Пассажир без багажа. Дикарка. Эвридика: пьесы - Ануй Ж.

Автор: Ануй Ж.

Теги: художественная литература на северогерманских языках художественная литература франции драматургия пьесы французская литература театральное искусство

ISBN: 978-5-17-069052-7

Год: 2011

Похожие

В ожидании Годо: Пьесы

Пляска смерти: Пьесы

«Убю король» и другие произведения: пьесы, романы, эссе

Продавец льда грядёт: Пьеса в четырёх действиях

Текст

КИША

НА ГВСЕ
ВРЕМЕНА

Жан
АНУЙ

Пассажир без багажа
Дикарка
Эвридика

0|дИ12ед Ьу Ше 1п1егпе! АгсЫуе
1П 2023

НПрз://агс111Уе.огд/бе1а|15/15Ьп_9785170690527

Жан
АНУЙ

Пассажир без багажа

Дикарка

Эвридика

Пьесы

нэдпльс'М

Астрель

МОСКВА
УДК 821 113.1

ББК 84(4Фра)

Л73

Серия «Книга на все времена»

Зеап АпоиПЬ

ЕЕ УОУАОЕПК 5ЛМ8 ВАСЛСЕ

ЕА 8АЕ1УА6Е

ЕЕ1КУО1СЕ

Перевод с французского Н. Жарковой («Пассажир без багажа*),
Ю. Яхниной («Дикарка*), Е. Бабун («Эвридика»)

Серийное оформление А. Кудрявцева

Компьютерный дизайн Э. Кунтыш

Печатается с разрешения издательства
Ес* ЕФиопз де Ен ТаЫс Копек-

Подписано в печать 19.10 10 Формат 84» 1<№'/>*

Уса печ. л. 16,8 Тираж 3000 экз. Заказ № 154

Ануй, Ж.

А73 Пассажир бет багажа. Дикарка. Эвридика : (сборник; пер
с фр | / Жан Ануй. — М.: АСТ: Астрель, 2011 317. |3| с. —

(Книга на все времена).

18ВЫ 978-5- 17-069052-7 (ООО «Издательство АСТ»)

978 5-271-33062-9 (000.Издательство Астрель»)

В этот сборник вошли классические пьесы Жана Ануя, и сейчас не
утратившие своей беспощадной актуальности и с успехом идущие в луч-
ших отечественных театрах.

«Пассажир без багажа* — антивоенная драма, посвященная трагиче-
ской судьбе потерявшего память «неизвестного героя». искалеченного
фронтом человека, равно чужого всем в окружающем его «мирном» мире

Столь же чужда буржуазному обществу, лживому. ханжескому и
полному условностей, и героиня пьесы «Дикарка» Тереза, вызывающая
своей искренностью у окружающих ее людей недоумение и возмущение.

И конечно, жемчужиной сборника остается один из немеркнущих
шедевров Ануя — его прославленное переложение античного мифа
«Эвридика».

УДК 821.113.1

ББК84(4Фра)

Перевод. 1О. Яхнина, наследники. 2010

Перевод. Е. Бабун, наследники, 2010

Пьеса в пяти картинах
© Перевод, Н. Жаркова, наследники, 2010,
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Гастон — человек, потерявший память.
Жорж Рено — предполагаемый брат Гастона.
Г-жа Рено — предполагаемая мать Гастона.
Валентина Рено — жена Жоржа.

Герцогиня Дюпон - Дю фор — дама-
патронесса.

Мэтр Юспар — поверенный, предстаачяет
интересы Гастона.

Мальчик.

Мэтр Пиквик — адвокат мальчика.
Метрдотель.

Шофер )

Лакеи
Кухарка
Ж ю л ь е т т а

прислуга господ Рено.
КАРТИНА ПЕРВАЯ

Гостиная а богатом провинциальном доме, из окон открывается
вид на сад во французском стиле При поднятии занавеса сцена
пуста, потом ме грдотсль вводит герцогиню Дюпон-

Дюфор, Юспара и Гастона.

Метрдотель. Как прикажете доложить, ма-
дам?

Г е р ц о I и и я. Герцог инн Дюпон-Дюфор, мэтр
Юспар, поверенный, и господин... господин (мнется),
господин Гастон. (Юспару.) Придется пока что назы-
вать его так, а там увидим.

Метрдотель (чувствуется, что ему известна
цель их приезда). Надеюсь, герцогиня извинит господ
Рено, но господа ждали герцогиню с поездом один-
надцать пятьдесят... Я сейчас же сообщу о приезде
пашей светлости. (Уходит.)

Герцог и н я (глядя ему вслед). Образцовый
метрдотель* О Гастон, миленький, я безумно, безумно
счастлива. Я с самого начала была уверена, что вы от-
прыск очень хорошей семьи.
Юс пар. Не будем слишком увлекаться. Не <а
бывайте, что кроме этих Рено у нас имеется еще пять
семсйс । в претендентов.

I е р ц о г и н я. Нет-нет, дорогой мэтр... Внутрен-
ний голос мне говорит, что в этих Рено Гастон узнает
своих родных, обнаружит в этом ломе атмосферу, зна-
комую ему с детства. Внутренний голос мне говорит,
что здесь он обретет память А женский инстинкт ред-
ко меня обманывал

Ю с п а р (сраженный последним аргументом). Ну,
если так..

Гастон озхоапг и начинает рассматривать картины на стене, не
обращая внимания на своих спутников, словом, ведет себя как
мальчик в гостях

Герцогиня (окликая его). Гастон, Гастон, на-
деюсь, вы хоть взволнованы?

Гастон. Да не слишком...

Г е р ц о г и н я (со вздохам). Не слишком! Ах. друг
мой. иной раз я и сама не пойму, отлаете ли вы себе
отчет, как волнителен ваш случай.

Гастон. Но, герцогиня...

Г е р ц о г и и я. Нет. нет и еше раз нет. Что бы вы
ни сказали, вам не удастся меня переубедить. Отчета
вы себе нс отдаете! А ну. признайтесь, что не отдаете.

Гастон. Возможно, отдаю, но не полностью,
герцогиня.

Герцогиня (с удовлетворением). Слава Богу, вы
хоть умеете признавать свои ошибки. Я целые дни
твержу, что вы очаровательный юноша. Но надо ска-
за гь честно, ваша беспечность, ваша беспардонность
достойны всяческого порицания. Верно я говорю,
Юс пар?

Ю с п а р. Бог мой, я...
Герцог и н я. Да-да. вы. Именно вы. Юспар,
обязаны меня поддерживать: внушите же ему. что он
должен быть взволнован.

Гастон снопа принимасгсн рассма грива!ь картины и стату яки.

Гастон!

Г а с т о н. Да, герио! иня?

Герцогиня Вы что, каменный?

Гастон. Каменный?

Герцог и и я. У вас что, сердце из гранита?

Гастон. Нс... не думаю, герцогиня.

Ге р но г и н я. Блестящий ответ! Представьте, я
тоже так не думаю. И однако, человек посторонний,
нс знающий того, что знаем мы с вами, способен, видя
ваше повеление, решить, что вы просто мраморная
статуя,

Гастон. А?

Герц о г и н я. Неужели, Гастон, вы не понимаете
всей серьезности моих слов? Хотя временами я уж и
сама не помню, что говорю с человеком, потерявшим
память, и чго существуют слова, которых за свои во-
семнадцать лет вы еще не успели освоить. Что такое
мрамор, вы знаете?

Гастон. Камень.

Герцоги н я. Чудесно. Л чем отличается этот
камень, знаете? Он 1 верже всех других камней. Гастон,
ла вы меня слушаете?

Га сто н. Да.

Герцог и н я. Неужели вас нс трогает сравнение
вашего сердца с самым твердым из камней?

Гастон (сокрушенно). Да нет...

Пауза.
Скорее, смех берет.

Герцогиня. Слышите. Юспар?

К) с и а р (примирительным тоном). 11о он же фак-
тически ребенок.

I е р ц о г и н я (безапелляционно) Теперь детей
нету. Он просто неблагодарный. (Гастону.) Ваш случай
один из самых волнующих в психиатрии: вы одна из
самых душераздирающих загадок минувшей войны,
и — если я правильно поняла ваше вульгарное выра-
жение — вас эго только смешит? Ведь вы — как со-
вершенно справедливо выразился один журналист, и
весьма талантливый журналист! — вы, в сущности,
неизвестный солдат, только не мертвый, а живой, и
вас это смешит? Неужели вы никого не уважаете?

Гастон. Но раз это я сам...

Герцогиня. Это совершенно не важно! От
имени тех, кого вы собой представляете, вы обязаны
запретить себе смеяться над собой. Не воображайте,
что я просто острю, эти слова выражают самые завет-
ные мои мысли: когда вы видите себя в зеркале. Га-
стон, вы обязаны снимать перед собой шляпу.

Гастон. Я... перед собой?

Герцогиня. Да, вы перед собой. И все снима-
ют, зная, что вы собой олицетворяете. Кто вы такой,
чтобы не признавать ничего свя того?

Г а с т о н. Никто, герцогиня.

Герцогиня. Лукавый ответ! Вы наверняка счи-
таете себя каким-то значительным липом. Просто
газетная шумиха вскружила вам голову, вот и все.

Гастон пытается заговорить.

Не возражайте, а то я рассержусь!

Гастон, опустив голову, снова отхолпт к статуэткам.
Ну как вы его находите, Юснар?

К) с и а р. 1акой же, как псода, равнодушным

Гери о г и и я. Равнодушный! Вот оно наконец
нужное слово. Целую неделю оно вертелось у меня на
языке, только я не сумела его вымолвить. Равнолуш
ный! Именно так А тут с минуты на минуту должна
решиться его судьба. Ведь не мы с вами, надеюсь, по-
теряли память, ведь не мы разыскиваем ротных? Пра-
ва я, Юспар. или нет?

Ю с п а р. Конечно, не мы.

Герцогиня. Так в чем же дело?

Юс п а р (разочарованно пожимает плечами) Вы
еще полны иллюзии, как неофит. Но вот уже годы и
годы все наши попытки разбиваются о его равно-

душие.

Ге р ноги н я. Во всяком случае, было бы непро-
стительно недооценить заботы моего племянника.
Гели бы вы только знали, с каким ангельским терпе-
нием он его лечит, всю свою душу вкладывает! Наде
юсь, перед шипим отъездом он рассказал вам о послед-
них событиях.

Ю с п а р. Когда я приходил за бумагами Гастона,
доктора Жпбслена не было в приюте. А я, к сожале-
нию. нс мог его ждать.

Г е р и о । ин я. Что вы говорите, мэтр? Вы нс ви-
дели перед отъездом нашего малыша Альбера? Значит,
вам неизвестна последняя новость?

К) с п а р. Какая новость?

Г е р ц о г и и я. Когда .Альбер сделал Гастону по-
следний абсцесс, ему удалось заставить его загово-
рить. пока тог был еще в бредовом состоянии. О, ко-
нечно. не бог весть что. Он просто сказал: «Сопляк».

Ю с п а р. Сопляк?
I ерцоги н я. Да, сопляк. По-вашему, это не бог
весть что, но интересно другое — это слово само про-
будилось в его памяти, никто не слышал, чтобы это
слово при нем произносили; короче, есть псе основа-
ния надеяться, что слово это всплыло в его памяти из
прошлого.

К) с п а р. Сопляк?

Герцогиня. Сопляк. Конечно, указание кро-
хотное. однако это уже что-то. Его прошлое отныне
уже не просто черный провал. Как знать, может, имен-
но этот сопляк выведет нас на верный путь? (Мечта-
тельно.) Сопляк, сопляк... Быть может, прозвище
какого-нибудь школьного приятеля... Семейное руга-
тельство, мало ли что. Но отныне у нас все-таки есть
пусть самая ничтожная зацепка.

Ю с п а р (мечтательно). Сопляк...

Герцог и и я (восхищенно повторяет). Сопляк!
Когда Альбер пришел сообщить мне об этом чудес-
ном. об этом неожиданном успехе, он еше с порога
крикнул: «Тетя, больной сказал слово, относящееся к
его прошлому: он выругался!» Признаюсь, я затрепе-
тала, друг мой. От предчувствия какой-то грязи. Я
была бы в отчаянии, если оказалосьбы, что такой пре-
лестный юноша — и вдруг низкого происхождения.
Подумайте только, наш малыш Альбер ночи напролет
с ним не спит — даже похудел, дорогое дитя, — рас-
спрашивает, делает ему в зад уколы, и вдруг после всех
этих трудов память к нему вернется и выяснится, что
малый до войны был каменщиком! Но сердце говорит
мне, что это не так. Ничего не поделаешь, дорогой
мэтр, я неисправимая мечтательница. Сердце мне
подсказывает, что пациент нашего Альбера был до
войны знаменитостью. Лично я предпочла бы. чтобы
он оказался драматургом. Великим драматургом.
К) с и а р. Ну. знаменитостью-то вряд ли Его бы

давно уже узнали.

Г е р и о г и н я. Нофотографии ужасноскверпыс
И потом, война — великое испытание, разве не так?

Юспар. Я что-то не припомню, вроде даже не
слыша.'!, чтобы какой-нибудь знаменитый драматург
пропал без вести во время воины Эти господа публи-
куют в журналах каждое свое даже малейшее переме-
щение, а уж тем более... исчезновение.

Герцогиня. Ах. жестокий, жестокий' Вы раз-
били мою самую заветную мечту. Но все равно, в нем
чувствуется порола, в этом вы меня никогда не разубе-
дите. Взгляните, как на нем силит этот костюм. Я за-
казала ему костюм у портного, который шьег на Аль-
бера.

Ю с п а р (надевая пенсне). Ах вот в чем дело, а я-то
думал: что-то не узнаю приютского костюма...

Г е р и о г и н я И вы не до! адались, дорогой мэтр,
что если я все-таки решилась поселить Гастона у себя
в замке и собственнолично развожу его по семьям,
которые требуют к себе пациента Альбера, неужели же
я допустила бы, чтобы он щеголял в серой бумазее?

Юс II а р Прекрасная все-таки мысль устраивать
очные ставки в домашних условиях.

Герцог и н я. Верно? Как только наш малыш
Альбер стал во главе приюта, он так прямо и заявил.
Сказал, что найти свое прошлое Гастон сможет, лишь
вновь окунувшись в атмосферу этою прошлого. И
естественно, возникла мысль — свозить его в пять-
шесть семейств, которые представили наиболее ве-
ские, наиболее волнующие доказательства. Но Гастон
у Альбера не единственный пациент, и речи быть не
могло, чтобы Альбер бросил приют и сам разъезжал по
ломам. Просить у министерства кредита, чтобы орга-
низовать надежный контроль? Но вы же знаете, какие
они в министерстве жмоты? Ну что бы вы сделали на
моем месте? Я сказала: «Есть!», как в четырнадцатом
голу.

Ю с п а р. Пример, достойный подражания!

I е р ц о г и н я. Я и думать без дрожи не могу о тех
временах, когда в приюте царил еще доктор Бонфан.
когда каждый понедельник семьи валом валили в при-
емную на пятиминутное свиданке с Гастоном и торо-
пились на ближайший поезд!.. Пойдите узнайте в та-
ких условиях родную мать и отца. О нет, нет. локтор
Бонфан умер, и я знаю, наш долг молчать, но не буль
молчание о мертвых священным, я сказала бы как
минимум, что он ничтожество и преступник.

Юспар. Ну, уж и преступник...

Г е р ц о г и н я Не выводите меня из себя. Госпо-
ди. как бы я хотела, чтобы он не умер, чтобы я могла
в лицо ему это сказать. Преступник! По его вине этот
несчастный с восемнадцатого юла болгается по пси-
хиатрическим больницам Просто ужас берет при
мысли, что пятнадцать лет его продержали в Пон-о-
Броне и не сумели выудит ь у него ни слова о прошлом,
а наш малыш Альбер всего за три месяца добился сло-
ва «сопляк». Наш малыш Альбер — великий психиатр!

Юспар. И к тому же очаровательный молодой
человек.

Г е р и о г и н я. Дитя мое дорогое! К счастью, с его
приходом в приюте все изменилось. Очные ставки,
графологическая экспертиза, химические анализы,
полицейские расследования. — словом, было сделано
все, что в человеческих силах, лишь бы Гастон нашел
своих родных. И со стороны клинической то же самое.
Альбер решил лечить его самыми новейшими метода-
ми. Вообра зите. он уже сделал ему семнадцать искус-
ственных абсцессов!

Юс и ар. Семнадцать! Но это же чудовищная
цифра!

Герцогиня. Да, чудовищная, а главное, по-
требовала редкостного мужества от нашего малыша
.Альбера. Ибо, скажем прямо — это дело рискованное.

1О с п а р. А Гастон?

Герцогиня. А на что ему жаловаться? К его же
благу все делается. Правда, зад у него будет дырявый,
как шумовка, но зато он вспомнит прошлое. А наше
прошлое — это же лучшая часть нас самих! Любой по-
рядочный человек не колеблясь сделает выбор между
своим прошлым и кожей на заду.

Ю с п а р. Само собой.

Герцог и н я (заметив подошедшего во время раз-
говора Гастона). Ведь верно, Гастон, вы бесконечно
признательны доктору Жибелену за его неусыпные
трулы над вашей памятью, особенно после стольких
лет, бесцельно потерянных доктором Бонфано.м?

Г а с г о н. Крайне признателен, герцогиня.

Г е р и о । и н я (Юспару). Вот видите, я его за язык
не тянула. (Гастону.) Ах. Гастон, друг мой. как это
волнительно — не так ли — знать, что за этой дверью,
быть может, бьется сердце матери, старика отца, кото-
рый уже протягивает к вам для объятий руки!

Гастон (как-то по-детски). Знаете, герцогиня,
я уже столько нагляделся на добрых старушек, кото-
рые по ошибке принимали меня за сына и тыкались
мне в щеку мокрым носом; на старичков, которые
тоже по ошибке кололи мне шеки небритым подбо-
родком... Вообразите себе, герцогиня, человека, у ко-
торого четыреста пар родителей. Четыреста пар, и
каждая готова его приголубить. Пожалуй, многовато.
Г е р и о г и и я. А маленькие лети, бамбинос' Ма-
лютки, которые ждут своего папочку. Посмейте только
сказать, что вас не томит желание расцеловать этих
крошек, посадить их к себе на колени!

I а с т о н Пожалуй, получится не совсем удобно,
герцогиня. Самым младшим и то должно быть уже
двадцать.

I е р ц о г и н я. Ах, Юспар... У него прямо какая-
то болезненная потребность осквернять все самое
свя тое.

Г а с т о н (вдругмечтательно). Дети... У меня были
бы сейчас маленькие дети, настоящие, если бы мне
разрешили жить на свободе!

Герцогиня. Но вы же отлично знаете, что это
невозможно!

Г а с т о н. А почему? Потому что я не помню ни-
чего. что делад до того весеннего вечера восемнадца-
того гола, когда меня нашли на сортировочной стан-
ции?

Юспар. Увы! Именно поэтому!..

Гастон. Людей почему-то пугает мысль, что
человек может жить без прошлого. Даже на подкиды-
шей и то косо смотрят... Но им хоть успевают препо-
дать кое-какие наставления. А мужчина, взрослый
мужчина, который имеет разве что родину, да и то не
наверняка, зато не имеет ни родного города, ни тра-
диций, ни имени... Это же похабство! Скандал!

Г с р и о г и н я Во всяком случае, дорогой Гастон,
вы только что сами дали блестящее доказательство
тому, что нуждаетесь в воспитании. Ведь я же запре-
тила вам произносить это слово.

Гастон. Какое? Скандал?

Герцогиня Нет. (После минутного колебания.)
Другое...
Гастон (продолжает мечтать вслух). Ни спра-
вок о судимости... Хоть об этом-то вы подумали, гер-
цогиня? Вы доверчиво не убрали столовое серебро, а
в дамке моя спальня всего в двух тагах от вашей... А
что. если я уже убил трех человек?..

Ге р но г и н я. Но вашим глазам видно, что не
убили.

Г а с то н. Вам повезло, раз они почтили вас своим
доверием. А я вот иногда часами, до отупения вгляды-
ваюсь в свои зла за. стараюсь обнаружить в них го, что
они видели, а они не желают ничем со мной делиться.
Ничего я в них не вижу.

Герцогиня (улыбаясь). Успокоитесь. Гастон, во
всяком случае, вы не убили этих троих. И вовсе не
обязательно знать ваше прошлое, чтобы быть уверен-
ным в этом.

Гас г о и. Ведь меня же нашли на вокзале у поез-
да, на котором привезли из Германии военнопленных.
Значит, на фронте я был. Значит, я, как и все прочие,
выпускал эти штуковины, а они не совсем то. что тре-
буется для нашей бедной кожи, которая не выносит
даже укола шипов розы. Я-то себя знаю, я не отличал-
ся меткостью Но в военное время генеральные штабы
рассчитывают скорее на количество выпушенных
пуль, чем на ловкость сражающихся. И все же будем
надеяться. что я не сумел попасть в трех человек...

Герцог и н я. Что вы такое плетете? Напротив,
мне хочется верить, что вы были настоящим героем. Я
имела в виду, что вы не убивали в мирное время.

Г а сто н. Герои во время войны — понятие рас-
тяжимое. Сам воинский устав приговаривает всех без
разбора — и клеветников, и скупцов, и завистников,
и лаже трусов — к героизму, и досчитается это почти
одинаковым методом.
( е р ц о г и н я Успокойтесь. Внутренний голос, а
он не обманывает, говорит мне. что вы росли хорошо
воспитанным мальчиком.

Гаст о н. Довольно слабое утешение, поли узнай,
не причинял ли я зла! Я же наверняка охотился... Все
хорошо воспитанные мальчики охотятся Булем на-
деяться. что стрелял я из рук вон плохо и не убил лаже
трех зверушек.

Герцог и н я. Только настоящий друг, дорогом
Гастон, может слушать вас без смеха. Ваши угрызения
совести явно преувеличены.

Гас г о и. Мне было так спокойно в приюте... Я
привык к себе, хорошо себя узнал, и вот приходи гея
расставаться с созданным мною образом, искать
какого-то нового себя и напяливать его. как старый
пиджак. Еше неизвестно, узнаю ли я себя. я. трезвен-
ник. в сыне фонаршика, которому и четырех литров
красного в день маловато? Или к примеру, все тот же
я, человек неусидчивый, окажусь вдруг сыном галан-
терейщика, который собрал и расклассифицировал но
сортам более тысячи пуговиц?

Герцогиня. Потому я и настаивала начинать с
этих Рено, что они вполне приличные люди.

Г а с т о н. Другими словами, потому что у них пре-
красный дом. прекрасный метрдотель, но сын-то ка-
кой у них был, а?

Герцогиня ('заметив входящего метрдотеля).
Сейчас мы это узнаем. (Жестом приказывает Гастону
замолчать, метрдотелю.) Подождите минуточку, ми-
лейший, прежде чем приглашать сюда ваших хозяев.
Гастон, соблаговолите выйти на время в сад, мы вас
потом позовем.

Г а с т о н. Хорошо, герцогиня.
Г е р и о । пня (отводя его в сторону). И прошу вас
отныне не называть меня герцогиней. Теперь вы про-
сто пациент моего племянника.

Г а с т о и. Хорошо, мадам.

Г е р и о г и н я. Ну, идите, идите.. Только не взду-
майте подглядывать в замочную скважину!

Г а с о н (с порога). Да мне не к спеху. Я уже видел
триста восемьдесят семь пар родителей. (Уходит.)

Герцог и и я (глядя ему вслед). Чудесный маль-
чик! О, мэтр, при одной мысли, что доктор Бонфан
посылал его окучивать салат, я содрогаюсь! (Метрдо-
телю.) Можете ввести ваших хозяев. (Хватает Юспа-
ра за руку.) Я чудовищно волнуюсь, дорогой друг. Мне
кажется, я вступила в беспощадную войну против
рока, смерти, против всех темных сил земли... Я на-
рочно оделась в черное, по-моему, это наиболее
уместно.

Входят Рено, богатые провинциальные буржуа.

Г-жа Рено (с порога). Вот видите, я же говори-
ла! Его нету.

Юспар. Да нет, мадам, мы просто велели ему
выйти на минутку.

Жорж. Разрешите представиться. Жорж Рено.
(Представляет двух своих спутниц.) Моя мать, моя
жена.

Ю с п а р. Люсьен Юспар. Я представляю матери-
альные интересы больного. Герцогиня Дюпон-Дюфор,
председательница многих благотворительных комите-
тов в Пон-о-Броне, она сама пожелала сопровождать
больного, так как ее племянник, доктор Жибелен. не
мог оставить приют.

Раскланиваются друг с другом.
Г е р ц о г и и я. Да-да, в меру моих слабых сил я
споспешествую трудам моего племянника. Он отдаст-
ся этому делу с таким пылом, так в него верит!

I - ж а Рено Мы будем ему вечно признательны,
мадам, за его заботы о нашем маленьком Жаке... И я
сочту для себя огромным счастьем сказать это ему
лично.

Герцоги ня. Благодарю вас. мадам.

Г-жа Р е н о. I1рошу меня извинить... Садитесь,
пожалуйста. Но в такие волнующие минуты...

Г е р и о г и н я. О. я вас так понимаю, мадам!

Г-жа Рено. Вообразите, мадам, какое и в самом
деле мы испытываем нетерпение... Ведь больше двух
лет прошлое тех пор. как мы впервые посетили приют...

Жорж. И вопреки нашим настойчивым требова-
ниям нам до сегодняшнего дня пришлось ждать вто-
рого свидания...

Юспар. Нас совсем задушили бумажки, мсье.
Подумать только, во Франции насчитывается четыре-
ста тысяч пропавших без вести. Четыреста тысяч се-
мей... и никто, поверьте, за редчайшим исключением,
не желает отказываться от своих надежд...

Г-жа Рено. Но все-таки целых два года, мсье!..
И если бы вы только знали, при каких обстоятельствах
нам его тогда показали в первый раз! Уверена, мадам,
эго не ваша вина и не вина вашего племянника, коль
скоро в те времена он еше нс руководил приютом...
Больного просто провели перед нами, а в сутолоке и
толкотне мы не сумели даже подойти к нему поближе.
Таких, как мы. набилось человек сорок.

Герцогиня. Очные ставки, которые устраивал
доктор Бонфан, — это нечто скандальное!

Г-жа Ре и о. Именно скандальное!.. О, но мы
так легко не отступили. . Моему сыну пришлось
уехать, у него были дела, работа... но мы с невесткой
остановились в гостинице и надеялись увидеть Жака
сиге раз, хоть подойти поближе И действительно, под-
купив одного служителя, мы доби шсь свидания,
правда, всею на несколько минут, но, увы! это оказа-
лось безрезультатным. А потом моя невестка устрои-
лась гуда белошвейкой, потому что приютская заболе-
ла... Она видела его, и даже довольно долго, но ей не
удалось с ним заговорить, так как кругом все время
сновали люди.

Герцогиня (Валентине). Как это романтично!
Л вдруг бы вас разоблачили? Вы хоть шить умеете?

Валентин а. Да. умею.

Герцог и и я 11 вам так и не удалось остаться с
ним с глазу на глаз?

Валентина Не удалось.

Г е р ц о г и ы я. Ах. этот доктор Бонфан, этот Бон-
фан — на нем лежит тягчайшая вина!

Ж о р ж. А я вот чего понять не могу, как можно
было колебаться между несколькими семьями, когда
мы дали столько веских доказательств?

Юс п а р. Вы правы, эго непостижимо. Но поду-
майте сами, что даже после наших последних и весьма
тщательных проверок и сопоставления фактов кроме
вас осталось ешс пять семей, имеющих равные с вами
шансы.

Г-жа Рено. Пять семей! Мсье, да мыслимо ли
это?..

Ю с п а р. Увы, мадам, это так!..

Герно г и н я (листая свою записную книжку).
Брито, Бутрины, Григу, Дегропатры и Мэдснсэли. Хочу
довести до вашею сведения, что именно я решила на-
чать с вас, так как все мои симпатии полностью на
вашей стороне,
Г-жа Рен о. Ог души вам благодарна, мадам.

Герцогиня Нет-нет, не надо благодарностей
Я говорю то. что думаю. Прочитан ваше письмо, я
сразу же решила, что вы чудесные люди, и впечатле-
ние это полностью подтвердилось при личном свида-
нии... Одному Богл известно, куда мы еше попадем
после вас! В списке есть молочница, фонарщик...

Г-жа Рено. Фонарщик?

Герцог и н я. Представьте, мадам, фонарщик,
именно фонарщик' Мы живем в неслыханные време-
на; у этих людей столько претензии... О. не бойтесь,
нс бойтесь, пока я жива. Гастон не попадет в лапы
какого-то фонарщика!

(Оспа р (Жоржу). Совершенно верно, было объ-
явлено. что встречи будут происходить в порядке оче-
реди. начиная с первых, занесенных в список, что
вполне логично, — но, поскольку вы стоите на по-
следнем месте, герцогиня Дюпон-Дюфор. возможно,
несколько неосмотрительно решила нарушить поря-
док и явилась к вам первым.

Г-жа Рено. В чем же тут неосмотрительность?
По-моему, люди, на чьем попечении находится боль-
ной. свободны в своих действиях...

Юспар. Свободны-то свободны, но вы даже не
можете себе представить, мадам, какие страсти — по-
рой. увы! корыстного свойства — разыгрываются во-
круг Гастона. Ведь он не может тратить свою пенсию
по инвалидности и. таким образом, является облада-
телем приличного состояния... Учтите, что пенсия за
эти годы плюс проценты с нее превышают ныне две-
сти пятьдесят тысяч франков!

Г-жа Рено. Да неужели же материальный во-
прос играет хоть какую-то роль в этой трагической
альтернативе?
Юспар. К сожалению, играет, мадам. Кстати,
разрешите мне сказать два слова о юридической сто-
роне дела...

Г-жа Рено. После, мсье, умоляю вас, после..

Герцог и ня. У мэтра Юспара вместо сердца
свод законов' Но так как он очень мил... (незаметно
щиплет Юспара) он сейчас же пойдет и приведет нам
Гастона!

Ю с п а р (отказываясь от дальнейшей борьбы) По-
винуюсь, мадам. Но попрошу вас не вскрикивать, не
бросаться ему на шею. Столько уже было этих встреч,
что всякие излишества приводят больною в нервозное
и весьма тяжелое состояние. (Уходит.)

Герцог и н я. Воображаю, как вам не терпится
его увидеть, мадам.

Г-жа Ре н о. У матери и не может быть иных
чувств.

Г е р и о г и н я. О. я так волнуюсь за вас. (Вален-
тине.) Значит, вы тоже видели нашего пациента —
словом, того, которого вы считаете нашим пациен-
том?

Валентин а. 11у да, мадам. Я ведь говорила, что
была в приюте.

Герц о г и н я. Ах, верно, верно! Что это со
мной...

Г-жа Рено. Мой старший сын Жорж женился
на Валентине, когда она была совсем еще девочкой,
они с Жаком дружили с ранних лет. Они ужасно лю-
били друг друга, правда. Жорж?

Жорж (холодно). Ужасно любили.

Герцог и н я. Жена брата — почти родная се-
стра. верно я говорю, мадам?

Вале н г и и а (голос ее звучит странно). Совер-
шенно верно.
Герцогиня. Вы. очевидно, будете бесконечно
рады увидеть его.

Валентина смущенно нитидынас1 на Жоржа.

Жорж Бесконечно рада. Именно как родная
сестра.

Герцоги ня. Я неисправимая мечтательница...
Гак признаться вам, о чем я мечтала? Как было бы
прекрасно, если бы женщина, которую он обожал,
оказалась здесь, и он узнал бы ее, поцеловал бы ее
страстно. Подумайте, первый поцелуй при выходе из
склепа. Но, увы, как видно, этого не случится.

Жорж (четким голосом). Да, мадам, не случится.

Герцог и н я. Тогда простимся с этой прекрас-
ной мечтой (Подходит к окну.) Что это Юспар гак
долго?.. Парк у вас огромный, а наш Юспар чуть под-
слеповат ... Уверена, что он заблудился.

Валентина (тихо. Жоржу). Почему вы на меня
так смотрите? Надеюсь, вы не собираетесь ворошить
все это старье?

Жорж (серьезно). Простив вас, я все забыл.

Валентин а. Тогда не глядите на меня зверем
при каждом слове этой старой дуры*

Г-жа Рено (которая не слышала этого разговора
Ч ничего не знает об этой истории). Миленькая моя
Валентина. Да посмотри. Жорж, она сама не своя от
волнения... Как я рада, что она до сих пор помнит о
нашем Жаке, правда, Жорж?

Жорж. Правда, мама.

Герцогиня. Ах, вот и он!

Ю с п а р входит один.

Так я и знала, что вы его не найдете!
Ю с п а р. Я его нашел, только не решился побес-
покоить.

Герног и н я. Что вы такое говорите? Что он
делает?

Юспар. Стоит перед статуей.

Вале н г и н л(кричит). Перед Дианой-охотницей,
это в глубине парка, да? Гам сшс круглая скамья?

Юс п а р. Да. Постойте-постойте, да его отсюда
видно.

Все глядят в окно.

Жорж (режо). Ну. и чю это доказывает?

Герцогиня (Юспару). Как это волнительно,
дорогой мэтр!

В а л с и г и н а (кротко). Не знаю. Мне помнится,
ему нравилась эта статуя, эта скамья...

Ге р ио । ин я (Юспару). Мы сгораем! Буквально
сгораем!

Г-жа Рено. Да что ты говоришь, дорогая Ва-
лентина! Раньше этот уголок парка входил в поместье
господина Дюбантона. Правда, во времена Жака мы
уже прикупили этот участок, но забор снесли только
после воины.

Вале н т и н а (смущенно). Не знаю, очевидно, вы
правы.

10 с и а р. Когда он стоял перед статуей, у него был
такой вид, что я не осмелился его побеспокой и> и ре-
шил сначала спросить у вас — имеет ли этот факт
какое-нибудь значение или нет. Раз не имеет, пойду
приведу его. (Уходит.)

Жорж (тихо. Валентине). Вы с ним на этой ска-
мейке встречались?

Валентин а. Я не понимаю, на что вы наме-
каете.
Герцогиня. Как ни естественно ваше волне-
ние, мадам, умоляю нас. держите себя в руках.

Г-жа Рено Можете смело на меня положиться.

Входят Юспар и Гастон.

(Шепотом.) Боже, да это он, он...

Герцогиня (подходит к Гастону и становится
в театральную позу так. чтобы ему не было видно
остальных). Гастон, попытайтесь ни о чем не думать,
расслабьте свою волю, не делайте нал собой никаких
усилий. А теперь присмотритесь к каждому.

Пауза. Все застыли на местах. Гастон подходит сначала к
Жоржу. । лядит на него, потом направляется к г-же Рено Толь-
ко веред Валентиной он задерживается на мгновение.

Валентин а (еле слышно шепчет). Любимый!
мой...

Гастон (удивленно вскидывает на нее глаза, про-
ходит мимо, любезно поворачивается к герцогине, раз-
водя руки жестом бессилия; вежливо). Я сожалею, но...

Занавес
КАРТИНА ВТОРАЯ

Плотно закрытая двустворчатая дверь о стиле Людовика XV,
перед ней толпятся и шушукаются слуги господ Рено.
Кухарка . нагнувшись, подглядывает в замочную скважину;
все прочие стоят рядом.

Кухарка (бросает остальным). Да подождите
вы... Смотрят на него, как на диковинного зверя. Бед-
ный малый не знает, куда руки девать.

Шофер. Дай поглядеть.

Кухарка. Подожди! Вскочил со стула. Чашку
опрокинул. Видать, обрыдли ему их вопросы... Мсье
Жорж отводит его к окну. Держит его за руку так ла-
сково. будто ничего и нс было...

Шофер. Ну и что!

Ж ю л ь е г т а. Ох, если бы вы только слышали,
что было, когда мсье Жорж после войны нашел их
письма!.. А теперь стал тихенький, что твой ягненок.
Уж поверьте мне, было дело!

Лаке и. А я вот что тебе скажу — он был в своем
пране.

Ж ю л ь е г т а (зашлась от злости). Как это в своем
праве? Еще чего? Где же это видано, чтобы мертвых
попрекать? Значит, по-твоему. честно мертвых попре-
кать?

Л а к е и. Пу и поделом этим мертвецам! Зачем нам
рога наставляли!

Жюль с г г а. Уж молчал бы. а то заладил свое!
Ведь с первого дня, как мы с тобой поженились, одно
и то же твердишь. Да не мертвые вам рога наставляют,
а живые. Они. бедняги, и рады бы. да только как? А
вот живые — другое дело. Вы, живые, на мертвых не
валите, они тут ни при чем.

Лакей. Здорово ловко получается. Наставишь
рога, а сам ни сном, ни духом — попробуй поймай. А
у него только и заслуги-то что мертвый.

Жюльетт а. Ну не говори, быть мертвым тоже
не сахар!

Лаке й. И рогачом тоже!..

Жюльетта. Уж больно ты разговорился, смотри
не накликай!

Кухарка (ее теснит от замочной скважины шо-
фер). Постой-постой... Отошли в сторону. Показыва-
ют фотографии... (Отходит от двери.) Вот уж пошли
нынче замочные скважины, все глаза сломаешь. Не го
что прежние.

Шофер (нагнувшись к замочной скважине). Да это
он, он! Ну прямо сразу его мерзкую рожу узнал, ох ты.
мерзавец!

Ж юл ьетта. Почему ты так говоришь, скажи,
почему? У тебя у самого рожа мерзкая!

Л а к е й. А ты почему его защищаешь? Видишь,
как другие к нему относятся?

Жюльетта. Я мсье Жака любила... и сильно.
Ты-то чего лезешь? Ведь ты его не знал. А я его любила.

Лаке й. Ну так что же? Он твоим хозяином был.
Ты ему ботинки чистила.
Жюльетт а. И всс-таки его любит' При чем тут
ботинки?

Лаке й. Ух ты, вылитый брат... тоже мне дрянь!

Шофер (уступая место Жюльетте). Какое
там - браг! Хуже, куда хуже. Эх, как же он меня мане-
жил; бывало, до четырех часов утра перед кабаками
горчишь.. А на рассвете, когда ты как собака промер),
выходиг. видите ли. морда красная, винищем та три
метра разит, да еще заблюет тебе всю машину... У,
сволочь!

Кухарка. Верно говоришь... Я сама за ним
сколько грязи вывезла, уж поверь мне на слово! И это
в восемнадиать-то лет!

III о ф е р. А вместо благодарности еще облает!

К у х а р к а. А уж скот, прости Господи' Помнишь,
тогда у нас на кухне был поваренок Так ведь каждый
раз, как у видит беднягу, или его за у хо дернет, или даст
в зх1 пинка.

III о ф е р. И хоть бы .за дело, а то ведь зря! Чистая
сволочь был. Мы, что же, люди не злые, а когда узна-
ли в восемнадцатом, что его ухлопали, все так и гово-
рили, правильно. мол.

Мет р д о т е л ь. Да хватит вам. нора идти.

111 офе р. Куда торопи гься-то! А разве вы с нами
не согласны, мсье Жюль?

М е т р д о । с л ь. Да я бы сшс такое мог порасска-
зать. побольше вашего!.. Сам слышал, какие у них за
столом баталии происходили. Он ведь при мне на ма-
дам руку поднял...

Кухарка. Это на мать-то родную!.. И в восем-
надцать лет!..

М е т р л о г е л ь. А их шашни с мадам Валентиной
я все знаю, можно сказать, в самых подробностях...
111 о ф е р. Разрешите замет и । ь. что вы здорово на
все глаза закрывали, мсье Жюль!

Метр д о т е л ь. Хозяева, они и есть хозяева, чего
в их дела мешат ься...

Шофер. Да, но с таким типчиком... Пусти, дай
сшс посмотреть....

Жюльетта (атлодя). Ох, это он. уверена, что
он... мсье Жак! А какой он в то время был красавец!
Настоящий красавец! А уж изящный!..

Лаке и. Да брось ты. есть парни покрасивее, да и
помоложе!

Жюльетта. Верно. Ведь почти двадцать лет
прошло. А это не шутка. Интересно, что-то он скажет
про меня здорово изменилась я или нет?

Л а к с й. А тебе-то что?

Жюльетта. Да так, ничего...

Лаке й (после минутного размышления, пока дру-
гие слуги пересмеиваются за его спиной). Скажи-ка...
Почему это ты все вздыхаешь с тех пор. как узнала, что
он возвращается?

Ж ю.петта. Да ни почему.

Слуги хихикают.

Лакей. А почему ты все время перед зеркалом
прихорашиваешься и спрашиваешь — изменилась, не
изменилась’.’

Ж юл ьетта. Я?

Лаке й. Сколькотебе было лет, когда он на войну
пошел?

Жюльетта. Пятнадцать.

Лаке й. Почтальон у тебя первым был'.’

Жюльетта. Ведь я же тебе говорила, что он мне
в рот кляп засунул и снотворного дал...

Слуги хихикают.
Лакей. Ты уверена, что он был у тебя первым?

Жюльетта. Чего спрашиваешь-то? Такие веши
девушки помнят. Помню даже. что этот грубиян успел
бросить свою сумку, и все письма по полу в кухне раз-
летелись...

Ш о ф с р (у замочной скважины). А Валент ина-то,
Валентина, так его глазами и ест... Ей-богу, если он
останется здесь, дядюшка Жорж схлопочет вторую
пару рогов от собственного брательника!

Метрдотель (становясь на его место).
Мерзость-то какая!..

Ш офе р. Ничего не поделаешь, мсье Жюль, уж
такой он у нас любитель...

Хохочут.

Лакей. Просто смех берет с ихним беспамят-
ством... Если бы малый был здешний, он бы их уже
давно признал. Такой же он «беспамятный», как ты.

К у х а р к а. Не знаю, голубок, не знаю. Иной раз
сама не помню, посолила я уже соус или нет, а ты го-
воришь!

Лакс II. Да ведь семья, не что-нибудь!

К у х а р к а. Нужен он семье, такой кутила, держи
карман шире...

М е г р л о г с л ь (у замочной скважины). Он это.
он! Голову прозакладываю.

К у х а р к а. Но ведь, говорят, что сше пять се-
мейств представили доказательства.

Ш о ф е р. Вы все не о том, а я вам вот что скажу.
И нам и всем другим вовсе ни к чему, чтобы этот мер-
завец живым оказался!

К у х а р к а. Да уж ясно.

Жюльетта. Вог я бы на вас, на мертвых, по-
глядела...
М с т р л о т е л ь. Да и ему самому л ого не поже-
лаешь! Потому, раз человек так начал свою жизнь, к
добру это все равно не приведет.

Ш о ф е р. А потом, он. может, там у себя в приюте
привык жить спокойно, без всяких этих штучек... Л
теперь, браток, придется ему у знать многое!. История
с сыном Граншана. история с Валентиной, история с
полмиллионом монет, а сколько нам еще всего неиз-
вестно...

Метрдотель. Это уж наверняка. Я-то, поверь,
не поменялся бы с ним местами

Лакей (подглядывая в скважину). Тихо вы, они
встали! Идут к двери в коридор.

Слуги бросаются врассыпную.

Жюльетта (с порога). А всс-таки мсье Жак...

Лакей (идет за ней следом, подозрительно). Что
все-таки? Что мсье Жак?

Ж ю л ь е тт а. Да так, ничего.

Ухолят.

Занавес

1-1М
КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Комната Жака Рено и вслушис к ней чинные темные коридоры,
как обычно в старых буржуазных домах. Справа холл. вымешен-
ный плиткой, из нею ведет вниз широкая каменная лестница с
копаными чугунными перилами. Г-жа Рено. Жорж и

Гастон поднимаются но лестнице, пересекают холл.

Г-жа Рено. Простите, но я проилу первая. Вог
видишь, коридор, по которому ты холил в свою ком-
нату. (Открывает дверь.) Л нот и твоя комната.

Все трос входят.

Ни на кого нельзя положиться! Ведь я просила от-
крыть ставни. (Открывает ставни.)

В окно врывается яркий свет, комната обставлена в стиле
1910 года.

Г а с г о н (оглядывает комнату). Моя комната...

Г-жа Рено. Гы тогда потребовал, чтобы ее об-
ставили по твоим рисункам. Утеря были такие ультра-
современные вкусы!
Гастон. Очевидно, у меня было чрезмерное
пристрастие к вьюнкам и лютикам...

Жорж Ты уже и тогда люби I дерзать.

Гастон. Оно и видно (Разглядывает нелепо-
смехотворную мебель.) А это что такое’’ Дерево, изо-
гнутое бурей’’

Жорж 11ет, это пюпитр для нот.

Гастон. Значит, я был музыкант?

Г-жа Рено. Нам очень хотелось, чтобы гы вы-
учился шрагь на скрипке, но ты ни за что не согла-
шался. Когда мы пытались заставить тебя шрагь, на
тебя находила бешеная ярость. Ты давил скрипки каб-
луком. Только один пюпитр уиелел.

Г а с г о н (улыбаясь). И очень жаль. (Подходит к
своему портрету.) Это он?

Г-жа Рено. Да. это ты. Тут тебе двенадцать ле г.

Гастон. А я-то считал, что был блондином, за-
стенчивым ребенком.

Жорж. Ты был темный шатен. Целыми днями
гонял в футбол, крушил все на своем пути.

Г-жа Рено (показывает ему на большой чемо-
дан). А ну, посмотри, что я велела принести с чердака...

Гастон. Что это такое? Мой старый чемодан?
Но... если так пойдет дальше, я, чего доброю, поверю,
что жил при Реставрации...

Г - ж а Рено. Да нет, глупенький. Это чемодан
дяди Густава, а в нем твои игрушки.

Гастон (открывает чемодан). Мои игрушки!..
Значит, и у меня тоже были игрушки? Значит, это
правда, а я и не знал, были ли у меня игрушки...

Г-жа Рено. Смотри, вот твоя рогатка.

Г а с т о и. Рогатка... И по-моему, даже не слишком
игрушечная...
Г-жа Ре и о. Господи' Но ведь ты убивал из ро-
гатки шин! Ты был просто бич Божии... И хоть бы
стрелял в салу одних воробьев... Так пег, у меня была
вольера с ценными породами пищ; в один прекрас-
ный день ты пробрался в вольеру и перестрелял всех
птичек!

Гастон. Птичек? Маленьких?

Г-жа Р е н о. Ну да. маленьких.

Г а с т о н. А сколько мне было лет?

Г-жа Рено. Лет семь, может, девять...

Гастон (качает головой). Это нс я.

Г-жа Рено. Нет. ты, ты...

Г а с то н. Нет, в семь лет я выходил всал с полной
пригоршней крошек и скликал воробьев, чтобы они
клевали хлеб с моей ладони.

Ж о р ж. Бедняги, да ты бы им всем шею свернул!

Г - ж а Р с н о. А собака, которой он перешиб кам-
нем лапу?

Жорж. А мышь, которой он привязал к хвосту
нитку и таскал ее целый лень?

Г ж а Рено. А белки, ласки, хорьки. Правда, это
уже потом... Господи, сколько же ты поубивал этих
несчастных зверушек! А из самых красивых велел де-
лать чучела Там, на чердаке, хранится целая коллек-
ция. Надо бы велеть ее принести. (Роется в чемодане.)
Во1 твои ножи, твои детские карабины..

Гастон (тоже роется в чемодане). Неужели у
меня не было ни полишинелей, ни Ноев;» ковчега?

Г-жа Рен о. С самого раннего возраста ты тре-
бовал только механические игрушки. Вот твои волчки,
твои пробирки, твои электромагниты, твои колбы,
твоя механическая лебедка.

Жорж. Мы мечтали сделать из тебя блестящего
инженера.
Гастон (фыркнув). Из меня?

Г-жа Рено. Но больше всего ты любил киш и о
путешествиях! Кстати, по географии ты всегда шел
первым в классе...

Жорж. Уже в десять лет ты мог перечислить все
департаменты в обратном порядке.

Гастон. В обратном... Правда, я потерял па-
мять... Потом, в приюте, я пытался выучить их все
заново... По даже в обычном порядке не получалось...
Оставим в покое этот чемодан с сюрпризами. Боюсь,
что он нам не поможет. Совсем не таким я видел себя
в детстве. (Закрывает чемодан, бродит по комнате,
трогает различные предметы, садится по очереди во все
кресла. И вдруг спрашивает.) А был у него друг, у этого
маленького мальчика? Другой мальчик, который ни-
когда с ним нс расставался и с которым он обменивал-
ся своими мыслями и марками?

Г-жа Рено (скороговоркой). Ну конечно, у гебя
было много приятелей. А как же иначе — ты же учил-
ся в коллеже!

Гастон. Да. но... не приятели. А друг... Вы сами
видите, я сначала спросил не о женщинах, с которыми
был близок, а о друге.

Г-жа Рено (шокирована). Но ведь ты был со-
всем мальчиком, Жак. когда тебя призвали!

Г ас тон (улыбаясь). И все-таки я вас и об этом
потом спрошу... Но сначала я спросил вас о друге, мне
гораздо, гораздо важнее узнать у вас, какой у меня был
друг.

Г-жа Рено. Чудесно, ты можешь всех их видеть
на фотографии, у нас сохранился групповой снимок
вашего класса. Там есть и те, с которыми ты гулял по
вечерам...

Г а с т о н. А тот, с которым я предпочитал гулять,
которому я рассказывал все?
Г-жа Рено (скороговоркой, искоса поглядывая на
Жоржа). Ты никому не отдавал предпочтения.

Г а с I он (смотрит на нее). Значит, у нашего сына
не было друга. А жаль. То есть, я хочу скатать, будет
жаль, если выяснится, что я это я. По-моему, когда
человек взрос «ест, единственное и самое надежное для
него утешение — это увидеть отблеск своего детства в
глазах какого-нибудь другого тогдашнею мальчика.
Жаль. Признаюсь вам лаже, я надеялся, что именно
воображаемый друг детства вернет мне память, окажет
мне эту вполне законную услугу.

Жорж (после небольшого колебания). Ну ла... у
тебя... у тебя действительно был друг, и ты его очень
любил. И ваша дружба продолжалась вплоть до сем-
надцати лет... Мы умолчали об этом, слишком тяжело
вспоминать.

Г а с т о н. Он умер?

Жорж. Нет-нет. Не умер, но вы разошлись, по-
ссорились... навсегда.

Г а с т о н. Навсегда в семнадцать лет?! (Пауза.) Л
вы знали причину этой ссоры?

Жорж. Только смутно...

Г ас т о н. И ни ваш браг, ни гот мальчик даже не
пытались увидеться вновь?

Г-жа Рено. Ты забываешь, что тогда была вой-
на. А потом... Словом, вы поссорились из-за какого-то
пустяка, даже подрались, как обычно дерутся в таком
возрасте мальчики... И конечно, без всякого дурного
умысла 1Ы сделал резкое движение... вернее, хлопо-
лучное. Словом, столкнул его с лестницы. И, падая,
он повредил себе позвоночник. Его долго держали в
гипсе, и он остался калекой. Поэтому, сам понимаешь,
как мучительно трудна, даже для тебя, будет любая
попытка увидеться с ним.
Гаст о н (помолчав). Понимаю. А где произошла
эта ссора, в коллеже, у него дома?

Г-жа Р е н о (поспешно). Нет, здесь. Давай не
будет говорить о таких страшных вещах, такие пещи
лучше не вспоминать, Жак.

Гаст о н. Если я вспомню хоть что-нибудь одно,
придется вспомнить нее, вы же сами знаете. Прошлое
в розницу не продается. Где эта лестница? Я хочу ее
видеть.

Г-жа Рено Да здесь, рядом с твоей комнатой,
Жак Но к чему все это?

Гастон (Жоржу). Не проведете ли вы меня туда?

Жорж. Если хочешь, но я тоже не совсем пони-
маю. зачем тебе видеть это место.

Проходят в холл.

Г-жа Репо. Вот здесь.

Жорж. Здесь.

Гастон (оглядывается, свешивается через пери-
ла). А где мы дрались?

Жорж. Представь, мы сами точно не знаем. Нам
рассказывала служанка...

Гастон. Это же был не обычный случай... Оче-
видно. она сообщила вам все подробности. Где мы
дрались? Ведь площадка широкая...

Г - ж а Рено. Должно быть, вы дрались на самом
краю. Он оступился. Возможно, ты его лаже не толкал.

Гастон (поворачивается к ней). 11о раз это был
лишь несчастный случай, почему же тогда я не наве-
щал больного каждый день? Почему не проводил с
ним все четверги, вместо того чтобы гонять по ули-
цам? Почему хоть отчасти не смягчил несправедли-
вость содеянного?
Жорж. Пойми, каждый истолковывал этот слу-
чай по своему.. А тут еще пошли злобные сплетни...

Г а с т о и. А какая служанка нас видела?

Г-жа Ре н о. К чему тебе знать подробности!
Впрочем, эта девушка у нас уже не служит.

Гастон. Но ведь остались же еще слуги, которые
тогда были в доме?.. Вот их я и расспрошу.

Г-жа Рено. Надеюсь все-гаки, ты не примешь
на веру кухонные сплетни. Они. слуги, тебе такого
наговорят, если только ты начнешь их расспрашивать.
Ты ведь знаешь, какие это люди...

Г а с т о и (оборачиваясь к Жоржу). Мсье, я уверен,
что именно вы. вы меня поймете. До сих пор здесь у
вас я еше ничего не вспомнил То. что вы рассказыва-
ли мне о детстве вашего брата, кажется мне бесконеч-
но чуждым моему характеру, как я сам себе его пред-
ставляю. Но возможно, это следствие усталости, а
возможно, и нечто другое. — только я впервые, слу-
шая рассказ о моем детстве, ощутил какое-то смутное
волнение.

I - ж а Рено. Ах, Жак. сынок, я так и знала...

Г а с т о н. Не нужно умиляться и преждевременно
называть меня сынком. Мы сошлись сюда, чтобы ве-
сти расследование, тщательно, как полицейские, и так
же. как полицейские, по возможности нс вкладывая в
это дело ни грана чувств. Эта попытка сближения с
существом, полностью мне чуждым, и которое мне
придется, быть может, еше сегодня признать частью
самого себя, на странная помолвка с призраком —
и так уже достаточно мучительна, а гут еше я вынуж-
ден отбиваться и от вас. Я соглашусь пройти через
любые испытания, выслушать всякие истории, но
внутренний голос говорит мне. что прежде я обязан
узнать правду об этой ссоре Правду, как бы жестока
она ни была...

Г-жа Рено (нерешительно). Ну так вот, из-за
какого-то пустяка, как обычно у мальчиков, вы по-
дрались. Ты сам знаешь, в этом возрасте быстры на
расправу...

Гастон (прерывает ее). Нет. не вы. Эта служанка
еще здесь, ведь верно, ведь вы только что солгали мне?

Жорж (помолчав немного, решительно). Да. она
еще у нас.

Г а с т о н. Пожалуйста, позовите ее сюда. мсье. К
чему все эти колебания, вы же знаете, я все равно
разыщу ее и рано или поздно сам расспрошу!..

Жорж. Как глупо, как чудовищно глупо!

Г а с т о н. Но я ведь здесь не затем, чтобы узнавать
приятные веши Да и к тому же, если подробности
этого события смогут вернуть мне память, вы просто
не вправе скрывать их от меня.

Жорж. Ну, раз ты настаиваешь, я сейчас ее по-
зову (Звонит.)

Г-жа Р е н о. Ноты весь дрожишь, Жак... Скажи,
ты хоть не болен?

Г а с т о н. Я дрожу?

Г-жа Рено. Может быть, как раз в эту минуту
что-то для тебя прояснилось, скажи, ты ничего не
чувствуешь?

Г а с т о н. Нет... Все тот же мрак, окончательный,
беспросветный.

Г-жа Рено. Тогда почему же ты дрожишь?

Гастон. Все это ужасно глупо. Но, перебирая
тысячи возможных воспоминаний, я с особой нежно-
стью призывал воспоминания о друге. Именно наша
воображаемая дружба была основой, на которой я воз-
двигал здание прошлого. Наши пылкие беседы во
время прогулок, книги, которые мы открывали для
себя вместе, девушка, которую мы любили вместе, и
ради него я пожертвовал своим чувством и даже —
только нс смейтесь, пожалуйста. — однажды я спас
ему жизнь, когда он упал из лодки. Поэгому-то, если
я ваш сын, мне придется привыкать к правде, до того
далекой от моих грез...

Входит Ж юл ье I з а.

Жюльетта. Малам звонили?

Г-жа Ре н о. Мсье Жак хотел бы поговорить с
вами, Жюльетта.

Ж ю л ь с т г а. Со мной?

Ж о р ж. Да, с вами. Поскольку вы были свидетель-
ницей несчастного случая с Марселем Граншаном.ему
хотелось бы расспросить вас об этом.

Г-жа Ре и о. Вы же знаое всю правду, милочка.
Знаете также, что. хотя у мсье Жака был бешеный
характер, никаких преступных замыслов он питать не
мог...

Г а с го и (скова ее перебивает). Пожалуйста, ни-
чего ей не говорите! Где вы находились, мадемуазель,
в то время, как произошел несчастный случай?

Жюльет т а. На той же площадке, мсье Жак.

Г а с т о и Пока еще нс называйте меня мсье Жа-
ком. С чего началась ссора?

Ж ю л ь е г т а (украдкой поглядывая на г-жу Рено и
Жоржа). Значит, то есть...

Гастон (подходит к ним). Не будете ли вы так
любезны оставить меня с ней наедине? По-моему, вы
ее стесняете.

Г-жа Р е н о. Я готова сделать все. что ты хочешь,
лишь бы ты к нам вернулся, Жак.
Гастон (провожая их до двери). Я вас потом по-
зову. (Жю.льетте.) Садитесь. нож.ыуиста.

Жюльетта. Мсье разрешает?

Гастон (усаживаясь напротив нее). И давай!с
оставим это обращение в третьем лице. Оно только
стесняет нас обоих. Сколько вам лет?

Ж юл ьетта. Тридцать три. II вы сами это от-
лично знаете, мсье Жак. ведь когда вы ушли на фронт,
мне было пятнадцать. Зачем же вы спрашиваете?

Гаст о н. Во-первых, я этого не знаю, во-вторых,
я вам уже говорил, что, возможно, я вовсе и не мсье
Жак.

Ж ю л ь е т т а. Да нет же, я вас сразу узнала, мсье
Жак..

Г а с т о и. А разве вы его хорошо знали?

Жюльетта (внезапно разражаясь рыданиями).
Ах. да разве можно так забывать!.. Значит, вы совсем-
совсем ничего не помните, мсье Жак?

Гастон. Ровно ничего.

Ж юл ьетта (кричит сквозь слезы). Каково мне
слышать такие слова, после всего, что было!. Да это
же чистая мука для женщины...

Г а с г о н (поначалу опешил, потом все понял). О,
простите, пожалуйста. Простите меня. Но значит,
мсье Жак..

Жюльетта (всхлипывая). Да...

Гастон. О, тогда прошу меня простить... А
сколько вам было лет?

Жюльетта. Пятнадцать, это мой первый...

Г а с т о н (вдруг улыбается, видимо, напряжение его
ослабело). Вам пятнадцать, ему семнадцать... 11о это же
прелестная история! Первое, что я услышал более или
менее приятное. А долго это длилось?

Жюльетта. Пока он нс уехал.
Г а с г о и. А я-то так упорно пытался узнать, как
выглядела моя первая подружка! Оказывается, она
была очаровательна!

Жюльетта. Может, и была очаровательна, да
только не одна она была!..

Гастон (снова улыбается). Ах, не одна?

Жюльетта. Конечно, нс одна!

Гастон. Впрочем, и это тоже не так уж непри-
ятно!

Жюльетта. Вам, конечно, может, и весело! Но
все-таки, признайтесь, женщине...

Г а с т о н. Конечно, конечно, женщине...

Жюльетта. Женшине-го тяжело, когда попи-
рают ее скорбную любовь!

Гасто н(сзегкаопешив) Скорб. .Да-да. конечно.

Жюльетта. Пусть я была самой ничтожной
служанкой, но это нс помешало мне испить всю чашу
жестоких мук поруганной любовницы...

Г а с т о н. Жестоких?.. Да, конечно, конечно.

Жюльетта. Вы никогда не читали «Изнасило-
ванная в день свадьбы»?

Г а с т о н. Нет, не читал.

Ж ю л ь е т т а. Непременно прочтите, сами увиди-
те, ну прямо с нас списано. Бесчестный соблазнитель
Бертранды тоже уезжает — только он в Америку едет,
сю туда дядя миллионер вызвал. И она, Бертранда,
говорит ему, что она выпила до дна чашу жестоких мук
поруганной любовницы.

Гастон (поняв). Значит, эта фраза из книги!

Жюльетта. Из книги! Как про меня сказано!

Гастон. Конечно... (Внезапно поднимается.
Спрашивает странным голосом.) А мсье Жак вас силь-
но любил?
Жюльетта. Страстно любил. Да чего там. он
говорил, что застрелится из-за меня!..

Гастон. А как вы стали его любовницей?

Жюльетта. На второй день, как я к вам посту-
пила. Я убирала его комнату, а он меня на кровать
опрокинул. А я. как дура, хохочу и хохочу. Оно и по-
нятно, в такие-то годы! Словно бы я тут ни при чем. А
потом уж он мне поклялся, что будет любить меня всю
жизнь.

Гастон (глядя на нее с улыбкой). Странный этот
мсье Жак...

Жюльетта Чем странный?

Г а с т о н. Да так. ничем. Во всяком случае, если я
окажусь мсье Жаком, обещаю вам снова вернуться к
этой теме и обсудить ее серьезно.

Жюльетта. Да нет, не нужно мне ничего. Я те-
перь замужем...

Гастон. А все-таки, все-таки... (Пауза.) Но я
увиливаю от уроков, и меня не допустят к экзаменам.
Вернемся к этой страшной истории, хотя так хорошо
было бы ее совсем нс знать, а придется выслушать от
начала до конца.

Жюльетта. О драке с мсье Марселем?

Г а с т о н. Да. Вы при этом присутствовали?

Жюльетта (гордо выпрямившись). Еще бы не
присутствовала!

Гастон. Были с самого начала ссоры?

Жюльетта Ясно. была.

Г а с т о н. Стаю быть, вы можете сказать, что за
безумие их охватило, раз они сцепились, как дикари?

Жюльетта (спокойно). При чем тут безумие?
Они же из-за меня дрались.

Гастон (вскакивает). Из-за вас?
Жюльетта. Чего это вы так удивляетесь? Л как
же, из-за меня.

Г а с т о н (растерянно переспрашивает). И з-за вас?

Жюльетта. Ясно, из-за меня Понимаете, я
была любовницей мсье Жака. Я вам об этом говорю,
вы должны это знать, но никому ни слова. Я не
особенно-то желаю с места уходить из-за какой-то
истории, которая случилась двадцать лет назад! Да, я
была любовницей мсье Жака. и. надо правду сказать,
мсье Марсель чуточку за мной приударял.

Г а с т о н. А дальше что?

Жюльетта. А дальше он как-то полез ко мне
целоваться за дверью... Я. конечно, не давалась. но вы
сами знаете, если парню что-нибудь в голову взбре-
дет... Гут мсье Жак вышел из своей комнаты и нас
увидел. Он прыгнул на мсье Марселя, ну тот, конечно,
ответил. Они сцепились и покатились по полу...

Гасто н. Еде это было?

Ж юл ьетта. На лестничной площадке второго
этажа, вон там рядом

Гастон (вскакивает, как бы охваченный безуми-
ем)- Где, где. где? Пойдем, я хочу т очно узнать, где это
было. (Тянет Жюяьетту за руку в хо.ы.)

Жюльетта. Больно, пустите!

Г а с т о н. [де, где?

Жюльетта (наконец, вырываясь, трет запя-
стье). Да здесь же! Они упали так, что наполовину
оказались в холле, наполовину на плошадкс. Мсье
Марсель находился снизу...

Гастон (кричит). Но это же далеко от края! Как
же он мог свалиться с лестницы? Очевидно, они оба
скатились вниз во время драки...
Жюльетт а. Вот уж пет, просто мсье Жаку уда-
лось вскочить, и он под гатил мсье Марселя та ногу к
ступенькам...

Г а с т о н. А потом?

Ж ю л ь е г т а. А потом толкнул его! Да как крик-
нет: «Будешь знать, сволочь, как целовать чужих дев-
чонок!» Вот и все. (Пауза.) Мсье Жака так голыми
руками не возьмешь!

Г а с т о н (глухо). И он был его другом?

Жюльетта. А то как же! С шести лет в школу
вместе ходили.

Г а с т о н. С шести лет...

Жюльет та. Конечно, дело страшное, кто же
говорит!.. Но что вы хотите? Любовь — она сильнее
всего.

Гастон (глядит на нее и бормочет). Любовь, ла-
да, конечно, любовь... Благодарю вас, мадемуазель.

Жорж (стучит в дверь, заглядывает в комнату и.
не найдя там никого, идет в холл). Я позволил себе
прийти сюда. Вы нас так и не позвали. А мама волну-
ется Ну что, узнали то, что хотели знать?

Гастон. Да, спасибо. Узнал, что хотел знать.

Жюльетта уходит.

Жорж. Понятно, не так все это получилось кра-
сиво... Ноя хочу верить вопреки всем россказням, что,
в конце концов, это был просто несчастный случай
и — не забывай, тебе было всего семнадцать — и если
угодно, ребячество, пусть злосчастное, но ребячество
(Пауза. Смущенно.) А что она вам рассказала?

Гастон. Разумеется, то, что видела.

Ж о р ж. А сообщила она вам. что причиной драки
было соперничество клубов? Марсель по каким-то
личным соображениям вышел из вашего клуба и стал
играть в другой команде против вашей... И в спортив-
ном азарте, нс правда ли...

Гастон молчит.

Словом, я хочу верить этой версии. Потому что Гран-
шаны распускали различные сплетни, но я всегда на-
отрез отказывался их слушать. Даже не пытался узнать
их версию, это глупая и некрасивая история.

Гастон (глядя на Жоржа). Вы его очень любили.’

Жорж. Чтобы то ни было, он был моим младшим
братом. Что бы то ни было, повторяю. Потому что
было кое-что и другое. О, конечно, ты был ужасным
созданием.

Г а с т о н. Будьте добры, говорите: «он» был ужас-
ным созданием. Пока я еще имею на это право.

Жорж (растерянно и жалко улыбаясь своим вос-
поминаниям). Да... ужасным. Каких только забот ты
нам не доставлял. И если вернешься к нам, тебе пред-
стоит узнать кое-что посерьезнее, чем этот злосчаст-
ный поступок, хотя бы потому, что в данном случае
есть еще возможность усомниться.

Гастон. Значит, мне предстоит узнать еше
что-то?

Ж о р ж. Ты был ребенок, да. ребенок, барахтался
один в этом неустроенном мире. Мама с ее твердыми
принципами пыталась на тебя воздействовать, но.
очевидно, бралась задело неловко, только натыкалась
на твое сопротивление, и в результате ты еще больше
замыкался. А у меня не было достаточного авторите-
та.. Гы совершил огромную глупость, и, помимо все-
го, она стоила нам больших денег... Мы, старшие, как
тебе известно, были на фронте. Поэтому-то юноши,
твои ровесники, считали, что им, мол, все дозволено.
1ы захотел заняться делами. Только верил ли ты сам в
успех? Или это было просто предлогом, чтобы легче
осуществить какие-то свои планы? Лишь ты один
сможешь нам сказать это, когда к тебе полностью
вернется память. Слювом. ты околдовал — да-да,
именно околдовал - одну пожилую даму, давнишнюю
нашу приятельницу... Тебе удалось уговорить ее внести
вдело весьма значительную сумму — что-то около по-
лумиллиона франков. А сам ты стал как бы посредни-
ком. И вылаз фальшивый вексель на бланке компа-
нии, разумеется, существующей только в твоем вооб-
ражении... Подписывал поддельные векселя. В один
прекрасный день все открылось. Но было уже слиш-
ком поздно. У тебя осталось всего несколько тысяч
франков. Ты растранжирил все остальное бог весть в
каких притонах, злачных заведениях, женщины, при-
ятели... Понятно, мы покрыли всю этуг сумму.

Г а с т о н. Меня воистину восхищает та радость. с
какой вы готовитесь вновь принять в лоно семьи ва-
шего брата.

Жорж (опустив голову). Ты бы еше больше вос-
хитился. Жак...

Гастон. Как?! Значит, за ним числится еще что-то?
Жорж. Поговорим об этом в следующий раз.
Гастон. Почему в следующий?

Жорж. Так будет лучше. Пойду позову маму. Она.
должно быть, беспокоится, что ее нс зовут.

Гастон (жестом останавливая его). Можете ска-
зать мне все. Я почти уверен, что я не ваш брат.

Жорж (молча глядит на него; потом глухим голо-
сом). Однако вы очень на него похожи. То же лицо, по
словно какой-то шквал прошел по нему...

Г а стон (улыбаясь). Ведь восемнадцать лет! И
ваше лицо, разумеется, тоже изменилось, хотя я не
имел чести видеть, вернее, помнить его без морщин.
Жорж. Не только и моршинах дело. Это больше,
чем морщины, это неизгладимые пометы времени. Но
пометы эти не избороздили ваше лицо, черты не толь-
ко не стали жестче, напротив, смягчились, разглади-
лись. Будто по вашему липу прошел шквал нежности
и доброты.

Гаст о н. Да. Только теперь я понял, сколь многое
способствовало тому, чтобы лицо вашего уважаемого
брата не слишком дышало нежностью.

Жорж. Вы ошибаетесь. Правда, он был жесто-
кий. непостоянный, легкомысленный, порой дей-
ствовал бессознательно... Но... но я любил его вопреки
всем недостаткам Он был красивее меня. Возможно,
не умнее — я имею в виду тот ум, что требуется в шко-
ле или на экзаменах, но эмоциональнее и уж на-
верняка более блестящий... (Глухим голосом.) Более
обольстительный... А знаете, он тоже меня любил, по-
своему, конечно. Питал ко мне, во всяком случае,
подростком, нежность и признательность, а это меня,
понятно, трогало. Потому-то мне так тяжело было
узнать... (Склоняет голову, будто на нем лежит вина.)
Я его возненавидел, да. возненавидел.. А потом, и
очень скоро... уже не мог на него сердиться...

Г а с т о н. Но за что?

Жорж (поднимает голову, глядит в глаза Гастону).
Это ты. Жак?

Гастон пожимает плечами.

Сколько я ни твердил себе, что он мальчишка, что в
глубине души он слабый, как все неистовые... Сколь-
ко я ни твердил, ч го летним вечером так нелегко усто-
ять перед такими прекрасными свежими устами, осо-
бенно если уезжаешь на фронт... Гвердил, что я был
далеко, что она тоже была почти ребенок...
I асто н. Я не совсем вас понимаю. Он отбил у
вас любовницу?

Пауза.

Жену? Вашу жену?

Жорж утвердительно кивает.

(Глухо.) Подлец!

Жорж (губы его чуть трогает грустная улыбка).
Возможно, это были вы!

Гастон (по молчав, дрогнувшим голосом). Вас зо-
вут Жорж?

Жорж. Да.

Г а с т о н (глядит на него, потом берет его руку с
неловкой нежностью). Жорж...

Г-жа Рено (появляется в хане). Ты здесь, Жак?

Жорж (ему стыдно своего волнения, выступивших
на глазах слез). Простите, я пойлу. (Быстро уходит в
противоположную дверь.)

Г-жа Рено (входит в комнату). Жак...

Гастон. Да?..

Г-жа Рено. Угадай, кто явился?.. Ах, какая наг-
лость!

Гастон (устало). Ко мне еше не вернулась па-
мять... так что угадывать...

Г-жа Рено. Тетя Луиза, дорогой! Да-да, тетя
Луиза!

Г а с т о н. Тетя Луиза? А в чем же тут наглость?..

Г-жа Ре н о. Уж поверь мне... После того, что
произошло! Если она попытается прорваться к тебе,
буль добр — откажись ее видеть. Как же она тогда себя
вела!.. Впрочем, ты всегда терпеть ее не мог Но осо-
бенно ты ненавидел, дорогой мой, среди всей нашей
родни кузена Жюля, питал к нему настоящую нена-
висть. что, впрочем, вполне оправданно.

Г а с т о к (по-прежнему стоит не шеве лясь). Ока-
зывается, я питаю настоящую ненависть, которая мне
даже неведома...

Г-жа Р е н о. К кузену Жюлю? Но знаешь, что с
тобой устроил этот негодяй? Выдал тебя на выпуск-
ном экзамене, донес, что при тебе таблица логариф-
мов... Нет-нет, необходимо рассказать тебе все эти
исгорни, а то. чего доброго, ты способен улыбаться
таким людям, ведь ты ничего не помнишь!.. И Жерар
Дюбюк, он тоже наверняка к нам явится и будет рас-
сыпаться перед тобой в любезностях... А ведь чтобы
поступить на службу в компанию, он оклеветал тебя
перед дирекцией только потому, что у тебя было боль-
ше шансов туда попасть благодаря дядиной протек-
ции. Л ишь позже мы узнали, что это он все испортил.
О, хочу надеяться, что ты просто захлопнешь перед
ним дверь, как, впрочем, и еще перед кое-кем... Я по-
том скажу, перед кем именно... перед всеми, кто тебя
гнусно предал.

Г а с т о н Прошлое человека, оказывается, полно
приятных сюрпризов!..

I - ж а Рено. Зато придется поцеловать дорогую
мадам Букон. хотя после того, как ее разбил паралич,
это не совсем аппетитная процедура. Она присутство-
вала при твоем появлении на свет.

Г а ст он. Это еше не достаточно уважительная
причина.

Г-жа Р е н о. И кроме того, она выходила тебя,
когда ты болел воспалением легких, и я тоже в это
время лежала больная. Она спасла тебе жизнь, дружок!

Г а с т о н. Правда, ведь существует еще и благо-
дарность. О ней-то я и забыл. (Пауза.) Обязательства,
ненависть, оскорбления... Думал ли я. что именно по
и есть воспоминания.’ (Ламоакает, потам, /вдумчиво.)
Верно, я забыл еще угрызения совести Теперь мое
прошлое полностью у комплектовано. <Криво у /ыпает-
ся. подходит к г-же Рено.) Но видите, до чего я требо
нательный. Я предпочел бы какой-нибудь иной об-
разчик с парочкой радостей. И еще. если возможно,
один-лругой восторженный порыв, что ли... Можете
вы мне предложить что-нибудь в этом роде?

Г-жа Рено. Я тебя не понимаю, милый.

Г а с т о н. А ведь это так просто. Мне хотелось бы,
чтобы вы назвали хотя бы одну мою былую радость.
Ненависть, укоры совести ничего мне, в сущности, не
открыли. Дайте мне радости, радости вашего сына, и
я посмотрю, как они отзовутся во мне!

Г-жа Р е н о. О. это нетрудно. Радостей у тебя
было достаточно... Тебя так забаловали!

Гастон. Мне хотелось бы одну...

Г-жа Рено. Пожалуйста. Ужасно трудно вспо-
минать так все разом, не знаешь, что и выбрать...

Гастон. Назовите первое, что придет на ум.

Г-жа Рено. Так вот, когда тебе было двена-
дцать...

Гастон (прерывает ее). Нет. радость взрослого
мужчины! Тс слишком далеки.

Г-жа Рено (смущенно). Твои взрослые радо-
сти... Ты со мной нс особенно ими делился. Оно и
понятно, взрослый мальчик!.. Ты постоянно уходил из
дому. Как все юноши... В те времена вам удержу не
было... Ты бывал в барах, на бегах... Ты делил радости
с приятелями, а не со мной.

Г а с т о н. Значит, вы никогда не видели меня ра-
дующимся в вашем присутствии?
Г-жа Рено. Ну как же, конечно, видела! Возь-
ми, например, тот день, когда раздавали награды, как
сейчас помню...

Гас । он (перебивая ее). Нет-нет. не награды! А
после. Промежуток времени от той минуты, когда я
распрощался со школьными учебниками, и до той.
как мне дали в руки винтовку.. Тс несколько месяцев,
которые неведомо для меня были всей моей взрослой
жизнью.

Г-ж а Р с н о. Подожди-ка, сейчас вспомню. Зна-
ешь, ты столько выезжал... Гак играл во взрослого...

Гастон. Но ведь как бы восемнадиатилетпий
мальчик ни играл во взрос дою мужчину, на самом-то
деле он сше ребенок! Неужели же ни разу не прорвало
в ванной трубу; так что никто не мог остановить воду,
неужели кухарка ни разу не исковеркала какое-нибудь
слово, неужели нам ни разу не попался в трамвае кон
дукторе уморительной физиономией?.. И я не смеял-
ся в вашем присутствии... 11е радовался какому-нибудь
подарку, лучу со .ища... Я не требую от вас особых, не-
обузданных радостей... просто маленькую простую
радость. Уж не был ли я мрачным неврастеником?

Г-жа Р е н о (вдруг смутившись). Я вот что тебе
скажу, Жак. миленький... Мне хотелось объяснить это
позднее, не спеша... В то время мы были с тобой не в
особенно хороших отношениях... О, простое ребяче-
ство! Не сомневаюсь, что задним числом тебе все это
покажется ку ла серьезнее, чем было на самом деле.
Короче, именно в этот промежуток времени — между
коллежем и фронтом — мы с тобой вообще не разго-
варивали.

Гастон. А-а!

Г-жа Рено. Да. Из-за пустяков, поверь!
Г а с то н. И... наша ссора длилась долго?..
Г-жа Рено. Почти год.

Гаст о н. Л. черт! Ну и выдержка же у нас е нами
была! А кто начал первым?

Г-жа Р с и о(послее /с шметного колебания). По-
жалуй. что я... Но гы был всему причиной. Гы упря-
мился глупейшим образом.

Гас т о н. В чем же выражалось упрямство юно-
ши. если вы вынуждены были не разговаривать целый
гол с родным сыном?

Г-жа Ре н о. Ты не желал ничего сделать, чтобы
покончить с этим положением. Ничего!

Гастон. Но когда я уезжал на фронт, мы все-
таки помирились? Ведь не отпустили же вы меня из
дома, не поцеловав?

Г-жа Рено (помолчав, решительно). Отпустила.
(Замолкает, потом быстро.) И это твоя вина, в тот
день я тоже тебя ждала у себя в комнате. Л ты ждал в
своей. Ты хотел, чтобы я сделала первый шаг. я. мать!..
А ведь ты меня сильно оскорбил. Все попытки посто-
ронних примирить нас ни к чему не привели. Ничто
тебя не могло убедить. Ничто. И ты уехал па фронт...

Г а с т о н. Сколько мне было лет?

Г-жа Рено. Восемнадцать.

Г а стон. Возможно, я не отдавал себе отчета,
куда иду. Для восемнадцатилетнего война просто лю-
бопытное приключение. Но ведь это был уже не че-
тырнадцатый год. когда матери украшали штыки сы-
новних винтовок цветами... Вы-то должны были
знать, куда я илу.

Г-жа Рено. О, я думала, что война окончится
раньше, чем ты успеешь пройти обучение в казармах,
надеялась увидеться с тобой во время первой побывки
перед отправкой в действующую армию. И к тому же
ты всегда был так резок, так жесток со мной.
Г а сто и. Но ведь могли же вы прийти ко мне в
комнату, могли сказать: «Перестань дурить и поцелуй
меня!»

I ж а Р е н о. Я бояласьтвоих глаз... Твоей гордой
ухмылки, которой ты непременно бы встретил меня.
Ты способен был меня прогнать...

Г ас то и. Ну и что ж, вы вернулись бы, рыдали бы
под моей дверью, умоляли бы меня, встали бы на ко-
лени. лишь бы этого не случилось, и я поцеловал бы
вас перед отъездом. Ах. как нехорошо, что вы не вста-
ли тогда на колени!

Г-жа Ре но. Нояже мать. Жак!..

Г а сто н. Мне было восемнадцать, и меня посы-
лали на смерть. Пожалуй, стыдно так говорить, но вы
обязаны были броситься на колени, молить моего
прошения, как бы я ни был груб, как бы ни замыкался
в своей идиотской юношеской гордыне.

Г-жа Ре и о. За что прошения? Я-то ведь ничего
не сделала!

Г а с т о н. А что такого сделал я, раз между нами
пролегла непроходимая пропасть?

Г-жа Рено (внезапно ее голос приобретает те,
прежние интонации). О, ты вбил себе в голову, что
женишься, и это в восемнадцать-то лет! На какой-то
швее, которую подцепил Бог знает где! И она, конеч-
но, нс желала без брака сойтись с тобой. Брак — это
не просто любовные шашни! Да неужели мы должны
бы ли позволить тебе испортить всю твою жизнь, вве-
сти эту девку к нам влом? И нс уверяй меня, пожалуй-
ста, что ты ее любил... Разве в семнадцать лет любят,
то есть, я хочу сказать: любят ли глубоко, по-
настоящему. такой любовью, какая необходима для
брака, для создания прочного семейного очага! Какую-
то швею, с которой ты и познакомился-то на танцуль-
ке всего три недели назад.

I астон (помотав). Конечно, это было глупо с
моей стороны... Но ведь наш год должны были вскоре
призвать, и вы эго знали. А что, если эта глупосгьбыла
единственной, которую мне дано было сделать, а что,
если вы хотели лишить этой любви того, кому оста-
лось жить всего несколько месяцев, а что. если бы
любовь не успела исчерпать себя за этот срок?

Г-жа Рено. Но никто и нс думал, что ты обяза-
тельно умрешь’. И потом, я еще не все тебе сказала.
Знаешь, что ты мне крикнул в лицо, у тебя даже рот
перекосился, ты поднял руку на меня, на родную мать!
Ты крикнул: «Ненавижу тебя, ненавижу!» Вот что ты
крикнул. (Пауза.) Теперь ты понимаешь, почему я не
выходила из своей комнаты, все надеялась, что ты
придешь, прислушивалась вплоть до той минуты, ког-
да за тобой захлопнулась входная дверь?

Гастон (молчит, потом тихо). Я умер в восем-
надцать лет, так и не получив своей, пусть небольшой,
радости подтем предлогом, что это, мол. глупость, а
вы так и не заговорили со мной. Я всю ночь пролежал
раненный в плечо, и я был вдвойне одинок рядом с
теми, кто звал в бреду свою мать. (Пауза, потом вдруг
как бы самому себе.) Это правда, я вас ненавижу.

Г-жа Рено (испуганно кричит). Жак, что с то-
бой?

Г а с т о н (опомнившись, замечает ее). Как — что?
Простите... Простите меня, пожалуйста. (Отходит:
резко, четко.) Я не Жак Рено, я не узнаю здесь ничего,
что принадлежит ему по праву. Да. слушая вас, я на
мгновение спутал себя с ним. Простите. Но, видите
ли, для человека без памяти прошлое, все прошлое
сразу — слишком тяжкий груз, чтобы взвалить его на
себя одним рывком. Если вы хотите сделать мне удо-
вольствие, — ла нет, не только удовольствие, а благо-
деяние, — отпустите меня обратно в приют. Я сажал
гам салат, натирал полы Дни проходили... Но лаже
за эти восемнадцать лет, — я имею в виду вторую по-
ловину своей жизни, — лаже за этот срок дни, наслаи-
ваясь друг на друга, не сумели превратиться в прожор-
ливое чудите, которое вы именуете прошлым

Г-жа Р е н о. Но, Жак...

Г а с г о н. И главное, не называйте меня Жаком..

Этот Жак такого натворил. Гастон — другое дело. Если
он лаже ничто, я знаю, каков он. Но ваш Жак. одно
имя которого уже погребено под трупами сотен нтии.
этот Жак, который обманывал, убивхт. который по-
шел на воину совсем один, которого никто не прово-
дил на вокзал, Жак, который даже не любил, такой
Жак наводит на меня ужас.

Г-жа Р е н о. Но ведь, мой мальчик...

Гастон. Убирайтесь! Я не ваш мальчик.

Г-жа Рено. Ты заговорил совсем как прежде!

Г а с т о н. У меня нет «прежде», я говорю так се-
годня. Убирайтесь!

I - ж а Рено (гордо выпрямляясь. как в прежнее
время/. Хорошо, Жак' Но когда будет доказано, что я
твоя мать, тебе придется просить у меня прощения.
(Уходит, не заметив Валентины, которая слышала их
последние слова из-за кулис.)

Вале н г и н а (дождавшись ухода свекрови, вы-
ступает вперед). Вот вы сказали, что вы никого не
любили. Откуда вы это знаете, вы. который вообще
ничего не знает?

Г а с г о н (меряет ее взглядом). И ны тоже убирай-
тесь!
В а л е нтин а На каком основании вы разгова-
риваете со мной таким тоном? Что с вами'.’

Гастон (кричит). Убирайтесь! Я не Жак Рено.

Валентина. Вы кричите так. словно вам
страшно.

Гастон. Отчасти и поэтому.

В а л е н т и н а. Страх — это сше полбеды. Тень
юного Жака — страшная тень, ее опасно даже при-
мерить. но откуда ненависть и ко мне тоже?

Гастон. Мне противно, что вы пришли сюда
любезничать со мной, ведь вы все время, как только я
появился в доме, не перестаете со мной любезничать.
Вы были его любовницей.

Валент и н а. Кто посмел вам это сказать?

Гастон. Ваш муж.

Пауза.

Вале н г и и а. Предположим, вы мои любовник,
я нашла вас и снова хочу быть с вами... Неужели же вы
действительно такой чудак, что вам это кажется гад-
ким?

Гастон. Вы разговариваете со мной, как с ду-
найским крестьянином*. Впрочем, странный это был
Дунай, черные воды, безымянные берега... Я человек
не первой молодости, но я только что вылупился на
свет Божий. Может быть, в конце концов, и не так уж
плохо отнять жену у родного брата, у брата, который
вас любил, делал вам добро?

Валентин а (вполголоса). Когда мы познакоми-
лись на каникулах в Динаре, я играла в теннис, плава-
ла гораздо чаше с вами, чем с вашим братом... В горы
лазила чаше тоже с вами... И с вами, с вамп одним я

* Герой одноименной басни Лафонтена; воплощение внеш-
ней грубости и резкой прямоты.
тогда целовалась. 11оюм пришла к вам домом на вече-
ринку, и наш брат полюби,) меня, но ведь я-то пришла,
чтобы повидать вас.

Гастон. И всс-таки вышли замуж за пего?

Валентин а. Вы были тогда совсем мальчиш-
кой. А я сирота, младшая в семье, бесприданница,
жила у теткн-благодетельнииы и уже дорого поплати-
лась за отказы ее кандидатам. Так неужели я должна
была продать себя другому, а нс ему, благодаря кото-
рому я могла стать ближе к вам?

Гастон. На такие вопросы дает ответ специаль-
ный раздел в дамских журналах

В ал е и т и н а. Как только мы вернулись из сва-
дебного путешествия, я стала вашей любовницей.

Гастон. Мы все же немного подождали.

Валентина. Немного? Целых два месяца, два
страшных месяца. Потом в нашем распоряжении было
три полных года, потому что сразу же началась война
и Жоржа призвали четвертого августа. А потом, сем-
надцать лет, Жак!.. (Кладет ладонь ему на руку.)

Гастон (отшатывается) Я не Жак Рено.

Валентин а. И все же... Дайте мне наглядеться
хотя бы на призрак едино венного человека, которого
я любила. (Улыбается.) Ага. скривил губы! (Глядит ему
в лицо, он смущен.) Значит, ничто во мне, ни взгляд, ни
голос, ни... неужели ничто не находит даже слабою
отзвука в вашем запасе прошлого?

Гастон. Ничто.

Валент и н а. Не будьте же так жестоки, даже
если наш Дунай — Стикс' Поймите вы, как важно для
любящей женщины после бес конечно дол гой разлуки
найти если не своего бывшего любовника, то хоть его
призрак, подобный ему даже в пустяках, вплоть до
манеры кривить губы.
Га с т о н Возможно, я призрак, с точностью вос-
производящий Жака Рено, ноя не Жак Рено.

Валентина. 1(риглядитесь ко мне.

Г а с т о н. Я и приглядываюсь. Вы очаровательны,
но увы! — я не Жак Рено.

Валент и н а. Итак, вы уверены, что я для вас
ничто?

Гастон. Ничто.

Валентина. Значит, к вам никогда не вернется
память.

Гастон. Я этого и сам, пожалуй, хочу. (Пауза:
вдруг тревожно.) А почему ко мне никогда не вернется
память?

Валентин а. Потому что вы нс помните даже
тех, кого видели всего два года назад.

Гастон. Два года?

Валентина. А белошвейка, белошвейка, за-
менявшая вашу приютскую...

Гастон. Белошвейка? (Пауза. Потом вдруг.) А
кто вам рассказал?

Валентина. Никто не рассказывал. Я заменила
вашу белошвейку — надо сказать, что действовала я с
одобрения свекрови, — для того, чтобы без помех об-
щаться с вами. Посмотрите же на меня хорошенько,
вы, человек без памяти...

Г а с т о н (взволнованный, невольно привлекает ее к
себе). Так это вы белошвейка, которая работала у нас
всего один день?

Валентин а. Да, я.

Гастон. Но ведь в таг день вы мне ничего не
сказали'.’

В а л е н т и н а. Я и не хотела ничего говорить вам
заранее... Я надеялась, — видите, как я верю в силу
любви — вашей любви, — что, овладев мною, вы об-
ретете память...
Гастон Ну а потом?

В а л сити н а. А потом, когда я собралась вам
сказать, вспомните-ка, нас застигли...

I а с т о н (улыбаясь при этом воспоминании). А-а,
эконом!

Валентина (тоже улыбаясь). Да, эконом.

I а с тон. Но вы не кричали на всех углах, что
узнали меня?

Валентина. Представьте, кричала, но то же
самое кричали сите пятьдесят семейств.

Гастон (с нервным смешком). И верно, а я-то,
болван, забыл, что все меня узнают.. Но это отнюдь
не доказывает, что я Жак Рено.

Валентин а. Однако ж вы вспомнили вашу
белошвейку и огромную кучу простыней?

I а с то и. Л как же. конечно, вспомнил. Если не
считать болезни, память у меня прекрасная.

Валентин а. Так обнимите же вашу белошвейку.

Г а с г о и (отталкиваяее). Подождем, пока не вы-
яснится, кто я — Жак Рено или нет.

Валент и н а А если окажется, что вы Жак
Рено?

I а с то и. Если я окажусь Жаком Рено, ни за ка-
кие блага в мире я вас не обниму. Нс желаю быть лю-
бовником жены брата.

Валент и н а. Но ведь вы уже были!..

Га с то и. Было это давно, и я столько натерпелся
стой поры, что полностью искупил грехи своей юности.

В а л е н г и н а (с торжествующим смешком). Как,
вы забыли уже свою белошвейку’’.. Если вы Жак Рено,
то вы два года назад снова стали любовником жены
брата. Вы, именно вы, а не какой-то безвестный мо-
лодой человек.

Г а с т о н. Я не Жак Рено!
Валентина. Послушай. Жак. хочешь не хо-
чешь, а тебе придется расстаться с блаженной безмя-
тежностью. подаренной тебе потерей памяти. Послу-
шан, Жак. тебе придется принять себя. Вся наша
жизнь с ее чудесной моралью и обожаемой нашей
свободой, в копие концов, и заключается в юм. чтобы
принимать самих себя такими, какие мы есть... Эти
восемнадцать лет, проведенные в приюте, то есть все
го время, когда ты хранил себя в чистоте, это просто
затянувшееся отрочество, второе отрочество, которо-
му сегодня приходит копен. Ты вновь станешь взрос-
лым мужчиной со всеми его обязанностями, слабостя-
ми. а также и радостями. Так прими же себя и прими
меня, Жак

Гаст о и. Если меня к этому вынудит неопровер-
жимое свидетельство, придется принять себя, но вас я
никогда не приму!

Валентина. И все-таки, помимо твоей воли,
это произошло уже два года назад!

Гастон. Я никогда не отниму жены у своею
брата.

Валентин а. Хватит этих высокопарных слов!
Став наконец мужчиной, ты сам убедишься, что ни
одну из вставших перед тобой новых проблем нельзя
решить с помощью ходячих истин... Ты уже взял меня
у него. Но первый-то он отнял меня у тебя, просто
потому, что раньше стал мужчиной.

Г а с т о н. Да не в одной вас дело... Я не так уж
дорожу тем, что обирал пожилых дам, насиловал гор-
ничных....

Валентина. Каких горничных?

Г астон. Еше одна деталь... Я не так уж дорожу
тем, что поднял руку на родную мать, как. впрочем, и
всеми прошлыми выходками моего отвратительного
юного двойника.
В а л е и т и н а. Как ты кричишь!.. Но по-моему,
ты почти сделал это только что...

Г а с т о н. Да, я сказал этой бессердечной старой
даме, что я ее ненавижу, но эта старая дама нс моя
мать.

Валентин а. Нет, мать. Жак! И именно поэтому
ты имел с ней такое бурное объяснение. Ты и сам ви-
дишь, достаточно тебе пробыть хотя бы час бок о бок
с персонажами своего прошлого, и ты уже бессозна-
тельно ведешь себя с ними, как раньше. Послушай.
Жак, я сейчас пойду к себе во избежание твоего гнева.
А через десять минут ты меня позовешь, ведь присту-
пы твоей ярости страшны, но они продолжаются не
больше десяти минут.

Г а с т о н. Откуда вам это известно? В конце кон-
цов. вы меня раздражаете. Все время стараетесь на-
мекнуть, будто знаете меня лучше, чем я сам.

Валентина. Ну конечно же!.. Послушай,
послушай-ка меня, Жак. Существует одно бесспорное
доказательство, о котором я никому не смела ни разу
сказать!..

Гастон (отступает). Не верю!

Валентина (улыбается). Постой, я ведь еще
ничего не сказала!

Гастон (кричит). Не хочу вам верить, никому не
хочу верить! Не желаю, чтобы со мной вообще говори-
ли о моем прошлом.

Гсриогиня врывается вихрем в комнату, за ней — мэтр
Юспар. Валентина прячется в ванной комнате.

Г е р ц о г и н я. Гастон. Гастон, это же ужасно!
Только что явились какие-то люди. Орут, хзятся. кри-
чат, еще одно ваше семейство! Пришлось их принять.
Они меня гак оскорбляли! Только сейчас я поняла, что
Пассажир без багажа
поступила как безумная, неосмотрительно нарушив
распорядок, о котором мы сами же объявили через
газеты... Эти люди считают, что их надули. Опи, ко-
нечно, учинят скандал, будут обвинять нас во всех
смертных грехах! .

Юс пар. Я более чем уверен, мадам, что никто не
посмеет вас ни в чем заподозрить.

Герцогиня. Видно, вы не отдаете себе отчета,
до какой степени их ослсшыи эти двести пятьдесят
тысяч франков! Они твердят о фаворитизме, о нару-
шениях, чего доброго, они заявят, что наш малыш
Альбер получил хороший куш от семьи, которую счи-
тает семьей Гастона!..

Входит метрдотель.

М е т р д о г е л ь. Ваша светлость, прошу меня из-
винить. Но там еше какие-то люди требуют мэтра
Юспара или герцогиню.

Г е р ц о г и н я. Как их фамилия?

М е т р д о т е л ь. Они дали мне карточку, но я не
осмелился сразу вручить ее вашей светлости, учиты-
вая. что это реклама фирмы. (Сдостоинством читает
вслух.) «Масло, яйца, сыры. Фирма Буграм».

Герцогиня (листая свою записную книжку).
Бугран, Бугран... Вы сказали — Бутран? Да это молоч-
ница!

Лакей стучится в дверь и входит

Лакей. Прошу прошения, но какой-то господин,
вернее, просто человек, спрашивает герцогиню. Дол-
жен сказать, что я не решился впустить его в дом из-за
его вида.
Г е р и о I и и я (листам мтисную книжку/. Фами-
лия? Легропагр или М эденсаль?

Лаке и. Легропагр, ваша светлость.

Г е р но г и н я. Легропагр эн> фонарщик! Впу-
стите ею и будьте с ним повежливее. Все они приеха-
ли одним поездом. Уверена, что сейчас явятся Мэден-
сэли. Я звонила в Пон-о Брон. Попытаюсь их утихо-
мирить! (Быстро выходит, зо ней - мэтр Юспар и
лакей )

Гастон (растерянно бормочет). У всех у вас до-
казательства. фотографии, подтверждающие сходство,
воспоминания, бесспорные, как преступление... Я вы-
слушиваю вас всех и чувствую, как за моей спиной
возникает некий гибрид, содержащий в себе понем-
ножку от каждого из ваших сыновей и ничего, ровно
ничего от меня, потому что ваши сыновья ничем на
меня не похожи. (Повторяет.) На меня... На меня..
Вопреки всем вашим россказням я существую... Вы
только что говорили о том, что моя жизнь — эта бла-
женная безмятежность, даруемая потерей памяти... Вы
просто шутите. Попробунте-ка сами собрать воедино
все добродетели, все пороки и взвалить их себе на
спину...

В а л е и т и н а вошла, едва только герцогиня скрылась.

В а л е и т и и а. Твоя судьба будет куда легче, если
ты выслушаешь меня. Только одну минуту. Жак. Я
предлагаю тебе наследство, правда, несколько обреме-
нительное, зато ты с его помощью освободишься от
всех прочих, и оно тебе покажется бесконечно легким.
Ну что, будешь слушать?

Г а с т о и. Слушаю.

Валентин а. Я тебя никогда не видела обна-
женным, ведь верно? Так вот, я уверена, что у тебя на
дна сантиметра ниже лопатки сеть небольшой шрам,
который не обнаружи т обследовавшие тебя врачи.
Эго след от укола шляпной булавки — вспомни дам-
скую моду пятнадцатого гола' по я сама, своими
руками поцарапала тебя булавкой, когда решила, чго
ты мне изменяешь. (Уходит.)

Гастон с минуту стоит и растерянности. потом начинает
медленно снимать пиджак.

Занавес
КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

Сиена представляет собой узкий коридорчик; Шофер и ла-
кей, подставив стул к окошечку в двери. заглядывают в ком-
нату Гастона.

Лаке й. Господи! Штаны скидывает..

III оф е р (отталкивая его). Врешь? Видно, малый
окончательно рехнулся! Что он делает-то? Блох, что
ли, ловит? Постой-постой... На стул влез, глядится в
каминное зеркало...

Лаке й. Шутишь? Неужто на стул влез?

Ш о ф е р. Я же говорю.

Лакеи (отталкивает его). Дай посмотреть. Ах
ты, черт! Спину разглядывает Я же говорю, спятил.
Так-так. Слезает. Видать, увидел то, что искал... Ру-
башку надевает. Сел... Ах ты. черт! Ну и ну!

111 оф е р. А теперь что он делает?

Л а к е й (оборачивается, он потрясен). Ревет...

Занавес
КАРТИНА ПЯТАЯ

Комната Жака. Станин закрыты, золотистый полумрак проре-
зают полосы спета Утро Гастон лежит на кровати, он спит.
Метрдотель и лакеи вносят в комнату чучела зверушек
и расставляют их вокруг постели. Ге р и о г и н я и г - ж а Рено
руководят операцией из коридора. Сиена идет на шепоте, все
передвигаются на цыпочках.

Метрдотель. Их тоже ставить вокруг постели,
ваша светлость?

Герцогиня. Да-да, вокруг постели... Чтобы,
открыв глаза, он мог увидеть их всех разом.

Г-жа Рено. Ах, если бы вид этих зверьков вер-
нул ему память!

Герцогиня. Это может его потрясти

Г-жа Р е н о. Он так обожал их ловить! Караб-
кался по деревьям, забирался на головокружительную
высоту и мазал клеем ветки.

Герцогиня (метрдотелю). Поставьте одного
на подушку,ближе, ближе клину. На подушку, слыши-
те, на подушку!

Метрдотель. А ваша светлость нс боится, что
мсье испугается, откроет глаза, а под самым носом у
него зверь силит...
Г с р II о г и н я. Страх п данном случае целителен,
друг мой Именно целителен. (Г-же Рено.) О, не
скрою, я вся горю от нетерпения, мадам! Хорошо, что
мне удалось успокоить этих людей вчера вечером, я им
сказала, что Юспар и наш малыш Альбер прибудут
сегодня рано утром.. Но как знать, удастся ли нам из-
бавиться от них благополучно?..

Лакей (входя). Ваша светлость, семейства пре-
тендентов прибыли.

Гериот и н я. Вот пилите! Я же им велела в де-
вять часов, а они явились без пяти девять. Этих людей
ничем нс проймешь

Г-жа Рено. Куда вы их провели, Виктор?

Лаке й. В большую гостиную, мадам.

Герцогиня. Их столько, сколько вчера? Чисто
мужицкая затея являться всем миром, чтобы защи-
щать свои права!

Лаке й. Их стало больше, ваша светлость.

Герцоги н я. Больше? То есть?

Лаке й. Еше трое прибавилось, но они вместе,
ваша светлость. Приличный с виду господин, мальчик
и гувернантка.

Ге р цо г и и я. Гувернантка? Какая гувернантка?

Лакей Англичанка, ваша светлость.

Г е р ц о г и н я Ах, это же Мэденсэли!.. Очарова-
тельные, по-моему, люди. Английская линия, которая
тоже требует Гастона. Как трогательно явиться из та-
кой дали. чтобы найти своего близкого! Как по-
вашему? Попроси ге. милый, этих людей подождать
немного.

Г-жа Р е н о. Но эти люди, надеюсь, не отберут
у нас Жака, выслушают его хотя бы?

Ге р цо г и н я. Не тревожьтесь. Эксперимент на-
чался с вас, придется им, хотят они того или нет, но-
дождать, пока мы не проведем его по всем правилам.
Наш малыш Альбер обещал мне не уступать в этом
вопросе. Нос другой стороны, приходится вести себя
дипломатично, чтобы избежать скандала.

Г-жа Рено. По-моему, вы слегка преувеличи-
ваете опасности этого скандала, мадам

Г е р и о г и н я. Ошибаетесь, мадам! Я- го знаю,
что левая пресса травит нашего малыша Альбера: у
меня там есть свои соглядатаи Они набросятся на
клевету, как псы на падаль. Вы знаете, при всем своем
желании, чтобы Гастон оказался членом вашей чудес-
ной семьи, я все-таки не могу допустить скандала. Вы
мать, а я прежде всего тетка. (Пожимает г-же Рено
руку.) Но поверьте, и у меня тоже разрывается сердце
от всего этого мучительного и прискорбного экспери-
мента.

Мимо проходит лакей, неся чучела белок.

(Провожает его взглядом.) Какая прелесть эти беличьи
шкурки! Как это вы не надумали сделать из них себе
манто?

Г-жа Рено (растерянно). Не знаю...

Лаке й. Слишком они маленькие.

Метрдотель (подглядывает в двери спальни).
Тише, мсье Гастон просыпается.

Герцогиня. Главное, не нато, чтобы он нас
видел. (Метрдотелю.) Откройте ставни.

Обе скрываются. Комнату заливает яркий спет.

Г а с т о и (открывает глаза и видит что-то стран-
ное прямо у себя перед носом. Отшатывается, садится
в постели). Что это такое? (Тут только замечает, что
окружен чучелами ласок, хорьков, белок. Кричит, широ-
ко открыв от страха глаза.) Но что означают все эти
зверьки? Чего им нужно от меня?

М е т р д о I с л ь (выступает вперед). Это чучела,
мсье. Это зверьки, которых мсье любил убивать. Мсье
не узнает их?

Гастон (хрипло кричит). Я никогда не убивал
зверей! (Встает.)

Лакей подаст ему халат, и оба направляются в ванную

(Тут же возвращается и подходит к зверькам.) А как он
их ловил?

Метрдотель. Может, мсье вспомнит, как долго
он выбирал стальные капканы в каталоге «Оружейная
и мотоциклетная промышленность Сент-Этьена»?..
Но чаше мсье предпочитал пользоваться клеем.

Гастон. Значит, поутру, когда он их находил,
они не были ешс мертвые?

Метрдотель. Вообше-то нет. мсье. Мсье при-
канчивал их своим охотничьим ножом. Мсье действо-
вал им очень ловко.

Гастон (помолчав). Что можно сделать для мерт-
вых зверьков'.' (Робко протягивает к ним руку, но не
осмеливается их погладить; задумывается.) Ну хоро-
шо, я поглажу эти высохшие, хрупкие шкурки, разве
им будет легче'’ Каждый день я буду бросать орехи и
хлеб живым белкам... Где бы мне ни принадлежал кло-
чок земли, я строго-настрого запрещу причинять хоть
малейший вред ласкам... Но разве это искупит целые
ночи мучении и страха, когда они не понимали, что с
ними стряслось, почему их лапку намертво обхватили
стальные челюсти?

Метрдотель. Пусть мсье не расстраивается по
этому поводу. Подумаешь, велика важность — зверье!..
И потом, ведь это прошло.
Г астои (повторяет). Да, прошло. И даже если
сейчас я был бы наделен властью и мог раз и навсегда
сделать счастливыми всех лесных зверушек . Вы пра-
вильно сказали: это прошло. (Идет к ванной комна-
те.) А почему у меня другой халат, а не тог, что вчера
вечером?

Метрдотель. Этот халат тоже принадлежит
мсье. Мадам велела все время их менять, может, мсье
признает хоть один.

Г а с т о и. А что тут такое в кармане? Тоже из об-
ласти воспоминаний, как и вчера?..

М е г р а о т е л ь. Не1, мсье, на сей раз это нафта-
лин в шариках.

Дверь ванной комнаты захлопывается Гер ног в и я и
г-жа Ре но выходят из своего укрытия.

(Обращается к ним. уходя из комнаты.) Малам все сами
слышали. По-моему, мсье ничего нс признал.

Г-жа Р е н о (с досадой). Просто нс хочет сделать
над собой усилия.

Г ерцогиня. Если это так, поверьте, я с ним
поговорю самым строгим образом, ноувы! Боюсь, как
бы тут не было чего серьезнее.

Входит Жорж

Жорж. Проснулся?

Герцогиня. Да, но наш маленький заговор не
дал результатов.

Г-жа Р е н о. Он смотрел на трупы зверьков с
видом мучительного удивления, и только...

Жорж. Разрешите мне остаться с ним наедине, я
хочу попробовать с ним поговорить.
I - ж а Рено. Хоть бы тебе удалось. Жорж! А то я
уже теряю надежду.

Жорж. Не надо, мама, нс надо. Напротив, будем
надеяться до конца. Надеяться даже вопреки самой
очевидности.

Г-жа Ре и о (хояодно). Но его повеление и на
самом деле может извести человека. Хочешь, я скажу
тебе правду? Мне кажется, что он упрямится нахю
мне, как прежде...

Жорж. Но ведь он тебя даже не узнхт...

Г-жа Рено. Все равно... У него всегда был мерз-
кий характер! Потерял ли он память, нет ли. как. по-
твоему, он может перемениться?

Герцогиня (уходя вместе с г-жой Рено). По-
моему. вы преувеличиваете его враждебность в отно-
шении вас, мадам. Во всяком случае, нс мое дело да-
вать вам советы, но я обязана все же сказать, что. на
мои взгляд, вы ведете себя с ним слишком холодно.
Черт побери, вы же мать, так будьте трогательно до-
бры... Валяйтесь у него в ногах, кричите...

Г-жа Рено. Поверьте, мадам, самое горячее мое
желание — видеть Жака снова членом нашей семьи;
но на такое я никогда нс пойду Особенно после того,
что было...

Герц о г и и я. Жаль. Я уверена, что это оказало
бы на него благотворное действие. Возьмите меня,
если бы у меня отбирали нашею малыша Альбера, я
превратилась бы в тигрицу. Я вам, кажется, уже рас-
сказывала: когда его провалили на экзамене, я чуть не
вцепилась в бороду декану?..

Ухолят Жорж стучит несколько раз в дверь,
потом робко входит.

Жорж. Могу я с тобой поговорить. Жак?
I о л ос I а с т о н а (из ванной). Кто там еще? Я же
просит, чтобы ко мне никою не пускали. Что же. и
помыться уж нельзя, даже в панной ко .мне ирис гаки
с вопросами, тычут мне в нос воспоминания!..

Л а к е й (приоткрывает дверь). Мсье в ванне...
(Невидимому публике Гастону.) Мсье, это мсье Жорж.

I о л о с I а с т о н а (еще резкий, но уже смягчив-
шийся). Л. это вы?

Жорж (лакею)- Оставьте нас одних, Виктор.

Лакей уходит.

(Приближается к двери.) Прости меня, Жак Я отлич-
но понимаю, что мы тебе надоели с нашими бесконеч-
ными историями... И все-таки я хочу сказать тебе не-
что очень важное. Если тебя не слишком это раздра-
жит, позволь мне...

Голос Гастона (из ванной комнаты). Какую
еше пакость вы раскопали в прошлом своего брага и
собираетесь взвалить мне ее на спину?

Жорж. Это не пакость. Жак. напротив, я хотел
бы. если ты, конечно, позволишь, поделиться с тобой
своими соображениями. (После минутного колебания.)
Пойми, подтем предлогом, что я, мол. человек чест-
ный и всегда был честным, никогда никому не делал
зла — что, в конце концов, труда особого нс составля-
ет — ты считаешь, что все тебе позволено... Говоришь
с другими с высоты собственной безупречности, ко-
ришьближних, жалуешься... (Вдруг.) Ты на меня вчера
нс рассердился?

Ответ доходит из ванной все тем же хмурым тоном, словно вы-
рванный силой, с минутным запозданием.

Г о л о с Г а с т о н а. За что?
Жорж. За вес, что я тебе рассказывал, нарочно
сгущая краски, чтобы выставить себя жертвой. За то,
что я пытался шантажировать тебя своими жалкими
историйками...

В ванной слышен шум.

(Испуганно вскакивает.) Постой-постой, не выхоли
сразу из ванной, дай я кончу, так мне легче говорить.
Если ты будешь здесь, передо мной, я снова стану
любящим братом и не выйду уже из роли... Пойми.
Жак, я много думал этой ночью. — то, что произошло,
конечно, ужасно, но ты был ребенком и она тоже. И в
Динаре, еще до нашей женитьбы, ей нравилось боль-
ше гулять с тобой, возможно, вы любили друг друга,
как любят бедные беспомощные подростки... А тут
явился я, уже взрослый, с положением, с определен-
ными намерениями. Словом, изображал солидного
жениха, и. конечно, тетка вынудила се принять мое
предложение... Так вот, сегодня ночью я подумал, что
не имел права делать тебе упреки, и я беру их обрат-
но.. Все. (Бессильно падает на стул.)

Гастон появляется в дверях нанной комнаты, тихо полхолит
к Жоржу и кладет руку ему на плечо.

Гастон. Как вы могли так сильно любить этого
малолетнего подлеца. этого малолетнего негодяя?

Жорж. Что вы хотите?.. Эго же мой брат.

Гастон Он ничего брагского не делал. Он вас
обокрал, обманул... Вы возненавидели бы лучшего
друга, если бы он так поступил.

Жорж. Друг — иное дело, а то мой брат...
Гастон. И как вы можете хотеть, чтобы он вер-
нулся — пусть лаже состарившийся, лаже изменив-
шийся — и снова ветлы между вами и вашей женой?!

Жорж (просто). Что поделаешь, будь он лаже
убийца, он член нашей семьи, и его место в семье.

Гастон (помолчав, повторяет). Он член семьи,
сто место в семье. До чего же просто! (Про себя.) Он
считал себя добрым, а добрым не был, считал себя
честным, и честным тоже не был. Он один в мире, ои
свободен, как птица, хотя вокруг стены приюта, а за
этими толстыми стенами множество живых людей,
которым он обешал что-то, которые его ждут, — и
самые обычные его поступки могут быть лишь про-
должением поступков прежних. Просто, нс правда ли'
(Грубо хватает Жоржа за руку.) Зачем вы рассказали
мне еше одну историю сверх программы? Зачем тыче-
те мне в лицо вашей любовью? Для того чтобы все
стало еще проще, а? (Сломленный усталостью, опуска-
ется на кровать.) Вы выиграли...

Жорж (растерянно). Но, Жак, я не понимаю тво-
их упреков... Я пришел сюда, и мне стоило немалого
труда, поверь, сказать тебе все это, но я хотел, чтобы
тебе стало чуть теплее в одиночестве, ведь ты не мог
не заметить со вчерашнего дня, как ты одинок.

Г а с т о н. Это одиночество не самый страшный из
моих врагов...

Жорж. Может, ты подметил двусмысленные
взгляды прислуги, какую-то атмосферу скованности
вокруг себя? А все-таки не следует думать, что никто
тебя не любил... Мама...

Гастон взглядывает на него.

(Теряется.) И наконец, я тебя очень любил...

Г а с т о н. А кроме вас?
Жорж Но... (Сконфужен.) Ну, если угодно — Ва-
лентина, разумеется.

Гастон. Она была влюблена в меня, а это нс
одно и то же... Значит, только вы один.

Жорж (опустив голову). Пожалуй, да...

Г астон Но почему’’ Я не понимаю, почему?

Жорж (тихо) Л вы никогда не мечтали о друге,
который был бы сначала маленьким мальчиком и вы
водили его за ручку гулять9 Ведь вы так высоко стави-
те дружбу... Представьте же себе, какая удача, именно
для нее, для дружбы то есть, иметь друга достаточно
неискушенного, учить его первым тайнам азбуки,
первому нажиму на велосипедную педаль, первым
приемам плавания... Такого слабого друга, чтобы он
постоянно нуждался в вашей защите!..

Гастон (помолчав). Я был совсем маленьким,
когда ваш отец умер?

Жорж. Тебе было два года.

I а с т о н. А вам?

Жорж. Четырнадцать... Волей-неволей мне при-
шлось возиться с тобой. Ты ведь был совсем малыш.
(Пауза; потом, ото всей души стараясь оправдать бра-
та.) Ты был слишком мал для всего. Для того чтобы
разумно распоряжаться деньгами, которые мы. как
последние глупцы, начали тебя давать слишком рано,
слишком мал. если вспомнить строгость мамы, мою
слабость, да и мое неумение подойти к тебе. Уже в два
гола ты отбивался от чудищ — своей гордыни и своего
неистовства, и ты неповинен в этом... Мы, мы обяза-
ны были тебя от них спасти. Но мы не только не суме-
ли этого сделать, но еше обвиняли во всем тебя. От-
пустили тебя на фронт в полном одиночестве... Сол-
датик... ты и для солдата был слишком мал, один на
перроне вокзала с винтовкой, с заплечным мешком, с
противогазом, с двумя котелками на боку!

Гастон (пожимает плечами). Полагаю, что уса-
тые. грозные на вид воины гоже были такими же сол-
датиками. от которых требовали непосильного ..

Жорж (кричит, в голосе его слышится боль). Да. но
ведь тебе-го было всего восемнадцать! И после изуче-
ния древних языков и картинных биографий завоева-
телей от тебя первым делом потребовали чистить ку-
хонным ножом окопы.

Гастон (смеется, но смех его звучит неесте-
ственно). Ну и что ж? По-моему, сеять смерть — наи-
лучший для юноши способ войти в соприкосновение
с жизнью.

Входит метрдотель.

Метрдотель. Герцогиня просит мсье пожало-
вать в большую гостиную, когда мсье будет готов.

Жорж (поднимаясь). Оставляю вас одного. Но
прошу вас, что бы вам ни наговорили об этом Жаке,
нс надо его слишком ненавидеть... По-моему, он был
просто несчастный мальчик. (Уходит.)

Метрдотель остается с Гастоном, помогает ему одеться.

Гастон (спрашивает его в упор). Метрдотель?

Метрдотель. Мсье?

Г а с то н. Вы когда-нибудь кого-нибудь убивали?

Метрдотель. Мсье, очевидно, шутит. Ведь
если бы я кого-нибудь убил, я бы не состоял на служ-
бе у мадам.

Гастон. Даже на войне? Ну, скажем, выскочили
вдруг из укрытия во время второй волны наступления
и напали на врага?..
Метрдотель. Я проделал войну в чине капрала
интендантской службы и должен скатать, мсье, что у
пас. каптеров, случалось, не так-то много оказий уби-
вать.

Гастон (бледен, стоит неподвижно, очень тихо).
Вам повезло, метрдотель. Потому что убивать кого-то,
чтобы самому остаться в живых, — страшное дело.

М е г р д о т е л ь (не зная, принять ли эти слова за
шутку или нет). Мсье правильно говорит, страшное!
Особенно для жертвы.

Гастон. Ошибаетесь, метрдотель. Тут все дело в
силе воображения. И у жертвы подчас гораздо меньше
воображения, чем у убийцы. (Пауза.) Иной раз она
лишь тень в снах убийцы.

Метрдотель. В таком случае она не особенно
страдает, мсье.

Г а с т о н. По зато убийце дана привилегия испы-
тывать страдания за двоих. Вы любите жизнь, метрдо-
тель?

Метрдотель. Да, как все.

Гас т о и. Так вообразите, для того чтобы остаться
в живых самому, вам пришлось бы навеки бросить
какого-то юношу в небытие. Восемнадцатилетнего...
Спесивца, мошенника, но все же... несчастного парня
Вы спали бы свободны, метрдотель, стали бы самым
свободным человеком в мире, но, чтобы получить эту
свободу, вам необходимо было бы оставить за собой
этот невинный трупик. Как бы вы поступили?

М е т р д о т е л ь. Признаться, мсье, я никогда та-
кими вопросами не задавался. Но, должен сказать,
никогда не следует оставлять за собой трупа, если ве-
рить детективным романам.

Гастон (расхохотавшись). Но если никто, кроме
самого убийцы, не может увидеть этого трупа? (Под-
ходит к метрдотелю. любезным тоном.) Так вот, метр-
дотель. Готово! Он у ваших ног. Видите его?

Метрдотель глядит себе под ноги, отскакивает и сторону,
озирается и в страхе убегает, насколько ему позволяет чувство
собственного достоинства. В коридор стремительно входит
Валент и н а. Врывается в комнату Гастона.

Вале к г и н а. Это правда, что мне сказал Жорж9
Ты им сше ничего не говорил? Я не хотела первой
входить в твою комнату нынче утром, я думала, они
вот - вот п р идут объя в и ть м не добру ю весть. 11 оч е м у т ы
ничего не сказал им?

Гастон молча смотрит на нес.

Не своди меня с ума! Видел ты вчера в зеркале этот
шрам или нет? Уверена, что видел.

Гастон (по-прежнему глядя на нее, тихо). Я не
видел никакого шрама.

Валентина. Что ты говоришь?

Гастон. Говорю, что очень внимательно осмо-
трел всю спину и не обнаружил никаких шрамов. Вы,
очевидно, ошиблись.

Валентина (с минуту ошеломленно глядит на
него, потом понимает и кричит). Ох, как я тебя нена-
вижу! Ненавижу!..

Г астон (очень спокойно). Думаю, что так лучше.

Валентин а. Но отлаешь ли ты себе отчет в том.
что собираешься сделать?

Гастон. Да. Я собираюсь отречься от своего
прошлого и его персонажей — включая себя самого.
Возможно, именно вы моя семья, моя любовь, прав-
дивейшая моя биография. Да, но только... вы мне не
нравитесь. Я отрекаюсь от вас.
В а л с н т и н а. Да ты безумен! Ты чудовище!
Нельзя отречься от своего прошлого, нельзя отречься
от себя самого...

Г а с т о и. Я, безусловно, единственный человек в
мире, которому судьба дает возможность воплотить в
жизнь мечту, заветную мечту любого из нас Я взрос-
лый мужчина, но если я захочу, то могу стать неиску-
шенным как лиги! Былобы просто грешно не восполь-
зоваться таким преимуществом. Отрекаюсь от вас И
так со вчерашнего дня накопилось слишком много
вещей, которые следует забыть.

Валентина. А моя любовь, как ты с ней по-
ступишь? Ее ты тоже, разумеется, не желаешь знать?

Гастон. В данную минуту от этой любви оста-
ласьлишь ненависть, которую я читаю в ваших глазах.
Конечно, только человека, потерявшего память, спо-
собен удивить такой лик любви! Но так или иначе он
меня устраивает. Я не хочу видеть иного. Я любовник,
который не знает любви своей любовницы, любовник,
не помнящий ни первого поцелуя, ни первых слез,
любовник, который не находится в плену воспомина-
ний. который завтра же все забудет. А это тоже доста-
точно редкая удача... И я ею воспользуюсь.

В а л е н т и н а. А если я буду рассказывать повсю-
ду. что узнала этот шрам...

Гастон. Я уже прикидывал и эту возможность.
С точки зрения любви: думаю, что прежняя Валентина
уже давно бы это сделала, а то, что вы стали благо-
разумнее, весьма утешительный знак... С точки зрения
закона: вы моя невестка и уверяете, что вы моя любов-
ница... Какой суд согласится вынести столь важное
решение на основании весьма подозрительной и пу-
таной альковной мелодрамы. Кстати, кроме вас. о ней
никто не заикнется.
Валентин а (побзеднеза. стисп) ш зубы). Хоро-
шо, можешь гордиться. Но не воображдн. что твое
поведение так уж необычно для мужчины, если от-
бросить в сторону шумиху вокруг пои идиотской по-
тери памяти... Более того, уверена, что в глубине души
ты кичишься своим поступком. И впрямь, как лестно
для самолюбия мужчины откатать женшине. которая
ждала гак долго! Ну так 1ют, прости меня за то. что я
сделаю тебе больно, но запомни... во время войны у
меня были и другие любовники.

Гастон (узыбаясь). Спасибо. Но мне не больно...

В конце коридора появляется метрдотельслаксем. По
их мимике видно, что они с умыслом явились вдвоем, чтобы
легче справиться с Гастоном.

Лакей (с порога). Герцогиня Дюпон-Дюфор про-
сили передать мсье, чтобы он поторопился и соблаго-
воли.! поскорее выйти в большую гостиную, потому
что уважаемые семьи мсье в нетерпении.

Гастон не двигается с места. Слуги уходят

Валентина (вдруг разражаясь хохотом). Твои
уважаемые семьи, Жак! Как глупо, но я не могу удер-
жаться от смеха.. Потому что об одном ты забыл: если
ты откажешься остаться у нас, тебе придется пойти к
тем, добровольно или силком. Будешь спать на про-
стынях их покойника, донашивать старые фланелевые
жилеты их покойника, его старые шлепанцы, благо-
говейно хранящиеся на полке шкафа... Уважаемые
семьи в нетерпении... Ну что же. иди. или — ты, чело-
век, бояшийся своего прошлого, иди любуйся физио-
номиями этих обывателей и мужиков, иди спрашивай,
какое прошлое, полное расчетов и мелкой алчности,
они тебе припасли...
Г астон. Во всяком случае, вас им будет трудно
обогнать.

Валентин а. Ты так уверен? Эти полмиллиона
украденных франков, растраченных на веселые пи-
рушки, возможно, покажутся тебе пустяками по срав-
нению с их историями о соседях за стеной, о шерстя-
ных носках... Так иди же. или. — раз ты от нас отказы
наешься, ты обязан показаться другим своим семьям..
(Тащит его за собой.)

Гастон (упирается). Не пойду.

Валент и н а. Вот как! Что же ты намереваешься
делать?

Гастон. Уехать.

Валентин а. Куда?

Гастон. Странный вопрос! Да куда угодно.

Валентин а. Ты опять заговорил, как больной.
Ведь мы, люди твердой памяти, знаем, что на вокзалах
приходится выбирать направление, и дальше того
пункта, до которого взят билет, не уедешь. У тебя вы-
бор только между Блуа и Орлеаном. Будь у тебя день-
ги, понятно, весь мир был бы для тебя открыт! Но у
тебя и гроша в кармане нет, что же ты будешь делать?

Г астон. Срывать ваши планы. Пойду пешком,
прямо лугами в направлении Шатодэна.

Валентин а. Значит, отвернувшись от нас, ты
почувствуешь себя свободным? Но для жандармов ты
просто сумасшедший, убежавший из приюта. Тебя за-
держат.

Г а с т о н. Я буду уже далеко. Я хожу быстро

Валентина (кричит емувлиио). Да неужели ты
думаешь, что я нс подыму тревоги, если ты хотя бы
переступишь порог этой комнаты!

Он вдруг подходит к окну.
_____________________________ Пассажир без багажа
Не смеши меня, окно слишком высоко, и вообще это
ничего не решает...

Гастон поворачивается к ней. как кпрамсннын зверь.

(Глядя на него, тихо.) Возможно, ты отделаешься от
нас. но твои глаза по-прежнему будут выдавать твои
мысли, и от этого ты не отделаешься... Нет. Жак, если
даже ты сейчас меня убьешь, чтобы выиграть лишний
час и уйти незаметно, все равно тебя поймают.

Гастон опускает голову, забивается н угол.

К тому же ты знаешь, что не только одна я тебя пре-
следую и хочу удержать при себе. А все женщины, все
мужчины... Вплоть до респектабельных покойников,
которые смутно догадываются, что ты хочешь улиз-
нуть не попрощавшись... Нельзя убежать от всех, Жак.
И желаешь ли ты того или нег, придется тебе кому-то
принадлежать или вернуться в приют.

Г а с т о н (глухо). Что ж, вернусь в приют.

Валент и н а. Не забывай, что я целый день ра-
ботала белошвейкой в твоем приюте! Я. конечно, ви-
дела. как ты весьма поэтически окучиваешь сачат, но
видела также, как ты выносишь горшки, моешь по-
суду. видела, как грубо отталкивали тебя санитары,
когда ты клянчил у них щепотку табаку... С нами ты
разыгрываешь гордеца, разговариваешь Бог знает как.
издеваешься, но без нас ты просто беспомощное дитя,
которое не имеет права выйти без провожатого на
улицу и прячется по уборным, чтобы покурить.

Гастон (выслушав ее слова, машет рукой). А те-
перь уходите. У меня не осталосьдаже грана надежды:
вы сыграли свою роль.
В а л с и г и и а молча умилит 1асюн один, услало оглядывает
комнату. остан.111л1111.1сгси иерея юркалом. долю смотрит па
себя Нс отрывая глаз от своего изображения. вдруг хватает со
стола какой-н> предмет и ню всех сил шнырнет его в зеркало,
которое ра ДЗинаегся на куски. Он садится на кропать, обхватив
голову руками Тишина. Поюм слышится тихая музыка, снача
да грустная. потом мало-помалу вопреки Гас тону, вопреки всем
нам она переходит в мажор. Через некоторое время Маль ч и к
в форме ученика Итонскою колледжа отворяет дверь и перед-
нюю. внимательно осматривается, потом плотно прикрывает
дверь и на цыпочках пробирается по коридору Открывает нее
попадающиеся на пути двери и оглядывает каждую комнату
Подходит к комнате Гастона, та же шра Останавливается перед
Гастоном, который, удивленный его неожиданным появлени-
ем, поднимает голову.

М ал ь ч и к. Простите, пожалуйста, мсье. Нс .мог-
ли бы вы мне сказать... Я ищу то местечко.

Г а с то и (возвращается к действительности). То
местечко? Какое местечко?

М а л ь ч и к. Местечко, где можно посидеть спо-
койно.

Гастон (понял, глядит на мальчика, потом не-
вольно добродушно хохочет). Поди найди его!.. Пред-
ставьте себе, что я тоже в данную минуту ищу укром-
ного местечка, где можно посидеть спокойно.

М а л ь ч и к. Я вот думаю, у кого же тогда нам
спросить?

Гаст о и (по-прежнему смеясь). Действительно, у
кого?

М ал ьч и к. Во всяком случае, если вы будете
сидеть здесь, вряд л и вам удастся его найти (Замечает
осколкр зеркала.) Ой, это вы разбили зеркало?

Г а с т о и. Да, я.

М а л ь ч и к. Тогда понимаю, вы боитесь, что у вас
будут из-за этого неприятности. Но, поверьте, лучше
было бы вам сразу сказать. Вы взрослый, вам ничего
за это не будет Но, знаете ли, говоря г, это приносит
несчастье.

Гастон. Да, говорят.

М ал ьч и к (нанравтется к двери). Пойду посмо-
трю. нет ли в коридоре слуги... Как только он мне
покажет, я тут же вернусь и объясню вам, где оно на-
ходи гея...

Гастон глядит на него.

Где находится то местечко, которое мы оба ищем.

Гастон (с улыбкой подзывает его к себе).
Послушайте-ка... Ваше местечко, где можно посидеть
спокойно, гораздо легче найти, чем мое. Вот оно ваше,
пожалуйста, в ванной комнате.

М а л ь ч и к. Большое спасибо, мсье. (Входит в
ванную комнату.)

В музыке постепенно начинает звучать насмешливая тема
Через несколько секунд мальчик возвращается. Гастон по-
прежнему сидит неподвижно.

А теперь мне нужно вернуться в гостиную. Это сюда?

Г а с т о н. Сюда. Вы со всеми этими семьями?

М а л ь ч и к. Да. Там полно людей всякого сорта,
они пришли, чтобы узнать какого-то беспамятного с
войны. Я тоже для этого приехал. Мы быстро собра-
лись и прилетели на самолете, потому что, говорят, тут
какие-то махинации. Только я, знаете ли, нс особенно
понял. Пало спросить дядю Джоба. Л вы летали на
самолете?

Г а с т о и. А из какой вы семьи?

М а л ь ч и к. Мэденсэлей.

Гастон. Мэденсэли... Ах ла... Мэденсэли — ан-
гличане. Как сейчас вижу папку. Степень родства:
дядя... я как будто даже сам переписывал это. У Мэ-
денсэлей, значит, есть ляля...

Маль ч и к. Да, мсье, есть...

Гастон. Верно, дядя Джоб... Так вот, скажите
дяде Джобу, что если мне позволено дать ему совет —
пусть не слишком надеется насчет племянника

Маль ч и к Почему вы так говорите, мсье?

Гастон. Потому что слишком много шансов, что
вышеупомянутый племянник не узнает дядю Джоба.

Маль ч и к. Ему и не нужно его узнавать, мсье.
Вовсе не дядя Джоб разыскивает своего племянника.

Гастон. Ага, значит, у Мэденсэлей есть еще
один дядя?

Мальчик. Конечно, мсье... Правда, это не-
множко смешно... Дядя Мэленсэл — это я!

Гастон (ошеломленно). Как — вы? Вы, очевидно,
хотите сказать — ваш отец?

М ал ьч и к. Нет-нет. Я сам. Вы понимаете, ма-
ленькому мальчику не особенно весело быть дядей
взрослого. Я тоже долго ничего не понимал, только
потом разобрался. Мой отец, когда был совсем ста-
рый, народил еще детей. — поэтому гак и получилось.
Я родился на двадцать шесть лет позднее своего пле-
мянника.

Гастон (искренне хохочет и сажает мальчика к
себе на колени). Значит, вы и есть дядя Мэденсэл?

М ал ьч и к Да, я. Но не нужно смеяться, я здесь
ни при чем...

Г а с т о н. А кто же тогда дядя Джоб, о котором вы
говорили?..

М ал ьч и к. Он старинный друг папы, а теперь
мой адвокат по всем этим историям с наследством. Но
так как мне неловко называть его «дорогой мэтр*, я и
зову его дядя Джоб.
Г а с т о н. Но как же так получилось, что вы один
представляете нею семью Мэденсэлей?

М а л ь ч и к. Это все из-за гои ужасной катастро-
фы. Может, вы слышали о кораблекрушении « Непту-
нии»?

Гастон. Слышал. Давно уже.

М а л ь ч и к. Так вот. вся наша семья совершала
путешествие на «Нептунии».

Гастон (восторженно глядит на него). Значит,
все ваши родные погибли?

М ал ьч и к (любезным тоном). Нс надо, знаете,
так на меня глядеть. Эго уж не так грустно. Я был со-
всем бэби, когда произошло кораблекрушение... По
правде сказать, я даже не заметил.

Гастон (спускает его с колен, глядит на него, по-
том хлопает по плечу). Ну, малолетний дядюшка Мэ-
денсэл, вы великая личность, хотя даже не подозре-
ваете этого!

Мальчик. Знаете, я уже хорошо научился играть
в крикет. А вы играете?

Гастон. Я вот чего не пойму, зачем дядя Джоб
приехал из Англии разыскивать племянника для сво-
его маленького клиента. По-моему, племянник только
осложнит дело...

М а л ь ч и к. Вы же не знаете наших дел с наслед-
ством. Это очень сложно, но я гак понял: если мы не
найдем нашего племянника, большая часть моих де-
нег ускользнет ог нас. А это очень досадно для меня,
потому что среди прочего наследства там еше есть
красивый дом в Сесссксс и великолепные пони... Вы
любите ездить верхом?

Гастон (мечтательно улыбается). Значит, дядя
Джоб очень хочет найти вашего племянника?
М а । ь ч и к Еше бы! Для меня... и для себя тоже.
Потому что гувернантка мне сказала — только он мне
сам не говорил — он получает пропен гы со всех моих
лел.

Гастон. Чудесно. А какой он. ляля Джоб?

М ал ьч и к (глаза его просвет лели). Скорее, по-
жалуй, кругленький, а волосы седые...

Гастон. Нет, я не то имею в виду Впрочем, бо-
юсь, что этих сведении вы мне дать не можете Где он
сейчас?

М а л ь ч и к. Курит трубку в салу. Он не захотел
сидеть с другими в гостиной.

Г а с г о н. Хорошо Можете свести меня к нему?

М ал ь ч и к. Конечно.

Гастон звонит. Входит л а к е и.

Гастон. Передайте, пожалуйста, герцогине
Дюпон-Дюфор, что я хочу сделать ей одно важнейшее
сообщение, вы поняли? Сделать важнейшее сообще-
ние. Пусть она соблаговолит прийти сюда.

Лаке й. Важнейшее сообщение. Мсье может по-
ложиться на меня. (Уходит, повторяя взволнованно про
себя.) Важнейшее.

Г а с т о н (ведет мальчика к противоположной две-
ри). Пройдем здесь. (На пороге останавливается.) Ска-
жите. а вы уверены, что все ваши родные умерли?

М ал ьч и к. Все. Даже ближайшие друзья, потому
что всех-всех пригласили поехать.

I астон. Превосходно! (Пропускает его вперед и
уходит.)

Снова слышна насмешливая мелодия. Сцена некоторое время
остается пустой, зятем входит герцогиня в сопровождении
лакея.
Гер ио г и ня. Как. он хочет меня виден.? Но
ведь он же знает, что я сама его жду вот уже чегверн.
часа. Он вам сказал: сообщение?..

Лакей. Важнейшее...

Г е р но г и н я («идя. что компота пуста). Л где
же он?

В комнату горжсстненно входит Гастон вместе с лялей
Джобом и мал ьч и ком В оркестре тремоло или что-то
в этом роде.

Г а с г о н. Разрешите, герцогиня, представить вам
мэтра Пиквика, поверенного семьи Мэденсэлей. а вот
и единственный представитель этой семьи. Мэтр Пик-
вик только что сообщил мне потрясающую вещь: он
уверяет, что у племянника его клиента на два сантиме-
тра ниже левой лопатки был легкий шрам, никем до
сих пор не обнаруженный. Узнал же он о существова-
нии этого шрама из письма, случайно попавшегося в
книге.

Пиквик. Письмо это, мадам, я предоставлю в
распоряжение администрации приюта сразу же после
своего возвращения в Англию.

Герцогиня. Но вы сами-то. Гастон, раньше нс
видели этого шрама? Никто никогда нс видел?

Гастон. Никто.

П и кв и к. Но он такой крошечный, мадам, и
неудивительно, что его никто нс заметил.

Гастон (снимая пиджак). Проведем экспери-
мент — нет ничего проще. Желаете посмотреть? (Сни-
мает рубашку.)

Герцогиня подносит к глазам лорнетку, мистер Пикник надева-
ет огромные очки. Повернувшись к ним спиной, Гастон слегка
наклоняется к мальчику.
Мал ьч и к Л шрам-то хоть у вас есть? Я буду
ужасно, ужасно огорчен, если это будете не вы...

Га с т о н. Не бойтесь... Это я... Значит, верно, что
вы совсем не помните никого из своих родных?.. Даже
лица? Даже какой-нибудь самой пустяковой истории?

М а л ь ч и к. Нет, не помню. Но если вам это не-
приятно, я постараюсь что-нибудь вспомнить.

Гастон. Да нет, не надо, не старайтесь

Герцогиня (разглядывая спину, вдруг вскрики-
вает). Вот он! Вот он! О Господи, вот он!

11 и квик (тоже ищет). Верно, вот он!

Герцог и н я. Поцелуйте меня, Гастон... Вы обя-
зательно должны меня поцеловать - это же такое
необыкновенное приключение!..

Пиквик (серьезно). И такое неожиданное...

Герцогиня (падает на стул). Это просто
страшно, ох, сейчас я лишусь сознания!

Гастон (подымая ее со стула, улыбается). Не
верю.

Герцогиня Да я и сама нс верю! 11ойду по-
звоню в Пон-о-Брон. Но скажите вот что. мсье Мэ-
денсэл, мне это очень хотелось бы знать: когда наш
малыш Альбер делал вам последний укол, у вас в бре-
ду вырвалось слово: «Сопляк». Связываете ли вы те-
перь это слово с вашей прежней жизнью?..

Гастон. Тсс! Не говорите никому об этом слове.
Ведь это я его так называл.

Герцогиня (в ужасе). О Боже, нашего малыша
Альбера! (После мгновенного колебания спохватывает-
ся.) Ну, ничего, ничего, я вас прощаю... (Поворачива-
ется к Пиквику, жеманно.) Теперь я понимаю — это
чисто английский юмор.

Пиквик. Он самый!
Г е р цо г и н я (вдруг спохватывается). Но какой
это ужасный удар дтя Рено! Как им объявить эту
весть?

Гастон (беспечно). Поручаю это вам! Через пять
минут я ухожу излому, не повидавшись с ними

Герцогиня. И вы даже не хотите им ничего
передать?

Г а с то и Нет. Не хочу. Впрочем... (Колеблется.)
Скажите Жоржу Рено, что легкая тень его брата, на-
верное, спит где-нибудь в солдатской могиле в Герма-
нии. Что он всегда был лишь ребенком, которого,
пожурив, тотчас прошают. которого отныне можно
безбоязненно любить, нс опасаясь прочесть па лине
взрослого человека ничего дурною. Вог и все. Л те-
перь... (Широко распахивает двери, любезно указывая
всем дорогу. Мальчика привлекает к себе.) А теперь
оставьте меня одного с моей семьей. Нам надо еше
сличить наши воспоминания...

Торжественно звучит музыка. Герцогиня уходит имеете с
П и к в и к о м.

Занавес

Дикарка

Пьеса в трех действиях
© Перевод. Ю. Яхнина. наследники, 2010.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Тереза.

Флоран.

Гартман.

Госта.

Та рд.

Г-жа Т а р д.

Жанетт а.

М а р и.

Г-жа Базе н.

Старшая мастерица.

Учен и ц а.

Экономка.

Судомойка.

Г-н Л с б о н з.

О ф и ц и а н т.

4—1М
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Кафе и маленьком курортном городке, обставленное убого, но
с претензией. Почти ней сиена занята возвышением для орке-
стра. С одной стороны Тверь в буфетную: официанты, вынося
подносы с посудой, открывают ее ногой

На сиене три столика. Один, возле самой тетрады. отведен
музыкантам: на нем валяются ноты, футляры от инструментов;
два других свободны. К одному из них прислонены стулья в
знак того, что он заказан.

Остальная часть помещения не видна На стене зеркала, пове-
шенные гак, что оркестр кажется многолюдным, а зал — боль-
шим В оркестре играни: Г о с г а — пианист. Тара — контра-
бас, г-жа Тара— виолончель. Тереза и Жанетта —
первая и вторая скрипка.

При полняI ни занавеса оркестр доигрывает какую-то бравур-
ную 1и>еску. О ф и и и а н т слушает, стоя у эстрады. В конце
пьески кто-то зовет ею из глубины зала Он бросается на зов,
на бегу смахнув крошки с одного из столиков

О ф и ц и а н т. Сию минуту, мсье

Музыканты откладывают инструменты. Несколько жидких
хлопков.

Жанетта (бросив взгляд на пустой столик у
эстрады). Что-то он сегодня опаздывает
Тереза (откладывая скрипку). Он меня преду-
предил. Он пошел встреча н> своего импресарио к по-
езду десять трилиать.

Жанетт а. Л 1ы не боишься, чго в один прекрас-
ный лень он возьмет да и не придет совсем?

Г е р е з а. Иногда боюсь.

Жане । та. Мне ведь, знаешь, тоже обещали...
жениться. Тут главное дело — добраться до мэрии...

Т е р е з а. Я уже и сейчас так счастлива, чго если
даже мы не...

Ж а н е т т а. Э. погоди-погоди! Не вздумай и виду
подавать, что согласна оставаться в любовницах И
потом, когда вы вместе бываете где-нибудь, следи за
собой, крошка. Помни об одном: в твоем положении
главное — не уронить себя.

Тереза смеется.

(Невозмутимо продолжает.) А в остальном — поло-
жись на судьбу Не докучай ему разговорами о браке.
Это раздражает мужчин. Они только злятся. Лучше
обиняками — то о приданом, то о мебели...

Тереза (опять смеется). И ты воображаешь, что
я буду надоедать ему этой ерундой?

Жанетта. Без этого не обойтись, крошка...
Спроси любую из тех, что добились своего. А вот тол-
стуха Луиза, чтобы заарканить своего инженера, при-
думала другую хитрость. Знаешь какую? Идет с ним,
бывало, по улице и гладит по головке всех встречных
ребятишек. Да еще вздыхает, и я, мол, хочу такою...
Его аж слеза прошибала, он души в детях не чаял. Так
она его и окрутила. А потом — что с нее возьмешь
Взяла да объявила, что не желает рожать.

1 среза (опять смеется). Слушай. Жанетта, не
трать время попусту. Пойми, для меня это все по-
другому. Захочет на мне жениться тем лучше! Не
захочет...

Тара (проходит с нотами, берет оставшиеся ли-
сты). Живо-живо, поторапливайтесь. Уже полночь.
Сыграем последнюю пьесу. (Прикрепляет афишку с
номером <-12“ и мелом пишет на большой грифельной до-
ске название отрывка.)

Госта (посмотрев на часы, подходит к Терезе).
Уже полночь, Тереза...

Т с р е з а (не понимая). Ну да.

Гос т а (протягивает ей сверток). Возьми. Нико-
му не показывай.

Т е р е з а. А что это?

Госта. Посмотри.

Тереза (раскрыв сверток, с удивлением). Духи?

Госта. Да.

Т е р е з а. 11о... в честь чего?

Госта. Тебе сегодня двадцать лет, Тереза Только
я один это и помню...

Тереза (шепчет). Мне двадцать лет? И как раз
сегодня?

Г оста (улыбаясь). Завтра. Но уже полночь.

Тереза. Ох, Госта, как это мило с твоей стороны!
Понимаешь, как раз сегодня вечером... Я хотела тебе
сказать...

Г а р д (подойдя, перебивает ее). Госта, куда ты де-
вал партитуру? Нигде не могу найти... Побыстрее,
вернулся мсье Дебонз. (Уводит Госту.)

Жанетта. Что это?

Т е р е з а. Духи. Славный он... Я так и не решилась
ему сказать. А сказать должна я сама.

Ж а н с т т а. Да ведь твой от ец обещал все уладить.

Тереза. Он только все испортит.
Жанетта. А тебе-то, в конце концов, какое
дело? Ты не обязана догадываться — Госта ведь даже
нс заикался, что влюблен в тебя!

Т е р е з а. Не заикался, бедняга.

Ж а н е т т а. А что говорит твоя мать?

Тереза. Моя мать? Ты же знаешь, чтобы его
удержать, она ни перед чем не остановится... Боюсь
оглянуться. Они с ним говорят?

Жане г г а (обернувшись). Нет. они о чем-то тол-
куют между собой. А Госта отошел, ищет ноты.

Тереза. Ой. мне лучше уйти. (Кричит Гарду.)
Папа, я сейчас вернусь. (Подзывает отца знаком.) Ты
ему скажешь'.’

Та рд. Это мой долг! Только возвращайся побы-
стрее. Хозяин в зале.

Тереза уходит

(Подходит к жене.) Что-то он не в духе — неужели до-
гадался?

Г - ж а Т а р д. Нет, еще не догадался. Но ему надо
сказать заранее, пока мсье Флоран не пришел за Тере-
зой. А то вдруг Госта закатит скандал.

Т а р д. Во время концерта?

Г-жа Тара. Конечно.

Т а р д. Но это неслыханно.

Г-жа Тард. Совершенно верно. Будь осторо-
жен. Может, сначала доиграем?

Г а р д. Нет... Лучше я ему скажу и сразу дам знак
начинать. Это марш из «Тангейзера*. Он сорвет свою
злость на клавишах. Пойду. (Делает шаг к Госте, воз-
вращается.) А за обедом он был в духе?

Г-жа Т а р д. Не особенно.

Тард. Ох! (Приосанившись.) В копие концов, с
какой стати мы боимся ему сказать! Кто здесь хозяин?
Г-жа Та ря. Не знаю.

Гард. Как это не знаешь? Кто твой муж'.’ Кто
капельмейстер оркестра? Кто отец Терезы?

Г - ж а Т а р л. Вообше-то — ты.

Г а р л Го есть как это «вообще»? Я буду тверд

Г-жа I а р д. Делай как знаешь, но если он тебя
убьет, не удивляйся.

Т а рд. «Убьет»!.. «Убьет»!. Черт побери! Где здесь
логика! С чего это мы должны спрашивать у него со-
гласия, выдавая замуж нашу лочь? Кто он такой'’

Г-жа Т а р д. Никто. Но это не помешает ему от-
править тебя на тот свет.

Та р д. * На тот свет». . «натотсвет»... Ей-богу, этот
малый зарвался... Вот уже тринадцать лет я закрываю
глаза на его связь с тобой. Чего ему еше нужно?

Г-жа Т а р д. Ты знаешь не хуже меня, он при-
вязан к девочке.

Тара. Выходит, ко всей семье разом? Но я в своем
праве. Я не отступлю.

Г-жа Т а р д. Берегись.

Т а р д. Говорю тебе, я в своем праве.

Г-жа Тард. Ну и что? Ты знаешь, какой он
вспыльчивый. Будь осторожен

Тард. Выходит, теперь уж наши права гроша ло-
маною нс стоят?

Гос га (возвращается из глубины зала). Вот ноты.

Начинаем?

Гард (со вздохом). Начнем. (Подходит к г-же
Тард.) Сколько он хлопнул рюмок?

Г-жа Тард. Одну.

Т ард. Ладно. (Решительно двинулся к Госте.) Ну
как, нашли марш из «Тангейзера»?

Г оста. Нашел.
I а р я (откат. швается. потом нервно риск. тдываст
ноты на пюпитрах). Читали в газе гач про дело С и перо?

Гост а. Читал.

Т а р я. Двенадиа I ь убитых! Во г ужас-то!

Г-жа Тара, кашлянув, подталкивает его локтем

Ах да! В самом деле! Вам уже говори ли про девочку’’
Госта (поднимает голову). Про девочку? Мне ни-
кто ничего не говорил.

Т а р я (г-же Гард). Ты ему не говорила?

Г-жа Т а р д. Нет.

Т а р л. Черт побери, как же так! Расскажи ему все
как есть. Ля пойду поищу Терезу. Я вижу, мсье Дебонз
уже теряет терпение.

Г - ж а Т а р д (удерживая его). Постой Не уходи!

Госта (встревоженный, встает, подходит к ним).

В чем дело? Что вы мне хотели сказать о девочке?

Т а р д. Видите ли, гм...

Г - жа Тар д. Да нет, ничего особенного...

Госта (глядя на них). Не лгите. (Г-же Таре).) У
тебя рот перекосило, значит, ты чувствуешь: в воздухе
пахнет дракой.

Г • ж а Т а р д. Ты спятил! Что ты несешь?

Т а р д (принужденно смеясь). Спятил, вконец спя-
тил. Драка... Какая еще драка, скажите на милость?

Г оста. Чего вы хотите от девочки?

Г а р д (тупо твердит). Да ничего, ровным счетом
ничего. (Вдруг высокомерно.) А впрочем, что я. мы хо-
тим только одного — ее счастья! Так вот. композитор
Франс... Знаете, знаменитый маэстро... Он еще в
прошлом месяце давал сольный концерт в казино...

Г о с т а. Ну. знаю. И что?

Г-жа Тард. Брюнет, который приходил сюда
несколько раз и разговаривал с Терезой... Это он и есть.
Г оста. Тереза с ним знакома?

Тард Нуда На курортах знакомятся быстро...

Г - ж а Тард. Знаешь, Госта, он очень симпатич-
ный...

Г а рд И потом — что там говорить — маэстро!
Маэстро, прославленный на весь мир...

Гос г а. Что вы мне тут плетете? Ох, не люблю я,
когда у вас обоих такие рожи. Мы говорили о Флоране
Франсе. Дальше что?

Т ар а (пятясь). Большой талант...

Госта. Знаю.

Т а рд. Один из тех, кто создал нам славу за гра-
ницей.

Госта (хватая его за галстук). Будешь ты нако-
нец говорить?!

Тард (пятясь). Госта! Во время концерта! Только
без рук!

Г - ж а Та р а (повиснув на руке Госты). Госта, речь
идет о счастье девочки! Ее счастье прежде всего... Он
женится на ней, понимаешь, женится! Кто мог об этом
мечтать!..

I ос । а (отталкивает ее. не выпуская Тарда). А!
Так я и думал! Отстань, слышишь! Вы уже давно пы-
таетесь ее продать, должен же был найтись покупа-
тель!.. Сколько тебе за это дали, а, говори? (Встряхи-
вает Тарда.)

Т а рд. Госта, вы сошли с ума? Во время концер-
та!.. Мсье Лсбонз увидит...

Г о с 1 а. Я ему скажу, какой ты прохвост, и на его
глазах набью тебе морду, как ты заслуживаешь...

Тард (пытаясь принять достойный вид). Это воз-
мутительно! В конце концов, кто здесь хозяин?

Г-жа Тард. Она его любит, Госта, клянусьтсбе!..
Г оста. Она еще девчонка! Вы ее прельстили зво-
ном монет, которые она получит.. А ей даже и не-
нужны эти деньги, потому что она лучше вас... И все
ты, старый хрыч...

Т а р л (которого трясет Госта). Кто здесь хозяин?

Жанетт а (бежит к входной двери). Тереза! Ско-
рее’

Госта (держа Тарда вытянутой рукой) Старая
рухлядь... Так бы и раздашь! тебя, как червя... Ладно,
приведи себя в порядок Поправь галстук.

Тард (хнычет). Кто здесь хозяин, черт возьми?

Тереза (вбегая/. Госта, сейчас же оставь его в
покое! Ты сам не знаешь, что говоришь. Никто не за-
ставлял меня выходить замуж Я его люблю.

Госта (выпустив Тарда, смотрит на нее). Почему
ты мне ничего не сказала?

Тереза. Потому что... Потому... (В смущении
запнулась.) Сама не знаю, почему.

Л е б о н з (врывается с салфеткой подмышкой). Да
вы что? Когда вы собираетесь играть — сегодня или
завтра?

Тард. Простите, мсье Лсбонз. Сию минуту. Госта,
за рояль! (Внезапно выкрикивает, смешной и напыщен-
ный.) Работа прежде всего! Работа прежде всего!

Госта (застыл, бледный, со сжатыми кулаками).
Заткнись.

Тард (понизив голос под его взглядом). Работа
прежде всего. Я ничего плохого не сказал.

Тереза (тихо). Госта, пожалуйста, садись за ро-
яль. Я тебе потом объясню.

Госта круто поворачивается и идет к инструменту

Л е б о н з. Совсем уж совесть потеряли...
I ард. Начинаем, мсье Лсбонз. начинаем' При-
готовились! Раз, два, три... (Начинает играть.)

Л сбои з. Давно пора. И чтобы этого у меня боль-
ше не было. (Величаво удаляется, предварительно пере-
двинув какой-то стул и обмахнув ни ходу салфеткой
столик.)

Обмен последующими репликами происходит быстро, пол
музыку Оркестранты продолжают играть.

Г-жа Тар л Вог видишь, болван, видишь, ты
все испортил...

Тара. Испортил? Пока я никого не испортил.
(Прыскает, потом сурово.) Если он опять начнет свое,
я его проучу!

Музыка.

Г - ж а Т а р а (вздохнув). Л ишь бы он меня не бро-
сил. Как по-твоему, бросит он меня?

Т а р л. Ну и ну! Тринадцать лет я закрываю глаза...
Но если ему надоело втаптывать меня в |рязь, уж не
воображаешь ли ты. что я стану его отговаривать?

Г-жа Тард. Трус!

Т а р л. Слышал уже!

Г-жа Т а р л. Презираю тебя, слышишь, прези-
раю!

Т а р д. Лучше не сбивайся с такта!.. Внимание —
фермата!

Г-жа Т а р д. Трус! Трус!

Г а р л. А кто будет помни гь о диезах? Бабушка?

Г-жа Т а р д. Рогоносец! Старый рогоносец!

Тара. Но чьей вине? (Вдруг с улыбкой.) Тихо. Он
идет.

Входит Флоран с Гартманом
(Играет приветствие на своем контрабасе ) Маэстро!

Г-жа Тард жеманится Терем чуть заменю уилСмется. но не
двигается с места Гартман и Фторан садятся рядом на скамью
и разглядывают оркестр

Флора н. Ну как. Гартман?

Гарт м а н. Это ведь не блондинка?

Ф л о р а и (усмехнувшись). Нет. Само собой.

Пауза.

Гарт м а н. На контрабасе играет отец? Ну и 11111!

Ф л о р а н. А на виолончели — мать.

Гарт м а н (с улыбкой разглядывая их). Вы удиви-
тельный человек, Флоран. Жениться, невзирая на ату
парочку Как я понимаю, малютка даже не требовала
брака.

Флоран. Она моя любовница.

Г а р т м а н. Вы ее любите?

Флоран (смеясь). Что ж, недурное объяснение.

Гартман (надев толстые роговые очки, внима-
тельно разглядывает Терезу). Она прелестна — это
верно, но все же... Я ведь отчасти ваш старый настав-
ник, Флоран. Вы уверены, что нс делаете глупости?

Флоран. Уверен ли я? Я никогда пи в чем нс
уверен, а на этот раз впервые в жизни уверен безого-
ворочно. И как это прекрасно!..

Г а р т м а н. А ваша работа?

Флоран. Хорошо, что вы приехали. А то уже
целый месяц я ничего нс делаю.

Гартман. Почему — ничего? Вы пускаете па
ветер деньги. Я уже заплатил шестьдесят тысяч фран-
ков неустойки.

Флор а и. А если я вам признаюсь, что за все это
время не прикоснулся к инструменту?
Г а р г м а и. Черт побери! (Снова разглядывает Те-
резу сквозь роговые очки.) Она и в самом деле очень
хороша

Флоран (тихо) Я ее люблю, Гартман.

Гартман. Начинаю в это верить. (Прислушива-
ется. делает гримасу.) Так или иначе, на скрипке она
играет ужасно.

Ф л оран (с улыбкой). Верно. Но мне это безраз-
лично. Я ведь беру ее не для тою, чтобы она играла на
скрипке... А для того, чтобы быть с ней счастливым
всю свою жизнь.

Г а р г м а н. Неужели это правда?

Ф лора и. Вы сейчас произнесли те самые слова,
которые я твержу себе, просыпаясь, каждое утро: неу-
жели это правда0 И тут же отвечаю себе: правда

Г а р т м а н (улыбаясь). И это в самом деле правда?

Флора н. Не мо( у же я лгать себе каждое утро.

Гарт м а н (помолчав, со вздохом). Боже, как она
плохо играет...

Флор а н. Она играет плохо, но любит меня так,
как надо.

Гартман. Она вам это говорит?

Флор а и. Никогда. Но стоит нам остаться вдво-
ем, она льнет ко мне, как козочка. Смотрит мне в
глаза — в глубину души, как она говорит... Она уверя-
ет, что со мной не надо быть хорошим пловцом...
сразу видно дно... Это правда, Гартман?

I а р т м а н (задержав взгляд на Терезе). Какое сча-
стье, что у той, кого вы любите, такая же открытая и
безмятежная душа, как у вас, Флоран...

Флоран. Почему?

Гартман. Да просто так, объяснять трудно и
долго... К тому же я дал себе слово никогда с вами об
этом не говорить. Вас не должна коснуться даже тень
сомнения. Вы очаровательны, Флоран, и наверняка
сделаете ее счастливой...

Флоран. Гартман! Я требую, чтобы вы объясни-
лись! Вы что-то от меня скрываете. Я чувствую, что вы
разъясните мне, какое я чудовище, сам того не подо-
зревая.

Гартман (улыбаясь). Может статься!

Флора и. У меня есть порок, которою я нс со-
знаю? Скажите откровенно, Гартман, я имею право
знать... ведь я собираюсь женит ься!

Гартман Пожалуй, да, своего рода порок

Флора и. Какой?

Гартман. У него много названий: безмятеж-
ность духа. ум, легкий характер, н еще везение...

Флоран (рассмеявшись). Но по-моему, все это
очень мило...

Гартман. Очень. Но я боялся, что вы однажды
полюбите девушку строптивую, недоверчивую, требо-
вательную. Какое счастье, что она так же ясна душой,
как вы!

Тард и г-жа Тара, играя, расточают улыбки Флорину.

Родители великолепны. Да и остальные оркестранты
не хуже. Как на ней отозвалось общение с этими
людьми?

Флора н. Как на ней отзывается все. Произошло
чудо. Их общество могло породить в ней низость, а
породило силу, искренность, какую-то духовную зре-
лость. Из той свободы, которой она пользовалась, из
связей, которые у нее были до меня, она вынесла чи-
стоту, чуждую притворства и ханжества. Вот увидите,
она вас поразит.

Гартман (с улыбкой глядя на увлеченного Флора-
на). Я уже поражаюсь, слушая вас...
Флор а и. Бедность могла се сделать расчетливой
и жадной, а внушила ей только равнодушие к роско-
ши. Гартман! Она откатывается брать у меня деньги,
чтобы купить себе что-нибудь. Она сама шьет себе
платья, пудрится дешевой пудрой и не принимает от
меня никаких подарков. А у нее нет ин гроша. Вы
скоро увидите — только не смейтесь. — она сама ма-
стерит свои невообразимые шляпки.

Г а р т м а и. Но если она выйдем за вас замуж, ей
надо будет примириться с тем. что вы станете ее кор-
мить и одевать.

Флоран (улыбаясь). Надеюсь. Но не слишком
уверен. Вчера она впервые согласилась взягь у меня
денег, чтобы купить чемоданы. И то после того, как я
рассердился... Хороша бы она была со своими двумя
платьишками в картонке. Все это должно быть вам по
сердцу.

Гартман (теперь смотрит на него с доброй улыб-
кой). Ну что ж, прощаю ей фальшивые ноты... (Изды-
хает.) Подумать только. Флоран, все вам удастся —
даже любовь...

Флоран. Мне везет.

Г а р т м а н. Пожалуй, даже слишком.

Ф юра н. Везение не может быть слишком боль-
шим

Гартман. Иногда может.

Пьеса окончена.

Тереза (быстро спускается с эстрады и бежит к
Флорану, который «стает и идет ей навстречу). Как вы
поздно сегодня!

Флора и. Добрый вечер, моя маленькая дикарка!
Тереза (со смехом указывает в глубину ка</к ). Вы
слышали эти жиденькие хлопки'1 А теперь публика
пустилась наутек. С вами такого не бывает.

Ф лора н (вторит се смеху). Эти люди не любят
музыки. (Берет ее за плечи.) Итак, быстро: отвечайте
на вопросы. Вы думали обо мне сегодня?

Тереза. Все время.

Ф л о р а н. И никому нс говорили, что меня лю-
бите?

Терез а. Говорила. подруге Не могла удержаться.

Флоран Тереза!.. А мне... ни разу.

Г среза (ему на ухо). Тебе я никогда этого не ска-
жу Но если я нс буду изредка говорить об этом другим,
я задохнусь.

Флоран И никаких тайных мыслей?

Тереза. Все явные. В моих глазах, на моих губах.
(Слегка вытягивает губы.)

Флоран (тихо). При них?

Тереза. Они — никто!

Он наклоняется к ней.

(Вдруг отталкивает его, бросив взгляд на Госту.) Нет,
не сейчас.

Флор а н. Почему?

Тереза. Потом скажу.

Г оста спускается с эстрады, берет свою шляпу, проходит
мимо них молча, не глядя, и уходит.

Флоран (берет за руку Терезу, которая смотрит
вслед Госте, и подводит ее к Гартману). Я хочу вам
представить Гартмана. Это мой друг, но в кругу дело-
вых людей он прикидывается моим импресарио, по-
тому что разбирается во всем гораздо лучше меня.
Тереза. Он смотрит на меня очень (розно Вдруг
я ему не понравлюсь?

Флора н. Понравитесь. Я уверен. Но он сказал,
что боялся, как бы я нс полюбил девушку недоверчи-
вую, требовательную, упрямую... Вот он и обдумывает
сейчас — такая вы или нет Ну как, Гартман, экзамен
выдержан9 Каков результат?

I а р г м а н. Пять с плюсом. Удостоена отличия.
Флора н. О чем вы задумались? Я вам солгал?
Гартман (взяв Терезу за руку). Вы не способны
солгать, Флоран. Тереза — само совершенство. Тере-
за — единственная в мире девушка, достойная вас. Но
только эти блестящие глаза и выпуклый лоб как-то не
согласуются с полной безмятежностью. Ее надо креп-
ко любить.

Тереза (отняв руку у Гартмана). Почему вы это
говорите?

Фл о ра н. Потому что он считает меня чудови-
щем. Он не верит, что я могу сделать кого-нибудь
счастливым.

Тереза. Значит, он вас не знает.

Ф л о р а н. О нет, знает, и давно. То-то и плохо.

Терез а. Он не знает вас так, как я. (Гартману.)
Я смотрела на него, когда он спал рядом со мной. Я
слышала, как он говорит во сне. поворачиваясь с боку
на бок. Так вот, даже когда он уходит в мир ночных
грез, я уверена в нем.

Гарт м а н. А в себе — вы тоже так уверены?

Т е р е з а (как школьница, которую вызвали к до-
ске). Да, мсье.

Г а р т м а н. Вы верите, что он никогда не причи-
нит вам зла?

Т е р е з а. Да он сама доброта.
Гартман. И вам не страшно встретить олице-
творение доброты, ума и радости? Вы храбрая девушка.

Тереза (во внезапном смятении). 11очему вы мне
все это говорите?

Флоран. Гартман — старый брюзга. Никогда нс
слушайте ею, Тереза.

Тара и г-жа Тара, которые псе это время, выразительно исрс-
мш иваясь, собирали и нс гр) менгы на эстраде, теперь подходя)
с угодливым видом, потирая руки.

Г - ж а Т а р д. Здравствуйте, мсье Флоран. Значит,
завтра утром вы отнимете у меня мою крошку?

Флоран. Да, мадам.

Г-жа Тард. Ах, хюдей, хподей!

Тард. Вот что значит причуды судьбы, маэстро..,
Я всего лишь жалкий бедняк, а между тем ларю вам
сокровище...

Г-жа Г а р д. Бесценное сокровище, и что греха
таить — терять его нелегко!

Лебонз (входит, крича кому-то). Конечно, ко-
нечно, дорогой мсье, все что пожелаете! (Тихо, Торду.)
Клиент вон за тем столиком в глубине только что за-
казал еше две бутылки — одну для оркестра. Не уби-
райте нот. Сейчас спрошу у него, что ему сыграть.
(Уходит.)

Жанетта (садится с недовольным видом). Вог
еще выдумки — в два часа ночи!

Тард (возбужоенно раскладывает ноты) Да, но
зато шампанское!..

Жанетта. Ха, знаем мы их! Ему поставят в счет
сухое, а нам подадут игристое.

Л е б о и з (появляется снова). Контрприказанне.
Можете все уходить, кроме Госты. Клиент не хочет
оркестра — только рояль. Хочет, чтобы ему сыграли
«•Лунный снег» из «Вертера*». Он плачет Говорит, что
это ему напоминает жену.

Г а рд. Видители, как раз Госта... Мытут немнож-
ко повздорили. Боюсь, что он уже ушел...

Л сбои з. Вы что. смеетесь надо мной? Я ведь
предупредил, чтобы все оставались на местах! (Офици-
анту.) Живо, сбегай за ним! Наверно, он поднялся в
свой номер.

О ф и ц и а н т. Слушаюсь, мсье Лебонз.. Только,
может, вы сходите, успокоите клиента... Он желает,
чтобы ему сию же минуту сыграли «Лунный свет», а не
то. мол, пойдет слушать музыку в другое кафе... Гово-
рит. что не может больше ждать. (Уходит.)

Лебо н з (побагровев). Черт побери! Если Госта
через пять минут не сядет за рояль, клянусь. я завтра
же вышвырну всех вас вон! (Уходит.)

Т а р д (рухнув на ету.0. Катастрофа! Маэстро, мне
стыдно перед вамп за беспорядок в оркестре. У нас
всегда была прекрасная репутация... Но это грубиян,
скандалист! На него вдруг нашло!

О ф и и и а н т и Л с б о н з возвращаются одновременно.

Лебонз. Ну что?

О ф и ц и а н т. Заперся на ключ и не отвечает.

Тереза (Ф.юрану). Только я могу его уговорить.
Одну минутку. Пойдем, Жанетта...

Обе уходят.

Л с б о н з. Ну вот что! Мне упрашивать некогда.
(Официанту.) Возьми мою машину и привези пиани-
ста из ресторана «Руаяль». (Гарду.) А вы собирайте
свои манатки. Завтра я найму другой оркестр.

Тард. Мсье Лебонз. мсье Лебонз, у меня семья!..
Лебонз. Мне наплевать!

Флоран (подходит). Послушайте, кажется, я
могу уладить дело. Я сыграю вашему клиенту то. что
он просит.

Л е б о н з. Л нграть-то вы умеете?

Флоран. Ла. немного. (Гарду.) У вас есть клавир
«Лунного света»?

Лебонз (бурчит). Пф! Не знает наизусть «Лун-
ный свет», а туда же. суется играть! Ну ладно уж,
играйте, раз другого не нашли. (Гарду ) Но если клиент
останется недоволен, чтобы духу вашего здесь не было.
(Уходит вместе с официантом.)

Т а р д. О маэстро!.. Как вас благодарить!.. Какая
честь... в этом заведении... с моим оркестром...

Г-жа Тард (принесла ноты). Вот ноты, мсье
Флоран... Ах. уж вот кто любезен, гак любезен!..

Гартман (поднимаясь на эстраду вместе с Фло-
раном. мимоходом бросает Гарду). Обычно, приятель,
за это платят двадцать тысяч франков.

Тард (сраженный). Двадцать тысяч франков!.. С
моим оркестром...

Тереза (возвращается с Жанеттой). В номере
его нет. Судомойка видела, как он пошел к пляжу. Кто
это играет?

Тард (приосанившись). Композитор Флоран
Франс с моим оркестром.

Тереза. Папа! Ты сошел с ума... Ты позволил...

Тард. Это он настоял... А знаешь, сколько мне
стоит эта замена... Вернее, сколько должна была бы
стоить? Двадцать тысяч франков!

Тереза. Ох, как мне стыдно... Как стыдно!

Тард. Вот ешс новости! С чего это?

Тереза. Для какого-то пьяного, в этом кафе...
Ты должен был ему помешать...
Т а р л. Ты дура Сейчас узнаем, доволен ли мсье
Лебонз. (Уходит, потирая руки.)

Т е р е з а (с минуту глядит, как играет Флоран,
шепчет) Флоран... Как странно — он за этим роялем...
(Пауза, задумалась.) А впрочем, как было бы хорошо,
если бы он играл в нашем оркестре и я бы тут позна-
комилась с ним и полюбила его...

Жанетта (пряча скрипку в футляр). Ты что, шу-
тишь?

Тереза. Нет!.. О, я знаю, в конце концов я за-
буду о его богатстве... Но это не так-то просто...

Жанетта (посмеиваясь в своем уголке). Ах ты,
бедняжка!

Тереза. Если бы он был беден и несчастлив...
Смешно, конечно, но мне кажется, что я имела бы на
него больше прав... как если бы он опять стал ребен-
ком. Я могла бы прижать его к груди, гладить по го-
ловке. говорить ему: «Не грусти, я здесь, рядом с то-
бой, я тебе помогу...»

Жанетта (надев шляпку и взяв подмышку футляр
со скрипкой). Не горюй. Несчастных ты найдешь
сколько душе угодно. А пока держи покрепче этого,
раз уж ты его подцепила. (Подходит к Терезе, целует
ее.) До свиданья. Тереза. Надеюсь, мы завтра еше уви-
димся. Но все-таки один совет на ушко. Проси у него
в подарок бриллианты, и чем больше — тем лучше, их
легче всего продать.

Терез а. Зачем ты мне это говоришь?

Жанетта (уходя). Просто так, мало ли что. Ну,
желаю удачи!

Г-жа Тара. Что она там тебе напевает? Ты ее не
слушай, она потаскуха. А главное, никогда не бери се
с собой, когда встречаешься с Флораном. С нее ста-
нется — она его отобьет.
Тереза (пожимает п.1ечами). Не мели вздор.
Г-жа Гард. Ах. легка, ты нс знаешь мужчин.

Когда ловкая бабенка вешается им на шею.

Тереза пожимает плечами.

(Разглядывая Флорана.) А в особенности такой красав-
чик. как он. До чего мило, что он предложил сыграть!
Ну прямо ангел, верно? Счастливица, он буде! тебя
баловать. исполнять все твои капризы. (Вздыхает ) Ах.
как я мечтала о таком муже! Знаешь, Госта меня очень
огорчает... Вдруг он бросит меня, когда ты уедешь?..
Но твое счастье — прежде всего. (Вздыхает, подходит
к дочери.) Дай же. я поцелую тебя! Может, нам не при-
дется больше поговорить с глазу на глаз. Ведь, в конце
концов, ты моя любимая дочурка. А материнское
сердце всегда щемит накануне свадьбы

Тереза (осторожно высвобождаясь). Во-первых,
свадьбы еще нет... И потом, эти приливы нежности не
в наших привычках...

Г-жа Тард. Вот-вот, за эти годы столько нако-
пилось в душе, а нынче хлынуло через край! Деточка...
Доченька...

Тереза (отталкивая ее). Перестань кривляться.

Г-жа Тард. Как ты жестока! А ведь сердце ма-
тери — воск, тебе следовало бы знать... Да еще в такой
вечер, как сегодня... Мать должна напутствовать
дочь... (Состроив приличествующую случаю мину.) Не
противься ему, будь покорной, не бойся...

Тереза. Ну-ну, довольно, хватит. Ты прекрасно
знаешь, что я нс девочка... Не будь смешной. Прошу
тебя.

Г-жа Т а р д испуге закрыв ей /ют). Надеюсь,
ему-то ты ничего не сказала?

Тереза. Конечно, сказала.
Г-жа Т а р д (в ярости). А если бы он бросил
тебя, идиотка?!

Т е р е з а (с улыбкой). Наконец-то ты заговорила
своим языком.

Г-жа Та рд. Тебе привалило неслыханное сча-
стье! Скажу тебе откровенно, я не верила, что он на
тебе женится. Поцелуй меня.

Т е р е 3 а Опять! Чего ты от меня хочешь?

Г-жа Тард. При его связях он должен помочь
тебе сделан, карьеру. Не бросай музыку: через год ты
станешь знаменитостью.

Тереза (тихо). По-моему, он считает, что я пло-
хо играю.

Г - ж а Т а рд. Пустяки. Пустяки. Он будете тобой
заниматься. А не то он может устроить тебя в театр Я
всегда считала. что у тебя очень недурной голосок Как
бы там ни было, не давай ему передышки — пусть все
время прогал кивает тебя. Когда бедной девушке, как
ты, выпадет такая удача, она должна уметь ею вос-
пользоваться. Верь мне, это длится не вечно. А я была
покрасивей тебя.

Т е р е з а (пытаясь отделаться от нее). А теперь,
пожалуйста, оставь меня...

Г - ж а Т а р д (удер ж ивая ее). Погоди, что за спеш-
ка... Очень уж 1ы нервная... Я хотела тебе сказать... Ты
ведь знаешь, в каком мы положении... А твои отец
скуп и денег не лает... Гы можешь оказать мне услугу,
а он, само собой, ничего не узнает...

I среза (вздрогнув). Ты тоже... Чего ты хочешь?

I - ж а Тард. Да ничего, ровным счетом ничего.
Я ждала сегодняшнего вечера, во-первых, потому, что
не хотела докучать тебе раньше времени, а потом мы
никак не могли столковаться насчет комиссионных...
Короче, я была у Вснтейля. Знаешь, знаменитый юве-
лир на набережной. Первоклассная фирма, милочка,
отделение в Лондоне, другое в 11ариже. Словом, я ему
все сказала.

Тереза (побледнев). Что? Что ты ему сказала?

Г-жа Тард. Как — что? Что ты выхолишь за-
муж. и за богача.

Г е р е з а. Ох. как ты могла! Ведь я же запретила...

Г-жа Та р д. А тебе что за печхзь. в самом-то
деле'.’ Он вес равно узнал бы. не сегодня, так завтра.
Послушай, твой жених, конечно, купит тебе кольцо.
11у что тебе с гонг сказать: «Я видела у Вентейля коль-
цо, оно мне очень нравится». Постой-постой. Там как
раз есть бриллиант с жемчугами — загляденье. Да по-
дожди, говорю! Вентейль просит за него двадцать пять
тысяч. Я сговорилась с ним. что ты скажешь, будто
давно о нем мечтаешь. Тогда Вентейль может запро-
сить тридцать тысяч. Конечно, если твой жених будет
торговаться, он уступит, а разница пойдет мне...

Тереза (отшатывается, вся напружинившись).
Ух, как ты мне противна...

Г-жа Тард (другим тоном). Ах вон что! Я тебе
противна! С каких это пор ты стала такой чистоплюй-
кой? Уж не теперь ли. когда у тебя есть надежда при-
строиться? Что для него при его деньгах лишних две-
три тысячи? А для меня — целое состояние!

Тереза. И ты воображаешь, что я соглашусь его
обманывать?

Г-жа Т а р д. Да он никогда ничего не узнает!

Т е р е з а. Ну и что ж, что не узнает. Тем более если
нс узнает! (Хватается руками за голову.) Боже мой.
неужели вы все думаете...

Тар л (стремительно вбегает, очень возбужден-
ный). У меня есть гениальное предложение! Панаша
Лебонз просто обалдел, узнав, кто бренчит сейчас на
его старикане Гаво.

Г-жа I а р л (бросив заговорщический взгляд на
Терезу). Вспомни все, чем я для тебя пожертвовала,
Тереза, и поразмысли о моих словах. Но только нико
му ни слова. (Удаляется.)

Тар д (после ее ухода, с тревогой). Что она тебе гут
наговорила? Помни, с ней надо держать ухо ностро.
Она женщина неплохая, но ограниченная... Слушай,
цыпленок, папаша Лебонз подсказал мне роскошную
идею... Задержи денька на два свой отъезд — это ведь
плевое дело. Обожди, не перебивай, выслушай снача-
ла. Ну так вот. Как тебе известно, к концу сезона мы
даем концерт в пользу оркестра. По случаю твоего отъ-
езда мсье Лебонз готов ускорить бенефис. Ты меня
слушаешь?

Тереза. Да, папа.

Тард (не очень уверенно). Чудесно, дочурка. Так
вот, значит, на этом дельце мы с тобой можем огрести
кучу денег. Само собой, ты получишь свою долю. Слу-
шаешь? Ну так вот. Эта мыслишка пришла мне в го-
лову, когда я увидел твоего жениха за роялем А что,
если по случаю прощального концерта гы попро-
сишь ... Скажешь ему. что это. мол. пробуждает в тебе
воспоминания, что из любви к нему тебе приятно ви-
деть его на эстраде, где ты столько раз выступала...
Ведь эго вполне естественно — у тебя чувствительная
душа... Впрочем, ты вся в меня. Так вот, — что, если
ты уговоришь его... выступить тут у нас — бесплатно,
само собой. — и сыграть с нами пьеску-другую... Всей
семьей, гак сказать. То-то будет славно!

Тереза (шепчет). И ты. ты тоже...

Тард. То есть как это — тоже?.. Неужели твоя
мать додумалась?..
Тереза. Уходи, уходи! Я даже не стану отвечать...
Неужели вы все вообразили, что он автомат, который
будет вам выбрасывать дены и? Что я должна думать
только о его деньгах?

Тар д. Ничего не поделаешь, бедность не порок!..

Тереза. Неужели раз в жизни нельзя забыть о
деньгах?

Тард. Хотелось бы. но это трудно Ну ладно, не
прикидывайся дурочкой, ты умеешь считать деньги не
.хуже меня.

Тереза (кричит). Неправда! Вы пытались обу-
чить меня этому. Нос ним — никогда!

Гард. Молчи! Ты просто сторговалась со своей
матерью, она обещала тебе дельце повыгоднее. Сколь-
ко она тебе посулила?

Тереза. Уходи!

Тард. Сначала — договоримся.

Тереза (бежит от него, она вот-вот заплачет).

Уходи, умоляю тебя...

Тард (следуя за ней по пятам). Сколько тебе по-
сулила мать? Я тебе уступлю три четверти! Видишь, я
не жадный...

Тереза (взбежав на эстраду, прерывает игру Фло-
рана и бросается в его объятия). Флоран! Флоран! Уй-
дем, уйдем отсюда!

Флоран Что случилось, Тереза?

Тереза (прижавшись к нему). Уедем, уедем ско-
рее, пожалуйста, я больше не хочу их видеть!

Входит официант. подталкивая перед собой Гост у.

Официант. Вот он. Пари держу, не угадаете, где
я его нашел. На скамье, в конце мола...

Лебонз (вбегает с криком). А. явился наконец!
Тебя ищут, а ты шляешься Бог знает где. Ладно, ладно.
извиняться нечего мне от лого ни теп ло, ни холод-
но. Завтра поговорим. (Флорану.) Позвольте поблаго-
дарил ь вас, мсьс! О нет. как же, как же! Я хоть и нс
смыслю в этих делах, сразу чувствую. где талант. Тере-
за нс говорила нам о нашем маленьком плане, насчет...

Тереза (живо). Да-да, только что.

Л е б о и з. Обмозгуйте это дельце! Оно может ока-
заться выгодным не только для меня, но и .тля вас
(Протягивает ему руку.) Еше раз спасибо. Извините,
мсье. Наш брат кабатчик на ногах с шести утра... Пой-
ду вздремну. (Пожимает руки остальным; перед ухо-
дом — официанту.) А гы пошевеливайся — убери сту-
лья. нечею ворон считать, потуши верхние люстры.
(Уходит.)

Копен действия разыгрывается при полупогашенном свете,
средн стульев, которые официант громоздит на столы у эстра
ды. чтобы освободить место полотеру.

Гере з а (тихо. Госте, который, застыв на месте,
не сводит глаз с нее и Флорана). Госта! Ведь ты хорошо
относишься ко мне, правда? Сегодня я счастлива... и
мне хочется, чтобы все были счастливы. Познакомься,
это мсье Флоран Франс, ты слыхал о нем — он компо-
зитор. А это Госта, мой старый друг, и я его очень
люблю.

Флоран. Я рад познакомиться с вами... (Про-
тягивает руку.)

Госта нс принимает ее.

Вы не хотите пожать мне руку?

Гос га (резко). Чего вам надо от девочки? (На-
двигается на Флорана.)

Г-жа Тард (вбегает с криком). Госта!

Тард (тоже кричит). Нахал!
Гост а. Чего нам пало от девочки .’ (Хватает Фло-
рана за грудь.)

Флоран (вырывается и отталкивает его). Вы
сошли с ума! Кто вы такой?

I о с т а. Никто. Я никто Жалкий червяк, у кото-
рого она выросла на глазах. Я видел, как она стала
такой, какая она есть, и не хочу, чтобы она сделалась
шлюхой.

Г-жа Тард (опять с воплем). Госта, любимый!

Т е р е з а (без кровинки в лице. тихо). Госта, не
надо, ты ошибаешься. Гы тоже ничего не понял. Он
богат, но я не виновата, что он богат.

Г оста. Еше бы, конечно, не виновата! Но вот
странное дело — ты никого не любила, а этого вдру|
взяла да полюбила...

Т е р е з а. Но я не виновата, что я его люблю!

Госта. Конечно, нет. Это в тебе заговорил ин-
стинкт. Я-то думал, ты честная, а ты, выхолит, как все,
вынюхивала деньги своим грязным рыльцем... Ты бе-
регла себя для того, кто и в самом деле богат. Вот и вся
разница...

Тереза (вдруг кричит в отчаянии). Да что же это
с вами со всеми?! Я люблю его, люблю, люблю!..

Госта (тоже кричит). Еше бы. как тебе его не
любить!.. Никто не сомневается, что ты его любишь!..
Ведь он богат, в лом все дело, как же тебе его не лю-
бить?

Тереза (упавшим голосом). Ох, как ты гнусен.
Убирайся!

Госта. Ладно, ладно, не горюй. Мы все уберемся
отсюда. Очистим помещение. Мы теперь для тебя не
компания. Эх! Кто бы думал, что и ты тоже... (Рухнул
на стул, закрыв лицо руками.)

Тереза (шепчет). О, как это все глупо...
Г-жа Тар д (Госте). Замолчи, любимый, успо-
койся! Ты ведь знаешь, стоит тебе понервничать, ты
потом целую неделю хвораешь...

Тереза. Уведи его, мама. Уйди, Госта, уйди, про-
шу тебя. Я знаю, ты просто сошел с ума.

Госта (которого Тард и г-жа Тард пытаются
увести). Я сошел с ума. Как же, сошел с ума... Это про-
шв всего... Сошел с ума...

Г-жа Гард. Бедняжка мой любимый, не смотри
на меня так, пойдем, пойдем. (Целует его.) Я знаю,
тебе плохо, я знаю.

Им удается вывести его.

Флоран. Кто этот человек?

Т а р д (возвращаясь). Это строптивое дитя нашего
оркестра. В качестве капельмейстера приношу свои
извинения...

Т е р е з а. И ты уйди, папа.

Тард (разводя руками). Как хочешь. Извинись за
меня. (Уходит.)

Тереза (быстро, не глядя на Ф.юрана). Это здеш-
ний музыкант. Он давно выступает вместе с папой. Он
знает меня с детства и очень любит. Он человек про-
стой, вспыльчивый. Он вообразил, что меня застави-
ли, что я вас не люблю и сошлась с вами из-за денег.
Поэтому он и кричал.

Флора н. Но ваша мать...

Гере з а. Да, Флоран. Я не хотела говорить вам
сразу еще и это. Мама назвала его «любимый*. Это
старая история. Он уже давно ее любовник.

Флора и. Приютите меня, Тереза.

Тереза (живо). Нс надо!

Г-жа Тард (возвращается, жеманясь). Ах, про-
стите, мои голубки, я снова вам помешаю... Он успо-
коплен, все в порядке Что поделаешь — старый безу-
мец! Он заснет, и все уладится. Я забыла здесь сумочку,
в ней таблетки аспирина, ему это поможет. Ах, мсье,
мужчины ужасные злодеи. все на один лат' Помню,
когда мне было столько, сколько сейчас Терезе, и я
дебютировала в кафешантане, я даже пела об этом
песенку. (Поет, сопровождая свое пение гримасками, и
при этом продолжает искать сумочку.)

«У Нинон
Пропал тромбон.
Где же он9
Ах. Нинон,
Где твой тромбон?
Скажи, где он.
Моя Нинон.

Тром-бом-бон...»

Куда запропастилась моя сумка? Может, я оставила ее
на вешалке. (Уходит.)

Флоран (после паузы, Терезе, которая застыла
без движения). Я должен поскорей увести вас отсюда,
оторвать от этих мест. И от них, Тереза.

Тереза (как во сне). Да.

Флоран. Вы увидите, вам будет хорошо в моем
доме.

Тереза (без всякого выражения). Да, мне будет
хорошо.

Флоран. Моя сестра — девушка с такой же чи-
стой и светлой душой, как вы. Вы подружитесь с ней.
А моя тетка — вы увидите, — на свете нет другой такой
очаровательной старой дамы.

Из-за кулис раздается пение:

«У Нинон

Пропал тромбон.
Где же он?

Ах, Нинон...»

Г жа Тард проходит по сиене и исчезает с улыбкой. шепнув *до
свидания» и заканчивая спою песенку:

• Где твой тромбон?

Скажи, где он.
Моя Нинон.
Тром-бом-бон».

Тереза (бежит к двери, которую г-жа Тард оста-
вила открытой, закрывает ее и прижимается к ней
спиной. Кричит). Я не хочу, чтобы вы ее видели! Она
отвратительна, правда? Она |ак вульгарна, когда поет
непристойности, и потом, эта ее связь...

Ф л о р а н. Да. Тереза. Но это не важно. Мы все
это забудем.

Терез а. Вы думаете, это возможно?

Флоран (твердо, е улыбкой). Да, любимая.

Тереза (вдруг кричит). Да перестаньте же гак
упиваться своей силой, не будьте так самоуверенны!

Короткая пауза.

Простите, Флоран, но если бы вы знали, какое она
чудовище. П мой отец тоже. Если бы я рассказала вам
о них все, что знаю...

Флоран (привлек ее к себе). Ты вся дрожишь,
Тереза Но ведь ты познакомила меня с ними месяц
назад и до сих пор нс стыдилась их.

Г срез а. Да... странно... до сих пор... я не пони-
мала. Я была в неведении. Но они и на это открыли
мне глаза.

Флоран. На что — на это?

Тереза. Кто я такая и кто вы такой.
Флор а и (опускается передней ни колени, обнима-
ет ее ноги). Сумасбродка моя... Да я просто твои воз-
любленный. и вот я на коленях перед тобой, а гы
настоящее чудо и, поверь мне. стоишь куда больше,
чем все деньги и хорошее воспитание. Тебе никто ни-
когда не говорил, что это ты — богачка? А я нищий,
Тереза. Посмотри на меня! Подай мне, Христа ради

Гере з а (сдержанно отстраняя его). Какой вы
добрый и обходительный. Встаньте Еще недавно я и
сама думала, что чего-то стою, ла, стою, несмотря на
ваши деньги Я даже сказала это подруге, с которой мы
сидим рядом в оркестре. Она подняла меня на смех.
Теперь я ее понимаю.

Ф д о р а н. Глупышка. Как может такую девушку,
как ты. гордую, независимую, хоть на одну минуту
оскорбить какая-то глупая болтовня о деньгах.

Т е р е з а (с грустной улыбкой качает головой). Тут
дело не только в деньгах. Флоран. Нет... Еще недавно
ваши слова сразу утешили бы меня. А сейчас даже
само ваше обхождение — а ведь оно деликатное и так-
тичное — ранит меня.

Ф л о р а н. Я нс понимаю тебя, любимая.

Тереза. Да, странно. И я перестала себя пони-
мать. Вот недавно, когда вы чуть было нс подрались с
этим беднягой Гостой. я сразу угадала. что, хотя вы с
виду такой неженка, вы сильнее его. Мне бы гордить-
ся вами — ведь я люблю вас. А я почти возненавидела
вас за то, что вы и в этом оказались сильнее. Сильнее
всегда и во всем.

Флоран (сулыбкой). Гтупышка моя! Значит, те-
перь ты на меня сердишься за го. что я сильный. Ну,
хочешь, я подерусь сейчас с этим официантом. 11усть
он меня поколотит как следует, тогда ты будешь меня
любить?
Тереза (чуть заметно дрожа). Вы правы, это
смешно. Все это глупости, правда, Флоран? Я люблю
вас как равная, правда? Я стою вас, я похожа на вас?
Я не такая, как они?

Флора н. Нет, Тереза, клянусь тебе.

Тереза. Но вам стыдно за них?

Флора н. Ни капли Просто смешно.

Тереза. Что же такое со мной? Объясните, что
со мной? Я не так счастлива, как прежде.

Ф л о р а н. Бедняжка, моя бедняжка. Тебе все при-
чиняет боль. (Обнимает ее.)

Входит чета Тара.

Тар л. Какая прелестная парочка!

Г-жа Т а р д. Ах. я вспоминаю свою юность!

Флоран, слегка смутившись, отстраняется от Терезы.

Т а р д. Да поцелуйте же ее. не стесняйтесь! Девоч-
ка — ваша, чего уж там.

Г ж а Г а р д. За кого вы нас принимаете, дорогой
мсье Флоран? Мы тут все свои — все люди искусства.
Да и что греха таить, я сама в любви собаку съела.

Тереза (кричит). Мама!

Т а рд. Главное — ее счастье, только эго у нас на
уме! Мы не то. что другие родители... (Бросив взгляд на
г-жу Тард.) Гм!.. Разве вот... признаюсь вам... ее вне-
запный отъезд... принимая во внимание наши кон-
церты...

Ф лора и. По вы найдете ей замену — скрипачей
сколько угодно.

Г ард. Само собой, само собой, увы, не в этом за-
гвоздка... На беду, она тут пользоваласьболыним успе-
хом. Не скрою от вас, мсье Лсбонз объявил, что на
другой день после се отъезда расторгнет с нами кон
тракт. Для нас это настоящий финансовый крах.

Флор а н (вынимая бумажник). Я готов поправи гь
дело. Я должен — ведь тут моя вина...

Тереза (державшаяся чуть поодаль, бросается к
нему). Нет!

Т а р д. Как это — нет? С чего это вдруг?

Г-жа Тард. Что с тобой, Тереза? Твой жених
сам сказал, что должен...

Терез а. Нет и нет. Только не деньги. Вы и так
заставили меня страдать из-за них. Вы и так отняли у
меня сегодня частичку счастья. Нс хочу я денег. Не
хочу, чтобы вы млели ог восторга оттого, что он хочет
на мне жениться. Я хороша собой, мне двадцать лет. я
его люблю — это стоит его славы и его денег. Довольно
говорить о деньгах Флоран, вы дали мне вчера денег
на покупку чемоданов. Я их тоже не хочу. (Бежит за
своей сумкой.)

Т а р д (в испуге). Не слушайте ее. Не слушайте!

Г-жа Тард (со стенаниями бежит за Терезой и
приводит ее обратно). Но, Тереза.. Тереза, образумься,
деточка!

Тереза. Вот они. держите! (Швыряет деньги к
ногам Флорана.)

Тарды порываются поднять деньги.

Ни с места! Приказываю вам!

Тард. Сумасшедшая! Раз он тебе их дал! Сюда
могут войти! Это глупо!

Тереза. Да. Сумасшедшая. (Задыхаясь, смотрит
на Флорана.) Вот и все.

Флоран (рассмеявшись). Милая, любимая. Ты —
прелесть! Да какое значение имеют для нас эти день-
ги? Забудем о них навсегда. Хочешь, мы просто отка-
жемся от них? Можно отлично прожить без денег.
Смотри, пот... (Шарит в карманах.)

Гере за (тихо). Как нее просто для тебя. Я уми-
раю от стыда, а ты все обращаешь в шутку.

Флоран (со смехом бросает все деньги, которые у
него при себе). Долой деньги, долой деньги, долой
деньги! Отныне забудем, что такое деньги!

Тар д (потерянголову). О, это слишком, слишком!
(Г-же Тард.) Никою нс впускай. Стань у дверей!

Флоран (бросая последнюю монету). Ну вот, лю-
бимая! Могу я теперь поцеловать тебя9 У меня не
осталось при себе ни гроша...

Тереза (повинуется, как автомат, а сама смот-
рит на Тардов. дрожащих от жадности). Посмотрите
на них обоих. Эти деньги на полу причиняют им
муки... Как изящно вы их бросили, Флоран! Мы не
такие, у нас нет этого дара. Поглядите на их лица.
(Пауза, потом вдруг с воплем.) Это я дура; я начала!
Ведь и я. я тоже страдаю, видя эти деньги на полу. Я
слишком долго колола пальцы иглой, слишком долго,
до ломоты в пояснице, гнула спину за шитьем, зара-
батывая гроши... Я строила из себя гордячку, но я
лгала... (Бросается на колени.) На колени, на колени!
Я буду их подбцразь на коленях. Мне нс пристало
лгать. Я из гой же породы.

Флор а и. Но эго безумие! (Поднимает ее.)

Гааза у нес закрыты, зубы стиснуты.

Сумасшедшая!

Тард (взорвавшись). Вот именно! То-то и оно! Она
потеряла рассудок. Уведите ее, а мы соберем деньги и
вам вернем...

Бросаются подбирать деньги.
Гартман (молча наблюдавший эту сцену, подхо-
дит к Флорану, который обнимает плачущую Терезу,
тихо). Помните, Флоран, вам придется быть очень
осторожным...

Тарды продолжают собирать деньги.

Занавес
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Комната, вен заставленная книгами. Три большие застеклен-
ные двери вслут в парк. Деревянные панели Па стенах семей-
ные портреты. Английская мебель, пол выложен плиткой.
Т е р е га стоит неподвижно, глядя на Т а р д а, который пере-
саживается с кресла на кресло.

Тард. Хотел бы я знать, в каком из этих кресел я
заснул вчера вечером. В жизни не встречал такого
кресла. Впрочем, и остальные очень хороши. Вооб-
ражаю. сколько за них заплачено. (Снова садится в то
кресло, с которого начал.) Нет, это я уже пробовал. Да
и вообще, то блаженное состояние скорее всего было
вызвано обедом. Что за фаршированную грудинку
вчера подавали — пальчики оближешь! Впрочем, и
форель за завтраком тоже была недурна. (Берет сигару,
обнюхивает ее.) У твоего жениха хороший вкус. (По-
думав, берет вторую сигару, кладет ее в карман.)

Герс з а. Оставь хоть несколько штук.

Тард. За кого ты меня принимаешь? Я люблю
пошут и г ь, но знаю, как вести себя в обществе. (Устра-
ивается поудобнее в одном из кресел.) А ты чего не са-
дишься? Вон то маленькое, у камина, очень уютное.
(Пауза.) Такие большие сигары стоят не меньше девя-
ти с половиной франков штука. На эти деньги можно
купить целую дюжину простыхсигар. Представляешь,
твой отеи выкуривает двенадцать сигар зараз? А госпо-
жа Гард, бывало, устраивала мне сцены из-за какой-
нибудь одной грошовой сигары. Если бы она увидела
меня сейчас, я был бы на седьмом небе. Надеюсь, ты
ей написала?

Т е р е з а. А ты?

Тард (уклончивый жест). Она — твоя мать! А я
был так занят эти дни. Прогулки, отдых, трапезы. Се-
годня к ужину цыпленок по-милански.

Тереза. Откуда ты знаешь7

Тард. Черт возьми, справился у кухарки. (Пауза.
Размечтался.) Цыпленок по-милански. Ты не знаешь,
что это за штука, а?

Тереза не отвечает

А, дочурка? Ты не знаешь, что это такое — цыпленок
по-милански?

Ответа нет

(Оборачивается.) Ты что же, не хочешь отвечать? Нель-
зя сказать, чтобы ты была любезна с отцом. Когда мы
наедине, еше куда ни шло — мне нс привыкать. Но
посторонние, наверное, только руками разводят. В
конце концов, по-моему, тебе не в чем меня упрек-
нуть. Я опрятен, веду себя с достоинством, умею под-
держать разговор. У кого еше из твоих подружек най-
дется отец, который так ловко носит смокинг и так
непринужденно курит сигары по девяти с лишним
франков штука?

Пауза.
Само собой, ты предпочитаешь О1малчиваться. Тебе
нравится меня унижать. А я повторяю: назови такую
подругу.

Снова молчание.

(Устремляет взгляд на маленький погребец, стоящий
рядом с ним, с треногой.) А где же твой жених’’ Обычно
он после обеда силит с нами.

Тереза. Не знаю. Он заперся с Гартманом.

Т а р д (теперьуж по-настоящему беспокоясь) По-
слушай, но ведь если они работают, он вернется не
скоро. Может, ты сама подашь нам коньячок9 В конце
концов, ты ведь здесь молодая хозяйка, а, дочурка?

Тереза. Нет.

Тард (вставая). Самому взять, пожалуй, не со-
всем удобно. А впрочем, здесь попросту, по-
деревенски.

Тереза (хватая его за руку). Я запрещаю тебе
открывать погребец!

Тар д. Вот новости! Это еше почему?

Т е р е з а. Я не хочу.

Тард. Французы никогда не подчинялись произ-
волу. Объясни причины.

Терез а. Мне надоело смотреть, как ты шаришь
по всем шкафам здешнего дома.

Тард. Надеюсь, ты нс принимаешь своего отца за
вора?

Тер с за. До сегодняшнего дня ты ничего не крал,
потому что красть у посторонних небезопасно. Но я
не поручусь, что в доме людей знакомых ты устоишь
перед соблазном...

Т а р д (пожимая плечами). Ты несправедлива. Как
ты не можешь понять, твой отец, старый артист, инте-
ресуется сокровищами искусства, собранными в этом
ломе! (Пауза. Садится: вдруг. жалобно.) Ах. Тереза! За-
чем ты привепа меня сюда? Гной старый отец вкусил
прелесть роскошной жизни, жизни средн порядочных
людей. Как бы я хотел провести остаток моих дней в
такой обстановке... По правде говоря, мне не следова-
ло посвящать себя неблагодарной музыке. Я создан
для другой участи. Не забывай — твоя мать была из
простонародья. Забавно, я сказал «была». Мне здесь
гак хорошо, что я вообразил. будто ее нет в живых. Так
вот, повторяю, твоя мать была из простых, а в моих
жилах течет кровь добропорядочных буржуа. Призна-
ешьты это или нет, но под личиной старого забулдыги-
артиста кроется потомственный буржуа. (Продолжая
говорить, встает и делает попытку открыть погребец,
ему это не удается, тогда с помощью перочинного но-
жичка, который висит у него на цепочке от часов, он
пытается открыть замок.)

Тереза (заметив это). Это кто же — потом-
ственный буржуа или старый забулдыга пытается сей-
час взломать замок?

Тард (уязвленный, складывает ножик и возвраща-
ется в свое кресло. По дороге берет еще одну сигару и
прячет в карман). Послушай, какая муха тебя сегодня
укусила? Позволь тебе заметить, дочурка, что твои на-
смешки кажутся мне неуместными Не понимаю,
зачем ты заставила меня приехать сюда, если твоя
цель — отравить мне жизнь! Твой жених и Гартман со
мной очень милы. Ты одна меня третируешь. А поче-
му? Можешь ты мне объяснить? То-то и оно, что не
можешь.

Тереза устало прижимается лбом к оконному стеклу.

Ну. ясное дело. Ты считаешь своего отца дураком.
Тогда потрудись, пожалуйста, объяснить этому дураку
одну вешь, которую он никак не возьмет в толк. Я вот
о чем. Ты, стало быть, меня стыдишься, — так ведь?
Ладно, не стану сейчас распространяться о том, на-
сколько это несправедливо, незаслуженно и обидно:
пусть так — ты меня стыдишься. Кстати сказать, се-
годня с самого утра ты каждую минуту тычешь мне
этим в глаза. «Нс взламывай погребен!» А ведь ты мог-
ла сказать: «не пытайся открыть» или в крайнем случае
«не сломай замок», а ты как бы невзначай выбрала
самое непотребное выражение, но — замнем... Итак,
•не взламывай погребен», «не шарь по шкафам»,
•оставь другим сигары», «посмотри, какие у тебя гряз-
ные ногти», «ты весь в перхоти, почистись» и так далее
и тому подобное. А все артисты, замечу в скобках,
всегда в перхоти. Такая уж это штука, нет оз нее на-
дежного средства. Стало быть, ты меня стыдишься.
Ладно. Ты всегда корила меня за грязные ногти, за
перхоть. Ты дурная дочь. Это для меня не новость. Для
того, кто произвел тебя на свет, твое теперешнее по-
ведение глубоко оскорбительно, но оно его нс удивля-
ет. Но вот что странно. Сколько мы здесь дней, до-
чурка'.’ Не хочешь отвечать? Воля твоя, я сам тебе от-
вечу: вот уже шесть дней — дважды три — шесть. —
как мы приехали. И выхолит, что первые пять дней
нашего пребывания здесь ты меня не стыдилась. Ты
мне возразишь, что я не каждый день заставляю тебя
стыдиться. Но я тебе отвечу, цыпочка, как на духу.
Если в какой-то момент мое поведение могло заста-
вить тебя стыдиться — так было, да простит меня Бог.
в первые два-три дня нашего пребывания здесь. Да,
признаюсь тебе, в первые дни я был ослеплен. Ро-
скошные пиршества, вот эти кресла, сигары — сколь-
ко душе угодно, коньяк, который подают каждый
день, что там говорить... (Вздыхает, поглядывая на по-
гребец.) Словом, за первым обедом — ладно уж. скажу
все как есть — я был не на высоте. Съел пять порций
шоколадного крема... Уронил анчоус в свой стакан...
Рыгал... Между нами говоря, все это не так уж страш-
но При каждой своей оплошности я отпускал какую-
нибудь шуточку и с честью выхолил из положения. 11о
в общем. в тот день — видишь, твой старый отец сми-
ренно в этом признается — я мог дать тебе некоторый
повод стыдиться меня

Тереза. Не трать слов попусту', я стыдилась.

Тард. Ага. стыдилась! Допустим! Ну, а как ты вела
себя во время этого обеда? Хохотала во все горло нал
каждым моим промахом. Это ты громогласно подстре-
кала меня, привлекая ко мне всеобщее внимание,
взять пятую порцию шоколадного крема. Мало того,
ты пыталась ввести меня в заблуждение насчет мисоч-
ки с теплой водой, которую нам подали в копие обеда.
Не вмешайся твой жених, ты заставила бы меня вы-
пить эту воду, гадкая девчонка, а до этого по твоему
наущению я съел лимон с кожурой. А когда на меня
напала злосчастная отрыжка, твой жених — он чело-
век воспитанный — отвернулся, а ты расхохоталась,
стала хлопать в ладоши и закричала: «На здоровье,
папа!» Что, разве ты не кричала: «На здоровье, папа!»?

Тереза (устало). Кричала.

Та рд. А в гостиной, пользуясь понятной слабо-
стью старика, которому жизнь всегда во всем отказы-
вала, разве не ты заставила меня взять четыре сигары?
И разве нс ты налила мне подряд семь рюмок коньяку
и подпоила меня, как подпаивают мидинетку, чтобы
она болтала невесть что?.. Ясное дело, я и болтал не-
весть что... Меня стоит подпоить, из меня лесенки так
и льются... И однако... Песенка песенке рознь. Если
бы ты меня не подзуживала, я. может быть, спел бы
«Когда белеет вишни цвет». Куда там! Ты потребовала,
чтобы я спел фринольпые куплеты, и все для того,
чтобы мне пришлось делать непристойные телодви-
жения! А сама покатывалась с хохоту. Мне даже вспом-
ни гь об этом стыдно. Чго, разве этого не было в пер-
вый день?

Т е р е з а. Было, папа.

Т а р д. А сегодня гы меня попрекаешь из-за каж-
дого пустяка. Согласись, что одно противоречит дру-
гому.

Те р е за. Да. папа.

Тард. Тогда объясни мне, пожалуйста, что значит
эта внезапная перемена?

Г среза. Я отвечу гебе так. как ты учил меня,
когда я была ребенком: «Если тебя спросят, отвечай,
что не знаешь».

Т а р д (с горечью). Очень остроумно. Только я уже
не ребенок. Если меня спросят, я покраснею и отвечу:
«Я отец, который не пользуется доверием своей до-
чери».

Экономка вносит кофе.

Экономка. Хозяин приносит свои извинения
мадемуазель, он задержится еше на несколько минут.
Он очень просит мадемуазель и вас. мсье, начать пить
кофе, не дожидаясь его и господина Гартмана.

Тард (окликает ее). Скажите, мадам, этот погре-
бец заперт?

Э к о н о м к а. Нет, мсье, его никогда не запирают.
(Открывает погребец.)

Тард (Терезе). Вот видишь! (С обворожительной
улыбкой.) Тысяча благодарностей, мадам.

Экономка. Не стоит, мсье.

Тард. Вы очень любезны, мадам.

Экономка уходит.
(Решительными шагами направляется к погребцу и вы-
нимает из него бутылки.) Мне — финьшампань, а тебе
что. цыпочка?

Терез а. Ничего.

Тара. Я налью тебе глоток арманьяка. Интересно
сравнить его с финьшампанем. (Наполняет вторую
рюмку.) До самого краешка, как ты любишь. (Пьет,
удобно располож ившись в кресле.) Положа руку на серд-
це, дочурка, я должен сделать тебе одно признание. Я
многое обдумал за эти шесть дней. Ну так вот. я не-
хорошо поступил в тот раз, когда хотел подбить твоего
жениха выступить в этой жалкой забегаловке панаши
Лебонза, а самому заработать на этом сот ню-другу ю...
(Опорожниврюмку, отставляет ее.) Ладно уж, выложу
тебе все до конца! Я даже подумываю, не вернуть ли
ему часть денег, что он мне ссудил.

Т е р е з а. Ты сошел с ума?

Тард. Нет... Не сошел. Но странная штука. В этом
доме, бок о бок с ним. на меня словно что-то нашло...
Он такой щедрый, так беззаботен в материальных
делах... Представь, меня так и подмывает вернуть ему
часть денег... (Пауза, берет другую рюмку, отпивает
глоток.) А ведь я прекрасно знаю, что он дал мне их от
чистого сердца. (Отпивает еще глоток.) И я знаю, что
для него, такого богача, это капля в море... С другой
стороны, не скрою от тебя, если вычесть то, что у меня
взяла твоя мать, да еще разные непредвиденные рас-
ходы. денег осталось — кот наплакал... (Делает еще
глоток.) К тому же, пожалуй, я вправе усомниться. —
принимая во внимание деликатный характер наших
отношении, — не покажется ли ему оскорбительным
такой шаг с моей стороны... (Его рюмка пуста;указы-
вает на рюмку Терезы.) Еще глоток арманьяка?

Тереза нс отвечает.
Самую малость? (Наполняет рюмку, пьет.) А ты права,
он лучше, чем финьшампань, крепче. (Помолчав, воз-
вращается к своим размышлениям.) Словом, как ви-
дишь. тут есть и «за* и «против* Но мне сдается, что
все-гаки следует сделать символический жест — не-
сколько сот франков, ну на худой конец тысячу...
(Пьет, задумчиво.) Ба!.. Ты права, если это символиче-
ский жест — хватит и пяти сотен. (Пауза.) А пожалуй,
даже четырех. (Снова пьет, устремив взгляд в простран-
ство: с достоинством.) Впрочем, имей в виду, я ни за
какие коврижки не хотел бы прослыть жадиной .

Т с р е з а. Да что ж это. что ж это творится в здеш-
нем доме, если даже ты стал так рассуждать7 Очнись,
папаша Тард, посмотри на меня! Тебе ссудили денег и
дали понять, что нс надо спешить с возвратом. Их с
тебя не требуют, и ты по собственному почину хочешь
их вернуть. Ты... ты хочешь сделать символический
жест? Ты боишься прослыть жадиной?

Т а р д. Да, твой отец дошел до этого.

Тереза. Кто бы подумал, папаша Тард. что в
глубине души гы только и ждал случая стать добропо-
рядочным человеком?

Тард. Я всегда был порядочным. Это твоя мать
оказывала на меня дурное влияние.

Тереза. Ты. который шестьдесят лет был неря-
хой. теперь связываешь себе галстук по всем прави-
лам искусства. (Рванулась к нему.) Где ты взял этот
галстук9 Это не твой.

Тард Я его не брал. Это твой жених дал его мне.
Тереза Ты его выпросил?

Т а р л (с искренним негодованием). За кого ты меня
принимаешь? На нем был этот галстук. А я ему просто
сказал: «Отличный галстук, в точности с такой же си-
реневой искрой, как мой костюм». А это святая прав-
ла — можешь проверить. И тут уж не знаю, какая муха
укусила твоего жениха, — только он засмеялся, снял
его и дал мне Чудак, но сердце у него золотое. (Вы-
нимает из кармана зеркальце и. напевая, направляет
галстук.) Ля-ля-ля! Этот галстук стоит не меньше пя-
тилеся I и фран ков. (Прячет зеркальце и с достоинствам
вновь затягивается сигарой.)

Т е р е з а (против воли улыбаясь). Как ты счастлив
здесь...

Тард. Так счастлив, что не смею в этом признать-
ся самому себе

Т с р е з а. Почему?

Тард (смиренно). Боюсь, что ты отошлешь меня
домой. (Суеверно трогает деревянный подлокотник.)

Тереза. Ну. а у меня, по-твоему, счастливый
вид?

Т а р д. У тебя? Ох. ты такая странная. Я уже давно
не пытаюсь понять, когда ты довольна, а когда нет.

Тереза. Как ты думаешь, папа, если бы я ехала
сюда с намерением быть счастливой, заставила бы я
тебя приехать со мной?

Тард. Разве тебя нс могло потянуть к радостям в
кругу семьи, как других женшин, доченька?

Тереза. Не прикидывайся дурачком. Ты не так
глуп. Тебя не удивляет, что я захотела взять тебя с со-
бой? Когда, выпив на ночь последнюю рюмку конья-
ку, ты ложишься в свою постель с балдахином, ты не
задаешь себе никаких вопросов?

Тард. Ты ведь знаешь, я не любопытен... Ты хо-
тела, чтобы я приехал, — я приехал. И вообше, после
ужина я засыпаю в два счета.

Тереза. И тебя не удивляет, что я подстрекала
тебя к развязным выходкам и непристойностям?
Тард. Минутку, минутку... Не надо преувеличи-
вать. Я нс совершал никаких непристойностей.

Тереза. Совершал. папа. А мне хотелось кри-
чать, л я до крови кусала себе губы, чтобы не распла-
каться.

Г а р д. Черт возьми! Так почему ты мне не сказала,
малышка... Знаешь, когда я в ударе, меня заносит...
заносит... Я не отдаю себе отчета...

Гере з а (закрыв глаза). Зачем? Я хотела, чтобы ты
зашел еше дальше... Чтобы ты разделся догола на по-
теху окружающим. Чтобы тебе стало плохо, чтобы тебя
рвало с перепою.

Т а р л (испуганный нарисованной картиной). Тереза!
У меня волосы встают дыбом! (Подходит к ней. вдруг
кричит.) Тереза, посмотри на меня!

Тереза. Ну.

Тард. Что бы сказал твой жених, если бы меня
вырвало на его ковры?

Тереза. Наверное, ты, а заодно и я, твоя дочь,
которая подзуживала тебя, да еше при этом хохотала,
стали бы ему так противны, что он вышвырнул бы нас
вон.

Тард. Ты этого добивалась? О ужас! Но ведь тогда
свадьбе не бывать?

Тереза. Еше бы.

Т а р л (не может опомниться). Ты нарочно хотела
сорвать свою свадьбу? Но почему? В конце концов, я
как отец требую, чтобы ты объяснила — почему’’ У
меня ум за разум заходит, я должен понять — почему?

Тереза (ласково). Это и в самом деле выше тво-
его разумения, папа...

Т а р д (рухнув в кресло, потрясенный). Чудовище! Я
произвел на свет чудовище гордыни!

Т е р е з а. Ты считаешь меня гордячкой?
Тара. По материнской линии вся твоя родня
жалкие козявки, но в Тардах сидит неукротимая гор-
дыня. Это ты унаследовала от меня, дочурка ..

Тереза Какое было бы счастье, папа, если бы
все объяснялось только гордыней

Т а р д. А что же это такое, если не гордыня? Какое
еще чувство может проявляться так бурно по отноше-
нию к человеку, которого не любишь?

Т среза. Откуда ты взял, что я его не ноблю?

Тард. Ты что же. думаешь, если бы ты его люби-
ла, тебе хотелось бы вселить в него отвращение к нам
обоим и ты заставляла бы родного отца блевать на его
ковры?

Т е р е з а. И однако, я люблю его, папа.

Тард. Нет-нет. Никогда не поверю. Я тоже лю-
бил, дитя мое. Нет, не твою мать, а позднее, другую
женщину. Ты теперь взрослая, я могу тебе в этом при-
знаться. Это была арфистка, она некоторое время
играла в нашем оркестре. Высокая, стройная... а шику
в ней было... Но я тебе клянусь, что подобные бредни
никогда не пришли бы мне в голову... Хотя в извест-
ном смысле я по натуре более страстный, чем гы...

Тереза (закрыв глаза). Да. тебе не пришло бы в
голову умышленно грубить, делать все назло... Изо
всех сил цепляться за свой жалкий бунт...

Тард. Бунт? Какой еще бунт? Объяснись. Христа
ради! Ты толкуешь мне сейчас о чем-то очень важном,
но делаешь это так, чтобы я ничего понять не мог.
Против кого ты бунтуешь? Послушай, дитя мое. рас-
толкуй мне все без дураков. Я ведь знаю, что за народ
влюбленные...

Тереза. Против него и против всего, что здесь
на него похоже...
Тард На него похоже? А что же это на него по-
хоже?

Тереза. Ею дом он нарочно встречает тебя
вначале так безмятежно и приветливо, чтобы потом ты
острее почувствовала: этот дом не для таких, как ты.
Вся мебель в доме гонит меня прочь Когда я прохожу
через гостиную одна, я бегу бегом. Каждое кресло по-
прекает меня за то, что я хочу втереться сюда. И все
эти старые дамы на портретах!

Т а р д. А что, очень благородные дамы, черт возьми!

Т е р е з а. У меня в комнате тоже висят такие пор-
треты. И я каждый вечер прогуливаюсь перед ними в
чем мать родила.

Тард. Глупое ребячество, но, впрочем, вполне
безобидное.

Тереза (подходит к книгам, которые стоят на
полках в глубине комнаты). И его книги, вот они — его
книги. Это его друзья. Нет, хуже — сообщники! Это
они говорили с ним, они сделали его таким, какой он
есть; эти книги знают его лучше, чем я, а я — я совсем
их не знаю и не могу с ними бороться. Но пусть я их
не читала, я сразу раскусила их!..

Тард. Так за чем дело стало, прочитай их, дочурка!

Т е р е з а (с несчастным видом). Вот уже три дня я
встаю раньше всех в доме, прихожу сюда и. нс откры-
вая ставней, пробую читать... Но со мной они не гово-
рят гак, как с ним... Если бы он мне объяснил, — но я
не хочу. Пусть они не думают, что я их боюсь! (Идет
вдоль полок, швыряя книги на пол.) Вот. гляди, что я де-
лаю с сю кишами. Гляди, вот из-за этой он плакал,
потому что там кто-то уехал в Африку продавать ружья.
И вот эти, гляди, он их читает и смеется, а я — нет.

Тард (идет за ней, испуганно подбирая книги). Дет-
ка. летка, ты сошла с ума. Перестань, ты их испор-
тишь. (Поднимает книгу, читает на корешке ) Мольер...
Что тебе слетал Мольер? Он писал басенки... Тереза!
Дитя мое! Тереза, я тебе запрещаю!

Киш падает слишком много, он и сам роняет их - у него не
хватает рук.

Тереза (подходит к отцу и, вырвав у него книги,
которые он кое-как подобрал, швыряет их на пол). Нс
смей их подбирать. Я хочу, чтобы он увидел их на полу,
свои мерзкие книги.

Тард (бросив последнюю книгу, которая еще оста-
валась у него в руках, растерянный, рухнул в кресло).
Дитя мое. твои поступки ставят меня в тупик. Как
могут безобидные книги...

Тереза (забившись в угол, среди разбросанных
книг, озирается, как затравленная). Тут все заодно с
ним и против меня. Вот письменный стол, где он
школьником делал уроки, заданные надето, а я в это
время гоняла по улицам. С виду стол как стол, но это
его сообщник... (Показывает на один из портретов.) А
в этой раме его мать, она умерла, — кажется, могла бы
оставить меня в покое. Но я чувствую, даже мертвые с
ним заодно.

Тард. Только этого не хватало — вызывать мерт-
вецов!

Тереза. Они уже рассказывали тебе оего матери?

Тард. Говорят, премилая была женщина, а уж
кротости и благовоспитанности прямо королевской.

Тереза (сусмешкой). Вот-вот. Л представляешь
себе рядом с нею в его воспоминаниях девицу Тард с
ее королевской кротостью и благовоспитанностью?..
Ну как, представляешь?

Тард. Погоди-погоди! Во-первых, ты не станешь
отрицать, что все твои подруги воспитаны куда хуже.
чем гы. Что до твоей кротости, то я, в общем, тоже не
вижу...

Тереза (надвигается на него). Ах так' Я кротка!
Вспомни же. как я была кротка в тот день, когда ты
требовал, чтобы я ответила на заигрывания папаши
Лебонза.

Т а р д (встает, в негодовании). Ну, знаешь! Нашла
время вспоминать! Самая подходящая минута! Да уж,
поистине такта тебе не занимать стать! (В ярости рас-
хаживает по комнате; потом, махнув рукой.) А впро-
чем, не забывай, что мы артисты, нам простительны
эксцентричные выходки. Мы во всяком кругу на сво-
ем месте.

Тереза. Артисты? Неужели ты это говоришь
всерьез? Ты слышал хоть раз. как я играю на скрипке?
А свою игру на контрабасе слышал? Неужели после
этого ты можешь слушать, как играет он — хотя бы
одним пальцем, — и твое сердце не обливается кровью?

Тард. Постой-постой. Ты очень мило играешь,
цыпочка, у тебя совсем недурные способности, а я — не
забудь, пожалуйста, — занял второе место среди вы-
пускников аркашонского музыкального училища. Не
надо зря уничижаться. Мы многим можем утереть нос!

Тереза (тихо, с улыбкой, полной отчаяния). Ну
что ж, тогда бежим скорее искать тех, кому мы можем
утереть нос. потому что здесь... (Останавливается перед
портретом матери Флорана.) О да! Им легко умилят ь-
ся, глядя на нее, а ей улыбаться в своей рамс... Поду-
маешь, великий труд явиться в дом настоящей неве-
стой, когда тебе не стыдно и не больно и ничто в тебе
не вопиет, и быть мягкой и доброй и всеми любимой...

Быстро входит Флор а и в сопровождении Гартмана.

Флора гг. Извини, дорогая. Вы уже пили кофе?
1 ард. А как же. Нам тут лаже пришли сказать:
«•Хозяин, мол, просил, чтобы вы. не дожидаясь его.
чего-нибудь выпили». И мы, само собой, расппли по
рюмочке...

Флора н. Отлично. Дорогой мсье Тард. вы вчера
просили меня ссудить вам фрак.

Тереза поднимает голову

Тард (смутившись, оправдывается). Да, лапочка.
Понимаешь, твой жених сказал, что у него много фра-
ков... Вот я и подумал: свадьбу-то играют всего один
день, жизнь — штука дорогая!.. А фрак, ведь его не
обязательно шить по мерке...

Флор а н. Ваши соображения совершенно спра-
ведливы. дорогой мсье Тард. Не стоит перечислять их
снова. В настоящую минуту фрак лежит на крова) и в
вашей комнате, а к нему манишки, воротнички и гал-
стуки. Не хотите ли пойти посмотреть, подходят ли
они вам9

Тард. Еще бы. еше бы, дорогой мой будущий
зятек. Благодарю вас от всего сердца...

Все ждут, что он уйдет.

(Нерешительно присаживается на кресло под взглядами
окружающих.) Вот только разопьем по рюмочке, и я с
радостью...

Ф л о р а и (с улыбкой подходит к погребцу). Какой
напиток вы предпочитаете?

Тард. Я вот минуту назад сравнивал финьшам-
пань с арманьяком и. скажу вам по совести, не могу
решить, что лучше.

Флоран. Превосходно. Вот вам бутылка финь-
шампаня. а вот арманьяк (Дает бутылки ему в руки.)
Которая рюмка ваша?
Тард (уклончивый жест). О, все равно, любая...

Флоран. Ну, скажем, та. Что. если вы сейчас
подниметесь в свою комнату, примерите фрак и разо-
пьете коньяк без нас?

Тард (вставая, с достоинством). Как я должен
это понять?

Флор а и (с улыбкой). Именно так, как вы поняли.

Тард. Если я не ошибаюсь, меня выпроважи-
вают?

Флоран (против воли улыбаясь). Вас выпроважи-
вают ровно на одну минуту. В этом вы не ошиблись.
Нос вами — две бутылки отменного коньяка. И к тому
же вас очень скоро позовут обратно.

Т а р л (останавливая его движением, исполненным
величайшего достоинства). Объяснения излишни, я
вас понял. (Делает шаг к двери.) Но я нс обязан по
крайней мере сидеть взаперти в своей комнате? Если
ваш разговор затянется, могу я пойти пройтись?

Флоран (выпроваживая его). Само собой...

Тард (останавливается). Да, кстати... поскольку
вы так любезны насчет фрака... вы не откажете одол-
жить мне трость? Я не привык гулять без трости... а
свою, как на грех, забыл дома.

Флоран. Трости стоят в прихожей. Возьмите
любую. (Подталкивает его к двери.)

Тард. Тогда, если позволите, я возьму с набал-
дашником из слоновой кости, там еше золотой обо-
док.. Она мне как раз но руке... (Смущенно осекшись.)
С виду, само собой...

Ф лора н (торопясь окончить дело). Превосходно.
Она — ваша. Я вам ее принесу. (Выходит.)

Тард (бросается за ним с криком). Не беспокой-
тесь’ Нс утруждайте себя!..
(Упавшим голосом.) Не беспокойтесь!.. О. это смешно,
зачем он себя утруждает... (Робко кричит в полуот-
крытую дверь.) Да не ншите же. не надо, мне не к
спеху...

Флоран (возвращается с другой тростью). Не
пойму... я вчера еще ее видел, а сейчас не могу найти
Может, возьмете пока взамен эту?

Тард (бормочет). Я объясню... Я так и предпо-
лагал. что вы не откажете... Она в моей комнате.

Флоран (рассмеявшись, подталкивает его к две-
ри). Тем лучше. Живо идите к себе.

Тард уходит.

Тереза (после ухода Тарда). Что случилось? По-
чему ты его прогнал?

Флоран. Случилось вот что, Тереза. Сегодня
утром я получил анонимное письмо. Вот послушай,
узнаешь этот стиль0 (Читает.) «Я пишу вам письмо,
потому что хочу сообщить кое-что важное насчет той,
кому вы хотите дать свое имя...».

Т е р е з а. Ну и что?

Флор а и. Письмо принес мальчик из буфета при
вокзале, где отправитель ждал встречи со мной. Ты
сама понимаешь, что я только посмеялся над этим по-
сланием. Но так как я не хотел, чтобы кто-нибудь тебе
докучай!, я послал на вокзал Гартмана. Он обнаружил
там твою приятельницу из оркестра — девушку, что
играла на второй скрипке, и, по-моему, сделал очень
умно, приведя ее сюда. Хочешь с ней поговорить или
хочешь, чтобы я сразу отправил се восвояси?

Тереза. Хочу с ней поговорить.

Флоран. Прекрасно. Сейчас я ее приведу. (Ухо-
дит.)
Г а р т м а н (подходит к Терезе). Обнаружив эту
девушку в привокзальном буфете, я проявил некото-
рую нескромность. Я не отправил се домой, как мне
поручил Флоран, а напоил ее и задал ей кое какие во-
просы.

Тереза смотрит на него

Впрочем, ничего особенного она мне не сказала. но
только у меня создалось впечатление, что не она сама
придумала всю эту историю с анонимным письмом
Кто-то вызвал ее сюда. (С улыбкой смотрит на Терезу
и одру г берет ее за плечи.) Тереза, вы уверены, что не
собираетесь совершить сейчас большую глупость?

Тереза (вырываясь). Я не понимаю, о чем вы.
Оставьте меня.

Г артман. Милая моя Тереза! Посмотрите мне
прямо в глаза. Я не знаю в точности, какой злой дух
одолевае т вас в данную минуту. Но кое о чем догады-
ваюсь. Не пожимайте плечами, может статься, в один
прекрасный день вы поймете, что в здешнем доме я
один имею право вести с вами такой разговор.

Тереза вырвалась от него.

(вновь берет ее за руку; ласково, но твердо.) Тереза, вы
любите Флорана. Это правда. И это главное. Ваше
счастье — перед вами. Ухватитесь же за него обеими
руками и выкиньте из головы все эти глупые бредни.

Тереза. Это не глупые бредни..,

Гар т м а и. Глупые, дружок... Я умышленно на-
звал их так. Я хотел вывести вас из себя... Послушайте
меня, Тереза... Если вам хоть раз будет больно в этом
ломе не оттого, что вы порезали палеи или ушибли
локоть, или если вы хоть раз заплачете не оттого, что
чистите лук, — все это будут бредни, горести, высо-
санные из пальца... Вы забыли, что находитесь в оби
тели счастья, где горестям места нет... Владелец этой
обители приоткрыл вам навстречу дверь Не делайте
глупостей. Входите не мешкая.

Г е р е з а. Я не хочу вас слушать, вас и ваши кра-
сивые слова. И вообще, чего вы суете нос куда не
надо? Что вам та охота путаться в чужие дела? Неуже-
ли вы не можете оставить меня в покое?

Гартман (улыбаясь). Оставить вас в покое, Тере-
за? За шесть дней я не сказал с вами двух слов...

Тереза. Еще бы. вы сидите и попыхиваете своей
трубкой, но разве я не вижу, что вы все замечаете, все
наматываете на ус. Это мои горести, вот и оставьте их
мне. Расхлебывайте лучше свои, если они у вас есть.

Гартман (держа ее за плечи, испытующе глядит
на нее). Я старый эгоист, Тереза, на моих глазах по-
гибло немало людей, а я пальцем не шевельнул, чтобы
им помочь. Но, как видно, вы пришлись мне по душе,
потому что на сей раз я считаю слишком нелепым
безучастно глядеть, как вы спасаетесь от своего сча-
стья.

Тереза (вырывается от него). О, как вы все про-
тивны мне с вашей болтовней о счастье! Можно по-
думать, что на свете куда ни глянь — всюду одно сча-
стье! Ну так слушайте. Да, я хочу спастись от этого
счастья. Да, я не хочу, чтобы оно меня сожрало
живьем. Я хочу по-прежнему мучиться, страдать, во-
пить от боли! Чудеса в решете — верно? Вам этого не
понять — верно?

Гартман (тихо). Откуда вам это знать, Тереза?
Флоран. Войдите, мадемуазель. Вот твоя по-
друга, Тереза. Мы оставим вас вдвоем.

Тереза. Ист, не ухоли.

Женщины пристально смотрят л руг на друга

(Наконец нарушает молчание.) Ну. чего же ты — гово-
ри. Ты прислала анонимное письмо. Ты хотела гово-
рить — говори. Что ты хотела сказать?

Жанегга молчит.

Может, хочешь остаться с ним вдвоем? Тебе небось
стыдно при мне? Ладно, я выйду.

Флоран (удерживает ее). Пет. Тереза. Теперь
мой черед тебя удержать. Ты должна остаться Я не
хочу ничего слушать без тебя.

Тереза. Ты же видишь, она боится. При мне она
нс станет говорить.

Флоран. Ну что ж. не станет так не станет. Да и
так ли уж необходимо, чтобы она говорила?..

Т е р е з а. Да Я хочу. Пусть скажет то. что собира-
лась сказать. Я хочу, чтобы ты знал все, Флоран. Ну,
говори же. Теперь я прошу тебя — говори. Ты что,
онемела? Говори!

Жанетта. «Говори», «говори», а чего говорить-
то? Говорить то, чю ты велела говорить, или то, что не
велела говорить?

Ф лоран. То есть как это?

Жанетта. Приехать я приехала, а сказать мне
нечего. Ищи себе другую, милочка. (Повернувшись к
Флорану.) У вас есть машина отвезти меня на станцию?

Г е р е з а. О нет! Так дешево ты от меня не отдела-
ешься. Думаешь, я тебя так и отпущу? Ты явилась,
чтобы что-то сказать, голубушка, вот и говори.
Жанетта. Ты взбесилась. Тереза. Отстань от
меня.

Флоран. Тереза, по-моему, пусть она лучше уедет.

Тереза Нет! Я хочу, чтобы она сказала. Пусть
выложит все свои гнусности, а не держит их за пазу-
хой. Посмотрите на нее. как она вырядилась, посмо-
трите на ее крашеные патлы, да ей даже говорить не
нужно, здесь уже запахло непотребством от нее самой,
от ее дешевой пудры, от сигаретки, зажатой в зубах...
Валяй, Жанетта, валяй, подружка девицы Тард, вы-
кладывай. (Трясет ее.) Ну, чего ты ждешь, раз за этим
пришла? Раз я сама тебя прошу. Боишься, что ли?

Жанетта. Не боюсь. А уж если хочешь знать,
мне противно. Не хочу, чтоб на меня возводили на-
праслину. (Вдруг Флорану.) Может, я и завидовала, как
все, что ей привалило такое счастье и вы ее увезли, но
одно дело — завидовать, а другое — прийти да так вот
нагадить... Это она вызвала меня.

Тереза. Дура, дура!

Жанетта. Обещала оплатить проезд да еше дать
триста франков в придачу.

Пауза.

Флоран (поворачивается к Тереке). Зачем ты вы-
звала сюда эту девушку?

Тереза. Чтобы она поговорила с тобой.

Ф л о р а н. А что ты просила ее сказать?

Жанетта. Ох, мсье, такую мерзость...

Флоран (принужденно смеясь). Что это еще за
выдумки? Что ты просила ее сказать?
(Оборачивается к Жанетте, берет ее за руку.) Что вы
должны были мне сказать? Ну скажите же наконец,
раз все вас просят.

Жанетта (вырываясь). Нечего мне руки выво-
рачивать! Мне-то что, мне не жалко сказать, если вам
так хочется... Я для этого три сотни километров от-
махала... Она написала, чтобы я приехала и сказала
вам, что она была любовницей Госты..

Флоран (отпускает ее). Госты...

Жанетта. Ну да, жила с любовником своей ма-
тери... Уж вы не посетуйте, мсье.

Флоран (обернувшись к Терезе). Это чудовищно.
Зачем ты это затеяла?

Т е р е з а. Ты слышал, слышал? Уж вы не посетуй-
те, как она говорит. Теперь что, теперь от этого толку
мало, раз ты знаешь, что я сама вызвала ее сюда, но
все равно, я хотела, чтобы она произнесла эти слова,
чтобы ты услышал их здесь, в своем доме, и чтобы твоя
мать на портрете их услышала, и все эти старые дамы,
и эти кресла, и твой дом, и парк, и твои розы, и твой
старый садовник, которого я ненавижу, и твои старые
няньки, и твои книги, твои мерзкие книги.

Жанетта (поднимает одну из книг). Да-а, книги
тут. я вижу, ногами топчут.

Флоран замечает книги на полу, смотрит на Терезу.

Тереза. Это я их разбросала.

Флоран. Почему?

Тереза. Просто так.

Флоран (взяв ее за плечи). Тереза! Я хочу, чтобы
ты мне объяснила почему.

Тереза. Можешь стискивать меня своими ручи-
щами, можешь делать мне больно, все равно не скажу
почему. Я хотела, чтобы ты услышал то, что я просила
эту дуру сказать тебе, а она взяла и все испортила. Я
хочу, чтобы ты знал. что я разбросала твои киш и, что
я каждый вечер, проходя здесь, плюю на портрет тво-
ей матери, что я нарочно привезла сюда отца, нарочно
позволила тебе давать ему деныи. нарочно подпаива-
ла его и подбивала петь похабные песни. — но почему
я это делаю, почему я ненавижу нас всех, я тебе никог-
да не скажу, раз ты не смог понять сам!

Флоран (потрясенный). Тереза, но этого не мо-
жет быть.. Мы еще недавно были счастливы... Что с
тобой?

Тереза. Ты был счастлив, а я — нет.

Флоран (шепотом). Эго ужасно...

Тереза. Да. Ужасно.

Флор а н. 11о ты вся дрожишь.

Тереза. Да. дрожу. Дрожу, потому что я одна
здесь не умею улыбаться, я одна здесь — грязная и не-
счастная, я одна знаю, что такое стыд.

Флоран. Но почему ты несчастная, почему тебе
стыдно?

Тереза. Можешь не спрашивать, я не отвечу.
(Бросается на диван.)

Флоран смотрит на нее в растерянности, нс смея приблизиться
к ней.

Гартман (отводит Жанетту в сторону). По-
слушайте, вы спрашивали о машине?

Жане т т а. Да, но мне надо перед отъездом по-
говорить с глазу на глаз с Терезой. Пусть она на меня
плюет, пусть гоняет задарма за три согни километров,
но еше платить за это из своего кармана я не согласна.

Гартман (вынимает бумажник и берет Жанет-
ту под руку). Пойдемте. Этот вопрос я улажу сам.
Жанетта. Вот это по-честному. (Обернувшись.)
Протай, Тереза, и послушай меня, не ломайся... У
тебя хорошее место, держись за него. (Выходя, Гартма-
ну.) Лх, мсье, буль на ее месте я!..

Г а р г м а н. Да, но чго поделаешь — это не вы...

Оба ухолят. Тереза лежит на диване, спрятав лицо.

Флор а н (шепчет, стоя возле нее). Ты страдала,
любимая, а я ни о чем не подозревал. Бедная моя глу-
пышка! Хотела, чтобы я поверил, будто ты живешь с
любовником своей матери!.. Подумать только, что на-
сочиняла! С любовником собственной матери!.. Нет
уж, будь я на месте маленькой дурочки, которая во что
бы то ни стало хочет доказать всему миру, что у нее
душа чернее сажи, я бы сочинил что-нибудь более
правдоподобное.

Приподнявшись на локте. Тереза смотрит на него, хочет что-то
сказать, потом молча. )пмо опускается на диван.

(Садитсярядом с ней.) И ты вообразила, что я позволю
тебе горевать и скрывать от меня причину своего горя?
Ты вообразила, чтоя позволю хоть одной-единственной
горести угнездиться в твоей душе? (Обнимает ее.) По-
смотри на меня. Я не верю в твои горести — это фан-
тазии. и я сильнее их. (Приподняв ее, смотрит ей в
глаза.)

Она отворачивается.

Разве ты не видишь, что я сильнее всех горестей на
свете? Посмотри мне в глаза.

Тереза не двигается.
(Трясет ее, пытается заглянуть ей в лицо.) Во-первых,
что ты тут сказала о моем доме? Ты чувствуешь себя
в нем несчастной и одинокой? И книги мерзкие По-
чему мерзкие? Эти мерзкие книги научили меня
ждать тебя и любить с тех пор. как мне минуло двад-
цать лет. Когда ты их узнаешь, ты полюбишь их, как
я. Они будто специально для тебя написаны. (Под-
бирает книги.) А ну-ка давай наведем порядок в этом
доме. Я уверен, что ты невзлюбила их только потому,
что вы еше мало знакомы. Сейчас я вас представлю
друг друзу. (Хочет взять ее за руку.) Дай мне твою
руку, встань, я представлю тебя моему дому. Тереза.

Тереза прижимается к дивану.

Нет? Ты не хочешь встать? Знакомиться лежа не очень
вежливо. Впрочем, я уверен, что мой дом тебя изви-
нит. Старые деревенские дома на редкость добродуш-
ны. (Он говорит шутливо, но в то мсе время растроган-
но, словно обращаясь к ребенку, и при этом все время
гладит ее по голове.) Итак! Господа деревья, господа
серые стены и вы, господа кресла, — потому что, по-
моему, тут не обошлось и без вас — я прошу вас из-
винить эту девушку, она немножечко хандрит, потому
что не знает, с какой стороны к вам подойти, чтобы
вас полюбить. Наверное, и вы все напустили на себя
слишком большую важность. А вам не следовало се
отпугивать. Она наверняка нс лежала бы на диване,
уткнувшись в него носом, если бы ты, дорогой мой
дом. объяснил ей. что издали ты похож на замок, но,
когда приглядишься, видишь, что твои стены сверху
донизу испешрсны зверьками и человечками; это
мальчишки, много поколений мальчишек исцарапали
тебя перочинными ножами. А вы, кресла! Вы должны
были объяснить ей, что вы совсем не такие страшные,
какими кажетесь с виду, и к тому же вас даже нельзя
отнести ни к какому стилю! А вы, прадедушки и пра-
прадедушки в рамах! Что это вам вздумалось хитрить!
Неужели только потому, что одна она во всем ломе не
знает, что никто из вас пороха не выдумал? Аты, мама,
как же гы позволила ей плевать на твои портрет и нс
объяснила ей, что, наоборот, она должна была бы тебя
полюбить... Значит, ты не сказала ей, что она похожа
на тебя? Она страдала, мама, а ты ей ничего не сказала!
Ты, которая умела врачевать любое горе, ты не нашла
для нее ни слова утешения?.. Я просто не узнаю тебя,
мама! Ты бы хоть спела ей песенку, которой убаюки-
вала меня на ночь...

Тереза (не шевелясь, начинает вдруг петь во все
горло голосом хриплым от слез, зарывшись лицом в по-
душки дивана).

«У Нинон
Пропал тромбон.
Где же он?

Ах. Нинон.

Где твой тромбон...»

(Замолкает, задохнувшись от рыданий.)

Флора н. Что ты поешь?

Тереза (закрыв лицо руками). Песенку моей ма-
тери.

Флоран. Зачем ты поешь эту чепуху?

Тереза. Потому что моя мать — женщина грубая
и равнодушная, потому что я стыдилась ее, а она меня
била... (Ее слова снова обрывает рыдание.)

Ф лоран (кричит). Ты плачешь! (С силой подни-
мает ее.) Тереза... девочка моя!

Ее лицо залито слезами, встав, она пошатнулась.
(Трясет ее и кричит с испугом.) Тереза!..

Тере за. Прости, я дура. Дай мне платок. Я не
буду больше плакать. Плакать глупо.

Флоран Почему ты плачешь? Я тебя люблю, псе
здесь тебя любят. Здесь все добры и радушны, и все
хотят сделать тебя счастливой.

Тереза молчит, закрыв глаза.

(Кричит.) Тереза! Не прячь от меня глаза! Посмотри на
меня, я сумею тебя утешить. Я думал, что это опять
детский каприз, как неделю назад, когда они вообра-
зили, будто ты выходишь за меня из-за денег. Эго был
такой вздор, что я не придти ему значения. Но значит,
дело не только в этом, Тереза?

Тереза (жестом останавливает его, тихо). По-
слушай. Ты должен меня отпустить. Больше я ни о чем
нс прошу.

Флоран порывается что-то сказать.

(Снова его останавливает.) Ты видишь, я не кричу, не
устраиваю сиен. Ты должен меня отпустить.

Ф л оран (делает шаг к ней). Тереза, ты сошла с ума!

Тереза (отступает, точно боится его) Не при-
касайся ко мне!

Флоран. Дай я обниму тебя крепко-крепко.
Обниму и вылечу тебя.

Тереза. Нет, мне сейчас слишком больно. Ты
должен меня отпустить. Ты не знаешь, что эго такое,
и никогда не узнаешь. Это клокочет, бурлит и вдруг
вырывается наружу... Дай мне уйти отсюда без сиен,
без слез, пока у меня еше есть силы. Пожалуйста, я
прошу тебя по-хорошему, если я останусь здесь еше
немного, я сойду с ума...
Ф л о р а н. Я ни за что тебя не отпущу.

Тереза. Так надо, Флоран, ты должен... Ничего
не говори, я поднимусь к себе, а ты, как всегда, пой-
дешь работать. А вечером ты заметишь, что меня нет,
и даже не будешь точно знать. когда я уехала, тогда
нам не придется больше ни о чем говорить. Разгово-
ры — это больнее всего.

Флора н. Но объясни по крайней мере, в какую
минуту я обидел тебя, не то я сам сойду с ума...

Т е р е з а (с беспомощным жестом, как маленький
ребенок). Не могу...

Флоран. Нет, ты должна объясниться. Я не вы-
пущу тебя из этой комнаты, пока ты мне не объяс-
нишь.

Тереза (качает головой). Не надо, пожалуйста,
отпусти меня... (Смотрит ему прямо в глаза и добавляет
жестко.) Если ты меня любишь.

Флоран (спокойный, уверенный в себе). Я тебя не
отпущу, именно потому, что люблю тебя, и потому, что
ты тоже меня любишь, я в этом уверен. Не знаю, что
за гордыня и злоба искажают сейчас твое лицо. Но я
уверен, что это сорные травы, они пьют из тебя соки,
но не имеют с тобой ничего общего. Ты можешь их
одолеть. Я вырву их одну за другой.

Тереза (вдруг с криком отбегает от него). Но ты
же слышишь, я прошу тебя молчать! Мне стыдно,
стыдно, что я такая, но я навсегда останусь такой.
Когда же вы все наконец оставите меня в покое? (Вся
дрожа, забилась в кресло.)

Флоран (осторожно подходит к ней). Прости
меня, любимая. Я сделаю тебе больно. Но я должен
спасти тебя от тебя самой. Что-то гонит тебя сейчас от
меня и моего дома, но я уверен, что другие силы удер-
живают тебя здесь. Эта борьба раздирает твою душу,
потому-то ты плачешь и дрожишь. Но нс думай, что я
буду глядеть на это сложа руки. Я говорил тебе, что
люблю драться... Посмотри-ка на меня и если сме-
ешь говори. Может, после этою я тебя отпущу.

(Силой заставляет ее поднять голову.)

Гереза смотрит на него задыхаясь.

Не опускай глаз. Ты ведь чувствуешь сама — я сильнее
тебя и всех твоих горестей

Тереза отстраняется от него как можно дальше. так что голова
се упирается в спинку кресла, и со страхом смотрит в ясные
глаза, которые впились в нее. Она уже ютова опустить взгляд,
готова уступить, но в эту минуту входи г ее о т е ц.

Т а р л(во фраке и цилиндре). Побоку запреты! Мне
невмоготу! Полюбуйся на своего отпа. дочурка, а?
Какова осанка?

Флоран (выпрямившись, двинулся к нему). Сию
же минуту убирайтесь вон!

Тереза (тоже бежит к Тарду и повисает у него
на руке). Нет, пала, не уходи! Ты мне нужен!

Флоран. Отпусти его, Тереза. Пусть он уйдет.

Тереза. Нет, не отпущу, не отпущу. О, как я рада,
что ты пришел, папа!.. Теперь я спасена, ты здесь, ты
здесь!

Флоран. Я прошу вас, уйдите. Вы же видите,
вам тут нечего делать!

Тереза (изо всех сил вцепившись в Торда). Я не
хочу, чтобы он уходил!

Флоран (схватив его за другую руку). Говорю
вам — убирайтесь!

Тереза. Папа, останься!

Тард. Видишь ли, доченька, мне начинает ка-
заться, что я здесь лишний...
Ф л о р а н Да-да. вы здесь лишний. Уходите’
Тереза. Нег. пана, ты мне нужен, останься!

Т а рд. Видишь ли. если это всерьез... как-то не-
кстати... в этом костюме.

Т е р е з а. О нет, папа, останься... и в этом костю-
ме — тем лучше. (Прижимается к нему.) Папа, дорогой
папочка! Как хорошо, что ты такой грязный, такой
смешной и вульгарный!..

Та рд. Э. позволь позволь, дочурка... Я понимаю,
чтоты шутишь, но все-таки не забывай — я твой отен!

Тереза (кричит с каким-то зловещим торже-
ством). О нет. я не забуду, папа! Я твоя дочь! Дочь
жалкого человечка с грязными ногтями, обсыпанного
перхотью! Он любит произносить благородные слова,
но пытался продать меня всем встречным и попереч-
ным с тех самых пор, как на меня стали заглядываться
мужчины...

Т а р л (с достоинством). Что ты болтаешь? Я тебя
просто не понимаю (Ф.юрану.) Она сама не знает, чго
говорит.

Тереза. О нет. папа, я не забыла, что ты мой
отец! Я не забыла ни одного из гнусных секретов, ко-
торые связывают меня с тобой крепче, чем любовь.
Если бы ты знал, как дороги мне сегодня эти секреты,
какую службу они мне сослужат! О, нам хорошо вдво-
ем, папа! Мы понимаем друг друга, так ’ Нам стыдить-
ся друг друга нечего, мы ведь одной породы — верно?

Г а р д. Само собой, детка, само собой... (Ф.юрану.)
Не понимаю, что с ней...

Г е р е з л (Флорану). Ты молчишь? Чувствуешь, что
я теперь далеко от тебя и прилепилась к нему... Ты
тащил меня за собой, ты ведь сильный, а я билась го-
ловок обо все придорожные камни... Но теперь я вы-
рвалась от тебя. Ты меня больше не настигнешь.
Фл ора н Тереза, ты барах гнешься, рвешься, но
ты не вырвалась от меня

Тереза. Нет, Флоран! Теперь, когда я дошла до
отчаяния, я вырвалась от тебя. Я теперь в таком мире,
где гы никогда не бывал, тебе гуда не пронзи и за мной
не угнаться. Ведь ты не знаешь, что значит страдать и
упиваться своим страданием... Ты не знаешь, чтозна-
чи । чернить себя, марать, вываливаться в гря зи... Тебе
незнакомы никакие человеческие страсти. Флоран...
(Смотрит на него.) Морщинки какая забота про-
вела их на твоем лице? Ведь ты никогда не знал на
стоящего горя — горя, которого стыдишься, как гной-
нике... Ты никогда не испытывал ненависти — это
видно по твоих! глазам, — ненависти хотя бы к тем.
кто причинил тебе зло.

Флоран (все еще спокойный, с просветленным
взглядом). Да. Тереза. Но я нс отчаиваюсь. Я уверен,
придет день, когда я и тебя научу забыть, что такое
ненависть.

Тереза. Как ты уверен в себе!

Флоран. Да, я уверен в себе и в твоем счастье,
которого я добьюсь, если надо, против твоей воли!

Тереза. Какой ты сильный!

Ф лора н. Да. я сильный.

Т е р е з а. Ты никогда не знал. что такое бедность,
уродство, стыд... А я - я готова была часами петлять
по улицам, только бы лишний раз нс спускаться по
ступенькам, потому что у меня были дыры на колен-
ках. Я бегала по чужим поручениям, я была уже боль-
шая и, улыбаясь, говорила «спасибо», но стыди лась,
когда мне давали на чай. Ты никогда не был на побе-
гушках у чужих людей, никогда не разбивал поллит-
ровку и потом нс замирал от страха, боясь признаться

в этом.
Тард. Вог ведь приспичило вспоминать всякую
ерунду!

Тереза Да, папа, приспичило!

Флора и. Я никогда не был бедный, Тереза. Но
это не моя вина.

Тереза. Все не твоя вина! И ты никогда не болел.
Я уверена. А у меня была золотуха, чесотка, сыпь —
все болезни бедняков. И хозяйка заметила это и ли-
нейкой раздвигала мне волосы.

Т а р д (в отчаянии). Тьфу гы, и золотуха туда же!

Флоран (качая головой). Я буду бороться, Тереза,
я буду боро1ься. и я одолею все беды, что тебе при-
чинила нищета.

Тереза (насмехаясь). Ты будешь бороться! Бо-
рот ься! Ты готов с улыбкой вступить в борьбу с чужи-
ми страданиями, потому что не знаешь, что такое
страдать. Страдание окутывает тебя, как мантия, и
кое-где прилипает к коже. Если бы ты изведал, что
такое злоба, трусость или слабость, ты бы тысячу раз
подумал, преаде чем прикоснуться к этой кровавой
мантии Ох. каким нужно быть осторожным, чтобы не
задеть бедняков... (Берет отца за руку.) Живо, папа...
Надевай свой цилиндр. (В упор. Флорану.) А теперь
буль любезен, лай нам пройти.

Ф л оран (преграждая ей путь). Нет, Тереза.

Тереза (дрожа, глядит ему в глаза). «Она пре-
лестна». — я слышала. как вы переговаривались с
Гартманом. «Прелестна». Ты ведь нс ждал от меня это-
го, а? Лицо, искаженное ненавистью, крикливый го-
лос и все эти мерзости. Я, наверное, сейчас безобраз-
на, как сама нищета, не так ли? Не говори — нет. Ты
побледнел. Побежденные страшны — верно?
Флоран. К чему ты говоришь эти дурацкие сло-
ва? Какая же ты побежденная? А уж я-то совсем не
победитель.

Т е р е з а. Ты — богач. Это еше хуже. Победитель,
который выиграл сражение без боя.

Флоран (кричит в отчаянии). Зачем ты вечно
попрекаешь меня богатством? Что я должен с ним
сделать?

Тереза. Ничего. Флоран. Если даже ты выбро-
сишь все свои деньги за окно, на ветер, смеясь, как гы
смеялся на днях, мое горе не развеется вместе с ними...
Пойми, ведь ты богат не только деньгами, ты богат
домом, в котором протекло твое детство, долгой, без-
мятежной жизнью, которую прожил ты и твои деды и
прадеды... Ты богат радостью жизни, во имя которой
тебе никогда не приходилось ни нападать, ни защи-
щаться. И еше гы богат своим талантом. Видишь,
сколько всего тебе пришлось бы побросать за окно...
Но только не воображай, что ты чудовище. Гартман
зря назвал тебя так. Ты заставил меня страдать, но ты
добрый. Понимаешь, ты не виноват, простоты ничего
не знаешь. (С минуту глядит на него, и вдруг ее захле-
стывает гнев. Кричит, наступая на него.) Ты ничего не
знаешь! Раз уж я решила выложить все начистоту, как
служанка, которой дали расчет, я еше раз крикну тебе
в лицо: вот что для меня горше всех мук. 7ы ничего не
знаешь! Такие, как ты, ничего не знают! Вам повез-
ло— вы можете ничего не знать. Ох, мне кажется,
нынче вечером во мне клокочет все отчаяние, от ко-
торого веками сжималось сердце обездоленных, когда
они вдруг замечали, что счастливые люди ничего не
знают, и нет никакой надежды, что узнают хоть когда-
нибудь! Но сегодня ты узнаешь, узнаешь, если не о
других, то хоть обо мне. А ну-ка, папа, расскажи ему.
если у тебя хватит духу, про все низости, все гнусности,
о которых он ведать не ведает и которые наделили
печальным опытом меня, хотя я моложе сто. Ну же, ну,
рассказывай, не стесняйся... Расскажи обо всем. О
том, как мне было девять лет, и нашелся старый госпо-
дин, который был так добр...

Тард. Она сошла с ума. Это был друг дома. Она
сама не понимает, что говорит..

Тереза. Расскажи ему еше. как мама, бывало,
напьется и блюет, а я за ней убираю...

Тард. Да замолчи ты! Дитя мое... ты меня уби-
ваешь!

Тереза. А он хотел, чтобы я полюбила его
мать, — представляешь! Он хотел, чтобы я не плевала
каждый вечер на портрет этой улыбающейся ламы...
Чтобы я умилялась сказочкам о ее розах Бедняжка,
в этих розах прошла вся ее жизнь... Но это не все, это
еше не все... Выложи ему остальное, это будет эффект-
но под занавес. Скажи ему, что не такая уж это чушь
то, что должна была рассказать Жанетта, и мама не раз
подбивала меня уступить Госте, чтобы удержать его
при себе.

I а рд (в сердцах). Но этого я никогда бы не до-
пустил!

Гере з а. Верю, папа. Тогда лучше расскажи ему.
как в пятнадцать лет какое там — в четырнадцать у
меня уже был любовник...

Г а р д. Замолчи, я тебе говорю! Не слушайте ее!

Тереза (кричит). В четырнадцать лет у меня был
любовник!

Г а р д (становясь перед нею). Тереза, хватит!

Тереза (отталкивая его, продолжает кричать
Флорану). Слышишь, в четырнадцать лет у меня был
любовник! Это был мальчишка, которого я даже тол-
ком не знала. Я уступила ему без любви, и не потому
что была порочной, а так, по бе гропогности и покор-
ности. которые ты тоже не поймешь Я была с ним
всего один раз. И забеременела. Когда я »то обнару-
жила. его давно след простыл. А я избавилась 01 по-
следствии сама... одна, вспоен комнате...

Тард (бросаясь к ней). Дочка!

Тереза (отстраняя его, кричит в упор Флорану).
Сама... и ползала на четвереньках, истекая кровью...

Тард (снова .хватая ее). Дочка, я тебе запрещаю!

Тереза (отталкивая его), ...и кусала все. что по-
падало под руку, чтобы не кричать! Ну вот. видишь! Я
сказала, сказала! До сих пор я не говорила никому.
Теперь все. Теперь я никогда не осмелюсь поглядеть
тебе в глаза. (Бросается в кресло, без сил. закрыв лицо
руками.)

Г ард (вспылив, с искренним возмущением). Ну это
уж слишком! Слишком. Я старый человек, и жизнь
порой хватала меня за горло. Приходилось кое-чем
поступаться, иной раз, может, больше чем следует, но
рассказывать об этом вот так. при всех, кричать об
этом на весь дом, чуть ли не хвастаться этим — ну пет!
Никогда! Слышишь, никогда твой отец не позволил
бы себе такого!

Пауза

Флор а и (застывший, бледный, каким-то чужим
голосом). Что я должен сделать, Тереза?

Тереза. Не гляди на меня и дай мне уйти, если
у тебя осталась хоть капля любви ко мне. (Встает и не
оборачиваясь идет к двери.) Идем, папа.

Тард (уходя, Флорану). Я еше раз прошу проще-
ния за эту сцену, которая меня оскорбляет и унижает,
но я здесь ни при чем. Вам-то я могу скатать как муж-
чина мужчине: мало ли что в жизни случается, но де-
лать — это одно, а говорить об этом вслух — другое...
(К/аняется и выходит сле(к>м за Терезой.)

Гартман (быстро входит) Я только что столк-
нулся с Терезой она бежала по лестнице к себе в
комнату.

Флоран (по-прежнему устремив невидящий
взгляд в пространство, тихо, не шевелясь). Она по-
гибла.

Г а р т м а н. И это говорите вы, Флоран? Я с пер-
вой минуты знал, что вам предстоит нелегкая любовь.
Вы должны положить немало сил. чтобы все понять.
Бегите же за ней, удержите, верните ее. Она уезжает.
Флоран, надо действовать!

Флоран. Я не знаю, что делать. Я растерялся,
Гартман.

Гартман. Вы растерялись? Что же она могла
вам сказать?

Ф л о р а н. Я ее не понимаю. Ей здесь все причи-
няет боль. Мой дом, мои книги, даже память о моей
матери.

Гартман (пожимает плечами). Неужели вы не
догадываетесь, что все это повод, и дело только в вас
одном?

л о р а н. Она упрекает меня за то, что я не знал
нужды, не знал горя и ненависти. Она стыдится своего
отца и нарочно привезла его сюда. Она стыдится сво-
ей прежней жизни и вызвала сюда эту девицу, чтобы
та взвела на нее грязный поклеп.

Г а р т м а н. Помните тот вечер в кафе, когда вы
мне описывали Терезу? Я тогда сказал вам: какое сча-
стье, что у девушки, которую вы полюбили, не строп-
тивый, нс упрямый, не обидчивый характер.
Флоран. Но почему’’ Вы считаете, что моя лю-
бовь недостаточно сильна, чтобы удержать такую де-
вушку?

Г а р т м а н Флоран, вы похожи на тех богачей,
которым всегда не хватает мелочи для нищих.. Вы
щедро отдавали себя своему искусству и радости бы-
тия. и они щедрой рукой возвращали вам... Вы сказа-
ли, что слишком большого везения не бывает Теперь
вы убедились в противном. Сейчас вы, наверное, по-
няли, что такое бремя слишком долгого везения... Вы
точно властелин былых времен; вам слишком щедро
и притом даром было отпущено то, за что мы, греш-
ные, платим дорогой пеной Что ж. миритесь с уча-
стью властелинов: они чувствовали себя чужаками па
земле.

Флоран. Ноя люблю ее, Гартман!

Г а р т м а н. Вог тут вы совершили промах Вла-
стелин должен любить только свое собственное удо-
вольствие.

Флора н. Тут что-то не так Мы ее не понимаем,
Гартман. Не может быть, чтобы она так страдала толь-
ко по этой причине.

Гартман (негромко, странным голосом). Может.
Флоран. Поверьте мне, я-то хорошо ее понимаю.

Флоран (поднимает голову, встречается взгля-
дом с Гартманом и невольно отшатывается). И вы?Вы
тоже собираетесь мне что-то сказать?

Гартма н (тихо). Когда я познакомился с вами,
Флоран, я был уже пожилым человеком и неловкими
пальпами тщетно пытался вызвать отзвук у безответ-
ной материи. Я был пожилым человеком, но заблудил-
ся в бесплодных поисках небесных голосов, которые
вы нашли без всяких усилий, от рождения. (Пауза С
улыбкой.) Я не плакал, не кричал. Я ведь не был вашей
возлюбленной... Но чувст новая я почти то же. что она.
Я вас ненавидел.

Ф л о р а н (шепотом). Но что па вас обоих нашло?
Ведь я не виноват.

Гартман (выпрямившись, берет погасшую труб-
ку). Нет, не виноваты. И вот теперь я просто старый
антрепренер, я трезво оцениваю свои музыкальные
способности и искренне люблю вас. (Чтобы скрыть
волнение, начинает выбивать трубку) Забавно, я не
думал, что когда-нибудь выскажу вам это... Но пусть
вы хотя бы поймете, что нельзя бросать ее в эту мину-
ту. когда она складывает свои убогий скарб и гибнет,
гибнет одна-одинешенька.

Ф л о р а и. Гартман! Я боюсь, что она посмотрит
на меня тем взглядом, каким смотрела в последний
раз. Я знаю, через пять минут будет поздно, но что же
мне делать? Скажите, скажите вы. что мне делать...

Гартман смотрит на него, делает уклончивое движение.

(Повернув к нему искаженное шцо, кричит.) Я стра-
даю!..

Гартман. Может, именно это и нужно. Стра-
дать, если вы способны научиться страданию. (Идет к
выходу. На пороге сталкивается с Терезой, одетой к
отъезду.)

Т е р е з а (монотонно, без всякого выражения). Вы
здесь. Ьртман? До свиданья. (Подходит к Флорану.)
Протай. Флоран. (Протягивает ему руку.) Я не хотела
сбежать как трусиха. Я еше могу глядеть тебе в глаза,
видишь... Не вспоминай обо мне слишком дурно.

Ф лоран (бормочет, не двигаясь с места). Про-
тай. Тереза... И прости меня. Я не знал...

Пауза.
Тереза (смотрит на него. И вдруг тихо). Ты...
плачешь?

Флорин молчи।

Ты?.. Плачешь из-за меня.’ Значит, ты умеешь пла-
кать?..

Флоран (ма1вина.1ьно отирает щеку). Разве я
плачу? Прости, пожалуйста.

Т среза (после на узы, во время которой она не
двигаясь, не отрываясь смотрела на него). Значит, и ты
не всегда счастлив, несмотря на красивые веши, кото-
рые тебя окружают?

Флоран. Нет, как видишь.

Тереза. Значит, ты не всегда уверен в себе? Не
всегда уверен в том. что всех одариваешь счастьем?
Что все силы неба и земли всегда на твоей стороне?

Флоран Нет, Тереза, с тех пор, как я знаю, что ты
несчастлива, я растерялся, я чувствую себя беспомощ-
ным, как отец, у которого ребенок молча чахнет от не-
ведомой болезни... Гебе больно, и это моя любовь при-
чиняет тебе боль, тебе больно, а моя любовь не может
тебе помочь. Я изо всех сил стараюсь сделать тебя счаст-
ливой, но тебе по-прежнему больно, а ничего друго-
го я нс умею... Ты говорила мне о страданиях, которых
я нс знаю, а понимаешь ли ты то. что чувствую я?

Тереза (тихо) Может, ты хоть разок попробу-
ешь быть как другие: трусливым, злым, жалким, себя-
любивым? Один разок?

Флоран. Не могу.

Те ре за. Может, ты попробуешь не добиваться
всего сразу, без всяких усилий, а с трудом пробивать
себе дорогу, оступаясь, начиная сначала, страдая, сты-
дясь? Может, ты попробуешь — и мне станет легче?

Флоран (снова качает головой, глаза его полны
слез). Я не могу. Вы все меня попрекаете, будто я вино-
ват. Пойми, это очень трудно — научиться нс быть
счастливым... Раньше я иногда чувствовал себя как бы
заколдованным, чувствовал, что мне никогда ни за что
не придется платить ни стоном, ни слезинкой... И
меня это даже устраивало. Но сегодня вечером я узнал,
что страдание тоже привилегия, которая дается не
каждому.

Тереза (шепчет, п лача от радости). О мой лю-
бимый, значит, и ты, ты тоже сомневаешься! Тебе
стыдно, тебе больно?.. Значит, ты не настоящий бо-
гач... (Копчиком пальца снимает слезу со щеки Флорана.)
Вот, взгляни, смотри, как она блестит на кончике
моего пальца! Что мне до всего остального, если ты
заплатил за меня своей слезой. О! Ты плакал, а я скла-
дывала наверху свой чемодан. Почему же ты не позвал
меня, не сказал, что ты плачешь, — ведь тогда я не
была бы так одинока?

Флор а и. Я боялся, что ты не поймешь.

Т е р е з а. Правда? Значит, тебе гоже нужно, чтобы
я тебя понимала, чтобы я тебе помогла? А я, как дура,
хотела уйти и ничего не знала. (Бросается в его объ-
ятия.) О, скажи, что я тебе нужна! Нужна, если не как
взрослому мужчине, то хотя бы как ребенку, чтобы ты
мог есть и ходить Пусть я буду тебе нужна, чтобы мне
было не так плохо.

Флора и. Ты мне нужна.

I срез а. Ведь от этого я тоже была несчастна. У
тебя так много всего, что согревает, поддерживает и
кормит тебя. А дня меня ты один и очаг, и пища, и
одежда.

Ф л о р а н. Ты мне нужна, Тереза.

Тереза. Больше чем все остальные радости?

Флоран. Больше чем все остальные.

Тереза (с улыбкой). Тогда живо зови их всех
сюда. Я больше их не боюсь. (Прижимается к нему,
спрятав лицо г него на груди.) Знаешь, я ведь лгала
тебе... Не смотри на меня... с тех пор как ты увез меня,
во мне говорил дух противоречия.. Я люблю тебя,
люблю таким, какой ты есть Не старайся быть похо-
жим на других. У меня нет ни друзей, ни дома, ни се-
мьи. но мне теперь все равно. Пусть придут твоя тетя
и сестра, я их полюб лю от всею сердца. У меня теперь
тоже светло на душе, и я богата. Ты мой дом. моя се-
мья, мой Господь Бог.

Т а р д (входит, под мышкой у него п лащ, в руках два
жалких чемоданчика). Вот и я. Готово Бог мне свиде-
тель, это против моей воли, и когда я запирал чемода-
ны, сердце мое разрывалось.

Тереза (обернувшись). Ах. это ты. папа! Папа, я
счастлива, счастлива!

Тард. Черт возьми, после сцены, которую ты
здесь закатила, трудно понять, как это ты умудряешь-
ся быть счастливой!

Т е р е з а. Я счастлива, папа, потому что ты уедешь
один с твоими картонными чемоданами, и я наконец
освободилась от тебя!

Тард. Уеду один? Куда?

Тереза. Куда хочешь, папа. Как можно дальше.
Тард (просительно). Но на свадьбу я вернусь?

Т е р с з а (с облегчением кричит). Нет, папа!

Тард (заморгав и как-то сникнув, бормочет). Но
ведь... родной отец, дочурка...

Тереза (снова кричит безжалостно). Нет, папа!
Тард (сам не зная, что говорит). А ты остаешься?
Тереза. Остаюсь, и мне больше не стыдно, я
сильная, я гордая, я молода, и у меня вся жизнь впере-
ди и счастье!.. (Преображенная, приникает к Флорану.)

Понурившийся Тард уныло подбирает с пола свои чемоданы.

Занавес
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Декорации те же, что и во втором действии. Вечер, ко на
дворе еше светло. По временам слышны отдаленные звуки
рояля. Посреди комнаты стоит Гере за. перед ней на коле-
нях м а сте р и на и ученица примеряют свадебное пла-
тье. рядом старшая мастерица. На заднем плане в крес-
ле на террасе вяжет тетка Флорана — г - ж а Базен. очарова-
тельная старая лама, вся в кружевах, лентах и драгоценностях.
На диване перелистывает журналы сестра Флорана Мари.

В углу, поодаль от всех, курит свою трубку Га р т м а н. На тер-
расе. позади г-жи Базен, три с л у ж а н к и. среди них с у до-
мой к а, — они смотрят во все глаза.

Пауза.

Г-жа Базе н (служанкам). Ну, довольно, до-
вольно. поглядели, и будет. Наглядитесь вволю во
время свадьбы...

Экономка (выходя, судомойке, которая в экс-
тазе приросза к месту). Л гы что, не слышишь? Кому
говорят'* И вообще с чего это ты без спросу увязалась
за нами .’ Сказано было раз и навсегда: ни под каким
видом не суй носа в господский сад. А ну. марш на
кухню, ла поживее... (Г-же Базен.) Простите, мадам,
мы не заметили, что она увязалась за нами...
Г-жа Ба зе н. Л ведь до сих нор эта девочка
всегда знала свое место.

Э к о н о м к а. В толк не возьму, какая муха ее уку-
сила, — вечно слоняется там, где не положено... Что и
говорить, она не чета прежней судомойке... Уж вы из-
вините. мадам, я теперь глазе нее не спушу. (Уходит.)

Г-жа Б а з е н. Через полчаса стемнеет...

Снопа пауза.

Старшая мастерица (одной из своих помощ-
ниц). Немного подтяни шлейф. Вот видите, мадемуа-
зель, в этой комнате сразу можно судить, как сидит
платье, а в вашей спальне никогда бы не подогнать все
как следует. Только нам надо поторопиться, иначе мы
не успеем к поезду десять сорок пять.

М а р и (зевая от скуки). А я-то ждала вас с таким
нетерпением! И вдруг — вы не играете в теннис' Вот
досада.

Тереза. Да.

Мар и. Будь еше здесь река, на худой конец мож-
но было бы поплавать или заняться греблей А мне,
точно в насмешку, из Англии продолжают пересылать
журналы по гребному спорту.

Пауза.

Мастерица. Заколи булавку повыше, Леонтина.

М а р и. Вы никогда не бывали в Англии?

Тереза. Нет.

М а р и. А я прожила там три года. Училась в вели-
колепном колледже. Знаете, там нравы такие свобод-
ные. такие спортивные. Совсем другая атмосфера. И в
результате мне не о чем говорить с моими здешними
подругами: они все это время держались за юбки гувер-
нанюк или маменек. Досадно, что ваши родители не
послали вас в Англию. Два-три года по ту сторону Ла-
Манша — лучший способ для девушки узнать жизнь.

Тереза (тихо). О, не скажите, есть и другие спо-
собы...

Мар и. Само собой Но нас, француженок, дер-
жат в такой строгости, что мы до самой свадьбы оста-
емся наивными дурочками. Есть, правда, один путь —
конечно, если родители не слишком старомодны, —
работать. Увы, это не всякому доступно.

Старшая мастер и и а. К несчастью, вы пра-
вы. мадемуазель. В этом году господину Лаперузу
снова пришлось уволить пятьдесят мастериц.

М а р и. О нет, я не об этом. Когда имеешь связи,
место всегда найдется. Я говорю о родителях. В не-
которых семьях на работу все еще смотря г как на
какое-то бесчестье. По-моему, работать восхититель-
но. А по-вашему?

Тереза (слабо усмехнувшись). Как когда. Хоро-
шо, конечно, заниматься тем. что очень любишь, —
как Флоран.

М а р и. Нет, я говорю сейчас не о людях искусства.
Я говорю об обычной работе, о ]оЬ*. о должности с
хорошим жалованьем в банке, рекламном бюро или
страховом агентстве.

Г-жа Б а з е ы (стеррасы). Я всю жизнь работала
не покладая рук то вязала, то плела кружева, то еше
что-нибудь придумаю, и мне это всегда было по душе.
Я не из тех лентяек, что любят сидеть сложа руки. У
меня два садовника, но мне случается и самой под-
резать розовые кусты.

М а р и. Работа — это, во-первых, превосходное
средство самодисциплины и, во-вторых, что особенно
важно для девушки, — это полная независимость.

* Работа (англ.).
Тсреза. Знаете, те, кто служит в конторе или
мастерской, частенько поглядывают на часы.

Старшая мастерица. А у нас, чтобы поло-
жить этому коней, господин Лаперуз велел снять все
стенные часы и запретил носить ручные. Все делается
по звонку.

Тереза (взяв за подбородок молоденькую ученицу,
которая стоит перед ней на коленях). Скажи-ка ей, что
сидеть изо дня в день у господина Лаперуза не такое
уж большое развлечение.

Старшая мастерица. Могу вас заверить,
мадемуазель, что все мастерицы нашей фирмы до-
вольны своей судьбой и даже очень довольны...

Тереза (тихо, улыбаясь ученице). Еше бы.

Г-жа Б а з е н. В мое время мастерицы работали
по шестнадцать часов в день. В каком-то смысле они,
конечно, стали счастливее, зато в прежнее время им
чаше делали подарки. Сколько раз я, бывало, сама
дарила портнихам, приходившим шить у меня на дому,
платья, которые еще вполне можно было носить. А
теперь никому из нас это и в голову не придет — ма-
стерицы не беднее нас с вами. Кто на этом проиграл?
Не мы, конечно.

М а р и. Я чувствую, что вы на редкость старомод-
ны, дорогая моя Тереза! Как видно, ваш идеал — это
девушка-домоседка. Неужели вас никогда не раздра-
жала семейная обстановка?

Тереза (с улыбкой). О, у меня случай особый!
Моя семья...

Г-жа Базен. Вы правы. Тереза. Не сдавайте
позиций! Мари у нас революционерка.

Мар и. А как же иначе! Я считаю, что молодая
девушка должна работать. Во-первых, в этом есть что-
то спортивное, это развлекает, наконец, это даже ши-
карно, — само собой, если работаешь не из нужды
Что поделаешь, тетя, надо идти в ногу со временем'

Г-жа Базе н. Мы тоже так говорили в свое вре-
мя. Только в ту пору мы требовали, чтобы нам разре-
шили ездить на велосипедах.

М а р и. Дет из буржуазных семей все еше счита-
ют себя избранниками Божьими И напрасно. Все мы
сделаны из одного теста, и наш обший земной удел —
работать.

Старшая маете р и и а. Совершенно с вами
согласна, мадемуазель. Девушка, которая хочет быть
современной, должна работать. Только, к сожалению,
многие еще не задумываются над этим вопросом.

Г е р е з а (ученице). Зато ты, наверно, хорошенько
обдумала этот вопрос, и не раз, прежде чем поступить
к господину Лаперузу?

Старшая мастерица (с вежливым смеш-
ком). Вы шутница, мадемуазель... Впрочем, я пони-
маю, вам наш маленький спор совсем неинтересен.
Когда выходишь замуж, это дело другое. У вас дом,
семейные обязанности... Но если девушка свободна,
как мадемуазель Франс, — она должна работать — в
этом я решительно убеждена. Кстати сказать, госпо-
дин Лаперуз предусмотрел очень простые и изящные
ансамбли для девушки, которая служит... В нынешнем
сезоне он предлагает две модели: одну для первой по-
ловины дня. другую на послеобеденное время. А ведь
это вопрос куда более сложный, чем кажется с перво-
го взгляда Не забудьте, что девушка, которая днем
работает, а в семь часов вечера идет куда-нибудь раз-
влекаться, физически не успевает переменить туалет к
коктейлю или ужину. Поэтому пришлось создать мо-
дель, которая была бы одинаково уместна на службе,
в кабаре, в кино и на худой конец даже в театре — ко-
нечно. не первого ранга Если вы и в самом деле осу-
ществите ваши планы, мадемуазель, я уверена, что
господин Лаперуз охотно пришлет вам с кем-нибудь
из наших мастериц эти две модели для ознакомления.

М а р и. Благодарю вас. но я собираюсь поступить
на работу не раньше осени. На летние месяцы со всех
сторон сыплются приглашения, так что пока это про-
сто невозможно, а вот в октябре, если у него появится
интересная модель, — буду очень рада.

Старшая м а с т с р II и а. Я передам ему. маде-
муазель. Жанна, поднимите складку повыше.

Мари. Но зато с октября, дорогая тетя, держу
пари, я буду работать с утра до вечера не в шутку, а
всерьез.

Г-жа Базен. Я всегда говорила, что ты сума-
сбродка.

Старшая мастерица. Не скажите, мадам.
Никто не знает, что нас ждет завтра. В наши дни рабо-
та — это не просто приятное времяпрепровождение
для бездельников, она стала необходимостью.

М а р и. А тетя не хочет этого понять. Она все еше
живет довоенными представлениями и нс понимает,
как зыбко нынче социальное положение каждого.
Старые времена канули в вечность, тетя. Теперь мы
вынуждены работать.

Старшая мастерица. Увы! До тех пор. пока
живы... (Пауза. Терезе.) Вы не устали. мадемуазель?

Тереза. Нет.

Старшая мастерица Теперь уже недолго,
но фасон этих рукавов требует особой тщательности.
(Мари.) И все-таки обилно, если из-за ваших планов
вы откажетесь от очаровательного ансамбля для зим-
него спорта, о котором я вам говорила.

М а р и. О. почему же! Зимой я непременно устрою
себе месячные каникулы. Я же не сектантка.
Старшая мастерица. Чудесно Вы меня
успокоили. Я была бы искренне огорчена, если бы его
носила другая лама. Честное слово, он прямо создан
для вас.

М а р и. И главное, знаете, вначале для меня, как
и для многих других, снег, лыжи были снобистской
прихотью, а теперь я просто не могу без них обойтись!
Но если я поступлю на работу, я сама буду оплачивать
гостиницу и костюмы. Никто не посмеет проверять
мои расходы в Межсве. Сколько захочу, столько и буду
тратить.

Старшая м а с т е р и ц а. В этом большое пре-
имущество девушки, которая служит.

М а р и. Еще бы! Мастерицы и машинистки в глу-
бине души завидуют нам. но они не ценят своего сча-
стья. Не ценят свободы, которую дают заработанные
деньги, свои собственные деньги. Знали бы они, как
под предлогом хорошего воспитания дочерей в самых
лучших французских семьях скряжничают...

Тереза (ученице). Теперь понимаешь, как тебе
повезло! Аты. верно, и не знала?

М а р и. Но это же совершенно ясно! В наши дни
полноправная женщина — только та, которая сама
зарабатывает себе на жизнь. Возьмите, к примеру, —
одна моя приятельница уже почти год работает в бан-
ке секретарем-машинисткой. И вот результат: мне так
и не разрешили обзавестись собственной машиной, а
она собирается купить себе маленький «родстер*!

Тереза. Машинистка? У нее на редкость хоро-
шее место...

М а р и. Конечно, она внесет за машину только
часть денег. Остальные добавит ее отец.

Т е р е з а. Ах вот оно что.
М а р и. Как только она купит машину, она поедет
с подругой в Грению и в Италию, останавливаясь по
пути...

Тереза. А как же служба в банке? Неужели ей
дадут такой большой отпуск?

М а р и. Конечно! Это ведь банк ее дяди. Он даст
ей любой отпуск, какой она попросит.

Тереза. Тогда понятно...

Г-жа Ь а з е и. И все-таки, девочка, что бы ты ни
говорила, желание работать на других кажется мне
нелепостью. Не понимаю тех, кто соглашается, чтобы
ими командовали! Что касается меня, я всегда любила
быть сама себе хозяйкой.

Старшая мастерица. Понятно, мадам. Вот
почему девушки из таких прекрасных семей, как маде-
муазель Франс, заслуживают всемерного поощрения и
горячей поддержки, — ведь они добровольно отказы-
ваются от своих социальных преимуществ. увы, отча-
сти уже призрачных. Ноя уверена, что очаровательные
костюмы, которые господин Лаперуз сделал специ-
ально для служащих девушек, во многом облегчат для
них испытание. По-моему, даже названия моделей
прелестны. Одна из них из плотного фая каштанового
цвета с короткой накидкой из выдры так и называется
«Сорок часов», другая более нарядная, с блузкой из
парчи, очень строгая, темно-синего цвета, единствен-
ное украшение — скромная брошь из настоящего жем-
чуга, называется «Юная синдикалистка».

Г-жа Базен. Странно, как меняется язык В
мое время с и иди кал и ста мн звали тех, кто пускал под
откос поезда.

Старшая мастерица (поднимаясь с кояен).
Ну вот и все. Если вы потерпите еще пять минут, ма-
демуазель, будет готова и накидка, и тогда вы сможете
судить о туалете в целом. Идемте, девушки. Надо то-
ропиться, иначе мы опоздаем на поезд. (Направляется
к выходу вместе с помощнииами.)

Тереза (бежит за ними и удерживает за руку
ученицу, которая смотрит на нее с удивлением). Послу-
шай ... Извините, мадемуазель, я хочу поговорить с
этой девочкой.

Старшая маете р и ц а. Пожалуйста, маде-
муазель. Мы будем ждать тебя в бельевой. Леонтина.
(Уходит с мастерицей.)

Тереза (отводит девочку в сторону). Тебя зовут
Леонтина?

Учен и и а. Да.

Тереза. Сколько тебе лет?

Учении а. Четырнадцать. Я просто маленького
роста. Нас в семье пятеро детей, и я самая младшая...

Тереза. Тебе придется просидеть целый вечер
над моим платьем ..

У ч е н и и а. Подумаешь. Мне не впервой. В этот
раз даже интересно ехали поездом.

Терез а. I (ослушай, Леонтина, я хотела тебе ска-
зать, понимаешь, я тоже знаю, что они говорят не-
правду. Я гоже знаю, как скучно и тяжело сидеть за
работой и как устаешь от нее. когда это изо дня в
день... Понимаешь, как бы тебе объяснить... Тебе по-
кажется глупым. . Это платье... я надену его всего один
раз... а оно дорогое. Год твоей работы у Лаперуза... По-
слушай. ( В смущении наклонившись к уху девочки.) Про-
сти меня за мое платье. Леонтина... (Подталкивает ее
к выходу) Ступай, ступай теперь.. И не смотри на
меня так В обшем-то ничего тут забавного нет...

Ученица убегает.
Г-жа Базен (смотрит на нес поверх очков/.
Ужас, до чего худы эти девчонки. Впрочем, меня это
не удивляет. Я их наблюдала в Париже Весь их обед —
кофе со сливками и булочка. Они предпочитают по-
тратить деньги на помаду, а не на антрекот. Теперь уж
я стара, мне приходится соблюдать диету, но когда я
была молоденькой, я ни за какие блага в мире не от-
казалась бы от хорошего бифштекса.

Тереза резко поворачивается. точно собираясь что-то сказать,
встречается взглядом с Гартманом, который улыбается. поку-
ривая трубку. Она. осекшись, тоже улыбается.

(Складывая свое вязанье.) Ну вот. я закончила еше один
ряд. Работа у меня идет медленно. И вечно я спускаю
петли: я и прежде-то не былаловкой вязальщицей. Но
бедняки так благодарны нам, когда мы вяжем для них
своими руками! (Мари.) Вот ты все хочешь нас убе-
дить, что тебе надо служить, чтобы иметь больше
карманных денег. Но ты же знаешь, если ты согла-
сишься вязать вместе со мной для бедных, я готова
платить тебе пятьсот франков за свитер. По крайней
мере обе будем делать доброе дело.

Мари вместо ответа пожимает плечами. Чувствуется, что эго
старый, ни к чему не приводящий спор.

Ну. прямо беда! Нынешние девушки не то. чго мое
поколение. Они знать не знают, что такое благотвори-
тельность. Нас-то приучали болеть душой за сирых и
убогих. А теперешняя молодежь? Ей бы только свои
удовольствия. (Встает.) Пока не стемнело, пойду по-
гляжу на розы. Туту меня один сорт, очень нежные, я
заплатила за них бешеные деньги, и с ними очень
много возни. Позовите меня. Тереза, когда будете при-
мерять накидку. Гы пойдешь со мной, дорогая?
М ари (вставая). Если хотите,тетя.

Г-жа Ь а з е н (идет к выходу, опираясь на плечо
Мари). Ты пойми, у этих бедняз зимой всегда нс хва-
тает теплой одежды. Если бы ты согласилась вязать
вместе со мной, я нс пожалела бы и тысячи франков
за свитер.

Уходят.

Гартман (улыбаясь Терезе). Гм... Кажется, на
этот раз мы были на волосок от гневной вспышки. ..

Т е р е з а (с улыбкой опускает голову). Самой мне
теперь уже все равно. Мне было стыдно из-за этой
девчушки... Я просто глупа.

Г а р г м а н (серьезно). Вы никогда не бываете глу-
пой. Тереза.

Пауза. Они прислушиваются. Флоран играет за сиеной

Тереза (шепотом, с улыбкой, полной нежности).
Он хорошо играет. Он счастлив, правда ведь? Я так
стараюсь.

Г а р т м а н. Он счастлив.

Т е р е з а. Я хочу верить в него, Гартман, хочу ве-
рить в них... Я хочу понять, все понять. Прежде я не
старалась понять. Я думала: я слишком молода, когда
состарюсь — пойму. Я хотела взбунтоваться изо всех
сил. А теперь...

Гарт м а н. Теперь?

Тереза (с улыбкой). Я стараюсь... (Пауза.) Но
почему они так милы, так безмятежны и так жестоки,
не подозревая об этом?

Г а р т м а н. Госпожа Базен всю жизнь прожила в
красивых особняках, среди роз и рукоделья...

Тереза. Мари, конечно, и добра и чиста, но в то
же время режет, как лезвие. Я ее боюсь.
Гарт м а н. Она только что вышла из своего кол
лсджа, не ведая ни стыда, ни собственной плоти, и
голова ее набита новомодными идеями...

Г е р е з а (с боязливой улыбкой). А он?

Г а р т м а и (разводит руками). Он — это он.

Тереза. Вы ведь слышали сейчас их разговор.
Они не сказали ни одного худого слова. Опи ни разу
не обмолвились ни о своих выгодах, ни о своих при
вилегиях. они уверены, что их рассуждения велико-
душны и справедливы. Но как все это было бессердеч-
но.. Я часто пытаюсьболтагьс Мари. Казалосьбы. где
и найтись общему языку, как не у двух девушек-
ровесниц. Смешно, но нам не о чем говорить. Госпожа
Ьазен иногда дает мне житейские советы. А я — я чув-
ствую себя старухой по сравнению с ней и боюсь, как
бы ненароком не открыть ей глаза на жизнь.

Гартман (взяв ее за руку) Как спокойно вы те-
перь говорите об этом!..

Тереза (с улыбкой). Я так надрывалась криком..
О, эти шесть дней, эти страшные шесть дней... Иногда
мне казалось, что в моей душе какой-то конь взвивал-
ся вдруг на дыбы... (Пауза. Задумалась.) Он ускакал.
Мчится прочь. Он уже далеко... Не стоит о нем жалеть.
Эго было злое животное.

Гарт м а н. Вы не правы. Тереза. Это был пре-
красный конь, черный, гордый и норовистый... Но и
жалеть, что вы отпустили его на волю, не стоит: это
была плата за ваше счастье. За то постыдное счастье,
от которого он рвался прочь изо всех сил, — помните?
А я уверен, что это постыдное счастье уже начало об-
волакивать вас, стало вашей жизнью...

Т е р е з а. Это правда. Мнетеперьиужиоихтепло,
раз они отняли у меня мое... Но какая странная коме-
дия — это их счастье!
Г а р т м а и. Придется вам выучить свою роль.

Т ере та. Я учу изо всех своих сил. Во мне уже
появляется безмятежность и мягкость. Я чувствую
себя не такой упрямой, правда, и не таком чистой... Я
чувствую, как душевный покои, точно порок, с каж-
дым днем все уверенней разъедает мою душу Я боль-
ше не доканываюсь до сути вешен, я все готова по-
пять, объяснить, ничего не требую... Конечно, и сама
становлюсь не такой ранимой. Вскоре все мои горести
расползутся прочь и забьются где-нибудь под камни,
а у меня останутся только игрушечные печали - как
у них.

Га рт м а н. Вы сказали «вскоре». Значит, еще не
все горести расползлись прочь?

Тереза (опять улыбается). Гсс! Послушайте, как
он играет...

Пауза, музыка.

Как все легко, когда он играет. Я точно змейка,
потерявшая свое ядовитое жало... Теперь мне остается
только тихонько стареть, слушая, какой играет. При-
слушайтесь... Каждая нога водворяет что-то на свое
идеальное место... О, какой налаженный и страшный
механизм их счастье. Гартман! Все дурное становится
злым духом, с ним. улыбаясь, вступают в единобор-
ство. ради упражнения сил. и его всегда сокрушают.
Нищета — повод проявить свою доброту и милосер-
дие... Работа, как вы только что слышали, приятное
времяпрепровождение для ленивцев... Любовь — без-
мятежная радость, без порывов, терзаний, сомнений...
Послушайте, Гартман, как он играет, не задавая себе
никаких вопросов.

Я — только радость среди прочих его радостей.
Стоило ему уверовать, что он опутал меня своим сча-
п ьем, пролив единственную слезинку, и он отсеял все
сомнения. Он уверен во мне, как и во всем прочем.
(Добавляет едва слышно.) А я далеко не уверена в себе.

Г а р т м а н. Он вас любит, Тереза.

Тереза. Я хочу в это верить. Гартман, хочу ве-
рить всей душой. Если бы я могла сберечь навеки пол
стеклом ту слезинку, которую он пролил из-за меня и
которую я сняла кончиком пальца... Но она высоква,
и у меня ничего не осталось.

Г а р т м а н. У вас осталась ваша мука и ваша лю-
бовь... Эго благая доля.

Тереза. Гартман, моя любовь ему не нужна, он
слишком богат!.. (Выпрямившись, кричит.) О нет, меня
еше не до копна приручили, еще есть вещи, которых
я не желаю понимать!.. (И вдруг удивленно замолкает.)

Девочка-судомойка медленно проходит по террасе, пожирая
глазами Терезу Видно, что она боится, что проникла туда, куда
ей запрещают ходить.

Судомойка (как только Тереза обернулась, спа-
сается бегством, смущенно бормоча). Ой. простите,
мадемуазель... Я нечаянно...

Гартман (подходит к Терезе). Вы ни разу не за-
мечали ее уловок? Каждый вечер ради вас она проби-
рается в эту запретную для нее часть сала. Ее могут
выбранить и даже прогнать, но целый день она занята
на кухне и только вечером на несколько секунд может
увидеть вас, налюбоваться вами. Как знать, может, вы
для нее сам Господь Бог.

Т е р е з а. Я? Но это нелепо...

Га р г м а н. Этой бедной судомойке вы должны
казаться такой красавицей — вы такая чистая, от вас
так хорошо пахнет. Она наверняка страдает из-за вас.
Вы ни одной минуты не принадлежите ей. но ведь она
не бунтует.

Тереза (шепотом). Но, Гартман...

Г а р т м а н. Она вас любит. Между гем вы ни разу
не сказали ей ни слова, чтобы помочь сохранить веру.
И как знать, может, у нее самой где-нибудь во дворе
есть собачонка, привязанная к конуре, и каждый вечер
она ждет свою хозяйку, чтобы поймать ее взгляд, а та
и не замечает...

Пауза. Слышно, как играет Флоран.

Тереза (тихо). Спасибо за помощь, Гартман. Но
чтобы так любить, надо растоп гать всю свою гордость.

Гартман. Не сопротивляйтесь. Вы увидите,
Флоран расточает вокруг себя тысячи маленьких ра-
достей — надо только уметь смиренно принимать их.
Мало-помалу в вас совершится странное превраще-
ние Не сопротивляйтесь. Вы начнете думать, как они.
вам будет это казаться естественным Я тоже был че-
ловеком, я бунтовал. Но череда безоблачных дней
втянула меня в свою орбиту... Вог увидите, мало-
помалу вы разучитесь чувствовать боль. И ничего не
будете требовать от них — кроме крошечной частицы
их радости.

Тереза (помолчав). Но ведь это все равно что от-
части умереть.

Г а р т м а н. Да. отчасти.

Т е р е з а. Я его люблю, Гартман. Я согласна быть
мертвой рядом с ним. Но вы? Он говорил мне, что вы
богаты, у вас не было нужды становиться его импре-
сарио.

Г а р т м а н (тихо). Я люблю божество, обитающее
в его пальцах.

Пауза Флоран продолжает играть.
Г е р е з а (вдруг по-детски, из глубины громадного
кресла, куда она забилась). Надо просто не думать, что
где-то есть другие люди, которые живут, мучаются,
умирают Я останусь здесь навсегда. Буду выходить из
дому только с ними, буду ездить в их удобных вагонах,
жить в их отелях, где такие вежливые хозяева, правда,
Гартман?

Гартман (тихо). Да, Тереза

Терез а. Я буду устремлять свой взгляд только
туда, куда смотрят они, — на цветы, на драгоценные
камни, на добрые лица И я стану безмятежной и
ясной, как они, и ничего больше не буду знать. (По-
вторяет. как ребенок, зачарованный сказкой.) Ничего
больше не буду знать, Гартман. Вот, наверное, самое
хорошее — ничего не знать.

Гартман. Да, Тереза.

Тереза. Счастье — это увертка хитрецов и лов-
качей... Но не бойтесь, я научусь, я тоже научусь.

Г а р т м а н (с некоторой грустью). Да. Терез;!. вы
тоже.

Экономка (поспешно входит). Мадемуазель...
мадемуазель... Приехал ваш отец...

Тереза (побледнев). Отец?

Экономка. Да. мадемуазель. Он такой взвол-
нованный... Приехал с вокзала на такси... Говорит, что
ему надо немедленно увидеть мадемуазель.

Гартман. Тереза, я уйду, но если я вам понадо-
блюсь, не забудьте, что я до поздней ночи сижу в сво-
ей комнате, у окна. (Уходит.)

Вбегает взволнованный Тард. Театральным жестом воздевает
руки к небу, но осекается, увидев выражение лица Терезы.
Экономка уходит. Тард снова повторяет свой жест, но не-
сколько менее аффектированно.
Тереза. Ну говори, в чем дело?

Тард. Это ужасно!

Т с р е । а. Что ужасно? Я запретила юбс являться
сюда.

Тард. Говорю тебе, это ужасно. Твоя бедная мать

Тереза. Что с нею?

Тард. Боже, Боже!

Тереза. Да говори же! Она заболела, умерла?

Г а рд. Почти. Ударилась об угол рояля!

Терез а. И ты явился, чтобы это сообщить?

Т а р д. Бессердечная дочь! Она ударилась головой
и едва не отдала Богу душу. А из-за чего? Знаешь ли
ты, из-за чего? Перед тобой стоит поруганный муж' У
твоей матери был любовник!

Т е р е з а. То есть как?

Тард. Госта.

Тереза. Но ведь ты уже тринадцать лет знаешь
об этом!

Тард. Да, я знал, но знал я один! А теперь это
знают все. Сиена на глазах у всех, чудовищный скан-
дал во время концерта, безобразная перебранка. И
сейчас еще краска стыла заливает щеки твоего отца...
Госта ударил ее кулаком... И конечно, все из-за тебя!..
Слава Богу, меня в это время не было! (После неболь-
шой паузы.) Когда я вышел из отдельного кабинета...

Терез а. Ты спрятался в отдельном кабинете?

Т а рд. Почему спрятался? Я случайно находился
там. Так вот, когда я вышел из кабинета. Госта уже
ушел — опять посреди концерта! — а твою мать при-
вели в чувство. Он будто бы заявил, что убьет твоего
жениха, и взял револьвер. Ноты меня знаешь. Я схва-
тил такси. Вскочил в поезд. Потом во второе такси. За
первое такси семнадцать франков, за поезд — во-
семьдесят. Это был скорый, в нем только первый и
второй класс А такси с вокзала — двадцать пять фран-
ков... Оно ждет у дверей Я так спешил, не захватил
ни гроша... (Д/я вида ощупывает карманы.)

Пауза. Тереза нс двигается с места

(Снова шарит по карманам.) Счетчик щелкает... Ты не
можешь мне дать?.. Мы рассчитаемся...

Тереза (вдруг кричит). Ты получишь свои день-
га! Замолчи хоть на минуту!

Т ард (которому эта мысль не дает покоя). Но
ведь... счетчик включен, дочурка...

Т е р е з а. Ну и пусть.

Тард. Плохо ты встречаешь отца. Ты могла бы
хоть спасибо сказать, что я ушел с концерта, чтобы
предупредить тебя об опасности Ты ведь не так уж
давно бросила сиену и знаешь, как косо смотрит ди-
рекция на замены... Госту заменили, меня тоже... у
твоей матери голова обвязана шарфами и обклеена
пластырем... Я ничуть не удивлюсь, если нас выставят
и отсюда...

Тереза (почти умоляя). Замолчи, замолчи. Я дам
тебе столько, сколько ты захочешь.

Г а р д. Молчу.

Тереза (после паузы). Госта очень страдает с тех
пор, как я уехала?

Тард. Конченый человек. Пьет без просыпу.
Даже твою мать больше не колотил... Ты не представ-
ляешь. Да что там!.. Я тебя посмешу: как-то вечером
вижу — сидит в уголке и плачет в три ручья над фут-
ляром от твоей скрипки... Помнишь, красный сатино-
вый чехол на ватине, это он подарил ею тебе, когда ты
была еше девчонкой.

Тереза. Это правда, папа?
Г а р д. Чудак! Он два раза дрался из-за тебя. Пер-
вый раз с папашей Лебонзом. в день нашего отъез-
да, — тот, видишь ли, сбрехнул что-то про тебя. Меж-
ду нами, я очень рад, что Госта ему всыпал. Представ-
ляешь, этот негодяй не расплатился с нами. Мы даже
подавали на него жалобу... Но это разговор особый...
А в другой раз он сцепился с официантом из кафе
«Руаяль». Помнишь, высокий, чернявый, с такой на-
гловатой рожей?.. Ну так вот, он спросил у Госты
ухмыляясь, как ты поживаешь... И тут началось! Госта
схватил сифон, у того оказался нож Дело кончилось
в полиции. Представляешь, какая молва идет о нашем
оркестре!.. А я-то из кожи вон лезу... Ну ладно, после
гой историй я решил, что уж теперь все поутихнет. Так
нет же! Нынче вечером твоя мать, дура этакая, возьми
ла и скажи ему. что, уж конечно, ты очень счастлива
здесь.

Т е р е з а. За это он и ударил ее, папа?

Тар д. За это, дочка. Вот уж, что называется, от-
чаянная голова!

Тереза. Но в конце концов, чем ему мешает, что
я счастлива?

Гард. Вог то-то и оно, девочка! (С внезапной тре-
вогой.) Послушай, Тереза, жаль все-таки, счетчик-то
щелкает. Может, ты дашь мне...

Тереза (вдруг кричит с тоской). Зачем ты при-
ехал все эго мне рассказывать, папа?!

Г а р д. Ты шутишь. Ведь ты моя дочь. А он, в кон-
це концов, мои зять, будущий зять. Не могу же я до-
пустить, чтобы вас перестреляли... Надо немедленно
вызвать полицию... Скажу тебе по-честному, я предпо-
чел бы, чтобы Госта не знал о моем приезде. Так что
если ты мне дашь.. Через полчаса как раз отходит по-
езд... (Пауза. Невольнодобавляет.) Атакси у ворот. Мне
даже за вызов не придется платить, я ведь тебе сказал,
он не выключил... (Жестам поясняет, о чем речь.)

Тереза (в смятении поднимает голову, она не
слушала его). Что?

Тард (повторяет с усилием). Я говорю, что уеду
на этом же такси и сэкономлю на вызове, потому что
вот уже час. как счетчик щелкает... Конечно, за стоян-
ку — дешевле, и все же...

Тереза (все еще не слушая, бормочет). Зачем ты
приехал, папа? Ведь это и так нелегко — почувство-
вать себя счастливой...

Т а р л. Ты чудачка, дитя мое! Я приехал, пренебре-
гая опасностью и расходами, потому что чувствовал —
это мой долг. Если бы ты могла дать мне семнадцать...
плюс восемьдесят... да плюс пятнадцать...

Тереза. На, вот тебе двести франков. И молчи...

Т а р д. Но ведь еше обратный путь, доченька...

Тереза. На. на. возьми...

Тард. Подожди, теперь ты даешь слишком много!
(Делает вид, что шарит по карманам.) У меня нет при
себе денег. Хочешь, я тебе вышлю свой долг перево-
дом? Значит, я должен тебе... около шестидесяти
франков...

Тереза. И он плакал над моим красным чехлом,
папа?

Т а р д (прыснув). В три ручья, дочурка, в три ручья!
(Видя, что Тереза не смеется, поправляется.) Просто
как безумный. (Снова с тревогой.) И этот безумец будет
здесь через пять минут. Ты ведь знаешь, в наше время,
да еше с этим автоматическим оружием, раз, два. и
готово, трупом больше — велика ли беда. Тут и дочь, а
заодно и отец и мать... Уверяю тебя, ты должна ре-
шиться... (Вынимая часы.) Если бы я не боялся опо-
здать на поезд...
Тереза (шепчет/. Госта тоже едет сюда. папа. Вес
персонажи моею прошлою один за другим явятся
сюда, чтобы вернуть меня.

Тара Я надеюсь, дитя мое. что, явившись сюда,
он ветре гит двух жандармов, которые живо его сцапа-
ют! Сначала слезы проливает — тоже курам на смех,
по это еше куда ни шло. Но драки, и этот отъезд с
револьвером Что он о себе воображает, этот субъект9

Тереза. Правда, папа, что он о себе воображает,
что вы все о себе воображаете?

Тард. Он любовник твоей матери. Ладно. Пусть
устраивает ей сиены, если уж ему приспичило!.. Но
тебе, моя крошка! Преследовать тебя в доме твоего
жениха... Да еше в тот вечер, когда ты примеряешь
свое подвенечное платье, белоснежное и непороч-
ное ... Ах, какое платье! Но знаешь, я уж и сам начинаю
сомневаться!.. Ты уверена, что никогда не спала с Го-
стом?

Тереза (улыбаясь против вали). Уверена, папа. Я
за все время не сказала ему двух ласковых слов.

Гард. Тогда на что он надеется? Даже если он
поднимет здесь пальбу, попадет он или нет в твоего
жениха, чего он добьется? Какой ему от этого прок?

Т е р е з а. А тот, что он потеряет меня безвозврат-
но, папа. И сам дойдет ло предела отчаяния. Все вы
этого не понимаете. — но на самом краю отчаяния
есть светлая опушка, и там чувствуешь себя почти
счастливым.

Тард. Странное счастье!

Тереза. Да, папа, странное счастье, и оно не
имеет ничего общего со счастьем, как его понимаете
вы. Жуткое счастье. Грязное, постыдное счастье. (Вдруг
кричит и в страхе цепляется за него.) Ноя не хочу, не
хочу больше такого счастья! Я хочу, я тоже хочу быть
счастливой1 Хочу быть счастливой. как другие’ Не
хочу больше ничего знать о вас...

Экон о м к а (входя) Мадемуазель, вас спраши-
вает еще каком-то господин.

Т а рд (с воплем). Какой господин? Какой госпо
дин, черт его возьми! Как его имя?

Госта (входя). Эго я, Тереза.

Тереза (экономке). Оставьте нас.

Экономка уходит.

Госта (глухо, не двигаясь с места). Где твой же-
них? Мне надое ним поговорить... (Делает шаг вперед.)

Гард (отступает и вопит, подняв руки кверху).
Он. нет. только не меня! Я ни при чем. Госта, я ни при
чем! Я здесь случайно, совершенно случайно. (Хочет
крикнуть, но голос его срывается.) На помошь!

Госта. Заткнись! Слышишь!

Тард (прячась за спину Терезы). Да-да, Госта. Я
заткнусь, заткнусь... Ты прав, я заткнусь. Я тут ни при
чем. Мне что — я молчок, и все тут.

Госта. Где твой жених?

Тереза. Вынь руку из кармана, Госта.

Г оста. Где твой жених? Мне надо с ним погово-
рить.

Тереза. Вынь руку из кармана, слышишь'’ Я
приказываю тебе — вынь руку из кармана!

Тард (забившись в угол). Вот именно, пусть вынет
руку из кармана!

Госта. Где твой жених, Тереза? Ты поняла: мне
надо с них» поговорить.

Тереза (борется с ним). Вынь руку из кармана, я
требую. Вынь руку из кармана и отдай это мне.

Тард (издали). Осторожней, дочка, осторожней!

Госта (пытаясь ее оттолкнуть). Уйди, Тереза.
Т е ре за (продолжая бороться). Отлай... Нет. ты
отдашь.

Г оста. Господи, да уйди же...

Тс рс за. Не сопротивляйся, ты меня поранишь...
Отлай. Госта, или я разряжу его себе в грудь... Ты ведь
этого добиваешься? Этого? ( Вырывает у него револьвер.)

Тард. Уф!

Т е р е з а. А теперь посмотри мне в глаза

Госта (опустив голову). Нет

Тереза (непреклонно). Посмотри мне в глаза.
Госта!

Госта (поднимая голову). Ну?

Т е р е з а. Ты хотел его убить’

Г оста. Да.

Т е р е з а. За что?

Пауза. Госта отводит глаза.

Отвечай. За что?

Госта. Не знаю.

Т а р д (вспылив, он уже больше не боится). Нет, как
вам это нравится! Не знает! А ну-ка лай мне эту пушку,
девочка, дай мне ее сюда...

Снова пауза.

Госта (вдруг бормочет). Я негодяй, Тереза, я не
должен был приходить сюда. Позови своего жениха,
пусть он выгонит меня за дверь пинком в зад. Другого
я не стою.

Тереза (жестко). Он не должен знать, что кто-
то вообразил, будто имеет на меня такие права, что
может являться сюда и устраивать мне сиену. Убирай-
ся отсюда сам.

Г оста. Ты права. Я не стою даже пинка.
Те р е з а (тихо). Я не люблю тебя. Госта. Я никог-
да не любила тебя. Если бы даже я не встретила его. я
все равно никогда не полюбила бы тебя. Ты подумал
об этом, когда ехал сюда?

Г оста. Подумал.

Тереза. И все-такн поехал?

Г о с г а. Я полчаса стоял перед решеткой сада, не
решаясь войти...

Тереза. Зачем же ты вошел? Я не хочу тебя ви-
деть. Я счастлива здесь, понимаешь? Я счастлив;!, и я
его люблю. Ч го мне до твоих мук и твоей нищеты. Я
люблю его, слышишь, люблю!.. Зачем ты пришел сюда
и тычешь нам в глаза своим несчастьем? И вообще как
ты смеешь улыбаться, когда я говорю тебе, что люблю
его и что я счастлива? Ты уродлив. Госта, ты стар, ты
ленив. Ты всегда твердил, что мог бы играть лучше
других, и никогда ничего не делал...

Госта (пристально глядя на нее). Да, Тереза.

Те ре за. Ты пьешь, потому что, когда ты пьян,
тебе кажется, что ты на что-то способен, и все твои
деньги уходят на выпивку. У тебя нс осталось даже при-
личного костюма, ноты и этим гордишься, вообража-
ешь, что засаленный пиджак с продранными локтя-
ми — это рубище гения... Если уж ты такой мужествен-
ный и сильный, как воображаешь, нс лучше ли начать
с того, чтобы бросить пить и купить себе ботинки...

Тард. Доченька, доченька, не доводи его до край-
ности.

Тереза. Когда ты сидишь за роялем, твои паль-
цы трясутся и ты все чаше мажешь, ведь правда?
Лучше бы ты доказал свою любовь, свою великую
любовь к музыке — бросил пить и работал бы изо дня
вдень.

Госта (по-прежнему глядя на нее). Да, Тереза.
Тереза. А если ш хотел доказать свою любовь
ко мне, то тебе тоже нс следовало приходить. Ты взял
револьвер и отправился сюда, вообразив себя побор-
ником справедливости... А знаешь, что она такое —
твоя справедливость? Если ты сам не понял, я тебе
объясню: это ненависть. Ненависть неудачника ко
всем, кто красивее и счастливее тебя.

Го с т а (с внезапным воплем.). Неправда. Тереза!

Тереза. Правда. (Тоже кричит.) Ты думаешь, я
не знаю, что у тебя на уме? Я знаю все твои мысли,
знаю их лучше, чем ты. Госта!

Пауза.

Госта опускает голову.

(Продолжает тише, странным хриплым голосом.) Ка-
кая гордыня, какое чудовищное тщеславие! Я готова
сострадать тебе, жалеть тебя, но если ты воображаешь,
что наша нищета, невезение, убожество доказывают
наше превосходство, — ты ошибаешься.

Госта (глухо). И это говоришь ты, Тереза?

Тереза. Да, я. Я Что тебе еще от меня надо,
говори?

Гост а. Ничего, Тереза. Ты права.

Терез а. Тогда убирайся. Убирайтесь оба. Я хочу
быть счастливой и забыть о вас. Вы несчастны, но что
мне до этого! Мне повезло — и точка! Вы безобразные,
грязные, и мысли у вас тоже грязные, и богачи правы,
что на улице обходят вас стороной... Убирайтесь, сей-
час же убирайтесь, чтобы глаза мои вас не видели...
(Выкрикнув все это, вдруг разражается рыданьями и
стонами.) Да убирайтесь же! Вы же видите, я больше
не в силах мучиться из-за вас. (Опускается на пол и
рыдает как ребенок.)
Мужчины растерянно смотрят на нее, уронив руки, не емся
ничего предпринять. Музыка, которая было умоисы. теперь
возобновилась. Госы до.ичг прислушивается. Рыдания крепа
заглохли. Тард тоже слушает, ссутулившись.

Гост а (спуч тя несколько мгновений, обернувшись).
Кто эго играет?

Тереза (тихо). Он

Г о с г а (после паузы). И музыка его?

Терез а. Да, его.

Гост а (помолчав, снова). Как это у него получа-
ется?

Т е р е з а. Он все так делает. Госта: без усилии, не
зная неудач, не переделывая заново, не страдая.

Снова молчание, музыка обволакивает их.

Госта. Как это ему удается. Тереза? А я пробую,
ищу. начинаю сначала, и ничего у меня не выходит.

Снова пауза, наполненная музыкой.

(Наконец делает движение — подходит к Терезе.) За-
будь нас, девочка... Теперь я понял, мы нс должны
были соваться сюда с нашими грязными харями... Но
тебе уже недолго терпеть... Сейчас мы выйдем в сад.
ты увидишь, как мы пройдем по освещенной дорожке
и канем в ночь. И коней. Мы умрем, и ты заживешь
наконец спокойно...

Они снова слушают музыку, которая звучит громче.

(Наконец, вырвавшись из-под ее очарования, идет к две-
ри.) Когда-нибудь, позже... если к слову придется... ты
ему скажи, Тереза, что я приехал убить его и ушел.

Тард (следует за ним, вдруг постаревший, одрях-
левший, жалкий). И скажи ему. дочурка, что я обдумал
все насчет этих денег и постараюсь ему вернуть, хотя
бы часть...

Старшая мастерица к ее почошни им гюзнраша
ются с платьем.

(Увидев их, берет Госту под руку.) Пошли Не надо,
чтобы нас видели (Увлекает Госту за собой.)

Оба исчезают.

Старшая мастерица (оживленная, шумная,
болтливая). Вот и мы. Я заставила вас ждать, мадемуа-
зель. Извините. Сейчас мы скоренько примерим на-
кидку, чтобы вы могли судить об обшем впечатлении...
Без накидки туалет не смотрится (Мастерице.) А ну-
ка. помоги мне... (Принимается задело.) Представляю,
какая это будет великолепная церемония...

Т е р е з а (с этой минуты отвечает, как сомнамбу-
ла). Да, великолепная.

Старшая м а с т е р и ц а. А в каких туалетах
будут подружки?

Тереза. В розовых

Стар ш а я мае т с р и ц а. Ах, господин Лапе-
руз был просто в отчаянии, что их туалеты заказали не
ему... У него была прелестная мысль. Но он, конечно,
понял щепетильность мадемуазель Франс. Подружек
шесть?

Тереза. Да, шесть.

Старшая мастерица. Очаровательно...
Право, в этих маленьких церквушках такие церемонии
приобретают совершенно особый, воистину изыскан-
ный стиль. Шлейф, конечно, понесут дети? В наше
время это очень принято.

Тереза Четверо детей...
Старшая мастерица. Прелестно! И потом
инеты, музыка... А после свадьбы вам, конечно, пред-
стоит прекрасное, увлекательное путешествие? Ах.
простите, я так бесцеремонно расспрашиваю...

Те ре за. В Швейцарию и в Италию.

Старшая мастерица. В Швейцарию и в
Италию. Ну что ж, традиционный маршрут, но. по-
жалуй, самый прекрасный Какое неслыханное сча-
стье!..

Тереза (тихо повторяет). Да, какое неслыхан-
ное счастье... (Вдруг, задрожав, выскальзывает из рук
мастериц.) Послушайте, оставьте меня на минутку...
Пожалуйста. Оставьте меня одну.

Старшая мастерица (озадаченная, вста-
ет). Но, мадемуазель...

Тереза. Оставьте меня, пожалуйста, оставьте...
Платье сидит прекрасно... Оставьте меня...

Старшая мастерица. Но, мадемуазель, мы
не кончили примерку, а поезд отходит через полчаса...

Т е р е з а. Я вас уверяю, платье сидит прекрасно...
и вообще это не важно... Поднимитесь, пожалуйста, в
бельевую, я тоже сейчас туда приду... Я приду, обещаю
вам. я тоже приду за вами следом... и сделаю все, что
вы захотите... Только оставьте меня... оставьте меня на
несколько минут

Старшая мастерица (задетая). Как вам
угодно, мадемуазель. Мы закончим примерку навер-
ху... (Вымещая досаду на ученике.) Ну, живо, собирай
булавки! Ты что зеваешь, хочешь, чтобы из-за тебя мы
на поезд опоздали?

Они уходят. Пауза Тереза снимает подвенечную фату и быстро
выходит. Музыка обрывается. Через несколько мгновений по-
является Флоран.
Флоран. С кем 1Ы разговаривала, Тереза? (Не
видя ее, заглядывает за кулисы.)

Когда он ношращаегсн. входит Т с р е зав налью, без шляпы.
В руках у псе белое подвенечное платье, она кладет ею на
кресло.

Я искал тебя... Куда ты, дорогая?

Тереза. Мне захотелось выйти на минуту в парк.
Флора н. А зачем пальто? Ведь сейчас жарко...
Тереза (тихо). Меня что-то знобит.

Флоран (привлекая ее к себе) Знаешь, сегодня
днем мы с Гартманом составили подробный маршрут
нашей поездки Представляешь, это было нелегко
Мне хотелось показать тебе все свои любимые места...
Мы бы их за всю жизнь не объехали.. Но все же есть
одна скала на берегу озера в Люцерне, куда мы обяза-
тельно придем с тобой вдвоем и будем вместе ждать
восхода солнца... И еше есть портрет итальянской
герцогини эпохи Возрождения, она похожа на тебя.
Мы непременно должны вместе увидеть се в галерее
Уффиии...

Тереза. Да, дорогой...

Флоран. Знаешь, я гак счастлив нынче вече-
ром... Мне так хорошо... А тебе?

Тереза (улыбаясь через силу). И мне, дорогой. Ты
работал?

Флор а н. Ты слышала? Анданте идет легко...

Гере за. Поиграй еше. дорогой, прошу тебя...

Ф лора н. А ты будешь слушать из сада?

Те ре за. Да, дорогой, иди же играй... Тебе ведь
самому до смерти этою хочется, я по глазам вижу.

Ф л о р а н (па лету целуя ее, исчезает). Ты пони-
маешь, так легко идет... Я счастлив...
Терез а. Да, дорогой. (После его ухода несколько
мгновений стоит неподвижно, потом негромко.) По-
нимаешь, Флоран, сколько ни хитри и ни закрывай
глаза.. На свете всегда найлсгея бездомная собачонка,
которая помешает мне быть счастливой...

Музыка за сиеной звучит снова.

(Ласково проводит рукой по белому платью, потом бы-
стро ее отнимает. Повернувшись лицом к гостиной, где
играет Флоран, шепчет, словно ей еще много надо ему
сказать.) Понимаешь... (Но вдруг резко поворачивает-
ся и исчезает во тьме.)

На сцене только роскошное подвенечное платье, сияющее
ослепительной белизной в темноте. На верхних ступенях лест-
ницы незаметно появляется Гартман Он безмолвно наблю-
дает за уходом Терезы Пауза.

Гартман (сквозь стекло провожает ее взглядом
во мраке парка. Наконец шепчет). Она знает все, что ее
ждет, и уходит, хрупкая и решительная, мыкать горе по
белу свету...

Музыка за сценой звучит вес более мошно.

Занавес

Эвридика

Пьеса в четырех действиях
© Перепоя. Е Бабун, наследники. 2010.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Орфей)

О тсц I музыканты

Эвридика]

Мать । актеры

Венсан.

Матиас.

Дюлак — импресарио.

Администратор.

Две девушки из труппы.

Г-н Анри.

Коридорный в гостинице.

Шофер автобуса.

Секретарь комиссариата полиции.

Официант в буфете.

Прекрасная кассирша.
Буфет провинпиалызого вокзала. Претензия на роскошь, все
обветшалое. грязное Мраморные столики, зеркала, диванчи-
ки, обитые потертым красным плюшем За кассой на чересчур
высоком табурете, подобно Будде в алтаре, восседает кассир-
ша с пучком пышных волос и огромным бюстом. Пожилые
официанты, лысые и чинные, блестящие металлические
шары-урны, где валяются вонючие тряпки.

Перед поднятием занавеса слышны звуки скрипки. Это Ор-
феи тихонько играет в уголке; рядом, перед двумя пустыми
стаканами, оте и, погруженный в какие-то ।рошовыерасчеты
В । чубине сиены с отсутствующим видом сидит единственный
посетите л ь — молодой человек в плаще, в надвинутой на
глаза шляпе С минуту еше звучит музыка, потом отец подни-
мает голову и смотрит на Орфея.

Отец. Сынок!

Орфе и (не прекращай игры). Да, папа?

Отец. Надеюсь, сынок, ты не заставишь старика
отца собирать деньги в вокзальном буфете?

О р ф е й. Я играю для себя.

Отец. В буфете, где всего один посетитель, да и
тот притворяется, что не слушает. Трюк известный.
Сначала притворяются, что не слушают, потом, когда
протягиваешь тарелку, притворяются, что не видят, ну
а я притворяюсь, что не вижу, что они притворяются.

Пауза.

Орфей играет на скрипке.

Неужели тебе и вправду доставляет удовольствие пи-
ликать на скрипке? Просто удивляюсь, ты — музы-
кант, а все еше любишь музыку? Я вот побренчу в
пивной для болванов, которые режутся в карты, и
одно у меня желание...

Орфей (не переставая играть). Отправиться в
другую пивную самому резаться в карты

Отец (удивленно). Пожалуй, что и так. Откуда ты
знаешь?

Орфе й. Представь себе, вот уже двадцать дет, как
я догадываюсь об этом.

Отец. Двадцать лет! Ну, ты преувеличиваешь.
Двадцать лет назад у меня еше был талант. Как лети т
время... Двадцать лет назад я играл в симфоническом
оркестре, чудесная была пора. Кто бы мог подумать,
что твой отец будет таскаться с арфой по террасам
кафе, кто бы мог подумать, что я докачусь до такого —
буду обходить публику с тарелочкой!

Орфе й. Мама твердила это всякий раз. как тебя
прогоняли с места...

Отец. Твоя мать никогда меня не любила. Да и ты
тоже. Тебе бы только меня унизить. Но не воображай,
пожалуйста, что я вечно буду все сносить. Ты знаешь,
что меня пригласили арфистом в казино в Палавас-ле-
Фло?

Орфей. Да, папа.

О т е ц. И я отказался, потому что там не нашлось
места скрипача для тебя'.’

Орфей. Да, папа. Вернее, нет, папа.
О те ц. Нет, папа? Почему это — нет, папа?

О р ф е и. Ты отказался потому, чю плохо играешь
на арфе и знаешь, что тебя выгнали бы па другой же
лень.

Отец (обиженно отворачивается). Я и отвечать-
то тебе не желаю.

Орфей снова берется за скрипку

Ты опять за свое?

Орфе й. Да. Тебе мешает?

Отец. Я сбиваюсь со счета. Восемью семь?

Орфей Пятьдесят шесть.

О т с и. Ты уверен?

Орфе й. Да.

Отец. Как странно, а я-то надеялся, что шестьде-
сят три Ведь только что у нас было восемью девять —
семьдесят два... Знаешь, сынок, денегосталось совсем
мало...

Орфей. Знаю.

Отец. Это все, что ты можешь сказать?

Орфе й. Да, папа.

О т с и. А ты подумал о моих сединах?

Орфе й. Нет, папа.

Отец. Ну что ж. Я привык. (Снова погружается в
подсчеты.) Восемью семь?

Орфе и. Пятьдесят шесть.

Отец (сгоречью). 11ятьдесят шесть... Заладил свое.
(Перестает считать и закрывает записную книжку.)
Мы неплохо поужинали сегодня вечером, и всего на
двенадцать франков семьдесят пять сантимов.

Орфе й. Да, папа.

Отец А вот салат ты заказал зря. Выбирал бы
умнее, тебе бы дали его на гарнир, а вместо салата раз-
решили бы взять второй десерт. В дешевых ресторан-
чиках всегда выгоднее Орать два десерта. Ломтик юр-
та - прямо объедение Видишь ди, по правде говоря,
сегодня на эти двенадцать франков семьдесят пять
сантимов мы поужинали лучше, чем вчера в Монпелье
на тринадцать с полтиной, хоть заказывали там по
карточке... Ты скажешь, что у них настоящие салфет-
ки. а не бумажные, как здесь. Что верно, то верно, в
том заведении умеют пустить пыль в глаза, но. в конце
концов, оно ведь не излучших. Ты заметил, они взяли
с нас за сыр три франка? Хоть бы дали на выбор, как
в настоящих больших ресторанах, куда там! Однажды,
сынок, меня приг ласили в ресторан Поккарди. гот. что
на бульваре Итальянцев. И мне принесли на выбор...

Орфе й. Ты об этом уже раз десять рассказывал,
папа.

Отец (обижен). Ну что ж, как угодно, можешь нс
слушать.

Орфей снова берется за скрипку

(Через минуту ему становится скучно и он перестает
дуться.) Послушай, сынок, ты играешь что-то ужасно
грустное.

О р ф е й. Я и думаю о грустном.

О т е ц. О чем же гы думаешь?

О р ф е й. О тебе.

О г с и. Обо мне? Вот так-так! Еше что скажешь?
Орфе й (перестает играть). О тебе и о себе.

Отец. Правда, сынок, положение у нас с тобой не
блестящее, но мы делаем все, что в наших силах.

О р ф е й. Я думаю о том, чго с тех пор, как умерла
мама, я брожу за тобой со скрипкой по террасам кафе,
смотрю, как по вечерам ты бьешься над подсчетами.
Слушаю твои рассуждения о меню дешевых ресторан-
чиков. а потом ложусь спать и наутро снова встаю.
О г с ц. Вот проживешь с мое, тогда поймешь, что
это за штука — жизнь!

Орфей И еще я думаю, останься ты один, арфа
тебя не прокормит.

Отец (с внезапным беспокойством). Ты собира-
ешься меня бросить?

Орфей. Нет. Я, видно, никогда не смогу это сде-
лать. Я талантливее тебя, я молод, и я уверен, в жизни
мне суждена иная доля; но я не смогу спокойно жить,
зная, что ты где-то подыхаешь с голоду.

Отеи. Это хорошо, сынок, что ты думаешь об
отце.

Орфе й. Да, хорошо, но тяжело. Порой я пыта-
юсь вообразить себе, что могло бы нас разлучить...

Отец. Ну-ну, мы ведь с тобой неплохо ладим...

Орфей. Будь у меня, например, хорошее место,
где я зарабатывал бы достаточно, чтобы давать тебе на
жизнь. Но это только мечта. Разве может один музы-
кант заработать на две комнаты и на два обеда и ужи-
на вдень?

Оте ц. Да у меня потребности очень скромные.
Обед за двенадцать франков семьдесят пять сантимов,
как сегодня, кофе, рюмочка ликера, сигара за три су,
и я буду счастливейшим человеком на свете.

Молчание.

В крайнем случае я могу обойтись и без ликера.

О р ф е й (продолжаямечтать). Или вот, на желез-
нодорожном переезде один из нас мог бы попасть под
поезд.

О г е н. Так-так! Который же из нас, сынок?

Орфей (тихо). О. мне это безразлично...

Отец (вздрогнув). Шутник. Чур не я! У меня что-
то нет желания умирать! Какие у тебя сегодня мрачные
мысли, дружочек. (Деликатнорыгает.) Кролик все же
был неплох. Черт побери, ну и насмешил же ты меня!
Когда я был в твоем возрасте, жизнь казалась мне пре
красной. (Искоса взглядывает на кассиршу.) А любовь?
Ты подумал, что на свете существует любовь?

Орфе й. Любювь? О какой любви гы говоришь?
О тех девицах, которые могут нам встретиться’’

О т е н. О дорогой мой, разве угадаешь, где встре-
тишь любовь? (Наклоняется к нему.) Скажи, у меня не
слишком заметна лысина? Кассирша просто очарова-
тельна. Пожалуй, даже чересчур шикарна. Больше
подходит мне. чем тебе. Сколько, по-твоему, этой про-
казнице? Лет сорок, сорок пять?

Орфе й (нехотя улыбается, похлопывает отца по
плечу). Пойду прогуляюсь по перрону... До поезда еше
целый час.

Когда он уходит, отец встает с места и начинает кружить вокруг
кассирши, которая бросает на жалкого посетителя испепеляю-
щий взгляд. Отец сразу чувствует себя уродливым, бедным,
плешивым, он проводит рукой по лысине и, уничтоженный,
плетется к своим инструментам, собираясь ухолить. Стреми-
тельно входит Эвридика.

Эвридика. Простите, мсье. Это здесь играли на
скрипке?

Отец. Да, мадемуазель. Играл мой сын. Мои сын
Орфей.

Эвридика. Как прекрасно то, что он играл!

Отеи, польщенный, кланяется и удаляется, унося инструмен-
ты. Торжественный выход матери Э вр и д и к и . Боа. шля-
па с перьями. С 1920 гола она все молодеет и молодеет.

Мать. Вот ты где, Эвридика!.. Ах, какая жара...
Ненавижу ждать на вокзалах. Гастроли, как всегда,
организованы просто ужасно. Администратор обязан
сделать так, чтобы хоть актеры на первых ролях не
ждали целую вечность на пересадочных станциях. Как
можно вечером играть с подъемом, если целым день
торчишь в залах ожидания?

Э в р и л и к а. Отсюда идет всегоадин-единствснный
поезд, мама, и для премьеров и для статистов, и он
опаздывает на целый час из-за вчерашнего урагана.
При чем тут администратор?

Мать. Ах, вечно ты зашитаешь болванов!

Оф и и и а н т (подходит к ним). Что желают ламы?

Мать. Закажем что-нибудь?

Э в р и д и к а. Раз уж ты так торжественно уселась
в этом кафе, придется что-нибудь взять.

Мать. Есть у вас хороший пепермент? Тогда дай-
те неперменг. В Аргентине и Бразилии, когда жара
становилась невыносимом, я всегда перед выходом на
сцену пила пепермент. Этот секрет мне открыла Сара.
Итак, пепермент.

О ф и ц и а н т. А для мадемуазель?

Э в р и л и к а. Кофе

Официант отходит.

М а г ь. Не сутулься. Почему ты не с Матиасом?
Он бродит как неприкаянный.

Э в р и д и к а. Пожалуйста, не беспокойся о нем.

М ат ь. Напрасно гы заставляешь страдать этого
юношу. Он тебя обожает. Прежде всего напрасно ты
взяла его себе в любовники; я еще тогда тебя преду-
преждала, но сделанного не воротишь. Впрочем, все
мы, грешные, начинаем с актеров и актерами кончаем.
В твои годы я была красивее, чем ты. Любому было
лестно взять меня на содержание, а я зря теряла время
с твоим отиом... Сама видишь, что из этого подучи-
лось. Нс сутулься.

О ф и ц и а и । (приносит тказчнные напитки).
Подать льду, мадам?

М а т ь Ни в коем случае, дружок, это вредно для
голоса. Пепермеш просто отвратителен. Ненавижу
провинцию, ненавижу гастроли Но Париж помешал-
ся на молоденьких дурочках, у которых грудь как дос-
ка и которые трех слов не могут произнести не сбив-
шись... Так в чем же провинился перед тобой этот
юноша'.’ В Монтелимаре вы даже сели в разные купе.
Эвридика. дитя мое. мать всегда наперсница дочери,
особенно когда они одного возраста, ну, я хочу ска-
зать. если мамочка очень молода. Скажи мне, в чем он
перед тобой провинился?..

Эвридика. Ни в чем, мама.

Мать. «Ни в чем. мама» это не объяснение.
Ясно одно, он тебя обожает. Может быть, поэтому ты
его и не любишь. Все мы одинаковы. Неисправимы.
Кофе недурен?

Эвридика. Пей, я нс буду.

М ат ь. Благодарю. Но я люблю, чтобы кофе был
очень сладкий. Официант! Еше кусочек сахару для
мадемуазель. Ты его больше нс любишь?

Эвридика. Кого?

Мать. Матиаса.

Э в р и д и к а. Ты зря теряешь время, мама.

Официанте угрюмым видом приносит сахар.

М ать. Спасибо, дружок. Сахар загажен мухами,
ну как тебе это нравится? Я объехала весь свет, жила в
роскошных отелях, а теперь вот до чего докатилась.
Ничего не поделаешь. А сахар все равно растает...
(Пьет кофе.) Пожалуй, ты права. Главное — следовать
инстинкту. Я всегда следовала инстинкту, как и подо-
бает артистической натуре. Впрочем, в тебе нет теа-
тральной жилки. Не сутулься А. вот и Венсан! Любовь
моя. Он. кажется, раздражен. Прошу тебя, будь с ним
полюбезней. Ты ведь знаешь, как я им дорожу.

Входит Вейса и, седоватый, красивый, изнеженный, хотя с
виду очень энергичный. Широкие жесты, горькая улыбка, за-
туманенный взгляд.

Вене а н (целуя руку матери). Мон добрый друг.
А я-то ищу тебя повсюду.

М ать Я сидела здесь с Эвридикой.

Венсан. Этот сопляк администратор решитель-
но невыносим! Кажется, нам предстоит ждать здесь
больше часа. И конечно, опять придется играть не
пообедав, так уж повелось. Это ужасно раздражает,
дорогая, даже если у человека ангельское терпение,
чрезвычайно раздражает!

Эвридика. Разве администратор виноват, что
вчера вечером была буря?

М ат ь. Мне хотелось бы знать, отчего ты вечно
защищаешь этого глупого мальчишку?

Венсан. Ничтожество, просто ничтожество!.. Не
понимаю, почему Дюлак держит такую бездарь. По
последним сведениям, он потерял чемодан с парика-
ми и прочим реквизитом. А завтра утром мы играем
«Бургграфов»... Без бород и усов, можешь себе пред-
ставить!

Э в р и д и к а. Он найдет чемодан, его. должно
быть, забыли в Монтелимаре...

В е н с а н. В таком случае, возможно, он и отышет
чемодан к завтрашнему дню, но уж сегодня — дудки!
А вечером нам играть «Бесчестье Женевьевы»... Он
утверждает, что это не важно, пьеса, мол, современ-
пая... Во всяком случае. я предупредил Дюлака: без
козлиной бородки я доктора не играю

О ф и ц и а н г (подходит). Что прикажете подать?

В е и с а н (величественно). Ничего, мой друг Ста-
кан воды.

Официант, сдавшись, отходит

В первом и втором действии еще куда ни шло, но ты
прекрасно понимаешь, милый друг, что при всем же-
лании я не могу сыграть великолепную сцену объяс-
нения в третьем действии без козлиной бородки. На
кого я буду похож?

Эвридика с недовольным видом идет к выходу.

М а т ь. Кула ты, детка?

Эвридика. Пройдусь немного, мама. (Стреми-
тельно уходит.)

Венсан (сохраняя величавую невозмутимость,
провожает ее взглядом. Когда она вышла). Добрый мой
друг, ты знаешь, не в моих привычках устраивать сие-
ны. но твоя дочь обращается со мной, попросту гово-
ря, неприлично.

Мать (жеманясь, пытается взять его за руку).
Мой котик...

Венсан. Положение у нас с тобой довольно ще-
котливое, тут я с ней согласен. — хотя, в копне кон-
цов, ты совершенно свободна, ведь с ее отцом ты
рассталась, — но, право же, можно подумать, что ей
доставляет удовольствие подливать масло в огонь.

Мать. Она просто дурочка. Ты же знаешь, она
покровительствует этому мальчишке точно так же. как
покровительствует Бог ее знает почему всем убогим и
обиженным на земле: старым кошкам, бродячим со-
бакам, пьяницам. При одной мысли, что из-за тебя
Дюлак его прогонит. она выходит из себя. — вот и все.

Ве н са н. Можно выходить из себя, но вести себя
прилично.

М а т ь Ты прекрасно знаешь, это ее слабое место.
Девочка от природы добра, но настоящая дикарка.

Внезапно входит М а т и а с. Он плохо выбрит, мрачен,
взвинчен.

А, Матиас, добрый день!

М а т и а с Где Эвридика?

М а т ь. Только что вышла.

Матиас уходит.

(Смотрит ему вслед.) Бедняга. Он без ума от нее. Пре-
жде она была с ним так мила, а последние два-три дня
просто нс знаю, что с ней происходит, словно она
чего-то ишет. ждет чего-то... Чего? Не знаю...

Вдалеке слышна скрипка Орфея

Опять этот идиот пиликает на скрипке! Просто на не-
рвы действует.

В е н с а н. Он ждет поезда.

М а т ь. Эго еше не причина. Он и эти мухи... Боже,
какая жара!

Звуки скрипки приближаются. Они слушают. В это время в
глубине снспы. словно притягиваемая этими звуками, прохо-
дит Эвридика.

(Внезапно, совсем другим тоном.) Помнишь «Гран-
Казино» в Остенде...

Венсан. В тот год как раз вошло в моду мекси-
канское танго...
М а т ь. Как ты был красив!

В е н с а и. Тогда я еще носил бакенбарды...

Мать. О, ты умел подойти к женщине... Пом-
нишь, первый день: «Не соблаговолите ли вы, мадам,
подарить мне это танго?»

Венсан. «Но, мсье, я не танцую мексиканское
танго».

М а г ь. «Нет ничего проще, мадам, я поведу вас.
Вам нужно только слушаться меня». Как это было
сказано!.. А потом ты обнял меня, и тогда все вокруг
смешалось: взбешенное лицо старого болвана, кото-
рым меня тогда содержал, — он так и застыл на своем
стуле; лицо бармена, который волочился за мной, —
он был корсиканец и сказал, что убьет меня; нафа-
бренные усы цыган, огромные лиловые ирисы и
бледно-зеленые лютики, украшавшие стены... О. это
было восхитительно. Тогда входила в моду английская
вышивка... И на мне было белое вышитое платье...

В е н с а и. А у меня в петлиие была желтая । возди-
ка. и из кармана выглядывал кончик платка в зеленую
с коричневым клетку...

М ат ь. Во время танца ты так прижимал меня к
себе, что платье отпечаталось у меня на теле красным
узором. Старый болван заметил, устроил мне сцену, а
я залепила ему пощечину и очутилась на улице без
гроша. Но ты нанял экипаж с розовыми помпончика-
ми. и мы до вечера катались вдвоем вдоль берега моря...

Венсан. О, эта волнующая неопределенность
первого дня! Тянешься один к другому, чувствуешь,
догадываешься о чем-то. и хотя совсем еше не знаешь
друг друга, однако понимаешь уже, что это на всю
жизнь...

Мать (вдруг совсем иным тоном). А почему мы
через две недели расстались?
Венсан. Не знаю. Не помню уже.

В глубине сиены — Орфе й. он перестает играть Перед ним
стоит Эвридика. Опи смотрят друг на друга

Эвридика. Это вы недавно играли?

Орфей. Да, я.

Эври д и к а. Как хорошо вы играете!

Орфей. Правда?

Э в р и д и к а. Как называется то, что вы играли?

Орфе й. Не знаю. Я импровизирую...

Эвридика (невольно). Жаль...

О р ф е й (улыбаясь). Почему?

Эвридика. Сама не знаю. Мне хотелось бы,
чтобы это как-то называлось.

По перрону проходит молодая девушка, замечает
Эвридику. окликает ее.

Молодая девушка. Эвридика! Вот ты где...

Эвридика (не отрывая взгляда от Орфея). Да.

Молодая девушка. Я только что встретила

Матиаса. Он ищет тебя, милочка... (Проходит.)

Э в р и д и к а. Да. (Смотрит на Орфея.) У вас
светло-голубые глаза.

Орфе й. Да. А вот цвет ваших глаз определить
невозможно.

Эвридика. Говорят, он зависит от того, о чем я
думаю.

Орфе й. Сейчас они темно-зеленые, как вода на
дне у прибрежных камней.

Эвридика. 1оворят, так бывает, когда я очень
счастлива.

Орфей. Кто говорит?

Эвридика. Люди.
Молодая девушка (снова проходит мимо и
кричит с перрона). Эвридика!

Эвридика (не оборачиваясь). Да.

Молодая дев у ш к а Не забудь про Матиаса!

Эвридика. Да. (Вдруг.) Как по-вашему, я буду
из-за вас очень несчастной?

Орфе й (ласково улыбаясь). По-моему, нет.

Э в р и д и к а. Я не боюсь быть такой несчастной,
как сейчас Нет. От этого больно, но. пожалуй, даже
хорошо. Я боюсь быть несчастной и одинокой, когда
вы меня бросите.

О р ф е й. Я никогда вас не брошу.

Эвридика. Вы клянетесь в этом?

Орфе й. Да.

Эвридика. Клянетесь моей жизнью?

Орфей (улыбаясь). Да.

Они смотрят друг на друга.

Эвридика (вдруг тихо). Мне ужасно нравится,
когда вы улыбаетесь.

О р ф е й. А вот вы почему-то не улыбаетесь

Эвридика. Я никогда не улыбаюсь, если я
счастлива.

О р ф е й. Я думал, что вы несчастны.

Эвридика. Значит, вы ничего не понимаете?
Значит, вы тоже настоящий мужчина? Ай-ай-ай! В
хорошенький переплет попали мы оба: стоим лицом к
лицу, а за нашей спиной, совсем уже близко — все, что
должно с нами произойти...

О р ф е й. А с нами многое должно произойти'.’

Эвридика (важно). Все-все. Все. что суждено
мужчине и женщине на земле, все без исключения...

Орфей. И забавное, и нежное, и страшное?
Эвридика (тихо). И постыдное и грязное
тоже.. Мы будем очень несчастны.

Орфеи (обнимает ее). Какое счастье!

Венсан и мать, задумчиво склонившие друг к друзу головы,
тихо заговорили.

Венсан О любовь, любовь! Знаешь, прекрас-
ный мой друг, на этой земле, где все несет нам разо-
чарование и причиняет боль, где все нас губит, какое
чудесное утешение дарует мысль, что нам еше остает-
ся любовь...

М а т ь. Мой котик...

Венсан Все мужчины, Люсьена, лживы, непо-
стоянны. неискренни, достойны презрения или чув-
ственны, они болтуны, лицемеры, гордецы или трусы;
все женщины вероломны, коварны, тщеславны, лю-
бопытны или развращены; мир — бездонная яма, где
ползают, извиваясь на юрах грязи, безобразные тюле-
ни. Ноес1ь в мире нечто святое и возвышенное — эго
союз двух существ, лаже столь несовершенных и столь
отвратительных!

М а т ь. Да, мой котик. Это Пердикан*.

Венсан (удивленный, останавливается). Вот как?
Я столько раз его играл!

М а г ь. 11омнишь'.' Ты играл Перликана в тот пер-
вый вечер в остендском «Гран-Казино». А я играла в
«Безумной деве» в курзале, но была занята лишь в
первом действий. И я ждала тебя в твоей артистиче-
ской уборной. Ты вошел еше распаленный теми пре-
красными словами любви, которые только что произ-
носил на сиене, и стал ласкать меня тут же, у себя, как
Людовик Пятнадцатый...

‘ Герои пьесы Атьфрсда де Мюссе «С любовью не шутят».
Венсан. О, зги ночи любви. Люсьена! Союз
сердец и тел. Тот миг. тот единственный мш. когда не
знаешь, душа твоя трепещет или плоть...

М а т ь. Знаешь, мой песик, ты был чудесным лю-
бовником!

Венсан. А ты восхитительнейшей из любовниц!

М а т ь. Да что за глупости я говорю, ты был не
просто любовник. Ты был любовником с большой
буквы. Непостоянный и верный, сильный и нежный,
и безумный. Ты был сама любовь. Сколько я страдала
из-за тебя...

Венса н.О, Люсьена, любовь нередко несет с со-
бой обман, мучения, горе, но все-таки любишь. И. стоя
на краю могилы, оборачиваешься, оглядываешься на-
зад и говоришь себе: *Я нередко страдал, порой обма-
нывался, но я любил. Я жил, я сам, а нс некое выду-
манное существо, порождение моей гордыни и тоски!»

Мать (аплодирует). Браво, котик, браво!

Венсан. Это опять Мюссе?

Мать. Да, мой котик.

Орфей и Эвридика слушали их. тесно прижавшись друг к другу,
будто охваченные ужасом.

Эвридика (шепотом). Заставьте их замолчать,
умоляю вас, заставьте их замолчать.

Ор<|>ей направляется к парочке, Эвридика тем временем пря-
чется.

Орфе й. Мсье, мадам, вам, конечно, будет непо-
нятно мое поведение. Оно покажется вам странным.
Даже очень странным. Но вам придется уйти.

Венсан. Уйти, нам?

Орфей. Да, мсье.

Венсан. Что, закрывают?
Орфе й. Да, мсье. Для вас закрывают.

Венсан (встает). Олнако, мсье...

Мать (тоже встает). Да он здесь вовсе не слу-
жит. Я его узнала, это он играл на скрипке...

Орфей. Вы должны немедленно исчезнуть. Уве-
ряю вас, если бы можно было вам объяснить, я объ-
яснил бы. но вам объяснить нельзя Вы не поймете. В
эту минуту здесь происходит нечто очень важное.

М а т ь. Да он просто ненормальный!.

В е н с а н. Но в конце концов, черт побери, мсье,
это наглость! Кафе открыто для всех.

Орфей. Отныне нет

М а т ь. Ну, это уж слишком! (Зовет.) Малам, будь-
те любезны! Официант!

Орфеи (подтыкивая их к двери) Уверяю вас. нс
нужно никого звать. Уходите. Я сам оплачу ваш счет.

М а т ь. Мы не позволим так с собой обращаться!

О р ф е й. Я человек очень мирный, очень вежли-
вый, даже робкий. Уверяю вас, мадам, я робок, и ни-
когда прежде я нс осмелился бы поступить так, как
поступаю сейчас...

М а т ь. Но это же невиданно!

О р ф е й. Да, мадам, невиданно. Для меня, во вся-
ком случае, совершенно невиданно.

Мать (Венсану). Но почему же ты молчишь?

Венсан (уходя). Идем, ты же прекрасно видишь,
что он не в себе.

Мать (исчезает, крикнув на прощание), Я буду
жаловаться начальнику станции!

Эвридика (выходя из своего укрытия). О, как
они уродливы, правда? Как они уродливы и как глупы!

О р ф с й (с улыбкой оборачиваясь к ней). Тсс! Не
будем больше о них говорить. Теперь, когда мы одни,
все стало на свое место, все так просто и ясно. Я слов-
но в первый раз увидел эти люстры. растения в кадках,
металлические урны, стулья... Вот стул. Как он очаро-
вателен! Он. словно насекомое ловит шорох наших
шагов и готов ускакать от нас на своих четырех гонких
лапках. Осторожно! Не будем подходить или подойдем
быстро-быстро... (Прыгает, ув. <екая за собой Эвридику.)
Поймали! До чего же это удобно — стул. Можно
сесть... (С шутливой церемонностью усаживает Эври-
дику. потом печально смотрит на нее.) Одного я не
могу понять — зачем изобрели второй стул?

Э в р и д и к а (притянув его к себе, уступает ему
краешек стула). Его изобрели для людей, которые не
знакомы друг с другом...

Орфей (обнимает ее, восклицая). Но ведь я с
вами знаком! Еще совсем недавно я играл на скрипке,
и вы прошли по перрону, и я не был с вами знаком...
Теперь все переменилось, я с вами знаком! Сверши-
лось чудо. Все вокруг нас вдруг стало чудом. Взгляни-
те... Как прекрасна эта кассирша со своим огромным
бюстом, который так мило лежит на мраморном при-
лавке! Л официант! Взгляните на официанта. Длинные
худые ноги в ботинках на пуговицах, почтенная лыси-
на и благородный вид. ужасно благородный... Этот
вечер поистине вечер чудес; нам предстояло встре-
тить друг друга и вдобавок встретит ь самого благород-
ного официанта Франции. Официанта, который мог
бы стать п|х?фектом, полковником, пайщиком «Коме-
ди Франсэз» Послушайте, официант...

Официант (подходит). Мсье?

Орфе й. Вы очаровательны.

О ф и ц и а н т. 11о, мсье...

Орфе й. Да-да. Не возражайте. Поверьте, я гово-
рю вполне искренне, не в моих привычках делать
комплименты. Вы очаровательны. И мы всегда, всегда
будем вспоминать о вас и о кассирше, мадемуазель и
я. Передайте ей это, хорошо?

Официант. Да, мсье.

О рфе и. Ах, какая радость жить на свете! Я и не
знал, что гак упоительно — дышать, чувствовать, как
кровь струится в твоих жилах, как играют мускулы.

Эвридика. Я не очень тяжелая?

Орфей. О нет! У вас именно тот вес. который
необходим, чтобы удержать меня на земле Я был
слишком легковесен, я плавал в воздухе, натыкался на
мебель, на людей. Руки мои тянулись куда-то вдаль,
предметы выскальзывали из пальцев... Как это смеш-
но и как легкомысленно вычисляли ученые силу тяго-
тения! Я только теперь заметил, что мне не хватало как
раз вашего веса, чтобы почувствовать себя частью
земной атмосферы...

Э в р и д и к а. О любимый, вы меня пугаете! Но
геперь-то наконец вы хоть стали ее частью? Вы не
улетите больше?

Орфе й. Никогда.

Э в р и д и к а. Если вы меня покинете и я останусь
одна, как дура, на этой земле, что я буду делать? По-
клянитесь, что вы меня не бросите.

Орфеи. Клянусь.

Эвридика. Да, но это слишком простая клятва!
1(алеюсь, у вас и правда нет намерений меня бросить!
Но если вы хотите, чтобы я действительно была счаст-
лива, поклянитесь мне. что у вас никогда не появится
желания бросить меня, лаже потом, даже на минутку,
даже если на вас взглянет самая очаровательная де-
вушка в мире.

О р ф е й. И в этом клянусь.

Эвридика (вдруг встает). Вог видите, как вы
лживы! Вы клянетесь, что даже если самая очарова-
тельная девушка н мире взглянет на вас. у вас нс поя-
вится желания меня бросить. Но как же вы узнаете,
что она на вас взглянула. — ведь тогда вам самому
придется взглянуть на нее. О Господи, до чего же я
несчастна! Вы только начинаете меня любить и уже
думаете о других женщинах. Поклянитесь мне. люби-
мый, что вы лаже не посмотри те на згу идиотку..

Орфей Я буду слеп.

Эври д и к а. Но даже если вы на нее не посмо-
трите. люди ведь такие злые, они поспешат рассказать
вам о ней. лишь бы причинить мне боль. Покляни-
тесь, что вы не станете их слушать’

О р ф е й Я буду глух.

Эвридика. Или нет, лучше так, это будет гораз-
до проще, сейчас же поклянитесь добровольно и чи-
стосердечно— а вовсе не для того, чтобы доставить
мне удовольствие, — поклянитесь, что больше никог-
да ни одна женщина не покажется вам очарователь-
ной... Даже если она из числа так называемых краса-
виц... понимаете, это ведь ровно ничего не значит.

Орфей. Клянусь.

Эвридика (недоверчиво). И даже если она будет
похожа на меня?

Орфе й. Даже если будет похожа. Я не дам себя
провести!

Эвридика. И вы клянетесь в этом добровольно?

Орфей. Добровольно.

Э в р и д и к а. Хорошо. И конечно, клянетесь
моей жизнью?

Орфе й. Вашей жизнью.

Э в р и д и к а. Надеюсь, вам известно, ч го когда
клянутся жизнью другого человека, он умрет, если вы
нарушите клятву.
Орфе й. Мне это известно.

Э в р и л и к а (после короткого раздумья). Хорошо.
Но может быть, вы поступаете так потому - судя по
вашему ангельскому виду, вы на все способны. — по-
тому, что в глубине души думаете: « Почему бы мне нс
поклясться ее жизнью? Чем я рискую? Если она умрет
как раз в ту минуту, когда я захочу се бросить, это. в
сущности, будет гораздо удобнее. Ведь мертвую бро-
сить легче — ни сиен, ни еле г...» О, я вас знаю!

Орфе й (улыбаясь). Да. весьма хитроумная мысль,
но мне она как-то не приходила в голову.

Э в р и л и к а. В самом деле? А го лучше уж сказать
мне сразу.

Орфей. В самом деле.

Эвридика. Поклянитесь мне в этом.

Орфе й (подняв руку). Клянусь.

Э ври л и к а (подходит к нему ближе). Хорошо.
Так вот что я вам скажу. Я хотела только испытать вас.
Мы не пром Михили настоящих клятв Чтобы по-
клясться по-настоящему, недостаточно чуточку под-
нять руку, — это жест весьма двусмысленный, его
можно истолковать как угодно. Надо вытянуть руку
вот так, плюнуть на землю. . Не смейтесь, знайте, те-
перь все будет всерьез. Говорят даже, что, если такую
клятву нарушить, человек не только внезапно умирает,
но еще очень мучается перед смертью.

Орфе й (серьезно) Я приму это во внимание

Эври и и к а. Хорошо. Так вот, теперь, когда вам
точно известно, какой опасности вы меня подвергае-
те, солгав лаже капельку, поклянитесь мне, пожалуй-
ста. любимый, вытянув руку и плюнув па землю, что
все. в чем вы мне поклялись, правда.

О р ф е и. Я плюю на землю, я вытягиваю руку, я
клянусь.
Э в р и д и к а (со вздохом облегчения). Хорошо Я
вам верю Впрочем, меня так легко обмануть, я так
доверчива. Вы улыбаетесь, вы надо мной смеетесь?

Орфе й. Я смотрю на вас. Оказывается, у меня до
сих пор не было времени посмотреть на вас.

9 в р и д и к а. Я некрасивая? Если я долго плачу
или много смеюсь, у меня на кончике носа иногда по-
является красное пятнышко. Лучше уж я сразу вам
скажу; чтобы потом для вас не было неприятного сюр-
приза.

О р ф с й. Я готов с этим примириться.

Эвридика. И еше я худая. Не такая худая, ка-
кой кажусь, нет, когда я моюсь, я даже думаю, что
сложена совсем неплохо; но в общем-то я не из тех
женщин, с которыми уютно быть рядом.

О р ф е й. Я нс слишком стремлюсь к уюту.

Эвридика. Ведь я могу вам дать лишь то, что у
меня есть, правда? И поэтому не надо строить себе
иллюзий на мой счет... К тому же я глупая, ни о чем не
умею поговорить, и не надо слишком рассчитывать на
меня как на собеседницу.

Орфе Й (улыбаясь). Но вы говорите не умолкая...

Эвридика. Да, я говорю нс умолкая, но я не
умею ответить. Вот поэтому-то я и говорю не умолкая,
чтобы мне не задавали вопросов. Эго мой способ быть
молчаливой. Каждый устраивается как может. Конеч-
но. вам все это ненавистно. Такое уж мое везенье. Вот
посмотрите, вам во мне ничего не понравится.

Орфей. Ошибаетесь. Мне очень нравится, когда
вы мною говорите. Такое приятное журчание, и так
спокойно становится гга душе.

Эвридика. Ну что вы! Я уверена, что вам нра-
вятся женщины загадочные. Типа Греты Гарбо. Два
метра ростом, огромные глазища, огромный рот.
О1ромные руки, целые дни бродит по лесам и курит
сигареты А я совсем не такая. Вам надо сразу поста
вить крест на своей мечте.

О р ф с й. Я поставил крест.

Э в р и д и к а. Да, это на словах, но я прекрасно
вижу ваши глаза. (Бросается в его объятия.) О люби-
мый мой. любимый, как грустно, что я совсем нс та-
кая, какие вам нравятся! Но что я должна, по-вашему,
сделать? Подрасти? Я попробую Буду заниматься
гимнастикой. Хотите, чтобы я была дикая, странная?..
Я буду таращить глаза, накрашусь посильнее. Попро-
бую быть мрачной, стану курить...

О р ф е й О нет!

Эври л и к а. Да-да, я попробую быть загадочной.
Не воображайте, что так сложно быть загадочной. До-
статочно ни о чем не думать, а это пол силу каждой
женщине.

Орфеи. Глупышка!

Э в р и д и к а. Я и буду глупенькой, можете пове-
рить! Но и разумной тоже, и мотовкой, и бережливой,
и иногда покорной, как одалиска, с которой делают
что хотят в постели, а иногда, в те дни, когда вам за-
хочется быть чуточку несчастным из-за меня, чудо-
вищно несправедливой. О. не беспокоитесь, — только
когда вам захочется... К тому же все это возместят
другие дни, когда я буду по-матерински заботлива
утомительно заботлива. — это в дни. когда у вас вы-
скочит фурункул или заболят зубы. Ну. а для дней,
которые останутся незаполненными, у меня будут в
запасе мещанки, недотроги, грубиянки, выскочки,
истерички, мямли.

Орфе й. И вы сумеете сыграт ь все роли?

Эвридика. Придется, любимый, иначе вас не
удержишь, ведь вас будет тянуть ко всем женщинам
сразу...
Орфе и. Но когда же вы будете сами собой? Вы
меня пугаете.

Э в р и д и к а. В промежутках. Пусть только вы-
дастся минут пять свободных, я уж сумею.

О р ф е й. Да это же будет собачья жизнь!

Эври л и к а. Такова любовь! . Собакам еще вы-
пала легкая доля. Пало только дать себя немножко
обнюхать, потом задумчиво протрусить несколько
метров, делая вид, будто ничего не замечаешь На-
сколько все у людей сложнее!

Орфе й (смеясь, привлекает ее к себе). Вы будете
такой несчастной из-за меня!

Эвридика (прильнув к нему). О да! Я буду совсем
маленькой и совсем нетребовательной. Вы должны
только позволить мне ночью спать у вас на плече, а
днем все время держать мою руку в своей.

О р ф е й. Я любил спать на спине поперек крова-
ти. Любил долгие одинокие прогулки...

Эвридика. Попробуем улечься рядышком по-
перек кровати, а во время прогулок я. если хотите,
буду идти чуть позади. Не слишком далеко. Все-гаки
почти рядом! Ко ведь я буду так сильно любить вас! И
всегда буду верна вам, так верна... Вы должны только
все время разговаривать со мной, чтобы я не успевала
думать о всяких глупостях...

Орфей (с минуту о чем-то молча мечтает, держа
ее в своих объятиях. Шепотом). Кто вы? Мне кажется,
я знаю вас очень давно.

Эвридика. Зачем спрашивать, кто я? Как мало
значит, кто мы такие...

Орфей. Кто вы? Я прекрасно понимаю, что
спрашивать поздно и теперь я уже не смогу вас бро-
сить... Вы внезапно появились на этом вокзале. Моя
скрипка сразу умолкла, и вот теперь вы в моих объял и-
ях. Кто вы?

Э в р и д и к а. Ведь и я тоже не знаю, кто вы. Но у
меня нет желания расспрашивать вас Мне хорошо. И
этого достаточ но.

Орфе и. Не знаю, почему мне вдруг стало страшно.

М о л о а а я девушка (проходя по перрону).
Как? Ты все еше здесь? Матиас ждет тебя в зале ожи-
дания в третьем классе. Если не хочешь неприятно-
стей, крошка, тебе, пожалуй, лучше пойти туда...
(Проходит.)

О р ф е и (выпускает Эвридику из объятий). Кто
такой Матиас?

Эвридика (поспешно). Никто, мой любимый.

Орфе й. Вот уже третий раз вам говорят, что он
вас ищет.

Э в р и д и к а. Это актер нашей труппы. Так, ни-
кто. Он меня ищет. Ну и что тут такого, да, ишет Мо-
жет быть, ему надо мне что-то сказать.

Орфей. Кто такой Матиас?

Эвридика (кричит). Я не люблю его, дорогой
мой, я никогда его не любила!

Орфе й. Он ваш любовник?

Э в р и д и к а. О. сказать можно все что угодно,
это ведь ничего не стоит, одно и то же слово может
означать совсем разные веши. Ноя предпочитаю ска
эать вам правду сама и немедленно. Между нами все
должно быть ясно ло конца. Да, он мой любовник.

Орфей немного отступает.

О, не ухолите! Как мне хотелось бы сказать вам, что я
еше маленькая девочка, что я ждала вас! И что ваша
рука первой коснется меня. Мне так хотелось бы ска-
зать вам это, что мне даже кажется — пусть ло глу-
по, — будто так оно и есть на самом деле.

Орфе й. И давно он ваш любовник?

Эвридика. Не помню. Может быть, полгода. Я
никогда его не любила.

Орфей. Тогда зачем же9

Э в р и л и к а. Зачем? О. не задавайте вопросов!
Когда люди еше мдло знакомы, когда не знают всего
друг о друге, — кроме того, что могут сказать слова, —
тогда вопросы страшное оружие...

Орфей. Зачем? Я хочу знать.

Э в р и д и к а. Зачем? Ну что ж, он был несчастен,
а я так устала. Я была одинока. Л он любил меня.

О р ф с й. А до этого?

Э в р и д и к а. До этого, любимый?

Орфей. До него.

Э в р и д и к а. До него?

Орфе й. У вас были другие любовники?

Э в р и лика (с едва заметным колебанием). Нет.
Никогда.

Орфе й. Значит, это он открыл вам любовь? От-
вечайте. Почему вы молчите? Вы же сами сказали, что
между нами должна быть только правда, что вы этого
хотите.

Эвридика (кричит в отчаянии). Да. но. люби-
мый мой, я не знаю, что причинит вам меньше горя!..
Если я скажу, что эго он, которого вы, вероятно, уви
лите, или другой, который был давно и с которым вы
никогда не встретитесь...

Орфей. Но ведь главное нс в том. чтобы при-
чинить мне меньше горя! Главное знать правду!

Э в р и д и к а. Ну так вот, когда я была совсем еше
маленькой, один человек, иностранец, взял меня поч-
Н1 силой... Эго длилось несколько недель, а потом он
уехал...

О р ф е й Вы любили этого человека?

Э в р и а и к а. Мне было больно, страшно, стыдно.

Орфей (помолчав). Это все?

Э в р и л и к а. Да. любимый. Вы сами видите, все
было 1ак глупо, так унизительно и совсем заурядно.

Орфе и (глухо). Я постараюсь никогда о них не
думать.

Эвридика. Да. мой любимый.

Орфеи. Постараюсь никогда не видеть их дни
рядом с вашим лицом, не замечать на вас их взглядов,
их рук.

Эвридика Да. мой любимый.

Орфей. Постараюсь не думать, что вы были с
ними. (Снова обнимает ее.) Вог теперь все начинается
заново. И я держу вас в своих объятиях.

Э в р и д и к а (совсем тихо). Как хорошо в ваших
объятиях! Словно в крепко запертом домике, затерян-
ном среди огромного мира; в ломике, куда никто ни-
когда больше не сможет войти.

Он склоняется нал ней.

В этом кафе?

О р ф е й. Да. В этом кафе. Обычно мне бывало
стыдно всякий раз. когда люди смотрели на меня, а
сейчас я хочу, чтобы здесь было полно народу... Какая
это будет прекрасная свадьба! В свидетели мы возьмем
кассиршу, самого благородного официанта Франции
и юго скромного молодого господина в плаше, кото-
рый притворяется. будто нас не видит, однако я уве-
рен, он нас отлично видит. (Целует ее.)

Молодой человек в плаше. который с самого начала действия
молча сидел в |лубннс сиены, смотрит на них. тихо встает и.
подоили к ним ближе, прислоняется к колонке. Они его не за-
мечают.

Эвридика (внезапно высвобождается из объя-
тий Орфея). Теперь отпустите меня У меня еше есть
кое-какие дела. Нет, ни о чем меня не спрашивайте.
Выйдите отсюда на минутку, я потом позову вас. (Идет
с Орфеем в глубь сцены, потом быстро возвращается к
широко распахнутой на перрон двери. Останавливается
на пороге и мгновение стоит неподвижно. Чувствуется,
что она смотрит на кого-то, невидимого зрителям, и он
тоже в молчании смотрит на нее. Внезапно жестко.)
Войди.

Медленно, не сводя с нее взгляда, входи। Матпас. Он оста-
навливается на пороге.

Ты видел? Я поиеловала его. Я его люблю. Что тебе
нужно?

М а г и а с Кто он?

Э в р и д и к а. Нс знаю.

Мат и а с. Ты сошла с ума.

Эвридика. Да, я сошла с ума.

М а т и а с. Ты всю неделю избегаешь меня.

Э в р и д и к а. Да, я всю неделю избегаю тебя, но
нс из-за него, я всего час каке ним знакома.

Матиас (смотрит на Эвридику, ее взгляд пугает
его; отступает). Что ты хочешь мне сказать?

Э в р и д и к а. Ты сам знаешь, Матиас.

Матиас. Эвридика. ты же знаешь, я не могу
жить без тебя.

Эвридика. Да, Матиас. Я люблю его.

М а т и а с. Ты знаешь, пускай лучше я подохну на
месте, но не стану жить один, без юбя, после того как
ты была со мной. Я у тебя ничего не прошу, Эвридика,
ничего, только бы нс остаться одному...

Э в р и д и к а. Я люблю его. Матиас.

М ат и а с Ты уже не можешь говорить ни о чем
другом?

Эври л и к а (птхо. неумолимо). Я зюблю ею.

Матиас (резко поворачивается). Что ж, пусть
будет по-твоему.

Э в р и д и к а (бежит вслед за ним). Послушай,
Матиас, пойми же: я тебя очень люблю, только я люб-
лю его...

Уходят. Молодой человек в плате смотрит им вслед Он мед-
ленно идет за ними. С минуту сцена пуста. Слышно, как дре-
безжит звонок. потом вдали раздается гудок паровоза. Медлен-
но входит Орфей, глядя. как удаляются Матиас и
Эвридика. За ним под гудок паровоза и дребезжание звон-
ка вваливается о г с и со своей арфой

Отеп Поезд подходит, сынок! На второй путь...
Ты идешь? (Делает таг. внезапно, с рассеянным видом.)
Да. кстати, ты расплатился? По-моему, ты меня уго-
щал.

Орфе й (тихо, не глядя на него). Я не еду, папа.

О г е и. Зачем вечно тянуть до последнего? Поезд
будет здесь через две минуты, а ведь надо еше пройти
туннель. Мы едва поспеем с этой арфой.

О р ф с й. Я не поеду этим поездом.

Оте ц. Как гак ты не поедешь этим поездом? Ска-
жи. пожалуйста, почему ты не поедешь этим поездом?
Другого ведь не будет, а вечером мы хотели быть в
Палавасе.

Орфе й. Ну и садись на этот поезд. Я не поеду.

Отец. Вот еще новости! Что это с тобой?
Орфей. Послушай, лапа. Я тебя очень люблю. Я
знаю, что нужен тебе, что это ужасно, но рано или
поздно так должно было произойти Я тебя покидаю...

Оте и(с видом человека, застигнутого врасплох). О
чем это ты?

Орфей (внезапно кричит). Ты прекрасно понял!
Нс заставляй повторять тебе все сначала, не разыгры-
вай трогательных сцен! Не задерживай дыхания, ста-
раясь побледнеть; не вздумай дрожать и рвать на себе
волосы! Все твои трюки я знаю наизусть. Они годи-
лись. пока я был мальчишкой. Теперь они уже не
действуют. (Совсем тихо.) Я тебя покидаю, папа.

Отец (внезапно меняет тактику, изображая те-
перь оскорбленное достоинство). Я отказываюсь слу-
шать тебя, мой мальчик Ты не в своем уме. Идем.

Орфей. И оскорбленное достоинство не помо-
жет. Повторяю, все твои трюки мне известны.

Отец (уязвленный). Забудь о моих сединах, забудь
о моих сединах! Я к этому привык. .. Но, повторяю, я
отказываюсь тебя слушать. Кажется, ясно?

Орфей. И все же придется меня выслушать, у
тебя осталось всего две минуты чтобы понят ь, поезд
уже дал гудок.

Отец (разражается благородным смехом). Ха-ха-ха!

О р ф с й. Я умоляю тебя, оставь этот благородный
смех! Выслушай меня. Ты должен один сесть на этот
поезд. Для тебя это единственная возможность при-
ехать вовремя и получить место арфиста, которое тебе
предлагали в Палавас-ле-Фло.

Отец (взвизгивает). Но я ведь отказался от места!
Из-за тебя отказался!

Орфей. Скажешь, что передумал, что мы рас-
стались и ты принимаешь их предложение. Может
быть, Торгони сто не нашел арфиста. Он твой друг. И
окажет тебе предпочтение.

Оте н (горько). О, ты ведь знаешь, чего это сто-
ит — друзья, дети, все узы, которые считались священ-
ными! Рано или поздно остаешься с пустыми руками
Я на своей шкуре это испытал. Дружба Торгони. ха-ха-
ха! (Снова благородный смех.)

Орфе и. Думаешь, он тебя не возьмет?

Отец. Уверен, что откажет!

О р ф е и Но он же сам тебе предлагал ..

Оте ц. Да, предлагал, но я отклонил его предло-
жение. Он испил чашу унижения до дна. Не забывай,
что он итальянец. Эти люди не пронзают обид.

Орфе й. И все же. папа, садись на этот поезд. Как
только ты уедешь, я тут же позвоню в Палавас, в кази-
но, и, клянусь тебе, уговорю его забыть о твоем отказе.

Отеи (испускает ужасный вопль, трудно даже
предположить, что подобные звуки могут исходить из
столь немощного тела). Никогда!

Орфей. Не вопи! Он вовсе неплохой малый.
Уверен, что он согласится.

Отец. Никогда, слышишь! Никогда твой отец не
унизится!

Орфе й. Но ведь это я буду унижаться! Скажу, что
виноват я.

Отец. Нет, нет.

Гудок приближающегося поезда

(Нервно бросается к своим вещам.) Поезд, сынок, по-
езд! Кончай эту тягостную сцену, Орфей, я все равно
ничего не понял Поедем со мной, ты мне все по до-
роге объяснишь.

О р ф е й. Я не могу ехать, папа. Может быть, по-
том я догоню тебя.
Оте и Незачем догонять, черт побери? У нас вен.
два билета.

Гулок паровоза.

Орфе й. Я сейчас позвоню в Палавас. (Направгн-
ется к кассе.) Нельзя ли отсюда позвонить, мадам?

Отец (перехватывает его). Послушай, сынок, не
звони этому типу. Лучше уж я сразу тебе все скажу
Место арфиста...

Орфе й Да.

Отец. Ну так вот. Тортони мне его никогда и не
предлагал.

О р ф е й. Как так?

О г е и. Я говорил об этом, чтобы придать себе весу
в твоих глазах. Я сам прослышал, что место свободно,
и умолял его взять меня. Он отказался.

Орфеи (после небольшой паузы). Ах вот как..
(Тихо.) А я надеялся, что ты получишь место. Жаль.
Это бы все уладило.

Пауза.

Отец (тихо). Я стар. Орфей...

Снова гудок паровоза

Орфей (внезапно в каком-то лихорадочном воз-
буждении). И все-гаки садись на этот поезд, папа,
умоляю тебя; все-таки поезжай в Палавас-ле-Фло. Там
столько кафе, сейчас как раз сезон, поверь мне. ты
сможешь заработать себе на жизнь.

О т с ц. С одной арфой... да ты смеешься!

Орфе й. Но ведь людям как раз больше всего нра-
вится арфа. Это такая редкость. А на скрипке в кафе
играет любой попрошайка. Ты сам не раз говорил, что
только благодаря арфе мы похожи на артистов.
Отец. Конечно, но ты так хорошо играешь на
скрипке, к тому же женшины находят, что ты молол,
мил, и нот они толкают кавалеров док гем вбок, чтобы
те положили на тарелку двадцать су. Для меня одного
они и пальцем не пошевельнут.

Орфе и (с деланным смехом). Да что ты. папа, а
женшины трелого возраста! О, ты старый донжуан и
сам прекрасно это знаешь!

Отец (бросает взгляд на кассиршу, которая только
что так унизила его, поглаживает рукой /ысину). Меж-
ду нами говоря, донжуан только для трактирных слу-
жанок, да и то... для тех. что поуродливей

О р ф е й. Ну, ты преувеличиваешь, папа, ты еше
пользуешься успехом!

Отец. Да, по моим рассказам, но на самом-то
деле не всегда все так и происходит. И потом, вот еше
что, сынок, я никогда раньше тебе этого не говорил,
ведь я сам обучал тебя музыке, к тому же я твой отец
и у меня есть своя гордость... Не знаю, заметил ли ты.
но я... я очень плохо играю на арфе.

Нависает страшная тишина.

Орфе й (опускает голову. Он не в силах сдержать
улыбки). Этого нельзя не заметить, папа.

Отец. Вот видишь, ты сам признаешь...

Снова воцаряется тишина, гудок паровоза слышится совсем
биизко.

О р ф е й (внезапно трясет отца за плечи). Папа, я
больше ничем нс могу тебе помочь. Будь я богат, я дал
бы тебе денег, но у меня их нет. Садись на этот поезд,
оставь себе все, что у нас есть, и желаю тебе удачи.
Ничего другого я тебе сказать не могу.
Оте и. А еще совсем недавно ты говорил, что нс
сможешь бросить меня!

Орфей. Да, недавно. Л теперь могу.

Слышно, как поезд подходит к перрону.

Твой поезд. Скорее, бери арфу!

О г е и (все еще не сдается). Ты вс гретил ко< о-то, да?

Орфе й. Да, папа.

Отец. Ту девочку, которая спросила меня, кто
играл на скрипке, да?

О р ф е и (стоя на коленях перед чемоданами). Да,
папа. (Вынимает кое-какие вещи из одного чемодана и
перекладывает в другой.)

О т е ц. Я тут разговорился с этими людьми. Зна-
ешь, она комедиантомка. труппа у них самая жалкая,
играют где попало. Эта девка тебя оберет.

Орфе й. Да, папа! Поторопись...

Отец (тоже на коленях роется в чемоданах). И
подумать только, я нашел тебе чудесную девушку —
сложена как богиня, получила первую премию Мар-
сельской консерватории, да еще с греческим профи-
лем. Пианистка! Мы составили бы трио. Я бы играл на
виолончели... Я оттебя никак этого нс ожидал, Орфей!

Орфей. И я тоже. папа. Торопись.

О т е ц. Я проклянутебя! Тебе это дорого обойдется.

Орфе й. Да. лапа.

Отец (встает). Смейся, смейся! У меня есть ло-
терейный билет, я могу нс сегодня-завтра выиграть по
нему, а тебе ничего нс достанется!

Орфе й (невольно смеется, обнимает его за плечи).
Папа, старенький мой папа, ужасный мой папа. Я все-
таки очень тебя люблю, но ничем больше не могу тебе

помочь.
I ромкоговорител ь (за сценой) Пассажи-
ры, отъезжающие на Безье, Монпелье, Сег, Палавас-
ле-Фло. просим занять свои места.

Орфе и. Скорее, а го опоздаешь. Значит, берешь
ар4>У и большой чемодан. У меня двести франков,
остальное оставь себе.

Оте п. 11ожалуйста. не разыгрывай великодушия,
там не так уж много.

Г р о м к о г о в о р и г е л ь. Пассажиры, отъезжа-
ющие на Безье, Монпелье, Сет, Палавас-ле-Фло, про-
сим занять свои места.

Отец (неожиданно). Как ты думаешь, вернул мне
деньги за твой билет?

Орфе н (обнимая его). Не знаю. Знаешь, папа, я
счастлив. Я люблю ее. Я тебе напишу. Ты хоть пора-
дуйся тому, что я счастлив, мне так хочется жить!

Отец (хватая вещи). Мне одному ни за что не
унести все это.

О р ф е и. Я тебе помогу, возьмешь носильщика.

О 1 е ц (с порога выкрикивает сыну смешные про-
клятия. при этом часть свертков падает). Ради какой-
то девки ты бросаешь родного отца! Ради девки, кото-
рая, может, тебя и нс любит вовсе!

О р (|> е и (тоже кричит, следуя за ним). Я так счаст-
лив, папа!

Г од оса (за сценой) По вагонам! По вагонам' По
вагонам!

О г е н (уходя). А мне одно остается — подохнуть!

О р ф е й (подталкивая его). Быстрей, быстрей,
папа!

Уходят

Свистки, хлопанье пиорей, дым. И сразу же слышно, как поезд
трогается. Входит Эприд и кас небольшим чемоданчиком.
усаживается в уголке, маленькая, незаметная. Орфей ноз-
крашаегся. Подходит к ней. Она смотрит на него.

О р ф е й. Ну вот. Все уладилось.

Эври л и к а (каким-то странным голосом). Н у
меля тоже все уладилось.

Орфеи (опускает голову). Простите меня. Он не-
множко смешон. Это мой отец.

Эвридика. Не надо просить у меня прошения.
Дама, которая только что ворковала о любви, — моя
мать. Я не решалась сказать вам это.

Они стоят лицом к лицу, нежно улыбаются друг другу.

Орфе й. Я рад, что и вам тоже было стыдно. Вы-
ходит, мы с вами вроде как родные братья.

Эвридика (улыбаясь). Я так и вижу, как вы, со-
всем еше малыш, тащитесь за ним со своей скрипкой...

Орфе и. Он играл в оркестре, но уже заставлял
меня пиликать в кафе, между столиками. Однажды
нас задержал полицейский. Отец стал плести, что он.
мол, родственник министра и полицейскому это ла-
ром нс пройдет. Полицейский насмехался нал ним.
Мне было тогда лет десять, и я горько плакал. Мне
было ужасно стыдно. Я не сомневался, что меня ждет
каторга.

Эвридика (кричит со слезами на глазах). О мой
любимый, а меня не было рядом! Я взяла бы вас за
руку, пошла бы вместе с вами в участок. Объяснила бы
вам, что это совсем не так страшно. Ведь я в десять лет
уже знала все.

Орфе й. Он тогда играл на тромбоне. На каких
только инструментах он. бедняга, не пытался играт ь —
и все неудачно. «Я сын тромбониста». — говорил я у
входа и проскальзывал в кино, где он выступал... -Тай-
ны Нью-Йорка» — о, это было замечательно!..
Эи ри лика. А «Белозубая маска»! Бывало, в
четвертой части горло перехватывало от ужаса... Как
бы мне хотелось сидеть рядом с вами на жестких от-
кидных креслах... Вместе есть мандарины в антракте,
узнавать у вас, правда ли. что кузен прекрасной Пирл
Уайт предатель и догадался ли обо всем тот китаец...
Как бы мне хотелось, чтоб мы росли с вами вместе!
Какая жалость!..

Орфей А теперь все это кануло в прошлое. И
ничего не вернешь. Мандарины давно очищены, кино
выкрашено в другой цвет, а героиня уже старуха.

Эвридика (тихо). Это несправедливо...

Звонок, гулок приближающегося поезда.

Г р о м к о г о в о р и т е л ь. Пассажиры, отъезжа-
ющие на Тулузу. Безье. Каркассон, посадка с седьмого
пути. Поезд прибывает на станцию.

Другой громкоговоритель (повторяет
вдали). Пассажиры, отъезжающие на Тулузу, Безье,
Каркассон, посадка с седьмого пути Поезд прибывает
на станцию.

В широко распахнутую дверь на перрон проходят актеры
труппы со своими чемоданами

Первая девушка. Быстрее, милочка. Нам
придется стоять всю дорогу. Ну конечно, звезды едут
во втором классе. Интересно, кто доплачивает за их
билеты, скажи, кто?

В т о р а я (продолжая свой рассказ). Ну так вот,
знаешь, что она мне сказала? Сказала: а мне напле-
вать. Уж я за себя постою.,.

Проходят. Входят м а т ь И Венсан, натруженные шляпны-
ми картонками, саквояжами.
Мать, Венсан, котик, где большой чемодан и
зеленая картонка?

Венсан. У меня Или быстрее.

Мать Будь осторожен, ремень ослабел. Помню,
в Буэнос-Айресе шляпная картонка Сары раскрылась
на перроне. Страусовые перья валялись повсюду, даже
на рельсах...

Проходят. Вслед та ними идет отдувающийся толстяк, он
кричит кому-то идущему сзади.

Дюлак. Быстрее, черт тебя побери, быстрее! И
проверь веши в багажном вагоне, чертов осел! Садись
в хвост. Мы поедем в головных вагонах.

Э в р и дика (тихо). Вот они проходят перед
нами, все действующие липа моей жизни...

Наконец по сцене пробегает, не в силах бежать, жалкий. смеш-
ной молоденький администратор, он тащит слишком много
чемоданов и свертков, которые то и лело падают у него из рук.
И все что под аккомпанемент гудков приближающегося поезда
и отдаленных криков.

(Тихо, Орфею.) Закройте дверь.

Орфей закрывает дверь, и сразу со всех сторон их обступает
тишина.

Ну вот. Теперь мы одни на целом свете.

Г ром кого в ори те ль (где-то вдалеке). Пас-
сажиры, отъезжающие на Тулузу. Безье, Каркассон,
посадка с седьмого пути. Поезд прибывает на станцию.

Орфей тихо подходит к Эврилнке. Грохот поезда, прибывающе-
го на станцию, и вдруг — крик, крик, переходящий в вопль,
который все растет и вдруг сменяется зловешей тишиной. Кас-
сирша встает со своего табурета, пытаясь разглядеть, что прои-
зошло. По сиене пробегает официант.
Оф и ц и а н у (кричит им на ходу). Кто-то бросил-
ся под скорый, какой-то молодой человек!

Г1о перрону бегут люди. Орфей и Эвридика стоят лицом к липу,
не смея нпляну<ь друг на друга, не произнося ни слова На
перроне появляется м о л о л о й человеки плате; он вхо-
дит. закрывает дверь, смотрит на них.

Эври л и к а (тихо). Я ничего не могла поделать,
я любила тебя, а его не любила.

Пауза, они смотрят прямо перед собой.

Молодом человек (подходит к ним; бес-
страстным голосом, не сводя с них взгляда). Он бросил-
ся под паровоз. Он умер сразу, от удара.

Эвридика. Какой ужас!

М о л о д о й ч слов с к. Нет, он выбрал вовсе не
плохой способ. Яд действует медленно, от него долго
мучаются. И потом рвота, судороги — все это омерзи-
тельно. И снотворное го же самое — некоторые люди
думают, что они заснул-, и все. Просто смешно! Умира-
ют с икотой, с дурными запахами. (Подходит ближе,
спокойный, улыбающийся.) Поверьте мне... легче всего,
когда очень устал, когда долго шел и шел с одной и той
же неотвязной мыслью, легче всею — скользнуть в
воду, как в мягкую постель... Задыхаешься, но не боль-
ше секунды, зато какие великолепные видения... А
потом засыпаешь. Наконец-то!

Э в р н д и к а. Вы думаете, ему было нс больно
умирать?

М о л о д о и человек (тихо). Умирать никогда
не больно, мадемуазель. Смерть никогда нс причиня-
ет боли. Смерть ласкова... Это жизнь причиняет нам
муки, когда мы принимаем разные ялы, наносим себе
неумелые раны. Остатки жизни. Надо смело доверить-
ся смерти, как друзу Как другу с нежной и сильной
рукой.

Орфей и Энрцтика стоят, прижавшись дру| к .труп

Эвридика (тихо, как бы оправдываясь). Мы не
могли поступить иначе Мы любим друг друга

Мололо й ч е л о в е к. Да, я знаю. Я вог тут
слушал ваш разговор. Красивый молодой человек и
красивая девушка! И готовы сыграть свою роль ло
конца, не плутуя. Без мелких уступок комфорту, обы-
денщине. которые сулят любовникам долгую благопо-
лучную жизнь. Два отважных зверька, с гибкими чле-
нами. с крепкими зубами, готовые сражаться, как и
подобает, ло самой зари и пасть вместе от ран.

Эвридика (шепотом). 11о. мсье, мы не знаем вас.

Мололо й человек. А я вас знаю. И очень
рад нашей встрече. Вы едете вместе? Сегодня вечером
только один поезд. На Марсель. Вы поедете?

Орфей. Да, конечно.

Молодой ч е л о в е к. Я тоже еду туда. Воз-
можно, я еще буду иметь удовольствие встретиться с
вами. (Кланяется и уходит.)

Орфей и Эвридика поворачиваются лицом друг к другу. Они
стоят, такие маленькие среди большого, пустынного тала.

Орфей (тихо). Любовь моя.

Э в р и д и к а. Бесценная моя любовь.

Орфе й. Вот и начинается наша история...

Эвридика. Мне чуточку страшно... Добрый
ты? Или злой? Как тебя зовут?

Орфей. Орфей. А тебя?

Эвридика. Эвридика.

Занавес
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Номер в провинциальной гостинице. большой, темный и гряз-
ный. Слишком высокие потолки тонут во мраке, пышные
двойные занавеси, большая железная кровать, ширма, скудное
оснежение. Орфе и и Эвридика лежат одетые на крова ги.

Орфе й. Подумать только, что все могло сорвать-
ся. Стоило тебе пойти направо, а мне налево. Да что
там! Стоило пролететь птице, вскрикнуть ребенку, и ты
на секунду отвернулась бы. И я сейчас вместе с папой
пиликал бы на скрипке в Перпиньяне, на террасе кафе

Э в р и л и к а. А я сегодня вечером играла бы в
Авиньонском театре, в «Двух сиротках*. Две сирот-
ки — это мы с мамой.

Орфе и. Я думал ночью, сколько понадобилось
счастливых совпадений, чтобы мы встретились. Думал
о маленьких незнакомых друг другу мальчике и девоч-
ке. которые н один прекрасный день, за много лет до
встречи, направились к затерянной провинциальной
станнин... Ведь мы могли не узнать друг друга, пере-
путать день или станцию.

Эвридика. Или встретиться совсем еше ма-
ленькими. когда родители, взяв нас за руки, насильно
увели бы за собой.
Орфе й. Но к счастью, мы не перепутали ни день,
ни час. Ни разу за весь этот долгий путь мы не запо-
здали. О, мы страшно сильные'.

Эвридика. Да. любимый.

О р ф е й (могучий и снисходительный). Вдвоем мы
в сто раз сильнее всего на свете!

Э в р и д и к а (глядя на него с легкой улыбкой). О мои
герой! Но вчера, входя в эту комнату, ты так боялся.

Орфей. Вчера мы еще не были сильнее всех. Мне
страшно было вверить нашу любовь во власть этой
последней жалкой случайности.

Эвридика (тихо). На свете есть много таких
вещей, которых лучше бы не было совсем, но ничего
не поделаешь, они рядом — огромные и невозмути-
мые, как море.

Орфе й. Подумать только, — а что, если бы вче-
ра, выйдя из этой комнаты, мы остались бы никем
друг для друга — даже не братом и сестрой, как вот
сейчас, — никем, двумя улыбающимися врагами, веж-
ливыми и отчужденными, разговаривающими о по-
сторонних вещах. О, я ненавижу любовь...

Эвридика. Тсс. Нельзя так говорить...

Орфей. Теперь мы хоть знаем друг друга. Наше
плечо помнит тяжесть отуманенной сном головы, мы
помним, как звенит наш смех. Теперь у нас есть вос-
поминания, они нам зашита.

Эвридика. Позади целый вечер, целая ночь и
целый день — как мы богаты!

О р ф е й. А еще вчера у нас ничего не было; мы
ничего не знали и наугад вошли в эту комнату под
взглядом страшного усатого коридорного, который не
сомневался, что мы будем заниматься любовью. И мы
стали торопливо раздеваться, стоя друг перед другом...
Э в р и I и к а. Ты словно сумасшедший разбросан
олежлу по всей комнате...

О рф е и. Ты вся дрожала. И никак не могла рас-
стегнуть пуговички на платье, а я смотрел, как ты
рвала их. и не двигался с места А потом, когда т ы была
уже совсем нагая, тебе влруг стало стыдно.

Э в р и лика (опуская голову). Я подумала, что
кроме всего должна быть еше и красивой, а я уже не
была в этом уверена.

О р ф е и. Мы долго стояли друг перед другом, не
смея ничего сказать, не смея пошевелиться... Мы
были такими несчастными, такими нагими, и было
гак несправедливо, что мы должны сразу рискнуть
всем, даже той нежностью, от которой у меня внезап-
но перехватило горло, когда я заметил на твоем плече
маленький красный прышик.

Э в р и д и к а. А потом все стало просто и легко...

Орфей. Ты положила голову мне на плечо и
уснула. А я, я неожиданно почувствовал себя силь-
ным. оттого что ошушал тяжесть твоез! головы на
своем плече Мне чудилось, что мы лежим голые на
песчаном берегу, моя нежность, подобно морскому
приливу, постепенно заливает наши распростертые
тела... Как будто и впрямь нужны были и эта борьба и
наша нагота на скомканной постели, чтобы мы могли
действительно сродниться, как два брата.

Эври л и к а. О любимый мой. ты думал обо всем
этом и не разбудил меня...

О р ф е и. 11о гы во сне сказала мне нечто такое, на
что я не мог ответить.

Эвридика. Я разговаривала? Я всегда разгова-
риваю воске. Надеюсь, ты не слушал?

Орфей (улыбаясь). Слушал.
Эвридик а. Видишь, какой 1ы предатель! Вме-
сто тою чтобы честно спать, как я, ты за мной шпио-
нил. Разве я могу знать, о чем говорю, мн да сплю.’

Орфе й. Я разобрал только дна слова. Ты так му-
чительно вздохнула Чуть скривила губы и сказала:
«Как трудно*.

Эвридика (повторяет). Как трудно...

Орфе й. Отчего тебе было так трудно?

Э в р и л и к л (с минуту молчит, не отвечая, потом
качает головой: быстро, слабым голоском). Не знаю,
любимый. Это было во сне.

В дверь стучат, и почти тотчас же входит кори л о р и ы Н,
У него пышные седоватые усы, странная внешность.

Коридорный. Мсье звонили?

Орфе й. Нет.

К о р и д о р н ы и. А-а! Мне послышалось, что
мсье звонили. (Секунду стоит в нерешительности, по-
том выходит со словами.) И звините. мсье.

Эвридика (едва он вышел). Ты думаешь, они
настоящие?

Орфей. Что?

Эвридика. Его усы.

Орфе й. Конечно. Они кажутся приклеенными.
А ведь известно, что только приклеенные усы и боро-

ды кажутся настоящими.

Эвридика. Но вид у него совсем не такой бла-
городный, каку вчерашнего официанта из вокзально-
го буфета.

Орфе й. Того, что из «Комели Франсэз»? Да, но
в его благородстве было что-то нарочитое. В сущно-

сти. несмотря на величественные манеры, он рохля.

Уверяю тебя, этот гораздо загадочнее.
Э и р и л и к а. Да. Даже чересчур. Я не люблю лю-
дей чересчур загадочных. Я его немного боюсь. А ты
нет?

Орфе й. Немного, только я не решался сказать
тебе это.

Э в р и лика (прижимаясь к нему). О мои люби-
мый, обнимемся покрепче! Какое счастье, что нас двое!

О р ф е й. В нашей истории уже есть действующие
липа... Вог эт и двое — благородный рохля и странный
усач — и прекрасная кассирша с огромным бюстом...

Эвридика. Как жаль, что прекрасная кассирша
так ничего и не сказала нам!

Орфей. В каждой истории имеются такие вот
безмолвные персонажи. Она ничего не сказала, но все
время смотрела на нас, и если бы не осталась теперь
навеки немой, чего бы только она не порассказала нам
про нас!..

Э в р п д и к а. Л железнодорожник на станции?

Орфей. Заика?

Эври д и к а. Да. прелестный маленький заика.
До чего он был маленький и милый с толстой цепоч-
кой от часов и красивой фуражкой! Так и хотелось
взять лого крошку за ручку и повести в кондитерскую
угостить пирожными.

Орфей. Помнишь, как он перечислил нам все
станции, где мы не должны пересаживаться, чтобы
мы. упаси Боже, нс ошиблись и запомнили, на какой
станции нам действительно надо пересесть!

Э в р и л и к а. О милый маленький заика! Уж он,
конечно, принес нам счастье. Но другой — чудовище,
грубиян, этот контролер...

Орфе й. А. тот болван. Тот. который никак не
хотел понять, что. имея на руках один билет третьего
класса до Перпиньяна и еше один билет третьего клас-
са ло Авиньона, мы хотим доплатить за два билета
второго класса до Марселя?

Э в р и л и к а. Да. тот самый. До чего же он был
уродливый, до чего тупой, жадный и самодовольный!
А зги противные щеки, такие пухлые, набитые бог
знает чем. гладко выбритые, румяные, свисали прямо
на целлулоидный воротничок.

Орфей Это наш первый молей. Наш первый
предатель. Увидишь, будут и другие... Счастливые
истории всегда кишат предателями.

Эвридика. Но от него я отказываюсь' Я про-
гоняю его. Скажи ему. что я прогнала его! Я не желаю,
чтобы в наши с тобой воспоминания затесался такой
болван.

Орфе й. Слишком поздно, любимая У нас уже
нет права прогонять кого бы то ни было.

Э в р и д и к а. Значит, этот гнусный, самодоволь-
ный толстяк так на всю жизнь и войдет в наш первый
день?

О р ф е й. На всю жизнь.

Э в р и д и к а. А та мерзкая старуха в трауре, кото-
рой я показала язык, та, что бранила свою худенькую
служанку? Неужели она тоже останется в нашем пер-
вом дне навсегда?

Орфе й. Навсегда, так же, как девочка в поезде,
которая нс сводила с тебя глаз, и большая собака, ко-
торая упорно желала идти за гобои, как все наши
милые персонажи.

Э в р и д и к а. А нельзя ли сохранить в своих вос-
поминаниях о первом дне только ту большую собаку,
девочку и цыганок, которые танцевали на ходулях
вечером на площади, и, скажем, еще славного малень-
кого заику?.. Значит, по-твоему, нельзя выбросить
плохих персонажей и оставить только хороших?
О р ф с и. О, это было бы слишком прекрасно!

Э в р и л и к а. Ты думаешь, нельзя даже пытаться
представить их себе не такими уродливыми, хотя бы
на один только первый лень... Сделать контролера не
таким самодовольным, ту противную богатую старуху
не такой желчной, нс такой лицемерной, или хотя бы
пусть служанка будет немножко потолше, чтобы ей не
так тяжело было таскать сумки с провизией?

Орфей. Эго невозможно. Теперь все они уже
прошли, и добрые и пые. Они уже совершили свой
пируэт в твоей жизни и произнесли свою реплику... И
такими останутся в тебе навсегда.

Пауза.

Эвридика (внезапно). Значит, если гы. предпо-
ложим, в своей жизни видел много уродливого, это все
остается в тебе?

Орфе й. Да.

Э в р и л и к а. Так и лежат рядышком, аккуратно
разложены по полочкам все гнусные картины, все
люди, даже те, которых ты ненавидел, даже те. от ко-
торых бежал’.’ А все пошлые слова, услышанные тобой,
значит, они хранятся в глубине души’’ И значит, любой
твой жест твоя рука и поныне помнит?

Орфей. Да.

Эвридика. Ты уверен, что лаже те слова, кото-
рые были произнесены помимо нашей воли и которые
уже нельзя вернуть, что и они тоже все еше у нас на
устах, когда мы говорим'’

Орфе и (хочет обнять ее). Нуда, моя глупышка...

Эври д и к а (высвобождаясь). Подожди, нс обни-
май меня. Лучше объясни Это все на самом деле. то.
что ты мне сейчас говорил, или только ты так думаешь?
Есть кроме тебя и другие люди, которые так говорят?

Орфе й. Конечно.
Эври л и к а Ученые'.’ Ну те, кто обязан разби-
раться в таких вещах, те. кому можно верить ’

Орфе й. Да.

Эври л и к а. Выхолит, человек никогда не быва-
ет один, раз все это мельтешит вокруг. Никогда не
бывает искренен, даже если изо всех сил хочет этого.
Если все слова остаются с гобой и все гнусные взрывы
смеха, если все руки, которые касались тебя, все сиге
липнут к твоей коже, значит, никогда не сможешь
стать иной?

Орфей. Что ты туг сочиняешь'’

Эвридика (после паузы). Скажи, по-твоему,
лаже если еше ребенком знаешь, что придет день и
тебе необходимо будет стать совсем чистой, совсем
честной, то все равно и тогда ничего нельзя изменить?
А если об этом рассказываешь? Если говоришь, я сде-
лала то-то, я произнесла или выслушала такое-то
слово, я кому-то позволила... (Останавливается.) Ког-
да рассказываешь о таких вещах другому человеку, ну.
например, тому, кого любишь... как они считают, твои
ученые, может ли это убить все го, что толпится во-
круг нас?

Орфе й. Да. Они называю! это исповедоваться.
Считается, что после этого ты вымыт до блеска, весь
так и сверкаешь...

Эвридика. Вот как! И они в этом совершенно
уверены?

Орфе й. Они говорят, что да.

Эвридика (после минутного размышления). Да-
да, но что, если они заблуждаются или говорят просто
для того, чтобы выведать всю подноготную, что, если
от признания все это оживает с удвоенной силой, ста-
нет вдвойне живучим; что. если и другой человек от-
ныне будет все время вспоминать об этом... Скажи
своим ученым, что я им нс верю, что, по-моему, лучше
уж ничего не говорить...

Орфей смотрит на нее

(Замечает зт<> и добавляет поспешно, прильнув к нему.)
Или же, любимый, если все так просто, как было вче-
ра у нас с тобой, лучше рассказать обо всем, как я.

Коридорный стучится в дверь и входит.

Коридорный. Мсье звонил?

Орфе й. Нет.

К о р и д о р н ы и. О, прош) прошения! (Делает
шаг к двери, с порога.) Должен сказать, мсье, чю зво-
нок не работает и что если мсье хочет позвонить, то
лучше просто позвать.

Орфей. Хорошо.

Кори д о р н ы и (хотел было уйти, но передумал,
прошел через комнату к окну и стал сдвигать и раздви-
гать шторы). Зато шторы в полном порядке.

Орфе й. Мы видим.

К о р и д о р н ы й. Есть номера, где, наоборот,
звонок работает, а шторы нет. (Собираясьуходить.) Но
все же, если мсье пытался их раздвинуть, а они не
действовали, мсье достаточно было позвонить...
(останавливается) позвать, наконец, потому что, как
я уже говорил мсье, звонок... (Разводит руками и вы-
ходит.)

Орфей. Вот наш первый странный персонаж.
Будут еще и лрут не. Впрочем, этот, должно быть, чест-
ный, бесхитростный овернец.

Эвридика. О нет! Он все время смотрел на
меня. Разве ты не заметил, что он все время смотрел
на меня?

Орфей. Тебе почудилось.
Эвридика. Нет, мне больше нравился другой,
гораздо больше нравился другой из «Комели Фрлн-
сэз»... Сразу чувствуешь, что он никогда не будет
слишком опасен, даже в трагедии...

Коридорный стучится и снова входит Чувствуется. что он
стоял за дверью.

К о р и д о р н ы й. Прошу прошения. Я позабыл
сказать мсье, что хозяйка просила его спуститься вниз:
в карточке, которую вы заполнили, чего-то не хватает.
Хозяйка должна отдать ее сегодня вечером.

Орфей Нужно спуститься немедленно?

К о р и д о р н ы й. Да, мсьс. если возможно.

Орфе й Хорошо. Иду. Л ты пока что оденься, мы
пойдем пообедаем.

Коридорный открывает дверь, пропуская Орфея. и вы-
ходит за ним, но почти тотчас же возвращается. подходит к
Эврилике, которая уже встала.

Коридорный (протягивая ей конверт). Вам
письмо. Я должен был передать его вам с глазу на глаз.
Хозяйки в конторе нет. Я солгал. Тут всего один этаж.
У вас только полминуты, чтобы прочесть письмо.
(Стоит перед Эвридикой.)

Она слегка дрожит, когда берет письмо, распечатывает его.
читает и. не изменившись п лине, разрывает, потом идет к кор-
зинке и выбрасывает клочки.

Только не в корзину. (Идет к корзинке, становится на
колени, собирает клочки бумаги, запихивает их в карман
своей куртки.) Давно вы знакомы?

Эвридика. Один день.

Коридорный. Обычно еше самая хорошая
пора.
Эвридика. Да, обычно.

Коридорный. Нагляделся я на всех спавших в
этой комнате, на этой кровати, как вот вы недавно. И
не только на красивых. На чересчур толстых и черес-
чур худых, на уродов. И все слюнявили «любовь наша,
любовь» Порой, когда, как вот сейчас, наступает ве-
чер, мне кажется, что я вижу их всех вместе. Вся ком
пата киши г ими. Да, не так уж это красиво — любовь.

Эвридика (еле слышно). Нет.

Орфе й (входя). Вы все еше здесь?

К о р и д о р н ы й. Нет, мсье. Я ухожу.

Орфе й. Хозяйки внизу нс оказалось.

Коридорны и. Должно быть, я замешкался,
когда шел предупредить мсье. У нее не хватило терпе-
ния подождать. Ничего, мсье, можно отложить до
вечера. (Еще раз оглядывает их обоих и уходит.)

Орфе й. Что он тут делал?

Эври д и к а. Ничего. Рассказывал о тех пароч-
ках, которые прошли перед ним в этой комнате.

Орфе й. Весело, нечего сказать!

Э в р и д и к а. Говорил, что иногда ему чудится,
будто он видит их всех вместе Вся комната кишит ими.

Орфе й. И ты слушала подобный вздор?

Эвридика. Может быть, это совсем не вздор.
Ведь т ы сам сказал, ты, которому все известно, что те,
кого мы прежде знали, продолжают жить в нашей
памяти. Может быть, и у комнат тоже есть своя па-
мять.. Все те, кто прошел через эту комнату, они здесь,
вокруг нас, сплетенные в объятии, и чересчур толстые,
и чересчур худые, и уроды.

Орфей. Етупышка.

Э в р и д и к а. Постель полна ими; как безобразны
их движения.

Орфей (пытаясь увести ее). Пойдем обедать.
Улица вся розовая от первых фонарей. Зайдем в ма-
денькое бистро, где пахнет чесноком. Кстати, ты бу-
дешь пить из рюмки, которой уже касались тысячи
губ, и тысячи толстых залов, протиравших обитый
плюшем диванчик. продавили для тебя местечко, где
тебе все же будет уютно. Ну идем же.

Э в р и д и к а (сопротивляясь). Ты смеешься, ты
все время смеешься. Ты такой сильный.

Орфей. Со вчерашнего вечера! Герой!.. Ты же
сама мне сказала.

Эвридика. Да-да, герой, который ничего не
слышит, ничего нс чувствует, который уверен в себе и
илег вперед напролом не оглядываясь. О, еще бы, вам
легко — теперь, когда вы взвалили все бремя на меня...
Вы туг разглагольствуете Бог знает о чем, вы воскре-
шаете — и как раз в тот момент, когда этого совсем не
ждешь, — все грязные парочки, которые копошились
в этих четырех стенах, вы пачкаете нас липкой смолой
истасканных слов, а потом и в ус не дуете. Вы отправ-
ляетесь обедать. объявив: все хорошо, зажглись огни,
пахнет чесноком.

Орфей. Ты и сама скажешь это через минуту.
Пошли, уйдем отсюда.

Эвридика. Для меня все хорошее кончилось Нет
больше хороших запахов. Как нее было мимолетно...

Орфе й. Да что с тобой? Ты вся дрожишь.

Эвридика. Да, дрожу.

Орфей. Ты побледнела.

Эвридика. Да.

Орфеи. Почему у тебя такие глаза? Я никогда не
видел у тебя таких глаз. (Хочет привлечь ее к себе, она
отворачивается.)

Эвридика. Не смотри на меня. Когда ты смо-
тришь на меня, твой взгляд меня волнует. Словно ты
положил мне руки на бедра и проник н меня, как пла-
мень. Не смотри на меня.
Орфей. Я со вчерашнего дня смотрю на тебя.
(Привлекает ее к себе; они уступает.)

Эври д и к а (побежденная, прижавшись к нему,
шепчет). Знаешь, ты сильный... На вид ты просто ху-
денький мальчуган, а ты сильнее всех на свете. Когда
ты играешь на скрипке, как вчера на том вокзале, или
когда ты говоришь, я чувствую себя маленькой змей-
кой... И мне остается только одно — тихонько при-
ползти к тебе.

Орфе и (заключив Эвридику в объятия, согревает
ее). Хорошо ли тебе, милая змейка?

Э в р и д и к а. Порой, когда ты молчишь, мне ка-
жется, я свободна, как прежде. И я целую минуту изо
всех сил дергаю за нитку Но вот ты опять заговорил,
нитка наматывается на катушку, я снова в западне, и
я счастлива...

Орфе й Ты змейка, которая слишком много раз-
мышляет. А змсики должны просто греться на сол-
нышке. пить молочко, которое им приносят, и мирно
мурлыкать.

Эвридика (тихонько). Это котята мурлыкают.

О р ф е и (г шдит ее по голове). Не важно, мурлычь
себе на здоровье, я с тобой.

Э в р и д и к а. Ты предатель. Ты нежно треплешь
меня по голове, и я засыпаю пол твоим ласковым сол-
нышком.

Орфе й. И говоришь: «Как трудно».

Э в р и л и к а (внезапно кричит, высвобождаясь из
его объятий). О. любимый!

О р ф е й. Да.

Эвридика. Я боюсь, это будет слишком трудно.

Орфе й. Что — это?

Эвридика В первый день все кажется таким
легким В первый день только и знай придумывай. Ты
уверен, что мы не придумали все это?
Орфей (обхватывает рука ми ее голову). Я твердо
уверен, что я тебя люблю н что ты меня любишь. И
уверенность моя тверда, как камень, как все, что из
дерева и из железа.

Эвридика. Да. но. может быть, ты вообразил
меня другой. А потом, когда ты взглянешь мне в лицо
и увидишь меня такой, какая я есть. .

Орфе й. Я со вчерашнего дня смотрю в твое лицо.
Слушаю, как ты разговариваешь во сне

Э в р и л и к а. Да, но я сказала тебе совсем немно-
го. Л если сегодня вечером я снова усну и скажу все9

Орфей. Все! Что — все?

Э в р и л и к а. Старые прилипшие слова, старые
истории Или вдруг кто-нибудь, одно из действующих
лиц. придет и скажет тебе...

Орфей. Чтоони могут мне сказать о тебе? Теперь
я знаю тебя лучше, чем они.

Эвридика. Ты думаешь9 (Поднимает голову и
смотрит на Орфея, который продолжает все с большим
вводу шее. гением.)

Орфей. Мой милый солдатик. Я хорошо узнал
тебя за весь тот день, что ты была у меня под началом.
До чего я был отвратителен вчера, когда разыгрывал
из себя командира! «Быстрее, поезд подходит. Садись
в последний вагон. Займи места, я пойду за подушка-
ми. Просыпайся, уже Марсель. Пора выходить. Дер-
жись, гостиница далековато от станции, но у нас нет
денег на такси...» И оглушенный солдатик, у которого
глаза еше слипались от сна. с бодрой улыбкой хватал
чемоданы. 11 ать-два, ать-лва, храбро шагал во мраке
за своим капитаном... Подумать только, вдруг бы я
нарвался на даму в шляпке с перьями, на высоких
цокающих каблучках! Да я умер бы от страха, когда
просил номер в гостинице. А в вагоне, под взглядами
всех этих мужчин, которые притворялись, что спят, а
сами мысленно раздевали тебя... Как знать? Быть мо-
жет. она улыбнулась бы. быстро стянула с себя юбочку,
потом уронила юловку на плечо, втайне довольная,
что все купе, хозь и притворяется спящим. желает ее...
О. я умер бы от стыда.. Но мои молчаливый сатдал и к,
сидевший рядом со мной, сразу стал как деревянный.
Ноги ловко поджаты, юбка загадочным образом удли-
нилась. руки спрятаны, вся застыла, как изваяние.
Маленькая, незрячая мумия, и разочарованные сосе-
ди, которые притворялись спящими, постепенно за-
были о ней и захрапели один за другим. А я даже не
поблагодарил тебя.

Эвридика (тихо, опустив голову). Не надо.

Орфе й. Я нс поблагодарил тебя и за твое муже-
ство.

Э в р и дик а (еле слышно). За какое мужество?

Орфей. За тс дни а они не за горами. - когда
вместо обеда мы закурим последнюю сигарету, кото-
рой будем затягиваться по очереди. За выставленные
в витринах платья, мимо которых ты будешь прохо-
дить, словно бы не замечая их; за насмешливых про-
давцов. алых хозяек гостиниц, консьержек... Я не по-
благодарил тебя за аккуратно застеленные кровати, за
чисто подметенные комнаты, за вымытую посуду, за
покрасневшие руки и рваные перчатки, за запахи кух-
ни в твоих волосах. За все. чем ты пожертвовала, со-
гласившись пойти со мной.

Эвридика слушает, опустив голову.

(Молча смотрит на нее.) Я и не думал, что такое воз-
можно, что в один прекрасный день я встречу товари-
ща и он пойдет со мной, надежный, неунывающий,
живо подхватит свои вешички и не станет бросать
улыбки направо и налево. Мой молчаливый товарищ,
который выдержит все. а вечером прижмется ко мне,
теплый, красивый. Для меня одного женишка, пота-
еннее и нежнее всех тех девиц, которые виснут на
мужчине, разряженные в пух и прах Моя недотрога,
дикарка моя. маленькая моя незнакомка. Я проснулся
сегодня среди ночи и спросил себя, неужели я такой
же тупой и неуклюжий, как и другие мужчины со сво-
ей дурацкой гордыней и грубыми руками, и стою ли я
тебя на самом деле.

Эвридика (подняла голову и внимательно смо-
трит на него в надвигающихся сумерках: очень тихо).
Ты и правда так думаешь обо мне?

Орфей. Да, любовь моя,

Эвридика (после некоторого раздумья). Да,
правда. И в самом деле — это очаровательная Эври-
дика.

Орфей. Но ведь это ты.

Эвридика. Да. Ты прав, такая жена тебе под-
ходит. (Пауза. Тихо, нежным, странным голосом, гладя
его по волосам.) Мадемуазель Эвридика, твоя жена.

Орфей (выпрямляется, сильный, радостный).
Приветствую вас! Ну, теперь вы наконец согласитесь
пойти пообедать? Заклинатель змей не может больше
дуть в свою флейту. Он подыхает с голоду.

Эвридика (другим голосом). Теперь зажги свет.

Орфей. Вот наконец разумное слово! Полная
иллюминация. Волны света. Призраки удаляются.
(Поворачивает выключатель.)

Резкий свет затопил комнату, подчеркивая ее безобразие.

Эвридика (встает). Любимый мой, мне не
хочется идти в ресторан, видеть людей. Давай лучше
я спущусь вниз, куплю чего-нибудь, и мы поедим
здесь.

Орфей. В комнате, где все так и кишит?

Эвридика. Теперь это уже нс важно...
Орфе й (шагнуввперед). Что ж, это будет забавно.
Я пойду с тобой.

Эвридика (быстро). Нет, позволь я пойду одна.

Он останавливается.

Мне будет так приятно хоть раз пойти для тебя за по-
купками, как вполне добропорядочная особа.

Орфей. Тогда накупи всего побольше.

Эвридика. Да.

Орфе й. Мы устроим пиршество.

Эвридика. Да. мой любимый.

Орфе й. Так, словно у нас на самом деле есть
деньги. Никогда богатым людям не понять, что это за
чудо... Купи ананас, настоящий ананас, дар небес, а не
жалкие американские консервы. Правда, ножа у нас
нет. И мы не сможем его съесть. Но ананас защищает-
ся — это тоже вполне справедливо.

Эвридика (тихо смеется, с глазами, полными
слез). Да, любимый.

Орфей. Купи кобеду еще ивегы, побольше цветов.

Эвридика (бормочет с жалкой улыбкой). Но
ведь их не едят.

Орфе й. Зерно. Мы поставим их на стол. (Огля-
дываясь вокруг.) У нас нет стола. Все равно купи по-
больше цветов. И еще купи фруктов: персиков, боль-
ших, самых лучших персиков, абрикосов, слив. Не-
множко хлеба, чтобы было видно, что мы люди серьез-
ные. и бутылку белого вина, мы будем пить из стакана
для полоскания зубов. Ну беги, я умираю с голоду!

Эвридика берет шляпку, надевает ее перед зеркалом.

Ты надеваешь шляпку?

Эвридика. Да. (Внезапно оборачивается; стран-
ным, хриплым голосом.) Прощай, мой любимый.
Орфей (со смехом кричит ей). Гы сказала «про-
щай-, будто с Марселем прощаешься?

Эври ди к а (с порога). Да. (Еще секунду смотрит
на него, улыбающаяся и жалкая, потом стремительно
выходит.)

Орфе й (с минуту стоит неподвижно, улыбаясь
ушедшей Эвридике. Внезапно улыбка его исчезает, лицо
вытягивается, его охватывает смутная тревога, он
бежит к двери, зовет). Эвридика! (Открывает дверь и
отступает, пораженный.)

На пороге. улыбаясь. стоит м модой ч е л о в с к, который
подходил к ним на станции.

Молодо й ч с л о в е к. Она уже спустилась вниз.

Орфей отступил, удивленный, не сразу узнан его.

Вы меня не припоминаете? Мы познакомились вчера
в вокзальном буфете в тот момент, когда произошел
несчастный случай. . Помните, молодой человек бро-
сился под поезд... Я взял на себя смелость войти к вам
поздороваться. Вы мне оба очень понравились. Мы
соседи. Я живу в одиннадцатом номере. (Делает шаг в
комнату, в руке у него пачка сигарет.) Вы курите?

Орфей машинально берет сигарету.

А я вот не курю. (Достает коробку спичек и дает при-
курить Орфею.) Огня?

О р ф е й. Благодарю вас. (Закрывает дверь, маши-
нально.) С кем имею честь?..

Молодой человек. Вся прелесть дорожных
знакомств именно в том. что не знаешь точно, с кем
имеешь дело. Мое имя вам ничего не скажет. Назы-
вайте меня господин Анри.

Он уже пошел в комнату и, улыбаясь, смотрит на Орфея.
Орфей тоже смотрит на него как зачарованный.
Прекрасный город Марсель. Сплошное человеческое
кишение, мошенничество, грязь. Правда, в улочках
старого порта происходит не так уж много убийств,
как рассказывают, но все же город прекрасный. Вы
долго рассчитываете здесь пробыть?

Орфе й. Нс знаю.

Г-н А н р и. Я несколько бесцеремонно загово-
рил с вами вчера. Но вы оба были такие трогательные,
так прижались друг к другу посреди большого пустын-
ного зала... Великолепные декорации, не правда ли9
Багровые, мрачные, надвигается ночь, и эти вокзаль-
ные шумы вдали... (Долго смотрит на Орфея, улыбает-
ся.) Маленький Орфеи и мадемуазель Эвридика... Не
каждый день подворачивается такая удача... Я мог бы
и не заговорить с вами... Обычно я ни с кем не загова-
риваю. К чему? Но тут, сам не знаю отчего, не удер-
жался, захотелось поближе вас узнать. Вы музыкант?

Орфе й. Да.

Г-н А н р и. Я люблю музыку. Люблю все нежное,
радостное. На самом деле я люблю счастье. 11о погово-
рим о вас. Обо мне говорить неинтересно. Только сна
чала выпей те чего-нибудь. Так легче разговаривать.
(Встает, звонит. Во время короткой паузы, улыбаясь,
смотрит на Орфея.) Мне очень приятно поболтать с
вами.

Входит коридорный.

Что вы пьете? Водку? Коньяк?

Орфей. Как вам угодно.

Г-н Анри. Один коньяк, пожалуйста.

Коридорный. Одну рюмку?

Г-н Анри. Да. (Орфею.) Извините меня, я нс пью.

Коридорный выходит.
(Опить су.1ыбкои смотрит на Орфея.) Я очень рад этом
встрече

О р ф е й (со смущенным нок.юном) Благодарю вас.

Г-н А н р и Должно быть, вы удивлены, почему
я так вами интересуюсь.

Орфей делает неопределенный жест

Я сидел вчера за дальним столиком, когда она подошла
к вам, словно влекомая вашей музыкой. Не правда ли.
до чего волнуют те краткие мгновения, когда удается
подглядеть, как судьба передвигает свои пешки?

Входит к о р и д о р II ы й.

А. вот и ваш коньяк!

Коридорный Ваш коньяк, мсье.

Орфей. Спасибо.

Коридорный выходит.

Г-н Анри (смотрит ему вслед). Заметили вы, с
какой необычной медлительностью коридорный вы-
шел из комнаты.

Орфей. Нет.

Г-н Анри (идет к двери, слушает). Отт, конечно,
снова занял свой пост за дверью. (Возвращается к Ор-
фею.) Уверен, что он уже не раз входил к вам в комна-
ту пол различными предлогами; уверен, что он уже
пытался заговорить с вами.

Орфе й. Да, пытался.

Г-н А н р и. Вот видите, сегодня не я один инте-
ресуюсь вами. Держу пари, что со вчерашнего дня и
торговцы, и железнодорожные служащие, и малень-
кие девочки на удине тоже улыбались вам как-то не-
обычно...

Орфе и. С влюбленными всегда бывают любезны.

Г-н Анри. Это нс только любезность. Вам не
кажется, что они смотрели на вас как-то слишком
пристально?

Орфе й. Нет. Почему?

Г - н А н р и (улыбаясь). Да просто так. (С минуту
раздумывает, потом вдруг берет Орфея за руку ) До-
рогой мой, существует две породы людей. Одна по-
рола - многочисленная, плодовитая, счастливая, по-
датливая, как глина: они жуют колбасу, рожают детей,
пускают станки, подсчитывают барыши — хороший
год, плохой год — невзирая на мор и войны, и так до
скончания своих дней; это люди для жизни, люди на
каждый лень, люди, которых трудно представить себе
мертвыми. И есть другая, благородная порода — ге-
рои Те, кого легко представить себе бледными, рас-
простертыми на земле, с кровавой раной у виска, они
торжествуют лишь один миг — или окруженные по-
четным караулом, или между двумя жандармами, смо-
тря по обстоятельствам, — это избранные. Вас никог-
да не соблазняла такая участь?

О р ф е й. Никогда, а нынче вечером меньше, чем
когда-либо.

Г-н А н р и (подходит к нему, кладет ему руку на
плечо, смотрит на него почти с нежностью) Жаль. Не
следует чре змерно верить в счастье. Особенно если ты
благородной породы. На твою долю выпадают тогда
одни только разочарования.

Коридорный стучится и входит

Коридорн ы й. Мсье, там какая-то девушка
спрашивает мадемуазель Эвридику. Я сказал, что ма-
демуазель вышла, но она. по-моему, не поверила. Она
непременно желает видеть вас. именно вас. Сказать,
чтобы она поднялась?

М о л од а я де в у ш к а (входит, отстраняя ко-
ридорного). Я уже поднялась. Где Эвридика?

Орфе й Она вышла, мадемуазель. Кто вы такая?

Молодая девушка. Ее подруга по труппе.
Мне необходимо немедленное ней переговорить.

О р ф е й. Я же сказал вам, она вышла. И потом, я
полагаю, ей не о чем с вами говорить.

Молодая девушка. Ошибаетесь, наоборот,
ей о многом надо со мной поговорить. Давно она вы-
шла? Она взяла свой чемодан, когда уходила?

Орфей Чемодан? Зачем ей было брать чемодан?
Она пошла купить кое-что на обед.

Молодая девушка. Может, она и пошла
купить вам кое-что на обед, но все же у нее имелись
веские причины забрать свой чемодан, потому что она
должна была встретиться с нами на вокзале и сесть на
поезд, который отходит в восемь двенадцать.

Орфей (кричит). Встретиться с кем?

Коридорный (вынимает большие медные
часы). Восемь часов десять минут сорок секунд.

Молодая девушка (словно про себя). Она,
должно быть, уже с ним на вокзале. Благодарю вас.
(Круто поворачивается.)

Орфей (хватает ее за руку у самой двери). С кем
это — с ним?

Молодая девушка. Пустите меня. Мне
больно. Я опоздаю на поезд!

Коридорный (который все время смотрит на
часы). Одиннадцать минут ровно.

Дюлак (появляясь на пороге, коридорному). Три-
надцать минут. Ваши отстают. Поезд ушел. (Орфею.)
Отпустите эту девчонку, я вам отвечу за нее. На вокза-
ле со мной.
О р ф с и (отступая). Кто вы такой?

Дюлак. Альфредо Дюлак. Импресарио Эвриди-
ки. Где она?

Орфеи Что вам от нее нужно?

Дюлак (спокойно переступает порог, жуя потух-
шую сигару). А вам?

Орфе и. Эвридика — моя возлюбленная.

Дюлак. Давно?

О р ф е й. Со вчерашнего дня.

Дюлак. Представьте, она и моя вохтюбленная
тоже. Уже целый год.

Орфей Лжете!

Д ю л а к (улыбаясь). Только потому, что она забыла
рассказать вам об этом?

Орфе й. Эвридика рассказала мне обо всем, пре-
жде чем пойма со мной Три месяца она была любов-
ницей юноши, который бросился вчера под поезд.

Дюлак. Подумайте только, что за болван! Па-
рень играл у меня хтодеев. Наводил страх на всю труп-
пу. Девчонка сказала, что хочет его оставить, и он
бросился под перпиньянский поезд. Впрочем, одного
я не могу взять в толк: почему она его предупредила.
От нас она упорхнула бесшумно, как пташка...

Орфе й. Вероятно, он был единственный, кому
ей надо было дать отчет.

Д юл а к. Нет. Был я. Прежде всего как импреса-
рио. Вог уже два вечера я на скорую руку заменяю ее,
а это не так легко. И еше потому, что позавчера, толь-
ко уж не прогневайтесь, она провела ночь именно со
мной.

Орфе и (смотрит на него). Трудно даже сказать,
чего в вас больше, смешного или гнусного...

Д ю л а к (проходит в комнату). Воз как?

О р ф е й. Впрочем, я думаю, вы. скорее, смешны,
хоть и бахвалитесь.
Дюла к Только потому, что нчера вечером дев-
чонка была в вашей кровати, а не в моей? Да вы ребе-
нок, мои милый. Такой девушке, как Эвридика. сле-
дует прощать маленькие капризы. Ведь кроме вас она
еше принадлежала тому болвану, который вчера по-
кончил с собой. Ну, вы — это я еще понимаю. У вас
красивые глаза, вы молоды.

Орфей (кричшп). Я .люблю Эвридику, и она меня
любит'

Дюлак. Она вам это сказала?

Орфей. Да.

Дюлак (спокойно усаживается в кресло). Удиви-
тельная девчонка. К счастью, я ее хорошо знаю.

О р ф е й. А что, если я узнал ее лучше, чем вы?

Д ю л а к. За вчерашний день?

Орфей. Да, за вчерашний день.

Д юл а к. Послушайте, я вовсе не строю из себя
мудрена. Зашла бы речь о чем другом — вы на вид
умнее меня. — может, я и сказал бы вам: «Ах вот как,
ну что ж», — но уж две веши я хорошо знаю: прежде
всею свое ремесло.

О р ф е й. А потом Эвридику?

Д ю л а к. Нет, на это я не претендую. Я хотел упо-
требить куда более скромное слово: женщин. Я уже
двадцатьлет импресарио. Я поставляю женщин оп том,
мой мальчик: будут ли они задирать ножки в провин-
циальном ревю или надрывать глотку в казино, ис-
полняя знаменитую арию из «Тоски». — мне безраз-
лично; кроме того, я люблю женшин. По крайней
мере одной из этих причин вполне достаточно, чтобы
утверждать, что их знаешь. Эвридика, возможно, за-
нятная девчонка — я первый вам это сказал, — но
нам-то с вами известно, как она скроена, и вы со мной
согласитесь, что она как-никак женщина...

Орфей. Нет.
Дюлак. Как — нет? Ваша Эвридика показалась
вам ангелом? Поглядите на меня хорошенько, мой
милый, Эвридика была моей целый год. Разве я спо-
собен совратить ангела?

Орфеи. Вы лжете, Эвридика не могла вам при-
надлежать!

Дюлак. Вы ее любовник, я тоже. Угодно вам,
чтоб я ее описал?

Орфей (отступает) Нет.

Дюлак (приближается к нему. Он отвратителен).
Какая она, ваша Эвридика? Надо се по утрам вытаски-
вать из кровати? Силком отрывать от детективных
романов и сигарет? Да вы хоть раз видели, чгобы у нее
в углу рта не торчал окурок, как у уличного сорванца?
А чулки? Неужто она их сразу нашла, когда встала?
Будьте откровенны. Во всяком случае, признайтесь,
что рубашка ее висела на дверце шкафа, туфли валя-
лись в ванной, шляпа под креслом, а сумка так и не
отыскалась. Я уже купил ей семь сумок.

О р ф е й. Это неправда.

Дюлак Как так неправда? Вы что, видели акку-
ратную Эвридику? В чудеса я не верю. Во всяком
случае, надеюсь, она заставила вас поторчать перед
витринами. Сколько платьев она потребовала от вас
со вчерашнего дня? Сколько шляпок? Между нами...

О р ф е й. Эвридика пошла за мной в своем един-
ственном платье. С маленьким чемоданчиком.

Дюлак. Я начинаю думать, что мы говорим о
разных Эвридиках, или же она решила, что все это не-
надолго... Она говорила вам. чго это на всю жизнь?
Убежден. что она была искренна. Она думала: «Это
будет на всю жизнь, если он сумеет удержать меня,
если папаша Дюлак не нападет на мой след и не явится
за мной». Л в глубине души она была совершенно уве-
рена, что папаша Дюлак ее отыщет. Это тоже в ее духе. ..
Орфе й. Нет.

Д ю л а к. Да, мой милый, да... Эвридика — редкая
девушка, само собой, но понятия у нее такие же, как
и у всех прочих бабенок

Орфей. Это неправда!

Д юл а к. Все у вас неправда, чудной вы, ей-богу.
человек! И давно она ушла?

Орфе и. Двадцать минут назад.

Дюлак. Ладно, это хоть правда?

Орфе й. Да.

Дюлак И она непременно хотела пойти одна,
верно ведь?

Орфе й. Да, она так радовалась, что сама купит
все на обед.

Дюлак. Это тоже правда?

Орфе й. Да.

Д ю л а к. Так вот, послушайте меня, за пять минут
до этого я передал ей письмо и просил приехать ко мне
на вокзал.

Орфей. Никто не мог вручить ей письмо, со
вчерашнего дня я не покидал ее ни на минуту'.

Дюлак. Вы в этом совершенно уверены? (Смот-
рит на коридорного.)

Орфей тоже смотрит на того, сам нс зная почему.

Коридорный (внезапно смущается). Прости-
те, кажется, меня зовут. (Исчезает.)

Орфей Верно, я оставил ее на минуту. Этот че-
ловек сказал, что меня просят зайти в контору.

Д ю л а к. Как раз ему я и поручил передать запис-
ку Эвридике с глазу на глаз. Он передал ее, когда вы
были внизу.

Орфей (шагнул к нему). Что вы написали ей в
этой записке?

Дюлак. Что жду ее к поезду восемь двенадцать.
Чего туг было расписывать... Раз уже судьба посгуча-
лась в двери и сказала: «'Кончено, Эвридика», я знал,
что она подчинится. Это только мужчины, мой ми-
лый, бросаются из окон...

О р <|) е и. Однако, вы видите, она не явилась к вам
на вокзал!

Дюлак Да, правда. Не пришла. Но моя Эвриди-
ка всегда опаздывает. Я не слишком тревожусь. А мно-
го ли покупок нужно было сделать вашей Эвридике?

Орфей. Хлеб, фрукты.

Д юл а к. И вы говорите, что она ушла двадцать
минут назад'’ По-моему, что-то слишком долго, чтобы
купить хлеба и фруктов. Торговцев на улице полно.
Может, ваша Эвридика тоже опаздывает? (Молодой
девушке.) Очевидно, она на вокзале, ишет нас, сбегай-
ка взгляни.

О р ф е й. Я тоже пойду туда!

Дюла к. Вы начинаете верить, что она могла уехать
с нами? Лично я остаюсь здесь.

О р ф е и (останавливается и кричит молодой де-
вушке). Если вы се увидите, скажите, что...

Дюла к. Это бесполезно. Если она окажется на
вокзале, значит, я был прав; значит, ваша маленькая
Эвридика, верная и аккуратная, была только мечтой.
В таком случае вам не о чем с ней говорить,

Орфе й (снова кричит молодой девушке). Скажи те
ей. что я ее люблю!

Дюла к. Может быть, вы выжмете у нее из глаз
слезинку — она чувствительна. Вот и все.

Орфе й (снова кричит). Скажите ей, что она со-
всем нс такая, какой ее считают другие, что на самом
деле она такая, какую знаю я!

Дюлак. Объяснять это на вокзале слишком
сложно. Давай быстрее! И вот что, приведи ее сюда, я
честный игрок. Через минуту она сама скажет нам,
какая она есть.
Девушка собирается ухолить. но нагалкшшется на
коридорного, который возникает на пороге.

Коридорный. Мсье...

Орфей. Что такое''

Коридорн ы й. Там полицейский с машиной...

Орфей. Что ему нужно?

Коридорный. Он спрашивает, нет ли тут кого
из родственников молодой девушки, потому что с ней
произошел несчастный случай, мсье, в тулонском ав-
тобусе...

Орфей (кричит, словно обезумев). Она ранена?
Она внизу? (Устремляется в коридор.)

Дюлак следует за ним. чертыхаясь вполголоса, бросив свою
сигару; молодая девушка тоже исчезает.

Д юла к (выходя). Как это она попала в тулонский
автобус?

Коридорный (остался один перед г-ном Анри,
который даже не пошевельнулся). Никогда им не узнать,
как она туда попала... Она не ранена, она умерла. При
выезде из Марселя автобус столкнулся с автоцистер-
ной. Другие пассажиры просто порезались осколками
разбитого стекла. И лишь она одна... Я видел ее, они
положили ее на заднюю скамейку в машину. У нее со-
всем маленькая ранка на виске. Можно подумать, что
она спит.

Г-н Анри (не слушает. Засунув руки в карманы
плаща, проходит мимо коридорного. На пороге оборачи-
вается). Скажите, чтобы приготовили счет. Я уезжаю
сегодня вечером. (Уходит.)

Занавес
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Декорации нокл1ЛЬН01 о буфета, погруженного в темноту Ночь.
Только с перрона, где горят сигнальные огни, просачивается
слабый свет Вдали еле слышное дребезжание звонка. В зале
буфета безлюдно. Стулья взгромождены на столы. Мгновение
сиена остается пустой, потом открывается дверь на перрон:
входит г-н А н р и. ведя за собой Орфея, без шляпы, в пла-
те. Виду Орфея усталый, измученный.

Орфе й (недо\менно оглядывается вокруг). Где МЫ?
Г-н Анри. Не узнаешь?

О р ф е й. Я не могу больше идти.

Г-н Аир и. Сейчас отдохнешь. (Берет со стола
стул.) Вот тебе стул.

Орфе й (садится) Где мы? Неужели я пьян? Все во-
круг меня кружится. Ч то произошло со вчерашнего дня?

Г-н А и р и Сейчас еше вчерашний день.

Орфе и (вдруг все понял и кричит, пытаясь под-
няться). Вы обещали мне...

Г-н Анри (кладет руку ему на плечо). Да, я тебе
обещал. Сиди. Отдыхай. Хочешь покурить? (Протяги-
вает Орфею сигарету, тот машинально берет.)

Орфеи (при свете зажженной спички снова огля-
дывается вокруг). Где мы?
Г - и Лири Угадай.

Орфе й Я хочу знать, где мы?

Г-н Аир и. Ты сказал, что не будешь бояться.

О р ф е и. Я не боюсь. Я только хочу знать, пришли
ли мы наконец.

Г-н А н р и. Да, пришли.

Орфей Куда?

Г - н Л н р и. Немножко терпения. (Снова зажига-
ет спичку, обводит взглядом стены, идет к электриче-
скому выключателю.)

Легкий щелчок в темноте, на задней стене загорается бра. рас-
сеивая вокруг скупой свет.

Теперь узнаешь?

Орфей. Это вокзальный буфет...

Г-н Анри. Да.

Орфей (встает). Вы мне солгали, ведь так?

Г-н Анри (снова принуждая его сесть). Нет. Я
никогда не лгу. Садись. Не кричи.

Орфе и. Зачем вы снова вошли ко мне? Я лежал
на неубранной постели. Мне было больно. Мне было
почти сладко погружаться в свою боль.

Г-н Анри (глухо). У меня не хватило мужества
видеть, как ты страдаешь.

О р ф е й. Что вам до моих страданий?

Г-н Анри. Нс знаю Такое со мной впервые.
Что-то чужеродное вселилось в меня, и я почувство-
вал, что слабею. Еше немного твоих слез, твоих мук, и
оно стало бы кровоточить, как рана.. Я собирался уже
уехать из гостиницы. Я отставил чемоданы в сторону
и зашел, чтобы успокоить тебя. Но. поскольку тебя
ничто но могло успокоить, я дал тебе это обещание,
лишь бы ты замолчал.

Орфе й. Теперь я молчу. Моя боль стала неслыш-
ной. Если у вас чувствительные нервы, вы можете
быть довольны.
Г-н Аир и. Ты мне все еше не веришь?

О р ф е и (сжимает голову руками). Всей душой
хотел бы вам верить, но нет, не верю.

Г-н А н р и (с беззвучным смехом треплет Орфея
по волосам). Бедный мои человечек. Упрямая голова!
Ты плачешь, стонешь, страдаешь, но не хочешь ве-
рить. Я тебя очень люблю. Надо было очень тебя лю-
бить, чтобы вчера не сбежать тотчас же, как обычно.
Чтобы войти в комнату, тле ты рыдал. Я ненавижу
страдания. (Снова треплет его по волосам с какой-то
непонятной нежностью.) Еше немного, и ты переста-
нешь плакать, дурачок, тебе не придется больше во-
прошать себя, верить или не верить.

Орфей. Она скоро придет?

Г - н А п р и. Она уже здесь.

Орфей. На этом вокзале? (Кричит.) Но она
умерла, я видел, как люди унесли ее.

Г-н А н р и. Ты хочешытонягь. не так ли, бедный
мой человечек? Тебе мало того, что судьба делает ради
тебя неслыханное исключение. Ты. не дрогнув, вло-
жил свою руку в мою. пошел за мной, даже не спро-
сив, кто я такой, не замедляя шага, на самый край
ночи, но все же ты хочешь понять...

Орфе и. Нет. Я хочу снова ее увидеть. Вог и все.

Г-н Анри. И твое любопытство не идет дальше?
Я привожу тебя к вратам смерти, а ты думаешь только
освоен милой подружке, бедный мои человечек... Ты
совершенно прав, смерть не заслуживает ничего, кро-
ме презрения. Она забрасывает свои гигантские сети,
косит наугад, нелепая, огромная, наводящая ужас. В
своем безрассудном рвении, кося направо и налево,
она способна отсечь руку самой себе. Гот, кто видел,
как ловко вы, люди, выходите из любого положения,
как крепко сжимаете ствол пулемета или руль корабля,
как умеете из всего извлечь для себя выгоду и как бье-
те без промаха по своему врагу понимает, что вы куда
опаснее. Бедная смерть... Меднолобая безумии,г (Са-
дится рядом с Орфеем. несколько утомленный.) Я хочу
поверить тебе тапну, одному тебе, потому что я тебя
очень люблю. У смерти только одно достоинство, но
об этом никому нс известно. Она добра, она ужасающе
добра. Она боится слез, боится страданий. Всякий раз.
котла это возможно. кота жизнь разрешает ей это, она
действует быстро... Она развязывает узы, разжимает
тиски, лает передышку, а вот жизнь упорствует, цепля-
ется, точно нищенка, даже если проиграла, даже если
человек не в силах больше двигаться, если он обезо-
бражен, даже если обречен на вечные муки. Только
смерть — настоящий друг. Одним лишь прикоснове-
нием она преображает облик чудовища, вносит умиро-
творение в душу отверженного, освобождает.

Орфей (вдруг кричит). Пусть лучше я увижу Эв-
ридику обезображенной, страдающей, старухой!

Г-н Анри (опускает голову, охваченный внезапной
усталостью). Да, конечно, дурачок, все вы одинаковы.

Орфей. Хорош друг — смерть! Она похитила у
меня Эвридику! От одного се прикосновения увяла
юная Эвридика, легкая Эвридика. сияющая Эвридика...

Г-н Анри (вдруг встает, словно обессилев, от-
рывисто). Она вернет ее тебе.

Орфе й (тоже встает). Когда?

Г-н Анри. Тотчас же. Слушай меня вниматель-
но. Счастью твоему так или иначе пришел конец
Двадцать четыре часа, один жалкий день — вот и все.
что припасла жизнь, твоя обожаемая жизнь для ма-
ленького Орфея и маленькой Эвридики. Возможно,
сегодня ты не оплакивал бы мертвую Эвридику, но уже
оплакивал бы Эвридику ускользнувшую...

Орфей. Неправда. Она не пошла на свидание к
этому человеку!
Г -11 Аир и. Да. Но ведь и к тебе она нс верну-
лась. Она села в тулонский автобус, совсем одна, без
денег, без чемодана. Кула бежала она? И кто она на
самом деле, маленькая Эвридика, которую, по-твоему,
ты любил?

О р ф е й. Кем бы она ни была, я все еще люблю
се. Я хочу ее увидеть. О, умоляю вас, умоляю, мсье,
верните мне Эвридику, даже несовершенную! Я хочу,
чтобы мне было больно и стыдно из-за нее. Хочу сно-
ва ее потерять и снова обрести. Хочу ненавидеть ее и
убаюкивать, как малое дитя. Хочу бороться, хочу стра-
дать, хочу принять все... Хочу жить.

Г - н А н р и (раздраженно) Ты будешь жить.

Орфе н. Пусть грязь, изъяны, мучения, и пусть
все начнется сначала — и стыл тоже...

Г-н Анри (смотрит на него презрительно. но не-
ясно шепчет). Бедный мои человечек. . (Подходит к
нему, другим тоном.) Протай, тебе ее возвращают. Она
здесь, на перроне, на том самом месте, где ты вчера
увидел ее впервые, — ждет тебя, ждет вечно. Ты пом-
нишь условие?

Орфеи (уже устремив взгляд на дверь). Да.

Г -н Анри Повтори. Если ты нарушишь это
условие, я уже ничего нс смогу для тебя сделать.

О р ф е й. Я не должен смотреть ей в лицо.

Г-н А н р и. Это будет нелегко.

Орфей Если я хоть раз до наступления утра
взгляну ей в лицо, я вновь ее потеряю.

I - н Анри (останавливается. улыбаясь). Ты уже
не спрашиваешь ни как, ни почему, упрямая голова?

О р ф е и (не сводя глаз с двери). Нет.

Г-н Анри (снова улыбается). Хорошо... Про-
щай. Можешь все начать сначала. Не благодари меня.
До скорого свидания. (Уходит.)
Мгновение Орфеи стоит неподвижно, потом идет к двери и
открывает се; перрон безлюден.

Орфей (вначале не говори»! ничего, потом глухо,
не глядя). Ты здесь?

Голос Э в р и д и к и. Да. любимый. Как долго
ты шел!

О р ф е й. Мне позволили прийти за тобой... Толь-
ко я не должен смотреть на тебя, пока не наступит
лень.

Эвридика (появляется). Да. любимый. Я знаю.
Они мне это сказали.

Орфей берет ее за руку и ведет за собой, нс глядя на нес. Опи и
молчании пересекают сиену, подходят к диванчику.

Орфе й. Иди сюда. Здесь мы дождемся утра. На
рассвете к первому поезду явятся официанты, и мы
будем свободны. Мы закажем горячий кофе и что-
нибудь поесть Ты будешь живая. Тебе было не слиш-
ком холодно?

Э в р и д и к а. О да! Главное — холодно. Ужасный
холод. Но мне запретили рассказывать. Я могу гово-
рить обо всем только до того момента, котла шос|>ер
улыбнулся в свое зеркальце и когда автоцистерна ри-
нулась на нас. точно дикий зверь.

Орфе й. Шофер повернулся, чтобы улыбнуться в
зеркальце?

Эвридика. Да. Знаешь, эти парни с Юга вооб-
ражают, что все женщины только на них и смотрят. А
мне не хотелось, чтобы на меня смотрели.

Орфей. Он тебе улыбался?

Эвридика. Да. Я потом тебе все объясню, лю-
бимый. Он круто вывернул руль, и все пассажиры
разом закричали. Я увидела, как автоцистерна под-
прыгнула, а шофер уже не улыбался, лицо его искази-
ла гримаса. Вот и все. (Пауза. Добавляет слабым голо
ском.) А дальше я не имею права...

Орфе й. Тебе хорошо?

Э в р и д и к а О да. ведь ты рядом.

О р ф е и Накинь на плечи мои плаш. (Накидыва
ет ей на плечи маш)

Пауза. Им хорошо.

Эври д и к а Помнишь официанта из «Комеди
Франсэз»?

Орфе й. Мы увидим его завтра утром.

Э в р и д и к а А прекрасную молчаливую кассир-
шу? Может быть, наконец мы узнаем, что она о нас
думала. Как удобно воскреснуть... Словно мы только
что встретились. (Спрашивает, как в первый раз.) До-
брый ты или злой, как тебя зовут?

Орфей (улыбаясь, вступает в игру). Орфей, а
тебя?

Эвридика. Эвридика... (Потом тихо.) Только
на этот раз мы предупреждены. (Опускает голову: после
небольшой паузы.) Прости меня. Ты, верно, так испу-
гался...

О р ф е и. Да. Вначале ощущаешь рядом с собой
чье-то неуловимое присутствие, чей-то неотступный
взгляд, кто-то слушает, как ты разговариваешь. А по-
том вдруг прыгает на тебя точно зверь. И гы несешь на
плечах этот груз, который становится все тяжелее, а
потом он начинает шевелиться, раздирает тебе заты-
лок. душит тебя. Смотришь на других, которые так
спокойны, на других, которым не вцепился в хребет
этот зверь, им не страшно, они говорят: «Да нет, все в
порядке, она. верно, опоздала на трамвай, заболталась
по дороге...» Но зверь теперь уже рычит, раздирает
тебе лопатку. «Разве в жизни так бывает, чтобы опо-
здали на трамвай? Нет! Соскальзывают под колеса.
сходя со ступенек; попадают пол трамвай. перебегая
улицу. Разве в жизни болтают но дороге с первым
встречным? Нет! Л юней вне тапно охва гывает безумие,
их похищают, они убегают...» К счастью, вошел кори-
дорный и освободил меня от этих мук. так ясно у него
палице была написана бела Когда я увидел тебя вни-
зу. распростертую на грузовичке, сразу все прошло, я
перестал бояться.

Эвридика. Они положили меня на грузовичок?

Орфеи. На полицейский грузовичок Уложили
тебя на заднюю скамейку, один полицейский сел ря-
дом с тобой, словно схватили воришку.

Э в р и д и к а. Я была уродливая?

Орфе и. У тебя на виске застыла капелька крови.
Казалось, ты спишь.

Эвридика. Сплю? Если бы ты знал, как я бежа-
ла. Я как безумная бежала все вперед и вперед. (За-
молкает. Небольшая пауза.). Тебе, верно, было больно?

Орфе й. Да.

Эвридика. Прости меня.

Орфей (глухо). Не надо.

Эвридика (после паузы). Меня принесли в го-
стиницу, потому что я еше сжимала в руке письмо. Я
написала тебе письмо в автобусе, дожидаясь, когда он
отправится. Тебе передали?

Орфеи. Нет. Полиция, должно быть, оставила
письмо у себя.

Эвридика. Ах так. (С внезапным беспокой-
ством.) Как ты думаешь, они мотут его прочесть?

Орфе й. Возможно.

Э в р и д и к а. А нельзя ли им помешать прочесть?
Нельзя ли немедленно что-нибудь сделать? Послать
туда кого-нибудь, позвонить, сказать, что они не име-
ют права?

Орфей. Слишком поздно.
Э приди к а. Но ведь я писала это письмо тебе,
ведь все это я тебе говорила. Как же можно, чтобы
кто-то другой прочитал письмо'’ Чтобы другой шептал
мои слова? Какой-нибудь толстяк с грязными мысля-
ми, уродливый. самодовольный толстяк. Он будет
смеяться, наверняка будет смеяться нал моим горем...
О. пожалуйста, помешай ему. помешай ему прочесть
письмо, умоляю тебя! Я словно стою совсем голая
перед чужим человеком...

Орфей. Может быть, они не распечатали кон-
верт.

Э в р и д и к а. Но я ведь не успела его запечатать!
Я как раз собиралась заклеить конверт, когда мы
столкнулись с цистерной. Конечно, поэтому-то шо-
фер и посмотрел на меня в зеркальце. Я высунула
язык, он увидел и улыбнулся, а я тоже улыбнулась...

Орфе й. Ты тоже улыбнулась. Значит, ты, ты мог-
ла улыбаться?

Эвридика. Да нет, я не могла улыбаться, ты
ничего не понимаешь! Я закончила это письмо, где
писала, что я тебя люблю, что мне очень больно, но
что я должна уехать... Я высунула язык, чтобы лизнуть
клей на конверте, шофер отпустил обычную свою шу-
точку... Тогда все вокруг заулыбались... (Замолкает,
упав духом.) Ах, когда рассказываешь, все получается
не так. Как трудно! Ты видишь, все слишком трудно...

О р ф е и (начинает глухим голосом). Как ты попала
в тулонский автобус?

Эври д и к а. Я хотела убежать.

О р ф е и. Ты получила записку от Дюлака?

Эвридика. Да, поэтому я и уехала.

Орфеи. Почему ты нс показала мне записку,
когда я вернулся?

Э в р и д и к а. Я нс могла.

О р ф е й. О чем он тебе писал?
Эвридика. Чтобы я поехала с ним поездом во-
семь двенадцать, иначе он явится за мной сам.

Орфе й Из-за этого ты и убежала?

Эвридика. Да. Я не хотела, ч гобы ты его видел.

О р ф е и. А ты не подумала. что он придет и что я
сто все равно увижу?

Эври ди к а. Да, но я струсила, я не хотела быть
при этом.

Орфе и. Ты была его любовницей?

Э в р и д и к а (кричит). Нет! Он так сказал тебе? Я
знала, что он тебе это скажет и что ты поверишь ему!
Он меня долго преследовал, он ненавидит меня. Я
знала, что он будет говорить с тобой обо мне. Я боя-
лась.

Орфей. Почему ты нс призналась мне вчера,
когда я просил тебя все рассказать, не призналась, что
была любовницей еше и этого типа?

Э в р и д и к а. Я не была его любовницей.

Орфей. Эвридика, теперь лучше сказать все.
Ничего не поделаешь, мы сидим с гобой на этом ди-
ванчике. несчастные, израненные, и разговариваем,
даже нс видя друг друга...

Э в р и д и к а. Что же я должна сказать, чтобы ты
поверил?

Орфей. Не знаю. Понимаешь, эго как раз и
ужасно... Я уже не знаю, смогу ли я тебе когда-нибудь
поверить... (Пауза. Тихо, смиренно.) Эвридика. чтобы
потом я мог не беспокоиться, когда ты будешь гово-
рить самые простые веши, — что ты, мол, вышла, что
хорошая погода, что ты пела, — скажи мне теперь
правду, даже если она чудовищна, даже если она при-
чинит мне боль. Вряд ли это будет сильнее той боли,
от которой я задыхаюсь, с тех пор как узнал, что ты
мне солгала... Если слишком трудно сказать, лучше нс
отвечай, только не лги. Этот человек говорил правду?
Э в р и д и к а (после едва заметной паузы). Нет. Он
лгал.

О р ф е й. Ты никогда не принадлежала ему?

Эвридика. Нет.

Пау за.

Орфей (глухо, глядя прямо перед собой). Если ты
сейчас говоришь правду, это нс трудно узнать, глаза
твои прозрачны, как вечерние лужицы Если же ты
лжешь или не уверена в себе, вокруг зрачка у тебя
темно-зеленый ободок, и он все сжимается...

Э в р и л и к а. Скоро рассветет, любимый, и ты
сможешь взглянуть на меня...

Орфе й (внезапно кричит). Да! Заглянуть в самую
глубину твоих глаз, как в волу1 Окунуться в твои глаза
до самого дна! И там остаться, утонуть в них...

Э в р и д и к а. Да, любимый.

Орфе й Ведь, в конце концов, немыслимо, когда
двое' Две оболочки, две взаимно непроницаемые эпи-
дермы разделяют нас. Каждый за себя, хоть на крик
кричи у каждого свой кислород, своя собственная
кровь, каждый крепко заперт, бесконечно одинок в
своей шкуре. Прижимаешься друг к другу, трешься
друг о друга, чтобы хоть чуть-чуть выйти из этого чу-
довищного одиночества. Мгновенная радость, мгно-
венный самообман, и снова ты одинок, со своей пе-
ченкой. со своей селезенкой, со всеми своими потро-
хами — вот они твои единственные друзья.

Эвридика. Замолчи!

Орфей. 11огому-то люди и разговаривают. При-
думали еше и такое. Воздух с шумом проходит через
гортань и меж зубами. Несовершенная азбука Морзе.
Два узника перестукиваются из глубины своих камер.
Два узника, которые никогда не увидят друг друга. Да.
мы одиноки! Тебе не кажется, что мы слишком одиноки?
Эври д и к а. Прижмись ко мне покрепче.

Орфе и (примамия се к себе). Тепло, ла. Чужое
тепло. Это все же нечто реальное. Сопротивление,
преграда. Веющая теплом преграда. Ага, значит, суще-
ствует кто-то еше! Я не совсем одинок Не будем же
чересчур требовательны!

Эври ди к а. Завтра ты сможешь обернуться. Ты
поцелуешь меня.

Орфей. Да. Я на мгновение проникну в тебя.
Целую минуту я буду верить, что мы два сплетенных
стебля одного корня. А потом мы разойдемся и нас
снова станет двое. Две тайны, две лжи. Двое. (Ласкает
ее. Мечтательно.) А что, если бы ты однажды вдохну-
ла меня вместе с воздухом, поглотила меня? Как было
бы чудесно! Я стал бы совсем крошечных» внутри тебя,
мне было бы тепло, мне было бы хорошо.

Эвридика (тихо). Не говори больше. Не думай
больше. Пусть твоя рука ласкает меня. Пусть хоть она
будет счастлива. Все снова станет таким простым, если
ты позволишь хотя бы своей руке любить меня. И
больше нс надо слов. ,

О рфе й. Ты думаешь, это они и называют сча-
стьем?

Эвридика. Да. Твоя рука счастлива в эту мину-
ту. Твоя рука не требует у меня ничего, только чтобы я
была рядом, покорная и теплая. И ты тоже ничего
больше не требуй от меня. Мы любим друг друга, мы
молоды; мы будем жить. Согласись быть счастливым,
ну пожалуйста...

Орфей (встает). Не могу.

Эвридика. Согласись, если любишь меня...

Орфей. Не могу.

Эвридика. Тогда хоть помолчи.

Орфе й. И этого тоже не могу. Не все слова еше
сказаны. А нам надо сказать все слова, все до единого.
Теперь надо идти до конца, от слова к слову. А их так
много, ты сама увидишь!

Э и р и д и к а. Замолчи, любимый, умоляю тебя!

О рфе й. Разве ты не слышишь? Со вчерашнего
дня вокруг нас кружит целый рои слов. Слова Дюлака,
мои слова, твои, еше чьи-то — все слова, которые нас
сюда привели. И слова всех люден, всех, кто смотрел,
как нас, точно двух животных, ведут на заклание, и тс
слова, что не были еше произнесены, но уже здесь,
привлеченные запахом других слов, самые притвор-
ные. самые пошлые, самые ненавистные. Мы их ска-
жем. мы наверняка их скажем. Их говорят всегда.

Эвридика (встает, кричит). Любимый мой!

Орфе й. О нет, я не хочу больше слов! Хватит. Со
вчерашнего дня слова облепили нас. Теперь я должен
видеть тебя.

Эвридика (бросается к Орфею, обхватывает
его руками). Подожди, прошу тебя, подожди. Только
бы нам выбраться из ночи. Скоро утро. Подожди. Все
снова станет простым. Нам принесут кофе, тартинки...

Орфе й. Слишком долго ждать утра. Слишком
долго ждать, пока состаришься...

Эвридика (держит его в объятиях; уткнувшись
головой ему в спину, умоляет). О. пожалуйста, любимый
мой, не оборачивайся, не смотри на меня.. Зачем?
Позволь мне жить. . Ты страшен, пойми, страшен, как
ангелы. Ты считаешь, что весь мир идет прямо вперед,
сильный и ясный, как ты сам. разгоняя тени, прита-
ившиеся у обочин дороги... Но ведь много и таких, у
которых нет ничего, кроме совсем крошечного огонь-
ка, слабо мерцающего под бичом ветра. А тени удли-
няются, теснят нас, влекут, сбивают с ног... О, пожа-
луйста. любимый мои, не смотри на меня, не смотри
сейчас на меня! Может быть, я не такая, какой ты хо-
тел меня видеть. Не та, которую ты выдумал в первый
день нашего с тстья... Но ты ведь чувствуешь, что я
рядом с гобой. зе правда ли? Я здесь, совсем близко,
это мое тепло/моя нежность, моя любовь Я дам тебе
все радости, ка *• могу тебе дать Но не требуй у меня
большего, чем я огу, довольствуйся этим... Не смотри
на меня. Позв> ь> мне жить... Ну послушай, прошу
тебя... Я так хоч. жить...

О р ф е й (кричит). Жить, жить! Может быть, так,
как твоя мать к ее любовник, с умильным сюсюка-
ньем, с улыбочь тми. с уступками друг другу; со вкус-
ной, сытной едой, после которой занимаются любо-
вью и все улаживается. О нет! Я слишком тебя люблю
для такой жизн; ! (Оборачивается, смотрит на нее.)

Теперь они стоят.пшом к липу, разделенные ужасающей тиши-
ной.

( Наконец глухо / Этот толстяк обнимал тебя? Он касал-
ся тебя своими руками в кольцах?

Э в р и д и к а. Да.

О р ф е й. Д 1вно ты его любовница?

Э в р и д и г а (теперь отвечает с такой же жаж-
дой самобичеваз я). Уже год.

Орфей. П авда, что ты была с ним позавчера?

Э в р и д и г ... Да. накануне того дня. когда я тебя
встретила, он пришел ко мне вечером после спектак-
ля. Он меня шантажировал. Он все время меня шан-
тажировал.

Дюлак (входит внезапно). Признайся, что в тот
день ты охотно уступила мне, маленькая лгунья.

Эвридика (вырываясь из объятий Орфея, бежит
к нему). Охотно? Охотно? Я плевалась каждый раз, как
ты меня целовад.

Дюлак (спокойно). Верно, голубка.
Эври д и к а. А как только ты ухолил, я убегала,
раздевалась догола, мылась, меняла белье. Разве ты не
догадывался об этом?

Дюлак (Орфею). Вот дуреха!

Эвридика. Смейся, смейся, но я тебя знаю,
тебе вовсе не хочется смеяться.

Орфе й. Почему ты на ты с этим человеком?

Э в р и д и к а (невольно вскрикивает). Но я с ним
не на ты!

Дюлак (насмешливо. Орфею) Вы видите'’ И все
прочее в том же духе, милый юноша! Говорю вам, вы
заблуждаетесь.

Эвридика. Не разыгрывай фанфарона, не та-
кой уж ты победитель... (Орфею.) Прости, мой люби-
мый, но в театре все говорят друг другу ты. Венсан
говорит ему ты. мама говорит ему ты, поэтому я и
сказала, что я с ним не на ты. Я с ним на ты не потому,
что была его любовницей. А потому, что все с ним на
ты. (Замолкает, упав духом.) Ах. как трудно, как труд-
но всегда все объяснять!..

Орфе й. И все-таки гы должна теперь все объ-
ясни! ь. Ты сказала, что в этот вечер он. как и обычно,
тебя шантажировал. Чем же он тебя шантажировал?

Эври ди к а. Вечно одним и тем же.

Д ю л а к Ну вот. теперь ты станешь сочинять, что
целый гол верила в этот шантаж, маленькая лгунья?

Э в р и л и к а. Видишь, гы сам признаешься, что
целый гол меня шантажировал!

Д юла к. Не прикидывайся дурой, Эвридика, ты
ведь вовсе не глупа. Я тебя спрашиваю: неужели ты
сама целый год верила в это?

Э в р и д и к а. Но тогда зачем же ты каждый раз
угрожал, если думал, что я нс верю?

Д ю л а к. Угроза стала простой условностью. Я
делал это ради тебя, маленькая дрянная гордячка,
чтобы у тебя было оправдание. будто ты вынуждена
подчиняться, и ты могла нс признаваться самой себе,
что получаешь удовольствие. Вот что значит быть га-
лантным с дамами

Эври д и к а. Вог как — ты угрожал мне. а сам нс
верил в то. что говорил .’ Ты каждый раз обманывал
меня'’ Каждый раз принуждал, а это была неправда, ты
его не прогнал бы на самом деле?

Дюлак Конечно, нет. дуреха.

Орфей. Чем он тебе угрожал?

Появляется молоденький а л ми ни страто р. хилый, не-
складный.

Администратор (прежде чем заговорить,
снимает свою крошечную шляпу). Он каждый раз угро-
жал ей, мсье, что прогонит меня с места.

Дюлак (при виде его взрывается). Да эго же кре-
тин! Вечно все теряет! Я не желаю держать у себя в
труппе такого кретина!

Э в р и д и к а. Понимаешь, любимый, мальчуган
совсем один на свете. У него десятилетний брат; они
вдвоем живут на его заработок... И потом, это так не-
справедливо— все его ненавидят, только и думают,
как бы выгнать его.

Администратор. Понимаете, мсье, на мне
все чемоданы, все декорации, а я совсем один. (Без сил
опускается на диванчик, плачет.) У меня никогда ни-
чего не получится! Никогда не получится!

Дюлак. Это же болван, говорю вам, болван!

Эвридика. Ты превратил его в болвана, оттого
что вечно кричишь у него над ухом. Я уверена, что
если бы с ним говорили тихо, он бы все понял. По-
слушай меня, миленький Луи...

А я м и н и с т р а т о р. Я слушаю, Эвридика...
Эвридика (Орфею) ВИДИШЬ, и ему тоже я го-
ворю гы. Все творят друг другу гы. (Снова обращает-
ся к юноше.) Послушан. Луи. миленький, это же очень
просто. Ты приезжаешь на пересадочную станцию.
Быстро выходишь на платформу. Бежишь к багажно-
му нагону. Поэтому всегда старайся сесть в самый
хвост, чтобы поспеть к началу разгрузки. Считаешь
сундуки, чтобы убедиться, что служащие ничего не
забыли...

А д м и н и с г р а т о р. Да. но ведь актеры спешат
поскорее попаси, в город! Они бросают на меня свои
чемоданы...

Э в р и л и к а. А ты им скажи, чтобы они подо-
ждали. Что сначала ты займешься багажом.

А д м и н и с г р а т о р. Да. но они ставят чемода-
ны рядом со мной на перрон, говорят, чтобы я следил,
и уходят. А по перрону все время снует народ...

Э в р и д и к а. Не позволяй им уйти! Беги за ними
следом!

А д м и н и с т р а т о р. Но если я побегу за ними,
я прозеваю, когда начнут выгружать багаж! Нет, у меня
никогда ничего не получится; говорю тебе, не полу-
чится! Лучше уж оставь меня...

Д юл а к (взрывается). Он идиот! Говорю вам. это
идиот! На сей раз кончено. Дело решенное. Яснее
ясного. В Шательро я его выставлю!

Эвридика. Да не кричи ты все время, слы-
шишь! Как же он может понять, когда ты кричишь?

Д юла к. Никогда он ничего не поймет! Говорю
тебе, это ничтожество! В Шательро получишь расчет,
чертов осел!

А д м и н и с т р а т о р. Мсье Дюлак, если вы меня
выгоните, мне некуда будет деваться Мы оба погиб-
нем, я и мои братишка... Клянусь вам, я буду внима-
тельным, мсье Дюлак!
Дюлак Расчет' Расчет! Я уже сказал!

Э прилик а. Я ему помогу! Обешаю тебе, я до-
бьюсь. чтобы он больше никогда ничего не терял...

Дюлак. Знаю я эти обещания! Нет-нет. он про-
сто ротозей. Я его выгоню, вышвырну! Не желаю его
больше терпеть!

Эвридика (цепляясь за него, умоляюще). Кля-
нусь тебе, он будет внимателен Поверь мне. Дюлак,
кдянусьтебе .

Д юл а к (смотрит на нее). Ты вечно клянешься,
но не всегда держишь обещания

Эвридика (еще тише). Если...

Дюлак (наклоняясь к ней, вполголоса). Если я на
этот раз не прогоню его. ты будешь милой?

Эвридика (опуская глаза). Да. (Возвращается к
Орфею.) Вот так это происходило каждый раз... Прости,
любимый! Я была малодушна, но тогда я еще не люби-
ла тебя. Никого не любила. А кроме меня, некому было
его защитить. (Пауза: шепчет.) Я прекрасно понимаю,
что теперь ты уже не сможешь смотреть на меня...

Орфей (отступая, глухо). Я всегда буду видеть на
тебе руки этого человека. Буду видеть тебя такой, ка-
кой он описал тогда, в нашем номере.

Эвридика (смиренно). Да. мой любимый.

Орфе й Его лаже не мучила ревность, когда он
пришел за тобой. Он посмеивался: «Такой девушке,
как Эвридика. надо прощать ее маленькие капризы».

Эвридика (чуть отступая). Он так и сказал
тебе?

Орфе й. «Какая она. ваша Эвридика? По утрам
ее надо вытаскивать из кровати, отрывать от детектив-
ных романов, от сигарет?» Он знал и то. что ты мало*
душна. Что если он явится за тобой, ты со мной не
останешься. Ты ведь малодушна, да? Он знает тебя
лучше, чем я?
Эвридика. Да. любимый.

Орфе и. Но ты хоть защищайся! Почему ты не
защищаешься?

Эвридика (отступая). Как. по-твоему, мне за-
щищаться? Лгать? Я такая ужасная, это правда, лени-
вая, малодушная.

Администратор (вдруг кричит). Неправда!

Эвридика. Чго ты в этом понимаешь, милень-
кий Луи?

А д м и н и с т р а т о р Ты не малодушная, ведь ты
защищала меня против всех них Я-то знаю это. Ты не
ленивая, ведь ты поднималась в шесть часов утра и
танком помогала мне, пока не встанут остальные...

Дюлак (пораженный до глубины души). Как? Ты
вставала утром, чтобы помочь этому болвану отпра-
вить багаж?

Эвридика. Да. Дюлак.

Администратор Она. которая никогда ни-
чего нс может найти и все путает, помогала мне раз-
бираться в моих записях, чтобы не было ошибки...

Дюлак. Вот уж не ожидал!

Орфе и. Но если этот мальчуган сказал правду,
говори и ты! Защищайся же!

Э в р и д и к а (тихо). Он сказал правду, но и Дю-
лак тоже сказал правду. Это слишком трудно.

В то время. как Орфей говорит, появляются вес действую-
П1 и е л и и а пьесы. Они толпятся и глубине сиены, в темноте,
позади Эвридики.

О р ф с и. Это правда. Слишком трудно. Все люди,
которые тебя знали, окружают тебя; все руки, которые
к тебе прикасались, ползают по тебе. И все слова, ко-
торые ты говорила, у тебя на губах...

Эвридика (еще немного отступает, с жалкой
улыбкой). Теперь ты сам видишь, мне лучше остаться там.
Шофер (отделяется от группы и подходит к
ним). Разве вы не понимаете, что девчонка устала? И
что ей. в конце концов, стыдно все время защищать-
ся? Я охотник; так вот. есть такие зверьки, они сдают-
ся от усталости. от отвращения Поворачиваются к
собакам, дают себя схватить. Вот также ее рассказ про
автобус... я слышит, как она тут совсем запуталась...

Орфей. Кто вы такой?

Эвридика. Шофер автобуса, любимый мой. Вы
очень любезны, что пришли, мсье.

111 офе р. Он вообразил, что вы улыбались мне.
Да разве у меня такая физиономия, чтобы эта малютка
стала рассыпать мне улыбки? Он вообразил, что вы
уехали от него с улыбкой на губах. Немудрено, что в
его сосгоянии он сразу и подумал, будто вы его не
любите. Но я-то, я ведь был при этом. Я ее видел.

А л м и и и с т р а т о р. О, я рад, он защитит тебя!
Вы расскажете ему, правда, мсье?

Шофер. Конечно, расскажу! Для этого я сюда и
пришел.

Орфе й. Что вы собираетесь рассказать мне?

Шофер. Почему она улыбнулась. Я наблюдал за
ней краешком глаза... Она писала, писала и все время
плакала. Когда она кончила писать, она вытерла глаза
уголком платка, скомканного в кулаке, и высунула
язык, чтобы заклеить конверт... Тогда я сказал ей. про-
сто чтобы что-то сказать: «Надеюсь, он хоть стоит
того, тот. кому вы пишете!»

Э в р и д и к а. Тогда я улыбнулась, потому что по-
думала о тебе, любимый.

Шофер. Вот оно как.

Пауза.
О р ф с й (поднимает голову, смотрит на Эвридику,
которая стоит перед ним, полная смирения). Если ты
любила меня, почему же ты уехала?

Э в р и дик а. Я думала, что никогда не сумею...

Орфе й. Чего не сумеешь?

Э в р и л и к а. Объяснить так, чтобы ты понял.

Они молча стоят лицом к лицу.

М а т ь (вдруг восклицает). А я вот никак не могу
понять, почему этим детям все кажется таким груст-
ным! В конце концов, мой котик, и мы тоже были
страстными любовниками, разве мы из-за этого гру-
стили?

В с н с а и. Да вовсе нет! Вовсе нет! Взять хоть
меня, я всегда говорил: немножко любви, немножко
денег, немножко успеха, и жизнь прекрасна!

М а г ь. Немножко любви? Море любви' Девочка
вообразила, что это она со своим скрипачом изобрела
любовь Ведь мы тоже обожали друг друга. И мы тоже
хотели покончить с собой друг из-за друга. Ты пом-
нишь. как в тысяча девятьсот тринадцатом в Биаррице
я хотела броситься со скалы Девы?

Венсан. К счастью, я удержат тебя за тальму,
любовь моя!

М а г ь (при этом воспоминании вскрикивает; на-
чинает объяснять Орфею). Ах. это было прелестно. В
тот гол носили отделанные шелковым шнуром крохот-
ные тальмы, из того же сукна, что и жакетки. А почему
в тот раз я хотела покончить с собой?

В с и с а и. 1Иному что княгиня Боско продержала
меня у себя всю ночь, заставляя читать стихи.

М ат ь. Да нет! Княгиня Боско — это в тот раз,
когда я хотела выпить уксус. Я ошиблась бутылкой. И
выпила вино. Ну и гримасу я состроила!
Венсан Все это вздор! Это было в тот день. ко!
да ты брала урок на коньках,

М а । ь. Да нет, история с гем учителем произошла
во время войны в Лозанне. Нет. Нет В тот день, когда
мы были на скапе Девы, это ты мне изменил, я совер-
шенно уверена. Впрочем, подробности не важны. Важ-
но одно, мы тоже страстно любили друг друга, готовы
были из-за этого умереть. И что же. разве мы умерли?

Эвридика (отступая). Нет. мама.

М а т ь. Вог видишь, глупышка, если бы ты слуша-
лась свою мать! Но ты никогда меня не слушаешь...

Эвридика (отстраняя ее). Теперь оставь нас,
мама, у нас нет больше времени... (Орфею, который,
стоя неподвижно, смотрит, как она отступает все
дальше.) Видишь, любимый, мы не должны чересчур
роптать... Ты был прав, если бы мы захотели быть
счастливыми, мы, возможно, стали бы такими же, как
они... Какой ужас!

М а т ь. То есть как это — ужас?

Венсан. Почему эго — ужас?

Орфей. Отчего ты не призналась мне во всем
в первый же лень? В первый день я, может быть, по-
нял бы...

Эвридика. Ты думаешь, из-за того, что я мало-
душна? Нет. Совсем не из-за того, что я малодушна...

Орфе й. Из- за чего же тогда, из-за чего?

Эвридика. Эго слишком трудно объяснить,
любимый, я опять запутаюсь. И потом у меня нет вре-
мени. Прости меня. Не двигайся... (Снова отступает,
останавливается перед одним из действующих лиц.) О.
это вы, прекрасная кассирша, вы все время молчали.
А мне казалось, что вы хотели нам что-то сказать.

Кассирша. Как вы оба были прекрасны, когда
устремились друг к другу при этой музыке! Вы были
прекрасны, невинны и страшны, как сама любовь...
Эвридика (улыбается ей и отступает еще даль-
ше). Спасибо, мадам. (Останавливается перед другим
персонажем.) Вог как, официанг из • Комеди Фраи-
сэз». Первое наше действующее лицо. Здравствуйте!

О ф и и и а н । (раскланиваясь с преувеличенным
благородством). Прощайте, мадемуазель!

Э в р и я и к а (улыбаясь против воли). Да. ла, вы
очень благородны, очень милы. Здравствуйте, здрав-
ствуйте... (Еще немного отступает. Останавливается
перед молодым человеком в черном, которого с удивлени-
ем рассматривает.) Но кто же вы. мсье? Вы. верно,
ошиблись, я вас не помню.

Молодо й ч е л о в е к. Я секретарь комисса-
риата полиции, мадемуазель. Вы меня никогда не
вплели.

Эвридика. Ах так. значит, это у вас мое письмо.
Пожалуйста, верните его мне. мсье Верните...

Молодой человек Увы, это не в моих си-
лах, мадемуазель.

Эвридика. Я не хочу, чтобы этот противный,
самодовольный толстяк читал его!

М о л о л о й человек. Обещаю вам. мадемуа-
зель. что господин комиссар не прочтет его. Я тоже
сразу почувствовал, что такой человек, как господин
комиссар, нс должен читать это письмо. Я изъял его
из папки. Дело закончено, никто этого никогда не за-
метит. Оно здесь, у меня. Я каждый лень его перечи-
тываю. Но я — это совсем другое дело... (Кланяется,
печальный и благородный, вытаскивает из кармана
письмо, надевает пенсне и, расхаживая, начинает чи-
тать его бесцветным голосом.) «Мои любимый, я сижу
в этом автобусе, а ты ждешь меня в номере, а я знаю,
что нс вернусь. И хотя я стараюсь думать, что ты еще
об этом не знаешь, мне грустно, грустно за тебя. Если
бы я одна могла взять на себя все горе. Но как? Даже
когда горе переполняет тебя, так переполняет, что
кусаешь губы, чтобы оно не выли лось в жалобах, так
переполняет, что слезы сами льются из глаз все
равно нельзя взять на себя все горе: его всода хватит
на двоих. Л юли, сидящие в автобусе, смотрят на меня.
Видя мои слезы, они думают, что мне грустно. Нена-
вижу слезы. Плакать слишком глупо. Ведь когда уда-
ришься. тоже плачешь, пли когда чистишь луковицу.
Плачут, когда обижены или случилось еще какое-
нибудь горе. Но мое теперешнее горе мне не хотелось
бы оплакивать. Слишком мне грустно, чтобы плакать.
(Голос его крепнет; переворачивает страницу и продол-
жает.) Я ухожу, любимый мой. Мне стало страшно
еше вчера, и ты сам слышал, во сне я сказала: «Как
трудно». Я казалась тебе такой прекрасной, любимый
мой. Я хочу сказать, прекрасной нравственно, ведь я
отлично знаю, что внешне ты никогда не считал меня
очень красивой. Я казалась тебе сильной, чистой, на-
стоящей твоей сестренкой... Я никогда бы не сумела
стать такой. А сейчас тем более, ведь тог. другой, при-
дет с минуты на минуту. Он передал мне письмо. Тот,
о котором я тебе не рассказала, он тоже был моим
любовником. Не думай, что я любила его; ты его уви-
дишь, его нельзя любить. Нс думай также, что я усту-
пила ему, потому что боялась, он, верно, так тебе и
скажет. Ты не сможешь понять, я это знаю. Но я чув-
ствовала себя сильной и потом так мало уважала себя.
Я тебя еше не любила, мой любимый, вот и весь се-
крет. Я тебя не любила. Не знала. Стыдливость добро-
порядочных девиц казалась мне смешной. Как это
отвратительно — стараться сохранить что-то из горды-
ни или для избранного покупателя... Со вчерашнего
дня, любимый, я стала целомудреннее их. Со вчераш-
него дня я краснею, когда на меня смотрят, я вздрш и-
ваю, когда ко мне прикасаются. Я плачу при мысли.
что кто-то осмеливается меня желать... Вот поэтому я
и ухожу, любимый мои, ухожу одна... Не только по-
тому, что боюсь, как бы он не рассказа,! тебе, что был
со мною близок, не только потому, что боюсь, как бы
ты не перестал меня любить... Не знаю, поймешь ли
ты меня, я ухожу потому, что сгораю от стыла. Я ухожу,
мой капитан, ведь вы объяснили мне. что я могу быть
хорошим солдатом, поэтому-то я и ухожу...».

Во время чтения этого письма Эвридика все отступала. Теперь
она в глубине сосны

Орфе й. Прости, Эвридика.

Эвридика (ласково, из глубины сцены). Не надо,
мой любимый, это ты прости меня. (Остальным.) Из-
вините меня, я должна уйти.

Орфе и (кричит). Эвридика! (Как безумный бро-
сается к ней.)

Она исчезла. Все другие л е и с т в у ю щ и е л и и а тоже йе-
не ии. Орфеи остается один. Он стоит неподвижно Занимает-
ся утро Вдали гудок паровоза Дребезжание звонка Когда
дневной свет уже начинает пробиваться, входите ф и ц и а н т,
вид у него оживленный.

О ф и ц и а н т. Добрый день, мсье. Утро сегодня не
жаркое Что прикажете подать?

Орфе и (без сил опускается ни стул). Что хотите.
Чашку кофе.

О ф и ц и а и т. Хорошо, мсье. (Начинает снимать
со столов стулья.)

Входи г кассиршам идет к своей кассе, напевая сентимен-
тальную песенку допоенных лет По перрону проходит
пассажи р. с минуту колеблется, потом робко входит в зал.
Он нагружен чемоданами, музыкальными инструментами. Это
отец Орфея.
О те ц. Ты здесь, сынок? Знаешь, я не сел в тот
поезд на Пхзавас. Он был полон Переполнен, мой
дорогой. А эти скоты требовали, чтобы я доплатил за
второй класс. Я сошел. Я обращусь с жалобой в ком-
панию. Пассажир имеет право на сидячее место в
любом классе. Они должны были бесплатно посадить
меня в другой класс. Ты пьешь кофе?

Орфе й (словно не замечая его). Да.

Отец (усаживаясь рядом с ним). Я тоже выпью
чашечку. Я провел всю ночь в зале ожидания. Там
было не очень-то тепло. (Шепчет ему на ухо.) По прав-
де говоря, я пробрался в зал ожидания первого класса.
Зам великолепные кожаные диваны, дружок, я спал,
как принц. (Видит кассиршу, разглядывает ее: она от-
водит глаза, он тоже.) Знаешь, при свете дня эта ба-
бенка сильно проигрывает. Груди у нее роскошные, но
чересчур уж вульгарна... Так что же ты решил, сынок?
Утро вечера мудренее. Все-таки поедешь со мной?

Орфе й. Да, папа.

Оте и. Я был уверен, что ты не бросишь старика
отца! Давай отпразднуем это, позавтракаем как следует
в Перпиньяне. Представь себе, дружок, я как раз знаю
гам маленький дешевый ресторанчик, где можно по-
есть за пятнадцать франков семьдесят пять сантимов,
включая вино, кофе и рюмку коньяка. Да, дружок,
великолепного коньяка! А если заплатить еше четыре
франка, получишь на закуску омара. Жизнь прекрасна,
что там ни говори, сынок, жизнь прекрасна...

Орфей. Да, папа.

Занавес
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Номер к гостинице. Орфей съежился на кровати Г-н Анри
стоит рилом, прислонившись к стене. Отец удобно располо-
жился п единственном кресле. Он курит огромную сигару.

Отец (г-ну Анри). Это «Мервелитас»?

Г-н Анри. Да.

Отец. Такая сигара ведь недешево стоит, а?

Г-н Анри. Да.

О т е ц. А сами вы не курите?

Г-н Аир и. Кет.

Отец. Нс понимаю, раз вы сами не курите, по-
чему у вас при себе такие дорогие сигары Можс г бытъ.
вы коммивояжер?

Г - н Анри Вот именно.

Отец. У вас, верно, крупные дела?

Г-н Анри. Да.

О те н. Тогда понятно. Нужно умаслить клиента.
В подходящий момент вынуть из кармана «Мервели-
тас». Курите? Тот сразу обрадуется: да-да, конечно! И
гоп! Дело на мази. Остается вычесть стоимость сигары
из суммы торговой сделки, да она, впрочем, туда уже
вошла. Ну и ловкачи! Я с наслаждением занялся бы
делами. Аты, сынок?
Орфей не О1 нечаст.

(Смотрит на него.) Надо встряхнуться, мальчуган,
пало встряхнуться. Знаете, предложи ге-ка и ему сига-
ру. Если гы не докуришь, я докурю. Когда мне грустно,
хорошая сигара...

Ни Орфеи, ни г-н Анри не отбываются и на это замечание.

(Вздыхает, потом более робко.) В койне концов, у каж-
дого свои вкусы. ( Тихонько попыхивает сигарой, бросая
взгляды на молчащих Орфея и г-на Анри.)

Г-н Анри (тихо, после паузы). Тебе надо встать,
Орфей.

Отен. Правда ведь? Мне уже надоело без копна
твердить ему это...

Орфе й. Нет.

Отец. Только он никогда не слушает отца.

Г-н Анри. Тебе надо встать и снова начать
жизнь с той самой минуты, на которой ты остановил-
ся, Орфей...

Отец. Нас как раз ждут в Перпиньяне.

Орфе й (приподнявшись, кричит ему). Замолчи’

Отец (съеживается). Я только сказал, что нас
ждут в Перпиньяне. Ничего плохого я не сказал.

Орфей. Я больше не буду с тобой ездить.

Г-н Анри (тихо). И все-таки твоя жизнь имен-
но тут, она ждет тебя, как старая куртка, которую
утром снова — хочешь не хочешь — надо надеть.

Орфей. Ну а я ее не надену.

Г-н Анри. Разве у тебя есть другая?

Орфей не отвечает. Отси курит

Почему бы тебе нс поехать вместе с ним? По-моему,
твой отец очарователен!

Отец. Видишь, это и другие говорят...
Г-н Лири. К тому же ты его так хорошо знаешь.
Это огромное преимущество. Ты можешь приказать,
чтобы он замолчал, идти рядом с ним и не разговари-
вать. Представляешь, какая пытка ждет тебя без него?
Сосед по столу поведает 1ебе о своих вкусах, старая
дама будет ласково тебя расспрашивать. Самая по-
следняя уличная девка и та требует, чтобы с ней по-
беседовали. Если ты не пожелаешь выплачивать свою
дань бесполезных слов, ты окажешься в страшном
одиночестве.

Орфе й. Пусть я буду в одиночестве. Я привык.

Г-н Лир и. Я должен предостеречь тебя от этих
слов: буду в одиночестве. Они сразу вызывают пред-
ставление о тени, прохладе, отдыхе. Какое грубое за-
блуждение! Ты не будешь в одиночестве, человек ни-
когда не бывает в одиночестве. Он остается сам с со-
бой, а это совсем другое дело... Возвращайся же к
своей прежней жизни вместе с отцом Он каждый день
будет разглагольствовать о грудных временах, о меню
дешевых ресторанчиков. Это займет твои мысли. Ты
будешь в большем одиночестве, чем если бы ты был
один.

Отец (упиваясьсигарой). Кстати, раз уж заговори-
ли о дешевых ресторанах, я как раз знаю один малень-
кий ресторанчик в Перпиньяне. Ресторан «Буйон
Жанн-Ашет». Может, слыхали? Ею часто посещают
ваши коллеги.

Г-н Анри. Нет.

Отец За пятнадцать франков семьдесят пять
сантимов, включая вино, вам подадут закуску — а если
доплатите четыре франка, получите омара, — мясное
блюдо с гарниром, очень обильным, овоши, сыр, де-
серт, фрукты или пирожное и — постойте-постойте —
еще кофе, и потом рюмочку коньяка или сладкого
ликера для дам. Да если к такому обеду в «Жанн-
Ашет» добавить хорошую сигару, вроде этой!.. Я даже
жалею, что сразу се выкурил. (Его реплика не дает
ожидаемого результата: вздыхает.) Ну как'.’ Елем в
Перпиньян, сынок, я тебя приглашаю?

Орфе й. Нет. папа.

Оте ц Ты нс прав, сынок, не прав.

Г-н Анри. Верно. Орфей Ты не прав. Послу-
шайся своего отца Именно в ресторане «Буйон Жанн-
Ашет* гы скорее всего забудешь Эври ди ку.

Отец. О, я вовсе не говорю, что там устраивают
какие-то пиршества. Но в конце концов, там хорошо
кормят.

Г - н А и р и. Единственное место в мире, где нет
призрака Эвридики,— это ресторан «Буйон Жанн-
Ашет» в Перпиньяне. Ты должен мчаться туда, Орфей.

Орфей. Вы в самом деле думаете, что я хочу ее
забыть?

Г-н Анри (хлопает его по плечу). Придется, дру-
жок. И как можно скорее. Ты был героем в течение
целого дня. За эти несколько часов ты истратил весь
запас высоких чувств, который был тебе отпушсн в
жизни. Теперь все кончено, ты спокоен. Забудь, Ор-
феи, забудь даже самое имя Эвридики. Возьми отца
под руку, возвращайся в его рестораны. Возможно,
жизнь вновь станет для тебя приемлемой, смерть све-
дется к обычному проценту случайностей, отчаяние
примет терпимую форму. Ну же, вставай, или за от-
цом. (Более резко, склонившись над Орфеем.) Ты еше
можешь пожить в свое удовольствие на этом свете.

Тот поднимает голову и смотрит на него.

Отец (после паузы, наслаждаясь сигарой). Ты зна-
ешь, я ведь тоже любил, сынок.

Г-н А н р и. Ты видишь, он тоже любил. Взгляни
на него.
О 1 с ц. Да-да, взгляни на меня Я хорошо знаю,
как эго грустно, я гоже страдал. Я уж нс говорю о тво-
ей матери; к тому времени, как она умерла, мы давно
разлюбили друг друга. Я потерял женщину, которую
обожал. Тулузка, пылкое создание. Угасла за какую-
нибудь неделю. Бронхит. Я рыдал как безумный, сле-
дуя за ее гробом. Меня пришлось увести в соседнее
кафе. Взгляни на меня.

Г-н Анри (тихо). Да-да. взгляни на него.

Отец. Что тут говорить Когда я случайно захожу
в « Гран Контуар Тулузэн», где мы бывали вдвоем, и
разворачиваю салфетку, сердце у меня екает. Но до-
вольно' Жизнь идет своим чередом Что поделаешь?
Ее надо как-то прожить! (Мечтательно затягивается
сигарой; вздыхает, шепчет.) И все же «Гран Контуар
Тулузэн»... где я бывал с ней... Подумай только, как
там кормили до войны, за один франк семьдесят пять
сантимов!

Г-н Анри (склонившись над Орфеем). Жизнь
идет. Жизнь идет. Орфеи. Послушай отца.

Отец (которого слова г-на Анри поднимают в соб-
ственных глазах). Может, я покажусь тебе черствым,
мой мальчик, и ты будешь возмущен, но ведь я очер-
ствел больше тебя; вот доживешь до моих лет и при-
знаешь, чго я был нрав. Вначале испытываешь боль.
Это само собой. По вскоре, вот увидишь, прошв сво-
ей воли снова начинаешь чувствовать сладость жиз-
ни.. В одно прекрасное утро, да, помню, это было
именно утром, умываешься, повязываешь галстук,
день солнечный, ты вышел на улицу, и вдруг — пфф! —
замечаешь, что женщины снова стали хорошенькими.
Да. мы чудовища, дорогой мой, все мы одинаковы, все
негодяи.

I - н А н р и. Слушай внимательно, Орфей...

Оте ц. Я не скажу, что сразу начинаешь зубоска-
литьс первой встречной. Нет. Мы ведь не скоты какие-
нибудь. вначале лаже и говорить-10 чудно. Но удиви-
тельно. хочешь не хочешь, обя зательно расскажешь ей
о той. прежней. Говоришь, каким одиноким себя чув-
ствуешь, растерянным Да ведь так оно и есть! Это не
притворство. Но ты и представить себе не можешь,
дружок, как эти рассказы смяпают женское сердце!
Знаю-знаю, вы, верно, скажете, что я просто разбой-
ник, Я пользовался этим приемом целых десять лет.

Орфе й. Замолчи, папа.

Г-н А н р и. Почему он должен замолчать? Он
говорит с тобой так, как будет говорить с тобой жизнь
тысячью уст: он говорит тебе то, что завтра ты про-
чтешь во всех взглядах, когда встанешь и снова по-
пытаешься жить...

Отец (который теперь дает себе волю). Жизнь! Да
жизнь великолепна, дружок...

Г-н А н р и. Слушай внимательно.

Отец Ты все-таки не забывай, что ты еше маль-
чишка и у тебя нет жизненного опыта, я тот. кто гово-
рит с тобой, пожил и чертовски пожил. Ох, и отчаян-
ные же мы были в Ньортском музыкальном училише’
Хваты, ла и только! Золотая молодежь. В руках тро-
сточка, в зубах трубка, готовы на любую проделку. В
то время я еше и не помышлял об арфе. Брал уроки
фагота и английского рожка. Каждый вечеря пешком
делал семь километров, чтобы играть под окнами
одной дамы. Ну и молодцы мы были, просто одержи-
мые, чего только не придумывали. Ничто нас не оста-
навливало. Однажды наш класс деревянных инстру-
ментов бросил вызов духовым. Мы держали пари, что
выпьем тридцать кружек пива. Ох. как же нас потом
выворачивало! Да чего там, мы были молодые, весе-
лые. Уж мы-то знали толк в жизни!

Г-н Анри. Вот видишь. Орфей.

Отец. Когда ты здоров, силен и в тебе есть ис-
корка. надо, дружок, идти вперед не сворачивая. Нс
понимаю я тебя, дорогом мой. Самос главное — хоро-
шее настроение. А хорошее настроение зависит от ду-
шевного равновесия. Туг единственный секрет - еже-
дневная гимнастика. Если я еше в форме, так это по-
тому, что никогда не бросал гимнастики Десять минут
каждое утро. Больше от тебя не требуется, но десять
минут — закон. (Встает и с окурком сигары в зубах на
чинает смешно и нелепо делать шведскую гимнастику.)
Раз, два, три. четыре; раз, два, три, четыре. Дышите
глубже. Раз, два, три, четыре, пять. Раз, два, три, четы-
ре, пять. Раз, два. Раз, два. Раз, два. Раз, два. Раз. два.
Гарантия, что у вас никогда нс будет живота, не будет
расширения вен. Здоровье через веселье, веселье через
здоровье, и наоборот. Раз, два. три, четыре. Дышите
глубже! Раз, два. три, четыре. Вот и весь мой секрет.

Г-н Анри. Ты видишь, Орфей, как эго просто!

О т е II (сел, отдуваясь, как тюлень). Вопрос воли,
и только. Все в жизни вопрос воли. Именно воля по-
могла мне пройти через самые трудные испытания.
Железная воля! Но разумеется, важно и обхождение...
Я всегда слыл человеком в высшей степени любезным.
Бархат, но под ним сталь. Я шел напролом. Не при-
знавал препятствий. Ненасытное честолюбие. Жажда
золота, власти. Но, замечу, у меня была великолепная
специальная подготовка. Первая премия по классу
фагота Ньортского музыкального училища. Вторая
премия по классу английского рожка, второй похваль-
ный лист но гармонии. Я мог смело шагать по жизни,
у меня был багаж. Видите ли. дорогой мсье, я люблю
честолюбивую молодежь! В конце-то концов, черт по-
бери, неужели тебе так уж неприятно было бы стать
миллионером?

Г-н Анри. Отвечай же отцу, Орфей...

Отец. Ох деньги, деньги! Но ничего не подела-
ешь, в них вся наша жизнь, дружок. У тебя горе, ноты
ведь молод. Подумай, ты можешь стать богатым. Рос-
КОШЬ, изящество, хороший стол, женщины. Помечтай
о женщинах, сынок, помечтай о любви! Брюнетки,
блондинки, рыжие, крашеные Что за разнообразие,
что за выбор! И все для тебя. Ты султан, ты прохажи-
ваешься между ними, поднимаешь палец. Вот эта! Ты
богат, молод, красив, она бежит к тебе. И потом безум-
ные ночи... Страсть, крики, укусы, сумасшедшие по-
целуи, пламя и мрак, нечто испанское. Или закроешь-
ся между пятью и семью в будуаре, на диване, среди
груды светлых мехов, горящий камин, отблески пла-
мени на обнаженном геле белокурой порочной девоч-
ки. и еше другие забавы, резвые, терпкие. Пет нужды
рассказывать тебе об этом подробно, дорогой мой!
Острые ощущения. Все виды ощущений, целый мир
ощущений. Где твое горе? Испарилось. (Важно, с ши-
роким жестом.) Но жизнь этим не ограничивается. А
достойное положение в обществе, а карьера! Ты силен,
могуществен, ты промышленный магнат. Ты бросил
музыку... Суровое, непроницаемое лицо... Админи-
стративные советы, хитрые бестии, здесь решаются
судьбы европейской экономики. Но ты их всех обво-
дишь вокруг пальца. А потом забастовка, вооружен-
ные рабочие, ярость толпы. Ты появляешься один у
ворот завода. Выстрел, промахнулись. А ты даже не
дрогнул. Ты говоришь с ними, и втвоем голосе металл.
Они ожидали от тебя обещаний, уступок. Они плохо
тебя знают. Ты грозен. Твои слова бичуют их. Они
опускают головы, они берутся за работу. Укрощенные!
Великолепно... Тогда, по совету лучших своих друзей,
ты пускаешься в политику. Всеми уважаемый, могуще-
ственный, увешанный орденами сенатор. Всегда на
линии огня. Великий пример великого француза. По-
хороны, национальный траур, цветы, море цветов,
барабаны, обвитые крепом, надгробные речи. И я
скромно, в уголке, — настояли, чтобы я присутствовал
на церемонии, — красивый старик, ла, увы, дорогой
мои, я весь побелел! — но я превозмогаю свою печаль,
обнажив голову. (Декламирует.) «Склоним же почти-
тельно головы перед скорбью отца!» (Это слишком
красиво, и он не выдерживает.) Ах. мои друг, .мои друг,
жизнь так прекрасна!..

Г - н А н р и. Видишь. Орфеи.

О । е и. Человек, говорящий с тобой, тоже страдал!
Он испил горькую чашу до дна. Как часто он молча
кусал губы до крови, лишь бы не закричать. Еголрузья
по пирушкам и не подозревали о тех муках, которые
он испытывал порой, а меж тем.. Предательство, пре
небрежение, несправедливость. Дитя, ты видишь, стан
мой сотбен. волосы мои преждевременно поседели.
Если бы ты знал, каким тяжким бременем ложится
жизнь на плечи человека... (Тщетно пытается затя-
нуться сигарой: раздасадованно смотрит на окурок и со
вздохом бросает.)

Г-н Анри (подходит к нему и протягивает порт-
сигар). Еще сигару?

О । е и. Спасибо. Мне. право, неловко. Да-да. не-
ловко. Какой букет! А до чего красивая бандероль!
Скажите, дорогой мои. вы слышали, чго девочки, ко-
торые делают сигары, свертывают их на своем голом
бедре? (Вдыхает аромат сигары.) На голом бедре...
(Запнувшись.) О чем это я говорил?

Г-н А н р и. О бремени жизни...

О те н (уже утративший свой лирический пыл). Как
так — о бремени жизни?

Г-н А н р и. Если бы ты знал, каким тяжким бре-
менем ложится жизнь на плечи человека...

Отец (откусывая кончик сигары). Да, верно! Если
бы ты знал, мальчик, каким тяжким бременем ложит-
ся жизнь на плечи человека... (Замолкает, долго рас-
куривает сигару: наконец совсем просто ) Это слишком
тяжело, сынок, чрезвычайно тяжело. (Глубоко затяги-
вается, священнодействуя.) Чудесно! (Подмигивает
г-ну Анри.) У меня такое чувство, точно я курю голое
бедро. (Хочет засмеяться, но поперхнулся дымом.)

I - н А и р и (подходит к Орфею). Гы выслушал
своего отца. Орфеи? Основ всегда надо слушать Отцы
всегда правы.

Орфей поднимает глаза. смотри। на него.

(Улыбается, тихо.)Држе глупые, Орфеи. Гак уж устро-
ена жизнь, что глупые отцы знают о ней столько же, а
порой даже больше, чем умные. Жизнь не нуждается
в умниках. Даже наоборот, именно умники больше
всего мешают се победному шествию.

Орфей (шепчет). Жизнь...

Г - и А н р и. Не суди о ней плохо. Вчера вечером
ты защищал ее.

Орфей. Вчера, как это давно!

Г-н Анри (тихо). Ведь я говорил, что жизнь за-
ставит тебя потерять Эвридику.

Орфе й. Не обвиняйте жизнь... «Жизнь», что это.
в сущности, значит? Это я, я сам.

Г-н Анри (улыбаясь). Ты сам. Экая гордыня.

Орфе й. Да-да... именно моя гордость.

Г-н Аир и. Твоя гордость! Вот как, бедный мой
человечек! Ты хочешь, чтобы и гордость гоже принад-
лежала тебе? Твоя любовь, твоя гордость, а теперь,
конечно, твое отчаяние. Чуть что. вас так и тянет к
притяжательному местоимению! Удивительное дело!
Почему не сказать тогда — мой кислород, мой азот!
Надо говорить— Гордость. Любовь, Отчаяние. Эго
названия рек, бедный мой человечек. От них отделя-
ется ручеек и орошает тебя, так же как тысячи других
людей. Вот и все. Река Гордость не принадлежит тебе.

Орфе й. Так же как река Ревность, я знаю. И
горе, которое затопило меня, вытекает, разумеется, из
той же самой реки Горе, которая затопляет в эту мнну-
ту миллионы лру| их людей. Та же ледяная вода, тот же
безымянный ноток, ну и что же? Я не из числа тех, кто
утешает себя в несчастье словами «такова жизнь».
Чем, по-вашему, поможет мне сознание, что жизнь
такова?.. Ч ю одновременно со мной растоптаны еше
миллионы песчинок?

Г-н Анри. Как говорится, это твои братья.

Орфеи. Я их всех ненавижу, всех до одного...
Пусть не пытаются впредь меня растрогать, пусть не
изображают толпу как мою страждущую сестру Чело-
век одинок. Ужасно одинок. И это единственная нео-
споримая вещь.

Г-н Анри (склоняется к нему). Но ты одинок
потому, что потерял Эвридику. Л хочешь знать, что
припасла для тебя жизнь, твоя обожаемая жизнь? В
один прекрасный день ты почувствовал бы себя оди-
ноким рядом с живой Эвридикой.

Орфей. Нет.

Г-н А н р и Да Сегодня или завтра, через год,
через пять лет, через десять лет, если тебе угодно —
может бы гь. все еще продолжая ее любить, ты заметил
бы. что не желаешь больше Эвридики и что Эвридика
не желает больше тебя.

Орфей. Нет.

Г-н Аир и Да. Именно так глупо все получи-
лось бы. Гы стал бы мсье Орфеем, обманывающим
Эвридику.

Орфей (кричит). Никогда!

Г - н А н р и. Для коготы гак |ромко кричишь, для
меня или для себя.’ Допустим, если гсбе это больше
нравится, ты стал бы мсье Орфеем, желающим обма-
нуть Эвридику: не знаю, что лучше.

Орфе й. Я всегда был бы ей верен.

Г - н \ । р и. Возможно, довольно долгое время.
Бросая при этом боязливые взгляды на других жен-
шин. И медленная, но неумолимая ненависть выросла
бы между вами из-за всех тех девушек, к которым гы
нс решался подойти ради нее...

Орфе й. Неправда.

Г-н Анри Правда И так до того дня. когда одна
из этих девушек прошла бы перед тобой, юная и креп-
кая — ни следа печали, ни следа мысли. - совсем
новая женщина для сломленного усталостью Орфея.
Гы увидел бы тогда, что смерть, измена, ложь — веши
самые заурядные, несправедливость называется ина-
че, верность выглядит по-лругому.

Орфе й. Нет. Я закрыл бы глаза. Я бежал бы.

Г - н Ан р и. В первый раз. может быть. Ты еще
некоторое время шел бы рядом с Эвридикой. но шел
как человек, мечтающий, чтобы его собака потерялась
на улице. А в сотый раз, Орфей!.. (Делает выразитель-
ный жест.) Впрочем, может быть, Эвридика первая
оставила бы тебя...

Орфей (на этот раз жалобно). Нет.

Г - и А н р и. Почему — нет? Потому что вчера она
тебя любила? Пташка, способная упорхнуть, сама не
зная почему, даже если это грозит ей смертью.

Орфей. Мы не перестали бы любить друг друга,
это невозможно.

Г-н А и р и. Может быть, она и не перестала бы
тебя любить, бедняжка. Не так-то легко перестать
любить. Нежность ведь живет долго. Может быть,
перед тем как пойти к любовнику, она отдавалась бы
тебе с таким смирением, так ласково, что ты был бы
почти счастлив. Такова правда.

Орфей. Не для нас, не для нас!

Г-н Анри. Для вас так же, как для других. Для
вас еше больше, чем для других. Да вы вконец истер-
зали бы другдруга именно из-за вашей нежной любви.

Орфей. Нет.

Г - н А н р и. Да. Или же в один прекрасный день,
усталые, улыбающиеся, вялые, вы молчаливо согласи-
лисьбы 01 казаться от всякой патетики и стать наконец
счастливыми, снисходительными друг к другу. И мы
увидели бы смирившихся Орфея и Эвридику...

Орфей. Нет! Наша любовь длилась бы вечно,
пока Эвридика нс состарилась бы и не поседела бы
рядом со мной, пока я не состарился бы рядом с ней!

Г-н А н р и. Жизнь, твоя обожаемая жизнь, не
позволила бы тебе дождаться этого. Она не пошали ла
бы любовь Орфея и Эвридики.

Орфей. Неправда.

Г-н А н р и Правда, бедный мой человечек Все
вы одинаковы. Вы одержимы жаждой вечности и зе-
ленеете от ужаса после первого же поцелуя, смутно
предчувствуя, что это дол го не продлится. Клятвы ис-
сякают быстро. Тогда вы строите себе лома, потому
что камни долговечнее; вы рожаете ребенка с той же
целью, как некогда другие удушали его. чтобы сохра-
нить любовь. Вы с легкостью бросаете счастье этого
маленького невинного рекрута в сомнительную битву
за самое непрочное в мире — за вашу любовь, любовь
мужчины и женщины... И однако, все это идет пра-
хом, разбивается, распадается так же, как и утех, кто
ни в чем не клялся.

Отец (полусонный). Ведь я же вам говорю, что
жизнь великолепна... (Поворачивается в кресле; рука,
держащая сигару, падает: блаженно шепчет.) Н а бедре .

Орфей и г-н Анри молча смотрят на него.

Г-н А н р и (приближается к Орфею, отрыви-
стым, низким голосом) Жизнь не сохранила бы твою
Эвридику, бедный мой человечек Но Эвридика может
вернуться к тебе навсегда. Эвридика вашей первой
встречи, вечно чистая и юная, неизменная...

Орфей (смотрит на него; после небольшой паузы,
качая головой). Нет.
Г - и Аир н (у./ыбаясь). 11очему нет. бедняга?

Орфеи Нет, я не хочу умирать. Я ненаннжу
смерть.

Г-н А и р и (тихо). Ты несправедлив. Почему ты
ненавидишь смерть? Смерть прекрасна. Только в ней
одной и может жить любовь. Ты слышал сейчас, как
твои отеи рассуждал о жизни. Не правда ли. как это
смешно и жалко! Но так оно и есть... Шутовство, не-
лепая мелодрама - это и есть жизнь. Тяжеловесность,
театральные эффекты — это тоже она. Попробуй
пройди по жизни со своей маленькой Эвридикой, и
при выходе ты обнаружишь, чго платье ее все захвата-
но чужими руками, обнаружишь с удивлением, что и
сам ты измельчал. Если только ты вообще обнару-
жишь ее. обнаружишь себя. Я предлагаю тебе нетлен-
ную Эвридику. Эвридику вес истинном обличье, чего
жизнь никогда тебе нс подарит. Хочешь ли ты такую?

Отеи начинает чудовищно громко храпеть.

Твой отец захрапел, Орфей Взгляни на него. Он урод-
лив. Он вызывает жалость. Он жил Как знать? Быть
может, он не так глуп, как только что в этом сам при-
знавался. Быть может, была минута, когда он прикос-
нулся к любви или красоте. Взгляни на него, как он
цепляется за свое существование, этот жалкий храпя-
щий скелет, рухнувший в кресло. Посмотри па него
хорошенько. Глядя на лица, хранящие следы прожи-
тых лет, думают, что на них написан страх смерти
Какое заблуждение! Напротив. страшно то, что сквозь
все эти — бороды, пенсне и солидный вид — просту-
пают вялые, расплывчатые черты пятнадпатилстнего
подростка, окарикатуренные, но все те же, неизмен-
ные. Жизнь — вот что страшно. Юнцы с морщини-
стыми лицами, хихикающие, бессильные и безволь-
ные, но с каждым годом все более самоуверенные и
самовлюбленные. Таковы люди... Посмотри внима-
тельно на своего юного отца. Орфей, и подумай о том.
что Эвридика ждет тебя.

Орфей (внезапно, пекле паузы). Где?

Г-н Анри (улыбаясь подходит к нему). Ты всегда
все хочешь знать, бедный мои человечек... Я тебя
очсньлюблю. Мне было больно смотреть на твои стра-
дания Но теперь всему этому конец. Ты увидишь,
каким все станет чистым, сияюшим, ясным... Воттвой
мир. маленький Орфей...

Орфей. Что надо делать?

Г н А н р и. Возьми плат, ночь прохладная.
Выйди из города и или все прямо по дороге. Когда
дома станут реже, ты поднимешься на холм у неболь-
шой оливковой роти. Это там.

Орфе й. Что там?

Г-н А н р и. Там у тебя произойдет свидание с
твоей смертью. В девять часов. Уже пора, нс заставляй
ее ждать.

О р ф е й. Я снова увижу Эвридику?

Г-н Анри Тотчас же.

О р ф е и (берет свои плащ). Хорошо, протай.
(Уходит.)

Г -и А и р и. До свидания, бедный мои человечек.

Храп отна усн пинается, он напоминает непрерывную барабан-
ную дробь, которая не утихнет до конца сцены. Освещение
незаметно меняется.

(Неподвижно стоит все на том же месте, засунув руки
в карманы; внезапно тихо.) Войди.

Дверь медленно открывается, входит Эвридика. она оста-
ется в глубине комнаты.

Э в р и д и к а. Он согласился?

Г-н Аир и. Да, согласился.
Эврплик а (умоляюще сложив руки). Мон люби-
мый. пожалуйста, приходи быстрее.

Г-н А н р и. Он идет.

Эври л и к а. Ему хоть не будет больно?

I - н Анри (тихо). А тебе разве было больно?

К о р и л о р н ы и (стучится и входит). Разреши-
те. мсье, я приготовлю постель. (Задергивает занавеси
и начинает стелить постель. Он много раз проходит
перед Эвридикой, не видя ее. С улыбкой поглядывает на
отца.) Мсье храпит, говорят, это признак хорошего
здоровья. Моя мать уверяла, что храпят только жуиры.
Я слышал, что мсье разговаривал и боялся, что потре-
вожу его.

Г-н А н р и. Я говорил сам с собой.

К о р и д о р н ы й. Со мной это гоже случается.
Иногда говоришь себе такие веши, которые другие
тебе ни за что нс скажут. А как чувствует себя молодой
человек, мсье?

Г-н Анри. Хорошо.

К о р и д о р и ы й. Но должно быть, для него это
был ужасный удар.

Г-н Анри. Да.

Коридорный. Как по-вашему, он когда-
нибудь утешится?

Г-н Анри Да. Который теперь час?

К о р и д о р н ы й. Без двух минут девять, мсье. (В
молчании стелет постель.)

Слышен только все усиливающийся храп отиа.

Г-н Анри (внезапно окликает). Коридорный!

Коридорный. Да. мсье?

Г-н А н р и. Велите подать мне счет, сегодня ве-
чером я уезжаю.

К о р и д о р н ы й. Вчера мсье сказал...

Г-н А н р и. Я передумал, на сей раз я уезжаю.
Кори ,1 о р н ы й. Хорошо, мсье С Марселем те-
перь покончено.да, мсье?

Г-н Л и р и. Да.

Коридорный собирается уйти.

Сколько сейчас времени?

К о р и д о р н ы й. Ровно девять, мсье. (Выходит,
оставляя дверь широко открытой.)

Г-н Анри (Эвридике, которая стоит неподвиж-
но). Вот и он.

Эвридика (тихо). Он сможет на меня смо-
треть?

Г-н А н р и. Да, теперь ему нечего бояться, что он
потеряет тебя.

Входит Орфей, нерешительно останавливается на пороге,
словно ослепленный светом.

Э в р и д и к а (бежит к нему, обнимает его). Люби-
мый мой, как ты долго!

Вдали часы бьют девять.

Отеи (внезапно перестает храпеть и просыпается,
у него урчит в животе; затягиваясь потухшей сигарой).
Гляли-ка. я спал? Где Орфей?

Г-н Анри не отвечает.

(Оглядывается вокруг себя, обеспокоен.) Он вышел? Да
отвечайте же наконец, черт побери! Где Орфей?

Г-н Анри (указывая ему на обнявшуюся чету,
которую тот не видит). Орфей соединился наконец с
Эвридикой!

Отец, ошеломленный, встает, сигара выпадает у него из рук.

Занавес
Содержание

Пассажир без багажа. Перевод Н. Жарковой.5

Дикарка. Перевод Ю Яхниной............95

Эвридика. Перевод Е. Бабун............205
Исключительные прана на публикацию книги
па русском я зыке нрмнадле*;и имагельспзу А5 Г РиЫМтсту
Любое использование материала данной киши
полностью или частично, бет разрешении
правообладателя запрещается.

Литературно-художественное и задние

Ануй Жан
Пассажир без багажа
Дикарка
Эвридика

Сборник

Ответственный редактор О.В Раевская
Компьютерная верстка: Р В Рыдалин
Технический редактор О.В Панкрашина

Обшсросеийекии классификатор продукции
ОК-005-93. том 2; 953000 — книги, брошюры

Саиитарно-энидемнолот инеекос заключение
№ 77.99.60.95341.012280.10.09 от 20.10.09 г.

ООО • И златс.тьство АСТ •

1411<10, Россия. Московская обл.. 1. Ше т ново. у । Заречная. л 96
11.111111 нейтронные адреса \9и-5У.ДЯГ.КО I -пта>1. амрий лайа.ги

Широкий ассортимент электронных и аудиокниг
ИГ АСТ Вы можете найти на сайте е1кпфа.пз

ООО «Издательство •Астрель»
129085, г. Москва. пр-д Ольминского, д. За

Отпечатано в полном соответствии с качеством
предоставленных диапозитивов в ОАО «Имдгельско-
пол и графическое предприятие "Правда Севера».

163002. г Архангельск, пр Новгородский, 32.

Тел,/факс (81X2) 64-14-54, тел.: (8182) 65-37-65, 65 38-78. 20-50-52
'ю*млррр5 пт, е-гпай такагйИрррспз

Н118 842 А

АлошИ). 7еап. 1910-1987

РадеагПи Ье? йадагПа

ОСП72536895?

АНУИ

Жан Ануй (1910 1987) — француз баск-
ского происхождения, один из величайших
драматургов XX века, автор, чьи произведе-
ния вот уже много десятилетий не сходят с
лучших театральных сцен мира. Он одинако-
во хорош и в современном прочтении антич-
ных мифов, послуживших основой для самых
ярких его пьес, и в оригинальном творчестве,
исполненном глубочайшего психологизма и
почти пугающего знания человеческой души.

В зтог сборник НО1ИЛИ классические пьесы Жана .Ануя,
и сейчас нс утрагнвшие своей беспощадной актуальности и
с успехом идущие в лучших отечественных театрах.

• Пассажир без багажа* антивоенная драма, ткни
щенная траптчсской судьбе иотеряншею память «ненз
нт 1нио прш<, иска, и-чениою фронты человека. |ыино
чужойI всем и окружав пнем его «мирном» мире.

Столь же чужда буржуазному обществу. лживому, хан-
жескому н полному условны тей. и ндкинтя пьесы «Дикарка»
Терма. 11Ы.1ыиа11Н1ии< своей искр-нностыи у окружающих ее
людей недоумение и возмущенно.

11 конечно, жемчужиной сборника остается один ил
немеркнущих шс.тевров Ануя сто прославленное пере
лижетше античного мифы «Эвридика».

Р1еаве гетигп То ВгооЮуп РиЫ1с ЫЬгагу

То Пп<1 уоиг пеагевс Шпату, тлан
\№№Ш.Ьгоок1уприЫ1сНЬгагу.огд
ог саИ 718.230.2100

уууу\м.е1кп1да.ги

КНИГА НА ВСЕ ВРЕМЕНА