чем в довоенной России, что обострение
зерновой проблемы в конце 20-х годов произошло прежде всего в
результате колоссального увеличения потребностей страны, при¬
ступившей к индустриализации199. Однако еще малоизученными
оставались вопросы специализации сельскохозяйственного произ¬
водства и развития его товарных отраслей, в особенности вопро¬
сы, связанные с объемом товарной продукции, производимой раз¬
личными отраслями сельского хозяйства и различными районами
страны.
В литературе 30-х — начала 50-х годов среди доказательств не¬
обходимости сплошной коллективизации на одном из первых мест
стояло утверждение о колоссальном дроблении и измельчении
крестьянского хозяйства после Октябрьской революции. Изучение
развития крестьянского хозяйства показало, однако, что масшта¬
бы дробления в 20-х годах не были катастрофическими, что этот
процесс не мог изменить общее направление развития сельскохо¬
зяйственного производства 20°. Вместе с тем нет оснований от¬
рицать факт дробления крестьянских хозяйств и его экономиче¬
ски неблагоприятные последствия, как это делал, например,
В. Н. Яковцевский 201.
Социально-экономическая история доколхозной деревни в со¬
ветской историографии 20-х годов изучалась довольно широко.
Развитие крестьянства как класса, изменение его социального
облика, соотношение различных социальных укладов в деревне,
проблемы методики исследования классовых процессов здесь
являлись предметом острых дискуссий. Было написано немало
книг и статей, авторы которых внесли большой вклад в научное
198 Поляков Ю. А. Недород 1924 г. и борьба с его последствиями.—
История СССР, 1958, N*9 1; Агриков П. А.у Башкиров А. С., Лычев И. А.
Война с голодом в Поволжье в 1921 — 1922 г.—Там же, 1963, № 1; Чемерис-
ский И. А. Из истории классовой борьбы в 1921 г.: (Всероссийский комитет
помощи голодающим).— Исторические записки, 1965, т. 77; и др.
199 Данилов В. П. Создание материально-технических предпосылок кол¬
лективизации сельского хозяйства в СССР; Построение фундамента социалисти¬
ческой экономики в СССР (1926—1932 гг.). М., 1960; Мошков Ю. А. Зерновая
проблема в годы сплошной коллективизации сельского хозяйства. М., 1966.
200 Данилов В. П. Создание материально-технических предпосылок кол¬
лективизации сельского хозяйства в СССР, с. 24—27.
2°1 История советского крестьянства и колхозного строительства в СССР,
с. 134—135, 160—161.
500
осмысление социально-экономического развития деревни. В 30-х
годах экономическая наука этими проблемами практически пере¬
стала заниматься 202, а историческая наука к их изучению по¬
дошла спустя четверть века.
Попытка теоретически осмыслить характер социальных отно¬
шений в доколхозной деревне была предпринята в 40-е годы
А. П. Логиновым 203, утверждавшим, что производственные от¬
ношения мелких собственников, в частности крестьян-единолич-
ников, являлись — всегда и при всех условиях — переходными.
Спорность основных положений статьи Логинова была очевидна
уже в то время.
В 1952 г. вышла работа И. В. Сталина «Экономические проб¬
лемы социализма в СССР», в которой производственные отноше¬
ния крестьянства накануне коллективизации определялись как
капиталистические. Это определение было дополнено уже в сере¬
дине 50-х годов. Появились определения производственных отно¬
шений крестьян накануне коллективизации как «капиталистических
и мелкобуржуазных», «производственных отношений мелких то¬
варопроизводителей»204. Появление различных определений и точек
зрения создавало предпосылки для творческого обсуждения этого
важного теоретического вопроса.
С середины 50-х годов возобновилось изучение конкретных со¬
циально-экономических процессов, происходивших в советской
доколхозной деревне. При этом выявились различные направления
в разработке этой проблематики. Основным направлением явля¬
лось непосредственное исследование социальной структуры и со¬
циальных отношений крестьянства. Была проведена работа по
выявлению масштабов и динамики имущественной и социальной
дифференциации крестьян, по определению характера их
социально-экономических отношений между собой, с другими
классами общества, с Советским государством 205. С достаточной
202 Во второй половине 30-х годов были опубликованы две историко-со¬
циологические работы, в которых на интересном, хотя и ограниченном мате¬
риале показывались сдвиги, совершившиеся в деревне за годы Советской
власти. См.: Шуваев К. М. Старая и новая деревня.: Материалы исследования
с. Ново-Животинного и дер. Моховатки Березовского района Воронежской обл.
за 1901, 1907, 1926 и 1937 гг. М., 1937; Арина А. £., Котов Г. Г.,
Лосев К. В. Социально-экономические изменения в деревне: Мелитопольский
район (1885—1938 гг.). М., 1939.
203 Логинов А. П. О переходном типе производственных отношений.—
Вопросы философии, 1948, №3.
204 Политическая экономия: Учебник, с. 358—399; Краев М. А. Победа
колхозного строя в СССР. М., 1954, с. 238, 319, 376. История СССР: Эпоха
социализма. Учеб. пособие. М., 1957, с. 307, 352, 426.
205 Черноморский М. Н. Выборочное обследование и крестьянские бюдже¬
ты как источники по истории социально-экономических отношений в годы
нэпа.— Тр. Моск. гос. ист. арх. ин-та, 1954, т. 7; Данилов В. П. Социально-
экономические отношения в советской ф деревне накануне коллективизации —
Исторические записки, 1956, т. 55; Он же. О характере социально-экономиче¬
ских отношений советского крестьянства до коллективизации сельского хозяй¬
ства.— В кн.: История советского крестьянства и колхозного строительства в
501
убедительностью были выявлены основные этапы процесса соци¬
ально-экономического расслоения деревни: 1921 —1922 гг., отме¬
ченные ростом бедняцких слоев, начавшимся еще в 1919—1920 гг.
и служившим отражением хозяйственной разрухи; 1923—
1927 гг., когда на основе экономического подъема и восстановле¬
ния рыночных связей заметно усилился процесс дифференциации,,
отличавшийся, однако, существенным своеобразием: наряду с ро¬
стом пролетарских и кулацких слоев рост середняцких и расса¬
сывание бедняцких-полупролетарских; 1928—1929 гг., когда расту¬
щее колхозное движение и начавшееся наступление на кулачество
усилили сокращение бедняцких слоев и резко ослабили кулацкие
слои.
Исследование социально-экономических отношений составляет
основное звено в разработке истории классов. Внимание исследо¬
вателей уже во второй половине 50-х годов привлекли отношения,
складывавшиеся в крестьянской среде на почве неравномерного'
распределения средств производства. Стали конкретно раскры¬
ваться их распространение и специфика в разных районах страны.
Интенсивно велось исследование государственного регулирова¬
ния социально-экономического развития доколхозной деревни20в.
Анализ системы мероприятий Советского государства в деревне
и их воздействия на положение различных слоев сельского насе¬
ления позволил выявить источники осереднячивания крестьянства
и возникновения новых явлений в эволюции и характере социаль¬
ных отношений в деревне. Началось конкретно-историческое изу¬
чение влияния на социальные процессы в деревне кооперирования
и кредитования крестьянских хозяйств, снабжения их средствами
производства, земельной и налоговой политики. В результате
было внесено много нового в изучение механизма социального»
развития деревни в 20-е годы.
СССР; Он же. Сельское население СССР накануне коллективизации: (По дан¬
ным общенародной переписи 18 декабря 1926 г.).—Исторические записки,
1963, т. 74; Поляков Ю. А. В. И. Ленин о расслоении крестьянства в усло¬
виях диктатуры пролетариата.— В кн.: Из истории революционной и государ¬
ственной деятельности В. И. Ленина. М., 1960; Он же. Переход к нэпу и
советское крестьянство; Калмыкова А. И. О некоторых вопросах расслоения
деревни в годы восстановительного периода (1921 —1925 гг.). — Вестн. МГУ.
Сер. 9, История, 1960, № 3; и др.
206 Вопросы государственного регулирования в той или иной мере затра¬
гивались практически во всех статьях и книгах о социально-экономических
отношениях крестьянства, классовой борьбе, налоговой политике, союзе рабоче¬
го класса и крестьянства, развитии кооперации и подготовке коллективизации
сельского хозяйства. Из специальных работ следует отметить статьи М. М. Вы¬
борова (Выборов М. М. Регулирование социально-экономических отношений в
сибирской деревне в восстановительный период.— В кн.: Крестьянство и сель¬
ское хозяйство Сибири в 1917—1961 гг. Новосибирск, 1965), К. М. Газаловон
(Газалова К. М. Земельный суд РСФСР и порядок рассмотрения спорных дел
о семейно-имущественных разделах крестьянских хозяйств (1921 —1928 гг.).—
Тр. Моск. гос. ист.-арх. ин-та, 1965, т. 19), Г. С. Сергеева (Сергеев Г. С.
Государственные мероприятия и помощь трудовому крестьянству как факторы
экономического развития доколхозной деревни.— Учен. зап. Моск. обл. пед.
нн-та, 1966, т. 162, вып. 4).
.402
Исследование отношений, складывающихся в простейших фор¬
мах кооперации, раскрыло реальные формы переходных производ¬
ственных отношений. Стало выясняться значение таких мер, осу¬
ществленных в 1928—1929 гг. и сыгравших важную роль в под¬
готовке экспроприации кулачества, как принудительный выкуп
тракторов у единоличников, конфискация хищнически использо¬
вавшихся земель, в том числе обрабатывавшихся чужим трудом.
Большинство авторов, писавших во второй половине 50-х го¬
дов по проблемам истории советской доколхозной деревни, счи¬
тали существовавшую в ней систему производственных отношений
буржуазной (имеются в виду районы, где до Октябрьской рево¬
люции развивался капитализм). Однако осмысление конкретного
материала потребовало более полного определения состава и
характера социальных отношений крестьян до коллективизации.
Начало обсуждению этой проблемы было положено научной сес¬
сией по истории советского крестьянства и колхозного строитель¬
ства в СССР (апрель 1961 г.), на которой характер социально-
экономических отношений в советской доколхозной деревне рас¬
сматривался как в целом, так и применительно к отдельным
районам страны, отличавшимся существенными особенностями (Ка¬
захстан, Киргизия, Узбекистан, Коми АССР и Сибирь). Дискуссия
показала, что социальный строй советской доколхозной деревни
представлял собой сложное сочетание различных по своему суще¬
ству отношений — капиталистических и мелкобуржуазных, со¬
циалистических и переходных к социалистическим 207.
Выявилось значение проблемы исторических судеб крестьян¬
ской общины и ее роли в подготовке коллективизации сельского
хозяйства в СССР. В результате первых исследований сложились
две точки зрения, совпадавшие в основных моментах при харак¬
теристике развития общины в 1917—1929 гг., но по-разному оце¬
нивавшие ее роль в социалистическом преобразовании сельского
хозяйства. Согласно одной из них, изменения в характере зе¬
мельных обществ после Октябрьской революции, новые черты в
их развитии, особенно проявившиеся в 1928—1929 гг., не изме¬
нили природы общины, не превратили ее в переходную ступень
к сплошной коллективизации 208. Сторонники другой точки зрения
считали, что в нашей стране осуществилось предвидение клас¬
сиков марксизма о возможности перерастания общины в социа¬
листическую форму земледелия: «Советская революция подготови¬
ла земельные общества для перехода в высшую форму, превра¬
тив их в опорные пункты социалистического преобразования
сельского хозяйства страны» 209. Наличие этих двух точек зрения
207 История советского крестьянства и колхозного строительства в СССР.
208 Данилов В. Я. Земельные отношения в советской доколхозной дерев¬
не.—История СССР, 1958, №3. Близка к статье Данилова по трактовке
проблемы работа В. Е. Муравьева «Земельные отношения в уральской дерев¬
не накануне коллективизации» (Учен. з»п. Перм. ун-та, 1966, .N*9 158).
239 Трапезников С. П. Исторический опыт КПСС в социалистическом
преобразовании сельского хозяйства. М., 1959, с. 64—66. См. также: Он же.
503
требовало выяснения вопросов о том, каково было место новых
явлений в жизни крестьянской общины, насколько изменилась ее
природа, в какой мере и как образование колхозов в ходе сплош¬
ной коллективизации опиралось на земельные общества, было
естественным результатом их развития и перерастания в сельско¬
хозяйственные артели.
Особое место в историографии второй половины 50—60-х го¬
дов заняло исследование социальных конфликтов в доколхозной
деревне, прежде всего развития и форм классовой борьбы и на¬
ступления на кулачество после XV съезда ВКП(б). Этим проб¬
лемам уделялось значительное внимание в трудах по истории под¬
готовки и проведения сплошной коллективизации. Появились спе¬
циальные исследования, посвященные борьбе с кулачеством во
время хлебозаготовок 1928—1929 гг., а также исследования о ряде
отдельных форм классовой борьбы: забастовочном движении бат¬
раков в кулацких хозяйствах, кулацком терроре против коммуни¬
стов, советских активистов, зачинателей колхозного движения 21°.
С середины 50-х годов стало расти число работ о сельских и
волостных Советах, а также о политических организациях бедно¬
ты и батрачества (главным образом о группах бедноты), сыграв¬
ших важную роль в обеспечении необходимого размежевания со¬
циальных сил деревни, в классовой борьбе. Было положено на¬
чало изучению общественно-политической обстановки в деревне
накануне коллективизации, динамики и соотношения форм клас¬
совой борьбы211.
Рост интереса к социологическим проблемам создал благопри¬
ятные предпосылки для дальнейшего развития исследований по
социально-экономической истории деревни, но ставил перед уче¬
Исторический опыт КПСС в осуществлении ленинского кооперативного плана..
М., 1967. Точку зрения Трапезникова поддержали С. Д. Зак и М. М. Широ¬
ков. (см.: Зак С. Д. Марксизм о природе и судьбах общинной собственности
и развивающиеся страны.— В кн.: Материалы научной конференции кафедры эко¬
номики современного капитализма ЛГУ., Л., 1965; Широков М. М. Работа Ком¬
мунистической партии по овладению земельными обществами и пеосводу их
на социалистический путь развития (1927—1929 гг.).— Вестн. МГУ. Сер. 9„
История, 1966, № 4).
210 Лифшиц И. Ф. Антикулацкие стачки батраков на Украине в 1929 г.—
Тр. Том. гос. ун-та, 1957, т. 136; Конюхов Г. А. КПСС в борьбе с хлебными
затруднениями в стране (1928—1929 гг.). М., 1960; Семыкин И. С. Батрацкие
стачки против кулачества в 1929 г.— Вестн. МГУ. Сер. 9. История, 1960, № 6;
Петровская Г. П. Батрачество и союз сельскохозяйственных и лесных рабочих
накануне коллективизации.— Исторические записки, 1966. т. 79; Кукушкин Ю. С.
Кулацкий террор в деревне в 1925—1928 гг.— История СССР, 1966, №1; и др.
2,1 Молчанова А. П. Из истории борьбы за упрочение союза рабочего
класса и крестьянства: Партийно-массовая работа в деревне в 1924—1925 гг.
М., 1956; Абрамов Б. А. Некоторые вопросы организационно-массовой работы
партии среди крестьянства в 1928—1929 гг.— В кн.: КПСС в борьбе за социа¬
листическое преобразование сельского хозяйства. М., 1961; Данилов В. П.
К характеристике общественно-политической обстановки в советской деревне
накануне коллективизации.— Исторические записки, 1966, т. 79; Гущин Н. Я.
Из истории классовой борьбы в сибирской деревне в 1928—1929 гг.— Из»
СО АН СССР, 1967, № 1, вып. 1; и др.
504
ными новые задачи, в частности изучение крестьянской идеологии
и психологии, к разработке которых историки подошли уже на
■следующем этапе развития советской исторической науки.
Основные усилия исследователей истории советского кресть¬
янства сосредоточены на разработке важнейших проблем подго¬
товки и проведения социалистического преобразования деревни —
сплошной коллективизации сельского хозяйства и ликвидации ку¬
лачества как класса.
Первые книги и статьи по истории подготовки и проведения
коллективизации сельского хозяйства, имевшие историографическое
значение, вышли в свет в конце 40-х — начале 50-х годов. Их ос¬
новой служили положения, содержавшиеся в «Кратком курсе» исто¬
рии ВКП (б). Введенный тогда в научный оборот фактический ма¬
териал относился главным образом к осуществлению мероприятий
по подготовке и проведению коллективизации сельского хозяйства.
Характерным для того времени было ограничение исследователь¬
ских интересов «годом великого перелома» (1929 г.), что отрази¬
лось не только в тематике статей212, но и в реальном содержании
вышедших тогда книг по истории коллективизации213.
Особое место в историографии этого периода занимала книга
М. А. Краева «Победа колхозного строя в СССР». Для своего вре¬
мени она давала наиболее полный очерк развития сельского хо¬
зяйства за первые двадцать лет Советской власти. В работе был
сделан известный шаг по преодолению цитатно-иллюстративного
изложения исторического процесса. Однако в концепционном от¬
ношении по сравнению с предшествующей литературой книга
Краева не отличалась новизной.
С середины 50-х годов стали выходить в свет работы, в ко¬
торых рассматривались как весь комплекс проблем истории под¬
готовки и проведения коллективизации, так и отдельные большие
связанные с ней вопросы. Появились многочисленные научно-ис¬
следовательские статьи по истории колхозного строительства в
СССР. Возобновилась публикация документов. В 60-е годы нача¬
лось издание серии документальных сборников по истории подго¬
товки и проведения коллективизации — «История коллективиза¬
212 Черноморский И. Н. Начало сплошной коллективизации в бывшем
Тамбовском округе ЦЧО (1929—1930 гг.).—Изв. АН СССР, 1947, №5; Шаро¬
ва П. Н. Великий перелом в сельском хозяйстве.— Вопросы истории, 1949,
№ 5; Плющев Т. К. Борьба за коллективизацию сельского хозяйства в Кур¬
ском округе (1928—1930 гг.).— Учен. зап. Курского пед. ин-та, 1949, № 2;
Чмыга А. Ф. Год великого перелома в колхозном строительстве на Украине.—
Вестн. МГУ, 1951, №2.
213 Овсянников Г. М. Московские ботьшевики в борьбе за коллективизацию
сельского хозяйства (1930—1934). М., 1949; Трапезников С. П. Борьба партии
большевиков за коллективизацию сельского хозяйства в годы первой пятилет¬
ки. М., 1951; Смирнов М. С. Борьба партии Ленина — Сталина за подготовку
массового колхозного движения. М., 1952; Абрамов Б. А. Партия большеви¬
ков— организатор борьбы за ликвидацию кулачества как класса. М., 1952;
Семенихина Е. В. Большевики Казахстана в борьбе за коллективизацию сель¬
ского хозяйства. Алма-Ата, 1952.
505
ции сельского хозяйства. Документы и материалы». Большое зна¬
чение имели дискуссии по проблемам истории социалистического
преобразования сельского хозяйства, происходившие на научных
конференциях в Москве, Алма-Ате, Ростове-на-Дону, Казани,
Свердловске, Новосибирске и других городах, а также на сессиях
симпозиума по аграрной истории Восточной Европы.
Результатом проделанной работы явилось создание литерату¬
ры по одной из важнейших проблем истории СССР. Совершился
качественный переход от первого, зачастую поверхностного обо¬
зрения истории революционного переустройства сельского хозяй¬
ства к глубокой исследовательской разработке кардинальных
проблем этого процесса.
Значительный сдвиг произошел в освещении роли Коммуни¬
стической партии в подготовке и. проведении социалистической ре¬
конструкции сельского хозяйства. Увеличилось число книг, бро¬
шюр и статей о ленинском кооперативном плане, об организатор¬
ской и идейно-воспитательной работе партии, в особенности ее
местных организаций, среди крестьянства. Подход к изучению
этих проблем стал более творческим, улучшилась методика ис¬
следования. Книги С. П. Трапезникова и В. М. Селунской 214 яви¬
лись первыми попытками обобщения большого фактического мате¬
риала и рассмотрения всего основного комплекса проблем истори¬
ческого опыта КПСС в подготовке и проведении коллективизации
сельского хозяйства.
Началось изучение развития кооперации в 20-е годы и ее
роли в подготовке коллективизации 21\ Большой фактический
материал о развитии кооперации содержали книги и статьи по
другим проблемам истории коллективизации. Были поставлены
проблемы изменения характера социальных отношений крестьян¬
ства в различных формах кооперативных объединений, основных
черт переходного типа производственных отношений, складывав¬
шихся в процессе кооперирования, перерастания простейших форм
кооперации в высшие, послужившего одним из факторов массово¬
го колхозного движения21в. Привлек внимание исследователей
и вопрос о степени охвата крестьянских хозяйств различными
формами кооперации накануне сплошной коллективизации. С его
214 Трапезников С. П. Исторический опыт КПСС в социалистическом пре¬
образовании сельского хозяйства. Книга переиздавалась в 1965 и 1967 гг.;
Селунская В. М. Борьба КПСС за социалистическое преобразование сельского
хозяйства. М., 1961.
215 Булатов И. Г. Кооперация и ее роль в подготовке сплошной коллек¬
тивизации. М., 1960; Он же. Борьба Коммунистической партии за развитие
кооперативного движения в СССР (1921—1926 гг.). Пенза, 1961; Голиков В. А.
Важнейший этап развития сельскохозяйственной кооперации в СССР (1921—
1929 .-г.). М., 1963; и др.
2,8 Данилов В. П. О характере социально-экономических отношений со¬
ветского крестьянства до коллективизации сельского хозяйства.— В кн.: Исто¬
рия советского крестьянства и колхозного строительства в СССР. М., 1963;
Текуев А. П. К вопросу о переходе от низших форм сельскохозяйственных коо¬
пераций к высшей — колхозам.— Учен. зап. Кабард.-Балкар. ун-та, 1965, вып.
27; и др.
506
решением было связано осмысление сплошной коллективизации
как процесса непосредственного перехода крестьянства от мелкого
единоличного к крупному коллективному хозяйству. Необходимо
также отметить интересное исследование М. П. Губенко, посвя¬
щенное истории первичных форм сельскохозяйственной коопера¬
ции в условиях сплошной коллективизации217.
Существенный сдвиг совершился в разработке проблем техни¬
ческой реконструкции сельского хозяйства в СССР, создания ма¬
териально-технической базы социалистического земледелия. В ли¬
тературе 30—40-х годов широкое распространение имели положе¬
ния о том, что новая материально-техническая база сельского
хозяйства была создана до сплошной коллективизации и послед¬
няя была вызвана необходимостью привести производственные
отношения в соответствие с характером производительных сил.
Обсуждение и пересмотр старых решений проблемы создания
и развития материально-технической базы социалистического хо¬
зяйства в СССР начались во второй половине 50-х годов. В ряде
монографий, специально посвященных этим вопросам218, было
показано, что переход к политике сплошной коллективизации
обусловило сложное взаимодействие различных, часто противоре¬
чивых экономических, социальных и политических факторов. Оп¬
ределенное место среди них принадлежало объективному несоот¬
ветствию производственных отношений мелких крестьянских хо¬
зяйств характеру новых производительных сил, которые начали
возникать в сельском хозяйстве накануне коллективизации. Одна¬
ко новые производительные силы еще только складывались. Тем-
лы технической реконструкции сельского хозяйства значительно
отставали от темпов переустройства социальных отношений в де¬
ревне. Сплошная коллективизация в основном была завершена
уже к концу первой пятилетки, а для перевода только земледе¬
лия — и только в основном — на новую материально-техническую
базу потребовалась еще одна пятилетка. Именно поэтому большая
часть колхозов должна была пережить весьма длительный период
«мануфактурного» развития.
Следует отметить, что процесс создания и развития новой ма¬
териально-технической базы сельского хозяйства исследовался во
второй половине 50—60-х годах лишь за время до начала и после
завершения сплошной коллективизации (исключение составила
лишь книга И. И. Слынько, содержавшая материалы и по 1930—
1932 гг.). Статьи о строительстве машинно-тракторных станций
117 Губенко М. П. Сельскохозяйственная кооперация в начале массовой
коллективизации (1930—1931 гг.).— Исторические записки, 1963, т. 74.
218 Данилов В. П. Создание материально-технических предпосылок коллек¬
тивизации сельского хозяйства в СССР; Вылцан М. А. Укрепление материально-
технической базы колхозного строя во второй пятилетке. М., 1959; Джама¬
лов О. Б. Развитие материально-производственной базы колхозов Узбекистана.
Ташкент, 1959; Слынько И. И. Социалистическое переустройство и техническая
реконструкция сельского хозяйства Украины (1927—1932 гг.). Киев, 1961. На
укр. яз.
507
и их роли в проведении сплошной коллективизации 219 не содер¬
жали исследования производительных сил деревни в целом, соот¬
ношения в них новых и старых элементов.
В 1959—1960 гг. появились первые монографические исследо¬
вания по истории создания квалифицированных кадров в сельском
хозяйстве 22°. Особое место в разработке проблемы создания кол¬
хозных кадров занимали исследования о рабочих-двадцатипяти·
тысячниках, посланных партией в деревню и сыгравших выдаю-
щуюся роль в проведении сплошной коллективизации221.
Внимание историков всегда привлекало возникновение и на¬
чальные этапы развития колхозного движения. Вслед за иссле¬
дованиями о создании колхозов и их роста в период Октябрьской
революции и гражданской войны появился ряд работ о колхоз¬
ном движении как в годы восстановления народного /хозяйства*
так и в период, непосредственно предшествовавший коллективи¬
зации 222. Анализ непосредственной работы на местах по созданию
колхозов, исследование настроений и движения крестьянских масс,
первых планов коллективизации, разрабатывавшихся в центре и
на местах в 1928 — первой половине 1929 г., позволили, во-пер¬
вых, выяснить развитие курса на коллективизацию, во-вторых,
определить соотношение организованного и стихийного начал в
колхозном движении того времени, в-третьих, раскрыть условия
и ход перерастания колхозного движения в массовое.
Историками исследовалась разработка конкретной программы
сплошной коллективизации и ликвидации кулачества как класса.
Изучение материалов ноябрьского (1929 г.) Пленума ЦК ВКП(б)
и Комиссии Политбюро ЦК ВКП (б) по вопросам коллективизации
(под председательством Я. А. Яковлева), обстоятельный анализ
развертывания колхозного движения на местах положили начало
исследованию перехода к сплошной коллективизации, ее первого
и самого сложного этапа 223.
2,9 Родина Ю. С. Роль МТС в борьбе Коммунистической партии за со¬
циалистическую реконструкцию сельского хозяйства: (Первая пятилетка).—
Учен. зап. Рязан. пед. ин-та, 1957, т. 16; и др.
220 Лысенко Н. А. Деятельность Коммунистической партии Украины по
подготовке и воспитанию колхозных кадров в период коллективизации сель¬
ского хозяйства (1930—1932). Одесса, 1959; Арутюнян Ю. В. Механизаторы
сельского хозяйства СССР (1929—1957). М., 1960; Борисов Ю. С. Подготовка
производственных кадров сельского хозяйства в реконструктивный период. М.,
1960; Ларькина Е. И. Подготовка колхозных кадров в период массовой коллек¬
тивизации. М., 1960.
221 Селунская В. М. Рабочие-двадцатипятитысячники. М., 1964. Двадца¬
типятитысячникам было посвящено также значительное число популярных бро¬
шюр, статей и документальных публикаций.
222 Яковцевский В. Н. Колхозное строительство в восстановительный период
(1921 —1925 гг.).— В кн.: Очерки по истории народного хозяйства СССР; Сабу¬
ров Н. И. Развитие коллективных хозяйств в восстановительный период (1921 —
1925 гг.).— Вестн. ЛГУ, 1966, № 8, вып. 2; Данилов В. П. Колхозное движе¬
ние накануне сплошной коллективизации (1927 — первая половина 1929 г.).—
Исторические записки, 1967, т. 80; и др.
223 Помимо уже упоминавшихся работ С. П. Трапезникова и П. Н. Ша¬
ровой, см.: Ивницкий Н. А. О начальном этапе сплошной коллективизации
508
Пополнились представления о причинах ошибок и перегибов,
допущенных в ходе коллективизации сельского хозяйства. При
анализе их происхождения исследователи указывали на объек¬
тивные трудности.(новизна дела, необходимость ускоренных тем¬
пов реконструкции народного хозяйства, угроза вооруженной аг¬
рессии со стороны капиталистического окружения, крайне острые
формы классовой борьбы и т. п.). Однако в ряде работ особо
подчеркивалась роль субъективных факторов, прежде всего оши¬
бок в руководстве колхозным движением. Эти работы были под¬
вергнуты критике на страницах центральных журналов 224.
При изучении сплошной коллективизации сельского хозяйства
в СССР исследователи основное внимание уделили, во-первых,
созданию колхозов, объединению в них крестьян-единоличников,
и, во-вторых, организационно-хозяйственному укреплению колхо¬
зов. Если ранее процесс создания колхозов изучался исключи¬
тельно по материалам конца 1929 — начала 1930 г., то теперь уче¬
ные в значительной мере сосредоточили внимание на проблемах
решающего этапа сплошной коллективизации 22\ На конкрет¬
ном материале был поставлен вопрос о соотношении коллективи¬
зации и внутреннего организационно-хозяйственного становления
колхозов. Одновременно наметился рост интереса к производствен¬
(осень 1928 — зима 1930 г.).— Вопросы истории КПСС, 1962, № 4; Он же.
История подготовки Постановления ЦК ВКП(б) о темпах коллективизации
сельского хозяйства от 5 января 1930 г.— В кн.: Источниковедение истории со¬
ветского общества. М., 1964; Богденко М. Л. К истории начального этапа
сплошной коллективизации сельского хозяйства СССР.— Вопросы истории,
1963, № 5; Очерки по истории коллективизации сельского хозяйства в союзных
республиках. М., 1963; Абрамов Б. А. О работе Комиссии Политбюро ЦК
ВКП(б) по вопросам сплошной коллективизации.— Вопросы истории КПСС,
1964, № 1; и др.
224 Ваганов Ф. Преобразование сельского хозяйства.— Коммунист, 1966,
№ 3; Голиков В. Ленинская дорога советского крестьянства.— Там же, 1967,
№11; Гуковский А., Угрюмое А., Кульбакин В. По страницам Советской исто¬
рической энциклопедии.— Там же, 1968, № 4, Голиков В., Мурашов С., Чхикви·
швили Я., Шатагин Я., Шаумян С. За ленинскую партийность в освещении
истории КПСС.— Там же, 1969, № 3. См. также рецензию Б. А. Абрамова,
Ф. М. Ваганова и В. И. Куликова на книгу Н. И. Немакова «Коммунисти¬
ческая партия — организатор массового колхозного движения (М., 1966), опуб¬
ликованную в журнале «Вопросы истории КПСС» (1968, № 6).
225 Зеленин Я. Е. Колхозное строительство в СССР в 1931 — 1932 гг.—
История СССР, 1960, № 6; Очерки по истории коллективизации сель¬
ского хозяйства в союзных республиках; Шарова П. Н. Коллективизация сель¬
ского хозяйства в Центрально-Черноземной области, 1928—1932 гг. М., 1963;
Турчанинова Е. Я. Подготовка и проведение сплошной коллективизации в
Ставрополье. Душанбе, 1963; Каревский Ф. А. Коллективизация сельского хо¬
зяйства в Среднем Поволжье в годы первой пятилетки.— Учен. зап. Куйбышев,
пед. ин-та, 1963, вып. 41; Богденко М. Л. Колхозное строительство весной и
летом 1930 г.— Исторические записки, 1965, т. 76; Трапезников С. П. Истори¬
ческий опыт КПСС в осуществлении ленинского кооперативного плана;
Гущин Н. Я. Колхозное строительство в Западной Сибири в 1929—1932 гг.—
В кн.: Крестьянство и сельское хозяйство Сибири в 1917—1961 гг. Новоси¬
бирск, 1965; Степичев Я. С. Победа ленинского кооперативного плана в во¬
сточносибирской деревне. Иркутск, 1966; £фременков Н. В. Колхозное строи¬
тельство на Урале в конце 1930 —первой половине 1931 г.— Вопросы истории
Урала, Свердловск, 1967, вып. 7.
509
ной деятельности колхозов, организации в них труда и быта, рас¬
пределению доходов, колхозному самоуправлению в период социа¬
листической реконструкции.
В значительной мере по-новому была поставлена проблема
ликвидации кулачества как класса. Раньше историки ограничи¬
вались рассмотрением событий, связанных с накалом классовой
борьбы в период сплошной коллективизации. Процесс уничтоже¬
ния экономических основ существования последнего эксплуататор¬
ского класса в СССР показывался лишь в самых общих чертах.
Единственно возможным способом ликвидации кулачества как
класса представлялось «раскулачивание», т. е. насильственная
экспроприация всех средств производства; вопрос о дальнейшей
судьбе бывших кулаков не ставился.
В статьях П. В. Семернина, В. К. Медведева, Ю. С. Кукуш¬
кина, В. Т. Шуклецова, Ф. А. Каревского 226 и ряда других
авторов были проанализированы важнейшие партийные и госу¬
дарственные документы, обосновавшие и определившие условия,
формы, сроки и способы ликвидации кулацких хозяйств, раскрыт
конкретный ход этого сложного процесса, показано участие в нем
трудящихся масс крестьянства. Значительное место исследованию
ликвидации кулачества как класса уделялось в работах о со¬
циалистическом переустройстве сельского хозяйства в целом.
Учет исторического опыта стран народной демократии и углуб¬
ленное исследование истории советской деревни привели к поста¬
новке вопроса о судьбе бывших кулаков. В конце 50-х годов 'в
статье С. П. Трапезникова и учебнике по истории КПСС указыва¬
лось, что в нашей стране осуществлялось перевоспитание значи¬
тельной части бывших кулаков 227. В появившихся позднее рабо¬
тах на конкретном материале были показаны мероприятия Совет¬
ской власти по перевоспитанию бывших кулаков 228.
Серьезные сдвиги произошли в изучении развития сельскохо¬
зяйственного производства в годы сплошной коллективизации.
Было преодолено одностороннее представление о зерновой пробле¬
226 Семернин П. В. О ликвидации кулачества как класса.— Вопросы исто¬
рии КПСС, 1958, № 4; Медведев В. К. Ликвидация кулачества в Нижне-Волж¬
ском крае —История СССР, 1958, Л? 6; Кукушкин Ю. С. Осуществление сель¬
скими Советами политики ликвидации кулачества как класса.— Вести. МГУ.
Сер. 9. История, 1960, Л° 4; Шуклецов В. Т. Из истории экспроприации и
трудового перевоспитания кулачества в Сибирском крае.— В кн.: Из истории
партийных и советских организаций Сибири. Новосибирск, 1962; Каревский Ф. А.
Ликвидация кулачества как класса в Среднем Поволжье.— Исторические запи¬
ски, 1967, т. 80.
227 Трапезников С. П. Исторический опыт колхозного строительства в СССР
и его международное значение.— Коммунист, 1958, № 5, с. 65—70; История Ком¬
мунистической партии Советского Союза. М., 1959, с. 418, 420, 440.
228 Шуклецов В. Т. Из истории экспроприации и трудового перевоспитания
кулачества в Сибирском крае; Финаров А. П. К вопросу о ликвидации кулаче¬
ства как класса и судьбе бывших кулаков в СССР.— В кн.: История советско¬
го крестьянства и колхозного строительства в СССР; Сидоров В. А. Меро¬
приятия по трудовому перевоспитанию бывших кулаков.— Вопросы истории,
1964, № И; Трапезников С. П. Исторический опыт КПСС в осуществлении ле¬
нинского кооперативного плана.
510
ме как проблеме обеспечения нужд только государства и внедере-
венского населения. Научное понимание вопроса потребовало учета
всего объема потребностей страны в хлебе, анализа распределе¬
ния валового сбора зерновых в целом. Значительный вклад в изу¬
чение производства и распределения хлеба за годы первой пяти¬
летки внес Ю. А. Мошков 229, который проанализировал развитие
зернового хозяйства в условиях социалистической реконструкции,
изменение объема и формы заготовок хлеба, масштабы и способы
удовлетворения потребностей населения как города, так и деревни.
Воссоздание картины развития сельского хозяйства в период
сплошной коллективизации потребовало от исследователей нового
подхода к решению ряда проблем истории завершающего этапа
социалистического преобразования сельского хозяйства. Началось
интенсивное изучение мероприятий по укреплению колхозов в
1933—1934 гг., и прежде всего деятельности политотделов
МТС 23°.
Работы о политотделах МТС и об организационно-хозяйствен¬
ном укреплении колхозов в 1933—1934 гг. долгое время замыка¬
ли исследования по истории создания колхозного строя в СССР.
В 1957—1961 гг. периодизация, согласно которой завершение
процесса социалистического преобразования сельского хозяйства
относилось к 1934 г., подверглась критике и после обсуждения в
1961 г. на сессии по аграрной истории советского общества была
заменена новой, отличавшейся, в частности, выделением 1933—
1937 гг. как периода завершения социалистической реконструкции
сельского хозяйства. Однако исследование завершающего этапа
коллективизации развертывалось медленно.
Немногочисленны были статьи о переводе колхозов в 1935 г. на
Устав сельскохозяйственной артели. К тому же их содержание ог¬
раничивалось вопросами организационной работы. Складывание,
оформление и закрепление новых социальных отношений в дерев¬
не, внутреннее организационно-хозяйственное становление и раз¬
витие колхозов на завершающем этапе социалистического преоб¬
разования сельского хозяйства еще не привлекли внимания ис¬
следователей.
Аналогичным было состояние историографии и по проблемам
истории развития деревни накануне Великой Отечественной вой¬
ны, в первые годы третьей пятилетки, когда задачи реконструк¬
тивного периода были разрешены. Можно отметить появление ря¬
да работ об улучшении руководства колхозами, борьбе за
укрепление их хозяйства, за ликвидацию нарушений Устава сель¬
скохозяйственной артели, о землеустройстве колхозов и упорядо¬
чении приусадебного землепользования колхозников 23!.
229 Мошков Ю. А. Зерновая проблема в годы сплошной коллективизация
сельского хозяйства СССР (1929—1932 гг.).
230 Юдачев С. А. Борьба КПСС за организационно-хозяйственное укреп¬
ление колхозов (1933—1934). М.. 1962;· Зеленин И. Е. Политотделы МТС
(1933—1934 гг.).— Исторические записки, 1965, т. 75; и др.
231 Федорова М. И. Укрепление общественного хозяйства колхозов и из¬
менения в политике заготовок сельскохозяйственных продуктов в мирные годы
511
Из широкого круга проблем истории советской деревни в пе¬
риод завершения социалистической реконструкции и в последую¬
щие годы в наибольшей мере изучалось сельскохозяйственное про¬
изводство. Были существенно уточнены представления о его раз¬
витии в годы второй и третьей пятилеток, введены в научный обо*
рот данные о действительном (амбарном) урожае зерновых за
годы второй пятилетки. Как показали исследования М. А. Выл-
цана и С. П. Трапезникова 232, подъем зернового производства
продолжался вплоть до Великой Отечественной войны.
Существенный сдвиг произошел в изучении истории совхозов
в годы довоенных пятилеток. В ряде работ, и особенно в моно¬
графиях М. Л. Богденко и И. Е. Зеленина 233, конкретно-истори¬
чески исследовался процесс строительства зерновых совхозов.
Весьма полно было прослежено складывание их материально-про¬
изводственной базы и кадров, развитие совхозного производства
и повышение его рентабельности, показана работа совхозных
партийных организаций и политотделов, трудовая активность ра¬
бочих и движение новаторов, наконец, раскрыта роль зерновых
совхозов в коллективизации крестьянских хозяйств. Исследование
конкретного материала создало необходимые предпосылки для
обобщений, в частности для решения вопроса об этапах, законо¬
мерностях и специфике складывания совхозов как особой, госу¬
дарственной формы социалистического сельского хозяйства, как
особого, государственного сектора в системе социалистического
сельского хозяйства.
Особое место в историографии истории советского крестьянст¬
ва занимает период Великой Отечественной войны. Тема «Война
и колхозное крестьянство» сразу вызвала большой и неослабеваю¬
щий интерес исследователей. В 1945—1947 гг. вышли историко¬
экономические работы В. Г. Венжера, И. Е. Кантышева, Е. С. Кар¬
науховой, А. П. Теряевой 234. Они давали представление о пере¬
стройке сельского хозяйства и некоторых моментах его развития
в годы войны, о трудовой активности колхозников и работников
третьей пятилетки. М., 1960; Когтикова М. П. Упорядочение приусадебного зем¬
лепользования в колхозной деревне в 1939—1941 гг.— Тр. Моск. гос. исг.-арх.
ин-та, 1960, т. 14; Она же. Учет земель и землеустройство колхозов в 1939—
1941 гг.— Там же, 1963, т. 18; и др.
232 Вылцан М. А. Колхозные строй накануне Великой Отечественной вой¬
ны—История СССР, 1962, № 2; Трапезников С. П. Исторический опыт КПСС
в осуществлении ленинского кооперативного плана.
233 Богденко М. Л. Строительство зерновых совхозов в 1928—1932 гг. М.,
1958; Зеленин И. Е. Зерновые совхозы СССР (1933—1941 гг.). М., 1966. Назовем
также статью Д. И. Аронова «Основные этапы развития совхозов СССР» (Зап.
Воронеж, с.-х. ин-та, 1958, т. 27, вып. 1) и небольшой, но насыщенный раздел
«Развитие совхозов во второй и третьей пятилетках» (автор — Е. М. Каплин·
ский) в коллективном труде «Социалистическое народное хозяйство СССР в
1933—1940 гг.» (М., 1963).
234 Венжер В. Г. Опыт работы МТС в условиях войны.— Социалистическое
сельское хозяйство, 1945, № 11 —12; Кантышев И. Е. Совхозы в условиях Вели¬
кой Отечественной войны. М., 1946; Карнаухова Е. С. Колхозное производство
в годы Отечественной войны. М., 1947; Теряева А. П. Труд в колхозах во вре¬
мя Отечественной войны. М., 1947.
512
совхозов, об изменениях в трудовых ресурсах сельского хозяй¬
ства.
Постепенно стали развертываться исследования и в собствен¬
но историческом аспекте. Внимание ученых привлекли прежде
всего проблемы, связанные с обеспечением страны и армии необ¬
ходимым минимумом продовольствия и сельскохозяйственного
сырья. Среди них на передний план выдвинулась тема производ¬
ственной активности колхозного крестьянства. Показ трудового
героизма крестьянства составлял также основное содержание мно¬
гочисленных статей и брошюр о сельском хозяйстве тех или иных
районов страны в 1941—1945 гг.2”
С темой трудового подвига крестьянства непосредственно свя¬
зан вопрос об участии деревни в патриотическом движении за
оказание материальной помощи фронту. Обращаясь к нему, иссле¬
дователи выходили за рамки традиционной производственной про¬
блематики, затрагивали такие стороны жизни деревни, которые
полнее и ярче раскрывали патриотизм советского крестьянства,
состояние его духа, его настроения. Усилиями большого числа
историков стала создаваться, таким образом, своеобразная лето¬
пись патриотического подвига крестьян-колхозников.
Значительное внимание уделялось вопросам работы партии и
ее местных организаций по перестройке сельскохозяйственного
производства в соответствии с условиями войны, по мобилиза¬
ции трудовых ресурсов и повышению производственной активно¬
сти сельского населения.
На передний план выдвинулась разработка проблем, связан¬
ных с объективными условиями и результатами сельскохозяйст¬
венного производства. Долгое время общие представления о раз¬
витии сельского хозяйства в условиях войны находились в проти¬
воречии с действительностью. Широко повторялись утверждения,
что сельское хозяйство в условиях войны продолжало развиваться
по законам расширенного воспроизводства, что производитель¬
ность колхозного труда увеличивалась 238. Однако к концу 50-х —
началу 60-х годов стали преодолеваться ошибочные представле¬
ния в изучении аграрной истории периода Великой Отечественной
войны. Появились работы, в которых были показаны огромные
трудности, с которыми должно было тогда бороться советское кре¬
стьянство237. Было положено начало исследованию таких про¬
235 История советской деревни (1917—1967 гг.): Указ. лит. (1945—1967 гг.).
М., 1975, вып. 3, с. 15—25.
238 Вознесенский Н. А. Военная экономика СССР в период Великой Оте¬
чественной войны. М., 1947, с. 46, 92; Лященко П. И. История народного хо¬
зяйства СССР. Т. 3. Социализм, с. 551—552; и др.
237 Щеголев К. М. Борьба колхозного крестьянства Западной Сибири за
обеспечение продовольствием фронта и тыла в период Великой Отечественной
войны.— В кн.: Из истории рабочего класса и крестьянства СССР. М., 1959;
Клейносов И. Ф. Из истории борьбы Красноярской партийной организации за
развитие помощи сельскому хозяйству в 1942—1944 гг.— Тр. Сиб. технол. ин-та,
1961, сб. 30; Винокуров Я. С. Борьба Кокуиунистической партии за мобилиза¬
цию сельского хозяйства на обеспечение нужд фронта в годы Великой Оте¬
чественной войны.— Учен. зап. Мелекес. пед. ин-та, 1963, т. 3; и др.
1 7 Очерки историографии, т. V
513
блем развития сельского хозяйства, которые связаны со специфи¬
кой войны. Назовем среди них проблемы эвакуации населения и
материальных ресурсов, их размещения и использования в восточ¬
ных районах страны 238. Большое внимание уделялось проблеме
восстановления сельского хозяйства в областях и республиках,
пострадавших от немецкой оккупации.
К существенным сдвигам в освещении истории сельского хо¬
зяйства в годы войны привело издание «Истории Великой Отече¬
ственной войны Советского Союза, 1941 —1945» (М., 1960—
1965. Т. 1—6). В ней впервые публиковались основные показате¬
ли состояния колхозов, МТС и совхозов, сельскохозяйственного
производства в целом за годы войны. Появилась возможность
конкретно представить действительные масштабы сокращения
рабочей силы, снижения ее квалификации, нехватки техники, тягла
и семян, ухудшения качества обработки полей и агротехники. Важ¬
ное значение имело введение в научный оборот данных о заготовках
различных сельскохозяйственных продуктов. Было показано, что
перелом в развитии сельского хозяйства от падения производства
к его восстановлению приходится на 1944, а не на 1943 г., как в
промышленности, что в целом разрушительные последствия войны
в сельском хозяйстве преодолевались с большими трудностями. Вы¬
ходом в свет «Истории Великой Отечественной войны Советского
Союза» открыт новый этап в изучении истории советской деревни
военных лет.
К середине 60-х годов советская историческая наука уже рас¬
полагала рядом крупных исследований по коренным проблемам
истории колхозного крестьянства в период Великой Отечественной
войны. В книгах Ю. В. Арутюняна, С. П. Лауты и В. Т. Аниско-
ва 239 на широком материале было показано развитие колхозов
и их производства в условиях войны, вклад колхозного крестьян¬
ства в дело победы над немецко-фашистскими захватчиками.
Серьезному исследованию подверглись вопросы изменения струк¬
туры и использования трудовых ресурсов колхозов, мобилизации
материальных резервов производства, развития земледелия и жи¬
вотноводства, заготовок сельскохозяйственных продуктов. Арутю-
нян, Лаута, Анисков затронули вопросы влияния войны на поло¬
жение крестьянства (его численность и состав, роль обществен¬
238 Погребенский М. Б. Эвакуация материальных ресурсов сельского хозяй¬
ства Украинской ССР в начале Великой Отечественной войны.— УкраТнський
кторичний журнал, 1959; № 3; Щеголев К. М. Участие эвакуированного на¬
селения в колхозном производстве Западной Сибири в годы Великой Отече¬
ственной войны.—История СССР, 1959, № 2; ¡Пушкин, Н. Н. Работа Коммуни¬
стической партии по эвакуации ресурсов сельского хозяйства в начале Великой
Отечественной войны.— Учен. зап. Петрозавод. ун-та, 1966, т. 13, вып. 4; и др.
239 Арутюнян Ю. В. Советское крестьянство в годы Великой Отечествен¬
ной войны. М., 1963; Лаута С. П. Колхозное крестьянство Советской Украины
в годы Великой Отечественной войны. Киев, 1965. На укр. яз.; Анисков В. Т.
Колхозное крестьянство Сибири и Дальнего Востока — фронту, 1941—1945 гг.:
Деятельность партийных организаций по руководству сельским хозяйством в пе¬
риод Великой Отечественной войны. Барнаул, 1966.
514
ного и личного хозяйств, изменения в быту и культуре). В книге
Лауты значительное внимание было уделено положению кре¬
стьянства Украины в годы фашистской оккупации и его борьбе
против захватчиков.
Особое место в историографии аграрной истории в период
войны принадлежит книге А. И. Залесского «В партизанских
краях и зонах» (Минск, 1962). В ней была показана жизнь кре¬
стьян в партизанских районах, где продолжали действовать ор¬
ганы Советской власти, сохранялись колхозы. Автор исследовал
их трудовую деятельность, в частности организацию полевых ра¬
бот, общественный и домашний быт в специфических условиях
партизанских территорий, помощь, которую крестьяне оказыва¬
ли партизанам и Красной Армии. Жизни и борьбе крестьян на
захваченной врагом территории были посвящены также статьи
Л. А. Моисеевой, Н. И. Синициной и В. Р. Томина 240. Появле¬
ние специальных исследований о жизни крестьянства в условиях
немецко-фашистской оккупации свидетельствовало о том, что
в изучении истории советской деревни в период Великой Отече¬
ственной войны появилось новое и весьма перспективное направ¬
ление, получившее развитие в последующей литературе.
Человечество ведет счет преступлениям и зверствам фашиз¬
ма— этого чудовищного порождения современного империализ¬
ма. Историки деревни вносят свой вклад в составление этого
счета. Примером может служить небольшая по объему, но ис¬
ключительно важная по содержанию брошюра В. Уждавиниса
«Трагедия села Пирчупис» (Вильнюс, 1965), рассказывающая о
зверской расправе немецко-фашистских оккупантов над литов¬
скими крестьянами.
Послевоенный период развития деревни изучался как процесс
современной истории, по «горячим следам» событий. Этим опре¬
делялись и чрезвычайная актуальность проблематики, и ее состав,
и быстрый рост публикаций. Непосредственной связью с текущей
общественно-политической жизнью, задачами разъяснения поли¬
тики Коммунистической партии, стремлением к обобщению и
пропаганде положительного опыта деятельности колхозов, совхо¬
зов, партийных и государственных организаций объяснялись ос¬
новные особенности историографии истории послевоенной дерев¬
ни. Отметим среди них, во-первых, характерное перемещение ин¬
тереса историков от более ранних этапов к более поздним,
в результате чего деревня второй половины 40-х — начала 50-х
годов оказалась менее изученной, чем деревня 50-х годов, а по¬
следняя явно уступала по степени изученности деревне 60-х го¬
240 Моисеева Л. А. Колхозное крестьянство северо-западных областей
РСФСР в борьбе за сохранение колхозов и Советов в тылу врага (1941—
1944 гг.).— Учен. зап. Псков, пед. ин-та, 1964, вып. 19; Она же. Героические
подвиги колхозного крестьянства Псковщины в годы Великой Отечественной
войны.— Там же; Синицына Н. И., Томин В. Р. Провал аграрной политики
гитлеровцев на оккупированной территории СССР (1941—1944 гг.).—Вопросы
истории, 1965, № 6.
515
17*
дов. Во-вторых, не случайно, что первыми историками каждого
этапа в развитии послевоенной деревни оказывались экономисты.
Их работами началась, в частности, историография послевоенно¬
го восстановления сельского хозяйства СССР. Вышедшие в на¬
чале 50-х годов работы об основных мероприятиях Коммунисти¬
ческой партии и Советского государства, общем росте колхозно¬
го производства и достижениях передовиков в 1946—1950 гг.
были работами экономического характера241.
Поворот к более глубокому изучению послевоенного разви¬
тия советской деревни был связан с решениями сентябрьского
(1953 г.) Пленума ЦК КПСС и XX съезда партии, в которых со¬
держался анализ объективного состояния сельского хозяйства и
вскрывались причины его отставания к началу 50-х годов.
Новый подход к решению задач развития сельского хозяйст¬
ва потребовал от историков исследования и осмысления большо¬
го фактического материала. Началось изучение деятельности
местных партийных организаций, их работы по мобилизации кол¬
хозников на восстановление сельского хозяйства, их борьбы за
организационно-хозяйственное укрепление колхозов. В статьях и
брошюрах стало более полно раскрываться значение осуществ¬
ленных партией мероприятий по возрождению экономики колхо¬
зов, ликвидации нарушений Устава сельскохозяйственной арте¬
ли, улучшению организации и оплаты труда в колхозе, усилению
роли МТС в развитии колхозного производства 242.
В ряде работ освещалось состояние и развитие колхозов, преж¬
де всего их организационно-хозяйственное укрепление, а также
формы трудовой активности крестьянства в годы четвертой пя¬
тилетки243. Наблюдалось отставание в исследовании восстанов¬
ления и развития материально-технической базы сельского хо¬
зяйства в целом и системы МТС в частности, укрупнения колхо¬
зов в 1950—1951 гг., явившегося определенным рубежом в раз¬
витии колхозного строя.
Наиболее полный очерк развития сельского хозяйства СССР
в 1946—1953 гг. был дан авторами коллективного труда «Разви¬
тие социалистической экономики СССР в послевоенный период»
(М., 1965). Проследив динамику основных производственных по¬
казателей, они выявили, что восстановление сельского хозяйства
до 1953 г. включительно не было полным, что «отставание сель·
241 Вопросы колхозного строительства в СССР: Сб. статей. М., 1951; Сер¬
геев С. С. Организационно-хозяйственное укрепление колхозов и укрупнение
мелких хозяйственных артелей. М., 1951; Анисимов Н. И. Развитие сельского
хозяйства в первой послевоенной пятилетке. М., 1951; и др.
242 Мордасов И. Д. Борьба КПСС за восстановление и дальнейшее разви¬
тие сельского хозяйства в четвертой пятилетке.— Тр. Ленингр. политехи, ин-та,
1959, № 205; Лактионов И. Д. КПСС в борьбе за организационно-хозяйствен¬
ное укрепление колхозов в послевоенный период. Челябинск, 1962; Лосев А. В.
Партийные организации Центрального Черноземья в борьбе за развитие сель¬
ского хозяйства, 1945—1964 гг. Воронеж, 1965; и др.
243 Волков И. М. Колхозная деревня в первый послевоенный год.— Вопро¬
сы истории, 1966, № 1; и др.
516
скохозяйственного производства, начавшееся еще в период первых
пятилеток, усилилось в послевоенное время» 244.
После сентябрьского (1953 г.) Пленума ЦК КПСС интенсив¬
нее и шире развернулось изучение развития колхозного строя.
Вышли в свет сборники статей и брошюр о борьбе за подъем
сельского хозяйства245, в которых раскрывалась руководящая и
организующая роль партии. Содержание этих работ по преиму¬
ществу ограничивалось изложением мероприятий, осуществляв¬
шихся центральными и местными партийными и советскими ор¬
ганами 24в.
Для всестороннего анализа развития современной деревни
большое значение имели решения мартовского (1965 г.) и после¬
дующих пленумов ЦК КПСС, XXIII съезда партии, в которых бы¬
ло критически проанализировано состояние сельского хозяйства
и определены пути его дальнейшего развития.
О серьезных сдвигах в изучении истории современной деревни
свидетельствовала, во-первых, усилившаяся специальная разра¬
ботка основных проблем этого периода. Во-вторых,— и это осо¬
бенно важно — появились серьезные монографические исследова¬
ния, в которых отдельные проблемы или определенные их комп¬
лексы раскрывались на широком конкретно-историческом мате¬
риале. Это книга А. В. Лосева о борьбе парторганизаций Цент¬
рального Черноземья за подъем сельского хозяйства в 1945—
1964 гг.247, исследование экономиста П. А. Игнатовского о раз¬
витии сельскохозяйственного производства и его материально-тех¬
нической базы, об изменениях в системе экономических отноше¬
ний между городом и деревней за время с 1950 по 1965 г.248,
монография В. Б. Островского о социально-экономических резуль-
244 Развитие социалистической экономики СССР в послевоенный период.
М., 1965, с. 257—262.
245 Новый этап в развитии колхозного строя. М., 1959; Палатова М. Я.
Борьба КПСС за осуществление решений сентябрьского Пленума ЦК партии
(1953 г.) о подъеме общественного животноводства: По материалам Москов¬
ской, Рязанской и Тамбовской областей. Тамбов, 1959; Бураков В. Сельское хо¬
зяйство Гомелыцины на пути крутого подъема (1953—1958 гг.). Гомель, 1959;
Шуклецов А. В. Организационно-хозяйственное укрепление колхозов и подъем
материального благосостояния колхозного крестьянства в 1953—1957 гг.: По ма¬
териалам Новосибирской и Омской областей. М., 1960; КПСС — организатор
борьбы за крутой подъем сельского хозяйства: Сб. статей. М., 1960; Укрепле¬
ние союза рабочего класса и колхозного крестьянства в период крутого подъема
сельского хозяйства. М., 1961; Артюшин В. А. Партийные организации Кубани
в борьбе за крутой подъем сельского хозяйства (1953—1960). Краснодар,
1961; и др.
24в Дорошенко Е. П. Подъем сельского хозяйства после сентябрьского
Пленума ЦК КПСС.— Вопросы истории КПСС, 1957, №3; Карташев Р. Н.
Развитие сельского хозяйства СССР после сентябрьского (1953 г.) Пленума
ЦК КПСС.— Вопросы истории, 1957, №11; Климов П. И. Колхозная деревня
после сентябрьского Пленума ЦК КПСС (1953—1958 гг.)—История СССР,
1959, № 2; и др.
247 Лосев А. В. Партийные организации Центрального Черноземья в борьбе
за развитие сельского хозяйства, 1945—1964 гг.
248 Игнатовский П. А. Социально-экономические изменения в советской
деревне. М., 1966.
517
тэтах политики партии в деревне в период с середины 30-х до
середины 60-х годов 249 и ряд других исследований 250. В-третьих,
показателем достижений советской исторической науки стали со¬
держательные главы о развитии современного сельского хозяйст¬
ва в коллективных трудах251.
Научный анализ позволил выявить источники и масштабы ус¬
пехов в развитии сельскохозяйственного производства в 50—60-е
годы, соотношение экстенсивных и интенсивных путей его роста.
Было установлено качественное изменение структуры народного
потребления продовольственных продуктов, явившееся результа¬
том подъема сельского хозяйства. Вместе с тем подверглись ана¬
лизу причины неустойчивости подъема сельского хозяйства, за¬
медления его роста в 1959—1964 гг. и в особенности спада в
1963 г. Исследования показывали, что эти явления были порож¬
дены не только неблагоприятными климатическими условиями в
отдельных зонах страны, но и отклонениями в экономической по¬
литике в деревне, субъективистскими ошибками хозяйственного
руководства 252.
Среди конкретных проблем внимание ученых в первую оче¬
редь привлек вопрос о материальной заинтересованности колхо¬
зов и колхозников в развитии общественного производства. При
этом впервые стал анализироваться материал о динамике заго¬
товительных цен и их соотношении с себестоимостью сельскохо¬
зяйственной продукции, о реальном значении различных форм
оплаты труда и перехода колхозов на денежную и гарантирован¬
ную плату за труд, о месте общественного и личного хозяйства
в удовлетворении потребностей сельского населения. Существен¬
ный вклад в разработку этих проблем внес В. Б. Островский,
проанализировавший данные годовых отчетов колхозов и бюджет¬
ных обследований за годы Великой Отечественной войны и в по¬
слевоенный период 253.
Появились работы о творческой активности тружеников сель¬
ского хозяйства: развитии социалистического соревнования, воз¬
никновении и первых шагах движения за коммунистический труд,
распространении передового опыта 254. Среди них были работы,
249 Островский В. Б. Колхозное крестьянство СССР: Политика партии в
деревне и ее социально-экономические результаты. Саратов, 1967.
250 Талан Е. П. Колхозы Украинской ССР в период завершения строи¬
тельства социализма (1951—1958 гг.). Киев, 1966, На укр. яз.; Резва-
нов В. М. Организаторская и политическая работа партии на селе между
XIX и XXI съездами КПСС. Ростов н/Д, 1966.
251 Развитие социалистической экономики СССР в послевоенный период:
История крестьянства УССР. Ки^в, 1967. Т. 2. На укр. яз.
252 Игнатовский Я. А. Социально-экономические изменения в советской
деревне, с. 16, 22—25, 32—33, 44—56, 65—67, 105—107; Развитие социалисти¬
ческой экономики СССР в послевоенный период, с. 360—362, 364—366, 370—
371; и др.
253 Островский В. Б. Колхозное крестьянство СССР: Политика партии в
деревне и ее социально-экономические результаты, с. 21 —103.
254 Алещенко И. Б. Деятельность КПСС по распространению передового
опыта в сельском хозяйстве (1953—1956 гг.).— В кн.: Сб. статей по вопросам
518
выполненные на материалах многолетнего анкетного опроса пе¬
редовиков сельского хозяйства 255.
Весьма интенсивно велось изучение истории освоения целин¬
ных земель на востоке страны. Основные направления исследова¬
тельской работы в этой области обсуждались на научных конфе¬
ренциях25®. Именно освоению целины были посвящены первые
сборники документов по истории современного сельского хозяй¬
ства. Главные темы исследовательских работ по этой проблеме —
роль КПСС и комсомола, высокий патриотизм советских людей,
освоивших миллионы гектаров земель в малонаселенных просто¬
рах Казахстана, Сибири, Оренбуржья и ряда других районов стра¬
ны237. В связи с изучением освоения целины возрос интерес и
к истории совхозов. Можно даже отметить преобладание целин¬
ной тематики в историографии совхозного строительства. Замет¬
но отставала разработка проблем экономического эффекта, а так¬
же социальных и демографических проблем освоения целинных
земель.
Ряд работ был посвящен росту колхозных кадров, деятель¬
ности партийных и советских организаций по улучшению их под¬
готовки и использования 258. Представляется правильной поста¬
новка вопроса о чрезвычайном характере мероприятий по отко¬
мандированию в середине 50-х годов городских кадров на работу
в сельское хозяйство (тридцатитысячники в первую очередь),
истории КПСС. М., 1957; Тупиков И. Г. О некоторых вопросах движения бри¬
гад и ударников коммунистического труда.— В кн.: Союз рабочего класса и
крестьянства на современном этапе. М., 1962; и др.
255 Лебедев В. И. Движение за коммунистический труд в совхозах: (Опыт
анкетного обследования сельских бригад и ударников коммунистического труда
в Пензенской области).— Исторические записки, 1967, т. 80.
258 Борьба КПСС за освоение целины: По материалам межвузовской
научной конференции (январь 1960 г.). Алма-Ата, 1960; 10 лет освоения цели¬
ны: Материалы Целиноградской научной сессии, 18—19 июня 1964. Алма-Ата,
1964: и др.
257 Анисков В., Неверов В. Комсомол Алтая в борьбе за освоение целинных
и залежных земель. Барнаул, 1958; Ульянов Л. Н. В борьбе за освоение це¬
линных земель Западной Сибири. М., 1959; Тяжельников Е. М. Коммунистиче¬
ская партия — вдохновитель и организатор массового трудового героизма ново¬
селов в борьбе за выполнение решений XX съезда партии.— В кн.: Из истории
революционного движения и социалистического строительства на Южном Ура¬
ле. Челябинск, 1959; Султанов А. М. Из истории участия советской молодежи
в освоении целинных и залежных земель (1954—1956 гг.).— История СССР,
1959, № 6; Маятников И. Ф. Комсомольцы и молодежь Москвы и Московской
области на целинных землях. М., 1959; Куликов В. И. Вклад москвичей в
освоение целинных земель. М., 1962; Винокуров Р. Ф. Всенародное движение
за освоение целины.— Вопросы истории, 1962, № 8; Михайлов Ф. КШамша-
тов И. 111. Народное движение за освоение целинных земель в Казахстане
(1953—1960 годы). Алма-Ата, 1964; и др.
258 Мещерина М. К. Подготовка и повышение квалификации рабочих
МТС в послевоенный период.— Зап. Воронеж, с.-х. ин-та, 1958, т. 27, вып. 3;
Худяков П. Т. Подготовка сельскохозяйственных специалистов в пятой пятилет¬
ке.— Там же; Арутюнян Ю. В. Механизаторы сельского хозяйства СССР в
1929—1959 гг. М., 1960; и др.
519
вызванных необходимостью резкого ускорения подъема отставав¬
ших колхозов 289.
В 60-е годы в изучении аграрной истории советского общест¬
ва стало формироваться новое, чрезвычайно важное и перспек¬
тивное направление, исследовавшее проблемы классовой струк¬
туры и социально-экономических отношений села в условиях
упрочения социализма. Попытки общей характеристики социаль¬
но-экономической структуры колхозного села и ее эволюции с се¬
редины 30-х годов были предприняты М. А. Вылцаном, П. А. Иг-
натовским и В. Б. Островским2в0. Их работы отличались опре¬
деленным единством в постановке проблемы и в подходе к ее
решению: основное внимание было сосредоточено на соотношении
форм собственности в социалистическом сельском хозяйстве,
росте их физического объема и изменении качественной струк¬
туры, а также на социальных последствиях технического прогрес¬
са, изменениях в характере сельскохозяйственного труда, сбли¬
жавших его с трудом индустриальным и изменивших структуру
производственных кадров. Островский впервые исследовал на ши¬
роком конкретном материале, в том числе на материале кресть¬
янских бюджетов, подсобное хозяйство и его роль в экономике
колхозного двора261.
В 50—60-е годы выявились серьезные сдвиги в соотношении
колхозной и совхозной форм организации социалистического сель¬
ского хозяйства. Однако процесс образования совхозов на базе
экономически слабых колхозов не привлекал необходимого вни¬
мания исследователей.
В целом изучение аграрной истории советского общества во
второй половине 50—60-х годах характеризовалось заметным
оживлением творческой мысли, широким развертыванием иссле¬
довательских работ. Прошли плодотворные дискуссии по наибо¬
лее важным теоретическим и конкретно-историческим проблемам,
возобновилась публикация документов, появились крупные ис¬
следования, основанные на большом фактическом материале. Ис¬
торики стали теснее связывать свою работу с практической дея¬
тельностью трудящихся масс, с насущными потребностями вре¬
мени.
259 Тюрина А. П. Тридцатитысячники.— В кн.: От Октября к строитель¬
ству коммунизма. М., 1967.
260 Вылцан М. А. Общественно-экономический строй колхозной деревни в
1933—1940 гг.— История СССР, 1966, №2; Островский В. Б. Колхозное
крестьянство СССР: Политика партии в деревне и ее социально-экономические
результаты, с. 104—158; Игнатовский П. А. Социально-экономические измене¬
ния в советской деревне, с. 289—366.
261 Островский В. Б. Колхозное крестьянство СССР: Политика партии в
деревне и ее социально-экономические результаты, с. 68—92.
520
Глава девятая
ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ
ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ
1941 — 1945 гг.
Зарождение историографии
Великой Отечественной войны
Историография Великой Отечественной войны зародилась в су¬
ровом 1941 г. Изучение истории войны велось по горячим следам
событий, при отсутствии всей совокупности необходимых доку¬
ментальных материалов. Характерными чертами первого периода
советской историографии истории Великой Отечественной войны
являлись сбор и накопление фактов, определение основных на¬
правлений исследований, первые попытки дать научную оценку
происходивших событий.
В трудной обстановке конца 1941 и начала 1942 г. создава¬
лись первые научные организации для сбора материалов по ис¬
тории Великой Отечественной войны, появлялись первые работы
историков. По инициативе секретаря ЦК, МК и МГК ВКП(б)
A. С. Щербакова при Московском комитете партии в декабре
1941 г. была создана Комиссия по истории обороны Москвы1.
Несколько позднее на базе данной комиссии было решено создать
комиссию с более широкими полномочиями.
К началу 1942 г. при Академии наук была создана Комиссия
по истории Великой Отечественной войны, в которую вошло 13 че¬
ловек. Возглавили ее профессор, начальник Управления агита¬
ции и пропаганды ЦК ВКП(б) Г. Ф. Александров и член-кор¬
респондент АН СССР (ныне академик) И. И. Минц2. Рабочий
аппарат Комиссии по истории Великой Отечественной войны со¬
здавался на основе постановления Президиума АН СССР от
15 января 1942 г.3 Сотрудниками комиссии явились: Г. А. Богу¬
славский, Н. С. Волков, Э. Б. Генкина, Р. И. Голубева, И. М. Раз¬
гон, М. Г. Седов, А. Л. Сидоров, Н. А. Сидорова, Н. С. Трусова,
B. И. Шунков, П. М. Федосов, О. Н. Чаадаева и др. Главная
1 11 декабря 1941 г. состоялось первое заседание комиссии, на котором
обсуждался вопрос о плане работы по сбору материалов для составления
хроники обороны Москвы. Решено было создать при райкомах партии Москвы
и области районные комиссии по сбору материалов. Комиссия при Московском
комитете ВКП(б) чаще именовалась Комиссией по составлению хроники
обороны Москвы. См.: Научный архив Института истории СССР АН СССР,
ф. 14, оп. 1, д. 2, л. 1—2; д. 22, л. 55. Далее—НА ИИСССР. См. также:
Левшин Б. В. Советская наука в годы Великой Отечественной войны. М., 1983,
с. 58.
2 Членами комиссии были Е. М. Ярославский, М. Б. Митин, Ф. Ф. Куз¬
нецов, П. Ф. Юдин, Р. С. Землячка, *Е. Н. Городецкий, Н. А. Михайлов,
П. Н. Поспелов, Л. Я. Ровинский, Е. И. Леонтьева, А. А. Белкин (ученый
секретарь комиссии).
3 НА ИИСССР, ф. 14, оп. 1, д. 1, л. 1; д. 22, л. 34а; д. 40, л. 48.
521
задача комиссии заключалась в сборе материалов и документов
по истории Отечественной войны, подготовке хроники обороны
Москвы, изучении истории боевых действий отдельных воинских
частей.
Комиссии по сбору материалов по истории Великой Отечест¬
венной войны были созданы также при ЦК ВЛКСМ, наркома¬
тах, в армии и на флоте, в областях, краях и республиках.
В 1943—1944 гг. комиссии были созданы в районах, освобожден¬
ных от оккупации.
Комиссия по истории Великой Отечественной войны АН СССР
занималась сбором и обобщением материалов до конца вой¬
ны4. В конце 1945 г. комиссия была упразднена. Ее материалы
были переданы в Институт истории АН СССР, на их базе в
1948 г. был создан отдел рукописных фондов Института истории5.
Материалы местных комиссий поступили в областные и респуб¬
ликанские архивы.
Комиссией по истории Великой Отечественной войны
АН СССР и местными комиссиями были сделаны первые шаги
по организации научной работы в области изучения истории Ве¬
ликой Отечественной войны.
В марте 1944 г. в Институте истории АН СССР был создан
военно-исторический сектор в составе двух секций — истории ар¬
мии и истории флота. Руководил сектором генерал-лейтенант
А. В. Сухомлин®.
Кадры историков, занимавшихся изучением деятельности пар¬
тии в годы Великой Отечественной войны, концентрировались во¬
круг НМЛ при ЦК ВКП(б) и его филиалов.
В Генеральном штабе, Главном политическом управлении,
в Отделе и затем в Управлении по использованию опыта войны,
в штабах родов войск и служб, в Отделе по использованию опы¬
та войны Главного штаба Военно-Морского Флота, на кафедрах
военных академий разрабатывались важнейшие проблемы войны,
обобщался богатый боевой опыт. Организаторами научной раз¬
работки истории Отечественной войны стали опытные военные
историки: Маршал Советского Союза Б. М. Шапошников, гене¬
ралы, адмиралы, офицеры Ф. Д. Воробьев, А. И. Готовцев,
Н. М. Замятин, И. С. Исаков, А. И. Крутиков, В. М. Кравцов,
И. В. Паротькин, Н. А. Таленский, Е. А. Шиловский и др.7
4 Там же, ф. 14, оп. 1, д. 16, л. 1; д. 38, л. 3—4, 23—15, 107, 116.
5 Подробнее о работе Комиссии по истории Великой Отечественной войны
АН СССР см.: Минц И. И. Документы Великой Отечественной войны, их
собирание и хранение.— В кн.: ОГБЛ — 80 лет на службе науки и культуры
нашей Родины. М., 1943; Левшин Б. В. Деятельность Комиссии по истории
Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.— В кн.: История и историки:
Историогр. ежегодник. 1974. М., 1976; Архангородская Н. С., Курносов А А.
О создании Комиссии по истории Великой Отечественной войны АН СССР и
ее архива.— В кн.: Археографический ежегодник за 1981 год. М., 1982.
6 Сухомлин А. В. Военно-исторический сектор Института истории Акаде¬
мии наук СССР.— Вопросы истории, 1946, № 11—12.
1 Грылев А. Советская военная историография в годы Великой Отечест¬
522
За годы войны в эту организаторскую и исследовательскую ра¬
боту включились новые силы. Это были специалисты-историки,
государственные, общественные и военные деятели, политработ¬
ники.
Развернули работу по сбору и хранению материалов архив¬
ные учреждения страны. В июне 1943 г. на Всесоюзной конфе¬
ренции историков-архивистов, посвященной 25-летию архивного
строительства в СССР, был заслушан доклад В. В. Максакова
«Задачи государственных архивов СССР по собиранию и хране¬
нию документальных материалов Великой Отечественной войны»8.
Уже в период войны началось издание тематических сборни¬
ков, в которых содержались важные исторические документы и
материалы9. Сообщения Совинформбюро, опубликованные в пе¬
чати, были собраны в специальном издании, которое вышло в
свет в 1944—1945 гг.10 Генеральный штаб и архив Наркомата
обороны приступили к регулярному изданию сборников материа¬
лов по изучению опыта Великой Отечественной войны, в которых
публиковались приказы, распоряжения, боевые донесения и
т. п.11 Было издано около 30 сборников документов и материалов,
в которых разоблачались немецко-фашистский оккупационный
режим и чудовищные преступления фашистов на советской тер¬
ритории12. Ряд сборников подготовили и издали местные комис¬
сии по истории Великой Отечественной войны 13.
Большую работу вели библиографические отделы Государст¬
венной библиотеки СССР им. В. И. Ленина, Государственной
Публичной исторической библиотеки РСФСР, Государственной
Публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина и других
венной войны и послевоенный период.— Военно-исторический журнал, 1968,
№ 1; Очерки советской военной историографии. М., 1974, с. 35—40.
8 Исторический журнал, 1943, № 8/9, с. 75—81.
9 Трудовое законодательство военного времени. М., 1943; Сб. законов СССР
и указов Президиума Верховного Совета СССР, 1938 —июнь 1944 г. М.,
1944; Десятая Сессия Верховного Совета СССР: Стеногр. отчет. М., 1944;
Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны: Док.
и материалы. М., 1944. Т. 1. 22 июня 1941 г.—31 декабря 1943; Сб. докумен¬
тов и материалов по вопросам труда в период Великой Отечественной войны
(22 июня 1941 —5 января 1944 г.). М., 1944; и др.
10 Сообщения Советского информационного бюро. М., 1944—1945. Кн. 1—8.
11 Сб. материалов по изучению опыта войны. М., 1942—1945, № 1—20;
Информационный бюллетень Отдела (Управления) по использованию опыта
войны Генерального штаба Красной Армии. М., 1943—1945, № 1—50; Освобож¬
денный Тихвин: Сб. док. и материалов о разгроме немецко-фашистских войск
под Тихвином в декабре 1941 г. Л., 1943; Бои за Крым: Сб. ст. и док.
Симферополь, 1945; и др.
12 Документы обвиняют: Сб. док. о чудовищных зверствах германских
властей на временно захваченных ими советских территориях. М., 1943—1945.
Вып. 1, 2; и др.
13 Казахстан в первый год Отечественной войны против немецко-фашист¬
ских захватчиков. Алма-Ата, 1943; Берлштам А. Н. Материалы по истории
Киргизии в дни Великой Отечественной войны. Фрунзе, 1943. Вып. 1. 1941 год;
Ленинград в Великой Отечественной войне Советского Союза: Сб. док. и ма¬
териалов. Л., 1944. Т. 1; Письма с фронта. Алма-Ата, 1944; и др.
523
библиотек страны по систематизации и составлению библиогра¬
фических указателей литературы по истории Великой Отечест¬
венной войны.
В военные годы вышли в свет первые работы, в которых со¬
держалось определение характера войны, раскрывались ее цели
и задачи, выделялись основные этапы, рассматривались и оцени¬
вались действия вооруженных сил, состояние советского тыла, за¬
дачи развития военной экономики, освещалось внешнеполитиче¬
ское положение Советского Союза, вопросы создания и укрепле¬
ния антигитлеровской коалиции, раскрывалась организаторская
деятельность Коммунистической партии и Советского государства.
К числу таких работ относятся книги, статьи, доклады, брошюры
видных партийных и государственных деятелей.
В 1942 г. вышла книга Председателя ГКО, Верховного Глав¬
нокомандующего и Наркома обороны И. В. Сталина «О Великой
Отечественной войне Советского Союза», в которой были собра¬
ны подписанные им важнейшие приказы, его обращения к наро¬
ду, речи и доклады, ответы на вопросы корреспондентов. За
годы войны вышло четыре издания книги, каждое из которых до¬
полнялось новыми документами. В ней были кратко изложены
ленинские положения о защите социалистического Отечества,
даны анализ характера и целей войны, характеристика отдельных
этапов хода военных действий Советских Вооруженных Сил, все¬
народной борьбы в тылу врага, раскрывалась руководящая роль
Коммунистической партии в создании прочного единства фронта
и тыла, армии и народа, в организации разгрома немецко-фа¬
шистских захватчиков.
В книге Сталина подчеркивалось всемирно-историческое зна¬
чение героической борьбы советского народа за свободу и неза¬
висимость социалистической Родины, историческая роль советско¬
го народа и армии в антифашистской освободительной борьбе на¬
родов Европы и Азии, в спасении мировой цивилизации. Каждое
выступление или приказ Верховного Главнокомандующего подво¬
дил итог конкретному этапу войны и намечал дальнейшие за¬
дачи борьбы с гитлеровскими захватчиками.
Широкий круг проблем истории Великой Отечественной вой¬
ны: задачи армии и народа, формы и методы борьбы в тылу вра¬
га, самоотверженная работа для фронта, деятельность Коммуни¬
стической партии и Советского государства в условиях войны —
освещались в статьях, докладах, речах А. А. Жданова, М. И. Ка¬
линина, А. С. Щербакова, Е. М. Ярославского и др.14
14 Жданов А. А. Речь на заседании Верховного Совета СССР 18 июня
1942 г.— Правда, 1942, 19 июня; Калинин М. И. Все для фронта, все для
победы!: Статьи и речи. М., 1942; Он же. Война Отечественная и война то¬
тальная. Фрунзе, 1943; Он же. Ленин о защите социалистического Отечества.
М., 1943; Он же. О моральном облике нашего народа. Л., 1945; Щербаков А. С.
Доклады на торжественно-траурных заседаниях, посвященных XVIII—XX годов¬
щинам со дня смерти В. И. Ленина —Правда, 1942, 22 янв.; 1943, 22 янв.;
1944, 22 янв.; Ярославский Е. М. Великая Отечественная война советского народа
против гитлеровской Германии. М., 1942; и др.
524
В исторической литературе военных лет освещался вопрос о
справедливых и несправедливых войнах, разоблачался агрессив¬
ный, захватнический характер войны со стороны фашистской Гер¬
мании, подчеркивалось своеобразие характера Великой Отечест¬
венной войны советского народа и второй мировой войны. От¬
мечалось значение войны Советского Союза с фашизмом для на¬
ционально-освободительной борьбы порабощенных народов Евро¬
пы и Азии, единого антифашистского фронта, противостоявшего
германским и японским захватчикам и их союзникам 15.
С первых же месяцев войны внимание историков было на¬
правлено на обобщение опыта вооруженной борьбы советского
народа, боевых действий на фронтах Великой Отечественной вой¬
ны, на изучение природы, характера, особенностей воюющих ар¬
мий. Военные историки выезжали на фронт, собирали и обраба¬
тывали документы и материалы в штабах фронтов и армий, на
страницах журналов публиковали статьи и обзоры о боевых опе¬
рациях16. С 1943 г. стали выходить первые публикации, в кото¬
рых были сделаны попытки не только дать краткий обзор отдель¬
ных операций, но и осветить ход военных действий на фронтах
за определенный период17.
Начали издаваться труды, в которых обобщались ход и ито¬
ги важнейших сражений, опыт вооруженной борьбы и освещались
военно-теоретические вопросы18.
К суровым дням 1941 —1942 гг. относится начало разработки
истории героической борьбы советских людей в тылу немецко-
фашистских оккупантов. В первых публицистических и научных
статьях, в брошюрах о партизанской войне рассматривались важ¬
ные методологические вопросы: о народном характере борьбы в
тылу врага, источниках партизанского движения, его интернацио¬
15 Александров Г. Враг будет разбит: Ст., докл., лекции. М., 1942;
Ярославский Е. Некоторые вопросы современного международного положения.—
Пропагандист, 1943, № б, Лемин И. М. Два года Отечественной войны и
международная обстановка.— Мировое хозяйство и мировая политика, 1943,
№ 5—6; Федосеев П. Великая освободительная миссия Красной Армии. М.,
1945.
18 Кононенко А. Ростовская операция армии Южного фронта (ноябрь-
декабрь 1941 г.).— Военная мысль, 1942, № 4—5; Коротков И. Калужская
операция (17—31 декабря 1941 г.).— Там же, № 6; Борисов А. Оборона
Одессы (август—октябрь 1941 г.).—Там же, № 8; Таленский Н. Разгром
немецких армий под Москвой.—Большевик, 1942, № 23—24; Он же. Обзор
военных действий в районе Сталинграда (с августа 1942 года по 2 февраля
1943 года).— Там же, 1943, № 5; и др.
17 Шиловский Е. А. Разгром немецких войск под Москвой. М., 1943;
Таленский Н. Летняя кампания 1943 года: Крат, обзор. М., 1944; Он же.
Три года Великой Отечественной войны. М., 1944; Сидоров В. И. Разгром
немцев на Севере: Наступательная операция войск Карельского фронта в
Заполярье (октябрь 1944 г.). М., 1945; Замятин Н. М., Воробьев Ф. Д.,
Артемьев Н. Ф., Паротькин И. В. Десять сокрушительных ударов: Крат, обзор
операций Красной Армии в 1944 г. М., 1945; Битва под Курском: Крат, очерк.
М., 1945; и др.
18 Подробную оценку этих работ см?: Грылев А. Советская военная исто¬
риография в годы Великой Отечественной войны и послевоенный период; Очер¬
ки советской военной историографии.
625
нальном характере, многообразных формах и методах борьбы в
тылу врага, обобщался опыт борьбы партизан, рассказывалось о
героизме и мужестве партизан и подпольщиков1в. Политически
острая, публицистическая литература закладывала основы исто¬
рической концепции по одной из сложных проблем истории СССР.
В ходе войны начала формироваться литература о деятельно¬
сти советского тыла. Ей был присущ преимущественно оператив¬
ный, публицистический характер. Необходимо отметить работы,
посвященные социалистической экономике, перестройке промыш¬
ленности на военный лад, созданные видными государственными
деятелями и советскими учеными20. И хотя авторы в ряде слу¬
чаев еще не имели возможности сделать глубокие выводы и обоб¬
щения, они затронули и выдвинули важные теоретические и
практические вопросы: о роли советского тыла в войне, об осо¬
бенностях и путях развития советской военной экономики, о сво¬
еобразии перестройки народного хозяйства на военный лад,
о проблемах перебазирования промышленных предприятий в во¬
сточные районы, об использовании материальных и трудовых ре¬
сурсов в условиях войны и др.
Немалое место в литературе военных лет заняли вопросы вос¬
становления народного хозяйства. Освещалось не только восста¬
новление хозяйства в целом, но и ход, перспективы восстановле¬
ния городов и сел, а также ведущих отраслей промышленности,
сельского хозяйства, культурных учреждений21.
Огромную роль в коммунистическом воспитании трудящихся
в годы войны сыграла литература о трудовом героизме советских
людей. В брошюрах «Бойцы трудового фронта» и работах о все¬
союзном социалистическом соревновании рассказывалось о героях
19 Минц И. И. Партизанская война против фашистских людоедов: При¬
меры первых месяцев. М., 1941; Всенародная партизанская война в тылу
врага: Сборник. М., 1941; Волин Б. М. Всенародная партизанская война.
М., 1942; Калинин М. И. О партизанской борьбе.— Партийное строительство,
1942, № 9—10; Пономаренко П. К. Партизанское движение в Великой Отече¬
ственной войне. М., 1943; Сидельский Р. Борьба советских партизан против
фашистских захватчиков. М., 1944; и др.
20 Комаров В. Л. Отечественная война и наука: Сб. статей. М., 1942;.
Ферсман А. Война и стратегическое сырье. Киров, 1942; Он же. Урал —
сокровищница Советского Союза. М., 1942; Курский А. Резервы народного-
хозяйства СССР. М., 1942; Образцов В. Н. Железнодорожный транспорт в
дни Великой Отечественной войны. М., 1943; Хачатуров Т. С. Железнодорожный
транспорт в Великой Отечественной войне. М., 1943; Косяченко Г. П. Военное
хозяйство СССР.— Плановое хозяйство, 1944, № 1; Коробов П. Военная пере¬
стройка черной металлургии.— Там же; Устинов Д. Ф. Промышленность воору¬
жения в годы Отечественной войны.— Там же, № 3; Козаков Н. Военная пе¬
рестройка тяжелого машиностроения.— Там же; Сухаревский Б. Советская
экономика в Великой Отечественной войне. М., 1945; и др.
21 Суслов М. А. Задачи партийных организаций в деле ликвидации по¬
следствий немецко-фашистской оккупации. Пятигорск, 1943; Сухаревский Б.
Восстановление хозяйства освобожденных районов.— Плановое хозяйство,
1944, № 2; Бардин И. Некоторые вопросы восстановления южной черной метал¬
лургии.— Там же, № 3.
526
тыла, об опыте новаторов промышленности, строительства, тран¬
спорта и сельского хозяйства22.
Публицистические статьи и научно-популярные брошюры
М. И. Калинина, E. М. Ярославского, А. А. Жданова, А. А. Куз¬
нецова, А. С. Щербакова и других положили начало разработке
истории деятельности Коммунистической партии в годы войны,
обобщению опыта организаторской, идеологической и политико¬
массовой работы на фронте и в тылу. В книгах «Партийно-по¬
литическая работа в Красной Армии», изданных в 1942—1946 гг.,
был собран ценный материал о формах и методах партийно-по¬
литической работы в армии на различных этапах войны23.
В огне боев, в дни напряженного труда для фронта зарож¬
далась и мемуарная литература об Отечественной войне. В пе¬
чати появились первые воспоминания, записки, дневники, расска¬
зы участников событий — офицеров, солдат, партизан, подполь¬
щиков, инженеров и рабочих, партийных и советских работников,
ученых, писателей24. Написанные непосредственно по следам со¬
бытий, они повествовали о несгибаемом мужестве и героизме со¬
ветского народа в борьбе с фашизмом на фронте и в тылу вра¬
га, о фронтовых городах, о повседневном труде во имя
победы.
Однако специфика военных условий, ограниченность средств,
узость источниковой базы, малочисленность подготовленных кад¬
ров исследователей не позволили в это время в полной мере
развернуть изучение истории Великой Отечественной войны.
Вместе с тем в 1941 —1945 гг. была проделана большая и пло¬
дотворная работа по организации научных исследований, накоп¬
лению и систематизации материала, были заложены основы ис¬
ториографии истории Великой Отечественной войны.
Разработка проблем
истории Великой Отечественной войны
в первое послевоенное десятилетие
В 1945 г. отгремели залпы Великой Отечественной войны. Побе¬
доносно завершились бои на всех фронтах мировой войны. Со¬
отношение сил на мировой арене изменилось в пользу социализ¬
ма. В этих условиях начался второй период советской историо¬
22 Кузьминов И. Стахановское движение в период Отечественной войны.
М., 1942; Гершберг И. Всесоюзное социалистическое соревнование и оборона
Родины. М., 1942; Шверник H. М. Год всесоюзного социалистического соревно¬
вания. М., 1943; Кузнецов В. В. О работе профсоюзных организаций по даль¬
нейшему развертыванию всесоюзного социалистического соревнования. М.,
1944; и др.
23 См. подробнее: КПСС — вдохновитель и организатор победы советского
народа в Великой Отечественной войне: Историогр. очерк. М., 1973, с. 61—71,
158—159.
24 Ставский В. П. Фронтовые записи М., 1942; Петров Е. П. Фронтовой
дневник. М., 1942; Рябинин Б. Записки начальника цеха. М., 1943; Игна¬
тов П. К. Записки партизана. М., 1944; Ковпак С. А. Поход в Карпаты.
М., 1944; Он осе. От Путивля до Карпат. М., 1945; и др.
527
графии истории Великой Отечественной войны, охватывавший
первое послевоенное десятилетие.
Этот период характеризовался массовой подготовкой кадров
специалистов, концентрацией документов и материалов о войне
в архивах, систематизацией накопленных фактов, более глубо¬
ким, всесторонним изучением и обобщением их, началом разра¬
ботки ряда важнейших методологических проблем.
Одним из центров творческой разработки военно-историче¬
ской проблематики в первое послевоенное десятилетие являлся
Институт истории АН СССР. После завершения работы Комиссии
по истории Великой Отечественной войны изучением этих про¬
блем в институте занимался военно-исторический сектор, а затем
сектор истории Великой Отечественной войны и послевоенного
периода25. Сотрудники военно-исторического сектора М. В. Алек¬
сеев, Л. Г. Бескровный, Е. Г. Бор-Раменский, Н. И. Казаков,
А. М. Самсонов и др. вели работу по трем темам: общая исто¬
рия войны, битва под Москвой, Сталинградская битва.
Впервые в отечественной историографии сектор предпринял
попытку разработать периодизацию истории Великой Отечествен¬
ной войны. Им был составлен проспект книги «Очерки истории Ве¬
ликой Отечественной войны 1941 —1945 гг.» После широкого об¬
суждения (проспект в виде отпечатанной брошюры посылался на
отзывы в военные академии, другие научные и высшие учебные
заведения) периодизация была одобрена и на ее основе началась
подготовка коллективного труда 2в.
Позднее проблематика и круг исследований сотрудников секто¬
ра расширились. В разработке проблем истории Великой Отече¬
ственной войны участвовали М. Г. Брагин, В. Н. Евстигнеев,
А. В. Карасев, Н. П. Липатов, А. В. Митрофанова, С. В. Рогин-
ский, А. М. Синицын и молодые тогда исследователи Ю. В. Ару-
тюнян, Л. В. Максакова, Б. И. Марушкин, В. И. Салов, Г. А. Ку-
манев.
В первой половине 50-х годов систематическая работа по из¬
учению истории Великой Отечественной войны развернулась в
институтах истории академий наук союзных республик.
Расширились и перестроились военно-исторические научные
организации. Были созданы Военно-историческое управление Ге¬
нерального штаба (1947 г.) и военно-исторический отдел Военно-
Воздушных Сил (1946 г.). Улучшилась организация работы исто¬
25 Военно-исторический сектор существовал с марта 1944 г. до сентября
1951 г., когда он был объединен с сектором истории советского общества. Воз¬
главляли сектор А. В. Сухомлин и Л. Г. Бескровный. В сентябре 1954 г. в
Институте истории был создан сектор истории Великой Отечественной войны
и послевоенного периода, просуществовавший до конца 1959 г. Сектор воз¬
главляли Н. А. Та ленский, А. В. Митрофанова, В. Н. Евстигнеев, А. В. Ка¬
расев.
26 Подробнее см.: Самсонов А. М. Вклад историков АН СССР в историо¬
графию Великой Отечественной войны.— В кн.: История и историки: Истори-
огр. ежегодник, 1979. М., 1982, с. 6.
528
рического отдела Главного штаба ВМФ. В управлениях Мини¬
стерства обороны, в штабах различных родов войск были созданы
военно-исторические отделения, научно-исследовательские группы,,
редакционные комиссии. Были укреплены кафедры истории войн
и военного искусства военных академий. Значительно расширил¬
ся круг военных историков27.
Значительные научные силы были собраны в Военно-научном,
управлении Генерального штаба Красной Армии, особенно в его»
военно-историческом отделе, а также в Главном и Центральном»
управлениях Министерства Обороны, в военных академиях. Ра¬
боту возглавляли Н. М. Замятин, В. М. Кравцов, В. И. Круглов,.
Н. Г. Павленко, С. П. Платонов, В. Г. Поздняк, Н. А. Таленский,.
Б. С. Тельпуховский, Е. А. Шиловский и др.
Большую исследовательскую работу проводил новый научный:
центр — созданная в 1946 г. Академия общественных наук при
ЦК ВКП(б).
С 1946 г. широко развернулась подготовка научных кадров по·
истории Великой Отечественной войны. Наряду с Академией об¬
щественных наук при ЦК ВКП(б) расширилась аспирантура по-
данной проблеме как в академических институтах, так и в ву¬
зах.
В военных академиях Генерального штаба были созданы;
военно-исторические факультеты, а при Военно-морской акаде¬
мии — высшие исторические курсы по подготовке кадров военных
историков. По неполным данным, в 1946—1955 гг. было защищено
свыше 500 кандидатских и 2 докторские диссертации по истории
Отечественной войны 28.
Успешная подготовка научных кадров по истории Великой
Отечественной войны в первое послевоенное десятилетие имела
большое значение для развертывания работ в широком масшта¬
бе в последующие годы.
Одной из важнейших государственных задач явилось сосредо¬
точение в архивах всех документов и материалов военных лет.
Прием и обработка материалов заняли не один год и завершились
примерно в 1949—1950 гг. Процесс передачи и обработки доку¬
ментации в архивах ограничивал доступ к ним исследователей.
Но в конце 40-х годов уже появились более широкие возможности
использовать материалы архивов государственных, партийных и
общественных организаций29. Документальная основа исследова¬
ний стала более широкой и разнообразной, чем это было в годы
войны.
В J946—1955 гг. центральные архивы еще не вели системати¬
ческой работы по публикации источников. Она частично продол¬
жалась некоторыми ведомственными и местными архивами.
27 Очерки советской военной историографии, с. 41—42.
28 СССР в период Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.): Указ.
дис. и автореф. М., 1961.
29 Военно-исторический журнал, 1959, № 2, с. 114—117.
529
В этот период был опубликован ряд ценных тематических сбор¬
ников 30.
За десять послевоенных лет по истории Великой Отечествен¬
ной войны и истории второй мировой войны было опубликовано
около 1200 книг, брошюр и журнальных статей31.
Историки, опираясь на марксистско-ленинское учение о войне
и мире, на принципиальные положения и оценки, изложенные в
документах партии и правительства о событиях минувшей вой¬
ны, ее причинах, характере, итогах и последствиях, о всемирно-
исторической значении победы советского народа в борьбе с
ударными силами империализма32, исходя из единых методоло¬
гических принципов, приступили к разработке ряда важнейших
методологических проблем. Предметом научного осмысления,
научных обсуждений и дискуссий стали вопросы периодизации
Отечественной войны, анализ ее характера и особенностей, оцен¬
ка периодов войны и отдельных военных операций, характера и
особенностей борьбы в тылу врага, особенностей развития совет¬
ской военной экономики в различные периоды войны, создания и
развития антигитлеровской коалиции, всемирно-исторического
значения победы Советского Союза над фашистской Германией
и милитаристской Японией. Наиболее активно эти проблемы ста¬
ли обсуждаться в первой половине 50-х годов. Их постановка и
попытка дать на них научный ответ имели большое значение для
выработки единой концепции истории Великой Отечественной
войны и второй мировой войны, ее различных аспектов и направ¬
лений.
В 1945—1955 гг. была общепринятой периодизация, согласно
которой ход военных действий делился на четыре крупных перио¬
да: с 22 июня 1941 г. до начала разгрома немецко-фашистских
войск под Сталинградом (18 ноября 1942 г.)—период активной
обороны; с 19 ноября 1942 г. до конца 1943 г.— период коренно¬
го перелома в ходе войны; 1944 г.— период решающих побед Со¬
ветских Вооруженных Сил; с января до сентября 1945 г., т. е.
до окончания второй мировой войны,— завершающий период Ве¬
ликой Отечественной войны.
30 Документы и материалы кануна второй мировой войны. М., 1946.
Т. 1—2: Документы Министерства иностранных дел Германии. М., 1946.
Вып. 1—3; Внешняя политика Советского Союза в период Великой Отечест¬
венной войны: Док. и материалы. М., 1946—1947. Т. 1—3; Сб. сообщений Чрез¬
вычайной Государственной Комиссии о злодеяниях немецко-фашистских за¬
хватчиков. М., 1946; Важнейшие законы и постановления Советского государст¬
ва за время Великой Отечественной войны. М.; 1946; Пропаганда и агитация
в решениях и документах ВКП(б). М., 1947; Важнейшие решения по сельско¬
му хозяйству за 1938—1946 гг. М., 1948; Хронологическое собрание законов,
указов Президиума Верховного Совета и постановлений правительства РСФСР.
М., 1949. Т. 1—5; Одесса в Великой Отечественной войне Советского Союза:
•Сб. док. и материалов. Одесса, 1947—1951. Т. 1—3; и др.
31 История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941 —1945.
М., 1965, т. 6, с. 406.
32 См.: КПСС в резолюциях... М., 1971, т. 6, с 138—139, 141—142;
Правда, 1946, 2 февр.
530
В 1953—1955 гг., когда началось создание обобщающих тру¬
дов в военно-историческом отделе Генштаба, в военных академи¬
ях и в Институте истории АН СССР, вопросы периодизации вновь
подверглись обсуждению. Особенно большие дискуссии вызвало
определение содержания первого периода истории Великой Оте¬
чественной войны — наиболее сложного и трудного. В «Очерках
истории Великой Отечественной войны, 1941—1945», изданных
в 1955 г., было внесено уточнение в наименование этого периода.
В книге он был назван следующим образом: «Первый период.
Великой Отечественной войны — срыв плана „молниеносной41
войны фашистской Германии, подготовка условий для коренного
перелома в ходе войны»33. В конце 50-х годов принятая тогда
периодизация стала пересматриваться.
В первое послевоенное десятилетие глубже и разностороннее
стали изучаться различные аспекты истории Великой Отечествен¬
ной войны. Военные историки на широкой источниковой базе
исследовали военные действия на различных фронтах войны, круп¬
нейшие операции, обстоятельно обобщая богатейший военно¬
оперативный и военно-стратегический опыт войны34. От опера¬
тивно-стратегического и оперативно-тактического анализа собы¬
тий войны совершался постепенный переход к общеисторическим
исследованиям, где вооруженная борьба рассматривается в еди¬
ном комплексе с экономическими, политическими, идеологически¬
ми и внешнеполитическими аспектами изучаемых явлений. В из¬
вестной степени это относилось и к работам по истории парти¬
занского движения35.
Вышедшие труды привлекли внимание специалистов и широ¬
кой общественности. В печати обращалось внимание на их поло¬
жительные стороны и недостаткизв.
Появилась литература, в которой обобщался опыт экономи¬
ческого развития страны в условиях войны37. Среди работ по·
этой тематике выделялась книга одного из видных деятелей Ком¬
мунистической партии и Советского государства председателя
Госплана СССР Н. А. Вознесенского. На большом фактическом
материале автор показал экономическое состояние страны накануне
33 Очерки истории Великой Отечественной войны, 1941—1945. М., 1955, с. 45.
34 Шиловский Е. А., Таленский Н. А.у Васильев А. В. Восточно-
Прусская операция Красной Армии в 1945 г. М., 1946; Замятин Н. М.
От Вислы до Одера. М., 1947; Битва под Курском. М., 1946—1947. Кн. 1,
2; Артемьев Н. Разгром немецко-фашистских войск в Венгрии. М., 1947; Сам¬
сонов А. У стен Сталинграда. М., 1952; Миносян М. М. Победа в Белорус¬
сии. М., 1952; Тельпуховский Б. С. Великая победа Советской Армии под.
Сталинградом. М., 1953; и др.
35 Шевердалкин П. Ленинградские партизаны. Л., 1947; Самсон В. П.
Партизанское движение в Северной Латвии в годы Великой Отечественной
войны: Ист. очерк. Рига, 1951; и др.
38 Очерки советской военной историографии, с. 232—237.
37 Гатовский Л. Экономическая побе^ Советского Союза в Великой Оте¬
чественной войне. М., 1946; Вознесенский Н. А.. Военная экономика СССР
в период Отечественной войны. М., 1947; Белов П. А. Вопросы экономики в
современной войне. М., 1951.
531
войны, сложные процессы перехода мирной социалистической эко¬
номики на военные рельсы, развитие военного хозяйства и рас¬
смотрел новые явления и особенности в развитии промышлен¬
ного производства, сельского хозяйства, транспорта, организации
труда и заработной платы, в товарообороте и ценах, бюджете,
кредите, планировании производства. Книга Вознесенского, про¬
низанная мыслью о решающей роли партийного руководства на¬
родным хозяйством в условиях военного времени, наглядно рас¬
крывала преимущества социалистической экономики, обеспечив¬
шие победу над фашистской Германией, и явилась серьезным
вкладом в науку38.
Наряду с первыми обобщающими трудами по военной эконо¬
мике были опубликованы работы о развитии промышленности,
транспорта, строительства в годы войны39.
В конце 40-х — первой половине 50-х годов вышли в свет ра¬
боты о трудовом героизме рабочих и инженерно-технических ра¬
ботников в годы войны в стране в целом и в ее отдельных рес¬
публиках и областях, об изменениях в структуре рабочего клас¬
са, подготовке новых кадров рабочих40.
Великую победу Советского Союза в Отечественной войне
выковала Коммунистическая партия—организующая и направ¬
ляющая сила советского народа. Проблемы истории Коммунисти¬
ческой партии в годы Великой Отечественной войны привлекли
внимание значительной группы историков: научных сотрудников
Академии общественных наук и ВПШ при ЦК ВКП(б), препода¬
вателей вузов, военных академий. В статьях, брошюрах, диссер¬
тационных работах рассматривалась деятельность республикан¬
ских, областных, районных и заводских партийных организаций.
Все в большей степени в исследовательском плане освещалась
организаторская и идеологическая работа Коммунистической
партии на фронте и в тылу, деятельность местных партийных и
комсомольских организаций 41.
38 Эта работа с незначительными сокращениями опубликована в книге:
Вознесенский Н. А. Избранные произведения, 1931—1947. М., 1979.
39 Соколов Б. М. Промышленное строительство в годы Отечественной вой¬
ны. М., 1946; Кантор Л. М. Перебазирование промышленности СССР.—
Зап. Ленингр. план, ин-та, 1947, вып. 6; Грановский Е. А. Советская
•промышленность в Великой Отечественной войне. М., 1949; и др.
40 Августымок А. В огненном кольце. Л., 1948; Бурков Б. Труд во имя
победы: О работе комсомольских организаций советского тыла в годы Вели¬
кой Отечественной войны. М., 1954; Солдатенко Е. И. Трудовой подвиг со¬
ветского народа в Великой Отечественной войне. М., 1954; Митрофанова А. В.
Коммунистическая партия — вдохновитель и организатор всесоюзного социали¬
стического соревнования рабочего класса СССР в 1942 г.— Исторические запис¬
ки, 1955, т. 51; Гершберг С. Р. Всесоюзное социалистическое соревнование ра¬
ботников промышленности в 1942 г.— Вопросы истории, 1955, № 5; и др.
41 Кукин Д. М. Партия большевиков — вдохновитель и организатор побе¬
ды в Великой Отечественной войне Советского Союза. М., 1947; Абишев Г.
Работа партии большевиков по воспитанию чувства советского патриотизма у
зоинов-казахов в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. Алма-Ата,
1950; Чашников И. П. Коммунистическая партия Советского Союза — вдохно-
532
Важным итогом разработки проблем истории Великой Оте¬
чественной войны явилось создание в середине 50-х годов первых
•обобщающих трудов, раскрывавших ход войны в целом и наибо¬
лее крупных военных операций, а также историю партизанского
движения, состояние военной экономики, деятельность партии в
годы войны и другие вопросы. Наиболее обстоятельными обоб¬
щающими трудами этих лет являлись книга Ф. Д. Воробьева и
В. М. Кравцова и коллективная монография, подготовленная Ин¬
ститутом истории АН СССР42.
Военные историки Воробьев и Кравцов привлекли широкий
круг источников и дали краткое описание военных действий на
всех этапах войны.
В «Очерках истории Великой Отечественной войны» была
предпринята первая в советской историографии попытка не
только дать краткое военно-историческое описание хода военных
действий на фронтах Великой Отечественной войны, зарождения
и развития партизанского движения в тылу врага, но и показать
героическую работу советского тыла, всенародную помощь фрон¬
ту, осветить внешнеполитическое положение Советского Союза и
международное значение побед Советской Армии, показать дея¬
тельность Коммунистической партии и Советского правительства
б годы Отечественной войны. Хотя «Очерки» носили обзорный
характер и ряд аспектов темы не получил в них необходимого
освещения и должной оценки, они положили начало созданию
фундаментальных обобщающих исследований о Великой Отечест¬
венной войне, став одной из вех на пути становления историо¬
графии проблемы. В работе имелись недостатки, характерные для
военно-исторической литературы первого послевоенного десяти¬
летия 43.
В эти годы продолжался сложный и подчас противоречивый
процесс формирования мемуарной литературы. Было издано свы¬
ше 100 военно-мемуарных книг44. Среди них преобладали вос¬
поминания участников партизанского движения. Однако в то вре¬
мя еще не определились четкие грани между мемуарной и худо¬
витель и организатор побед советского народа в Великой Отечественной вой¬
не 1944—1945 гг. М., 1955; Шатагин Н. И. Коммунистическая партия — вдох¬
новитель и организатор побед советского народа в Великой Отечественной
войне. М., 1955; и др. См. также: Ставицкий И. В., Куманев Г. А. Ли¬
тература о деятельности КПСС в годы Великой Отечественной войны: (Крат,
обзор)—Вопросы истории КПСС, 1961, №5; Очерки советской военной
историографии, с. 309—311.
42 Воробьев Ф. Д., Кравцов В. М. Победы Советских Вооруженных Сил
в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.: Крат, очерк. М., 1953; Очер¬
ки истории Великой Отечественной войны, 1941—1945.
43 Очерки советской военной историографии, с. 42—43, 238; Самсонов А. М.
Вклад историков АН СССР в историографию Великой Отечественной войны,
с. 8.
44 Очерки советской военной историографии, с. 345.
533
жественной литературой. Немало было книг, содержавших эле¬
менты художественного вымысла45.
В целом же в исторической литературе, вышедшей за десять
послевоенных лет, сказывалась прежде всего узость Источнико¬
вой базы. Еще отсутствовали должный анализ, выводы и обоб¬
щения по ряду важных вопросов истории войны: определение сте¬
пени готовности СССР к отражению фашистской агрессии, при¬
чины неудач в первый период войны. Имел место субъективизм
в оценке отдельных событий и явлений. Подвиг народа и партии:
в трудной борьбе с агрессором в какой-то мере заслонялся куль¬
том личности. Все это историкам предстояло преодолеть в даль¬
нейшем 4в.
Вместе с тем продолжавшийся процесс накопления фактов и
более углубленное их изучение многими научными коллективами,
значительным кругом подготовленных специалистов создавали
благоприятные условия для перехода к качественно новому эта¬
пу в изучении истории Великой Отечественной войны, когда от¬
крылась возможность для углубленного анализа всех ее проблем
на основе более широкого использования документов и материа¬
лов архивов.
Вопрос о необходимости всесторонней разработки проблем ис¬
тории минувшей войны рассматривался в начале 1955 г. на со¬
вещании руководящего состава Вооруженных Сил при обсужде¬
нии состояния и развития военной науки. В газете «Красная:
звезда» была опубликована статья о разработке вопросов совет¬
ской военной науки4ва, вскрывшая недостатки в развитии воен¬
ной науки, которые полностью относились и к исследованию Ве¬
ликой Отечественной войны. Этот вопрос обсуждался и в Ин¬
ституте истории АН СССР 4\
Новый период изучения
истории Великой Отечественной войны
Решающее значение для дальнейшего развития историографии
истории Великой Отечественной войны имели решения XX, XXI
и XXII съездов КПСС, осудивших ошибки и недостатки в общест¬
венных науках, связанные с последствиями культа личности,
догматизма, субъективистского подхода к оценкам исторических
45 Прочко И. Мемуарная литература о Великой Отечественной войне.—
Военно-исторический журнал, 1961, № 5; Курносов А. А. Развитие мемуарной
литературы о Великой Отечественной войне (1941—1945).— В кн.: Археогра¬
фический ежегодник за 1975. М., 1976; Самсонов А. М. Вклад историков
АН СССР в историографию Великой Отечественной войны, с. 21—22.
46 История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941—
1945 гг., т. 6, с. 424; Очерки советской военной историографии, с. 239,
311; Самсонов А. М. Вклад историков АН СССР в историографию Великой
Отечественной войны, с. 7—8.
468 Красная звезда, 1955, 24 марта.
47 Докл. и сообщ. Ин-та истории АН СССР, 1955, вып. 8; Вопросы исто¬
рии, 1955, № 5.
534
событии прошлого, и давших научно обоснованную оценку важ¬
нейших этапов и событий истории советского общества. Со вто¬
рой половины 50-х годов историография Великой Отечественной
войны вступила в новый период, который характеризовался рас¬
ширением научной работы в центре и на местах, глубоким и все¬
сторонним изучением документальных материалов, фронтальной
разработкой истории советского общества в 1941—1945 гг., созда¬
нием фундаментальных научных трудов, комплексно освещавших
различные аспекты истории Великой Отечественной войны (воен¬
ный, экономический, идеологический, внешнеполитический и
т. п.), более глубоким исследованием методологических вопросов
проблемы.
12 сентября 1957 г. ЦК КПСС принял решение об издании
многотомного труда «История Великой Отечественной войны Со¬
ветского Союза, 1941 —1945 гг.». «Намеченный к изданию труд,—
отмечала „Правда“,— должен представлять собой глубокое марк¬
систское исследование, охватывающее все стороны военной исто¬
рии 1941 —1945 гг., внутренние процессы экономического и обще¬
ственно-политического развития страны, а также международные
отношения и внешнюю политику СССР в этот период»48. На¬
мечалось также издать однотомник, рассчитанный на широкого
читателя, и сборники документов. Для руководства изданием «Ис¬
тория Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941 —
1945 гг.» ЦК КПСС утвердил Редакционную комиссию во главе
с П. Н. Поспеловым.
Осенью 1957 г. в Институте марксизма-ленинизма при
ЦК КПСС был сформирован отдел истории Великой Отечествен¬
ной войны, который возглавили Е. А. Болтин и Б. С. Тельпухов-
ский. К работе был привлечен большой отряд специалистов, ус¬
тановлены тесные научные контакты с научными учреждениями
социалистических стран 49.
Сосредоточение научных сил на создании многотомной исто¬
рии Великой Отечественной войны внесло определенные корректи¬
вы в организацию и планирование научно-исследовательской ра¬
боты Академии наук СССР, академий наук союзных республик,
военных академий, филиалов НМЛ, архивов и вузов. Сектор ис¬
тории Великой Отечественной войны и послевоенного периода в
Институте истории АН СССР продолжал свою деятельность до
конца 1959 г., разрабатывая важнейшие темы истории войны.
В 1956—1967 гг. сотрудники института в монографическом
плане исследовали историю Московской и Сталинградской битв,
историю Ленинграда в дни блокады, историю рабочего класса,
крестьянства, культурного строительства в годы войны. В эти
годы Институт истории организовал несколько научных сессий и
совещаний, посвященных героическому подвигу народа в годы
Великой Отечественной войны. Проблематика истории войны раз¬
48 Правда, 1957, 29 сент.
49 Военно-исторический журнал, 1959, № 1, с. 109—110.
535
рабатывалась в кандидатских диссертациях аспирантуры инсти¬
тута. На базе собранных в рукописном фонде Института истории:
АН СССР документов и материалов началась подготовка ряда
документальных публикаций.
В 1956—1967 гг. был сделан значительный шаг в организации
работы по исследованию истории Великой Отечественной войны:
в институтах истории академий наук союзных республик, в на¬
учных учреждениях Министерства обороны и в вузах. В инсти¬
тутах академий наук союзных республик, в отделениях и филиа¬
лах АН СССР, в институтах истории партии при ЦК коммунисти¬
ческих партий союзных республик были созданы секторы или:
научно-исследовательские группы, специальные авторские кол¬
лективы. В июле 1958 г. было принято решение об издании «Во¬
енно-исторического журнала», выходившего ранее с августа
1939 г. по июль 1941 г.50 Активная военно-историческая работа
развернулась не только в научных и учебных военных заведениях»
но и в войсковых частях, военно-научных обществах, музеях и ар¬
хивах*1. В 1962 г. военно-исторические группы были созданы в
ряде штабов Вооруженных Сил Советского Союза. Еще шире раз¬
вернулась подготовка военных историков 52.
Во второй половине 60-х годов произошли некоторые измене¬
ния в составе научно-исследовательских учреждений. В связи с
завершением издания многотомного труда «История Великой Оте¬
чественной войны Советского Союза, 1941—1945» созданные в
1957 г. в Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС Ре¬
дакционная комиссия и отдел истории Великой Отечественной
войны начали свертывать свою работу.
В связи с подготовкой многотомной истории КПСС в Инсти¬
туте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС проблемы Великой
Отечественной войны стали широко разрабатываться в историко¬
партийном плане. Деятельность Коммунистической партии в го¬
ды Великой Отечественной войны разрабатывалась авторским
коллективом пятого тома многотомного труда «История КПСС».
В целях дальнейшего повышения теоретического уровня на¬
учных иследований в области военной истории и усиления орга¬
низации научно-исследовательской работы в 1966 г. было создано
специальное научно-исследовательское учреждение — Институт
военной истории Министерства обороны СССР, призванный ре¬
шать широкий круг задач по разработке марксистско-ленинской
методологии военно-исторической науки, изучению актуальных
проблем военной истории в целом, и особенно проблем вооружен¬
ной борьбы в годы гражданской и Великой Отечественной войн»
военного строительства в социалистическом обществе, деятельно¬
сти Коммунистической партии Советского Союза по укреплению
50 Там же, с. 5—8.
51 С 1957 г. документы и материалы периода 1941—1945 гг. сосредоточены
в центральных партийных, государственных архивах (ЦГАНХ СССР, ЦГАОР
СССР, ЦПА ИМЛ), республиканских и областных архивах.
52 Очерки советской военной историографии, с. 347—348.
536
обороноспособности страны, а также проблем дореволюционного
военно-исторического прошлого, актуальных проблем зарубежной
военной истории. Научно-методическое руководство работой ин¬
ститута было возложено на Академию наук СССР53. Решение по¬
ставленных задач потребовало концентрации научных сил54.
Значительный шаг вперед был сделан в обработке, изучении
ж издании архивных материалов. К началу 60-х годов в архиве
Министерства обороны СССР было накоплено более 11,5 млн.
единиц хранения по истории Великой Отечественной войны55.
Возросла роль архивов в научно-исследовательской работе. Мно¬
гие важные документы военных лет стали доступны более широ¬
кому кругу исследователей.
Если в 1957—1959 гг. в архивах велись в основном изучение
и отбор документов и материалов, то с 1959—1960 гг. централь¬
ные партийные и государственные, ведомственные и местные ар¬
хивы приступили к планомерному изданию документов и материа¬
лов по истории войны5в. Стали появляться обзоры архивных
фондов 57. В более широких масштабах развернулось издание до¬
кументов о боевой деятельности Советских Вооруженных Сил и
партизан5в. С 1957 г. в журналах и специальных сборниках на¬
чалась систематическая публикация документов, характеризовав¬
ших подготовку и планирование фашистской Германией войны
против СССР, разоблачавших «новый порядок» и зверства фа¬
шистов на оккупированной территории, в концлагерях 5в.
Вышли в свет важные документальные сборники, посвящен¬
ные государственному, хозяйственному, военному и партийному
строительству, внешнеполитической деятельности в годы войны в0.
Возросло число документальных публикаций, подготовленных ме¬
53 Об организации Института военной истории: Из Постановления
ЦК КПСС от 27 августа 1966 г.— В кн.: КПСС о Вооруженных Силах Со¬
ветского Союза: Документы, 1917—1968. М., 1969, с. 411.
54 Жилин П. А. Великая Отечественная война и историческая наука.—
Коммунист, 1966, №11.
55 Военно-исторический журнал, 1959, № 2, с. 114.
58 Арапова Л. И. Публикация документов по истории Великой Отечествен¬
ной войны.— История СССР, 1965, № 3, с. 66.
57 Военно-исторический журнал, 1966, № 5.
58 Сб. боевых документов Великой Отечественной войны. М., 1957—1960.
Вып. 31—43; Партизаны Брянщины: Сб. док. и материалов. Брянск, 1959—
1962. Т. 1, 2; Партизанская борьба с немецко-фашистскими оккупантами на
территории Смоленщины, 1941—1943: Док. и материалы. Смоленск, 1962; и др.
59 Нюрнбергский процесс над главными немецкими военными преступни¬
ками: Сб. материалов. М., 1957—1961. Т. 1—7; Новые документы по истории
Мюнхена. М., 1958; Поражение германского империализма во зторой мировой
■войне: Ст. и док. М., 1960; Преступные цели — преступные средства: Док. об
оккупационной политике фашистской Германии на территории СССР (1941—
11944 гг.). М., 1963.
80 Переписка Председателя Совета Министров СССР с Президентами
США и Премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной
войны 1941—1945 гг. М., 1957. Т. 1, 2; Директивы КПСС и Советского прави¬
тельства по хозяйственным вопросам. М., 1957. Т. 2; Железнодорожный транс¬
порт в документах Коммунистической партии и Советского правительства
1917—1957 гг. М., 1957; КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза.
537
стными партийными и государственными архивами®1. Институт
истории АН СССР опубликовал хронику важнейших событий
Великой Отечественной войны ®2.
В научно-исследовательских учреждениях и библиотеках раз·
вернулась большая работа по составлению научной библиогра¬
фии литературы по истории Великой Отечественной войны. Сле¬
дует также отметить, что во второй половине 50-х и особенна
в 60-е годы литература по истории Великой Отечественной вой¬
ны заняла важное место и стала неотъемлемой частью планов
центральных и местных издательств. В ряде их создавались спе¬
циальные редакции. В Воениздате в 1958 г. была организована
военно-мемуарная редакция по выпуску серии «Военные ме¬
муары».
В 1964 г. РИСО АН СССР в издательстве «Наука» образовал
редколлегию серии «Вторая мировая война в исследованиях,
воспоминаниях, документах» в составе А. Н. Грылева, В. М. Ко¬
вальчука, Г. Д. Комкова, И. И. Зелкина (ученый секретарь) ,
В. И. Зуева, А. М. Самсонова (председатель) и В. Т. Фомина.
Серия стала общеакадемическим изданием. Редколлегия серии
установила контакты с авторами и теми академическими инсти¬
тутами, где велось изучение истории второй мировой войны. Боль¬
шую помощь редколлегия получала от Главного политического
управления Советской Армии и Военно-Морского Флота. Значи¬
тельное место в серии заняли исследовательские труды и мемуа¬
ры. Издание книг серии «Вторая мировая война в исследованиях,
воспоминаниях, документах», продолжавшееся до 1975 г., явилось
ценным опытом творческого содружества ученых-историков и воен¬
ных специалистов ®3.
Повышение уровня научно-организаторской работы оказала
плодотворное влияние на разработку всех направлений истории
Великой Отечественной войны, на тематику исторических трудов,
методику научных исследований.
Огромное значение для разработки истории Великой Отечест¬
венной войны имело глубокое освоение ленинского военно-теоре¬
тического наследства. Издание Полного собрания сочинений
В. И. Ленина, ряда тематических сборников ленинских докумен¬
тальных материалов®4, монографических исследований о военной
М., 1958; Коммунистическая партия в период Великой Отечественной войны
(июнь 1941 —1945 г.): Док. и материалы. М., 1961; Профсоюзы СССР: Док.
и материалы. М., 1963. Т. 3; Огненные годы: Молодежь в годы Великой
Отечественной войны Советского Союза 1941—1945 гг.: Сб. док. М., 1965.
61 Запорожская область в годы Великой Отечественной войны (1941—
1945 гг.): Сб. док. Запорожье, 1959; 900 героических дней: Сб. док. и мате¬
риалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941 —1944 гг. М.;
Л., 1966; и др.
62 СССР в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.: Крат, хроника*
М., 1964.
•3 Самсонов А. М. Вклад историков АН СССР в историографию Великой
Отечественной войны, с. 21—22.
в4 В. И. Ленин. Военная переписка 1917—1920 гг. М., 1956; В. И. Ле¬
нин о войне, армии и военной науке. М., 1957; и др.
538
деятельности Ленина, а также обобщающих работ, раскрывающих
марксистско-ленинское учение о войне и армии в\ помогло исто¬
рикам глубже освоить ленинский метод при анализе сложных
военно-исторических явлений Великой Отечественной войны. По¬
ложительно сказывалось и то, что больше внимания стало уде¬
ляться вопросам методологии советской военно-исторической
науки.
В 60-е годы на основе привлечения новых архивных материа¬
лов советские историки продолжили разработку поставленных ра¬
нее методологических и конкретно-исторических вопросов. Иссле¬
дователи уделяли большое внимание разработке научной перио¬
дизации войны, изучению происхождения и характера второй ми¬
ровой войны, решающей роли Советского Союза в победе над
фашизмом, развитию страны накануне войны и готовности СССР
к отпору агрессору, особенностям первого периода войны, года
коренного перелома и завершающего этапа войны, вопросам пар¬
тизанского движения, проблемам военной экономики и этапам ее
развития, роли классов и социальных групп советского общества
в войне, руководящей роли Коммунистической партии в Великой
Отечественной войне и другим коренным вопросам истории вой¬
ны. Важнейшие методологические проблемы широко обсуждались
в научных учреждениях и на страницах исторических журналов.
Широкие творческие дискуссии развернулись при обсуждении ма¬
кетов томов «Истории Великой Отечественной войны Советского
<Зоюза, 1941 —1945» и других обобщающих работ.
Во второй половине 50-х и особенно в 60-е годы историки сде¬
лали важный шаг по выработке единых оценок ряда коренных про¬
блем истории Великой Отечественной войны, хотя многие вопро¬
сы предстояло еще всесторонне изучать.
В обобщающих коллективных трудах и монографических ис¬
следованиях Б. С. Тельпуховского, Ф. Д. Воробьева, В. М. Крав¬
цова86 была дана научная оценка Великой Отечественной вой¬
ны, ее этапов, особенностей, закономерностей победы советского
народа.
Крупным событием явилось завершение издания многотомно¬
го труда по истории Великой Отечественной войныв7. В нем в
научный оборот был введен огромный материал, базировавший¬
ся на ценнейших документальных и статистических источниках,
в значительной части опубликованных впервые.
65 Гринишин Д. М. Военная деятельность В. И. Ленина. М., 1957;
Кузьмин Н. Ф. В. И. Ленин во главе обороны Советской страны (1918—
1920 гг.). М., 1958; Марксизм-ленинизм о войне и армии. 4-е изд., перераб
и доп. М., 1965.
вв История СССР: Эпоха социализма (1917—1957). М., 1957; История
Коммунистической партии Советского Союза. М., 1959; Тельпуховский Б. С.
Великая Отечественная война Советского Союза 1941 — 1945. М., 1959;
Воробьев Ф. Д., Кравцов В. М. Великая Отечественная война Советского
Союза 1941—1945 гг. М., 1961. ·
67 История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941 —
1945. М., 1960-1965. Т. 1—6.
539
В работе «История Великой Отечественной войны Советского
Союза, 1941 —1945» были даны общий обзор и характеристика
экономических и военных сил фашистской Германии и ее союз¬
ников, ход подготовки агрессии против СССР. В ней рассматри¬
вались экономическая, политическая и военная мощь Советско¬
го Союза накануне войны, ход боевых действий, важнейшие
операции Красной Армии и Военно-Морского Флота, были пока¬
заны возрастание в ходе войны мощи Вооруженных Сил СССР и
превосходство советского военного искусства, размах партизан¬
ской войны. Во всех томах этого капитального труда освещались
единство фронта и тыла, героическая работа советского народа
в тылу, анализировались особенности военной экономики, пути ее
развития на всех этапах войны, давалась периодизация развития
военной экономики, раскрывалась сущность экономической побе¬
ды Советского Союза. В работе всесторонне была показана роль
Коммунистической партии как вдохновителя и организатора все¬
народной борьбы с врагом, ее многогранная деятельность по
руководству военной, экономической и политической жизнью
страны.
Авторы труда немало сделали для устранения недостатков,
которые были присущи литературе военных лет и первого после¬
военного десятилетия, уточняя, глубоко анализируя и оценивая
исторические события и факты, расстановку политических, эко¬
номических и военных сил на мировой арене накануне и в ходе
войны, создавая правдивую картину сложных и многообразных
явлений Великой Отечественной войны и второй мировой войны
в целом.
Вместе с тем некоторые положения этого труда, оценки со¬
бытий и фактов нуждались в уточнении и дальнейшем исследова¬
нии вв.
Недостаточно полно, например, были показаны борьба де¬
мократических сил против фашизма и угрозы войны, борьба
СССР за мир и коллективную безопасность накануне войны. Ав¬
торам не удалось также избежать выводов субъективистского ха¬
рактера. Это касалось оценок планирования ряда крупнейших
операций, одностороннего освещения некоторых важных военных
событий, особенно первых месяцев войны, преувеличения роли
некоторых Военных Советов фронтов (Сталинградского, Воро¬
нежского) и наряду с этим принижения роли других военных
советов, Генштаба, Ставки Верховного Главнокомандования и
представителей Ставки, преимущественного подчеркивания отри¬
цательных моментов и ошибок в деятельности И. В. Сталина и
недооценки его роли в руководстве страной и Вооруженными Си¬
лами в годы войны.
*· Вопросы истории, 1960, №11; Вопросы истории КПСС, 1961, № 5;
1962, № 6; 1963, № 9; Коммунист, 1962, № 2; 1965, Л'« 10; Некоторые проблемы
истории советского общества. М., 1964; Очерки по историографии советского
общества. М., 1967.
540
В трудах, подготовленных историческим отделом Военно-на¬
учного управления Генерального штабавв, на богатой докумен¬
тальной основе были освещены важнейшие события Великой Оте¬
чественной войны, рассмотрены характерные черты советского
военного искусства (в первую очередь оперативное искусство и
тактика совершенствования способов организации и ведения обще¬
войскового боя частями и соединениями Красной Армии), пока¬
заны размах и напряженность сражений и битв на всех этапах
Великой Отечественной войны и решающая роль Советского-
Союза в разгроме фашистской Германии и ее союзников.
Вопросы истории Великой Отечественной войны рассматрива¬
лись также и в других коллективных работах по истории Воору¬
женных Сил СССР, истории военной стратегии и военного искус¬
ства 7·.
В 1965 г. вышла книга «Великая Отечественная война Совет¬
ского Союза 1941—1945 гг: Краткая история», написанная кол¬
лективом отдела истории Великой Отечественной войны ИМЛ
при ЦК КПСС на базе шеститомного труда «История Великой
Отечественной войны Советского Союза». Авторский коллектив
привлек новые, ранее не использовавшиеся документы, внес уточ¬
нения в цифровые материалы, дал более правильную и всесторон¬
нюю оценку ряда важных событий войны, роли лиц, руководив¬
ших военными действиями, Ставки Верховного Главнокомандо¬
вания.
Определенный интерес представляют материалы юбилейной
научной конференции, посвященной 20-летию победы над фашист¬
ской Германией7|.
В исторических исследованиях вносились изменения в перио¬
дизацию Великой Отечественной войны и второй мировой вой¬
ны, характеристику их отдельных этапов. Однако дискуссии по
вопросам периодизации продолжались72.
До 1967 г. не было создано монографических исследований*,
где освещался бы ход вооруженной борьбы по отдельным перио¬
дам войны. Исключение составляли лишь две работы, посвящен-
в9 Боевые действия Советской Армии в Великой Отечественной войне в
1941 —1945 гг. М., 1958. Т. 1—2; Операции Советских Вооруженных Сил в.
Великой Отечественной войне 1941 —1945 гг. М., 1958; Вторая мировая война
1939—1945 гг.: Воен.-ист. очерк/Под обшей ред. С. П. Платонова, Н. Г. Пав¬
ленко, И. В. Паротькина. М., 1958.
70 Важнейшие операции Великой Отечественной войны 1941 — 1945 гг.:
Сб. ст. М., 1956; Развитие тактики Советской армии в годы Великой Отече¬
ственной войны 1941—1945 гг. М., 1958; Военная стратегия/Под ред. В. Д. Со¬
коловского. М., 1963; История военного искусства/Под ред. главного маршала
бронетанковых войск П. А. Ротмистрова. М., 1963. Т. 1,2.
71 Вторая мировая война: Материалы науч. конф., посвященной 20-й
годовщине победы над фашистской Германией. М., 1966. Кн. 1—3.
72 История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945,
т. 1, с. XXIII—XXVIII. Вопросы периодизации до выхода в свет обобщающих
трудов освещались в докладах советски* историков на научных сессиях и в
ряде статей. См.: Военно-исторический журнал, 1950, 2; Проблемы истории*
второй мировой войны. М., 1959; и др.
541
ные боевым действиям советских войск в войне против империа¬
листической Японии73. Эти работы ценны не только описанием
ранее мало освещенных в советской исторической литературе со¬
бытий, но и раскрытием многих специфических черт стратегиче¬
ских наступательных операций.
Отсутствие работ по отдельным периодам войны в какой-то
мере восполнялось многочисленными исследованиями, раскрывав¬
шими ход отдельных сражений и операций Советских Вооружен¬
ных Сил, историю отдельных частей, соединений и родов войск74.
Наиболее тяжелыми для советского народа и его Вооруженных
Сил были первые месяцы Великой Отечественной войны. Борьба
с сильным и коварным врагом летом и осенью 1941 г. нашла
отражение как в военно-исторических, так и в общеисторических
и историко-партийных трудах 7\ Однако исследования сложных
событий 1941 г., героизма, невиданных стойкости и мужества со¬
ветского народа были еще далеки от завершения. Главным со¬
бытием конца 1941—начала 1942 г. на советско-германском
фронте явилась битва под Москвой. Из исследований, посвящен¬
ных различным аспектам этой темы, следует выделить работы
А. М. Самсонова, В. П. Цыганкова, С. Д. Сахарова, ряд коллек¬
тивных трудов, статьи Маршалов Советского Союза А. М. Ва¬
силевского и Г. К. Жукова7в. Наиболее полно ход вооруженной
борьбы на этом участке фронта был исследован в работе «Раз¬
гром немецко-фашистских войск под Москвой» под редакцией
Маршала Советского Союза В. Д. Соколовского. Однако, как
справедливо отмечалось в рецензиях и воспоминаниях Маршала
Советского Союза Жукова, в книге оказались опущены такие важ¬
ные события, как октябрьские сражения Западного, Резервного
и Брянского фронтов 7\
73 Финал. 3 сентября 1945 г.: Ист.-мемуар. очерк о разгроме империали¬
стическом Японии в 1945 г./Под ред. Маршала Советского Союза Р. Я. Ма¬
линовского. М., 1966; Внотченко Л. Н. Победа на Дальнем Востоке. М.,
1966.
74 Румянцев Н. М. Разгром врага в Заполярье 1941—1944 гг.: Воен.-ист.
очерк. М., 1963; В боях за Молдавию (1941 — 1944): Сб. статей. Кишинев,
1964; Борьба за Советскую Прибалтику в Великой Отечественной войне 1941 —
1945 гг. Рига, 1966—1967. Кн. 1, 2; и др.
75 Маслов П. Литература о военных действиях летом 1941 года: (Исто-
риогр. очерк).— Военно-исторический журнал, 1966, № 9.
7в Самсонов А. М. Великая битва под Москвой, 1941—1942 гг. М., 1958;
Цыганков В. П. Героическая Москва: Военно-организаторская деятельность
Московской городской партийной организации в период героической битвы под
Москвой, 1941 — 1942. М., 1960; Сахаров С. Д. Коммунисты в боях за Москву.
М., 1961; Великая битва под Москвой: Крат. ист. очерк. М., 1961; Разгром
немецко-фашистских войск под Москвой. М., 1964; Василевский А. Начало
решающего поворота в ходе Великой Отечественной войны.— Коммунист,
1966, № 17; Жуков Г. К. В битве за столицу.— Военно-исторический журнал,
1966, № 8—9.
77 Малахов М., Еронин Н. Военно-историческая литература о битве под
Москвой.— Военно-исторический журнал, 1961, № 12; Жуков Г. К. В битве за
столицу.— Там же, 1966, № 9, с. 55—56.
542
В связи с 25-летним юбилеем битвы под Москвой были опубли¬
кованы многочисленные новые работы и сборники статей и вос¬
поминаний 78.
Особое внимание уделили историки героической обороне осаж¬
денного Ленинграда, где слились воедино мужество советских
войск и населения города. Значительный вклад в освещение ле¬
нинградской эпопеи внесли исследования Д. В. Павлова,.
А. В. Карасева, С. Беляева, П. Кузнецова, Н. Д. Худяковой,
Н. А. Манакова, И. И. Федюнинского, Н. Н. Жданова и других
авторов и коллективные труды «Битва за Ленинград, 1941 —
1944», «На защите Невской твердыни», «Очерки истории Ленин¬
града» и др.79 Эти работы воссоздали картину одной из величай¬
ших битв минувшей войны.
Советские историки создали труды и по другим операциям
первых месяцев войны80.
Однако в конце 60-х годов оставались, по существу, не ис¬
следованными такие важные события первых месяцев войны, как
операции советских войск в приграничных районах (июнь-июль
1941 г.), Смоленское сражение, бои под Ельней, разгром немец¬
ко-фашистских войск под Ростовом, Тулой.
Если битва под Москвой была первым могучим ударом по не¬
мецко-фашистским войскам, то героическая битва под Сталингра¬
дом явилась вторым, еще более мощным ударом, знаменовавшим
собой начало коренного перелома в ходе Великой Отечественной
войны и всей второй мировой войны в целом. В специальных во¬
енно-исторических трудах в рассматриваемый период было дано
подробное описание военных событий в районе Сталинграда, как
единое целое представлены и оборона и разгром фашистских ар¬
мий в наступательных операциях советских войск.
78 Белобородов А. П. Ратный подвиг. М., 1966; Муриев Д. 3. Провал
операции «Тайфун». М., 1966; Битва за Москву: Сб. ст. М., 1966; Провал
гитлеровского наступления на Москву. Сб. ст. М, 1966; и др.
79 Павлов Д. В. Ленинград в блокаде (1941 г.). М., 1958; Карасев А. В.
Ленинградцы в годы блокады, 1941—1943. М., 1959; Беляев С., Кузнецов П.
Народное ополчение Ленинграда. Л., 1959; Худякова Н. Д. Вся страна с Ле¬
нинградом. Л., 1960; Манаков Н. А. В кольце блокады: Хозяйство и быт осаж¬
денного Ленинграда. Л., 1961; Федюнинский И. И. Поднятые по тревоге.
М., 1964; Жданов Н. Н. Огневой щит Ленинграда. М., 1965; Битва за Ленин¬
град, 1941 —1944: Сб. ст. М., 1964; На защите Невской твердыни: Сб. ст.
Л., 1965; Очерки истории Ленинграда. Л., 1967. Т. 5. Период Великой Отече¬
ственной войны Советского Союза 1941 —1945 гг.; и др.
80 Марков И. И. Керченско-Феодосийская десантная операция (декабрь-
1941—январь 1942 г.). М., 1956; Завьялов А. С., Калядин Г. Е. Битва за
Кавказ 1942—1943 гг. М., 1957; Барабашин //. П., Харитонов А. Д. Боевые
действия Советской Армии под Тихвином в 1941 г. М., 1958; Максимов С. Н.
Оборона Севастополя, 1941—1942 гг. М., 1959; Сандалов Л. М. Погорело-
Гродищенская операция: Наступательная операция 20-й армии Западного·
фронта в августе 1942 г. М., 1960; Климов И. Д. Героическая оборона Тулы:
Оборонительная операция войск 50-й армии, Октябрь — декабрь 1941 г. М., 1961;
Евстигнеев В. Н. 70 героических дней: Крат. ист. очерк обороны Одессы.
М., 1964; Баграмян И. X. Город-воин на Днепре. М., 1965; Белевитнев Р* А
Лось А. Ф. Крепость без фортов: Страницы героической обороны Лиепаи.
М., 1966; и др.
543
По истории Сталинградской битвы за четверть века после ее
завершения было написано около 200 различных книг и статей 81.
Одной из первых крупных монографий была книга А. М. Самсо¬
нова «Сталинградская битва» 82, которая явилась серьезным ша¬
гом в изучении важнейшего сражения Великой Отечественной
.войны. Автор расширил круг исследуемых вопросов, привлек но¬
вые архивные материалы. Вслед за этой книгой был издан еще
ряд фундаментальных трудов, раскрывавших героическую борь¬
бу советского народа с фашистскими захватчиками на берегах
Волги и в горах Кавказа83. В военно-историческом очерке «Ве¬
ликая победа на Волге» на основе всестороннего изучения архив¬
ных документов и материалов, а также литературных источников
давалось наиболее полное по сравнению с ранее изданными ра¬
ботами на эту тему освещение боевых операций на Волге. В кни¬
ге были показаны вклад в победу в Сталинградской битве всех
•фронтов и армий, массовый героизм воинов Советской Армии,
рассмотрены бои отдельных соединений и частей.
Во всех работах, посвященных Сталинградской битве, подчер¬
кивалось всемирно-историческое значение победы Красной Армии,
положившей начало коренному перелому в ходе Великой Оте¬
чественной войны, коренному перелому во второй мировой
:войне.
В ряде специальных работ освещались боевые действия в на¬
чале 1943 г., после Сталинградского сражения84.
События лета 1943 г., развернувшиеся на Курском выступе и
вошедшие в историю как одна из крупнейших битв второй миро¬
вой войны, нашли отражение в работах Ф. Т. Селиванова,
И. И. Маркина, И. В. Тимоховича, П. А. Ротмистрова, в обоб¬
щающих исследованиях, в воспоминаниях участников сражения 85.
Историки и авторы мемуаров, критически используя уже
накопленный материал, уточняли и углубляли исследование собы¬
тий 1944—1945 гг., вооруженной борьбы в период изгнания вра¬
га из пределов Советского Союза, освобождения народов Евро¬
81 Обзоры и рецензии на исторические работы о Сталинградской битве
см.: Военно-исторический журнал, 1961, № 4; Вопросы истории, 1962, № 1.
82 Самсонов А. М. Сталинградская битва. От обороны и отступлений к
великой победе на Волге: Ист. очерк. М., 1960.
83 Великая победа на Волге. М., 1965; Гречко А. А. Битва за
Кавказ. М.. 1967; и др. Оценку работ см.: Военно-исторический журнал,
1966, № 6; Очерки советской военной историографии, с. 248, 254.
84 Морозов В. П. Западнее Воронежа: Крат. воен.-ист. очерк наступатель¬
ных операций советских войск в январе-феврале 1943 г. М., 1956; Ярхунов В. М.
Через Неву: 67-я армия в боях по прорыву блокады Ленинграда. М., 1960; и др.
85 Селиванов Ф. Т. Курская битва. М., 1956; Маркин И. И. Курская
битва. М., 1958; Он же. На Курской дуге. М., 1961; Тимохо-
.вич И. В. Советская авиация в битве под Курском. М., 1959; Ротмист¬
ров П. А. Танковое сражение под Прохоровкой. М., 1960; В огне Курской
'битвы: Из воспоминаний участников боев. Курск, 1963; Провал операции
«Цитадель»: Разгром .немецко-фашистских полчищ в битве на Курской дуге.
М., 1965; и др.
544
пы от фашистского ига и окончания войны с фашистской Герма¬
нией 8в.
Специально должен быть отмечен вышедший в 1964 г. под
редакцией Маршала Советского Союза Р. Я. Малиновского во¬
енно-исторический очерк «Ясско-Кишиневские Канны». Основой
для него послужили главным образом документальные материа¬
лы, в том числе трофейные, а также личные воспоминания ряда
авторов о событиях, развернувшихся на южном участке советско-
германского фронта и в Юго-Восточной Европе. Продолжением
изучения боевых действий по освобождению Красной Армией на¬
родов Европы от фашистского ига являлась коллективная рабо¬
та «Будапешт—Вена—Прага» (М., 1965). Боевые действия Совет¬
ских Вооруженных Сил в 1944—1945 гг. освещались и в других
исторических, военно-исторических и мемуарных трудах. Однако
в 60-е годы при сравнительно большом количестве иследований
по третьему периоду войны оставались еще малоизученными не¬
которые крупные операции (Белорусская, Берлинская и др.) 87.
Немалый вклад в развитие военно-исторической науки внес¬
ли авторы книг по истории отдельных военных подразделений88.
В 1956—1967 гг. существенно активизировалась разработка ис¬
тории народной борьбы против фашистских захватчиков в окку¬
пированных районах. Были созданы книги о партизанском и под¬
польном движении, о героизме советских людей в тылу врага.
Характерной особенностью литературы по данной теме являлось
расширение ее источниковой базы. Исследование шло по несколь¬
ким линиям: детальное изучение событий на местах и написание
работ «локального» характера (действия отдельных отрядов,
бригад в районах и областях), а также создание обобщающих
работ по республикам. Вырабатывалась общая концепция исто¬
рии народного сопротивления врагу89.
88 Проэктор Д. М. Через Дуклинский перевал. М., 1960; Рокоссов¬
ский К. К В боях за освобождение Белоруссии.— История СССР, 1961,
№ 5; Маланьин К. А. Разгром врага в Белоруссии (1944). М., 1961;
Советские Вооруженные Силы в борьбе за освобождение народов Юго¬
славии. М., 1964; Белградская операция. М., 1964: За освобождение Чехослова¬
кии. М., 1965; Малахов М. М. Освобождение Венгрии и Восточной Австрии
(октябрь 1944 г.— апрель 1945 г.). М., 1965; Батов П. И. Операция «Одер».
М., 1965; Уткин Г. М. Штурм «Восточного вала». М., 1967; Миносян М. М.
Освобождение народов Юго-Восточной Европы. М., 1967; и др.
87 История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941 —1945,
т. 6, с. 423; Военно-исторический журнал, 1966, № 5.
88 Ачкасов В. Я., Вайнер Б. А. Краснознаменный Балтийский Флог
в Великой Отечественной войне. М., 1957: Вайнер Б. А. Северный флот
в Великой Отечественной войне. М., 1964; Дмитриев В. И. Атакуют
подводники. М., 1964; и др.
89 История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—
1945, т. 6, с. 251, 257; Самсонов А. М., Курносов А. А. К из¬
учению истории борьбы советских людей на временно оккупированной немец¬
ко-фашистскими захватчиками территории СССР.— Вопросы истории, 1964,
№ 12; Курносов А. А. Борьба советских ¿подей в тылу немецко-фашистских
оккупантов: (Историография вопроса).— В кн.: История и историки: Историо¬
графия истории СССР. М., 1965; Логунова Т. А. Советская историография
партийного подполья и партизанского движения в годы Великой Отечествен-
18 Очерки историографии, т. V
545
Исследователями всесторонне анализировалась борьба совет¬
ских людей в тылу врага, раскрывались исторические и социаль¬
ные корни народного сопротивления захватчикам, показывались
конкретные условия его развития (военные, политические, эко¬
номические), связь всенародной борьбы в тылу врага с ходом Ве¬
ликой Отечественной войны, взаимодействие партизан с регуляр¬
ными частями, быт и жизнь партизан и т. д.90
В 1961 г. вышел сборник «Советские партизаны»91, в котором
впервые были собраны материалы о партизанском движении на
всей оккупированной территории Советского Союза. Это дало
возможность определить главные силы движения, всесторонне по¬
казать его монолитность, сплоченность, особенности к специфику
в различных районах страны, руководящую роль партийных ор¬
ганизаций.
Историки приступили к разработке проблемы участия совет¬
ских людей в общеевропейском движении сопротивления. Значи¬
тельным итогом в ее изучении явились научные доклады совет¬
ских историков и организаторов партизанского движения
(П. К. Пономаренко, М. Д. Скурихина, Г. М. Мултых, П. П. Ли-
пило, В. П. Самсона и др.) на Международной конференции в
Москве, посвященной 20-й годовщине победы над фашистской
Германией; историография проблемы обогатилась новыми обобще¬
ниями и выводами92.
Однако в рассматриваемый период еще не все факты борьбы
советских людей в тылу врага были известны и глубоко изучены
как в целом по стране, так и по отдельным ее районам. Оста¬
вались малоисследованными проблемы партийного подполья,
взаимодействия партизанских отрядов с Красной Армией, состава
участников движения и т. п.
Важный шаг в разработке проблем истории советского тыла
был сделан авторами многотомной «Истории Великой Отечествен¬
ной войны Советского Союза, 1941 —1945». В труде впервые
вводился в научный оборот огромный архивный материал, харак¬
теризовавший развитие экономики страны в годы войны в целом
и ее отдельных отраслей, особенности и своеобразие работы ты¬
ла на каждом этапе войны.
ной войны (июнь 1941 — 1945 г.).—В кн.: Очерки по историографии советского
общества.
90 Супруненко Н. И. Украина в Великой Отечественной войне. Киев.
1956; Шевердалкин П. Р. Партизанская война на Новгородской земле. Нов¬
город, 1957; Он же. Героическая борьба ленинградских партизан. Л., 1959;
Шамко Е. Н. Партизанское движение в Крыму в 1941—1944 гг. Симферопоть,
1959; Лобанок В. Е. Партизаны Витебщины в боях за Родину. Минск, 1959;
Липило П. П. Коммунистическая партия Белоруссии — организатор и руково¬
дитель партизанского движения в Белоруссии в годы Великой Отечественной
войны. Минск, 1959; Герои подполья. М., 1965. Вып. 1; и др.
91 Советские партизаны. Из истории партизанского движения в годы Ве¬
ликой Отечественной войны: Сб. ст. М., 1961; 2-е изд., испр. и доп., 1963.
92 Вторая мировая война. М., 1966. Кн. 3. Движение сопротивления в
Европе.
546
Хотя в рассматриваемый период еще не было создано обоб¬
щающего труда по истории советского тыла, но историография
пополнилась рядом крупных исследований по истории военной
экономики и народного хозяйства93. Среди них должны быть в
первую очередь отмечены обобщающие работы Г. С. Кравченко
и Я. Е. Чадаева.
В книге Г. С. Кравченко «Военная экономика СССР» на ос¬
нове ранее опубликованных и архивных документов был дан
анализ состояния и развития экономики страны за весь военный
период. Особенно обстоятельно освещалось развитие отраслей
военного производства и тяжелой индустрии. В книге приводились
цифровые данные по всем отраслям, раскрывались особенности
их развития в различные периоды войны. Автор показал соотно¬
шение экономических сил и возможностей СССР и фашистской
Германии и подчеркнул преимущества социалистической системы
хозяйства.
Работы Кравченко явились важным вкладом в разработку про¬
блем истории Отечественной войны.
В книге Я. Е. Чадаева «Экономика СССР в период Великой
Отечественной войны» рассматривался широкий круг вопросов.
Автор осветил главные этапы развития военной экономики стра¬
ны, ее особенности, показал состояние и развитие основных от¬
раслей народного хозяйства и проанализировал действие эконо¬
мических законов социализма в условиях войны. К сожалению,
источниковая база книги была недостаточно широкой.
В 1967 г. вышли две крупные работы о финансовой деятель¬
ности Советского государства в годы войны94, в которых иссле¬
довался широкий круг проблем, приводились важные данные о
планировании и финансировании Вооруженных Сил и народного
хозяйства, характеризовалось состояние финансов на каждом эта¬
пе войны, показывалась взаимосвязь между экономикой и финан¬
сами, их роль и место в военно-промышленном потенциале
страны.
Наряду с разработкой общих вопросов экономики исследова¬
тели изучали развитие народного хозяйства на различных этапах
войны: перестройку народного хозяйства и всей жизни страны на
военный лад, перебазирование производительных сил и материаль¬
ных ценностей на восток страны, эвакуацию населения, развитие
93 Логовский А. Стратегия и экономика. М., 1957; Кравченко Г. С.
Военная экономика СССР, 1941 — 1945. М., 1963; Он же. Военно-промышленные
потенциалы СССР и Германии и эффективность их использования во второй
мировой войне —В кн.: Вторая мировая война. М., 1966. Кн. 1. Общие проб¬
лемы; Очерки истории народного хозяйства Казахской ССР. Алма-Ата.
1963. Т. 3; Чадаев Я. Е. Экономика СССР в период Великой Отечественной
войны (1941 — 1945 гг.). М., 1965; и др.
94 Тамарченко М. Л. Советские финансы в период Великой Отечествен¬
ной войны. М., 1967; Финансовая служба Вооруженных Сил СССР в период
войны: Организация финансирования Советской Армии и Военно-Морского
Флота во время Великой Отечественной войны 1941 —1945 гг. М., 1967.
547
13*
экономики в целом и отдельных отраслей народного хозяйства в
1941 —1945 гг. и др.95 Были опубликованы монографии о герои¬
ческом труде рабочих, крестьян, интеллигенции ".
Деятельность государственных и общественных организаций
по укреплению советского тыла, восстановлению народного хо¬
зяйства в освобожденных районах освещалась в ряде работ регио¬
нального плана97. Появились первые исследования о продоволь¬
ственной проблеме в годы войны 9а.
В трудах, опубликованных в 60-е годы, продолжалась разра¬
ботка периодизации истории военной экономики СССР. Среди
экономистов и историков сложилось мнение о двух этапах в раз¬
витии военной экономики страны: первый — перестройка народ¬
ного хозяйства на военный лад, второй — рост слаженного воен¬
ного хозяйства. Однако в литературе имелись различные точки
зрения о хронологических рамках как первого, так и второго эта¬
пов. Вместе с тем в 1967 г. на страницах исторических журналов
было высказано мнение о трех этапах развития военной эконо¬
мики.
В конце 60-х годов обсуждался вопрос о сроках завершения
перестройки народного хозяйства, о коренном переломе в ра¬
боте советского тыла, о завершающей фазе развития военной эко¬
номики и начале ее реконверсии. Кроме того, исследователи стали
уделять большое внимание проблемам восстановления народного
хозяйства в условиях войны, и в частности вопросу об этапах и
особенностях процесса восстановления в целом, по отраслям и
регионам.
95 Липатов Н. П. Черная металлургия Урала в годы Великой Отечествен¬
ной войны (1941—1945 гг.). Очерки стр-ва. М., 1960; Митрофанова А. В.,
Липатов Н. /7., Куманев Г. А.у Тельпуховский В. Б. Некоторые проблемы
перестройки народного хозяйства на военный лад.— В кн.: Вторая мировая
война. Кн. 1. Общие проблемы; Эшелоны идут на Восток: Из истории переба¬
зирования производительных сил в 1941 — 1942 гг. М., 1966; и др.
96 Митрофанова А. В. Рабочий класс Советского Союза в первый период
Великой Отечественной войны (1941—1942 гг.). М., 1960; В труде как в бою:
Из истории комсомольско-молодежных бригад в годы Великой Отечественной
войны. М., 1961; Морехина Г. Г. Рабочий класс — фронту: Подвиг рабочего
класса СССР в годы Великой Отечественной войны 1941 —1945. М., 1962;
Арутюнян Ю. В. Советское крестьянство в годы Великой Отечественной вой¬
ны. М.. 1963; Куманев Г. А. Советские железнодорожники в годы Великой
Отечественной войны, 1941 —1945. М., 1963; Максакова Л. В. В рядах воюю¬
щего народа. М., 1965; и др.
97 Дедов Г. И. Кизеловский угольный бассейн в годы Великой Отечест¬
венной войны. Пермь, 1959; Алтай в годы Великой Отечественной войны.
Барнаул, 1960; Ежов В. А. Рабочие Ленинграда в борьбе за восстановление
города. Л., 1961; Люшин С. П. Трудовой подвиг волгоградцев: Ист. очерк
восстановления и развития города-героя (1943—1962 гг.). Волгоград, 1963;
Басин В. Я. Тяжелая промышленность Казахстана в Великой Отечественной
войне: Ист. очерк. Алма-Ата, 1965; Акулов М. Р. Промышленное развитие
Сибири в годы Великой Отечественной войны (1941 —1945 гг.). Ставрополь,
1967; и др.
98 Чернявский У. Г. Война и продовольствие: Снабжение городского на¬
селения в Великую Отечественную войну. М., 1964.
548
Историки проделали большую работу по изучению движения
комсомольско-молодежных бригад, уточнив сроки их возникнове¬
ния и пути развития фронтовых бригад ".
В 60-х годах вышли в свет обобщающие работы по пробле¬
мам советского государственного строительства, внешней полити¬
ки и международного положения СССР в годы войны.
Одним из центральных вопросов исследований по истории
Великой Отечественной войны является освещение истории Ком¬
мунистической партии, ее руководящей роли в борьбе советского
народа за свободу и независимость социалистической Родины.
Литературу по историко-партийной тематике периода войны,
изданную в 60-е годы, можно разделить на три группы. К пер¬
вой относятся обобщающие работы, в которых освещалась мно¬
гогранная деятельность партии за весь период войны. Вторую со¬
ставляют исследования по отдельным вопросам деятельности Ком¬
мунистической партии, ее исторической роли в годы войны. Третья
включает работы по истории коммунистических партий союзных
республик и областных партийных организаций. Раскрытие этих
направлений и составляет основное содержание работ по истории
партии в годы Великой Отечественной войны !0°.
Однако в изучаемый период все многообразие деятельности
партии в годы войны было исследовано еще недостаточно.
Так, в области идеологической деятельности КПСС наиболее
изученным в историко-партийной литературе являлся вопрос
об идеологической работе в Вооруженных Силах. В вышедшей
в 1960 г. коллективной работе на эту тему101 была показана
деятельность армейских партийных организаций и политорга-
нов в боевой обстановке, раскрыты неразрывная связь идейно¬
воспитательной работы с боевыми действиями Вооруженных
Сил, изменения содержания и методов идейно-воспитательной
работы в зависимости от обстановки и боевых задач, роль
коммунистов как пламенных агитаторов и пропагандистов идей
партии в боевой обстановке.
Различные стороны партийно-политической работы в ар¬
мии анализировались в работах ряда авторов,02. Вышло так¬
же несколько исследований, в которых освещалась идеологиче¬
ская работа Коммунистической партии в тыловых районах
страны. Одной из обобщающих работ по этой теме являлась
94 Историография советского тыла периода Великой Отечественной вой¬
ны. М., 1976, с. 90—101, 118—124, 135.
100 Подробнее см. шестую главу настоящего тома.
101 Идеологическая работа КПСС на фронте (1941 —1945 гг.). М., 1960.
102 Маресьев А. П. На Курской дуге: Заметки о партийно-политической
работе в авиационных частях в дни Курской битвы. М., 1960; Едемский П. И.
На решающем направлении: Берлинская операция 1945 г. М., 1961; Кисе¬
лев А., Кузнецов Я. Деятельность политорганов по идейно-политическому вос¬
питанию советских воинов в первом периоде Великой Отечественной войны.—
Военно-исторический журнал, 1961, Л® 5; Стефанков Д. А. Партийно-полити¬
ческая работа в советских войсках на Дальнем Востоке в годы Великой Оте¬
чественной войны.— Вопросы истории КПСС, 1965, Лг° 5; и др.
549
монография Г. Д. Комкова103, в которой были проанализиро¬
ваны главные направления идейно-политической работы на
разных этапах войны, раскрыты формы и методы деятельности
партии по мобилизации всех сил советского народа на раз¬
гром гитлеровской Германии.
Важное место в советской историографии истории Великой
Отечественной войны занимает борьба против буржуазных
фальсификаторов истории второй мировой войны и Великой
Отечественной войны Советского Союза. В конце 50-х — 60-х
годах появились работы, в которых подверглись аргументиро¬
ванной критике попытки извратить причины возникновения
второй мировой войны, оклеветать политику СССР накануне
ее, оправдать нападение гитлеровской Германии на Советский
Союз, принизить роль Советского Союза в разгроме германско¬
го фашизма, объяснить разгром гитлеровской Германии личны¬
ми просчетами Гитлера, «волей случая», «помощью по ленд-
лизу» и т. п.104
Вторая половина 50-х и 60-е годы ознаменовались появлением
значительного количества мемуаров о Великой Отечественной вой¬
не. Немалую роль в этом сыграло существование редакции «Воен¬
ные мемуары» и редколлегии серии «Вторая мировая война в ис¬
следованиях, воспоминаниях, документах», а также широкая
публикация статей, посвященных анализу мемуарной литературы,
в общественно-политических и исторических журналах и га¬
зетах 105.
За 1956—1965 гг. фонд советской военно-мемуарной литерату¬
ры пополнили примерно 500 новых книг, сборников и статей 10в.
Среди их авторов были многие видные советские военачаль¬
ники 107.
В эти годы были опубликованы интересные мемуары работни¬
ков тыла — государственных и партийных деятелей, конструкторов,
103 Комков Г. Д. Идейно-политическая работа КПСС в 1941—1945 гг.
М., 1965.
104 Против фальсификаторов истории второй мировой войны: Сб. ст.
М., 1959; Еременко А. И. Против фальсификации истории второй мировой
войны. М., 1960; Против буржуазной фальсификации истории советского об¬
щества. М., 1960; Против фальсификации второй мировой войны, 1939—1945 гг.;
Сб. ст. М., 1964; История Великой Отечественной войны Советского Союза,
1941 — 1945. Т. 6; и др.
105 Черноморский М. Н. Воспоминания участников Великой Отечественной
войны как источник исторических исследований.— Вопросы истории, 1957,
№ 3; Л у каш ев А., Шаумян С., Щепров С. Мемуарная литература и историче¬
ская правда.— Коммунист, 1959, №11; Жилин П. О воспоминаниях участников
войны: Заметки историка.— Красная звезда, 1960, 25 мая; Павленко Н. Г.
Достоверность — главное.— Там же, 1962, 25 авг.; и др.
1°в Очерки советской военной историографии, с. 354.
107 Бирюзов С. С. Когда гремели пушки. М., 1961; Батов П. Н.
В походах и боях. М., 1962; Воронов Н. Н. На службе военной. .М., 1963;
Горбатов А. В. Годы и войны. М., 1965; Провал гитлеровского наступления на
Москву: 25 лет разгрома немецко-фашистских войск под Москвой, 1941 —1966.
Сб. ст. М., 1966; Конев И. С. Сорок пятый. М., 1966; Кузнецов Н. Г.
Накануне. М., 1966; и др.
550
инженеров, ученых, рабочих и колхозников. Среди них особьш
интерес представляют мемуары академика Е. О. Патона, конст¬
руктора А. С. Яковлева, рабочих В. Ф. Шубина, Г. Ф. Семенова,
Е. М. Чухнюк и др.108 Достоверность описания событий и фактов
войны стала непреложным требованием, предъявлявшимся к ме¬
муарной литературе. Мемуары крупных советских военных, пар¬
тийных и государственных деятелей в большинстве своем были
написаны на основе личных воспоминаний и архивных материа¬
лов и обогащали читателя новыми знаниями о масштабах войны,
ее сложностях и трудностях, массовом героизме на фронте и в
тылу, разносторонней деятельности Коммунистической партии и
Советского государства. Мемуары приобрели важное значение как
исторический источник и как специальный жанр исторической ли¬
тературы о минувшей войне, возросла их роль в идейно-политиче¬
ском воспитании советских людей на лучших боевых и трудовых
традициях.
В результате кропотливого и упорного труда советских истори¬
ков за 20 послевоенных лет в Советском Союзе было опублико¬
вано более 10 тыс. книг и статей, посвященных истории Великой
Отечественной войны, из них около 4,5 тыс.— военно-исторические
работы, среди которых было около 400 крупных монографических
исследований 109.
В 60-е годы наметились положительные сдвиги в изучении ог¬
ромного арсенала литературы по истории Великой Отечественной
войны. Наряду с краткими обзорами вышедшей литературы росло
число специальных научных историографических работ по отдель¬
ным проблемам истории войны ио.
Вместе с тем были предприняты попытки дать обобщающий
историографический анализ всех вопросов истории Великой Оте¬
чественной войны !И. Первым крупным обобщающим трудом яви¬
лась «Краткая историография Великой Отечественной и второй
мировой войны», опубликованная в шестом томе «Истории Вели¬
кой Отечественной войны Советского Союза, 1941 —1945».
В историографических работах освещались общеметодологиче¬
ские вопросы, и прежде всего периодизация историографии исто¬
108 Гвардия тыла. М., 1962; Они — участники Великой войны. М., 1966;
Яковлев А. С. Цель жизни. Записки авиаконструктора. М., 1967.
109 Военно-исторический журнал, 1965, К? 7, с. 6, 96.
110 Прочко И. Мемуарная литература о Великой Отечественной войне.—
Там же, 1961, N° 5; Колтунов Г. Военно-историческая литература о битве под
Курском: (Крат, обзор).— Там же, 1963, N° 7; Самсонов А. М. Изучение исто¬
рии великой битвы на Волге.— Вопросы истории, 1963, N° 1; Маслов П. Литера¬
тура о военных действиях летом 1941 года.— Военно-исторический журнал, 1966,
К* 9; Васильев А. Ф. Советский тыл в Великой Отечественной войне: (Обзор лите¬
ратуры за 1945—1965 гг.).— Вопросы истории, 1966, N° 6; и др.
1,1 Карасев А. В. Разработка истории Великой Отечественной войны.—
В кн.: Советская историческая наука от XX к XXII съезду КПСС. М., 1962;
Жилин П. 4., Куманев Г. А. Советская «историческая литература о Великой
Отечественной войне.— Вестн. АН СССР, 1965, №5; Краткая историография
Великой Отечественной и второй мировой войны.— В кн.: История Великой Оте¬
чественной войны Советского Союза, 1941 —1945. Т. 6; и др.
551
рии Великой Отечественной войны. Большинство исследователей
пришли к выводу о выделении трех этапов (или периодов) в ее
становлении и развитии. Вопрос о критериях периодизации стал
исследоваться позднее, в 70-е годы.
Таким образом, во второй половине 50—60-х годах советская
историография истории Великой Отечественной войны значитель¬
но обогатилась. Однако всемирно-историческое значение Великой
Отечественной войны, ее итоги и уроки требовали дальнейшего
углубленного, комплексного исследования, анализа и обобщений
всех аспектов исторических событий военных лет, а также про¬
цессов становления и развития историографии минувшей войны.
Глава десятая
РАЗРАБОТКА
ИСТОРИИ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ СССР
С середины 30-х годов все более явной становилась опасность но¬
вой мировой войны. Нападение фашистской Италии на Эфиопию,
оккупация войсками гитлеровской Германии демилитаризованной
Рейнской зоны, германо-итальянская интервенция в Испании,
вторжение японских войск в Китай, захват фашистским рейхом
Австрии, мюнхенский сговор империалистических держав и рас¬
членение, а затем уничтожение Германией Чехословацкого госу¬
дарства и, наконец, нападение на Польшу — вот основные этапы
на пути к начавшейся в сентябре 1939 г. второй мировой войне.
Советский Союз вел в эти годы упорную борьбу против агрессо¬
ров, за создание в Европе и на Дальнем Востоке систем коллек¬
тивной безопасности в целях предотвращения новой мировой
войны.
После разгрома Германией Польши и Франции, а также за¬
хвата ряда других стран Европы непосредственная опасность на¬
падения со стороны фашистского рейха нависла над Советским
Союзом. 22 июня 1941 г. началась Великая Отечественная война.
Перед ЦК ВКП(б) и Советским првительством встали новые важ¬
ные внешнеполитические задачи — создание и укрепление анти¬
гитлеровской коалиции.
Все эти огромной важности события привлекали пристальное
внимание советских историков. В основу анализа ими внешней по¬
литики СССР кануна войны легли материалы VII конгресса Ко¬
минтерна, XVIII съезда ВКП(б), а также сессий Верховного Со¬
вета СССР.
В предвоенные годы значительно расширилась публикация
сборников документов по актуальным внешнеполитическим про¬
552
блемам, причем они издавались не только в Москве, но и в дру¬
гих городах1. В появившихся сборниках статей и выступлений ру¬
ководящих партийных и государственных деятелей — К. Е. Воро¬
шилова 2, М. И. Калинина3 — содержались материалы и по внеш¬
неполитическим вопросам. Было опубликовано несколько сборни¬
ков речей и заявлений наркома иностранных дел СССР
М. М. Литвинова4. В них раскрывалась последовательная борь¬
ба Советского Союза за укрепление безопасности СССР и всеоб¬
щий мир.
Работы историков в предвоенные годы были посвящены наи¬
более актуальным в то время проблемам советской внешней поли¬
тики. В книге И. Лемина «Угроза войны и мирная политика
СССР»5 было показано, что военные приготовления в капитали¬
стическом мире в середине 30-х годов приняли грандиозный раз¬
мах, началось формирование военных блоков и образовались
очаги войны в Европе и на Дальнем Востоке, раскрывалась по¬
следовательная, принципиальная, вытекающая из сущности со¬
циалистического строя политика мира, которую проводил Совет¬
ский Союз на международной арене.
В связи с заключением в мае 1935 г. договора о взаимной по¬
мощи между СССР и Францией появилась работа В. Уоллав,
в которой была дана подробная картина развития советско-фран¬
цузских отношений к моменту подписания договора, раскрыто их
международное значение в связи с возраставшей опасностью
войны.
Упорная и напряженная борьба Советского Союза за мир в
связи с итало-эфиопским вооруженным конфликтом рассматрива¬
лась в работе П. А. Лисовского 7. В ней было показано, что
СССР являлся единственным государством, последовательно и до
конца выступавшим на международной арене, в том числе и в
Лиге Наций, против агрессивных действий итальянского фашизма.
1 Сб. документов по международной политике и международному праву.
М.. 1934—1937. Вып. 4—11; СССР в борьбе за мир: Речи и док. М., 1935;
СССР и фашистская агрессия в Испании: Сб. док. М., 1937; О международном
положении: Сб. материалов. Курск, 1938; Против войны и фашизма: Сб. мате¬
риалов. Ростов н/Д, 1938; Международное положение и внешняя политика
СССР: Сб. док. и материалов. М., 1939; О международном положении. Курск,
1939; Советская политика мира и дружбы народов. Сталинград, 1939; и др.
2 Ворошилов К. Е. Статьи и речи. М., 1937.
3 Калинин М. И. Международное положение СССР. М., 1936; Он же.
Статьи и речи: От VII к VIII съезду Советов СССР. М., 1937; Он же.
О международном положении. М., 1938.
4 Литвинов М. М. Внешняя политика СССР: Речи и заявления, 1927—
1935. М., 1935; Он же. Внешняя политика СССР: Речи и заявления, 1927—
1937. М., 1937; Он же. В борьбе за мир. М., 1938; Он же. Против агрессии.
М., 1938.
5 Лемин И. Угроза войны и мирная политика СССР. М.; Л.* 1935.
• Уолл В. Франция и советско-французский договор о взаимной помощи.
Л., 1935.
7 Лисовский П. А. Абиссинская авантюра итальянского фашизма. М.;
Л., 1936.
553
В связи с вхождением в 1940 г. Латвии, Литвы и Эстонии в
состав СССР вышла работа об истории отношений Советского
государства с Прибалтийскими странами 8.
В конце 30-х — начале 40-х годов появились также исследова¬
ния А. С. Ерусалимского и М. Тихомирова9, в которых обобщался
исторический опыт внешнеполитической деятельности Советского
государства за два десятилетия.
В годы Великой Отечественной войны, несмотря на переживав¬
шиеся страной огромные трудности, публикация дипломатических
документов и работа советских историков-международников про¬
должалась. Издавались сборники официальных материалов между¬
народных конференций !0, в 1944 г. началась публикация совет¬
ских внешнеполитических документов военных лети, выходили
сборники опубликованных в печати документов о внешней поли¬
тике СССР с 1917 г.12
Шаг вперед был сделан в разработке истории внешней полити¬
ки СССР в период 1917—1941 гг.: появились обобщающие очерки
М. Э. Айрапетяна и Ф. И. Нотовича 13; Г. А. Деборин, А. А. Троя¬
новский и Б. Е. Штейн вели обстоятельное изучение истории со¬
ветской внешней политики по отдельным этапам 14; событиям по¬
следних предвоенных лет были посвящены работы В. П. Потем¬
кина 15.
Несомненным успехом советской науки явилось издание фун¬
даментальной трехтомной «Истории дипломатии». В третьем томе
этого коллективного труда освещалась советская внешняя полити¬
ка в период между двумя мировыми войнами (1919—1939 гг.) 16,
его авторы — И. И. Минц, А. М. Панкратова, В. П. Потемкин —
исследовали деятельность советской дипломатии в тесной связи с
8 Советское государство и страны Прибалтики. М., 1941.
9 Ерусалимский А. С. Двадцать лет мирной политики СССР.—Тр Моск.
ин-та истории, философии и литературы. Ист. факультет, 1938, т. 2; Тихоми¬
ров М. Внешняя политика Советского Союза. М., 1940.
10 Московская конференция министров иностранных дел США, Великобри¬
тании и СССР, 1943 г.: Материалы конф. М., 1943; Тегеранская конференция
трех союзных держав 1943 г. М., 1943; Крымская конференция трех союзных
держав 1945 г. М., 1945; Берлинская конференция трех держав, 17 июля —
2 августа 1945 г. М., 1945; Международные документы Великой Отечествен¬
ной войны. М., 1941 —1948. Вып. 1—3; и др.
11 Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны:
Док. и материалы. М., 1944—1947.'Т. 1—3.
12 Внешняя политика СССР: Сб. док. М., 1944—1947. Т. 1—5.
13 Айрапетян М. Э. Этапы внешней политики СССР, 1917—1940. М.,
1941; Нотович Ф. И. От первой ко второй мировой войне. Ташкент, 1943.
14 Деборин Г. А. Международные отношения и внешняя политика СССР,
1917—1929. М., 1943; Он же. Международные отношения и внешняя политика
СССР, 1929—1941 гг. М., 1943; Трояновский А., Штейн Б. История внешней
политики СССР, 1917—1923. М.; Л., 1945; Трояновский А. А. Внешняя полити¬
ка СССР, 1924—1926 гг. М., 1945; Штейн Б. Внешняя политика СССР, 1927—
1934 гг. М., 1945.
15 Потемкин В. П. Политика умиротворения агрессоров и борьба Совет¬
ского Союза за мир. М., 1943; Он же. Период перед второй мировой войной
и борьба Советского Союза за мир. Ростов н/Д, 1944.
1в История дипломатии. М.; Л., 1945. Т. 3.
554
международными отношениями, по многим вопросам использовали
богатый, малоизвестный материал. Особенно полно рассматрива¬
лись такие проблемы, как Генуэзская конференция, борьба СССР
за коллективную безопасность, против развязывания войны фа¬
шистскими агрессорами.
В послевоенные годы международный авторитет Советской
страны и ее роль в развитии международных отношений продол¬
жали расти. И, как следствие этого, существенно расширилось
изучение внешнеполитической проблематики.
В первые послевоенные годы был опубликован ряд сводных ра¬
бот по истории внешней политики СССР в виде курсов лекций,
читавшихся известными советскими историками и дипломатами.
Во второй половине 40-х годов Г. А. Деборин довел изложение
истории внешнеполитической деятельности Советского Союза до
1945 г.17, т. е. им были охвачены и годы Великой Отечествен¬
ной войны. Некоторые результаты были достигнуты и в углублен¬
ном изучении отдельных этапов внешнеполитической истории
СССР, особенно первых лет существования Советского государ¬
ства ,8.
В годы развернутой империалистическими державами «холод¬
ной войны» внимание историков привлекла антисоветская полити¬
ка США 19. Восполняя пробелы литературы предшествующих лет,
советские ученые разоблачили активное участие американского
империализма в военной интервенции на Советском Севере и
Дальнем Востоке, на Юге и в Прибалтике, показали, какую воен¬
ную, финансовую и иную помощь оказали США Колчаку, Деники¬
ну, Юденичу, Врангелю и другим злейшим врагам Советской вла¬
сти. Исследователи широко использовали опубликованные амери¬
канские дипломатические документы и другие источники.
Важным вкладом в разработку истории советской внешней
политики в годы восстановления народного хозяйства СССР яви¬
лись работы Н. Л. Рубинштейна20. В них был использован широ¬
кий круг документов, мемуары, специальная литература, ряд
архивных материалов. Автор анализировал серьезные успехи ле¬
нинской миролюбивой внешней политики, выразившиеся в посте¬
17 Деборин Г. Л. Международные отношения и внешняя политика СССР,
1917—1945. М., 1946. Вып. 1—2; Он же. Международные отношения и внешняя
политика СССР, сентябрь 1939 г.— май 1941 г. М., 1947; Он же. Международ¬
ные отношения в годы Великой Отечественной войны, 1941 —1945. М.; Л.,
1948.
18 Штейн Б. Е. «Русский вопрос» на Парижской мирной конференции
(1919—1920 гг.). М., 1949; Рубинштейн Н. Л. Международные отношения и
внешняя политика СССР в 1924—1929 гг. М., 1950.
19 Березкин А. В. США — активный организатор и участник военной
интервенции против Советской России (1918—1920 гг.). 2-е изд., доп. М.,
1952; Гулыга А., Геронимус А. Крах антисоветской интервенции США (1918—
1920). М., 1952; Сиполс В. Я. За кулисами иностранной интервенции в Латвии.
М., 1959; и др. ·
20 Рубинштейн Н. Л. Советская Россия и капиталистические государства
в годы перехода от войны к миру (1921—1922). М., 1948; Он же. Внешняя
политика Советского государства. 1921 —1925 гг. М., 1953.
555
пенном налаживании дипломатических и экономических отношений
между СССР и капиталистическими государствами, в развитии
сотрудничества со странами Востока. Впервые в работе по исто¬
рии внешней политики СССР значительное внимание было уделено
вопросам внешней торговли. А. С. Короленко дал очерк развития
торговых отношений Советской страны с зарубежным миром2!.
Началось изучение истории отношений СССР с отдельными
странами. Советско-английские отношения от Октябрьской рево¬
люции до установления дипломатических отношений между двумя
странами в 1924 г. исследовал Ф. Д. Волков22, советско-герман¬
ские отношения в первые годы Советской власти — И. К. Кобля-
ков23. Они показали упорную борьбу Советского государства за
установление нормальных отношений и развитие взаимовыгодного
экономического сотрудничества с этими капиталистическими дер¬
жавами.
Вышел в свет ряд научно-популярных работ о борьбе Совет¬
ского Союза за справедливое, демократическое решение вопросов
послевоенного устройства мира, за всеобщее разоружение, об от¬
ношениях со странами народной демократии.
Со второй половины 50-х годов началась большая работа по
выявлению и публикации новых ленинских документов по вопро¬
сам внешней политики. Значительное количество их вошло в
36-й том «Ленинского сборника» (1959), а затем в Полное собра¬
ние сочинений В. И. Ленина. Переговоры с Англией в 1920—
1921 гг., подготовка к Генуэзской конференции, внешняя торгов¬
ля и концессионная политика, налаживание деловых связей с
США, братская помощь от зарубежного пролетариата и многие
другие вопросы были отражены в этих ленинских документах.
В 1957 г. началась систематическая публикация советских
внешнеполитических материалов. Это было связано с созданием
Комиссии по изданию дипломатических документов МИД СССР
(председатель — А. А. Громыко). В 1957—1967 гг. комиссия вы¬
пустила 13 томов «Документов внешней политики СССР», охва¬
тывавших период с 1917 по 1931 г.24 Более половины содержав¬
шихся в них документов публиковалось впервые (письма, теле¬
граммы, записи бесед и др.).
Продолжали выходить сборники действующих договоров, сог¬
лашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными госу¬
дарствами. С 1962 г. начали ежегодно издаваться сборники основ¬
ных документов по проблемам советской внешней политики и
международных отношений, опубликованных в советской печати25.
21 Короленко А. С. Торговые договоры и соглашения СССР с иностран¬
ными государствами. М., 1953.
22 Волков Ф. Д. Крах английской политики интервенции и дипломатиче¬
ской изоляции Советского государства (1917—1924 гг.). М., 1954.
23 Кобляков И. К. От Бреста до Рапалло: Очерки истории советско-гер¬
манских отношений с 1918 до 1922 г. М., 1954.
24 Документы внешней политики СССР. М., 1957—1967. Т. 1 —13.
25 Внешняя политика Советского Союза и международные отношения:
Сб. док. М., 1962—1967.
556
Министерством иностранных дел была издана также серия ценных
тематических документальных сборников и сборников о двусто¬
ронних отношениях СССР с рядом стран, в которых содержалось
большое количество не публиковавшихся ранее документов2в.
В 1962 г. вышел сборник основных внешнеполитических актов
и документов Верховного Совета СССР (обращений, заявлений,
постановлений) за 1956—1962 гг.27 Издавались разнообразные
статистические материалы, представлявшие ценность для изучения
внешних экономических связей Советского Союза28.
В конце 50-х — 60-е годы были опубликованы статьи, ин¬
тервью, доклады видных советских дипломатов29, воспоминания
дипломатических работников. В ряде мемуаров нашли отражение
взаимоотношения Советской России с государствами Востока в
первые послереволюционные годы. Особенно богаты фактами
были мемуары советских дипломатов, работавших тогда в Турции
и Китае30. В другой группе воспоминаний освещались взаимоот¬
ношения Советской страны с западными государствами в годы
непосредственного руководства В. И. Лениным советской внешней
политикой31 и в более поздний период32. Важное место во
внешнеполитической мемуаристике занимали книги и статьи
26 Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентами
США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной
войны 1941 —1945 гг. М., 1958. Т. 1—2; Новые документы из истории Мюнхена.
М., 1958; Советско-китайские отношения. 1917—1959: Сб. док. М., 1959;
Советско-французские отношения во время Великой Отечественной войны
1941—1945 гг.: Док. и материалы. М., 1959; Советско-чехословацкие отношения
во время Великой Отечественной войны 1941 —1945 гг.: Док. и материалы.
М., 1960; СССР и арабские страны, 1917—1960 гг.: Док. и материалы. М.,
1961; СССР и страны Африки, 1946—1961 гг.: Док. и материалы, М.,
1963. Т. 1—2; Советско-монгольские отношения, 1921—1966: Сб. док. М.,
1966; Документы и материалы по истории советско-польских отношении. М.,
1963—1967. Т. 1—5; и др.
27 Сб. основных актов и документов Верховного Совета СССР по внешне¬
политическим вопросам, 1956—1962. М., 1962.
28 Внешняя торговля СССР за 1918—1940 гг.: Стат. обзор. М., 1960;
Внешняя торговля СССР за 1955—1959 гг.: Стат. сб. М., 1961; Внешняя тор¬
говля Союза ССР за 1959—1963 годы: Стат. сб. М., 1965; Внешняя торговля
Союза ССР за 1964 г: Стат. обзор. М., 1965; и др.
29 Луначарский А. В. Статьи и речи по вопросам международной полити¬
ки. М., 1959; Боровский В. В. Статьи и материалы по вопросам внешней по¬
литики. М., 1959; Чичерин Г. В. Статьи и речи по вопросам международной
политики. М., 1961; и др.
30 Жуйнов-Алексадровский П. Ф. Подписание соглашения между ДРВ и
Северо-Восточным Китаем в марте 1921 г.: (Воспоминания).— Советское ки¬
таеведение, 1958, № 2; Аралов С. И. Воспоминания советского дипломата,
1922—1923. М., 1960; Глебов А. Линия дружбы: Рассказы о Турции. М., 1960;
Казанин М. И. Записки секретаря миссии: Странички истории первых лет
советской дипломатии. М., 1962; и др.
31 Соловьев Ю. Я. Воспоминания дипломата, 1893—1922. М., 1959;
Любимов Н. Н., Эрлих А. Н. Генуэзская конференция: Воспоминания участ¬
ников. М., 1963.
32 Богомолов А. Е. На дипломатическом посту в годы войны.— Междуна¬
родная жизнь, 1961, № 6—8; ПольгуАов Н. Г. Воспоминания советского
журналиста и дипломата. М., 1964; Бережков В. С дипломатической миссией
в Берлин, 1940—1941. М., 1966; и др.
557
И. М. Майского33. Они содержали ценные сведения о Москов¬
ской конференции по разоружению 1922 г., советско-английских
отношениях в довоенные и военные годы, деятельности печальна
известного Комитета по невмешательству в дела Испании, пере¬
говорах СССР с Англией и Францией летом 1939 г. Перед читате¬
лем воспоминаний Майского проходит галерея портретов совет¬
ских и буржуазных дипломатов, созданных на основании богатых
личных впечатлений автора.
Широкий размах приобрела работа по изучению истории внеш¬
ней политики СССР. Возрос научный уровень исследований, су¬
щественно расширилась их источниковая база. Большое внимание
историки продолжали уделять изучению внешней политики Совет¬
ской страны того периода, когда во главе Советского правитель¬
ства стоял В. И. Ленин. Был опубликован ряд работ о много¬
образной и повседневной деятельности Ленина как организатора
и руководителя советской внешней политики 34. Используя новые
или малоизвестные архивные данные (особенно успешную рабо¬
ту над архивными документами вели С. Ю. Выгодский, А. Н. Хей¬
фец, М. И. Труш и др.), советские историки раскрыли выдающую¬
ся роль Ленина в организации дипломатической службы, в за¬
ключении равноправных договоров со странами Востока и оказании
им разносторонней помощи. Они всесторонне показали руководя¬
щее участие Ленина в переговорах с представителями прави¬
тельств и деловых кругов капиталистических государств, в подго¬
товке Советской страны к международным конференциям в Ге¬
нуе, Гааге, Москве, Лозанне и деятельности на них советских дип¬
ломатов, в развитии экономических, научных, культурных связей
Советской России.
В ряде работ получили освещение отдельные конкретные проб¬
лемы ленинской внешней политики. С. Ю. Выгодский проанализи¬
ровал первый и основополагающий внешнеполитический документ
Советского правительства — Декрет о мире 35. Серьезно была изу¬
чена история заключения Брестского мирного договора, имевшега
жизненно важное значение для только что родившегося Совет¬
ского государства зв. Исследователи показали также ту поддерж¬
33 Майский И. М. Воспоминания советского посла. М., 1960; Он же. Ис¬
панские тетради. М., 1962; Он же. Воспоминания советского посла: В 2-х кн.
М., 1964; Он же. Воспоминания советского посла: Война, 1939—1943. М.,
1965.
34 Ленин и Восток: Сб. статей М., 1960; Хейфец А. Н. Ленин — великий
друг народов Востока. М., 1960; Выгодский С. Ю. В. И. Ленин — руководитель
внешней политики Советского государства. Л.. 1960; Он же. У истоков ленин¬
ской дипломатии. М., 1965; Труш М. И. Внешнеполитическая деятельность
В. И. Ленина (1917—1920): День за днем. М., 1967; Айрапетян М., Каба¬
нов П. Ленинские принципы внешней политики Советского государства.
М., 1967; и др.
35 Выгодский С. Ю. Ленинский Декрет о мире. М., 1958.
38 Темкин Я. Г. Большевики в борьбе за демократический мир (1914—
1918 гг.). М., 1957; Майоров С. М. Борьба Советской России за выход из
империалистической войны. М., 1959; Чубарьян А. О. Брестский мир. М., 1964;
и др.
558
ку, которую оказала наиболее активная часть зарубежных тру¬
дящихся борьбе Советского государства за прекращение империа¬
листической войны. Появились работы, посвященные деятельности
советской дипломатии, направленной на прекращение интервен¬
ции и нормализацию отношений с другими странами37.
Советские историки продолжали изучение преступной роли
американского империализма в организации антисоветской интер¬
венции 38. В научный оборот были введены новые факты и доку¬
менты об антисоветской политике правительства США. Стремле¬
нием к анализу позиций и дипломатической деятельности обеих
сторон на основе как советской, так и немецкой документации
характеризовались работы о советско-германских отношениях в
первые послеоктябрьские годы 39. Обстоятельное исследование по¬
литических, экономических и культурных отношений между Со¬
ветской Россией и Чехословакией до середины 20-х годов было
проделано В. А. Шишкиным 40. Последовательности, искренности
и активности страны Советов в налаживании добрососедских
взаимоотношений с Чехословакией в книге противопоставлялось
двуличие внешней политики Масарика и Бенеша. Эти же пробле¬
мы за более длительный исторический период проанализровал
И. А. Петерс 41.
Большая группа работ была посвящена отношениям Страны
Советов с государствами Востока. Особенно плодотворно изучал¬
ся ранний период отношений Советской России с Китаем и Тур¬
цией. Борьбе Советского правительства за развитие дружбы и со¬
трудничества с китайским народом, отдельным этапам истории
установления нормальных дипломатических отношений между
двумя странами были посвящены работы М. А. Персица и
Р. А. Мировицкой 42. В разработке истории советско-турецких от¬
ношений в центре внимания исследователей находился анализ
огромной помощи Советской страны борьбе турецкого народа во
главе с лидером национально-освободительной революции Кема-
37 Штейн Б. Е. «Русский вопрос» в 1920—1921 гг. М., 1958; Озноби¬
шин Д. В. От Бреста до Юрьева: Из истории внешней политики Советской
власти 1917—1920 гг. М., 1966.
38 Боярский В. А. Вторжение империалистов США в Советскую Россию
и его провал. М., 1961; Лопатин В. Ф. ГПэовал антисоветских планов США:
Генуя — Гаага. М., 1963; Березкин А. В. Октябрьская революция и США,
1917—1922 гг. М., 1967.
39 Ахтамзян А. А. От Бреста до Киля: Провал антисоветской политики
германского империализма в 1918 году. М., 1963; Рапалльский договор и
проблема мирного сосуществования: Материалы научной сессии, посвященной
40-летию Рапалльского договора (25—28 апреля 1962 г.). М., 1963; Росен-
ко И. А. Советско-германские отношения (1921—1922 гг.). Л., 1965.
40 Шишкин В. А. Чехословацко-советские отношения в 1918—1925 годах.
М., 1962.
41 Петерс И. А. Чехословацко-советские отношения, 1918—1934. Киев,
1966.
42 Персиц М. А. Дальневосточная республика и Китай: Роль ДВР в борь¬
бе Советской власти за дружбу с Китаем. М., 1962; Мировицкая Р. А. Дви¬
жение в Китае за признание Советской России (1920—1924). М., 1962.
559
лем Ататюрком против империалистической агрессии. Большую
роль в этом сыграли поездка М. В. Фрунзе в Турцию и заключе¬
ние советско-турецкого договора 1921 г. Эти вопросы рассматри¬
вались С. И. Кузнецовой и Ю. А. Багировым 43. Обобщающее ис¬
следование истории установления и развития контактов и связей
Советской России с рядом восточных стран — Турцией, Ираном,
Афганистаном, Китаем и Монголией, влияния Великой Октябрь¬
ской революции на их судьбы было выполнено А. Н. Хейфе¬
цем 44.
Очерк истории советской внешней политики в первой половине
20-х годов был дан в восьмом томе «Всемирной истории» и в
коллективной работе группы историков-международников 45.
Важные результаты были достигнуты в монографическом изу¬
чении последующих периодов советской внешней политики4в. Из
отдельных проблем ее истории 20-х и 30-х годов наиболее пол¬
но исследовалась борьба Советского Союза за разоружение и со¬
ветско-английские отношения. В монографии В. М. Хайцма-
на47, основанной на обширном круге советских и зарубежных
источников, анализировались позиции сторонников и противников
разоружения. В работах Ф. Д. Волкова, В. И. Попова,
А. Н. Красильникова48 на основе документов Архива внешней
политики СССР, материалов английского парламента, прессы,
специальной литературы рассматривались как политика СССР,
направленная на установление и развитие нормальных, взаимо¬
выгодных отношений с Англией, так и борьба двух тенденций в
Англии по вопросам взаимоотношений с СССР.
В исследованиях о советско-американских отношениях пре¬
имущественное внимание уделялось изучению позиции США по
«русскому вопросу». Историки показали, как после провала анти¬
советского курса США в 1933 г. наконец пришли к выводу о не¬
обходимости установления с СССР нормальных дипломатических
отношений 49. В. К. Фураев и В. А. Вальков впервые в советской
43 Кузнецова С. И. Установление советско-турецких отношений; К 40-летик?
Московского договора между РСФСР и Турцией. М., 1961; Багиров Ю. А.
Из истории советско-турецких отношений в 1920—1922 гг. Баку, 1965.
44 Хейфец А. Н. Великий Октябрь и угнетенные народы Востока.
М., 1959; Он же. Советская Россия и сопредельные страны Востока (1918—
1920). М., 1964.
45 Всемирная история. М., 1961. Т. 8; Ленинская дипломатия мира и
сотрудничества: Установление дипломатических отношений между СССР и
капиталистическими странами в 1924—1925 гг. Сб. статей. М., 1965.
46 Выгодский С. Ю. Внешняя политика СССР, 1924—1929 гг. М., 1963.
47 Хайцман В. М. СССР и проблема разоружения: Между первой и вто¬
рой мировыми войнами. М., 1959.
48 Волков Ф. Д. Англо-советские отношения 1924—1929 гг. М., 1958;
Он же. СССР —Англия, 1929—1945. М., 1964; Попов В. И. Англо-советскне от¬
ношения (1927—1929). М., 1958; Он же. Дипломатические отношения между
СССР и Англией (1929—1939). М., 1965; Красильников А. Н. Политика Анг¬
лии в отношении СССР, 1929—1932 гг. М., 1959.
49 Иванов В.у Леонян В. В интересах народов: К вопросу об установле¬
нии дипломатических отношений между СССР и США в 1933 г. М., 1957.
560
историографии рассмотрели историю политических и экономиче¬
ских отношений между СССР и США с 1917 до 1939 г.50
Советско-французские отношения в 1924—1945 гг. получили
освещение в монографии Ю. В. Борисова 51. Использовав, кроме
опубликованных советских и французских документов, материа¬
лы Архива внешней политики СССР, он рассмотрел историю вза¬
имных контактов между Советским Союзом и Францией как одну
из составных частей борьбы СССР за коллективную безопасность
в Европе, за предотвращение второй мировой войны.
В ряде трудов содержались обобщающие очерки истории внеш¬
ней политики Советского Союза в довоенный период52. Второе
издание третьего тома «Истории дипломатии» существенно отли¬
чалось от первого. Главы, написанные И. И. Минцем и освещав¬
шие первые пять лет советской внешней политики, были дорабо¬
таны с использованием новых документов и послевоенной совет¬
ской и зарубежной литературы. Главы, в которых рассматривалась
внешняя политика СССР в 1923—1939 гг. (авторы — В. И. По¬
пов, И. М. Горохов, В. А. Зорин, Л. М. Кутаков, С. Ю. Выгод¬
ский, С. М. Майоров, И. Н. Земсков, И. Д. Остоя-Овсяный),
были написаны заново. Полнее, чем в первом издании, рассмат¬
ривались дипломатические отношения СССР с Англией и США,
со странами Востока и Латинской Америки, глубже и обстоятель¬
нее были разработаны такие существенные вопросы, как отноше¬
ние Советского Союза к мюнхенской сделке, его позиция на пере¬
говорах с Англией и Францией в 1939 г.
Авторы первого тома обобщающего труда «История Великой
Отечественной войны Советского Союза» привлекли значительное
количество новых материалов из советских и зарубежных архи¬
вов, что дало им возможность обстоятельно проанализировать
борьбу СССР против разжигавшегося фашистскими державами
военного пожара.
В книгах, посвященных истории советской внешней политики
в военные годы53, главное внимание уделялось взаимоотноше¬
ниям СССР с участниками антигитлеровской коалиции. Воссозда¬
вая их историю, исследователи проанализировали работу Мос¬
ковской, Тегеранской, Крымской и Берлинской конференций, дея¬
тельность советской делегации в Европейской консультативной ко¬
50 Фураев В. К. Советско-американские отношения, 1917—1939 гг.
М., 1964; Вальков В. А. СССР и США: Их политические и экономические
отношения. М., 1965.
51 Борисов Ю. В. Советско-французские отношения (1924—1945 гг.).
М., 1964.
52 Григорьев Л., Оленев Л. Борьба СССР за мир и безопасность в
Европе (1925—1933 гг.). М., 1956; История Великой Отечественной войны
Советского Союза, 1941—1945. М., 1960. Т. 1; История дипломатии. 2-е изд.
М., 1965. Т. 3.
53 Деборин Г. А. Вторая мировая война. М., 1958; Иванов Л. Н. Очерки
международных отношений в период второй мировой войны (1939—1945 гг.).
М., 1959; История Великой Отечественной· войны Советского Союза, 1941—1945.
М., 1960—1965. Т. 2—6; Исраэлян В. Л. Антигитлеровская коалиция. М.„
1964.
561
миссии. Наиболее крупным трудом по данной проблеме стала книга
В. Л. Исраэляна. Советские историки показали не только поло¬
жительные стороны деятельности антифашистской коалиции, но и
проанализировали существовавшие серьезные трудности, их при¬
чины и характер. В многотомной «Истории Великой Отечествен¬
ной войны Советского Союза» на основе впервые введенных в на¬
учный оборот материалов Архива внешней политики СССР, а так¬
же других документов была раскрыта история переговоров об
открытии второго фронта в Европе, которая оказалась в значи¬
тельной своей части историей саботажа со стороны США и Анг¬
лии, а не подготовки крупных военных операций против общего
врага. Положительные результаты были достигнуты в изучении
отношений Советского Союза со странами Востока во время вто¬
рой мировой войны 54.
Истории советской внешней политики 1917—1945 гг. в целом
была посвящена коллективная монография, изданная под редак¬
цией Б. Н. Пономарева, А. А. Громыко, В. М. Хвостова55. В кни¬
ге содержался глубокий анализ стратегии и тактики советской
дипломатии, основных этапов ее истории. По многим вопросам,
например о советско-германских отношениях в 1918 г. и в середи¬
не 20-х годов, переговорах о Восточном и Тихоокеанском пактах,
советско-германском пакте о ненападении 1939 г., авторы исполь¬
зовали ранее не публиковавшиеся материалы.
Значительно усилилось внимание к изучению истории после¬
военной советской внешней политики. Произошло заметное изме¬
нение в характере изданий — наряду с исследовательскими статья¬
ми и научно-популярными работами шире стали создаваться мо¬
нографии и крупные коллективные труды. Их тематика позволяет
разделить научные исследования, специально посвященные после¬
военной советской внешней политике, на несколько групп: труды,
посвященные анализу отдельных крупных внешнеполитических
проблем, исследования взаимоотношений СССР с социалистиче¬
скими странами, книги о политике СССР по отношению к разви¬
вающимся странам, работы об отношениях Советского Союза с
империалистическими державами, работы обобщающего харак¬
тера.
Среди трудов, посвященных отдельным крупным проблемам
послевоенной советской внешней политики, следует выделить ра¬
боты о борьбе СССР за разоружение. Авторы самого крупного
из них58, используя обширный круг советских и зарубежных до¬
кументальных материалов, подробно проанализировали суть проб¬
лемы разоружения и ход политической борьбы за ее решение.
Борьба СССР в Организации Объединенных Наций за разору¬
54 Дубинский А. М. Освободительная миссия Советского Союза на Даль¬
нем Востоке: Из истории международных отношений, национально-освободи¬
тельной борьбы народов Восточной и Юго-Восточной Азии в годы второй миро¬
вой войны. М., 1966.
55 История внешней политики СССР, 1917—1945. М., 1966. Ч. 1.
58 Борьба Советского Союза за разоружение, 1946—1960 годы. М., 1961.
562
жение рассматривалась в коллективной монографии, подготовлен
ной Институтом истории АН СССР 57. В ней исследовалась также
борьба СССР против колониализма и неоколониализма, рассмат¬
ривался ход дискуссий в ООН в связи с разоблачением Советским
Союзом агрессивных действий империализма в странах Азии,
Африки и Латинской Америки. Эта работа стала первым в совет¬
ской историографии обобщающим трудом о разносторонней дея¬
тельности СССР в Организации Объединенных Наций.
Деятельность Советского Союза в ООН освещалась также в
ряде других монографических исследований5в. В них была пока¬
зана активная борьба Советского Союза за превращение Органи¬
зации Объединенных Наций в учреждение, способное срывать аг¬
рессивные планы империалистической реакции, содействовать ук¬
реплению мира. С. А. Красильщикова проанализировала борьбу
СССР и других социалистических стран в ООН за полную ликви¬
дацию колониальной системы империализма. О. В. Богданов осве¬
тил вклад СССР в решение вопроса о запрещении испытаний
ядерного оружия.
Борьба СССР за европейскую безопасность, политика Совет¬
ского правительства по германскому вопросу рассматривались в
монографиях В. К. Собакина, П. А. Николаева, А. А. Галкина,
Д. Е. Мельникова 59.
На протяжении десяти послевоенных лет предметом острой
дискуссии между правительствами СССР и ведущих капитали¬
стических стран был вопрос о заключении мирного договора с
Австрией. В ряде исследований (с учетом международно-полити¬
ческих проблем военных и послевоенных лет) советские историки
осветили как их ход, так и историю советско-австрийских отно¬
шений в0.
Все больший размах приобретало изучение отношений Совет¬
ского Союза со странами социалистического содружества. Различ¬
ные аспекты этой проблемы изучались неравномерно. Вышли
научно-популярные книги Н. Капченко, М. Э. Айрапетяна и
57 Советский Союз в Организации Объединенных Наций. М., 1965. Т. 1—2.
58 Протопопов А. С. Советский Союз в Организации Объединенных Наций:
Из истории борьбы СССР за мир и независимость народов (1945—1957 гг.).
М., 1957; Багинян К. А. Борьба Советского Союза против агрессии. М., 1959;
Морозов Г. И. Организация Объединенных Наций: Основные международно¬
правовые аспекты структуры и деятельности. М., 1962; Красильщикова С. А.
ООН и национально-освободительное движение. М., 1964; Богданов О. В.
Всеобщее и полное разоружение. М., 1964; СССР, США и разоружение. М.,
1967.
59 Собакин В. К. Коллективная безопасность — гарантия мирного сосущест¬
вования. М., 1962; Николаев П. А. Политика Советского Союза в германском
вопросе, 1945—1964. М., 1966; Галкин А. А., Мельников Д. Е. СССР, запад¬
ные державы и германский вопрос (1945—1965). М., 1966.
60 Ефремов А. Советско-австрийские отношения после второй мировой вой¬
ны. М., 1958; Белецкий В. Н. Советский#Союз и Австрия: Борьба Советского
Союза за возрождение независимости демократической Австрии и установление
с ней дружественных отношений (1938—1960 гг.). М., 1962; СССР в борьбе за
независимость Австрии. М., 1965.
563
В. В. Суходеева в!, в которых рассматривались основные принци¬
пы внешней политики европейских социалистических стран, воз¬
никновение между ними отношений нового типа. Началось изуче¬
ние экономических отношений между странами социализма. Сре¬
ди первых книг по этой проблеме могут быть названы работы
В. Д. Зотова, С. Д. Сергеева, В. И. Золотарева ®2. В них показы¬
валось огромное значение братской помощи Советского Союза
странам народной демократии. Новые закономерности, присущие
социалистической системе хозяйства государств, входящих в СЭВ,
рассматривались в монографии Н. В. Фаддеева 63.
Попытка вскрыть закономерности развития мировой системы
социализма как содружества братских стран, базирующегося на
принципах социалистического интернационализма, была предпри¬
нята И. В. Дудинским *4. Специальному исследованию характер¬
ных черт и особенностей социалистического международного раз¬
деления труда, его роли в укреплении экономической мощи,
единства и сплоченности мировой социалистической системы были
посвящены коллективные труды ученых Института экономики ми¬
ровой социалистической системы АН СССР в5.
Положительные результаты были достигнуты в изучении со¬
ветско-монгольских отношений. Об этом свидетельствовали книги
М. В. Мещерякова, Д. Е. Улымджиева, Ф. С. Цаплина, М. С. Ка¬
пицы и В. И. Иваненко6в, в которых приводились многочислен¬
ные факты о традиционной дружбе двух народов, братской под¬
держке Советским Союзом МНР в политических, экономических
и других вопросах, научном и культурном сотрудничестве между
двумя государствами.
Появилось несколько книг о советско-китайских отношениях.
М. С. Капица уделил основное внимание политическим взаимоот¬
ношениям между СССР и КНР, их сотрудничеству в борьбе за
мир в 1949—1957 гг.67 Размеры, характер и значение экономиче¬
81 Капченко Н. Внешняя политика социалистических стран — политика
мира. М., 1961; Айрапетян М. Э., Суховеев В. В. Новый тип международных
отношений. М., 1964.
62 Зотов В. Д. Внешняя торговля европейских стран народной демократии
на службе строительства социализма. М., 1958; Сергеев С. Д. Экономическое
сотрудничество и взаимопомощь стран социалистического лагеря. М., 1964;
Золотарев В. И. Внешняя торговля социалистических стран. М., 1964.
63 Фаддеев Н. В. Совет Экономической Взаимопомощи социалистических
стран. М., 1964.
64 Дудинский И. В. Мировая система социализма и закономерности ее раз¬
вития. М., 1961; Он же. Рост экономического могущества мировой системы
социализма. М., 1963.
85 Социалистическое международное разделение труда. М., 1961; Мировая
социалистическая система хозяйства. М., 1966—1967. Т. 1—4.
88 Мещеряков М. В. Очерки экономического сотрудничества Советского
Союза и Монгольской Народной Республики. М., 1959; Улымджиев Д. Е. Не¬
рушимая братская дружба советского и монгольского народов. Улан-Удэ,
1961, Цаплин Ф. С. Советско-монгольское содружество в годы второй мировой
войны. М., 1964; Капица М. С., Иваненко В. И. Дружба, завоеванная в борь¬
бе: Советско-монгольские отношения. М., 1965.
87 Капица М. С. Советско-китайские отношения. М., 1958.
564
ских связей между СССР и КНР были рассмотрены М. И. Слад-
ковским ®8.
Большое значение имела публикация трудов о взаимоотноше¬
ниях между отдельными советскими республиками и странами на¬
родной демократии. Наиболее успешно в этом направлении рабо¬
тали украинские и белорусские историки09.
Другой новой проблемой для историков советской внешней по¬
литики стали отношения Советского Союза со странами, недавно
завоевавшими независимость. Эта большая тема была освещена з
ряде монографий, посвященных главным образом экономическим
проблемам70. Их авторы убедительно показали принципиальное
отличие помощи Советского Союза освободившимся странам от
той «помощи», которую они получают от империалистических
держав. Однако исследованию политических взаимоотношений
СССР с молодыми национальными государствами уделялось в
названных работах меньше внимания.
Определенные результаты были достигнуты в изучении исто¬
рии отношений Советского Союза с отдельными странами Ближ¬
него и Среднего Востока. Л. Б. Теплинский и Ю. М. Головин про¬
анализировали историю традиционно дружественных советско-аф¬
ганских отношений71. Впервые в советской литературе столь полно
и систематизированно характеризовалось значение морально-
политической поддержки СССР в сохранении и укреплении неза¬
висимости Афганистана, экономической и научно-технической по¬
мощи, оказанной Советским Союзом южному соседу. Последова¬
тельно дружественная позиция СССР по отношению к арабским
странам, защита их политической и экономической самостоятель¬
ности были рассмотрены в содержащей большой фактический ма¬
териал коллективной работе72. Авторы поставили задачу рас¬
смотреть в комплексе экономические, политические и культурные
отношения между Советским Союзом и арабскими странами за
время от Октябрьской революции до 1960 г.
68 Сладковский М. И. Очерки экономических отношений СССР с Китаем.
М., 1957.
69 Евсеев И. Ф. Сотрудничество Украинской ССР и Польской Народной
Республики (1944—1960 гг.). Киев, 1962; Белорусская ССР на международной
арене. М., 1964; Украинская ССР и зарубежные социалистические страны.
Киев, 1965.
70 Лавриченко М. В. Экономическое сотрудничество СССР со странами
Азии, Африки и Латинской Америки. М., 1961; СССР и страны Востока: Эко¬
номическое и культурное сотрудничество. М.. 1961; Фитуни Л. А., Щети¬
нин В. Д. Проблемы помощи экономически слаборазвитым странам. М., 1961;
Экономическое сотрудничество Советского Союза с экономически слаборазвиты¬
ми странами. М., 1962; Рымалов В. В. СССР и экономически слаборазвитые
страны. М., 1963; Чертков Д. Г., Андреасян Р. Я., Можаев Ю. И. СССР и
развивающиеся страны: Сотрудничество в развитии экономики и культуры.
М., 1966.
71 Теплинский Л. Б. Советско-афганские отношения, 1919—1960! М., 1961;
Головин Ю. М. Советский Союз и Афга^стан: Опыт экономического сотрудни¬
чества. М., 1962.
72 Советско-арабские дружественные отношения. М., 1961.
565
Первую в советской историографии попытку собрать воедино и
обобщить материалы, освещающие взаимоотношения СССР с од¬
ной из крупнейших стран Азии — Индонезией — предпринял
Ю. Алешин74. Автору удалось на базе обширного фактического
материала обосновать главный тезис работы — о большой роли,
которую играла советская помощь в деле укрепления самостоя¬
тельности Индонезийского государства. Многие факты этой помо¬
щи в экономической сфере привел И. О. Фаризов 74.
Продолжалось изучение отношений с отдельными капиталисти¬
ческими странами. Обобщающий краткий очерк политических, эко¬
номических и культурных отношений между СССР и США опуб¬
ликовали В. Г. Корионов и Н. Н. Яковлев75. Характеристику
истории торговых связей между этими двумя странами дал
Р. Г. Горбунов76. Общая оценка советско-американских взаимо¬
отношений на различных этапах содержалась в монографиях
Н. Н. Иноземцева и Н. Н. Яковлева 77. Ход борьбы в Англии по
вопросу об экономических связях с СССР в послевоенное время
проанализировал А. Н. Калядин 78.
Важное значение имело появление исследования Л. Н. Кутакова.
по истории советско-японских отношений79. Автор использовал
большой и разнообразный архивный материал, а также опуб¬
ликованные японские документы, периодику и специальную лите¬
ратуру, что дало ему возможность по-новому осветить такие воп¬
росы, как переговоры об установлении дипломатических отношений
между двумя странами, соглашения по концессионным вопросам
и вопросам рыболовства, история пакта о нейтралитете и ряд
других. Монография Л. Н. Кутакова явилась первым крупным
специальным исследованием по истории советско-японских отно¬
шений.
Определенные результаты, достигнутые в монографическом
изучении отдельных проблем и периодов истории внешней полити¬
ки СССР, подготовили возможность создания обобщающих иссле¬
дований. К их числу принадлежит работа В. М. Хвостова80, со¬
державшая изложение важнейших фактов и анализ принципов,,
направлений, целей советской внешней политики, которую автор
стремился показать в связи с внутренней политикой Советского
Союза и развитием международных отношений. Плодотворную
73 Алешин Ю. Советско-индонезийские отношения М., 1963.
74 Фаризов И. О. Советско-индонезийское экономическое сотрудничество.
М., 1964.
75 Корионов В., Яковлев Н. СССР и США должны жить в мире: Советско-
американские отношения: Прошлое и настоящее. М., 1961.
73 Горбунов Р. Г. Советско-американские торговые отношения. М., 1961.
77 Иноземцев Н. Внешняя политика США в эпоху империализма. М., 1960;
Яковлев Н. Н. Новейшая история США, 1917—1960. .М., 1961.
78 Калядин А. Н. Сторонники и противники экономического сотрудничества
Англии с СССР. М., 1965.
79 Кутаков Л. Н. История советско-японских дипломатических отношений.
М., 1962.
80 Хвостов В. М. 40 лет борьбы за мир. М., 1958.
566
попытку охарактеризовать особенности главных этапов истории
советской внешней политики предприняли М. Э. Айрапетян и
Г. А. Деборин8!. Авторы выделили два этапа истории внешней
политики СССР: 1917—1945 гг. и 1945—1960 гг. Внутри этапов
они наметили 12 периодов82.
Крупным обобщающим исследованием явился коллективный
трехтомный труд, подготовленный Институтом мировой экономики
и международных отношений АН СССР83. Большое внимание в
нем было уделено отношениям Советского Союза со странами на¬
родной демократии, становлению международных отношений но¬
вого типа, борьбе СССР за разрешение таких важнейших проб¬
лем, как германский вопрос, проблема разоружения.
Одной из форм обобщающих работ, охватывавших всю историю
советской внешней политики, явились учебные пособия 84.
В целом в рассматриваемый период в изучении истории совет¬
ской внешней политики были достигнуты значительные результа¬
ты. Расширился круг научных учреждений, возросло количество
авторов, ведущих научно-исследовательскую работу по данной
проблематике. Кроме ученых Москвы и Ленинграда, в нее активно
включились специалисты и из других научных центров страны.
Существенно обогатилась документальная база исследований.
Развернулось изучение истории послевоенной внешней политики
СССР. Был создан ряд ценных монографий и обобщающих тру¬
дов, в которых анализировались претворение в жизнь ленинских
принципов внешней политики на различных этапах истории Совет¬
ского государства, взаимоотношения СССР с другими странами,
достижения советской дипломатии в борьбе за мир.
81 Айрапетян М. Э.у Деборин Г. А. Этапы внешней политики СССР.
М., 1961.
82 Многое в предложенной Айрапетяном и Дебориным периодизации пред¬
ставляется бесспорным, но некоторые моменты вызвали возражения. См.:
История СССР, 1962, № 2.
83 Международные отношения после второй мировой войны. М., 1962—
1965. Т. 1—3.
84 Ивашин И. Ф. Очерки истории внешней политики СССР. М., 1958;
История международных отношений и внешней политики СССР: В 3-х т. М.,
1961—1964; 2-е изд. М., 1967; Международные отношения и внешняя политика
СССР (1917—1960). 2-е изд. М., 1961; Внешняя политика СССР. 2-е изд.,
перераб. и доп. М., 1965.
567
Глава одиннадцатая
ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ
КУЛЬТУРНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА В СССР
Второй этап советской историографии истории культурного строи¬
тельства в СССР охватывает период от начала 30-х до середины
50-х годов *. Большую роль в пропаганде и развитии ленинской
концепции культурно-исторического процесса и на этом этапе
играли труды соратников В. И. Ленина. Партийная и советская
публицистика того времени дает важный материал, который мож¬
но рассматривать как особый вид историографического источника
по истории культуры социализма.
Первой попыткой всесторонне проанализировать взгляды Ле¬
нина по вопросам культуры явилась статья А. В. Луначарского-
«Ленин и литературоведение», опубликованная в 1932 г. в «Лите¬
ратурной энциклопедии»2. В работе было показано, что ленин¬
ская концепция культуры вырабатывалась одновременно с ленин¬
ским учением о партии и революции, в неразрывном единстве
теории и практики. Автор подчеркивал, что коммунистические
преобразования Ленин неразрывно связывал с работой «по пере¬
созданию самого человека, с глубокой работой пролетариата над.
самим собой для поднятия всей массы трудящихся на моральную
высоту, которая разным мещанам кажется недосягаемой и фан¬
тастической»3. Особое внимание в статье уделялось непреходя¬
щему значению ленинского принципа партийности культуры,,
целям и задачам культурной революции.
Настойчиво и систематически продолжала разрабатывать ле¬
нинское наследие Н. К. Крупская. Она считала необходимым
собрать не только специальные ленинские работы, но и все его
высказывания по вопросам культуры и декреты, связанные с
культурным строительством, выработанные под его руководством.
В 1936 г. был издан первый сборник ленинских работ по вопро¬
сам просвещения и культуры, отрецензированный ею 4.
Крупская выступила и как инициатор написания исторшг
культурного строительства в СССР. Она неоднократно призывала
к созданию такого труда, требовала освещения в нем наряду с
достижениями ошибок и трудностей на пути строительства совет¬
ской культуры. В ряде работ («Доклад на пленуме III сессии
ГУСа», «О культурной революции», «Культурная революция в
свете 16 лет пролетарской революции (некоторые итоги)») Круп¬
ская, по существу, воссоздала историю культурного строительства
* О первом этапе историографии вопроса см.: Зак Л. М. История изучения
советской культуры. М., 1981, с. 3—49.
1 Луначарский А. В. Собрание сочинений. М., 1967. Т. 8.
3 Там же, с. 420.
4 Статьи и отрывки из произведений В. И. Ленина по вопросам народного
просвещения и школы: Хрестоматия/Сост. Н. Н. Груздев. М.; Л., 1936.
568
в СССР. Анализ конкретно-исторических фактов и событий соче¬
тался в них с обобщениями, тонкие наблюдения партийного руко¬
водителя, неразрывно связанного с массами, дополнялись воспоми¬
наниями о В. И. Ленине. Крупская настойчиво подчеркивала
связь между экономикой, политикой и культурой. Особенно важ¬
ным она считала раскрытие всенародного характера культурной
революции, ее массовой базы. Крупская рассматривала в органи¬
ческом взаимодействии две силы культурной революции: идущую
снизу громадную тягу миллионов трудящихся к свету и знаниям
и организацию культурного строительства Коммунистической пар¬
тией и Советским государством.
Особое внимание Крупской привлекали вопросы строительства
социалистической культуры у ранее отсталых народов России.
Она отмечала тесную связь между проведением коллективизации
и успешной борьбой за грамотность и культуру в таких районах,
как Адыгея и Кабардино-Балкария. Предметом ее изучения был
вопрос о темпах культурного строительства в ранее отсталых на¬
циональных областях. Опираясь на ленинские идеи интернацио¬
нализма, Крупская анализировала пути и трудности строительства
национальной социалистической культуры, призывая помнить
.ленинское учение о двух культурах в каждой национальной
культуре.
Крупской принадлежит первая попытка научной периодизации
истории народного образования в СССР. В 1932 г. она наметила
три этапа: 1917—1920, 1921 —1927 и 1928—1932 гг.— и охаракте¬
ризовала их, опираясь на анализ статистических и других доку¬
ментальных источников5. В статье «В. И. Ленин и вопросы на¬
родного образования», написанной в связи с 20-летием Великой
Октябрьской социалистической революции, Крупская выступила
с предложением написать историю советской школыв. Но это
предложение долгое время не было реализовано. После смерти
Крупской в 1939 г. в течение многих лет ее работы почти не пере¬
издавались, так же как и труды Луначарского.
В конце 30-х и 40-е годы творческое обсуждение и изучение
проблем ленинского плана культурной революции проводилось
менее активно.
В 1939 г. в Отчетном докладе ЦК XVIII съезду ВКП(б) было
подчеркнуто, что период между XVII и XVIII съездами партии
«был поистине периодом культурной революции»7. В докладе так¬
же отмечалось, что функция культурно-воспитательной работы не
получила в Советском государстве серьезного развития вплоть до
периода ликвидации эксплуататорских классов8. Эти положения
оказывали определяющее влияние на советскую историографию
истории культурного строительства в СССР конца 30—40-х годов.
5 Крупская Н. К. Педагогические сочинения М., 1958, т. 2, с. 584—604.
6 Там же, с. 692.
7 XVIII съезд Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков), 10—
21 марта 1939 г.: Стеногр. отчет. М, 1939, с. 24.
8 Там же, с. 35.
559
В литературе этого времени недостаточно раскрывалась роль ле¬
нинской теории и практики руководства культурной революцией,
народных масс как движущей силы культурного строительства.
Определенное внимание уделялось истории советской интеллиген¬
ции, создание которой, как отмечалось на XVIII съезде партии,
явилось одним из самых важных результатов культурной револю¬
ции. Но в то же время была принята схема жесткого соотнесения
степени квалификации той или иной группы интеллигенции и ее
отношения к Советской власти. По этой схеме наиболее квалифи¬
цированная часть интеллигенции якобы являлась сплошь контрре¬
волюционной и была «разбита и рассеяна», средняя ее часть заняла
выжидательную позицию или объявила нейтралитет, а низшая
примкнула в Советской власти. Подобная схема не соответствовала
исторической действительности, однако была догматически воспри¬
нята и воспроизводилась во многих статьях и брошюрах. Однако
среди вышедших в конце 30-х годов работ, посвященных интелли¬
генции, следует отметить труды М. И. Калинина и Е. М. Ярослав¬
ского9, которым был присущ историзм, стремление обобщить глав¬
ные черты сложного процеса формирования советской интелли¬
генции.
В годы Великой Отечественной войны труды по истории куль¬
туры в СССР носили главным образом военно-патриотический
характер. В разгар войны вышла работа П. Ф. Юдина, в которой
автор подчеркивал: «Народ, создавший в четверть века такую
культуру, как наша социалистическая культура, никогда не будет
побежден» !0. В годы войны ряд работ отразил культурную исто¬
рию тех лет11. Они являлись своеобразными источниками, кото¬
рые создали важную основу для будущих исторических исследова¬
ний. Их авторы — деятели советской науки, литературы и искус¬
ства, которые по живым следам событий обобщали подвиг того
или иного отряда советской интеллигенции в борьбе против фа¬
шизма. Появились первые обобщающие работы литературоведов о
вкладе писателей и журналистов в дело победы над врагом 12. Из¬
давались и краткие очерки о роли советской интеллигенции в го¬
ды войны 13.
9 Калинин М. И. О советской интеллигенции. М., 1938; Ярославский Е. М.
О роли интеллигенции прежде и теперь.— Историк-марксист, 1939, № 1.
10 Юдин П. Советская культура. Киров, 1943, с. 23.
11 Комаров В. Л. Отечественная война и наука. М., 1942; Байков А. А.
Академия наук СССР за 25 лет.— Вестн. АН СССР, 1942, № 11 —12; Иоф¬
фе А. Ф. Советская наука в годы Великой Отечественной войны.— Там же.
1943, № 7—8; Сурков А. Советская поэзия в дни Отечественной войны.
М., 1944; Тихонов И. С. Советская литература в 1944—1945. М., 1945; и др.
12 Белкина И. П. Советская литература в Отечественной войне.— Под зна¬
менем марксизма, 1942, № 8—9; Мясников А. Отечественная война и советская
литература.— Коммунистический Интернационал, 1942, №7; Он же. Литерату¬
ра и война.— Октябрь, 1942, № 11; Тимофеев Л. Советская литература и
война.— Знамя, 1942, № 11; Газета в бою. М., 1942; и др.
13 Кафтанов С. Советская интеллигенция в Великой Отечественной войне.
М., 1945; Он же. Советская интеллигенция верно служит Родине. М., 1945.
570
Особая роль принадлежала советским историкам, архитекто¬
рам и художникам, в ходе войны и вскоре после нее подробно
исследовавшим ущерб, нанесенный фашистскими захватчиками
памятникам культуры и истории14. Материалы, подготовленные и
изданные ими, непосредственно примыкают к документам Нюрн¬
бергского процесса над гитлеровскими преступниками, являя со¬
бой пример глубокого внимания и действенной заботы историков
о культурном наследии нашего народа.
В годы войны продолжалось также изучение истории культур¬
ного строительства в СССР. Во втором томе «Истории граждан¬
ской войны в СССР», вышедшем в 1942 г., была предпринята попыт¬
ка осветить преобразования в области культуры, проведенные Со¬
ветским правительством в 1917—1918 гг. Отдельные вопросы
истории советской культуры в первый период существования Со¬
ветского государства освещались в статьях Ю. Осноса 15.
Характерной чертой советской историографии в послевоенный
период стало появление первых трудов, посвященных изучению
культурных преобразований в союзных республиках16. В хорошо
документированной книге Ф. Ф. Кронгауза рассматривалось раз¬
витие народного образования на Крайнем Севере17. Полезное
историко-статистическое исследование кадров высшей школы под¬
готовил А. Я. Синецкий, как бы продолжив работу А. Бейлина
«Подготовка кадров в СССР за 15 лет», изданную еще в 1932 г.18
Во второй половине 40-х годов перед советскими историками
встала задача создания сводных работ по истории народного об¬
разования, искусства, литературы и других отраслей советской
культуры. Первые такие работы представляли определенный ин¬
терес, как попытки обобщения процесса культурного строительст¬
ва 19. Вместе с тем для них было характерно слабое раскрытие
роли творчества народных масс, руководства В. И. Ленина и Ком¬
мунистической партии в области культурного строительства, заб-
44 Ясная поляна: Статьи и документы. М., 1942; Памятники искусства,
разрушенные немецкими захватчиками/Под ред. академика И. Э. Грабаря.
М., 1948.
15 Оснос Ю. Из истории советской науки.— Исторический журнал, 1943,
№ 5—6; Он же. Советская школьная реформа 1918 г.—Там же, 1944,
.V 7—8; и др.
1в Кары-Ниязов Т. Социалистическая культура узбекского народа. Ташкент,
1949; Пашаев Н. Культурная революция в Азербайджанской ССР (1920—
1940). Баку, 1949; Омельчук Ф. Развитие социалистической культуры в Мол¬
давской ССР. Кишинев, 1950.
47 Кронгауз Ф. К истории советской школы на Крайнем Севере. М.,
1948.
18 Синецкий А. Я. Профессорско-преподавательские кадры высшей школы
СССР. М., 1950.
19 Соколов И. История советского киноискусства звукового периода.
М., 1946. Ч. 1—2; Лебедев В. А. Очерки по истории советского немого кино.
М., 1947; Константинов И. В., Медынский Е. Н. Очерки по истории советской
школы за 30 лет. М., 1948; Лебедев П. И. Советское искусство в период ино¬
странной военной интервенции и гражданской войны. М.; Л·, 1949; Ивано¬
ва А. М. Что сделала Советская власть для ликвидации неграмотности взрос¬
лых. М.. 1949; и др.
57/
пение либо односторонняя оценка ряда направлений, течений,
школ, замалчивание деятельности многих представителей культу¬
ры, науки, общественной жизни. Эти недостатки были присущи и
документальным публикациям по культуре. Например, в вышед¬
ший в 1947 г. сборник документов о народном образовании20
были включены не все важнейшие директивы Коммунистической
партии и постановления Советского правительства в этой области
культурного строительства, а во многих опубликованных допущены
неоправданные сокращения. Недостаточной полнотой и археогра¬
фической точностью отличались и некоторые другие сборники доку¬
ментов 21.
Значительным явлением в изучении начала строительства со¬
циалистической культуры стала монография И. С. Смирнова22.
Автор впервые в советской историографии комплексно рассмот¬
рел на базе документальных материалов основные мероприятия
СНК во главе с В. И. Лениным в области культурного строитель¬
ства: ликвидацию феодальных пережитков, закрытие контррево¬
люционных изданий и создание советской печати, первые преоб¬
разования в области науки и искусства. И хотя в книге не был
поставлен вопрос о содержании и рамках культурной революции,
появление этого труда имело большое научное значение.
С середины 50-х годов в исследованиях по истории советской
культуры полнее и обстоятельнее стали раскрываться творческая
роль народных масс, руководство Коммунистической партии и
Советского государства культурным строительством23. Появление
этих работ в условиях общего подъема исторической науки дало
толчок мысли исследователей, обратило внимание молодых кад¬
ров на разработку неосвещенных проблем. Вопросами культурной
революции в различных ее аспектах, в широких хронологических
и географических рамках стали заниматься сотни историков. По
существу, именно в это время стала бурно формироваться спе¬
циальная отрасль изучения истории советского общества— изуче¬
ние истории его духовной жизни.
Первостепенное значение для этого имели выход в свет Пол¬
ного собрания сочинений В. И. Ленина, переиздание стенографи¬
ческих отчетов съездов Коммунистической партии и съездов Сове¬
20 Директивы ВКП(б) и постановления Советского правительства о народ¬
ном образовании: Сб. док. за 1917—1947 гг./Под ред. Н. Болдырева. М.; Л..
1947. Вып. 1—2.
21 Большевистская печать: Сб. материалов, Ноябрь 1917—1945 г. М.,
1945. Ч. 2; Пропаганда и агитация в решениях и документах ВКП(б). М.,
1947.
22 Смирнов И. С. Из истории строительства социалистической культуры в
первый период Советской власти (октябрь 1917—лето 1918). М., 1949; 2-е изд.,
1952.
23 Городецкий Е. Н. Борьба народных масс за создание советской куль¬
туры (1917—1920 годы).— Вопросы истории, 1954, № 4; Карпов Г. Г. О совет¬
ской культуре и культурной революции в СССР. М., 1954; Ким М. П. Ком¬
мунистическая партия — организатор культурной революции в СССР. М.,
1955; Лашин А. Г. Культурно-воспитательная деятельность Советского государ¬
ства. М., 1955; и др.
572
тов. Был выпущен ряд специальных сборников трудов и высказы¬
ваний В. И. Ленина по вопросам культуры24.
В едином сборнике были опубликованы основные руководя¬
щие документы КПСС по проблемам культурного строительст¬
ва25. В конце 50-х — начале 60-х годов вышли в свет собрания
педагогических сочинений Н. К. Крупской и собрание сочинений
А. В. Луначарского по вопросам искусства, сборники трудов
Н. К. Крупской, А. В. Луначарского, А. С. Бубнова, М. И. Ка¬
линина, К. Цеткин по проблемам культуры.
Заметно расширилось издание воспоминаний, среди которых
особо важное значение имели воспоминания деятелей культуры
о В. И. Ленине28. Интересны и многогранны были публикации по
истории советской культуры в журнале «Исторический архив»
(1958—1962 гг.). Появились статистические сборники по куль¬
турному строительству в СССР27, которые, несмотря на отсутст¬
вие единообразия в подходе к отдельным показателям, стали
необходимой базой для исторических исследований. Началось
издание документов по истории культурного строительства в от¬
дельных республиках28. Большой научный интерес представляет
оригинальный сборник документов и воспоминаний, посвященный
главным образом охране памятников искусства и старины в
Москве в первый год Советской власти29. Ценные и разнообраз¬
ные материалы и документы содержало издание, посвященное
советским литераторам и журналистам, сражавшимся на фронтах
Великой Отечественной войны30.
Разработка истории культурного строительства стала неотъем¬
лемой частью изучения истории советского общества. Обобщаю¬
щие исторические труды 60-х годов органически включали в себя
проблемы культурной революции. В частности, в учебнике по ис¬
тории советского общества для вузов каждый раздел получил
специальный параграф о культурном строительстве. В вышедших
в 60-е годы трудах по истории союзных и автономных республик
развитие советской культуры рассматривалось как неразрывная
24 Ленин о культуре и искусстве. М., 1956; Ленин о народном образова¬
нии. М., 1957; Ленин о литературе: Статьи и речи. М., 1957; и др.
25 КПСС о культуре, просвещении и науке. М., 1963.
26 КуОрявцев Ф. п. Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине: Анноти¬
рованный указатель книг и журнальных статей (1954—1961). М., 1963; О Вла¬
димире Ильиче: Воспоминания, 1900—1922 годы. М., 1963; и др.
27 Народное хозяйство СССР: Стат. сб. М., 1956; Культурное строитель¬
ство: Стат. сб. М., 1956; Печать СССР за 40 лет (1917—1957): Стат. материа¬
лы. М., 1957; и др.
28 Культурное строительство в Киргизии: Сб. док. и материалов. Фрунзе.
1957—1961. Т. 1. Ч. 1—2. Культурное строительство в Чувашской АССР: Сб.
док. Чебоксары, 1965. Кн. 1; Культурное строительство в Казахстане (1918—
1932 гг.): Сб. док. и материалов. Алма-Ата, 1965. Т. 1; Из истории культур¬
ного строительства в Таджикистане в 1924—1941 гг.: Сб. материалов и док.
Душанбе, 1966; и др.
29 Из истории строительства советской культуры. Москва 1917—1918 гг.:
Док. и воспоминания. М., 1964. *
30 Советские писатели на фронтах Великой Отечественной войны. М., 1966.
Кн. 1-2.
573
часть складывания социалистических наций. Вопросы истории со¬
ветской культуры раскрывались и в многотомных изданиях
(«История Великой Отечественной войны Советского Союза»,
«История КПСС» и «История СССР», «История Сибири» и др.).
Все это свидетельствовало о внедрении проблематики духов¬
ной жизни советского общества во все направления изучения его
истории и утверждало ее органическую связь с экономической
и политической историей нашей страны. Но для развития вглубь,
для подлинно научного изучения истории советской культуры
требовалась разработка ряда важных методологических проблем.
Первоочередной стала задача всестороннего изучения трудов
В. И. Ленина, роли Ленина в теории и практике культурных
преобразований социализма.
Обстоятельное монографическое исследование И. С. Смирно¬
ва 31 о государственной деятельности В. И. Ленина в области
культуры в первые месяцы Советской власти послужило серьез¬
ным вкладом как в разработку научной биографии В. И. Ленина,
так и в изучение начального этапа культурной революции. Ис¬
пользуя широкий круг источников, автор анализировал вопросы
организации политической агитации в массах, роль Ленина в со¬
здании советской печати, первые мероприятия Советского госу¬
дарства в области строительства советской школы, реформы выс¬
шего образования. Это исследование стало началом глубокой раз¬
работки проблемы государственной деятельности Ленина в
области культуры.
В 60-х годах появился ряд работ, в которых характеризо¬
валась ленинская концепция культурной революции32.
Большое значение в разработке Ленинианы имела проблема
культурного наследия, изучение которой связано с историей борь¬
бы против идеологии Пролеткульта. В советской историографии
были преодолены односторонние взгляды на эту организацию. Начи¬
ная с В. В. Горбунова, исследователи установили четкое размеже¬
вание между сектантско-догматическими взглядами руководителей
Пролеткульта — А. Богданова, В. Плетнева и др.— и деятельно¬
стью широких слоев рабочих — участников пролеткультовских
кружков и студий33. Горбунов впервые ввел в научный оборот
31 Смирнов И. С. Ленин и советская культура: Государственная деятель¬
ность В. И. Ленина в области культурного строительства, Октябрь 1917—
лето 1918 г. М., 1960.
32 Королев Ф. Ф. Ленин и культурная революция.— Советская педагогика,
1960, № 4; Фурманов Г. Л. В. И. Ленин о культурной революции в СССР —
Вестн. МГУ, сер. 8, 1960, Л® 4; Виноградов А. Учение В. И. Ленина о куль¬
турной революции: Лекции. Харьков, 1961; Межуев В. И. Ленинская теория
социалистической культуры — Вопросы философии, 1967, №4; Грабарь Т. Ф.,
Плотникова Е. Ф. Ленинский план культурной революции и его осуществление
в СССР (1917—1937 гг.). М., 1967; и др.
33 Горбунов В. В. Борьба В. И. Ленина с сепаратистскими устремлениями
Пролеткульта.— Вопросы истории КПСС, 1958, .N*9 1; Денисова Л. Ф.
В. И. Ленин и Пролеткульт.— Вопросы философии, 1964, № 4; Арончик И. Л.
Борьба В. И. Ленина против левацких извращений социалистической культу¬
ры.— Науч. докл. высш. шк. Филос. науки, 1964, Л!» 2.
574
новые документальные материалы, показав, что борьба В. И. Ле¬
нина с Пролеткультом была направлена против сектантского,
вульгаризаторского понимания пролетарской культуры, против
игнорирования культурного наследия и партийно-государствен¬
ного руководства культурным строительством.
Ленинской концепции культурного наследия, конкретным воп¬
росам ее воплощения в практике культурного строительства был
посвящен ряд работ историков и философов34. Одним из важ¬
ных аспектов этой темы является проблема привлечения к строи¬
тельству социализма буржуазной интеллигенции. В трудах
С. А. Федюкина, Э. Б. Генкиной и других авторов35 было рас¬
крыто важнейшее ленинское положение о том, что борьба за при¬
влечение буржуазных специалистов есть особая форма классовой
борьбы в переходный период. Федюкин на большом фактическом
материале показал роль В. И. Ленина в постановке в теории и
на практике вопроса о роли буржуазной интеллигенции в строи¬
тельстве социализма и определении путей и методов ее привлече¬
ния на сторону Советской власти. Автор доказательно опроверг
сложившуюся в 30—40-е годы схему и показал, что дифферен¬
циация интеллигенции была сложным и противоречивым процес¬
сом и проходила внутри каждой из ее социальных групп. Рабо¬
ты советских исследователей на большом источниковом материа¬
ле раскрывали, что главным методом привлечения буржуазных
специалистов к сотрудничеству с Советской властью было
повседневное их воспитание через участие в процессе социалисти¬
ческого строительства.
В. А. Куманев и В. И. Бессонова исследовали роль В. И. Ле¬
нина в организации борьбы за народную грамотностьзв. Разра¬
батывая вклад Ленина в теорию и практику народного образо¬
вания Ф. Ф. Королев, Н. К. Гончаров, 3. И. Равкнн, И. С. Смир¬
нов, П. В. Руднев проанализировали развитие ленинских взглядов
по этим вопросам, сложившихся задолго до Октября, и по¬
казали первоочередное внимание, которое уделял им Ленин в
процессе становления и развития Советского государства37. На
основе тщательного изучения ленинского документа — «Набросок
плана научно-технических работ» — советские ученые определили
34 Нейман М. Ленинский план монументальной пропаганды и первые
скульптурные памятники.— В кн.: История русского искусства. М., 1957,
т. П; Мейлах Б. Судьба классического наследия в первые послеоктябрьские
годы.— Русская литература, 1967, № 5; Ковалев С. Социализм и культурное
наследие. М., 1967. Наиболее полно проблема была освещена в книге
Э. А. Баллера «Культурное наследие и коммунизм» (М., 1968).
35 Федюкин С. А. Советская власть и буржуазные специалисты. М.,
1965; Генкина Э. Б. О ленинских методах вовлечения интеллигенции в социа¬
листическое строительство: (Из опыта государственной деятельности В. И. Ле¬
нина в 1921 —1922 гг.).— Вопросы истории, 1965, № 4; и др.
зв Куманев В. А. В. И. Ленин — организатор ликвидации неграмотности.—
Народное образование, 1958, № 12; Бесорнова В. И. В. И. Ленин и борьба
за народную грамотность (1917—1924 гг.).— В кн.: Из истории революционной
и государственной деятельности В. И. Ленина. М., 1960.
37 В. И. Ленин и проблемы народного образования. М., 1963.
575
его место и значение в истории первых социалистических преоб¬
разований, начав углубленное исследование организации совет¬
ской науки и техники 38.
Ленинское отношение к высшей школе стало предметом из¬
учения в статье В. Я. Климушева39. В. И. Ленину как журна¬
листу и редактору была посвящена книга Б. В. Яковлева40, ленин¬
ская трактовка проблем искусства рассматривалась Н. У. Джаши
и В. Р. Щербиной41.
Важным методологическим вопросом является определение со¬
держания культурной революции и ее хронологических рамок. Во
второй половине 50—60-х годах в советской историографии этой
проблеме уделялось большое внимание.
М. П. Ким поставил важный вопрос о начале культурной ре¬
волюции с первых дней Великого Октября42. Обосновав этот
исходный рубеж культурной революции, Ким проанализировал
ленинское понимание самого ее содержания, показав, что Ок¬
тябрьская революция означала коренной переворот не только в
политике и экономике, но и в области духовной жизни общества,
что она положила начало духовному перерождению трудящихся
масс, начало глубочайшей культурной революции в нашей стране.
В начале 60-х годов ряд историков и философов выдвинули те¬
зис о том, что культурная революция в СССР продолжается и
вступила в свой завершающий этап (М. Т. Иовчук, Г. Л. Фур¬
манов, В. А. Куманев, Д. И. Гусев и др.). Наиболее развернуто
эта точка зрения была сформулирована Иовчуком43. Ее сторон¬
ники полагали, что на завершающем этапе культурной револю¬
ции, совпадающем с периодом коммунистического строительства в
нашей стране, должны решаться следующие задачи: создание не¬
обходимых идеологических и культурных условий для победы
коммунизма, устранение в основном существенных различий меж¬
ду умственным и физическим трудом, ликвидация культурно-бы¬
38 Городецкий Е. Н. К истории ленинского плана научно-технических
работ.— В кн.: Из истории революционной и государственной деятельности
В. И. Ленина; Гак А. М. В. И. Ленин и организация подготовки технических
кадров.— Там же; Топчиев А. В. В. И. Ленин и развитие советской науки.—
В кн.: Ленин и наука. М., 1960; Шевяков Л. Д. О «Наброске плана научно-
технических работ» В. И. Ленина.— Там же; Князев Г. Л., Кольцов А. В.
Краткий очерк истории Академии наук СССР. М., 1963.
39 Климушев В. Я. Ленин и высшая школа.— Вестник высшей школы,
1960, № 4.
40 Яковлев Б. Ленин — журналист. М., 1960.
41 Джаши Н. У. В. И. Ленин о культуре и искусстве. М., 1958; Щерби¬
на В. Р. Ленин и вопросы литературы. М., 1961.
42 Ким М. П. 40 лет советской культуры. М., 1957; Он же..О закономер¬
ностях культурной революции.— Вопросы истории, 1960, № 5; ОЛ^ее. Сущность
и исторические этапы культурной революции в СССР.— Вопросы истории
КПСС, 1960, № 6; Он же. О культурной революции как общей закономерно¬
сти общественного развития в переходный период.— В кн.: Общие закономерно¬
сти перехода к социализму и особенности их проявления в разных странах.
М., 1960.
48 Иовчук М. Т. Завершающий этап великой культурной резолюции.—
В кн.: Строительство коммунизма и проблемы культуры. М., 1966.
576
товых различий между городом и деревней, формирование нового
человека и т. п.
Такой взгляд на содержание и хронологические рамки куль¬
турной революции в СССР был оспорен В. Т. Ермаковым44. Он
отмечал, что сторонники подобного взгляда слишком расшири¬
тельно представляют содержание и задачи культурной революции,
включают в последние общие задачи коммунистического строи¬
тельства. Главной задачей культурной революции Ермаков считал
создание нового, социалистического типа культуры. По его мне¬
нию, она решается в хронологических рамках периода строитель¬
ства социализма, т. е. культурная революция свершилась и побе¬
дила в СССР одновременно с победой социализма.
На первой научной конференции по проблемам истории совет¬
ской культуры в 1965 г. была в целом принята крупномасштаб¬
ная периодизация, предложенная М. П. Кимом: начальный этап
(1917—1927 гг.), решающий этап (1928—1958 гг.), завершающий
этап культурной революции (с 1959 г.)45. Однако дискуссии по
вопросам периодизации культурной революции продолжались и в
дальнейшем.
Углубленное изучение теоретического наследия В. И. Ленина,
введение в научный оборот новых архивных материалов сделали
возможным появление обобщающих трудов по истории культур¬
ной революции.
Книга Кима о советской культуре 48 представляла собой, по
существу, первую попытку осмыслить с марксистско-ленинских
позиций весь гигантский процесс культурного строительства в
СССР за 40 лет. Автор определил основные вехи становления и
развития советской культуры, характерные черты и особенности
культурного строительства в нашей стране. Обобщения Кима
были плодотворно использованы при создании аналогичных изда¬
ний во многих союзных и автономных республиках, областях.
Общие задачи и особенности культурной революции в СССР
исследовались в работах ряда историков и философов47. В 1963 г.
Институт философии АН СССР выпустил сборник статей, в ко¬
тором прослеживались новые явления в духовной жизни советско¬
го общества48. Статьи этого сборника содержали обобщения по
актуальным вопросам развития советской культуры. В середине
60-х годов вышла книга «Строительство коммунизма и духовный
44 Ермаков В. Т. О содержании и хронологических рамках культурной ре¬
волюции в СССР.— Вопросы истории, 1966, № 10.
45 Культурная революция в СССР, 1917—1965 гг. М., 1967.
46 Ким М»ШП. 40 лет советской культуры.
47 Карпов Г. Г. Партия и культурная революция. М., 1957; Шаров А. Д.
Роль народных масс в развитии духовной культуры социалистического обще¬
ства.— Учен. зап. Акад. обществ, наук при ЦК КПСС, 1957, вып. 27; Аб-
росенко К. П. Рост культуры советского общества. М., 1958; Морди-
нов А. Е. О социалистическом содержании и национальной форме советской
культуры. М., 1959; Ковалев С. М. Коммунистическое воспитание трудящихся.
М., 1960; и др.
48 Строительство коммунизма и проблемы культуры. М., 1963.
1 ? Очерки историографии, т. \т
577
мир человека». (М., 1966). Созданию этого философского труда
предшествовали социологические обследования на заводах, строй¬
ках, в колхозах, широкое обсуждение поставленных авторами
проблем на научно-теоретических конференциях.
Одной из характерных особенностей историографии истории
советской культуры в рассматриваемый период явилось активное
изучение проблем культурной революции в национальных рес¬
публиках. С конца 50-х годов выявление ее общих закономерно¬
стей и национальных особенностей все более привлекало внима¬
ние ученых. Сообщение О. Шахмурадова о культурной революции
в Туркменской ССР на состоявшейся в 1958 г. научной сессии,
посвященной советскому периоду истории Средней Азии и Ка¬
захстана49, положило начало изучению этой большой проблемы.
В 1959 г. на научной сессии в Ташкенте был обсужден доклад
А. Алтмышбаева «Культурная революция в республиках Сред¬
ней Азии — один из важнейших этапов Октябрьской социалисти¬
ческой революции»50, который явился одной из первых попыток
обобщить опыт и особенности осуществления культурной револю¬
ции на советском Востоке. К Всесоюзной научной сессии 1962 г.
в Душанбе, посвященной обсуждению закономерностей некапи¬
талистического пути развития ранее отсталых народов, группа
историков и философов (О. Кулиев, И. Лапин, И. Сосонкин,
К. Сапаргалиев) подготовила доклад «Исторический опыт осу¬
ществления культурной революции в республиках Средней Азии
и Казахстана»51.
В 60-е годы почти во всех монографиях, посвященных строи¬
тельству социализма в национальных республиках, рассматрива¬
лись проблемы культурного строительства. В книгу по истории
Советского Казахстана в 1933—1940 гг.52 вошла обширная глава,
посвященная культурной революции. Ее автор Р. Б. Сулейменов
на основе анализа архивных и опубликованных материалов по¬
казал не только итоги, но и сам процесс культурного строитель¬
ства в республике, его сильные и слабые стороны.
В 60-х годах были изданы многочисленные сборники статей,
главным образом юбилейного характера, по истории культурного
строительства в республиках и областях. Однако зачастую вхо¬
дившие в них статьи носили иллюстративный характер, а обобще¬
ния и выводы были недостаточно глубоки. Многие сборники были
49 Материалы Объединенной научной сессии, посвященной истории Сред¬
ней Азии и Казахстана: Эпоха социализма. Алма-Ата, 1958.
50 Объединенная научная сессия, посвященная прогрессивному значению
присоединения Средней Азии к России. Ташкент, 1959. См. также: Алтмыш-
баев А. Некоторые особенности формирования и развития социалистической
культуры народов советского Востока. Фрунзе, 1958.
51 Материалы к Всесоюзной научной сессии: Закономерности перехода
ранее отсталых народов к социализму и коммунизму, минуя стадию капита¬
лизма. М., 1962.
52 Нурмухамедов С. Б., Савосько В. /С., Сулейменов Р. Б. Очерки
истории социалистического строительства в Казахстане 1933—1940 гг. Алма·
Ата, 1966.
578
построены по следующей схеме: краткий очерк состояния куль¬
туры до Октябрьской революции, затем показ строительства но¬
вой национальной культуры по следующим направлениям: народ¬
ное образование, подготовка кадров интеллигенции, наука, ис¬
кусство. Подобная схема была мало связана с экономической и
политической жизнью страны и чаще всего показывала лишь ито¬
ги культурного строительства, не раскрывая процесс поисков его
оптимальных путей и своеобразие условий каждой конкретной
республики или области.
Авторы вышедшего в 1962 г. сборника статей под редакцией
Г. Г. Карпова53, опираясь на достижения историографии отдель¬
ных республик, наиболее полно отразили состояние разработки
истории культурной революции в союзных республиках. Однако
в книге еще не было дано обобщения взаимодействия и взаимо¬
влияния национальных культур.
В 60-е годы история культурного строительства активнее все¬
го разрабатывалась в республиках Средней Азии и в Казахста¬
не. Среди вышедших тогда работ необходимо выделить моногра¬
фию Р. Б. Сулейменова и X. И. Бисенова54. Ее достоинством
являлся конкретно-исторический анализ на широкой докумен¬
тальной основе становления и развития культуры Казахстана во
всем ее многообразии и в тесной связи с общими вопросами по¬
строения социализма, минуя капиталистическую стадию развития.
Появились обобщающие работы и по истории советской куль¬
туры в Закавказье. Проблемная постановка многих вопросов,
стремление раскрыть успехи и трудности в борьбе за социалисти¬
ческую культуру Армении были характерны для книги К. С. Ху-
давердяна”. Среди работ по истории культурного строитель¬
ства на Украине и в Белоруссии выделялись исследования
Г. М. Шевчука, С. К. Бутянского, И. Д. Златоверхого. В рес¬
публиках Прибалтики изучались проблемы народного образова¬
ния, искусства, менее разрабатывались общие вопросы культур¬
ного строительства.
Успешно велось изучение истории формирования советской
культуры в автономных республиках и областях РСФСР. Иссле¬
довательским характером, охватом основных проблем культурно¬
го строительства, широкой документальной базой отличались ра¬
боты Н. Н. Михайлова, В. Н. Увачана, А. А. Абилова, Ц. О. Очи-
рова, Б. М. Митупова, Г. Л. Санжиева53.
53 Развитие социалистической культуры в союзных республиках: Сб. ста¬
тей. М., 1962.
54 Сулейменов Р. Б., Бисенов X. И. Социалистический путь культурно¬
го прогресса отсталых народов. Алма-Ата, 1967.
55 Худавердян К. Культурная революция в Советской Армении, 1922—
1940. Ереван, 1966.
56 Михайлов Н. Н. Культурная революция в Чувашии. Чебоксары, 1957;
Увачан В. Н. Переход к социализму Шалых народов Севера. М., 1958; Аби¬
лов А. А. Очерки советской культуры Дагестана. Махачкала, 1960; Очи-
ров Ц. О. Партийная организация Бурятии в борьбе за новый подъем куль¬
туры (1956—1960). Улан-Удз, 1960; Митупов Б. М., Санжиев Г. Руко¬
579
1?·
Плодотворная работа уральских историков привела к выпуску
научно-популярной книги, в которой был обобщен почти полуве¬
ковой опыт культурного строительства на Урале57.
Работы обобщающего характера дополнялись углубленными
монографическими исследованиями по определенным этапам куль¬
турной революции на местах. Так, В. Л. Соскин ввел в научный
оборот обширные материалы партийных, государственных и об¬
щественных организаций Сибири, показал многосторонние прояв¬
ления культурного творчества масс, в том числе сибирских пар¬
тизан, в годы революции и гражданской войны58.
Однако в рассматриваемый период не было создано обобщен¬
ных исследовательских трудов по истории культурного строитель¬
ства в РСФСР в целом. Вместе с тем важное значение имели ра¬
боты С. С. Тарасовой и А. В. Кольцова59, посвященные отдель¬
ным этапам культурной революции в Российской Федерации.
Книга Кольцова была основана на многочисленных документаль¬
ных материалах и являлась одной из немногих комплексных работ
по истории советской культуры в годы первой пятилетки.
В коллективной монографии, посвященной Советам в первый
год Советской власти80, была предпринята успешная попытка
раскрыть опыт государственного культурного строительства на
местах. Автор специальной главы А. П. Ненароков обобщил яр¬
кий материал, убедительно показывающий инициативу масс и
творческую роль местных органов власти в решении основных
вопросов культурной революции с первых дней победы пролетар¬
ской революции.
В конце 50—60-х годах в большинстве трудов по истории куль¬
туры в отдельных национальных республиках или областях еще
недостаточно глубоко исследовалась классовая борьба в сфере
культуры. Удачную попытку раскрыть ее особенности и характер
предприняли историки Киргизии81.
В большинстве случаев исследователи прослеживали влияние
социалистической экономики на развитие культуры, что в прин¬
ципе бесспорно. Однако необходимо раскрывать также обратное
влияние культурной революции на развитие социалистического
производства. В этом плане интересна работа М. Р. Шукурова
по истории социалистической таджикской культуры82.
водство Бурятской партийной организации культурной революцией в рес¬
публике (1929—1937 гг.). Улан-Удэ, 1962.
57 Культурная революция на Урале. Свердловск, 1966.
58 Соскин В. JI. Очерки истории культуры Сибири в годы революции и
гражданской войны. Новосибирск, 1965.
59 Тарасова С. С. Культурное строительство в первый год Советской вла¬
сти.— В кн.: Победа Великой Октябрьской социалистической революции. М.,
1957; Кольцов А. В. Культурное строительство в РСФСР в годы первой пя¬
тилетки. М.; Л., 1960.
80 Советы в первый год пролетарской диктатуры. М., 1967.
81 Формирование и развитие киргизской социалистической нации. Фрун¬
зе, 1957.
82 Ш у куров М. Р. Развитие социалистической культуры Таджикистана.—
В кн.: Развитие социалистической культуры в союзных республиках. М.,
1962.
580
Проблемы истории культурной революции у народов советско¬
го Востока ввиду их политической актуальности стали предметом
обсуждений на международных научных форумах, в том числе
на XXVI Международном конгрессе востоковедов в 1963 г. Раз¬
мах и высокий научный уровень исследований советских ученых
был ярким подтверждением успехов многонациональной советской
культуры, а их выводы служили острым оружием в борьбе про¬
тив реакционной буржуазной историографии.
Разработка методологических вопросов и появление обобщаю¬
щих трудов о культурно-историческом процессе в отдельных рес¬
публиках и стране в целом создали возможность проведения пер¬
вой научной конференции по проблемам истории советской куль¬
туры, созванной по инициативе Института истории АН СССР в
Москве в конце мая — начале июня 1965 г.вз На конференции
были заслушаны и обсуждены доклады «О сущности культурной
революции и этапах ее осущестслекия в СССР» (М. П. Ким),
«О некоторых методологических вопросах изучения опыта разви¬
тия культуры народов СССР» (М. С. Джунусов), «Основные про¬
блемы культурного строительства СССР в современной историче¬
ской литературе» (Л. М. Зак). Конференция вызвала большую
активность исследователей, способствовала дальнейшему углуб¬
лению изучения истории культурного строительства в СССР и по¬
становке ее проблематики в вузах страны при изучении истории
СССР и истории КПСС.
Процесс всестороннего анализа проблем истории советской
культуры в рассматриваемый период носил главным образом ха¬
рактер отраслевых исследований отдельных направлений куль¬
турного строительства. Центральным было изучение складывания
советской системы народного просвещения. В разработке этой
проблематики самое непосредственное участие приняли историки
народного образования и педагогики. Среди книг по истории
борьбы за народную грамотность84 выделялась монография
В. А. Куманева85, посвященная анализу этапов, форм и методов
этой важнейшей работы. Автор показал героический повседневный
труд просвещенцев, комсомольцев — инициаторов культпохода сре¬
ди населения, роль Н. К. Крупской и ее соратников в борьбе за
грамотность. Книга Куманева явилась определенным итогом раз¬
работки этого важного вопроса в советской историографии. Сле¬
дует, однако, отметить, что исследователи истории борьбы за лик¬
видацию неграмотности уделяли недостаточно внимания ее завер¬
шающему этапу в 30-е годы, не проанализировали с полной
глубиной трудности, связанные с переходом письменности многих
народов на латинский, а затем на русский алфавит.
63 Культурная революция в СССР, 1917—1965 гг.
64 Элькина Д. Ю. На культурном фронте: Из истории борьбы за ликви¬
дацию неграмотности в СССР. М., 1959; Зиновьев М., Плешакова А. Как
был выполнен ленинский декрет. М., 196?; и др.
85 Куманев В. А. Социализм и всенародная грамотность: Ликвидация
массовой неграмотности в СССР. М., 1967.
581
В связи с проблемой ликвидации неграмотности историками
рассматривалась и культурно-просветительная работа. Вслед за
В. Ф. Клочко88, работа которого содержала мало новых доку¬
ментов и обобщений, культурное шефство рабочего класса над
крестьянством исследовали А. П. Молчанова, О. И. Митяева и
др.87 Ими на конкретно-историческом материале раскрывалось
значение ленинского положения о тесной связи кооперативного
плана с культурной революцией. Истории культурно-просветитель¬
ной работы в стране в восстановительный период была посвяще¬
на книга Т. А. Ремезовой88. Первой удачной попыткой моногра¬
фического исследования этой темы в историко-партийном плане
можно считать исследование М. С. Андреевой8в. Появились ра¬
боты по истории библиотечного и музейного дела70. Однако в
рассматриваемый период объектом тщательного изучения исто¬
риками еще не стали такие основные каналы культурно-политиче¬
ской работы, как печать, радио, кино, телевидение.
Широкая документальная база отличала издания по истории
советской школы в 1917—1931 гг., подготовленные Академией пе¬
дагогических наук71. В них рассматривались проблемы трудового
и политического обучения, программно-методической и воспита¬
тельной работы, подготовки кадров советских учителей, борьбы с
буржуазным и мелкобуржуазным влиянием. Эти работы стали не
только важным вкладом в историографию, но и обобщением опы¬
та организации просвещения в стране в 1917—1931 гг.
Если раньше объектом исследования историков народного об¬
разования являлась главным образом русская школа, то начиная
с середины 50-х годов вышел в свет ряд работ по истории на¬
циональных школ. Особенно интересны обобщающие работы
А. Э. Измаилова и А. И. Сембаева, разработавших историю
школьного строительства в Казахстане и Киргизии72. А. Хуш-
вв Клочко В. Ф. Культурное строительство в советской деревне в годы
второй пятилетки (1933—1937 гг.). М., 1956.
87 Молчанова А. П. Из истории борьбы за упрочение союза рабочего клас¬
са и крестьянства: Партийно-массовая работа в деревне в 1924—1925 гг. М.,
1956; Митяева О. И. Культурно-просветительная работа в деревне в годы пер¬
вой пятилетки (1928—1932).— История СССР, 1958, № 5; и др.
68 РеМезова Т. А. Культурно-просветительная работа в РСФСР (1921—
1925 гг.). М., 1962.
89 Андреева М. С. Коммунистическая партия — организатор культурно-
просветительной работы в СССР (1917—1933 гг.). М., 1963.
70 История музейного дела в СССР: Сб. статей. М., 1957; Василенко В. Е.
История библиотечного дела в СССР. М., 1958; Очерки истории музейного де¬
ла в России. М., 1960—1961; Закс А. Б. Музеи исторического профиля в
1917—1934 гг.— История СССР, 1962, № 5; и др.
71 Королев Ф. Ф. Очерки по истории советской школы и педагогики
1917—1920 гг. М., 1958; Равкин 3. И. Советская школа в период восстанов¬
ления народного хозяйства (1921—1925 гг.). М., 1959; Королев Ф. Ф.
Советская школа в период социалистической индустриализации (1926—
1930 гг.). М., 1959; Королев Ф. Ф., Корнейчик Т. Д., Равкин 3. И.
Очерки по истории советской школы и педагогики 1921 —1931 гг. М., 1961.
72 Измаилов А. Э. Очерки по истории советской школы в Киргизии за
40 лет. Фрунзе, 1957; Сембаев А. И. История развития советской школы в
Казахстане. Алма-Ата, 1962.
582
беков исследовал всеобуч и подготовку кадров специалистов в
Узбекистане73. Специальный сборник был посвящен проблемам
народного образования на Крайнем Севере74.
Своеобразными учебными заведениями переходного периода
являлись рабочие факультеты, выполнявшие важную задачу про¬
летаризации высшей школы. Их истории был посвящен ряд ста¬
тей, воспоминаний и специальных исследований75.
Первые попытки дать общую картину развития высшего об¬
разования в СССР76 были дополнены созданием книг по истории
отдельных учебных заведений, в первую очередь университетов77,
а также работами, посвященными развитию высшей школы на
местах. Анализу 50-летнего опыта, накопленного советской выс¬
шей школой, было посвящено вышедшее в 1967 г. специальное
юбилейное издание78.
История становления и развития системы высшего образова¬
ния— одна из важных составных частей истории советской ин¬
теллигенции. Однако проблема формирования новой народной ин¬
теллигенции СССР этим далеко не исчерпывается. В уже упомя¬
нутых трудах, и в особенности в монографии С. А. Федюкина79,
анализировался сложный путь, который прошли многие буржу¬
азные специалисты: от враждебно-выжидательной позиции к
сознательному и активному участию в социалистическом строи¬
тельстве.
Для исторической науки рассматриваемого периода был харак¬
терен интерес и к такому явлению истории нашей страны, как
выдвиженчество. Научное решение этой проблемы стало возмож¬
ным лишь благодаря привлечению исследователями массовых
источников: материалов переписей, обследований государственно¬
го аппарата, хозяйственных и прочих организаций, анкет наркома¬
тов и других учреждений. На изучении этих источников были по¬
строены оригинальные работы Э. Т. Савцова и Г. П. Андреюка80.
73 Хушбеков А. Из истории культурного строительства в Узбекистане в
годы первой пятилетки. Самарканд, 1959.
74 Просвещение на советском Крайнем Севере. Л., 1958.
75 Бессонова В. И. Создание и развитие рабочих факультетов в 1918—
1928 гг.— В кн.: Из истории Великой Октябрьской социалистической револю¬
ции. М., 1957; Первые рабфаки на Урале: Воспоминания преподавателей и
учащихся. Свердловск, 1963; Катунцева Н. М. Роль рабочих факультетов в
формировании интеллигенции в СССР. М., 1966; и др.
78 Бутягин А. С., Салтанов Ю. А. Университетское образование в СССР.
М., 1957; Галкин К. Т. Высшее образование и подготовка научных кадров в
СССР. М., 1958; Чуткерашвили Е. В. Развитие высшего образования в СССР. М.,
1961; Украинцев В. В. КПСС — организатор революционного преобразования
высшей школы. М., 1963.
77 Саратовский университет (1909—1959). Саратов, 1959; Главацкий М. Е.
Уральский государственный университет. Свердловск, 1960; Ташкентский госу¬
дарственный университет имени В. И. Ленина. Ташкент, 1960; Очерки по ис¬
тории Ленинградского университета. Л., 1962; Московский университет за 50 лет.
М., 1967; и др.
78 50 лет высшей школы СССР. М., 4967.
79 Федюкин С. А. Советская власть и буржуазные специалисты. М., 1965.
80 Савцов Э. Т. К вопросу о составе и формировании руководящих кад¬
ров промышленности в 1917—1923 гг.— Сб. науч. тр. Моск. ин-та нар. хоз-ва
583
Их авторы пришли к сходным выводам о природе «выдвижен¬
цев»— того слоя интеллигенции из рабочих и крестьян, который
к концу 30-х годов составлял почти 900 тыс. человек.
Немало исследователей плодотворно работали над вопросами
истории формирования национальной интеллигенции в союзных и
автономных республиках. Вышедшая в 1966 г. монография
А. К. Валиева81 отразила достигнутый историками высокий
уровень исследования проблемы и новую ступень ее обобщения —
в масштабах не отдельной республики, а всего региона.
Трактовка вопроса о старой интеллигенции в этой книге не
носила той необоснованной категоричности, которая имела место,
например, в работе М. Караханова, считавшего, что узбекский
народ, «по существу, не имел своей интеллигенции»82. Старую
интеллигенцию Средней Азии Валиев разделил на три группы:
интеллигенцию феодально-средневекового типа, буржуазно-нацио¬
налистическую и демократическо-просвещенческую. Советские и
партийные организации в своей работе ориентировались прежде
всего на прогрессивных интеллигентов-просветителей, таких, как
Хамза Хаким-заде, Ниязи, Айни, Лахути, Токтогул Сатылгаков,
Тоголок Молдо, Дурды Клыч и др. В этом сказалась органиче¬
ская преемственность социализма по отношению ко всему про¬
грессивному и подлинно народному в развитии каждой культуры.
Особенностям подготовки кадров специалистов Туркмении в
условиях войны была посвящена работа Т. Дурдыева83.
История формирования национальной интеллигенции стала в
изучаемый период предметом исследования историков автономных
республик84. В интересной работе К. X. Халзанова85 подчерки¬
валась выдающаяся роль большевиков — бывших ссыльных
Г. К. Орджоникидзе, М. С. Урицкого, Г. И. Петровского,
М. В. Фрунзе, В. В. Куйбышева, Ем. Ярославского — в формиро¬
вании руководящих кадров из представителей бурятского, тувин¬
ского, якутского и других народов Севера.
Труды историков национальных республик позволили выявить
многообразие методов подготовки кадров специалистов, сложив¬
шихся в исторических условиях переходного периода на базе ин¬
тернационального единства и взаимопомощи народов СССР,
и прежде всего благодаря помощи русского народа. Это направ¬
ление для учебы в центральные вузы страны, командирование
им. Г. В. Плеханова. Свердл. фил., 1967, вып. 4; Андреюк Г. П. Выдвижен¬
чество и его роль в формировании интеллигенции, 1921—1932 гг.— В кн.: Из
истории советской интеллигенции. М., 1966.
81 Валиев А. К. Формирование и развитие советской национальной интел¬
лигенции в Средней Азии. Ташкент, 1966.
82 Караханов М. Культура Советского Узбекистана. Ташкент, 1957, с. 35.
83 Дурдыев Т. Некоторые особенности подготовки кадров интеллигенции
(1941—1945 гг.).— Изв. АН ТССР. Сер. обществ, наук, 1966, № 3.
81 Эфендиев А. К. Формирование советской интеллигенции в Дагестане
(1920—1940). Махачкала, 1960; Хачиров А. О формировании осетинской ин¬
теллигенции. Орджоникидзе, 1964; и др.
85 Халзанов К. X. Формирование кадров национальной интеллигенции в
автономных республиках Сибири. М., 1965.
584
специалистов из центра для подготовки кадров на местах, созда¬
ние специальных учебных заведений (Коммунистический универ¬
ситет народов Востока, Институт народов Севера и др.)» нацио¬
нальных факультетов и студий, проведение декад и смотров на¬
циональных искусств в Москве, организация совместных научных
экспедиций академий наук и других научных центров и т. д. Бы¬
ла выявлена и закономерная очередность в подготовке кадров
специалистов в республиках и национальных областях: в первую
очередь готовились педагогические и руководящие административ¬
ные кадры, затем кадры сельскохозяйственные и — по мере про¬
мышленного развития — инженерно-техническая интеллигенция8в.
Создание советской интеллигенции, ее рост и развитие —
проблема чрезвычайно многогранная. В подходе к ней определи¬
лось несколько направлений. Плодотворной являлась попытка
специально проанализировать вопросы подготовки и формирова¬
ния инженерно-технических, научных, педагогических и других
отрядов специалистов. Наиболее широко велось исследование
подготовки инженерно-технических кадров, которая обычно рас¬
сматривалась в тесной связи с историей индустриального разви¬
тия страны87. В ряде историко-экономических работ изучались
вопросы подготовки сельской интеллигенции88. Подготовка пе¬
дагогических кадров как самого массового отряда советской
интеллигенции исследовалась в историко-партийном плане, в том
числе историками И. Д. Ходанович, Д. А. Егоровой и
Н. А. Голубевой89. Анализу формирования научных кадров
страны, главным образом в рамках Академии наук СССР, за
первое 20-летие Советской власти была посвящена книга
В. А. Ульяновской90.
В трудах о формировании советской научной интеллигенции
мало внимания уделялось истории подготовки идеологических
88 Гафуров Б. Г. Особенности культурной революции в советской Средней
Азии.— В кн.: XXVI Международный конгресс востоковедов: Докл. делегации
СССР. М., 1963.
87 Баландина JI. Г. Подготовка инженерных кадров в Западной Сибири
в годы первой пятилетки.— В кн.: Культурное строительство в Сибири. Ново¬
сибирск, 1962; Главацкий М. Е. Подготовка инженерных кадров на Урале в
предвоенные годы.— В кн.: Вопросы истории Урала. Свердловск, 1963, вып. 3;
Бармин И. П. Из опыта работы КПСС и Советского государства по созданию
кадров советской интеллигенции (1928—1933 гг.). М., 1965; Лутченко А. И.
Руководство КПСС формированием кадров технической интеллигенции.—
Вопросы истории КПСС, 1966, № 2; Григорьянц А. К. Формирование и раз¬
витие технической интеллигенции Армении. Ереван, 1966.
88 Борисов Ю. С. Подготовка производственных кадров сельского хозяй¬
ства в реконструктивный период. М., 1960; Иванова Г. А. О подготовке кад¬
ров производственно-технической интеллигенции для социалистического сель¬
ского хозяйства. М., 1962; Сухарев А. И. Сельская интеллигенция и ее роль
в строительстве коммунизма. М., 1963; Недо М. П. Сельская интеллигенция и
подъем культуры современной деревни.— В кн.: Из истории советской интел¬
лигенции; Петров В. И. Сельская интеллигенция в годы семилетки.—Там же.
89 Из истории борьбы КПСС за формирование кадров советской интел¬
лигенции в период строительства социализма. Л., 1966.
90 Ульяновская В. А. Формирование научной интеллигенции в СССР
(1917—1937). М., 1966.
585
кадров. Изучение этого вопроса представляло значительные труд¬
ности: необходимо было всесторонне разработать вопросы сложной
идеологической борьбы 20-х годов, проанализировать огромный
источниковый материал. Ряд статей Г. Д. Алексеевой, Л. В. Ива¬
новой, В. А. Дорошенко восполнил этот пробел по отношению к
кадрам историков91. Эти работы носили историографический ха¬
рактер, так как были посвящены истории исторической науки пре¬
имущественно в 20-е годы, но в то же время они представляли зна¬
чительный интерес и для изучения истории культурного строи¬
тельства.
Для анализа деятельности советской интеллигенции необходи¬
мо было изучение истории научных учреждений, и прежде всего
Академии наук СССР. Серьезным шагом в этом направлении
явился выпуск второго дополненного издания краткого очерка
истории Академии наук СССР Г. А. Князева и А. В. Кольцова92,
а также научно-популярного очерка А. В. Топчиева93.
Внимание историков привлекла тема роли советской интел¬
лигенции в Великой Отечественной войне. В монографии
Б. В. Левшина на широкой базе архивных материалов был по¬
казан героический труд ученых в годы войны94. Хорошо доку¬
ментированные книги А. В. Кольцова и Г. Л. Соболева были по¬
священы подвигу деятелей науки Ленинграда в суровых условиях
войны и блокады95. Благородная деятельность писателей, ху¬
дожников, артистов, работников музеев, кинематографистов,
отстаивавших в борьбе с фашизмом советскую культуру, исследо¬
валась в работе Л. В. Максаковой98.
История советской литературно-художественной интеллиген¬
ции в рассматриваемый период недостаточно разрабатывалась в
исторической науке. Литература по этой проблеме была пред¬
ставлена главным образом мемуарами, публикациями документов,
учебной литературой и отдельными работами литературоведов или
искусствоведов. Следует отметить оригинальную монографию
91 Алексеева Г. Д. Возникновение советской исторической науки.— Исто¬
рия СССР, 1960, № 1; Она же. В. И. Ленин и создание центров советском
исторической науки.— Вопросы истории, 1960, № 4; Иванова Л. В. Подготов¬
ка кадров советских историков (1917—1929 гг.).— История СССР, 1960, № 6;
Она же. Коммунистические университеты и их роль в подготовке историков-
марксистов в 1918—1929 гг.— В кн.: История и историки. М., 1965; Доро¬
шенко В. А. Образование и основные этапы деятельности Общества историков-
марксистов (1925—1932 гг.).— Вести. МГУ. Сер. 9. История, 1966, №3.
92 Князев Г. А., Кольцов А. В. Краткий очерк истории Академии наук
СССР. 2-е изд., доп., М.; Л., 1960. Отметим, что первое издание этой книги
было героически подготовлено Князевым в годы блокады Ленинграда и изда¬
но в 1946 г.
93 Топчиев А. В. Строительство коммунизма и наука. М., 1958.
94 Левшин Б. В. Академия наук в годы Великой Отечественной войны.
М., 1966.
95 Кольцов А. В. Ученые Ленинграда в годы блокады (1941—1943 гг.).
М.; Л., 1962; Соболев Г. Л. Ученые Ленинграда в годы Великой Отечествен¬
ной войны (1941 — 1945 гг.). М.; Л., 1966.
98 Максакова Л. В. В рядах воюющего народа: Из истории советской
культуры в годы Великой Отечественной войны. М., 1965.
586
А. Г. Слонимского, посвященную выдающейся роли А. М. Горько¬
го в выполнении ленинского задания по привлечению старой ин¬
теллигенции, особенно писателей и людей искусства, на сторону
Советской власти97.
Значительно продвинулось исследование истории советской ли¬
тературы и искусства. Институт мировой литературы им. А. М.
Горького, Государственный институт кинематографии и другие
научные учреждения культуры приступили к созданию фундамен¬
тальных трудов по истории советской литературы, журналистики,
драматического театра, кинематографии, изобразительного искус¬
ства, архитектуры, музыки. Появились также книги о литературе
и искусстве союзных республик. Эти издания дали богатый мате¬
риал для обобщения многогранного процесса культурной револю¬
ции в СССР. Вместе с тем существовал известный разрыв между
исследованием истории культурного строительства в целом и ис¬
тории отдельных отраслей культуры, науки, и особенно литера¬
туры и искусства.
Развитие целой отрасли истории советского общества — исто¬
рии советской культуры — выявило необходимость проведения ря¬
да научно-организационных мероприятий, что диктовалось рас¬
тущими потребностями науки. В конце 60-х годов в Институте
истории АН СССР был создан сектор по истории советской куль¬
туры. Вскоре подобный сектор был сформирован и в Институте
истории, филологии и философии Сибирского отделения АН СССР.
При Министерстве культуры РСФСР был образован Научно-ис¬
следовательский институт культуры. При Министерстве высшего и
среднего специального образования РСФСР был организован
Проблемный совет «Партийное руководство культурным строи¬
тельством в СССР».
Создание этих научных центров явилось свидетельством боль¬
шого внимания Коммунистической партии и Советского прави¬
тельства к научному обобщению теории и практики культурного
строительства в СССР и способствовало разработке его исто¬
рии в последующие годы.
97 Слонимский А. Г. А. М. Горький в борьбе за создание советской ин¬
теллигенции в годы иностранной военной интервенции и гражданской войны.
Сталинабад, 1956.
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН *
Абакумов А. И. 305
Абдыкалыков М. 19
Абезгауз 3. Е. 343
Абилов А. А. 579
Абишев Г. 532
Абишева Б. Н. 483
Абрамов Б. А. 378, 385. 462,
504, 505, 509
Абрамов П. Н. 355, 416, 494
Абросенко К. П. 577
Аввакум 238
Августынюк А. В. 532
Авдеев Ю. И. 451
Авдиев В. И. 16
Авдусин Д. А. 144
Авербух Р. А. 92
Аверьев В. Н. 401, 402, 448
Аветян А. С. 367
Аврех А. Я. 30, 55
Агриков П. А. 466, 500
Агуреев К. В. 442
Адамов В. В. 348
Адашев А. 174
Аджемян X. Г. 20
Адо В. И. 307, 308
Адоратский В. В. 60
Азадовский М. К. 265, 266
Азбелев С. Н. 238
Айни 584
Айрапетян М. Э. 360, 554, 558,
563, 564, 567
Айтиев Т. А. 467
Аксаков И. С. 307
Аксенов К. 266
Аксенов Ю. П. 396
Акулов М. Р. 548
Алампиев П. М. 482
Алаторцева А. И. 3, 4
Алекса-Ангаретис Э. 417
Александров А. А. 348
Александров В. А. 207, 208,
220, 225
Александров Г. Ф. 20, 99, 394,
521, 525
Александров Ф. А. 375
Алексашенко А. П. 442
Алексеев J1. В. 151
Алексеев М. В. 528
Алексеев Н. А. 280
Алексеев Ю. Г. 162, 163
Алексеева Г. Д. 3, 388, 586
Алексей Михайлович 220
Алефиренко П. К. 203, 223,
226, 235, 240
Алешин Ю. 566
Алещенко И. Б. 518
Аллахвердян Г. О. 475
Алпатов М. А. 57
Алтмышбаев А. 578
Алферьев 280
Альшиц Д. Н. 175
Аминов А. М. 311
Аминова Р. X. 468
Ананьич Б. В. 366
Ангарский М. С. 435
Андреасян Р. И. 565
Андреев А. И. 234
Андреев А. М. 414
Андреева М. С. 385, 582
Андреюк Г. П. 583, 584
Анисимов Н. И. 516
Анисков В. Т. 514, 519
Анкудинова Л. Е. 426
Аннаклычев А. А. 482
Антонов А. Е. 440
Антонова С. И. 330, 341
Анфимов А. М. 55, 256, 332—
335, 337
Анцупов И. А. 251
Апполова Н. Г. 218
Арадов С. И. 557
Араловец Н. Д. 475
Арапова Л. И. 537
Аренберг Р. Г. 342
Арзыматов А. А. 231
Арина А. Е. 501
Аронов Д. И. 512
Арончик И. Л. 574
Арский И. В. 84
Артамонов М. И. 51, 125, 151
Артемьев Н. Ф. 525, 531
Артемьев С. А. 414
Артыков А. К. 474
Артюшин В. А. 517
Арутюнов Г. А. 346
Арутюнян Ю. В. 508, 514, 519,
528, 548
Архангельский С. И. 232
Архангородская Н. С. 522
Арциховский А. В. 14, 29, 39,
40, 51, 82, 106, 125, 152
Арш Г. Л. 235
Астапович 3. А. 409, 452
Астафьев И. И. 365, 366
Астахова А. М. 180
Астрахан X. М. 406
Ататюрк Кемаль 559, 560
Аттокуров С. 483
Афанасьев Н. 377
Афанасьев Н. А. 438
Афанасьев О. А. 4
Афанасьев Ю. С. 467, 493
Афонин Л. Н. 238
Ахмедов М. С. 22
Ахтамзян А. А. 559
Ахун М. И. 85, 371
Ахундов Б. Ю. 322
Ачкасов В. И. 545
Ашурков В. Н. 239
Бабаевский Д. 438
Бабаханов Т. Б. 462
Бабаходжаев А. X. 311, 438
Бабичев Д. С. 368
Бабкин Д. С. 264
Бабурин Д. С. 221
Бабушкин С. М. 423, 424
Багинян К. А. 563
Багиров Ю. А. 560
Баграмян И. X. 543
Багратион 73
Бадалян X. А. 303
Бадер О. Н. 51
Баевский Д. А. 55, 428, 446,
487
Базанов В. Г. 266
Базанова В. И. 308
Базилева 3. П. 275
Базилевич К. В. 7, 9, 14, 17,
44, 80, 84, 121, 122, 124, 136,
137, 141, 157, 171, 215, 220,
225
Баишев С. Б. 468, 474, 483
Байков А. А. 570
Байкова С. М. 251, 466
Бак И. С. 188, 189
Баканов П. А. 18
Бакланова Н. А. 214, 215, 238
Бакст В. И. 277
Бакулев Г. Д. 318
Балагуров Я. А. 210, 224
Баландина Л. Г. 585
Баллер Э. А. 575
Барабашин И. П. 543
Барабой А. 3 . 251, 281
Баранников А. П. 95, 100
* Составитель Г. П. Махнова.
588
Баранский Н. Н. 353
Бардагова Л. Г. 341
Бардин И. 526
Барер И. 268
Бармин И. П. 585
Бартанов А. А. 455
Бас И. 371
Басин В. Я. 548
Батов П. И. 545, 550
Бауман Н. Э. 379
Бахрушин С. В. 7, 8, 12, 14,
16, 44, 80, 82, 97, 116, 118,
120—122, 134, 137, 139, 140,
142, 157, 167, 174, 176, 206,
213—215, 224, 232
Бахтадзе В. С. 290
Бахтин М. И. 469
Бахшиев Д. 378
Башкиров А. С. 466, 500
Бегунов Ю. К. 180
Безбородов М. В. 152
Бейлин А. 571
Бейлис А. С. 305
Белан Ю. Л. 444
Белевитнев Р. А. 543
Белецкий В. Н. 563
Белимов И. Т. 348, 498
Белинский В. Г. 50, 268, 271,
272, 284
Белкин А. А. 521
Белкина Н. П. 570
Белобородов А, П. 543
Белобородов И. 228
Белов Г. А. 389
Белов М. И. 232
Белов М. Н. 349
Белов П. А. 531
Белова Т. Н. 475
Белокрылец Г, Т. 233
Белявская И. М. 283
Белявский М. Т. 198, 221, 240
Беляев Н. И. 303
Беляев С. 543
Беляева Н. Г. 456
Беляков С. Т. 61
Белянцев Е. И, 460
Бенеш 559
Бербеков X. М. 455, 482
Бердников Г. В. 302
Бердникова Д. 472
Бережков В. С. 557
Березкин А. В. 438, 444, 555,
559
Берз Л. Н. 442
Беринг 72, 239
Беркевич А. 492
Берков П. Н. 238, 263
Вернадский В. Н. 161, 172,
173, 219, 226
Бертельс Е. Э. 38
Берхин И. Б. 4, 51, 375, 461,
462
Берштам А. Н. 523
Бескровный Л. Г. 14, 221,
226, 236, 306, 528, 571
Бессонова В. И. 575, 583
Бестужев И. В. 279, 365
Бестужев Н. 265
Бибиков Г. Н. 139, 193, 248,
249
Бибиков С. Н. 51, 94, 100,
105
Бибиков Ю. К. 342
Биневич А, И. 390
Бирюзов С. С. 550
Бирюкович В. В. 16, 19
Бисенов X. И. 579
Бисмарк 299—301
Блаватский В. Д. 51
Благоев Д. 293
Благой Д. Д, 238
Блюхер В. К. 440
Бобинский С. 417
Бобков А. М. 63
Бобков К. И. 428
Бобровская Ц. С. (Зеликсон)
353
Бовыкин В. И. 30, 41, 321—
324, 366
Богатов В. В. 273
Богданов А. 574
Богданов М. А. 470, 498
Богданов О. В. 563
Богданов П. Г. 396
Богденко М. Л. 509, 512
Богомолов А. Е. 557
Богоявленский С. К. 215, 220
Богуславский Г. А. 521
Богуцкая Л. 375
Боев Ю. А. 367
Болдырев Н. 572
Болотников И. И. 14, 135, 136,
139, 227, 229
Болтин Е. А. 435, 535
Бондаревский Г. Л. 315, 366
Бор-Раменский Е. Г. 528
Борзунов В. Ф. 348
Борисковский П. И. 51
Борисов А. 525
Борисов С. П. 340, 376
Борисов Ю. В. 300, 508, 561
Борисов Ю. С. 585
Борковский В. И. 152
Боровой С. Я. 189, 258
Бородницкий С. И. 422
Бортников И. В. 340
Борщевский В^Н. 416
Бочерникова В. И. 497
Бочкарев А. 458
Бочкарева Е. И. 329
Боярский В. А. 444, 559
Бояршинова 3. Я. 206, 225
Брагин М. Г. 528
Брайчевский М. 122
Брейтерман А. Д. 319
Бреслав Б. А. 403
Брин И. Д. 464
Бродский Н. Л. 271
Брычкина В. А. 493
Брюсов А. Я. 51
Бубенков М.. 433
Бубнов А. С. 382, 390, 440,
573
Бубрих Д. В. 102
Бугаев Е. И. 391
Буганов В. И. 175, 225
Будаев Д. К. 252
Будак И. Г. 290
Будовниц И. У. 21, 142, 179
Буйнакский У. 379
Букатко А. И. 426
Буковецкий А. И, 325
Булавин К. 226, 229, 230
Булатов И. Г. 389, 467, 506
Булыгин И. А. 194, 199, 203,
222
Бураков С. 517
Бурганов А. 412
Бурджалов Э. Н. 364, 406
Бурков Б. 532
Бурмистрова Т. Ю. 386
Бурова Т. А. 463
Бутягин А. С. 80, 86, 583
Бутянский С. К. 579
Бушев П. П. 313
Бушканц Е. Г. 281
Бушуев С. К. 303
Быстренко П. 375
Быстрых Ф. П. 395
Бычков Л. 458
Ваганов О. А. 329
Ваганов Ф. М. 509
Вагапова Л. А. 426
Вагина П. А. 224
Важинский В. М. 216
Вайнер Б. А. 545
Вайнштейн А. С. 472
Вайнштейн О. Л. 8, 80, 231
Вайткявичюс Б. Ю. 426
Валеев А. М. 293, 375, 433
Валиев А. К. 584
Валк С. Н. 72, 80, 405
Вальков В. А. 560, 561
Вандалковская М. Г. 287
Варгин Н. Ф. 447
Варенцова О. А. 379
Вартанов Г. Л. 216
Варустин Л. Э. 288
Варшавчик М. А. 391
Васецкий Г. С. 239
569
Василевский А. М. 542
Василевский В. И. 441
Василенко В. Е. 582
Василий III 138
Васильев А. А. 144
Васильев А. В. 531
Васильев А. И. 390
Васильев А. Ф. 551
Васильев-Южин М. И. 353
Васильевская О. И. 210
Василькова А. 423
Васин И. Н. 293
Вассар А. 18
Васькин И. А. 396, 398
Васьковский О. А. 446, 497
Васюков В. С. 364
Вахитов Мулланур 417
Введенская А. Г. 467, 499
Введенский А. А. 214
Вебер Б. Г. 57, 359
Венедиктов А. В. 421, 426,
429, 446
Венжер В. Г. 512
Вержбицкий В. Г. 279
Вернадский Г. 144
Верховень Б. Г. 395, 422—424,
426, 427, 433
Верховцев И. П. 384
Верхось В. П. 410
Верченко М. А. 82
Вершигора П. П. 233
Веселина М. С. 61, 63
Веселовский С. Б. 14, 29, 72,
117, 129-132, 137, 140, 141.
172, 177
Ветошкин М. К. 340, 375, 376
Вещиков А. Т. 340
Виленская Э. С. 30, 190, 288
Виленский Б. В. 181
Вилков О. Н. 216
Виноградов А. 574
Виноградов В. А. 423, 424,
426, 431 ,
Виноградов В. Н. 305, 367
Виноградов К. Б. 366
Виноградов Л. К. 63
Винокур П. И. 421
Винокуров Р. Ф. 519
Винокуров Я. С. 513
Виппер Р. Ю. 14, 139, 176
Виргинский В. С. 239
Вихирев Н. В. 93
Владимир Мономах 143
Владимирцев В. И. 479
Владимирцев В. С. 442
Власов И. 440
Внотченко Л. Н. 542
Вознесенский Н. А. 379, 513,
531, 532 .
Вознесенский С. В. 115
Войтинский Г. Н. 94, 101
Волгин В. П. 12, 15, 39, 57,
93, 101, 105, 277
Волин Б. М. 526
Волин М. С. 55, 370, 383, 384,
389, 405
Волк С. С. 267, 284, 289, 290
Волков И. М. 516
Волков М. Я. 22, 194, 196, 211,
213, 220
Волков Н. С. 521
Волков С. И. 203
Волков Ф. Г. 238
Волков Ф. Д. 558, 560
Волобуев П. В. 30, 41, 55, 320,
323, 324, 347, 348, 368, 411,
424, 427, 429
Володарская А. М. 347, 371,
383
Володин А. И. 276
Вольский С. 379
Вольтер 99
Воробьев В. В. 256
Воробьев Ф. Д. 522, 525, 533,
539
Воробьев Ю. В. 485
Боровский В. В. 351, 382, 557
Ворожейкин И. Е. 487, 488,
490
Воронецкая А. А. 424
Воронин Н. Н. 51, 57, 121,
143, 151, 152, 180
Воронков И. Г. 375, 377
Воронов Н. Н. 550
Воронова А. И. 343, 347
Воронцовы 249
Ворошилов К. Е. 553
Восков С. П. 379
Воскресенская Т. А. 331
Вотинов А. 20
Вотинова К. Я. 396
Врангель 436, 555
Вульфсон Г. Н. 281
Выборов М. М. 502
Выгодский С. Ю. 558, 560, 561
Вылцан М. А. 507, 512, 520
Вышинский А. Я. 448
Вяткин М. П. 50, 224, 322
Габов Г. А. 266
Габуния В. К. 357
Гаврилов Д. В. 348
Газа И. И. 379
Газалова К. М. 502
Гайдукевич В. Ф. 51
Гак А. М. 576
Галактионов А. А. 269, 274
Галицкий К. 435
Галкин А. А. 563
Галкин И. С. 9, 34, 89, 367
Галкин К. Т. 583
Галоян Г. А. 443
Галузо П. Г. 335
Гальперин A. Л. 362
Гальперин Г. Б. 176
Гамаюнов М. В. 466
Гамбург И. К. 353
Ганелин Ш. И. 280
Гантаев Η. М. 180
Гапоненко Л. С. 31, 101, 105,
348, 396, 397, 408, 410
Гаранин П. В. 428
Гараничев В. А. 223
Гардин Е. С. 458
Гасанов И. М. 355
Гатовский Л. 531
Гафуров Б. Г. 106, 585
Гейман В. Г. 211
Геккер О. Л. 302
Генкин Л. Б. 230, 249, 256,
445
Генкина Э. Б. 31, 50, 55, 56,
80, 82, 84, 394, 433, 434,
448, 453, 459, 461, 463, 465,
480, 521, 575
Герасименко Г. А. 413
Герасимов Е. Н. 437
Герасимюк В. Р. 493, 494
Герман Е. Н. 433
Геронимус А. 438, 555
Герцен А. И. 268, 274-278,
280, 281, 283, 284
Гершберг И. 527
Гершберг С. Р. 452, 463. 487,
532
Гефтер М. Я. 320
Гизель И. 239
Гимпельсон Е. Г. 55, 450, 452
Гиндин И. Ф. 14, 55, 198, 258,
317—319, 321, 323, 325, 327,
328
Гинев В. Н. 289
Гинзбург Б. С. 281
Главацкий М. Е. 583, 584
Глаголева А. П. 210
Гладков И. А. 423, 424, 460,
461, 463
Глазатова Е. И. 228
Глебов А. 557
Глебов Б. Д. 339
Глебов Л. А. (Ленцнер) 352
Глебов Ю. Ф. 341
Глущенко И. И. 426
Голиков В. А. 466, 506, 509
Голикова Н. Б. 195, 196, 220,
221, 225, 226
Голионко В. П. 338
Голобуцкий В. А. 169
Головатый И. Л. 429
Головенченко Ф. М. 271
Головин Ю. М. 565
Головчинер Я. М. 463
Голуб П. А. 410, 444
т
Голубева Н. А. 585
Голубева Р. И. 433, 521
Голубцов В. С. 406
Гольдберг A. Л. 239
Гончаров Н. К. 575
Горбатов А. В. 550
Горбачевский И. И. 265, 267
Горбунов В. В. 574
Горбунов Н. П. 452
Горбунов Р. Г. 566
Горлов В. П. 442
Горловский М. А. 218
Горовой Ф. С. 281, 395
Городецкий Е. Н. 3, 4, 9, 31,
55, 57, 82, 383, 389, 394, 420,
428, 433, 450, 451, 521, 572,
576
Горохов И. М. 561
Горская Н. А. 166
Горский А. Д. 161, 162, 164,
165
Горфункель А. X. 161, 166
Горчаков А. М. 304
Горький А. М. 431, 432, 587
Горюшкин Л. М. 255, 333, 335
Горякина В. С. 289, 291, 292
Горянов Б, Т. 181
Государенко В. А. 363
Готлобер В. М. 424
Готовцев А. И. 522
Готье Ю. В. 80, 221, 232
Гохберг И. К· 340
Грабарь И. Э. 571
Грабарь Т. Ф. 574
Граве Б. Б. 352
Граков Б. Н. 52
Грановский Е. А. 473, 532
Грановский Т. Н. 270
Грацианский Н. П. 47
Гребнев А. М. 331
Греков Б. Д. 8, 10, 13, 16, 43,
44, 47, 48, 50, 51, 80—83, 85,
94, 95, 97, 100-102, 105, 111,
114—118, 120, 122, 124, 126—
129, 141, 144, 158, 166, 197
Гречко А. А. 544
Грибоедов А. С. 266
Григорцевич С. С. 368, 444
Григорьев Л. 561
Григорьян К- Н. 142
Григорян М. М. 270
Григорянц А. К. 585
Григоцевич С. С. 368
Гринишин Д. М. 440, 539
Гришаев В. В. 416, 446, 452
Гришин Г. П. 446
Гришина М. И. 365, 367
Грищенко Н. П. 251
Грищук И. Т. 466
Громыко А. А. 556, 562
Громыко М. М. 207, 208, 218
Гросул В. Я. 305
Грудцын Савва 238
Груздев H. Н. 568
Грунин Г. В. 441
Грылев А. Н. 522, 525, 538
Грэвс В. 438
Грязное М. П. 51
Губенко М. П. 507
Губер А. А. 38, 40, 58, 106
Гудзенко П. П. 426
Гудзий Н. К. 142, 237
Гуковский А. И. 353, 434, 437,
509
Гуковский Г. А. 262, 266
Гулак Н. И. 273
Гулиев А. Н. 340, 346
Гулы га А. 438, 555
Гумеров Ф. 390
Гурвич Г. С. 448
Гуревич М. 473
Гурьевы 213, 214
Гусаков М. Г. 267
Гусев Д. И. 576
Гусев К. В. 411, 412
Гусев С. И. 440
Густав-Адольф 231
Густав III 235
Гусятников П. С. 343
Гуткин Г. М. 483
Гущин Н. Я. 504, 509
Давиденко А. И. 348
Дадыкин Р. П. 51, 473, 475,
487
Далин В. М. 59, 79
Данилевский В. В. 239
Данилов В. П. 4, 31, 55, 445,
462, 466, 467, 500—504, 506—
508
Данилова Л. В. 3, 32, 55, 128,
162, 166, 182, 190, 198, 212,
213
Дахшлейгер Г. Ф. 461, 468,
469, 474
Дворянов В. Н. 441
Дворянов Н. В. 441
Деборин А, М. 102
Деборин Г. А. 554 , 555, 561,
567
Дедов Г. И. 548
Дементьев А. 285
Демидов 223
Демидовы 210
Демиховский К. К. 210
Демешина Е. И. 342
Демочкин H. Н. 353
Деникин 435, 140, 442, 497,
555
Денисова Л. Ф. 574
Дербов А. Л. 91
Дёренковский Г. М. 4, 346.
357, 363
Державин Н. М. 45
Державин Н. С. 268, 275
Десницкий С. Е. 240
Джалилзаде Т. А. 481
Джамалов О. Б. 507
Джаши Н. У. 576
Джунусов М. С. 468 , 482, 484,
581
Дзержинский Ф. Э. 68, 351,
382, 434
Дизраэли 306
Дильмухамедов Е. Д. 346
Диманштейн С. 417
Дихтяр Г. А. 499
Дмитренко В. П. 416, 467, 499
Дмитриев В. И. 545
Дмитриев Г. Л. 368
Дмитриев С. С. 16, 22, 269
Дмитриева Р. П. 179
Добров А. 362
Добролюбов Н. А. 280
Довженко М. П. 489
Довженок В. И. 122, 151
Дойду а В. Д. 82
Дорофеев В. 84
Дорохова Г. А. 456
Дорошенко В. А. 586
Дорошенко Е. П. 517
Дракохруст Е. И. 193
Дракул 179
Драудин Т. 417
Дризул А. А. 396, 398, 417
Дробижев В. 3. 4, 427, 429,
430, 446, 456, 463, 465, 488,
490
Дробижева Л. М. 463
Дружинин Н. М. 14, 17, 18,
22, 30, 47, 50, 55, 80, 97, 190,
192, 193, 222, 243, 250-252,
260, 261, 267, 271, 279, 284,
289, 355
Дружинина Е. И. 144, 209,
218, 235
Дубинский А. М. 562
Дубровский С. М. 32, 34, 79,
109, 176, 332, 334, 352, 355, 356
Дудзинская Е. А. 22, 58
Дудинский И. В. 564
Дулов В. И. 255, 345
Думан Л. И. 83
Дунаевский В. А. 302
Дурды Клыч 584
Дурдыев Т. 584
Дыков И. Г. 396, 398, 404, 417
Дьяков А. М. 102
Дьяков В. А. 279, 283
Дьяков И. Я. 272
Дьяконов М. М. 51
Дякин В. С. 30, 324, 369
591
Евгеньев-Максимов В. Е. 280
Евдокимова Н. И. 464
Евликов В. С. 469
Евсеев И. Ф. 565
Евсеев Н. 435
Евстигнеев В. Н. 528, 543
Егизарова Н. А. 255, 332
Егоров А. И. 435, 436
Егорова Д. А. 585
Едемский П, И. 549
Ежов В. А. 548
Екатерина II 221, 235
Елагин А. С. 460
Елизарова Н. А. 238
Елисеева Е. К. 306
Елохов П. Л. 490
Емельянов И. А. 452
Емелях Л. И. 355
Емец В. А. 4, 30, 368
Енукидзе Д, 438
Епифанов П. П. 239
Еременко А. И. 550
Еремин И. П. 143
Еремян С. Т. 18, 38, 82
Ерицян X. А. 416
Ермаков В. Т. 577
Ерман Л. К. 356
Ерман Р. 346
Еронин Н. 542
Ерошкин Н. П. 220
Ерусалимский А. С. 15, 50,
73, 92, 296, 317, 359, 361, 554
Ерыкалов Е. Ф. 384, 406
Есипов Н. С. 482—484
Ефименко Н. И. 84
Ефименко П. П. 51
Ефимов А. В. 8—10, 44, 47,
295, 296
Ефременков Н. В. 509
Ефремов А. 563
Жаковщиков К. 458
Жаров Л. И. 444
Жвания Г. 376
Жданов А. А. 115, 147, 524,
527
Жданов Н. Н. 543
Ждановская 3. В. 391
Жебокрицкий В. А. 304, 367
Желубовская Э. А. 292
Жибарев П. Б. 385
Жилин П. А. 14, 386, 537, 550,
551
Жирмунский В. М. 180
Жиромский И. П. 302
Житов К. Е. 417
Жуйнов-Александровский
П. Ф. 557
Жуков В. М. 348
Жуков Г. К. 642
Жуков E. М. 15, 40, 185, 314,
362
Журов Ю. В. 496, 497
Завьялов А. С. 543
Загородских Ф. 437
Зайончковский П. А. 14, 30,
106, 254, 272, 284, 290
Зайцев В. С. 492
Зайченко П. А. 79
Зайчиков Г. И. 365
Зак Л. М. 4, 444, 568, 581
Зак С. Д. 504
Закс А. Б. 20, 249, 582
Залевский А. Д. 462
Залесский А. И. 515
Замятин Г. А. 231
Замятин H. М. 522, 525, 529,
531
Заозерская Е. И. 188, 190,
196, 197, 206, 210—212, 214,
224
Заозерский А. И. 220
Зародов К. И. 376
Заставенко Г. 444
Затонский В. П. 418
Захарина В. Ф. 284, 285, 287
Захаров Н. С. 452
Звавич А. И. 366
Звавич И. 12
Зверев В. А. 4
Зворыкин А. А. 106
Зевелев А. И. 443, 447
Зевин В. Я. 61, 278, 280
Зеленин И. Е. 509, 511, 512
Зелкин И. И. 538
Зельин К. К. 57
Зельцер В. 3. 244
Землячка Р. С. 521
Земсков И. Н. 561
Зильберфарб И. И. 273, 274
Зильберштейн И. С. 265
Зима А. Г. 329
Зимин А. А. 18, 29, 55, 122,
124, 158, 166, 174, 175, 177,
179, 227, 229
Зимина М. И. 409
Зиновьев М. 581
Зиядуллаев С. 474
Златоверхий И. Д. 579
Златопольский Д. Л. 453
Злупко С. Н. 251
Знаменский О. Н. 406
Золотарев В. Н. 564
Зорин В. А. 561
Зоркий М. С. 84
Зотов В. Д. 564
Зуев В. И. 538
Зутис Я. Я. 142
Ибн-Сина (Авиценна) 103
592
Иван III 138
Иван IV Грозный 14, 29, 32,
139—141, 166, 174, 176, 177
Иваненко В. И. 564
Иванов Б. В. 467
Иванов В. 560
Иванов В. М. 386
Иванов В. С. 432
Иванов Л. М. И, 55, 247, 248,
328, 331, 332, 335, 338, 344,
348, 353, 357
Иванов Л. Н. 561
Иванов М. С. 364
Иванов Н. А. 56
Иванов Н. Я. 384, 406
Иванова А. М. 571
Иванова Г. А. 585
Иванова 3. 462
Иванова Л. В. 3, 4, 586
Иванова О. А. 354
Ивашин И. Ф. 567
Ивлиев Ф. К- 463
Ивницкий Н. А. 462, 508
Игнатенко И. М. 409
Игнатенко Т. А. 4, 421
Игнатов П. К. 527
Игнатович И. И. 252
Игнатовский П. А. 517, 518,
520
Игнатьев А. В. 364, 366
Игнатьев В. Л. 492
Игорь 143
Игрицкий Ю. И. 390
Изгачев В. Г. 441
Измаилов А. Э. 582
Иконников С. Н. 456
Иллерицкий В. Е. 271
Ильин А. 384
Ильин М. А. 458
Ильясов А. 309
Илюхина Р. 412
Индова Е. И. 33, 55, 194, 203,
204, 223, 230, 248, 249
Иноземцев Н. Н. 566
Иноятов X. Ш. 417
Иовчук М. Т. 277, 576
Иодко Г. И. 85
Ионова Г. И. 286
Иоффе А. Е. 4, 364
Иоффе А. Ф. 570
Иоффе Я. И. 436
Ирошников М. П. 451, 452
Исаков И. С. 522
Искандаров Б. И. 309, 312
Исмаилов У. 484
Исмаилова Р. Ю. 343
Исраэлян В. Л. 561, 562
Истагин Л. Г. 368
Итенберг Б. С. 3, 30, 284,
285, 289, 291, 292
Иткин М. Л. 423, 425, 430
Иткис М. Б. 417
Ишутин Н. А. 288, 289
Кабанов М. 558
Кабанов П. 346
Кадейкин В. А. 416, 417, 4284
445
Кадишев А. 435, 439, 443
Кадсон Н. 3. 230
Казакевич Р. А. 293, 390
Казаков В. Г. 331
Казаков Н. И. 526, 528
Казакова Н. А. 29, 179, 180
Казанбиев М. А. 455
Казанин М. И. 577
Казанцев Б. Н. 357
Казбеков Г. В. 346
Казнев М. А. 342
Калинин Г. С. 450, 451
Калинин М. И. 68, 379, 382,
524, 526, 527, 553, 570, 573
Калиновский К. 283
Калмыкова А. И. 467, 502
Калмыковы 214, 215
Калтахчян С. Т. 383
Калугина Б. В. 348
Калядин А. Н. 566
Калядин Т. Е. 543
Каменев С. С. 440
Каменская Н. В. 417, 438
Кандель Е. П. 60
Кантор JI. М. 532
Кантышев Е. И. 512
Капица М. С. 564
Каплинский Е. М. 512
Капустин М. И. 409
Капустина Г. Д. 216
Капченко Н. 563, 564
Кара-Мурза А. Г. 102, 106
Кара-Мурза Г. С. 8, 84
Карамышева JI. Ф. 414
Кареева М. Ф. 400
Карасев А. В. 528, 543, 551
Каратаев Н. К. 273
Караханов М. 584
Каргаева Б. Д. 464
Каргер М. К. 29, 51, 152
Каревский Ф. А. 509, 510
Карелина М. 376
Карл XII 234
Карнаухова Е. С. 255, 328, 512
Каротамм Н. Г. 417
Карпачев А. М. 218
Карпов Г. Г. 572, 577, 579
Карташев Р. Н. 517
Картолинский Ростом 232
Кары-Ниязов Т. 571
Карякин Ю. Ф. 264, 288
Касрадзе К. М. 384
Касьяненко В. И. 464, 481, 490
Катков М. Н. 301
Катунцева Н. М. 583
Кафентауз Б. Б. 190, 210, 211,
216, 223, 234
Кафтанов С. 570
Кахк Ю. Ю. 251, 253, 256
Качановский Ю. В. 126
Кашинцев Ю. 210
Каштанов С. М. 175, 176, 181
Кеневич Иероним 282
Керенский 404
Кибардин М. А. 493, 494
Кийкбаев Н. 474
Ким А. И. 452, 453
Ким М. П. 31, 51, 55, 106,
572, 576, 577, 581
Кин Д. Я. 432
Кингисепп В. Э. 418
Киперман А. Я. 291, 292, 307
Киреев Е. П. 414
Кирилл Туровский 143
Кириллов В. С. 383
Киров С. М. 115, 147, 379,
434
Кирпотин В. Я. 288
Кирьянов А. В. 151
Кирьянов Ю. И. 345, 347
Кирюхина Е. И. 355
Киселев А. 549
Киселев П. Д. 250, 251
Киселев С. В. 13, 51, 82
Кладт А. П. 444
Клеандрова В. М. 451
Клеванский А. X. 444
Клейносов И. Ф. 513
Клибанов А. И. 29, 55, 179,
194, 195
Клименко К. И. 481
Климов И. Д. 543
Климов И. М. 455
Климов П. И. 355, 517
Климов Ю. Н. 499
Климушев В. Я. 576
Клокман Ю. Р. 3, 218, 219,
225, 235
Клопов Э. В. 67, 451
Клочко В. Ф. 582
Ключевский В. О. 141, 145,
167
Кляцкин С. М. 55, 410, 443
Книпович Т. Н. 51,
Кнорин В. Г. 372, 390, 418
Кнунянц Б. М. 351
Князев Г. А. 576, 586
Князева Г. 340
Кобл яков И. К. 556
Кобрин В. Б. 174, 177
Ковалев С. И. 113
Ковалев С. М. 371, 577
Ковалев С. Ф. 10/, 575
Коваленко Д. А. 55, 425, 427,
438
Ковальченко И. Д. 30, 195,
198, 249, 250, 252, 256, 286.
333, 334
Ковальчук В. М. 538
Ковпак С. А. 527
Коган А. Н. 466
Коган Т. Ф. 465
Коган Э. С. 202, 203
Коган Ю. Я. 240
Когтикова М. П. 512
Кожевников М. В. 456
Козаченко А. И. 143
Козельский Я. П. 240
Козин М. И. 251
Козинцева Р. И. 216, 220
Козлов В. К. 22
Козлов П. И. 396
Козовой М. Н. 302
Козьменко И. В. 304, 305, 307
Козьмин Б. П. 14, 275, 276.
278, 284, 285, 288, 292
Кокарев А. А. 396
Колесников П. А. 216, 222, 223
Колесниченко Д. А. 285, 287
Колосов JI. Н. 346
Колтунов Г. 551
Колчак 435, 440, 441. 497, 555
Колчин Б. А. 152
Кольцов А. В. 576, 580, 586
Комаров В. Л. 526, 570
Комин В. В. 412, 413
Комиссаренко Л. А. 406
Комков Г. Д! 538, 550
Кон А. Ф. 84
Кондратьев В. А. 107, 353, 444
Кондрашенков А. А. 208, 228
Конев И. С. 550
Конобеев В. Д. 303—305
Кононенко А. 525
Константинов Н. В. 571
Конюков И. А. 458, 492
Конюхов Г. А. 504
Копанев А. И. 162, 163
Копачева М. Г. 161, 166
Копылов А. Н. 207, 208, 220
Копылов А, Р. 493
Корелин А. П. 322
Коренев Д. 3. 442
Кореневская Н. Н. 255
Корецкий В. И. 165, 166, 175.
190, 227
Корионов В. Г. 566
Корнатовский Н. 437
Корнейчук Т. Д. 582
Коробков Н. М. 235
Коробов П. 526
Коробов С. А. 350, 396
Коровин Е. А. 102
Коровин Н. А. 377
Коровина М. Н. 465
593
Королев Ф. Ф. 574, 575, 582
Королева А. С. 447
Короленко А. С. 556
Короливский С. М. 418
Корольчук Э. А. 291, 338
Королюк В. Д. 56
Коротков И. С. 436, 525
Корчин М. Н. 340, 376
Косминский Е. А. 8, 15, 19,
44, 47, 48, 50, 79, 80, 85, 111
Коссой А. И. 463, 464
Костин А. Ф. 294, 376, 390
Костомаров Г. Д. 354
Кострикин В. И. 408
Костюшко И. И. 107, 283
Косяченко Ф. Г. 526
Котов Г. Г. 501
Коциевский А. С. 251
Кочетовская Е. Н. 328, 492
Кочин Г. Е. 162, 163
Котик О. К. 345, 346
Кошкины 214
Кравцов В. М. 522, 529, 533,
539
Кравченко Г. С. 547
Кравченко И. 379
Кравчук Н. А. 408
Кравчук С. С. 448, 453
Краев М. А. 501, 504
Красильников А. Н. 560
Красильщиков С. А. 563
Краснов 404
Красножонова М. В. 238
Красных М. В. 377
Крастынь И. Н. 417
Крастынь Я. П. 351, 438
Крачковский В. А. 102
Крашенинникова Е. 22
Красина Л. М. 342
Кретов Ф. Д. 376
Кривоногое В. В. 499
Кривоногое В. Я. 210, 246
Крижанич Юрий 239
Крикунов В. П. 253, 290
Криницын Ф. С. 235
Кричевский Г. Г. 267
Кроль Р. И. 433
Кромвель 232
Кронгауз Ф. Ф. 571
Кросс Б. Б. 367
Круглов В. И. 529
Крузе Э. 3. 345
Крупина Т. Д. 322, 323
Крупнов Е. И. 57
Крупская Н. К. 382, 568, 569,
573, 581
Крутиков А. Н. 522
Крутиков В. И. 252
Круцко И. Е. 427
Крушанов А. И. 441
Крушкол Н. 377
Крылова И. И. 342
Крылова Т. К. 234
Кублашвили И. И. 366
Кудрявцев И. 8
Кудрявцев Ф. А. 225
Кудрявцев Ф. Н. 573
Кузнецов А. А. 527
Кузнецов В. В. 527
Кузнецов Г. 437
Кузнецов И. В. 169, 191
Кузнецов Н. Г. 550
Кузнецов [Н. Д.] 118
Кузнецов П. 543
Кузнецов Ф. Ф. 521
Кузнецов Я. 549
Кузнецова С. И. 560
Кузьмин В. Д. 182
Кузьмин В. И. 487, 499
Кузьмин Г. В. 447
Кузьмин Н. Ф. 433, 436, 440,
442, 539
Кузьминов И. И. 472, 527
Куйбышев В. В. 584
Кукин Д. М. 532
Кукушкин С. М. 375, 414
Кукушкин Ю. С. 470, 504, 510
Кулаков А. А. 389
Кулибин И. П. 239
Кулиев О. 578
Куликов В. И. 509, 519
Куликова И. С. 292
Куличенко М. И. 417, 446
Кульбакин В. 509
Кулябко Е. С. 239
Куманев В. А. 575, 576, 581
Куманев Г. А. 386, 528, 533,
548, 551
Кунина А. Е. 438
Кунина В. Э. 65
Куниский С. Д. 292
Кунцевич Ф. П. 335, 336
Куракины 202
Курицын В. М. 454
Курмачева М. Д. 228
Курносов А. А. 522, 534, 545
Курская А. С. 353
Курский А. 474, 526
Куршев П. А. 463
Кутаков Л. И. 314, 368
Кутаков Л. Н. 561, 566
Кутузов М. И. 73, 97, 236
Кухаренко Ю. В. 151
Куций Г. 445
Кучеров А. Я. 240
Кучкин А. П. 390, 459
Кушева E. Н. 215, 233, 276
Кюхельбекер В. 265
Лаверычев В. Я. 4, 30, 322,
323, 342, 344
Лаврентьев В. Н. 493
Лавриченко М. В. 565 !
Лавров Н. Ф. 85
Лавров П. А. 342
Лавров П. Л. 308
Лавровский В. М. 39
Лазарев А. В. 423
Лазарева О. П. 238
Лазутка С. А. 282
Лактионов И. Д. 516
Лапин И. 578
Лапина Н. П. 238
Лапицкий И. П. 238
Лаппо Ф. И. 221
Лаппо-Данилевский А. С. 21
Ларькина Е. И. 508
Лаута С. П. 514
Лахути 584
Лашин А. Г. 572
Лебедев А. 270, 271
Лебедев В. А. 571
Лебедев В. В. 364, 368
Лебедев В. И. 8, 16, 92, 225,
228, 230, 519
Лебедев П. И. 571
Лебедев-Полянский П. И. 271
Лебедева Н. Б. 488
Левашова В. П. 152
Левидова С. М. 339
Левин М. В. 102
Левин Ш. М. 30, 284-286, 289
Левитас И. Г. 384
Левицкий Я. А. 15
Левченко М. В. 85, 144
Левшин Б. В. 521, 522, 586
Лежава О. 383
Лейберов И. П. 342
Лейбзон Б. М. 357
Лейкина-Свирская В. Р. 267,
273, 274, 279, 282, 283
Лейт А. 438
Лельчук В. С. 4, 481, 489
Лемин И. М. 525, 553
Лемке М. К. 275
Ленин В. И. 6, 26, 33, 41, 55,
56, 59—71, 77, 89, 91, 92, 95,
100, 104, 107, 113, 123, 127,
132, 185, 197, 198, 274, 277,
278, 284—287, 326, 327, 329,
330, 334, 335, 337, 341, 351,
357, 365, 371, 373—376, 380—
384, 386, 388, 389, 391-393,
399—401, 403-407, 412—414,
417, 421, 422, 427, 428, 432,
435, 439, 440. 452—455, 459
461—464, 470, 494, 496, 502,
505, 524, 538, 539, 556—558,
568, 569, 571-577
Леонидов О. Л. 458
Леонтьев А. 474
Леонтьев А. К. 174, 175
Леонтьев В. П. 367
594
Леонтьева Е. И. 521
Леонян В. 560
Лепехин И. И. 239
Лепешкин А. И. 448, 453, 455
Лескова Л. И. 342, 345, 347
Летнев А. Б. 56
Лещенко А. П. 396, 398
Лещенко Н. Н. 251, 252
Ливанова Т. Н. 238
лившин Я- И. 322, 323
Лившиц Р. С. 477
Лиман фон Сандерс 367
Линков Я. И. 14, 30, 252, 281
Липатов Н. П. 487, 528, 548
Липило П. П. 546
Лисецкий А. М. 408, 409
Лисичкин С. М. 318
Лисовский Н. К. 396
Лисовский П. А. 553
Литвак Б. Г. 252—254
Литвиненко М. А. 464
Литвинов М. М. 553
Лифшиц Г. М. 289
Лифшиц И. Ф. 504
Лихачев Д. С. 29, 142, 143,
180
Лицкявичюс-Капсукас В. С.
418
Лобанок В. Е. 545
Логинов А. П. 501
Логинов В. Т. 383
Логовский А. 547
Логунова Т. А. 545
Лойберг М. Я. .181
Локшин Э. Ю. 474, 477, 478
Ломоносов М.. В. 37, 239
Лопатин В, Ф. 559
Лопаткин А. Н. 496
Лосев А. В.. 516, 517
Лосев К. В. 501
Лось А. Ф. 543
Лось Ф. Е. 341, 345, 346
Луговая О. И. 344, 346
Лукашев А. 550
Лукашев М. Я. 426
Лукин Н. М. 9, 10, 43, 79, 94,
100, 105
Лукьянов X. 414
Луначарский А. В. 382, 557,
568, 569, 573 :
Лунин М. С. 268
Луппол И. К. 94
Лурье М. Л. 338
Лурье Я. С, 29, 179, 180
Лутченко А. И. 585
Луцкий Е. А. 34, 82, 332, 405,
406, 492, 494—496
Лучевников П. С. 441
Лызлов А, И. 239
Лысенко Н. А. 508
Лысцов В. П. 235, 239
Лычев А. С. 466, 500
Любимов Н. Н. 557
Любомиров П. Г, 21, 230
Любошиц Л. И. 328
Люстерник Е. Я. 314
Люшин С. П. 548
Лядов М. Н. 353
Ляпушкин И. И. 151
Ляшенко К- Г, 289
Лященко П. И. 162, 245, 259,
260, 316-318, 328, 463, 477—
478, 513
Мавродин В. В. 22, 80, 83—
85, 115, 116, 122, 136, 137,
143, 154, 227, 229, 230, 240
Маевский И. В. 424, 481
Мазарини 232
Майоров С. М. 558, 561
Майрановский Л. 339
Майский И. М. 368, 558
Макагоненко Г. П. 240, 263
Макаров И. С. 216
Макеенко М. М. 463
Маковский А. 371
Маковский Д. П. 136, 163, 166,
168, 169, 199, 230
Максаков В. В. 72, 73, 80,
523
Максакова Л. В. 528, 548, 586
Максимов С. Н. 543
Маланьин К. А. 545
Малафеев А. Н. 499
Малахинов П. И. 255, 333
Малахов В. 542
Малахов М. М. 545
Маликов Ф. 343, 344, 346
Малинин В. А. 269
Малинин С. Н. 474
Малиновский Р. Я. 542, 545
Малкин М. М. 296
Малыхин А. В. 468
Малыш А. И. 64
Малышев В. И. 238
Малышкин В. Ф. 342
Мальм В. А. 152
Малявский А. Д. 408, 493
Маляровская Т. В. 423
Мамай Н. 378
Мамонтов 435
Манаков Н. А. 543
Мандрыкина Л. А. 267, 270
Маннанов Б. 313, 367
Манохин И. 474
Мансветова Н. В. 22
Манусевич А. Я. 56, 444
Манфред А. 3. 15, 58, 292,
300, 301, 361, 362
Маньков А. Г. 1&, 165, 190,
205, 222, 225, 229
Маньковская И. Л. 389
Марахов Г. И. 282
Маресьев А. П. 549
Маркин И. И. 544
Марков И. И. 543
Марков С. 72, 437
Маркова О. П. 235, 236
Маркс К. 19, 26, 33, 41, 59—
66, 69—71, 92, 95, 99, 104,
111, 288, 293, 373, 374, 391
Маркус Б. Л. 473
Маркушин Б. И. 444
Mapp Н. Я. 9, 22
Мартиросов С. 3. 309, 311, 367
Мартыненко А. К. 367
Мартынов М. Н. 115, 210, 228
Мартыновская В. С. 273, 274
Марушкин Б. И. 528
Марченко И. Е. 417, 493
Маршаев Р. Г. 232
Масарик 559
Масленникова Н. Н. 171
Маслин А. Н. 288
Маслов И. И. 475
Маслов К. 412
Маслов Н. Н. 4, 389
Маслов П. 542, 551
Массон В. М. 367, 368
Матвеев А. М. 364
Маторин Н. М. 94
Матюгин А. А. 458, 465, 487,
488, 490
Махнова Г. П. 3, 4
Машкин Н. А. 8, 16, 50
Маятников И. Ф. 519
Мегрелидзе Ш. В. 303
Медведев А. Б, 446
Медведев В. К. 510
Медведев Е. И. 396, 414, 493,
494
Медынский Е. Н. 571
Межуев В. И. 574
Мейлах Б. С. 265, 575
Мейман М. Н. 23
Меликов В. А. 434, 435
Меликсет-бек Л. М. 142
Мельников Д. Е. 563
Мельникова Т. С. 489
Мерзон А. Ц. 212
Мерпет И. Я. 144
Механик С. Л. 429
Мешалин И. В. 210, 212
Мещанинов И. И. 45, 94, 100,
106
Мещерина М. К. 519
Мещерюк И. И. 251
Мещеряков М. В. 564
Мещеряков Н. Л. 268
Миерина А. 344
Мизиано К. Ф. 302
Миллер А. Ф. 40, 56
595
Миллер И. С. 18, 122, 279, 282,
283
Милов Л. В. 195, 196, 198, 204
Милованов Г. И. 346
Милютин В. А. 273
Милютин В. П. 421
Минарик Л. П. 252, 335, 336
Миндлина И. И. 291, 292
Миносян М. М. 531, 545
Минц И. И. 9, 31, 35, 47, 48,
80, 82, 84, 144, 342, 361, 364,
384, 389, 394 , 408, 420, 430,
432, 436—438, 521, 522, 526,
554, 561
Мировицкий Р. А. 559
Мительман М. И. 339, 422
Митлева О. И. 582
Митин М. Б. 521
Митрофанова А. В. 4, 55, 487,
528, 532, 548
Митупов Б. М. 482, 489, 579
Митяев К. Г. 73, 216
Михайлов Н. А. 521
Михайлов Н. Н. 579
Михайлов Ф. К. 519
Михайлова С. Б. 284
Михеев И. 421
Мишанин Д. 464, 490
Мишулин А. В. 8—10, 44, 45
Мишустин Д. Д. 471
Могилевич А. 360
Можаев Ю. И. 565
Можин В. П. 322
Моисеева Г. Н. 179
Моисеева Л. А. 515
Моисеева О. Н. 414
Мойжес Р. Л. 344
Молок А. И. 15, 292
Молчанова А. П. 470, 504,
582
Монгайт А. Л. 151, 162
Морган Л. 46
Мордасов И. Д. 516
Мордвинов А. Е. 577
Мордвинов Р. Н. 440
Мордвишин И. И. 271
Мордухович Л. 239
Морехина Г. Г. 340, 548
Моркешин С. 341
Морозов 44
Морозов А. А. 239
Морозов Б. И. 201, 205
Морозов Б. М. 414, 450
Морозов В. П. 544
Морозов В. Ф. 377, 439
Морозов Г. И. 563
Морозов Г. П. 300
Морозов Л. Ф. 456, 464, 490
Мороховец Е. А. 243, 254
Мосберг Г. 18
Мосина 3. В. 10, 99
Москалев М. А. 293, 384
Московский А. С. 488
Мошков Ю. А. 500, 510
Мужев И. Ф. 354
Мултых Г. М. 546
Мулыкаев Р. С. 455
Мулявичюс Л. П. 251
Мунтян М. П. 251
Муравьев А. В. 225, 239
Муравьев В. Е. 503
Муравьев Н. 265, 267
Муратов X. И. 83, 84
Мурашов С. 509
Муриев Д. В. 543
Мусатов Б. И. 75
Мутовкин Н. С. 498
Мухарямов М. К. 455
Мымрин Г. 437, 438, 442
Мясников А. 570
Н. Г. 19
Навроцкий А. А. 273
Нагорный Н. Д. 479
Назаренко И. 389
Назаров В. Д. 128
Назипова К. А. 426
Найда С. Ф. 350, 389, 433, 440,
447
Найденов М. Е. 34, 253, 389
Наполеон 98
Наполеон III 303
Нарочницкая Л. И. 298, 299
Нарочницкий А. Л. 301, 313—
315
Насонкина Л. И. 270
Насонов А. Н. 44, 121, 122,
141, 143
Насырин В. П. 424
Науменко А. Я. 390
Наумов В. П. 4, 447
Неверов В. 519
Невлер В. Е. 302
Невский А. 142
Невский В. И. 390
Недо М. П. 585
Недосекин В. И. 210, 241
Нейман Л. А. 363, 366
Нейман М. 575
Некрасов Г. А. 234
Некрасова И. М. 463, 481
Нелидов А. А. 452
Нелидов Н. М. 383
Немаков Н. И. 458, 509
Немиров И. И. 417
Ненароков А. П. 580
Непомнин В. Я. 461, 483
Нерсисян М. Г. 303
Несмеянов А. Н. 101, 105
Нестеренко А. А. 318, 341
Нетесин Ю. Н. 325, 342, 348
Неупокоев В. И. 251, 279
Неусыхин А. И. 80
Нефедьев Н. 472
Нечаев Н. С. 85
Нечаев С. 288
Нечаева В. С. 271
Нечкина М. В. 8, 14, 18—20,
30, 34, 39, 40, 44, 47, 48, 50,
57, 80, 84, 97, 169, 190, 191,
260, 261, 263, 265—269, 276—
278, 280, 281
Низамутдинов И. 313
Никандров П. Ф. 267, 269, 274
Никитин 215
Никитин А. 481
Никитин И. В. 339, 375, 376
Никитин С. А. 56, 82, 302, 304,
306, 307
Никифоров В. Н. 368
Никифоров Л. А. 14, 234
Никифорова Л. Р. 340
Николаев П. А. 563
Николай I 297, 310
Никольская Т. Н. 151
Нифонтов А. С. 245, 269
Ниязи 584
Новгородов А. 498
Новиков Н. И. 240
Новикова А. М. 270
Новикова H. Н. 282
Новицкий Г. А. 80, 136
Нович И. С. 274
Новоселова-Чурсина Л. С. 4
Новосельский А. А. 14, 208,
209, 222, 231
Новосельцев А. П. 198
Ногин В. П. 404
Носов H. Е. 176
Носов Ф. В. 479
Ноткин А. И. 477, 480
Нотович Ф. И. 8, 15, 360, 362,
363, 554
Нурмухамедов С. Б. 578
Нуридинов 3. Р. 312
Нусупбеков А. Н. 489
Обетковский Н. А. 342
Обичкин Г. Д. 63, 106
Образцов В. Н. 526
Образцов Г. Н. 223
Овсянников Г. М. 505
Овсянникова С. А. 293
Овчинников Р. В. 226, 227
Огарев Н. П. 268, 274-278,
280, 281
Огильдиев Д. К. 367
Огородников Ф. И. 435
Озеров Л. С. 479
Ознобишин Д. В. 559
Окладников А. П. 51
596
Оксман Ю. Г. 272
Окунь С. Б. 268, 269
Оленев Л. 561
Ольденбург С. Ф. 93, 94, 98,
100, 106
Ольдерогге Д. А. 56
Ольминский М. С. 93, 383
Ольховая Л. В. 321, 328
Ольховский Е. Р. 289
Ольмечук Ф. 571
Опацкий Л. В. 481
Оприщенко А. Л. 389, 487
Орбели И. А. 45
Орджоникидзе Г. К. 68, 382,
383, 434, 584
Орехов А. М. 213
Орехова Е. Д. 406
Орлов А. С. 143
Орлов В. Н. 240
Орлов М. 265
Осипов В. 375
Осипова Т. В. 408, 416
Оснос Ю. 438, 571
Остальцева А. Ф. 364, 366
Остапенко И. П. 465, 490
Остоя-Овсяный И. Д. 561
Острецова М. Л. 364
Островский А. Н. 268
Островский В. Б. 517, 518, 520
Очиров Ц. О. 579
Павленко Н. Г. 106, 529, 541,
550
Павленко Н. И. 55, 197, 198,
210, 211, 213, 224
Павлов А. П. 478
Павлов В. Д. 543
Павлычева К. Н. 427
Пажитнов К. А. 188, 192, 211,
318
Пайпс 390
Пак Б. Д. 368
Палатова М. Я. 517
Палиенко Н. А. 449
Палицын Авраамий 238
Палков В. М. 442
Паллас П. С. 37
Палли X. Э. 234
Паначина Ф. Г. 340
Панеях В. М. 165, 167
Панкратова А. М. 7, 14, 19,
40, 44, 47, 48, 73, 79, 80, 82,
97, 190, 197, 211, 212, 218,
245, 246, 279, 291, 338, 344,
349, 350, 351, 396, 399, 400,
421, 554
Панкратьев И. Д. 213
Панфилова А. М. 488
Панченко В. С. 345
Паньков И. П. 228
Папин Л. М. 441
Парадизов П. П. 244
Парасунько О. А. 292, 340,
346
Паротькин И. В. 522, 525, 541
Парусов А. И. 292, 340
Пархоменко В. А. 121
Пассек Т. С. 51
Патон Е. О. 551
Пахомов И. Е. 375
Пашаев Н. 571
Пашков А. И. 480
Пашуто В. Т. 21, 29, 40, 55,
58, 117, 122, 125, 128, 141,
143, 144, 154, 155, 161, 182,
190
Педосов А. Д. 392
Пентковский В. В. 453
Персиц М. А. 559
Першин П. Н. 408, 446, 495
Песикин А. И. 469
Песикина Е. И. 449
Пестель П. И. 265—267
Петр I 142, 210, 211, 220, 221,
233—235
Петерс И. А. 559
Петрашевский М. В. 274
Петрикеев Д. И. 205
Петров В. А. 356
Петров В. И. 585
Петров Е. П. 527
Петров И. Ф. 384
Петров М. 228
Петров Н. Ю. 456
Петров П. У. 377
Петров С. М. 375
Петров Ф. Н. 353
Петров Ю. П. 433, 439, 440,
443
Петрова В. И. 466
Петровская Г. П. 504
Петровский Г. И. 584
Петросян К. А. 474
Петропавловский Е. С. 391
Пешников В. В. 378
Пештич С. Л. 22, 238, 239
Пигулевская Н. В. 38
Пионтковский С. А. 80, 400
Пиотровский Б. Б. 13, 40, 56
Пирогов М. 437
Пирумова Н. М. 267
Писарев Д. И. 288
Писарев Ю. А. 367
Пичета В. И. 45, 80, 82, 84,
97
Платов В. С. 342
Платов С. П. 529, 541
Платонов С. Ф. 1^9, 145
Плетнев В. 574
Плеханов Г. В. 104, 271, 293,
294, 374, 375, 380^ 392
Плешакова А. 581
Плимак Е. Г. 264, 288
Плоткин Л. А. 288
Плотников Н. Ф. 497
Плотникова Е. Ф. 574
Плющев Т. К. 505
Плющевский Б. Г. 252
Погорельский В. П. 464
Погребенский М. Б. 514
Погребенский А. П. 14, 21,
258, 319, 320, 329, 478
Погудин В. И. 386, 389
Подвойский Н. И. 403
Подъяпольская Е. П. 226, 229
Поздняк В. Г. 529
Покровский А. А. 265
Покровский А. С. 406
Покровский М. Н. 6, 7, 34,
35, 43, 93, 94, 98, 109, 112,
121, 138, 183, 243, 244, 251,
274, 295, 297, 309, 317, 359,
360, 432
Покровский С. А. 122, 144, 220
Покровский С. Н. 417, 443
Покусаев Е. И. 283
Покшишевский В. В. 329, 330
Полевой Ю. 3. 30, 33, 285,
291, 293, 294, 347, 384
Ползунов И. Т. 239
Полиевктов М. А. 232
Полонский В. П. 93
Полосин И. И. 29, 140, 177
Польгунов Н. Г. 557
Поляк А. Г. 176
Поляков М. Я. 271, 272
Поляков Ю. А. 31, 55, 440,
445, 446, 459, 461, 462, 498,
499, 500, 502
Полякова Н. В. 464
Полянский H. Н. 356
Полянский Ф. Я. 21, 160, 192,
211, 213, 251
Пономарев Б. Н. 25, 27, 373,
381, 388, 391, 562
Пономаренко П. К. 526, 546
Попов А. Л. 72, 295, 296, 309
Попов В. И. 560, 561
Попов Ф. Г. 433
Попова Г. Л. 469
Портнов В. П. 456
Порфиридов Н. Г. 142
Поршнев Б. Ф. 16, 19, 23, 40,
45, 50, 56, 58, 85, 112, 166,
231
Поспелов П. Н. 372, 383, 391,
394, 521, 535
Потапов М. Ф. 378
Потебня А. 283
Потемкин В. П. 10, 15, 230,
554
Потемкин Ф. В. 292
597
Потехин И. И. 56
Потехин М. Н. 414, 452
Потолов С. И. 292, 346
Почерняева Е. С. 4
Прасолов С. И. 56
Предтеченский А. В. 18, 97
Прейс И. И. 60
Преображенский А. А. 33, 55,
134, 193, 194, 198, 208, 223,
229, 230
Преображенский В. Д. 232
Преображенский П. Ф. 80
Преснов А. 240
Приселков М. Д. 21, 121, 141,
142
Прожогин М. В. 347
Прокофьева Л. С. 204
Пронина Г. В. 349
Пронштейн А. П. 134, 209,
226
Пропп В. Я. 181
Протопопов А. С. 563
Прочко И. 534, 551
Проэктор Д. М. 545
Прямков А. 376
Птушкин Г. М. 330
Пугачев В. В. 263, 268
Пугачев Е. И. 6, 221, 226,
228—230, 240, 241
Пустула 3. 322
Путинцев В. А. 275, 277
Пухов А. С. 442
Пушкарев Л. Н. 238, 239
Пушкарева И. М. 344, 353
Пушкин А. С. 268
Пьянков А. П. 122, 156, 158,
161, 165, 167
Пылаев П. И. 434
Пясковский А. В. 353, 356
Пятницкий О. А. 353, 403,
404
Рабинович М. 458
Рабинович Я. Б. 292
Равдоникас В. И. 125
Равкин 3. И. 575, 582
Рагозин Н. Е. 329, 330
Радищев А. Н. 50, 103, 240,
262—264, 268
Радус-Зенькович В. А. 352
Раенко Я. Н. 376
Разгон А. И. 416
Разгон А. М. 193, 198, 212, 217
Разгон И. М. 394, 395, 433,
434, 521
Разин С. 6, 226, 228—230
Разумович Н. Н. 426
Раимов Р. М. 50, 350, 399, 439,
449
Райнов Т. И. 238
Райский Ю. Л. 330, 333
Райт М. В. 315
Раппопорт П. А. 151
Раскин Б. 423, 424
Раскин Д. И. 163
Раскин Н. М. 239
Распутине Б. И. 363
Расуль-Заде П. 314, 315
Ратиани Ю. 360
Рафаилова Т. К. 465, 490
Рашин А. Г. 14, 247, 338, 339.
343, 348, 488
Ребрикова Н. В. 368
Ревунков В. Г. 299
Редькин П. К. 330
Резауский Л. П. 390
Резванов В. М. 518
Резвушкин Я. П. 421
Резвый Н. И. 396
Резчиков И. 84
Рейман В. А. 396, 398
Рейсер С. А. 280
Рейснер И. М. 8, 17
Рейхберг Г. Е. 433, 437, 441
Ремезова Т. А. 402, 582
Репнин П. И. 224
Реутов Г. Н. 306, 312
Реуэль А. Л. 293
Ржаникова Т. П. 230
Ришелье 232
Робинсон А. Н. 180, 238
Ровинский Л. Я. 521
Рогачевская Л. С. 487, 488
Рогинский С. В. 528
Родзинская И. Ю. 235
Родина Ю. С. 508
Рождественский С. 93
Рожко В. М. 444
Рожкова М. К. 30, 198, 257,
310, 313, 344
Розенталь В. Н. 284
Розенталь Э. М. 366
Розенфельд Я. С. 481
Рокоссовский К. К. 545
Рокотов Ф. С. 238
Романов Б. А. 14, 118, 121,
143, 168, 361, 362
Романов И. М. 280
Романов Н. И. 206
Романов Н. Р. 228
Романов Ф. А. 340, 341
Романова Е. Д. 158
Романовский Н. В. 390
Ромодин В. А. 368
Ронин С. Л. 448
Роотс Л. К. 298, 299
Росенко И. А. 559
Рослова А. С. 293
Рослякова В. Г. 389
Ростовский С. Н. 8
Ротмистров П. А. 541, 544
Ротшильды 324
Ротштейн Ф. А. 92, 361, 36Б
Рошаль М. Г. 390
Рощевский П. И. 441, 497
Рубач М. А. 332, 417, 418, 493
Рубинчик М. 421
Рубинштейн Е. И. 15
Рубинштейн Н. Л. 20, 80, 125,
187—189, 193, 197, 202, 211,
216, 256
Рубинштейн Н. Л. 555
Рубцов Б. К. 8, 17, 101, 103
Руденко С. И. 51
Руднев П. В. 575
Рудницкая Е. Л. 3, 277
Рукин Н. С. 423
Румянцев Η. М. 542
Румянцев П. А. 236
Русинова И. П. 151
Рыбаков Б. А. 14, 29, 40, 50,
51, 56, 82, 133, 143, 151, 153,
180—182
Рыбаков М. В. 442
Рыжова Р. И. 298, 302, 303
Рылеев К. 265
Рымаренко С. 283
Рымалов В. В. 565
Рындзюнский П. Г. 3, 30, 198,
219, 249, 255, 256, 333
Рычкова Г. П. 375, 395
Рюриковичи 120, 121
Рябков Г. Т. 252
Рябинин Б. 527
Рябов Н. 472
Рязанов М. 376
Ряднина У. И. 417
Саат И. И. 417
Сабуров Н. И. 467
Савельев М. А. 92
Савмак 109
Савосько В. К. 483, 578
Савченко И. Ф. 352
Савцов Э. Т. 583
Садиков П. А. 14, 139, 140
Сакович С. И. 215
Саладков Н. И. 417
Салов В. И. 36, 528
Салов Ф. И. 102
Салтанов Ю. А. 80, 86, 583
Самедов В. В. 384
Самигулин В. С. 428
Самойло А. А. 442
Самойлов С. И. 305
Самойлова К. Н. 379
Самсон В. П. 531, 546
Самсонов А. М. 55, 528, 531,
533, 534, 538, 542, 544, 545,
551
Сандалов Л. В. 543
Санжиев Г. Л. 579
Сапаргалиев К. 578
598
Сапаргалиев М. С. 438
Саркисян Е. К. 367
Сартаев С. С. 449
Сарычев Г. А. 239
Сатылгаков 584
Саутин Н. 493
Сафаев А. С. 483
Сафонов А. В. 226
Сафронов В. 416
Сафронов Ф. Г. 207
Сахаров А. М. 90, 134, 170,
173, 190, 191, 239
Сахаров А. Н. 194, 205
Сахаров С. Д. 542
Сацункевич С. И. 378
Сбойчаков М. И. 442
Свавицкий Н. А. 255
Сванидзе А. С. 94, 100, 105
Свердлов Я. М. 379, 382, 383
Светешников Н. 213
Светлов Л. Б. 240
Свиридов А. А. 423
Святослав 121
Сегал Б. 474
Седов В. В. 151, 159, 160
Седов М. Г. 30, 33, 284, 285,
289, 290, 521
Сеид-Гусейнов А. Г. 464
Сейфуллина Л. Н. 432
Секиринский С. А. 251
Селезнев Г. К. 444
Селезнев К. Л. 60, 292
Селезнев М. С. 426
Селиванов Ф. Т. 544
Селицкий В. И. 408, 425—427,
430, 473
Селу иска я В. М. 385, 389, 408,
462, 493, 506, 508
Сембаев А. И. 582
Семенихина Е. В. 505
Семенов В. Ф. 16
Семенов Г. Ф. 551
Семенов И. Е. 302
Семенов П. Г. 452
Семернин И. В. 376
Семернин П. В. 510
Семин И. Д. 475
Семыкин И. С. 504
Сенкевич И. Г. 306
Сенченко И. А. 314
Сераковский 3. 283
Сербина К. Н. 14, 212, 218
Сергеев А. А. 72
Сергеев В. С. 8. 44, 80
Сергеев С. Д. 564
Сергеев С. С. 516
Сергеев Ф. А. (Артем) 379
Сергеева Г. С. 502
Сергеева Н. И. 228, 230
Серебряков В. М. 460
Серебрякова 3. Л. 415
Серебрянский 3. Л. 390
Серно-Соловьевич Н. 283
Серый Ю. И. 342
Сивков К. В. 14, 92, 193, 221,
240, 248, 249
Сидельский Р. 526
Сидоров А. А. 238
Сидоров А. Л. 8, 12, 14, 30,
40, 41, 45, 192, 213, 317, 319,
321, 325, 350, 359, 362—364,
368, 521
Сидоров В. А. 510
Сидоров В. И. 525
Сидоров М. 294
Сидорова Н. А. 19, 40, 521
Силантьев Н. П. 423
Силин А. С. 366
Симеон Бекбулатович 175
Симонов Н. В. 329
Симонова АЛ. С. 330, 331, 333
Синецкий А. Я. 86, 571
Синицын А. М. 528
Синицын И. В. 82
Синицына Н. И. 515
Синяжников М. И. 342
Сиполс В. Я. 4, 555
Сказкин С. Д. 8, 16, 19, 23,
44, 45, 57, 80, 85, 115, 128,
149, 166, 197, 198
Скворцов Л. И. 472
Скворцов-Степанов И. И. 421
Скляр И. М. 227
Скляренко Е. М. 444, 445
Скляров Л. Ф. 333
Скобелкина Е. Б. 498
Скопцов С. Г. 468
Скороходов А, К· 379
Скрынников Р. Г. 29, 161,
166, 177, 178
Скрыпнев Н. Н. 492
Скрыпник Н. А, 418
Скурихин М. Д. 546
Славин Л. М. 51
Славин Н. Ф. 406
Сладкевич Н. Г. 84, 278, 284
Сладковский М. И. 565
Слободских Л. Н. 226
Слонимский А. Г. 587
Слынько И. И. 507
Смирин М. М. 50, 57
Смирнов А. П. 56
Смирнов А. Ф. 30, 279, 284,
286, 287
Смирнов В. А. 102
Смирнов И. И. 14, 17, 29, 32,
50, 113, 115, 122, 123, 129,
131, 135-140, 157, 161, 162,
167, 173, 174, 17fc 227, 229
Смирнов И. С. 31, 55, 56, 572,
574, 575
Смирнов М. С. 505
Смирнов Н. А. 14, 231, 232
Смирнов П. П. 14, 17, 118,
137, 217, 224
Смирнов С. Р. 56
Смирнова Т. И. 222
Снегирев М. А. 492
Снытко Т. Г. 307
Собакин В. К. 563
Соболев Г. Л. 586
Соболев П. Н. 396, 408, 412
Совокин А. М. 406, 412
Созин И. В. 156, 157
Соколов А. Я. 312
Соколов Б. М. 532
Соколов В. М. 341
Соколов И. 571
Соколов Н. Г. 499
Соколов О. Д. 34 , 284, 291,
292
Соколов С. А. 494
Соколов Ю. А. 309, 311
Сокольский В. Д. 353, 354,
541, 542
Солдатенко Е. И. 532
Солнышко Ю. 377
Соловьев О. Ф. 314, 368
Соловьев С. М. 145
Соловьев Ю. Б. 324, 366
Соловьев Ю. Я. 557
Соловьева А. М. 322, 324
Соловьева Г. Ф. 151
Сорин В. Г. 390
Сорина X. Д. 217
Сорокин В. 292
Соскин В. Л. 470, 580
Сосонкин И. 578
Софинов П. Г. 73, 411, 433,
434
Софонова А. В. 226
Софроненко К. А. 220
Спасский Ю. 262
Сперанский М. 94. 100
Спивак В. М. 423
Спиридонов М. В. 412, 413
Спирин Л. М. 412, 424, 433,
440, 441, 444
Ставицкий И. В. 386, 533
Ставский В. П. 527
Сталин И. В. 6, 22, 24, 61,
115, 124, 136, 143, 145, 147,
372, 376, 435—436, 474, 501,
505, 524, 540
Станиславская А. М. 3, 235
Станкевич Н. В. 270
Старцев А. И. 263
Старцев В. И. 406, 410
Стасова Е. Д. 352
Степанов 3. В. 408, 409, 430
Степанов И. В. 212, 228
Степанов М. 377
Степанов М. Н. 256
599
Степанов П. С. 446, 460
Степанов С. С. 475
Степичев И. С. 509
Степынин В. А. 333
Стефанков Д. А. 549
Стефанов Д. А. 441
Стешова М. В. 63
Стишов М. И. 441, 496, 497
Столыпин 329, 331
Страхов J1. В. 427, 429
Стригунов И. В. 347
Строгановы 214
Стродс Г. П. 251
Строков А. А. 440
Струве В. В. 45, 46, 80
Струкова К. Л. 307
Струмилин С. Г. 160, 169,
188, 196, 210, 211, 244—246,
248
Стручков А. А. 63, 69
Стулова М. 341
Стучка П. И. 418
Суворов А. В. 73, 97, 236
Суворов К. И. 489
Сулейманов Р. Б. 578, 579
Султанов А. М. 519
Сунь Ятсен 364
Супруненко Н. И. 417, 418,
443, 546
Сурков А. 570
Суслов М. А. 526
Суслова Ф. М. 390
Сухарев А. И. 585
Сухаревский Б. 526
Суходеев. В. В. 564
Сухомлин А. В. 522, 528
Сыроечковский Б. Е. 265
Сыромятников Б. И. 221
Сычева А. С. 489
Табагуа И. М. 366, 444
Тайгро Ю. Я. 443
Талан Е. П. 518
Таленский Н. А. 522, 525, 528,
529, 531
Тальман E. М. 225
Тамарченко М. Л. 547
Тараканова-Белкина С, А.
151
Тарасов А. В. 438
Тарасов В. В. 442, 444
Тарасова С. С. 580
Тарле Е. В. 8, 15, 44, 47, 50,
80, 85, 97, 234, 236, 295
Тарновский К. Н. 3, 30, 156,
157, 321—323
Таубин Р. А. 281
Твардовская В. А. 285, 289
Тверская Д. И. 215
Текуев А. П. 506
Телегин Н. В. 384
Тельпуховский Б. С. 14 , 233,
529, 531, 535, 539
Тельпуховский В. Б. 548
Теплинский Л. Б. 565
Темкин Я. 384
Теряева А. П. 512
Тимофеев И. 238
Тимофеев Л. 570
Тимофеев Т. Т. 35
Тимохович И. В. 544
Тимошенко В. В. 328
Тихвинский С. Л. 364
Тихомиров Б. Н. 113
Тихомиров М. 554
Тихомиров М. Н. 14, 16, 39,
40, 47, 80, 82, 84, 97, 132,
133, 142. 144, 152, 159, 161,
166, 167, 169, 174, 175, 219,
225, 238, 309, 311, 312
Тихонов Н. С. 570
Тихонов Ю. А. 33, 134, 193,
194, 198, 199, 216, 223, 230
Ткачев П. Н. 308
Ткаченко П. С. 284, 287, 289
Товстуха И. П. 394
Тоголок Мол до 584
Тодорский А. И. 413
Токарев С. А. 58
Токаржевский Е. А. 443
Токтогул 584
Толмачева Р. А. 467
Толстов С. П. 12, 13, 45, 50,
51, 102, 144
Толстой А. Н. 432
Томашевский Б. В. 266
Томин В. Р. 515
Топчиев А. В. 576, 586
Трайнин И. П. 403
Трапезников С. П. 31, 378,
385, 446, 462, 493, 503-506,
508—510, 512
Трегубое Н. 330
Треногова Т. 377
Третьяков П. Н. 13, 51, 125,
151
Трифонов И. Я. 470, 498, 499
Троицкий Н. А. 287, 291, 292
Троицкий С. М. 194, 196, 199,
216, 220
Трофимов А. С. 292
Трояновский А. А. 554
Трукан Г. А. 408, 415
Трусова Н. С. 433, 521
Трухановский В. Г. 39, 55
Труш М. И. 558
Туган-Барановский М. Н. 246
Тугов П. И. 426
Туманов А. И. 396, 398
Тупиков И. Г. 519
Турсунбаев А. Б. 329, 330
Турчанинова Е. И. 509
Тутаев М. 3. 364
Тухачевский М. Н. 432, 440'
Тюкавкин В. Г. 255
Тюрина А. П. 520
Тяжельников Е. М. 519
Увачан В. Н. 579
Угаров И. Ф. 4, 344
Угрюмов А. 509
Удальцов А. Д. 8, 10, 44—46,.
79, 95, 98, 100, 101, 106
Удальцова 3. В. 21, 57
Уждавинис В. 515
Украинцев В. В. 583
Улащик Η. Н. 251
Ульман Г. С. 288
Ульмасов А. У. 426, 427
Ульянов А. И. 290
Ульянов Л. Н. 519
Ульяновская В. А. 585
Ульяновский А. Г. 339
Умнов Л. С. 498
Умымджиев Д. Е. 564
Ундревич В. С. 400
Уолл В. 553
Уразаев Ш. 3. 455
Урибес Э. 323
Урицкий М. С. 584 5
Ус Василий 228 ?
Усакина Т. И. 273
Усманов X. Ф. 331
Усов-Грудцын В. И. 213
Успенский А. В. 152
Успенский Г. 308
Успенский Ф. И. 21
Устинов Д. Ф. 526
Устинов В. М. 444
Устюгов Н. В. 33, 191, 194,
211—216, 218, 223
Утенков А. Я. 389
Уткин Г. М. 545
Утченко С. Л. 38, 57
Ушаков А. 346
Ушаков И. Ф. 228
Ушаков Ф. Ф. 97, 236
Фадеев А. А. 432
Фадеев А. В. 259, 260
Фадеев Н. В. 564
Файерштейн С. М. 287
Файенберг Э. Я. 233, 314
Фалькович С. М. 355
Фаризов И. О. 566
Федоров А. М. 434
Федоров В. А. 252, 268, 279
Федоров К. Г. 451
Федорова М. И. 511
Федосеев Η. Е. 293, 375
Федосеев П. Н. 31, 525
Федосов И. А. 30, 240, 241,
270
600
■Федосов П. М. 521
Федосова Т. Ф. 283
Федотова Р. Д. 482
Федюкин С. А. 575, 583
Федюнинский И. И. 543
Фейгина С. А. 234
Ферсман А. 526
Фефилов Н. 473
Филатьева О. И. 213
Филимонов А. 458
Филиппов А. Н. 102
Филиппов И. 435
Филиппов Р. В. 287—289, 291,
292
Фильгус В. Е. 279
Финаров А. П. 510
Фингерит Ч. М. 384
Фирстов И. И. 350
Фитерман К. 3. 343
Фитуни Л. А. 565
Фих Б. М. 493
Флеров В. С. 468, 470
Флоринский М. Т. 144
Фомин В. Т. 538
Фомина Л. В. 463
Фон дер Гольц 366
Фортунатов П. К. 303, 304
Фохт А. В. 7
Фрадкин Н. Г. 239
Фрайман А. Л. 411, 437, 440
Францев Ю. П. 31
Фрейдлин Б. М. 408, 421
Фрейлихер Д. Я. 389
Френкель И. Ш. 467
Фридберг Л. Я. 467, 499
Фридлянд Г. С. 79
Фридман М. Б. 251
Фридман Ц. Л. 325
Фроловы 239
Фроянов И. Я. 124, 158, 163
Фрунзе М. В. 72, 379, 418,
435, 436, 560, 584
Фураев В. К. 560, 561
Фургин Ф. А. 403
Фурманов Г. Л. 574, 576
Фурсенко А. А. 324
Фурье Шарль 273
Хабибулина Р. Я. 385
Хавин А. Ф. 473, 474, 479, 481
Хагиров А. 584
Хайцман В. М. 560
Халзанов К. X. 584
Халфин Н. А. 309, 311-314
Хамза Хаким-заде 584
Ханутин 3. М. 308
Хаптаев П. Т. 441
Харитонов А. Д. 543
Хафизов Ш. Ш. 455
Хацкевич А. Ф. 444
Хачапуридзе Г. П. 377, 443
Хачатуров Т. С. 526
Хвостов В. М. 8, 39, 40, 55,
58, 84, 295, 2%, 300, 315,
316, 361, 562, 566
Хевролина В. М. 307, 308
Хейфец А. Н. 558, 560
Хейфец М. И. 4, 30, 253, 290
Хейфец Ф. А. 8
Хенкин E. М. 499
Хлопко 136
Хлусов М. И. 481
Хмелевский К. А. 442
Ходаков В. Г. 423
Ходанович И. Д. 585
Ходжаев Т. 458
Холмогоров В. И. 85
Хон А. 469
Хорошкевич А. Л. 170, 182
Хримлян С. И. 475
Хромов П. А. 259, 318, 464,
481
Хрулев В. 433
Худавердян К. С. 579
Худяков И. А. 288, 289
Худяков П. Т. 519
Худякова Н. Д. 543
Хушбеков А. 582, 583
Цаплин Ф. С. 564
Цветаев Н. 443
Цвибак М. М. 115, 116
Цвиллинг Л. С. 84
Цейтлин Д. А. 423
Цеткин К. 573
Цукерник А. Л. 320, 322
Цыбульский В. А. 499
Цыганков В. П. 542
Цыперович Г. В. 421
Цыпкин Г. А. 410, 415
Цыпкина Р. Г. 410, 416
Чаадаев П. Я. 270, 271
Чаадаева О. Н. 521
Чадаев Я. Е. 547
Чаев А. С. 144
Чанбарисов Ш. X. 83
Чангли И. И. 473
Чахвашвили Н. А. 292, 342
Чашников И. П. 532
Чебарин А. 404
Чемерисский И. А. 466, 500
Ченцов Н. М. 264
Чепко В. В. 251
Черепахин Г. В. 352
Черепнин Л. В. 3, 14, 21, 55,
57, 122, 124, 125, 128, 130,
133, 144, 155, 156* 158, 161,
162, 164, 167, 171 — 173, 222
Черменский Е. Д. 349, 350
Черненко Н. В. 465
Чернецов В. Н. 51
Чернов А. В. 72, 142, 220, 221,
225
Чернов Г. В. 493
Чернов С. Н. 265, 268
Черномаз И. Ш. 423, 425, 426,
430
Черноморский М. Н. 391, 406,
463, 464, 501, 550
Черноморский H. Н. 505
Черных А. Г. 389
Чернышев В. Д. 463
Чернышевская H. М. 280
Чернышевский Н. Г. 103, 278,
280, 283, 284, 286, 288, 302
Чернявский У. Г. 548
Черняк Е. Б. 37, 40
Черняк Я. 3. 277
Чесноков В. И. 390
Чертан E. Е. 305
Чертов Д. Г. 565
Чигарев И. С. 446
Чирков Н. П. 475
Чистозвонов А. Н. 198
Чистяков О. И. 4, 451—454
Чистякова Е. В. 216, 220, 225,
228, 238, 239
Чичерин Г. В. 557
Чмыга А. Ф. 467, 493, 505
Чубарьян А. О. 406, 558
Чугаев Д. А. 396, 448, 458
Чуланов Г. Н. 474
Чумбаров Н. И. 479
Чуткерашвили Е. В. 78, 583
Чухнюк Е. М. 551
Чхиквашили И. 509
Чэдвик 144
Шабалин Б. И. 341
Шабуня К. И. 335, 336, 355
Шадури В. 268
Шалаева Е. И. 342
Шамиль 20, 33
Шамко E. Н. 546
Шамшатов И. Ш. 519
Шамшикова E. Н. 84
Шапиро А. Л. 85, 163, 169,
193, 197, 198, 211, 212, 228,
230, 267
Шапкарин А. В. 329
Шапошников Б. М. 432, 522
Шарапов Г. В. 290, 409, 446,
493, 496
Шарапов Ю. П. 383
Шаров А. Д. 577
Шарова П. Н. 505, 509
Шаскольский И. П. 36, 141,
142, 182, 231
Шаститко П. М. 313
Шастина Н. П. 233
Шатагин Н. И. 439, 509, 533
601
Шатрова Г. П. 268
Шаумян С. 509, 550
Шаумян С. Г. 68, 383
Шауров И. В. 353
Шахматов А. А. 21
Шахмуратов О. 578
Шахназаров И. Д. 254
Шацилло К. Ф. 30, 55, 322,
323, 325 .
Шацкий П. А. 252
Шверник H. М. 527
Шебалдин Ю. Н. 325, 345,
347
Шевердалкин П. Р. 531, 546
Шевченко Т. Г. 272, 283
Шевчук Г. М. 579
Шевяков J1. Д. 576
Шекун О. И. 433, 437, 438
Шелгунов Н. В. 283
Шелестов Д. К. 440, 441, 447,
497
Шепелев Л. Е. 323
Шепелева Л. С. 142
Шепелева Т. В. 377, 396
Шепукова H. М. 252
Шереметевы 201, 249
Шерешевский Б. М. 441
Шерман И. Л. 447
Шерстобитов В. П. 461, 468,
469
Шерстобоев В. Н. 206, 207
Шестаков А. В. 7, 10, 44, 93,
117, 118, 402
Шестаков С. В. 345
Шигабудинов М. Ш. 346
Шидловская В. С. 283
Шилов А. А. 72
Шиловский Е. А. 522, 525, 529,
531
Шиндялов Н. А. 467
Широков М. М. 504
Широкова В. В. 287, 289
Шишкин А. А. 494
Шишкин В, А. 559
Шишкин С. Н. 433, 439, 440,
441
Шкаратан О. И. 465, 487, 488,
490
Шкаренков Л. К. 464, 490
Шкляр Е. И. 443
Шкляр М. Е. 378, 469
Шкуринов П. С. 270
Шкуро 435
Шлецер А. Л. 37
Шляпентох В. Э. 181
Шмидт С. О. 174, 175
Шнеерсон Л. М. 298, 299, 302
Шолпо Н. А. 84
Шорников М. М. 348, 416
Шошенко А. В. 379
Шполянский Д. И. 320
Штаерман Е. М. 57
Штейн Б. Е. 554, 555, 559
Штейнберг Е. Л. 311, 313
Штранге М. М. 240
Штром Г. П. 264
Шубин В. Ф. 551
Шубин Ф. 238
Шуваев К. М. 501
Шувалов П. А. 296
Шуклецов А. В. 517
Шуклецов В. Т. 510
Шукуров М. Р. 580
Шульгин В. 293
Шульц П. Н. 51
Шумилов М. И. 442
Шумяцкий Б. 3. 94
Шунков В. И. 39, 101, 105,
206—208, 521
Шураев В. 448
Шурыгин А. П. 441
Шутой В. Е. 234
Шушарин В. П. 36, 182
Шушкин H. Н. 514
Щапов Я. Н. 182
Щеголев К. М. 513, 514
Щепетов К. Н. 201, 248, 249
Щепров С. В. 293, 550
Щербаков А. С. 521, 524, 527
Щербакова H. М. 463
Щербатов М. И. 241
Щербина В. Р. 576
Щербина И. Т. 346
Щетинин В. Д. 565
Эвенчик С. Л. 289
Эдельман Н. Я. 281
Эйдеман Р. П. 432
Эйхе Г. X. 441
Элькина Д. Ю. 581
Эльсберг Я. Е. 275
Эльчибекян А. М. 443
Эммаусский А. В. 161
Энгельс Ф. 18, 26, 33, 41, 59—
66, 70, 71, 92, 95, 168, 288,
293, 373, 374, 391
Эпштейн Д. М. 73
Эрлих А. Н. 557
Эскин М. 472
Эфендиев А. К. 584
Югай А. Ф. 452
Юдачев С. А. 511
Юденич 555
Юдин П. Ф. 521, 570
Юдовский В. Г. 79
Юлдашбаев Б. 455
Юлдашбаева Ф. X. 312
Юрченко А. В. 389
Юсупов 249
Юхнева Н. В. 345
Юшков С. В. 13, 118—122,
136-138, 157, 158
Ягункова В. Н. 345
Яковлев А. И. 118, 215
Яковлев А. С. 551
Яковлев Б. В. 576
Яковлев Л. И. 444
Яковлев М. В. 277
Яковлев H. Н. 9, 55, 354, 384,
566
Яковлев Я. А. 461, 508
Яковлева П. Т. 233
Яковцевский В. Н. 190, 214,
465, 499, 500, 508
Якубовская С. И. 31, 55, 448,
453, 454, 459, 484, 485
Якубовский А. Ю. 51, 141
Янель 3. К. 195, 196
Янин В. Л. 133, 170, 171, 173
Ярославичи 157
Ярославский Е. М. 9, 97, 371 —
373, 394, 432, 474, 521, 524,
525, 527, 570, 584
Ярхунов В. М. 544
Ястребов Ф. А. 281
Ястребова И. П. 56
Яхимович 3. П. 367
Яцунский В. К. 30, 33, 190,
192, 195—197, 211, 219, 245,
261
Dvornlc F. U2
ОГЛАВЛЕНИЕ
От редколлегии 3
Часть первая
ОБЩИЕ ВОПРОСЫ РАЗВИТИЯ
СОВЕТСКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ
Г лава первая
ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ СОВЕТСКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ
НАУКИ (Л. В. Черепнин) 5
Советская историческая наука накануне и в годы Великой Отечественной
войны 5
Развитие советской исторической науки в первое послевоенное
десятилетие 12
Советская историческая наука на подъеме 23
Советские историки на международной арене . 35
Г лава вторая
ОРГАНИЗАЦИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ И ИСТОРИЧЕСКОГО
ОБРАЗОВАНИЯ. ИСТОРИЧЕСКАЯ ПЕРИОДИКА 42
Изучение истории в Академии наук СССР (Г. Д. Алексеева) 42
Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (Л. В. Иванова) .... 59
Архивные учреждения (Г. Д. Алексеева) 7^
Историческое образование в высшей школе (Е. Н. Городецкий,
Г. П. Махнова) 78
Историческая периодика (А. И. Алаторцева) 91
Часть вторая
ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ СССР
ДОСОВЕТСКОГО ПЕРИОДА
Глава третья
ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ РОССИИ ЭПОХИ «ФЕОДАЛИЗМА 110
Изучение истории средневековой России (Л. В. Данилова) 110
Изучении истории России в период позднего феодализма (Л. В. Данилова,
Ю. Р. Клокман) 187
603
Глава четвертая
ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ РОССИИ ПЕРИОДА КАПИТАЛИЗМА .... 243
Изучение социально-экономической истории России XIX в. (Я. Г. Рынд-
зюнский) 243
Историография русского революционного движения и общественной
мысли XIX в. (£. Л. Рудницкая, Б. С. Итенберг) 262
Изучение истории внешней политики России периода капитализма
(А. М. Станиславская) 295
Глава пятая
ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ РОССИИ ЭПОХИ ИМПЕРИАЛИЗМА .... 316
Разработка социально-экономической истории России (К. Я. Тарновский) 316
Изучение истории российского пролетариата в эпоху империализма
(В. Я. Лаверычев) 338
Изучение истории первой русской революции 1905 —1907 гг.
(Г. М. Деренковский, И. Ф. Угаров) 349
Историография внешней политики России эпохи империализма (В. А. Емец) 358
Часть третья
ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ КПСС
И СОВЕТСКОГО ОБЩЕСТВА ,
Глава шестая
РАЗВИТИЕ ИСТОРИКО-ПАРТИЙНОЙ НАУКИ (Я. Я. Маслов) ... 370
Глава седьмая
ИСТОРИОГРАФИЯ ВЕЛИКОЙ ОКТЯБРЬСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ
РЕВОЛЮЦИИ И ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ 394
Изучение истории Великого Октября (Е. Я. Городецкий, Т. А. Игнатенко) 394
Изучение истории гражданской войны в СССР (В. П. Наумов) .... 431
Глава восьмая
ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ СТАНОВЛЕНИЯ СОВЕТСКОГО ГОСУДАРСТВА,
ВОССТАНОВЛЕНИЯ И СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕКОНСТРУКЦИИ
НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА 447
Изучение истории становления Советского государства (О. Я. Чистяков) 447
Изучение истории периода восстановления народного хозяйства
(Я. Б. Берхин) 457
Историография социалистической индустриализации и рабочего класса
СССР (В. С. Лельчук) 471
Изучение аграрной истории советского общества (В. П. Данилов) . . . 491
604
Г лава девятая
ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОИНЫ
1941—1945 гг. (А. В. Митрофанова, В. А. Зверев) 521
Зарождение историографии Великой Отечественной войны 521
Разработка проблем истории Великой Отечественной войны в первое
послевоенное десятилетие 527
Новый период изучения истории Великой Отечественной войны .... 534
Глава десятая
РАЗРАБОТКА ИСТОРИИ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ СССР (А. Е. Иоффе,
В. Я. Сиполс) 552
Глава одиннадцатая
ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ КУЛЬТУРНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА В СССР
(Л. М. Зак) 56В
Указатель имел 58В
ОЧЕРКИ ИСТОРИИ
ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ
В СССР
т. V
Утверждено к печати
Научным советом по проблеме
«История исторической науки»
при Отделении истории
и Институтом истории СССР АН СССР
Редактор издательства М. А. Васильев
Художник А. Г. Кобрин
Художественный редактор С. А. Литвак
Технический редактор И. Н. Жмуркина
Корректоры Л. Р, Мануильская% Е. В. Шевченко
И Б № 29490
Сдано в набор 30.07.84. Подписано к печати 20.02.85
Т-02730. Формат бОхЭО1/«· Бумага книжно-журнальная
Гарнитура литературная. Печать высокая
Уел. печ. л. 38. Уч.-изд. л. 49,7. Уел. кр. отт. 38
Тираж 1700 экз. Тип. зак. 418
Цена 6 р. 60 к.
Ордена Трудоваго Красного Знамени
издательство «Наука·
Ц7864 ГСП-7, Москва В-485, Профсоюзная ул., 90
2-я типография издательства «Наука»
121099, Москва, Г-99, Шубинский пер., 6
В ИЗДАТЕЛЬСТВЕ «НАУКА:
выходит издание
«ИСТОРИЯ СОВЕТСКОГО РАБОЧЕГО КЛАССА»
в шести томах.
В нем освещаются важнейшие этапы истории советского рабочего класса*
изменения, происходившие в его количественном и качественном составе*
в культурно-техническом уровне и материальном положении, раскрывает¬
ся возрастающая роль рабочего класса во главе с Коммунистической
партией в экономической, общественно-политической, культурной и духов-
пси жизни советского общества, в мировом историческом процессе. Авторы
исс. еду юг особенности и своеобразие каждого из исторических этапов,
пройденных советским рабочим классом.
Издание рассчитано на специалистов-историков, экономистов, преподавате¬
лей, аспирантов, студентов и всех, кто интересуется отечественной исто¬
рией. ..
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»
объявляет подписку на издание
«ИСТОРИЯ КРЕСТЬЯНСТВА СССР» в двух сериях:
«ИСТОРИЯ КРЕСТЬЯНСТВА СССР С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН
ДО ВЕЛИКОЙ ОКТЯБРЬСКОЙ
СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ»
и «ИСТОРИЯ СОВЕТСКОГО КРЕСТЬЯНСТВА».
Предлагаемый труд, подготовленный Институтом истории СССР АН СССР,,
является первым в советской историографии фундаментальным комплекс¬
ным исследованием, освещающим историю крестьянства с древнейших вре¬
мен до наших дней.
Каждая серия «Истории крестьянства СССР» выпускается в пяти томах.
Издание рассчитано на научных сотрудников, преподавателей и студентов,
вузов, учителей средних школ, всех, кто интересуется историей советской
деревни.
Условия подписки:
Издание «Истории советского крестьянства» будет осуществляться в 1985—
1987 гг., «Истории крестьянства СССР с древнейших времен до Великой
Октябрьской социалистической революции» — в 1986—1990 гг. Ориенти¬
ровочный объем одного тома — 45—50 л. Цена каждого тома устанавли¬
вается из его фактического объема. При подписке взимается задаток.
Подписка принимается магазинами, распространяющими подписные изда¬
ния, а также магазинами «Академкнига».
Для получения книг почтой заказы просим направлять по адресу: 117192, Москва,
Мичуринский проспект, 12, магазин «Книга — почтой» Центральной конторы «Ака¬
демкнига»; 197345 Ленинград, Петрозаводская ул., 7, магазин «Книга — почтой»
Северо-Западной конторы «Академкнига» или в ближайший магазин «Академкни¬
га», имеющий отдел «Книга — почтой».
480091 Алма-Ата, ул. Фурманова, 91/97
(«Книга — почтой»);
370005 Баку, ул. Джапаридзе, 13 («Кни¬
га — почтой»);
320093 Днепропетровск, проспект Гага¬
рина, 24 («Книга — почтой»);
734001 Душанбе, проспект Ленина, 95
(«Книга — почтой»);
375002 Ереван, ул. Туманяна, 31;
664033 Иркутск, ул. Лермонтова, 289;
420043 Казань, ул. Достоевского, 53;
252030 Киев, ул. Ленина, 42;
252030 Киев, ул. Пирогова, 2;
252142 Киев, проспект Вернадского, 79;
252030 Киев, ул. Пирогова, 4 («Книга —
почтой»);
277012 Кишинев, проспект Ленина, 148
(«Книга — почтой»);
343900 Краматорск Донецкой обл., ул.
Марата, 1;
660049 Красноярск, проспект Мира, 84;
443002 Куйбышев, проспект Ленина, 2
(«Книга — почтой»);
191104 Ленинград, Литейный проспект,
57;
199164 Ленинград, Таможенный пер., 2;
196034 Ленинград, В/О, 9 линия, 16;
220012 Минск, Ленинский проспект, 72
(«Книга — почтой»);
103009 Москва, ул. Горького, 19а;
117312 Москва, ул. Вавилова, 55/7;
630076 Новосибирск, Красный проспект,
51;
630000 Новосибирск, Академгородок,
Морской проспект, 22 («Книга —
почтой»);
142292 Пущино, Московская обл., МР,
«В», 1;
620151 Свердловск, ул. Мамина-Сибиря-
ка, 137 («Книга — почтой»);
700029 Ташкент, ул. Ленина, 73;
700100 Ташкент, ул. Шота Руставели, 43;
700187 Ташкент, ул. Дружбы народов, 6
(«Книга — почтой»);
634050 Томск, наб. реки У шайки, 19;
450059 Уфа, ул. Р. Зорге, 10 («Книга —
почтой»);
450025 Уфа, ул. Коммунистическая, 49;
720001 Фрунзе, бульвар Дзержинского,
42 («Книга — почтой»);
310078 Харьков, ул. Чернышевского, 8,
(«Книга — почтой»);