/
Автор: Буховец О.Г.
Теги: история история россии крестьянство социальная история российская империя
ISBN: 5-7228-0038-4
Год: 1996
Текст
УЧЕБНИКОВ ПО ИСТОРИЧЕСКИМ ДИСЦИПЛИНАМ
О.Г. БУХОВЕЦ
СОЦИАЛЬНЫЕ
КОНФЛИКТЫ
И КРЕСТЬЯНСКАЯ
МЕНТАЛЬНОСТЬ
В РОССИЙСКОЙ
ИМПЕРИИ
НАЧАЛА XX ВЕКА:
новые материалы,
методы, результаты
ДЕСЯТЬ НОВЫХ УЧЕБНИКОВ
ПО ИСТОРИЧЕСКИМ ДИСЦИПЛИНАМ
0л
Серия ориентирована
на студентов-историков,
исследователей и преподавателей,
всех интересующихся историей
Издание подготовлено
при содействии фонда
VOLKSWAGEN
АД
<^А~
<
ZE
s;
CZ
EZ
X
и
zz
d
2
sz
и
LU
ZT
s:
CL.
О
i—
О
X
о
ez
m
О
sz
s:
ZE
LG
ОТ. БУХОВЕЦ
СОЦИАЛЬНЫЕ
КОНФЛИКТЫ
И КРЕСТЬЯНСКАЯ
МЕНТАЛЬНОСТЬ
В РОССИЙСКОЙ
ИМПЕРИИ
НАЧАЛА XX ВЕКА:
новые материалы,
методы, результаты
X
m
О
ZE
i—
oz
о
LU
d
МОСГОРАРХИВ
1996
ББК 63.3 (2)
Б 94
Десять новых учебников
по историческим дисциплинам
Идея издания серии
была инициирована в 1993 г.
в результате развития сотрудничества
исторического факультета
Московского университета им. М.В. Ломоносова,
ассоциации ’’История и компьютер”,
объединения ’’Мосгорархив” - с одной стороны,
и Международной ассоциации
’’History and Computing”,
Института истории общества Макса Планка
(Геттинген, Германия) - с другой стороны.
Полученный в 1993 г. грант фонда Volkswagen
создал возможности для реализации проекта
Важную роль на подготовительном этапе
сыграли д-р В. Леверманн и д-р М. Таллер.
Отбор десяти учебных пособий был произведен
экспертной группой в составе
докторов исторических наук
Л.И. Бородкина (исторический факультет МГУ),
Е.И. Пивовара (Историко-архивный институт РГГУ)
и А.К. Соколова (Институт российской истории РАН).
Издательско полиграфические работы
взяло на себя объединение ’’Мосгорархив”.
ISBN 5-7228-0038-4
© Московское городское объединение архивов, 1996
© Оформление и макет издательство “МОСГОРАРХИВ”, 1996
© Буховец О.Г. 1996
Памяти моего учителя
Ивана Дмитриевича Ковальченко
Листов
печатных
КНИГА ИМЕЕТ
Брось свои иносказанья,
И гипотезы пустые!
На проклятые вопросы
Дай ответы нам прямые.
Г. Гейне
t
ПРЕДИСЛОВИЕ
Происходящая в постсоветском обществе всеобщая пере-
оценка ценностей поставила в очень тяжелое положение исто-
рическую науку. Счет, предъявляемый ей за искаженное, фаль-
сифицированное изображение прошлого, равно как и за неизо-
бражение, во многом, безусловно, справедлив. С другой сторо-
ны, закономерным следствием массированного вторжения пуб-
лицистики в профессиональную сферу науки явился хаос в
представлениях о причинах и следствиях в историческом про-
цессе. В результате наука в массовом сознании нередко ныне
предстает едва ли не ответственной и за саму прошлую действи-
тельность.
Историческая наука также переживает своеобразную
"революцию оценок". Это понятная и неизбежная для поднад-
зорной науки реакция после освобождения от идеологического
контроля. Подобный контроль, особенно бдительный по отно-
шению к отечественной истории нового и новейшего времени,
предопределил формирование и развитие ее преимущественно в
догматической парадигме. "Нормативно-классовый" подход на-
вязывал историкам систему догматических ограничений, после-
довательно перераставших в самоограничения по всей исследо-
вательской цепочке - от постановки задач, выбора методов их
решения до интерпретации полученных результатов. Да и в бо-
лее общем плане догматизм и схематизм во многом приучили
научные круги обходить вниманием те аспекты и вопросы, раз-
работка которых таила в себе опасность получения результатов,
неприемлемых или нежелательных с точки зрения официальной
идеологии и теории исторического познания.
Предисловие 9
8 Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Однако, к настоящему времени вполне проявились и слабые
места "революции оценок". Прежде всего следует констатиро-
вать, что, к сожалению, она шла и до сих пор идет по самому
легкому пути - простой смены знаков и "этикеток". Оценочные
сдвиги очень мало опираются на конкретные разработки. Мате-
риала в обоснование новых оценок приводится немало, но ил-
люстративного, фрагментарного. Очень слаба опора на источни-
ки. В результате нашествия дилетантизма заметно снизился по-
рог требовательности к данным источников. Наблюдается экс-
плуатация одних и тех же сюжетов с небольшими вариациями1.
Налицо тяга ко всякого рода квазиисториософским построени-
ям, не сопровождаемая сколько-нибудь серьезной работой по их
верификации конкретно-проблемными исследованиями.
Более того, последние считаются не только не слишком
нужными, но уже подчас и как бы просто мешающими
"чистому" познанию истории. С шокирующей непосредственно-
стью и откровенностью это сформулировал на недавнем
"круглом столе” в журнале "Вопросы истории" В. Межуев. По
его убеждению, философ "намного ближе к исторической ре-
альности, чем самый дотошный и скрупулезный в отношении
фактов историк (выделено мною. - О£.)"2. Достаточно широкое
распространение получили презентистские интенции3. Похоже,
освобождение от одних, "старых" схем никак не гарантирует
приобретение иммунитета против других - "новых". Стремление
спрямить прошлое, подогнать факты под "ново-старые" схемы,
использовать неправомерные аналогии, экстраполяции и, грубо
говоря, "идиотский задний ум"4 - все это по-прежнему в широ-
ком употреблении. Как полагает автор этих строк, к настояще-
му времени определенно выявилась неспособность историков и
публицистов "заплатить по векселям", которые они в русле
идеологической конъюнктуры щедро выдавали в последние го-
ды. Изменить это состояние сможет только появление некото-
рой "критической массы" конкретных исследований.
Последнее в полной мере относится и к проблеме альтерна-
тив исторического развития Российской империи в первые деся-
тилетия XX века. Дискуссии по этому поводу перестали быть
"доменом" специалистов еще на заре перестройки. В последние
же годы проблема альтернатив превратилась в одну из непре-
менных компонент "историософских" трудов и "историзирую-
щей" публицистики. В тех или иных ракурсах ее затрагивают
философы и социологи, политологи и культурологи,
"мироведы"®.
Историкам следует только приветствовать то, что соседи по
“гуманитарному дому" раскрепощают их профессиональное вос-
приятие привычных проблем своим непривычным видением.
Но, с другой стороны, в условиях острого дефицита соответст-
вующих конкретных разработок - подобный интерес коллег-
гуманитариев в большой степени стимулирует и соблазны
"метаисторической" умозрительности. Качественная природа
проблемы альтернатив просто по определению предполагает не-
достаточность рефлексии, опирающейся лишь на примеры и
иллюстрации (которые сами по себе, безусловно, не только по-
лезны, но и необходимы). Требуется привлечение в качестве не-
пременной опоры тех или иных систем исторических фактов6.
Сошлюсь в этой связи на один острейший, имеющий прямое
отношение к теме представляемого здесь исследования, аспект
проблемы альтернатив. Речь идет о роли народа, и прежде всего
крестьянства, составлявшего к началу XX века 77% всего насе-
ления, в утверждении в стране большевистской диктатуры.
Вряд ли есть необходимость доказывать специально, что
адекватное понимание этой роли невозможно без конкретного
представления о процессах в массовом сознании. Достичь нуж-
ного уровня конкретности можно лишь на основе соответст-
вующих массовых данных крестьянского происхождения, отно-
сящихся ко времени революции 1905-1907 гг. и Февральской
революции 1917 г.
Таковые сохранились, причем по революции 1905-1907 гг. -
даже в очень большом количестве. Однако, в силу ряда причин
как объективного, так и субъективного свойства (большой сово-
купный объем, сложность агрегирования, трудоемкие методы
анализа, догматическая традиция восприятия) их информатив-
ный потенциал до недавней поры выявлялся и использовался
лишь фрагментарно. Как представляется, привлечение ком-
плекса этих материалов кардинально изменило бы существую-
щую ситуацию в изучении проблемы альтернативности.
Широко известный в мировом профессиональном сообщест-
ве французский историк Э. Ле Руа Ладюри чуть больше двадца-
ти лет назад удачно, хотя и явно гиперболически, выразил одну
мысль. Оценивая значение подходов, примененных впервые в
знаменитой книге Р. Фогеля и С. Энгермана об экономике раб-
ства в США, Э. Ле Руа Ладюри назвал эту работу уроком рево-
люционизирования самого способа исторического исследования.
10 Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Этот урок для историков Европы должен стать поучительным,
если они не хотят обнаружить однажды "в своем багаже запас
слегка обесцененных знаний”7. Несмотря на то, что и эпоха
сейчас иная, и проблемы мы обсуждаем не совсем те - для адек-
ватного восприятия задач, которые нам нужно решать, мысль
эта представляется полезной.
Ещё более актуальным представляется подобный призыв
для советской и постсоветской историографии. В особенности -
для историографии социальной истории. Вызовы времени, рав-
но как и закономерности развития науки, ставят ее перед необ-
ходимостью разработки тех направлений, проблем, методов, ко-
торые находились в угнетенном состоянии, под запретом цензу-
ры и само цензуры, по отношению к которым действовал
'"режим наименьшего благоприятствования”. Но при этом ака-
демическая наука, разумеется, не должна ангажироваться. Для
нас, постсоветских историков, - это не лишнее пожелание...
Пользуясь возможностью, автор этих строк хотел бы выра-
зить сердечную признательность организаторам серии "Десять
новых учебников". Предложение участвовать в ней явилось для
меня большим событием. И, конечно же, я воспринял его как
весьма почетное.
Разделы данной книги, касающиеся революции 1905-
1907 гг., отчасти представляют переработанную рукопись, ре-
комендованную к печати еще в 1985 г. Ученым Советом истори-
ческого факультета МГУ имени М.В. Ломоносова, но к сожале-
нию, так и не увидевиую свет. Статьи на ее основе, опублико-
ванные в СССР, США, ФРГ, были заинтересованно встречены
научной общественностью и стали предметом обстоятельного
рассмотрения специалистами8. К тому же, они использованы в
качестве учебного материала в пособиях для студентов9.
В откликах, появившихся еще в первой половине 80-х го-
дов, констатировалась методическая новизна подхода, а сама
работа была переведена в США, взята сибирскими историками
за основу при составлении хроники крестьянского движения10.
Автор не только по своим личным, но и по корпоративным
мотивам не может не сказать и о неизбежном чувстве удовле-
творения, которое испытывает ученый в связи с тем, что его
многолетний, опирающийся на альтернативные подходы, труд
наконец дойдет до читателя. Шансы на опубликование появи-
Предисловие 11
лись при поддержке Фонда Фольксваген. Хочу выразить свою
большую благодарность российским и немецким коллегам, из-
дательству "Мосгорархив".
Автор выражает сердечную благодарность своему учителю -
академику РАН, профессору И.Д. Ковальченко. При планиро-
вании данной работы и на всех стадиях ее выполнения ему
приходилось попеременно выступать в ролях - формальных и
неформальных - научного руководителя, оппонента, консуль-
танта, рецензента, эксперта. Большая благодарность профессору
Л.И. Бородкину. Без его методической и организационно-
технической помощи тональность работы была бы существенно
иной. Самые добрые слова адресую научному сотруднику Ин-
ститута истории АН Белоруссии Е. Насытко, проведшему со-
вместно с автором чрезвычайно трудоемкую и длительную рабо-
ту по выявлению в архивах и опубликованных источниках ма-
териалов к третьей части книги. Глубокая признательность док-
торам исторических наук Б.Г. Литваку и Б.Н. Миронову,
Н.А. Проскуряковой за их немалый труд по рецензированию
весьма объемного текста рукописи диссертации, частично во-
шедшего в представляемую книгу. Хочу выразить благодар-
ность коллегам из Института истории АН Беларуси, Института
российской истории РАН, Гейдельбергского, Геттингенского,
Кёльнского, Франкфуртского-на-Майне университетов, прини-
мавшим участие в обсуждении моих научных докладов по раз-
личным аспектам данной работы. Неоценим вклад в подготовку
рукописи к печати моей жены Наташи.
Слова дружеской признательности - руководителям пред-
приятий “Тембр”, “Формика” и “Латона” - П. Новосельскому,
Ю. Слижову, братьям В. и Г. Зайченко, С. Айрапетову. Благо-
даря их помощи вообще оказалось возможным завершение этой
работы.
* * *
Когда эта книга была уже почти закончена, жизнь внезапно
потребовала сделать к данному предисловию дополнение. Вер-
нее - смерть... Умер Иван Дмитриевич Ковальченко. Событие
это было печальным не только для его родных, учеников, кол-
лег, многих историков экс-СССР и зарубежья, но, думается, и
для давних его научных оппонентов.
Роль Ивана Дмитриевича в моем становлении как историка
была столь значительна, что не представляется возможным ее
переоценить. И это при том, что за 23 года нашего знакомства
12
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
он никогда в прямом смысле мною как исследователем не
"руководил", и далеко не всегда я с ним соглашался. Его воз-
действие на меня и, очевидно, на других учеников было слиш-
ком отличным от традиционного идейно-методического надзора
над молодым, формирующимся исследователем. Учеником ру-
ководили, главным образом, масштаб личности Ивана Дмит-
риевича, талант, незаурядность, работоспособность, жажда но-
вого, смелость...
Считаю долгом отметить, что именно его смелость не раз
спасала меня. Знаю и другие случаи действенной - и отнюдь не
тайной - поддержки Иваном Дмитриевичем коллег, оказавших-
ся перед лицом гласной и негласной дискриминации. Тогда все
это требовало немалого мужества...
Конечно, и Иван Дмитриевич в чем-то был, если перефра-
зировать О.Э. Мандельштама, "мучеником директивных догма-
тов" эпохи. Но в нем это было "исчезающе малой величиной",
никак не сравнимой с его ролью одного из отцов-основателей
школы советской клиометрии, лидером которой, равно как и
аграрной истории, он оставался до своей безвременной кончи-
ны.
Примечания:
1 Профессионализм историка и идеологическая конъюнктура. Проблемы ис-
точниковедения советской истории. М., 1994, с.8.
Актуальные проблемы теории истории. Материалы "круглого стола" (12
января 1994 г.). - Вопросы истории,/994, N 6, с.65.
3 Соколов А.К. Лекции по советской истории. 1917-1940. М., 1995, с.6.
4 Профессионализм историка и идеологическая конъюнктура..., с.8.
6 Ахиезер А.С. Россия: критика исторического опыта. В 8-х тт. М., 1991; Го-
лосенка ИА. Столыпинская реформа и социология Огюста Конта. - Социо-
логический журнал, 1994, N 4; Российская модернизация: проблемы и пер-
спективы (Материалы "круглого стола"). - Вопросы философии, 1993, N 7;
Шанин Т. Три смерти Александра Чаянова. - Социологический журнал,
1995, N 1 и др.
° О методологии и "технологии " изучения альтернативных ситуаций в исто-
рии см..’ Ковальченко HJJ. Методы исторического исследования. М., 1987,’
Гребениченко С.Ф. Технология обнаружения ситуаций альтернативности в
процессах исторической эволюции. М., 1995.
7 Э. Ле Руа Ладюри. Застывшая история. - Теория и история экономических
и социальных институтов и систем (THESIS). Весна 1993, т.1, вып.2, с.158-
159.
8 См.: Бородкин Л.И. Многомерный статистический анализ в исторических
исследованиях. М., 1986, с.145-146; Ковальченко И.Д. Методы историче-
ского исследования, с.310-812, 399-403.
Предисловие
13
9 См.: Компьютер в историческом исследовании. Учебно-методическая разра-
ботка. М.: МГУ, 1986, с.47-48; Современные методы изучения историче-
ских источников с использованием ЭВМ /Учебное пособие/. М.: МГУ, 1987,
с.22-23.
10 См.: Soviet Studies in History. Winter 1981-1982/Vol. XX, p.6, 11-44; Кре-
стьянское движение в Сибири. 1861-1907. Хроника и историография. Но-
восибирск. 1985. С.42,46.
Часть I
15
ЧАСТЬ I
О КРИЗИСЕ ИСТОРИЧЕСКОГО
ПОЗНАНИЯ И ЗАДАЧАХ
ИССЛЕДОВАНИЯ.
ЭКСПОЗИЦИЯ СОВРЕМЕННЫХ
ТЕОРИЙ, ПОДХОДОВ, МЕТОДОВ
Кризис гуманистики: паранаука наступает
Слово "кризис" в литературе, имеющей отношение к про-
блемам современных гуманитарных наук, является определенно
ключевым. При этом чаще всего оно употребляется с такими
серьезными определениями как "глубокий , затяжной ,
"тяжелый" и т.д.
В том, что касается западной гуманистики - здесь нашей
доперестроечной литературе по существу не дано было
"мудрствовать лукаво": первая просто по определению находи-
лась в перманентном и безнадежном кризисе. В постсоветское
время происходит снятие, пока по большей части номинальное,
границы между нашей и мировой наукой. Но, "кооптировав
(опять-таки номинально) проблемы западной гуманистики, на-
ше обществоведение должно вместе с тем нести тяжкий крест
глубочайшего кризиса, вызванного "сменой основной парадиг-
мы гуманитарного мышления"1. Как отмечает известный фило-
соф Ю. Давыдов, кризис сопровождается далеко идущей транс-
формацией или просто ломкой более или менее стабильной сис-
темы воззрений2.
Центральное место в кризисной проблематике обществове-
дения занимает, естественно, вопрос о марксизме (точнее - о ле-
нинско-советской его версии), резкий разрыв с которым создал
мировоззренческий вакуум. Тем более, что, как отмечает
В. Межуев, акт отречения от старого мировоззрения является
актом не столько свободным и личным, продиктованным... пе-
реосмыслением своей... позиции, сколько вынужденным, вы-
званным изменением политической ситуации и давлением
внешних обстоятельств"3.
Западные версии кризиса - в иной плоскости. Проблема
марксизма, в частности, отнюдь не составляет для них предпоч-
тительного внимания. Приемлют или не приемлют марксизм - в
любом случае он рассматривается в основном на равных с дру-
гими теориями и методами познания4. В недавней статье под
обязывающим названием "Будущее истории" старейшина аме-
риканских социальных историков Л. Стоун в числе тех, кто
впервые поставил "великие вопросы" об эволюции современной
цивилизации, назвал К. Маркса, М. Вебера, а также теоретиков
модернизации5. Среди сторонников имеющей мировое значение
школы "Анналов" и сотрудников прославленного журнала не-
мало марксистов или близких к марксизму: достаточно хотя бы
назвать известные международному сообществу историков име-
на Ж. Лефевра, М. Вовеля, П. Вилара, Г. Буа6. "Марксизм, -
отмечает в своей программной работе один из известнейших со-
циологов современности Э. Гидденс, - обладает такой жизне-
стойкостью, которая позволила его разнообразным ипостасям7
благополучно сохраняться, несмотря на многократное провоз-
глашение их кончины"8.
Как понимается и что вкладывается на Западе в понятие
кризиса гуманистики? Еще в начале 70-х годов видный немец-
кий философ Г. Люббе полагал, что кризисные явления "не
имеют эндогенных... причин: они суть отражение кризиса иден-
тичности" общественных систем, к которым принадлежит сама
наука. По его мнению, "в условиях нарастающего ускорения
изменений в обществе проблемы утверждения идентичности за-
тронутых ими субъектов также все более усложняются"9. Два
десятилетия спустя знаменитый деятель "французской револю-
ции в области истории" - Ж. Ле Гофф одну из причин кризиса
всей совокупности социальных наук также видит опять-таки в
кризисе общества10.
Со второй половины XX века в обществоведении Запада на-
чинается процесс размывания идеологии Просвещения
(В. Межуев)11 или гуманитарной картины мира (Я. Астафьев)12.
В условиях "кризиса рациональности" (Г. Батыгин,
И. Девятко)13 возникают, особенно в последние 15-20 лет, вся-
кого рода маргиналистские течения, интерпретирующие знание
сквозь призму нетрадиционных, зачастую даже экстремальных
подходов. По своему характеру это паранаучные спекуляции,
имеющие значительную личностно-творческую окраску. Обра-
щаясь к пограничным состояниям социальных отношений, че-
16 Социальные конфликты и крестьянская ментальность
ловеческой психики, они трактуют их как кардинальные для
человеческого существования.
Центральное место среди этих течений занял постмодер-
низм. Бросая вызов "старым и почтенным фирмам под марками
философии, социологии или других гуманитарных наук"14, по-
стмодернизм обличает "репрессивную роль научного знания как
формы власти"15. Приоритетные задачи - отказ от деспотии
"Закона" и "Каузальности", разрушение всяких священных ис-
тин и разоблачение их "репрессивного” характера. "Истина, -
по теоретику постмодерна Ж. Бодрийяру, - это то, что должно
подвергнуться совращению"18. Равным образом непригодными
для познания действительности объявляются средства и методы
измерения и анализа данных, ибо они - мертвые. .
Соответственно, чудодейственные качественные экзерсисы
постмодерна преследуют цель обнаружить в социальном знании
то содержание, которое оттеснялось и подавлялось "ради строй-
ности представления основной, центральной мысли"17. Пробле-
мы ясности понятий и границ применения концепций - не су-
ществует. Итогом такого, по определению Г. Батыгина и И. Де-
вятко, "дионисийского буйства" должна становиться разработка
как можно большего количества интерпретаций объекта, вы-
ступающих в роли вариантов его понимания. Любая разновид-
ность систематизации, а тем более синтеза, ввиду их
"тотализирующего" характера, подобной программой отвергает-
ся18.
Западные историки перед маргиналистскими искусами
Эпатируя публику возвещениями конца истории, постмо-
дерн предлагает в пользование "постфундаменталистскую" ис-
ториографию, основывающуюся на тех же принципиально ир-
рационалистических и ультрасубъективистских постулатах. Как
отмечает М. Чешков, в ней "нет места концепциям с объектив-
но данным содержанием, так же как нет и субъектов с опреде-
ленными идентичностями (национальными, этническими, клас-
совыми)"19.
Экспансия маргиналистских течений в 70 - 80-е годы,
"совращение" ими научной молодежи (всегда предпочитающей
"окунуться в волну нового энтузиазма, а не тащиться по разби-
той колее традиционной истории" - метафора Т. Зелдина20) су-
щественно усилили декомпозицию исторического знания.
"Сердитые молодые женщины и мужчины", объявившие себя
Часть I 17
приверженцами постмодернизма, постструктурализма, деконст-
руктивизма, нового историцизма и т.п., попытались освоить
ниши в новых сферах исторического знания, таких, например,
как устная история, история повседневности, история женщин,
микроистория и т.д.
Вряд ли возможно строго генерализировать этот очень пест-
рый конгломерат, тем более, что его составляющие субъективно
настроены на диссоциацию. Впрочем, будем считать, что здесь
как раз подходящий случай для апробации озадачивающего
своей нетривиальностью метода "децентрирующего сопоставле-
ния", предложенного широко известным американским истори-
ком Н. Дэвис в 1990 г. на XVII Международном конгрессе исто-
риков в Мадриде. В соответствии с ним для констатации общно-
сти исторических феноменов за точку отсчета всегда (!) берутся
именно единичные случаи21.
Начать естественно следует с особенностей видения истори-
ческих источников. Мотив, прозвучавший в предложении
Н. Дэвис, был сформулирован в конце 60-х годов одним из ран-
них теоретиков микроистории 3. Кракауэром22. Отталкиваясь от
него, нынешний немецкий микроисторик X. Медик в своей не-
давней статье настаивает, что редкий в статистическом отноше-
нии документ может быть показательнее тысячи стереотипных.
Он (таковой документ) - примета скрытой реальности и харак-
теризует те случаи, которые только кажутся исключениями, а в
действительности представляют собой то, что следует опреде-
лять как "исключительную норму” 23.
Если в приведенном примере мы имеем дело лишь со своего
рода субъективистским "пиано", то деконструктивист Ж. Дер-
рида демонстрирует уже "форте". Согласно ему, никакого про-
шлого, которое историк мог бы понять путем изучения истори-
ческого контекста, не существует, ибо "не существует ничего
вне текста"24. Все, однако, меркнет перед откровением амери-
канского ученого Д. Ла Капра, возвестившего, что "не сущест-
вует ничего и в самом тексте"(!)25. -
Еще большие сюрпризы подстерегают нас при знакомстве с
особенностями, если можно так выразиться, "постпонимания" и
"постистолкования" исторических явлений сердитыми, хотя те-
перь уже и не столь молодыми женщинами и мужчинами. Так
например, та их часть, которую Л. Стоун называет эмпирика-
ми-номиналистами, провела в отношении революций и граж-
данских войн вполне революционную акцию, уравняв их с про-
чими вполне заурядными событиями. В результате Англий-
18
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
скую, Французскую и Американскую революции надлежит вос-
принимать теперь в качестве обыкновенных происшествий.
К. Рассел приравнял их даже к "дорожным происшествиям"26.
Микроисторик X. Медик, основываясь на вышеуказанной
"исключительной норме", предполагает поменять местами пра-
вила и исключения, а концепцию о едином историческом про-
цессе модернизации "последовательно демонтировать" (правда, с
реконструкцией ее в последующем)27. Особым драматизмом и
всеобщностью отличаются "сомнения" деконструктивизма. В его
познавательном активе, в частности, вывод о том, что в истории
никакого логического соподчинения причины и следствия не
существует28. А на роковой вопрос: "Что есть истина?" вполне
прямой ответ хотя и не дается, но зато формулируется удиви-
тельная догадка-подозрение: не являются ли "истины вымыс-
лом, чья вымышленность забыта"?28
Изучение истории женщин в последние два десятилетия
стало самостоятельным научным направлением, стянувшим на
себя уже очень многочисленные исследовательские силы, преж-
де всего, разумеется, женские. Однако оно испытывает значи-
тельное давление феминистской идеологии. Начальное и более
чем умеренное требование "дополнить традиционно разрабаты-
ваемую мужчинами историю о мужчинах историей женщин о
женщинах" стало оттесняться стремлением "показать предубе-
жденность мужского взгляда в историографии"30. Далее ставит-
ся сверхзадача по созданию такой истории, в которой женщины
и мужчины занимают равноег место31. Однако авангарду жен-
ского движения эта постановка кажется слишком постной. Не
сковывая себя особенно условностями и доходя в своей фемини-
стской одержимости до призывов к освобождению от женской
биологии средствами медицины32 он смело вводит такую
"терминологию" как "фаллократия", "фаллоцентрический"..,
чем революционным образом расширяет наши представления о
возможном и допустимом в науке33. Столь высокая политиче-
ская ангажированность истории женщин дает основания более
умеренным исследовательницам указывать своим радикальным
соратницам в качестве назидательного примера на печальный
опыт марксистской историографии34.
Итак, в совокупности приведенных примеров более чем вы-
пукло выражены и ориентации на некое эзотерическое пости-
жение прошлой действительности, и претензии эмпириков-
номиналистов на замену иерархии исторических событий свое-
образным "эгалитаризмом", и проекты своего рода "генеральной
Чисть I
19
ротации" причин и следствий. А если к этому добавить еще осо-
бый язык маргиналистских "посланий" (ведь писать
доступным пониманию языком значит потерять лицо”), то вы-
лов, брошенный постмодернизмом науке, становится практиче-
ски тотальным. Ответная реакция последней, учитывая извест-
ную приверженность ученых сообществ к заданным ритуалам
восприятия (Т. Кун), должна была бы выглядеть сурово. Мар-
гиналистские смутьяны просто могли быть определены, если
перефразировать остроумное замечание по аналогичной пробле-
ме мэтра Новой экономической истории Д.МакКлоски, как
"варвары", спокойное игнорирование которых - показатель ум-
ственной полноценности сообщества35.
Но в действительности этого не произошло, "Ответ" науки
носит явно асимметричный характер. Историки различных
школ и направлений отнюдь не проявляют склонности реагиро-
вать на тотальный вызов тотальным отторжением. Те или иные
рациональные зерна в экзерсисах "сердитых женщин и муж-
чин" обнаруживают даже суровые критики. Так, Л. Стоун, яз-
вительно критикуя в упоминавшейся программной статье язык
"невразумительно изъясняющихся гуру", с явным удовольстви-
ем приводит сравнение его с "озером жаргона", к которому
приходят "на водопой блеющие стада постструктуралистов". Но
вместе с тем он считает оправданными при соблюдении ряда ус-
ловий и некоторые уступки релятивистам36. Во-первых, - в по-
нимании важности того места, которое занимают в реконструк-
ции прошлого предварительные представления о нем познающе-
го историка. Во-вторых, речь идет об осознании созидательной
роли творческого воображения в такой реконструкции.
Что до менее еретических направлений, то по отношению к
ним критичность ученых сообществ хотя и достаточно тверда,
но зато вполне отвечает канонам научности. В чем-то она
(критичность) воспринимается читателем даже как доброжела-
тельно-покровительственная. Показательный пример можно по-
черпнуть из критического анализа работ по истории повседнев-
ности, проведенного крупнейшим немецким специалистом по
социальной истории Ю. Коккой.
Ю. Кокка отмечает, что из общего недоверчивого отноше-
ния историков повседневности к рационализму европейской ци-
вилизации, равно как и к профессиональной исторической нау-
ке, проистекает их скептицизм по отношению к структурам и
процессам в истории и, напротив, принципиальная привержен-
ность к мелким ("микроисторическим") деталям37. Их взгляд на
20
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
прошлое, как правило, теоретически скуден и они "слепо сле-
дуют за социальным объектом своих исследований, отражая его
своенравную субъективность, ретроградную неприспособлен-
ность, страх перед угрожающими... процессами модернизации и
сопротивление им". Но общая неудовлетворенность Ю. Кокки
теоретико-методологическими принципами и научным уровнем
исследований, проведенных в русле истории повседневности,
тем не менее не помешала ему расценить как продуктивную
критику с ее стороны в адрес представляемой им социальной
истории. Продуктивность он усматривает в том, что последняя
"иной раз пренебрегает" опытом, принципами, надеждами и
страхами людей прошлых времен38.
Аналогично оценивает критику социальной истории исто-
риками повседневности и австрийский исследователь Р. Зидер.
Но по сравнению с Ю. Коккой, общий баланс деятельности по-
следних несколько более благоприятен для них. Р. Зидер даже
полагает, что история повседневности, чаще называемая им
культурантропологией (некоторые авторы называют ее также
исторической антропологией), так же как и умеренное фемини-
стское направление, привели к "существенным инновационным
сдвигам" в историческом познании38. Однако, в диссонансе с
такой оценкой находятся его последующие критические замеча-
ния и выводы. Отмечается, в частности, что отказавшись от ох-
вата "целых обществ" и перейдя к микроанализу отдельно взя-
той деревни, города, или даже жизни определенного человека -
указанные направления стимулируют эмпиризм и дробление
исследования исторического целого rta отдельные части40. Мак-
симализм их программы в исследовательской практике трудно
реализуем, а теоретический язык остается пока еще под серьез-
ным вопросом.
Следующий, еще более противоречивый тип отношения к
теории и практике маргинализма олицетворяет немецкий иссле-
дователь народной культуры Р. ван Дюльмен. Во введении к
своей очень обстоятельной обобщающей работе этот автор по-
считал необходимым подчеркнуть, что "подлинная сила немец-
ких исследователей... сосредоточена не в сфере исторической
антропологии, а в социально-исторической науке"41. Однако к
концу статьи, как бы "забыв" об этой "подлинной силе", он уже
вменяет ей в вину прямолинейность и тенденции к превраще-
нию в историю без человека"42. Очевидно, по этой причине
Р. ван Дюльмен благожелательно оценивает как сам факт вызо-
ва, брошенного X. Медиком, А. Людтке, Д. Сабеаном и другими
Часть I
21
"устоявшейся" социальной истории, так и содержание их кон-
цепций. Было бы ошибкой, полагает он, считать выдвинутые
ими положения "враждебными историзму и теории"43. Но вслед
за этим, вновь вступая в собой в противоречие, автор признает
обоснованной критику Ю. Коккой иллюзий микроисторического
эмпиризма. К тому же и сам он неоднократно констатирует - то
по отношению к микроистории, то применительно к изучению
женской проблематики - разрыв между программными декла-
рациями и уровнем имеющихся конкретных исследований44.
Итак, даже в случаях принципиального неприятия науч-
ным сообществом тех или иных маргиналистских profession de
foi оно в своих реакциях не ограничивается стремлением сохра-
нять лишь минимально лояльную позицию. В действительности
для устоявшейся науки нашего времени той самой исключи-
тельной нормой становится тип реагирования на всевозможные
вызовы, который следовало бы, очевидно, назвать "презумпцией
эвентуальной полезности" таковых для познания. Это явление
выразительно иллюстрирует труднопостижимые для нашей ин-
теллектуальной традиции горизонты плюрализма, существую-
щие ныне в "западной" науке. Но, пожалуй, еще важнее для
нас то, что оно характеризует впечатляющую способность со-
временной институционализированной науки абсорбировать да-
же очень амбициозные паранаучные течения. В свете вышеска-
занного заметная роль паранаучной экспансии в изменении
климата самой исторической науки выглядит, очевидно, уже не
столь неожиданной и курьезной. Став, безусловно, более мяг-
ким, последний стимулировал, как выше уже отмечалось, серь-
езное перераспределение в проблематике исследований, а также
далеко идущие теоретико-методологические подвижки. Пере-
чень проявлений подобного стимулирования, конечно, не огра-
ничивается приведенными выше конкретными примерами. Сре-
ди явлений более общего порядка прежде всего нужно отметить
распространение в сообществах историков антисциентистских
интенций. Высказывания о необходимости отказа от "пафоса
научности”, и об инструментальном характере научных истин, о
служебном значении научных теорий и относительности науч-
ного знания превращаются в элемент ритуала45.
Как уже отмечалось, пострадавшей от нашествия маргина-
лизма стороной оказались детерминистские модели истолкова-
ния истории. К примеру, даже такой далёкий от следования на-
учной моде ученый как Т. Шанин, в своей недавней статье, в
ряду научных заслуг А. Чаянова указывает и на
22
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
"недетерминистское понимание" им социальных структур, и
напрямую связывает это чаяновское понимание с
"современными дискуссиями о постмодернизме и с математиче-
скими теориями хаоса"46.
Активность постмодернистов немало способствовала расши-
рению фронта критики концепций линейного эволюционизма.
Это прежде всего относится к теории модернизации, влияние
которой в социальных науках на протяжении 60 - 70-х годов
стремительно росло, но затем стало сменяться все более актив-
ным неприятием, особенно со стороны крестьяноведов47. В ча-
стности, с точки зрения выражающего концентрированно их
позицию Т. Шанина, даже современные версии этой теории,
"очищенные от наслоений прошлого", характеризуются "высо-
комерной бесчеловечностью" по отношению к крестьянам48.
Итак, подведем итоги нашего рассуждения о кризисе. В со-
вокупности приведенные выше материалы дают необходимые
основания для некоторых принципиальных констатаций.
Первое. При всей несводимое™ к общему знаменателю
субъективных устремлений маргиналистских комбатантов -
объективные результаты их "набега" все-таки поддаются инте-
гральной оценке. Свести их в основном можно к констатации
того, что в итоге, если перефразировать М. Фуко, расширились
"рамки мышления" науки. Однако на почве признания данного
факта возникла тенденция и к переоценке степени влияния
маргинализма, и к неверному пониманию его (влияния) приро-
ды. Это объясняется неадекватным восприятием явлений
"податливости" науки, наглядное представление о которых чи-
татель мог получить выше.
Надо сознавать, что подобная податливость отражает по
большей части лишь плюралистические установки современной
западной науки, принципиальную, par exellence, ее настроен-
ность на "презумпцию эвентуальной полезности". Да и в случа-
ях сущностных уступок со стороны науки нелишне вниматель-
но присмотреться, чего в них больше - собственно уступок или
имплицитных установок на абсорбцию паранаучных течений. А
абсорбция, процесс которой сейчас наблюдается, в свою очередь
снижает, а порой даже взрывает свойственный в той или иной
мере институционализированной науке "ортодоксальный кон-
сенсус" (выражение Э. Гидденса)49; в результате последняя и
обретает более широкие рамки мышления.
И еще о беспокойстве, испытываемом историками, как и
другими учеными, в связи с маргиналистской экспансией. Вряд
Часть I
23
ли все же оно адекватно реальности. Если паранаучные
"методики" и институционализированную науку уместно срав-
нивать с бегунами, то первые по их реальной роли следует, оче-
видно, уподобить спринтеру, а вторую - стайеру или марафонцу.
Разумеется, спринтер на коротком отрезке обгонит стайера, но
на длинной дистанции он обречен. В процессе исторического
познания маргиналистские течения - не марафонцы.
Второе. Все вышесказанное с очевидностью требует иного
взгляда на кризис исторического познания и в особенности на
проблемы, стоящие в этой связи перед постсоветскими истори-
ками. Прежде всего, совершенно неоправданной представляется
эсхатологическая трактовка кризиса. Разве лежащие в ее основе
констатации массированного вторжения в научное познание
ультрасубъективизма и иррационализма впервые появляются в
истории науки? Отнюдь нет. Достаточно сослаться иа кризис
20 - 30-х годов нашего века. В 1931 г., к примеру, избранный на
пост президента Ассоциации американских историков
К. Беккер поразил, как пишет Л. Стоун, своих коллег заявле-
нием, что "каждый сам себе историк"50.
О "коррупции сознания" и вовлечении интеллекта в "вязкое
болото иррациональности", об "иррационалистической эпиде-
мии", стремящейся заменить "идеал упорядоченного мышле-
ния... конвульсивным, интуитивным, эмоциональным мышле-
нием" писал неоднократно во второй половине 30-х годов
Р.Дж. Коллингвуд51. Несмотря на более чем пол века, прошед-
шие со времени их написания, эти формулы воспринимаются
как вполне актуальные для описания и нынешнего кризиса... С
другой стороны, в недрах тогдашнего кризиса, как известно,
зародилась новая историческая наука. Прежде всего - ставшая
впоследствии знаменитой "Школа "Анналов", которая оказала
революционизирующее воздействие в целом на историческое по-
знание в XX веке.
Так может быть, возвещаемый конец истории (историчес-
кого разума) все-таки, если перефразировать М. Твена, "сильно
преувеличен"? Вопрос окажется вполне риторическим, если не
ограничиваться, как мы часто делаем, лишь обнаруживанием у
"мэтров" ключевого слова "кризис", а потрудиться заглянуть
также и в толкование... Ж. Ле Гофф, к примеру, с полной оп-
ределенностью говорит о том, что "нынешний кризис есть кри-
зис изменения", и что "историография переживает мутацию"52.
Французский историк Р. Шартье высказывается за избиратель-
ное применение понятия "кризис" к различным общественным
24
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
наукам. История, по его мнению, находится на кризисном этапе
своего развития и нуждается в концептуальном обновлении53.
Л. Стоун, эмоционально обсуждающий кризисные явления в
исторической науке, отнюдь не смотрит мрачно на ее перспек-
тивы. "Пена модных течений" не мешает ему видеть в ней
"серьезную работу колоссального объема"54.
Постсоветские версии кризиса
Следовательно, то что происходит в исторической науке -
походит скорее все-таки на муки рождения, а не на предсмерт-
ные конвульсии. Естественно, нам, постсоветским историкам,
адекватно воспринимать это намного труднее. Причем, по иро-
нии, затрудняет восприятие в немалой степени как раз иллюзия
исчезновения границы между нашей наукой и наукой открытых
обществ, иллюзия возникновения, так сказать, единого научно-
го пространства. Однако, опорные идеи и методы, терминоло-
гия, структура исторического знания, его дифференцирован-
ность и эшелонированность, языковые средства и формы пред-
ставления - в совокупности все это слишком отличает
"западную" историческую науку от постсоветской. При том, что
некоторые, наиболее продвинутые, направления нашей науки -
историческая информатика, клиометрия, аграрная история,
экономическая история и др. - уже успешно участвуют в меж-
дународной координации и интеграции, в целом, тем не менее,
единое научное пространство для историков - дело будущего.
На мой взгляд, иллюзии о "единстве проблематики" объяс-
няются, главным образом, не изжитым, или не до конца изжи-
тым грехом недозированной генерализации наблюдаемой дейст-
вительности - conditio sine qua non истмата. Добавим к этому
свойственную нынешней беспрецедентной революции оценок не-
готовность к самоограничению, сниженный исследовательский
инстинкт к поиску соразмерности и получим понимание
"железной" тенденции к усугублению нашими адептами тех
или иных течений западной гуманистики. А. Соколов иронично
охарактеризовал данную тенденцию как склонность впадать
всякий раз в телячий восторг в связи с появлением очередной
новомодной теории55. Например, вместо "конца истории" мы
получаем у М. Пешкова "двойной конец" - истории и историче-
ского разума55.
Та же ситуация с развернувшейся у нас по западному
"образу и подобию" критикой Просвещения и культуры. В ча-
• Часть I
25
стности, как поделилась своим удивлением с участниками
"круглого стола" по проблемам российской модернизации
(1993 г.) С. Матвеева, она имела случай ознакомиться с пред-
ставленной на апробацию в институт философии РАН доктор-
ской (!) диссертацией, в которой автор, отталкиваясь от запад-
ной трактовки "репрессивной роли культуры", доказывал, что
по этой причине и у нас человека нужно от нее освободить
("вывести за культуру"), и что "вообще она не нужна"57.
Кажется достаточно очевидным, что на "рационализирован-
ном" Западе идеи постмодерна, при всех их несуразностях, вы-
сполняют все-таки и функцию самокритики цивилизации, сти-
мулируют, наконец, обновление той же культуры. Совершенно
иное дело государства пост-СССР: здесь подобная критика куль-
туры, ценностей Просвещения объективно может сейчас рабо-
тать в частности на различные неототалитарные течения. В све-
те указанной железной тенденции нетрудно прогнозировать, что
наши последователи западных просто "сердитых молодых"..,
наверняка предстанут и уже предстают как "очень сердитые..."
И где основатели призывали к отказу от "пафоса" (научности),
* там последователи вряд ли удовлетворятся только лишь им.
Думается, заодно они возьмутся и за саму "научность"!
Происходящая ныне в странах бывшего СССР, Центральной
и Южной Европы грандиозная по своим масштабам "реакция
замещения" коммунизма национализмом явно актуализирует
опыт паранаучных течений. "Национализаторов" истории,
стремящихся - и небезуспешно - преобразовать посткоммуни-
стический мировоззренческий хаос в националистический кос-
мос, искушает, разумеется, отнюдь не содержание маргиналист-
ских подходов. В этом отношении последние как раз вредны и
опасны для национализма по причине исповедуемого ими в той
или иной степени принципиального мультикультурализма. Они
ведь из другого, из будущего исторического времени.
Националистов привлекает в качестве модели только обес-
печившая постмодерну завидную популярность форма, точнее
даже - упаковка - эффектная, эпатирующая, равно как и его
кураж! Но при этом в афишировании определенных заимство-
ваний национализм никак не заинтересован: содержательно,
повторяю, космополитический постмодерн ему не только чужд,
но и враждебен. За конкретной иллюстрацией того, куда идет (и
желает вести за собой читателя) нарождающаяся "новая нацио-
налистическая история" полезно обратиться к наименее нацио-
налистической из стран бывшего СССР - Белоруссии. В ней,
26
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
кроме своей относительной маловлиятельности, национализм И
сам по себе - более, так сказать, скромный, застенчивый.
Возьмем, к примеру, выделяющуюся уровнем теоретических
претензий программную статью редактора нового научного
журнала "Белорусское историческое обозрение", автора серьез-
ных работ по археологии и медиевистике Г. Сагановича, откры-
вающую первый номер журнала (1994 г.). Уже в теоретическом
’запеве" статьи Г. Саганович берет очень высокую субъективи-
стскую ноту. Отталкиваясь от максим Ч. Бирда, Г. Уайта, неко-
торых других ученых, он высказывается в том смысле, что дея-
тельность историка характеризуется неизбывностью
"поэтической природы", в то время как объективная истина -
лишь благородная мечта58 . За идеей объективности он допуска-
ет только потенциальную "регулирующую функцию” для дос-
тижения консенсуса между историками59.
Правда, к этому времени у читателя могут возникнуть уже
более чем веские причины для серьезных сомнений: а насколь-
ко же истина - пусть и субъективная - мечта для автора? Чего
стоит, например, такой его вывод: "Современная историографи-
ческая практика показывает, что конкуренция теорий (в исто-
рии - OJB.)... совпадает главным образом с национальной при-
надлежностью"?! Вслед за этим утверждается, что для нацио-
нальных историографий подчинение политических приоритетов
интеллектуальным "чаще остается только добрым пожелани-
ем"60.
Этому неловко даже всерьез возражать. Ну, разве только
напомнить, например, что именно французских историков
П. Ренувена, А. Бюллока, Р. Арона, Ж.-Б. Дюрозеля и др.,
противостоящих французским же "Анналам", назвали "школой
анти-Анналов"; или, с другой стороны, об отношениях уваже-
ния и солидаризма американских и французских социальных
историков, равно как и о пиетете немецких микроисториков пе-
ред своими итальянскими коллегами...
А вообще здесь как раз тот случай, когда читателю трудно
не задаться вопросом: это - продукт добросовестного заблужде-
ния автора или - просто лукавство? Если исходить из презумп-
ции его добрых намерений - а именно из нее всегда нужно ис-
ходить - то предположить следовало бы первое. Однако, еще ряд
пассажей статьи принуждает не исключать и второе. Дело в
том, что автор с явным одобрением отзывается о практике двух
последних столетий по созданию в Центрально-Восточной Евро-
пе исторических мифов и фальсфикации документов, ибо они
Часть I
27
"служили одной цели - делу укрепления народа через соответст-
вующую трактовку истории"61.
Затем, очевидно, чтобы снабдить политическую целесооб-
разность такого "национально-полезного" фальсификаторства
теоретической подпоркой, он дает целесообразное толкование
субъективности в историческом познании. Оно, как и предыду-
щие, вновь шокирующе просто: "национальное" объявляется
"едва ли не главной природой субъективности..."62.
Пример воззрений отнюдь не экстремистски настроенного
"прораба" далеко не самой радикальной из новых национали-
стических историй достаточно выпукло отображает ультрасубъ-
ективистские установки и волюнтаристскую доминанту
"националистического проекта в истории". Редукционизм на-
циональный в не меньшей степени настраивает на одномерное
восприятие и интерпретацию действительности, чем социально-
классовый редукционизм официальной марксистско-ленинской
историографии. Историческое познание для национализма - не
цель, а средство. Поэтому способность к фальсификации исто-
рического материала можно считать присущей ему имманентно.
Еще об одном важнейшем, но пока слабо осознаваемом по-
следствии иллюзии об исчезновении границы между постсовет-
ской и западной исторической наукой. Оно состоит в том, что
номинально "кооптировав" проблемы последней первая удиви-
тельным образом как бы растворила в рамках теперь уже еди-
ной глобальной науки и чисто "нашенские" пороки и недостат-
ки. В результате проще становится вести общие разговоры об
"общем кризисе исторического познания"! Я полагаю, что кроме
эпистемологического истолкования этого феномена здесь долж-
но иметь место и чисто психологическое: защита историков от
обвалившегося на них враз сонма проклятых вопросов методом
"вытеснения" их вовне. В наибольшей степени страдает от по-
добного растворения остающийся пока слабопроясненным во-
прос о том, с каким, собственно, багажом конкретно-
проблемных разработок - особенно в новых сферах историческо-
го знания - наша наука идет в мир? Ведь общими, округлыми
рассуждениями о "менталитете" и "парадигмах" реально его не
сдвинуть. Вот, кстати, о менталитете. Как представляется, мо-
дельной ситуацией для подтверждения вышесказанного могут
служить подходы ряда докладчиков, которые на весьма пред-
ставительной научной конференции по вопросам менталитета в
русской истории (Москва, 4-6 октября 1994 г.)63 взяли на себя
смелость выступить по более общим аспектам проблемы. Так,
28
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
автор заглавного пленарного доклада А. Большакова очень
удивляет прежде всего заявленным намерением осуществить на
материалах одной лишь художественной литературы комплекс-
ное изучение русского менталитета "в его структурно-содержа-
тельней полноте"64. Но в данном случае даже не это главное.
Еще больше озадачивает следующее. Констатировав наличие
специальных зарубежных исследований по проблеме и отсутст-
вие таковых в СССР, автор, тем не менее, предостерегает от со-
блазна ухода "в детали и частности..., как бы они не были ин-
тересны”. После этого следует рассуждение о пользе изучения
данной проблемы в "мировом контексте"66. Такой оптимизм не
может не восхищать: отталкиваясь единственно от художест-
венной литературы, можно, оказывается, из ситуации практи-
чески tabula rasa попасть сразу в "основное течение мировой
научной мысли"66.
Приведенный пример, думается, неплохо высвечивает то,
что за абстрактными разговорами об интеграции мы как бы за-
бываем самое существенное. Оно - в неравенстве потенциалов
конкретных исследований, имеющихся "у нас" и "у них".
Практически в целом ряде областей на настоящем этапе интег-
рировать пришлось бы их конкретно-проблемные исследования
с нашими идеями по поводу этих исследований.
Наряду с просто недостаточным осознанием серьезной
ущербности нашего конкретно-проблемного сектора приходится'
сталкиваться и с попытками оспаривать само ее наличие.
Вплоть до того, что, как заявил на "круглом столе" по пробле-
мам теории истории (1994 г.) В. Межуев, "респокоящий исто-
риков кризис их науки есть не столько кризис знания, сколько
кризис "веры"67. Эта опасная для нашей науки иллюзия заслу-
живает того, чтобы на ней остановиться. Вначале приведем
пример, который кажется в этом смысле полезным.
Проблема отношения к смерти в Средневековье и в Новое
время, притом, что первые специальные работы по ней вышли в
начале 50-х годов, воспринимается пока, по замечанию
А. Гуревича, еще новой и непривычной для историков68. Для
нас здесь интересно то обстоятельство, что новизне данной темы
не противоречит наличие по ней на начало 90-х годов, как это
явствует из библиографических данных указанного автора, двух
двсятков только книг (!) и только на французском языке (!)6в.
Среди них, в частности, капитальный труд Ф. Арьеса "Человек
перед лицом смерти" и огромная (около 800 страниц) моногра-
фия М. Вовеля "Смерть и Запад с 1800 г. до наших дней"70.
Часть I
29
Для исчисления подобного типа “новых” тем, библиография
к которым составляет по многу десятков работ на основных
языках, требуется "весьма двузначная" цифра. А. Гуревич
только в качестве примера называет их больше дюжины71. Сре-
ди них такие, как "время", "аккультурация", "страх",
"детство", "старость", "семья", "сексуальность", "пространство"
и т.д.
Но "во многой мудрости много печали": диверсификация
исторических исследований, открывая новые области знания и
обеспечивая резкое его приращение, усиливает, с другой сторо-
ны, фрагментацию. Удачно, хотя и несколько утрированно, обо-
значил эту проблему Л. Стоун: "Как связать историю обоняния
или чистоплотности с историей политики?"72. Только в этом
смысле и только применительно к западной науке можно согла-
ситься с В. Межуевым: действительно, процесс прирастания ис-
торического знания сталкивается с дефицитом "веры", т.е. тео-
рии. Разумеется, единственное число последней в свете плюра-
листических теоретике-методологических ориентаций западных
историков следует воспринимать как множественное.
В связи с этим полагаю ошибочным усматривать, как это
делает В. Носевич, симптом кризиса исторической науки Запада
в "отсутствии удовлетворяющей всех общей теории"73. А что до,
по его выражению, "пресыщения эмпирикой", то мне таковое
представляется как раз необходимым условием для преодоления
постсоветской наукой пороков, порожденных предыдущим ее
подневольным положением. Вот почему, как уже отмечалось,
крайне легкомысленно предъявлять своего рода "общий счет по
кризису" западной и постсоветской науке. Понятно, что это не
стимулирует преодоление абстрактного отношения последней к
критическому самопознанию.
Если говорить о "счете," то он, разумеется, должен быть не
тольно личным но еще и гамбургским. А по нему - различные
направления исторической науки открытых обществ пережива-
ют в той или иной мере, хотя и системный, но кризис развития,
тогда как наша - преимущественно катастрофу парадигмы под-
надзорной науки. Поэтому кризис типа западного, думаю, был
бы для постсоветской науки шагом вперед. Однако, образно го-
воря, дорасти до такого кризиса - это еще задача, которую не
решить посредством "революции оценок". Нужен веер эмпири-
ческих разработок, необходимо освоение тех сфер исторического
знанияя, в которых преуспела зарубежная наука, и открытие
новых. Если, конечно, не решить, как это уже в нашей истории
30
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
бывало, что отставания как такового нет, и что, к примеру, те
же "история повседневности" и "микроистория" у нас сущест-
вуют, но мы их просто называем иначе -"краеведением"...
Изоляция от мировой науки, в условиях которой формиро-
вались поколения советских историков, имеет - и впредь какое-
то время будет иметь - последствием тенденцию к абстрактному
восприятию нами тех или иных течений, национальных и
транснациональных школ западной исторической науки, вос-
приятию их как некоего монолитного недифференцированного
целого. Довольно типичными поэтому для нашего времени ос-
таются ситуации, когда, например, применительно к американ-
ским историкам (вообще) делается вывод, что в практике по-
знания они "демонстрируют последовательную эпистемологиче-
скую скромность"74. Разумеется, несерьезно в принципе, рас-
суждая не на уровне eumma summarum, а по вполне конкрет-
ному вопросу об особенностях реконструкции прошлого, выво-
дить некое среднее для столь "многолюдной", обильной школа-
ми и направлениями - в том числе и полярно противоположны-
ми - науки, как американская. А кроме того и фактически это
куда как далеко от реальности: уж о науке США никак не ска-
жешь, что в ней исчезли амбициозные направления, ставящие
своей целью "переписать историю заново, снизу доверху"75.
Или обратимся к "новой исторической науке" во Франции,
оказавшей столь большое воздействие на мировую историогра-
фию. Как очень настойчиво доказывает в своей недавней книге
А. Гуревич, восприятие ее "общественным мнением" как единой
Школы "Анналов" не соответствует действительности. В частно-
сти, он как бы выводит за ее пределы знаменитого Ф. Броделя и
"новых историков броделевского толка" (П. Шоню, Ф. Фюре и
др.)70. А. Гуревич усматривает в них "ревизионистов" методоло-
гии отцов-основателей данного направления - М. Блока и Л. Фе-
вра.
Потенциальную эпистемологическую небезопасность став-
ших привычными генерализирующих терминов можно также
проиллюстрировать примером с немецким научным направле-
нием, получившим название "Historische Sozialforschung"
(историко-социальные исследования)77. Имея с 1975 г. органи-
зационные структуры, располагая издательской базой, журна-
лом - оно достаточно известно в научном мире. Однако, в то же
время по предмету научных интересов и вследствие своего на
звания оно стихийно воспринимается - особенно историками "со
стороны" - естественной составной частью немецкой социальной
Чисть I
31
истории. На самом же деле его теоретические принципы, прак-
тикуемые методы и подходы к источникам78 не нашли поддер-
жи у коллег - социальных историков. Последними историко-
социальное направление в качестве родственного практически
не воспринимается79.
И, наконец, имело бы смысл также отметить, что для адек-
ватного восприятия нами тех или иных "западных" научных
текстов существуют и некоторые препятствия часто стилистиче-
ского свойства. Нам, к примеру, непривычен смелый, нередко
хлесткий и агрессивный стиль рецензий и обзоров научной ли-
тературы. Часто они выполняются в гиперболическом ключе.
Типичным, в частности, можно считать прием, использо-
ванный Ш.-О. Карбонелем - рецензентом упоминавшейся выше
книги Э. Куто-Бегари о феномене "новой исторической науки"
во Франции. "Новая историческая наука, - писал он, - состари-
лась. Свидетельство тому - появление у нее своих историков"80.
Разумеется, подобные фигуры речи не следует понимать бук-
вально.
"Глухая пора" для социальной истории
Как отмечалось выше, в результате процессов, уже проис-
шедших и ныне происходящих в обществе, в тяжелом положе-
нии оказалась наша историческая наука в целом. Но наиболее
трудные времена переживает социальная история, в особенности
история революций и классовых конфликтов. Характерным для
общественного сознания стало широкое распространение нега-
тивных установок восприятия любых исторических явлений, в
определении которых присутствуют ключевые слова
"классовый", "социальный", "революционный"... Доходит до
парадоксов. В качестве иллюстрации сошлюсь на один факт из,
так сказать, "устной истории".
В мае 1992 г. я работал в Вильнюсе, в историческом архиве,
и жил в университетском общежитии. Однажды в "кухонном"
разговоре моя соседка, сотрудница университета, поинтересова-
лась, чем я занимаюсь в архиве. Услышав, что я занимаюсь
сбором источников по массовому сознанию в революции 1905-
1907 гг., собеседница, до того выказывавшая интерес к истории
и слушавшая меня благосклонно, была явно разочарована. "Как
можно заниматься такими нестоящими пустяками, как револю-
ция!" - пренебрежительно заметила она.
32
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Учитывая "нежный возраст" только что обретенной Литвой
независимости, я попытался объяснить, что именно благодаря
такому "пустяку" как революция 1905 г. программа нацио-
нально-культурных требований из явления группового сознания
тогдашних интеллигентских кружков и политических органи-
заций превратилась во второй половине 1905 - первой половине
1906 гг. в феномен массового сознания литовского населения.
Все было напрасно! Мои аргументы наталкивались на глухую
стену общей установки собеседницы: в ее сознании непремен-
ный для школы и ВУЗа советской поры "плюс" перед словом
"революция" поменялся на безусловный "минус”.
Лишь по прошествии некоторого времени ко мне пришло
более фаталистическое видение описанной ситуации. Новое ис-
торическое время, внешне столь альтернативное старому, во
многом сущностно воспроизводит старую ментальность, только
уже в перевернутом виде. Новое надевает новые шоры! Вот по-
чему мои аргументы в защиту революции были с высокой сте-
пенью вероятности обречены ..
Понятно, что история классовой борьбы стала в наши дни -
и, по-видимому, еще достаточно долго будет оставаться - объек-
том нигилизма уже по причине исключительно привилегиро-
ванного положения, которое она "по праву первородства" зани-
мала до этого в советском обществоведении. "Применительно ко
всем эпохам, - отмечает по этому поводу Ю. Поляков, - истори-
ческое развитие рассматривалось прежде всего с позиций клас-
совой борьбы... Историки-марксисты хотели показывать обяза-
тельно всюду и везде влияние классовой борьбы"81. Иронично и
даже не без определенной едкости изображена данная ситуация
в только что вышедшей (но уже, к несчастью, посмертной) ста-
тье И. Ковальченко. "Если,- пишет он,- посмотреть учебники и
учебные пособия по российской истории недавнего времени, то
отчетливо прослеживается такая схема - эксплуатация крестьян
усиливалась, положение их ухудшалось, а классовая борьба
обострялась. И так на протяжении тысячи лет!"81а
Стоит ли удивляться, что теперешнее "эмансипированное"
сознание проявляет вполне отроческую склонность задаваться
"дерзким" вопросом: "А был ли мальчик?" Подобная парадок-
сальная ситуация побуждает вновь обращаться к кажущимся
уже скучными аксиомам из разряда: "Волга впадает в Каспий-
ское море". Прибегнем в этих целях к интересной своим замыс-
лом работе Ш. Айзенштадта82. Обобщив опыт наиболее мас-
штабных революций, совершившихся в мире в новое и новей-
Часть I
33
шее время, он, в частности, среди наиболее значимых их при-
чин на первое место ставит все-таки "борьбу между классами и
элитами"83.
Привилегированное положение истории классовых кон-
фликтов в советскую пору для "историзирующей" публицисти-
ки, стремящейся посрамить теорию и историографию социаль-
ных конфликтов, служит основанием не только исходным, но и
самодостаточным. Профессиональная же критика таким сугубо
внешним явлением удовлетвориться, конечно, не может. Для
нее основой должен служить лишь сущностный анализ.
Привилегированное место классовой борьбы - будь то кре-
стьянское, рабочее или солдатское движение - в советской исто-
рической науке имело и такую весьма неприятную оборотную
сторону, как особо бдительный идеологический контроль. По-
этому очень узким для исследователей был проход между Сцил-
лой анализируемых ими объективных процессов и Харибдой
истматовского "единственно верного" понимания таковых. Воз-
никавшие на этой основе фрустрации получали логический для
поднадзорной науки выход: ординарные классовые столкнове-
ния "подавались как события, грозящие опрокинуть устои су-
ществующего общества"84. Так или иначе, социальным кон-
фликтам отводилась роль , образно говоря, той печи, от которой
надлежало танцевать: неважно - шла ли речь о дискуссиях по
периодизации, например, или об учебниках по истории*.
Отклонение маятника общественного отношения к
"социальному", "классовому", "революционному" из одной
крайней точки (основывающейся на ленинской апологии рево-
люции) к другой (ее можно выразить солженицынской макси-
мой: "Я понял ложь всех революций") создало крайне неблаго-
приятную ситуацию для проведения новых социально-
исторических исследований и публикации их результатов. Это
достаточно хорошо видно по тому, насколько редко сейчас вы-
ходят в свет работы по социальной истории Российской импе-
рии. Этот процесс неизбежно ведет к превращению социальной
истории в пост-СССР в некое подобие гетто для ученых... А с
* В частности, дискуссии по периодизации, пишет А.Соколов, не должны
были покушаться на то положение, “что каждый крупный период истории
должен был обязательно начинаться с социальной революции”.
(Соколов А.Б. Раскрепощение истории.// Вопросы истории, 1881, № 8-10,
с. 251.). См. также рецензию Б.Миронова и И.Фроянова (Миронов Б.Н.,
Фроянов ИЛ. Рецензия на учебник для педагогических вузов.//Вопросы
истории, 1880. № 10, с. 177).
34
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
другой стороны, данное обстоятельство создает высокую вероят-
ность того, что историко-социальная конфликтология так и ос-
танется у нас "естественным" доменом ортодоксального мар-
ксизма-ленинизма.
* * *
В принципиально иной ситуации находится социально-
историческое направление на Западе. Конечно, и там, в общем
кризисном "контексте", у него есть реальные проблемы. На-
пример, Л. Стоун одной из задач в упоминавшейся выше статье
назвал выяснение того, "что же пошло не так в социальной ис-
тории". Но, с другой стороны, он выразил твердую веру в ее
"светлое будущее... в грядущие десятилетия"85. Английский ис-
торик Т. Зелдин еще без малого два десятка лет назад рассмат-
ривал социальную историю как самую честолюбивую сферу ис-
торической науки 8в. Ее динамизм и экспансию на современном
этапе отмечает Р. Зидер87.
Ценные и очень красноречивые данные на этот счет приве-
дены в недавно вышедшей статье голландского историка
П. Доорна88. Он провел изучение тематики материалов 26 ве-
дущих западных журналов по истории за(1992-1994 гг.89 В ходе
изучения 403 статьи из 82 номеров этих журналов были сгруп-
пированы им по 18 темам. Для примера: политическая история,
история культуры, историография, аграрная история и т.д. (см.
рис. 1). Так вот, 1 и 2-е места по удельному весу в общей сово-
купности делят экономическая и социальная история90. При-
чем, как видим, даже с большим отрывом от занимающих 3 и
4-е места политической истории и истории культуры.
Часть I
35
Рис. 1. Распределение статей по исторической тематике
(403 статьи в 26 исторических журналах).
Столь впечатляющая динамика развития социально-
исторических исследований на Западе должна, казалось бы,
вдохновлять нас, постсоветских историков, и питать - как это
имеет место у Л. Стоуна и у других западных историков - веру в
"светлое будущее" данного направления! Здесь, однако, есть не-
сколько "но". И главное среди них то, что, как выше уже гово-
рилось, это одна из наиболее опутанных догматизмом и схема-
тизмом областей советской исторической науки.
Особенно справедливо последнее для историографии классо-
вой борьбы и социальных конфликтов. Изучение их, в частно-
сти и по дооктябрьской России, происходило в русле прочно ут-
вердившейся с начала 30-х годов догматической парадигмы.
36
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
"Оттепель” второй половины 50-х - первой половины 60-х годов
заметно ослабила последнюю, но в 70-х - первой половине 80-х
годов последовало новое ее усиление. Разумеется, степень дог-
матизированности в разных работах варьировалась весьма су-
щественно. На сотни "твердо" догматизированных приходятся
все-таки десятки аналитических исследований, авторы которых
старались отдалиться, разумеется, насколько позволяли кон-
кретные условия, от истматовских стереотипов. Однако и в этом
случае, чтобы быть опубликованными, "еретические" работы
должны были включать определенный, с позволения сказать,
"догматический минимум".
Но даже с учетом подобных исключений, в целом в данной
сфере исследований научная конкуренция более или менее сво-
бодно осуществлялась только по линии привлечения и обработ-
ки новых источников. Причем разного рода ограничения, а
равно, как уже было отмечено, и самоограничения по всей ис-
следовательской цепочке - постановка задач, выбор методов их
решения, интерпретация полученных результатов - неизбежно в
той или иной мере обесценивали любое расширение круга ис-
точников.
Из сказанного можно сделать вывод, что прежде чем станут
возможными реальные надежды на определенное развитие
вглубь, нашей историографии нужно еще пережить кризис, ко-
торым будет сопровождаться процесс ее критического самопо-
знания. И вот как раз с таким самопознанием она пока весьма
запаздывает.
Социальные конфликты в деревне:
"донкихотские” или "поссибилистские" горизонты познания?
Не будет, очевидно, преувеличением сказать, что для Рос-
сии, как ни для какой другой страны Европы, крестьянское
движение - настоящий "перпетуум-мобиле" ее социальной исто-
рии. Поэтому пребывание его в обойме исследовательских при-
оритетов советской исторической науки объясняется, конечно,
отнюдь не только идейно-нормативными установками на изуче-
ние "классового" и "революционного", но также историческим
местом самого явления. Согласно данным Б. Литвака (которые,
впрочем, он называет заведомо неполными), по крестьянскому
движению в период между последней крестьянской войной и
первой российской революцией (1775-1904), в СССР, по состоя-
нию на 1980 г., было издано свыше тысячи статей, монографий,
г
Часть I
37
публикаций документов, защищено диссертаций. Авторами их
были в общей сложности 446 исследователей91. Прибавление
к данным Б. Литвака работ за последующие 15 лет, а также
публикаций и диссертаций по периодам революции 1905-
1907 гг., реакции, нового революционного подъема, первой ми-
ровой войны и, наконец, Февральской революции приблизило
бы их общее число, пожалуй, к двум, как минимум, тысячам
наименований92. По своему объему это, без преувеличения, на-
стоящий "историографический материк"!
Виднейшее место в общем контексте истории крестьянского
движения в Российской империи занимают социальные кон-
фликты в пореформенной деревне. Борьба крестьянства в эту
динамичную эпоху "обеспечивалась" особенно большим количе-
ством общих причин и конкретных поводов. Но основными сре-
ди них из десятилетия в десятилетие продолжали оставаться
существующие отношения земельной собственности и налогово-
податная система.
В последние три с лишним десятилетия развертывание ис-
следований в данной области проходило в дискуссиях, дополни-
тельный импульс которым был дан в годы перестройки93.
Предметом полемики являлись методические принципы изуче-
ния социальных конфликтов, показатели, на основе которых
должна воссоздаваться борьба крестьянства, ее периодизация,
уровень общественного сознания этого основного класса - сосло-
вия российского общества и др. Однако при всей, подчас даже
очень серьезной остроте эта полемика в целом происходила пока
в рамках старой идейно-теоретической и методологической па-
радигмы.
В начале 90-х годов появляются публикации постановочно-
го характера, в которых поднимаются вопросы и обосновывают-
ся точки зрения, ставящие так или иначе под сомнение старую
парадигму94. В частности, в указанной статье И. Ковальченко и
В. Тишкова были отмечены крайне упрощенные освещение и
оценки крестьянских движений в советской историографии.
Мысль о потерях большого количества информации о движении
из-за догматического способа его изучения (не от факта, а от
теории) высказал в 1990 г. К. Шустов. П. Зырянов в своей кни-
ге по общине начала XX века отмечает явный кризис и застой в
изучении борьбы крестьянства, "заорганизовывание" ее иссле-
дователями. Он показывает несуразности в трактовке "второй
социальной войны", приводит интересный материал о противо-
38
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
действии крестьян столыпинской аграрной реформе и сопрово-
ждает его тонкими интерпретациями и наблюдениями.
В обстановке происходившей в то время плюрализации об-
щественной жизни и науки автор этих строк начал распублико-
вывать некоторые итоги своих конкретных исследований, осу-
ществленных им на протяжении 80-х годов вначале по мате-
риалам Самарской и Воронежской, а затем и белорусских гу-
берний96. В указанных публикациях, а также в материалах,
представленных им в так и не вышедшие в свет по финансовым
причинам сборники трудов научных конференций во Фрунзе
(1989 г.) и Львове (1991 г.), были, кроме того, подняты вопросы
о необходимости ревизии и коренной реформы принципов и ме-
тодов изучения социальных конфликтов в деревне. В них дана
авторская версия того, в чем собственно проявляется догматизм
и схематизм в изучении социальных конфликтов в деревне рас-
сматриваемого периода. Обоснован тезис об "острой методиче-
ской недостаточности" наших исследований. Показаны пути ве-
рификации тех умозрительных и схематичных представлений,
которые в немалом числе бытуют в историографии. И, наконец,
выдвинута программа кардинального расширения системы по-
казателей крестьянского движения и арсенала методов их обра-
ботки.
* * *
Было бы бездумным и нелепым нигилизмом ставить под
сомнение наличие серьезного "актива" обширной советской ис-
ториографии социальных конфликтов в пореформенной деревне.
Сам по себе он (актив), вне всякого сомнения, существенен. Но
он очень асимметричен и неравноценен по частям. Так, неоце-
нимое значение имело вовлечение в научный оборот массовых
данных о крестьянском движении. Достаточно сослаться хотя
бы на такие многотомные фундаментальные публикации как
"Крее ьянское движение в России в XIX - начале XX века" и
"Революция 1905-1907 гг. в России" или на многие десятки
разного рода "хроник" крестьянского движения96.
С другой стороны, нельзя не отметить, как это сделал
Б. Литвак, что теоретическое осмысление фактов о крестьян-
ском движении значительно отставало от процесса их накопле-
ния97. В некоторых, причем наиболее существенных отношени-
ях, положение, на мой взгляд, можно было бы даже определить
Часть I
39
метафорой: "Гора родила мышь"... Попытаюсь обосновать эту
точку зрения.
Отчетливо выраженная специфика крестьянского движения
как массового социального явления предопределила уже на на-
чальных этапах историографии - дооктябрьском и 20-х годов -
понимание незаменимой роли при его изучении статистического
подхода. Начавшаяся в 50-х годах благодаря хрущевской
"оттепели" широкая публикация исторических источников наи-
большие преференции предоставила, разумеется, революцион-
ному движению и классовой борьбе. Необходимость включения
в исследовательский оборот больших комплексов новых данных
стимулировала поиски более совершенных приемов статистиче-
ского их учета и описания.
Дискуссиям по этому поводу, начавшимся еще в 1958 г. и
перманентно продолжающимся уже четвертое десятилетие98 -
случай, для исторических явлений новейшего времени довольно
беспрецедентный, - пока не видно конца. Относительное согла-
сие по карте-схеме учета крестьянских выступлений вроде бы
достигнуто99. Тем более убийственным представляется результат
этой почти "египетской" работы: как явствует из приведенной
выше литературы, в исследовательской практике данная схема
все-таки не реализуется. И мне кажется достаточно очевидным,
почему это происходит. Причин, как представляется, несколь-
ко. Прежде всего, отметим то, что схема - если смотреть не на
"декларации намерений", а на реальное исполнение - строилась
не столько, используя выражение К. Шустова, от фактов,
сколько от теории. Причем теории с выраженной доминантой
схематичного восприятия такого сложного объекта познания,
как крестьянское движение.
Справедливости ради следует подчеркнуть, что сама по себе
сложность, конечно, осознавалась, только природа ее восприни-
малась в неадекватной системе координат. И тем более - пути
ее (сложности) прочтения. Именно отсюда, на мой взгляд, про-
исходит свойственное большинству исследователей этой эпохи
стремление объять необъятность крестьянского движения ка-
кой-то одной единицей анализа, принимаемой за "основную”.
Стремление это, по существу, маниловского свойства.
Взять хотя бы намерение Н. Лещенко - одного из самых ак-
тивных и авторитетных идеологов “основной единицы” - ввести
градацию выступлений на "массовые" и "групповые"100. Напо-
минаю, что к тому времени преобладающая часть историков во-
проса уже согласилась, хотя и с разными индивидуальными
40
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
оговорками, считать цифру "не менее 10 участвующих" в кре-
стьянском выступлении количественным критерием для вклю-
чения его в статистику движения. Поэтому поднятие указан-
ным автором планки до столь же условной, но новой цифры - 15
участвующих - во-первых, возвращало проблему консенсусного
критерия на круги своя. Кроме того, эта попытка была лишь
частным случаем куда более широких устремлений, разделяе-
мых в числе многих и крупнейшими историками-аграрниками,
к переносу в анализ крестьянского движения ленинских прие-
мов изучения рабочих стачек101. Следовательно, во-вторых, она
усиливала догматическую зависимость от ленинских подходов
нашей и без того догматизированной историографии социаль-
ных конфликтов.
В-третьих, даже если принять предлагаемый критерий, то
нельзя не видеть, насколько относительна эта цифра вообще. В
самом деле, можно ли считать массовым выступление с 15 уча-
ствующими в селении с 1 тыс. жителей или даже с 500 и менее?
В-четвертых, прямые указания о числе участвовавших имеются
лишь по относительно небольшой части выступлений и поэтому
попытка введения таких критериев с жестко фиксированными
количественными границами ничего, кроме дополнительных
проблем, не принесет.
В рассматриваемом случае мы, пожалуй, имеем дело прямо-
таки с модельной ситуацией. Более чем резонные, казалось бы,
мотивы - дифференциация выступлений по количеству участво-
вавших - таят в себе результаты, данными мотивами совершен-
но не предвиденные и ими не контролируемые. Уже на уровне
регистрации исследователем выявленных фактов движения
практически элиминируется присущая всем им общность пер-
вого порядка. Она заключается в том, что крестьяне какого-
нибудь небольшого сельца, совершившие, положим, в период
революции ординарную потраву помещичьего луга, и жители
целой волости совершенно другого уезда, которые упразднили у
себя власти и полицию, - это одна определенная общность. Ка-
чество, конституирующее ее, делающее отнюдь не эфемерной, -
коллективное в той или иной мере нарушение установленного
социально-политического и правового порядка. По этому об-
щему для них основанию те и другие просто не могут не учиты-
ваться совместно на определенных уровнях и стадиях анализа
социальных конфликтов.
В то же время крестьяне тех соседних с данным сельцом и с
данной волостью селений, которые вообще не принимали уча-
Часть I
41
стия в социальных конфликтах, составляют в известном отно-
шении совершенно другую общность. В наше время об этом
приходится напоминать уже не только скептикам от догматиз-
ма, но также новым нигилистам - и от науки, и от историзи-
рующей публицистики.
Искусственные основания догматически спроектированной
дифференциации обеспечивали таким образом вполне "нату-
ральную” сепарацию крестьянского движения. Другое проявле-
ние неадекватного восприятия проблем и путей познания соци-
альных конфликтов в деревне нашей историографией - схола-
стические споры о том, какая единица учета главнее - "выступ-
ление" или "селение". Об этом в дальнейшем еще будет идти
речь.
* * *
Нашим спорам о путях и способах анализа социальных
конфликтов в деревне остро недостает того, что я бы назвал
конструктивным поссибилизмом. Дефицит его прежде всего
ощущается в представлениях о горизонтах и естественных огра-
ничениях для анализа. Если взглянуть на крестьянское движе-
ние по возможности без шор, то, как представляется, поссиби-
листская установка станет в этом случае единственно возмож-
ной и разумной. Проиллюстрируем сказанное таким примером.
Для части III данной работы автором мобилизованы в общей
сложности сведения о 920 выступлениях, совершенных кресть-
янами пяти белорусских губерний в период между первой рос-
сийской революцией и первой мировой войной. Так вот, приме-
нительно более чем к четверти из них (28,7%) источники не со-
держат сведений даже о времени года, когда они имели место. О
месяце совершения отсутствует информация уже почти по двум
пятым (38,3%) выступлений. А что касается упоминаний о чис-
ле крестьян, участвовавших в выступлениях, то таковые отсут-
ствуют вообще более чем в трех четвертях (78%) случаев. Столь
же красноречивы соответствующие данные по всей Европейской
России, и К ним в дальнейшем мы еще обратимся.
Приведенные примеры отнюдь не исчерпывают проблему
изначальной неполноты и пробелов в составляемой исследова-
телем статистике крестьянского движения, ее относительно-
сти в целом. Направленность и содержание дискуссий, о кото-
рых шла речь, убеждают, что должного осознания данной про-
блемы не было. Все ограничивалось ритуальными ремарками о
42
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
неполноте и относительности, а реально действующими остава-
лись максималистские устремления схоластического свойства.
Причем, как кажется, в основном они были даже бессознатель-
ными, то есть схематичное, par excellence, восприятие объекта
изучения формировалось в разной мере уже просто спонтанно.
Итак, историкам крестьянского движения никак не прихо-
дится питать "донкихотских" иллюзий по поводу соответствия
количественных его показателей целому ряду стандартных кри-
териев статистики социальных конфликтов. Крестьянское дви-
жение находилось, безусловно, в самых неблагоприятных для
потенциального учета условиях. Главная причина этого - отда-
ленность борьбы крестьянства от "эпицентров" системы органов
власти и социальной статистики. В данном отношении шансы
быть учтенными у проявлений рабочего, солдатского, студенче-
ского и прочих преимущественно городских по своему местона-
хождению движений - несравненно выше.
Уже по одной этой причине исследователь в принципе не
может настаивать на исчерпывающей мобилизации им данных
по крестьянскому движению. Впрочем, настаивать, конечно,
можно, но это неизбежно означало бы впадение в шарлатанство
- вольное или невольное.
"Самый несовершенный" метод или ... Сим победиши
С учетом всего вышесказанного выводы, к которым пришел
автор этих строк, будут восприниматься, скорее всего, как па-
радоксальные. Прежде всего, несмотря на совершенно неоспо-
римые пробелы, относительность, неполноту статистических
данных по крестьянскому движению, количественный анализ
является незаменимым средством его познания. Мало того, речь
можно вести о серьезном его расширении и углублении.
Но, как представляется, произойти это может лишь при от-
казе от многих постулатов той "идеологии" и методологии ко-
личественного анализа социальных конфликтов в деревне, кото-
рых придерживалась советская историография. В частности,
свою неэффективность, а в ряде случаев даже тупиковость, об-
наружила проникнутая схоластическим максимализмом, по-
строенная на принципах жесткого ранжирования и иерархично-
сти система показателей крестьянского движения. Декларируя
донкихотские критерии познания данного социального явления
и требуя "на входе" большого количества информации источни-
ков, "на выходе" она давала результаты, совершенно несораз-
,4 Часть I
43
мерные с вложенными затратами. Да и собранные по отдельным
регионам конкретные данные нельзя свести воедино в силу то-
го, что накопление осуществлялось по методикам малосопоста-
вимым, а в ряде случаев и вообще несопоставимым друг с дру-
гом102.
Вот почему при достаточной, казалось бы, насыщенности
соответствующих работ цифрами, таблицами, графиками - кре-
стьянское движение так и остается недифференцированной аб-
стракцией, слабо вписанной в историческое время и пространст-
во. Думается, это основная причина того, что немалый резонанс
получают голоса, в том числе и известнейших "солистов" кре-
стьяноведения и россиеведения, ставящие под сомнение обосно-
ванность, эффективность и саму необходимость статистического
подхода к социальным конфликтам в деревне.
Если конкретно, то в одних случаях подразумевается, по-
скольку-де "в XX веке русская деревня была оазисом закона и
порядка103 (мнение само по себе крайне курьезное - О£.)’ - что
для статистики просто нет объекта103®. В других - высказыва-
ются предположения, что они (конфликты) "видимо, могут быть
лучше выражены с помощью обобщений, присущих искусству,
нежели путем препарирования их с использованием аналитиче-
ских методов социальных наук"104. Третью категорию состав-
ляют исследователи, которые вообще-то не отрицают значения
количественных показателей крестьянского движения и сами
активно используют их в своих работах. Но они отводят им
роль лишь внешних проявлений и выражают опасения, чтобы
историки не превратились "в своего рода счетных работни-
ков"106.
* * *
Следует отметить, что и в более широком контексте стати-
стика, количественные методы в последние годы вообще стали
объектом усилившейся критики, по большей части спекулятив-
ной. Как уже отмечалось, выпады против "мертвых" средств
познания - непременная составляющая современной паранауч-
ной фразеологии. Да и более умеренные течения маргиналист-
ского толка - такие, например, как микроистория - отождеств-
ляют то, что они называют сложением разнородных явлений
или комбинацией статистических показателей (выделено мной. -
OJ>.) с "урезанной формой истории"103.
44
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Складывающаяся ситуация определенно благоприятствует
оживлению и расширению критики количественных подходов
со стороны приверженцев иллюстративно-описательных мето-
дов. С беспечной, я бы сказал, размашистостью и легковесно-
стью делаются выводы о "развенчании иллюзий касательно
возможностей квантификации в истории"107 и о разочаровании
многих историков в результатах применения количественных
методов108.
Прессинг методологических визави в определенной мере по-
буждает представителей клиометрии и социальной истории к
дозированной самокритике. Можно, например, сослаться здесь
на одного из основателей советской клиометрии Б. Миронова. В
его оригинальных и адресованных широким кругам историков
работах всегда присутствует своеобразный рефрен, который сле-
довало бы, наверное, образно определить как: "Считайте и об-
рящете!". В своей книге "История в цифрах", он, в частности,
счел необходимым предостеречь от излишнего оптимизма в от-
ношении количественных методов и отметил их вклад в
"углубление фрагментации исторической науки"109.
Л.Стоун из выделенных им восьми причин упадка социаль-
ной истории, проявившегося к началу 80-х годов, на второе ме-
сто поставил неадекватное использование количественных мето-
дов. Оно, по мнению этого автора, привело к бездумному эмпи-
ризму, эффектно названному им "тиранией фактов"110. Недос-
таточную гибкость количественной истории, склонность ее по-
падать "в тиски дисциплинарного автоматизма" отмечает фран-
цузский историк Д.Мило111.
Как бы ни обстояло дело с подлинными или мнимыми по-
роками количественного подхода, к той сфере истории, которой
посвящена данная книга, они имеют весьма отвлеченное отно-
шение. С полным на то основанием ее (сферу) можно считать
пока просто "недоразвитой" для этих пороков. Ведь историки
крестьянского движения проявляют в ходе его анализа удиви-
тельную пассивность в применении даже наиболее простых, но
вместе с тем очень эффективных количественных методов. При-
чем, еще удивительнее, что подобная пассивность имеет место
не только в случае с математико-статистическими методами, но
даже применительно к описательной (дескриптивной) статисти-
ке. Феномен этот (с учетом качественной природы рассматри-
ваемого явления) я склонен расценивать как противоестествен-
ный и даже в чем-то загадочный.
Часть I
45
* * *
Исторический (уже не только своим предметом, но и по
длительности) спор между квантификаторами и антиквантифи-
каторами в нынешнем его виде во многом может служить свое-
образным примером того, "как не надо". Ведь научная дискус-
сия, приобретая мало-помалу спекулятивный характер, увязает
постепенно, по мере отрыва от своего первоначального конкрет-
ного предмета, в эпистемологическом болоте.
В случае с количественными методами спор в целом дейст-
вительно, поднят на явно непродуктивный уровень. Особенно в
предельном своем выражении. Если одна сторона, - квантифи-
каторы - заявила, как уже отмечалось, о претензиях переписать
историю "снизу доверху", то другая - иллюстрирующие повест-
вователи - объявляет о развенчании иллюзий относительно воз-
можностей этих методов в историческом познании вообще. При
таких подходах явно на втором плане оказывается главный во-
прос: качественная природа тех или иных исторических явле-
ний. Она, во-первых, и должна детерминировать подбор наибо-
лее эффективных методов их изучения. Во-вторых, в конститу-
циональном ее многообразии как раз и коренится плюрализм
методов анализа - conditio sine qua non - адекватного познания.
Подчеркнуть это считаю необходимым в связи с тем, что в по-
следние годы в общем контексте обсуждений проблемы плюра-
лизма речь главным образом ведется о плюрализме в теории и
методологии112. Несравненно реже и постсоветские, и западные
авторы затрагивают при этом вопрос о необходимости плюра-
лизма методов анализа113. Вряд ли есть необходимость специ-
ально доказывать, что это не одно и то же, и что ратующие за
первое отнюдь не обязательно выступают и за второе.
Проявившийся в переживаемую нами эпоху, но пока очень
слабо осознаваемый уникальный резонанс катастрофы советской
социальной истории, с одной стороны, "бури и натиска" марги-
налистских течений - с другой, контрнаступления жрецов и по-
печителей иллюстративно-описательного монизма - с третьей,
породил чрезвычайной силы импульс к осуществлению чуть ли
не тотальной оценочной инверсии теоретических и методологи-
ческих ориентиров и принципов. Причем непродуктивный хаос
несет не сама по себе его (импульса) сила, а собственно метод
"выбраковки”: не "поштучный", а "по списку".
Нынешнего историка, в особенности занимающегося массо-
выми социальными явлениями и процессами, все это ставит пе-
46
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
ред парадоксальной проблемой. Она состоит в следующем. Вы-
сказываемые маргиналистами и адептами иллюстративно-
описательного монизма аргументы типа "мертвые средства по-
знания", "разочарование в квантификации", "сложение разно-
родных явлений" разумеется, не в состоянии дискредитировать
такие фундаментальные для статистики и теории вероятностей
понятия, как массовое явление, статистическая совокупность,
закономерность статистического типа, закон больших чи-
сел...114 Однако в переживаемую нами эпоху экспансии пара-
научных течений, кризисных и отчасти даже катастрофических
явлений в гуманитарном познании вообще "аргументы" эти су-
мели-таки создать атмосферу парализующей неуверенности и
нетворческих сомнений.
Причудливая амальгама из новых и старых "ересей" поро-
ждает у исследователя массовых исторических явлений, в осо-
бенности у молодого, иллюзию "чистого листа", ложное пред-
ставление, что предыдущие этапы науки - сомнительная точка
опоры. И, что важно, сомнительная не по существу, а практи-
чески просто потому, что они - эти этапы - были и до озарений
нынешних оракулов.
* * *
Вот почему нелишним становится напоминание о некото-
рых вполне азбучных истинах, касающихся статистики и коли-
чественных методов.
Если несколько перефразировать одного из "отцов-
основателей" статистической науки П. Лапласа, то количест-
венные методы "есть в сущности не что иное, как здравый
смысл, сведенный к исчислению"115. Роль такового исчисления
незаменима просто по определению при изучении всякого рода
массовых процессов и явлений в истории. Искомые в ходе ана-
лиза связи и отношения между ними могут иметь лишь веро-
ятностный характер115. Последний, как отмечает известный
специалист по методологии гуманитарного познания
Ю. Давыдов, устанавливается с помощью методов статистики
(или "статистикообразных" приемов социальных наук)117.
Незаменимость роли "исчисления" при изучении массовых
исторических явлений коренится в том, что кроме информации,
заключенной в каждом отдельно взятом репрезентирующем их
документе, имеется также информация, присущая лишь сово-
купности этих документов. Она (информация) по этой причине
Часть I
47
принципиально неделима на число входящих в совокупность
документов и на уровне всей совокупности только и становится
доступной для исследовательского наблюдения118.
Сам доступ к неделимому, скрытому для прямого наблюде-
ния сектору информации историк в состоянии получить при
помощи различных методов анализа статистических взаимосвя-
зей в системе показателей, сформированной им соответственно
типу источника и исследовательской задаче. Однако, как ре-
шить, не создают ли отмеченные выше "врожденные" недостат-
ки статистики социальных конфликтов в деревне своего рода
"предел, его же не прейдеши" для применения количественных
методов? Вполне определенный ответ дать, конечно, непросто.
Но, по моему убеждению, возможно.
Всякая научная революция (или то, что претендует назы-
ваться таковой), даже если она настроена на всеобщую и ради-
кальную переоценку ценностей, не может вместе с тем обойтись
и без определенной "неразменной монеты". Коль речь идет о со-
циальных конфликтах в деревне, то здесь в роли такой нераз-
менной монеты должна определенно выступать мобилизация
сведений о совокупности проявлений этих конфликтов. Для
рассматриваемого периода, применительно и к Европейской
России в целом, и к отдельным регионам, подобная совокуп-
ность массовых явлений, состоящая из многих тысяч зафикси-
рованных источниками фактов крестьянского движения, есть по
своим параметрам совокупность статистическая119.
Другое дело, что статистика социальных конфликтов это, по
преимуществу, вообще "искусство возможного". А в свете уже
отмеченных выше обстоятельств такое определение тем более
справедливо в отношении крестьянского движения. Ведь к не-
достаткам регистрации, пробелам, неполноте данных в целом,
свойственным этой разновидности социальной статистики как
таковой, следует, разумеется, прибавить и методические мину-
сы собственно статистического метода познания. Последние за-
ключаются, главным образом, в усреднении данных, в отвлече-
нии от их индивидуальных черт, особенностей, масштаба. В
нашем случае это означает, что, допустим, при классификации
форм крестьянских выступлений в категорию под названием
"столкновения с применением силы и оружия" на уровне общ-
ности первого порядка естественным образом "на равных" по-
падают, с одной стороны, бескровные вооруженные столкнове-
ния небольшого масштаба, а с другой - такие, в которых при-
48
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
нимали участие порой многие сотни крестьян и которые вдоба-
вок отличались кровопролитным характером.
Чтобы оттенить проблему, я специально взял крайние слу-
чаи: статистическую "погоду" в совокупности делают, конечно,
не они. Но и с учетом этого отмеченные минусы в сумме внеш-
не дают более чем достаточно резонов для очень безотрадного
вывода: для познания социальных конфликтов в деревне стати-
стические методы - самые несовершенные. Так что сторонник
статистического подхода может сказать о его минусах не менее
жестко, чем это делают противники.
Однако самое важное состоит в следующем. Методы эти не-
совершенны приблизительно в том же смысле, который заклю-
чен в знаменитом афоризме Черчилля о несовершенстве демо-
кратии, то есть - самые несовершенные, если исключить все
прочие.
Действительно, представим, каким образом приверженцы
других методов должны были бы провести изучение крестьян-
ского движения рассматриваемого нами периода в неком регио-
не N со средним для Европейской России уровнем социальных
конфликтов. Положим, перед ними совокупность сведений ис-
точников о хотя бы нескольких сотнях крестьянских выступле-
ний. Это - minimum minimorum для данной эпохи. Так вот, сто-
ронник старого почтенного иллюстративно-описательного мо-
низма, ввиду очевидной невозможности описать все выступле-
ния, принужден будет своим методом сделать это применитель-
но лишь к некоторым из них. Для чего он должен объявить по-
следние, например, наиболее "типичными", "показательными"
и т.д. Иначе говоря - годящимися для соответствующих иллю-
страций.
Микроисторик, согласно своей исследовательской страте-
гии, очевидно, произведет в соответствии с известным принци-
пом "все больше о все меньшем" микроанализ по отдельным се-
лам и деревням, участвовавшим в социальных конфликтах.
Правда, из таких индивидуальных историй, даже в случае, если
бы они были написаны по всем селениям - все равно принци-
пиально невозможно сложить вполне "коллективную" историю.
И, наконец, приверженец интуитивистского познания исто-
рии120 будет в данном случае настроен на индивидуально-
неповторимое "вживание" в обозначенный предмет исследова-
ния, также - с целью последующего описания, но уже не эмпи-
рических фактов, не содержания, а некой "идеальной сущно-
сти", которая должна будет непосредственно открыться его соз-
9 Часть I
49
нанию. Таким образом, все три приведенных подхода могут
обеспечить анализ лишь тех или иных, но в любом случае
именно отдельных частей гипотетической информационной со-
вокупности. И, напротив, только статистический подход в со-
стоянии оперировать с нею в полном объеме.
Причем, было бы большим заблуждением считать, что
принципиальная ориентация на поссибилистскую исследова-
тельскую стратегию просто-напросто принуждает приверженца
количественного подхода к пресловутому "сложению разнород-
ных величин”. В действительности агрегирование (сводка) дан-
ных имеет и другие резоны, для простого здравого разумения
далеко не столь очевидные, но в принципиальном плане чрез-
вычайно важные, важные для уяснения путей наиболее глубо-
кого изучения социальных конфликтов в деревне. Какие кон-
кретно это резоны?
Прежде всего, как явствует из опыта многочисленных эм-
пирических наблюдений статистиков, погрешность сводных
(агрегированных) массовых количественных данных обычно в
3-4 раза ниже, чем погрешность исходных (первичных)121.
• Причина большей точности агрегированных данных по сравне-
нию с первичными обусловлена взаимопогашением исходных
ошибок.
Имеющаяся практика эмпирических наблюдений за пер-
вичными данными по социальным конфликтам в деревне позво-
ляет с достаточной определенностью говорить о том, что изъяны
и ошибки в регистрации фактов крестьянского движения, о ко-
торых было уже сказано, носят по понятиям статистики слу-
чайный характер. Будучи же случайными, они разнонаправле-
ны: в одних случаях показатели завышаются, а в других - за-
нижаются122. Поэтому по мере усреднения (агрегирования) дан-
ных будет работать тенденция к взаимопогашению свойствен-
ных им случайных ошибок регистрации и, в итоге, к уменьше-
нию их погрешности.
Но дело-то в том, что и сами погрешности - препятствие,
как оказывается, довольно относительное. Это превосходно по-
казано И. Ковальченко, обосновавшим необходимость преодоле-
ния нигилизма по отношению к неточным историческим дан-
ным. Он обратил внимание на то, что неточные в абсолютном
выражении данные в состоянии, тем не менее, служить прочной
основой для получения весьма точных относительных сравни-
тельных показателей. Данное обстоятельство объясняется тем,
50
Социальные конфликты и крестьянская ментальност
“что при одинаковых возможностях и методах измерения сте-
пень неточности измерений будет примерно равной"123. Этим и
обеспечивается достаточно высокая точность относительных
сравнительных показателей.
Именно в относительных величинах - основные "россыпи
информации о социальных конфликтах в деревне и, в особенно-
сти, о наиболее неочевидных их сторонах. Но этот потенциал
историографией крестьянского движения по-настоящему пока
даже не осознан, не говоря уже о том, что и не востребован.
Вместо его освоения наиболее дотошные и скрупулезные иссле-
дователи, как уже отмечалось, направляли свои усилия по бес-
плодному для данного вида социальных конфликтов руслу - к
эфемерной "точности" абсолютных показателей.
Надо ли рассчитывать на "источник - панацею"?
В ходе критического анализа состояния советской историо-
графии социальных конфликтов в деревне очень важно не упус
кать из виду следующее. Наиболее легко распознаваемы, дос-
тупны для наблюдения "невооруженным глазом" ее догматизм
и схематизм теоретико-методологического ранга. Они проявля-
ются прежде всего в том, что теоретически ожидаемые (в систе-
ме координат истмата) представления о процессах в крестьян-
ском движении играют практически роль готовых обобщений и
выводов, а не гипотез, которые в ходе исследования только еще
предстоит верифицировать. Неизбежный результат этого, как
будет показано ниже, - подтягивание конкретного материала к
заданным схемам. Ту же, в сущности, функцию выполняют и
априорные установки, внешне основанные как бы на простом
здравом смысле. Последний, коль дело касается такой идеоло-
гизированной сферы, как изучение социальных конфликтов,
считать свободным от "нормативных" марксистско-ленинских
представлений, конечно, не приходится.
В принципе, довольно легко различима и недостаточная ре-
презентативность системы показателей крестьянского движе-
ния, привлекаемых к анализу нашей историографией. Ведь да-
же в тех работах, где присутствует наиболее широкий их набор
важных сущностных сторон социальных конфликтов тем не ме
нее не получает освещения. Поскольку конкретное рассмотре-
ние этих сторон будет произведено ниже, то здесь отмечу толь-
ко, что указанный недостаток представляется не случайным. Он
отражает такой грех советской историографии, как склонность
Чисть I
51
к одномерному, недиалектичному изображению социальных
конфликтов в деревне.
В противоположность предыдущему, далеко не столь легко
наблюдаемо состояние своего рода "острой методической недос-
таточности" наших исследований крестьянского движения.
Проявлениями ее следует, во-первых, считать практикуемую
историками статистику с "незавершенным циклом". Последняя
выражается в том, что давно уже ставшее традиционным ис-
пользование таких приемов дескриптивной (описательной) ста-
тистики как подсчеты количества крестьянских выступлений и
селений, вычисление средних, процента и т.д. - отнюдь не вле-
чет за собой извлечение и использование информации, несомой
одними показателями относительно других. Так, например, вы-
ведение и последующее сопоставление доли столкновений с
применением силы и оружия, сопровождавших различные фор-
мы социальных конфликтов, позволило бы проранжировать за-
тем их (формы) по показателю "уровень насилия".
Во-вторых, для изучения такого массового социального яв-
ления, как крестьянское движение, одной дескриптивной стати-
стики совершенно недостаточно. Ведь репрезентирующая его
система показателей несет в себе не только явно выраженную,
но и "скрытую" информацию о важнейших сущностно-
содержательных сторонах и характеристиках. Поэтому необхо-
димо применение математико-статистических методов, по самой
своей сути предназначенных для выявления подобной информа-
ции. В частности здесь, в соответствии с требованиями стати-
стической методологии, могут широко применяться меры ва-
риации, парная и множественная корреляция и другие, техни-
чески хотя и несложные, но эффективные методы.
Имеющийся опыт свидетельствует о результативности их
при выяснении, например, такого важного, но пока еще крайне
слабо изученного вопроса, как характер и особенности воздейст-
вия на "вектор" крестьянского движения социально-
экономического положения его участников. То же следует ска-
зать об уяснении уровня взаимосогласованности различных на-
правлений борьбы: против властей, помещиков и зажиточных
крестьян. Далее речь можно вести об определении степени
структурной однородности совокупностей форм движения на
различных его этапах. Областями приложения методов матема-
тической статистики могут и должны стать также поиски взаи-
мосвязей динамики выступлений и количества репрессирован-
52
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
ных крестьян, колебаний потерь со стороны крестьян и их про-
тивников и др.
* * *
Парадоксально, но перечисленные явления догматизма соз-
дают своего рода дымовую завесу, мешающую видеть аналогич-
ные проявления в сфере собственно источниковедческой. А ме-
жду тем они здесь вполне реальны. Одно из столь же серьез-
ных, сколь внешне и неочевидных таких проявлений рассмот-
рим на фоне обзора хроник крестьянского движения. На них в
значительной мере основывается данная работа.
Наши специалисты, констатируя безотрадную нестыкуе-
мость собранного различными исследователями эмпирического
материала124, давно уже обращают периодически свои взоры на
хроники крестьянского движения126. Именно с ними, благода-
ря их открытости для проверки и многократного использова-
ния, связываются перспективы совершенствования методов изу-
чения крестьянского движения. В этом смысле еще 20 лет назад
высказалась М. Симонова. В частности, ею было отмечено, что
вовлечение хроник в научный оборот позволило бы покончить с
"зашифрованностью" статистики движения, исключающей воз-
можность проверки и дополнения данных120.
Мнение о том, что материал хроник может стать основой
статистики крестьянского движения, высказывали также
В.Желтова и И.Пушкарева, посвятившие источниковедческому
обзору хроник революции 1905-1907 гг. специальные исследо-
вания127. Разумеется, не всякие хроники могут служить осно-
вой для количественного анализа. Например, хроники-
приложения к различным сборникам или монографическим ис-
следованиям, содержащие материал, который использовался
только в самой работе, в роли такой основы выступить, естест-
венно, не могут.
Эту роль могут выполнять только хроники, составленные на
основе всех выявленных составителями исторических источни-
ков. Хроники этого типа являются в сущности аккумулирован-
ным вторичным историческим источником, который по предме-
ту и характеру отражения им действительности следует отнести
к источникам массовым*. Авторы-составители таких хроник,
* Всего в указателе хроник, составленном В. Желтовой, содержатся сведения
более чем о 100 хрониках различных типов. В большинстве из них хрони-
► Часть I
53
производя первичный учет информации и в некоторой степени
обобщая ее, стремятся, как правило, к строгой документально-
сти и четкости записей. В каждой их статье указывается место,
объект и субъект выступления, затем в форме аннотации опи-
сывается само выступление. Записи о каждом выступлении по
большей части сопровождаются ссылками на источники. Нель-
зя, разумеется, забывать то обстоятельство, что хроники явля-
ются все-таки дважды субъективизированным отражением кре-
стьянского движения, поскольку к субъективному фиксирова-
нию информации в исходных источниках прибавляется субъек-
тивность ее извлечения и переработки составителями хроник.
Однако, как справедливо отмечает И. Ковальченко, подобное
расширение сферы субъективных воздействий на информацию
само по себе еще не ведет к снижению степени объективности
этого отражения128. Тем более, что не вся информация в этом
случае в равной мере испытывает и воздействие субъективно-
сти. Так, данные собственно о самих фактах выступлений и о
селениях, крестьянами которых те или иные выступления были
совершены, как раз в минимальной степени могут подвергаться
t субъективным воздействиям "хронистов" в отличие, например,
от сведений относительно причин, поводов, мотивов и мотиви-
ровок выступлений, которые, естественно, в большей мере
"предрасположены" к воздействию субъективности при их вос-
приятии и последующей переработке составителями.
Такие черты хроник, как исследовательский подход к пер-
воисточнику, специфический метод обработки материала (отбор,
критика, сопоставление и т.д.), сближают их с историческими
исследованиями. Но, в отличие от исследований, их задачей яв-
ляется только показ территориального размаха, временной про-
должительности и последовательности исторических событий
"без раскрытия закономерностей их развития"129.
Однако, при всей бесспорности отмеченных достоинств хро-
ник их преимущества также имеют свои пределы и отнюдь не
абсолютны. Говорить об этом приходится в связи с уже про-
явившейся тенденцией к догматизации указанных преимуществ
и к снятию тех ограничителей, которые, как будет показано
ниже, никак не следовало бы игнорировать. К примеру, кон-
центрированно выражающая такую позицию Л. Сенчакова рас-
сматривает "хронику общероссийского крестьянского движе-
ки крестьянского движения являются составной частью общих хроник ре-
волюционного движения 1905-1907 гт.
54
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
ния" (создание которой как бы предполагается в неопределен-
ном будущем) даже в качестве средства, позволяющего исследо-
вателям отказаться от самостоятельных подсчетов130. Уничижи-
тельно называя последние "самодельными", она исчерпывает
задачи историка по мобилизации источников следованием "по
сути лишь уточнения основных данных" этой гипотетической
хроники131. Но когда речь идет о массовом историческом явле-
нии, то можно ли при такой (более чем скромной) трактовке
одной из важнейших исследовательских задач рассчитывать в
итоге на существенное приращение научного знания?!
* * *
Одна из центральных задач данной работы - уяснение ро-
ли и места, занимаемого в крестьянском движении 1905-
1907 гг. теми селениями и волостями, жители которых прини-
мали на своих сходах и собраниях политические петиции, заяв-
ления, приговоры и наказы. Благодаря приговорам (т.е. реше-
ниям крестьянских сходов) это принципиально новое для поре-
форменной России историческое явление и получило тогда на-
звание "приговорное движение". Реализация разработанной в
соответствии с этой задачей экспериментальной исследователь-
ской стратегии осуществлялась на основе хроник крестьянского
движения. Изучение совокупности таковых (см. указатель
В. Желтовой) не оставило сомнений в том, что наиболее фунди-
рованными и полными применительно к Европейской России
являются "Список сел и деревень Самарской губернии, участво-
вавших в движении 1905-1907 гг.", составленный истпартотде-
лом Самарского губкома РКП(б) и "Хроника революционных
событий в деревне Воронежской губернии", составленная
В. Степыниным132.
"Список..." является хроникой крестьянского движения,
расписанной по селениям. Составлен он главным образом на ос-
нове документов и материалов, выявленных в губернском архи-
ве в ходе фронтального обследования фондов канцелярии губер-
натора, губернского жандармского управления, окружного суда
и прокуратуры. В немалой степени использованы были также
материалы периодической печати и документы крестьянского
происхождения (приговоры, наказы, постановления и т.д.)133.
Тщательная разработка всех выявленных архивных и опуб-
ликованных материалов позволила коллективу составителей
Часть I
55
ввести в "Список..." сведения о почти 700 крестьянских высту-
плениях более чем 500 селений губернии.
Все селения "Списка..." сгруппированы поуездно. Каждая
страница оформлена в виде таблицы с шестью графами. В пер-
вой и пятой графах даются названия селений и волостей. В
шестой содержатся сведения о самих выступлениях. Каждая
запись этой графы начинается с указания формы выступления
и - если известно - количества участвовавших в нем. Затем сле-
дуют сжатое, в виде аннотации, описание выступления и указа-
ние даты его совершения (если предположительно, то после нее
становится знак вопроса). Заканчивается каждая запись ссыл-
кой на источник. В том случае, если несколько селений прини-
мали участие в совместном выступлении описание его дается
только для одного из селений. Для остальных же даются от-
сылки к первому.
Составители хроники не ограничились только сведениями о
выступлениях, во второй - четвертой графах приведены данные
по каждому селению о дореформенной разрядной принадлежно-
сти крестьян, о количестве дворов и надельной земли. Двойст-
венная природа данного типа хроники хорошо видна: являясь
вторичным источником, она обладает и некоторыми первичны-
ми признаками научного исследования.
Полнота "Списка...", его обстоятельность, уровень научной
обработки и изложения материала неоднократно получали
весьма высокую (как и весь сборник "1905 г. в Самарском
крае") оценку специалистов134.
Конечно, "Список..." не лишен и некоторых недостатков. К
ним следует отнести, например, недостаточно конкретное опи-
сание разного рода столкновений на почве аренды, в результате
чего трудно определить, какова направленность (антипомещи-
чья или антикулацкая) этих выступлений. В сведениях по не-
скольким выступлениям не указывается, какие селения участ-
вовали.
Кроме того, признавая в предисловии к "Списку...", что
было бы правильным в случаях, когда субъектами выступлений
являлись волостные сходы, вносить в него все селения данных
волостей, составители тем не менее решили учитывать эти селе-
ния только тогда, когда они находили прямые свидетельства
относительно их участия136. Подобная сверхосторожность могла
бы привести - в том случае, если бы не удалось исправить эту
ошибку - к заметному занижению степени охваченности кресть-
ян движением. И вот по какой причине. Когда субъектом како-
56
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
го-либо выступления являлся определенный волостной сход, то
авторы различных рапортов, донесений и тому подобных офи-
циальных и неофициальных документов все селения данной во-
лости, как правило, не перечисляли, ибо в подавляющем боль-
шинстве те, естественно, были на таком сходе представлены. То
есть, само указание на волостной сход было бы правомерно в
таких случаях считать как раз прямым свидетельством, вполне
достаточным для того, чтобы все селения волости учесть при
подсчетах. Исключить в данном случае из подсчетов следовало
бы, пожалуй, лишь те очень мелкие селения - хутора, выселки,
сельца и т.д., - в которых было менее 10 дворов (на волостном
сходе, как известно, каждые десять дворов должны были пред-
ставляться одним дворохозяином - участником схода). Конечно,
следует признать, что учитывая все селения волости (за исклю-
чением, как мы оговорили, имеющих менее 10 дворов), мы все-
таки допускаем определенную условность: в действительности
некоторое их количество (незначительное, как правило) в силу
разных причин могло остаться и не представленным на сходе.
Однако такая погрешность (в сторону завышения) по своим
размерам все же явно менее значительна, нежели первая. По
этой причине мы и сочли необходимым взять на учет по всем
приведенным в "Списке..." выступлениям, субъектами которых
были волостные сходы, все (кроме имеющих менее 10 дворов)
селения этих волостей.
Отмеченные недостатки, конечно, создают некоторые труд-
ности при работе со "Списком...". Однако, будучи в той или
иной мере преодолимыми, они ни в коей мере не могут быть
определяющими при общей его оценке.
Вторичным историческим источником с первичными атри-
бутами исследования является и "Хроника..." В. Степынина.
При ее составлении автор придерживался методики, использо-
ванной в упоминавшемся выше многотомном издании
"Крестьянское движение в России в XIX - начале XX в. ”13в
Данная "Хроника...” является итогом многолетней кропот-
ливой работы автора. Составлена она на основе, во-первых, до-
кументов, выявленных автором в областном и центральных ар-
хивах и, во-вторых, всех опубликованных до этого материа-
лов137. В результате резко возрос объем информации о размахе
крестьянского движения в губернии. Так, до выхода
"Хроники..." во всех опубликованных документах содержались
сведения только о 92 селениях, охваченных движением в 1905-
1907 гг., а В. Степынин выявил и включил в "Хронику..." дан-
Часть I
57
ные еще о 272 селениях138. Всего же по интересующему нас
периоду в ней содержатся сведения о 457 выступлениях 364 се-
лений.
В отличие от рассмотренного выше "Списка...", материал
которого организован географическо-хронологически, "Хрони-
ка..." составлена по хронологическому принципу.
Записи сведений о выступлениях строятся примерно так
же, как и в "Списке...": указывается дата выступления, уезд,
селение, разрядная принадлежность крестьян, форма выступле-
ния, описание его, количество участвовавших (если известно) и
ссылка на источник. Однако есть и заметные отличия. Так, са-
ма структура записей в "Хронике..." более подвижна, нежели в
"Списке...", где они, как помним, даются по строго выдержан-
ному формуляру. В среднем, более подробными в "Хронике..."
являются описания самих выступлений (их можно назвать раз-
вернутыми аннотациями).
В своем специфическом качестве вторичного исторического
источника с первичными атрибутами исследования
"Хроника..." нашла применение и в специальных работах по
истории революции 1905-07 гг.139
Ценность проделанной В.Степыниным исследовательской
работы хорошо иллюстрируется приложенными к "Хронике..."
таблицами, географическим указателем, перечнем архивных
фондов, использованных для составления "Хроники...", и спи-
ском литературы140.
Следует отметить и некоторые недостатки. Так, в записях о
примерно четырех десятках выступлений не указываются селе-
ния, принимавшие в них участие. Мало также содержится све-
дений о принятии политических приговоров. Однако эти недос-
татки не влияют на общую высокую оценку, данную
"Хронике..." специалистами141. Нельзя, в частности, не согла-
ситься с Б.Литваком в том, что последняя представляет собой
"важный материал для глубокого исследования крестьянского
движения"142.
* * *
Обратимся теперь к вопросу о том, насколько существенны
различия между сведениями "Списка..." и "Хроники...", с од-
ной стороны, и данными о приговорном движении, мобилизо-
ванными автором этих строк в архивах, сборниках документов,
периодической печати (см. Приложение 1) - с другой. Для этого
58
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
вначале был составлен перечень всех селений приговорного
движения Самарской губернии, входящих в "Список...". В ре-
зультате взято на учет всего 159 селений (см. Приложение 2.1).
Затем к этому перечню были добавлены отсутствующие в нем
селения, выявленные мною в тех сборниках документов, орга-
нах печати и архивных фондах, которые не использовались со-
ставителями "Списка...". Всего их оказалось 29 (Приложе-
ние 2.П). Таким образом, прибавляя к 159 селениям, имею-
щимся в "Списке...", 29 отсутствующих в нем, мы получаем в
общей сложности 188 селений. Эти цифры, на наш взгляд, яв-
ляются прямым подтверждением весьма высокой степени пол-
ноты "Списка...". Ведь для его составителей приговорное дви-
жение не являлось объектом предпочтительного внимания. И
тем не менее в него оказались включенными более пяти шестых
(84,6%) селений этого движения, выявленных нами в ходе спе-
циальных поисков на куда более широкой источниковой основе,
чем та, которой располагали его составители.
Аналогичная проверка полноты сведений "Хроники..." дала
следующие результаты. Из 87 селений приговорного движения
Воронежской губ., выявленных в ходе поисков в архивах, пе-
риодической печати, сборниках документов в "Хронике..."
представлены 59 селений (Приложение 2. III), тогда как 28 от-
сутствуют в ней (Приложение 2.IV). Таким образом, в отличие
от Самарской губернии, по Воронежской отсутствующие в хро-
нике селения составляют уже около трети всех выявленных в
ходе специального поиска (32,2%). Однако и здесь подавляющее
большинство последних - свыше двух третей (67,8%) - в хрони-
ке представлено, что дает нам основание считать достаточно вы-
сокой степень полноты ее данных. Тем более, что из 28 отсутст-
вующих селений 11 - это, как видим, совершенно незначитель-
ные в отношении численности крестьянского населения хутора,
выселки и сельца (Приложение 2. IV).
В итоге получаем, что из 275 выявленных селений приго-
ворного движения Самарской и Воронежской губерний в хрони-
ках представлены 79,3% (218 селений), а отсутствуют в них
20,7% (57). Но не создает ли это обстоятельство существенных
препятствий для проведения указанного экспериментального
исследования? Мне кажется достаточно очевидным, что сами по
себе подобные расхождения даже неизбежны, поскольку хрони-
ки отражают движение в целом, в то время как мы предприня-
ли специальные изыскания относительно его части. Однако со-
вершенно понятно и то, что абсолютные цифры о приговорном
Часть I
59
движении, полученные на основе анализа хроник, заведомо бу-
дут несколько "относительными".
В свете таких обстоятельств может следовало бы просто до-
полнить хроники этими отсутствующими в них селениями? Но
тогда мне пришлось бы предпринять специальные поиски но-
вых данных и по другим составным частям крестьянского дви-
жения с тем, чтобы внести затем в хроники и их (только в этом
случае мы сможем сохранить чистоту условий для предприни-
маемого на базе хроник экспериментального сравнительного ис-
следования). Иначе говоря, автор этих строк должен был бы со-
ставить - ни много ни мало - новые хроники, что, во-первых,
далеко выходит за рамки задач данной работы и, во-вторых,
увело бы от решения принципиального вопроса о том, можно ли
проводить углубленный сравнительный анализ крестьянского
движения на основе существующих хроник?
В этом нет надобности и по другой причине. Ведь абсолют-
ные данные нам нужны не сами по себе, а, прежде всего, как
основа для надежных сравнительных относительных показате-
лей, которые позволят обнаружить некоторые тенденции и ус-
*. тановить определенные пропорции. Но могут ли такие относи-
тельные показатели считаться действительно надежными в ус-
ловиях, когда значения абсолютных показателей, полученных
на базе хроник, составляют, как об этом можно судить на при-
мере селений приговорного движения, четыре пятых значений
абсолютных данных, добытых в итоге специальных изысканий?
Вполне могут, поскольку при единой практике сбора и включе-
ния сведений в рассматриваемые здесь хроники степень их не-
полноты, сравнительно незначительная сама по себе, является
примерно одинаковой для обеих сопоставляемых в нашем ис-
следовании составных частей крестьянского движения: а) селе-
ний, принимавших политические приговоры и наказы, б) кре-
стьян, участвовавших во всех остальных формах конфликтов,
кроме приговорной. А как в принципиальном плане уже отме-
чалось, на основе имеющихся в хрониках неполных абсолют-
ных данных для нужд сравнительного анализа можно получить
вполне надежные относительные показатели.
В связи с проведенным разбором полагаю принципиально
необходимым вернуться к некоторым соображениям более об-
щего плана. В свете выявленного на примере приговорного
движения уровня информативности лучших для Европейской
России хроник крестьянского движения 1905-1907 гг. особенно
схоластичными предстают надежды, возлагаемые на хроники
60
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
как на своеобразную панацею — панацею, призванную обеспе-
чить методическую гармонию и избавить исследователей от
"самодельных" подсчетов!
А ведь пренебрежение к "самодельным" подсчетам на прак-
тике не только выливается в маниловскую неспособность вести
на должном уровне конкретно-проблемные исследования, но
еще и оборачивается побуждением профессионального сообще-
ства к своего рода мораторию на таковые (исследования). Мол,
вот создадим в будущем "совершенную хронику" и вопрос об
эмпирической базе изучения крестьянского движения будет ре-
шен, так сказать, окончательно и бесповоротно...
Автор этих строк - безусловный приверженец идеи создания
хроник, о чем неоднократно высказывался в своих публикаци-
ях. Но вместе с тем качественная природа массового социально-
го явления, именуемого крестьянским движением, такова, что
никакая, даже предельно полная хроника просто по определе-
нию не в состоянии уловить все нужное в россыпи репрезенти-
рующих его (движение) источников, если, конечно, не питать
иллюзий относительно возможности перенесения (в духе
Л. Ранке !) из них в хронику совокупности информации в ее,
так сказать, целости и сохранности.
Смена парадигм в историческом познании приводит к
"переоткрытию" не только отдельных исторических документов,
но даже целых источниковых комплексов. В этой ситуации
предстает совершенно неизбежной актуализация тех граней и
аспектов в информации о социальных конфликтах, значение
которых в момент создания хроник составители их, пребывая в
русле своей парадигмы, предусмотреть, естественно, не в со-
стоянии.
Впрочем, для написания работ, выводы которых по-
прежнему будут исчерпываться откровениями уровня:
"крестьяне боролись за землю и волю", хроника вполне само-
достаточна. Но для специализированных в той или иной степе-
ни исследований наряду с уже аккумулированными источника-
ми всякий раз, под новую задачу - необходима новая их моби-
лизация.
* * *
При изучении крестьянского движения в последний относи-
тельно мирный цприод "старого режима" по материалам такого
крупного аграрного региона Европейской части империи, как
Часть I
61
Белоруссия, автор был лишен возможности опереться на хрони-
ки, аналогичные рассмотренным выше. Ввиду простого отсутст-
вия таковых...
В этой связи эмпирическая база для исследования создава-
лась им в течение ряда лет совместно с его коллегой Е. Насытко
путем фронтального "прочесывания" архивов и опубликован-
ных источников. Данная работа проводилась вначале в русле
осуществлявшегося в 80-е годы коллективного исследователь-
ского проекта "История крестьянства Белоруссии". Затем, по
теоретико-методологическим и методическим подходам, кругу
анализируемых вопросов да и просто по объему она вышла за
рамки проекта и обрела самостоятельную жизнь.
В основном эмпирические данные почерпнуты из фондов
исторических архивов Минска, Москвы, С.-Петербурга, Виль-
нюса, Киева, Гродно ("генеральную" и развернутые ссылки на
источники см. в части III)*. Это документы Департамента поли-
ции (Особого отдела, IV и VII делопроизводств), Земского отдела
МВД, Министерства юстиции (в РГИА и ГАРФ), Министерства
земледелия; материалы канцелярий гражданских губернаторов
и военных генерал-губернаторов, губернских жандармских
управлений, судебных палат, окружных судов и прокуроров ок-
ружных судов; документация личных фондов крупных земле-
владельцев Белоруссии. Следующий по значению источник мо-
билизации - документальные сборники, к которым было бы
правильным присоединить "по принадлежности" и хранящуюся
в Фундаментальной библиотеке АН Белоруссии картотеку кре-
стьянского движения, составленную К. Шабуней.
Если говорить о степени полноты собранных данных, то, с
точки зрения автора, ее твердо можно определить как достаточ-
но высокую: в статистику включены в общей сложности сведе-
ния о 920 выступлениях, совершенных в 1907-1914 гг. крестья-
нами 940 селений** 35 уездов Виленской, Витебской, Гроднен-
ской, Минской и Могилевской губерний. Подробнее о том, как
* Из гродненского архива в нашу статистику было включено 15 выступле-
ний. Однако при оформлении работы архивные ссылки на них по роково-
му стечению обстоятельств были утрачены. По этой причине они в резуль-
тате оказалиь не включенными в “генеральную ссылку”.
** Вследствие отнюдь не самых оптимальных, как уже отмечалось, общих
условий для адекватной фиксации социальных конфликтов в деревне
привлеченные источники содержат в некоторых случаях лишь , приблизи-
тельные данные о числе селений и совершенных там выступлений. Поэто-
62
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
соотносятся эти данные с теми, которые приведены в исследо-
ваниях предшественников, речь пойдет в последней части. Здесь
же приходится с сожалением констатировать, что в данном слу-
чае значение такого сопоставления сильно снижается следую-
щим обстоятельством. Ни в одной из работ предшественников -
включая даже вышедшие в 70-80-е годы - нет конкретных ссы-
лок на те источники, на которых основаны вводимые их авто-
рами статистические показатели крестьянского движения.
Теперь - весьма важный вопрос о том, насколько мобилизо-
ванные источники в сущностном отношении "чувствительны" к
феномену крестьянского движения и, следовательно, каков, во-
обще говоря, уровень их соответствия отображаемому историче-
скому явлению?
Выраженная специфика рассматриваемого феномена, а
именно нарушение установленного социального и правового по-
рядка предопределила, естественно, и то, что среди репрезенти-
рующих его источников исключительно доминируют документы
официального делопроизводства. Конкретно - это различные
докладные записки, донесения, информации, сообщения гене-
рал-губернаторов, губернаторов и начальников губернских жан-
дармских управлений; судебно-следственная документация
(материалы дознаний, предварительного следствия и судебных
слушаний, приговоры и определения суда, обжалования и апел-
ляции); рапорты уездных исправников и становых приставов,
донесения земских начальников, волостных старшин и сельских
старост, служащих помещичьих имений. Целевое назначение
этой разнообразной документации было определенным и чет-
ким: обеспечение условий для недопущения или же подавления
социальных беспорядков. А для достижения этой цели необхо-
дима была достоверная и по возможности точная информации о
крестьянском движении (особенно, что касается данных о самих
фактах крестьянских выступлений). По этой причине, сведения,
содержащиеся в той части документации официального дело-
производства, функцией которой было обеспечение условий для
подавления народных волнений, отличались, как известно, наи-
более высокой степенью достоверности143. Более высокая, срав-
нительно с другими группами делопроизводственной докумен-
тации адекватность информации, содержащейся в материалах
административно-полицейского и судебно-карательного аппара-
му перед приведенными здесь и ниже итоговыми цифрами должно, строго
говоря, всякий раз стоять “не менее”.
Часть I
63
та объясняется и тем, что для её сбора последний привлекал
практически все звенья разветвленной системы власти и поли-
цейского надзора на местах’.
О достоверности и уровне "чувствительности" материалов
периодической печати следовало бы сказать следующее. Кор-
респонденции о крестьянском движении, вне зависимости от
идейно-политической ориентации издания, наиболее адекватное
отображение дают в том, что касается собственно фактической
его (движения) стороны. Другое дело - изображение причин,
мотивов и целей крестьян-участников движения. Эта часть ин-
формации о социальных конфликтах подвергалась, безусловно,
весьма существенным "деривациям", будь то "вправо" или
"влево" - соответственно политико-идеологическим пристрасти-
ям информаторов и авторов корреспонденций. Впрочем, рас-
сматриваемый здесь корпус сведений о крестьянском движении,
по причине скромности лепты, принадлежащей в нем прессе, -
слишком малочувствителен к этим особенностям.
Крестьянская ментальность начала XX века:
проблема аутентичных источников
Наряду с социальным поведением "великого незнакомца"
(таким высоким стилем названо крестьянство в русском изда-
нии хрестоматии крестьяноведения Т. Шанина)144 не менее
труднопостижимой проблемой предстает и его общественное
сознание. Это, несомненно, одна из главнейших ипостасей
"загадочности" крестьянства145. Вот почему крестьяноведы раз-
личных стран мира в начале 80-х годов провозгласили жизнен-
ную важность изучения, наряду с крестьянской деятельностью,
также и сознания146.
Находясь в зоне приоритетного внимания со стороны инсти-
тутов официальной идеологии, изучение крестьянского созна-
ния в силу этого в наибольшей степени вынуждено было, есте-
ственно, идти по рельсам догматизма и схематизма. В таких ус-
Разумеется, "разветвленность" - это понятие относительное и оно отнюдь
не противоречит тому, что было сказано выше об общей удаленности кре-
стьянства (и его борьбы, естественно) от центров власти и социальной ста-
тистики. Трудно не согласиться с мнением Д. Байрау о недостаточности и
“рыхлости” государственно-административной и полицейской системы в
сельской местности, которые не были преодолены и в ходе столыпинских
реформ. (Байрау Д. Янус в лаптях: крестьяне в русской революции. 1905-
1917 гг. // Вопросы истории, 1992, № 1, с.22-23).
64
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
ловиях не могли, разумеется, существенно исправить положе-
ние и научные дискуссии по данному вопросу, наиболее мас-
штабными из которых были дискуссии 60—70-х годов147. Ведь
разворачивались и проходили они внутри той же парадигмы и
не могли выходить за рамки идейно и методологически дозво-
ленного. В частности, как пишет А. Гордон, в результате дис-
куссий отнюдь не была поколеблена схема, противопоставляю-
щая "субъективные" устремления боровшихся крестьян
"объективному" смыслу их борьбы и в соответствии с которой
значение первых как бы и несущественно по сравнению со вто-
рым148.
Даже дельные соображения, здравые мысли и тонкие на-
блюдения микро- и среднего уровня обобщений подводились,
вольно или невольно, под “макрокрышу" центрального в дан-
ных дискуссиях и схоластичного по своей сути вопроса о том,
на каком уровне - идеологии или социальной психологии - пре-
бывало общественное сознание крепостного и пореформенного
крестьянства.
К сожалению, и у теперешних авторов приходится конста-
тировать более чем явные наклонности к умозрительности, схе-
матизму и схоластике, проявляющиеся в их подходах к про-
блемам общественного сознания. Я вижу в этом продолжение
той же традиции советской поры, получившей только новую
понятийную и терминологическую начинку. Взять хотя бы ак-
тивное и чуть ли не повальное освоение, а если говорить точнее,
то по большей части простое употребление нашими специали-
стами заимствованных у школы "Анналов" понятий
"ментальность" и "менталитет".< Воспроизведем определение
"ментальности", данное таким мэтром указанной школы, как
Ж. Ле Гофф. Для него это "совокупность образов и представле-
ний, которой руководствуются в своем поведении члены той или
иной социальной группы и в которой выражено их понимание
4 мира в целом и их собственного места в нем"149. J>
Прежде всего отметим очень немаловажное, как представ-
ляется, обстоятельство: данное определение нельзя не признать
(даже если стоять на позициях пуризма) стыкуемым или, по
крайней мере, смежным с более свойственным нашей традиции
понятием "общественное сознание". Во-вторых, такое, лишь
пунктиром очерченное определение объема и содержания данно-
го понятия как раз только, по моему убеждению, и может по-
зволить исследователям-"предметникам" добывать из реаль-
ных исторических источников что-то общезначимо новое и по-
Часть I
65
лезное. Не могу в этой связи не согласиться с теми учеными,
которые полагают, что именно благодаря своей не слишком
большой определенности понятие "ментальность" способствова-
ло появлению оригинальных исследований150, имевших боль-
шой резонанс и даже сыгравших роль этапа в мировой историо-
графии.
У нас же сплошь да рядом по-прежнему гирями на ногах
висит упорное стремление к разработке настолько диверсифи-
цированного и упорядоченного теоретического знания о том
конкретно-научном знании, которое еще только предстоит по-
лучить, что первое начинает жить собственной жизнью. В силу
этой своей детальной завершенности оно уже просто не поддает-
ся (или не слишком поддается) верификации вторым. Как вы-
разился бы по аналогичному поводу психолог, происходит
"сдвиг мотива на цель". Снабдим это рассуждение конкретным
примером.
В качестве такового вновь обратимся к уже упоминавшему-
ся здесь в связи с представлениями А. Большаковой сборнику
"Русская история: проблемы менталитета". Речь идет об откры-
вающем сборник материале, автор которого О. Усенко, попы-
тался определить понятие менталитета как можно более объем-
но и представить графически его "взаимоотношения" с сопре-
дельными понятиями151. Достигнутый им при этом уровень ди-
версифицированности теоретических моделей таков, что возьму
на себя смелость и выражу достаточно твердую уверенность в
том, что исследователь, который вознамерился бы провести в
соответствии с ними конкретно-проблемное исследование, вряд
ли в итоге смог бы продраться сквозь чащу сверхтонких для
эмпирического наблюдения нюансов во взаимоотношениях
"общественного сознания", "массового сознания" и
"общественного умонастроения"152. И тем более он, наверняка,
будет парализован, когда попытается уловить на конкретных
источниках (творцы их в свое время не приняли, конечно, во
внимание исследовательские интересы будущих историков) гра-
ни между "мировоззрением", "миропониманием", "мировоспри-
ятием" и "мироощущением", которые все вместе образуют в
свою очередь... "мироотношение"... 153.
В связи с приведенным примером хотелось бы вообще при-
влечь внимание к слабосознаваемой пока историками социаль-
ных конфликтов и крестьянского сознания разнице в постанов-
ке и решении задач на абстрактно-теоретическом уровне, с од-
ной стороны, и конкретно-проблемном - с другой. Если в первом
66
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
случае, как образно выражаются математики, делается то, что
можно - так, как нужно, то во втором - то, что нужно - так, как
можно... Как видим, разница весьма принципиальная. И, оче-
видно, нет нужды доказывать, что познанию истории как раз в
наибольшей степени предопределено двигаться по рельсам воз-
можного.
Л Л *
В политическом сознании или политической ментальности
крестьян, равно как и любого другого класса, сословия, груп-
пы, находят отражение их потребности, интересы и идеалы,
проявляются социальные чувства и настроения, выражается от-
ношение к другим классам, партиям и группам, существующе-
му общественному строю и собственности. На рубеже двух веков
сознание самого многочисленного класса-сословия Российской
империи находилось под влиянием разновекторных факторов
социально-экономического и политико-идеологического харак-
тера. Назовем основные из них.
В итоге реформ 60-х годов XIX века в России крестьяне
лишились значительной части находившейся в их пользовании
земли. Характер установленных аграрных отношений позволял
так или иначе - в зависимости от региональных особенностей и
дореформенной разрядной принадлежности - удерживать кре-
стьянство в "после тяготения" дворянского землевладения. В
очень урезанном объеме получили крестьяне и личную свободу.
Политика самодержавия практически вплоть до революции
1905-1907 гг. была направлена на консервацию патриархально-
го уклада крестьянской жизни. Конкретно это выражалось, в
частности, в сохранении сословного неравноправия крестьян,
составлявших в конце XIX века еще 77% всего населения Рос-
сии, в регламентации всех сторон их жизни, вплоть до семей-
ных отношений. Более того, вследствие фатальной исторической
близорукости власти, на протяжении 80-90-х годов был принят
целый ряд законодательных актов, еще более ограничивавших
личную и гражданскую свободу крестьянина. Основным содер-
жанием правительственной пропаганды в деревне было культи-
вирование казенной религиозности и безоглядного монархизма,
тогда как уровень народного образования оставался в целом
очень низким.
Однако, наряду с названными факторами, объективно под-
держивавшими патриархальность, темноту, внеполитичность
Чисть I
67
крестьян, на их сознание все более и более заметное воздействие
начинали оказывать факторы, связанные с развитием капита-
лизма и появлением предпосылок буржуазно-демократической
революции. Миграции больших масс сельского населения, в том
числе и за границу, вызванные бурным ростом отхожих промы-
слов, способствовали росту самодеятельности крестьян, обога-
щению спектра их социальных интересов. Медленное, но неук-
лонное распространение в деревне образования, прежде всего в
наиболее крупных селениях, расширяло кругозор, развивало
чувство собственного достоинства.
После небывалого по силе для всей предыдущей порефор-
менной эпохи взрыва крестьянского движения в 1902 г. в ряде
губерний (Полтавской, Харьковской, Воронежской) начинается
вынужденный частичный демонтаж некоторых факторов
"ретроградного" типа. Упомянем в этой связи царский мани-
фест от 26 февраля 1903 г., разрешавший выход из общины и
расширявший сферу деятельности Крестьянского банка; закон
от 11 августа 1904 г. о ликвидации телесных наказаний и дру-
гие мероприятия подобного рода.
В условиях начинавшегося в то время общественно-
политического подъема демократически настроенная сельская
интеллигенция - учителя, врачи, агрономы и т.д. - объективно
располагала сравнительно широкими возможностями так или
иначе воздействовать на сознание крестьянства. И она немало
сделала, чтобы их использовать. Новым и очень серьезным фак-
тором влияния явилась развернутая в деревне во время русско-
японской войны и накануне революции неонародническими, а
также, в значительно меньшей степени, социал-демокра-
тическими организациями широкомасштабная пропаганда и
агитация. Существенным было воздействие на крестьян борьбы
российского пролетариата.
Совокупным результатом действия факторов "модернизатор-
ского" типа и явился тот факт, что борьба миллионов крестьян
в 1905-1907 гг. впервые в истории пореформенной России пере-
стала носить исключительно экономический характер и подня-
лась по ряду параметров до уровня политического движения.
Формы проявления политического крестьянского движения
в деревне 1905-1907 гг. были очень разнообразными. Здесь мы
встретим и многочисленные факты участия крестьян в деятель-
ности Всероссийского крестьянского союза (ВКС), и проведение
в деревне политических демонстраций, и создание крестьянами
организаций военно-политического характера, и др. Наиболее
68
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
же массовой и хронологически первой для периода революции
формой политического движения в деревне стало приговорное
движение. Как уже отмечалось, оно состояло в принятии приго-
воров, наказов, обращений, заявлений, телеграмм, петиций по-
литического характера, направляемых в Государственную думу,
различным политическим партиям и организациям, в редакции
газет, в правительственные инстанции и т.д. В своей совокупно-
сти они явились первым в истории капиталистической России
аутентичным массовым источником по политическому сознанию
крестьянства.
Следует отметить, что на протяжении XVIII-XX веков по-
добные документы неоднократно появлялись в массовом коли-
честве в разных странах Европы. В частности, огромное число
их было составлено накануне Великой французской революции
и во время революции 1848-1849 гг. в Германии. Повсеместно
принимались они в России в 1917 г., после Февральской рево-
люции. В 1989 г. во время работы I съезда народных депутатов
СССР в его адрес со всех концов страны было направлено около
300 тыс. писем и телеграмм, что, очевидно, составляет абсолют-
ный рекорд массовости?^*
Возможности петиций и наказов как исторического источ-
ника были высоко оценены исследователями названных стран.
Так например, А. Токвиль даже назвал наказы 1789 г. "доку-
ментом - единственным в истории"154. Для Э. Шампьона отра-
жение в наказах состояния предреволюционной Франции стало
предметом объемного специального исследования155. Весьма ин-
тересны и самим подходом к источнику, и полученными ре-
зультатами работы Г. Беста по петициям во Франкфуртский
парламент 1848-1849 гг.156 Исключительная ценность наказов
российских крестьян 1917 г. как исторического источника от-
мечалась в советской литературе157.
* * *
Непроясненных (или же недостаточно проясненных) во-
просов истории самого приговорного движения и непосредст-
венно связанных с ним проблем ментальности и поведения кре-
стьян в революции больше, чем этого следовало бы теоретиче-
ски ожидать при наличии достаточно внушительной историо-
графии, специальный обзор которой будет осуществлен в сле-
дующей, второй части данной работы. Более того, автор этих
строк склонен даже считать, что историография не смогла пока
Часть I
69
дать сколько-нибудь конкретные ответы даже на основные ис-
точниковедческие, методические и теоретические вопросы.
Л * *
Вопрос об авторстве документов приговорного движения
(т.е. приговоров, наказов, петиций и т.д.) очень мало изучен и
непрост по причине скудости источников.
<^же весной 1905 г. для правительства несомненным стало
"вредное направление" крестьянских политических петиций и
приговоров. Поэтому сразу же начались попытки помешать все-
возможными средствами деревне высказаться по наболевшим
экономическим и политическим проблемам, стоявшим перед
нею и перед страной. В этом стремлении власти доходили даже
до того, что скрывали от крестьян правовой нормативный акт -
указ Сенату 18 февраля 1905 г., предоставлявший право всем
"верноподданным, радеющим об общей пользе и нуждах госу-
дарства", подавать петиции на высочайшее имя "по вопросам,
касающимся усовершенствования государственного благоуст-
ройства и улучшения народного благосостояния"158.
В результате многие сельские верноподданные не знали о
своем новом праве даже спустя несколько месяцев после выхода
указа159. Однако в условиях нараставшей революции наиболее
активная часть деревни разъяснения о целесообразности пись-
менного изложения крестьянских нужд и требований получала
и от демократической местной интеллигенции, и от агитаторов
политических партий, и через посредство грамотных крестьян-
односельчан) иэ газет150./
Что же касается непосредственно самой идеи выработки
приговоров и петиций, то в одних случаях и инициаторами, и
исполнителями ее были сами крестьяне; в других - инициатива,
а часто и авторство принадлежало местным интеллигентам; в-
третьих - составление этих документов являлось результатом
деятельности в деревне агитаторов различных партий151. Иногда
проекты приговоров и петиций, выносимых на обсуждение схо-
дов, представляли собой полные или частичные заимствования
документов, уже принятых другими селениями152. Порой в тек-
стах приговоров, петиций и т.д., принятых сходами определен-
ных селений, мы можем найти специальные приписки о том,
что с их содержанием солидарны также крестьяне других селе-
ний153. Бывали и такие случаи, когда крестьяне давали полно-
70
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
мочия кому-либо из своей среды, или же "со стороны” написать
от имени общества приговор, петицию и т.п.164
Понятно, что для самостоятельной выработки текстов доку-
ментов большими возможностями располагали крестьяне тех
немногочисленных сел и деревень, которые в силу ряда причин
резко выделялись из общей массы уровнем образования*. В тех
же селениях, где не оказывалось в нужный момент достаточно
грамотных составителей приговоров или петиций, крестьяне
формулировали свои политические и экономические требования
так, как умели. Насколько это у них получалось, мы можем су-
дить на примере очень своеобразного по стилю приговора схода
с. Тростянка Самарского уезда Самарской губ. (см. Приложе-
ние 3). Однако подавляющее большинство документов составля-
лось все же по инициативе и при содействии демократически
настроенной сельской интеллигенции, агитаторов политических
партий, а также политически активных рабочих165. Об этом
достаточно красноречиво говорят и соответствующие материалы
карательных органов, и сохранившиеся описания хода выра-
ботки приговоров, и сам язык, которым последние написаны166.
Наглядным примером в этом отношении может служить исто-
рия выработки наказа крестьян слободы Покровской Новоузен-
ского уезда Самарской губ. в I Думу. Для составления наказа
здесь еще 30 октября 1905 г. была избрана на волостном сходе
специальная комиссия из двадцати человек. Комиссия работала
в течение месяца и провела за это время десять публичных за-
седаний. Выработанный в итоге проект наказа был даже напе-
чатан и разослан участникам волостного схода, специально со-
званного для его рассмотрения167.
К концу лета 1905 г. в процедуре составления петиций и
приговоров появляются новые моменты, а именно - образцовые
приговоры, которые предлагались сельским сходам для приня-
тия за основу168. В этом факте отразилось стремление различ-
ных политических сил к сплочению крестьянства вокруг своих
программ. Осенью и зимой 1905 г. такие примерные приговоры
составлялись и распространялись в большом количестве уже
всеми основными политическими партиями160. Большевики
также принимали участие в составлении и распространении та-
* Таких, например, как с. Ивановки 2-й Саратовской губ., с. Маркова Мос-
ковской губ., с. Царевщины и сл. Покровской Самарской губ. См.:
Тан В.Г. (Богораз) Новое крестьянство. Очерки деревенских настроений.
М.. 1905, с.65-66; Марково. Сельский сход. М. 1905.
• Часть I
71
ких приговоров170. Особенно же активную деятельность в этом
направлении развернул ВКС. Осенью Главным комитетом ВКС
был даже издан в виде листовки "Образцовый крестьянский
приговор" тиражом в 8000 экз.171 Типовые приговоры издава-
лись также местными организациями ВКС (см. приложение 4).
Материалы обысков и арестов, проводившихся полицией в це-
лях борьбы с революционным движением в деревне, свидетель-
ствуют, что образцовым приговорам Крестьянского союза при-
надлежало видное место в наборе агитационно-пропагандист-
ской литературы, распространявшейся среди крестьян в конце
1905 - начале 1906 г.172
Некоторые либеральные земства, например, в Херсонской и
Тверской губ., также пытались воздействовать на приговорное
движение, предлагая сходам свои проекты петиций173. Распро-
страняли свои типовые приговоры и организации партии каде-
тов174. Нельзя также не отметить, что власти тоже не дремали и
рассылали по волостям свои "образцовые" приговоры, принуж-
дая сельские сходы к принятию их. Но после принятия, эти до-
кументы оказывались настолько абсолютно похожими друг на
друга (как это было, например, в Ставропольской губернии),
что их оказалось даже стыдно посылать в Петербург175. Отме-
чались случаи составления и публикации затем в правых газе-
тах подложных приговоров верноподданического толка176.
Понятно, что столь активное массовое воздействие на про-
цесс составления приговоров вело к определенной унификации
этих документов по форме и ко все большему отражению в их
содержании влияния агитации политических партий.
После осенне-зимнего 1905 г. усмирения деревни факторы,
активно воздействовавшие до того на приговорное движение,
разумеется, существенно ослабли. Вновь усилились они только
в период нового революционного подъема весной-летом 1906 г.
Понятно, что в силу этих причин зимой и в начале весны
1906 г. крестьянам значительно чаще, чем осенью-зимой
1905 г , приходилось составлять документы собственными си-
лами, без посторонней помощи. Прямым подтверждением этому
могут служить отмеченные исследователями факты малогра-
мотности приговоров и наказов в Думу177. В этих документах
крестьяне уже использовали запас услышанных от агитаторов и
усвоенных в довольно своеобразной форме политических требо-
ваний. Например, требование "четыреххвостки", т.е. всеобщих,
равных, прямых и тайных выборов, или же требование "7 сво-
бод" и т.д.178
72
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Большая часть всех документов в I Государственную думу
была принята уже во время ее работы, а особенно много нака-
зов, приговоров и телеграмм поступило после министерской
декларации 13 мая. В это время все революционные и оппози-
ционные политические силы вновь начали активно воздейство-
вать на приговорное движение, не исключая также и придер-
живавшихся тактики бойкота большевиков, социалистов-
революционеров и ВКС. Правда, влияние ВКС в деревне к этому
времени резко упало, и место, принадлежавшее ему в приговор-
ном движении осенью-зимой 1905 г., заняла теперь Трудовая
группа.
Рассматривая приговоры как одну из форм организации
крестьян вокруг своей программы, трудовики прилагали особые
усилия для расширения приговорного движения. С этой целью
они посылали своим выборщикам образцовые приговоры, в ко-
торых содержалась широкая программа революционно-
демократических требований и выражалась поддержка Трудо-
вой группы170. А массовое использование крестьянами типовых
приговоров при составлении своих собственных имело результа-
том четко прослеживающуюся тенденцию к стандартизации
формуляра последних180.
В обстановке усилившихся во 2-й половине 1906 г. репрес-
сий крестьянам было нелегко воспользоваться чьей-либо помо-
щью при составлении приговоров и наказов. Конечно, в обста-
новке последовавшего весной 1907 г. подъема революционного
движения условия в этом отношении улучшились, но все же не
настолько, как весной-летом 1906 г. Поэтому в общей массе
приговоров и наказов "втородумского" этапа движения выше
доля документов, написанных непосредственно самими кресть-
янами. Однако поскольку прямые данные об авторстве доку-
ментов встречаются очень редко, то трудно сказать более опре-
деленно - и применительно к этому этапу, и к другим - какой
именно была эта доля. Правда, скудость прямых данных можно
восполнить, используя косвенные. Например, характерные осо-
бенности стиля и орфографии документов. Такой метод, хотя
носит и вероятностный характер, все же представляется доста-
точно надежным по той причине, что во-первых, грамотное
Меньшинство крестьянства грамотным было лишь постольку,
поскольку. Нет, видимо, особенной надобности доказывать, что
уровень его грамотности не мог идти в сравнение с соответст-
вующим уровнем интеллигенции (даже сельской). Во-вторых,
нашедшие отражение в текстах приговоров политические вопро-
Часть I
73
сы в основе своей были принципиально новыми для деревни и
поэтому самостоятельная письменная фиксация их крестьянами
могла осуществляться лишь с весьма определенными стилевыми
и орфографическими особенностями и нюансами. Эти языковые
особенности сравнительно легко различимы в текстах, и вполне
возможно поэтому отграничить - разумеется, приблизительно -
документы, написанные крестьянами, от документов, состав-
ленных интеллигентами. Так, язык имеющихся у нас
"втородумских" документов вполне однозначно говорит о том,
что явное большинство их составлено - полностью или частично
- некрестьянами181. Подобным образом обстоит дело и с доку-
ментами предыдущих этапов движения (см. приложение 5).
Думается, что принципиально не отличающейся в этом отноше-
нии была картина и по стране в целом. Вывод же А. Нильве о
том, что составителями большей части документов во II Думу
были сами крестьяне, представляется необоснованным, бездока-
зательным182.
Однако, факт "соавторства" - прямого или косвенного - с
некрестьянами вовсе, по-моему убеждению, не ставит под со-
мнение крестьянское авторство последних. Ведь крестьяне об-
суждали, дополняли, и, наконец, утверждали - а иногда и от-
вергали - предлагаемые составителями проекты. То есть в дан-
ном случае авторство, в отличие от непосредственного, полного -
когда документы составляли сами крестьяне - было опосредо-
ванным, частичным, но, тем не менее, крестьянским.
Поскольку в пореформенной деревне входящие в компетен-
цию мира и волости административно-хозяйственные вопросы
решались, в той или иной мере, на сельских и волостных схо-
дах, то различные разновидности письменной фиксации данных
решений и были применены в крестьянском движении 1905-
1907 гг. Так, в частности, крестьяне использовали самую коли-
чественно распространенную и наиболее по применению универ-
сальную разновидность такой фиксации - приговоры. Доля по-
следних среди 200 документов приговорного движения Самар-
ской и Воронежской губерний, приведенных в приложении 1,
составляет 38%. А среди почти полутора сотен аналогичных до-
кументов по стране в целом, опубликованных в используемой
здесь 18-томной серии "Революция 1905-1907 гг. в России" - эта
доля доходит до 48% с лишним. При сопоставлении оказывает-
74
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
ся, что удельный вес наказов составляет соответственно 16 и
19,7%, телеграмм - 34 и 7,5%, петиций - 2,5 и 12,2%; на обра-
щения, постановления, заявления, письма приходится 9,5 и
12,2%.
Какое же понятие способно своим содержанием объять в
наибольшей степени все разнообразие перечисленных групп до-
кументов (иначе говоря, быть для них видовым)? Наиболее аде-
кватным в этом смысле, очевидно, является “решение”. В со-
временном русском языке оно наделяется следующими значе-
ниями (признаками): 1) постановление; 2) распоряжение; 3) на-
мерение сделать что-либо; 4) заключение; 5) вывод; 6) мнение*
Следовательно, все рассматриваемые здесь документы - суть
коллективные решения крестьян, письменно зафиксированные
таких разновидностях как приговоры, наказы, петиции, теле-
граммы и т.д.
Подавляющая часть рассматриваемого документального
комплекса исходила от сельских и волостных сходов. По от
дельным же разновидностям положение было следующим.
Субъектами почти всех приговоров и петиций, а также подав-
ляющего большинства наказов и большей части телеграмм были
сельские и волостные сходы. Обращения же, постановления,
заявления, письма исходили в основном от всякого рода собра-
ний, митингов, съездов и просто отдельных групп крестьян.
Диапазон целевого назначения документов всех указанных
разновидностей был весьма широким. Революция вообще внесла
много нового в целевое назначение принимаемых крестьянами
приговоров, петиций и т.д. Вот как можно разделить по этому
критерию 200 документов Самарской и Воронежской губерний
а) для выражения отношения к проблемам, стоящим перед кре
стьянством (народом), и выдвижения в этой связи различных
требований, ходатайств и т.д. В эту группу попадают 163 доку-
мента из 200 или 81,1%. Из них 39 - приговоры, 32 - наказы,
68 - телеграммы, 19 - обращения, письма, заявления, 5 - пети-
ции; б) для объявления о присоединении к ВКС и другим поли-
тическим организациям - 10 документов (приговоры); в) для
Сравнение значений данного понятия с другими близкими ему понятими,
такими, например, как “постановление” или “резолюция” - показывает,
что “решение” в большей степени способно охватить многообразие рас-
сматриваемой нами документации. См.: Словарь современного русского
литературного языка, т. 10. М.-Л. 1960, стб. 1162-1163; 1534-1535; там
же, т. 12. М.-Л., 1961, стб. 1290-1292; Словарь русского языка, т. III. М.
1983, с. 322, 700, 714.
75
решений о начале революционных выступлений (разгромов, за-
хватов земли и угодий и др.) - 6 (приговоры); г) для объявления
об отказе от несения различного рода повинностей (уплаты по-
датей, рекрутской повинности и др.) - 5 (приговоры); д) для
объявления о бойкоте выборов в Думу и в землеустроительные
комиссии - 4 (приговоры); е) для акции по подрыву деятельно-
сти административно-полицейского аппарата - 4 (приговоры);
ж) для организации сельскохозяйственных забастовок, установ-
ления фиксированной арендной и заработной платы, условий
аренды и т.д. - 6 (приговоры); з) для организации самоуправле-
ния в случае упразднения существующих местных властей - 2
документа (приговоры)* **.
Как видим, у приговоров диапазон целевого назначения на-
много шире, нежели у документов прочих разновидностей.
Приведенные классификации (по критериям происхожде-
ния, внутренней формы и целевого назначения) представляются
полезными не только в "отвлеченно-источниковедческом" смыс-
ле, но и в прикладном, исследовательском. Ведь, во-первых,
для документов каждой из выделенных групп характерны со-
вершенно определенные особенности формы выражения содер-
жащейся в них информации, на чем ниже мы еще остановимся.
Во-вторых, зная принадлежность документов к какой-либо из
указанных разновидностей мы, можно сказать, автоматически
получаем информацию о том, от какой примерно части кресть-
ян селений, принявших документы, исходят последние. Напри-
мер, если имеется некоторое количество приговоров, петиций
или наказов от ряда селений, то мы с достаточным на то осно-
ванием можем утверждать, что в среднем для всей этой группы
селений при принятии документов присутствовало, как мини-
мум, две трети общего числа участников сходов”. Последнее об-
стоятельство представляется весьма немаловажным, особенно
если учесть, что камнем преткновения статистики крестьянско-
го движения является скудость данных именно о степени охва-
ченности крестьян движением.
Однако определяющий критерий для классификации - по-
литическое содержание, что, собственно, и стало в 1905 г.
принципиально новым явлением как для крестьянского движе-
* Понятно, что в действительности в одном документе присутствуют нередко
два и даже более типов целевого назначения.
** Число правомочных участников схода, как правило, не отличается заметно
от числа дворов в селениях.
76
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
ния, так и для документации крестьянского происхождения.
Благодаря ему политические документы довольно просто отгра-
ничить от традиционных. Ведь далеко не во всех петициях и
приговорах времени революции, предназначавшихся для обра-
щения в различные институты власти, наличествовали полити-
ческие суждения или требования183 (пример неполитического
документа см. в приложении 6). Поэтому если в приговорах и
наказах наряду с проблемами конкретно-местного характера за-
тронут хотя бы один, пусть даже самый скромный вопрос о по-
литической и социальной системе или существовавших в стране
отношениях собственности, они заносятся в разряд политиче-
ских и включаются в состав документации приговорного дви-
жения.
* * *
Как уже отмечалось, документы приговорного движения
генетически связаны с делопроизводственной документацией
таких низовых органов власти и самоуправления, как мир и во-
лость. Эта генетическая зависимость особенно прямой и непо-
средственной является для приговоров и петиций и более опо-
средованной - для наказов, обращений, писем, телеграмм.
Данным документам присущи основные характерные черты
массовых исторических источников, как они трактуются в со-
временном источниковедении184. В частности, вполне опреде-
ленно обладают они потенцией отражать сущность, строение,
состояние и взаимодействие таких сложноструктурированных
общественных систем, как крестьянское движение и сознание
крестьянства. При множественности наблюдений в них прояв-
ляются закономерности, незаметные при единичных наблюде-
ниях. Содержание их в основе своей однородно и повторяемо.
Форма - однотипна и явно тяготеет к стандартизации. Изучение
на этот предмет текстов в общей сложности более чем 2 тыс.
документов приговорного движения из всех регионов Европей-
ской России позволяет нам сделать вывод, что подавляющему
большинству их присуще наличие формуляра. Это означает, что
содержание их определенным образом формально структуриро-
вано и изложено в довольно строго выдерживавшемся порядке.
В действительности, однако, политические требования, суждения и т.д.
присутствуют в каждом документе, как правило, не в единственном чис-
ле, а в определенном наборе.
Часть I
77
К ним, таким образом, применима методика дипломатического
описания*.
В соответствии с последним тексты этих документов подда-
ются достаточно четкому подразделению на четыре части -
“клаузулы". Определить их следовало бы как начальную
(название селения, дата проведения схода, количество присутст-
вовавших), описательно-констатирующую (изложение причин
бедственного положения крестьян либо народа в целом), резо-
лютивную (программа преобразований политического и соци-
ально-экономического порядка) и конечную (подписи либо
"кресты" неграмотных, печать сельского старосты или волост-
ного правления).
Основная разновидность документации - приговоры - имели
довольно устойчивую начальную и конечную клаузулы. Первая
начинается, как правило, с указания года, месяца и дня, когда
состоялся сход. Затем после вводной формулы "мы, нижеподпи-
савшиеся..." или же "мы, крестьяне..." и т.д. указывается при-
надлежность данного сельского общества или волости к опреде-
ленной губернии и уезду. После этого следует указание на то,
сколько домохозяев из имеющих право голоса присутствуют на
сходе. А заканчивается начальная клаузула обычно фразой о
том, что участники схода в присутствии сельского старосты или
членов волостного правления "имели суждение о своих нуж-
дах"185. Встречаются, безусловно, и несколько отличающиеся от
этого варианты начальной клаузулы186. Например, вместо ко-
личества домохозяев, имеющих право голоса, указывается ино-
гда общее количество присутствующих и т.д. Конечная клаузу-
ла состоит обычно из формулы "в том (в чем) и подписуемся",
после чего следуют подписи грамотных, а далее - указание на
количество неграмотных и либо кресты неграмотных, либо под-
писи за них. Завершается конечная клаузула подписью и печа-
тью сельского старосты или волостного правления (хотя иногда
печать и отсутствует). Таким образом, начальная и конечная
клаузулы политических приговоров ничем в сущности не отли-
Эта методика уже неоднократно использовалась для изучения приговоров и
жалоб XVIII-XIX вв. См: Литвак Б.Г. Очерки источниковедения массовой
документации, с. 259-283.; Алексейченко ГА. Приговоры сельских сходов
как источник по истории крестьянской общины в России второй полови-
ны XIX в. (по материалам Тверской губернии). // История СССР. 1981,
N 6, с.116-118.
78
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
чаются от клаузул обычных приговоров по местным хозяйст-
венным и административным вопросам.
Заметные различия между политическими и конкретно-
местными документами проявляются лишь в характере изложе-
ния их содержания. В нем, как уже отмечалось, в подавляю-
щем большинстве случаев отчетливо выделяется описательно-
констатирующая и резолютивная клаузулы187. Изредка наблю-
дается и обратный порядок: сразу после начальной идет резо-
лютивная, а затем - описательно-констатирующая188. Иногда
содержательная часть четко не подразделена на указанные
клаузулы. В этих случаях описательно-констатирующие и резо-
лютивные элементы содержания идут вперемежку180. И, нако-
нец, встречаются также достаточно редко и такие документы, в
которых имеется только резолютивная часть, а описательно-
констатирующая отсутствует полностью100.
Объемы обеих клаузул в одних случаях примерно равны101,
в других - соотношение в пользу резолютивной102, а в третьих -
в пользу описательно-констатирующей103. Из сопоставления
описательно-констатирующей и резолютивной клаузул явствует,
что вторая значительно более формализована, нежели первая. С
одной стороны, это является следствием различий в их природе,
с другой - результатом "нормативного" партийно-политического
воздействия прежде всего на резолютивную клаузулу.
Политические петиции, входящие в документацию приго-
ворного движения, очень схожи с приговорами104. Они также
состоят из четырех клаузул, причем начальные клаузулы пети-
ций и приговоров отличаются только вследствие особенностей
назначения, а конечные - идентичны. Весьма близки и содер-
жательные клаузулы.
Несколько чаще встречаются документы, в которых описа-
тельно-констатирующие и резолютивные элементы перемежают-
ся. Другой заметной особенностью петиций является то, что
среди них чаще попадаются документы, в чьих текстах соотно-
шение объемов описательно-констатирующей и резолютивной
клаузул в пользу первой.
Очень мало по своему строению отличались от приговоров и
наказы крестьян в I и II Думы105. Однако наказы были все же
новой разновидностью документов, и их формуляр поэтому в
целом был менее устойчивым. Заметно чаще перемежались в
них содержательные клаузулы108. Некоторая разница наблюда-
ется также в соотношении объемов описательно-
констатирующей и резолютивной клаузул. В наказах объем ре-
Часть I
79
.юлютивной клаузулы по отношению к объему описательно-
констатирующей - несколько больше, чем в приговорах.
Телеграммы становятся массовой разновидностью докумен-
тации приговорного движения лишь весной - летом 1906 г. При
телеграфном способе передачи крестьянских решений неизбеж-
ным сокращениям подвергались все клаузулы и в особенности -
описательно-констатирующая1®7. Относительное увеличение в
текстах телеграмм удельного веса резолютивной части - в соче-
тании с тем, что они сами по себе являются очень стандартизи-
рованным типом публикаций - имело результатом и более высо-
кий сравнительно с приговорами уровень формализованности
содержания.
Заметно менее устойчивым по сравнению со всеми разо-
бранными выше разновидностями документов является форму-
ляр обращений, постановлений, писем1®8. Среди них гораздо
чаще встречаются, к примеру, документы, в которых резолю-
тивная клаузула содержит также вкрапления описательно-
констатирующей или наоборот19®. Это и понятно. Ведь посколь-
ку собрания, принимавшие заявления, обращения, письма, не
конституировались, как правило, в качестве сельских или воло-
стных сходов, то и формуляр этих документов в меньшей степе-
ни испытал на себе влияние традиционного "приговора" или
"прошения". Характерно, однако, что сравнительно меньшая
устойчивость формуляра заявлений, писем, обращений опреде-
ляется, в первую очередь, меньшей жесткостью их начальной,
конечной и описательно-констатирующей клаузул. Резолютив-
ная же сравнительно с ними выкристаллизовывалась в большей
степени. В большей степени сказалось на ней и "нормативное"
партийно-политическое влияние.
О путях " переоткрытия" источников
по крестьянской ментальности
Обратимся К вопросу об отложении документации, о местах
ее хранения и публикациях.
<С Процесс отложения рассматриваемых документов опреде-
лялся прежде всего тем, куда они в соответствии с адресами на-
значения должны были поступатать. Основными адресатами
документации были I и II Думы, правительство и царь. К при-
меру, из 200 документов Самарской и Воронежской губерний
137 адресовались в I Думу, 19 - во II Думу, 12 - царю и в раз-
личные правительственные ведомства. По этим адресам, пре-
80
Социальные конфликты н крестьянская ментальность
одолевая нередко всякого рода препятствия, чинимые властями,
и поступало большинство принимавшихся крестьянами доку-
ментов. Результатом последовательного их отложения в архивах
Думы и правительственных учреждений было образование ог-
ромного комплекса документации, находящегося ныне в составе
РГИА. Правильнее даже было бы сказать: "комплексов", ибо
полноводная река крестьянских приговоров, петиций и наказов
в столице империи разбивалась по ведомственной принадлежно-
сти на множество рукавов
Соответствующим образом они отложились в РГИА. Специ-
альные исследования на этот счет, проведенные мною в послед-
ние годы, позволяют говорить уже не только о нескольких и
даже не просто о многих фондах, в которых отложилась доку-
ментация приговорного движения, а, без всякого преувеличе-
ния, о десятках таких фондов и многих десятках соответствую-
щих описей. Столь большая дисперсность (рассредоточение) до-
кументального комплекса имела в условиях догматической па-
радигмы далеко идущие последствия для вовлечения его в на-
учный оборот. хематизм ведь держал исследователя в шорах
не только при анализе данных и интерпретации результатов, но
также на стадии поиска и мобилизации источников. К сожале-
нию, последнее адекватного понимания в литературе не нахо-
дит.
Обуженный догматизмом угол обозрения источникового
комплекса естественным последствием имеет и весьма обужен-
ный круг мобилизованных документов приговорного движения.
Проиллюстрируем это конкретными примерами, для чего обра-
тимся вначале к приговорному движению в белорусских губер-
ниях. Отмечу прежде всего, что содержание приговоров и нака-
зов само по себе привлекало немалое внимание белорусских ис-
следователей. В частности, в работах К. Шабуни и
М. Мартюховой анализу их содержания отведены специальные
разделы200. При этом, однако, дальше использования их в каче-
стве ценной иллюстрации крестьянских требований и иллюзий
дело не заходило. А как статистически значимая совокупность
данные документы в белорусской историографии не фигурируют
вообще. Достаточно сослаться в этой связи на М. Мартюхову,
полагающую, что в I Думу от пяти белорусских губерний было
принято всего 16 крестьянских приговоров и наказов201.
• Часть I
81
А между тем предпринимавшиеся на протяжении послед-
них лет автором этих строк поиски указанной документации -
при том, что они остались не вполне завершенными* - позволи-
ли к настоящему времени выявить (главным образом в РГИА) и
взять на учет уже 673 документа приговорного движения в Бе-
лоруссии.
В еще одном примере, иллюстрирующем чрезвычайную
узость Источниковой базы при изучении приговорного движе-
ния, мы будем отталкиваться от работ Л. Сенчаковой202. При-
чем этот пример представляется тем более важным, что речь
прежде всего идет о первой в историографии проблемы специ-
альной монографии (в двух частях), а во-вторых, об очень
большом регионе (16 центрально-промышленных и центрально-
земледельческих губерний, явившихся для ее автора объектом
рассмотрения).
Всего к анализу по 16 губерниям центра Европейской Рос-
сии203 Л. Сенчаковой привлечен 661 документ приговорного
движения. Это, как утверждает автор, "основной содержатель-
ный комплекс документации приговорного движения крестьян
• Центра России" и он характеризуется "достаточной репрезента-
тивностью"204. Рассмотрение архивной части (а именно ей пре-
допределено быть исключительно доминирующей при изучении
рассматриваемой проблемы) использованных Л. Сенчаковой ис-
точников приводит к однозначному выводу: вышеприведенное
утверждение о том, что она подвергла анализу "основной ком-
плекс документации", совершенно безосновательно. Чтобы убе-
диться в этом, обратимся прежде всего к документам, извлечен-
ным Л. Сенчаковой из фондов Государственной думы (ф. 1278)
и Совета министров (ф. 1276) РГИА. Всего их в соответствую-
щем списке 171205. Как явствует из работы, они составляют бо-
лее 96% документов, взятых ею из названного архива, и более
88% вообще всех архивных20®.
Поскольку автор этих строк проводил каталогизацию всех
имеющихся в указанных фондах документов приговорного дви-
жения по 50 губерниям Европейской России** есть возможность
сравнить полученные данные с теми, которыми располагает
Л. Сенчакова. Выборка таковых из нашего каталога по 16 гу-
Работу пришлось “заморозить" ввиду полного прекращения финансирования.
К сожалению, как и в предыдущем случае, в основном выполненная рабо-
та по каталогизации не смогла быть полностью завершена по той же при-
чине - из-за полного прекращения финансирования.
82
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
берниям (по которым провела исследование Л. Сенчакова) дала
такой результат: более 480 документов. Причем в действитель-
ности эта цифра заведомо больше, ибо, во-первых, каталогиза-
ция полностью не завершена и, во-вторых, она (цифра) еще не-
сколько увеличится, если провести специальную работу по
"привязке" к губерниям тех документов (в особенности теле-
грамм), в текстах которых губернская принадлежность не ука-
зана. Но даже без учета этих обстоятельств приведенные сведе-
ния каталога превышают данные Л. Сенчаковой в 2,8 раза. Та-
кие очень существенные расхождения никак, очевидно, не объ-
яснишь тем, например, что все недостающие три с лишним сот-
ни архивных документов каким-то чудесным образом продубли-
рованы публикациями в прессе и документальных сборниках и
автору в архивных вариантах они, дескать, не понадобились...
Но даже если бы, положим, такая невероятная "счастливая
случайность" и имела место, то неминуемо возникнет следую-
щий вопрос: почему же тогда Л. Сенчакова не заменила реге-
сты и документы в выдержках (их в общей сложности у нее фи-
гурирует около сотни и в подавляющем большинстве они взяты
как раз из публикаций и прессы) 207 полными текстами из на-
званных фондов РГИА? Ведь регесты, по ее мнению, "в прин-
ципе не могут считаться полноправным источником"...208
* * *
Имеются и еще более веские основания, делающие настоя-
тельно необходимым радикальный пересмотр основ существую-
щей архивной эвристической практики советских и постсовет-
ских историков приговорного движения. И прежде всего речь в
этом отношении нужно вести о главном "вместилище" его
(движения) документации - РГИА. Как уже отчасти отмечалось,
за десятилетия изучения данного явления сложилась железная
традиция локализовать поиски соответствующих документов
исключительно фондами Государственной думы и Совета мини-
стров. Заимствования из других фондов были эпизодическими и
незначительными, в целом они носили косметический характер.
Нельзя не сказать, что и автор этих строк на том этапе в
своих архивных поисках также был "зашорен" отмеченной тра-
дицией. Однако, в последние годы задача выявления как можно
более широкого круга документов по белорусским губерниям
заставила приступить к освоению "новых" фондов РГИА и дру-
гих архивов. В итоге работы в последних никакого драматиче-
Часть I
83
«•кого расширения Источниковой базы не произошло: на ГАРФ и
национальные исторические архивы в Минске, Вильнюсе и
Киеве вместе взятые - всего-навсего 29 приговоров и наказов.
Совершенно другое дело РГИА: 633 документа, да еще по ре-
гиону, в котором, как считается, приговорное движение не име-
ло большого размаха - это намного превзошло самые оптими-
стические ожидания (и мои, и коллег).
Но еще важнее в данном случае другое. Дело в том, что,
как и в других регионах экс-СССР, белорусскими историками
РГИА на предмет изучения приговорного движения освоен
крайне слабо и однобоко. Последнее выражается все в той же
зацикленности почти исключительно на фонде Думы. В этом
отношении мои фронтальные поиски также дали картину, рази-
гельно отличающуюся от традиционной. Ввиду принципиальной
ое новизны и для большей наглядности представим это в виде
таблицы.
Данные, приведенные в таблице, дают реальное и очень на-
глядное представление о том, насколько в действительности ди-
версифицирована по местам хранения источниковая база приго-
норного движения. И если она так выглядит по пяти белорус-
<-ким губерниям, то нетрудно предположить, насколько более
диверсифицированной предстанет она по пятидесяти губерниям
Европейской России! Это, на мой взгляд, главный вывод и ре-
зультат проведенной, весьма трудоемкой, работы. Причем уди-
вительно результативной она оказалась также и применительно
к фонду Думы, внешне выглядевшему до этого достаточно
"возделанным". Но даже столь многократное увеличение выяв-
ленных документов позволило сохранить ему всего лишь, как
видим, относительное преобладание (22,4%) и безвозвратно ли-
шает его того практически монопольного положения, которое
было создано нашей историографией.
Таблица 1. Фонды и описи РГИА, в которых выявлена документация
приговорного движения 1905-1907 гг. в Белоруссии
Фонды: NN по архиву 81 396 796 797 1212 1276 1278 1282 1284
NN описей 1 3,4 186-188 75-77 1 1.2 1(1 и II) 3 185
Кол-во до- кументов 78 48 23 12 2 4 142 26 5
84
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Фонды: NN по архиву 1291 1327 1341 1344 1405 1412 Всего 15
NN описей 30,63, 73,80,122 2 176, 538 185,186,188,18», 194,185, 197, 202, 203,206 391, 393 242 36
Кол-во до- кументов 129 16 2 48 2 96 633
В целом на фонды высших государственных учреждений
(фф. 796, 797, 1212, 1276, 1278, 1341, 1344, 1412) приходится
52% выявленной документации; доля фондов министерств и де-
партаментов (фф. 396, 1282, 1284, 1291, 1327, 1405) составляет
35,7%; 12,3% документов взято из фонда Вольного экономиче-
ского общества (ф. 91). Внутри первых двух групп доля отдель-
ных фондов и групп родственных или смежных фондов выгля-
дит так. В группе высших госучреждений на фонд Думы при-
ходится 43,2% всех приговоров и наказов (142 из 329); удель-
ный вес документов Канцелярии прошений на высочайшее имя
(ф. 1412) составляет 29,2%; Первого и Второго (крестьянского)
департаментов Сената (фф. 1341 и 1344) - 15,2%; Канцелярий
Синода и обер-прокурора Синода (фф. 796 и 797) - 10,6%. На-
конец, совершенно незначительной для Белоруссии оказалась
доля документов из фонда Совета министров - совместно с мате-
риалами Особого совещания о мерах к укреплению крестьян-
ского землевладения (ф. 1212) она составляет лишь 1,8%.
Во второй группе более половины приговоров и наказов (129
из 226, или 57,1%) приходится на фонд Земского отдела МВД
(ф. 1291). Далее идут Департамент гос. земельных имуществ
(ф. 396) - 21,2%; Канцелярия министра внутренних дел и Де-
партамент общих дел МВД (фф. 1282 и 1284) - 13,7%. Особое
делопроизводство по выборам в Государственную Думу и Госу-
дарственный Совет (ф. 1327) - 7,1%; Министерство юстиции -
0,9%.
Приведенные сведения о степени диверсифицированности
мест хранения документации приговорного движения в РГИА,
вкупе с уже накопленными аналогичными предварительными
данными по другим регионам Европейской России позволяют,
как полагает автор этих строк, говорить даже о своего рода пе-
реоткрытии данного исторического источника. Особенно в том,
что касается такого важнейшего его качества, как массовая
природа.
Чтобы проиллюстрировать сказанное, переведем абсолют-
ные значения таблицы 1 в относительные (в % %) и выстроим в
Часть I
85
цепочку все 15 фондов в порядке убывания их доли в выявлен-
ном комплексе документов. Это будет выглядеть так: 22,4 - 20,4
15,2 - 12,3 - 7,6 - 7,6 - 4,1 - 3,6 - 2,5 - 1,9 - 0,8 - 0,6 - 0,3 - 0,3
0,3. Как видим, процесс снижения доли от фонда к фонду спо-
собен просто-напросто удивлять своей совсем уж правильной
плавностью. Принципиально важно то, что, с одной стороны, и
речи не может идти о каком бы то ни было исключительном
доминировании: ведь даже доля фонда Думы лишь чуть превы-
шает одну пятую. С другой стороны, при всей незначительной,
а то и просто исчезающе малой индивидуальной доле фондов,
завершающих данную цепочку, взятые вместе, в системе они
образуют серьезную с любой точки зрения статистическую сово-
купность. Например, даже фонды с удельным весом ниже пя-
типроцентного порога в общей сложности дают ни много ни ма-
ло около сотни документов - более чем седьмую часть всего
комплекса.
В свете этого серьезные нарекания вызывает то, что Л. Сен-
чакова не только не попыталась в своей недавно вышедшей
книге хотя бы частично ослабить монопольную роль фондов
Думы и Совета министров, но, напротив, еще более усилила ее.
Последняя практически вообще доведена до предела: на указан-
ные фонды приходится более 96% документов, почерпнутых
этим автором из РГИА, тогда как на остальные - лишь 3,9% (7
приговоров и наказов из 178)209. Но, как было показано, моно-
полия эта является совершенно искусственной (правда, для
привнесшего ее схематизма она вполне естественна) и в настоя-
щее время представляет собой уже просто рудимент.
Л * *
В связи и с уже отмеченными и с другими примерами того,
что мы в наших архивных поисках документации приговорного
движения часто шли и во многом продолжаем идти, как бы
"пути не зная своего", возьму на себя смелость поделиться не-
которыми соображениями из разряда "как надо". Элементарный
опыт подсказывает, что испытывать на прочность подпираемые
историографической традицией те или иные умозрительные
представления о документации приговорного движения следует
прежде всего в РГИА. Встреча с "архивом - айсбергом” оставля-
ет им очень небольшие шансы на выживание.
Не могу в этой связи не вспомнить, как, начиная в свое
время сбор документов по Белоруссии и отталкиваясь от весьма
86
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
пессимистических выводов предшественников (хотя бы относи-
тельно тех же, как уже отмечалось, 16 приговоров и наказов в 1
Думу), я рассчитывал "наскрести" их лишь где-нибудь сотню, в
лучшем случае - сотню с небольшим. И насколько неординар-
ные эмоции пережил, когда враз обнаружил в РГИА без малого
80 политических петиций, приговоров, наказов, заявлений, те-
леграмм крестьян Могилевской губернии в I Думу, сведенных в
одну объемистую единицу хранения* и находящуюся, вопреки
всякой логике, не в фонде Думы, а в фонде... Вольного эконо-
мического общества210. Можно было бы привести и другие при-
меры, свидетельствующие о том, что исследователь данной про-
блемы, руководствующийся в архивной эвристике линейной ло-
гикой, обречен на более чем скромный "улов", если последняя
не будет сопряжена с не очень логичным методом проб и оши-
бок, а подчас и с вовсе алогичным поиском вслепую.
Далее. Мы в общем-то очень простодушно воспринимаем
архивные описи как аналог библиотечных каталогов. Я далек
от того, чтобы проповедовать гиперкритицизм по отношению к
описям, но при работе с ними совершенно необходимым пред-
ставляется выборочный "отказ в доверии" и обращение к фигу-
рирующим в них сомнительным единицам хранения напрямую.
В частности, только благодаря такому подходу автору этих
строк удалось столь радикально, как было показано выше, уве-
личить "норму выхода" документации приговорного движения
даже из самого разработанного исследователями места ее хране-
ния - фонда Думы.
И, наконец, о внесении ясности, хотя бы относительной, в
остающийся пока малопроясненным вопрос о количественной
соразмерности коллекций документов приговорного движения
различных архивов. Мне кажется достаточно очевидным, что
все архивы - хранители искомых документов должны подразде-
ляться в первом приближении на две группы: а) РГИА; б) все
остальные архивы.
Для доказательства правомерности такой градации вернемся
к проведенному исследованию по белорусским губерниям. Они
более чем красноречивы: на 633 документа из РГИА приходит-
ся всего-навсего 29, выявленных в ГАРФ и национальных исто-
рических архивах в Минске, Вильнюсе, Киеве. Разница ни мно-
го ни мало - в 22 раза!
Наряду с политическими в ней имеются и документы чисто конкретно-
местного содержания.
Часть I
87
Итак, подвергнув критике привязку нашей историографии
к псевдомонопольным хранилищам источников я в итоге не мо-
гу не признать, что близкое к монопольному положение в дей-
ствительности имеет место быть, но принадлежит оно при этом
никак не отдельным фондам, а целому архиву - РГИА. И такое
положение представляется совершенно логичным, поскольку
подавляющее большинство документов приговорного движения
имели адресатами царя, Думу, правительство и т.д. и в соответ-
ствии с этим они поступали в Петербург.
Разумеется, карательная практика правительства по отно-
шению к приговорному движению также оказывала воздействие
на процесс отложения документации, состоящей, с одной сторо-
ны, из приговоров и наказов, перехваченных полицией в про-
цессе их принятия или отправления по адресам назначения, и с
другой - из конфискованных "безадресатных" документов. Одни
из них при этом отложились на губернском уровне и хранятся
ныне в областных, республиканских и национальных архивах -
главным образом в фондах канцелярий губернаторов, губерн-
ских жандармских управлений, суда и прокуратуры. Другие со-
♦ средоточены в ГАРФ, прежде всего в фонде Особого отдела Де-
партамента полиции (ДП). В значительно меньшей мере имеют-
ся они в фондах 4 и 7-го делопроизводств ДП, коллекции неле-
гальных изданий, равно как и в фондах некоторых политиче-
ских партий (например, кадетов).
Все эти документы с осложненной или нетипичной судьбой,
будучи распыленными по множеству архивов, гипотетически
составляют в сумме значительную, в абсолютном выражении,
совокупность, возможно, даже не одну сотню приговоров и на-
казов. Но, подчеркиваю, именно гипотетически и именно в аб-
солютном выражении. Ведь имеющаяся эвристическая практика
не располагает к особенному оптимизму: очень даже неорди-
нарные усилия, затрачиваемые на поиски в этих архивах доку-
ментации, дают пока самые что ни на есть минимальные ре-
зультаты. В частности, в ГАРФ таковые наши усилия имели
итогом лишь 2 выявленных документа по Белоруссии. Внешне
чуть-чуть лучший результат у Л. Сенчаковой: 14 документов из
ГАРФ на 16 губерний. Однако в действительности эти пригово-
ры и наказы относятся лишь к 6 из них, тогда как на 10 ос-
тавшихся губерний у нее не приходится вообще ни одного до-
кумента211.
В обрисованной ситуации результаты, полученные мною в
ГИА Литвы (14 документов), воспринимались уже как почти
88
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
отрадные. Но ведь в действительности это на без малого две
сотни просмотренных единиц хранения по пяти фондам
(фф. 378-ПО, 419, 445, 446, 932) и более чем дюжине описей!
Таким образом, в силу отмеченных причин и обстоятельств
суммарный объем документации приговорного движения, нахо-
дящейся в областных, республиканских и национальных исто-
рических архивах СНГ (ГАРФ) и имеющей реальные перспек-
тивы быть вовлеченной в научный оборот, несравненно ниже,
чем в фондах РГИА. Роль последнего как аккумулятора основ-
ной части этой документации - исключительна. Освобождение
от наслоений схематизма и догматической узости в поиске и
мобилизации этих документов, уточнение степени диверсифи-
цированности мест их хранения и установление количественных
параметров также и по другим регионам - все это позволит ни
много ни мало "переоткрыть" этот массовый источник, принци-
пиально расширить его уникальные возможности. Думается,
работа в этих направлениях и явилась бы более достойным
применением тому упорству, с каким некоторые авторы по-
прежнему пытаются доказать - по неведению или по нежела-
нию, - что многотысячного комплекса документов приговорного
движения все же не было212.
* * *
Что касается публикации документов приговорного движе-
ния, то еще во время революции 1905-1907 гг. сотни их появи-
лись на страницах как центральной, так и местной леворади-
кальной и либерально-оппозиционной прессы. Особенно много
их было опубликовано в таких центральных и местных газетах,
как "Известия крестьянских депутатов", "Крестьянский депу-
тат", "Трудовой народ", "Трудовая Россия", "Право",
"Воронежское слово”, "Днепровский вестник", "Самарский
курьер" и др. В частности, в работе Л. Сенчаковой использовано
около 350 документов, выявленных в прессе213.
Приговоры публиковались также и в революционной агита-
ционной литературе214. В это же время появляется и первая
специальная публикация приговоров - "Крестьянские наказы
Самарской губернии". Эта публикация, задачей которой, по
словам ее составителей В. Кудрявцева и А. Васильева, было по-
дать пример "собирания документов истории русской револю-
ции", представляла собой сборник приговоров, наказов, теле-
грамм и обращений в I Думу крестьян Самарской губернии, со-
• Часть I
89
ставленный из опубликованных ранее в местных и центральных
газетах 78 документов. К сожалению, примеру В. Кудрявцева и
А. Васильева в других губерниях не последовали, и их сборник,
таким образом, остался единственной крупной специальной
публикацией документов приговорного движения.
В советское время документы эти неоднократно публикова-
лись в незначительных количествах в сборниках материалов о
революции 1905-1907 гг.215 Исключением в этом отношении яв-
ляется лишь фундаментальное 18-томное издание "Революция
1905-1907 гг. в России", подготовленное в связи с полувековым
юбилеем первой русской революции. В нем опубликовано около
150 документов, относящихся ко всем этапам приговорного
движения и представляющих большинство губерний России.
Материал для публикации был отобран колоритный, представ-
ляющий все разновидности документации. Он служит весьма
ценным иллюстративным пособием при описательном анализе
данной проблемы.
В последующий период значительных публикаций докумен-
тов приговорного движения не было. Лишь время от времени
* они появляются в ограниченном количестве на страницах ре-
гиональных сборников. Наиболее значительной среди них явля-
ется публикация Б. Трехбратовым приговоров и прошений
Ставропольской губернии в I и II Думы216.
Методы и задачи исследования
Поскольку политическим приговорам и наказам присущ
формуляр, то это прямо предполагает и наличие некоторых, так
сказать, сквозных средств, через которые содержание каждого
отдельно взятого документа оформлялось более или менее по-
хожим образом. Изучение на этот счет текстов многих сотен
приговоров позволяет выделить следующие группы такого рода
выразительных средств.
1. Суждения. Их в каждом тексте, разумеется, множество.
Приведу некоторые примеры. Так, крестьяне села Бычи Бычан-
ской волости Быховского уезда Могилевской губернии пишут о
Трудовой группе, что "требования этой партии есть требования
всего трудового крестьянства"217. Или вот такая оценка из при-
говора деревни Поляновичи Ново-Быховской волости Быховско-
го уезда Могилевской губернии: "В настоящее время мы, кре-
стьяне, поняли, что совестно нам (России - OJ>.) даже против
Азии..."218
90
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
2. Требования и лозунги. Говоря о требованиях, следует
иметь в виду, что они присутствуют в рассматриваемых доку-
ментах в двух вариантах. В собственном смысле слова: "Для
своих верных друзей рабочих мы требуем 8-часовой рабочий
день и свободы стачек..."21® А, с другой стороны, в петициях,
обращенных лично к царю, многие требования облечены в фор-
му просьб. Такова, например, просьба Кушлянского сельского
схода Сольской волости Ошмянского уезда Виленской губернии
привлечь всех частновладельцев к несению дорожной повинно-
сти"220. Широко представлены на страницах приговоров и нака-
зов лозунги "Земля и воля", "Права народа" и др.
3. Запросы и просьбы. Наряду с суждениями и требования-
ми, просьбы - один из наиболее часто встречающихся элементов
содержания приговоров и наказов. Основной предмет просьб -
земля, причем просят ее и в самом абстрактном плане, и в пре-
дельно конкретном. Например, крестьяне деревни Синча
Омельнянской волости Игуменского уезда Минской губернии
конкретно определяют и норму просимого: "...на каждую душу
по десяти десятин пахотной земли и десяти десятин сенокос-
ной..."221 Запросы, по сравнению с просьбами, встречаются ре-
же, но они свидетельствуют об интересных нюансах крестьян-
ских умонастроений. В частности, в своем прошении на имя де-
путата I Думы Ф. Буслова крестьяне деревни Новая Каменка
Старинской волости Чериковского уезда Могилевской губернии
не доверяя, видимо, сообщениям о роспуске Думы, просят его
написать, действительно ли она "разогната"222.
4. Приветствия и другие изъявления сочувствия и одобре-
ния. Эти выразительные средства наличествуют во многих до-
кументах. Чаще всего объектами для них служат Дума, Трудо-
вая группа, лично тот или иной депутат и т.д. В качестве иллю-
страции можно привести строчку из телеграммы крестьян сло-
боды Уразова Валуйского уезда Воронежской губернии:
"Поздравляем первых народных представителей с открытием
Думы"223.
5. Призывы, предупреждения, обещания и заверения. Пер-
вые адресованы в основном царю ("...открыть народу путь к
свету, правде и свободе") или Думе ("...потрудитесь за мир")224.
Вторые - бюрократии и, значительно реже, - депутатам Думы. К
слову, крестьяне вышеупомянутой деревни Новая Каменка пре-
дупреждали, что если окажется, что Дума действительно разо-
гнана, то "вздрогнет земля... и рухнут супостаты". В основном
для царя и депутатов Думы предназначались обещания и заве-
Часть I
91
рения. И если крестьяне, писавшие в Думу, обещали защищать
депутатов "до последней капли крови", то прихожане Габской
церкви Вилейского уезда Виленской губернии наряду с антипо-
мещичьими и античиновничьими высказываниями обещали
Николаю II по его первому зову стереть "с лица земли... внут-
ренних отщепенцев государства", побить "японца", а также от-
дать "последнее имущество на защиту царя и отечества..."225.
6. Постановления о конкретных мерах. Нередко крестьяне
в своих приговорах, наряду с "теорией", объявляли о тех или
иных практических шагах: о присоединении к Всероссийскому
крестьянскому союзу, об отказе платить подати и давать рекру-
тов, о начале сельскохозяйственных забастовок и т.д.
Степень присутствия каждого из этих выразительных
средств в документах различных разновидностей заметно коле-
балась. Так, удельный вес требований был наибольшим в теле-
граммах и наименьшим - в петициях. В свою очередь доля
просьб и запросов в текстах петиций была заметно больше, чем
в документах остальных разновидностей. Удельный вес призы-
вов, лозунгов, приветствий самым большим был опять-таки в
телеграммах. С другой стороны, суждения в последних пред-
ставлены не так заметно, как в документах остальных разно-
видностей. Постановления о конкретных мерах содержатся
главным образом в приговорах.
Приведенные "сквозные" средства несут массовую в той или
иной степени информацию о различных характеристиках созна-
ния. Возьмем прежде всего потребности, интересы, идеалы. Они
находят выражение во всех выделенных выразительных средст-
вах. Но если конкретнее, то о социально-экономических и по-
литических потребностях больше всего сведений имеется, ко-
нечно, в требованиях. Однако немало таких данных содержится
также в суждениях, просьбах, постановлениях о конкретных
мерах. Для характеристики экономических, политических,
конфессиональных и культурных интересов больше всего дают
суждения, требования, просьбы. Социальные идеалы наиболее
непосредственно выражены в суждениях.
В требованиях, суждениях, просьбах и конкретных поста-
новлениях отчетливо проглядывают социальные стремления
крестьян. Для характеристики таких важных элементов обще-
ственной психологии, как отношение крестьян к различным во-
просам, их настроения и социальные чувства, хороший матери-
ал дают суждения, предупреждения, обещания, призывы и
92
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
приветствия. Достаточно отчетливо в этих же структурных эле-
ментах выражены также иллюзии и предрассудки крестьян.
* * *
Вскрытая система сквозных или, иначе говоря, инвариант-
ных для документации приговорного движения выразительных
средств показывает, что информативный потенциал последней
используется исследователями пока далеко не полно. Так, об-
щий характерной чертой и для дооктябрьской и для советской
историографии является гипертрофированное внимание к со-
держащимся в резолютивных клаузулах требованиям и лозун-
гам. Безусловно, они представляют собой компонент сущностно
чрезвычайно важный226, но на который приходится только
сравнительно небольшая доля общего объема текстов пригово-
ров и наказов. Основная же часть их текстового пространства,
оформленная в виде суждений, просьб, приветствий, предупре-
ждений и т.д., привлекается к анализу слабо, да и, как прави-
ло, лишь на иллюстративном уровне. А без широкого привлече-
ния их невозможен переход от характеристики каких-то от-
дельных сторон политической ментальности крестьян к позна-
нию ее как сложной, разветвленной системы.
Отмеченный недостаток представляется не столько следст-
вием какого-то небрежения, сколько результатом ограниченного
подхода к источникам. В рамках такового учесть описательно-
констатирующие компоненты содержания практически невоз-
можно, поскольку, будучи чрезвычайно многочисленными, они
в то же время не предстают перед исследователем в том доста-
точно формализованном виде, как требования и лозунги. Кроме
того, вследствие ограниченности в подходе к источнику многое
выносится за скобки даже в части требований и лозунгов. Взять
хотя бы то их количество (два-три десятка), которое вне зави-
симости от пространственно-временных рамок анализа и коли-
чества документов остается почти неизменным во всех работах:
реального многообразия требований оно в нужной мере не от-
ражает. В действительности, палитра их несравненно богаче.
Выделение сквозных для всей совокупности приговоров вы-
разительных средств позволяет производить разбивку текстов
каждого из них на однородные в этом отношении "квадраты ”.
Однако, чтобы эффективно провести в каждом из таких
"квадратов" крайне трудоемкую работу по учету всех данных,
характеризующих сознание крестьян, необходимы, очевидно,
Часть I
93
какие-то специальные методические подходы. С учетом приро-
ды рассматриваемого источника на роль таковых во всех отно-
шениях подходит контент-анализ, широко применяемый в це-
лом ряде наук - социологии, общей и социальной психологии,
лингвистике, литературоведении, а в последнее десятилетие - и
в истории227. Его объектами могут быть делопроизводственные
документы, дневники, письма, материалы прессы, научные
трактаты, всякого рода анкетные и подобные им сведения.
При определении путей использования незаурядных ин-
формативных возможностей документов приговорного движения
задачу применения к ним методик контент-анализа автор этих
строк впервые сформулировал в 1979 г.228 Продемонстрирован-
ное выше выделение в совокупности приговоров и наказов ин-
вариантных выразительных средств было задумано и проведено,
опираясь на методические принципы контент-анализа. К сожа-
лению, ограниченный подход к источникам в историографии
проблемы имеет следствием и в общем невысокую потребность
исследо ателей в методических инновациях. По этой причине
контент-анализ так долго ищет дорогу к приговорам и наказам.
Суть данного метода состоит в том, что, исходя из исследо-
вательской задачи, в изучаемых источниках выделяется посред-
ством определенных процедур представительный набор призна-
ков, характеризующих строение, свойства и состояние поро-
дивших источники общественных систем. С этой целью их тек-
сты расчленяются на отдельные смысловые единицы. В качест-
ве таковых могут выступать ключевые слова, понятия, сужде-
ния и т.д.
Затем подсчитывается частота употребления каждой из та-
ких единиц, определяется роль и место их в тексте, устанавли-
вается степень близости и различий между ними. Далее, в це-
лях выделения наиболее общего и типичного в изучаемых явле-
ниях вся совокупность единиц подвергается категориальному
синтезу, т.е. на их основе формируется система наиболее об-
щих, ключевых категорий, содержательная интерпретация ко-
торых и составляет заключительный этап анализа.
Изложенные общие принципы в конкретных исследованиях
реализуются через определенные правила, приемы и операции.
В случае с историческими источниками эти правила, приемы и
операции объективно в гораздо большей степени индивидуаль-
ны, чем, к примеру, в социологических или психологических
исследованиях. Историк разрабатывает или адаптирует их вся-
кий раз под специфику уже существующего источника.
94
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Задавая определенные правила для надежного фиксирова-
ния нужных смысловых единиц и Представляя затем последние
в удобной для измерения системе числовых значений, контент-
анализ дает возможность эффективно извлекать из источников
не только явно выраженную, но и скрытую информацию. Эта
важная характерная черта делает его особенно перспективным
при анализе массовых исторических источников: ведь выработ-
ка методов извлечения из них информации, непосредственно не
выраженной, - одна из основных задач современного источнико-
ведения.
Как метод формализации и количественного анализа содер-
жания массовых совокупностей текстов контент-анализ особен-
но хорошо демонстрирует свои преимущества при обработке
больших по объему источников. Однако достаточно наглядно
проявляются его достоинства и при анализе текстов даже со-
вершенно незначительного объема. В качестве примера, под-
тверждающего сказанное, возьмем предельно краткую теле-
грамму в Трудовую группу I Думы от крестьян села Большая
Зимница Быховского уезда Могилевской губернии: "Крестьяне
села Большой Зимницы Быховского уезда в числе 800 обоего
пола с сельским старостой выражаем сочувствие народным тре-
бованиям. Требуйте земли воли. Освобождения борцов за свобо-
ду народа. Облеченные народным доверием действуйте вполне
опираясь на нас. Вы вперед мы за вами. Доверенный общества
Дяйков"228.
Попытаемся реализовать изложенные методические прин-
ципы: выделим в приведенном тексте показатели посредством
инвариантных выразительных средств. Конкретно при столь
высокой плотности информации, как в данном случае, просмат-
риваются следующие показатели: 1) одобрение деятельности
трудовиков; 2) фактическая констатация тождественности их
требований "народным"; 3) требование земли (неконкретизиро-
ванное); 4) требование демократических свобод (неконкретизи-
рованное); 5) требование амнистии политзаключенным; 6) при-
знание руководящей роли трудовиков в народной борьбе; 7)
призыв к депутатам придерживаться наступательной тактики;
8) заверение в поддержке.
Уже имеющийся опыт свидетельствует, что аналогичная
приведенному примеру обработка того или иного статистически
значимого массива приговоров и наказов дает несравненно более
широкий, нежели при существующих подходах, круг показате-
лей, характеризующих сознание крестьянства. Возможность по-
Часть I
95
лучения очень представительной системы показателей важна в
данном случае по двум причинам. Во-первых, она уже сама по
себе несет весьма ценный и обильный материал о социальных
интересах, потребностях и стремлениях крестьян - авторов пе-
тиций и наказов. Во-вторых, каждый показатель, будучи в той
или иной мере повторяющимся, находится в определенных
"взаимоотношениях” с другими. Это создает предпосылки для
выявления при помощи математических методов системы внут-
ренних взаимосвязей показателей. Подобный анализ обеспечи-
вает необходимый уровень информации о направленности, со-
стояниях и, что особенно важно, о структуре политического
сознания.
Значимость аспекта взаимосвязей еще более усиливается
практическим отсутствием в историографии понимания качест-
венной природы петиций и наказов как массового источника.
Последнее означает, что структура заключенной в нем много-
слойной информации на уровне отдельно взятого документа
"неосязаема". Доступной для наблюдения, как выше отмеча-
лось, она становится лишь на уровне всей совокупности. Чем
таковая становится больше, тем непропорционально быстрее
прирастает объем информации, присущей только ей и принци-
пиально неделимой на число составляющих ее документов. Так
вот доступ к этому "неделимому", скрытому для прямого на-
блюдения сектору мы и получаем, в частности, через анализ
статистических взаимосвязей в сформированной при помощи
контент-анализа системе показателей.
Отмеченные выше характерологические особенности рас-
сматриваемого источника предполагают привлечение к анализу
таких массовых петиций и наказов, которые давали бы возмож-
ность извлекать наиболее глубинные пласты заключенной в них
информации и обеспечивали необходимый уровень устойчивости
вскрытых взаимосвязей и структурных соотношений. Вот поче-
му столь значимым представляется мне вскрытие масштабов
диверсифицированности мест архивного хранения документации
приговорного движения. Это позволяет уже в ближайшем бу-
дущем вовлечь в научный оборот несопоставимо большие ее
объемы, нежели принято было считать в историографии.
* * *
Когда мы ведем речь о непосредственной генетической зави-
симости внешней и внутренней формы документов приговорного
96
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
движения от традиционной крестьянской делопроизводственной
документации, то никак не приходится забывать следующее.
Во-первых, "непосредственная генетическая зависимость" не
есть полная тождественность. Во-вторых, наличие у них отно-
сительно устойчивого (в зависимости, как было выше показано,
от видовых различий) формуляра означает именно устойчи-
вость в контексте относительности, ибо рождались они в
аномальных для ординарного "бытия" делопроизводственной
документации условиях. В силу этого и потолок формализуемо-
сти у них все-таки ниже, чем у приговоров мирного времени, не
говоря уже о таких весьма предрасположенных к высокому
уровню формализации источниках как актовые230.
Иной уровень формализуемости означает, естественно, и
иные "субъект-объектные"(историк-источник) отношения. В
случае с документами приговорного движения субъективность
кон тент-анализа именно объективно не может не быть более
выраженной, чем при обработке ординарной документации
мирных эпох и периодов. Не вижу поэтому сколько-нибудь
серьезных резонов применительно к рассматриваемому источ-
нику вести речь о возможности некой полной объективизации и
автоматизации контент-анализа. Выражу даже некоторую уве-
ренность, что и в обозримом будущем это вряд ли станет реаль-
но возможным.
Останавливаться на всем этом приходится в связи с дежур-
ными выпадами против контент-анализа за его "субъекти-
визм"*. Но не является ли устремленность к своеобразной хи-
мически чистой объективности - внешне представляющейся
стремлением к строгой исторической реальности - на поверку
лишь превращенной формой тяготения к миражам в научном
познании. "Незамутненный" субъективизмом контент-анализ -
не более чем иллюзия.
Иллюзорным также было бы полагать, что уровень "съема"
в ходе контент-анализа информации напрямую и жестко связан
со степенью его объективизации и что, будучи предельно (или
близко к тому) объективизированным он соответственно обеспе-
Нельзя в этой связи не отметить, что некоторые приверженцы данного ме-
тода склонны, как отмечает С. Гребениченко (демонстрирующий, между
прочим, высший пилотаж в его применении), в порядке самокритики
принимать отчасти упрек в “субъективности”. См.: Гребениченко С.Ф. Как
повысить объективность контент-анализа? С.115.
Часть I
97
чит-де чуть ли не полный учет ее. Но даже применительно к
актовым источникам невозможно претендовать на это.
Для документов же приговорного движения (отнюдь не в
такой степени поддающихся формализации, как актовые источ-
ники) чаемая полнота учета их содержания - тем более недос-
тижима. Здесь практически реализуема только поссибилистская
установка. В соответствии с нею воспроизводимость результатов
контент-анализа, с моей точки зрения, заключается скорее не в
том, что другой исследователь повторит в точности набор выде-
ленных предшественником показателей и категорий, ничего в
него не добавив, а в минимизации возможного "приписывания"
данному тексту произвольных категорий, не связанных с его
реальным содержанием. То есть - текст остается открытым для
приращения числа показателей последующими исследователя-
ми.
* * *
Итак, документация приговорного движения - аутентичный
источник, содержащий массовую описательную информацию о
политическом сознании многонационального российского кре-
стьянства. Однако извлечение этой информации из текстового
массива - задача, требующая особых подходов и немалых уси-
лий. Дело, во-первых, в том, что вообще при работе с каким бы
то ни было источником всякий исследователь неминуемо упира-
ется в объективно ограниченные возможности человеческого
восприятия - закономерность, известная как "магическое число"
Мюллера. Во-вторых, данная особенность восприятия тем более
выступает фактором, предельно затрудняющим познание, когда
речь заходит о массовых источниках. Преодолеть ее можно
лишь вооружившись специальными методами. Так, процедуры
контент-анализа призваны обеспечить несравненно больший,
чем при традиционном подходе к приговорам и наказам, объем
"снимаемой" информации. Далее, на стадии ее обработки при-
менение математических методов, вероятно, сделает возможным
достижение необходимого уровня конкретности нашего знания
о системе внутренних взаимосвязей сознания. Что, как следст-
вие, должно позволить выйти за рамки существующих на этот
счет в историографии фрагментарных абстрактных представле-
ний.
* * *
98
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Во всех без исключения работах о приговорном движении
исследуется, строго говоря, не движение, а только сами приго-
воры как источник по общественному сознанию крестьянства.
Но у этой проблемы есть и другой важный аспект. Как выше
уже отмечалось, принятие крестьянами в ходе революции поли-
тических приговоров и наказов было новым для пореформенной
России социальным явлением. А принципиальная новизна для
крестьянского сознания политических взглядов, настроений,
требований и т.д., зафиксированных в данных документах, ес-
тественно, выдвигает такой вопрос: насколько созвучны были
эти взгляды и настроения социально-политическому поведению
в 1905-1907 гг. крестьян, принявших на своих сходах тексты
данных приговоров? Эвристическая значимость подобной поста-
новки проблемы тем более очевидна, что речь идет о двух с по-
ловиной годах революции. Ведь именно в революционные пе-
риоды возникают, надо полагать, наиболее благоприятные усло-
вия для реализации единства политического сознания и соци-
ально-политической деятельности народных низов.
Речь, таким образом, идет о выдвижении и последующей
проверке гипотезы об эвентуальном единстве сознания и дея-
тельности участников приговорного движения. В обоснование
резонности подобной гипотезы нелишне будет привести имею-
щиеся трактовки проблемы соотношения сознания и деятельно-
сти авторитетными социологами, историками, социальными
психологами231. Ими, в частности, отмечается, что идеям и
ценностям имманентно присуще стремление искать выход в
действиях, и они, в сущности, - "часть практики"
(Д. Сабеан)232. Р. Коллингвуд в "Идее истории" полемически
употребил даже определение сознания как "совокупности дейст-
вий". Для А. Гордона сознание есть деятельность, "интегрирую-
щая все другие виды... деятельности". Некоторые авторы на-
стаивают на примате массовидных явлений сознания над дея-
тельностью. Например, по мнению французского историка
Р. Шартье, "именно коллективные представления... диктуют
поведение индивидов и групп"233.
Ответ же на вопрос, имело ли место такое единство в рас-
сматриваемом здесь случае, мы получим, изучив, какой кон-
кретно вклад внесли в общее революционное движение в дерев-
не крестьяне тех селений, откуда исходят политические приго-
воры.
Таким образом, наряду с аспектом сознание в проблеме
приговорного движения следует выделить и аспект деятель
Часть I
99
ность, т.е. социально-политическое поведение в революции.
Дополнительный свет на значимость данного аспекта, очевидно,
прольет то обстоятельство, что в мировом крестьяноведении,
начиная с 80-х годов особую актуальность приобрело как раз,
если использовать выражение А. Гордона, "деятельностеведе-
ние"234.
Однако в аспекте "деятельность” конкретно оценить изу-
чаемый нами феномен невозможно, не сравнивая его с другими
составными частями крестьянского движения. Вот почему в ка-
честве метода изучения данного массового явления был избран
сравнительно-статистический анализ. Для его проведения необ-
ходимо отделить те селения, крестьяне которых участвовали в
приговорном движении, от селений, участвовавших в период
революции во всех других формах движения, кроме приговор-
ной. После чего и следует произвести сравнительно-
статистический анализ поведения в революции первых и вто-
рых.
Нельзя в этой связи не отметить в более общем плане, что
неординарные возможности сравнительного метода как такового
используются нашими историками пока совершенно недоста-
точно. А ведь он, если и не "делает, - как полагает Д. Мило, -
историка всемогущим (выделено мною - О.Б.)"235, то, по край-
ней мере, несравненно расширяет рамки его возможностей, от-
крывает доступ к таким проблемам исторического познания,
которые с его помощью только и могут быть решены.
Итогом сравнительно-статистического анализа должны
явиться конкретные оценки и выводы относительно роли и мес-
та обеих составных частей крестьянского движения в общем
контексте социальных конфликтов в деревне 1905-1907 гг.
Какими могут и должны быть основные направления срав-
нительного анализа? Ну, во-первых, это собственно содержа-
тельная сторона движения - крестьянские выступления во всем
многообразии их форм. Во-вторых, это степень вовлеченности
крестьян в движение, его масштаб, его "ареал". Кроме того, для
большей полноты социального портрета изучаемого явления со-
вершенно необходимо также установить, что же предоставляли
собой крестьяне, вовлеченные в движение. В этом отношении
вопросами наиболее необходимыми, первостепенными по важ-
ности, определенно являются следующие. Какая часть кресть-
янского населения проживала в селениях, охваченных приго-
ворным движением? Каков преобладающий тип этих селений?
Какова была обеспеченность крестьян землей? Немалое позна-
100
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
нательное значение имело бы выяснение и таких более частных
вопросов, как дореформенная разрядная принадлежность кре-
стьян, участвовавших в движении, и др.
* * *
Будучи обреченными на состояние своеобразной острой тео-
ретико-методической недостаточности, проблемы ментальности
и социально-политического поведения крестьян так или иначе
находились в поле исследовательского внимания. А вот с син-
хронным изучением той и другой "в связке" дело обстояло и до
сих пор обстоит совсем из рук вон плохо238. Между тем,
имеющийся опыт свидетельствует, что при таком подходе на-
блюдается отнюдь не какое-то простое сложение эвристических
потенциалов изучаемых аспектов, а как бы их умножение. В
результате высвобождается скрытая (структурная) информация,
способная порой просто опрокинуть прочно устоявшиеся пред-
ставления. Вот почему наибольшие результаты в исследовании
данной комплексной проблемы могут быть получены только
при комплексном изучении сознания крестьян - по документа-
ции приговорного движения - и их социально-политической
деятельности (поведения) - по соответствующим хроникам
крестьянского движения. Например, выявление каких-то ре-
гиональных особенностей в совокупности выделенных по приго-
ворам и наказам признаков было бы очень важным не только
само по себе, но и в том отношении, что даст, очевидно, воз-
можность установить степень соответствия их специфики регио-
нальной специфике поведения крестьян, принявших данные
приговоры и наказы. С другой стороны, сопоставление направ-
ленности сознания и деятельности участников приговорного
движения кроме всего прочего позволило бы высветить в не-
ожиданном ракурсе проблему достоверности содержания его до-
кументов и, можно надеяться, практически сделает явной оста-
вавшуюся доселе скрытой информацию о том, насколько все за-
печатленное в приговорах и наказах соответствует реальному
социально-политическому поведению тех, от кого они исходят.
В неменьшей степени эффект умножения информации мо-
жет проявить себя и при изучении "в связке" политической
агитации среди крестьян и реальных социальных конфликтов в
деревне. В рамках данной работы оно осуществляется примени-
тельно к периоду между революцией 1905-1907 гг. и первой ми-
ровой войной. Отталкиваясь от summa summarum мобилизован-
Часть I
101
ных данных по агитации, с одной стороны, и социальным кон-
фликтам - с другой, оказалось возможным сформировать две со-
вокупности селений. Одну из них составляют селения - участ-
ники крестьянского движения, другую - те, в которых велась
политическая агитация и пропаганда. Вслед за этим, учитывая
историографическую традицию и в реализацию получившей в
работе обоснование исследовательской стратегии, последова-
тельно выдвигаются и подвергаются конкретной проверке такие
гипотезы: а) обе названные совокупности находятся на общей
"орбите"; б) орбиты разные, но в значительной степени сопри-
касаются; в) почти не соприкасаются.
Что касается содержательного анализа самой агитации, то
нельзя не отметить, что описание наиболее ярких примеров ее -
непременная составляющая исследований по крестьянскому
движению. Однако, поскольку в данную эпоху число подобных
фактов представляло уже более или менее статистически значи-
мые величины, то наряду с отдельными иллюстрациями совер-
шенно уместными были бы и какие-то разновидности количест-
венного подхода. Думается, без него здесь вряд ли возможно
обойтись, если, конечно, вообще пытаться находить (как это
призывал делать еще 20 лет назад американский историк
Дж. Шапиро) какие-либо способы "измерять субъективное и
вводить его в историю”237. Так вот контент-анализ способен,
как представляется, значительно расширить и возможности
сущностного анализа совокупности описаний агитации.
* * *
Настроенность догматизированного сознания на схематич-
ное восприятие исторических процессов и явлений, безусловно,
не исчерпывается примерами, разобранными в предыдущих
разделах. Одно из важнейших проявлений такой настроенности
(отчасти я его выше уже касался) - способность либо объектив-
но не замечать, либо попросту не принимать во внимание каче-
ственную определенность этих явлений и процессов. А это в
свою очередь предопределяет, естественно, и отсутствие пони-
мания того, что для адекватного познания анализируемых яв-
лений необходимы методы, адекватные качественной их приро-
де.
Именно в таком свете, на мой взгляд, нужно воспринимать
продиктованные своего рода наивным реализмом опасения по
поводу субъективных интерпретаций источников, а равно упре-
102
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
ки в этом, адресуемые как контент-анализу, так и другим ма-
лопривычным для части историков методам. В частности, и ав-
тор этих строк критиковался за "проявления всяких авторских
субъективных интерпретаций"238. Однако критика эта, к сожа-
лению, ни в коей мере не была конкретизирована.
Последнее обстоятельство, а более всего, пожалуй, даже то,
что упреки в "субъективности" стали общими словами для си-
туаций, когда нечем возразить по существу, побуждает к внесе-
нию в данный вопрос определенной ясности. Начну с того, что
предубеждения против субъективизма уже сами по себе отдают
прежде всего явной архаичностью (по большей мере
"стихийной"). В самом деле: есть, мол, объективная реальность,
зафиксированная в источнике, и есть некая способность исто-
рика воспринять ее и трансформировать затем в научный факт
без, так сказать, "авторских субъективных интерпретаций"...
Чем не установка в духе знаменитой своей двусмысленностью
формулы Л. Ранке (описывать события "как они происходи-
ли”), в которой, как отмечал М. Блок, наряду с призывом к ис-
торикам быть объективными содержался также и совет быть
пассивными23®.
С точки зрения "стихийных" эпигонов Л. Ранке мысль то-
го же М. Блока о том, что до обращения к ним историков
"источники остаются монотонными и бескровными", выглядит,
очевидно, субъективистской ересью240. А уж мнение Ж. Ле
Гоффа относительно того, что "любой исторический источник...
необходимо переструктурировать и демистифицировать" - по-
кажется, надо полагать, просто квинтэссенцией субъективиз-
ма241.
В современной теории и методологии исторического позна-
ния констатация субъективного его характера стала уже чуть
ли не общим местом. По крайней мере, в том, что касается
субъективности восприятия историком действительности на ос-
нове исторических источников, сходятся ныне представители
разных, в том числе и остро конфликтующих по основным тео-
ретико-методологическим вопросам научных направлений242.
Определенно не лишним в связи с затронутым сюжетом бу-
дет и напоминание об очень важной закономерности историче-
ского познания, известной под названием "парадокс Шлейер-
махера". Она заключается в том, что историки больше видят и
больше могут извлечь из источников информации, нежели со-
временники и даже творцы этих источников. В этом свете тем
более архаичной и курьезной предстает вера в то, что историк
Часть I
103
может взять в источниках объективную действительность, про-
интерпретировать ее и затем как бы не затронутую субъек-
тивностью перенести, не пролив ни капли, в научную работу!
if * *
Задачи комплексного сравнительно-статистического анализа
обусловили и необходимость довольно значительного использо-
вания источников по социально-экономической истории и исто-
рической демографии.
Так, для решения ряда задач в немалой степени привлека-
лись материалы земельной переписи 1905 г. и военно-конских
переписей 1905 и 1912 гг.243 Использованы, в частности, дан-
ные о количестве крестьянских дворов, о надельном и частном
землевладении крестьян, об обеспеченности их рабочим скотом,
о частном землевладении, об удельном весе крестьян различных
разрядов и др.
Что касается точности сведений этих источников, то она
уже неоднократно рассматривалась исследователями. Достовер-
ность их сведений в целом высоко (с некоторыми оговорками)
оценивается специалистами244.
Упомянутые статистические сборники "опускаются" только
до уровня уезда. Поэтому для получения всех указанных выше
сведений о крестьянах, охваченных движением, необходимо
привлечение других источников.
Для этой цели нами использованы издававшиеся губерн-
скими статистическими комитетами и земствами разного рода
"Списки населенных мест"245. По имеющимся у меня данным, с
1904 по 1913 г. такие "Списки..." были изданы по 20 с лишним
губерниям Европейской России. Однако в научный оборот они в
обозначенных аспектах пока практически не вовлечены.
"Списки" содержат поселенные данные о количестве дворов,
численности населения, обеспеченности землей, дореформенной
разрядной принадлежности крестьян. Кроме того, в них имеют-
ся сведения историко-этнографического, географического и чис-
то справочно-практического характера.
* * *
Цели и центральные задачи предлагаемой читателю цепоч-
ки исследований - не столько конкретно-проблемные в собст-
венном смысле, сколько теоретико-методологические и методи-
104
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
ческие. Но, по убеждению автора, последние в подобной работе
не должны все-таки становиться как бы самодовлеющими, а
напротив, должны заземляться на совокупность конкретных
проблем социальной истории и конкретные, в основном массо-
вые, источники.
Фундаментальной задачей мыслится разработка на основе
ревизии наследия историографии социальной истории новых ис-
следовательских стратегий с последующей демонстрацией их на
конкретном материале. Чрезвычайно важным было бы получе-
ние предметных доказательств того, сколь эффективным может
стать исследование социальных конфликтов в деревне под ло-
зунгом: "Многомерности явления - плюрализм единиц и мето-
дов анализа".
В качестве одной из первостепенных задач предстает показ
места и роли научных гипотез в данной области исторических
исследований. Автор попытается доказать, что многое, прини-
маемое в нашей историко-социальной конфликтологии и исто-
рии ментальности за аксиомы, в действительности есть не что
иное, как подлежащие доказательству теоремы*.
Примечания к части I:
1 Здравомыслов А.Г. Модернизация России с точки зрения социологии кон-
фликта. - Вестник Российской Академии наук, 1994. Т.64. N4. С.291.
2 Вопросы истории, 1994, N 6. С. 56.
3 Там же. С. 62.
4 Например, известный немецкий историк Ю. Кокка наряду с марксизмом,
отвергает и теорию модернизации, ибо в них гипотезы выводятся не из
смысла взаимосвязи, заложенной в первоисточниках, а из самой концеп-
ции. См.: Р. ван Дюльмен. Историческая антропология в немецкой соци-
альной историографии. // THESIS. Осень 1993. Т.1. Вып.З. С.225.
8 Л. Стоун. Будущее истории - THESIS. 1994. Т.2. Вып.4. С.174.
8 См.: Н. Coutau - Begarle. Le phenomene "Nouvelle Histoire", strategic et
ideologic des nouveaux historiens. Paris, 1983; КААгирре-Рохас. "Анналы"
и марксизм. 11 Споры о главном. Дискуссии о настоящем и будущем ис-
торической науки вокруг французской Школы "Анналов". М. 1993.
7 В числе современных "ипостасей" можно указать на постмарксизм, декон-
структивизм, шизоанализ, археологию и генеалогию власти. См.: Ас-
тафьев Я.У. Научные картины мира, рациональность и социологический
дискурс.//Социологический журнал. 1994. № 1. С.92.
Выражение - парафраз высказывания коллеги Т. Моисеенко на обсужде-
нии моего доклада в Институте российской истории РАН в 1990 г.
Чисть I
105
' Э. Гидденс. Девять тезисов о будущем социологии. // THESIS. Зима 1993.
Т.1. Вып.1. С.63.
9 Г. Люббе. Что значит: "Этому можно дать только историческое объясне-
ние"? Ц THESIS, 1994, Т.2. Вьш.4. С.222.
10 Интервью Ж. Ле Гоффа /Декабрь 1991/. См.: Гуревич А.Я. Исторический
синтез и Школа "Анналов". Приложение. М. 1993. С.296.
11 Вопросы истории. 1994. N 6. С.64.
18 Астафьев Я.У. Научные картины мира...//Социологический журнал.
1994. N 1. С.91-92.
1 * Батыгин Г.С., Девятка И.Ф. Миф о "качественной" социологии. // Со-
циологический журнал. 1994. N 2. С.41.
3. Бауман. Спор о постмодернизме.//Социологический журнал, 1994,
№ 4. С. 70.
18 Батыгин Г.С., Девятка И.Ф. Там же.
10 Цит. по: Там же. С.40.
17 Астафьев Я.У. Указ. Соч. С.93.
18 Вопросы истории, 1994, N 6. С.51.
19 Там же.
79 Т. Зелдин. Социальная история как история всеобъемлющая.//THESIS.
Зима 1993. Т.1. Вып.1. С.156.
81 X. Медик. Микроистория.// THESIS. 1994. Т.2. Вып.4. С.200.
82 Там же.
83 Там же. С. 199.
84 Л. Стоун. Указ. Соч. С. 168.
88 Там же. С.169
88 Там же. С. 166.
87 X. Медик. Указ. Соч. С. 199.
88 Л. Стоун. Указ.Соч. С. 168.
89 Там же.
30 Р. Зидер. Что такое социальная история? Разрывы и преемственность в
освоении "социального".// THESIS. Зима 1993. Т.1. Вып.1. С.175.
31 Там же. С.176.
32 Г. Бок. История, история женщин, история полов.// THESIS. 1994.
Вып.6. С.178,181,182.
33 Л. Стоун. Указ. Соч. С. 170.
34 Там же.
38 Д. МакКлоски. Полезно ли прошлое для экономической науки?
//THESIS. Зима 1993. Т.1. Вып.1. С.110.
38 Л. Стоун. Указ. Соч. С.169,170,172.
37 Ю. Кокка. Социальная история между структурной и эмпирической исто-
рией.//THESIS. Весна 1993. Т.1. Вып.2. С.186. Точку зрения противной
стороны см. в обстоятельном интервью (осень 1994 г.) немецкого истори-
ка Ю.Шлумбома.- Информационный бюллетень Ассоциации "История и
компьютер". М., 1995, N 15, с.89-96.
38 Ю. Кокка. Указ. Соч. С.185.
39 Р. Зидер. Указ. Соч. С.175.
40 Там же. С.177.
41 Р. ван Дюльмен. Историческая антропология в немецкой социальной ис-
ториографии. //THESIS. Осень 1993. Т.1. Вып.З. С.209.
106
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
42 Там же. С.223, 225.
43 Там же. С.224, 225.
44 Там же. С.212, 213, 220, 221.
45 Былое. 1995. N 2. С.106.
48 Т.Шанин. Три смерти Александра Чаянова.//Социологический журнал,
1995. N 1. С. 106.
47 THESIS, Весна 1993. Т.1. Вьш.2. С.152.
48 Т.Шанин. Указ. Соч. С.105.
49 Э.Гидденс. Указ. Соч. С.63.
50 Л.Стоун. Указ. Соч. С.168.
51 Р.Дж.Коллингвуд. Идея истории. Автобиография. М. 1980. С.429,431.
52 ЖЛе Гофф. Указ. Соч. С.297.
53 См. ‘.Пименова ЛА. Анналы: Экономики. Общества. Цивилизации. //
THESIS. Зима 1993. Т.1. Вып.1. С.210-211.
54 Л.Стоун. Указ. Соч. С.170.
55 Соколов А.К. Лекции по советской истории. 1917-1940. М. 1995. С.14.
58 Вопросы истории. 1994. N 6. С. 51.
57 Вопросы философии, 1993. N 7. С.25.
58 Г. Саганов1ч. Нацыянальнасць исторьи як навукЕ Беларуси! пстарычны
агляд, 1994. Т.1. С.5.
59 Там же. С. 13-14.
80 Там же. С.13.
81 Там же.
82 Там же.
83 Русская история: Проблемы менталитета. М. 1994.
84 Большакова А.Ю. Феномен русского менталитета: основные направления
и методы исследования.// Там же. С.8.
85 Там же. С.8-9.
88 Там же. С. 10.
87 Вопросы истории. 1994. N 6. С.65.
88 Гуревич АЛ. Указ. Соч. С.233.
89 Там же. С.322-323.
70 Ph. Aries. L'Homme devant la Mort. Paris, 1977; M.Vovelle. La mort et
L'Occident de 1800 a nos jours. Paris, 1983.
71 Гуревич АЛ. Указ. Соч. С.232.
72 Л.Стоун. Указ. Соч. С. 165.
73 Носевич ВЛ. Схема вех, или После исторического материализ-
ма. //Информацией, бюллетень Ассоциации "История и компьютер". М.
1995, N 14. С. 15.
74 Г.Саганов1ч. Указ. Соч. С.11.
75 Цит. по: Миронов Б.Н. История в цифрах. Л. 1991. С.4.
78 Гуревич АЛ. Указ. Соч. С.122, 133, 134.
77 Бородкин Л.И. Квантификация в исследованиях немецких историков.
Школа "Historishe Sozialforschung". // Материалы международной науч-
ной конференции "Методология современных гуманитарных исследова-
ний: Человек и компьютер". Донецк. 1991. С.11-17.
78 См.: D. Oberwttter, G. Ross-Strajhar. Historishe Sozialforschung.
Forschungsdokumentation. 1982-1990. Bonn. 1991.
Часть I
107
70 Например, в весьма обстоятельном обзоре по социальной истории
Р. Зидера, оно вообще ни разу не упоминается, а Ю. Кокка уделяет ему
лишь несколько строк, причем критических (Ю. Кокка. Указ. Соч.
С.184).
е0 Storia della Storiografra. 1983. N 3. P.130.
81 Поляков Ю. А. Многомерность исторического процесса.//Россия и совре-
менный мир. 1993. N 1. С. 7.
8^а Ковальченко И. Д. Сущность и особенности общественно-исторического
развития (Заметки о необходимости обновленных подходов). // Историче-
ские записки. Теоретические и методологические проблемы исторических
исследований. Вып. 1 (119). М. 1995. С.42.
82 Айзенштадт Ш. Конструктивные элементы великих революций: куль-
тура, социальная структура, история и человеческая деятельность. //
THESIS. Весна 1993. Т.1. Вып. 2.
83 Там же. С. 198.
84 Поляков Ю. А. Указ. Соч. С. 7.
85 Стоун Л. Указ. Соч. С.161.
88 Зелдин Т. Социальная история как история всеобъемлющая.// THESIS.
Зима 1993. Т.1. Вып.1. С.154-162.
87 Зидер Р. Указ. Соч. С. 163.
88 Доорн П. Я и моя база данных: движение к концу направления "История
и компьютинг?"// Информационный бюллетень Ассоциации "История и
компьютер". 1995. N 13.
80 Перечень журналов см.: Там же. С.77.
00 Там же. С. 73.
01 Литвак Б Г. Крестьянское движение в России в 1775-1904 гг. М. 1989.
С.З.
02 Более точно говорить об аналогичных генеральных данных по статьям,
монографиям, публикациям документов, докторским и кандидатским
диссертациям применительно ко всем перечисленным выше периодам не
приходится. См.: Симонова М. С. Крестьянское движение 1905-1907 гг. в
советской историографии. // Исторические записки, т. 95; Анфимов А.М.,
Осипова Т. В. Историографические итоги и задачи изучения истории рос-
сийского крестьянства периода империализма. // Советская историогра-
фия аграрной истории СССР (до 1917 г.). Кишинев. 1978; Сенчакова Л.Т.
Новейшая историография крестьянского движения в России периода им-
периализма // Новейшие исследования по истории России периода импе-
риализма в советской и зарубежной историографии. М. 1985; Она же.
Крестьянское движение в революции 1905-1907 гт. М. 1989; Прусс А. П.
Историография крестьянского движения в пореформенной России. Алма-
Ата. 1990 и др.
03 См.: Анфимов А. М. О методике учета крестьянских выступлений и коли-
чества участников в них // Социально-экономическое развитие России. -
М. 1986; Он же. К вопросу о методике учета крестьянских выступлений
и количестве участников в них // Социально-демографические процессы
в российской деревне. Таллин. 1986; Буховец О. Г. К методике изучения
"приговорного" движения и его роли в борьбе крестьянства в 1905-
1907 гт. (по материалам Самарской губ.). // История СССР. 1979. N 3; он
же. Основные методические принципы комплексного сравнительно-
статистического анализа крестьянского движения 1905-1907 гт. // Роль
крестьянства в социально-экономическом развитии общества. Минск.
1984; Литвак Б. Г. О периодизации крестьянского движения в России //
Вопросы истории. 1986. N 3; он же. Крестьянское движение в России в
108
Социальные конфликты и крестьянская ментальност
1775-1904 гг. М. 1989; Мулявичюс Л. П. Характер крестьянского движе-
ния в Европейской части Российской империи н 1861-1914 гг. // Труды
АН Лит. ССР Серия А. 1988. Т. 2 (83); Рындзюнский П. Г. О некоторых
спорных вопросах истории крестьянского движения в России // Вопросы
истории. 1987. N 8; Прусс А. П. Историография крестьянского движения
в пореформенной России. Алма-Ата. 1990 и др.
9^ Буховец О. Г. О расширении системы показателей крестьянского движе-
ния и математической ее обработке. // Материалы международной науч-
ной конференции "Методология современных гуманитарных исследова-
ний: человек и компьютер". Донецк. 1991. С. 36, 38; он же. О роли ма-
тематических методов в изучении крестьянского движения. // Метод в
историческом исследовании. Тезисы докладов Всесоюзной школы-
семинара. Минск. 1991. С. 76; Зырянов П. Н. Крестьянская община Ев-
ропейской России 1907-1914 гг. М. 1992. С.4, 5, 140-161; Ковальченко И.
Д.. Тишков В. А Введение: аграрная эволюция в историко-сравнительной
перспективе. // Аграрная эволюция России и США в XIX - нач. XX в.
Материалы советско-американских симпозиумов. М. 1991. С.10-11;
Мальков В. Л. К вопросу об использовании количественных методов в
изучении истории аграрных движений США и России. // Россия и США
на рубеже XIX - XX вв. Математические методы в исторических иссле-
дованиях. М. 1992. С.253,256-257,259; Mironov В. N. Poverty of Thought
or Necessary Caution? // Russian History. Calif. St. Univ., Bakersfield.
Vol. 17. N 4. 1990. P.427-435; Шустов К. Б. К вопросу о пробелах ин-
формации. // Перестройка в исторической науке и проблемы источнико-
ведения и специальных исторических дисциплин. Киев. 1990. С. 52 и др.
95 Буховец О. Г. О новых методах анализа крестьянского движения. - Тезисы
докладов VI Всесоюзного совещания по проблеме "Комплексные методы в
исторических исследованиях" (Москва, 1990 г.). М. 1991. С.29-34; Он же.
Социальные конфликты в белорусской деревне 1907-1914 гг. как фактор
грядущих катаклизмов. // Усебеларуская канферэнцыя псторыкау.
Пстарычная навука и пстарычная адукацыя у Рэспублщы Беларусь
(Новыя канцэпцьп i падыходы). 4.1. Мшск. 1993. С.182-135; Он же. Ся-
лянск! рух на Беларус! пам!ж рэвалюцыяй 1905-1907 гг. i першай сус-
ветнай вайной: 1люзп псторыяграфи i рэальнасць. // Вестю 1нстытута
Беларусаведы. 1993. N 9. С.101-161; Он же. Натуральные и интегральные
единицы анализа пореформенного крестьянского движения. - Аграрный
рынок в его историческом развитии. // Материалы ХХШ сессии Всесо-
юзного симпозиума по изучению проблем аграрной истории (Свердловск,
1991 г.). Екатеринбург. 1996 (в печати).
96 См. напр.: Горюшкин Л. М., Кучер В. В.. Ноздрин Г. А. и др. Крестьянское
движение в Сибири. 1861-1907 гг. Хроника и историография. Новоси-
бирск, 1985; То же. 1907-1914. Новосибирск. 1986; Желтова В. П. Хро-
ники революции 1905-1907 гг. Указатель литературы. М. 1979; Кресть-
янское движение в России. Июнь 1907 - июль 1914 г. М.-Л. 1966; Сте-
пынин В. А. Хроника революционных событий в деревне Воронежской
губернии (1861-1917). Воронеж. 1977 и др.
97 Литвак Б. Г. О периодизации крестьянского движения... С.64.
98 Лещенко Н. Н. Методика статистического изучения размаха и форм кре-
стьянского движения в XIX в. - Ежегодник по аграрной истории Восточ-
ной Европы, 1960. Киев, 1962; Он же. Масштабы, этапы и направления
классовой борьбы в украинской деревне в 1905 г. - Проблемы аграрной
истории, ч. П. Минск, 1978; Он же. Итоги статистического изучения
крестьянского движения на Украине в период 1905-1907 гг. - Советская
историография аграрной истории СССР (до 1917 г.); Мулявичюс Л. П.
Часть I
109
Некоторые вопросы изучения крестьянского движения. // Там же. С. 69;
См. также ссылку 93.
0 0 См.: Прусс А. П. Историография крестьянского движения в пореформен-
ной России. С. 20-30.
100 Лещенко Н. Н. Источники по изучению крестьянского движения перио-
да первой русской революции и методика их обработки. // Вопросы ис-
точниковедения истории первой русской революции. М. 1977. С.273-
275.
101 Литвак Б. Г. Крестьянское движение в России... С.103, 125.
102 Об этом см.: Мальцева Н. А. О количестве крестьянских выступлений в
период столыпинской аграрной реформы. // История СССР. 1965. N1.
С.126-132; Зырянов П. Н. Указ. Соч. С.140, 142, 243 и др.
103 Пайпс Р. Россия при старом режиме. М. 1993. С.204.
103 " См. об этом: Литвак Б. Г. Крестьянское движение в России... С.123.
104 jjjaHUH т. Крестьянство как политический фактор. // Великий незнако-
мец... С. 278.
105 Зырянов П. Н. Указ. Соч. С.4.
100 Зидер Р. Указ. Соч. С.176.
107 Гуревич А. Я. Указ. Соч. С. 137.
108 Пименова Л. А. Указ. Соч. С.209.
100 Миронов Б. Н. Указ. Соч. С.З, 5.
110 Стоун Л. Указ. Соч. С. 162.
111 Мило Д. За экспериментальную, или веселую, историю. // THESIS.
1994. Вып. 5. С.196.
112 Лубский А. В. О монистической и плюралистической интерпретации ис-
тории. // Методологические проблемы исторической науки. Сб. статей
по материалам международной научной конференции (Минск, 1992 г.).
Минск. 1993.
113 Ковальченко И. Д. Обновление тематики и методов исторических иссле-
дований. // Вопросы истории. 1994. N 6. С. 61; Зидер Р. Указ. Соч.
С.174.
114 См. напр.: Дружинин Н. К. Математическая статистика в экономике.
Введение в математико-статистическую методологию. М. 1971. С.13,14,
16 и др.; Килъдишев Г. С.. Овсиенко В. Е., Рабинович М. П., Рябушкин
Т. В. Общая теория статистики. Учебник. М. 1980. С.20-22 и др.
115 Цит. по: Миронов Б. Н. Указ. Соч. С. 123.
118 Ковальченко И. Д. Методы исторического исследования. С.429.
117 Давыдов Ю. Н. Особенности методологического кризиса в исторической
науке. // Вопросы истории. 1994. N 6. С.56.
118 Буховец О. Г. Проблемы массового сознания и парадоксы историогра-
фии. // Методологические проблемы исторической науки. С. 78-79; Гре-
бениченко С. Ф. Указ. Соч. С.17.
110 Дружинин И. К. Указ. Соч. С.14.
120 Лубский А. В. Указ. Соч. С.59-60.
121 Ковальченко И. Д. Методы исторического исследования. С. 344.
122 Там же. С. 343.
123 Там же. С. 345.
124 См.: Вопросы источниковедения истории первой русской революции.
С.9; Корелин А. П„ Пушкарева И. М., Шацилло К. Ф. Советская исто-
риография истории России периода империализма. // Изучение отече-
110
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
ственной истории в СССР между XXV и XXVI съездами КПСС. М. 1982.
С.400-401; Симонова М. С. Указ. Соч. С.246.
1 ' Основные итоги изучения истории первой русской революции за по-
следние двадцать лет // История СССР. 1975. N 5. С. 52; Симонова М. С.
Указ. Соч. С.212; Литвак Б. Г. Книга о крестьянском движении в Во-
ронежской губернии // Советские архивы, 1978. N 1. С.94. Следует
также отметить и большое методическое значение работ по созданию
хроник крестьянского движения XIX в. См.: Крутиков В. И. О принци-
пах составления хроники крестьянского движения // Сельское хозяйст-
во и крестьянство Северо-Запада РСФСР в дореволюционный период.
Смоленск. 1979. С.66,70; Горюшкин Л. М. Крестьянское движение в
Сибири эпохи капитализма (Методика составления хроники) // Извес-
тия Сибирского отделения АН СССР. Новосибирск. 1982. N 1. Серия
общественных наук. Вып.1. С.97-103.
128 Симонова М. С. Указ. Соч. С.212.
127 Желтова В. П., Пушкарева И. М. Хроники революции 1905-1907 гг.
(Источниковедческий обзор) // Вопросы источниковедения истории пер-
вой русской революции; Желтова В. П. Хроники революции 1905-
1907 гг. Указатель литературы.
128 Ковальченко И. Д. Исторический источник в свете учения об информа-
ции. (К постановке проблемы) // История СССР. 1982. N 8. С.188-139.
129 Желтова В. П.. Пушкарева И. М. Указ. Соч. С.288.
130 Сенчакова Л. Т. Крестьянское движение в революции 1905-1907 гг. С.8.
131 Там же.
132 Хронологические таблицы революции 1905 г. в Самаре и Самарской гу-
бернии. Список сел и деревень Самарской губернии, участвовавших в
движении 1905-1907 гг. 1905 г. в Самарском крае. Материалы по исто-
рии РКП(б) и революционного движения. Приложения. Самара. 1925;
Степынин В. А. Указ. Соч. В связи с данными хрониками нельзя не от-
метить, что Л. Сенчакова, выразив скептическое к ним отношение, вме-
сте с тем в обоснование своего скепсиса не привела совершенно ничего
конкретного (Сенчакова Л. Т. Историография "приговорного" движения
крестьянства в 1905-1907 гг. // Первая российская революция 1905-
1907 гг. Обзор советской и зарубежной литературы. М. 1991. С.77).
133 1905 год в Самарском крае... Приложения. С.97; см. также: 1905 год в
Самарском крае... С.3,388.
134 См.: Мороховец Е. 1905 год в Самарском крае (рецензия). // Пролетар-
ская революция. 1926. N 5. С.241; 1905 год в Самарском крае
(рецензия). // Каторга и ссылка. 1926. N5. С.276; Кабытов П. С. Дея-
тельность Самарского и Средневолжского истпартов по изучению исто-
рии первой русской революции // Большевистские организации По-
волжья в революции 1905-1907 гт. Куйбышев. 1977. С. 136.
135 1905 год в Самарском крае... Приложения. С. 97.
138 Степынин В. А. Указ. Соч. С. 9.
137 Степынин В. А. Указ. Соч. С. 160-162; он же. Советская историография
крестьянского движения в Воронежской губернии в эпоху капитализма
// Проблемы истории отечественной исторической науки. Воронеж.
1981. С.85.
138 Степынин В. А. Советская историография... С.85.
139 См. напр.: Зырянов П. Н. Православная церковь в борьбе с революцией
1905-1907 гг. М. 1984. С.113,204,205.
140 Степынин В. А. Хроника... С.158-162,164-174.
Часть I
111
141
142
143
144
146
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
Литвак Б. Г. Книга о крестьянском движении в Воронежской губ.
(рецензия). // Советские архивы. 1978. N 1. С.94-95; Крутиков В. И.
Указ. Соч. С.68.
Литвак Б. Г. Книга о крестьянском движении в Воронежской губ. С.95.
Литвак Б. Г. Очерки историковедения массовой документации XIX -
начала XX в. М. 1979. С.290.
Великий незнакомец. Крестьяне и фермеры в современном мире. Хре-
стоматия. Сост. Т. Шанин. М. 1992.
Гордон А. В. Крестьянство Востока: исторический субъект, культурная
традиция, социальная общность. М. 1989. С. 14.
Рэйнджер Т. Крестьянское сознание: Культура и конфликт в Зимбабве.
// Великий незнакомец... С.241.
Обстоятельный список литературы по дискуссии 60-70-х гг. см.:
Литвак Б. Г. Крестьянское движение в России в 1775-1904 гг. С.165-
166, 241.
Гордон А. В. Указ. Соч. С.81.
Споры о главном... С.9.
Неретина С. С. Споры о главном. Дискуссии о настоящем и будущем
исторической науки вокруг французской школы "Анналов" (рецензия).
// Вопросы истории. 1994. N 6. С. 183.
Усенко О. Г. К определению понятия "менталитет”. // Русская история:
проблемы менталитета. С. 8-7.
Там же. С.6.
Там же.
Токвиль А. Старый порядок и революция. М. 1905. С.9.
Шампьон Э. Франция накануне революции по наказам 1789 г. СПб.
1906.
Best Н. Analysis of Content and Context of Historical Documents. The
Case of Petitions to the Frankfurt National Assembly 1848/49.//Historical
Social Research. The Use of Historical and Process - Produced Data. Clabb
J. and Scheach E. K. (eds.) Stuttgart, 1980, Pp. 244-266; Он же.
Interessenpolitik und nationale Integration. 1848/49.// Gottingen:
Vandenhoeck u. Ruprechat, 1980 и др.
См. напр.: Луцкий Е. А. Крестьянские наказы 1917 г. о земле. // Источ-
никоведение истории советского общества. Выл. П. М. 1968. С.113,114,
117,161 и др.
Полн. собр. законов Российской имп., собр. Ш, т. XXV. 1905 г. Отд.1, N
25858. СПб. 1908. С.183.
См.: Протокол Учредительного съезда ВКС (Всероссийского крестьян-
ского союза) СПб. 1905. С.7; Революционное движение в России весной
и летом 1905 г. Апрель-сентябрь. 4.1. М. 1957. С. 703.
Протокол Учредительного съезда ВКС. С. 7; Революционное движение в
России... 4.1. С.722.
См.: ГАРФ, ДП, ОО, ф. 102, 1905 (П отд.), д. 2550, ч. 21, л. 31, 245-245
об.; ВОГА, ф. 1, on. 1, д. 759, л. 230 об., 231; д. 762, л. 269 об.; д. 764,
л. 343, об.; д. 775, л. 116; д. 796, л. 1; д. 818, л. 6; д. 822, л. 1 об.; Вто-
рой период революции. 1906-1907 гг. 4. I. Январь-апрель 1906 г. Кн. I.
М. 1957. С. 693; там же, 4. 2. Май-сентябрь 1906 г. кн. 8. М. 1968.
С.688; Сивков К. Крестьянские приговоры 1905 г. Русская мысль. 1907.
Кн.4. С.26.
ГАРФ, ДП, 00, 1905 (П отд.), д. 2550, ч. 21, л. 31, 245 об.
112
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
3 См.: РГИА, ф. 1278, on. I (I созыв), д. 239, л. 127; Второй период рево-
люции... Ч. 2. Май-сентябрь 1906 г. Кн. 8. С.222; Крестьянские наказы
Самарской губ. (Опыт собирания материалов русской революции). Са-
мара. 1906. С.65.
164 См.; РГИА, ф. 1278, on. I (I соз.): д. 248, л. 33; д. 269, л. 23; д. 291, л.
68; (П соз.); д. 786, л. 188; Крестьянские наказы Самарской губ. С.55.
105 См.: Маслов П. Аграрный вопрос в России. Т.2. Кризис крестьянского
хозяйства и крестьянское движение. СПб. 1908. С.176; Тропин В. И.
Борьба большевиков за руководство крестьянским движением в 1905 г.
М. 1970. С.119.
109 См. сноску 160. См. также: ВО ГА, ф. 6, on. I, д. 896, л. 1-2; Революци-
онное движение в Воронежской губ. 1905-1907 гт. (Сборник документов
и материалов). Воронеж. 1955. С.446; Крестьянские наказы... С.80-87.
107 Крестьянские наказы... С.80, 87.
108 Протокол Учредительного съезда ВКС. С.6.
109 Маслов П. Там же. С.127; Марев П. Политическая борьба крестьянства.
//Борьба общественных сил в русской революции. Вып. Ш. Крестьян-
ство и революция в России. М. 1907. С.72.
170 Тропин В. И. Указ. Соч. С.103,119; Революционное движение в России
весной и летом 1905 г. 4.1. С.890-891; Второй период революции... 4.2.
Май-сентябрь 1906 г. Кн.1. М. 1961. С.576.
171 Дубровский С. М. Крестьянское движение в революции 1905-1907 гг. М.
1956. С. 108.
172 См.: ГАРФ, ДП, 00, ф. 102, 1905, д. 999, ч. 45, т. 2, л. 3; ВОГ А, ф. 1,
on. 1, д. 765, л. 5-7 об. 16-17, 20; д. 780, л. 147 об.; д. 808, л. 4 об.; д.
822, л. 10, 15 об.; Второй период революции... Ч. 2. Май-сентябрь
1906 г. Кн.З. С.176.
173 Сивков К. Указ. Соч. С.28.
174 См.: Кузнецов А. А. Наказы сибирских крестьян в I и П Государствен-
ные думы. // Социально-экономические отношения и классовая борьба
в дореволюционной деревне. Калинин. 1979. С.88.
175 Сивков К. Указ. Соч. С.80.
170 См.: Кузнецов А. А. Указ. Соч. С.90.
177 См.: Тропин В. И. Указ. Соч. С.28; Брамсон Л. М. К истории трудовой
партии. Трудовая группа Первой Государственной думы. Петроград.
1917. С. 70.
178 См.: Гохлернер В. М. Крестьянское движение в Саратовской губернии в
годы первой русской революции. // Истерические записки. Т.52. М.
1955. С. 210; Брамсон Л. М. Указ. Соч. С. 70.
179 ГАРФ, ДП, 00, 1906 (П отд.), д. 715, л. 31 об; ВОГА, ф. 1, on. 1, д. 831
б., л. 2, 18; Второй период революции... 4. 2. Май-сентябрь 1906 г. Кн.
2. М. 1962. С.282; Колесниченко Д. А. Из истории борьбы рабочего клас-
са за крестьянские массы в 1906 г. // Исторические записки. Т. 95.
С.267, 269.
180 См. док-ты, перечисленные в приложении I. См. также: Второй период
революции... 4. 1. Январь-апрель 1906 г. Кн.1, док-ты NN 306, 312,
334, 890, 489, 510, 540, 548, 565, 568; там же. 4. 2. Май-сентябрь
1906 г. Кн.1, док-ты NN 191, 827; там же. Кн.2, док-ты NN 78, 78, 105,
127, 131, 165, 167, 209, 221, 249, 254, 255, 266; там же, кн. 3, док-ты
NN 88, 112, 118, 176, 177, 179, 215, 255, 495-498.
181 См. док-ты, перечисленные в приложении I. См. также: Второй период
революции. Январь-июнь 1907 г. Кн.1. М. 1963. Док-ты NN 260, 262,
273, 301, 830; там же. Кн.2. М. 1965. Док-ты NN 89, 49.
• Часть I
113
182 Нилъве А. И. Приговоры и наказы крестьян во П Государственную думу.
// История СССР. 1975. N 5. С.100.
183 См.: РГИА, ф. 1278, on. 1 (I соз.), д. 287, л. 169-178, 209-210; д. 244, л.
248-249; д. 276, л. 81; (П соз.), д. 748, л. 76-77; д. 785, л. 11-14; Рево-
люционное движение в России весной и летом 1905 г. 4.1. Док-ты NN
484, 498; Там же. 4.2. С.180-181; Второй период революции... 4.1. Ян-
варь-апрель 1906 г. Кн.1. Док-ты NN 308, 317, 555 и др.
184 См.: Массовые источники по социально-экономической истории России
периода капитализма. М. 1979. С.6, Литвак Б. Г. Очерки источникове-
дения массовой документации... С.7,287; Ковальченко И. Д. Историче-
ский источник в свете учения об информации (К постановке пробле-
мы).// История СССР. 1982. N 8. С. 140-141; Лубский А. В., Про-
нштейн А. П. Некоторые теоретические и методические проблемы ис-
точниковедения массовых источников. // Источниковедение отечест-
венной истории. М. 1982. С.ЗЗ; Количественные методы в исторических
исследованиях. М. 1984. С.21; Профессионализм историка и идеологи-
ческая конъюнктура. М. 1994. С.301.
185 Революционное движение в России весной и летом 1905 г. 4. 1, док-ты
NN: 403, 405, 478; Всероссийская политическая стачка в октябре
1905 г. 4.2, М.-Л. 1955. Док-ты NN 846, 851; Высший подъем револю-
ции. Вооруженные восстания. Ноябрь-декабрь 1905 г. 4. 2. М 1955.
Док-ты NN 80, 46, 234, 578, 643; Там же. 4. 4. док-ты NN 72, 259; Вто-
рой период революции... 4. 1. Январь-апрель 1906 г. Кн. 1, док-ты NN
312, 334, 390, 489, 568; Там же. 4. 2. Май-сентябрь 1906 г. Кн. 2, док-
ты NN 127, 181, 254; Там же. Кн.З, док-ты NN 112, 215, 495, 496; Кре-
стьянские наказы Самарской губ., с.82, 85-36, 43, 69-72, 78-79; Воро-
нежское слово, NN 20, 128, 129, 151; РГИА, ф.1278, оп.1 (I созыв),
д.285, л.88-88 об.; д.237, л. 206-208; д. 288, л. 82-32 об.; д. 270, л.41;
д. 281, л. 58-55 об.; д. 288, л. 251-252.
188 См.: Всероссийская политическая стачка... 4.2. С.446-447; Второй пе-
риод революции... 4.1. Январь-апрель 1906 г. Кн.1. С.748-750; Там же.
4.2. Май-сентябрь 1906 г. Кн. 2. С.106.
187 Революционное движение в России весной и летом 1905 г. 4. 1, док-ты
NN 408, 405, 465, 478, 479; там же. 4.2. Кн.1. С.294,295; Всероссий-
ская политическая стачка... 4.2. С.405; Высший подъем революции...
4.2, док-ты NN 80, 46, 234, 561, 578, 648; Там же. 4. 4. С.255-256;
Второй период революции... 4.1. Январь-апрель 1906 г. Кн.1, док-ты
NN 812, 890, 489, 565, 568; Там же. 4. 2. Май-сентябрь 1906 г., кн. 2,
док-ты NN 127, 131; Там же. Кн.З, док-ты NN 112, 215, 495-496; Кре-
стьянские наказы Самарской губ. С. 32, 35-36, 43, 51-52, 69-72, 78, 78-
79; РГИА, ф. 1276, on. 1 (1906), д. 173, л. 38-39, ф. 1278, on. 1 (П соз.),
д. 757, л. 3-8 об, 68-69, 70-71, 75-77 об., 78-78 об., 81-81 об., 82-83 об.,
84-84 об., 85-87 об.; ВОГА, ф. 6, он. 1, д. 704, л. 2-2 об.; Воронежское
слово, NN 20, 128, 129, 151.
188 См.: Революционное движение в России... 4. 1. С.586-587; Второй пери-
од революции... Январь-июнь 1907 г. Кн.1. С.418.
189 См.: Всероссийская политическая стачка... 4. 2. С.410-412; Второй пе-
риод революции... 4. 1. Январь-апрель 1906 г. кн.1, с.476-477; Там же.
4.2. Май-сентябрь 1906 г. Кн.2, док-ты NN 78, 105; 1905 г. В Самар-
ском крае. С. 458-459.
190 См.: Всероссийская политическая стачка... 4. 2. С.446-447; Высший
подъем революции... 4.4. С.75-76; Второй период революции... 4.2.
Май-сентябрь 1906 г. Кн.2. С.819-320; 4его хотел народ? Наказы изби-
рателей социал-демократическим депутатам 2-й Государственной думы.
Париж, 1914 г. С.67; Крестьянские наказы Самарской губернии. С.79.
114
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
191 См.: Высший подъем революции... Ч. 2, док-ты NN 46, 561; Там же.
4.4. С.255-256; Второй период революции... Ч. 2. Май-сентябрь 1906 г.
Кн.2. С.167-168; Там же. Январь-июнь 1907 г. Кн.1. С.413; Самарский
курьер, NN 401, 413, 430, 431, 484, 539, 552, 565, 566; Воронежское
слово, NN 20, 128, 129, 151.
192 См.: Революционное движение в России... Ч. 1, док-ты NN 403, 405,
478; Там же. 4.2. Кн.1. С.294-295; Высший подъем революции... Ч. 2.
Док-ты NN 30, 578, 643; Второй период революции... Ч. 1. Январь-
апрель 1906 г. Кн.1, док-ты NN 390, 489, 565, 568; Революция 1905-
1907 гг. в Самаре и Самарской губернии. Куйбышев. 1955. С.240-241;
Крестьянские наказы Самарской губ. С. 43, 78-79..
193 См.: Революционное движение в России... 4.1. С.681-682; Там же. Ч. 2.
Кн.1. С.294-295; Второй период революции... Ч. 1. Январь-апрель
1906 г. Кн.1. С.450-452; Там же. 4.2. Май-сентябрь 1906 г. Кн.З, док-ты
NN 112, 496; Крестьянские наказы... С.82, 85-86, 51-52, 69-72, 73.
194 См.: Революционное движение в России весной и летом 1905 г. 4.1.
док-ты NN 248, 247, 384, 385, 428, 437, 462, 501, 525, 562; Там же.
Ч. 2. Кн.1. док-ты NN 192, 193, 196, 205, 269, 270; Крестьянские нака-
зы Самарской губ. С.53-55.
195 См.: Второй период революции. Ч. 2, Май-сентябрь 1906 г. Кн.1. С.561-
562; Там же. Кн.2. док-ты NN 209, 221, 249; Там же. Кн.З. Док-ты NN
118, 179, 497, 498; Там же. Январь-июнь 1907 г. Кн.1, док-ты NN 260,
262; Там же. Кн.2. С.67-69; Крестьянские наказы Самарской губ. С. 83-
87, 39-40, 48-58, 55-56, 75-76, 86-87; Воронежское слово, N 127; РГИА,
ф. 1278, он. 1 (П соз.), д. 759, л. 229-232; д. 1843, л. 3-6 об., 14-16.
198 См. напр.: Второй период революции... Ч. 2. Май-сентябрь 1906 г. Кн.1.
С.561-562; Там же. Кн.З, док-ты NN 118-179; Там же. Январь-июнь
1907 г. Кн.1, док-ты NN 260, 262; Крестьянские наказы Самарской губ-
С.34-85, 39-40, 43-46, 50-51, 66.
197 См.: Всероссийская политическая стачка... Ч. 2, док-ты NN 839, 875;
Высший подъем революции... Ч. 2, док-ты NN 576-580; Крестьянские
наказы... С. 82, 88, 86, 40-41, 51, 55, 59, 61, 67-69, 77; РГИА, ф. 1278,
on. 1 (I созыв), д. 2, л. 182, 190, 197, 199, 207, 661, 788-784, 880, 922,
925, 927; д. 289, л. 8, 5, 25, 81, 58, 127, 148-144; д. 248, л. 5, 7, 14, 88,
49, 55, 70, 71, 91; д. 269, л. 8, 28; д. 271, л. 22, 39, 50; д. 293, л. 11,
222. (П созыв), д. 1344, л. 153, 156, 176, 208; Воронежское слово.
NN 107, 108, 125, 127, 150, 156. В качестве своеобразного казуса отме-
тим единственный известный мне случай, когда по телеграфу был пере-
дан полный текст очень объемистого приговора. (См.: Второй период ре-
волюции... Ч. 2, Май-сентябрь 1906 г. Кн.1. С.368-369).
198 См.: Всероссийская политическая стачка... 4.2. Док-ты NN 821, 822,
861; Высший подъем революции... 4.2, док-ты NN 20, 47, 142, 193,
560; Второй период революции... 4.1. Январь-апрель 1906 г. Кн.1.
С.441-442; Там же. 4.2. Май-сентябрь 1906 г. Кн.2, док-ты NN 165,
167; Там же. Кн.З. С. 92-98; РГИА, ф. 1276, on. 1 (1906), д. 178, л. 126-
128 об., ф. 1278, on. 1 (I созыв), д. 291, л. 68-68 об.; (П соз.), д. 786, л.
188-184.
199 См. напр.: Всероссийская политическая стачка... С.374-875; Высший
подъем революции... Ч. 2, док-ты NN 47, 142; Второй период револю-
ции... Ч. 2. Май-сентябрь 1906 г. Кн.З. С.92-98; Крестьянские наказы...
с.88-89; 41-48, 65-67, 72-74, 74-75.
200 Шабу ня К. И. Аграрный вопрос и крестьянское движение в Белоруссии
в революции 1905-1907 гг. Минск. 1962; Мартюхова МЛ. На переломе
революции: общественно-политическое движение в Белоруссии в связи
с учреждением Государственной думы в России. Минск. 1986.
Часть I
115
201
202
203
204
205
200
207
208
200
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
222
223
224
226
227
Мартюхова МЛ Указ. Соч. С. 100.
Сенчакова Л.Т. Историография "приговорного” движения крестьянства в
1905-1907 гг. // Первая российская революция 1905-1907 гг. Обзор со-
ветской и зарубежной литературы. М. 1991; она же Приговоры и нака-
зы российского крестьянства 1905-1907 гг. По материалам центральных
губерный. М. 1994.
Перечень губерний см. Сенчакова Л.Т. Приговоры и наказы... С.282.
Там же. С.85.
Там же. С.331-393, 419.
Подсчитано по: Там же. С.84, 331-393, 419.
Там же. Приложение 2, док-ты №№ 16, 18, 19, 21, 33-35, 63-65, 78, 79,
95, 110, 115, 122, 130, 132, 135, 145-148, 163, 164, 170, 172, 177, 186,
187, 191, 192, 203-206, 208. 211, 212, 216, 218, 220, 242, 251, 260, 273,
321, 379, 435, 471, 517, 521, 528, 547, 552, 553, 566, 572, 575, 586, 629.
Там же. С. 77.
Там же, приложение 2, док-ты NN 20, 233, 236, 237, 241, 248, 603; с.
419.
РГИА, ф. 91, on. 1, д. 837.
Сенчакова Л.Т. Приговоры и наказы... С.419.
Там же. С. 79.
Там же. С.84, 419-422.
См.: Чего требует народ от Государственной Думы. СПб., 1906; Олъго-
вич. Что сказала деревня первой Государственной думе (27 апреля - 9
июля 1906 г.). СПб. 1906; Чего хотел народ? Наказы избирателей соци-
ал-демократическим депутатам второй Государственной думы. Париж.
1914.
См. напр.: Приговоры крестьянских сходов в Вологодской губернии в
революции 1905-1907 гг. // Вологодский архив. Сб. документов и мат-
лов. Вып.2. Вологда. 1963. С.30-40; Революция 1905-1907 гг. на Украи-
не. Сб. док-тов и мат-ов в двух томах. Т.2. 4.1. Киев. 1955. С.668-664,
748-744; Там же. 4.2. С.214-216; Документы и материалы по истории
Белоруссии (1900-1917). Т.Ш. Минск. 1953. С.521-522.
Северный Кавказ в период революции 1905-1907 гг. Краснодар. 1981.
С. 144-158.
РГИА, ф. 91, on. 1, д. 837, л. 59.
Там же. Л. 33-34.
Там же.
РГИА, ф. 1412, оп. 242, д. 184, л. 6.
Там же. Д. 1087, л.2.
РГИА, ф. 91, on. 1, д. 837, л. 84.
РГИА, ф. 1278, on. 1 (1), д. 2, л. 182.
РГИА, ф. 91, on. 1, д. 887, л. 98; ф. 1276, on. 1, д.22, л. 159. 225.
РГИА, ф. 1291, оп. 122, д. 27, л. 6-7.
Опыт А. Нилъве по формализации требований был использован мною
при первичной статистической обработке группы приговоров и наказов
Самарской губернии. См.: История СССР. 1979. N 8. С.97-98.
О контент-анализе в социологии и истории см.: Рабочая книга социоло-
га. М. 1977. С.821-332; Бородкин Л.И. Многомерный статистический
анализ в исторических исследованиях. М. 1986. С.138-160; Миро-
нов Б.Н. История в цифрах. Л. 1991. С. 14-29; Социологический словарь.
Минск. 1991. С.75-79 и др.
116 Социальные конфликты и крестьянская ментальность
228 См.: Буховец OJ\ К методике изучения “приговорного” движения... //
История СССР. 1979. N 8. С.96 97.
229 РГИА, ф. 91, on. 1, д. 887, л. 50.
229 Примеры формализации правовых актов и применения к ним контент -
аналитических процедур см.: Гребениченко С.Ф. Указ, соч.; он же. Как
повысить объективность контент-анализа? (Из опыта работы с комплек-
сом правовых актов...). // Информ, бюллетень Ассоциации "История и
компьютер". 1995. N 14.
231 См.: Гордон А.В. Указ. Соч. С.9; Коллингвуд РДж. Указ. Соч. С.274;
Пименова ЛА. Указ. Соч. С.207; Рэйнджер Т. Указ. Соч. С.242; Зото-
ва О.И., Новиков В.В., Шорохова Е.В. Особенности психологии кресть-
янства (прошлое и настоящее). М. 1983. С. 17.
232 Цит. по: Рэйнджер Т. Указ. Соч. С.242.
233 Цит. по: Пилинова ЛА Указ. Соч. С.207.
234 Гордон АВ. Указ. Соч. С.23; Рэйнджер Т. Указ. Соч. С.241.
235 Мило Д. Указ. Соч. С. 193.
238 Литвак К.Б. Об использовании некоторых источников по культуре быта
крестьянства 1920-х гг. // Перестройка в исторической науке и пробле-
мы источниковедения... С.218.
237 Цит. по: Шпатов Б.М. Проблемы методологии истории на страницах
"Journal of Social History". // THESIS. Весна 1993. T. 1. Вып.2. С.237.
238 Сенчакова Л.Т. Историография "приговорного" движения... С.79; она же.
Приговоры и наказы... С.77.
239 Блок М. Апология истории или ремесло историка. М. 1986. С.79.
240 Цит. по: Гуревич АЛ. Исторический синтез... С.804.
241 Там же. С.224-225.
242 Ковальченко ИД. Методы исторического исследования. С.105; Гуре-
вич АЛ. Исторический синтез... С. 15.
243 Статистика землевладения 1905 г. СПб. 1906. Вып. 5,11,18,19,27,28,34;
Военно-конская перепись 1905 г. СПб. 1907; то же. 1912 г. Пг. 1914.
244 Массовые источники по социально-экономической истории России пе-
риода капитализма. М. 1979. С.227, 258.
245 Гошкевич И.И. Виленская губерния. Полный список населенных мест...
Вильна. 1905; Населенные места Воронежской губ. Справочная книга.
Воронеж. 1900; Сведения о населенных местах Воронежской губ. Воро-
неж. 1906; Список населенных мест Витебской губ. Витебск. 1906; Спи-
сок населенных мест Могилевской губ. Могилев. 1910; Список населен-
ных мест Самарской губ. в 1910 г. Самара. 1910. Указатель населенным
местностям Гродненской губ... Гродно. 1905. Ярмолович В.С. Список на-
селенных мест Минской губ. Минск. 1909.
ЧАСТЬ II
И БУНТ, И “СОЗНАТЕЛЬНАЯ
РЕВОЛЮЦИОННОСТЬ”:
ПОЛИТИЧЕСКАЯ МЕНТАЛЬНОСТЬ
И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ УЧАСТНИКОВ
ПРИГОВОРНОГО ДВИЖЕНИЯ 1905-
1907 гг.
Историография
В изучении приговорного движения явственно выделяется
ряд этапов. Первый - с 1906 г., когда появились первые значи-
тельные работы о приговорном движении, по 1917 г.; второй - с
20-х гг. по середину 50-х гг.; третий - с середины 50-х гг. до
конца 70-х гг.; четвертый - с 80-х гг. и по настоящее время.
На первом этапе наиболее значительны работы
А. Васильева, Б. Веселовского, В. Кудрявцева, П. Марева,
К. Сивкова, П. Маслова и Л. Брамсона1. В поле зрения этих ав-
торов находился довольно широкий круг вопросов, связанных с
приговорным движением. Это такие, например, как оценка ро-
ли, которую сыграло составление приговоров с политическими
требованиями для роста политического сознания крестьянства и
анализ их программы, попытки выяснения географии приго-
ворного движения и др.
В работах всех перечисленных выше авторов присутствует
прямая или косвенная полемика с утверждениями правой печа-
ти об апокрифичности политических приговоров и петиций, о
"несоответствии их (приговоров и петиций - О£.) языка и со-
держания уровню не только умственного развития крестьян, но
их простому умению, точнее неумению писать"2. Поэтому осо-
бое значение имеет освещение указанными исследователями
проблемы авторства и происхождения документов приговорного
движения. Так, К. Сивков в этой связи считал, что в одних
случаях и инициаторами, и исполнителями идеи принятия до-
кументов "передового направления" (периода весны-лета
1905 г.) были сами крестьяне, в других - инициатива, а "иногда
и авторство принадлежали местным интеллигентам", в третьих
- составление документов являлось результатом партийной про-
паганды3. Отмечаются К. Сивковым и "случаи участия в со-
ставлении приговоров либеральных земств"4. Б. Веселовский же
полагал, что инициаторами данных документов являлись
"большей частью культурные одиночки-учители, более развитые
крестьяне-односельчане и... в редких случаях... либеральные
118
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
землевладельцы"6. Большую инициативную роль в составлении
приговоров он отводит также ВКС8. По мнению П. Марева, за
этими документами стояли социал-демократы и эсеры* О не-
возможности отрицать влияние партий на происхождение при-
говоров и наказов (в I Думу) писал Л. Брамсон8. П. Маслов
также считал, что "некоторые приговоры (1905-1906 гг. - OJ5.)
...несомненно составлены и продиктованы агитаторами"® А что
же касается приговоров и наказов во II Думу, то их из-за труд-
ностей агитационной работы в деревне в данный период, по
мнению автора, крестьянам пришлось писать самим10.
Как видим, лишь у К. Сивкова сравнительно полно опреде-
лен авторский "контингент" документов приговорного движе-
ния. Выводы же остальных исследователей охватывают лишь
отдельные его звенья. Характерно также, что почти все упомя-
нутые исследователи с явной неохотой признавали факт автор-
ского участия в приговорном движении некрестьян, а в тех слу-
чаях, когда все же признавали, то недостаточно*. Это обстоя-
тельства объясняется как стремлением показать "почвенный",
крестьянский характер политических приговоров и петиций - и
таким образом опровергнуть утверждения правых об апокри-
фичности - так и недостаточной изученностью самого явления.
В центре внимания всех авторов была естественно програм-
ма требований петиций, приговоров и наказов. Понятно, что
выводы, к которым пришли они при этом, отражали их раз-
личные идейно-политические взгляды. Порой идейные установ-
ки приводили некоторых авторов даже к элементарной научной
некорректности. Так, например, В. Кудрявцев, рассматривая
требования наказов Самарской губернии исключительно через
призму апологии Думы, утверждал, что требование:
"Государство должно управляться государем и Государственной
думой" является, по мнению крестьян, единственно возможной
формой правления страной"11. Стремясь доказать это утвержде-
ние, он писал: "Перелистайте всю книжку (Крестьянские нака-
зы Самарской губернии - О.Б.) и вы ни разу не увидите, чтобы
где-нибудь самарская деревня мыслила иначе. Думаем, что это
явление, общее для всей страны."12 В действительности же ука-
занное требование содержится лишь менее чем в 4% данных
документов, в то время как требование созыва Учредительного
собрания - почти в 17%.
Ведь не иногда, как писал К. Сивков, а очень часто авторство принадле-
жало местным интеллигентам, и отнюдь не некоторые, по П. Маслову, а
очень многие приговоры составлялись агитаторами.
Часть II
119
Значительно больший интерес представляет работа
К. Сивкова. Рассматривая, в частности, такой сложный вопрос,
как партийное воздействие на программу политических приго-
воров, автор отмечал - хотя и чересчур осторожно - что доку-
менты эти "носят на себе печать давления как "справа", так и
"слева"13. А по вопросу еще более деликатному - о степени
осознанности крестьянами содержания принимаемых ими поли-
тических приговоров - К. Сивков писал: "Может быть, в от-
дельных случаях крестьяне даже не вполне ясно понимали зна-
чение каких-либо слов или выражений предложенного для под-
писи приговора, но они в то же время ясно видели, что он вы-
ражает действительные чаяния русского крестьянства и потому
ставили свои подписи. Не "их" была только внешняя форма
приговора, но существо его принадлежало им"14. Вывод, безус-
ловно, правомерный, но нуждающийся в следующей поправке:
применительно к весне 1905 г. говорить о том, что крестьяне
только лишь "может быть" и "в отдельных случаях" не вполне
понимали значение каких-либо слов и выражений приговоров -
явно недостаточно. Довольно детально рассматриваются
К. Сивковым и сами требования отобранных им для изучения
47 приговоров. Итогом этого рассмотрения стал вывод о том,
что крестьяне, принявшие данные приговоры, явно осознали
необходимость полного изменения государственного строя Рос-
сии16.
Ряд интересных, но вместе с тем спорных выводов и наблю-
дений относительно программы приговоров содержится в работе
Б. Веселовского. Так, например, он утверждал, что, если в об-
ласти политических требований и требований, касающихся на-
логовой реформы, между приговорами различных губерний не
было заметных различий, то в отношении аграрных требований,
различия, напротив, были резкими16. Последнее обстоятельство
автор вполне справедливо объяснял большим несходством в ус-
ловиях крестьянского землевладения и землепользования меж-
ду различными губерниями России17. Но в то же время совер-
шенно бесспорно и то, что если бы он прибегнул наряду с опи-
сательным и к количественному анализу, различия между гу-
берниями в части политических требований и требований нало-
говой реформы также стали бы весьма заметными.
Основное внимание Б. Веселовский уделил программе тре-
бований приговоров и наказов в I Думу. По его мнению, боль-
шинство требований приговоров и наказов начального периода
деятельности Думы представляет собой различные вариации ло-
зунга "земли и воли". В документах этого периода в большей
степени выразились иллюзии крестьян относительно того, что
120
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
"Дума сможет быстро разрешить их наболевшие нужды и осво-
бодить, наконец, от крепостнических пут"18. Однако, после
правительственной декларации 13 мая и отказа амнистировать
участников революционного движения надежды эти, как отме-
чает Б. Веселовский, поубавились. В приговорах и наказах это-
го периода значительное место занимали указания на минист-
ров как на врагов народа и заметно начало проявляться пони-
мание того, что крестьянам "за осуществление своих интересов
придется еще немало бороться"19. Содержание приговоров и на-
казов свидетельствует, по мнению автора, о том, что обсуждение
в Думе аграрного вопроса и конфликт ее с правительством, с
одной стороны, еще в большей степени склоняли симпатии кре-
стьян к Думе, а с другой - способствовали уяснению ими бесси-
лия Думы и причин этого бессилия. Народ, таким образом, -
писал он, - стал понимать, что не Дума даст ему землю и волю,
"а лишь сам он может добиться их"20.
Значительное внимание Б. Веселовский уделил анализу аг-
рарных требований приговоров и наказов. Им, в частности, от-
мечалось, что лишь в немногих документах зафиксированы по-
ложения кадетского аграрного проекта, туманно говорящего о
наделении крестьян землей в потребных размерах, с выкупом
по справедливой оценке21. "Не больше, чем кадетская, - писал
он далее, - встретила сочувствия эсеровская программа в чистом
ее виде. Из нее было усвоено лишь 2 пункта: 1) конфискация
помещичьих земель... 2) передача этих земель трудящимся со-
образно трудовой силе семьи, в дополнение к надельным зем-
лям... Ни о какой социализации всех земель, - подчеркивал Б.
Веселовский, - не поднималось (за немногими исключениями) и
речи."22 Интерес представляет и его критический разбор таких
требований как "земля для трудящихся" и др.23
Значительное внимание анализу программы приговоров и
наказов уделил П. Марев. Как заслугу следует считать то, что
он первым из исследователей наряду с описательным применил
к изучению приговоров и наказов также - пусть даже в самом
общем виде - и статистический метод24. Интерес представляет
отмеченная П. Маревым зависимость программы приговоров от
того, представителям какой партии в Думе адресованы эти при-
говоры. Так, "кадетские" приговоры были "составлены в более
общих выражениях, умереннее и более выдержаны в партийном
духе, чем приговоры, направленные на имя Государственной
думы или к трудовикам"26. В то же время некоторые немало-
важные выводы П. Марева сделаны им практически на основе
требований одного единственного документа26. Обобщающие же
его выводы грешат схематизмом27.
Часть II
121
Большое значение изучению программы приговоров и нака-
зов придавал П. Маслов. Им был собран самый большой ком-
плекс этих документов и проведен их первичный статистиче-
ский анализ, на чем мы еще остановимся. При этом сделан ряд
ценных наблюдений и выводов. Так, в частности, он был един-
ственным из исследователей того времени, отметившим наличие
противоречий в текстах некоторых приговоров между требова-
ниями, продиктованными или предложенными агитаторами, и
требованиями, которые добавили сами крестьяне28.
Далее, он единственный в то время обратился не только к
анализу содержания приговоров и наказов, но и к оценке того
воздействия, которое оказывал на крестьянство сам процесс вы-
работки и принятия этих документов. Он отмечал, что петиции
и приговоры вовлекали в крестьянское движение "широкие
слои населения и отчасти содействовали организации крестьян-
ства. Крестьяне приучались формулировать свои требования,
разбираться в программах и объединяться вокруг выработанных
решений и требований. ”2в
Касаясь экономических требований, П. Маслов отмечал, что
в приговорах и наказах в I Думу они значительно радикальнее,
чем в документах, принятых до осени 1905 г. При этом он спе-
циально оговорил, что требования экспроприации помещичьих
земель содержались и в приговорах крестьян, которые находи-
лись под влиянием правых30.
Работа Л. Брамсона посвящена анлизу приговоров и нака-
зов, поступивших в Трудовую группу I Думы. Небезынтересны
его замечания об особенностях авторства приговоров и наказов,
об их форме и стиле31. Заслуживают внимания и наблюдения за
особенностями программы требований отдельных документов, о
воздействии революционной пропаганды, с одной стороны, и
местных нужд - с другой, на содержание приговоров и нака-
зов32. Однако в целом работа Л.М.Брамсона в большой степени
обесценивается ее чисто иллюстративным характером. Обладая
внушительным комплексом из 400 документов, автор не попы-
тался произвести даже самые необходимые и элементарные ста-
тистические подсчеты.
Итак, исследователями первого из выделенных нами перио-
дов историографии проблемы определен прежде всего сам объ-
ект изучения - петиции, приговоры и наказы крестьян, глав-
ным образом, с точки зрения содержащихся в них требований,
ходатайств и заявлений. В этом аспекте ими проанализированы
значительные группы документов и реконструирована в основ-
ных чертах их программа. Данные авторы в целом верно оце-
нили то большое значение, которое имел уже сам факт появле-
122
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
ния исходящих от крестьян документов с политическими и об-
щеэкономическими требованиями.
Вместе с тем, работам данного периода присущ ряд серьез-
ных недостатков. Так, только в трудах П. Маслова и П. Марева
в определенной степени использовался первичный статистиче-
ский анализ, тогда как другие авторы прибегали лишь к описа-
тельно-иллюстративному методу, что для массового источника
совершенно недостаточно. Всеми перечисленными выше иссле-
дователями понятия "приговорное" и "петиционное" движение
употреблялись как синонимы, хотя в действительности это ка-
чественно разнопорядковые явления. Из всех авторов лишь
П. Маслов попытался определить - да и то чисто умозрительно -
роль и место приговорного движения как составной части кре-
стьянского движения.
В 20-е - 50-е годы, в условиях общей идейной ангажирован-
ности и ригидности, интерес к приговорному движению в целом
резко снизился. Из работ, в которых данная проблема так или
иначе рассматривалась, исследовательский подход можно отме-
тить (не считая переизданной без изменений в 1924 г. работы
П. Маслова) лишь у Н. Сперанского, П. Першина и - в какой-то
степени - у А. Потылицына33. В остальных же содержатся
только априорные оценки приговорного движения34. Причем
оценки эти были прямо-таки полярно противоположными. Так,
если С. Мазуренко придавал приговорному движению "истори-
ческое" значение, то А. Шестаков считал его ярким проявлени-
ем "большой политической отсталости" и "политической слепо-
ты" крестьян, которые принимали приговоры "вместо того, что-
бы... творить дело революции"36. С А. Шестаковым были соли-
дарны П. Редькин и В. Фирстова, как и он считавшие, что "сос-
тавление приговоров уводило крестьян на мирный путь борьбы,
порождало у них веру в царя, в Государственную думу"36. От-
рицательно - хотя и более умеренно - оценивал приговорное
движение и Н. Сперанский, посвятивший ему отдельную главу
своего исследования. В целом для его работы характерно соче-
тание ряда интересных и верных аналитических наблюдений с
выводами, которые явно грешат прямолинейностью и схематиз-
мом. В частности, рассматривая приговоры Самарской губер-
нии, он отмечал, что почти все они составлены "ораторами из
числа приезжих из города или из местных интеллигентов". Из
этого следовал вывод, что "для уяснения деревенских настрое-
ний политические приговоры дают немного, являясь в данном
отношении как бы своего рода кривым зеркалом"37. Однако, от-
зываясь столь пренебрежительно об "ораторских" приговорах,
указанный автор вместе с тем вынужден был признать, что яв-
Часть П
123
ное влияние революционной пропаганды чувствуется и в негра-
мотно написанных, проникнутых наивной непосредственностью
крестьянских документах. В большинстве же случаев, заключал
он, крестьяне "по малограмотности, в общем доверялись фор-
мулировкам, предлагавшимся ораторами"38.
Н. Сперанский был единственным исследователем рассмат-
риваемого периода, применившим к изучению приговоров ста-
тистический метод. Однако, при этом его общая, по преимуще-
ству негативная установка предопределила и выводы. Оценивая
в частности, наличие в анализируемых документах политиче-
ских требований, он писал, что "действительно "крестьянское"
в них в значительной степени заслонено и замаскировано, так
сказать, образованиями чисто внешнего, наносного порядка". И
далее: "Как ни плохо отражено здесь настоящее лицо крестьян-
ства, однако это лицо все-таки явственно проглядывает в подав-
ляющем преобладании земельных требований"39. Как видим,
"крестьянский" характер за программой приговоров признается
лишь постольку, поскольку в ней представлены земельные тре-
бования.
Весьма невысоко Н. Сперанский оценивал приговорное
движение и как форму борьбы, противопоставляя его в этом
смысле боевым формам крестьянского движения40.
Несомненной заслугой Н.Сперанского следует признать его
попытку выяснения обеспеченности землей и разрядной при-
надлежности крестьян селений, охваченных приговорным дви-
жением. К сожалению, и в первом, и во втором случае получен-
ные им данные практического значения не имеют, так как, во-
первых, они касаются только лишь селений, а не дворов (или
населения), во-вторых, даже по отношению к селениям они не
полны, и в-третьих, приводятся иногда только в виде процен-
тов, без абсолютных цифр41.
В статье П. Першина прямые оценки приговорного движе-
ния отсутствуют. Однако довольно широкое использование - к
сожалению, только лишь в иллюстративном плане - приговоров
и петиций свидетельствует о том, что он считал программу их
требований вполне крестьянской. В частности, на основе этих
требований он отвергает мнение С. Прокоповича о том, что кре-
стьянское движение 1905-1907 гг. было лишь бунтом "людей,
решившихся прибегнуть к насилию, чтобы достать хлеба и
дров"42. В то же время им отмечаются и запечатлевшиеся в
приговорах монархическо-конституционные иллюзии крестьян.
П. Першин попытался выделить и региональные особенно-
сти в программах требований приговоров43. Однако отсутствие
124
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
хотя бы самых элементарных подсчетов делает его выводы по
этому вопросу сугубо предположительными.
В работе А. Потылицына содержится интересный материал
о той борьбе, которую крестьянам Архангельской губернии
приходилось вести с полицией и местными властями в связи с
принятием наказов в I Думу44.
В качестве иллюстративного материала документы приго-
ворного движения использовались иногда в рассматриваемый
период в региональных работах по крестьянскому движению45.
Таким образом, в условиях общего снижения интереса к
приговорному движению на втором этапе изучения данной про-
блемы преобладающим стало негативное отношение к нему. Что
же касается разработки конкретных проблем данного движе-
ния, то, за исключением работы Н. Сперанского, трудно гово
рить о каких-либо заметных достижениях в этот период.
Начавшийся с середины 50-х гг. следующий этап изучения
приговорного движения характеризуется целым рядом новых
черт. Во-первых, резко возрастает интерес к проблеме. С сере-
дины 50-х гг. до начала 70-х гг. вышло более 50 работ, в кото-
рых затрагиваются в той или иной степени различные ее аспек-
ты. Во-вторых, вовлечение в научный оборот многих сотен ра-
нее не использовавшихся приговоров, петиций и наказов значи-
тельно расширило источниковую базу исследований. В-третьих,
при изучении программы приговоров метод иллюстративно-
описательный стал постепенно вытесняться статистическим ме-
тодом.
Вся литература рассматриваемого периода четко подразде-
ляется на три большие группы. Первая включает в себя общие
работы по истории страны, крестьянства и крестьянского дви-
жения (в том числе историографические и источниковедче-
ские)40. В центре внимания всех их находится оценка характера
программы приговоров, а иногда и оценка того значения, кото
рое имел для крестьянских масс сам факт обсуждения и приня-
тия их на сходах. С этой целью были привлечены небольшие,
как правило, группы приговоров и наказов. Метод анализа -
иллюстративно-описательный*. В итоге его происходит общий
пересмотр негативного отношения к приговорному движению,
характерного для предыдущего периода историографии вопроса.
Теперь исследователи отмечают, что в приговорах проявилось
Исключением являются работы Е. Кирюхиной и С. Дубровского, проана-
лизировавших с помощью статистического метода большую группу приго-
воров местных организаций ВКС. (См.: Кирюхина Е.И. Указ, соч., с. 134-
135; Дубровский С.М. Указ, соч., с. 111-114).
Часть II
125
"пробуждение политического сознания широких масс крестьян-
ства", а "громадное количество приговоров... содержат револю-
ционно-демократические требования"47. Вместе с тем отмечает-
ся и то, что они "показательны для характеристики противоре-
чивости крестьянского сознания"48.
К сожалению, в основном из-за иллюстративно-
описательного подхода выводы этих исследователей также не-
редко страдают умозрительностью и противоречивостью. У не-
которых, в частности^ наблюдается явное несоответствие между
выводами относительно характера требований приговоров и ро-
ли в революционном движении крестьян, принимавших эти
приговоры, на чем ниже мы остановимся более подробно.
Камнем преткновения для многих авторов продолжает оста-
ваться отмечавшееся уже воздействие на приговорное движение
различных "непролетарских" партий. Так, Б. Литвак, отмечая,
что приговоры и наказы - "первоклассный материал для изуче-
ния политической активности крестьянства в революции 1905-
1907 гг., сильных демократических и слабых утопических сто-
рон его сознания...", вместе с тем предостерегает, что они
"иногда оказывались продуктом эсеровских или околоэсеров-
ских авторов..."48. Но приговоры данного периода не иногда, а
весьма часто оказывались продуктом эсеровских или других не-
онароднических авторов (и не только их!). Да и могло ли быть
иначе? Ведь крестьянство в силу своего места в производстве и
социально-политической сируктуре общества было в политиче-
ском и идеологическом отношении классом ведомым. В этом
пункте, надо сказать, точки зрения крестьяноведов-марксистов
и немарксистов совпадают или очень близки.60 Политическое
крестьянское движение, родившееся в начальный период рево-
люции, естественно, не могло не стать ареной борьбы за влия-
ние на крестьянство между всеми основными партиями полити-
ческого спектра. Ход и результаты этой борьбы нашли отраже-
ние и в приговорах. Поэтому документы, в которых, как выра-
жается Б. Литвак, "здоровые импульсы крестьянского движе-
ния" затемнены эсеровской (а порой и левокадетской) фразеоло-
гией представляют не меньший исследовательский интерес, не-
•• •• - ••
жели те, в которых эти здоровые импульсы не затемнены .
Вторую группу работ, касающихся истории приговорного
движения, составляют локальные исследования крестьянского
движения 1905-1907 гг.62 Во всех перечисленных ниже работах
значительное внимание уделялось использованию приговоров,
петиций, наказов как важного источника, свидетельствующего,
с одной стороны, о "растущей сознательности", а с другой - о
"неизжитых монархических иллюзиях" крестьян63. При этом
126
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
метод изучения документов для всех без исключения авторов
только иллюстративно-описательный. Значительно меньшее ме-
сто в локальных исследованиях занимает вопрос об оценке при-
говорного движения. Почти во всех работах содержатся также
некоторые сведения о времени, обстоятельствах и поводах при-
нятия приговоров, о столкновениях с властями при этом и
т.п.64
И, наконец, третью группу работ образуют специальные ис-
следования - как общие, так и локальные - посвященные изуче-
нию программы требований документов приговорного движе-
ния65. Основной особенностью, заметно отличающей их от работ
остальных двух групп, является тенденция к использованию
статистического метода как основного инструмента анализа.
Так, разработка А. Нильве системы таблиц-анкет и последую-
щее применение их для изучения требований наказов во II Ду-
му позволили наглядно показать, насколько приблизительны, а
порой и вообще имеют мало общего с действительностью выво-
ды по этому вопросу, полученные посредством иллюстративно-
описательного метода. Например, Е. Василевский, изучая с по-
мощью указанного метода социально-экономическое содержание
приговоров и наказов во II Государственную думу, пришел, в
частности, к безоговорочному выводу о том, что "в массе... сво-
ей крестьяне... высказывались за национализацию земли"60. А.
Нильве же, проанализировав данные приговоры и наказы по-
средством таблиц-анкет, выяснила, что требование национали-
зации земли содержится только в 3,9% документов57.
В качестве основного документа анализа таблицы-анкеты
выступают затем в отмеченных выше исследованиях
В. Михайловой и А. Кузнецова. Например, В. Михайлова на
основе 245 приговоров и наказов I Думе описала с помощью
таблиц-анкет программу политических требований крестьян
Украины. А. Кузнецову полученные в ходе анализа количест-
венные показатели позволили задаться весьма, на мой взгляд,
перспективной проблемой сравнения распространенности требо-
вания национализации земли в Европейской России и в Сиби-
ри68. Правда, поставленная автором проблема конкретного раз-
решения отнюдь не получила.
О рубеже конца 70-х - начала 80-х годов можно говорить
как о начале нового этапа историографического освоения про-
блем приговорного движения. Выраженная его особенность -
нарастание нестыкуемости историографических составляющих.
Так, самую "малоподвижную" по подходам к проблеме, методам
и интерпретациям составляющую на протяжении всех 80-х и
начала 90-х годов продолжали представлять работы по кресть-
Часть II
127
янскому и революционному движению традиционного для на-
шей парадигмы типа. В них - все тот же редуцированный
взгляд на приговоры и наказы как на документы, заключаю-
щие в себе определенный набор крестьянских требований о
"земле и воле"59. Редуцированный подход удовлетворяется при
этом и редуцированным методом, т.е. соответствующими иллю-
страциями, иногда подкрепляемыми изолированными цифро-
выми данными.
Вторую историографическую составляющую представляют
исследования продвинутого конкретно-проблемного типа. Вос-
полнялись они обычно на материалах коллекций, включающих
многие десятки или даже сотни приговоров и наказов по более
или менее крупным регионам80. Нацеленные в той или иной
мере на использование не только лежащего на поверхности, но
и более глубинного слоя информации приговоров и наказов, ис-
следования эти опираются на адаптированный и в ряде случаев
усовершенствованный их авторами таблично-анкетный метод. У
Б. Трехбратова в приведенных работах это дополняется стати-
стическим подходом и интересными методическими приемами
при рассмотрении и некоторых других аспектов проблемы (т.е.
имеющих отношение не только к собственно содержанию приго-
воров и наказов). В свою очередь у Р. Ганелина таблично-
анкетный метод, внешне не занимающий большого места, удач-
но и достаточно эффективно сочетается с широтой и фундиро-
ванностью рассмотрения вопросов происхождения приговорного
движения и его документации.
Третью историографическую компоненту образуют работы,
условно говоря, "ревизионистского" направления, авторы кото-
рых попытались выдвинуть и обосновать принципиально новую
в контексте продолжающейся традиции совокупность аспектов
и проблем. Для их решения, например, автор этих строк изы-
скивал, с одной стороны, новые собственно источниковедче-
ские и предметно-исторические подходы, а с другой - мобили-
зовал междисциплинарные методы гуманитарных наук, а также
целый ряд математических и шире - количественных методов81.
Те же работы и методы характеризуют работы других предста-
вителей данного направления82. Эти обстоятельства, как я по-
лагаю, дают необходимые основания считать, что работы, со-
держащие такие новые подходы, естественно конституируют
новый этап в историографии.
Назову наиболее существенные, на мой взгляд, результаты,
достигнутые к настоящему времени благодаря тем новым под-
ходам, которые обстоятельно освещались в предыдущей части
работы. Параллельно с вычленением в проблеме приговорного
128
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
движения аспекта "деятельность" и началом конкретной разра-
ботки его в конце 70-х - первой половине 80-х гг., в 1979 г.,
как уже отмечалось, была поставлена задача применения при
анализе приговоров и наказов контент-анализа и математиче-
ских методов. Комбинирование, с одной стороны, такого в то
время нетрадиционного для документации приговорного движе-
ния источниковедческого метода, как дипломатический анализ
и, с другой стороны, методик контент-анализа - позволило
структурировать заключенную в ней информацию, выделить
сквозные (инвариантные) выразительные средства, произвести
источниковедческую классификацию по формальным и содер-
жательным критериям. Все это дало возможность “замерить"
информативную глубину источника и в итоге отвергнуть тради-
ционный для нашей историографии лимит в два-три десятка
требований и лозунгов. Было доказано, что подобный лимит,
являясь следствием чрезмерной генерализации, проводимой к
тому же без соблюдения элементарной стадиальности, создает
впечатление о высокой степени унифицированности их содер-
жания.
В 1983 г. Л. Бородкин предложил автору данной работы
применить к полученным в ходе контент-анализа показателям
методы математико-статистического изучения их взаимосвязей
посредством коэффициентов взаимной сопряженности. Совокуп-
ность необходимых расчетов была осуществлена позднее лабора-
торией исторической информатики МГУ.
Ввиду принципиальной новизны подобной задачи обработка
и интерпретация полученных данных потребовала от автора
представляемого исследования значительных затрат времени.
Результаты этого заключительного этапа исследовательской
программы начали публиковаться во 2-й половине 80-х годов и
содержательно главным в них были модели, реконструирую-
щие структуру и синкретизм политического сознания крестьян.
Во многом схожие задачи, связанные с изучением ценно-
стей и интересов крестьян Урала в период революции 1905-
1907 гг., а также с реконструкцией типов и структуры их поли-
тического сознания, были поставлены и решены впоследствии в
указанной выше работе Л. Бородкина и И. Кирьянова.
Э. Вернер в центр своей упоминавшейся уже работы по
приговорному движению* поставил выяснение, при помощи ма-
документы приговорного движения Э. Вернер вне зависимости от их типа
называет только "петициями".
Часть II
129
тематических методов, вероятности подачи петиций в зависимо-
сти от набора факторов социально-экономического, демографи-
ческого, культурного и географического характера. Исследова-
ние проведено на материалах лишь одного уезда (Юрьевского)
Владимирской губернии и сам автор признаёт его предвари-
тельный характер. Но несмотря даже на это - постановка им
подобной задачи и апробация некоторых путей ее решения по-
зволяет надеяться на плодотворное продолжение столь нового
начинания.
В связи с последней работой уместно также ответить на
критическое замечание Э. Вернера. Как он полагает, на моем
анализе текстов "лежит печать буквальности в признании под-
линными (здесь и далее выделено мной - О .Б.) только тех про-
шений, авторы которых впоследствии действовали в полном со-
ответствии со своими предыдущими заявлениями, как будто
слова и дела всегда совпадают...63 Здесь определенно имеет ме-
сто неадекватное понимание указанным автором моих текстов.
Во-первых, как явствует из представленного им на междуна-
родную конференцию "Менталитет в аграрном развитии Рос-
сии" (Москва 1994) русского варианта указанного текста, за
словом "authentic" (в процитированной статье) у него стоит от-
нюдь не значение "достоверный" (как в моих текстах , а именно
"подлинный". Но в критике источников то и другое - понятия
совершенно разные! Во-вторых, нигде у меня отнюдь не гово-
рится ни о "полном соответствии", ни о том, что "слова и дела
людей всегда совпадают". В действительности, речь велась лишь
о том, что революция создает гораздо более благоприятные
(сравнительно со спокойными периодами) условия для большей
или меньшей взаимосопряженности сознания и деятельности.
Как помним, процитированные в предыдущем разделе авто-
ры куда более определенно и твердо высказывались в пользу
единства сознания и деятельности. Их позиции кажутся мне го-
раздо более обоснованными, нежели скептицизм уважаемого
мною Э. Вернера.
* * *
Остается сожалеть, что к характеристике тех или иных ра-
бот Л. Сенчаковой по приговорному движению мне приходилось
больше обращаться в связи с серьезными нареканиями источ-
никоведческого характера. Увы, список их приведенными при-
мерами не исчерпывается, а с выпуском в свет ее монографии®4
130
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
- он намного увеличился. На последней, учитывая недавнее
время издания ее в свет, солидный объем, а также то, что она
вышла из стен авторитетнейшего научного центра (ИРИ РАН) -
придется остановиться подробнее.
Прискорбно, но после внимательного прочтения данной ра-
боты, общий баланс оценок - скорее отрицательный. Дело не в
том, что положительные стороны в исследовании Л. Сенчаковой
отсутствуют. Конечно же, таковые наличествуют, но в сравне-
нии с изъянами, они, в столь обширной монографии, по моему
мнению, и в количественном, и в качественном отношении от-
ступают на задний план. Безусловно, например, полезны разде-
лы книги по истории петиционного права в России и о соответ-
ствующей политике правительства в 1905-1907 гг. Но, с одной
стороны, их функция - вводная, а с другой, - они вряд ли могут
рассматриваться как продукт самостоятельной исследователь-
ской работы: на оба раздела - ни одного архивного документа.
(Как будто все важное по данным проблемам уже опубликова-
но!)
Еще более существенные возражения - в связи с другими
разделами. К примеру, с учетом специального характера моно-
графии совершенно непонятной остается "сверхлапидарность"
раздела об этапах приговорного движения. Впрочем, это не по-
мешало Л. Сенчаковой продолжить в нем отстаивание
"удобного" для нее, но абсолютно, как уже было показано, не-
серьезного тезиса о том, что "многих тысяч" документов приго-
ворного движения "не было"86. Крайне озадачивает читателя
многое в историографическом разделе. Во-первых, совершенно
обескураживающей противоречивостью авторских позиций и
уровнем владения или, если точнее, невладения даже собствен-
ными материалами.
Возьмем, в частности, уже затрагивавшийся выше вопрос о
документах в регестной (сокращенной) передаче. Как помним,
позиция Л. Сенчаковой здесь жесткая: "регесты ... в принципе
не могут считаться полноправным источником"88. Но вступая
фактически в полемику с теми исследователями, которые спе-
циально разрабатывали проблему регестов и придерживаются
на этот счет совершенно другой точки зрения87 - она на работы
их не ссылается и свою позицию никак конкретно не аргумен-
тирует. А самое главное то, что, как оказывается, ригористиче-
ская позиция в отношении регестов предназначена лишь, так
сказать, для "внешнего употребления". Что до "внутреннего",
то здесь автор использует регесты и документы в выдержках
Часть II
131
активнейшим образом в общем потоке с "полноправными” тек-
стами... Причем доля их (регестов) в документации различных
периодов и губерний сильно колеблется. Так, если по 1907 г.
они у Л. Сенчаковой составляют лишь 3,6% документов, то по
1905 г. - 28,1%; по Орловской и Ярославской губерниям их нет
совсем, тогда как по Воронежской доля равняется 26,5%, а по
Тверской - она достигает 37,5%в8.
Поэтому, если элементарно следовать ригористической по-
зиции Л. Сенчаковой, то ничего другого не останется, как при-
знать, что ее анализ проведен на "неполноправных источни-
ках": по 1905 г. - в 28% случаев, а по Воронежской и Тверской
губ. соответственно в 27% и 38% случаев... Думается, проана-
лизированная попытка "ввести” своего рода двойные исследова-
тельские каноны - "для себя" и "для всех остальных" - вообще
чревата деморализацией науки.
Еще более разительно характеризует уровень невладения
автором собственными материалами следующий сюжет. Кос-
нувшись при характеристике моей работы различий в объемах
документальных коллекций по Воронежской и Самарской гу-
берниям (44 приговора против 156), Л. Сенчакова безапелляци-
онно истолковывает это как отражение наличия публикаций
документов по второй ("Крестьянские наказы Самарской губ." и
"1905 г. в Самарском крае") и отсутствия таковых по первой.
Причем вопрос о разных масштабах приговорного движения в
данных губерниях даже как-то и не возникает! Произведем в
таком случае расчеты по ее соответствующим данным (с. 284).
Оказывается, Л. Сенчакова не видит, что у нее количество
документов, например, по Калужской губ. относится к коллек-
циям по Нижегородской, Костромской и Тверской губ., как со-
ответственно 1:6,6; 1:6,5; 1:6. Немногим "лучше" и отношение
приговоров Рязанской губ. к коллекциям названных трех гу-
берний - 1:6,1; 1:6,0; 1:5,5.
В этом свете соотношение в моих совокупностях приговоров
по Воронежской и Самарской губерниям - 1:3,5 - выглядит уже
чуть ли не простой "рябью". Между прочим, поскольку упоми-
навшаяся выше каталогизация документов приговорного дви-
жения в фондах Совета министров и Думы проводилась мной
независимо от уже ранее сформированных коллекций по обеим
губерниям, то есть, следовательно, возможность верифициро-
вать имеющееся соотношение. Беспристрастность сравнения
здесь полностью обеспечена, ибо эти две губернии занимают в
каталоге то же место, что и остальные 48. Так вот сведения ка-
132
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
талога дают картину, весьма похожую на предыдущую: на 17
воронежских документов приходится 70 самарских, т.е. соот-
ношение - 1:4,1.
На роль чуть ли не самого удивительного по своеобразию
авторского видения мог бы претендовать, наверное, такой при-
мер. Беря под сомнение основательность моего анализа по той
причине, что результаты поиска мною приговоров и наказов
"никак нельзя признать окончательными'^?), Л. Сенчакова ин-
тригует затем читателя тем, что располагает якобы документа-
ми, "мимо которых автор прошел или они ему не встрети-
лись "ве. Читателю не может не казаться, что из этого последует
куда как логичный авторский вывод: добавить эти дополни-
тельно выявленные ею документы к моей коллекции и испра-
вить таким образом беспокоящую ее "малочисленность" послед-
ней. Но обратившись из любопытства к соответствующим дан-
ным, помещенным на с. 284, читатель решительно ничего не
поймет: вместо увеличения коллекции она, по сравнению с мо-
ей, напротив, сократилась на без малого 30%! Поистине тайна
сия велика есть...
Нельзя не признать необъяснимым и то, что в историогра-
фическом разделе своего специального монографического иссле-
дования Л. Сенчакова ни словом не выразила отношения к
принципиально новому этапу в изучении проблемы - анализу
структуры сознания и системы его внутренних взаимосвязей.
Хотя к выходу в свет ее книги на эту тему было издано, начи-
ная со 2-й половины 80-х годов, уже около десятка только
больших статей (например, Л. Бородкина, И. Кирьянова и дру-
гих), тем не менее в ней не содержится ни единой ссылки ни на
одну из них...
Приходится, к сожалению, констатировать и серьезные на-
рушения элементарных норм научной этики. Так, хорошо зная
мою диссертационную работу и периодически ссылаясь на нее70,
указанный автор неоднократно вводит своих читателей в за-
блуждение относительно ее содержания, благо жанровая специ-
фика (диссертационная рукопись)71 автоматически предельно
сужает круг ее потенциальных читателей (в особенности немо-
сквичей). Причем в ряде случаев дело доходит до прямого отри-
цания Л. Сенчаковой наличия в диссертации даже целых струк-
Часть II
133
турных компонентов, реально в ней существующих, не говоря
уже о каких-то отдельных фрагментах и сюжетах*.
Такая изумляющая своей кажущейся незатейливостью так-
тика - на самом деле оказалась очень эффективной: враз поя-
вился оперативный простор для критических эскапад, всякого
рода язвительных "почему", долженствующих, очевидно, сра-
зить автора этих строк.
Но сколь бы ни были серьезными высказанные выше наре-
кания - главными, безусловно, предстают изъяны, связанные с
полнотой корпуса источников, мобилизованных Л. Сенчаковой
для своего исследования, методикой их обработки и собственно
содержательным анализом. В разделе 9 предыдущей части я
уже пытался показать на конкретных данных безоснователь-
ность утверждения о "достаточной репрезентативности" (с.85) ее
документальной коллекции. Но, если вспомнить большую не-
равномерность распределения документов по каждой из 16 гу-
берний, то в этом региональном ракурсе картина предстает еще
более безотрадной. Без малого две пятых (6 губерний из 16)
представлены совершенно незначительными в статистическом
выражении наборами приговоров (в диапазоне между 12-тью и
26-тью документами (с. 284), т.е. в среднем - всего-навсего по 17
на губернию). Достаточно самоочевидно, что при изучении рас-
сматриваемого здесь массового исторического явления на уровне
губерний - столь скудные коллекции в состоянии обеспечить
лишь исключительно иллюстративный анализ.
Что остается говорить об этих "микронаборах" приговоров и
наказов, если при сравнении с аналогичными данными других
Таким, в частности, манером выставлено очень серьезное обвинение в том,
что я-де не составил "хотя бы элементарный" указатель документов при-
говорного движения "с четким обозначением их места нахождения" (с. 75-
76). Но именно такой указатель под № 1 помещен в диссертации. Остается
только гадать, каким образом текст, открывающий том "Приложения" и
состоящий из 14 страниц (I), сумел остаться незамеченным... Так же об-
стоит дело и с обвинением, что "автор нигде не оговаривает степень пол-
ноты или недостаточности исследуемого материала" (с. 76). В действитель-
ности - оговаривает: на с.87 текста диссертации. То же следует сказать и о
недоуменных вопросах Л. Сенчаковой относительно якобы отсутствующих
критериев, по которым различные показатели содержания приговоров
включены были мною в группу близких к большевистским (с. 76-77). Уве-
рен, что если бы она не сочла за труд прочитать соответствующие поясне-
ния на с. 165 - недоумения, по крайней мере, поубавилось бы... К сожале-
нию, примерно тот же уровень корректности приходится констатировать и
по другим критическим замечаниям указанного автора в мой адрес (с. 53,
64, 75 и др. ).
134
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
исследователей в сугубо относительном свете предстают даже
наиболее весомые губернские коллекции Л. Сенчаковой. В ча-
стности, Э. Вернером по Владимирской губ. выявлено 200 до-
кументов приговорного движения,72 тогда как у Л. Сенчаковой
фигурирует лишь 58 (с. 284), разница - в 3,5 раза!
Несмотря на наличие в монографии солидного раздела, но-
минально посвященного методам анализа - собственно методам
отведены в разных местах работы лишь считанные строчки.
Причем они настолько туманны и взаимопротиворечивы, что
невозможно составить вразумительное представление о том, ка-
кие конкретно способы и средства на пути извлечения инфор-
мации из приговоров и наказов автор видит наиболее адекват-
ными и эффективными.
С одной стороны, налицо явное предубеждение против кон-
тент-анализа за "проявление всяких авторских субъективных
интерпретаций" (с. 77). С другой - напротив, признается заслу-
гой автора этих строк привлечение внимания к современным
методам анализа, в том числе и контент-анализу, "позволяю-
щим извлекать из источников максимальную информацию"
(с. 78). С третьей - утверждается, что "этим методом (не называя
его модным ныне термином "контент-анализ") пользовались
практически все историки (выделено мной - OJ>.), конкретно
исследующие документацию приговорного движения" (с.105).
Последнее озадаченный читатель принужден, вероятно, пони-
мать так, что эти самые "все пользовавшиеся данным методом
историки пользовались им как бы "про себя"; не допуская, что-
бы читатели, так сказать," убоялись информационной бездны"!
А как еще иначе можно было бы объяснить, например, риту-
альный "ассортимент" из двух-трех десятков показателей?!
Читателю, весьма впечатленному подобной "последователь-
ностью", не меньшее, если не большее удивление приходится
испытывать и по поводу авторской, с позволения сказать,
"конкретности" в этом вопросе. Ибо его (читателя) просто изве-
щают о применении контент-анализа "по всему имеющемуся
комплексу документов" (с. 106). Ничего более внятного, чем
указание, что в соответствующей таблице отражены показатели
не ниже, чем с трехкратной встречаемостью, автор не сообщает.
И лишь самостоятельное ознакомление читателя с указанной
таблицей (с.282-330) проясняет то, что при формализации со-
держания приговоров Л. Сенчакова, с одной стороны, отталки-
валась от методики А. Нильве и ее последователей, а с другой -
использовала, несколько адаптировав к своим целям, методы,
Часть II
135
примененные мною при решении задач по максимизации извле-
чения информации из приговоров и наказов. Весьма характер-
но, однако, что соответствующих (и, надо полагать, необходи-
мых) ссылок ни в том, ни в другом случае она не сделала .
Но несмотря на и без того более чем достаточный набор не-
серьезного, некорректного и даже неэтичного, подлинный
"апогей удивительного" для читателя данной монографии, как
оказывается, - еще впереди... На мой взгляд, трудно назвать
иначе, как феноменальным то, что автор, выделив большую со-
вокупность показателей** в своем достаточно внушительном (в
абсолютном выражении) корпусе приговоров, - напрочь вслед за
этим отказывается от какого бы то ни было количественного и
содержательного ее анализа. Отказ от первого она объясняет...
"возможной неполнотой собранного материала" (с. 106). По-
звольте, впадает теперь уже в полную растерянность читатель,
ведь двадцатью страницами выше Л. Сенчакова свидетельство-
вала "о его достаточной репрезентативности" (с.89)? Вообще, все
это было бы смешно...
Не менее неожиданна и восхитительна также мотивировка
отказа от содержательного анализа системы показателей
(с. 106). Оказывается, для автора проблемы содержательной ин-
терпретации полученных в процессе контент-анализа показате-
лей - т.е. решающей стадии исследования - как бы и не сущест-
вует. Они-де сами по себе исчерпывающе выразительны и это
"дает возможность при дальнейшем изложении избежать много-
словного (их. - О£.) перечисления и подробного комментирова-
ния” (выделено мной. - О£.). Однако, читатели впали бы в оче-
редное заблуждение, если бы предположили, что в связи с этим
продекларированным стремлением ("избежать...") содержатель-
ные части монографии свободны от многословного перечисления
и подробного комментирования. Напротив, они максимально
Эта очередная, с позволенья сказать, простодушная беспечность указывает
на то, что Л.Сенчакова, очевидно, не слишком легко "регулирует" свои
отношения с нормами научной этики. Впрочем, с другой стороны, это
можно рассматривать и в качестве еще одного конкретного свидетельства
того, как в советской и постсоветской науке обстоит дело с признанием и
соблюдением авторских приоритетов.
Их у Л. Сенчаковой в общей сложности 165. Для сравнения - у меня, если
учитывать, как она, только встречающиеся не менее трех раз - 113. Рас-
считав коэффициент плотности показателей, получим: у Л. Сенчаковой -
0,25 (165:661), у меня - 0,57 (113:200). Достигнутая плотность показателей
у нее, таким образом, ниже в 2,3 раза.
136
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
перегружены и тем, и другим. Но уникальность ситуации за-
ключается в том, что Л. Сенчакова перечисляет и комментирует
как раз на уровне лишь отдельно взятых приговоров, в полном
(!) отрыве от полученной совокупности показателей. А посколь-
ку документов - многие сотни, то стремление автора учесть, пу-
тем иллюстрирования, по возможности полнее их многообразие
- не могло, по определению, не вылиться, и вылилось в нескон-
чаемую вереницу примеров, перемежаемых, скорее, общими
констатациями, а не собственно анализом.
Получилось в итоге не раскрытие, как претендует автор мо-
нографии, "новых возможностей источника" (с. 106), дающего
"практически полное представление о жизни и быте российских
крестьян..." (с.276), а достаточно банальный фактографический
текст, автор которого, образно говоря, не справился с управле-
нием совокупностью привлеченных к анализу документов при-
говорного движения*.
Думается, столь подробный разбор данной монографии ока-
зался оправданным и небесполезным также в том отношении,
что он позволяет наглядно представить, насколько все-таки су-
щественно некоторые постсоветские работы характеризуются в
буквальном смысле "старой начинкой". Воспроизводятся харак-
терные идейные и теоретико-методологические стереотипы,
проявляются все те же фрагментарность исследовательского
восприятия, неспособность к объемному видению рассматривае-
мых проблем, догматическо-схоластические установки в отно-
шении возможных методов исследования. Здесь - и питаемая
схематизмом ригидность, пассивная созерцательность, одномер-
ные подходы при решении источниковедческих вопросов. Равно
как и отнюдь не самые симпатичные черты "социалистичес-
кого" отношения к научной этике, в особенности, к авторской
ответственности, признанию и соблюдению авторских приорите-
тов.
* * *
Из-за ограниченного объема здесь уж не приходится останавливаться на
политически ангажированной атавистической фразеологии и стилистике
книги. Например, проявлениях апологетики деятельности и взглядов
большевиков, "кадетофобии” и т.д. Чего, в частности, стоит пассаж о том,
что большевики "энергичным образом использовали связанные с выборами
собрания для... беспощадной критики Думы, разоблачения кадетов,
меньшевиков, сеявших конституционные иллюзии" (с. 217).
Часть II
137
Как уже говорилось, историография приговорного движения
разрабатывала до сих пор исключительно аспект "сознание". Но
поскольку приговоры и наказы явились продуктом политиче-
ского общероссийского движения крестьян - необходимо полу-
чить реальное представление о месте последних в общем кон-
тексте социальных конфликтов в деревне времени первой рос-
сийской революции. Тем более, что, как отмечалось, исследова-
телями крестьянского движения высказывались диаметрально
противоположные точки зрения по данному вопросу. Преобла-
давшее вплоть до середины 50-х гг. мнение о том, что
"составление приговоров уводило крестьян на мирный путь
борьбы, порождало у них веру в царя, в Государственную ду-
му" 73 - в последующий период сменилось точкой зрения, со-
гласно которой принятие этих документов, напротив, стимули-
ровало рост активности в социальных конфликтах74.
Однако, печатью умозрительности отмечен и последний вы-
вод, так как основан он лишь на анализе содержания пригово-
ров, в то время как необходимо также изучение поведения в ре-
волюции крестьян, принявших эти приговоры. Вследствие тако-
го умозрительного подхода даже авторы, высоко оценивающие
революционный дух приговоров, занимают очень непоследова-
тельную позицию, когда речь заходит о роли в революционном
движении крестьян, охваченных приговорным движением. На-
пример, П. Першин, подчеркивая, с одной стороны, что приня-
тие приговоров в I Думу явилось фактором политического роста
деревенских масс, мобилизующим их на дальнейшую политиче-
скую борьбу, с другой стороны, утверждал, что в местностях со
слабым крестьянским движением было принято больше приго-
воров в I Думу, чем в районах острого и бурного крестьянского
движения. Нетрудно заметить, что выводы зти явно противоре-
чат друг другу75.
Выяснение роли в революции крестьян, принимавших по-
литические приговоры, кроме того, создало бы более прочный
фундамент и для наших представлений о достоверности этих
документов. Здесь важно не забывать о следующих тонкостях.
Как только что было отмечено, в советской историографии
вплоть до середины 50-х гг. доминировала негативная оценка
приговорного движения. Соответственно оценивались и сами
приговоры как исторический источник. Исследователи, конста-
тируя факт сильного воздействия на процесс составления при-
говоров и наказов политических партий и организаций, утвер-
ждали, напоминаю, что содержащиеся в приговорах те или
138
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
иные общеполитические требования мало говорят о действи-
тельном уровне политического сознания крестьян и что-де в
этом отношении данные документы можно даже назвать
"кривым зеркалом”76. Иначе говоря, они считали, что реально-
му сознанию крестьянства содержание приговоров не соответст-
вует, и, следовательно, программа этих документов недостовер-
на.
После того, как негативное отношение к приговорному
движению было преодолено, приговоры стали довольно часто
привлекаться в качестве иллюстрированного материала в иссле-
дованиях по крестьянскому движению. Однако, вопрос о досто-
верности при этом, к сожалению, до сих пор даже в специаль-
ных исследованиях либо вовсе обходится молчанием, либо ре-
шается априори*. Но правомерно ли априорное его решение?
Мне представляется, что нет, ибо при таком подходе игнориру-
ются специфические условия, в которых появились документы
приговорного движения. Во-первых, достоверность содержания
документов нельзя считать самоочевидной по той причине, что
в нем зафиксировано принципиально новое для крестьянского
движения явление - общеполитические требования, суждения и
т.д. Во-вторых, сами документы появились в условиях, когда
под влиянием революции впервые значительная часть крестьян-
ства начала так или иначе участвовать в собственно политиче-
ской борьбе (или, по типологии Т. Шанина, в "направляемом
политическом движении"77). В-третьих, как было показано, по-
литические партии и организации оказывали мощное воздейст-
вие на формирование документации приговорного движения по-
средством распространения различного рода типовых пригово-
ров.78 Думается, что в силу столь очевидной специфики истори-
ческих условий возникновения этой документации, в равной
степени неправомерна ни презумпция достоверности, ни пре-
зумпция недостоверности, ибо и в том, и в другом случае - это
именно презумпция.
Проблема достоверности могла бы найти совершенно нетра-
диционное решение, если рассматривать ее в ракурсе выдвину-
См., наир. Михайлова В.И. Советская историческая литература о кресть-
янских наказах и приговорах ..., с.22; она же. Социально-политические
требования крестьянства..., с.128. Из работ же А.Кузнецова и Э.Вернера
явствует, что они под достоверностью требований приговоров понимают в
сущности подлинность этих документов. (Кузнецов АЛ Указ, соч., с.83;
Verner A. Ibid., р.66).
Часть П
139
той выше гипотезы об эвентуальном единстве сознания и дея-
тельности. Допустим, запечатленная в приговорах "программа"
отражала действительные сдвиги в сознании тех крестьян, от
которых эти документы исходят. Если это так, то есть все осно-
вания предполагать, что на протяжении революции, при силь-
ном ослаблении пут социального, политического и правового
порядка, сдвиги эти имели высокую вероятность преобразовы-
ваться (или же просто перетекать) в определенные действия.
Иначе говоря - выразиться в конкретных фактах крестьянского
движения. Обнаружение определенным образом выраженного
соответствия между запечатленным в приговорах и реальным
социально-политическим поведением тех, от кого они исходят -
позволило бы сделать вывод о том, что содержание приговоров
является "крестьянским" даже несмотря на то, что подавляю-
щее большинство этих приговоров было составлено не самими
крестьянами. То есть программа приговоров была бы в данном
случае вполне достоверной.
Основные моменты истории
приговорного движения 1905-1907 гг.
Начало приговорного движения связывается как в дорево-
люционной, так и в советской историографии с упоминавшимся
уже указом 18 февраля 1905 г. Явивишийся вынужденной ус-
тупкой правительства и имевший целью подогреть в обстановке
начавшейся революции царистские иллюзии крестьян, указ
должен был создать видимость разрушения того "средостения",
которое отделяло верховную власть от народа.
В действительности, однако, обращения крестьян к царю по
вопросам "усовершенствования государственного благоустройст-
ва" имели место и до упомянутого указа. Так, в частности, об-
ращения волостных сходов Щучинской, Матренской и Алексан-
дровской волостей Бобровского уезда Воронежской губернии
были приняты, соответственно, 15 и 29 января и 1 февраля
1905 г.7»
Зарождение приговорного движения происходило в соци-
ально-политической обстановке, кардинально отличавшейся от
условий дореволюционного периода. Невиданных масштабов, в
частности, достигло распространение революционными партия-
ми в деревне листовок и другой подпольной литературы. Очень
действенной формой внесения политического сознания в кре-
стьянские массы явились митинги и демонстрации. Тяготы рус-
140
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
ско-японской войны побудили крестьян пристально следить за
ходом военных действий. В результате резко вырос спрос на га-
зеты. Важным фактором политической "динамизации” крестьян
была агитационная деятельность посещавших деревню револю-
ционно настроенных рабочих. Самую видную роль в политиче-
ском пробуждении деревни сыграла демократически настроен-
ная сельская интеллигенция - учителя, врачи, мелкие земские
служащие и др. Неоценимое значение имела деятельность гра-
мотных крестьян, которые в силу понятных причин были более
восприимчивыми к политической агитации и, в свою очередь,
сами воздействовали на остальную часть деревни. Не следует,
разумеется, забывать также о правительственной и черносотен
ной агитации в деревне. Таким образом, к началу приговорного
движения в деревне активно действовали уже все политические
силы от большевиков до правомонархических группировок чер-
носотенного типа. Понятно, что и приговорное движение не
могло остаться вне поля деятельности упомянутых политиче
ских и классовых сил. Более того, в самом начале этого движе-
ния политические партии, имевшие влияние в деревне, а также
демократическая сельская интеллигенция, развернули деятель-
ность по вовлечению в него как можно более широких групп
крестьянства. Целью подобной деятельности было объединение
крестьян вокруг партийных платформ.
Поначалу, крестьянство в силу присущих ему монархиче
ских настроений увидело в праве подачи петиций прежде всего
возможность рассказать царю о своих нуждах, главной из кото-
рых была, конечно, земля. Однако, как только стало очевид-
ным, что многие крестьяне в вырабатываемых на сельских схо-
дах приговорах и петициях не ограничиваются лишь местными
нуждами, а осмеливаются при этом высказвать и свои предло-
жения, действительно касающиеся “усовершенствования госу-
дарственного благоустройства", - министр внутренних дел Бу-
лыгин уже в середине марта 1905 г. выпускает циркуляр, при-
званный свести на нет действие упомянутого указа.80 В резуль-
тате местные власти стали чинить препятствия подобным бес-
порядкам или же добиваться составления таких петиций, деви-
зом которых было бы: "всем премного довольны”.81 Данное об-
стоятельство - наряду с тем, что деревня далеко не сразу узнала
Часть П
141
о своем новом праве, - и обусловило то, что весной и летом 1905
г. приговорное движение не достигло большого размаха*.
Приговоры и петиции этого периода, имеющиеся в нашем
распоряжении, а также аналогичные документы, проанализи-
рованные К. Сивковым, ясно показывают, что содержательно
главным, сквозным их элементом является вопрос о земле. Ре-
шением же этого вопроса, по мнению крестьян, должен был
стать переход государственных, удельных, церковных, а также
в той или иной мере частновладельческих земель в руки тех,
кто обрабатывает землю своим собственным трудом, то есть в
руки крестьян82. Большое место в текстах приговоров и петиций
занимает описание нищеты, разорения, темноты, бесправия и
забитости крестьян83. Часто встречаются требования об отмене
выкупных платежей и косвенных налогов, о наделении лесом и
сенокосами, об удовлетворении прочих крестьянских нужд84.
Немало также и требований политического характера. Среди
них фигурируют такие, например, как созыв народных предста-
вителей, сословное равноправие, демократические свободы, все-
общее бесплатное обучение и др.85
Вместе с тем нельзя не отметить и тот факт, что для многих
петиций и приговоров этого периода характерным пока оставал-
ся сравнительно скромный удельный вес политических вопро-
сов.88 Очевидно, из-за тяжести крестьянства на подъем револю-
ционная агитация в деревне просто в принципе не могла в столь
сжатые сроки принести "нужные" плоды.
Однако, наряду с петициями и приговорами, тексты кото-
рых еще не были достаточно политически насыщенными, появ-
ляются в рассматриваемый период и документы ясно выражен-
ного политического характера. В первых крестьяне гораздо
больше описывают свое приниженное положение, темноту, за-
битость и меньше выдвигают конкретных требований о корен-
ном изменении существующего положения.87 В последних же -
они меньше описывают и больше требуют, причем требуют ис-
ключительно от имени либо всего крестьянства, либо всего на-
рода.88 Сами требования при этом затрагивают, как правило,
основные звенья отношений собственности и политической сис-
темы страны. Разумеется, и в этих документах имеется немало
Некоторые делегаты Учредительного съезда Крестьянского союза в своих
выступлениях на съезде говорили, что даже летом 1905 г. многие кресть-
яне не знали об указе 18 февраля. См.: Протокол Учредительного съезда
Всероссийского крестьянского союза, с. 7, 9.
142
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
в политическом отношении расплывчатого, непоследовательно-
го, противоречивого. Но иначе и быть не могло - крестьянство к
этому времени только начало становиться восприимчивым к
революционной агитации и втягиваться в политическую борьбу.
Важнее, на мой взгляд, то обстоятельство, что несмотря на все
имеющиеся в приговорах иллюзии и непоследовательность,
часть крестьянства впервые выступает с социально-
экономической и политической программой, претворить в
жизнь которую в тогдашней России можно было только путем
революции.
Конкретно опасность данного движения для "устоев" имела,
как представляется, политический и идеологический аспекты.
Прежде всего в процессе составления, обсуждения и принятия
документов крестьяне организовывались, сплачивались и, та-
ким образом, неизбежно вступали в конфронтацию с властью. В
идеологическом же отношении эта опасность сводилась к тому,
что принятие ими документов с революционизированной поли-
тической программой свидетельствовало о сокращении сферы
влияния старой патриархальной идеология, и соответственно, о
расширении ареала идеологии революционно-обновленческой.
* * *
Какие организационные формы использовались для приня-
тия документов приговорного движения? Лениным приводится
образное определение крестьянской общины, которая, будучи
"пережитком старины" выступала вместе с тем и в роли своеоб-
разного "аппарата для воздействия на помещичьи усадьбы"*.
Надо сказать, что роль такого аппарата община (мир) выполня-
ла в годы революции не только по отношению к помещичьим
усадьбам, но и в гораздо более широком смысле: по отношению
к самодержавно-помещичьей власти и ее экономической основе
в целом. Использование крестьянством мира, а также в значи-
тельной степени и волости в таком качестве очень способствова-
ло то, что они представляли собой готовые формы организации.
Община, как неоднократно отмечал П. Зырянов, стала именно
организатором крестьянской борьбы, а сельские и волостные
сходы явились своего рода первой политической школой для
См. Ленин В.И. ПСС. Т.16. С.398. Определение принадлежит социал-
демократическому депутату П Думы Г.А. Алексинскому.
Часть П
143
деревни**. К роли общины "как ячейки классовой организации"
и "школы коллективных действий" привлекает также внимание
Т.Шанин* *. Сельские сходы, например, принимали приговоры об
отказе от выборов в Думу и в землеустроительные комиссии, о
присоединении к ВКС, об отказе платить продати и т.д.89
Приговоры были также в силу своего обязательного для
членов сельских обществ и волостей характера сильным
"цементирующим" средством в экономической борьбе крестьян.
Очень широкое распространение получило, к примеру, уста-
новление в приговорах сходов фиксированной арендной и зара-
ботной платы, условий аренды и т.д.90 В тех же районах, где
крестьянское движение поднялось до упразднения местных вла-
стей, сходы принимали приговоры о поддержании порядка, ко-
торым подчинялись все крестьяне91.
Что же касается изучаемого нами движения, то оно, как
видим, приговорам обязано даже своим названием. Приговоры
были, как уже отмечалось, основной разновидностью письмен-
ной фиксации решений сельских и волостных сходов по поли-
тическим и социально-экономическим вопросам, а следователь-
но, и основной разновидностью документов приговорного дви-
жения. Сельские и волостные сходы исключительно преоблада-
ли в роли главного субъекта этой документации. Весьма инте-
ресным своей качественной спецификой, но куда менее замет-
ным в количественном отношении субъектом документов приго-
ворного движения были различного рода собрания, а также
съезды крестьян92.
* * *
Каким же образом, и при каких внешних обстоятельствах
происходил сам процесс принятия интересующих нас докумен-
тов?
Условия, при которых вырабатывались и принимались по-
литические приговоры, петиции и т.д., разумеется, очень раз-
личались. Отметим прежде всего, что несмотря на все старания
правительства ни в коем случае не допускать принятия этих
Зырянов ПЛ. Крестьянская община Европейской России..., с. 65; Он же.
Некоторые черты эволюции крестьянского "мира" в дореформенную эпо-
ху. // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы, 1971 г. Виль-
нюс. 1974. С.885.
* Shanin Т. Russia as a "Developing Society". London, 1985. Vol.l. P. 72-87.
144
Социальные конфликты н крестьянская ментальность
документов, большая часть их, тем не менее, принималась пре-
жде, чем власти могли помешать этому. В качестве примера,
который вполне можно считать типичным, приведем принятие
еще в середине января 1905 г. волостным сходом Шучинской
волости Бобровского уезда Воронежской губернии телеграммы
на имя царя. Как следует из донесения начальника Воронеж-
ского губернского жандармского управления полковника Тар-
хова министру внутренних дел, писарь указанной волости
В. Княжев подготовил проект телеграммы и представил его на
обсуждение волостного схода. Сход обсудил и одобрил представ-
ленный проект, после чего телеграмма, в которой содержались,
в частности, "домогательства" к царю об обязательном увеличе-
нии крестьянских наделов и о необходимости "выслушать голос
народа при разработке реформ" была 15 января 1905 г. отправ-
лена адресату93. Примерно при таких же обстоятельствах при-
нимались и многие другие интересующие нас документы94. По-
добная процедура принятия могла иметь место, разумеется,
только лишь благодаря тому, что в условиях массового револю-
ционного движения у правительства просто не хватало сил и
средств для эффективного одновременного контроля за десятка-
ми тысяч селений страны. Поэтому чаще всего репрессивные
акции властей против тех, кто был причастен к такому виду
"преступной агитации" как принятие политических приговоров
следовали post factum, когда документы были уже приняты95. В
архивных фондах, например, немало содержится материалов о
таких мерах, как арест и заключение в тюрьмы лиц, состав-
лявших или предлагавших для принятия указанные докумен-
ты90. Мало того, аресты и заключение применялись порой даже
к тем, кто всего лишь подозревался в составлении приговоров.
Так, в частности, власти арестовали и отправили в уездную
тюрьму крестьянина слободы Макашевки Новохоперского уезда
Воронежской губернии Перелицина, подозреваемого в том, что
он явился инициатором принятия сельским сходом указанной
слободы политического приговора97.
Рассматривая вопросы, связанные с историей происхожде-
ния документации приговорного движения, нельзя упускать из
виду одно обстоятельство, весьма затрудняющее воссоздание
этой истории во всех ее существенных звеньях. Обстоятельство
это заключается в том, что источники, отражающие процесс
рождения указанных документов, содержат информацию только
о вхождении проекта в процедуру принятия (то есть кто и при
каких обстоятельствах предложил проект) и о выходе докумен-
Часть II
145
та (то есть сообщение о том, что документ принят)*. Сведения
же о том, как проходило собственно обсуждение (какие выска-
зывались участниками схода мнения, какие вносились дополне-
ния и т.д.) чаще всего отсутствуют, а в тех редких случаях, ко-
гда все же и встречаются - они очень скупы. Примером послед-
него может служить описание выработки наказа крестян слобо-
ды Покровской Новоузенского уезда Самарской губернии в I
Думу. Так вот, ход работы специальной комиссии по составле-
нию проекта наказа описывается на восьми (!) страницах, в то
время как о рассмотрении выработанного комиссией проекта на
волостном сходе говорится буквально только то, что он (проект)
сходом обсужден и одобрен98.
Как я уже отмечал, крестьянам довольно часто удавалось,
благодаря неведению властей, неоперативности или же отсутст-
вию у них в нужный момент достаточных военно-полицейских
сил проводить сам процесс принятия приговоров в сравнительно
мирной обстановке. Однако нередкими были и случаи, когда
эти документы принимались при всякого рода чрезвычайных
обстоятельствах. Так, например, в донесении самарского губер-
натора Якунина министру внутренних дел говорится, что 28
марта 1907 г. в д. Тетвель Бугульминского у. Самарской губ.
состоялся тайный сход крестьян восемнадцати (!) соседних селе-
ний, на котором обсуждались аграрный и рабочий вопросы и
был принят наказ во II Думу99. В других же случаях крестьяне,
угрожая властям и полиции применением силы, проводили схо-
ды и принимали приговоры совершенно открыто100. Некоторые
документы принимались при совершенно необычных и удиви-
тельных обстоятельствах. Примером такого документа может
быть наказ во II Думу, принятый (подписанный) в Воронежской
губернской... тюрьме находившимися там в заключении кресть-
янами-"аграрниками" (то есть активными участниками кресть-
янского движения)101.
Порой приговоры выносились на обсуждение или же при-
нимались на митингах. Так, 11 июня 1906 г. на митинге кре-
стьян слобод Алексеевки, Дмитриевки и Николаевки Бирючин-
ского уезда Воронежской губернии учителями Е. Федоровой и
И. Ковалевым был прочитан проект политического приговора,
который крестьяне одобрили и решили рассмотреть на ближай-
Но по большей части документов мы не располагаем даже и такой инфор-
мацией.
146
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
шем волостном сходе102. Были обсуждены и приняты приговоры
на митингах в слободах Кинель-Черкассы Бугурусланского уез-
да Самарской губернии и Уразовой Валуйского уезда Воронеж-
ской губернии.103
Так же, как и в целом, в крестьянском движении рассмат-
риваемого периода - при обсуждении и принятии документов
приговорного движения происходили порой вспышки внутри-
крестьянской борьбы. Не приходится, конечно, говорить о том,
что вспышки эти были частыми, но они все же были. Так, на-
пример, кулаки деревни Кульмановки Самарского уезда Самар-
ской губернии уничтожили после схода уже принятый приго-
вор104. Кулаки деревни Канаевки Николаевского уезда Самар-
ской губернии в попытке сорвать принятие приговора сумели
разогнать сход, что однако не помешало инициаторам принятия
собрать несколько позднее под текстом около 300 подписей и
направить его затем в I Думу105. В слободе же Репьевке Корото-
якского уезда Воронежской губернии приговор был уничтожен
кулаками, когда под ним поставили подписи уже более 50 кре-
стьян100.
* * *
Новый, то есть второй этап развития приговорного движе-
ния приходится на период октября-декабря 1905 г. Общая об-
становка обострения в стране революционного кризиса, небыва-
лые доселе масштабы крестьянского движения, многократно
возросшая активность в деревне политических партий непосред-
ственно отразились как на количественных, так и на качест-
венных характеристиках приговорного движения в данный пе-
риод. Количественные изменения проявились прежде всего в
том, что оно, получив большой размах, превратилось в движе-
ние всероссийское. Качественные же выразились в значитель-
ном изменении самой программы документов.
Развертыванию приговорного движения в указанный период
очень способствовала деятельность Всероссийского крестьянско-
го союза (ВКС). Учредительный съезд ВКС (проходил с 31 июля
по 1 августа 1905 г.) рекомендовал, в частности, "настойчиво
добиваться составления общественных приговоров о крестьян-
ских нуждах на сельских, волостных сходах и частных собра-
ниях..."107 Очень интересны своей программой приговоры сель-
ских и волостных сходов о присоединении к ВКС и по другим
вопросам, связанным с его деятельностью. Общее количество
Часть II
147
этих приговоров было весьма значительным. Например, по ут-
верждению С. Мазуренко (одного из руководителей ВКС), ко II
съезду Союза 6-10 ноября 1905 г., в главный комитет и непо-
средственно на съезд было прислано несколько тысяч пригово-
ров.108 Значительная группа таких приговоров за ноябрь-
декабрь 1905 г., проанализированная Е. Кирюхиной и С. Дуб-
ровским, показывает радикальный характер требований кресть-
ян, примкнувших к Крестьянскому союзу109. Так, из 182 при-
говоров, рассмотренных Е. Кирюхиной, требование Учредитель-
ного собрания содержится в 50 приговорах; в 123 документах
крестьяне требовали созыва Государственной думы, обладающей
всеми законодательными правами; в 106 - содержится требова-
ние выборности всех властей снизу доверху; в 83 - выборности
земства и расширения его прав; в 101 приговоре говорится о
демократических свободах; в 146 - крестьяне требовали введе-
ния всеобщего бесплатного образования. Однако, с другой сто-
роны, в приговорах не указывалось, какая форма государствен-
ного правления должна быть установлена в России: республика
или монархия. А это говорит о том, что даже этой
"продвинутой" части крестьян еще необходим был политиче-
ский опыт, для того, чтобы она доросла до требования респуб-
лики110. В 146 приговорах заявлено о необходимости уничтоже-
ния частной собственности на землю и передачи всех земель
крестьянству. Только в 2 приговорах из 182 допускается час-
тичный выкуп помещичьих и крестьянских надельных земель;
в 3 приговорах заявлялось, что все земли должны быть переда-
ны без выкупа; в 63 приговорах крестьяне этого вопроса не ка-
саются, очевидно, предполагая, как само собой разумеющуюся,
национализацию земли без выкупа; в 114 - решение этого во-
проса оставлялось за Учредительным собранием или Государст-
венной думой. В 86 приговорах говорилось о необходимости
уничтожения батрацкого труда, в 4 - об уравнительном земле-
пользовании, в 115 - о необходимости уничтожения выкупных
платежей и в 123 - о необходимости отмены косвенных налогов
и введения прогрессивного налога111. Особый интерес в приве-
денном перечне требований представляет, с одной стороны, вы-
сокий процент приговоров с требованием национализации зем-
ли, с другой - очень низкий процент документов, допускающих
выкуп. Очень примечательны надежды на решение вопроса о
земле Думой. Большое значение для понимания особенностей
сознания радикальной части крестьянства в рассматриваемое
148
Соцвальвые конфликты и крестьянская ментальность
время имеет представление о возможности "отмены" батрацкого
труда, отраженное в значительной части приговоров.
Как уже отмечалось, программе документов второго этапа
приговорного движения свойственны весьма существенные от-
личия от документов января-сентября 1905 г. И отличия эти
отнюдь не локализованы приговорами низовых организаций
ВКС. Для октября-декабря 1905 г. в целом характерно резкое
увеличение удельного веса приговоров с широкими политиче-
скими и экономическими требованиями, как то: национализа-
ция земли, созыв Учредительного собрания, четырехчленная
формула избирательного права, демократические свободы, ам-
нистия борцам за народное дело и др.112 Вместе с тем содержа-
ние приговоров не исчерпываются этими общими требованиями.
Довольно широко представлены здесь и различные вопросы
конкретно-местного характера. Такие, например, как требова-
ния о выделении крестьянам продовольственной помощи, сена,
дров, о сложении выкупных платежей, об увеличении числа
фельдшерских пунктов, школ и ряд других113. В целом эти до-
кументы весьма близки по своей программе к рассмотренным
выше приговорам низовых организаций ВКС114.
Существенные различия между документацией первого и
второго этапов приговорного движения заключаются также в
том, что очень заметно изменился состав ее адресатов. Если на
первом этапе большинство документов адресовано царю, либо
правительству, то на втором - удельный вес документов с таки-
ми адресатами резко падает. С другой стороны, на втором этапе
большое количество документов либо адресовалось революцион-
ным партиям и организациям - особенно ВКС - либо вообще не
имело определенного адресата115.
* * *
Несмотря на то, что министр внутренних дел П. Дурново в
циркуляре № 41 от 31 декабря 1905 г. предписал всем губерна-
торам прекратить принятие сельскими сходами приговоров, а
лиц, участвовавших в их составлении, отдавать под суд116, со-
ставление приговоров продолжалось, и в конце 1905 - начале
1906 г. приговорное движение вступает в новую стадию - со-
ставление приговоров и наказов будущим депутатам I Государ-
Часть П
149
ственной Думы*. Наивно полагая, что Дума даст им землю и
уничтожит полицейско-бюрократический гнет над деревней,
крестьяне в наказах, приговорах, письмах, телеграммах рисо-
вали картину своего бедственного положения и требовали - с
различными вариациями - земли и воли117.
Следует отметить, что с принятием и отправкой в Думу на-
казов и приговоров правительство вело еще более решительную
борьбу, чем в свое время с составлением петиций противоправи-
тельственного содержания. Департамент полиции указывал, что
"составление наказов не может быть иначе рассматриваемо как
преступная агитация", и что сельские сходы, собравшиеся для
их принятия, необходимо "разгонять... не останавливаясь перед
применением силы"118. В попытках прекратить принятие при-
говоров и наказов местные власти прибегали к весьма разнооб-
разным мерам: от таких, например, как недопущение участни-
ков сходов в здание волостных правлений, до таких - довольно
обычных - как арест зачинщиков и захват уже принятых доку-
ментов11®. Однако все эти меры, как правило, ни к чему не
приводили и вплоть до роспуска Думы туда ежедневно поступа-
ло по нескольку десятков документов, написанных к тому же
нередко на основе примерных наказов революционных партий и
организаций120.
Общее количество наказов в I Думу довольно значительно.
Только в Трудовую группу, по подсчетам Л. Брамсона, к 8 ию-
ля 1906 г. поступило свыше 400 крестьянских наказов и приго-
воров из 50 губерний с общим числом подписей под ними
44826121. Но документы эти присылались и в другие фракции, а
также в адрес Думы вообще. П.Маслов, например, сделал крат-
кий обзор 536 наказов и приговоров, заметив, что это далеко
"не полный комплект"122. По данным П.Першина, только в
РГИА хранится более одной тысячи таких документов128. На
самом же деле их, как было показано в разделе 9 предыдущей
части, несравненно больше.
Последовавший в ночь с 8-го на 9-е июля разгон I Думы оз-
начал, кроме всего прочего, и уничтожение основного для пер-
Правда, в конце 1905 г. было принято совершенно незначительное коли-
чество таких документов. Например, по Самарской и Воронежской губер-
ниям из имеющихся у нас 137 "думских” документов в указанный период
принят только 1. Поэтому в соответствии с общей периодизацией револю-
ции было бы, как нам представляется, вполне правомерным начинать
данный, то есть третий этап приговорного движения не концом 1905 г., а
началом 1906 г.
150
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
вой половины 1906 г. адресата документации приговорного
движения. Действительно, роль думы как центра "притяжения"
приговоров и наказов на данном этапе движения была очень ве-
лика. Вместе с тем не следует ее преувеличивать, ибо на протя-
жении 1906 г. немало было принято и политических докумен
тов, для Думы не предназначавшихся. Спектр их целевого на
значения довольно широк. Здесь мы найдем и приговоры - дек-
ларации, запечатлевшие отношение крестьян к широкому кругу
политических и общеэкономических вопросов, и документы, в
которых наряду с резолюциями общего характера зафиксирова
ны также постановления о захвате помещичьих земель, о сме-
щении местных властей, об отказе платить подати и ряд других
решений и требований конкретно-практического свойства124.
Для документации "перводумского" этапа приговорного
движения, так же как и для приговоров предыдущих этапов,
характерна тенденция к постепенному изменению соотношения
в их текстах между вопросами конкретно-местными и общими в
пользу последних. Разница заключается лишь в том, что исход-
ный уровень программы документов данного периода заметно
выше. Иначе говоря, программа первых наказов, к примеру,
представляет собой более высокую ступень сравнительно с про-
граммой петиций и приговоров зимы-лета 1905 г.125 Это и по-
нятно - ведь на содержании документации "перводумского'' пе-
риода уже в значительно большей степени сказались и деятель-
ность в деревне революционных партий, и, вероятно, собствен-
ный опыт крестьян, приобретенный к этому времени.
Особенно явственно отмеченная тенденция проявляется в
документах, принятых сходами и собраниями крестьян после
ответа Думы на тронную речь царя120. В них широко представ-
лены, с одной стороны, такие основные лозунги революции, как
созыв Учредительного собрания, национализация земли, четы
рехчленная формула избирательного права, а с другой - требо-
вания более частного порядка, такие, например, как отмена со-
словных привилегий, реформа земского и волостного управле-
ния на основе независимости от администрации, выборности и
ряд других. Особенно много внимания в приговорах и наказах
было уделено вопросу об ответственности должностных лиц пе-
ред народом. Нередко выдвигалось требование привлечь к суду
деятелей царской администрации. Новым моментом было появ-
ление в заметном числе требований об удовлетворении нужд ра-
бочих127. Министерская декларация 13 мая, нанесшая тяжелый
удар думским иллюзиям крестьян, вызвала целый поток приго-
Часть II
151
воров и телеграмм. В них ясно указывалось на министров как
на "врагов народа" и выражалась полная поддержка Думе во-
обще или Трудовой группе в частности128. В приговорах этого
времени в большей степени начинает фигурировать на первом
плане требование "свободы" и подчеркивается, что без свободы
не видеть крестьянам и земли128. Например, если в мае
"Известия крестьянских депутатов" отмечали, что в Трудовую
группу поступает поток наказов и телеграмм с большим коли-
чеством жалоб на беззакония властей, то в июне эта газета из
номера в номер сообщала о приговорах, в которых выдвигалось
требование созыва Учредительного собрания. Так, 25-26 июня в
Трудовую группу поступило 38 приговоров, причем в каждом из
них крестьяне настаивали на созыве Учредительного собрания,
27 июня - 23 приговора с подобным же требованием, а 28-29
июня - 32 приговора, в том числе 13 - с требованием Учреди-
тельного собрания130.
Нельзя не отметить тот факт, что в наказах по сравнению с
приговорами программного характера весны-лета 1905 г. фор-
мулы политических требований более осмыслены и увязаны с
местными нуждами крестьян. Наряду с общеполитическими и
общеэкономическим требованиями содержатся и такие требова-
ния более частного характера как, например: "уничтожить во-
лостные суды", "убрать стражников", "положить жалование от
казны духовенству" и т.д.131 Во многих документах крестьяне
обещают депутатам свою поддержку и даже настаивают на том,
чтобы те, в случае невозможности добиться осуществления на-
родных требований через Думу обратились бы с призывом к на-
роду подняться на борьбу132.
И в заключение обзора "перводумской" документации при-
ведем итоги предварительного статистического анализа большой
группы приговоров и наказов, проведенного П. Масловым. В
имевшейся у него коллекции требование земли отмечено в 297,
разного рода политические требования - в 283, требование ам-
нистии - в 132 и обещание поддержки депутатам - в 133 нака-
зах133.
* * *
Следующий, четвертый этап приговорного движения прихо-
дится на первую половину 1907 г. Как и на предыдущем - его
документация связана прежде всего с деятельностью Государст-
венной думы. Качественная же специфика данного этапа опре-
152
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
деляется прежде всего тем, что он начался и проходил в усло-
виях усилившегося общего наступления реакции. Ввиду того,
что из-за репрессий властей политико-агитационную работу в
деревне стало сложно вести даже кадетам, наказы и приговоры
этого периода определенно в большей степени, сравнительно с
"перводумскими", вырабатывались непосредственно самими
крестьянами134. Таким образом, ценность этих документов со-
стоит в том, что крестьяне при составлении их использовали
опыт, накопленный ими на предыдущих этапах приговорного
движения. Согласно данным А. Нильве, во II Думу было посла-
но 711 приговоров, наказов, заявлений135. Уверен, что в дейст-
вительности их было значительно больше.
Из текстов приговоров и наказов видно, что крестьяне разо-
брались, что им нужно. Исходя из своих местных нужд, они
предъявляли общеполитические требования, наиболее, на их
взгляд, важные для крестьянства и для страны в целом.135
"Нам не одна земля нужна, - писали в своем наказе крестьяне
села Грабово Пензенского уезда той же губергии, - мы также со
всем трудовым народом требуем полной свободы совести, союзов
и собраний, для того, чтобы во всякое время могли открыто со-
бираться и обсуждать свои нужды"'.137 Однако в целом в доку-
ментах "втородумского" периода уже реже, по сравнению с
"перводумскими", встречаются радикальные общие требования
вроде национализации земли или четырехчленной формулы из-
бирательного права и, соответственно, увеличивается удельный
вес политических вопросов более частного характера (равно как
и конкретно-местных)138. Как видно из работы А. Нильве, со-
держательно главным для наказов во II Думу оставался, как и
ранее, вопрос о земле. Из 330 документов, содержащих требо-
вание разрешить этот вопрос, в 30 конкретные условия его раз-
решения не оговорены, а в 239 крестьяне требовали дополни-
тельного наделения их землей "в потребном количестве". Из
них: в 24 - за выкуп, в 70 - без выкупа, в 2 - на условиях, оп-
ределяемых Думой, и в 142 - без указания условий. Требование
отмены частной собственности на землю и передачи народу ча-
стновладельческих, удельных, церковных, монастырских и дру-
гих земель есть в 13 из 330 документов, а требование отчужде-
ния частновладельческих, казенных, удельных, церковных и
прочих земель и раздача их в собственность крестьянству - в 40
наказах139. Как видим, довольно умеренное требование допол-
нительного наделения землей содержится более чем в 72% на-
казов. Исследователи этого вопроса объясняют это тем, что, с
Часть П
153
одной стороны, во II Думу меньше поступило наказов от более
радикально настроенной части крестьянства и, с другой, - тем,
что многие из крестьян, испытав разочарование и попав под
нлияние либеральной буржуазии, уже не очень верили в воз-
можность перехода всей земли в свои руки и решили поэтому
добиваться более "осуществимого"140.
Как уже отмечалось выше, в целом для "втородумской" до-
кументации характерно некоторое снижение - сравнительно с
''перводумской" - удельного веса наиболее радикальных поли-
тических требований общего порядка. Такое, например, доста-
точно характерное для приговоров в I Думу требование, как со-
зыв Учредительного собрания, во "втородумских'' встречается
уже очень редко141. С другой стороны, радикальные требования
более частного характера, вроде амнистии, отмены смертной
казни, упразднения полиции представлены широко142. Нередко
крестьяне предупреждали, что в случае, если их наказы не бу-
дут осуществлены, они поднимутся на вооруженную борьбу143.
Весьма частые выражения солидарности с Думой и требования,
чтобы она стала "полновластной", свидетельствуют о том, что
большая часть крестьян продолжала верить в Думу144. Более
того, ни в одном из имеющихся в нашем распоряжении
"втородумских" документов не встречаются прямые выражения
недоверия Думе или предупреждения депутатам о том, что в
случае уступок правительству, они будут наказаны народом145.
В "перводумских" же - и то, и другое, хотя и редко, но встреча-
ется. С другой стороны, интересен приведенный А. Нильве факт
посылки во II Думу зажиточными крестьянами нескольких
приговоров, в которых содержится критика Думы "справа"145.
Все эти особенности ''втородумских" документов отражают, не-
сомненно, факт прямого на нее воздействия общей обстановки в
стране в условиях надвигавшейся реакции.
Очередным ярким примером очень слабой изученности про-
блем приговорного движения является состояние вопроса о его
географии. Оно никак не позволяет воссоздать сколько-нибудь
целостную и полную картину. Сопоставление данных, приво-
дившихся в упомянутых выше работах, выявляет многократное
превышение сведений о числе документов в региональных ис-
следованиях В. Михайловой, А. Кузнецова, Б. Трехбратова,
И. Кирьянова, автора этих строк, а также Д. Сёмочкина147 над
аналогичными общими данными работ П. Маслова, П. Пер-
шина, А. Нильве. Причем, на мой взгляд, разница эта станет
еще гораздо больше, если поиск документации будет произведен
154
Социальные конфликты в крестьянская ментальность
в соответствии с эвристической стратегией, изложенной в разде-
ле 9 предыдущей части данной работы. Никаких сомнений в
этом не оставляют, в частности, материалы моей работы по ка-
талогизации фондов Совета министров и Государственной Думы
РГИА, даже несмотря на ее незавершенность.
Воронежская и Самарская губернии:
районирование для сравнительного анализа
Как уже отмечалось выше, отбор для анализа Воронежской
и Самарской губерний предопределен был наличием по ним ос-
новательных хроник крестьянского движения. Но даже если бы
не последнее обстоятельство, то все равно выбор именно этих
двух губерний был бы, на мой взгляд, достаточно оправданным
в свете поставленных исследовательских задач. И вот почему.
Прежде всего, и та, и другая принадлежали к числу крупней
ших губерний России по численности крестьянского населения
(в общей сложности более 5 млн.) и являются поэтому вполне
достаточным полигоном для апробации разработанной исследо-
вательской стратегии.
Далее. Одна из трудоемких, но, как представляется, очень
необходимых задач данного исследования - изучение особенно-
стей проявления феномена приговорного движения в зависимо
сти от различий в социально-экономических и социально-
политических условиях. Само собой разумеется, что и регионы
для анализа следует по этой причине отбирать по признаку та-
кой "непохожести". И хотя Самарская и Воронежская губернии
в качестве таких непохожих и не являлись полярно противопо-
ложными, все же различия между ними очень велики. Они
принадлежали к различным типам общей и социальной аграр-
ной структуры148, значительно отличались друг от друга уров-
нем аграрного развития149. Очень существенны различия между
ними в масштабах и характере крестьянского движения в целом
и приговорного в частности.
Административно-территориально Самарская губерния под-
разделялась на 7 уездов, Воронежская - на 12. Безусловно, для
комплексного сравнительно-статистического исследования каж-
дая из этих губерний представляет собой слишком внушитель-
ный объект, чтобы ограничиться анализом только на губерн-
ском уровне. Но, в то же время, повторение процедуры анализа
для каждого из 19 уездов привело бы к фрагментарности общей
картины, затрудняющей улавливание устойчивых тенденций и
Чисть П
155
соотношений. Результаты предварительного анализа привели к
убеждению, что количественные параметры феномена приго-
ворного движения требуют для анализа наряду с губернией тер-
риториально-пространственных рамок более узких, чем послед-
няя, но более широких, чем уезд. С этой целью в рамках каж-
дой губернии проведена пространственная типизация всех 19
уездов, то есть их объединение в районы. Осуществлена она на
основе сходства-различия по важнейшим признакам социально-
экономического и социально-политического порядка, которые,
так или иначе, воздействовали и в конечном счете - даже пре-
допределяли масштабы, направленность и формы социальных
конфликтов в деревне*.
Во-первых, это такой признак, как доля дворянских земель
в общем количестве земли**. Во-вторых, отношение дворянских
земель к крестьянским надельным и купчим. В-третьих, удель-
ный вес дворов мало- и высокообеспеченных надельной землей.
В-четвертых, доля хозяйств безлошадных и однолошадных, с
одной стороны, и многолошадных (с 4 и более) - с другой. В-
пятых, доля крестьян различных разрядов***.
В итоге проведенного сравнения по всем выделенным выше
для типизации признакам Самарская губерния распадается на
два четко отграниченных района: северный (Бугульминский,
Бугурусланский, Самарский и Ставропольский уезды) и южный
(Бузулукский, Николаевский и Новоузенский).
Полностью согласен с Ю. Кахком и X. Лиги в вопросе о том, что прямых
связей между борьбой крестьян и их экономическим положением нет.
(Кахк Ю.Ю., Лиги Х.М. О связи между антифеодальными выступлениями
крестьян и их положением. // История СССР. 1976. №2. с. 92) Однако,
констатируя отсутствие таких связей, мы должны проявлять сдержан-
ность, дабы не допустить абсолютизации их отсутствия. Ведь именно спе-
цифика исторических условий определяет то, насколько непрямыми они
были. Так, совершенно очевидно, на мой взгляд, что в периоды революци-
онных кризисов, или - тем более революций - эти связи имеют тенденцию
к спрямлению. Правда, это спрямление выражается, видимо, скорее всего,
в том, какую направленность и формы получит борьба вовлеченных в
движение крестьян, а не в том, какие слои крестьянства вообще будут во-
влечены в движение.
Дворянское землевладение представляло собой постоянный фактор давле-
ния на сознание крестьянства, было одной из главнейших причин и по-
стоянно действующим поводом для крестьянского движения.
Большие различия между крестьянами разных разрядов сохранялись на
протяжении всей пореформенной эпохи и сказались также на характере и
формах борьбы в период революции.
156
Социальные конфликты н крестьянская ментальность
В южных уездах, по сравнению с северными, существовал
значительно более благоприятный (особенно в Николаевском и
Новоузенском уездах) для крестьян характер земельных отно-
шений: доля дворянских земель незначительна, отношение дво-
рянской к надельной земле невелико, более двух пятых кресть-
янских дворов - многоземельные. Крестьяне же северных уездов
находились в значительно худшем положении: доля дворянской
земли и ее отношение к надельной здесь намного выше, а более
половины крестьянских хозяйств - малоземельные. Более кон-
кретно положение выглядит так: доля дворянских земель в се-
верном районе составляет 11,8%, в южном - 4,3%150; отноше-
ние дворянской земли к надельной: на севере - 23,3%, на юге -
8,2%1S1; доля дворов, наименее обеспеченных надельной землей
(от О до 15 десятин): на севере - 58,7%, а на юге - всего
17,6%152; доля наиболее многоземельных дворов (более 25 деся-
тин): на севере - 4,8%, на юге - 42,3%*.
По обеспеченности рабочим скотом картина также отлича-
ется, хотя и не столь разительно. Если доля безлошадных и од-
нолошадных на севере лишь незначительно выше, чем на юге -
37,7% против 35,7%153 - то доля многолошадных дворов замет-
но выше уже на юге - 33,8% против 26,2%154.
Очень резко отличается в обоих районах удельный вес кре-
стьян различных разрядов. Если на юге бывшие государствен-
ные крестьяне составляли подавляющее большинство (70,6%),
то на севере - уже только относительное (44,4% )155. Бывшие
помещичьи: на севере - 15,3%, на юге - только 8,6%. Бывшие
удельные - соответственно 28,5% и 6,1%. Башкиры и тептяри -
11,7% и 1,8%. Немцы-колонисты - 0,1% и 12,9%.
По сравнению с Самарской, в Воронежской губернии между
различными ее частями не было столь резких контрастов соци-
ально-экономического плана. Поэтому здесь в условиях боль-
шей однородности при типизации необходимы более дробные
доли для некоторых из используемых нами признаков.
В итоге сравнения по выделенным для районирования пока-
зателям все 12 уездов губернии оказываются сгруппированными
в три района. В первый из них попадают 5 уездов, расположен-
Подсчитано по: Статистика землевладения... Самарская губ., с. 22-28.
Привлечение к сравнению наряду с надельной и купчей земли сделало бы
разницу в обеспеченности еще более резкой, так как подавляющее ее
большинство (86,7%) было сосредоточено опять-таки на юге. См.: Стати-
стика землевладения..., с.11.
Часть П
157
ных в центре губернии: Бобровский, Острогожский, Павлов-
ский, Бирючинский и Валуйский. Во второй - 5 уездов северо-
запада губернии: Воронежской, Коротоякский, Нижнедевицкий,
Землянский и Задонский. И в третьей - 2 уезда юго-востока гу-
бернии - Богучарский и Новохоперский.
Проследим, в чем количественно выражались различия ме-
жду ними. По такому показателю, как доля дворянского земле-
владения, картина выглядит так: в центральном районе эта до-
ля составляла 23,5%, в северо-западном - 14,1% и в юго-
восточном - 11,3%15в. Отношение дворянской земли к крестьян-
ской надельной составляло в центральном районе - 39,9%, в се-
веро-западном - 19,6% и в юго-восточном - 15,1%*.
Доля дворов наименее обеспеченных надельной землей (от О
до 5 дес.)** в центре составляла 23,2%, на северо-западе - 8,4%
и на юго-востоке - 4,9%157. Доля сравнительно более обеспечен-
ных (от 10 до 20 дес.), соответственно - 30,1%, 38,9% и
68,9%158. Удельный вес же наиболее многоземельного кресть-
янства (20-50 дес.) составлял, соответственно - 1,6%, 0,4% и
6,2%15в.
По обеспеченности рабочим скотом различия между рай-
онами выражались таким образом: доля безлошадных и о^дно-
лошадных в центре достигала 68%, на северо-западе - 49,3%,
на юго-востоке - 64,3%***. Удельный вес же многолошадных (4
и более) составлял, соответственно, 5%, 14,1% и 8,7%.
Доля бывших помещичьих крестьян в центральном районе
достигала 39,5%, в северо-западном - 18,3% и в юго-восточном -
Подсчитано по: Статистика землевладения... Выл. 5. Воронежская губер-
ния. С. 10. Прибавка к крестьянской надельной еще и купчей земли (от 50
дес. на двор) - почти не влияет на эти пропорции. В центральном районе в
этом случае соотношение составляет 36,7%; в северо-западном - 18,4%, в
юго-восточном - 14,7% (Подсчитано по: Там же. С.10. 14-25).
В Самарской губернии к наименее обеспеченным я отнес всю группу от 0
до 15 дес. в связи с тем, что там крестьянство в целом было значительно
более многоземельным (средний надел по губернии - 19,9 дес. на двор). В
Воронежской же обеспеченность была намного ниже, в среднем - 9,6 дес.
на двор, т.е. лишь 48,2% от среднего надела в Самарской губ.
* Военно-конская перепись 1905 г., с. 2, 14-17. По Бобровскому уезду в ма-
териалах переписи приводятся только частичные данные и они поэтому
нами не учитывались.
158
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
13,9%. Доля бывших государственных, соответственно,
60,1%, 81,6% и 86,1%*.
Как мы могли убедиться, по всем рассмотренным призна-
кам каждый из выделенных нами районов в большей или
меньшей степени четко отграничен от соседнего с ним.
В наихудшем положении находились крестьяне центрально-
го района. Он был подлинным бастионом дворянского землевла-
дения, составлявшего здесь почти четверть всего земельного
фонда. Наивысшим здесь было и отношение помещичьей земли
к надельной. Доля самых малоземельных дворов несравненно
выше, а среднеобеспеченных - значительно ниже, чем в сосед-
них северо-западном и тем более - юго-восточном районах.
Удельный вес многоземельных дворов совершенно незначите-
лен. Наиболее высока здесь и доля безлошадных и однолошад-
ных хозяйств, а доля многолошадных, в свою очередь, наиболее
низкая. Намного выше здесь по сравнению с остальными двумя
районами доля бывших помещичьих и, соответственно, ниже
удельный вес бывших государственных крестьян**.
По всем рассмотренным показателям в северо-западном
районе, по сравнению с центральным, существовали более бла-
гоприятные условия для крестьянства. Так, доля дворянской
земли здесь была почти в два раза, а отношение дворянской к
надельной - более, чем в два раза, ниже. Доля наименее обеспе-
ченных землей - в 2,8 раза ниже, а удельный вес среднеобеспе-
ченных - заметно выше. Намного ниже здесь и доля безлошад-
ных и однолошадных хозяйств, в то время как многолошадных
выше почти в три раза.
Юго-восточный район еще в большей степени, чем северо-
западный (исключением является только показатель обеспечен-
ности рабочим скотом) отличался, по сравнению с центром, бо-
лее благоприятными для крестьянства условиями. Здесь удель-
ный вес дворянской земли уже более чем в 2 раза, а отношение
дворянской к надельной - в 2,6 раза ниже, чем в центре. В юго-
восточном районе самая низкая доля малоземельных и несрав-
Подсчитано по: Статистика землевладения... Выл. 5. Воронежская губ.
С. 52. Крестьяне других разрядов составляли только 0,2% всех дворов гу-
бернии и, соответственно, в расчет нами не принимались.
Характерно, что по сравнению с северо-западными и юго-восточными рай-
онами, при проведении реформы 1861 г. у помещичьих крестьян центра
земли было "отрезано" значительно больше - 37,1% (в северо-:гяпядном и
юго-восточном, соответственно - 12,4% и 23,7%). Подсчитано по: Очерки
истории Воронежского края. Т.1. Воронеж. 1961. С.232.
Часть II
159
ненно более высокий удельный вес среднеобеспеченных и мно-
гоземельных хозяйств. Самая высокая здесь и доля дворов
бывших государственных крестьян.
Таким образом, различия по всем рассмотренным призна-
кам между центральной, северо-западной и юго-восточной груп-
пами уездов в Воронежской губернии и между северной и юж-
ной - в Самарской - имеют отчетливо выраженный, устойчивый
характер и поэтому при изучении крестьянского движения вы-
деление их в особые районы не только оправдано, но и необхо-
димо.
Унифицированный источник? Общее и особенное
в крестьянской ментальности по приговорам и наказам.
Обратимся теперь к анализу содержания документации
приговорного движения в Самарской и Воронежской губерниях.
Из 200 документов, выявленных для данного исследова-
тельского проекта, 156 приходится на долю Самарской губер-
нии и 44 - на долю Воронежской. Таким образом, моя коллек-
ция документов приговорного движения Самарской губернии
без малого в два раза больше, нежели те, которыми располагали
Н. Сперанский и Ф. Водоватов (соответственно 81 и 82 докумен-
та).100 Что касается Воронежской губернии, то здесь до недав-
него времени делать какие-либо сравнения вообще не приходи-
лось, поскольку не было ни одного примера специального ана-
лиза этой документации: лишь единичные приговоры и наказы
использовались в работах по революции 1905-1907 гг. в качест-
ве иллюстративного материала101. Коллекция же, привлеченная
Л. Сенчаковой, как уже отмечалось, - значительно меньше мо-
ей.
* * * •
Поскольку каталогизация фондов Совета министров и Госу-
дарственной думы начата была уже после завершения излагае-
мой здесь исследовательской программы - есть, безусловно, не-
обходимость напомнить приводившиеся уже выше ее итоги по
названным губерниям и сопоставить их с полученными мною
ранее. Всего в каталоге содержатся сведения о 70 документах по
Самарской губ. и 17 - по Воронежской, т.е. всего - о 87 доку-
ментах. До каталогизации же мною было мобилизовано в ука-
160
Социальные конфликты н крестьянская ментальность
занных фондах 62 самарских и воронежских документа (см.
приложение 1). Прирост весьма существен ный - на 28,7%.
Это очень значимый результат, подчеркивающий ведущую
роль самой, стратегии выявления докуьиентов, особенно важ-
ной, когда речь идет о таком "суперарх1«ве", как РГИА. Ведь
даже тщательный тогдашний мой поиск, проведенный по боль-
шей части в русле традиционной архивнж-эвристической пара-
дигмы, обеспечил неучет почти 29% * имеющихся в указанных
фондах приговоров и наказов. Несом нежно, в случае полной
реализации стратегии поиска, продемонс трированной в разде-
ле 9, процент неучета в целом архивной^ части документации
так или иначе вырос бы еще, за счет подь^лючения других фон-
дов. Но также несомненным представляе*мгся, что здесь резуль-
таты, в отличие от белорусских губерний, не будут столь шоки-
рующими: там статистическую совокупность приговоров автору
этих строк пришлось строить с "нулевого цикла", здесь отсчет
идет от уже собранной мною коллекции, в два с лишним раза
более весомой, чем у других исследователе й.
Разумеется, данный "прирост от ката_зюга" (25 документов)
вес всей собранной документации повы шает уже в гораздо
меньшей степени - на 12,5%. Ввиду этого -указанные документы
к уже проведенному до того исследован^по не подключались.
Ведь в связи с системным его характером изменения пришлось
бы в таком случае вносить по всей исследдовательской цепочке,
т.е. практически повторить его. Но сам^е главное - то, что
центр тяжести исследования лежит все-та_ки в плоскости мето-
дологической и источниковедческо-методкзческой, в апробации
новых исследовательских стратегий, а не в изучении конкрет-
ной проблемы самой по себе**.
Читай: как минимум, поскольку составление кжаталога все-таки не завер-
шено.
В этой связи должен отметить, что утвержден=ие Л. Сенчаковой относи-
тельно "десятка лишних приговоров", которы—е могут якобы изменить
"всю картину... показателей и возможно выво_дов" (Приговоры и нака-
зы..., с.76) - не что иное, как нонсенс, объяснись который можно, скорее
всего, элементарным незнанием азов статистики^. Теоретически такая си-
туация отчасти возможна, но лишь при следуюшцем непременном условии.
Предположим, что имеющаяся у меня коллекци я из 200 приговоров обра-
зована не путем мобилизации всего найденного ез архивах и публикациях,
а методом отбора из известных мне, скажем, 250—, 300 или 400 документов.
Причем отбор был не случайным, а по определенным критериям. К при-
меру, включал документы, в которых говорите!^ о необходимости безвоз-
мездного отчуждения всех помещичьих земель и, напротив, не включал
Чисть II
161
* * *
Из 200 документов 8, или 4% были приняты на первом
итапе приговорного движения (январь-сентябрь 1905 г.), 31, или
15,5% - на втором (октябрь-декабрь 1905 г.), 142 (71%) - на
• ретьем (1906 г.) и 19 (9,5%) - на четвертом этапе. Из 142 до-
кументов, принятых на третьем этапе, 137 приходятся на весну-
лето 1906 г., то есть на период, когда крестьянское движение
достигло второй - после осенне-зимней 1905 г. - высшей точки
еноего развития. Итак, из 200 документов 168 (84%) были при-
няты во время двух высших подъемов крестьянского движения.
Это очень примечательный факт, свидетельствующий о том, что
к целом активность крестьянства в принятии приговоров и в ос-
тальных формах борьбы была параллельной, а не альтернатив-
ной.
Как уже подчеркивалось выше, основную задачу данного
источниковедческо-методического исследования я вижу в разра-
ботке путей повышения информативной отдачи приговоров и
наказов. Поэтому выделяя посредством контент-анализа набор
показателей, я стремился учесть как можно в большей степени
многообразие их содержания. Вот какие признаки получены в
итоге учета всех имеющихся в 200 документах суждений, тре-
бований, запросов и просьб, лозунгов, призывов и приветствий,
предупреждений и обещаний, заверений и, наконец, постанов-
лений о конкретных мерах (см. приложение 7).
Как видим, количество этих показателей очень внушитель-
но (всего их 177), а тематика чрезвычайно широка: от скрупу-
лезного определения нормы наделения "всех граждан" России
землей ("по 15 десятин"), до требования учредить Международ-
ный суд для решения споров между государством и др. Широка
и амплитуда политических колебаний: наряду с массой левора-
дикальных требований (Учредительное собрание, национализа-
ция земли и др.) имеются и такие, в которых отображены мо-
те, в которых допускается определенная компенсация их владельцам и
т.д. Так вот в данном случае прибавление в последующем к гипотетиче-
ским 200 приговорам этих гипотетически отсеянных - действительно
очень заметно изменит картину. Но, разумеется, для этого потребуется от-
нюдь не десяток, а несколько десятков... Да ведь и в этом случае, учиты-
вая информативную насыщенность приговоров, такие изменения опреде-
ленно будут иметь отношение лишь к указанным двум показателям, но
никак не ко всему их множеству в документах, подвергшихся селекции!
(См. об этом также разд. 6, ч. 1).
162
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
нархические настроения ("царь нам нужен” и т.д.). Таким обра-
зом, в совокупности по своему содержанию они отражают коле-
бания крестьянских представлений в большем диапазоне, от на
дежд на частичное улучшение в пределах существующих обще-
ственных отношений до революционного радикализма.
Что можно сказать о распределении признаков в совокупно-
сти документов? Для ответа на этот вопрос построим ряд частот
их встречаемости (см. прил. 8). Из приведенных данных видно,
что значения частот встречаемости всех 177 показателей после-
довательно возрастают в диапазоне от 1 до 105 (взвешенная
средняя - 11,4). В верхней части ряда находятся наиболее инва-
риантные признаки. Однако говорить при этом об абсолютном
доминировании каких-либо из них не приходится. Даже если
взять, к примеру, группу признаков, связанных с Думой (а их
столь широкая представительность объясняется просто: 158 из
200 документов адресованы в I и II Думы), то, как видим, лишь
самый распространенный из них - призыв всемерно отстаивать
интересы народа (144 - здесь и далее в скобках указываются
номера признаков в приложении 7) - встречается чуть больше,
чем в половине документов. Остальные же (109, 136, 138) - не
преодолевают даже 50-процентный барьер.
<СИз признаков социально-экономического характера наибо-
лее часто встречающимися являются, во-первых, различные
формы констатации нищеты, разорения, малоземелья, высоких
арендных цен и налогов (23, 39, 46, 49). Это, если можно так
выразиться, реестр "проклятых проблем” российского крестьян-
ства. Далее идут выдвигаемые крестьянами варианты решения
этих проблем. Здесь мы видим и самые решительные из них -
требования национализации либо передачи земли тем, кто сам
на ней работает (1, 9); и более умеренные - в виде ряда вариан-
тов дополнительного наделения землей (17-19); и наиболее не-
определенные - в виде лозунга "Земля и воля", либо в абст-
рактной форме высказываемого требования об отчуждении ча-
стновладельческих земель и передачи их крестьянам (15, 21).
Высокой встречаемостью отличаются требования замены кос-
венных налогов единым подоходным налогом и, в меньшей ме-
ре, отмены недоимок и выкупных платежей (42, 44). Свидетель-
ством "центростремительных" настроений крестьян в отноше-
нии общины является довольно заметный вес требования об-
щинного землевладения и уравнительного землепользования
(12).\>
• Часть II 163
Среди часто встречающихся показателей политического ха-
рактера очень видное место принадлежит признакам, отражаю-
щим крейне враждебное отношение крестьян к правительству,
бюрократическому аппарату и к помещикам (85, 96, 102, 109,
155). В их кругу мы находим также заявления о готовности бо-
роться за свои интересы (62), требование созыва Учредительного
собрания (58) и различные варианты требований политических
свобод, отмены смертной казни и военного положения (77, 83,
84, 145). Далее идет широкий спектр требований демократиче-
ской реформы государственного строя и всеобщих равных, пря-
мых выборов с тайной подачей голосов (79, 89, 90, 115, 116,
120, 125). Чрезвычайно широкая распространенность требова-
ния амнистии борцам за "народное дело" (82) является прямым
свидетельством того, насколько существенно выросло у значи-
тельной части крестьянства - класса, характеризующегося как
раз локальностью социального самосознания - чувство классо-
вой солидарности. Знаменательно, что высокой частотой встре-
чаемости отличается и требование всеобщего бесплатного обуче-
ния для народа (126). Оно свидетельствует о принципиально но-
< вом социальном явлении - массовой потребности крестьян в об-
разовании.
Но обнаружив предрасположенность к революционным на-
строениям, крестьянство в силу своих конституциональных ха-
рактеристик не перестает быть массовой питательной средой
для традиционных надежд на "заступничество". Государствен-
ная дума времен революции 1905-1907 гг. и явилась крестьян-
скому сознанию таким заступником, только на сей раз не пер-
сонифицированным, а коллективным. Понятно, что не были в
данном смысле исключением и крестьяне, принимавшие приго-
воры и наказы. Конкретно это выразилось как в том, что из 200
выявленных документов 158 адресовалось в I и II Думы, так и в
том, что к числу часто встречающихся относится и ряд призна-
ков, отмеченных печатью "думских" иллюзий. Это выражения
веры в возможности Думы, солидарность с нею, готовность ока-
зать ей поддержку и т.д. (109, 131, 134, 136, 138, 143, 144).
Однако, при этом доверие крестьян к Думе нельзя назвать без-
раздельным и безоглядным. Ведь имеется в кругу думских при-
знаков также и предупреждение о том, что в случае уступок
правительству депутаты будут наказаны как "враги народа"
(107). Правда, вполне логичным представляется то, что количе-
ственно оно характеризуется лишь средним уровнем встречае-
мости.
164
Социальные конфликты и крестьянская ментальности
Чрезвычайно важным проявлением становящихся наблю-
даемыми процессов эрозии патриархального сознания, опреде-
ленной секуляризации и модернизации его, следует считать то,
что среднего уровня встречаемости достигают факты осуждения
дискриминации по признакам национальности, религии, пола и
стремление переложить содержание церкви с населения на го
сударство (150, 152). Близкая к средней встречаемость заявле-
ний о присоединении к ВКС (59) - очень красноречивый показа-
тель серьезных сдвигов в крестьянской ментальности. Как и в
предыдущем примере, здесь также впервые стала наблюдаемой
ориентация отдельных групп крестьянского населения на авто-
номное классовое движение.
Теперь о показателях с невысокой встречаемостью. 128 из
177 признаков встречаются в рассматриваемой совокупности
приговоров менее 10 раз (причем 39 из них - всего только по
одному разу). Вся эта большая совокупность признаков подраз-
деляется на несколько групп. Одна из них включает показате-
ли, отражающие стремление мелких производителей обезопа-
сить свое существование в условиях буржуазной эволюции сель-
ского хозяйства путем введения различных жестких норм наде-
ления землей, запретов найма рабочей силы и т.д. (10, 11, 13,
35, 40). Другая группа объединяет показатели, касающиеся ря-
да таких относительно частных в условиях революции вопросов,
как, например, требование, чтобы было проведено обязательное
государственное размежевание земель, или чтобы Дума приняла
закон о землеустроительных комиссиях и др. (27, 28, 33, 34,
36, 53, 54, 57, 177). К ней также примыкают требования и хо-
датайства об увеличении продовольственной ссуды и оказании
помощи крестьянам во время голода и падежа скота (50-52).
Третья группа, в отличие от предыдущей, объединяет при-
знаки, отображающие набор стратегических вопросов револю-
ции. Это суждения о необходимости объединения всего
"трудового народа", требования республики и 8-часового рабо-
чего дня, выражение недоверия к Думе и к партии кадетов (60,
63, 64, 66-73, 75, 76, 86, 97, 106, 110, 112, 114, 156). Четвер-
тую группу составляют постановления о всякого рода конкрет-
ных мерах. О захвате земли, например, или об отказе участво-
вать в выборах в Думу и т. д. (6, 26, 61, 87, 88, 101, 108, 154,
157, 158). В пятую группу следует включить те показатели, в
которых зафиксировано понимание крестьянами обреченности
таких институтов, как надельное землевладение и община. Это -
Чпсть И
165
требования передать надельные земли в частную собственность
крестьян, ликвидировать общинные законы и др. (31, 32, 121).
Шестую группу образуют "антиреволюционные" показате-
ли, свидетельствующие о царистских, конституционных и ре-
формистских настроениях. Сюда, кроме показателей типа:
"царь нам нужен" и "устранить чиновничье средостение между
царем и народом", следует, в частности, включить допущение
"справедливой" оценки и выкупа за отчуждаемые в пользу кре-
стьян помещичьи земли, призыв к единству депутатов-кадетов и
депутатов от крестьян, выражение надежды на достижение
мирным путем "заветных целей народа" и т.д. (55, 56, 135, 162-
166, 168-176).
И последнюю группу составляет большая совокупность по-
казателей, представляющих собой в сущности более специфиче-
ские варианты упоминавшихся уже требований, суждений и
т.д. с высокой частотой встречаемости*. Например, суждение о
том, что земля, как "дар божий" не должна находиться в част-
ной собственности, представляет собой разновидность требова-
ния национализации земли; требования общего сокращения
госаппарата и контроля народа за деятельностью всех госорга-
нов - варианты требования демократического переустройства го-
сударства. Последнее обстоятельство имеет большое значение,
поскольку дает возможность укрупнять признаки, к чему нам
придется позже еще прибегнуть.
Таким образом, группировка столь внушительной по коли-
честву совокупности "низкочастотных" признаков свидетельст-
вует, что они отнюдь не представляют собой какое-то хаотичное
множество, которое трудно упорядочить по какому-либо фор-
мальному или сущностному критерию.
Очень наглядно анализируемый набор показателей демонст-
рирует то, насколько значительно увеличивается объем ценной
информации о крестьянском сознании с привлечением, - наряду
со сведениями, содержащимися в резолютивной клаузуле, - ин-
формации, имеющейся в описательно-констатирующей части
документов.
Анализ ряда частот встречаемости показывает, что наиболее
высокочастотные показатели, с одной стороны, и низкочастот-
ные, с другой, сбалансированы таким образом, что относитель-
* Приложение 7, №№ 2-5, 14, 16, 22, 25, 29, 37, 38, 41, 43, 47, 48, 65, 74,
78, 80, 81, 91-95, 104, 105, 113, 118, 119, 122-124, 127-130, 132, 133, 137,
139-142, 147-149, 161.
166
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
ное преобладание первых по встречаемости как бы уравнове-
шивается большим количеством вторых, в результате чего
взвешенная средняя арифметическая встречаемости всех 177
признаков равняется 11,4.
Итак, уже анализ в первом приближении достаточно на-
глядно показывает, насколько объемно и с большим количест-
вом нюансов отражены в выделенных признаках социально-
экономические и политические потребности, интересы, идеалы
боровшихся крестьян, их настроения, социальные чувства и от-
ношение к широкому кругу проблем, стоявших перед крестьян-
ством и страной в целом.
* * *
Оценка информативного потенциала приговоров во многом,
безусловно, зависит от того, насколько в политической мен-
тальности крестьян они в состоянии отражать общее и насколь-
ко особенное. Определение этой способности в данном случае
тем более актуально, что массовое распространение различными
партиями и организациями в деревне таковых приговоров при-
водило к заметной унификации формы документов приговорно-
го движения. Насколько подобное давление имело результатом
нивелирование содержания приговоров?
Посмотрим с этой целью, что дает нам программа докумен-
тации по каждой губернии в отдельности. Общее количество
признаков по 156 документам Самарской губернии составляет
161*, а по 44 документам Воронежской губернии - 86**.
Что же является в их программе общим и что - особенным?
Для ответа на этот вопрос обратимся к показателям, представ-
ленным в документах как одной, так и другой губернии***. Как
видим, такими общими для приговоров обеих губерний являют-
ся 70 признаков, то есть всего лишь 39,5% от общего их коли-
См. показатели, приведенные в приложении 7, за исключением №№ 5, 31-
33, 35, 57, 60, 61, 87, 108, 113, 121, 130, 135, 154, 176.
** См. там же, показатели 1, 2, 5, 7, 9, 12, 15-19, 21, 23, 24, 26, 31-33, 35,
37, 39, 41-44, 46, 47, 49, 55-62, 65, 71, 77, 79, 82-85, 87-90, 93, 95, 100-
ЮЗ, 106, 108, 109, 113, 115, 116, 121, 125, 126, 130, 131, 134-136, 138,
140, 142-146, 150, 154, 155, 157, 158, 161, 163, 165, 167, 171, 176.
*** См. там же, показатели 1, 2, 7, 9, 12, 15-19, 21, 23, 24, 26, 37, 39, 41, 42-
44, 46, 47, 49, 55, 56, 58, 59, 62, 65, 71, 77, 79, 82-85, 88-90, 93, 95, 100-
ЮЗ, 106, 109, 115, 116, 125, 126, 131, 134, 136, 138, 140, 142-146, 150,
155, 157, 158, 161, 163, 165, 167, 171.
Чпсть И
167
честна (177). Какие это признаки? Без малого две трети их -
"высокочастотные". Характерно в этой связи, что из всех 49
показателей со встречаемое ью, равной 10 и выше (см. прило-
жение 8) в список 70 общих попадают 45. То есть меру общно-
сти в программах документов двух находящихся на значитель-
ном удалении друг от друга губерний отражают, главным обра-
зом именно эти 45 признаков с высокой встречаемостью.
Что они собой представляют? Из показателей социально-
экономического свойства это, прежде всего, констатация нище-
ты, разорения, малоземелья, высоких арендных цен и налогов
(23, 39, 46, 49). Затем - это упоминавшиеся уже различные ва-
рианты решения аграрного вопроса: национализация земли (1),
варианты дополнительного наделения землей (17-19), требова-
ние земли в форме лозунга "Земля и воля" (21). Общим для до-
кументов обеих губерний был и подход к проблеме субъекта
решения аграрного вопроса (разумеется, в тех случаях, когда
крестьяне вообще касались ее): в качестве такового мыслились
как Учредительное собрание, так и Дума (7, 24). Из признаков
с высокой встречаемостью общими являются и требования вве-
дения подоходного налога и отмены недоимок и выкупных пла-
тежей (42, 44). Особенно интересно, что в числе общих находит-
ся и требование общинного землевладения и уравнительного
землепользования (12).
Из "высокочастотных" признаков политического характера
общими для документов обеих губерний являются заявления о
присоединении к ВКС и о готовности бороться за свои интересы
(59, 62), требование Учредительного собрания и различные ва-
рианты требований политических свобод, амнистии, отмены
смертной казни и военного положения (58, 77, 82-84, 138, 145).
Далее идут требования демократической реформы государствен-
ного устройства (79, 89, 90, 115, 116, 125). Очень видное место
принадлежит показателям, фиксирующим крайне враждебное
отношение крестьян к правительству и помещикам (102, 103,
109, 155). Примечательно, что в списке общих признаков ока-
залось и осуждение дискриминации по признакам национально-
сти, религии, пола.
Теперь об оставшихся 25 (из 70) показателях со встречаемо-
стью менее 10. Около половины из них являются различными
вариантами охарактеризованных выше "высокочастотных" при-
знаков (2, 16, 26, 37, 43, 47, 65, 93, 95, 161). Остальные пред-
ставляют собой упоминавшиеся уже постановления о конкрет-
ных мерах (88, 101, 157, 158), свидетельства царистских, кон-
168
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
ституционных и реформистских настроений (55, 56, 140, 142,
163, 165, 171), выражения недоверия к Думе (106), приветствия
Трудовой группе (71), обличение отработочной системы (41) и,
наконец, осуждение Русско-японской войны (100).
Выше уже отмечалось, что 70 общих для обеих губерний
признаков составляют 39,5% от общего их числа (177). Если же
вывести этот показатель отдельно для показателей экономиче-
ского и политического характера, то результат получится очень
интересным: из 57 экономических показателей в список 70-ти
попадает 25 или 43, 9%, в то время, как из 120 политических в
нем оказывается 45, или уже только 37,5%. Таким образом,
мера общности в части экономической программы документов
заметно выше, нежели политической.
Теперь о тех показателях, которые встречаются только в
приговорах либо одной, либо другой губернии, т.е. отражают
особенное в их программах*.
Итак, 107 из 177 показателей (т.е. 60,5%) общими для до-
кументов Самарской и Воронежской губерний не являются. Ка-
кие показатели попали в эту совокупность? В подавляющем
большинстве это признаки, занимающие центральные и нижние
строчки ряда частот встречаемости. Прежде всего, естественно,
сюда попадают все 39 признаков со встречаемостью, равной
единице. Однако абсолютное большинство в совокупности при-
надлежит все-таки не им. 64 показателя (или 59,8% от 107)
имеют встречаемость от 2 до 9 (как помним, в число 70 общих
признаков их попало только 25). В совокупности "необщих”
оказались даже 4 признака со встречаемостью 10 и выше.
Конкретно обо всех этих показателях можно сказать сле-
дующее. Из четырех "высокочастотных" показателей один яв-
ляется предупреждением депутатам Думы о том, что в случае
уступок правительству они будут народом наказаны, а осталь-
ные три представляют собой требования суда над должностны-
ми лицами, демократической реформы местных органов власти
и перевода церкви на государственное содержание (96, 107, 120,
152).
Только в приговорах Самарской губ. содержатся признаки 3, 4, 6, 8, 10,
11, 13, 14, 20, 22, 25, 27-30, 34, 36, 38, 40, 45, 48, 50-54, 63, 64, 66-70, 72-
76, 73, 80, 81, 86, 91-94, 96-99, 104, 105, 107, 110-112, 114, 117-120, 122-
124, 127-129, 132, 133, 137, 139, 141, 147-149, 151-153, 156, 159, 160, 162,
164, 166, 168-170, 172-175, 177. Только в документах Воронежской губ.
встречаются: 5, 31-33, 35, 57, 60, 61, 87, 108, 113, 121, 130, 135, 154, 176.
• Часть II
169
Относительно оставшихся признаков в полной мере сохра-
няется группировка, проведенная выше при анализе частотного
ряда. Причем в трех из семи выделенных тогда групп совокуп-
ность необщих показателей сохраняет за собой все признаки.
Это, во-первых, показатели, отражающие стремления крестьян
застраховать себя различными нормами и запретами (10, 11, 13,
85, 40), во-вторых, признаки, имеющие отношение к частным в
условиях революции вопросам (27, 28, 33, 34, 36, 50-54, 57,
177), и, в-третьих, признаки, характеризующие разрушитель-
ные в отношении общины и надельного землевладения устрем-
ления крестьян (31, 32, 121). В составе необщих остается боль-
шая часть признаков "стратегического" значения (60, 63, 64,
66-70, 72, 73-76, 86, 97, ПО, 112, 114, 156). Лишь выражения
недоверия к Думе и приветствия Трудовой группе уходят, как
помним, из нее в совокупность 70-ти. Группа постановлений о
всякого рода конкретных мерах разделилась между совокупно-
стями общих и необщих признаков поровну. Причем в послед-
нюю попадают постановления о захвате земли, об организации
сопротивления войскам, об упразднении полиции, о различных
• мерах против духовенства и об отказе от участия в выборах в
Думу (6, 61, 87, 108, 154). Из группы признаков
"антиреволюционной" группы к совокупности 70-ти относятся
требования "довести до царя голос народа", допущение выкупа
по "справедливой" оценке, выражение благодарности царю "за
дарование милости" и, наконец, выражение надежд на дости-
жение мирным путем "заветных целей" народа. Остальные же
являются необщими (135, 151, 162, 164, 166, 168-170, 172-177).
В число последних входит и основная часть большой группы
показателей, являющихся разновидностями тех "высокочастот-
ных" экономических и политических требований, суждений и
т.д., которые вошли в совокупность 70-ти. Это различные вари-
анты требований решения вопроса о земле (общенародный зе-
мельный фонд), о понижении арендной платы и налогов
(освободить бедняков от уплаты налогов и податей), широких
политических свобод ("Претворить в жизнь свободы, обещанные
Манифестом 17 октября"), ликвидации сословного неравнопра-
вия крестьян (доступ крестьянам ко всем государственным
должностям), всеобщего обучения (ликвидировать привилегиро-
ванные школы) и др.*
* Там же, показатели 3-5, 14, 22, 25, 29, 38, 45, 48, 78, 80, 81, 91, 92, 94,
104, 105, 113, 118, 119, 122-124, 127-130, 132, 133, 137, 139, 141, 147-149.
170
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
•к к *
Таким образом, особенное в "программе" участников приго-
ворного движения в Воронежской и Самарской губерниях обес-
печивает 60,5% всех выделенных нами показателей, тогда как
общее - лишь 39, 5%. Но не является ли столь высокая степень
разнообразия следствием всего лишь того, что эти губернии не
представляют собой единого целого ни в территориальном от-
ношении, ни по социально-экономическому и социально-
политическому облику? Более показательным в данном случае
было бы, очевидно, установление меры общего и особенного в
программе документов от различных районов внутри каждой
губернии.
Посмотрим, какие наборы признаков дают нам документы
различных районов Самарской162 и Воронежской губерний163.
Как видим, даже при сравнении в первом приближении совер-
шенно очевидно значительное разнообразие в наборах показате-
лей и на районном уровне. Чтобы конкретизировать это пред-
ставление, составим перечни общих признаков для документов
различных районов внутри каждой из губерний164. Итак, соот-
ношений общих и необщих показателей на внутригубернском
срезе просто удивительно напоминает ситуацию на межгуберн-
ском уровне. Из 161 показателя документов Самарской губер-
нии общими для северного и южного районов являются 74, или
46%, а из 84 признаков документов северо-западного и цен-
трального районов Воронежской губернии общими для них яв-
ляются 34, т.е. 40,5% (соответствующий межгубернский пока-
затель составляет, как помним, 70 из 177, или 39,5%). Таким
образом, в каждой из губерний общие для документов различ-
ных районов признаки составляют значительно менее полови-
ны. Такое сочетание общих и специфических показателей явно
свидетельствует как о многослойности содержащейся в пригово-
рах и наказах информации, так и о ее региональной "поли-
хромности".
Ведя выше речь о 70 признаках, как о "носителях" общно-
сти содержания документов обеих губерний мы как бы посту-
лировали, что показатели общие для губерний таковыми же яв-
ляются и для всех четырех районов данных губерний. На самом
деле это не совсем так. Ведь для того, чтобы попасть в список
70-ти, достаточно, чтобы показатели были представлены в до-
кументах всего лишь одного из районов каждой губернии. По-
этому в строгом смысле слова общими признаками можно на-
Часть П
171
звать лишь те из 70, которые таковыми являются для совокуп-
ностей документов всех четырех районов. Посмотрим, что это за
признаки165.
Итак, в список общих для четырех районов признаков по-
пало всего только 28 показателей. Однако, несмотря на то, что
эти признаки составляют лишь 15,8% от общего их количества
(177), они тем не менее, благодаря высокой встречаемости, яв-
ляются своего рода "кристаллической решеткой" или же
"каркасом" общности программы всех 200 документов. Об этом
свидетельствуют такие выкладки. Суммарная встречаемость
всех 177 признаков составляет 2020. Из них 1261 (или 62,4%)
приходится именно на указанные 28 показателей, а 759 (37,6%)
- на остальные 149.
Очень интересно, что более высокая мера общности в части
экономических показателей, отмеченная уже применительно к
группе 70-ти, в той же степени проявляется и в группе 28-ми:
из 57 экономических по преимуществу признаков мы находим в
ней 11, или 19,3%, а из 120 преимущественно политических
сюда попали 17, что составляет уже только 14,2%.
В социально-экономическом спектре данной группы фигу-
рируют все те же "проклятые вопросы" крестьянства - нищета и
малоземелье, высокие арендные цены и разорительные налоги,
недоимки и выкупные платежи. Намечены и пути решения
этих проблем. При этом одни из них весьма конкретны и ради-
кальны (национализация, подоходный налог, "землю - тем, кто
сам ее обрабатывает"), другие же довольно туманны (15, 18,
21). Подтверждением преобладания центростремительных на-
строений крестьян в отношении общины и надельного земле-
владения над центробежными является факт присутствия в этой
совокупности и требования общинного землевладения и уравни-
тельного землепользования.
Теперь о политических показателях. Большая группа их
отражает однозначную и глубокую враждебность по отношению
к помещикам и ко всем эшелонам государственной власти (85,
102, 109, 138, 155). Выражением коренных сдвигов в крестьян-
ском движении и сознании крестьянства является тот факт, что
в довольно-таки узком кругу общих для всех районов показате-
лей оказались и те, которые отражают осознание необходимости
борьбы не только за "землю”, но и за "волю". Это и собственно
требование демократических свобод, и старый революционный
лозунг "Земля и воля", и требование упразднения сословного
строя. Общим для крестьян было и представление о том "архи-
172
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
медовом рычаге", с помощью которого можно будет провести
коренные преобразования в стране: созыв "выборных, облечен-
ных доверием народа" и всеобщие, равные, прямые выборы с
тайной подачей голосов, амнистия, бесплатное обучение для на-
рода. Было бы определенно алогичным, если бы в эту группу не
прошел также ряд показателей, связанных с основным
"вместилищем" тогдашних крестьянских надежд - Думой.
Итак, из 70 условно общих для совокупностей документов
двух губерний показателей районный "барьер" преодолели
лишь 28 признаков, которые, таким образом, и являются об-
щими в строгом смысле слова. Остальные 42 этот барьер пре-
одолеть не смогли. Набор этих признаков дает очень интерес-
ный материал для понимания некоторых весьма важных нюан-
сов ментальности охваченного движением крестьянства166.
Если характеризовать социально-экономический "спектр"
группы 42-х, то нельзя не отметить, что основная его часть
принципиально ничем не отличается от аналогичных показате-
лей в группе 28-ми. Например, суждение: земля - "дар бо-
жий"... - разновидность требования национализации земли.
Суждение о том, что аграрный вопрос решит Учредительное со-
брание, также по своему "вектору" близко к национализации.
Обличения отработочной системы - частный случай обличений
помещиков. Свои аналоги среди "28-ми" имеют также призна-
ки, касающиеся налоговой системы и цен на аренду. Другое де-
ло - показатели, которые вполне определенно отражают ожида-
ния крестьян относительно того, что аграрный вопрос решит
Дума (24, 26). И очень примечательно, что они-то как раз и не
попали в число “28-ми". Еще более важным представляется тот
факт, что не прошли в группу 28-ми еще два показателя, явно
отражающие нереволюционные, реформистские настроения: до-
пущение "справедливой" оценки и выкупа за отчуждаемые ча-
стновладельческие земли.
Иная картина складывается при сравнении показателей по-
литического спектра. Здесь, в отличие от экономических, - са-
мый революционный из которых (национализация земли) сумел
пройти в совокупность "28-ми" - в группе 42-х "застревает" це-
лый ряд таких радикальных признаков, как требование Учре-
дительного собрания, заявление о присоединении к ВКС и о го-
товности бороться за свои требования, выражение поддержки
Трудовой группы и др. (58, 59, 62, 71). И это, пожалуй, следует
расценить как "вариант" нормы: слишком уж новыми, непри-
вычными были они для крестьян, чтобы сразу стать еще и по-
Часть II
173
всеместными (даже при таком, разумеется, условном толкова-
нии "повсеместности")- Что же касается специфически кресть-
янского варианта секуляристских устремлений (152), то ему
для того, чтобы стать повсеместным, - определенно не хватало
"ресурса" актуальности в сознании крестьян, принимавших
приговоры и наказы.
Гораздо менее нормальным и теоретически ожидаемым сле-
дует считать другое обстоятельство. Оно заключается в том, что,
как видим, в анализируемой группе "оседают", не попадая в
число ”28-ми", с одной стороны, показатели, отражающие мо-
нархические и твердо реформистские настроения (163, 171), а, с
другой, - те из думских признаков, которые одновременно яв-
ляются "мягко" монархическими (165, 167). Учитывая роль
крестьянского монархизма как основной "несущей" патриар-
хальной ментальности, факт отсева подобных показателей из
совокупности устойчиво общих (группа 28-ми) уже сам по себе -
красноречивое свидетельство коренных сдвигов в политическом
сознании крестьян.
Очень интересный и ценный материал для наблюдений дают
и "думские" показатели. Но прежде всего следовало бы в этой
связи напомнить о традиции, порожденной редукционизмом
примитивно-классового подхода, схематично рассматривать от-
ношение различных социальных групп к Думе в основном лишь
как проявление "конституционных иллюзий". Безусловно, если
говорить о крестьянах, то в их отношении к Думе доминирова-
ли надежды на нее как на "народную (крестьянскую) заступни-
цу". В этом смысле восприятие ими Думы действительно было
по преимуществу иллюзорным и соответствующие показатели
приговоров правомерно толковать как проявление конституци-
онных иллюзий. Но нельзя упускать из виду, что по сравнению
с монархическими эти показатели, во-первых, олицетворяют все
же иную, более легкую разновидность крестьянских иллюзий.
По своей природе думские иллюзии отличаются от царистских
прежде всего тем, что они, в сущности, явились "побочным
продуктом" вовлечения крестьянских масс в революционную
борьбу и политизации в связи с этим крестьянского движения.
Кроме того, первые были куда менее долговечными, нежели
вторые и с ними, как показал опыт истории, крестьяне расста-
вались намного легче. Во-вторых, "иллюзорные" показатели в
думско-монархической ипостаси вообще, как отмечалось, не
пробились в группу 28-ми. Напротив, аналогичные признаки в
думско-антиправительственной ипостаси заняли в данной труп-
174
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
пе очень видное место (109, 136, 138, 144). А в-третьих, в нее
наряду с последними попадает и их "визави” - выражение недо-
верия к Думе.
Итак, за внешней унифицированностью приговоров и нака-
зов кроется в действительности неожиданно высокая степень
разнообразия их содержания, его многослойность и региональ-
ная полихромность. Меру особенного для документации всех
четырех районов обеих губерний отражают и выражают 84%
выделенных в ходе анализа показателей. Столь впечатляющее
общее их количество уже само по себе свидетельствует, что тра-
диционный для нашей историографии лимит в два-три десятка
показателей не в состоянии отразить информативную насыщен-
ность петиций и наказов. Подобный лимит, будучи следствием
чрезмерной генерализации, проводимой к тому же без соблюде-
ния элементарной стадиальности, объективно усугубляет и за-
крепляет впечатление о высокой степени унифицированности
содержания этих документов.
Чрезвычайно важным представляется то обстоятельство, что
мера содержательного многообразия оказывается почти одина-
ковой как для обеих губерний, так и для районов внутри каж-
дой их них. А поскольку различия по многим социальным па-
раметрам между северным и южным районами в Самарской губ.
и северо-западным и центральным Воронежской были очень
существенными, то с высокой степенью вероятности мы можем
утверждать, что количественные соотношения общего и особен-
ного в "программе" крестьян были производными от разницы в
местонахождении последних лишь постольку, поскольку при
этом имели также место эти различия.
Социальный "паспорт" приговорного движения:
Самарская губерния.
Переходим к изучению вопроса о том, что представляли со-
бой и как вели себя в революции те крестьяне, в чьих пригово-
рах и наказах высказано, как мы только что могли убедиться,
так много революционных, а еще больше - просто оппозицион-
ных требований, суждений и т.д. ... Иначе говоря, как соотно-
сились зарегистрированные в источниках состояния и направ-
ленность сознания и социально-политическая деятельность
этих людей на протяжении революции? При решении намечен-
ных уже выше в этом направлении задач будут затрагиваться в
Часть II
175
той степени, в какой это необходимо, и общие вопросы кресть-
янского движения в данных губерниях.
4с * 4с
Движением 1905-1907 гг. в Самарской губернии были за-
тронуты все ее 7 уездов. По подсчетам Н. Сперанского, движе-
ние наблюдалось в 190 волостях губернии, что составляло
62,1% от общего их количества (306)167. Однако если перейти к
подсчету по селениям, в которых наблюдалось движение, то
картина резко изменяется. В "Списке сел и деревень...” есть
сведения об участии в движении 569 селений губернии, что со-
ставляет только 23% от общего их количества (2477)*. Но мож-
но ли считать, что данные 23% селений представляют примерно
такой же процент крестьянского населения губернии? Для вы-
яснения этого вопроса был произведен подсчет количества дво-
ров всех 569 селений. Общее количество этих дворов составляет
151 651 или 39,2% от 386 500 крестьянских хозяйств губернии.
Полученный результат побуждает сделать небольшое отступле-
ние.
Как я уже отмечал выше и на чем в последующем должен
буду еще остановиться, объективное состояние "деревенской"
статистики социальных конфликтов вынуждает историков при
выяснении степени охваченности крестьян движением довольст-
воваться по большей части лишь сведениями о селениях, без
указаний о количестве участвовавших в том или ином выступ-
лении. Однако, в силу несопоставимости различных селений по
численности в них населения, единица "селение" нуждается,
безусловно, в дополнении единицей "двор" (или численность на-
селения). Только в этом случае возможно конкретное представ-
ление о том, какая именно часть крестьянского населения на-
ходилась в силовом поле движения. В частности, в рассматри-
ваемом здесь случае произведенный подсчет количества дворов
позволил вскрыть тот факт, что в движении принимали уча-
стие, главным образом, крестьяне наиболее крупных селений. В
то время, как на каждое из 2477 селений губернии приходилось
В это число я включаю все села, деревни, поселки, выселки, сельца и
слободы губернии. См. "Список населенных мест Самарской губернии...",
с. 385. Следует также отметить, что в "Списке сел и деревень Самарской
губернии, участвовавших в движении 1905-7 гт.”, приводятся сведения об
участии в движении селений всех типов, а не только сел и деревень.
176
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
в среднем 156 хозяйств, на каждое из 569 селений, участвовав-
ших в движении, их приходилось уже 266.
Из 569 селений губернии, затронутых движением, 291 или
51,1% относилось к северным уездам и 278 (48,9%) - к юж-
ным*. Общее количество хозяйств 291 северного селения состав-
ляет 60587 в то время, как общее количество хозяйств 278 юж-
ных селений составляет уже 91064. Дело в том, что селения
южных уездов, участвовавших в движении, гораздо крупнее,
чем селения северных уездов. Если на каждое из участвовавших
в движении северных селений в среднем приходилось 208 хо-
зяйств, то на каждое южное - 327 хозяйств.
Из 60587 хозяйств северных селений, затронутых движени-
ем, надельная земля была у 56987 дворов**. Всего же в север-
ных уездах насчитывалось 174449 дворов с надельной зем-
лей108, т.е. движением были охвачены селения, в которых на-
ходилось 32,6% всех дворов данного района, имевших надель-
ную землю. Из 91064 хозяйств южных уездов надельная земля
была у 89263 дворов. Всего в южном районе насчитывалось
162662 двора с надельной землей109, и, таким образом, здесь в
движении участвовали селения, в которых было сосредоточено 1
уже 54,8% дворов с надельной землей.
Итак, сравнительное исследование охваченности движением
крестьян районов с различными социально-экономическими ус-
ловиями показывает, что крестьяне южного района губернии,
т.е. района, наиболее продвинутого в развитии капиталистиче-
ских отношений, были охвачены движением в значительно
большей степени, нежели крестьяне северного района - района
большего сохранения остатков крепостничества.
Переходим к освещению вопросов охваченности движением
селений, участвовавших в приговорном движении, и селений,
участвовавших во всех остальных формах движения, кроме его
приговорной формы.
Всего в "Списке сел и деревень..." имеются сведения о 159
селениях, крестьяне которых приняли участие в приговорном
движении. Это составляет 27,9% от 569 селений, охваченных
Всего в северных уездах было 1440 селений, а в южных 1037. См.: Список
населенных мест Самарской губернии...", с. 385.
Из-за отсутствия данных о распределении по уездам безземельных хо-
зяйств и хозяйств, имеющих только собственную землю, я вынужден был
ограничиться вычислением процента охваченности движением дворов,
имеющих надельную землю.
♦ Часть II
177
крестьянским движением. В этих 159 селениях насчитывалось
58516 крестьянских хозяйств, что составляет уже 38,6% от об-
щего количества хозяйств 569 селений. В остальных формах
движения приняли участие 410 селений (72,1% от 569) с общим
числом хозяйств 93135 (61,4% от общего количества хозяйств
569 селений). Таким образом, селения, участвовавшие в приго-
ворном движении, были значительно крупнее селений, охвачен-
ных остальными формами движения. Если на каждое из по-
следних в среднем приходилось 227 хозяйств, то на каждое из
участвовавших в приговорном движении - 368 хозяйств.
Проследим, как изменяется картина охваченности приго-
ворным движением в северном и южном районах губернии.
Таблица 1*.
Охваченность крестьян северного и южного районов Самарской
губернии приговорным и остальными формами движения
Районы Селения, охва- ченные приго- ворным движе- нием Хозяйств в них Селения, охва- ченные осталь- ными формами движения Хозяйств в них
число % число % число % ЧИСЛО %
Северный 74 46,5 18575 31,8 217 52,9 42012 45,1
Южный 85 53,5 39941 68,2 193 47,1 51123 54,9
По губернии 159 100 58516 100 410 100 93135 100
Как видно из таблицы, удельный вес дворов южных селе-
ний в остальных формах движения лишь ненамного выше, чем
удельный вес дворов северных селений. Но что касается приго-
ворного движения, то здесь дворы южных селений составляют
уже более двух третей общего их количества в 159 селениях.
Степень охваченности крестьян приговорным движением на юге
была значительно больше, чем на севере. Если дворы северных
селений, участвовавших в приговорном движении, составляли
только 9,6% (16731) от общего количества имевших надельную
землю дворов этого района, то дворы южных селений - уже
24,2% (39 425). Таким образом, в южных уездах приговорное
движение развивалось на гораздо более широкой базе, нежели в
северных.
* * 4f
Нумерация таблиц и рисунков в каждой части работы автономная.
178
Социальные конфликты и крестьянская ментальност
Различные разряды крестьян Самарской губернии очень
существенно отличались друг от друга по экономическому по-
ложению . В этой связи представляется интересным вопрос о
степени охвата крестьян каждого из этих разрядов движением
1905-1907 гг. Тем более, что при решении этого вопроса дела-
лись и несколько поспешные выводы. Так, Н. Сперанский, ос-
новываясь на подсчете селений, участвовавших в движении, ут-
верждал, что бывшие помещиьи крестьяне преобладали в дви-
жении 1905-1907 гг. в Самарской губернии170. Но правомерно
ли это утверждение? Действительно, селений бывших поме-
щичьих крестьян, участвовавших в движении, насчитывалось
225, или 39,5% от общего количества селений, охваченных
движением, в то время как селений бывших государственных
крестьян - 220 (38,7%), бывших удельных - 94 (16,6%), немцев-
колонистов - 14 (2,4%) и башкир и тептярей - 7 (1,2%). Однако,
как мы выше имели возможность убедиться, проценты селений
- это еще не проценты крестьянского населения. Реальное пред-
ставление о последнем мы можем получить, прибегнув опять-
таки к подсчетам числа дворов в данных селениях (см. прил. 9).
Таким образом, Н. Сперанским не был учтен тот факт, что
селения бывших помещичьих крестьян были гораздо мельче,
чем селения крестьян других категорий. Если на каждое из
участвовавших в движении селение бывших помещичьих кре-
стьян приходилось в среднем только 125 хозяйств, то на селе-
ние бывших удельных - 351, а на селение бывших государст-
венных - уже 372 хозяйства**.
Как видно из таблицы, крестьяне всех разрядов губернии
были охвачены движением далеко не в одинаковой степени. В
наибольшей степени были охвачены движением бывшие поме-
щичьи крестьяне, положение которых в целом было наиболее
тяжелым. Сравнительно высокая степень охваченности также у
бывших удельных крестьян. Бывшие государственные крестья-
не, положение которых было сравнительно более удовлетвори-
Так, если у бывших государственных крестьян земельный надел на двор
составлял в среднем 22,8 дес., то у бывших помещичьих - только 7 дес., а
у бывших удельных - 13,8 дес. У бывших колонистов на двор приходилось
33 дес. надельной земли, у башкир и тептярей - 20 дес. (Статистика зем-
левладения... Вып. 28, с. 45).
Население нескольких селений было смешанным по разрядной принад-
лежности. В этих случаях количество дворов между представленными
разрядами делилось поровну. Возможная при этом неточность вряд ли
может быть сколько-нибудь существенной.
Чисть II
179
тельным, охвачены движением уже в значительно меньшей сте-
пени. Что же касается немцев-колонистов, башкир-вотчинников
и тептярей, то они, как видим, затронуты движением лишь в
небольшой степени.
Проследим теперь, каково было место крестьян основных
разрядов в приговорном движении и в остальных формах дви-
жения (см. Приложение 10). Наибольший интерес здесь пред-
ставляет прежде всего резкие колебания удельного веса бывших
государственных и бывших помещичьих крестьян в приговор-
ном движении и в остальных формах. Поскольку в целом по-
ложение бывших государственных крестьян было лучше, чем
положение удельных и, тем более, помещичьих - их удельный
вес в общем количестве дворов, охваченных остальными форма-
ми движения (а это, как мы увидим ниже - движение, главным
образом, экономического характера), гораздо ниже удельного
веса в приговорном движении (т.е. движении преимущественно
политического характера). Значительно более тяжелое положе-
ние бывших помещичьих крестьян, очевидно, обусловило уве-
личение их удельного веса в остальных формах движения почти
в 2 раза по сравнению с долей в приговорном движении. Срав-
нение же места бывших удельных крестьян в различных фор-
мах движения показывает, что в силу их более "срединного"
положения, их удельный вес в приговорном движении и в ос-
тальных формах движения практически одинаков.
* * ★
Прежде чем перейти к выяснению экономического положе-
ния крестьян, участвовавших в движении, нельзя не отметить,
что вообще данная проблема до сих пор еще решается в соответ-
ствующих исследованиях лишь исходя из общих построений, а
не на основе конкретных подсчетов. Между тем возможности
для таких подсчетов есть и они, следует сказать, немалые. Со-
вершенно определенно, в частности, можно говорить о возмож-
ности воссоздания по многим губерниям России структуры на-
дельного землевладения крестьян селений, вовлеченных в дви-
жение. Это уже само по себе дало бы значительный материал
для проведения сравнительно-статистического анализа, к чему в
последующем мы еще будем обращаться. Разумеется, и в этом
случае у историка социальных конфликтов будут все же далеко
не те возможности, что у исследователя экономической истории.
Для первого, в частности, предел возможной конкретизации -
180
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
пообщинные или поселенные сведения. Сколько-нибудь масси-
рованное использование подворных данных - сугубо гипотетич-
но, ввиду конституциональных особенностей источников по со-
циальным кофликтам в деревне. Стоит ли говорить, как невос-
полнимо много изучение последних из-за этого теряет. Особенно
в свете ряда исследований, к примеру, И. Ковальченко или не-
мецкого историка Х.-Д. Лёве, показавших, как много ценного и
даже неожиданного таится еще в, казалось бы, основательно
уже перепаханных материалах подворных обследований конца
XIX - начала XX века171.
Из 151651 хозяйства 569 селений, охваченных движением
1905-1907 гг., 1286 были безземельными и 4115 имели только
собственную землю в количестве 61838 десятин, т.е. в среднем
15 дес. на двор. У остальных 146 250 хозяйств было в общей
сложности 2160430 десятин надельной земли*.
Попытаемся сопоставить картину надельного землевладения
крестьян, участвовавших в движении, с общей картиной на-
дельного крестьянского землевладения. Для этого представим
надельное землевладение крестьян, охваченных движением, в
виде таблицы (см. Приложение 11), составленной по образцу
таблицы надельного крестьянского землевладения в губернии,
приведенной в работе Ф. Водоватова (см. Приложение 12). Как
явствует из таблицы, в движении 1905-1907 гг. принимали уча-
стие все слои крестьян губернии: бедняки (надел до 15 дес.), се-
редняки (15-25 дес.), а также зажиточные и кулаки (более 25
дес. на двор)**.
Однако, при этом структура участвовавших в движении за-
метно отличается от общей структуры. Так, удельный вес бед-
Кроме того, у 7948 дворов из этого числа наряду с надельной было также
24748 дес. собственной земли.
Надельная земля являлась, безусловно, главной материальной основой
крестьянского хозяйства. Однако, будучи даже главным, это, тем не ме-
нее, только один показатель экономического положения крестьянства. По-
этому наше деление крестьян на бедняков, середняков и кулаков в значи-
тельной степени, конечно, относительно. Отметим также, что в целом
вопрос о критериях выделения групп при изучении социальной структуры
деревни давно уже является предметом острых дискуссий. См., напр.: Ан-
фимов А.М. Методика изучения социальной структуры деревни. // Соци-
ально-экономические проблемы российской деревни в феодальную и капи-
талистическую эпохи (Материалы XVII сессии симпозиума по изучению
проблем аграрной истории). Ростов-на-Дону. 1980. С.215-230; Тюкавкин
В.Г. Методологические вопросы изучения разложения российского кресть-
Часть П
181
няков увеличивается с 46,7% в общей структуре до 59,9% в
структуре участвовавших в движении, причем увеличение это
происходит в основном за счет сокращения удельного веса за-
житочных и кулаков. Следует также отметить то обстоятельст-
во, что если удельный вес дворов зажиточных и кулаков в
структуре участвовавших в движении снижается по сравнению
с удельным весом в общей структуре с 19,9% до 12,3%, то их
удельный вес в количестве надельной земли снижается с 43%
до 26,7%. Это говорит о том, что в движении участвовала глав-
ным образом более "бедная" часть группы зажиточных и кула-
ков. Если в целом по губернии их средний надел на двор со-
ставлял 37 дес., то среди участвовавших в движении - только
31,6 дес. С другой стороны, удельный вес бедняков в количестве
земли возрастает с 19,6% в общей структуре надельного земле-
владения до 37,6% в структуре участвовавших в движении. То
есть в этой группе крестьян средний надел участвовавших в
движении был, напротив, выше, чем в целом по губернии (9,2
против 7,2 дес.). Эти факты говорят о наличии тенденции к не-
которому сближению экономического положения различных
слоев крестьян, участвовавших в движении.
Таким образом, хозяйства бедняков и середняков в сумме
составляли 87,7% от общего числа охваченных движением дво-
ров с надельной землей и безземельных, т.е. по своему составу
движение было преимущественно бедняцко-середняцким. При-
чем, интересно отметить, что из бедняцких дворов, участвовав-
ших в движении, 50,5% приходилось на группу от 10 до 15 де-
сятин (в общей структуре - только 41,3%). Этот факт подтвер-
ждает мнение Н. Сперанского о том, что главным участником
движения деревенской бедноты были бедняки хозяйствующие
(т.е. приближающиеся к середнякам, а не "голытьба")172. В
сумме дворы середняков и бедняков, приближающихся к серед-
някам, составляли 58,1% от общего количества дворов 569 се-
лений, охваченных движением.
Итак, из 180510 бедняцких хозяйств губернии движением в
той или иной мере были затронуты 88327 хозяйств (т.е. 48,9%),
из 128785 середняцких - 40992 (31,8%) и из 77201 хозяйства
зажиточных и кулаков - 18217 хозяйств (23,5%)*.
янства в эпоху империализма. // Там же. С.230-243; Зырянов ПЛ. Кре-
стьянская община Европейской России... С. 109.
Анализ экономического положения крестьян, участвовавших в движении,
разумеется, следовало бы дополнить выяснением обеспеченности их рабо-
182
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Проследим теперь, были ли существенны различия в эко-
номическом положении крестьян, участвовавших в приговорном
движении и в остальных формах движения (см. Приложе-
ние 13). Как явствует из таблицы, удельный вес бедняков и се-
редняков был более высоким среди крестьян, охваченных ос-
тальными формами. С другой стороны, группа зажиточных бо-
лее заметно представлена уже в приговорном движении. Приме-
чательным здесь, однако, является то обстоятельство, что, не-
смотря на общее снижение удельного веса бедняков и середня-
ков в структуре приговорного движения, удельный вес группы
середняков и бедняков, приближающихся к середнякам, при
этом не снижается и практически равен удельному весу данной
группы в структуре остальных форм движения (57,8% против
58,1%). Таким образом, бедняки, приближающиеся к середня-
кам, и середняки в равной степени являлись основной социаль-
ной группой в приговорном и в остальных формах движения.
Что же касается довольно высокого удельного веса зажи-
точных и кулаков в приговорном движении, то здесь необходи-
мо учитывать то обстоятельство, что подавляющее большинство
дворов этой группы (8884, или 85,8%) приходилось на Ново-
узенский уезд, в котором очень большой процент надельной
земли составляли неудобные земли*. Поэтому большая часть
этих дворов по реальному земельному наделу принадлежала
скорее к середнякам, чем к кулакам**.
Заметные колебания удельного веса различных групп кре-
стьян в структурах надельного землевладения приговорного
движения и остальных форм все-таки явно затрудняют ответ на
вопрос о том, в какой мере обе составные части крестьянского
движения связаны по показателю "надельное землевладение”,
во-первых, между собой, и, во-вторых, с общей структурой кре-
стьянства. Здесь существенную помощь должна оказать матема-
тическая статистика: теснота взаимосвязи между указанными
признаками может быть измерена при помощи линейного ко-
эффициента корреляции, довольно широко применяемого в ис-
чим скотом, а также размеров аренды. Однако, отсутствие поселенных
данных делает эту задачу невыполнимой.
У 14583 зажиточных дворов Новоузенского уезда, охваченных движени-
ем, всего было 463667 дес. надельной земли. Из этого количества неудоб-
ные земли составляли 146599 Дес., т.е. почти треть (31,6%).
Т.е. удельный вес группы бедняков, приближающихся к середнякам, и
середняков фактически более высок в приговорном движении, нежели в
остальных формах движения.
Часть П
183
следованиях по аграрной истории173. Вычисление коэффициен-
тов корреляции дало такие результаты (см. Приложение 14).
Полученные коэффициенты говорят о достаточно тесной
взаимосвязи между всеми признаками174. Это свидетельствует о
том, что соотношения крестьян различных социальных групп в
структурах землевладения приговорного движения и остальных
форм в определяющей степени зависели от соотношений в об-
щей структуре крестьянства*. Еще более тесная взаимосвязь
существует, как видим, между составными частями крестьян-
ского движения.
И в заключение сопоставим надельное землевладение кре-
стьян, участвововавших в приговорном движении в северных и
южных уездах губернии (см. Приложение 15).
Как видно из таблицы, картина надельного землевладения
крестьян, охваченных приговорным движением, отражает зна-
чительные различия в обеспеченности землей крестьянства се-
верных и южных уездов губернии. Так, для приговорного дви-
жения на севере характерно исключительное преобладание бед-
няков. На юге же, где крестьянство в целом было значительно
более обеспечено землей, бедняки в структуре приговорного
движения составляли уже лишь относительное большинство, а
удельный вес середняков, соответственно, был здесь гораздо
выше, чем в приговорном движении северных уездов. Обращает
на себя внимание также и тот факт, что если на севере зажи-
точные кулаки не участвовали в приговорном движении, то на
юге их дворы составляли уже 26% участвовавших**.
Однако, несмотря на столь значительные различия, струк-
туры приговорного движения севера и юга характеризуются
также и наличием важных общих черт. Во-первых, как в север-
ных, так и в южных уездах, из общего количества бедняцких
дворов, охваченных приговорным движением, значительно
больше половины (соответственно 58,2% и 56,2%) составляли
Правда, при этом следует иметь в виду, что если бы данные Ф. Водоватова
были полными, то абсолютные значения двух коэффициентов, выражаю-
щих тесноту взаимосвязи между приговорным движением и общей струк-
турой и между общей структурой и остальными формами движения, веро-
ятно, были бы несколько иными.
В действительности удельный вес дворов зажиточных и кулаков в приго-
ворном движении юга был намного ниже, поскольку 85,5% от общего их
числа составляли дворы Новоузенского уезда, в большинстве своем фак-
тически принадлежавшие, как уже отмечалось, скорее к середнякам, чем
к зажиточным.
184
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
дворы бедняков, приближающихся к середнякам. Во-вторых,
очень характерным является то обстоятельство, что резкие ко-
лебания на севере и на юге удельного веса бедняков, прибли-
жающихся к середнякам, и середняков как бы взаимно уравно-
вешиваются, в результате чего совокупный удельный вес дан-
ной группы в приговорном движении каждого из районов отли-
чается ненамного (соответственно, 56,1% и 62%)*.
Таким образом, абсолютное большинство участников приго-
ворного движения как в северных, так и в южных уездах гу-
бернии составляла группа бедняков, приближающихся к серед-
някам, и середняков.
* * *
Перейдем теперь к характеристике и сравнительному изу-
чению содержательной стороны движения. Как уже отмечалось,
единицей количественной характеристики крестьянского дви-
жения в этом плане является "выступление", т.е. сам факт того
или иного проявления социальных конфликтов. В "Списке сел
и деревень Самарской губернии, участвовавших в движении
1905-1907 гг." автором этих строк взято на учет 667 выступле-
ний. Из них 555 - выступления, в каждом из которых прини-
мали участие крестьяне не более одного селения и 112 - высту-
пления, в каждом из которых участвовали крестьяне несколь-
ких селений. Кроме того, в 23 выступлениях зафиксировано две
и более формы борьбы.
Так что "элементарной" единицей "выступление" никак не
нельзя считать. А между тем, сравнительно-статистическое ис-
следование, подобное проводимому здесь, требует именно как
можно более элементарных единиц анализа. Налицо, таким об-
разом, потребность в элементаризации указанной единицы, ко-
торая позволила бы определенно нивелировать различия между
выступлениями в отдельных селениях, выступлениями в груп-
пах селений и выступлениями со сложной структурой форм.
Требованию элементарности в большей степени отвечают высту-
пления крестьян в отдельных селениях. Следовательно, для
создания общей единицы для всех вышеперечисленных видов
А если учесть тот факт, что многие дворы зажиточных и кулаков факти-
чески были середняками, то в действительности удельный вес группы
бедняков, приближающихся к середнякам, и середняков в приговорном
движении юга был не ниже, чем на севере.
Часть II
185
выступлений необходима элементаризация выступлений в груп-
пах селений и сложных выступлений, которая сделала бы их
(>олее сопоставимыми с выступлениями в отдельных селениях.
В отношении групповых выступлений она предполагает разло-
жение каждого из них на случаи участия в нем селений. Обра-
тимся к конкретному примеру. В ночь на 4 ноября 1905 г. кре-
стьяне хутора Постоялого и слободы Харьковской Марьевской
полости Острогожского уезда Воронежской губернии захватили
хлеб на хуторе Лободин имения кн. Щербатовой175. Перед нами
налицо два случая участия, которые при статистическом ана-
лизе движения вполне сопоставимы с двумя выступлениями
•той же формы в отдельных селениях.
Что касается выступлений со сложной структурой, то каж-
дое из них "расщепляется" на зафиксированные в нем формы
борьбы и, таким образом, мы случаев участия получаем воз-
можность включить все эти формы в общие подсчеты в выступ-
лениях, избегая при этом искусственного увеличения количест-
ва выступлений. В этой связи не могу не выразить несогласие с
Н. Лещенко, по мнению которого выступления со сложной
структурой нельзя включать в общие подсчеты, так как если
учитывать в таких выступлениях только по одной форме борьбы
обедняется содержание форм, если же учитывать все формы -
происходит дробление одного выступления на несколько176.
Представляется, что применение единицы "случай выступле-
ния" снимает эту проблему. Например, при разгроме 29 августа
1906 г. крестьянами села Ромашкина той же волости Бузулук-
ского уезда Самарской губернии хутора купца Аржанова про-
изошло кровопролитное столкновение с казаками177.
"Выступление”, как видим, перед нами действительно одно, но
"случаев выступления” два: разгром и вооруженное столкнове-
ние. Противоречия здесь, на мой взгляд, нет.
Итак, вводимая для обеспечения сравнительно-статисти-
ческого анализа, единица "случай выступления", интегрирует, с
одной стороны, структурно простые выступления в отдельных
селениях, с другой, - случаи участия селений в групповых вы-
ступлениях, с третьей, - все формы борьбы, зафиксированные в
выступлениях со сложной структурой. Разумеется, это не един-
ственный возможный вариант интегральной единицы. Таковых
в роли своеобразных искусственных спутников натуральных
показателей (т.е. "селения" и "выступления") - в зависимости
от специфики выдвигаемых исследовательских задач может
быть выведено на орбиту даже несколько. Еще об одном воз-
186
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
можном варианте интегральной единицы речь пойдет в третьей
части.
После разложения 112 выступлений в группах селений и
23-х выступлений со сложной структурой мы получили из всех
667 учтенных выступлений в общей сложности 1004 выступле-
ний, которые распределяются по формам борьбы следующим
образом (см. Приложение 16).
По характеру и направленности все крестьянские выступ
ления традиционно подразделяются нашими исследователями
на два вида: выступления экономического и выступления поли-
тического характера178. Выступления экономического характера
- это те, целью которых являлось уничтожение (нанесение
ущерба) или захват в собственное пользование помещичьей и
другой частновладельческой собственности (реже - собственно-
сти казны и удела), а также улучшение условий аренды, найма
на работу, оплаты труда. Во время революции во всех извест-
ных еще пореформенному периоду формах экономических вы-
ступлений проявились новые черты, существенно изменившие
сам характер этих выступлений, а именно - массовость и значи-
тельно большая наступательность и организованность. Вместе с
тем, субъективно они и в этот период по-прежнему направлены
главным образом только на конкретных помещиков и других
собственников.
‘ Что касается политических форм движения, то к ним, по
сути дела, принято относить все выступления, непосредственно
направленные против государственного аппарата. Но таким об-
разом в одну группу объединяются выступления, весьма отли-
чающиеся друг от друга и по происходжению, и по характеру.
Если, например, отказы от уплаты податей, выступления про-
тив земских начальников и полиции, вооруженные столкнове-
ния с войсками и полицией, выступления против местных сель-
ских властей, отказ от выборов в землеустроительные комиссии
не были новыми для крестьянского движения 1905-1907 гг.*, то
такие формы, как попытки создания организаций политическо-
го и военного характера, политические демонстрации и митин-
ги, принятие приговоров с общеполитическими требованиями,
подготовка вооруженных восстаний и, наконец, установление
революционного самоуправления появились только в период ре-
Отказы от выборов в землеустроительные комиссии, на мой взгляд, впол-
не идентичны отказам от подписания уставных грамот в период проведе-
ния реформы 1861 г.
'IlK’Tb II
187
полюции. О политическом характере первых выступлений мож-
но говорить лишь в том смысле, что они, в отличие от экономи-
•н«ских, были непосредственно направлены против представите-
пей государственного аппарата*. Однако, эта непосредственная
направленность даже в период революции 1905-1907 гг. про-
должала в целом оставаться направленностью объективной, в то
время как новые формы выступлений были уже и субъективно
направлены против целого ряда государственных институтов.
Появление новых форм было результатом внесения в крестьян-
ское движение политического сознания. Представляется поэто-
му, что политические выступления первого и второго типа сле-
дует условно определить как выступления объективно-
политические и выступления собственно-политические.
Проследим, насколько изменяется удельный вес случаев
ныступлений экономического, объективно-политического и соб-
ственно-политического характера в зависимости от специфиче-
ских особенностей севера и юга Самарской губернии.
Таблица 2.
Распределение случаев выступлений различных групп
в северном и южном районах.
Районы Случаи выступлений
Всего ** экономических объективно- *** политических собственно поли- **** тических
число % число % число %
Северный 496 283 57,1 89 17,9 112 22,6
Южный 508 201 39,6 160 29,5 123 24,2
По губернии 1004 484 48,2 239 23,8 236 23,4
Как видно из таблицы, зависимость эта очевидна: удельный
нес случаев экономических выступлений в структуре случаев
выступлений на севере гораздо больше, нежели на юге, а вес
случаев объективно-политических выступлений на юге, напро-
В этой связи представляется справедливым мнение М. Симоновой, кото-
рая, говоря о такой форме политических выступлений, как столкновения
крестьян с полицией и войсками, отмечает, что выступления эти были
политическими постольку, поскольку движение перерастало в прямое
столкновение с механизмом государственной власти. - См.: Симонова М.С.
Указ. Соч. С.223.
Т.е. формы, имеющие в прил. 16 порядковые номера с 1-го по 5-й.
Порядковые номера с 6-го по 10-й.
**** Номера 11-15.
188
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
тив, значительно выше, чем на севере. Удельный вес случаев
собственно политических выступлений в обоих районах практи-
чески одинаков. Причина такого положения кроется, очевидно,
в том, что распространение этих выступлений в значительно
большей степени зависело от таких субъективных факторов,
как деятельность в деревне политических партий, демократиче-
ской интеллигенции и т.д., работавших как в северных, так и в
южных уездах губернии.
Проведенная выше общая типология случаев выступлений,
безусловно, полезна для нужд сравнительного анализа, но вме-
сте с тем ее вряд ли можно считать достаточной. Значимость
различных форм борьбы внутри каждой из трех групп, безус-
ловно, неодинакова. В них, в частности, можно выделить на-
ступательные формы. Среди случаев экономических выступле-
ний такими наиболее боевыми являются, надо полагать, во-
первых, разгромы как форма борьбы, в которой нашла выраже-
ние столь устрашающая для 1905-1907 гг. наступательность
крестьянского движения, и, во-вторых, захваты земли и уго-
дий, которые фактически лишали владельцев их экономической
базы179. Среди объективно-политических выступлений наиболее
боевыми представляются формы, выражавшие борьбу крестья-
нина против репрессивного аппарата: движение против земских
начальников, полиции и стражников, вооруженные столкнове-
ния с войсками и полицией. К наиболее боевым в данной груп-
пе можно, очевидно, отнести и отказы от уплаты податей, так
как значительная часть этих выступлений носила уже ярко вы-
раженный наступательный характер (крестьяне, прекращая уп-
лату податей, выдвигали политические требования)*. Среди соб-
ственно политических выступлений (демонстрации, попытки
создания политических организаций, подготовка вооруженных
восстаний, революционное самоуправление) к наиболее наступа-
тельным можно отнести все формы, отбросив только составле-
ние приговоров и наказов, как относительно более мирную в
данной группе форму борьбы.
В предыдущей таблице мы сравнивали удельный вес случа-
ев выступлений трех типов по "валу". Сопоставим теперь долю
См.: 1905 г. в Самарском крае. Приложения. С.110,114,117,126,129. Со-
гласен с М.Симоновой в том, что "для определения высших форм движе-
ния наряду с наступательностью, очевидно, необходим критерий организо-
ванности и политической сознательности”. См.: Симонова М.С. Указ. Соч.
С.223
Часть П
189
наиболее боевых форм движения в каждой из этих трёх групп
выступлений на севере и на юге губернии. В северных уездах на
них приходится: из 283 случаев экономических выступлений -
127 случаев (44,9%), из 89 случаев объективно политических
выступлений - 22 (24,7%), из 112 случаев собственно политиче-
ских выступлений - 31 (27,7%). В южных уездах, соответствен-
но: из 201 случая - 31 (15,4%), из 150 - 69 (46%) и из 123 - 14
(11,4%). Таким образом, удельный вес боевых форм выступле-
ний в целом гораздо больше в движении северного района. Этот
факт говорит о том, что если объективные условия, в которых
находились крестьяне южных уездов, благоприятствовали воз-
никновению и развитию движения на более широкой базе, то с
другой стороны, крестьяне северных уездов, раз поднявшись на
борьбу, были способны, по всей вероятности, в силу большей
остроты стоявших перед ними проблем идти на более решитель-
ные формы борьбы. Иначе говоря, крестьянское движение в се-
верных уездах, уступая движению в южных уездах по массово-
сти, явно превосходило последнее по "качеству".
Перейдем теперь к сравнению удельного веса различных
форм борьбы в приговорном и в остальной части движения (см.
Приложение 16).
Начнем с интегральной оценки степени взаимосвязи между
совокупностями случаев выступлений всех выделенных нами
форм в приговорном и в остальной части движения. Поскольку
они являются качественными признаками рангового типа, то
сделать это, в частности, можно путем вычисления коэффици-
ента ранговой корреляции Спирмена*. В данном случае он ока-
зался равным 0,52, что определенно говорит о невысокой степе-
ни соответствия между формами борьбы в приговорном и в ос-
тальной части движения. На выяснении причин этого мы оста-
новимся ниже.
Из 394 случаев выступлений крестьян, участвовавших в
приговорном движении 94 были экономическими, 66 - объек-
тивно-политическими и 223 - собственно-политическими. В ос-
тальных формах из 610 случаев экономическими были 390,
объективно-политическими - 173, собственно-политическими -
12. Таким образом, в приговорном движении удельный вес эко-
Он обладает теми же свойствами и интерпретируется так же, как и коэф-
фициент линейной корреляции (см.: Количественные методы в историче-
ских исследованиях. С.217-218). Более подробно о нем мы еще будем гово-
рить.
190
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
номических составляет 23,8%, а в остальной части движения -
63,9%; объективно-политических, соответственно - 16,7% и
28,3%; собственно политических - 56,6% и 2%. Таким образом,
селения, принимавшие политические приговоры, и в прочих
отношениях представляли собой по преимуществу политиче-
скую часть крестьянского движения губернии, тогда как
"деятельность” крестьян, охваченных другими формами движе-
ния, должна быть определена как в основном сугубо экономиче-
ская борьба.
Сравним теперь удельный вес наступательных форм борьбы
в приговорном движении и в остальной части крестьянского
движения. В приговорном из 94 случаев экономических высту-
плений наиболее боевых насчитывается 33 случая (35,1%), а ос-
тальной части из 390 - 125 (32%). Из 66 случаев объективно
политических выступлений приговорного движения к наиболее
боевым относится 37 случаев (56,1%), а в остальной части дви-
жения из 173 - 54 (31,2%). Что же касается случаев наступа-
тельных собственно политических выступлений, то здесь преоб-
ладание приговорного движения является еще более очевидным.
На его долю приходится 73,3% от общего количества случаев
этих выступлений (33 из 45), в результате чего их удельный вес
в общем количестве случаев выступлений приговорного движе-
ния составляет 8,4% по сравнению с 2% в остальной части
движения.
Итак, насколько мы могли убедиться, по соотношению раз-
личных форм борьбы приговорное движение стояло на качест-
венно более высокой ступени, нежели остальная часть кресть-
янского движения губернии.
Проследим теперь, насколько имела место в приговорном
движении отмеченная выше специфика соотношения форм
борьбы каждой из 3-х групп в северных и южных уездах. На
севере из 169 случаев выступлений приговорного движения 53,
или 31,4% - случаи экономических выступлений, 8 (4,7%) -
объективно политических и 104 (61,5%) - собственно политиче-
ских. В каждой из групп случаи наиболее боевых выступлений
составляют соответственно: 20 (37,7%), 6 (75%)* и 23 (22,1%).
На юге из 225 случаев выступлений 41 или 18,2% - случаи эко-
номических выступлений, 58 (25,7%) - объективно политиче-
ских и 119 (52,9%) - собственно политических. Из них случаев
Для исчисления процента число, разумеется, слишком незначительно, и в
данном случае делается это ради строгого следования процедуре.
Часть II
191
наступательных выступлений соответственно: 13 (31,7%), 31
(53,4%) и 10 (8,4%).
Как видим, особенности соотношения форм борьбы, отме-
ченные выше при рассмотрении движения в целом, четко про-
являются и в приговорном движении. Во-первых, поскольку
положение участников приговорного движения на севере было
хуже, чем на юге (см. Приложение 15), удельный вес случаев
экономических выступлений здесь значительно выше, а объек-
тивно политических, напротив, ниже, чем на юге. Во-вторых,
по этой же, как представляется, причине на севере удельный
вес случаев наиболее боевых выступлений в каждой из трех
групп выше, нежели на юге.
Таким образом, в северном районе приговорное движение,
возникнув на более узкой базе, было в то же время более насту-
пательным и боевым, чем в южном.
К числу наиболее существенных характеристик крестьян-
ского движения принадлежит и его интенсивность, понимая в
данном случае как отношение количества случаев выступлений
к количеству их субъектов. В приговорном движении 394 слу-
чая выступлений приходится на 159 селений, что в среднем со-
ставляет 2,47 случая на селение. В остальной части движения
610 случаев выступлений приходятся на 410 селений, т.е. в
среднем уже только 1,48 случая на селение.
* * *
Итак, по основным показателям приговорное движение сто-
ит на более высоком уровне, чем остальная часть движения.
Однако, для окончательного заключения по этому вопросу не-
обходимо решить еще одну проблему. Из 159 селений губернии,
охваченных приговорным движением, подавляющее большинст-
во участвовало в принятии приговоров только один раз и лишь
22 селения - более одного раза (список их см. в Приложе-
нии 17). В этой связи очень важным, несомненно, является во-
прос о том, развивалась ли параллельно с активностью в при
нятии приговоров активность крестьян 22 селений в других
формах движения?
Указанные 22 селения в основном были очень крупными, в
среднем 817 дворов в каждом. В целом на 22 селения прихо-
дится 116 случаев выступлений, в том числе экономических -
20 (наступательных - 7), объективно-политических - 26 (наибо-
лее боевых - 17), собственно политических - 65 (наступательных
192
Социальные конфликты и крестьянская ментальност
- 15). Таким образом, на 22 селения, составлявших всего 3,8%
от общего количества охваченных движением селений губернии,
приходится 4,1% всех случаев экономических выступлений
(наиболее боевых - 4,4%), 10,9% всех объективно-политических
(наиболее боевых - уже 18,7%) и 27,7% всех собственно поли-
тических (наиболее боевых - даже 33,3%). Интенсивность дви-
жения в группе 22 селений составляет 5,27 случаев, что в 2
раза выше, чем в приговорном движении в целом и в 3,5 раза
выше, чем в остальной части движения.
Интересно в этой связи посмотреть, каково экономическое
положение крестьян 22 селений.
Таблица 3
Надельное землевладение селений, наиболее активных в принятии по-
литических приговоров.
Размеры надел ь ной земли на двор Кол-во дворов % Кол-во земли %
0-5 3614 20,1 11559 5,6
5-10 3176 17,6 27404 13,3
10-15 5029 28,0 66028 32,1
Итого в I группе 11819 65,7 104991 51,0
15-25 6160 34,3 100971 49,0
Итого 17979 100 205962 100
Сравним теперь эти данные с общей структурой землевла-
дения приговорного движения (см. Приложение 13). Как видим,
самой примечательной особенностью структуры 22 селений яв-
ляется отсутствие группы зажиточных и кулаков, составляю-
щих в общей структуре 18,3% дворов. Соответственно - резко
возрастает удельный вес как бедняцкой, так и середняцкой
группы. Совокупная доля середняков и бедняков, приближаю-
щихся к середнякам, увеличивается до 62,2%. Причем боль-
шинством здесь являются уже середняки. Следовательно, груп-
па из 22 селений, являвшаяся самой активной частью приго-
ворного движения, была по своему составу бедняцко-
середняцкой, тогда как зажиточные и кулаки представлены
только в относительно менее активной части этого этого движе-
ния.
Таким образом, высокая активность крестьян 22 селений в
принятии политических приговоров вовсе не помешала им быть
одновременно и самой активной частью крестьянского движе-
ния Самарской губернии.
Чисть II
193
Итак, результаты комплексного сравнительно-статистичес-
кого анализа приговорного движения Самарской губернии по-
зволяют сделать некоторые выводы принципиального порядка.
Во-первых, крестьяне, участвовавшие в приговорном движении,
представляли собой наиболее активную часть крестьянского
движения в губернии периода революции. Бблыпая активность
приговорного движения по сравнению с остальной частью дви-
жения особенно ярко проявилась в новых, собственно политиче-
ских формах борьбы. Во-вторых, столь явное, как можно было
убедиться, соответствие между содержанием приговоров и пове-
дением в революции крестьян, их принявших, неоспоримо сви-
детельствует о том, что программа приговоров достоверна. И, в-
третьих, отсутствие в "Списке сел и деревень..." 29 из тех 188
селений губернии, от которых исходили 156 рассмотренных
выше приговоров, не явилось, как это показали результаты
анализа, препятствием для выявления устойчивых тенденций и
соотношений, разносторонне характеризующих изучаемый со-
циальный феномен. Так что данная хроника зарекомендовала
себя, как вполне адекватный источник для углубленного срав-
нительного исследования крестьянского движения по ряду на-
правлений.
...Воронежская...
Теперь обратимся к изучению того, что представляли собой
в революции крестьяне Воронежской губернии, участвовавшие в
приговорном движении.
По данным В. Степашина, всего в период революции 1905-
1907 гг. в Воронежской губернии были охвачены движением
крестьяне 364 селений всех уездов, что составляет 14,5% от
всех 2509 селений губернии180. Как выше уже отмечалось, не-
которые выступления и селения в них участвовавшие, описаны
в "Хронике" недостаточно конкретно, что не позволяет вклю-
чить их в общие подсчеты по программе моего исследования.
Всего в итоге взято на учет 337 селений, участвовавших в
движении, и оставлявших 13,4% всех селений губернии. В со-
ответствии с применяемым в работе поселенно-подворным
принципом учета охваченности движением был произведен под-
счет дворов в 337 селениях. Общее их количество равно 106205,
что составляет уже 27,3% от 388570 дворов губернии181. Как
видим, в Воронежской губернии еще в большей степени, чем в
Самарской, выражена тенденция к укрупнению селений, участ-
194
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
вовавших в движении, по сравнению с остальными селениями
губернии. Если среднестатистическое селение губернии состояло
из 155 дворов, то среднестатистическое из участвовавших
движении - 315 дворов. Из 337 селений 182 (или 54%) принад-
лежали к центральному району, из 125 (37,1%) - к северо-
западному и 30 (8,9%) - к юго-восточному. Таким образом, из
1099 селений центра движением было охвачено 16,6%, из 1035
селений северо-запада и 375 селений юго-востока соответственно
- 12,1% и 8%. Из 106205 дворов 59236 (55,8%) относилось к
центральному району, 29 743 (28%) - к северо-западному и
17 226 (16,2%) - к юго-восточному. Таким образом, дворы 182
селений центра составляли 32,9% всех дворов района (179 817),
дворы 125 селений северо-запада - 22,9% (129 550), а дворы юго-
востока - 21,7% (79 203)182.
Итак, нельзя не отметить, что особенности трех групп уез-
дов, позволившие выделить их в отдельные районы, явно нахо-
дят себе дополнение в особенностях картины охвата движением.
Но в отличие от Самарской губернии, здесь процент охвата
движением намного выше в районе с худшими для крестьянства
условиями. В районах же со сравнительно более благоприятны-
ми условиями процент этот, как видим, гораздо ниже.
Как уже выше упоминалось, из выявленных мною селений
приговорного движения 59 присутствуют в “Хронике". В 51 из
них183 (15,1% от 337) насчитывалось 23099 дворов, то есть -
уже 21,7% общего количества дворов 337 селений. Остальными
формами движения были охвачены крестьяне 286 селений
(84,9% от 337) с общим числом хозяйств - 83106 (78,3% от
106205 дв.).
Из приведенных цифр явствует, что отмеченный еще по Са
марской губернии процесс укрупнения селений от вообще неох-
ваченных движением к охваченным остальными формами, и от
последних - к участвовавшим в приговорном движении имеет
место и в Воронежской губернии. Причем само укрупнение
происходит почти в тех же пропорциях: 155 дворов - в среднем
на каждое селение губернии (в Самарской - 156), 290 - на охва-
ченные остальными формами (в Самарской - 227) и 453 - на ох-
ваченное приговорным движением (в Самарской - 368).
Проследим, как выглядит картина охвата приговорным
движением в каждом из выделенных нами районов (см. прил
18). Как видно из таблицы, крестьяне центрального района, ко-
личественно преобладая в остальных формах, в еще большей
степени преобладают в приговорном движении. Заметно возрас-
Чисть II
195
тает в приговорном движении, по сравнению с остальными
формами, и удельный вес крестьян юго-востока. В то же время
доля дворов северо-запада в приговорном движении резко сни-
жается. Соответственно выглядит и степень охвата приговорным
движением крестьянства каждого района. В центре им было ох-
вачено 7,9% всех дворов района, на юго-востоке - 5,4% и на се-
веро-западе - только 3,6%. То есть в Воронежской губернии, в
отличие от Самарской, наиболее широкой база приговорного
движения была все-таки в районе с наименее благоприятными
условиями для крестьян. Юго-восточный же район, сравнимый
по своему положению в Воронежской губернии с южным рай-
оном Самарской губернии, в этом отношении только на втором
месте.
* * *
Переходим теперь к выяснению вопроса о степени охвачен-
ности движением бывших помещичьих и бывших государствен-
ных крестьян. Всего в губернии по данным "Хроники..." из 337
селений движением было охвачено 184 селения бывших поме-
щичьих (54,1%) и 156 селений бывших государственных кре-
стьян(45,9%)184. Однако, как помним, в аналогичной ситуации
в Самарской губернии подсчет дворов резко изменил это соот-
ношение. Проследим поэтому, какой была ситуация в Воронеж-
ской губернии.
Таблица 4
Охваченность движением крестьян различных разрядов
Разряды крестьян Дворов в селениях, ох- ваченных движением Всего дворов Процент ох- вата движе- нием
число % число %
Бывшие госудаст венные 65373 61,6 282073 72.6 23,2
Бывшие помещичьи 40755 38,4 105813 27,2 38,5
По губернии 106205 100 388570 100 27,3
Данные таблицы лишний раз показывают, насколько дале-
ки от действительности выводы тех исследователей, которые су-
дят о степени охваченности крестьян движением по проценту
селений, охваченных им186. Из таблицы явствует, что в Воро-
нежской губернии, как и в Самарской, бывшие помещичьи кре-
стьяне в гораздо большей степени были охвачены движением,
196
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
чем бывшие государственные. Причина кроется прежде всего,
очевидно, в том, что их земельные наделы в среднем были в два
раза ниже, чем у бывших государственных (5,6 дес. на двор
против 11,1 дес.).186 Вследствие большей охваченности, удель-
ный вес бывших помещичьих крестьян в общем числе дворов,
охваченных движением, по сравнению с их долей в губернии,
значительно возрастает, а бывших государственных - заметно
падает. И тем не менее, в Воронежской губернии еще в большей
степени, чем в Самарской, бывшие государственные крестьяне
составляют абсолютное большинство дворов селений, охвачен-
ных движением.
Обратимся теперь к выяснению места крестьян разных раз
рядов в приговорном и в остальных формах движения (см.
Приложение 19). Как видим, картина охваченности крестьян
различных разрядов приговорным и остальным формами дви-
жения в Воронежской губернии куда менее контрастна, нежели
в Самарской187. Обращает на себя внимание и то обстоятельст-
во, что в отличие от Самарской губернии, где доля бывших по-
мещичьих крестьян в приговорном движении не отличалась от
их доли в общей структуре крестьянства губернии, в Воронеж-
ской эта доля была уже значительно выше (40,6% против
27,2%). Однако в целом, как видим, и здесь бывшие государст-
венные крестьяне - даже несмотря на заметное снижение их до-
ли в приговорном движении по сравнению с общей структурой
губернии - составляли абсолютное большинство.
* * *
Перейдем к выяснению экономического положения кресть-
ян, охваченных движением. У 106205 дворов всех участвовав-
ших в движении 337 селений имелась надельная земля в коли-
честве 955 829 десятин. Структура их землевладения в сравне-
нии с общей структурой надельного крестьянского землевладе-
ния губернии выглядела следующим образом (см. Приложе-
ние 20). Как видим, наиболее заметной особенностью структуры
землевладения крестьян, охваченных движением, является поч-
ти полное отсутствие в ней многоземельной группы (от 20 до
50 дес.), довольно незначительной по своему удельному весу
даже в общей структуре. Несколько ниже, по сравнению с об-
щей структурой, и удельный вес средней группы. В свою оче-
редь, доля каждой из трех бедных подгрупп несколько возрас-
тает и в результате - их совокупный удельный вес увеличивает-
Чисть П
197
ся с 88,4% в общей структуре до 92,6% среди участвовавших в
движении. Очень примечательны различия в степени охвачен-
ности движением каждой из групп крестьянства губернии. Наи-
больший процент охвата - 30,1% в самой малоземельной (0-5
десятин) подгруппе "бедной" группы. Затем, как и в Самарской
губернии - по мере увеличения обеспеченности землей происхо-
дит последовательный, без обратных всплесков процесс сниже-
ния процента охваченности, продолжающейся вплоть до группы
зажиточных и кулаков, где она уже сходит на нет.
Проследим теперь, какова была структура надельного зем-
левладения приговорного движения в сравнении с остальной ча-
стью движения (см. Приложение 21). Как явствует из таблицы,
надельное землевладение приговорного движения и остальных
форм отличались друг от друга весьма заметно. Отличие это вы-
ражается в том, что структура приговорного движения сдвинута
по сравнению со структурой остальных форм в сторону наиме-
нее обеспеченных групп (0-5 и 5-10 дес.), а остальные формы,
по сравнению с приговорным движением, - в сторону, близкой к
средней, и средней группы (10-15 и 15-20 дес.). Так, совокуп-
ный удельный вес наименее обеспеченных групп составляет
70,7% в приговорном движении и 57,5% в остальных формах,
совокупный же удельный вес близкой к средней и средней
группы, соответственно - 29,3 и 42,5%.
Следствием отмеченных особенностей структур приговорно-
го движения и остальных форм является то обстоятельство, что
для приговорного движения наивысшая доля в общем количест-
ве дворов селений, охваченных движением 1905-1907 гг., при-
ходится, как видно из таблицы, на группы наименее обеспечен-
ные (30,2% и 23,7%), а для остальных форм - наивысшей была
доля в средней, близкой к средней и многоземельной группах
(соответственно - 79,3%, 84,9% и 100%).
Колебания удельного веса различных групп в приговорном
и в основной части крестьянского движения делают опять-таки
настоятельно необходимой интегральную оценку тесноты связи
между ними, а кроме того и степени влияния на них общей
структуры надельного землевладения. Для этого вновь прибег-
нем к помощи линейного коэффициента корреляции (см. При-
ложение 22). Полученные коэффициенты свидетельствуют об
очень тесной связи между всеми признаками. Таким образом,
перепады доли различных групп крестьян в приговорном дви-
жении находятся в прямой и очень сильной зависимости от си-
туации в основной части крестьянского движения. Теперь, что
198
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
касается степени влияния общей структуры надельного земле-
владения на обе составные части движения. Степень эту мы
можем определить при помощи коэффициента детерминации1 1
В данном слечае коэффициенты детерминации составляют 88 и
98%. Таким образом, общая структура на 88% определяла со-
отношение групп в приговорном движении и на 98% - в осталь-
ных формах. Сравним теперь обеспеченность землей приговор-
ного движения в центральном, северо-западном и юго-восточном
районах (см. Приложение 23). Данные таблицы показывают
большие различия в обеспеченности землей между каждым из
районов губернии. Так, дворы наименее обеспеченной группы
(0-5 дес.), составляя в приговорном движении центра более тре-
ти от общего их количества, на северо-западе не составляют и
4%, а в структуре приговорного движения юго-востока вообще
не представлены. Группа хозяйств от 5 до 10 дес., включая в
себя почти все хозяйства приговорного движения северо-запада
и являясь первой по численности также и в центральном районе
- на юго-востоке составляла менее четверти всех дворов. Группа
от 10 до 15 дес., будучи малозаметной в северо-западном рай-
оне, в центральном составляла более одной пятой, а в юго-
восточном - уже около половины всех хозяйств. И, наконец,
средняя группа, совершенно не представленная на северо-западе
и едва представленная в центре, на юго-востоке достигала почти
трети общего количества дворов.
Итак, структура обеспеченности землей приговорного дви-
жения каждого из трех районов губернии характеризуются
большими отличиями. Наиболее представительным для разных
по обеспеченности групп крестьянства являлось приговорное
движение центрального района. Движение северо-западного
района локализовано почти исключительно в рамках группы от
5 до 10 дес. Структура же юго-восточного района характеризу-
ется абсолютным преобладанием групп, близкой к средней и
средней.
Отмеченные особенности обеспеченности землей приговор-
ного движения в каждом из районов дают возможность просле-
дить в дальнейшем, проявились ли каким-нибудь образом дан-
ные особенности в соотношении случаев выступлений различ-
ных форм.
* * *
Часть II
199
Приступаем теперь к сравнительному анализу собственно
содержательных сторон движения. В итоге разложения приве-
денных в "Хронике революционных событий..." выступлений
по изложенной выше методике, мы получили в итоге 1095 слу-
чаев выступлений. По формам борьбы они распределяются сле-
дующим образом (см. прил. 24). Посмотрим, как распределяют-
ся по районам все эти случаи выступлений экономического,
объективно политического и собственно политического характе-
ра.
Таблица 5.
Распределение по районам Воронежской губ. случаев экономических,
объективно-политических и собственно политических выступлений
Районы Случаи выступлений
Всего экономических объективно- политических собственно по- литических
число % число % число %
Центральный 700 541 77,3 105 15.0 45 6,4
Северо- западный 301 230 76.4 51 16,9 19 6,3
Юго- восточный 94 54 57.4 30 31.9 9 9,6
По губернии 1095 825 75,3 186 ' 17.0 73 6.7
Как помним, в Самарской губернии все случаи выступлений
были разделены между районами примерно поровну, и, следо-
вательно, наиболее явственные различия между последними об-
наруживались сравнением именно структурных соотношений
случаев выступлений в каждом из них. А в Воронежской все
три района резко различались между собой уже и по количеству
случаев выступлений. То есть вклад каждого из районов в об-
щую совокупность случаев выступлений был здесь далеко не
одинаков. Поэтому по данной губернии для получения адекват-
ного представления относительно роли и места каждого района
следует прежде всего обращать внимание именно на этот вклад.
Наибольшая доля всех случаев - почти две трети (63,9%)
приходится на центральный район. На северо-западный прихо-
дится лишь чуть более четверти (27,5%), а юго-восточный - ме-
нее одной десятой (8,6%) общего количества случаев выступле-
ний. Таким образом, в количестве случаев выступлений доми-
нирующая роль центрального района проявляется еще в боль-
шей степени, чем в количестве дворов, охваченных движением.
В Воронежской губернии, как и в Самарской, особенности
200
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
структурных соотношений случаев выступлений определенно
является отражением отмеченных уже при районировании ха-
рактерных особенностей социально-экономического облика ка-
ждого района. Так, если сравнить удельный вес каждого из
трех районов в общем числе случаев экономических, объектив-
но- и собственно политических выступлений, то складывается
следующая картина. Удельный вес центрального района наи-
высшим, как и ожидалось, оказался в случаях экономических
выступлений (65,6%), а наиболее низким - в объективно поли-
тических (56,5%). Как мы помним, по социально-экономичес-
ким особенностям полярно противоположным по отношению к
центральному был юго-восточный район. Его удельный вес наи-
более высоким оказался, как и следовало ожидать, в случаях
объективно политических выступлений (16,1%), а самым низ-
ким - в экономических (6,5% ).
В случаях собственно политических выступлений доля и
центрального, и юго-восточного районов находится как бы в
среднем положении (соответственно 61,7% и 12,3%) между их
долей в экономических и объективно политических формах, что
объясняется, как уже отмечалось, гораздо большей зависимо-
стью степени распространенности первых от субъективных фак-
торов. Удельный же вес северо-западного района в случаях вы-
ступлений каждой из трех групп почти не отличался (27,9%,
27,4% и 26%), что, видимо, отражает "срединное" положение
этого района по кругу выделенных признаков между централь-
ным и юго-восточным.
Выясним, насколько отличается удельный вес случаев на-
ступательных выступлений каждой группы в различных рай-
онах.
Таблица 6.
Распределение случаев наступательных выступлений по районам
Воронежской губернии
Районы Случаи наступательных выступлений
экономических объективно полити- ческих собственно политиче- ских
число % число % чиоло %
Центральный 192 64.9 79 57,3 9 52.9
Северо- западный 87 29.4 41 29.7 3 17.7
Юго- восточный 17 6,7 18 13.0 5 29,4
По губернии 296 100 138 100 17 100
Ш Часть II 201
Таким образом, в распределении случаев наиболее боевых
выступлений трех групп по каждому из районов действуют те
же тенденции, что и в общем распределении случаев выступле-
ний. Так, доля центра в группе случаев наиболее боевых эконо-
мических выступлений составляла 64,9%, а в группе объектив-
но политических уже только 57,3%. Доля юго-востока, соответ-
ственно - 5,7% и 13%, а доля северо-запада в той и другой
группах практически одинакова (29,4% и 29,7%). Единствен-
ным отличием распределения по районам случаев наиболее бое-
вых выступлений от общего распределения случаев выступле-
ний является то обстоятельство, что вследствие очень высокой
доли наступательных случаев собственно политических выступ-
лений в структуре юго-востока его удельный вес в данной груп-
пе возрастает до 29,4%, а удельный вес центра и северо-запада
снижается, соответственно, до 52,9% и 17,7%.
* Л *
Переходим теперь к сравнению удельного веса различных
* форм борьбы в приговорном и остальной части движения (см.
Приложение 24). Из сравнения следует, что так же, как и в Са-
марской губернии, в Воронежской соотношение случаев высту-
плений каждой из трех групп в приговорном движении и в ос-
тальных формах резко отличается. Удельный вес случаев эко-
номических выступлений в структуре первого составляет 45,1%
(106 случаев), а в структуре последнего - 83,6% (719 случаев);
случаи объективно политических выступлений составляют соот-
ветственно, 23,8% (56) и 15,1% (130); случаи собственно поли-
тических выступлений 30,2% (71) и 0,1% (2). То есть здесь, как
и в Самарской губернии, в приговорном движении преобладают
политические формы, а в остальной части - экономические. Ко-
эффициент ранговой корреляции Спирмена, равный 0,6, таже
свидетельствует о невысокой степени соответствия между фор-
мами борьбы в приговорном и в остальной части движения. А
поскольку аналогичная ситуация наблюдалась, как помним, и в
Самарской губернии, то закономерно возникает вопрос о том,
имела ли в этом отношении место тесная связь между различ-
ными составными частями крестьянского движения вообще?
Для ответа на этот вопрос вычислим коэффициенты корреляции
не только между приговорным и остальной частью крестьянско-
го движения в каждой отдельно взятой губернии, но и между
202
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
различными составными частями движения в обеих губерниях
(см. Приложение 25).
Значения приведенных коэффициентов весьма и весьма
примечательны! Ну, прежде всего, прямая и тесная связь меж-
ду составными частями крестьянского движения все-таки суще-
ствовала. Об этом свидетельствует довольно высокий коэффици-
ент корреляции (0,8) между остальными формами движения в
обеих губерниях. И, по сути, в этом нет ничего удивительного:
степень соответствия между формами борьбы в территориально
не смежных составных частях крестьянского движения являет-
ся высокой в силу их качественной однородности. Это первое.
Напротив, невысокой (коэффициент равен 0,6 и 0,5) оказалась
степень соответствия между территориально хотя и едиными,
но качественно разнородными частями крестьянского движения
(приговорное движение - остальные формы). Это второе.
Далее, так же, как и остальные формы борьбы в Самарской
и Воронежской губерниях, качественно однородным в них было
и приговорное движение. Но оно при этом, в отличие от более
традиционного характера первых, было принципиально новым
социальным явлением, а следовательно, и в целом более под-
верженным влиянию региональных условий. Вот почему, как
представляется, степень соответствия различных форм в приго-
ворном движении обеих губерний оказалась невысокой
(коэффициент 0,4). Это третье.
Ну и, наконец, самые низкие значения коэффициентов кор-
реляции (0,3 и 0,2), свидетельствующие о наименее значимой
степени соответствия, дают нам межгубернские сопоставления
приговорного движения и остальных форм, то есть и качест-
венно разнородных и территориально не смежных в данном
случае составных частей крестьянского движения.
Сравним удельный вес наиболее боевых форм в приговорном
и остальной части движения. В приговорном движении из 106
случаев экономических выступлений наиболее боевых насчиты-
вается 54 (то есть 50,9%), а в остальной части, из 719 - 242
(уже только 33,7%). Из 56 случаев объективно политических
выступлений приговорного движения к наиболее боевым при-
надлежит 47 случаев (83,9%), а в остальной части, из 130 - 91
(70%).
В случаях же наступательных собственно политических вы-
ступлений преобладание приговорного движения над остальной
частью в Воронежской губернии было еще большим, чем в Са-
Часть II
203
марской. Из всех 17 случаев этих выступлений 15 относятся к
приговорному движению (88,2%) и только 2 - к остальной части
(11,8%), вследствие чего их удельный вес в общей структуре
случаев выступлений первого составляет 6,4%, а в структуре
последнего - только 0,2%.
Таким образом, в структуре случаев выступлений приговор-
ного движения Воронежской губернии, так же как и Самар-
ской, значительно выше по сравнению с остальной частью дви-
жения был удельный вес наступательных форм.
В целом же необходимо подчеркнуть, что по общему коли-
честву случаев выступлений доминирующая роль центрального
района в приговорном движении усиливается в еще большей
степени, нежели это имело место в общем движении: из 235
случаев выступлений 181 (или 77%) приходилось на центр, 37
(15,8%) - на северо-запад и 17 (7,2%) - на юго-восток. Однако,
характерно, что увеличение доли центра происходит за счет
снижения доли северо-запада, в то время как удельный вес юго-
востока остается практически неизменным.
* * *
Действуют ли в приговорном движении особенности соот-
ношения различных форм борьбы, проистекающие из общих
особенностей каждого из районов губернии?
Таблица 7.
Распределение случаев экономических, объективно политических и
собственно политических выступлений в приговорном движении
Воронежской губернии
Районы Случаи выступлений
экономических объективно политических собственно полити- ческих
число % число % число %
Центральный 101 95.3 34 60.7 45 63,4
Северо- западный 4 3,8 15 26,8 18 25,4
Юго-восточный 1 0.9 7 12J5 8 11.2
По губернии 106 100 56 100 71 100
Как видим, особенности эти проявляются явственно. Так,
доля центрального района, доходя в группе случаев экономиче-
ских выступлений до 95,3%, в объективно и собственно поли-
тических падает, соответственно до 60,7% и 63,4%. Доля севе-
ро-запада, составляя в группе экономических только 3,8%, в
204
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
объективно и собственно политических возрастает до 26,8% и
25,4% . В еще большей пропорции возрастает от экономических
к объективно и собственно политическим формам доля юго-
востока: 0,9% - в первых, 12,5% и 11,2% - во вторых и треть-
их. Посмотрим, как распределяются случаи наиболее боевых
выступлений.
Таблица 8.
Распределение случаев наступательных выступлений в приговорном
движении Воронежской губернии
Районы Случаи наступательных выступлений
экономических объективно- политических собственно полити- ческих
число % число % число %
Центральный 52 96,3 29 61,7 9 60,0
Северо- западный 2 3,7 13 27,7 2 13.3
Юго-восточный - - 5 10,6 4 26.7
По губернии 54 100 47 100 15 100
Как явствует из таблицы, выявленные особенности распре-
деления случаев наиболее боевых форм в приговорном движе-
нии выражены еще более резко. В группе экономических случа-
ев на долю центра приходится 96,3%, на долю северо-запада -
3,7%, а на юго-востоке таковые вообще не представлены. В
группе объетивно политических доля каждого района составля-
ет, соответственно, 61,7%, 27,7% и 10,6%. Среди собственно
политических - 60%, 13,3% и 26,7%.
Теперь сравним интенсивность в приговорном и в остальной
части движения. На 51 селение приговорного движения прихо-
дилось 235 случаев выступлений, что составляет в среднем 4,6
случаев на одно селение. В остальной же части - на 286 селений
приходилось 860 случаев, то есть уже только 3,0 случая на се-
ление. На 35 селений приговорного движения центрального
района приходился 181 случай или в среднем - 5,17 случая на
селение. На северо-западе 37 случаев приходилось на 12 селе-
ний (3,08 случая на селение), а на юго-востоке 17 случаев - на 4
селения (4,25 на селение).
Итак, применительно к Воронежской губернии, комплекс-
ный сравнительно-статистический анализ также позволил вы-
явить то, что крестьяне, охваченные в период революции приго-
ворным движением, совершенно определенно являлись в целом
наиболее активной и наступательной частью общего движения в
Часть II
205
деревне. Основной базой приговорного движения в губернии
был центральный район, на который приходились почти все
как более, так и менее боевые случаи экономических выступле-
ний и абсолютное большинство тех и других в группах объек-
тивно и собственно политических. Как и при сравнительном
анализе по Самарской губернии, отсутствие в "Хронике...” Сте-
пынина тех 87 селений, от которых исходили 44 рассмотренных
нами приговора, отнюдь не помешало эффективному проведе-
нию анализа. То есть и данная хроника также является доста-
точно адекватным источником для сравнительного изучения
крестьянского движения в различных аспектах.
Нечто совсем удивительное...
(О проявлениях единства сознания и деятельности)
И тем не менее - при всей своей принципиальной важности,
достигнутая констатация взаимосопряженности сознания и дея-
тельности участников приговорного движения не снимает, в си-
лу неизбежного абстрагирования от частностей, некоторых во-
просов конкретного и теоретического порядка, Что же лежит в
ее основе: усредненная общая тенденция, проявляющаяся и ра-
ботающая лишь на уровне той или иной совокупности приго-
ворного движения? Или же правомерным было бы считать, что
определенная сопряженность присуща характеру движения и
характеру содержания приговоров, исходящих от конкретных
крестьян? Чтобы выяснить этот важный и очень интересный
вопрос - спустимся вновь на уровень районов Самарской и Во-
ронежской губерний.
В этих целях наиболее логичным было бы посмотреть, ка-
кое место принадлежит различным признакам в совокупности
приговоров каждого из районов. А поскольку одни показатели,
напоминаю, тяготели к революционному радикализму, другие -
несли на себе печать "думских иллюзий", третьи - "монархич-
ны", либо "оппортунистичны” - есть превосходная возможность
сопоставления именно в таком ракурсе.
Разумеется, отнюдь не просто объединить показатели в
группы, однозначно революционные или однозначно реформист-
ские. Поскольку особенно многочисленны при этом первые, то,
желая как можно в большей степени ограничить действие ав-
торского "субъективизма", я пошел по следующему пути. По-
скольку большевистско-ленинский радикализм в понимании и
формулировании тактических и стратегических целей россий-
206
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
ской революции, а также в озадачивании этими целями масс,
вполне каноничен - я соотнес имеющиеся показатели с summa
summarum выявленных мною положений и оценок, содержа-
щихся в соответствующих работах Ленина и партийных доку-
ментах.180 (В принципе очень интересных результатов можно
было бы ожидать и от соотнесения этих показателей с эсеров-
ским "программно-революционным набором".) После просеива-
ния через сито конкретных ленинских оценок, положений про-
граммы РСДРП, принятой на ее II съезде, а также материалов
III, IV, V съездов - в списке показателей, в большей или в
меньшей степени созвучных программно-революционным уста-
новкам, оказалось в общей сложности 87 из 177*.
Что можно сказать о месте этих показателей в документах
каждого из районов? Вначале о приговорах Самарской губ. Они
содержат в себе 79 из 87, условно говоря, "программно-
революционных" признаков (см. Приложение 26). Степень
представленности этих показателей в каждом из районов, как
видим, очень различается. Преобладающая тенденция при этом
просматривается достаточно четко: 41 показатель более заметно
представлен в "северных" приговорах, и уже только 29 - в
"южных". Но это чисто количественный момент. Более важно
то, что на севере значительно шире представлены прежде всего
признаки стратегического характера: национализация земли,
Учредительное собрание, захват помещичьих и прочих земель,
демократические свободы, "вопрос о земле решит Учредитель-
ное собрание", 4-членная формула избирательного права, недо-
верие к Думе. Важно также то, что в целом более заметно здесь
присутствие и показателей, отображающих признание крестья-
нами руководящей роли рабочего класса в революции, с одной
стороны, и необходимости консолидации крестьянства вокруг
таких крестьянских политических организаций, как ВКС и
Трудовая группа, с другой (см. прил. 26, №№ 28-36).
См. показатели, отмеченные в приложении 7 звездочкой. Лозунги и при-
зывы типа "Земля и воля", "Права народа" и т.д. я в данный список не
включил. Они, безусловно, революционны, но для сравнительного анализа
слишком неконкретны ("туманны", по выражению Ленина. См.
(Ленин В.И. Пекли.Собр.Соч. Т.9. С.345). Что же касается признаков, от-
ражающих "уравнительность" и "трудовое начало", то их, на мой взгляд,
в список включить следует, ибо, по оценке Ленина, будучи проявлением
"отсталого, реакционного, мелкобуржуазного социализма", они в то же
время являются "знаменем самой решительной борьбы против старой кре-
постнической России" (Ленин В.И. Поли.Собр.Соч. Т.15. С.225-226; Т.16.
С.213).
Часть II
207
Лишь один из показателей стратегического характера - тре-
бование 8-часового рабочего дня в большей степени, да и то не-
значительно, представлен в "южных” документах.
Обобщенное, и в то же время более конкретное, представле-
ние о степени различий в представленности всех 79 программ-
ных признаков на севере и на юге мы можем получить, соотне-
ся их суммарную встречаемость со встречаемостью всех призна-
ков в каждом из районов. Суммарная встречаемость программ-
ных показателей на севере составляет 367, а на юге 520. Общая
же, соответственно - 608 и 1098. Таким образом, на севере в
суммарной встречаемости всех признаков на долю программных
приходится 60,4%, тогда как на юге - уже только 47,4%.
Коль скоро программно-революционные установки намного
шире представлены в документах северного района, то можно
ли обнаружить сколько-нибудь заметные отличия в степени
присутствия монархических, конституционных и реформист-
ских настроений в приговорах каждого из районов?
Обратимся вначале к сопоставлению большой группы
"думских” показателей (см. Приложение 27). Как видим, и в
этом случае тенденция совершенно ясна: удельный вес почти
всех приведенных в таблице "думских" показателей заметно
выше на сей раз уже в южном районе. В "южных” приговорах
на их долю приходится 22,6% суммарной встречаемости всех
признаков (249 из 1098), тогда как с "северных" - лишь 16,7%
(102 из 608).
Интересно также отметить, что даже в тех редких случаях,
когда доля "думских" показателей выше все же на севере, то
последние при этом носят отчетливо выраженный антиправи-
тельственный характер (см. №№ 7, 8, 12), т.е. являются далеко
не самыми "соглашательскими". В качестве примера возьмем
такой часто встречающийся показатель, как обязательство ока-
зать Думе помощь в ее конфликте с правительством и сравним
его с еще более высокочастотными призывами к Думе отстаи-
вать интересы народа. Совершенно ясно, что первый по своему
характеру более решителен, нежели второй. Так вот, отношение
встречаемости "обязательств" к "призывам" на севере составля-
ет 93,1%, а на юге - только 72,6%.
Теперь что касается царистских и реформистских настрое-
ний (см. Приложение 28). Здесь, как видим, картина ясна до
удивительного: в приговорах севера представлены лишь 3 из 14
таких показателей, тогда как в южных - 13. Суммарная встре-
чаемость первых (4) не составляет даже процента (0,6%) от об-
208
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
щей в районе, в то время как встречаемость вторых уже более
осязаема - 4% (44) от общей.
Поиск характерных особенностей представленности различ-
ных показателей в приговорах обоих районов можно вести не
только по линии "особенности движения - особенности про-
граммы", но и по линии "особенности экономического положе-
ния - особенности программы". Например, как помним, в при-
говорном движении северных уездов значительно более высоким
был удельный вес малоземельных крестьян. Нашла ли эта осо-
бенность хоть какой-то отзвук в приговорах? Главным показа-
телем, позволяющим получить прямой ответ на данный вопрос
является, конечно, констатация малоземелья. Так вот, показа-
тель этот присутствует в 33,9% документов севера (в 19 из 56) и
в 22% - юга ( в 22 из 100). То есть "отзвук" в данном случае
налицо: количество упоминаний о малоземелье перекликается
со степенью представленности в движении малоземельных.
Таким образом, насколько мы могли убедиться, связь меж-
ду характером движения и характером программы приговоров
явно существует. Причем связь эта является прямой: основные
программно-революционные положения в значительно большей
степени представлены в северном районе губернии, где движе-
ние носило более боевой, наступательный характер. В свою оче-
редь свидетельства монархических, конституционных и рефор-
мистских иллюзий более заметное место занимают в документах
южного района, где и движение не было в такой степени насту-
пательным, как на севере. Совершенно определенно можно го-
ворить также и о наличии прямого соответствия между эконо-
мической частью программы приговоров и степенью обеспечен-
ности землей (надельной) крестьян селений, охваченных приго-
ворным движением.
* А *
Наблюдается ли сопряженность между характером движе-
ния крестьян северо-западного и центрального районов Воро-
нежской губернии и характером содержания приговоров? Пре-
жде всего, возьмем, естественно, программно-революционные
показатели (см. Приложение 29). Как видим, по Воронежской
губернии они составляют даже более половины всех признаков
(45 из 86). Что же касается их удельного веса в документах се-
веро-запада и центра, то здесь сразу напрашивается прямая
аналогия с положением в самарских документах: присутствие
Часть И
209
27 показателей явно в большей степени заметно в
"центральных" приговорах и только 18-ти - в северо-западных.
Причем в центре явно шире представлены опять-таки стратеги-
ческие показатели, Учредительное собрание, недоверие к Думе,
“вопрос о земле решит Учредительное собрание", заявление о
присоединении к ВКС, 4-членная формула избирательного пра-
ва, демократические свободы, национализация земли. Исклю-
чением в этом отношении являются лишь требование республи-
ки и приветствие Трудовой группе, которые отсутствуют в до-
кументах центра и всего лишь по одному разу встречаются в
"северо-западных" приговорах. Интегральная же оценка степе-
ни присутствия всех 45-ти этих показателей в каждом из рай-
онов такова: в документах центра их суммарная встречаемость
составляет 70, или 50,4% от суммарной встречаемости всех
признаков данного района (139), а в документах северо-запада -
63, или уже только 39,4% (от 160).
Возьмем теперь "думскую” группу показателей (см. прил.
30). Они, как видим, шире уже представлены на северо-западе.
Характерно при этом, что отношение их суммарной встречаемо-
сти к суммарной встречаемости всех признаков каждого из рай-
онов поразительно напоминает соответствующую картину в Са-
марской губернии. В северо-западных документах оно (отноше-
ние) составляет 22,5% (36 из 160), в центральных - 16,5% (23
из 139). Более заметно присутствие в приговорах северо-запада
и показателей, отображающих монархические и реформистские
настроения.
Таблица 9.
Удельный вес в документах северо-западного и центрального районов
показателей, отражающих монархические и реформистские иллюзии
п/п Показатели Удельный вес в доку- ментах
сев.-зап. района центр. района
число % число %
1 Просьба о “даровании монарших милостей” - - 1 5,6
2 Дума должна “довести до царя голос народа” 1 4,5 1 5,6
3 Управлять государством “должны царь и Дума" 2 9 - -
4 Выражение надежд на достижение мирным пу- тем “заветных целей народа” • - 1 5.6
5 Допущение выкупа частновладельческих земель 2 9 - -
6 Допущение “справедливой” оценки 2 9 - -
210
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Их суммарная встречаемость составляет здесь от общей по
району 4,3% по сравнению с 2,1% в центральном районе.
Теперь что касается сопоставления по линии "особенности
экономического положения - особенности программы". Конста-
тация малоземелья содержится в 27,3% "северо-западных” (в 6
из 22) и в 55,6% "центральных" документов (в 10 из 18). Такой
перепад следует считать явным отражением того факта, что,
как мы уже отмечали, самая малоземельная группа крестьян
(от 0 до 5 дес. надельной земли на двор) составляла в приговор-
ном движении центра более трети всех дворов. Итак, обнаруже-
ние сопряженности между характером движения и содержанием
приговоров - кстати, поразительно напоминающей подобную же
сопряженность в приговорном движении Самарской губернии -
позволяет и в данном случае совершенно уверенно и однозначно
констатировать достоверность этого содержания, изложенного,
напоминаю, в основном не самими крестьянами.
Не могу не сказать, что предпринимая анализ в аспектах,
отраженных в данном разделе, я мог допустить, maximum
maximorum, обнаружение взаимосопряженности сознания и
деятельности, "работающей" лишь как усредненная тенденция
по отношению ко всей совокупности наблюдений. Но никак не
предполагал, что придется столкнуться со столь "натуральным"
и чуть ли не буквальным ее проявлением. Из чего вытекает не-
обходимость меньше полагаться на устоявшееся, само собой ра-
зумеющееся и больше соответственно ориентироваться на эмпи-
рическую проверку "устоявшегося"...
Поверяя "алгеброй, гармонию": моделирование политической
ментальности крестьян начала XX в.
Набор показателей, подобный тому, что был извлечен из
200 документов, дает, конечно, весьма ценный и вообще уни
кальный материал о социальных интересах, потребностях и
стремлениях крестьян. У нас было немало возможностей убе-
диться, сколь многовариантно, как оказалось, они могут быть
выражены даже при достаточно высоком уровне унифицирован-
ности внешней и внутренней формы источника.
Но при всей их незаменимости и очевидной ценности полу-
ченной информации - это, тем не менее, только начальные ста-
дии анализа политической ментальности крестьян на основе до-
кументации приговорного движения. Ведь крестьянская мен-
тальность - массовое явление и, в силу этого, она по определе-
нию является сложным системным образованием. Следователь-
Честь П
211
ио, неизбежно характеризуется некоторой структурой. Вот ре-
конструкция последней и составляет главное условие познания
политической ментальности участников приговорного движе-
ния. И, как уже подчеркивалось, коль наша историография
оперировала с ограниченным в той или иной мере набором со-
ставных элементов сознания, то уже по одной этой причине не
приходилось говорить и о какой-либо реконструкции данной
структуры.
Но главное даже не в этом. Главным должно было стать
выявление внутренних взаимосвязей показателей. Ведь каждый
из них, будучи в той или иной мере повторяющимся в совокуп-
ности приговоров и наказов, находится в определенной системе
взаимоотношений с другими. Именно анализ в данном аспекте в
состоянии обеспечить необходимый уровень информации о на-
правленности, состояниях и, особенно, о структуре политиче-
ской ментальности.
Замерить тесноту взаимосвязи показателей, о которых идет
речь, можно при помощи таких известных в математической
статистике методов оценки связи качественных признаков, как
коэффициенты взаимной сопряженности. Существует их не-
сколько и они довольно близки между собой. В данной работе
использовался коэффициент Чупрова (Т). Он может принимать
значения от 0 до 1. Значение О коэффициента соответствует ста-
тистической независимости пары признаков (отсутствию их
взаимосвязи); чем ближе Т к 1, тем теснее связь признаков*.
Следует, однако, иметь в виду, что Т - коэффициент весьма
строгий и поэтому он достаточно "скуп" на высокие оценки да-
же в случаях очень высокой взаимосопряженности.
Поскольку рассматриваемая совокупность петиций и нака-
зов не так велика, то многие показатели имеют скромный ста-
тистический вес. Чтобы результаты количественного анализа
взаимосвязей были более устойчивыми, последний целесообраз-
но увеличить. Сделать это можно за счет укрупнения однород-
ных показателей (о чем выше упоминалось при разборе
"высоко-" и "низкочастотных" признаков). Укрупненные пока-
затели в таком случае принято называть категориями.
Например, требования национализировать землю, создать
общенародный земельный фонд, а также суждение о том, что
земля как "божий дар" не должна находиться в частной собст-
О расчете коэффициента Чупрова см.: Количественные методы в истори-
ческих исследованиях, с. 210.
212
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
венности (прил. 7, №№ 1-3), можно объединить в одну катего-
рию: "Отмена частной собственности на землю и передача ее
народу". Другой пример. Среди 177 показателей есть несколько
таких, которые отражают мнение крестьян о том, что изменить
к лучшему свою жизнь народ может лишь посредством собст-
венной борьбы. Это, в частности, суждения "Народ и армия
сметут старый строй", "Только борьбой можно улучшить свою
жизнь" и др. (62-65). Их можно объединить в категорию
"Выражение готовности бороться за свои интересы".
После перебора таким образом на предмет определения бли
зости друг к другу всех 177 показателей было образовано в ито-
ге 79 укрупненных показателей-категорий. Однако, хотя это
число и меньше в два раза количества исходных признаков, оно
тем не менее очень внушительно, и вручную проделать работу
по изучению взаимной сопряженности столь большого числа
показателей по 200 приговорам и наказам немыслимо. Здесь ес-
тественно использование компьютера.
Для проведения анализа взаимосвязей выделенных катего
рий, вначале нужно представить массив анализируемых доку-
ментов в унифицированном виде. С этой целью было проведено
кодирование категорий посредством кода наличия или отсутст-
вия каждой из них в каждом из приговоров. Поскольку некото-
рые из 79 категорий встречаются в массиве только 1-2 раза, то
по ним расчет коэффициента взаимной сопряженности, разуме-
ется, не имел смысла. Поэтому в компьютере введены были
только категории с частотой встречаемости, равной трем и вы-
ше. Всего таких насчитывается 60 (см. Приложение 31).
В соответствии с программой, компьютер последовательно
рассчитывал коэффициент Т по такому алгоритму: сопряжен-
ность категории № 1 со 2-й, 3-й, 4-й и так до 60-й, после чего
данный цикл воспроизводился, только начинался уже, естест-
венно, со 2-й категории, затем с 3-й, 4-й..., 59-й. Получаемые
коэффициенты (со значением Т не ниже 0,1) затем ранжирова-
лись и группировались в направлении от наиболее сильных свя-
зей к слабым.
Предварительный анализ полученной системы взаимосо-
пряженности показал, что значимыми для реконструкции
структуры политического сознания крестьян - авторов петиций
и наказов являются коэффициенты выше 0,15. Всего из 60 ка-
тегорий в "орбиту" взаимосвязей со значениями Т выше 0,15
оказались вовлеченными 42. Чтобы облегчить восприятие выяв-
Часть П
218
ленной структуры, изобразим ее графически, в виде серии ри-
сунков-графов.
Самые большие значения Т, свидетельствующие о наиболее
высокой взаимосонряженности, находятся в диапазоне между
0,8 и 0,4. Всего их 4. На рисунке 1 и последующих: категории
представлены вершинами, а взаимосвязи - дугами, "стягиваю-
щими" вершины.
Рис. 1
Дуги, как видно на рисунке, стягивают 5 категорий, обра-
зуя из них две группы. Одна включает, во-первых, требования о
том, чтобы крестьянская надельная земля осталась в общинном
распоряжении (категория № 7)* и о расширении при помощи
государства мелкого землевладения и кредита (9), а во-вторых,
отрицательное отношение к деятельности Крестьянского банка
(8). Здесь, таким образом, отражены вполне традиционные на-
дежды крестьян на возможность решения их земельных финан-
совых нужд на основе существующих отношений. Иной пред-
стает связка требований введения подоходного налога (13) и
всеобщего бесплатного обучения (31). Необычным в данном
случае является то, что путем улучшения положения крестьян
выступает введение социально-экономического и социально-
культурного равенства. Этот принципиально новый и, что очень
важно, статистически чрезвычайно устойчивый компонент кре-
стьянского сознания имеет, в отличие от предыдущего, объек-
тивно политический характер.
Как происходит кристаллизация структуры сознания на по-
следующих, менее высоких уровнях взаимосвязей? В диапазоне
между 0,4 и 0,3 находится 6 коэффициентов (см. рис.2).
Категории пронумерованы заново (по сравнению с прил. 31) в соответст-
вии с общим их количеством (42) в системе графов.
214
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Рис. 2
Они прибавляют к 5 категориям предыдущего "витка" еще
9. Кроме сложившихся ранее групп - которые, учитывая их из-
начальный категориальный состав на уровне самых сильных
связей, можно назвать соответственно "традиционной" и
"комбинированной" - образовались три новые, в каждой по две
категории.
В традиционной группе требование расширения мелкого
землевладения (9) оказалась сопряженным, с одной стороны, с
требованием улучшить положение сельских и городских рабо-
чих (32), а с другой - с категорией, которая в системе координат
русской революции представлялась серьезным проявлением оп-
портунистических настроений крестьян: допущение выкупа за
отчуждаемую у помещиков землю (17). В комбинированной - с
требованием подоходного налога (13) естественно сопрягается
требование ликвидировать сословное неравенство крестьян и
провести реформу суда и местного управления (30).
Теперь что касается новых групп. Прежде всего, очень при-
мечательно то обстоятельство, что две их них являются, во-
первых, чисто политическими и, во-вторых, очень гармоничны-
ми по своему содержанию. Так, требование Учредительного соб-
рания (18) совершенно логично сопряжено с недоверием, испы-
тываемым крестьянами к Думе по причине ее бессилия (26). В
другой связке, которую следует определить как
"антиправительственно-думскую" - причем с акцентом именно
на "анти" - взаимосвязаны обязательства оказать Думе всесто-
роннюю помощь в ее борьбе с правительством (27) с призывами
к Думе твердо и решительно отстаивать интересы народа (36).
Третья группа выглядит внешне довольно курьезно: требо-
вание о введении 8-часового рабочего дня для сельских и город-
Часть II
215
ских рабочих (29) оказывается сопряженным с требованием от-
мены государственной винной монополии (16). Столь неожи-
данная взаимосвязь - да еще и достаточно высокого уровня (!) ~
свидетельствует, что продолжительный рабочий день и винная
монополия как средства экономической эксплуатации и духов-
ного растления народа были прочно спаяны в крестьянском
сознании. Как представляется, в данном случае мы имеем дело
с особо эффектным примером того, как выявленные статистиче-
ские закономерности позволяют обнаружить неявные причинно-
следственные связи.
Спустимся еще на один виток - проанализируем взаимосвя-
зи в диапазоне между 0,3 и 0,2. Коэффициентов с такими зна-
чениями насчитывается 24 (см. рис. 3).
Они "пристегнули" к выделившимся ранее пяти группам 14
новых категорий и, кроме того, из двух образовали группу. По-
следняя может быть определена как "антипомещичья": обличе-
ние корыстолюбия и хищничества помещиков (40) сопряжено с
суждением навязанной крестьянам системы отработок в поме-
щичьих имениях за всякого рода ссуды и займы на кабальных
условиях (11).
В каждой из трех групп, образованных на предыдущем
витке, прибавилось по одной категории. К "антиправительствен-
216
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
но-думской” присоединился старый революционный лозунг
"Земля и воля” (37); к группе Учредительного собрания - требо-
вание о том, чтобы оно после своего созыва решило вопрос о
земле (3); группа же "8-часового рабочего дня и отмены винной
монополии" пополнилась требованием об увеличении крестья-
нам продовольственной ссуды и помощи во время голода и па-
дежа скота (15). Как видим, пополнения вполне отвечают духу
каждой группы.
Больше всего показателей присоединилось к старым груп-
пам: традиционная увеличилась на четыре категрии, а комби-
нированная - на семь. Какие это категории? В традиционной -
это требование созвать Думу (35), прекратить поборы с населе-
ния на содержание церкви и поставить ее на государственное
довольствие (39). Далее, с одной стороны, идет призыв к объе-
динению всего "трудового народа" (20), а с другой, - оппортуни-
стическая надежда на то, что "заветные цели" народа могут
быть достигнуты мирным путем (41). Как видим, и на данном
витке проявляется отмеченная уже противоречивость системы
категорий традиционной группы: весьма революционные по ду-
ху соседствуют в ней с реформистскими.
Категории, присоединившиеся к комбинированной группе,
существенно отличаются от тех, которые вошли в традицион-
ную. Из социально-экономических - это требования национали-
зации (1) и передачи земли тем, кто обрабатывает ее собствен-
ным трудом (4). Набор же политических категорий включает
требования всеобщих, равных, прямых, тайных выборов (23) и
введения демократических свобод (22), "полновластной" Думы и
ответственного перед ней правительства (33), амнистии борцам
"за народное дело" (24) и отмены военного положения, поли-
ции, земских начальников (25).
Итак, на данном витке - и по итогам предыдущих - сложи-
лась следующая картина. Все задействованные взаимосвязями
30 категорий разбились на 6 групп, четыре малые и две боль-
шие. Последние явно выступают в качестве центра
"притяжения": из 30 категорий 19 сгруппированы ими. Струк-
туры больших групп принципиально - об этом можно говорить
уже с определенностью - различаются: если традиционная
включает в себя требования, лозунги, призывы и т.д., часто
противоречащие друг к другу по политическому содержанию, то
комбинированная в этом смысле гармонична.
Часть II
217
Что же теперь покажет нам четвертый, заключительный
виток взаимосвязей? (см. рис. 4).
Рис. 4
Всего в интервале значений от 0,20 до 0,15 находится 36
коэффициентов. Из них 25 характеризуют связи между катего-
риями, ранее уже вовлеченными в систему взаимосвязей. Они
таким образом делают более густой сетку взаимной сопряжен-
ности 30-ти старых категорий. Остальные 11 коэффициентов
характеризуют взаимосвязи между 12 вновь присоединившими-
ся категориями.
Картина всей системы взаимосвязей претерпела, как видим,
большие изменения. Прежде всего, из числа вновь присоеди-
нившихся образовались две новые группы. И причем очень ин-
тересные! По отношению к одной из них само напрашивается
название "антидискриминационная", ибо она состоит из требо-
ваний равноправия всех народов России (28), и суждении о не-
допустимости национальной и религиозной дискриминации, не-
равенства женщин (38). Другая объединяет социально-
экономические категории революционного характера: поставле-
ния о захвате земли у помещиков и казны (2), требование, что-
218
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
бы крестьяне владели землей общинно и уравнительно (5) и
требование отмены налогов, податей и пошлин (12).
Другое изменение состоит в том, что обе большие группы
вновь укрупняются, но на сей раз прежде всего за счет включе-
ния в свой состав трех малых. Группа "8-часового рабочего дня
и отмены винной монополии" прочно присоединилась всеми
своими категориями к традиционной. Последняя приобрела
кроме того и две новые категории, которые так же как и на
предыдущих витках, явно по своему политическому характеру
противоречат друг другу: с одной стороны, это вполне реши-
тельная констатация разорительных налогов (14), а с другой -
великодержавный лозунг "единая и неделимая Россия" (42).
Комбинированная группа несколькими категориями привя-
зывает к себе группу Учредительного собрания, к которой на
данном витке присоединились такие категории радикального
свойства как осуждение крестьянами "господской партии" каде-
тов за ее заигрывание с правительством (21) и выражение го-
товности крестьян к борьбе за свои интересы (19).
Антипомещичья связка, логично пополняясь, с одной сто-
роны, требованием снизить цены на аренду земли (10), с дру-
гой, соединилась через выражение готовности к борьбе с груп-
пой Учредительного собрания, к этому времени уже включен-
ной в состав комбинированной. В результате этого слияния по-
следняя стала насчитывать в общей сложности уже 19 катего-
рий.
Кроме того, если бы мы спустились по "спирали" взаимо-
связей еще на один виток (диапазон 0,15-0,10), то все малые
группы, оставшиеся не включенными в состав больших -
"антиправительственно-думская", "антидискриминационная" и
связка революционных социально-экономических категорий -
присоединились бы опять-таки к комбинированной группе (см.
пунктирные дуги).
Итак, в ходе моделирования структуры политического соз-
нания крестьян 275 селений были в итоге обнаружены две
практически не сообщающиеся подсистемы: насчитывая в сум-
ме 33 категории (из 42), они соединяются лишь узким
"перешейком" требования секуляристского свойства о прекра-
щении поборов с населения на содержание церкви (39). Сово-
купность категорий, входящих в состав традиционной группы,
характеризуется четко выраженной противоречивостью: в сис-
тему взаимосвязей на разном уровне втягиваются параллельно,
с одной стороны, признаки революционно-оппозиционного свой-
Часть П
219
ства, а с другой, - свидетельства монархических и реформист-
ских настроений. В целом она отчетливо характеризует тради-
ционное, хотя и явно инфильтрованное революцией, крестьян-
ское сознание с его надеждами на верховную власть и исходя-
щие от нее реформы, призванные улучшить положение народа.
Вторая подсистема также характеризует противоречивость
сознания крестьян, но уже с другой стороны. Она, в частности,
свидетельствует о том, что в рамках общей системы политиче-
ской ментальности крестьян указанных 275 селений существу-
ют очень слабо сопряженные друг с другом структурные под-
разделения, одно из которых укомплектовано в первую очередь
традиционными для крестьянства требованиями, суждениями и
т.д., а другое - преимущественно новыми и, что особенно важ-
но, взаимно гармоничными по своему политическому содержа-
нию элементами.
Возникает вопрос, в рамках изучаемой проблемы, безуслов-
но, фундаментальный: как интерпретировать обнаружение этих
достаточно автономных подсистем сознания? В том ли смысле,
что первая отражает ментальные особенности одной группы
крестьян, принявших приговоры и наказы, а вторая - другой
такой группы? Или же обе они представляют собой разные слои
сознания одних и тех же крестьян?
Надо сказать, что совершенно логичным казалось, - учиты-
вая принадлежность анализируемых петиций и наказов к гу-
берниям с весьма отличающимися для крестьян условиями, а
также вскрытую в ходе работы внутригубернскую полихром-
ность их содержания, - склониться к первому варианту ответа.
Для проверки этой гипотезы вновь обратимся к совокупно-
сти 177 исходных признаков. В соответствии с ранее выделен-
ными группами показателей разной политической направленно-
сти проведем обследование с целью определить преобладающие
тенденции их распределения: в основном раздельное существо-
вание или хоть в какой-то степени совместное их "проживание"
в текстах каждого из 200 приговоров и наказов? Напоминаю -
речь идет конкретно о показателях, характеризующих так или
иначе революционно-оппозиционную направленность сознания
("программно-революционные"), далее - надежды крестьян на
Государственную думу, и, наконец, их монархические и рефор-
мистские настроения.
Результаты проведенного обследования следующие. Про-
граммно-революционные показатели (всего их 87) содержатся в
181 из 200 приговоров (т.е. в 90,5%); признаки, отражающие
220
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
"думские" иллюзии крестьян (их - 26), имеются в 152 докумен-
тах (76%); монархические и реформистские настроения (15 при-
знаков) присутствуют в 33 документах (16,5%). Приведенные
цифры во многом говорят сами за себя. Понятно, например, что
"программные" и "думские" показатели неизбежно должны пе-
ресекаться во многих документах. И действительно, число та-
ких документов очень внушительно, всего - 137. Что касается
монархических и реформистских показателей, то они в 31 до-
кументе присутствуют вместе с программными. Чтобы получен-
ные результаты были более наглядными - представим их в гра-
фической форме (см. рис. 5 и 6).
81
Рис. 5.
Документы с признаками: "думскими" и программными
программные
Рис. 6.
Документы с признаками: монархическими и рефомистскими,
программными
Часть П
221
Как видно из рисунков, в зонах совместной встречаемости
(заштрихованы) указанных показателей находится подавляю-
щее большинство документов. То есть будучи в основном взаи-
мосопряженными, указанные группы признаков лишь в не-
большой мере остаются "свободными" друг от друга. Причем
степень этой свободы существенно различается. Так, совершен-
но очевидно, например, значительно большая степень статисти-
ческой независимости программно-революционных показателей
от думских, монархических и реформистских. В самом деле,
количество документов с программными показателями, свобод-
ных в то же время от думских, достигает четверти от общего
количества (44 из 181), тогда как от программных свободна
лишь десятая часть петиций с думскими признаками (15 из
152). Сравнение по монархическим и реформистским показате-
лям дает еще более однозначную картину: свободны от них
82,9% документов с программными признаками, между тем как
последние отсутствуют лишь в двух из 33 петиций, зафиксиро-
вавших монархические настроения крестьян.
Относительно большая автономность революционно-
оппозиционных настроений в текстах петиций и наказов, а,
следовательно, и в сознании крестьян, принявших их, хорошо
просматривается также в том, что чисто программно-
революционных документов (т.е. свободных и от думских, и от
монархических признаков) было намного больше - 39 (19,5% от
200), чем чисто "думских" - 14 (7%), или, тем более, чисто мо-
нархических - 1 (0,5%).
Установление эффекта диффузии показателей различных
групп в итоге сопоставления по "валу", безусловно, не исчерпы-
вает проблему противоречивости сознания крестьян. Необходи-
мо также определить, имеет ли место диффузия в том случае,
если сравнивать как раз не по валу, а по наиболее показатель-
ным, ключевым признакам.
Возьмем, в частности, аграрные показатели, которым при-
надлежит по существу центральное место в петициях и наказах.
Своим радикализмом и масштабностью среди них явно выделя-
ются требования об отмене частной собственности на землю, о
передаче всей земли тем, кто ее обрабатывает своим трудом -
т.е. крестьянам (народу), об общинном землевладении и урав-
нительном землепользовании, затем - постановления о захвате
земли у казны, удела, частных владельцев, и наконец, сужде-
ния о том, что аграрный вопрос решит Учредительное собрание
либо местные крестьянские комитеты. Такие показатели имеют-
222
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
ся в 60 документах. Другим политическим полюсом системы
аграрных признаков являются, естественно, те их них, которые
отражают реформистские настроения крестьян относительно
решения аграрного вопроса - допущение возможности выкупа
государством частновладельческих земель по "справедливой”
оценке, а также несколько вариантов требований и суждений о
том, что вопрос о земле решит Дума. К ним следует присоеди-
нить и свидетельства крестьянских надежд на достижение своих
заветных целей, т.е. прежде всего земли) мирным путем. Всего
отмеченные "оппортунистические" показатели содержатся в 27
документах.
Итак, есть ли случаи совместной встречаемости в одних до-
кументах признаков, представляющих собой разные полюса аг-
рарной программы крестьянства?
Документы с политическими показателями
• Часть П
223
Из рис. 7 следует, что случаи такие имеются и причем их
немало: 15 документов из 60 (т.е. четверть), содержащих наибо-
лее радикальные показатели, содержат одновременно и рефор-
мистские! Иными словами, противоречивость крестьянских
представлений о путях решения аграрного вопроса дает о себе
знать даже на таком уровне. Однако явление это неоднозначно,
и на него необходимо посмотреть и с другой стороны. Ведь из
27 документов, содержащих оппортунистические показатели, в
15 эти последние как бы уравновешиваются "революционны-
ми".
Теперь о политических признаках. Здесь наиболее адекват-
ное представление об идейном радикализме крестьян, приняв-
ших наказы, дают показатели, в которых отражено признание
руководящей роли рабочего класса в революции и необходимо-
сти консолидации крестьянства вокруг Всероссийского кресть-
янского союза и Трудовой группы; далее это - требования Учре-
дительного собрания и республики, выражение готовности бо-
роться всеми средствами до победы, конкретные постановления
о смещении местных властей, изгнании полиции и организации
• сопротивления войскам и, наконец, заявления о недоверии к
Думе и к партии кадетов. В качестве же диаметрально противо-
положных им выступают, во-первых, свидетельства монархиче-
ских настроений и, во-вторых, проявления упоминавшихся уже
при сопоставлении аграрных признаков реформистских устрем-
лений.
Что же на этот раз дает нам наложение друг на друга
встречаемости тех и других? (рис. 8) Картина, получившаяся в
результате сопоставления, мало чем отличается от предыдущей:
в 14 документах из 64 (т.е. более чем в 1/5), содержащих наи-
более леворадикальные показатели, присутствуют одновременно
и их "визави". Существенное и на этот раз действительно, так
сказать, логичное отличие - лишь в том, что в аграрной части,
как помним, реформистские уравновешиваются радикальными
более чем в половине документов, их содержащих (в 15 из 27),
а здесь же - только немногим более чем в 2/5 (в 14 из 32).
Сведя затем воедино аграрные и политические признаки,
мы получаем следующую картину. 37 наиболее радикальных
показателей встречаются в 89 приговорах, а 23 монархических
и реформистских - в 44 (рис. 9).
224
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Документы с аграрными и политическими показателями
Таким образом, зоной совместной встречаемости тех и дру
гих являются 23 документа. Иначе говоря, наиболее революци
онные признаки в четверти приговоров, их содержащих, самым
парадоксальным образом сочетаются с диаметрально противопо
ложными им показателями монархо-реформистского спектра
Но, с другой стороны, и в данном случае первые, как видим,
все же в гораздо большей степени автономны: они уравнивают
монархо-реформистские более чем в половине документов, а те,
соответственно, - лишь в четверти.
Итак, подытожим сделанные наблюдения. Как выше было
указано, "чисто" революционных петиций и наказов всего на
считывается 39, "чисто" "думских” - 14, "чисто" монархиче-
ских - 1. Таким образом, в сумме 54 документа чистых типов
составляют лишь чуть более четверти (27%) всего массива. Со-
держание же остальных почти трех четвертей (73%) документов
отражает противоречивость, синкретизм политического созна-
ния их коллективных авторов. Такие, без преувеличения, пора
зительные результаты заставляют отвергнуть первоначальную
логичную гипотезу о том, что традиционалистская и револю-
ционизированная подсистемы характеризуют сознание различ
ных групп крестьян. 73-процентный уровень "диффузности"
вполне определенно свидетельствует, что в преобладающем - это
подсистемы сознания одних и тех же крестьян.
'петь П
225
Вместо итогов
Период революции 1905-1907 гг. был поистине революци-
онным для крестьянства Российской империи в том отношении,
что спектр его политического сознания непрерывно, на всем ее
протяжении, пополнялся массой новых понятий. При этом они
попадали, естественно, ие на tabula rasa, а в систему сложив-
шихся в той или иной степени представлений. В результате по-
нятия, привнесенные революцией, даже у радикально настроен-
ной части деревни - нередко, насколько мы могли убедиться,
самым причудливым образом сочетались с патриархальными.
Причем самое интересное, что крестьяне охваченных анали-
зом 275 селений были не только радикально в целом настроен-
ными, но и, как показали специальные изыскания, - наиболее
радикально действовавшими. И в Самарской, и в Воронежской
губерниях оии в годы революции являли собой, безусловно, са-
мую активную часть крестьянского движения. Иначе говоря,
нестыкуемость привнесенных и традиционных компонентов
сознания, сочетание адекватных представлений о своих соци-
альных целях и иллюзий относительно путей их достижения -
явление вполне нормальное даже для крестьян, лидировавших в
движении 1905-1907 гг. В этом видится яркое проявление такой
важнейшей специфической особенности массового сознания во-
обще, а крестьянского в особенности, как синкретизм.
Построенные модели структуры выявили и позволили пре-
сдставить в конкретных образах особого рода многослойность
крестьянского сознания. (Вопрос о которой в общем плане кре-
стьяноведами уже поднимался)*. В них (моделях) с удивитель-
ной для автора этих строк, превосходящей даже самые смелые
теоретические ожидания отчетливостью предстает тесное пере-
плетение в крестьянской ментальности революциоиаризма и
традиционализма, в целом присущий ей синкретизм.
Нелишним, очевидно, в этой связи будет напоминание о
том, что проблема соотношения в крестьянском сознании тра-
диционалистской его модели, с одной стороны, и революциони-
А. Гордон "соединение несоединимого" в крестьянском сознании связыва-
ет с той его "замечательной особенностью", что ни одна из его предыду-
щих форм не исчезает с появлением новых. И эта "неисчезаемость ие
учитывается, в частности, в эволюционистских схемах формирования эт-
нонационального сознания крестьянства (Гордон А.В. Указ. Соч. С.91,
205).
226
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
зированной - с другой, упрощенно трактовалась нашей историо-
графией как последовательный, хотя и не без противоречий,
процесс смены первой модели второй. Вопрос же о способах со
существования той и другой эмпирически не исследовался и в
результате оставалось абсолютно неясным, насколько реальное
сознание различных групп крестьянства было в этом отношении
"чистым или же, напротив, синкретичным.
* * *
Хотелось бы надеяться, что результаты данного исследова
ния - в их совокупности и по отдельности - как-то повлияют и
на тех западных специалистов, которые с каким-то изумляю-
щим даже упорством продолжают придерживаться в этом во-
просе "ветхозаветных" установок. К примеру, в переизданной в
1993 г. в России книге Р. Пайпса (1981) воспроизведена без ка-
ких-либо оговорок курьезная точка зрения относительно того,
что отсутствие политических целей у крестьян было общей чер
той и революции 1905-1907 гг., и Февральской (причем обе они
названы автором просто "большими бунтами")*. Из того же ря-
да - категоричные утверждения американского историка
Дж. Ейни, согласно которым русских крестьян абстрактные
классовые интересы не занимали - они о таковых понятия не
имел и^-
Думается, для такого рода нигилистических утверждений
надежными верифицирующими средствами послужат и само
количество выделенных показателей, и уж, надо полагать, ус-
тановленные уровни общего и особенного в "программе" кресть-
ян разных регионов. Тем более - выявившиеся различия в соот-
ношениях общего и особенно применительно к социально-
экономическому и политическому ее секторам. Не говоря уже о
совершенно поразительной гармонии между программой и дви-
жением по районам обеих губерний. Все указанное делает со-
Правда, 18-ю страницами ниже автор лаконично отмечает, что "события
1905 г. зародили в крестьянстве небывалое сознание собственной силы".
Но какие-либо пояснения в связи со столь резкой переменой авторской по-
зиции при этом отсутствуют (Пайпс Р. Россия при старом режиме. М
1998. С.205,223).
Цитируется по содержащей основательный разбор книги Дж. Ейни
(YaneyG. The Urge to Mobilize. Agrarian Reform in Russia. 1801-1930
Urbana; Chicago; London. 1982) монографии П.Зырянова (Зырянов П.Н.
Крестьянская община... С. 19).
Часть П
227
вершенно бесспорным "почвенный" характер приговоров и на-
казов и эта "почвенность" - политична.
* * *
Никак не в меньшей степени верифицирущими - а в ряде
отношений даже в большей - наши результаты, очевидно, могли
бы послужить в связи с периодически проявляющимися в дан-
ной сфере исследований жестко антиквантификаторскими, а по-
рой и вообще, так сказать, антисциентистскими выпадами и
декларациями. Например, говорится о "малосостоятельности”
попыток “путем арифметических подсчетов числа
...выступлений ... определить степень активности крестьянства
и уровень его сознательности"*. Вероятно, только какими-то
мистическими чувствами, внушаемыми загадочностью кресть-
янства, можно объяснить то, что авторы, не имеющие подчас
практически ничего общего в теоретических и методологиче-
ских ориентациях, впадают вдруг - вольно или, скорее, неволь-
но - в своего рода "консервативный консенсус”, когда речь за-
ходит о конкретных методах познания тех или иных сторон
его истории.
Как пишет, к примеру, в недавно переизданной в России
другой своей амбициозной книге (1990) Р. Пайпс, в познании
"феномена мужицкого сознания" ученые изыскания не помогут.
Его (феномена) природа требует обращения "к иным, не науч-
ным" средствам познания. И практически в том же ключе на-
ходится частично выше уже приводившееся высказывание
Т. Шанина о том, что крестьянские движения протеста, в силу
своих "общих культурных особенностей", могут быть "лучше
выражены с помощью обобщений, присущих искусству, нежели
путем препарирования их с использованием аналитических ме-
тодов социальных наук"**.
Но прежде чем по существу принудить аналитические ме-
тоды к полной капитуляции - куда как уместно было бы, об-
разно говоря, задать им соответствующие вопросы относительно
того, что им в данном случае под силу, а что - за пределами их
возможностей. Ничто, однако, в приведенных примерах не ука-
Критика подобных посылок дана в обобщающей монографии Б. Литвака
(Литвак Б.Г. Крестьянское движение в России... С. 123).
** Пайпс Р. Русская революция. М. 1Я94. 4.1. С.122-123; Шанин Т. Кресть-
янство как политический фактор. // Великий незнакомец... С.278.
228
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
зывает читателю на то, что подобные вопросы вообще
"задавались".
* * *
Автор этих строк, напротив, постарался задать методам по-
больше вопросов, и главное - услышать ответы на них. А режим
диалога, как представляется, и обеспечил значительное расши-
рение их возможностей в изучении сознания и деятельности
крестьян времен первой революции в России.
Вообще, сказать, что при изучении круга вопросов, состав
ляющих данное исследование, велика или "очень велика" роль
"аналитических" (по определению Т. Шанина), т.е. системно-
структурных методов - значит ничего не сказать... На мой
взгляд, только С ними оно и возможно. Причем, без вереницы
подкрепляющих примеров на сей раз можно обойтись. Ограни
чусь минимумом.
Возьмем, в частности, установление при анализе коэффици
ентов сопряженности того факта, что кристаллизация взаимо
связей между категориями сознания происходит на межвидовой
(политические - экономические), а не на внутривидовой основе
уже начиная с уровня самых сильных связей. Вряд ли есть не
обходимость доказывать, что предварительное знание вопроса
основывающееся, понятно, на историографической традиции и
некоторой совокупности источников, к такому обороту, безус
ловно, не было готово... Или, если обратиться к таким часто
упоминавшимся выше категориям реформистского свойства,
как надежды крестьян на достижение "заветных целей" мир
ным путем и допущение уплаты помещикам выкупа за отчуж
даемые у них земли, то с точки зрения здравого смысла они
должны бы быть тесно взаимосвязанными. Но на самом деле
это оказалось далеко не так.
Правда, когда речь идет о сфере применения методов мате
матической статистики - а оба примера демонстрируют именно
ее возможности - то ее "домен" оспаривать скептикам все-таки
значительно труднее. В данной же ситуации намного важнее то,
что и на уровне столь иронично воспринимаемой "арифметики"
системно-структурный подход заменить вообще-то нечем. Взять
хотя бы, в качестве иллюстрации к сказанному, тот фрагмент
исследования, в котором производилось выделение из всего на-
бора показателей 70 общих для совокупности самарских и во-
ронежских приговоров лишь на губернском уровне (т.е. условно
Часть П
229
общих) и 28 общих также и иа межрайонном уровне (собственно
общих). Из него, в частности, явствует, что признаки с высо-
кой, а порой и с очень высокой встречаемостью далеко не авто-
матически выступают в качестве "носителей" общности. Целый
ряд таковых, напротив, выступают в роли носителей особенного,
тогда как некоторые показатели с частотой ниже средней ока-
зались общими даже на межрайонном уровне. Особенно содер-
жательно важным в данном аспекте представляется то обстоя-
тельство, что "монархические" и "реформистские" признаки не
представлены-таки в кругу собственно общих.
Так хотелось бы спросить у скептиков, чем же все-таки в
данном конкретном случае, например, оии предпочли бы заме-
нить "арифметику"? Классической иллюстративностью? Интуи-
тивизмом? Или, может, методом "децентрирующего сопоставле-
ния" Н. Дэвис? И следует ли полагать, что это будут более на-
дежные точки опоры для анализа?!
Думается, ответ на последний вопрос будет все-таки отрица-
тельным. Ведь вместе со сменой методических пристрастий
нельзя изменить качественную специфику изучаемых явлений.
Она же в рассматриваемых здесь случаях такова, что извлече-
нию из источников наиболее полной информации об этих явле-
ниях как раз в наибольшей степени препятствуют отмечавшиеся
уже выше жестко лимитированные возможности человеческого
восприятия ("магическое число’’ Мюллера).
* * *
Одна из самых удивительных черт историографии приго-
ворного движения - та, что при изучении революционизирован-
ного крестьянского сознания оиа (историография) странным об-
разом практически вообще обходилась без такой важнейшей со-
ставляющей, как “ареал” этого сознания. А между тем вопрос о
массовизации в крестьянстве столь принципиально новой для
его сознания модели в контексте рассматриваемой проблемы -
определенно является фундаментальным.
Крестьяне 275 селений Воронежской и Самарской губерний,
стоящие за выявленными и привлеченными для данного иссле-
дования приговорами и наказами, представляли собой как раз
наиболее массовую часть ареала революционизированного, а ес-
ли говорить точнее, - политизированного в эпоху революцион-
ного кризиса крестьянского сознания. В них, вследствие того,
что по преимуществу они являлись самыми крупными селения-
230
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
ми обеих губерний, было сосредоточено в среднем не менее 1/10
крестьянского населения.
Но в случае с массовым сознанием, тем более крестьянским,
- да еще и на изломе истории, - для адекватного восприятия и
пользования констатациями, подобными только что приведен-
ным, совершенно необходим также некоторый шлейф поясне-
ний и ограничений. Так вот, во-первых, именно - не менее деся-
той части крестьянского населения, ибо, как я уже указывал,
после завершения данного исследования, при последующем сбо-
ре материала к другим разделам книги дополнительно был най-
ден еще ряд ранее неизвестных самарских и воронежских при-
говоров.
Второе. Когда мы говорим, что совокупность ценностных
установок и ориентаций определенной социальной группы
именно такая, а не иная, то отдаем ли мы вполне себе отчет в
том, что сознание этой общности отнюдь не является какой-то
"суммой" индивидуальных “сознаний”. Так же, как и в рас-
сматриваемом здесь случае с более крупными общностями: их
сознание также не представляет собой сумму групповых созна-
ний. На самом деле коллективное сознание заключает в себе
типологически общее индивидуальных или групповых созна-
ний. Таким оно и предстает в наборе приведенных в данной ра-
боте моделей, реконструирующих его на основе документов
приговорного движения Самарской и Воронежской губерний.
Модели, таким образом, и позволили сделать это типологически
общее - наблюдаемым.
Третье. Начиная со второй половины 80-х гг. автору этих
строк неоднократно приходилось сталкиваться, причем в основ-
ном в “кулуарных прениях”, с такой проблемой. Некоторые
мои оппоненты, и в их числе также ныне уже, к глубокому со-
жалению, покойный А. Анфимов, суть своих возражений вся-
кий раз сводили примерно к следующему: “Все это хорошо
(имелись в виду мой подход к проблеме приговорного движе-
ния, применяемые методы и т.д.), однако, насколько мы все же
имеем дело именно с крестьянским, а не, положим, с эсеров-
ским сознанием?!” Что и говорить! Вопросы эти хотя и не новы,
но всякий раз они не просты и от иих уж никак не отмахнешь-
ся просто так.
Действительно, в авторском оркестре документации приго-
ворного движения неонародникам разных оттенков принадле-
жала, бесспорно, роль первой скрипки. И не надо исследовате-
лям, относящимся лояльно к политическим приговорам и нака-
Часть П
231
зам как бы "не вполне замечать" всего лишь ассоциированное,
но большинству случаев, авторство крестьян, принимавших на
своих сходах и собраниях эти документы! Никак нельзя при-
держиваться тактики страуса в ситуации, когда сам язык ос-
новной части приговоров и наказов, применявшиеся понятия и
формулировки, конечно же, не соответствуют умению, а точнее
простому неумению большинства участников сельских и воло-
стных сходов писать.
Но сложность, во всех обозначенных ее параметрах, - рав-
нозначна ли она тупиковости? Полагаю, что нет: констатация ее
неразрешимости теми, кто исповедует гиперкритицизм по от-
ношению к данным документам, основана на неверных посыл-
ках. Прежде всего, насколько вообще может быть своим делом
для крестьянства обоснование и выдвижение - да еще и в
"собственноручной записи" - революционно-модернизаторских
социальных и политических программ? Ведь отведенное ему ме-
сто в общественном разделении труда обеспечивает как раз
наименьшее, по сравнению с другими социальными общностя-
ми, возможности для теоретического продуцирования. Поэтому
ситуации, когда аутентично-крестьянское ("от сохи” идущее)
при письменной его фиксации проходит через "трансформатор
соавторства", часто даже и вовсе не крестьянского, - в случае с
социальными и политическими программами более чем нор-
мальны. Следовательно, политическая ментальность крестьян-
ства в вариантах, доступных для наблюдения историков, т.е.
письменно зафиксированных, в частности, в тех же приговорах
и наказах, неизбежно дана нам почти исключительно лишь в
"представительных" или, как еще можно сказать,
"делегативных" версиях. Иного, как говорится, не дано...
Для более адекватного восприятия рассматриваемой ситуа-
ции очень полезно, полагаю, обратить внимание на подходы к
решению аналогичных проблем на философском уровне. Неко-
торые из них, как представляется, могли бы иметь для нас
вполне даже прикладное значение. В этом смысле особенно ин-
тересными кажутся подходы П. Бурдье и Л. Карсавина. Такое
соседство может, наверное, удивить: ведь тот и другой ровным
счетом никак не соприкасаются в историческом времени и про-
странстве, принадлежат к совершенно разным философским па-
радигмам. Одиако позиции выдающегося религиозного филосо-
фа "серебряного века" русской культуры и выдающегося фран-
цузского социолога современности здесь, на мой взгляд, оказы-
ваются весьма созвучными. "Класс (народ, нация или другая
232
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
социальная общность) существует, - отмечает П. Бурдье, - если
находятся люди, готовые олицетворять его, ...выступать от его
имени..." Вот почему представитель какой-либо социальной
группы - "это персонифицированная группа и только через него
она выражает свои интересы"*(въщелено мной. - О.Б.)
На более высоком уровне отвлеченности, но в то же время
более объемно дано толкование этой проблемы Л. Карсавиным.
По нему, личность, как двуединство индивидуального и соци-
ального, является "субъектом социальной пространственности,
ее источником, и ею самою..."‘‘(выделено мной. - О.Б.)
Впрочем, можно было бы, очевидно, использовать и менее
пространный вариант ответа моим оппонентам. Например, вос-
пользоваться полушутливой формулой Д. МакКлоски, который
в приводившейся выше работе пишет о том, что донкихотские
стандарты в научном познании "при жестком их соблюдении
ввергли бы нас в невольное помешательство..."
Примечания к части II:
1 См.: Кудрявцев В. А. Чего ждала от Думы деревня. - Крестьянские наказы
Самарской губернии; Васильев АА. Два старых порядка в наказах 178
1906 гг. - Там же; Веселовский Б. Крестьянский вопрос и крестьянское
движение в России (1902-1906 гг.). СПб., 1907; Марев П. Политическая
борьба крестьянства. // Борьба общественных сил в русской революции
Вып. Ш. М. 1907; Сивков К. Крестьянские приговоры 1905 г. // Русская
мысль. 1907. Кн.4; Маслов П. Аграрный вопрос в России. Т.2. СПб. 1908
Брамсон Л.М. К истории Трудовой партии. Трудовая группа Первой Госу-
дарственной думы. Пг. 1917.
2 Васильев АА. Указ. Соч. С.21.
3 Сивков К. Указ. Соч. С. 26.
4 Там же. С.28.
5 Веселовский Б. Указ. Соч. С.65.
0 Там же. С.64-65.
7 Марев П. Указ. Соч. С. 72.
8 Брамсон Л.М. Указ. Соч. С.70.
9 Маслов П. Указ. Соч. С.176.
10 Там же. С.366-367.
11 Кудрявцев ВА. Указ. Соч. С.14.
12 Там же.
Бурдье П. Социальное пространство и символическая власть.// THESIS,
Зима 1993 г. Т.1. Вып.2. С.150.
Карсавин Л. Религиозно-философские сочинения. Т.1. М. 1992. С.128.
Чш’ТЬ П
283
14 Сивков К. Указ. Соч. С.31.
1 * Там же. С.32.
,в Там же. С.35.
,л Веселовский Б. Указ. Соч. С.66.
17 Там же.
,и Там же. С.140.
IW Там же. С.141-142.
Там же. С.153-154.
•• Там же. С.150.
** Там же.
м Там же. С.146-149.
14 Марев П. Указ. Соч. С.111.
,в Там же. С.110-111.
,п Там же. С. 109.
7 Там же. С.109,111.
,в Маслов П. Указ. Соч. С. 176.
,и Там же. С.180.
"° Там же. С.280.
Брамсон Л.М. Указ. Соч. С. 70.
’ Там же. С. 70-71.
48 Маслов П.П. Крестьянские движения в России (Аграрный вопрос в Рос-
сии, т. П). Кн. 2. Изд. 2-е. М. 1924; Сперанский Н.Н. Крестьянское дви-
жение в Самарской губ. в годы первой революции. // 1905 г. в Самарском
крае. Самара. 1925; Потылицын А.И. Революционное крестьянское дви-
жение на Севере в 1905-1907 гг. Архангельск. 1941; Першин П.Н. Кре-
стьянство в революции 1905 г. // Вопросы истории. 1946. №11-12.
44 Шестаков А.В. Бунт земли. М., 1923; он же. Крестьянская революция
1905-1907 гг. в России. М.-Л. 1925; он же. Крестьянство в революции
1905 г. М.-Л. 1930; Мазуренко С. Крестьяне в 1905 г. М. 1925; Тяжелое
П.П. Крестьянское движение в Воронежской губернии в период револю-
ции 1905-1907 гг. Воронеж. 1947; Редькин П.К., Фирстова В.Н. О литера-
туре по истории крестьянского движения в революции 1905-1907 гг. //
Вопросы истории. 1955. №11.
46 Мазуренко С. Указ. Соч. С.20; Шестаков А.В. Крестьянская революция...
С.59,60; он же. Крестьянство в революции... С. 40.
4П Редькин П.К.. Фирстова В.Н. Указ. Соч. С.127.
47 Сперанский Н.Н. Указ. Соч. С.457.
48 Там же. С.459.
•® Там же. С.462.
10 Там же. С.464.
41 Там же. С.465.
42 Першин П.Н. Указ. Соч. С.21.
43 Там же. С.20.
44 Потылицын АЛ. Указ. Соч. С.61.
46 См.: 1905 г. в Воронеже. Вып.З. Очерки крестьянского движения. Воро-
неж. 1925. С.15,27,44,56 и др.
40 См.: Флеровский И.П. Первая народная революция в России. М., 1955;
Кирюхина ЕЛ. Всероссийский крестьянский союз в 1905 г. - Историче-
ские записки, т. 50; Дубровский С.М. Крестьянское движение в револю-
284
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
ции 1905-1907 гг. М. 1956; Першин П.Н. Аграрная революция в России,
кн. 1. М. 1966; Климов П.И. Революционная деятельность рабочих в де-
ревне в 1905-1907 гг. М. 1960; Черменский Е.Д. История СССР. Период
империализма. М. 1965; Тропин В.И. Борьба большевиков за руководство
крестьянским движением в 1905 г. М. 1970; Симонова М.С. Крестьянское
движение 1905-1907 гг. в советской историографии. // Исторические за-
писки. т. 95; Литвак Б.Г. Очерки источниковедения массовой докумен
тации XIX - начала XX в. М. 1979.
47 Першин П.Н. Указ. Соч. С.247; Тропин В.И. Указ. Соч. С.119.
48 Тропин В.И. Указ. Соч. С.119.
49 Литвак Б.Г. Очерки источниковедения... С.266.
50 Вольф Э. Р. Крестьянские восстания. // Великий незнакомец... С.294.
51 Литвак Б.Г. Там же. С.266-267.
52 См.: Михайлюк АГ. Крестьянское движение на Левобережной Украине.
// Исторические записки. Т.49; Гохлернер В.М. Крестьянское движение в
Саратовской губернии в годы первой русской революции. // Там же.
Т.52; Кузьмин АЗ. Крестьянское движение в Пензенской губернии в
1905-1907 гг. Пенза. 1955; Живолуп Е.К. Крестьянское движение в Харь-
ковской губернии в 1905-1907 гг. Харьков. 1956; Водоватов ФЛ. Кресть
янское движение в Самарской губернии в период революции 1905
1907 гг. Куйбышев. 1957; Папырина АА Крестьянское движение в Вят-
ской губернии в революции 1905-1907 гг. Киров. 1958; Платов В.С. Ре-
волюционное движение в Тверской губернии (конец XIX - нач. XX в.).
Калинин. 1959; Очерки истории Воронежского края. Т.1. Воронеж. 1961;
Шабуня К.И. Аграрный вопрос и крестьянское движение в Белоруссии в
революции 1905-1907 гг. Минск. 1962 и др.
53 См.: Михайлюк АГ. Указ. Соч. С.174; Кузьмин АЗ. Указ. Соч. С.154; Ша
буня К.И. Указ. Соч. С. 190.
54 Михайлюк АГ. Указ. Соч. С. 174; Гохлернер В.М. Указ. Соч. С.209; Кузь-
мин АЗ. Указ. Соч. С.203; Папырина А.А. Указ. Соч. С.65.
55 См.: Василевский Б.Г. Социально-экономическое содержание крестьян-
ских приговоров и наказов во П Государственную думу. // Ученые запис-
ки МГУ, выл. 179; Нильве АИ. К методике изучения приговоров и нака-
зов крестьян, посланных во П Государственную думу. // Археографиче-
ский ежегодник за 1790 г. М. 1971; ока же. Приговоры и наказы кресть-
ян во П Государственную думу. // История СССР. 1975. №5; Михайлова
В.И. Советская историческая литература о крестьянских наказах и при-
говорах I Государственной думе. // Некоторые проблемы отечественной
историографии и источниковедения. Днепропетровск. 1972; она же. Со-
циально-политические требования крестьянства в наказах первой Госу-
дарственной думе. // Актуальные проблемы аграрной истории Украины.
Днепропетровск. 1980; Кузнецов АА наказы сибирских крестьян в I и П
Государственные думы. // Социально-экономические отношения и клас-
совая борьба в дореволюционной деревне. Калинин. 1979.
56 Василевский Е.Г. Указ. Соч. С. 144.
57 Нильве АП. Приговоры и наказы... С.105.
58 Кузнецов А.А. Указ. Соч. С.86.
59 Мартюхова МА Указ. Соч. С.99-106; Сенчакова Л.С. Крестьянское дви-
жение в революции 1905-1907 гг. С.208-228; она же. Историография при-
говорного движения крестьянства в 1905-1907 гг. К сожалению, в этом
отношении как традиционная предстает в целом-то именно
"нетрадиционная" и имевшая для нашей историографии крестьянского
движения даже значение этапа, монография Л. Горюшкина, В. Кучера.
Чисть П
235
Г. Ноздрина и др. (Горюшкин Л.М., Кучер В.В.. Ноздрин Г.Н. и др. Кре-
стьянское движение в Сибири 1861-1907 гг... С.123-128).
по Ганелин Р.Ш. Указ 18 февраля 1905 г. о петициях и правительственная
политика. // Вспомогательные исторические дисциплины (ВИД), т. XV.
Л. 1983; он же. Петиции эстонских, латвийских и литовских крестьян по
Указу 18 февраля 1905 г.// Там же. T.XVUI. Л. 1987; он же. Петиции по
Указу 18 февраля 1905 г. // Там же. ТТ.ХХ, XXI. Л. 1989, 1990. Михай-
лова В.И. Об отношении украинского крестьянства к кадетам в перводум-
ский период. // Актуальные проблемы аграрной истории УССР. Днепро-
петровск. 1981; Трехбратов БА Приговоры и наказы ставропольских
крестьян в I Государственную думу. // Проблемы истории Северного
Кавказа в дореволюционный период. Ставрополь. 1981; он же. О стати-
стическом изучении приговоров и наказов крестьян в I Государственную
думу (на примере степного Предкавказья). // Источниковедение отечест-
венной истории. 1981. М. 1982; он же. Северокавказское село в револю-
ции 1905-1907 гг. Ростов-на-Дону. 1987.
1,1 Буховец О.Г. К методике изучения "приговорного" движения...; он же.
Toward a Technique for Studying the Prigovor Movement... // Soviet
Studies in History. Winter 1981-82/vol. XX, no. 3 (перевод); он же. Массо-
вые источники по общественному сознанию российского крестьянства
(Опыт применения контент-анализа при изучении приговоров и наказов
1905-1907 гг.). // История СССР. 1986. №4; он же. Математика в иссле-
довании общественного сознания: крестьянские приговоры и наказы 1905-
1907 гг. // Число и мысль. Вып.9. М. 1986; он же. Political Consciousness
of the Russian Peasantry in the Revolution of 1905-1907: Sources, Methods,
and Some Results. // Russian Review. Princeton, vol. 47, No. 4, 1988;
(переиздание) - Quantative Methods in Agrarian History. Ed. M. Rothstein
and D. Reid. Iowa St. University Press 1993; он же. О системном анализе
сознания и политического поведения крестьянства в революции 1905-
1907 гг. // Аграрная эволюция России и США...; он же. Patterns of
Peasants' Political Philosophy in the Years of the 1905-1907 Russian
Revolution. // Historical Social Research. Koln. vol. 16. 1991. No. 2; он же.
Проблемы массового сознания в революции 1905-1907 гг. и парадоксы ис-
ториографии. // Методологические проблемы исторической науки.
Минск, 1993; и др.
02 Бородкин Л.И.. Кирьянов И.К. Структура политического сознания кресть-
янства в годы первой российской революции. (Опыт применения контент-
анализа и ЭВМ на материалах уральских губерний). // Математические
методы изучения массовых источников. М-, 1989; Verner A Discursive
Strategies in the 1905 Revolution: Peasant Petitions from Vladimir
Province. // The Russian Review. Vol. 54, January 1995; и др.
03 Verner A Discursive Strategies... P.66.
34 Сенчакова Л.Т. Приговоры и наказы российского крестьянства...
65 Там же. С.43.
00 Там же. С. 77.
97 См. напр.: Литвак Б.Г. Приемы формализации содержания массовой до-
кументации и регесты (по материалам XIX в.). // Археографический
ежегодник за 1977 г. М. 1978.
08 Подсчитано по: Сенчакова Л.Т. Приговоры и наказы... С.284, 331-392.
69 Там же. С.76.
70 Сенчакова Л.Т. Историография "приговорного" движения... С.83; она же.
Приговоры и наказы... С.51,53 и др.
236 Социальные конфликты и крестьянская ментальность
71 Буховец О.Г. "Приговорное" движение крестьян в 1905-1907 гг. (Методы
изучения по материалам Самарской и Воронежской губ.). Дис... канд.
ист. наук. М. 1984. T.I; Т.П. Приложения.
72 Verner A. Ibid. Р.67.
73 Редькин П.К., Фирстова В.Н. Указ. Соч. С. 127.
74 См.: Першин ПЛ. Аграрная революция в России. Кн.1. С.247; Тропин
В.И. Указ. Соч. С.119; Симонова М.С. Указ. Соч. С.226-227.
75 Першин П.Н. Указ. Соч. С.244, 247.
76 Сперанский П.Н. Указ. Соч. С.457.
77 Шанин Т. Крестьянство как политический фактор. С.273.
78 См.: Дубровский С.М. Указ. Соч. С.103; Тропин В.И. Указ. Соч. С.103,
119; Колесниченко ДА. Из истории борьбы рабочего класса за крестьян
ские массы в 1906 г. // Исторические записки. Т.95. С.267, 269.
79 См.: ГАРФ, ДП, 00, 1905 (П отд.), д. 2550, ч. 21, л. 30-31 об.
80 Сивков К. Указ. Соч. С.24.
81 Веселовский Б. Указ. Соч. С.60.
R9 т»
Революционное движение в России весной и летом 1905 г. Апрель
сентябрь. 4.1, документы ММ 243, 247, 384, 385, 403, 405, 428, 462, 478,
479, 501, 525, 562, 574; Революционное движение в России весной и ле-
том 1905 г. Апрель-сентябрь. 4.2. Кн.1, док-ты ММ 192, 193, 196, 205,
210; См. также: Сивков К. Указ. Соч. С.47.
83 Революционное движение в России... 4.1, документы ММ 384, 385, 405,
428, 461, 462, 465, 479, 525, 562; 4.2. Кн.1, документы ММ 193, 196,
205, 210.
84 Революционное движение в России... 4.1, документы ММ 243, 247, 384,
428, 437, 462, 479, 501, 574; там же. 4. 2, кн. 1, документы ММ 196,
210.
85 См.: Революционное движение в России... 4. 1, документы ММ 247, 461,
479, 562; там же. 4. 2, кн. 1, документы ММ 192, 210; Сивков К. Указ.
Соч. С.35-37 и др.
86 Революционное движение в России... 4. 1, документы ММ 243, 384, 385,
428, 501, 525.
87 Там же,
88 Революционное движение в России... 4. 1, документы ММ 403, 405, 462,
465, 478, 574; там же. 4. 2, кн. 1, документы - ММ 193, 196.
89 См., напр.: Сперанский П.Н. Указ. Соч. С.431; Воронежское слово, 18 де-
кабря 1905 г.; Степынин ВА. Хроника революционных событий в дерев-
не Воронежской губернии. С.120, 126, 127 и др.
99 Живолуп Е.К. Указ. Соч. С.99; Кузьмин А.З. Указ. Соч. С.154.
91 Потылицын А.И. Указ. Соч. С.49.
92 См., напр.: РГИА, ф. 1278, on. 1 (I созыв), д. 243, л. 33; Высший подъем
революции 1905-1907 гг. Вооруженные восстания. Ноябрь-декабрь 1905 г.
4. 2, документы ММ 20, 193, 560; Степынин ВА. Наказы крестьян Ени-
сейской губернии в революции 1905-1907 гт. // Ученые записки Красно-
ярского пед. ин-та. Т. IV. Вып.1. Красноярск. 1955. С.271-275.
93 ГАРФ, ДП, ОО, 1905 (П отд.), д. 2550, ч. 21, л. 30-31.
94 См.: Там же, л. 245 об.; ВОГА, ф. 1, on. 1, д. 764, л. 343 об.; д. 796, л. 1-
22; д. 818, л. 6.
95 См., напр.: ГАРФ, ДП, ОО, 1905 (П отд.), д. 2550, ч. 21, л. 245-245 об.;
ВОГА, ф. 6, on. 1, д. 704, л. 1-7; д. 896, л. 1-2; ф. 1, on. 1, д. 822, л. 1-19
Честь П
237
об.; Второй период революции. 1906-1907 гг. Январь-июнь 1907 г., кн. 2,
с. 894.
и0 См., напр.: ВОГА, ф. 1, on. 1, д. 775, л. 116; д. 803, л. 2 об.; д. 818, л. 7;
д. 822, л. 19 об.
п См.: ВОГА, ф. 6, on. 1, д. 704, л. 1-7.
WH См.: Крестьянские наказы Самарской губернии, с. 80-87.
и0 Второй период революции. 1906-1907 г. Январь-июнь 1907 г., кн. 1, с.
879, 554.
100 Революционное движение в России весной и летом 1905 г 4.1. С.895;
Второй период революции... Январь-июнь 1907 г. Ки.1. С.452-453; ВО-
ГА, ф.1, оп.1, д.764, л.343 об.
101 Трудовой народ, 29 марта 1907 г.
102 ВОГА, ф. 1, on. 1, д. 759, л. 230 об. - 281.
103 ВОГА, ф. 1, on. 1, д. 831 б. л. 2, 18; Высший подъем революции... 4.2.
С. 720.
104 1905 г. в Самарском крае... Приложения. С.160.
105 Там же. С.138; Крестьянские наказы Самарской губ. С.60-61.
100 Революционное движение в Воронежской губернии 1905-1907 гт. С.302-
303.
107 Мазуренко С. Указ. Соч. С. 53.
108 См. Мазуренко С. Указ. Соч. С.55.
|Ов Кирюхина Е.И. Указ. Соч. // Исторические записки. Т.50. С.134-135;
Дубровский С.М. Указ. Соч. С.112.
110 Кирюхина Е.И. Указ. Соч. С.134.
111 Там же. С. 135.
112 См.: Всероссийская политическая стачка в октябре 1905 г. 4. 2, доку-
менты №№ 821, 822, 846, 851, 861, 878; Высший подъем революции...
4. 2, документы 30, 46, 47, 142, 193, 235, 273, 560, 561, 578, 643;
там же. 4. 4, документы №№ 72, 259; Революция 1905-1907 гг. в Сама-
ре и Самарской губ. с. 240-241; Революционное движение в Воронеж-
ской губ. 1905-1907 гг. С. 302-303; 1905 г. в Самарском крае, с. 458-
460; Самарский курьер, №№ 401, 413, 430, 431; Воронежское слово,
№№ 1, 20; РГИА, ф. 1276, on. 1, д. 173, л. 38-39, 82, 126-128 об.
1,3 Там же.
114 Там же. См. также: Веселовский Б. Указ. Соч. С.66.
115 См.: Папырина АЛ. Указ. Соч. С.39; Кузьмин АЗ. Указ. Соч. С.154;
Михайлюк А.Г. Указ. Соч. С.174; Гохлернер В.М. Указ. Соч. С.203, 209;
Протоколы Делегатского совещания ВКС 6-10 ноября 1905 г. М. 1906.
С. 16.
110 Второй период революции. 1906-1907 гг. 4.2. Май-сентябрь 1906 г.
Кн.З, с. 269; Тропин В.И. Указ. Соч. С.119; См. также: Брамсон Л.М.
Указ. Соч. С. 73.
117 См.: Второй период революции. 1906-1907 гг. 4. 1. Январь-апрель
1906 г. Кн.1, документы № 312, 334, 510, 540, 543, 565, 568; там же.
4. 2. Май-сентябрь 1906 г. Кн.1, документы ММ 191, 327; там же. 4.2,
кн. 2, документы ММ 73, 78, 127, 131, 165, 209, 221, 249, 266; Там же.
4. 2, кн. 3, документы ММ 88, 112, 118, 176, 179, 215, 255, 495-498;
Крестьянские наказы Самарской губернии, с. 32-87; Известия крестьян-
ских депутатов, 27 и 28 мая 1906 г., Трудовая Россия, 10 июня 1906 г.;
Крестьянский депутат, 28 июня, 1 и 5 июля 1906 г.; Воронежское сло-
во, ММ 107, 108, 125, 127-129, 150-152, 156, 159, 177, 191, 196; Самар-
ский курьер, ММ 539, 552, 565; РГИА, ф. 1278, on. 1 (1 соз.). Д. 2, л.
238
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
182, 190, 197, 199, 207, 661, 783-784, 880, 922, 925, 927; д. 235, л 38-
38 об.; д. 237, л. 206-208; д. 238, л. 32-32 об; д. 239, л. 3,5, 25, 31, 53,
127, 143-144; д. 243, л. 5, 7, 14, 33, 49, 55, 70, 71, 91; д. 269, л. 3, 23;
д. 270, л. 41; д. 271, л. 22, 39, 50; д. 281, л. 53-55 об.; д. 288, л. 251
252; д. 291, л. 63-63 об.; д. 293, л. 11, 222; ГАРФ, ДП, ОО, 1906 (II
отд.), д. 715, Т. 2, л. 266-266 об.
118 Цит. по: Тяжелое П.П. Указ. Соч. С.25.
118 См. об этом, напр.: РГИА, ф. 1278, on. 1 (1 соз.), д. 2, л. 190: БОГА, ф.
1, on. 1, д. 775, л. 116; Крестьянские наказы Самарской губернии, с. 69;
Второй период революции. 1906-1907 тт. Январь-июнь 1907 г. Кн.1.
С.552.
120 Колесниченко ДА Указ. Соч. С.268.
121 Брамсон Л.М. Указ. Соч. С.69.
122 Маслов П. Аграрный вопрос в России. Т.2. С. 281-282.
123 Першин П.Н. Крестьянство в революции 1905 г. С. 12.
124 См. напр.: Второй период революции... 4.1. Январь-апрель 1906 г. Кн.1,
документы №№ 306, 390, 489; там же. 4.2. Кн.2, документы №№ 105,
167, 254, 255; ВОГА, ф. 1, on. 1, д. 764, л. 343 об.; Самарский курьер,
№ 434, 6 января 1906 г.; 1905 г. в Самарском крае. Приложения, с.
105, 141; Революционное движение в Воронежской губернии 1905-
1907 гг. С. 446.
125 См. напр.: Второй период революции... 4.1. Январь-апрель 1906 г.,
кн.1, документы W 510, 540, 543, 565, 568; Крестьянские наказы Са
марской губернии. С.86-87 и др.
128 См. напр.: Второй период революции... 4. 2. Май-сентябрь 1906 г. Кн.2,
документы №№ 73, 78, 127, 131, 209, 221, 249, 266; Там же. 4.2. Кн.З,
документы Л6ЛВ 88, 112, 176, 179, 215, 255, 495, 497, 498.
^27 См. напр.: Второй период революции... 4.2. Кн.2, док. № 249; Там же.
Кн. 3, документы №№ 179, 255, 495; Крестьянские наказы Самарской
губернии. С.43, 49, 52, 87.
128 См. напр.: РГИА, ф. 1278, on. 1 (1 соз.), д. 239, л. 127, 143-144 и др
д.243, л. 7, 14 и др.; Второй период революции... 4.2, кн.2, документ
№№ 73, 78, 165, 209, 221, 249, 266; Там же. Кн.З, документы №№ 88,
112, 176, 179, 215, 255, 497; Крестьянские наказы... С.35-36, 40-4-’, 44-
45 и др.
28 Веселовский Б. Указ. Соч. С. 141.
138 Колесниченко ДА Указ. Соч. С.268.
131 Брамсон Л.М. Указ. Соч. С. 71.
132 Колесниченко ДА. Указ. Соч. С. 268.
133 Маслов П. Аграрный вопрос в России. Т.2. С.284.
134 Нильве АИ. Приговоры и наказы... С.100.
135 Там же. С. 99.
138 См.: Второй период революции. 1906-1907 гг. Январь-июнь 1907 г. Кн.1,
документы №№ 260, 262, 273, 301, 330; Там же. Кн.2, документы №№
39, 49; РГИА, ф. 1278, on. 1, (П соз.), д. 757, л. 3-3 об. 68-69, 70-71, 75-
77 об., 78-78 об., 81-81 об., 82-83 об., 84-84 об., 85-87 об.; д 759, л. 229
232; д. 786, л. 183-184; д. 1343, л. 3-6 об., 14-16; д. 1344, л. 153, 156,
176, 208; Трудовой народ, 27 и 28 марта, 3 апреля 1907 г.; Маслов П.
Аграрный вопрос... С.376.
137 Второй период революции... Январь-июнь 1907 г. Кн.1. С.364.
138 Маслов П. Аграрный вопрос... С.366-367; Нильве АИ. Приговоры и на
казы... С.105 и др.
'петь II
239
1 ,10 Нильве АЛ. Указ. Соч. С. 105.
140 Маслов П. Указ. Соч. С.376; Нильве АЛ. Указ. Соч. С.107.
141 См.: документы, перечисленные в сноске 136.
142 См.: РГИА, ф. 1278, on. 1, (П соз.), д. 757, л. 3-8 об., 56-63, 68-69, 70-
71, 75-77 об., 78-78 об., и др.
143 См.: Второй период революции... Январь-июнь 1907 г. Кн.1, документы
262, 273; Нильве АЛ. Указ. Соч. С.110.
144 См.: РГИА, ф. 1278, on. 1, (П соз.), д. 1344, л. 153, 156, 176, 208; Ниль-
ве АЛ. Указ. Соч. С.108-109.
146 См. документы, перечисленные в сноске 136.
146 Нильве АЛ. Указ. Соч. С.108.
147 Семочкин Д.Г. Крестьянство Среднего Поволжья в годы первой русской
революции. Автореф. дис... канд. ист. наук. Куйбышев. 1970. С.16.
148 Ковальченко ИД., Бородкин ЛЛ. Аграрная типология губерний Евро-
пейской России на рубеже XIX-XX веков (Опыт многомерного количе-
ственного анализа). // История СССР. 1979. № 1. С.81,91.
149 Ковальченко ИД., Бородкин ЛЛ. Структура и уровень аграрного разви-
тия районов Европейской России на рубеже XIX-XX веков (Опыт мно-
гомерного анализа). // История СССР. 1981. №1. С.97, 98.
150 Подсчитано по: Статистика землевладения... Вып. 28. Самарская губ.
С. 10.
161 Подсчитано по: Там же.
182 Подсчитано по: Там же. С.22-28.
163 Подсчитано по: Военно-конская перепись 1905 г. С.4,30-31.
164 Подсчитано по: Там же.
165 Статистика землевладения... Вып. 28. С.46.
188 Подсчитано по: Статистика землевладения... Вып.5. Воронежская гу-
берния. С. 10.
157 Подсчитано по: Статистика землевладения... Вып.5. С.28-35.
168 Там же.
169 Там же.
180 См.: Сперанский Н.Н. Указ. Соч. С.401; Водоватов ФЛ. Указ. Соч.
С.159.
181 См.: 1905 г. в Воронеже. Вып.З.. С.18,25,27; Очерки истории Воронеж-
ского края. Т.1. Воронеж. 1961. С.366, 367.
182 Из 156 документов Самарской губ. 100 относятся к южному району и 56
к северному. Всего в 100 "южных" приговорах выделено 138 показате-
лей (см. признаки, приведенные в приложении 7, за исключением: 5, 8,
10, 30-33, 35, 40, 41, 48, 50, 57, 59-61, 68, 70, 72-74, 87, 88, 93, 97, 108,
113, 114, 117, 121, 130, 133, 135, 147, 151, 154. 157, 166, 176); в 56
"северных" документах выделено 97 признаков (там же, №№ 1, 2, 4, 6-
10, 12, 15-19, 21, 23, 24, 26, 30, 39-42, 44, 46-50, 52, 58, 59, 62, 64, 66,
68, 70-77, 79, 82-85, 88, 89, 91-93, 95-97, 102, 103, 105-107, 109-112,
114-117, 120, 122, 124-126, 131, 133, 134, 136-138, 140, 141, 143-147,
150-152, 155, 157, 162, 163, 166, 177).
183 Из 44 приговоров Воронежской губ. 22 относятся к северо-западному, 18
- к центральному и 4 - к юго-восточному району. По "северо-западным"
документам выделено 64 признака (там же, №№ 1, 5, 9, 12, 15, 16, 18,
19, 21, 23, 31, 83, 35, 37, 39, 41, 42, 44, 49, 55-57, 59, 60, 62, 71, 77, 79,
82-84, 87, 88, 90, 93, 95, 100-103, 106, 109, 115, 116, 121, 125, 126, 131,
134-136, 138, 140, 143-146, 150, 154, 155, 158, 165, 167, 176); по
"центральным" приговорам выделено 53 показателя (там же, 1, 2,
240
Социальные конфликты н крестьянская ментальност
5, 7, 9, 12, 15, 17, 18, 21, 23, 24, 26, 32, 37, 39, 41-44, 46, 47, 49, 58,
59, 65, 77. 79, 82, 85, 90, 102, 106, 108, 109, 113, 115, 116, 126, 130
136, 138, 140; 142 144-146, 155, 157, 161, 163, 165, 171); в юго-
восточных документах зафиксировано 12 признаков (см. №№ 15, 43, 61,
85, 87, 89, 109, 136, 144, 146, 154, 158).
184 Показатели, общие для документов северного и южного районов Самар-
ской губ., там же, №№ 1, 2, 4, 6, 7, 9, 12, 15-19, 21, 23, 24, 26, 89, 42,
44, 46, 47, 49, 52, 58, 62, 64, 66, 71, 75-77, 79, 82-85, 89, 91, 92, 95, 96,
102, 103, 105-107, 109-112, 115, 116, 120, 122, 124-126, 131, 134, 136-
138, 140, 141, 143-146, 150, 152, 155, 162, 163, 177. По Воронежск 4
губ. подобный перечень имеет смысл составлять только для центральн
го и северо-западного районов, поскольку количество "юго-восточных "
документов слишком незначительно. См.: №№ 1, 5, 9, 12, 15, 17, 21,
23, 37, 89, 41, 42, 44, 49, 59, 77, 79, 82, 85, 90, 102, 106, 109, 115, 116,
126, 136, 138, 140, 144-146, 155, 156.
185 См. там же, показатели 1, 9, 12, 15, 18, 21, 23, 39, 42, 44, 49, 77, 79,
82, 85, 102, 106, 109, 115, 116, 126, 136, 138, 140, 144-146, 155.
188 См. там же, 2, 7, 16, 17, 19, 24, 26, 37, 41, 43, 46, 47, 55, 56, 58, 59, 62,
65, 71, 83, 84, 88-90, 93, 95, 100, 101, 103, 125, 131, 134, 142, 143, 150,
157, 158, 161, 163, 165, 167, 171.
187 Сперанский Н.Н. Указ. Соч. С.367.
188 Статистика землевладения... Вып. 28. С.22-24, 28.
189 Там же. С.25-27.
170 Сперанский Н.Н. Указ. Соч. С.518.
171 Ковальченко ИД. О буржуазном характере крестьянского хозяйства Ев-
ропейской России в конце XIX - нач. XX в.: (По бюджетным данным
среднечерноземных губерний). // История СССР. 1983. № 5; Lowe H.-D.
Die Lage der Bauern in Russland 1880-1905. Wirtschaftliche und soziale
Veranderungen in der landlichen Gesellschaft des Zarenreiches. St.
Katharinenen, 1987.
172 Сперанский Н.Н Указ. Соч. С.484.
472 См. напр.: Литвак К.Б. Опыт количественного анализа пообщинных
сводок земских подворных переписей начала XX в. // Математические
методы в социально-экономических и археологических исследованиях.
М. 1981. С.128-156; Рафи-Заде И. Опыт количественного анализа интен-
сивности и социальных последствий эксплуатации государственных
крестьян Азербайджана в конце XIX в. // Там же. С.180-195.
474 Специалистами значения коэффициентов корреляции в диапазоне от 0,7
до 0, 9 считаются высокими, свидетельствующими о тесной прямой
связи (См.: Общая теория статистики. С.227).
478 Степынин ВА. Хроника революционных событий... С.68.
178 Лещенко Н.Н. Итоги статистического изучения... С.52.
177 1905 г. в Самарском крае..., Приложения. С.127.
I78 Обстоятельное освещение этого вопроса содержится в обобщающей ис-
ториографической работе М.Симоновой. См.: Симонова М.С. Указ. Соч.
С.207, 217, 218, 222-231 и др.
79 См.: Симонова М.С. Указ. Соч. С.215; Першин П.Н. Указ. Соч. С.269.
480 Степынин ВА. Хроника... С.159.
181 Статистика землевладения... Воронежская губерния. С.10.
182 Подсчитано по: Там же.
183 Об остальных 8-ми в статистических сборниках сведения либо отсутст-
вуют, либо неполны.
Часть II
241
4 Разряды крестьян нескольких мелких селений выяснить не удалось.
Кроме того, несколько селений по разрядной принадлежности были
смешанными и поэтому они отнесены одновременно к обеим группам.
186 Эту ошибку допустил и В.Степынин, поскольку его вывод о степени уча-
стия в движении крестьян различных разрядов также основан на срав-
нении процента селений, охваченных движением, с процентом дворов
крестьян этих разрядов в губернии. См.: Степынин В.А. Об участии
бывших государственных крестьян в революции 1905-1907 гг. (По мате-
риалам Воронежской губернии). // Ежегодник по аграрной истории
Восточной Европы 1971 г. Вильнюс. 1974. С.361-366. Как показали мои
подсчеты, среднестатистическое селение участвовавших в движении
бывших государственных крестьян насчитывало почти в два раза боль-
ше дворов (419), нежели аналогичное селение бывших помещичьих (221
двор).
188 Статистика землевладения... Воронежская губ. С.53.
187 Где, как помним, наблюдались резкие колебания доли бывших поме-
щичьих, и бывших государственных крестьян.
188 Коэффициент детерминации показывает степень воздействия факторно-
го признака на результативный и представляет собой квадрат линейного
коэффициента корреляции (см.: Количественные методы в историче-
ских исследованиях. С. 152).
189 См.: Ленин В.И. Поли. собр. соч., т. 1, с. 801; т. 2, с. 85-86, 455; т. 4, с.
251-252, 434-435; т. 5, с. 25, 80; т. 6. с. 311, 344, 348; т. 7, с. 193, 196-
197, 371; т. 8, с. 82; т. 9, с. 282, 345, 357; т. 10, с. 161, 273-274, 286,
342; т. 11, с. 330; т. 12, с. 67-68, 70, 97-98, 120, 230, 253-254, 256, 264,
269, 333-334, 361-362, 364; т. 13, с. 11-13, 27, 78, 118, 144-147, 216,
219, 221, 227, 253, 285, 309, 313, 319; т. 14, с. 24, 40, 409; т. 15, с. 57,
103-104, 106-107, 109, 122, 154-155, 158, 196, 207, 225-226, 277, 363,
371; т. 16, с. 212, 213, 220, 228, 241, 246, 246, 248, 258, 270, 329, 362,
372, 374, 406-407; т. 17, с. 270, 413, 437; т. 19, с. 370; т. 20, с. 177; т.
21, с. 51; т. 30, с. 314; т. 31, с. 423-424; т. 34, с. 41; КПСС в резолюци-
ях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, т. 1. - М., 1970,
с. 63-66, 114, 115, 117, 137, 151, 155, 162-163, 168, 205, 206, 207, 288,
213, 215-216, 223, 224.
ЧАСТЬ III
СИМПТОМЫ ГРЯДУЩИХ
КАТАКЛИЗМОВ?
СОЦИАЛЬНЫЕ КОНФЛИКТЫ
“МИРНОГО” ВРЕМЕНИ.
1907-1914 гг.
В данном разделе речь пойдет о других путях и методах
многомерного анализа социальных конфликтов в деревне. Те-
перь - на материалах Белоруссии.
Годы с 1907 по 1914 образуют естественный и отличающий-
ся большим своеобразием период как в рамках общей периоди
зации истории страны в пореформенную эпоху, так и в кресть
янском движении, в частности. Эти семь лет, заключенные ме
жду первой российской революцией и первой мировой войной,
явились последними сравнительно мирными годами старой Рос-
сии.
Борьба крестьянства в указанное семилетие проходила на
фоне чрезвычайно своеобразного сочетания социальных факто
ров. Своеобразие состояло, во-первых, в том, что за время рево
люции 1905-1907 гг. качественно обновился по сравнению с
предшествующим периодом общественно-политический опыт
крестьян. Во-вторых, относительная стабилизация социально-
политической обстановки в стране после революции отнюдь не
свидетельствовала о смягчении несоответствия между социаль-
ными интересами деревни и существующим режимом.
В-третьих, начавшееся после революции активное проведение в
жизнь столыпинской реформы создало объективную основу для
расширения масштабов борьбы внутри самого крестьянского
класса - сословия.
Характеристика литературы
Советская историография крестьянского движения в 1907-
1914 гг. внушительна: только специально посвященных этому
Часть Ш
243
периоду исследований вышло за последние тридцать лет около
четырех десятков1. Кроме того данная проблема рассматрива-
лась и во многих работах с более широкой тематикой или хро-
нологическими рамками2. Достижения историографии весомы,
особенно в мобилизации новых данных о движении. С другой
стороны, к ней в полной мере применимы высказанные выше
соображения об инфильтрованности догматизмом. Настоятельно
необходимо поэтому более внимательно присмотреться к
"пассиву" историографии. Ведь без уяснения, в чем он конкрет-
но состоит - не наметить и путей к обновлению.
Эмпирическим материалом, призванным верифицировать
критический анализ историографии, послужат осуществленные
автором этих строк разработки по крестьянскому движению в
таком крупном аграрном районе европейской части Российской
империи как Белоруссия. Согласно существующим сопостави-
мым данным о борьбе крестьянства различных регионов России
в Белоруссии она в рассматриваемое семилетие находилась по-
своим масштабам на уровне несколько выше среднего по стра-
не3.
С точки зрения задач, обозначенных выше, и сложившейся
историографической ситуации - данный регион в достаточной
мере репрезентирует Европейскую Россию в целом. По проблеме
имеется весьма значительная литература - монографии, разделы
в обобщающих исследованиях, статьи4.
Охарактеризуем наиболее существенные из них. Книга
К. Керножицкого положила начало монографическому изуче-
нию вопроса, но, так сказать, лишь в первом приближении -
исключительно на иллюстративном материале. Статистические
данные по движению, без которых просто невозможен научный
его анализ, указанным автором разработаны не были.
В отличие от К. Керножицкого, Л. Липинский и Т. Солодков
выполнили свои исследования на базе разработанной ими стати-
стики. Но и у одного, и у другого автора статистика не удовле-
творяет такому непременному условию, как проверяемость и
контролируемость источников, на основе которых она создава-
лась. На этот счет оба они более чем лаконичны: если подсчеты
Т. Солодкова строятся "на основе донесений полиции, сообще-
ний землеустроительных комиссий, периодической печати"5, то
у Л. Липинского - на материалах, "заимствованных из архив-
ных фондов и из периодической печати"8. Подобная "зашифро-
ванность" статистики неприемлема уже сама про себе, так как
при ней возможно в принципе любое авторское "насилие" над
244
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
конкретным материалом. В данном же случае она совершенно
нетерпима еще и потому, что у обоих исследователей цифры,
что называется, пляшут. Так, например, если в одном место
своей работы Т. Солодков пишет, что в период с 1911 по 1914 г
крестьянами Белоруссии совершено было 400 выступлений, то н
другом эта цифра необъяснимым образом вырастает до 6207. Та
же подозрительная метаморфоза происходит и с общим количе
ством выступлений за все семь лет: в одном варианте это 719, в
другом - 939!8
Не лучше обстоит дело и у Л. Липинского. Отмечая, в част
ности, во введении к последней книге, вышедшей в 1981 г., что
за период, истекший со времени опубликования его совместной
с Е. Лукьяновым работы, выявлено большое количество новых
данных о крестьянском движении, он затем так и оставляет чи-
тателя в неведении относительно того, почему же после вклю
чения их в подсчеты общее количество выступлений не только
не увеличилось, но, наоборот, сократилось: с 1027 до 866й.
Отмеченные статистические метаморфозы - неизбежный
продукт зашифрованности источников статистики движения,
которая свойственна не только белорусской, но и союзной исто
риографии10. А между тем привести в подстрочном тексте моно-
графии или большой статьи полный перечень источников и ли-
тературы, на которых основаны подсчеты, технически ведь не-
сложно. Например, подобный перечень к разработанной авто-
ром этих строк статистике крестьянского движения в Белорус-
сии рассматриваемого периода поместился на двух машинопис-
ных страницах, что в книгах Л. Липинского или Т. Солодкова
заняло бы не более страницы подстрочного текста.
Очень серьезные возражения вызывают и те принципы уче-
та крестьянских выступлений, которыми руководствовались
Л. Липинский и Т. Солодков. Первым, в частности, введены в
общую статистику движения "все без исключения" убийства
помещиков и их служащих11. Такой подход, как свидетельст-
вуют имеющиеся у нас материалы, позволил ему "дополнить"
картину действительных проявлений социального антагонизма
между крестьянами и помещиками обычными уголовными пре-
ступлениями, совершенными с целью ограбления или личной
мести (даже, к примеру, на почве ревности).
Подобно убийствам включены Л. Липинским в общие под-
счеты "все без исключения" поджоги12. В результате такого ре-
шительного шага последние составили в итоге 2/5 всех учтен-
ных им выступлений - 346 из 86613. Автор, следовательно,
•1»ть Ш
245
предпочел не принимать во внимание объективные обстоятель-
но, делающие подобную операцию крайне сомнительной. Во-
первых, по причине технической простоты поджоги в значи-
>"льно большей мере, чем любая другая форма движения кре-
тьян использовалась ими по, так сказать, чисто обыденным
мотивам: как способ мести или запугивания, как проявление
швисти и т.д. Поэтому огульное включение их в статистику
'иижения имеет итогом банальное смешение социальных кон-
фликтов с уголовной преступностью. Во-вторых, вследствие той
«в технической простоты поджоги сравнительно с другими вы-
< туплениями в гораздо большей степени могли совершаться
гпйно. Они, по выражению Дж. Скотта, - "обычное оружие сла-
бых"13®. Поэтому-то поджоги - наиболее "индивидуалистская"
форма борьбы: подавляющее большинство их совершалось оди-
ночками, гораздо реже - группами в несколько человек, и лишь
•тдельные случаи отвечают тем общепринятым специалистами
(и том числе и автором этих строк) количественным параметрам
не менее 10 участвовавших14, - которые позволяют включать
их в общую статистику движения. Таким образом, недифферен-
цированный учет всех поджогов неприемлем и потому, что при
ним просто-напросто стирается граница между выступлениями
отдельных индивидов и выступлениями более или менее массо-
выми по количеству участвовавших. Огульное включение в ста-
тистику движения всех поджогов, кроме того, аномально воз-
действует и на картину соотношения различных форм кресть-
янского движения. У Л. Липинского, как уже отмечалось, под-
жоги составляют 2/5 (39,9%) общего числа выступлений, а если
мы возьмем, к примеру, вышеуказанное исследование Ф. Лося
и А. Михайлюка по Украине, то в их статистике на поджоги
приходится вообще почти половина всех выступлений - 934 из
1973 (47,3% )15.
Общий статистический вид социальных конфликтов
в белорусской деревне 1907-1914 гг.
Как уже отмечалось, автором этих строк совместно с колле-
гой Е. Насытко собрана на протяжении ряда лет в центральных
и местных архивах, сборниках документов, хрониках, прессе,
исследованиях большая совокупность материалов о социальных
конфликтах 1907-1914 гг. в белорусской деревне. Она позволяет
подвергнуть всесторонней ревизии существующие на этот счет в
246
Социальные конфликты и крестьянская ментальност>
историографии представления практически по всем их основ-
ным вопросам.
В течение семи лет крестьянское движение наблюдалось во
всех 35 уездах пяти западных губерний, соответствующих, за
некоторыми исключениями, современной территории Белорус-
сии. По совокупности наших данных,16 259 волостей были за-
тронуты им, что составляет 37% общего количества волостей
Но в 143 из них (55,2%) выступило лишь по одному селению, в
44(17%) - по два селения. По три и более селений было охваче-
но в 62 волостях (23,9%), а в полном же или почти полном со
ставе выступили 10 волостей из 259, т.е. всего лишь 3,9%.
В общей сложности в указанных 259 волостях в движении
приняли участие крестьяне не менее 940 селений, что соответ-
ствует уровню предреволюционного пятилетия (1900-1904). Ими
было совершено в совокупности не менее 920 выступлений. На
рис. 1 селения, участвовавшие в социальных конфликтах, ко
личество совершенных ими выступлений, численность населе-
ния в них - даны в динамике. Анализу ее посвящены будут по-
следующие разделы. Здесь же, учитывая немалые размеры
края, остановимся в общих чертах на месте, занимаемом его ре-
гионами по каждому из этих показателей.
Таблица 1.
Региональные особенности крестьянского движения в Белоруссии в
1907-1914 гг.
Губернии Число селе- ний, охва- ченных движением Количе- ство на- селения в них* % от всего него- родского населения** Количеств о выступ- лений Выступлений на 100 тыс. негородского населения
Минская 405 186799 7,4 521 20,8
Могилевская 95 39348 2,0 116 5,9
Виленская (4 уезда) 12 721 0,1 23 2,4
Витебская (5 уездов) 284 23488 3,5 131 19,4
Гродненская (6 уездов) 144 56 800 5,1 129 11,5
Всего по Бе- лоруссии 940 307156 4,2 920 12,7
В Минской - по 364 сел., Могилевской - по 82, Виленской - по 2, Витеб-
ской - по 264, Гродненской - по 141 селению.
См. ссылку 23.
Часть III
247
Рис. 1.
Селения Белоруссии, участвовавшие в социальных конфликтах, чис-
ленность населения в них, количество совершенных выступлений.
Доминировали в движении, как это видно из таблицы, кре-
стьяне Минской губернии. В ней был наиболее широкий ареал
крестьянской борьбы, больше приходилось выступлений на со-
вокупное сельское население. Конечно, следует иметь в виду,
что Минская губерния являлась самой большой в Белоруссии по
числу жителей, в ней в рассматриваемый период было сосредо-
точено 34,6% негородского населения края. Но преобладание в
движении было несравненно большим: на ее долю приходилось
55,6% всех крестьянских выступлений Белоруссии в 1907-
1914 гг.
Хорошо просматриваются по данным таблицы и явные аут-
сайдеры движения, из которых на первом месте, бесспорно, Ви-
248
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
ленская губерния. Показатели Могилевской губернии заметно
лучше, но и о ней достаточно определенно можно говорить как
об аутсайдере. Более четверти (27,2%) всего негородского насе-
ления края было сосредоточено в последней, в то время как ее
доля в выступлениях составляла лишь 12,6%. Кроме того, дви-
жение по данной губернии, сравнительно с остальными, распре
делилось особенно неравномерно: 36,2% всех выступлений при-
ходилось на один Гомельский уезд, а на 6 уездов-"аутсайдеров"
- Горецкий, Климовичский, Мстиславский, Рогачевский, Сен-
ненский, Чаусский - лишь 31,9%.
Срединное положение занимали Витебская и Гродненская
губернии. Из них ареал борьбы был несколько шире в Гроднен-
ской, но интенсивность ее значительно выше в Витебской. По
соотношению удельного веса в сельском населении и в выступ
лениях Витебская губерния также стоит явно выше. На ее долю
приходится 9,3% негородского населения Белоруссии и уже
14,2% всех выступлений. По Гродненской же эти показатели
составляют соответственно 15,4% и 14%. Кроме того, по уездам
Витебской губернии выступления распределяются более равно-
мерно, чем по Гродненской. В последней на Волковысский уезд
приходится почти треть (32,6%) всех выступлений. Таким обра-
зом, по всей рассмотренной совокупности показателей на втором
месте, после Минской губернии явно должна стоять Витебская,
а на третьем - Гродненская губерния.
* * *
Характерная черта борьбы крестьянства, отличающая ее от
других социальных движений, заключается в сильной зависи-
мости ее хода и масштабов от времен года. Объективной основой
такой особенности является непосредственная "включенность"
земли, как основного стимула и цели крестьянского движения,
в природу. Но в немалой мере данная особенность объясняется
и субъективными причинами, прежде всего - более значитель-
ной, сравнительно с другими классами и социальными группа-
ми, ролью компонента стихийности в крестьянском социальном
протесте. Проследим, какими были сезонные колебания кресть-
янского движения Белоруссии в рассматриваемое семилетие
(соответствующие сведения имеются по 656 выступлениям из
920).
Часть Ш
249
Рис. 2.
Сезонные колебания крестьянских выступлений в Белоруссии в 1907-14 гг.
График на рис. 2 свидетельствует, что пики за весь период при-
ходятся только на весну-лето. Причем, если взять годы с пол-
ным циклом сезонов (1908-1913), то очевидно явное преоблада-
ние весны; на протяжении пяти лет она на первом месте по ко-
личеству выступлений среди других времен года. Лето же толь-
ко в 1909 г. было на первом месте, на втором - в 1908, 1910,
1912, 1913 гг., а в 1911 г. оно оказалось даже на третьем месте,
пропустив на второе зиму. В целом за 6 лет с полным циклом
сезонов на весну приходится 180 выступлений из 478 (37,6%),
на лето - 151 (31,6%) на осень и зиму соответственно - 73
(15,3%) и 74 (15,5%). Таким образом, весной и летом в эти го-
ды совершено 69, 2% всех выступлений. Причем, в 1909 г. доля
весны - лета составила даже 3/4 (75,9%) выступлений, а в 1911
г.- снизилась до 55,7%. Однако применительно к периодам эти
отклонения все же сглаживаются: в 1908-1910 гг. весной-летом
совершено 67,9% выступлений (144 из 212), а в 1911-1913 гг, -
70,3% (187 из 266), т.е. в данном отношении крестьянское
движение практически являло собой константу.
250
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Рис. 3.
Количество выступлений крестьян Белоруссии по месяцам 1907-1914 гг.
А насколько равномерно в рамках сезонов распределялась
активность крестьян по месяцам? По рис. 3 видно, что очень
неравномерно: в течение лишь четырех весенне-летних месяцев:
апреля, мая, июня, июля в 1907-1914 гг. было совершено 314
выступлений, т.е. 55,3% от 568 выступлений, по которым име-
ются подобные сведения.
И вновь: как "замерить" социальный конфликт?
Обратимся к рис.1. Как видим, динамика более однозначна
в том, что касается выступлений, т.е. самих фактов борьбы17.
Количество их, даже по сравнению с послереволюционным По-
лугодием 1907 г., сократилось к 1909 - 1910 гг. почти в 2 раза.
В 1911 г. наблюдается незначительный рост, а в 1912 движение
достигло пика, который, однако, соответстветствует уровню
лишь семи месяцев в 1907 г. Кривая же селений свидетельству
ет, что в 1908 г. в условиях углубляющейся реакции уровень
охваченности движением не только не снизился по сравнению с
1907 г., но и значительно повысился. Даже с учетом неполноты
Чисть Ш
251
последнего. Понижение уровня в 1909 г. было значительным,
по все равно он оставался выше, чем в 1907 г. и лишь в 1910 г.
последовало стремительное снижение крестьянской активности.
Начавшийся в стране со 2-й половины 1910 г. революцион-
ный подъем практически не отражался на крестьянском движе-
нии в Белоруссии даже еще в 1911 г. Но несмотря на последо-
нпвший затем быстрый рост, в целом применительно к Белорус-
сии годы с 1910 по 1914 определенно не явились периодом
подъема крестьянского движения по сравнению со временем ре-
пкции 1907-1910 гг. Более конкретно: за три года реакции кре-
стьяне 652 селений осуществили 422 выступления, а за четыре
года подъема - 323 селениями совершенно 498 выступлений.
Т.е., если учесть, что в первом случае в среднем на год прихо-
дится 141 выступление и 217 селений, а во втором - лишь 124
ныступления и 80 селений, то более низкий уровень движения в
1910-1914 гг. становится еще более бесспорным. В этой связи
выводы Л. Липинского и Т. Солодкова об имевшем якобы место
в 1910-1914 гг. подъеме представляются результатом отмечен-
ных выше Источниковых погрешностей, а главное, - следствием
догматических установок и упрощенных представлений о воз-
можных вариантах соотношения общей для страны тенденции и
процессов в отдельных регионах18.
* * *
Из рис. 1 явствует, что периоды реакции и революционного
подъема очень отличаются по соотношению селений и выступ-
лений. В 1907 г. цифра выступлений почти налагается на число
селений, а в 1908 и 1909 гг. колличество последних на много
превышает первые (причем в 1908 г. кривые вообще разнона-
нравлены). Напротив, начиная с 1910 г., выступлений всегда
больше и только в 1914 г. эти цифры вновь почти сливаются.
Причина здесь в том, что в период реакции выступления, со-
вершавшиеся группами селений, составляли 14,7% (64 из 422),
а в годы революционного подъема - 8,5% (42 из 498). Особенно
нелико преобладание периода реакции по числу выступлений в
рамках наиболее крупных селений. Из 15 выступлений, совер-
шенных в 1907 - 1914 гг. силами целых волостей либо больших
групп селений, 12 приходятся на период реакции. В 1908 г.,
например, в общую цифру 308 селений - 189 дали Царевская
волость Слуцкого уезда, Вышедская и Старинская волости Го-
родокского уезда.
252
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
В целом из 405 селений, совершивших выступления в со-
ставе волостей и больших групп селений, на период реакции
приходится 335, а на годы подъема - только 70.
Таким образом, "вес" выступлений периода реакции был
бблыпим: например, в 1909 г. за каждым из них стояло в сред-
нем 2,6 селения, а в 1911 г. - только 0,7. Правда, в целом по
периодам этот разрыв меньше, но все равно достаточно велик: в
годы реакции за каждым выступлением в среднем было 1,5 се-
ления, а в годы подъема 0,6. Т.е. если в первом случае за каж-
дыми двумя выступлениями стояли 3 селения, то во втором -
лишь одно.
Понятно поэтому, что общая картина движения с точки
зрения основных его характеристик будет изменяться весьма
существенно в зависимости от того, составляем ли мы ее по се-
лениям или же по выступлениям. В этой связи необходимо
также отметить, что господствующая в нашей историографии
методическая установка на использование в качестве основы
для количественного анализа борьбы крестьянства лишь одной
из этих единиц, преимущественно "выступления", а не обеих,
как в равной мере аутентичных, ведет к игнорированию отме-
ченного несовпадения.
Да и вообще представляется достаточно самоочевидным,
что, коль крестьянскому движению как социальному феномену
с массовой природой свойственна многомерность, то
"монопольная" роль одного какого-то показателя неизбежно
приводит и к искусственной монопольности отражения лишь
одной из сторон движения, к неучету его многомерности. Так,
единица "выступление" дает нам представление о собственно
содержательной стороне движения. Именно на ее основе это
представление получится адекватным. Вместе с тем не менее
важной стороной борьбы крестьянства является также ареал
движения, его пространственно-демографический масштаб. И
поскольку подавляющее большинство крестьянских выступле-
ний совершалось в рамках отдельных селений, то адекватной
единицей здесь является как раз "селение."
Однако последняя, тем не менее, в большинстве работ по
крестьянскому движению явно недооценивается. И уже тем бо-
лее вызывают недоумение примеры, достаточно нередкие, пол-
ного ее третирования. Так, в статистике движения Т. Солодкова
селения не фигурируют вовсе. Лишь иллюстративную роль вы-
полняет этот показатель в статистике Л. Липинского. Легко
просматривается недооценка единицы "селение" и в отмеченной
Часть Ш
253
выше обобщающей работе Л- Мулявичюса по Европейской Рос-
сии. Заостренно нигилистическую позицию в отношении
"селения" занимал в последнее время А. Анфимов, выступив-
ший вообще за отказ от подобной единицы количественного
анализа крестьянского движения1®.
Необходимость такого отказа А. Анфимов обосновывал тем,
что поскольку далеко не все жители селений, в которых проис-
ходили выступления, принимали в них участие, то учет этих
селений как "охваченных движением" ведет к искусственному
завышению действительного уровня охваченности. Поэтому он,
ссылаясь на опыт работы Л. Мулявичуса по Литве, предлагал
экстраполировать сведения о выступлениях с известным коли-
чеством участников на выступления, по которым аналогичная
информация отсутствует, в результате чего, мол, и будут полу-
чены итоговые данные об охваченности крестьян движением.
Но справедливо упрекая Л. Мулявичуса в том, что тот не
привел методического обоснования своих экстраполяций,
А. Анфимов, как представляется, все-таки не осознавал в доста-
точной мере, что здесь-то как раз и находится камень преткно-
вения. Проиллюстрируем это соответствующими материалами.
Если, например, взять всю совокупность выступлений крестьян
Белоруссии 1907-1914 гг. (920), то оказывается, что конкретные
сведения о количестве участников имеются только в отношении
22% из них. Лишь немногим выше аналогичная цифра и для
страны в целом: 25%20. Так вот экстраполяция этих сведений
на остальные соответственно 78 и 75% выступлений не явится
простой фикцией только в том случае, если есть реальные дока-
зательства репрезентативности указанных естественных выбо-
рок объемом в 22 и 25%. А поскольку доказательств таковых -
и применительно к рассматриваемому периоду, и в отношении
всей пореформенной эпохи - нет, то пока они не будут добыты -
не будет иметь серьезного значения и любая попытка отказать-
ся от "селения" в пользу "количества участников" как единицы
якобы более точной.
По моему мнению, если оставаться на почве реализма, то
нельзя не видеть, что "селение" есть именно тот объективный
предел, дальше которого движение по пути наиболее точного
выяснения степени вовлеченности крестьян в борьбу вообще не-
возможно.
* * *
254
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Но, ратуя активно за единицу ’'селение”, хочу вместе с тем
отметить далеко не кондиционное использование ее в исследова-
тельской практике. Дело в том, что применяемая в
"безымянном" своем варианте (для получения цифр количества
селений - участников движения) - она не только не дает пред
ставления о том, как селения распределяются на шкале актив
ности, но, напротив, объективно создает иллюзию о как бы
перманентном ее (активности) характере. Сопроводим сказанное
примером, имеющим самое, по моему убеждению, принципи-
альное значение.
То обстоятельство, что цифры количества выступлений в
1907-1914 гг. и селений, их совершивших, практически нала-
гаются одна на одну - 920 и 940 - создает впечатление о при-
близительно равной активности всех селений по простой фор-
муле: "одно селение - одно выступление". На самом деле это не
так уже хотя бы потому, что 106 из 920 выступлений соверше-
ны группами селений, в том числе 15 - 405 селениями, и, сле-
довательно, на оставшиеся приходится уже значительно боль-
ше, чем по одному выступлению. Обратимся в этой связи к по-
казателю меры активности всех селений в течение изучаемого
периода. Необходимые сведения на этот счет имеются по 894 из
940 селений.
Таблица 2.
Распределение селений Белоруссии по количеству выступлений,
совершенных ими в 1907-1914 гг.
Количество выступлений 1 2 3 4-6 6-7 8-10 1Б
Число селений 632 110 96 40 12 3 1
% 70,7 12,3 10,7 4.5 1.3 0.3 0.1
Из таблицы явствует, что подавляющее большинство селе-
ний - 70,7% - продемонстрировало за все семилетие лишь одно-
разовую активность, которую можно назвать “эстафетной”: со-
вершив единственное выступление, крестьяне этих селений, ус
ловно говоря, передавали социальную эстафету другим. По гу
берниям наблюдаются большие колебания удельного веса эста-
фетной активности. Наиболее высок этот показатель по Витеб
ской губ. - 85,5%.
По двум последним столбцам таблицы видно, что только у 4
селений из 894 формально достаточное количество выступле-
Часть Ш
255
ний, чтобы их хватило хотя бы по одному на каждый год. Но
на самом деле даже рекордные 15 выступлений деревни Малые
Циолковичи Пинского уезда были "распределены" ее крестья-
нами лишь по четырем годам из семи. Да и вряд ли в условиях
отсутствия революционного кризиса, при достаточной отмоби-
лизованности аппарата власти была реально достижима такая
перманентная, из года в год на протяжении всего семилетия,
активность каких-то определенных селений. Применительно к
объективным условиям рассматриваемого периода предельно
возможной для крестьян была лишь, так сказать, мерцающая
активность, т.е. не одноразовая, но и не перманентная. В общей
сложности мерцающую активность проявили 29,3% селений.
Причем 206 из 262 селений этой группы (78,6%) совершили
лишь по 2-3 выступления.
Кроме того, следует иметь ввиду такое важное обстоятель-
ство, что мерцательность обеспечивалась, как правило, повтор-
ностью выступлений только в смежные годы. А если посмот-
реть, какова была преемственность состава селений - участни-
ков движения в рамках периодов, то оказывается, что лишь 35
селений, участвовавших в борьбе в годы реакции, вновь про-
явили себя и в период нового революционного подъема. Это все-
го-навсего - 3,9%, а на 96%, таким образом, - движение в этот
период было уже совершенно новым!
Как видим, переход к “именному" варианту единицы
"селение" обеспечивает принципиально новые познавательные
возможности. Здесь, в частности, он позволил расположить се-
ления, участвовавшие в социальных конфликтах, на шкале ак-
тивности.
* * *
Однако селения, естественно, очень отличались друг от дру-
га размерами и необходимы поэтому также подсчеты населения,
сосредоточенного в них. Безусловно, такие подсчеты дают нам
информацию не о том, сколько было непосредственных участ-
ников борьбы, а о том лишь, какая часть крестьянства находи-
лась в ее "силовом поле". Но так ли это на самом деле мало?
Если взять, к примеру, упомянутые 940 селений Белоруссии,
участвовавших в движении, то они составляют всего только 2%
от общего их числа в крае. Однако, с другой стороны, соответ-
ствующие подсчеты показали, что данные селения - одни из
наиболее крупных в регионе. Основания для такого вывода да-
256
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
ют сведения, имеющиеся по 856 селениям из 940 (почерпнуты
из "Списков населенных мест" Виленской, Витебской, Гроднен-
ской, Минской и Могилевской губерний). Согласно им в этих
856 селениях, составляющих 1,8% от всех населенных мест,
было сосредоточено 307,2 тыс. жителей, что составляло уже
4,2% сельского населения21, т.е. селения - участники были без
малого в 2,5 раза крупнее среднестатистических. Как помним,
эта же тенденция - к резкому укрупнению селений, участво-
вавших в движении по сравнению со среднестатическими - вы-
явлена и по Самарской и Воронежской губерниям.
По отдельным уездам последний показатель сильно коле-
бался. Так, в Волковысском уезде в селениях, охваченных дви-
жением, было сосредоточено 20,7% всего сельского населения, в
Мозырском - 19,3%, Слуцком - 13,7% и Гродненском - 10,1%.
Выше среднего был он также по Бобруйскому - 9%, Игумен-
скому - 7,5%, Гомельскому - 6,5% и Пинскому - 5,3%22. На
уровне ниже среднего, но близком к нему (3-4% сельского на-
селения), находятся 6 уездов - Кобринский, Речицкий, Ново-
грудский, Оршанский, Брестский, Лепельский, а остальные 21 -
еще ниже. При этом в 12 из них (Горецком, Климовичском,
Мстиславском, Рогачевском, Сенненском, Чаусском, Дриссен-
ском, Пружанском, Вилейском, Лидском, Ошмянском, Диснен-
ском) данный показатель не достигает даже 1%.
Таким образом, в первой группе, состоящей из 8 уездов
(уровень выше среднего), в селениях, охваченных движением,
сосредоточено было в среднем около восьмой части их сельского
населения. Этот факт уже сам по себе говорит о том, что на
территории данных уездов, представляющих 28% (2 млн.
26 тыс. чел. в 1909 г.)23 сельского населения Белоруссии, роль
борьбы крестьянства как социального фактора в 1907-1914 гг. в
условиях, столь неблагоприятных для массового движения, бы-
ла весьма значительна. Даже с учетом того обстоятельства, что
число крестьян, участвовавших в выступлениях, было сущест-
венно меньше общего числа жителей в этих селениях.
В противоположность этому на территории 12-ти уездов
(уровень ниже 1%), представляющих 30,4% (2,2 млн. чел.)24
всего сельского населения края, присутствие фактора крестьян-
ского движения в рассматриваемое семилетие практически не
ощущалось: ведь участвовало в нем здесь всего-навсего 36 селе-
ний, совершивших 66 выступлений.
* * *
Часть Ш
257
Приведем еще один конкретный пример, свидетельствую-
щий о "пользе" учета населения. Сопоставляя кривые селений
Белоруссии, участвовавших в движении, и численности населе-
ния в них, легко заметить, что разрыв между пиками периода
реакции и подъема на последней кривой гораздо меньше, чем
по селениям. Это должно свидетельствовать о значительной
разнице в средних размерах селений. Соответствующая кривая
приведена на рис.4. Она интересна прежде всего тем, что разли-
чия весьма жестко "привязаны" к периодам реакции и револю-
ционного подъема. Действительно, среднестатистическое селе-
ние времени реакции насчитывало 300 жителей, а в период
подъема - уже 530, т.е. в 1,8 раза больше. Причем, данная осо-
бенность проявляется и в отдельно взятых губерниях, за ис-
ключением одной лишь Гродненской. Интересна и динамика: по
сравнению с 1907 г., в 1908 г. и, в несколько меньшей мере, в
1909 г. - селения значительно "мельчают". Затем, резко в
1910 г. "укрупнившись", в течение четырех лет они остаются на
почти неизменном уровне и лишь в 1914 г. роль более мелких
селений вновь заметно возрастает.
Рис. 4.
Средние размеры селений Белоруссии, охваченных крестьянским
движением, (с 3.VI.1907 по 18.VII.1914)
258
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Каковы причины этой интересной закономерности? Вполне
логично предположить, что основной фактор "измельчания" се-
лений в период реакции - выступления в составе волостей. Дей-
ствительно, в определенной мере это так. Если отбросить по-
следние, то среднестатистическое селение этого периода укруп-
няется с 300 до 413 жителей. Но укрупняются в таком случае
хотя и в меньшей мере - и селения периода подъема - с 530 до
580 жителей. Т.е. все равно разрыв остается большим - в 1,4
раза.
Если говорить о причинной основе выявленных тенденций,
то она в общем ясна. В условиях наступившей реакции в наи-
большей степени ухудшились возможности для крестьянского
движения именно в более крупных селениях, являвшихся цен-
трами сосредоточения властей и военно-полицейских сил. По-
этому удельный вес в нем сельской периферии существенно в
эти годы вырос. Затем обстановка революционного подъема в
стране вновь обусловила более высокую социальную активность
крестьян крупных селений и их традиционно ведущая роль в
движении - при том, что общий масштаб его, как отмечалось,
сократился - была таким образом восстановлена.
Но особо следовало бы отметить удивительную, без преуве
личения, тесноту связи между названными причинами и выяв-
ленными следствиями: трудно было предположить, что она
проявится в форме столь четко выраженных статистических за-
кономерностей.
Наряду с рассмотренными аспектами, подсчеты населения
дают материал и для ряда других важных наблюдений и выво-
дов. В частности, как мы выше уже могли убедиться, средняя
численность населения сел и деревень, участвовавших в движе-
нии, очень значительно варьировалась в зависимости от прак-
тиковавшихся крестьянами форм борьбы.
В свете всего сказанного представляется достаточно очевид-
ным, что неиспользование нашей историографией столь значи-
тельного потенциала существенно обедняет картину крестьян-
ского движения.
* * *
Выше уже отмечалось, что сам характер столь сложного,
многослойного социального феномена, каковым является кре-
стьянское движение, предполагает, естественно, и плюрализм
единиц анализа. В свою очередь, множественность возможных
аспектов его изучения неизбежно требует использования не
Часть Ш
259
только натуральных единиц ("селение”, "выступление" и ДР-)»
но и конструирования на их основе интегральных. В соответст-
вии со спецификой решаемых исследовательских задач такое
конструирование может осуществляться либо в направлении
элементаризации базовых (натуральных) единиц - как это было
сделано в предыдущей части работы - либо их генерализации
(синтеза).
Надо полагать, что выход из ситуации, с которой нам здесь
пришлось столкнуться, следует искать на сей раз именно на пу-
ти генерализации. Поскольку "селение" и "выступление" дают
представление лишь об отдельно взятых сторонах движения, -
причем каждая из них, как уже было показано, может даже со-
вершенно противоречить другой, - то более полную картину мы
в состоянии получить лишь путем их интеграции. Смысл и за-
дача последней состоит, очевидно, в том, чтобы селения и вы-
ступления взаимно учитывали "вес" друг друга. Это достигается
путем суммирования тех и других. А коль селения и выступле-
ния как доступные измерению характеристики крестьянского
движения являются по существу его индикаторами, то их сум-
му правомерно назвать индексом движения. Разумеется, термин
этот в данном случае употребляется в его широком смысле
(индекс как "показатель"), а не в узкоспециальном значении.
Переведем в индексы данные рис.1, для чего последова-
тельно суммируем по каждому году количество селений и вы-
ступлений. По результатам вычертим кривую (рис. 5). Как ви-
дим, индексы нивелируют разброс значений индикаторов, что
особенно необходимо при разнонаправленности тенденций. На-
пример, на основе индикаторов сравнивать уровень движения в
1907 и 1908 гг. практически невозможно: даже с учетом непол-
ноты 1907 в 1908 г. по селениям произошел некоторый прирост,
тогда как по выступлениям - большой спад. Интегральный же
показатель свидетельствует, что движение в 1908 г. по сравне-
нию с семью месяцами 1907 г. однозначно пошло на убыль.
Или еще такой весьма важный вопрос как соотношение пиков
движения в разные периоды. Если брать полные годы, то, как
видим, по количеству выступлений 1912 и 1913 гг. значительно
превосходят 1908 и 1909 гг., а по селениям, напротив, уступают
им. Индексы же с достаточной определенностью показывают,
что в годы подъема крестьянское движение в Белоруссии не
смогло достичь показателей даже 1908 и 1909 гг., - не говоря
уже об уровне семи послереволюционных месяцев 1907 г.
260
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Очень полезным представляется индекс движения и тогда,
когда нет больших различий в значениях индикаторов. В этом
случае он, концентрируя различия, как бы "накапливает” их,
делает более явственными. Это, в частности, хорошо видно при
сравнении уровней 1910 и 1911 гг., а также 1912-1913 гг.: кри-
вая индексов значительно более четко по сравнению с кривыми
селений и выступлений отражает подъем от 1910 г. к 1911 г. и
спад - от 1912 г. к 1913 г.
1807 (с 1908 1909 1910 1911 1912 1913 1914 (по
3.VI) 18. VII)
Рис. 5.
Крестьянское движение в Белоруссии в 1907 - 1914 гг. (индексы).
Итак, поскольку натуральные единицы - "выступление" и
"селение" не в состоянии дать интегральную количественную
оценку борьбы крестьянства, то совершенно необходимым пред-
ставляется введение дополнительного показателя, способного
выполнять данную функцию. По мнению автора, применение
"индекса" движения делает возможной интегральную оценку
хода, масштаба и содержания такого массового социального
процесса как крестьянское движение. Причем, что особенно
важно, подобная единица отнюдь не усиливает существующую
методическую чересполосицу25. Напротив, она прямо способст-
вует преодолению последней, так как воспроизводимость и кон-
тролируемость результатов ее применения обеспечивается дос
тупными для прямого наблюдения натуральными единицами.
Часть III
261
Таблица 3. Соотношение и сравнительная интевсивность форм крестьянского движения в Белоруссии 1907-1914 гг.
Индексы движения 1910-1914 в среднем на год СЧ «й 11,0 5,5 s'г 1 07
абс. 44 CD *4 0SI чк
1907 1910 в среднем на год © Mi 7.3 е'б 20.7 Ё'тг 07
абс. 05 22 00 еч •ч со 64 21
Итого 00 99 1 еч 681 • со —ч
X X ф ч 8 t* CD ®ч «ч еч S •
Ss £ « Б S 5 £ ч X еч 23 | 97" 1 16
2 пол. 1910- 18 июля 1914 селения ia 3 —ч CD •
случаи выступ- лений о ~-ч со со СО
3 июня 1907- 1 пол. 1910 селения со ~-ч •-ч 00 —м CD СО
случаи выступ- лений сч —ч —ч 5 «ч —ч
Формы движения 1. Разгромы имений и других строений | 2. Захваты земли 3. Захваты хле ба, S3 1 О & 4. Сопротивление землемерным, меже- вым и землеустрои- тельным работам 5. Забастовки поден- щиков
Индексы яа семилетие учитывает лишь один раз те селения, которые участвовали в движении неоднократно.
Поэтому в ряде случаев он, естественно, несколько меньше, чем цифра, которая получится, если суммировать
индексы по периодам.
26 из них одновременно учитываются в "снятии с работ...”, 17 - в "отказе от выхода на хутор..."
* По забастовкам из-за отсутствия сведений по селениям даны не индексы, а случаи выступлений.
t :
Продолжение таблицы 3.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
6. Снятие с работ заня- тых в имениях рабочих 22 31 21 33 43 63 106 53 17,7 54 13,5
7. Отказ от выхода на ху- тора и отруба, другие вы- ступления против столы- пинской реформы 28 25 35 45 63 66 120 53 17.7 80 20,0
8. Отказ от уплаты нало- гов, сборов и выполнения других пвинностей 20 358 37 41 57 304 451 378 126,0 78 10,5
9. Потравы 163 162 220 215 383 360 743 325 108,3 435 108,7
10. Порубки, увоз дров и прочих лесоматериалов S1 48 68 60 НО 107 226 00 33,0 128 32,0
11.Столкновение с вла- стями, полицией и поме- щичьей администрацией, кулаками 128 121 154 154 282 268 550 240 83,0 308 77,0
12.Сопротивение арестам, освобождение арестован- ных 10 10 7 11 17 21 38 20 6,7 18 4J5
в-
В
Продолжение таблицы 3.
1 2 3 4 5 в 7 8 9 .. 11 12
13. Сопротивление ис- полнению судебных ре- шений и распоряжений властей 16 19 50 51 66 69 135 35 11.7 101 26,2
14.Освобождение захва- ченного при потравах крестьянского скота 19 13 11 9 30 22 52 32 10,7 20 5,0
15.Политические собра- ния и сходки 25 16 1 1 26 17 43 41 13,7 2 0,5
16. Демонстрации 4 4 1 1 5 5 10 8 2,7 2 0,5
17.Прочие 10 13 23 - • - -
OS
00
264
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Веер форм.
Временная "вертикаль" и территориальная "горизонталь"
Рассмотрим теперь вопросы, касающиеся форм и направ
ленности борьбы крестьян. В таблице 3 обращает на себя вни-
мание то обстоятельство, что в приведенном перечне наряду с
формами, по которым количество выступлений и число селе-
ний, их совершивших, совпадает или практически совпадает (к
примеру, демонстрации или захват хлеба) - имеются и такие,
где разница между этими показателями очень велика. Напри-
мер, если по форме "Политические собрания" за каждым вы
отуплением в среднем "стояло" лишь 0,65 сел., то по отказам от
налогов - уже 6,9 сел., разница в десять с лишним раз. Это, ес-
тественно, создает большие трудности при сравнении роли дан-
ных форм в разные периоды революции и по различным регио-
нам. Те же отказы от уплаты налогов "весят" в общем количе-
стве выступлений (920) только 6,2%, а в количестве селений
(940) - 41,9%. Т.е. и в данном случае интегральная единица на
стоятельно необходима.
Из полученной системы индексов явствует, что две формы
движения - потравы и отказ от налогов и повинностей далеко
превосходили в рассматриваемые годы по распространенности
все другие26. Первая из них составляет 2/5 от общего индекса
движения, равного 1860 (920 выст.+940 сел). Причем в силу
массовости и "обыденности" значительная часть потрав не на-
шла отражения в источниках, т.е. в действительности их удель-
ный вес был еще более высоким.
В подавляющем большинстве случаев объектами потрав бы-
ли помещичьи луга, поля и леса. Таких насчитывается всего
349 выступлений из 383, или 91,1%. Причем более половины
из них (185) произошли на почве борьбы с помещиками за сер-
витуты*. Эти выступления отличались от "обычных" потрав
особенно большими масштабами, долговременностью и упорст-
вом. Так, например, крестьянами села Дольска Любешевской
волости Пинского уезда весной 1913 г. было выпасено на пло-
щади 300 дес. сенокосных угодий одноименного имения 1840
Сервитуты представляли собой бывшие крестьянские общинные земли,
ставшие помещичьей собственностью. Крестьяне располагали правом
пользования ими (выпасами, лесными покосами, дровами, ловлей рыбы и
т.п.) на определенных условиях (Панютич В.П. Социально-экономическое
развитие белорусской деревни в 1861-1900 гг. Минск. 1990. С.102-104).
Чисть III
265
голов крупного рогатого скота, лошадей и овец27. Тогда же,
весной 1913 г., крестьяне практически всей Скородненской вол.
Мозырского уезда в массовом порядке и одновременно пасли
свой скот на землях трех соседних имений, после чего владель-
цы последних вынуждены были уступить в сервитутном спо-
ре28.
Потравы посевов зажиточных крестьян и кулаков были
впизодичными - лишь 9 случаев из 383 (2,3%).
Почти четверть от общего индекса движения составляют от-
казы от уплаты налогов, сборов и выполнения повинностей.
Причем у них был наибольший среди всех других форм терри-
ториальный ареал. Главная причина повышенной активности
крестьян в данной сфере заключается, очевидно, в стремитель-
ном росте налогов: по подсчетам автора этих строк, прямые на-
логи крестьян Белоруссии за период с 1907 по 1912 гг. увели-
чились на 43,8%20, а косвенные, в 1908-1913 гг. - на 33,9%30.
Это была наиболее "коллективистская" форма движения.
Наиболее массовыми их разновидностями в данный период бы-
ли отказы от уплаты мирских сборов и от несения дорожной
повинности. В них единовременно участвовало порой по не-
скольку десятков селений. Так, например, дважды, 24 июня и 2
пвгуста 1909 г. отказались от починки дорог 53 деревни Дудич-
< кой волости Игуменского уезда, с населением почти в 10 тыс.
человек31. Другими разновидностями были отказы от внесения
продовольственных сборов, поземельного налога, платежей по
обязательному страхованию.
Острейшей проблемой для крестьян продолжало оставаться
отсутствие леса: в 1909 г. площадь крестьянских лесов состав-
ляла лишь около 4% по отношению к помещичьим, казенным и
удельным лесам32. Этим, а также обострением сервитутной про-
темы и других земельных споров крестьян с помещиками объ-
ясняется нахождение порубок и сопротивления крестьян земле-
мерным, межевым и землеустроительным работам на третьем и
четвертом местах среди других форм движения. На них прихо-
дится соответственно 12,2 и 10,2% всех селений и выступле-
ний*. Причем следует иметь ввиду, что как и потравы, порубки
Когда речь заходит об учете социальных конфликтов по их формам, то,
как отмечалось в предыдущей части работы, следует говорить, конечно, не
“выступление”, а “случай выступления”. Я в этом и во всех остальных
аналогичных случаях пользуюсь первым термином, дабы избегать слит-
ком громоздких речевых конструкций. Формула “всех селений и выступ-
266
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
в силу своей специфики отражены в источниках также далеко
не полно. В отличие от потрав, порубки не были столь исклю-
чительно направлены на помещиков. В помещичьих лесах было
произведено 68,9% порубок, (82 из 119), а в казенных - 12,6%
(15 случаев). Большей частью совершались они все небольшими
группами крестьян (10-30 участвующих) и, по возможности,
тайно. Но хватало и весьма масштабных. К примеру, в начале
1910 г. в порубке казенного леса приняли участие 258 крестьян
Сморгонской волости Ошмянского уезда33. Наряду с помещичь
им, казенным и удельным рубился и лес других категорий соб-
ственников. Так, например, крестинами деревни Шеперово Ча-
усского уезда в июне 1908 г. была совершена порубка церковно-
го леса, а жителями околицы Хутора и деревни Севрюки Го-
мельского уезда в начале 1912 г. - лесов, принадлежащие
г. Гомелю34.
По каким конкретным мотивам происходили попытки не-
допущения землеустроительных работ? Из всех 97 таких случа-
ев 38 произошли в рамках борьбы за сервитуты, 15 - на почве
прочих земельных споров с помещиками, 20 - в русле противо-
действия выходу на хутора и 24 - по разнообразным другим
причинам. В этой борьбе крестьянами использовался широкий
арсенал средств: недопущение землемеров, снятие рабочих,
уничтожение изгородей, межевых знаков, чертежей, инструмен-
та и т.д. Так, в частности, в конце мая - начале июня 1912 г.
крестьяне села Судобовки Гливинской волости Борисовского
уезда неоднократно не допускали на сервитутное пастбище зем-
лемера, намеревавшегося по требованию помещика обмерить
его35.
"Вес" форм, занимающих места с 5-го по 7-е, уже гораздо
более скромен: на долю случаев противодействия исполнению
судебных решений приходится 7,3% от общего индекса, сопро-
тивления хуторизации - 6,9%, а снятия с работ занятых в име-
ниях рабочих - и того меньше - 5,7%.
Замыкают ряд 7 форм с незначительным удельным весом, в
диапазоне от 3,5% до 0,5%. Это, с одной стороны, две единст-
венные в данной совокупности чисто политические формы дви-
жения - собрания и демонстрации. С другой стороны, отличаю-
щиеся радикализмом разгромы и захваты (двух разновидно-
лений” все-таки воспринимается легче, чем “всех селений и случаев вы
отуплений”.
Часть Ш
267
стей), сопротивление арестам и случаи освобождения захвачен-
ного скота.
* * *
Вопрос весьма важный - динамика форм борьбы по перио-
дам. Здесь применение индекса движения тем более необходи-
мо, так как наблюдаются большие различия в соотношениях
селений и выступлений в 1907-1910 гг. и в 1910-1914 гг. То же
можно сказать о сравнении по отдельным регионам: за равным
или примерно равным количеством выступлений двух губерний
часто стоят совершенно разные цифры селений и наоборот.
Сравнение поэтому правомерно лишь на основе индексов дви-
жения. В одном случае - при сравнении между губерниями -
рассчитывается нагрузка индекса на 100 тыс. сельского населе-
ния, а в другом - сопоставление между периодами реакции и
подъема - его средняя нагрузка на год. Обратимся к таблице 4.
Вначале - к ее правой части. Представленные в ней данные
чрезвычайно интересны.
Из 16 форм движения по 10 в период нового революционно-
го подъема в стране произошло, сравнительно с периодом реак-
ции снижение уровня интенсивности. Выросла она лишь по че-
тырем формам, а по двум осталась на том же уровне, что и в
годы реакции. В последнем случае это константа крестьянской
борьбы за сельскохозяйственные угодья и лес - потравы и по-
рубки. Итак, не в пользу периода подъема уже даже чисто ко-
личественный баланс.
Интенсивность каких конкретных форм выросла и каких
упала? По трем из упомянутых четырех она выросла очень зна-
чительно. Прежде всего это относится к случаям противодейст-
вия выполнению судебных решений и распоряжений властей,
рост по которым был более чем в 2 раза. Существенно (на
52,6%) выросло сопротивление землемерным работам. В по-
следнем случае рост объясняется обострением борьбы за серви-
туты и спорные с помещиками земли, а также столкновениями
в связи с проведением аграрной реформы Столыпина. Этими же
причинами, равно как и делами по отказам от налогов и повин-
ностей - существенных и в годы подъема и тянувшихся со вре-
мени реакции - объясняется и нарастание интенсивности в пер-
вом случае. В усиление наполовину интенсивности разгромов
главный вклад внесло опять-таки обострение борьбы за сервиту-
Таблица 4. Сравнительная интенсивность форм крестьянского движения Белоруссии в 1907-1914 гг.
Индексы движения по губерниям Индексы движения по Белоруссии
Формы движения Минская Могилевская Витебская Гродненская Виленская 1907-1910 1910-1914
абс. на 100 тыс. сельск ого нас. абс. на 100 тыс. сельск ого нас. абс. на 100 тыс. сельск ого нас. абс. на 100 тыс. сельск ого нас. абс. на 100 тыс. сельск ого населе НИЯ абс. в средне м на год абс. в средне м на год
Разгромы.. 49 2,0 10 0,5 5 0,7 2 0,2 - 22 7,3 44 11,0
Захват земли 30 7,2 6 0,30 9 1,3 3 0,31 - - 28 9,3 22 5,5
Захваты хлеба, Фуража 29 1,15 8 0,41 3 0,44 2 0,2 - - 32 10,7 10 2,5
Сопротивление землемер. 131 5,22 17 0,9 35 5,16 6 0,5 • 64 21,3 130 32,5
Забастовки 3 0,1 4 0,2 9 1,3 - - • 12 4,0 4 1,0
Снятие с работ 67 2,7 7 0,95 28 4,9 5 0,5 - - 53 17,7 54 13,5
Отказ от выхода на хутора 82 3,3 29 1,5 16 2.4 2 0,2 - 53 17,7 80 20,0
Отказ от уплаты налогов 107 4,3 22 1,1 187 27,6 135 12,1 • 378 126,0 78 19,5
Потравы 504 20,1 69 3,5 47 6.9 100 8,9 23 2,4 325 108,3 435 108,7
кэ
00
5
g
tr
а
£
ф
I
е
Ья
а
х
ч
£
S
>§
ф
о
н
г
в
По забастовкам из-за отсутствия сведений по селениям даны (абс. и в расчете на 100 тыс. населения) не
индексы, а выступления.
2
ф
а
н
§
в*
в
8
Продолжение Таблицы 4.
Индексы движения по губерниям Индексы движения по Белоруссии
Формы движения Минская Могилевская Витебская Гродненская Виленская 1907-1910 1910-1914
абс. на 100 тыс, сельс- кого нас. абс. На 100 тыс. сель- ского нас. абс. на 100 тыс» сельс- кого нас. абс. на 100 тыс. сельс- кого нас. абс. на 100 тыс. сельс- кого нас. абс. в сред- нем на год абс. в сред- нем на год
Порубки 81 3,2 21 1,1 91 13,4 22 2,0 22 1.1 99 33,0 128 32,0
Столкновения 289 22,5 68 3,5 95 14,4 8,9 7,9 9 0,9 249 83,0 308 77,0
Сопротивление арестам 15 0,6 6 0,3 3 0,4 12 1.1 • 2 0,2 20 6,7 18 4,5
Сопротивление исполнению судебных решений 80 3,2 4 0,2 8 1,2 40 3,6 3 0,3 35 11.7 101 25,2
Освобождение захваченного скота 38 1,5 2 0,1 6 0,9 6 0,5 - 32 10,7 20 5,0
Политические собрания 17 0,7 5 0,25 6 0,9 13 1,2 2 0,2 41 13.7 2 0,5
Демонстрации 8 0,3 2 0,1 - - 8 2,7 2 0,5
270
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Факт большой значимости - довольно несущественный рост
интенсивности борьбы против столыпинской реформы. Нельзя в
данном контексте не отметить, что зафиксированные в историо-
графии представления о ее динамике - одно из наиболее ярких
проявлений примата схемы над исторической действительно-
стью. О чем, например, свидетельствует утверждение, содержа-
щееся в многотомной истории СССР, согласно которому удель-
ный вес выступлений против столыпинской реформы, составляя
в 1907 г. лишь 4% всех крестьянских выступлений, в 1910 дос-
тиг, якобы, уже 41%?зе На мой взгляд, о том лишь, что созна-
ние авторов, вместо того, чтобы реконструировать историческую
действительность - "творило” ее посредством своего рода
" историко-фантастического " метода.
Удивительно, но, как говорится, - факт: порой в своей без
защитности перед схемой исследователь даже не замечает того,
что приводимый в ее подкрепление конкретный материал на
самом деле явно ей противоречит. В частности, не замечает
этого и Л. Липинский. Из цифр, приведенных им в качестве
свидетельства роста в период нового революционного подъема
борьбы против аграрной реформы, как раз явствует, что уровень
ее практически остался тем же, что и в годы реакции: 33 вы
ступления в среднем на год против 3237. Еще более безоглядно
решительный вывод об усилении борьбы против реформы со-
держится в другой монографии Л. Липинского38.
В действительности, как показано выше, говорить о значи
тельном абсолютном росте борьбы против аграрной реформы не
приходится. Другое дело, что на фоне сокращения в 1910-
1914 гг. масштабов крестьянского движения в целом этот не-
большой абсолютный рост привел к относительному увеличению
ее удельного веса. И увеличение было действительно заметным:
если в 1907-1910 гг. на долю борьбы против реформы приходи-
лось 4,9% селений и выступлений, то в 1910-1914 гг. - уже
9,7%.
Из 10 форм, по которым интенсивность в годы революцион-
ного подъема снизилась, в семи снижение было очень большим.
Так, усилив в период подъема, как уже отмечалось, сопротив-
ление судебным решениям по земельным спорам и даже чаще
практикуя разгромы на этой почве, крестьяне вместе с тем в
рамках этой борьбы стали в среднем в 2,5 раза реже использо
вать такие радикальные средства, как захваты земли, хлеба и
т.д. Число забастовок, незначительное само по себе в годы ре-
акции, в период подъема сократилось до предела. В этом случае
Часть III
271
сыграл очевидно свою роль происходивший после революции
рост зарплаты поденщиков39. В 2 раза реже сравнительно с пе-
риодом реакции крестьяне стали не допускать захвата или от-
бивать уже захваченный при потравах свой скот.
Говоря о причинах столь несущественного роста интенсив-
ности борьбы против столыпинской реформы, нельзя, конечно,
не указать на более благоприятное отношение крестьян Бело-
руссии (подворников в большинстве своем) к реформе по срав-
нению с великорусскими губерниями. Но есть, как представля-
ется, и другая причина. Она в том, что для крестьянской массы
путь от изменившейся социально-экономической реальности че-
рез осознание ее к деятельности более длинен, чем у других
классов и социальных групп, т.е. в реагировании на происхо-
дившее имело место основное явное запаздывание по "фазе".
Впечатляющим показателем снижения общего уровня дви-
жения в 1910-1914 гг. в целом является стремительное падение
интенсивности отказов от уплаты налогов - традиционно самой
массовой общеэкономической формы борьбы крестьянства. Одна
из причин такого "рекордного" падения интенсивности заклю-
чается в том, что большой вклад в эту форму - более 2/5 селе-
ний и выступлений - внесла Витебская губерния, подавляющее
большинство всех крестьянских выступлений которой (106 и
131) состоялось именно в период реакции. Другая причина,
очевидно, в том, что селения, участвовавшие в крестьянском
движении в 1910-1914 гг. были хуже обеспечены землей. Об
этом позволяют, в частности, говорить полученные результаты
по Витебской и Могилевской губерниям. Если в годы реакции в
селениях, охваченных движением в этих губерниях на двор
приходилось в среднем 8,1 дес. надельной земли, то в период
подъема средний надел снизился до 6,5 дес., почти на 20%.
Столь острый земельный голод направлял, безусловно, актив-
ность крестьян главным образом в русло чисто аграрных форм
движения.
Хотя политические выступления - демонстрации, собрания,
сходки - не так часты были и в 1907-1910 гг., их удельный вес,
с учетом также фактов создания крестьянами организаций, со-
ставлял в этот период все-таки 12,1%. Понятно поэтому, что
происшедшая в 1910-1914 гг. практически полная "деполитиза-
ция" крестьянского движения в Белоруссии является наиболее
ярким показателем снижения его "качества".
Теперь о столкновениях. Очень показательно, что их интен-
сивность, хотя и ненамного, но снизилась в 1910-1914 гг. по
272
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
сравнению с 1907-1910 гг. Т.е. некоторый шаг назад последовал
и в том, что касается решительности намерений боровшихся
крестьян.
"Усыхание" целого ряда форм борьбы в 1910-1914 гг. зна-
чительно повысило степень структурной количественной неод-
нородности всей их совокупности в целом. Так, например, если
взять выступления всех 16 форм, то коэффициент их вариации
(V)*, составлявший в период реакции 129,3, в годы подъема су-
щественно возрастает - до 145,2.
* * *
Переходим теперь к левой части таблицы 4. Прежде всего
обращает на себя внимание явно лидирующее положение Мин-
ской губернии. По обобщаемому показателю интенсивности
движения она занимает первое место среди губерний Белорус-
сии в семи из 15 форм**. Причем в пяти из них - захватах хле-
ба, выступлениях против столыпинской реформы, освобождении
захваченного скота, потравах и разгромах лидерство достаточно
прочно. Особенно, что касается последних двух форм борьбы.
По интенсивности потрав Минская губерия превосходила стоя-
щую на втором месте Гродненскую в 2,3 раза. Ни в одной дру-
гой губернии не было такого исключительного преобладания
этой формы над всеми остальными: 54,4% всех селений и вы-
ступлений по сравнению с 36,6% - в Гродненской губернии,
32,7% - в Могилевской и 11,3% - в Витебской***. Это, безуслов-
но, результат сочетания в Минской губернии крайне неблаго-
приятных для крестьян земельных отношений в целом, с наи-
большей остротой серветутной проблемы, в частности (без мало-
го все "сервитутные" потравы относятся к Минской губернии).
Другим следствием такого сочетания является и то, что в Мин-
ской губ. в структуре форм движения гораздо выше был удель-
ный вес случаев противодействия землемерным, межевым и
землеустроительным работам.
В пяти из 15 форм на первом месте по интенсивности нахо-
дится Витебская губерния. В четырех из них - отказах от упла-
ты налогов, порубках, забастовках, снятии с работ - домини-
О расчете коэффициента вариации см.: Словарь прикладной социологии.
Минск, 1984, с. 123.
Столкновения ввиду несамостоятельного характера их как формы борьбы
***правильнее в данном случае сопоставлять отдельно, а не в общем потоке.
По Виленской губернии значение индекса статистически слишком мало,
и в силу этого сравнение не имеет смысла.
Часть Ш
273
рующее положение ее бесспорно. При этом особенно впечат-
ляюще лидерство по отказам от уплаты налогов и порубкам.
В трех формах - сопротивлении арестам и исполнению су-
дебных решений, политических сходках - на первом месте по
интенсивности стояла Гродненская губ. Однако во всех трех
случаях достаточно устойчивым оно (1 место) не было. Далее.
Тогда, как Минская и Витебская губернии ни по одной из форм
ниже третьего места не опускались*, то Гродненская уже по че-
тырем (разгромы, захват хлеба, сопротивление землеустрои-
тельным работам, отказ от выхода на хутора) занимает четвер-
тую строчку, а по двум (забастовки и демонстрации) делит даже
последние места. Т.е. общий баланс рангов Гродненской губ.
весьма значительно отличался: если Минской губернии принад-
лежали первое-второе места в 12 из 15 форм, а Витебской - в 11,
то Гродненской - лишь в 5. Соответственно, третью строчку
Минская губерния занимала по трем формам, Витебская, тре-
тью и ниже - по четырем, тогда как Гродненская - по 12.
Аутсайдером в отношении интенсивности различных форм
оорьбы является Могилевская губерния. Первое место ей не
принадлежит вообще ни в одной из перечисленных форм, а два
вторых - в забастовках и демонстрациях - также нельзя считать
стабильными по причине статистической незначительности. С
другой стороны, по 9-ти из 15-ти форм она занимает предпо-
следнюю и последнюю строчки.
Что касается столкновений, то погубернские различия в их
интенсивности соответствуют различиям по всей совокупности
форм: наиболее высока она в Витебской и Минской губерниях,
затем идет Гродненская, а замыкают ряд те же Могилевская и
Виленская губернии.
Очень существенные наблюдения можно сделать, анализи-
руя рассматриваемую таблицу не только с точки зрения интен-
сивности форм (т.е. определения их сравнительного масштаба
по отношению ко всему сельскому населению), но и с точки
зрения структурных соотношений внутри самого движения. В
последнем смысле очень интересны имеющиеся различия места,
занимаемого потравами, порубками, отказами от уплаты нало-
гов, в структуре движения разных губерний. Тем более, что это
главные формы: на них в сумме приходится более 3/4 всех се-
Правда, отсутствие демонстраций в Витебской губернии должно, безус-
ловно, при сравнениях трактоваться как последнее место, которое она в
этом отношении делит с Гродненской и Виленской губерниями.
274
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
лений и выступлений Белоруссии (1420 из 1860). Первые две из
них - собственно аграрные, а третья - общеэкономическая. Так
вот удельный вес отказов от налогов и других повинностей в
структуре движения в Минской и Могилевской губерниях был
весьма скромным, соответственно 11,6% и 10,4% селений и вы-
ступлений. Что касается потрав и порубок, они в сумме состав
ляли 63,2% селений и выступлений в Минской и 42,6% - в Мо
гилевской губерниях.
Совершенно иная картина в Витебской и Гродненской гу
берниях. Здесь на долю отказов от налогов приходится без ма
лого половина селений и выступлений - 45,1% и 49,5% соответ
ственно. Совокупный же удельный вес потрав и порубок значи-
тельно ниже: 33,2% - в Витебской и 44,7% - в Гродненской гу-
берниях.
Столь резкие различия следует трактовать, думается, так,
что при более благоприятных земельных отношениях, сущест
вовавших в Гродненской и Витебской губерниях, их крестьяне
несравненно больше внимания уделяли общеэкономическим ас-
пектам борьбы. Напротив, в Минской и Могилевской губерни
ях, в силу их худшего в этом смысле положения, формы,
"накоротко" связанные с земельными отношениями, несомнен
но, ограничивали активность крестьян в общеэкономической
борьбе.
"Контрагенты” крестьян: а если изменить угол зрения?
Вопрос о том, кто выступал в роли основных
"контрагентов" крестьян по социальным конфликтам - предста-
вители властей, помещики или кулаки - один из главнейших,
как в целом для советский историографии пореформенноого
крестьянского движения, так, в частности, и для белорусской.
На протяжении многих десятилетий он, в духе ленинской тер
минологии, рассматривался преимущественно как проблема со-
отношения так называемых двух социальных войн: антифео
дальней (борьба против помещиков) и антикапиталистической
(против кулаков и зажиточных). Но, как справедливо отмечено
И. Ковальченко, Н. Селунской и Б. Литваковым, борьба против
помещиков объективно имела черты и второй социальной вой-
ны: ведь в социальном плане "одни и те же лица выступали од
повременно и как капиталисты - аграрии, и как помещики
пол у крепостники"40. Поэтому, чтобы разграничить оба соци
альных конфликта - нужна скрупулезная работа по каждому
Часть III
275
затронутому движением имению на предмет определения, к ка-
кому типу - отработочному или капиталистическому - его сле-
дует отнести. Но так как необходимые для этого данные имеют-
ся далеко не по всем регионам - в том числе и по Белоруссии, -
то в таких случаях решение данной задачи, естественно, вряд
ли возможно.
Слишком схематичная трактовка в нашей историографии
пнтипомещичьей борьбы исключительно только как первой со-
циальной войны объективно уже сама по себе вела к гипертро-
фии роли борьбы против кулаков в системе второй социальной
войны, даже вплоть до полного их отождествления41. Вообще,
явным отражением воздействия ленинских представлений на
исследователей данной проблемы следует считать то, что многие
из них пришли, вопреки конкретному материалу, к преувели-
чению по крайней мере относительных масштабов и "первой",
и, в особенности, "второй социальной войны”.
Рис. 6.
Направления борьбы крестьян Белоруссии в 1907-1914 гт.
а) количество селений
-----против помещиков (селения) ----против властей (селения)
-----против кулаков (селения)
276
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
б) количество выступлений
1907 1908 1909 1910 1911 1912 1913 1914
----против властей (выступления)
----против кулаков (выступления)
-----против помещиков (выступления)
Но наряду с относительным широко распространено и абсо-
лютное завышение уровня и динамики борьбы против кулаков.
К этому многих историков "принуждают" их догматические
представления, согласно которым выступления против кулаков
были жестоко детерминированы и в отношении времени прояв-
ления, и в пространстве процессом проведения столыпинской
реформы42. Так, Л. Липинский, за счет включения в статистику
поджогов кулацкого имущества радикально поднял удельный
вес второй социальной войны, доведя его до 27% от общего ко-
личества выступлений. Разумеется, образцово-показательно вы-
глядит у него при этом и динамика43.
* * *
Но аберрация исследовательского внимания к данной про-
блеме объясняется не только идейно-теоретическими изъянами.
В неменьшей, на мой взгляд, мере она (аберрация) является
также результатом неадекватной методики изучения. А начина-
ется последняя опять-таки с той же самой практики "монисти-
ческой" единицы учета и количественного анализа. Чтобы кон-
Честь Ш
277
кретно представить, куда будет неизбежно уклоняться тот или
иной исследователь в зависимости от опоры: либо на
"выступление", либо на "селение" - обратимся к динамике кон-
фликтов белорусских крестьян с представителями власти, по-
мещиками и их персоналом, зажиточными крестьянами и ку-
лаками (см. рис. 6).
Уже одного взгляда на рисунок достаточно, чтобы убедить-
ся, сколь неоднозначными и даже разнонаправленными были
процессы и по линии "направления борьбы", и по линии
"селения-выступления". Всего борьба против властей (во всем
многообразии форм) имела место на протяжении семи лет в 659
селениях, т.е. в 70,2% всех селений. Против помещиков высту-
пили 429 селений, уже лишь 45,7%. Однако последними со-
вершено 644 выступления, а первыми только - 445*. Обратимся
поэтому вновь к помощи индексов движения.
Проведя соответствующие преобразования, для борьбы про-
тив властей получаем индекс, равный 1104 (659 селений + 445
выступлений), а для борьбы против помещиков - 1073 (429 се-
лений + 644 выступлений). Таким образом, несколько больший
вес имела все-таки борьба с властями, а роль антипомещичьей
была, безусловно, очень большой, но отнюдь не такой самодов-
леющей, как это сплошь да рядом подается в литературе. Борь-
ба против зажиточных и кулаков имела место в 42 селениях,
выступлений при этом было совершено 48**, индекс движения
равен 90, что составляет лишь 4,8% от всех селений и выступ-
лений. Однако, если бы мы на основании последней цифры сде-
лали вывод о том, что в 95,2% случаев крестьяне выступали
как единое социальное целое, то это было бы не совсем точно.
Уже хотя бы потому, что из 282 столкновений за семь лет в 25-
ти случаях они были направлены против представителей кре-
стьянской администрации. Но, с другой стороны, много больше
фактов, когда те же сельские старосты и даже лица волостного
звена управления участвовали вместе со своими односельчанами
н борьбе против властей и помещиков. Мало того, в 17 случаях
40 выступлений “смешанного” направления (т.е. и против помещиков, и
против властей) учтены в обеих цифрах. Кроме того, в цифру “против вла-
стей” включены два выступления, направленные одновременно против
властей и против кулаков.
Два выступления учтены одновременно, как отмечено в предыдущей сно-
ске, и в группе “против властей”.
278
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
сельские власти даже возглавляли крестьян во время выступле-
ний, на чем ниже я еще остановлюсь специально.
Какой вес принадлежал каждому из направлений борьбы по
периодам? Картина в этом смысле была очень неоднозначной.
Так, в борьбе против властей количество селений и выступле-
ний сократилось с 690 в период реакции (1907-1910 гг.) до 426
в годы так называемого нового революционного подъема (1910-
1914 гг.). Произошло это главным образом за счет резкого со-
кращения отказов крестьян от уплаты налогов и несения по-
винностей. Аналогичный показатель по борьбе с помещиками,
напротив, несколько вырос, с 545 до 571. Здесь основную роль в
приращении сыграло обострение сервитутной проблемы, прежде
всего в Минской губернии. Однако абсолютный рост в послед-
нем случае был несущественным и интенсивность борьбы в ре-
зультате значительно (на 21,5% снизилась: в период реакции на
год в среднем приходилось около 182 селений и выступлений, а
в период "подъема" - около 143). В несравненно большей мере
снизилась интенсивность в борьбе против властей. Если в 1907-
1910 гг. она равнялась 230 селениям и выступлениям на год
(т.е. намного превышала антипомещичью), то в 1910-1914 гг. -
упала до 106 на год и стала существенно ниже, чем в борьбе
против помещиков.
Борьба против кулаков заметно выросла, с 36 селений и вы-
ступлений в период реакции до 55 в годы подъема. А поскольку
при этом абсолютные размеры крестьянского движения сокра-
тились с 1074 селений и выступлений до 821, удельный вес ее
(борьбы против кулаков), составляя в 1907-1910 гг. 3,3%, под-
нялся в 1910-1914 гг. до 6,7%. Однако, основной показатель -
интенсивность - увеличился с 12 селений и выступлений в год в
период реакции до 13,7 в период подъема. Рост - явно несуще-
ственный, но в сравнении с убывающей интенсивностью борьбы
против властей и помещиков он, безусловно, очень примечате-
лен.
* * *
Другим проявлением отмеченной выше аберрации исследо-
вательского внимания следует считать полное игнорирование и
белорусской, и в целом советской историографией весьма суще-
ственного вопроса о том, насколько селения, задействованные в
каком-то одном направлении борьбы, проявляли также актив-
ность в другом? Из 429 белорусских селений, участвовавших в
указанный период в борьбе против помещиков, 98 или более
Часть Ш
279
22,8% выступали также и против властей. Разумеется, в сово-
купности селений, охваченных борьбой против властей (659),
эти 98 селений "весят" уже значительно меньше - 14,9%. Да-
лее, в 11 селениях антипомещичьей группы и в 22, условно“го-
воря, антигосударственной - отмечены также антикулацкие вы-
ступления.
В итоге получаем, что только 116* из 659 селейий
"антигосударственной" группы (17,6%) вели также борьбу про-
тив помещиков или кулаков, а 105** из 429 селений антипоме-
щичьей группы - 24,5% - участвовали в движении против вла-
стей или кулаков. Как видим, основные направления крестьян-
ского движения отличаются, с точки зрения состава их участ-
ников, исключительным монизмом: активность крестьян в рам-
ках одного направления достаточно редко сочеталась с активно-
стью в другом, т.е. была, в сущности, моноактивностью. Однако
величина эта не оставалась неизменной на протяжении всего
семилетия. Важно, в частности, что по обоим направлениям
уровень моноактивности в период революционного "подъема"
сравнительно с годами реакции значительно снизился. По ан-
типомещичьему - с 82% до 75,3%, а по "антигосударственному"
- даже с 90,4% до 74,8%. Тенденция интересная, тем более, что
выявилась она в годы непосредственно предшествующие эпохе
великих социальных потрясений в Российской империи!
Совершенно иным было соотношение моно- и полиактивно-
сти в антикулацком направлении. Из 42 селений 29, т.е. боЛее
двух третей, были задействованы и в борьбе с властями или по-
мещиками. Таким образом, если даже отрешиться от несопоста-
вимости масштабов данного направления с первыми двумя, то
гораздо меньшая степень его автономности достаточно проявля-
ется в том, что от антипомещичьей и антигосударственной борь-
бы "свободны" лишь 13 из 42 его селений. Доля моноактивно-
сти в антикулацкой борьбе изменялась таким же образом, как и
в основных направлениях: в годы реакции только против за-
житочных и кулаков выступили 9 из 19 селений, а в период
подъема - лишь 4 из 24.
Но если по парам направлений борьбы параллельную ак-
тивность проявляли, как мы установили, хотя бы десятки из
116, а не 120 получается потому, что 4 из 22 “антикулацких” селений
присутствуют также в группе 98.
Причина того, что селений 105, а не 109 - та же, что указана в предыду-
щей сноске.
280
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
сотен селений, то случаи "параллелизма" по всем трем направ-
лениям вообще единичны. Точнее, по имеющимся данным кре-
стьяне лишь четырех селений - деревень Бронное, Жмуровка,
Казазаевка Заспенской волости и деревни Ломачи Юревичской
волости Речицкого уезда - выступали в 1907-1914 гг. и против
помещиков, и против властей, и против кулаков. Это составляет
всего-навсего 0,4% от 940 участвовавших в движении селений.
Кроме моноактивности по "горизонтали", т.е. между на-
правлениями борьбы, очень велика была также доля эпизодиче-
ской активности по "вертикали": внутри каждого направления
по периодам движения*. Так, из 429 селений антипомещичьего
направления лишь 19 или 4,4% выступали как в период реак-
ции, так и в годы революционного подъема. Из 42 селений ан-
тикулацкого направления в оба периода проявило активность
только одно, а из 659 антиправительственных - 11 селений.
Следовательно, в последнем случае носителями преемственности
борьбы против властей в периоды реакции и подъема были все-
го лишь 1,7% селений.
* * *
Другой важный аспект проблемы соотношения различных
направлений борьбы - какой была сравнительная динамика ак-
тивности, безотносительно к тому, одни и те же эти селения
или разные, насколько взаимосогласованными по годам были ее
(активности) колебания. Обратимся вновь к рис. 6. Как видим,
картина довольно сложна и в смысле соотношения селений и
выступлений в рамках отдельных направлений, и в том, что ка-
сается направленности колебаний, особенно, когда речь идет об
антипомещичьей и "антиправительственной" борьбе.
Подобные задачи требуют применения математических ме-
тодов, что также еще не вошло в практику исследований по
крестьянскому движению. В данном случае целесообразно в со-
ответствии с требованиями статистической методологии прибег-
нуть к ранговым мерам связи - коэффициенту Спирмена (Р) и
коэффициенту множественной ранговой корреляции (W)**.
В соответствии с предложенной выше терминологией определять таковую
можно как “эстафетную”.
О расчете коэффициента множественной ранговой корреляции (называе-
мого также коэффициентом конкордации) см.: Словарь прикладной социо-
логии. С.67-68.
Часть Ш
281
Начнем с определения степени согласованности динамики
селений и выступлений по ведущим направлениям - антипоме-
щичьему и антиправительственному. Что касается селений, то
Р= 0,2, что свидетельствует об очень низком уровне взаимосвя-
зи между "количеством включенности" крестьян в борьбу про-
тив помещиков и против властей. Но сама активность при
этом развивалась таким образом, что в направленности измене-
ний количества выступлений появлялось несколько больше со-
гласованности, нежели по селениям, о чем говорит Р= 0,43. Эта
связь средней силы, причем более близкая к слабой, чем к
сильной. В значительно большей мере взаимосогласована с ан-
типомещичьей динамика антикулацкой борьбы: по селениям
Р= 0,64, а по выступлениям - 0,68, т.е. оба на пороге сильной
связи. Это весьма убедительное свидетельство того, что борьба
против кулаков в значительной степени шла как бы в кильва-
тере антипомещичьей.
Самая незначительная статистическая взаимосвязь выяви-
лась между борьбой против властей и борьбой против кулаков.
Причем по селениям коэффициент оказался даже отрицатель-
ным (-0,32). Это свидетельствует о том, что тенденции степени
включенности крестьян в борьбу по этим двум направлениям,
хотя и в небольшой степени, но расходящиеся. По выступлени-
ям связь все-таки уже положительная, но очень слабая
(Р= 0,24).
Что касается согласованности динамики всех трех направ-
лений, то по селениям W= 0,45, а по выступлениям - 0,6. Для
интегральной оценки взаимосогласованности с учетом и селе-
ний, и выступлений необходимо вновь обратиться к индексам.
Преобразуем кривые селений и выступлений рисунка 6 в кри-
вые индексов движения (см. рис.7). Поскольку на основе индек-
сов сравнительный анализ роли каждого из направлений по пе-
риодам движения выше уже проводился, то ограничимся наи-
более существенными моментами распределения селений и вы-
ступлений по годам.
282
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Рис, 7.
Направления борьбы крестьян Белоруссии в 1907-1914 гг. (индексы)
Как уже отмечалось, общее число селений и выступлений в
русле борьбы против властей (за весь семилетний период) не-
много выше, чем в рамках анти помещичьего направления. Но,
как явствует из рисунка, антиправительственная активность
количественно доминировала в течение трех лет - 1908, 1909,
1911 гг., а антипомещичья - на протяжении четырех - 1907,
1910, 1912, 1913 гг. Т.е. общее превосходство первой обеспечено
главным образом ее очень большим превосходством в количест
ве селений и выступлений в 1908 г. Очень показательно, что
пики движения по обоим основным направлениям приходятся
на годы реакции: 1907 г. - для антипомещичьего, 1908 г. - для
антиправительственного. Особенно поразительно, если исходить
из "здравого смысла", что даже для антикулацкой борьбы пик,
приходящийся на 1913 г., совершенно неубедителен по сравне-
нию с уровнем семи месяцев 1907 г.
Коэффициент конкордации селений и выступлений всех
трех направлений борьбы равен 0,5, т.е. оказался по своему
значению все-таки гораздо ближе к аналогичному коэффициен
ту для селений (0,45), а не для выступлений (0,6). Это свиде
I Часть III
283
тельствует о весьма невысокой взаимосогласованности всех трех
направлений борьбы.
Таким образом, и в рассмотренном случае выдвигаемые ме-
тодические принципы в ходе реализации их на конкретном ма-
териале направлений борьбы дают такой объем новых, подчас
совершенно неожиданных знаний, который при старых подхо-
дах принципиально недостижим.
Экономический фон участия в социальных конфликтах
Хотя, как показывают редкие пока еще конкретные иссле-
дования такого плана, прямая связь между участием - неуча-
стием крестьян в выступлениях и их положением вполне может
отсутствовать44, в целом последнее является, несомненно, моти-
вационным фундаментом движения. Поэтому было бы куда как
резонным со стороны исследователей уделять этой проблеме
надлежащее внимание. Однако, наша историография в данном
вопросе особенно грешит умозрительностью, поскольку кон-
кретный анализ положения крестьян селений - участников
движения постоянно подменяется характеристикой положения
всего крестьянства определенного региона или страны в целом.
Безусловно, такой анализ далеко не всегда возможен из-за
нехватки источников. Но ведь не используются и имеющиеся
возможности. Например, сведения на уровне селений об обеспе-
ченности крестьян землей применительно к рассматриваемому
периоду имеются по трем из пяти белорусских губерний: Ви-
ленской, Витебской и Могилевской. Ясно, что без этих сведений
не обойтись при анализе причин доминирования в движении
выступлений спектра непосредственной борьбы за землю и уго-
дья (перечень форм см. в табл.5). Произведенные подсчеты по-
казали, что по Витебской губернии средний надел на двор в се-
лениях, охваченных движением, был на 19,3% ниже среднего
по губернии (8,5 дес. против 10,4 дес.), а по Могилевской - ни-
же на 17,1% (6,8 дес. против 8,2 дес.)*. Столь низкая обеспе-
ченность землей предопределила довольно жесткую заданность
направления борьбы положением борющихся крестьян. В этом
смысле определенно не случайной представляется и отчетливая
тенденция к росту в обеих губерниях от периода реакции к ре-
Иа-за незначительного количества селений - участников по Виленской гу-
бернии вычисление среднего надела бессмысленно.
284
Социальвые конфликты и крестьянская ментальност
волюционному подъему удельного веса непосредственно аграр-
ных выступлений с 52,5 до 56,5*. Ведь в эти годы, как выше
отмечалось, произошло дальнейшее, причем весьма значитель-
ное - на 19,8% снижение уровня обеспеченности надельной зем-
лей в селениях, охваченных движением.
* * *
Очень слабо при рассмотрении положения боровшегося кре-
стьянства используются данные уездного уровня. Хотя послед
ние применительно к крестьянскому движению являются в той
или иной мере косвенными (так как ни один уезд не был цели-
ком охвачен движением), они тем не менее, будучи взятыми в
системе, дают немало ценной информации. Вот, например, что
выявилось в ходе сравнительного анализа положения крестьян
упоминавшихся уже уездов - лидеров (8 уездов) и аутсайдеров
(12 уездов). Сравним обе группы уездов по основным характе-
ристикам экономического положения крестьянства - обеспечен-
ности землей и рабочим скотом. К ним, безусловно, необходимо
прибавить и такой показатель, как степень присутствия поме-
щичьего и купеческого землевладения. Для Белоруссии, являв-
шейся "бастионом" латифундий, это - одна из важнейших побу-
дительных причин социальных конфликтов.
В группе уездов-лидеров картина по всем указанным пока
зателям очень неоднозначна. Так, в Волковысском уезде был
самый высокий по Гродненской губернии удельный вес малозе-
мельных (до 10 дес. надельной земли на двор) крестьян и по-
мещичье-купеческих земель, а по доле безлошадных и одноло-
шадных он находился на 3-м месте**. Также к числу наиболее в
этом смысле неблагоприятных для крестьян относились Игу-
менский уезд в Минской и Гомельский уезд в Могилевской гу-
бернии.
В противоположность этому Городокский уезд в Витебской
губернии отличался наиболее благоприятными для крестьян ус-
ловиями: невысокий удельный вес малоземельных (чуть ниже
он был лишь в Дриссенском уезде), самый низкий в губернии
процент безлошадных и однолошадных и самый скромный
Причем, если бы мы сравнивали, основываясь на индексе движения то
данная тенденция выглядела бы гораздо более выпукло.
Здесь и ниже расчеты по кругу рассматриваемых показателей основаны
на источниках, приводимых в таблице 5.
Часть Ш
285
удельный вес помещичье-купеческого землевладения. То же
можно сказать и о Бобруйском уезде, отличавшемся по сово-
купности указанных показателей наиболее щадящими для кре-
стьян Минской губернии условиями. Из всех 9 уездов губернии
он в данном отношении уступал лишь Речицкому.
Два уезда - Слуцкий и Пинский - занимали по совокупно-
сти рассматриваемых признаков срединное положение в Мин-
ской губернии.
Таковым же следует считать и положение Мозырского уез-
да, ибо в нем сравнительно небольшая доля малоземельных, а
также безлошадных и однолошадных "уравновешивается" наи-
более высоким (после Пинского у.) удельным весом помещичье-
купеческих земель*.
Проследим теперь, каким было положение крестьян в 12
уездах - аутсайдерах движения.
Половина из них приходилась на Могилевскую губернию.
Крестьяне этих уездов - Горецкого, Климовичского, Мстислав-
ского, Рогачевского, Сенненского, Чаусского - по сравнению с
остальными пятью уездами губернии были относительно лучше
обеспечены землей: по доле дворов, имевших больше 10 дес. на-
дельной земли, они занимали места со 2-го по 7-е. Почти анало-
гичная картина и с обеспеченностью рабочим скотом: по удель-
ному весу средне- и высокообеспеченных дворов (2 и более ло-
шадей) данным уездам принадлежали места со 2-го по 8-е.
Единственное исключение - Сенненский уезд, занимавший по
этому показателю последнюю в губернии (11-ю) строчку. Наи-
более низким, за исключением опять-таки Сенненского и на сей
раз также Рогачевского уезда - был в данных уездах удельный
вес помещичьих и купеческих земель.
Весьма схожей была картина по уездам - аутсайдерам из
других губерний. Так, к уездам с относительно лучшими для
крестьян Витебской губернии условиями относился Дриссен-
ский. В нем был самый высокий удельный вес дворов, имевших
более 10 дес. надельной земли. Правда, это преимущество в не-
которой степени уравновешивалось самой высокой в белорус-
ских уездах Витебской губернии долей помещичьих и купече-
В результате чего в Мозырском уезде было рекордно неблагоприятным для
крестьян всей Белоруссии отношение помещичье-купеческих земель к их
надельным и купчим землям - 355,9%. (Рассчитано по: Статистика земле-
владения. 1905 г. Спб. 1906-1907г. Вып. 11, 13, 19, 27, 34. С.10-12.
286
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
ских земель. По удельному же весу двух- и многолошадных он
занимал срединное положение - 3-ю строчку.
Сказанное выше будет справедливым и для Пружанского
уезда, находившегося на 4-м месте в Гродненской губ. по доле
хозяйств с более чем 10 дес. надельной земли и на 3-м - по
двух- и многолошадным. В нем был самый низкий по всей Бе-
лоруссии процент (16,2%) помещичьих и купеческих земель.
Поскольку все 4 белорусских уезда Виленской губернии на-
ходились в аутсайдерской группе, то сопоставление имеет смысл
только на губернском уровне. Сравнение Виленской губернии
по обеспеченности крестьян землей с сопредельными Минской,
Гродненской и Витебской показывает, что хотя в этом отноше-
нии она и уступала значительно Гродненской, но, с другой сто-
роны, в гораздо большей степени превосходила Витебскую и
Минскую. Если в Виленской малоземельные составляли лишь
26,9%, то в Витебской - 57%, а в Минской - 74,2%. Удельный
вес помещичье-купеческого землевладения в Виленской губер-
нии был ниже, чем Минской (45,7% против 54,3%), но выше,
чем в Витебской (36,9%) и Гродненской (25,5%). Что касается
доли без- и однолошадных - в Виленской губ. она немного вы-
ше, чем в Гродненской (88,2% против 81,6%) и существенно
выше, чем в Витебской (75,4%) и Минской (72,2%).
Итак, по сравнению с Виленской губернией только в Грод-
ненской условия для крестьян были явно более благоприятны-
ми. В Витебской же, несмотря на явный ее перевес по двум
признакам, в целом они (условия) представляются все же худ-
шими, так как по обеспеченности землей, - а это показатель са-
мый важный, - преимущество Виленской губернии было подав-
ляющим. В еще большей степени последнее относится к Мин-
ской губернии.
Коль уж пришлось повести речь о губерниях, не обойдем
вниманием и оставшуюся Могилевскую. По сравнению с сосед-
ними губерниями удельный вес малоземельных в ней (79,1%)
немного выше, чем в Минской (74,2%) и значительно выше,
чем в Витебской (57%). С другой стороны, в Могилевской гу-
бернии меньшим было давление на крестьян помещичьего и ку-
печеского землевладения. Отношение помещичье-купеческих
земель к крестьянским надельным и купчим составляло в ней
64,9% (наиболее низкий в Белоруссии показатель после Грод-
ненской губернии), тогда как в Витебской - уже 76,6%, а в
Минской данный показатель был самым высоким по краю -
179%. Намного лучше на фоне всей Белоруссии крестьяне Мо-
Часть Ш
287
гилевской губернии были обеспечены рабочим скотом: доля
средне- и высокообеспеченных лошадьми дворов составляла
здесь 52,4% против 27,8% в Минской и 24,6% в Витебской гу-
бернии.
Перейдем к итогам. Ситуацию в группе 8-ми уездов-лидеров
вряд ли можно назвать неожиданной. Тем более, что присутст-
вие в ней уездов и с более благоприятными, и со средними, и с
наиболее плохими для крестьян условиями само по себе говорит
еще не так много. Ведь даже в уездах, занимающих верхние
строчки в лидерской группе, борьбой была охвачена все-таки
меньшая часть населения и, разумеется, положение крестьян,
"делегированных" в движение, могло отклоняться в ту или
иную сторону от среднего уровня.
Совершенно иное дело - группа аутсайдеров. Все ее 12 уез-
дов отличались (в своих губерниях) либо вообще относительно
наиболее благоприятными условиями, либо близкими к тако-
вым. Единственное исключение - Сенненский уезд. Но и он по
ведущему показателю - обеспеченности землей - в полной мере
таковым (исключением) не являлся*.
О картине в группе аутсайдеров не скажешь, что она соот-
ветствует теоретически ожидаемой. Конечно, предположить, что
за предельно низкой активностью стоят в основном те уезды, в
которых положение крестьян сравнительно удовлетворительное
- вполне естественно. Но мыслилось это именно в виде лишь
тенденции преобладающей, но отнюдь не единственной, и уж
тем более не столь статистически однозначно выраженной,
как оказалось в действительности.
Да и на губернском уровне наиболее широкому и активному
участию в крестьянском движении 1907-1914 гг. сопутствовали
как самые неблагоприятные условия для крестьян (Минская
губерния), так и самые хорошие (Гродненская губерния). С дру-
гой стороны, незначительному и крайне незначительному уча-
стию (Могилевская и Виленская губернии) соответствовали уже
только сравнительно "щадящие" условия.
& * *
По совокупности сравниваемых показателей его “место” в Могилевской
губернии можно определить как промежуточное между уездами со сред-
ними условиями и худшими.
288
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
В качестве другого примера использования поуездных дан-
ных обратимся к такому важному, но пока еще крайне слабо
разрабатываемому в нашей историографии вопросу, как зави-
симость направленности борьбы от социально-экономического
положения боровшихся. А поскольку для этого необходима как
можно более весомая статистика выступлений, то привлечь к
анализу логичнее всего уезды-лидеры (в целом на них прихо-
дится 482 из 920 выступлений Белоруссии, т.е. 52,4%).
Коль в лидерской группе находились уезды, отличавшиеся
в своих губерниях наиболее хорошими для крестьян условиями
(Бобруйский, Городокский), средними (Слуцкий, Пинский, Мо-
зырский) и, наконец, наименее благоприятными (Волковыс-
ский, Игуменский, Гомельский), то отражалось ли это на на-
правленности борьбы крестьян данных уездов? Для сравнения
возьмем те формы движения, которые напрямую связаны с
борьбой за землю и угодья (см. табл.5) и которые, безусловно,
были доминирующими в нем: на их долю приходилось почти
2/3 всех выступлений (598 из 920).
Приведенные в таблице данные очень показательны. Удель-
ный вес выступлений непосредственно аграрного спектра в той
или иной мере соответствует доле в этих уездах малоземельных
дворов и помещичье-купеческого землевладения либо в ком-
плексе, либо преимущественно от одного из них. Степень тесно-
ты взаимосвязи можно определить, учитывая природу данной
совокупности признаков - при помощи коэффициента Спирмена
(Р). Для доли случаев борьбы за землю и доли малоземельных
он равен 0,76, что свидетельствует о достаточно высокой степе-
ни зависимости между ними. Для выступлений за землю и
удельного веса помещичье-купеческих земель аналогичный ко-
эффициент равен 0,45, что также говорит о наличии связи меж-
ду данными показателями, но степень зависимости на сей раз
средняя.
Отрицательная связь средней силы (Р= — 0,43) выявилась
между борьбой за землю и удельным весом без- и однолошад-
ных дворов: т.е. по мере роста удельного веса без- и однолошад-
ных снижалась доля случаев борьбы за землю. Это достаточно
неожиданно, ибо земля и рабочий скот как основные средства
производства в крестьянском хозяйстве, казалось бы, должны
были быть тесно связанными. Дальнейшее исследование пока-
зало, что взаимосвязь между ними все-таки существует, но на
Часть Ш
289
уровне среднеобеспеченных, по условиям Белоруссии, рабочим
скотом хозяйств*. Коэффициент Спирмена между долей случаев
борьбы за землю и удельным весом двухлошадных дворов, рав-
ный 0,58, говорит о довольно отчетливой зависимости первого
от второго.
Таблица 5.
Соотношение борьбы за землю и положения крестьян лидерской груп-
пы крестьянского движения в Белоруссии 1907-1914 гг.
Удельный вес, % Уезды
Игумен ский Гоме лье кий Мозыре кий Слуц- кий Пинс- кий Городок ский Бобруйс кий Волков- ысский
Потрав, порубок, за- хватов земли, угоднй и фуража, столкнове- ний из-за спорной пемли и сервитутов 86,2 81,0 78.0 68,7 63,2 50,0 48.5 19,0
дворов в уезде, имев- ших до 10 дес. на- дельной земли** 61,7 84,1 47,2 90.3 68,3 34,5 55.2 17.7
помещичьей и купе- ческой земли*** 61.8 12.6 64,2 55.0 65.6 19,9 38.1 32,5
без- н однолошад- **** пых 74,6 51,2 71.3 61.0 78,1 69.9 72.1 84,5
Теперь необходимо определить тесноту связи между всеми
четырьмя показателями в совокупности. Сделаем это при по-
мощи знакомого уже нам коэффициента множественной ранго-
вой корреляции, называемого также коэффициентом конкорда-
ции (W). В данном случае он равен 0,57, что соответствует
средней силе взаимосвязи между рассматриваемыми признака-
ми. Но поскольку три из них по своей качественной природе,
так сказать, "базисные", а один - "надстроечный", то не вносит
ли последний диссонанс в их взаимосвязь? Оказалось, что нет:
коэффициент конкордации трех социально-экономических пока-
Доля двухлошадных дворов в лидерской группе была следующей: Игу-
менский уезд - 20,5%, Гомельский - 26,6%, Мозырский - 20,5, Слуцкий -
26,6%, Пинский - 17,2%, Городокский - 23,8%, Бобруйский - 19,9, Вол-
ковысский - 13%.
Рассчитано по: Статистика землевладения. 1905 г. Вып. 11. С.42.
Вып. 13. С.48. Вып. 19. С.43. Вып. 27. С.51.
Рассчитано по: Статистика землевладения. 1905 г. Вып. 11, 13, 19, 27.
С.10.
Рассчитано по: Военно-конская перепись 1912 г. Пг. 1914. С.4, 6, 9, 60-
65, 74-77, 96-99.
290
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
зателей (малоземельные - двухлошадные - помещичье и купече-
ское землевладение) даже несколько слабее - 0,50. А вот если
посмотреть все комбинации последних со случаями борьбы за
землю, то получается следующее. Борьба за землю - малозе-
мельные - двухлошадные: W=0,73; борьба за землю - малозе-
мельные - помещичье и купеческое землевладение: W=0,71;
борьба за землю - двухлошадные - помещичье и купеческое
землевладение: W=0,52.
Как видим, все сочетания борьбы за землю с "базисными'
признаками дают более высокие коэффициенты конкордации,
чем в случае, когда набор показателей чисто социально-
экономический. Причем очень интересно, что по комбинациям
ее и доли малоземельных с удельным весом двухлошадных и
помещичье-купеческих земель коэффициенты свидетельствуют
даже не о средней, а о высокой степени взаимной согласованно
сти. Таким образом, предпринятые исследовательские процеду
ры позволили выявить с высокой степенью наглядности роль
борьбы за землю как своеобразного "невралгического узла
взаимосвязей социально-экономических показателей. Приведен
ный пример весьма поучителен в том смысле, что утвердившая
ся в нашей аграрной историографии идея об отсутствии прямой
связи между положением крестьян и их участием в движении
справедлива, очевидно, именно в качестве общей гипотезы. Но
чтобы данная гипотеза не превращалась в общее место, в пре
пятствие на пути к конкретности соответствующих выводов и
положений, она, безусловно, должна проходить конкретную
проверку.
Таким образом, наиболее широкому участию в крестьян-
ском движении 1907-1914 гг. (лидерская группа уездов) сопут-
ствовали и самые хорошие для крестьян соответствующих гу
берний условия, и средние, и наиболее неблагоприятные. При
этом, как можно было убедиться, в структуре форм борьбы по
разительно симметрично отражались особенности положения
крестьян этих уездов. Но если в лидерской группе крестьянско-
го движения присутствовал весь набор социально
экономических условий, то крайне незначительному участию в
нем уездов-аутсайдеров достаточно определенно соответствовало
лишь наиболее благоприятное или в худшем случае, близкое к
таковому положение их крестьян.
Часть Ш
291
"Лицо" насилия-. Статистическое...
В данном разделе мне по необходимости придется сделать
признание, по поводу которого иные читатели, может быть,
только пожмут в недоумении плечами... По моему представле-
нию, имеющийся в нашей историографии большой цифровой
материал о количестве крестьянских выступлений, селений -
участников движения, пострадавших имений и т.д. далеко не во
всем можно считать собственно статистикой социальных кон-
фликтов в деревне. В действительности, зачастую перед нами по
существу - статистический полуфабрикат. В силу этого своего
качества он, несмотря на все обилие мобилизованных цифр, об-
рекает исследователей злоупотреблять сплошь и рядом сакра-
ментальными выводами типа: "крестьяне боролись за землю и
волю". Ведь даже будучи правильными, они по причине через-
мерной абстрактности для конкретного социального исследо-
вания совершенно недостаточны.
Познавательный потенциал статистики социальных кон-
фликтов в полной мере может раскрыться лишь тогда, когда
она дается системно. Ведь в лице крестьянского движения мы
имеем социальную систему с большим набором структурных со-
ставляющих. Вот почему здесь каждый количественный пока-
затель кроме того, что информирует о "своей" составляющей,
способен подобно зубчатой передаче "вытягивать" информацию
и о ее соседях по структуре.
Для определения возможных путей реализации потенциала
статистики социальных конфликтов в деревне обратимся к
столкновениям белорусских крестьян с представителями вла-
стей и полицией, помещиками и их служащими, зажиточными
и кулаками.
* * *
Чтобы напомнить о месте данной формы борьбы среди ос-
тальных - обратимся вновь к таблице 3. Из нее явствует, что
столкновения с применением силы и оружия - одна из ведущих
форм как по количеству случаев выступлений, так и по числу
участвовавших селений. Но, с другой стороны, подавляющее
большинство их - 218 из 282 - были не самостоятельными, а со-
путствующими выступлениям других форм.
Эти последние в одних случаях становились кульминацией
длительных, порой даже многолетних социальных трений. Так,
292
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
например, жители деревни Ольшанки Поречской волости Пин-
ского уезда Минской губернии на протяжении 1904-1912 гг. са-
мовольно пасли свой скот на землях помещицы Скирмунт, за
что на них неоднократно налагались штрафы. Платить штрафы
они, считая действия свои правомерными, отказывались и в
1912 г. власти описали и назначили к публичной распродаже
их домашний скот для последующего внесения полученных
сумм по исполнительным листам. 16 июля 1912 г. крестьяне
угнали описанный скот (158 голов) в лес и организовали его ох-
рану. При попытке прибывшего на место отряда полиции (27
чел.) во главе с исправником и приставом захватить стадо про-
изошло столкновение, в котором со стороны крестьян участво-
вало свыше 100 чел. В итоге скот полицией был все-таки захва-
чен и угнан к месту продажи. По пути следования отряда груп-
пы крестьян числом в 30-50 чел. неоднократно, но безуспешно
пытались отбить скот45.
В других случаях столкновения максимально синхронизи-
рованы с исходными формами. Крестьяне с минимальным вре-
менным разрывом, или вообще без такового, шли на них либо
по собственной инициативе в целях успешного завершения сво-
их выступлений, либо спонтанно реагируя на очередные дейст-
вия противной стороны. Так, в частности, поступили крестьяне
упоминавшегося уже села Судобовки Гливинской волости Бори-
совского уезда Минской губернии, препятствуя в конце мая
1912 г. обмеру пастбища, находящегося в совместном их с по-
мещиком пользовании. Когда в один из дней землемер и наня-
тые помещиком рабочие попытались, невзирая на противодей-
ствие, приступить к обмеру, крестьяне напали на них и избили.
4-5 июня они в числе 400 человек вновь не допустили к работам
землемера и прикомандированных к нему полицейских страж
ников. Обмер был произведен лишь после того, как прибыл
усиленный наряд полиции. Но и при этом крестьяне и их жены
всячески продолжала мешать работе и пытались уничтожить
межевые знаки46.
Примером столкновения как самостоятельной формы может
служить попытка 500 крестьян деревни Запоточье Городищен-
ской волости Быховского уезда Могилевской губернии, воору-
женных вилами, топорами, кольями и камнями, воспрепятство
вать ремонту плотины, приносившей вред их лугам. В завязав-
шейся 13 июня 1907 г. схватке с конными стражниками один
крестьянин был убит и 5 ранено. Ранено также 4 стражника и
исправник47.
Часть Ш
293
* * *
Как уже было отмечено, подавляющее большинство, а
именно 77,3% столкновений сопутствовали другим формам. Это
весьма важное обстоятельство не привлекает должного внима-
ния наших исследователей. И совершенно напрасно! Ведь уста-
новление по каждой форме степени сопровождения ее столкно-
вениями дает незаменимую информацию о решительности на-
мерений крестьян, "практиковавших" эти формы. В результате
появляется возможность проранжировать последние по этому
базовому для социальных конфликтов показателю.
Итак, если не брать те формы, которые сами по себе пред-
полагали столкновения с применением силы и оружия
(сопротивление арестам, освобождение крестьянами своего ско-
та), то наиболее высоким удельный вес их был при сопротивле-
нии землеустроительным работам на почве борьбы за спорные
земли (54,6%) и исполнении судебных решений (50%). Далее
следуют отказы от уплаты налогов - 42%. Удивительно, но
лишь 38% разгромов сопровождались столкновениями (правда,
в данном случае цифра разгромов статистически малозначима).
По обеим разновидностям захватов в совокупности этот показа-
тель составляет 25,6%, а по отказам от выхода на хутора -
26%. При порубках в 18,5% случаев происходили столкнове-
ния, а при потравах - всего только в 10,7%.
Можно сказать, что по порубкам и потравам полученные
результаты ценны прежде всего тем, что подкрепляют устояв-
шиеся представления. Чрезвычайно важно выявление столь
значительного "шлейфа насилия" (с обеих сторон), сопровож-
дающего хуторизацию. Причем важно не только в чисто науч-
ном отношении, но также, учитывая сложившуюся в mass
media благостную картину осуществления столыпинской ре-
формы, и по общественно-политическим соображениям.
Вполне неожиданным оказался результат по разгромам и
захватам. Он побуждает отнестись более критично к тем осно-
ваниям, по которым к ним в литературе сложилось отношение
как к само собой разумеющемуся "оселку" решительности кре-
стьянского движения. Дело в том, что поскольку ранжирование
совокупности форм борьбы по какому бы то ни было строгому
критерию не проводилось, то единственным таким основанием
выступала исследовательская интуиция. А интуиция была
"покорена" разрушительными результатами разгромно-
захватной волны 1905-1907 гг., выразившимися в многомилли-
294
Социальвые конфликты и крестьянская ментальность
онных убытках от уничтожения по всей России нескольких ты-
сяч имений. Вот почему уже в работах Б. Веселовского, П. Мас-
лова, Н. Саваренского48 присутствует своего рода стихийное
отождествление разрушительного потенциала данных форм с
готовностью крестьян использовать в борьбе наиболее ради-
кальные, напрямую связанные с сохранением самой их жизни и
здоровья средства. Подобное отождествление наблюдается и в
советской историографии49.
Так вот полученные значения удельного веса столкновений
с применением силы и оружия говорят о безусловной необходи-
мости разведения указанных оценок. Как оказалось, наиболь-
шую решительность намерений крестьяне склонны были прояв-
лять все-таки на линии борьбы за спорную земельную собствен-
ность и за облегчение бремени налогов и повинностей, лежащих
на них как на податном сословии. А вот что касается реши-
тельности в притязаниях на чужую, главным образом помещи-
чью собственность (разгромы и захваты), то ее уровень уже го-
раздо ниже.
Может показаться, что и тот и другой результат вполне ло-
гичен и поэтому нужно ли было, так сказать, городить
"статистический" огород? Нужно, поскольку в силу указанных
выше причин эта "логичность" оставалась вполне латентной и
проявиться смогла только в итоге проделанных статистически
процедур. Неординарность результатов последней станет еще
более очевидной, если вспомнить об одном огрубленном расхо-
жем представлении, в складывание которого внесли свою лепту
и художественная литература, и публицистика, и историогра-
фия. Согласно ему, российский крестьянин, исходя из твердого
убеждения, что земля должна принадлежать тем, кто ее обраба-
тывает собственным трудом - склонен был смотреть на помещи-
чью собственность как на свою. Оказалось, что на самом деле
разница в этом отношении была и избранный статистический
показатель зарегистрировал ее существенность. Тем самым на-
глядно продемонстрировано его системное свойство - быть зер-
калом и для других признаков.
* * *
Структура столкновений по основным категориям против-
ников крестьян выглядит следующим образом: 133 - с властями
и полицией, 89 - с помещиками и их служащими, 40 - совмест-
но с представителями власти и помещиков, 9 - с зажиточными
Часть Ш
295
и кулаками. В итоге столкновений и крестьяне, и их противни-
ки несли немалые потери. В данном отношении приведенный
выше пример с селом Ольшанка нетипичен: настоящее по мас-
штабам социальной войны в деревне сражение обошлось без
убитых и раненых.
Более типичным можно считать также упоминавшееся уже
столкновение крестьян деревни Запоточье. Причем, надо ска-
зать, если по количеству раненых (10 с обеих сторон) это было
действительно одно из наиболее кровопролитных сражений, то
по убитым - далеко не самое. Так, при взыскании с крестьян
Наревской волости Слуцкого уезда Минской губернии в феврале
1908 г. налогов произошло столкновение их с полицией, в итоге
которого трое крестьян было убито, трое ранено и ранен также
один стражник50. Нельзя не отметить, что более мирные, по оп-
ределению, формы также "давали" не только раненых, но и
убитых. Например, один крестьянин был убит и один ранен в
ходе столкновения в июле 1911 г. со стражей при порубке ка-
зенного леса в урочище Подветка Рудобельской волости Бобруй-
ского уезда Минской губернии51.
И опять-таки: драматические описания наиболее кровавых
столкновений не в состоянии заменить соответствующей стати-
стики. Однако, и здесь мы вновь имеем дело с очередным белым
пятном в нашей историографии. Сведения о потерях, являю-
щиеся незаменимым показателем той цены, которую крестьяне
и их "контрагенты" по социальному конфликту платили за
столкновения, используются исследователями пока только как
иллюстративный материал, без попыток статистических обоб-
щений и систематики. Так вот, по имеющимся данным, всего в
ходе 282 столкновений, происшедших в 1907-1914 гг., погибло
и было ранено не менее 118 крестьян Белоруссии и не менее 205
представителей власти, помещиков и их служащих, зажиточ-
ных и кулаков.
* * *
На рис. 8 и 9 вычерчены кривые динамики потерь и взаимо-
связи последних с выступлениями. Обратимся вначале к рис.9.
Как видим, пик столкновений и потерь в период революционно-
го подъема все-таки невысок относительно уровня семи месяцев
1907 г. По минимальным расстояниям между точками столкно-
вений и потерь видно, что в годы спада и умеренного подъема
296
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
даже сами столкновения были менее кровавыми, нежели тогда,
когда уровень движения был высок.
-----с обеих сторон-----представителей власти, помещиков и т.п.---- -крестьян
Рис. 8.
Потери убитыми и ранеными со стороны крестьян, представителей
власти, помещиков и их служащих, зажиточных и кулаков в 1907-
1914 гг.
А вот потери со стороны крестьян и их противников (рис.8)
не согласованы в той мере, в какой это подсказывал бы здравый
смысл. Из рисунка явствует, что лишь в 1908 и 1912 гг. утраты
крестьян были чуть выше, а практически даже равны утратам
их классовых противников. Но в 1907 г., 1910 и 1914 гг. потери
властей, помещичьих служащих и кулаков заметно, а в 1911 и
1913 гг. даже намного превышали крестьянские.
Часть 1П
297
Рис. 9.
Динамика столкновений с применением силы и оружия и потерь со
стороны крестьян, представителей власти и их служащих, зажиточ-
ных и кулаков в 1907-1914 гг.
В этой связи вернемся к статистике потерь. Как было отме-
чено при предварительном ее анализе, в годы спада и умеренно-
го подъема столкновения были менее кровавыми, нежели тогда,
когда уровень движения был высок. Возникает вопрос, чем в
таком случае определялась динамика потерь: динамикой числа
столкновений или изменениями уровня их ожесточенности?
Прибегнем к помощи коэффициента ранговой корреляции
Спирмена (Р). Он равен 0,95, т.е. близок к предельно возмож-
ному значению (1,0). Это свидетельствует о том, что динамика
потерь почти в полной мере определяется динамикой числа
столкновений. Таким образом, хотя кровавая "результатив-
ность" столкновений и не была константой для рассматриваемо-
298
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
го периода, но общая тенденция, тем не менее малочувстви
тельна к ее колебаниям.
А если оценивать с помощью того же коэффициента тесноту
взаимосогласованности потерь со стороны крестьян и их про
тивников, то в данном случае Р=0,63, что свидетельствует о
взаимосвязи всего лишь средней силы. Чем объясняется такая
недостаточная состыкованность? И почему вообще потери со
стороны крестьян в целом за весь период были в 1,7 раза мень-
шими, чем со стороны их противников - 118 человек против
205?
Как представляется, главная причина - подавляющее чис-
ленное превосходство крестьян во время столкновений. Имею-
щиеся сведения позволяют говорить, что очень часто силы кре
стьян превосходили противника на целый порядок, а то и
больше. Более всего этот фактор удерживал противную сторону
от применения оружия именно на начальной стадии конфлик
тов, когда еще были надежды, что крестьяне не решатся на на-
силие, "одумаются". А фактор преимущества в вооружении бо
лее весомым становился лишь в разгаре столкновений, раненые
к тому времени, понятно, уже имелись. Убедительное подтвер-
ждение тому - структура потерь: если раненых у противной сто-
роны было в два раза больше, чем у крестьян - 170 чел. против
84, то по количеству убитых достигнут, с позволения сказать,
почти полный "паритет" - 35 и 34 чел. соответственно.
На удивление логична и выявленная зависимость размеров
потерь, нанесенных крестьянами разным категориям своих про-
тивников, от степени обеспеченности последних оружием и их
функциональной "пригодности" к столкновениям. Так, наи-
меньшие утраты понесли представители власти и полиция: на
каждое столкновение - в среднем 0,7 "человека". Для поме-
щичьих служащих - сторожей, объездчиков, лесничих и т.д.
этот показатель составляет 0,8, а для сельской и волостной ад
министрации он еще выше - 0,9. И, наконец, наименее "воору-
женная" во всех отношениях группа - зажиточные и кулаки
теряли в каждом столкновении с крестьянами в среднем даже
двух человек.
Итак, насколько можно было убедиться, введение и систем
ное использование показателя потерь позволяет ставить такие
исследовательские задачи, без решения которых просто невоз
можно представить историю социальных конфликтов в деревне.
Часть III
299
-----число крестьян, подвергнутых репрессиям
-----количество выступлений
Рис. 10.
Динамика количества выступлений и числа репрессированных кре-
стьян Белоруссии в 1907-1914 гг.
* * *
То же следует сказать и относительно мобилизации сведе-
ний о преследовании властями участников крестьянского дви-
жения.
Поскольку власть в целом достаточно надежно контролиро-
вала положение, интенсивность борьбы крестьян не могла в ка-
кой-то мере не зависеть от интенсивности репрессий по отноше-
нию к ним. На рис. 10 приведены имеющиеся у автора сведения
об арестах, заключении в тюрьмы и других наказаниях, кото-
рым подвергались в административном порядке и по суду уча-
стники социальных конфликтов.
300
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Всего в 1907-1909 гг., по приведенным данным, за участие
в движении было наказано 612 крестьян, в среднем - по 245 на
год. Для 1910-1914 гг. эта цифра составляет 1886 крестьян, т.е.
в среднем 419 на год. Таким образом, в период революционного
подъема власти карали ежегодно в 1,7 раза больше участнике
движения, нежели в годы реакции (когда, как помним, и самих
участников-то было значительно больше). Дабы представить,
какую роль данное обстоятельство могло играть в сдерживании
движения в период революционного подъема, определим при
помощи коэффициента Спирмена взаимосвязь динамики высту
плений и динамики репрессированных. Последний равен 0,67,
т.е. все-таки чуть ниже того порога (0,7), за которым связи рас-
цениваются статистикой как сильные. Это дает нам основание
сделать вывод, что даже в рассматриваемый период, когда
власть в целом прочно контролировала положение в крае, воз-
действие репрессий на динамику крестьянского движения было,
конечно, значительным, но не в той мере решающим, как об
этом можно было бы судить априори.
Аргументы "малой статистики" против догматизма
Рассмотренные в предыдущих разделах образцы несистем-
ного, ’полуфабрикатного" характера статистики крестьянского
движения своим источником по преимуществу имеют невысо-
кую в общем потребность нашей историографии в методических
инновациях, особенно из других наук. Другой ряд примеров об-
разуют те, которые более непосредственно связаны с ограниче-
ниями и самоограничениями идейно-теоретического порядка.
В этой связи обратимся вновь к тем же столкновениям кре-
стьян Белоруссии. Кроме уже упоминавшихся пробелов и по-
грешностей, они на страницах приведенных выше работ пода-
вались очищенными от тех "примесей”, которые затрудняли ав-
торам однозначную примитивно-классовую их трактовку.
В частности, источники содержат очень немало свидетельств
того, что глубокая, незатухающая ненависть крестьян к суще-
ствующему порядку несла с собой и недифференцированн
ожесточенное отношение к противной стороне. Нередко жертва-
ми этого ожесточения становились и свой брат, крестьянин-
поденщик, и батрак, зарабатывающий у помещика хлеб насу-
щий, и, случалось, даже женщины и дети. К примеру, из упо
минавшихся 89 столкновений с помещиками и их служащими в
14, т.е. более, чем в шестой их части(1), отмечены факты избие
Часть П1
301
ния крестьянами - причем в ряде случаев со смертельным исхо-
дом - работавших в имениях батраков и сроковых рабочих. Или
другой факт. Во время столкновения 15 апреля 1913 года кре-
стьян деревни Грушевки Наровлянской волости Речицкого уез-
да Минской губернии с зажиточными хуторянами, происшед-
шим на почве земельного спора, были избиты наряду с хуторя-
нами также члены их семей, погиб грудной ребенок52. Разуме-
ется, сведения такого рода, взятые в совокупности, незаменимы
для адекватного отображения крестьянской борьбы.
Приведенные выше примеры неадекватного отображения
историками масштабов "второй социальной войны", разумеется,
отнюдь не исчерпывают проблему социального единства кресть-
ян в связи с их борьбой. И без того слабопроясненный, задогма-
тизированный историографией вопрос о социальном единстве
дополнительно затемняют существующие подходы к освещению
роли в социальных конфликтах местной крестьянской админи-
страции. Подходы, укладывающие фактический материал в
прокрустово ложе примитивно-классовых трактовок.
"Нормативный" по существу статус последних, на мой взгляд,
предопределил аберрацию исследовательского внимания.
Выражается она (аберрация) в том, что выступления против
сельских властей находились в сфере преимущественного вни-
мания историографии, и поэтому включались в статистику
движения. Напротив, случаи активного их участия на стороне
крестьян использовались лишь в виде отдельных иллюстраций,
но никак не в качестве статистических фактов. В связи с этим
представляется резонным устранить данный пробел и посмот-
реть, может ли дать что-нибудь интересное и важное сопостав-
ление той и другой статистики.
Для реализации такой задачи используем опять материал
по столкновениям. Из 133 столкновений с властями и полицией
в 25-ти случаях они были направлены против представителей
крестьянской администрации. Разумеется, по сравнению с поч-
ти символическим удельным весом столкновений крестьян с
зажиточными и кулаками (3,2%) - это более весомая величина.
Они составляют почти десятую часть (8,9%) общего количества
столкновений с применением силы и оружия (282) и почти пя-
тую часть (18,8%) всех столкновений с властями и полицией.
Соблазнительным поэтому для историков крестьянского движе-
ния было использование - понятно, не без некоторых оговорок -
имевшихся в их распоряжении аналогичных данных в качестве
красноречивого показателя глубины социально-политического
302
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
разложения крестьянского класса - сословия.
С другой же стороны, игнорировалось - и это особенно не-
приятно поражает при знакомстве с историографией - одно
важнейшее обстоятельство. А именно то, что фактов, когда
сельские старосты и даже лица волостного звена управления
участвовали вместе со своими односельчанами в борьбе против
властей и помещиков гораздо больше.
Источники содержат достаточно конкретные и полные све-
дения лишь о случаях, когда сельские должностные лица не
просто участвовали, но возглавляли крестьянские выступления.
Так, например, отказ в 1908 г. жителей Старинской волости
Городокского уезда Витебской губернии от выполнении дорож-
ной повинности и выбора десятских произошел в результате
агитации волостного старшины И. Максимова. Он же агитиро-
вал и против хуторов53. Другой волостной старшина,
А. Данилюк руководил толпой крестьян местечка Дывин Коб
ринского уезда Гродненской губернии, когда она 16 марта 1908
предприняла попытку разгромить становую квартиру поли-
ции54. 26 августа 1910 г. жители деревни Гричиновичи Мозыр-
ского уезда Минской губернии, возглавляемые сельским старое
той, не допустили начала землемерных работ по отграничению
пастбища55.
Всего выявлено 17 случаев подобного предводительства, что
без малого уравновешивает упомянутые 25 столкновений. Как
видим, по фактам руководства движением сельскими должност-
ными лицами возможно получить хотя и малую, но статисти
ку. Таким образом, совершенным нонсенсом в свете историо
графической традиции является то, что даже в рассматриваемом
случае, когда такая статистика - лишь, образно говоря, вер
хушка "айсберга" совокупности всех случаев их участия в дви-
жении, - она все равно сравнима по весу с выступлениями про-
тив крестьянской администрации. И хотя полученные данные
как бы - микросоциальны, они создают совершенно неординар-
ную возможность для некоторых макросоциальных наблюдений
и выводов. Ввиду этого обратим внимание на характерные осо-
бенности того правового, политического и социального про
странства, в котором происходили подобные выступления.
Фигурирующие в приведенных примерах сельские старосты
и волостные старшины возглавляли подразделения государст
венной административной системы: первые - низшее ее звено, в
которое в условиях Белоруссии входило обычно несколько селе
ний, а вторые - следующее за ним, значительно более крупное.
Часть Ш
303
включающее несколько десятков их (иногда даже до сотни-
двух). Сельский староста и волостной старшина обладали нема-
лой властью. Что касается поддержания общественного поряд-
ка, то они могли штрафовать провинившихся крестьян, отправ-
лять последних на общественные работы или подвергать аресту
на срок до 2-х дней. В обязанности их входило пресечение
"вредных слухов" и восстановление "порядка и безопасности"5®.
Но, с другой стороны староста и старшина являлись глава-
ми сельского общества и волости как органов крестьянского со-
словного самоуправления. Так что упоминавшиеся выше долж-
ностные лица решали проблемы "дуализма" своего положения
таким образом, что совершенно буквально осуществляли при-
надлежащую им функцию формальных лидеров - возглавляли
крестьян, боровшихся против представляемой этими лицами
власти. Другая, причем более, как уже отмечалось, многочис-
ленная часть сельской администрации участвовала в выступле-
ниях на положении рядовых участников и, таким образом, то-
же шла на серьезное должностное преступление, влекущее в за-
висимости от обстоятельств, уголовную или административную
ответственность. Нелишне в этой связи вспомнить, в каких по-
литических условиях происходили эти столь смелые - в чем-то
даже безоглядно смелые действия крестьянской администра-
ции.
С началом реакции в стране - в первой половине июня
1907 г. во всех губерниях Белоруссии были изданы
"Обязательные постановления", имевшие силу закона, и кото-
рыми под угрозой применения оружия запрещались политиче-
ские демонстрации, митинги, "подстрекательства к своеволию",
забастовки и другие виды аграрных и иных беспорядков57. Во-
енно-полицейские методы управления сохранялись долгое время
и после подавления революции. Так, часть уездов Витебской,
Гродненской и Минской губерний находилась на положении
усиленной охраны (разновидность чрезвычайного положения)
вплоть до конца 1908 г. и весны 1909 г.58
Так вот, из 17 случаев руководства крестьянскими выступ-
лениями со стороны сельской администрации 12 имели место
именно в период реакции, когда это для подобных вожаков бы-
ло, разумеется, особенно опасно. Ведь у волостного старшины
или сельского старосты вряд ли могли быть иллюзии, что их
руководство можно будет скрыть, что они "затеряются" в общей
массе.
304
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Все это свидетельствует о многом и очень важном. В част-
ности, если уж те или иные главы администрации, в ведении
каждого из которых состояло по нескольку десятков сел и дере-
вень с населением в 15 тысяч и более жителей, решались воз-
главлять выступления - да еще в условиях чрезвычайного по
ложения (!) - то это должно было стать грозным предзнаменова-
нием для того государства, которое они формально представля
ли. Свидетельствуют они также о том, что и после поражения
революции 1905-1907 гг., в условиях реакции и проведения но
вой аграрной политики крестьянство определенно сохранило
способность действовать в борьбе за свои интересы как объеди
ненная осознанием принадлежности к одному "мы" социально
психологическая общность. Данное обстоятельство может слу-
жить дополнительным аргументом в пользу того, что так назы-
ваемая "вторая социальная война", раздутая историками в под-
тверждение известной ленинской идеи59, в исторической реаль
ности имела - даже в рассматриваемую эпоху - куда как скром
ные масштабы.
Уподобление Фоме: сопряжено ли крестьянское движение с
революционной агитацией?
По мнению автора этих строк, наибольшую степень безза
щитности профессионального сознания историков перед Догмой
и Схемой можно наблюдать, когда речь идет о вопросах, свя
занных с революционной пропагандой и агитацией в деревне. В
частности, фактором, определенно сбивающим точный исследо-
вательский прицел, являются получившие широкую извест-
ность - и в значительной степени еще в дооктябрьский период
обретшие в общественном мнении статус "само собой разумею-
щихся" - суждения о рассматриваемой эпохе знаменитых рево-
люционеров, государственных деятелей и политиков, литерато
ров и публицистов. В разной степени априорные - суждения эти
так или иначе оказывали и оказывают мощное воздействие на
формирование у исследователей таких установок восприятия и
подходов, о которых можно сказать, что они не включают в се
бя сомнения по большому счету.
Но справедливости ради нельзя также не заметить, что и по
своим объективным параметрам вопрос о восприятии деревней
политического "послания" оппозиционной интеллигенции и ре
волюционных партий куда как не прост. В частности, очень
ДУРную услугу историкам оказала, и продолжает оказывать,
Часть П1
305
линейная логика, в соответствии с которой феномен послерево-
люционной (с 1907 г.) пропаганды и агитации в деревне вос-
принимается - в немалой, на мой взгляд, степени стихийно, или
же "полустихийно" - по трафарету 1905-1907 гг.
В связи с вышесказанным попытаемся взглянуть на обозна-
ченную проблему пристальнее.
* * *
В условиях наступившей реакции революционным партиям
стало несравненно труднее продолжать работу по организацион-
ному объединению крестьян вокруг своих программ. Число се-
лений Белоруссии, в которых действовали крестьянские пар-
тийные группы, сильно сократились. Если в 1906 г. такие
группы были в 189 селениях, то в период с июня 1907 г. по
1909 г. - всего лишь в 2100. В одиннадцати из этих селений
группами руководили социал-демократы. Наиболее крупными
из них были Копыльский, Кореличский и Сновский волостные
комитеты Минской окружной крестьянской организации при
РСДРП. В трех селениях существовали кружки крестьянского
союза, а остальные группы придерживались эсеровской либо
околоэсеровской ориентации. Из них наибольший политический
резонанс вызвала деятельность организации в селе Блонь Пухо-
вичской волости Игуменского уезда Минской губернии, руково-
димой эсером А. Бонч-Осмоловским. В результате многолетней
работы, как отмечала полиция, "все село Блонь было распропа-
гандировано от мала до велика"01.
Насколько трудно было действовать партиям в эту пору в
деревне можно судить по тому факту, что кроме с. Блонь лишь
в пяти селениях организации сумели просуществовать более го-
да, причем ни в одном - более двух лет. Одна из них - группа в
деревне Черново Гребенской волости Игуменского уезда, наибо-
лее активными членами которой наряду с пятью местными кре-
стьянами и отставным ефрейтором были житель соседнего уро-
чища и 11 мещан из г. Вильно. Широкой деятельности она раз-
вернуть не успела из-за обысков и арестов, произведенных в ав-
густе 1908 г. и ноябре 1909 г. В ходе их у крестьян было изъя-
то 32 политических издания, в том числе манифест РСДРП "Ко
всему российскому крестьянству", журналы "Пролетарий",
' Социал-демократ" и "Дневник социал-демократа" Плеханова02.
Данная группа, именовавшая себя окружной крестьянской ор-
ганизацией при РСДРП, имела свою печать, проект устава и
программу, в соответствии с которыми она (окружная органи-
306
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
зация) должна была состоять из сельских, приходских, волост-
ных и районных союзов. Программные положения предусмат-
ривали, в частности, свержение царизма и установление рес-
публики с однопалатным законодательным собранием, демокра-
тические свободы, право наций на сомоопределение, широкое
местное самоуправление, бесплатное обучение народа, отмену
всех платежей и повинностей, конфискацию монастырских,
удельных, частновладельческих (за исключением мелкого зем-
левладения) и других земель и передачу их в руки органов ме-
стного самоуправления (в духе меньшевистской программы му-
ниципализации).
Сравнительная кратковременность существования в период
реакции крестьянских партийных групп не давала, как прави-
ло, возможности вести конкретную систематическую работу по
мобилизации крестьян на борьбу против властей и помещиков.
Примеров такой деятельности немного. Так, в частности, в ре-
зультате пропагандистско-организационной работы Сновского
волостного комитета в деревне Грусково Сновской волости Но-
вогрудского уезда крестьяне начали вести себя летом и осенью
1907 г. "крайне дерзко и вызывающе" по отношению к властям
и соседним помещикам, "причиняя последним частые потравы
хлебов и сенокосов"63. Другим таким примером может служить
деятельность подпольной революционной организации в деревне
Курапово Кохановской волости Оршанского уезда в конце 1908
- начале 1909 г.64. Однако в обоих случаях после того, как вла-
сти арестовали наиболее активных крестьян - участников дан-
ных организаций (соответственно 13 и 5 человек) обе они пре-
кратили существование.
Обстановка воцарившейся реакции в конце концов, конеч-
но, подрывала жизнестойкость подпольных организаций. Аре-
сты, методично проводившиеся властями в 1907-1909 гг., созда-
ли для крестьянских партийных групп проблему острого
"кадрового голода".
Начавшийся в стране с лета 1910 г. новый революционный
подъем для Белоруссии оказался, как уже отмечалось, очень
относительным и проблему крестьянских кадров для революци-
онных организаций он никак не решил.
* * *
Намного усложнились в период реакции также условия для
ведения в деревне печатной пропаганды - как по причине резко-
го сокращения числа изданий и их тиражей, так и в связи с
Часть Ш
307
ухудшившимися возможностями их распространения. В резуль-
тате намного уменьшились и масштабы пропаганды. По имею-
щимся данным, за период с 1907 по 1914 г. зафиксирован лишь
61 случай распространения революционной литературы, газет,
листовок в 51 селении Белоруссии65.
В печатной пропаганде представлены были все политиче-
ские направления революционного лагеря. Причем в тех случа-
ях, когда пропагандистские материалы распространялись не
единичными экземплярами, а своего рода "библиотечками", эти
последние часто были укомплектованы на левоблокистской ос-
нове. Так, при обыске, проведенном в мае 1908 г. у крестьяни-
на местечка Круглое Могилевского уезда А. Лукашевича, было
найдено 86 экземпляров различных социал-демократических,
эсеровских и трудовических газет, брошюр, прокламаций и воз-
званий00. В библиотеке, обслуживавшей крестьян упоминавше-
гося выше селе Блонь, вместе с эсеровской литературой были
газеты "Социал-демократ", "Искра", "Голос пролетария", а
также проект программы РСДРП07. Газеты и нелегальную ли-
тературу "левого направления" читали в июле 1907 г. агитато-
ры крестьянам деревень Вески Старобинской и Завшицы Вы-
знянской волости Слуцкого уезда08.
В общей сложности присутствие социал-демократической
литературы - и, так сказать, единоличное и совместное с изда-
ниями других левых партий - зафиксировано в 38 случаях из
61. Наряду с центральными изданиями, такими, в частности,
как газеты "Социал-демократ", "Известия ЦК РСДРП", распро-
странялись также материалы ряда территориальных подразде-
лений РСДРП различного уровня. Это, например, прокламация
Северо-Западного комитета РСДРП "К крестьянам" и листовка
Минской группы РСДРП "Товарищи рабочие". Листовка "К то-
варищам крестьянам" напечатана была вообще далеко от Бело-
руссии - Саратовским комитетом РСДРП09. Распространялись и
издания организаций более низкого уровня. Такие, в частности,
как листовки "Ко всем крестьянам и рабочим" Минской окруж-
ной крестьянской организации при РСДРП и "Ко всем жителям
Копыля" Копыльской группы РСДРП.
Аналогичная картина и с неонародническими изданиями. К
примеру, в вышеупомянутой библиотеке села Блонь имелись
прокламации Киевского и Северного крестьянских союзов.
Разнообразными пропагандистские материалы были и в
жанровом отношении. Наряду с листовками это - газеты, бро-
шюры, книги. Очень значительным было количество наимено-
308
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
ваний брошюр. Среди них такие, как издания РСДРП
"Косвенные налоги" и "Нужды деревни"; неонароднические -
"Чего хотят люди, которые ходят с красными флагами", "Чы
будзе для ycix зямля?", "Гутарка аб тым, куды мужыцюя гро
шы хдуць"; издания анархистов "Анархизм и рабочий класс" и
"Манифест анархистов" Бакунина. Из газет, наряду с вышена-
званными можно отметить "Минский летучий листок"
(РСДРП), "Труд" и "Земля и воля" (ПСР).
Отмечались и случаи распространения сложных теоретиче-
ских трудов Маркса и Энгельса или же таких специальных мо-
нографических работ, как например, "Очерки истории герман-
ского рабочего движения". Так, у крестьянина деревни Стайки
Любиничской волости Горецкого уезда Г. Кавурова при обыске
была выявлена целая небольшая библиотека, в которой имелись
работы Энгельса, Геда, Каутского, Лассаля, Вандервельде,
Стеклова и др.70
В политической пропаганде рассматриваемого периода стало
заметным явление, в предреволюционные годы в белорусской
деревне не отмечавшееся: составление прокламаций и других
пропагандистских материалов самими крестьянами. Это, безус-
ловно, было прямым результатом опыта революции 1905-
1907 гг. Так, например, крестьянин деревни Осмоловичи Коб-
ринского уезда Войтко написал от имени Пинской организации
РСДРП листовку о всеобщем вооружении народа71. В местечке
Городец и деревне Худлино Городецкой волости Кобринского
уезда в июне-августе 1907 г. распространялась прокламация "К
крестьянам" исходившая от "группы крестьян" близлежащего
местечка Антополя72.
Крестьяне же деревни Сухари Гродненской губернии для
острастки своего односельчанина - инициатора выхода на отруба
М. Фурмана написали в июне 1910 г. прокламацию, в которой
было выражено бесхитростным языком их отрицательное отно-
шение к хуторизации и содержались угрозы в его адрес. Лис-
товка была напечатана ручным способом (посредством резино
вых букв) в Гродно, после чего доставлена в указанную дерев
ню, распространена среди крестьян и расклеена на столбах про-
тив дома М. Фурмана78.
Были также факты составления прокламаций в целях орга-
низации сельскохозяйственных забастовок. К примеру, в ночь
на 11 августа 1913 г. в деревне Гулевичи Быстрицкой волости
Слуцкого уезда было распространено "Объявление демократов"
с призывом не выходить на работу к помещику Войниловичу за
Часть Ш
309
плату ниже 1 руб. В противном случае, говорилось далее, под
дома ослушников будут подложены бомбы74.
Большинство имевших хождение в белорусской деревне рас-
сматриваемого периода листовок, газет, брошюр, книг изданы
были во время революции. Поэтому, вследствие постепенного
распространения их, с одной стороны, и конфискации властя-
ми, с другой - круг селений, в которых велась печатная пропа-
ганда в период нового революционного подъема сузился до пре-
дела. Из 61 случая распространения 56 приходилось на период
реакции и лишь 5 - на период нового революционного подъема.
Но дело было не только в нехватке пропагандистских материа-
лов: исчезновение крестьянских партийных групп означало од-
новременно и значительное сокращение числа их (материалов)
распространителей.
* * ★
По сравнению с печатной пропагандой факты устной поли-
тической агитации зафиксированы в источниках, естественно, в
меньшей степени. По имеющимся данным в период с июня
1907 г. по июль 1914 г. они имели место в 80 селениях Бело-
руссии75. В силу специфики способа ведения и по причине того,
что осуществлялась она в этот период в большой степени сами-
ми крестьянами и рабочими, сохранявшими связи с деревней,
устная политическая агитация в значительно меньшей мере,
нежели печатная пропаганда, испытывала "нормативное" уни-
фицирующее воздействие политических партий и организаций.
Очевидным проявлением роли первой российской револю-
ции как аккумулятора интереса деревни к политическим вопро-
сам и был тот факт, что в условиях наступившей после нее изо-
ляции от революционных партий крестьяне смогли вести поли-
тическую агитацию в немалой степени уже собственными сила-
ми. Если в дореволюционный период отдельные из них выра-
жали свою враждебность к царю, чиновникам и священникам в
основном лишь в форме, так сказать, “политико-бытовой руга-
ни”, то теперь подобные высказывания в несравненно большей
степени соответствовали уже понятию "политическая агита-
ция", ибо касались основных вопросов политического строя и
производственных отношений. Весьма показательны в этом
смысле высказывания крестьянина деревни Лубницы Могилев-
ского уезда Ф. Телепнева. "Нам царя не нужно, - говорил он
односельчанам осенью 1910 г., - я сам такой же царь!.. Я бы
310
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
лучше его управлял"76. Губернатор, исправник и прочее на-
чальство, живущее за счет крестьянства, также не нужны, ут-
верждал Ф. Телепнев. А что, по его мнению, крестьянину нуж-
но, так это "избрать свое начальство и своего царя, которые бу-
дут служить не за жалование, а за честь!" Крестьянин же де-
ревни Иозефово Высочанской волости Оршанского уезда Моги-
левской губернии М. Малащенок, называя в марте 1910 г. царя
кровопийцей, выражал уверенность, что у власти он не удер-
жится, так как "весной будет революция" и тогда царь "узнает,
как мы будем его отстаивать"77.
Однако, в отличие от предыдущего примера в последнем
случае запал "агитатора" в большей мере исчерпывается лишь
отрицанием существующего положения. Позитивная же про-
грамма исчерпывается эмоционально заостренной фразой, что
по нему царь "пусть будет хоть собака, лишь бы мне хорошо
жилось"78. Но все же и здесь точка зрения агитатора по наибо-
лее деликатному для крестьянского политического сознания во-
просу - об отношении к монархическому государственному уст-
ройству - ясна: главой государства (по инерции - царем) может
быть каждый, кто в состоянии обеспечить людям хорошую
жизнь.
Большая инициативная роль в деле политической агитации
принадлежала рабочим, вернувшимся в свои родные деревни,
крестьянам-отходникам, а также бывшим солдатам и матросам,
участвовавшим в революции, или испытавшим ее воздействие.
Так, высланные в свое родное село Люшнево Слонимского уезда
Гродненской губернии крестьяне В. Пугач и А. Воробей, рабо-
тавшие в 1908 г. на железных дорогах в Черниговской и Моги-
левской губернии, устраивали политические собрания, где, в
часности, разучивали с молодежью села "Вставай, поднимайся
рабочий народ" и другие революционные песни7®. Возвратив-
шийся на родину из Одессы крестьянин деревни Петришки Бо-
чинской волости Дисненского уезда Виленской губернии
Л. Антонов агитировал односельчан не повиноваться властям80.
Также не повиноваться властям и отнимать у помещиков землю
агитировал крестьян деревни Лихосельцы Пружанского уезда
Гродненской губернии их односельчанин, вернувшийся из Тиф-
лиса81. Крестьянин деревни Верхние Жары Речицкого уезда
Минской губернии был в свое время матросом "Потемкина",
участвовал в восстании. По возвращении после службы в дерев-
ню занимался революционной агитацией, устраивал политиче-
ские собрания крестьянской молодежи82.
Часть III
311
Динамика устной политической агитации не зависела от ре-
прессивной практики властей и связанного с ней состояния
"кадров" в такой степени, как деятельность партийных групп и
печатная пропаганда. Ведь, если последние ко времени нового
революционного подъема практически сошли на нет в белорус-
ской деревне, то политическая агитация в этот период не исчез-
ла, хотя число селений, в которых она отмечена, очень сокра-
тилось - с 56 в 1907-1910 гг. до 24 в 1910-1914 гг.
* * *
На что же суммарно нацеливала белорусских крестьян в
рассматриваемый период политическая агитация?
Наиболее определенный ответ на этот вопрос мы можем
найти, обратившись за помощью опять-таки к контент-анализу.
В данном случае речь конкретно должна идти о том, чтобы с его
помощью учесть все поднимавшиеся в ходе агитации конкрет-
ные темы. Полный их набор по нашей совокупности (80 случа-
ев) и структурные соотношения дадут наглядное представление
о ее направленности.
В системе контент-аналитических понятий "тема" занимает
место среди категорий анализа, т.е. наиболее общих, ключевых
понятий текстового массива, соответствующих исследователь-
ским задачам. Признаками, или индикаторами ее в тексте мо-
гут выступать отдельные слова, суждения, простые предложе-
ния и т.д.83
Отметим прежде всего выявление пяти ведущих тем, кото-
рые в статистическом отношении являются как бы стержнем
содержания агитации. На первом месте среди них находятся
призывы к отказу от уплаты налогов и выполнения различных
повинностей - прежде всего воинской. Эта тема отмечается в 26
случаях (32,5% от 80 случаев). Несколько уступают ей по час-
тоте призывы к неповиновению властям и законам - 23 случая
или 28,8%, а также разного рода выражения уверенности в
предстоящем свержении самодержавия, либо суждения о необ-
ходимости такого свержения - 22 случая или 27,5%. Лишь не-
многим уступали по встречаемости этим двум темам призывы к
захвату помещичьей земли и имущества - 19 случаев (23,8%).
18 раз (22,5%) встречаются персональные обличения и оскорб-
ления царя, оценки его как "кровопийцы", "собаки", "душегу-
ба", "изверга", "живодера" и т.д., умеющего только "нашу
кровь пить, да шкуру лупить"84. Некоторые агитаторы при этом
312
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
не останавливались перед призывами физически уничтожить не
только самого царя, но и "весь царствующий дом". Такую меру
обосновывали перед своими односельчанами, например, кресть-
янин деревни Костюки, Заболотской волости Бобруйского уезда
Минской губернии Муравицкий и крестьянин дерев-
ни Осовницы Кобринского уезда Гродненской губернии Жар-
ницкий (соответственно в апреле 1909 г. и в феврале 1908 г.)85.
По поводу последних примеров нелишне заметить, что
"сценарий", весьма напоминающий расправу с царской семьей в
1918 г. в Екатеринбурге, как видим, откровенно обсуждался
еще за десять лет до ее осуществления. Причем не террориста-
ми-революционерами, а крестьянами самой что ни есть глубин-
ки. Да еще и не в пору революционной вольности, а в условиях,
мягко говоря, небезопасных для публичных излияний на эту
тему. Но можно ли считать бытование подобных тем агитации
чем-то запредельным для страны, где даже в эти "мирные" годы
многие сотни людей гибли в результате социальных конфликтов
или репрессий властей?! Приведенные факты, между прочим,
лишний раз свидетельствуют и о том, насколько наша истори-
ческая публицистика мало настроена на реалистичное воспри-
ятие исторической почвы.
Встречаемость остальных тем агитации была следующей.
Выборность государственных чиновников - 10 (12,5%). Требова-
ние республики встречается 4 раза (5%). Также в 4-х случаях
говорится о выборах президента. Высказывания против духо-
венства - 4, суждения о ненужности правительства вообще - 2
(2,5%), высказывания о ненужности любых законов - 1 (1,3%),
призыв к сельскохозяйственным забастовкам - 1, мнение о не-
обходимости сокращения жалования сельским властям - 1. Та-
ким образом, по удельному весу в совокупности случаев агита-
ции все последние темы, за исключением выборности, эпизо-
дичны.
Приведенный расклад тем агитации много дает для пони-
мания важнейших сущностных сторон политического сознания
ее субъектов. В частности, достаточно выпукло проявляется его
доминантная деструктивность. Немаловажно и то, что он
(расклад тем) позволяет перевести из рефлексивной плоскости в
эмпирическую рассмотрение одной весьма дискуссионной на
протяжении последних десятилетий проблемы. Речь идет о том,
насколько вообще борьба крестьянства на протяжении истории
была борьбой "за" и насколько - "против". В самом деле, выде-
ленная совокупность тем представляет собой политическую про-
Часть III
313
грамму, обращенную к широким кругам крестьянства. Ее рево-
люционность очевидна и сама по себе не столь интересна. Го-
раздо более интересен ее рельефно проявившийся дисбаланс:
агитаторы, призывая крестьян к борьбе против самодержавно-
помещичьего строя, в несравненно меньшей степени говорили о
борьбе "за". Ведь отмеченные пять ведущих тем - это все как
раз "против", а "за" представлено лишь единственной неэпизо-
дической темой - выборностью госаппарата.
Слабая эшелонированность программы особенно хорошо
просматривается, если выстроить цепочку соотношений тем ти-
па "против" и тем типа "за". Так, например, призывы к демо-
кратическому переустройству страны выдвигались агитаторами
либо в форме "против" - свержение самодержавия, либо в форме
"за" - выборность госаппарата. Первая тема, как отмечалось,
встречается 22 раза, тогда как вторая - только в 10 случаях. А
если от лозунга выборности госаппарата перейти к конкретизи-
рующему требованию о введении в будущей России республики,
то последнее отмечено всего лишь в 4 случаях. Это свидетельст-
вует о том, что и в рассматриваемый период идея республики
продвигалась в сознание крестьян крайне тяжело. Та же карти-
на получится, если в данной "цепочке" республику заменить на
выборность главы государства: 22-10-4*. Таким образом, стати-
стические соотношения тем "за" и "против" определенно под-
тверждают сделанный выше вывод о доминантной деструктив-
ности политического сознания участников агитации, равно как
и предлагавшейся ими крестьянам "программы".
Итак, насколько мы могли убедиться, продемонстрирован-
ный на материале политической агитации подход позволяет по-
лучить конкретный ответ на вопрос, являвшийся одним из
краеугольных в дискуссиях 60-80-х годов о крестьянстве.
* * *
Напомню читателю о том, что в данной работе было выдви-
нуто и затем апробировано на материалах Самарской и Воро-
нежской губерний принципиально важное для автора положе-
ние об умножении эвристических потенциалов при условии
изучения ментальности и социального поведения в связке. По-
В практике агитации выборность главы государства и республика - темы
автономные.
314 Социальные конфликты и крестьянская ментальное1'
пытаемся применить такой подход и к рассматриваемой кон
кретной проблеме.
Как уже отмечалось, основная цель рассмотренных выше
случаев устной политической агитации в белорусской деревп
состояла в том, чтобы дать побудительные мотивы крестьян
скому движению. На те же задачи, только в политически болея
систематизированной и теоретически обоснованной форме, была
ориентирована и печатная пропаганда.
Коль цель политической пропаганды и агитации заключп
лась в том, чтобы дать импульс крестьянскому движению, то
нельзя не задаться вопросом - а достигалась ли она? Утвержде
ния о том, что так или иначе достигалась - довольно часто
встречаются в нашей историографии. С полной определенностью
об этом, в частности, говорится в упоминавшихся выше работах
Л. Липинского, Е. Лукьянова, Т. Солодкова86. Но, пожалуй,
еще чаще последнее даже и не утверждается специально: оно
просто дается как само собой разумеющееся. Однако непонятно
- что же является источником такой уверенности? По крайней
мере, автору этих строк неизвестны работы, в которых данный
вопрос изучался бы конкретно.
Проследим, насколько политическая пропаганда и агитация
побуждала к движению крестьян Белоруссии. Для этого авто
ром был составлен именной список селений, в которых, по
имеющимся данным, в указанное семилетие зафиксированы
случаи политической пропаганды и агитации. В нем оказалось
в общей сложности 131 селение87. Затем он был сопоставлен с
созданным ранее таким же именным списком из 940 селений,
участвовавших в этот период в крестьянском движении .
Результаты таковы: из 131 селения, в которых велась аги
тационно-пропагандистская работа, крестьянские выступления
произошли в течение семи лет всего-навсего в четырнадцати h.i
них, что составляет 10,7%. Причем из этих 14 селений лишь п
10 выступления произошли под ее несомненным воздействием.
Это прежде всего потравы, производившиеся на помещичьих
полях и угодьях в 1907 г. крестьянами вышеупоминавшихся
деревень Завшицы и Вески Слуцкого уезда, Грусково Новогруд
Если быть совсем точным - полные именные данные имеются в источни
ках по 894 селениям. Однако, после “наложения” друг на друга местно
стей, в которых, с одной стороны, находились селения с неполными дав
ными, а с другой - селения, в которых велась агитация, стала достаточно
очевидной целесообразность подключения четырех с половиной десятков
безымянных селений к большому именному списку.
Часть III
315
•кого, Верхние Жары (в 1911 г.) Речицкого уезда, а также мес-
«•чка Крошин Новогрудского уезда88. В последних двух наряду
• потравами в это же время произведены были также порубки
помещичьих лесов.
В результате пропаганды и агитации в 1908 г. прошли по-
питические демонстрации в деревнях Завшицы и Кривичи
( луцкого и в селе Блонь Игуменского уезда, а крестьяне дерев-
цо Быковичи Новогрудского уезда в том же году попытались
сместить сельскую администрацию89.
А в 117 селениях из 131, т.е. в 89,3% не зафиксировано за
песь период вообще ни одного выступления. Таким образом, пе-
ред нами две совокупности населенных пунктов. Для наглядно-
сти представим их в графической форме (см. рис. 11).
Селения - участники движения
Рис. 11.
Селения участники движения и селения,
в которых велась пропаганда и агитация.
Как видим, окружности при наложении только едва каса-
ются друг друга. Причем в действительности совместная их
"зона" состоит даже не из 14, а, как отмечалось, из 10 селений.
Это составляет лишь ничтожные 1,1% от числа селений-
участников движения и 7,6% совокупности "агитируемых"!
В принципе, столь незначительный коэффициент эффектив-
ности агитации - 7,6% - можно было бы интерпретировать как
само собой разумеющийся. Мол, обстановка послереволюцион-
ной реакции с ее режимом "усиленной охраны" и
"обязательных постановлений" оставляла агитаторам немного
шансов преуспеть. Объяснение такое, повторюсь, дать можно
316
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
было бы.., но, естественно, лишь в случает отсутствия в эти го-
ды реального крестьянского движения. Однако таковое ведь
присутствовало, причем - далеко не в микроскопическом мае
штабе! Следовательно, напрочь отпадает и возможность объяс-
нения удивительно низкой эффективности агитационно-
пропагандистской работы в деревне преимущественно унынием
крестьян или страхом репрессий.
★ * *
Картина, открывшаяся в результате предпринятых исследо-
вательских процедур, своей неожиданностью в чем-то способна
вызвать своего рода эвристический шок. Прежде всего, в соот-
ветствии с существующими в историографии "установками вос-
приятия" нонсенсом выглядит практически полная нестыкуе
мость политической агитации и реального крестьянского дви-
жения. В самом деле, ситуация, при которой реальное движе-
ние отсутствовало именно там, где велась агитация, и наличест-
вовало там, где ее не было - парадоксальна уже сама по себе.
Особенно - учитывая, что предшествующие годы революции да-
ли как в целом по России, так и в Белоруссии, первое полити-
ческое движение значительной части крестьянства. Во-вторых,
парадоксальна она и как статистическая тенденция со столь вы-
сокой, близкой к предельной, мерой выражения: если наруше-
ниям социального порядка в 98,9% случаев не предшествовала
какая-либо политическая агитация, то крестьяне агитируемых
селений, напротив, в 92,4% случаев не шли на его нарушение.
Радикально изменяя ситуацию в историографии проблемы,
приведенные здесь эмпирические разработки проливают новый
свет и на ряд смежных вопросов социальной истории доок-
тябрьской России. Возьмем, к примеру, проблему воздействия
на деревню и, в частности, на крестьянское движение, револю
ционных партий. Начало тенденции к явному завышению сте-
пени этого воздействия относится еще к дооктябрьскому перио-
ДУ-
Тогда общественное мнение, впечатленное революционизи-
рованием значительной части крестьянства в 1905-1907 гг., по
инерции экстраполировало партийное влияние и на пострево
люционную деревню. Между прочим, культивировала это за-
блуждение не только левая часть политического спектра, но и
их правые "визави". Последние обвиняли левых в том, что те
инспирировали крестьянское движение если не организационно,
Часть HI
317
то идейно. Советская историография пошла в том же направле-
нии, завышая прямо или косвенно, как уже отмечалось, уро-
вень воздействия левых партий и организаций на крестьянство.
Разумеется, в той или иной степени смещая при этом идейные
акценты: с неонароднического на большевистский.
Так вот, проведенное исследование показывает необосно-
ванность претензий революционных партий даже на иницииро-
вание, не говоря уже о руководстве, сколько-нибудь весомого
количества крестьянских выступлений в рассматриваемый пе-
риод. Соответственно более чем очевидной становится несостоя-
тельность обвинений со стороны правых в инспирировании
движения.
Между прочим, в свете полученных данных повисают в воз-
духе и аналогичные обвинения правых в адрес революционно
настроенной интеллигенции. Последняя действительно прила-
гала усилия - и немалые - для революционизирования деревни.
Однако ввиду более чем скромных, как мы могли убедиться,
конечных результатов этой деятельности, данное обвинение сле-
дует, очевидно, признать неправомерным. Автор даже возьмет
на себя смелость высказать предположение, что соответствую-
щие материалы по другим регионам империи также позволили
бы снять с российской левой интеллигенции этот "грех".
Итоги, или в чем проглядывала угроза...
Итак, в процессе проведенного многомерного анализа, автор
ставил целью добыть и сообщить читателю нечто принципиаль-
но новое о социальных конфликтах в деревне последнего мирно-
го периода старой России. Читателю и судить о том, насколько
эта цель достигнута. А обилие сюжетов и ракурсов проведенного
исследования требуют от автора некоторых обобщений, в том
числе, разумеется, и на макроуровне.
* * *
Утвердившаяся после поражения революции 1905-1907 гг.
реакция максимально затруднила открытые проявления соци-
альных конфликтов. Не были исключением, естественно, и аг-
рарные отношения - основная для тогдашней Российской импе-
рии сфера социальной напряженности. Военное положение, вве-
денное во многих местностях страны, а также режим
318
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
"обязательных постановлений" для остальной ее части не мог-
ли, безусловно, не повлиять угнетающе на волю крестьянства к
нарушению существующего социального порядка...
Однако, несмотря на действие мощных факторов-
депрессантов, крестьянское движение в период между револю-
цией 1905-07 гг. и первой мировой войной все же не сошло на
нет. "Рефлекс опасности", казалось бы основательно закреплен-
ный властями у крестьян в 1905-1907 гг., все-таки не удержи-
вал и в последующем жителей тысяч сел и деревень Российской
империи от выступлений. Выступлений, перспективы перерас-
тания которых в настоящие кровопролитные сражения были,
как явствует из приведенных выше материалов, всякий раз дос-
таточно высоки. Последнее, учитывая характер эпохи, не мог-
ло, по большей части, не осознаваться крестьянами. Все это
свидетельствовало о сохранении в стране высокой социальной
температуры.
* * *
Результаты исследования социальных конфликтов 1907-
1914 гг. по материалам такого крупного аграрного региона Рос-
сийской империи как Белоруссия, подтверждает вышесказан
ное. В частности, если сравнивать в ней крестьянское движение
1907-1914 гг. с предреволюционным пятилетием, (1900-1904 гг.)
то при почти равном в оба периода количестве селений, охва
ченных движением, выступлений в 1907-1914 гг. было совер-
шено намного больше - 920 по сравнению со 135. То есть индекс
движения, даже с поправкой на более короткий период, был
1907-1914 гг. гораздо выше. А между тем обстановка в крае по-
сле подавления революции была куда более суровой, нежели в
предреволюционные годы: все его губернии, как отмечалось,
оказались на чрезвычайном положении (в различных вариаци
ях).
И тем не менее - импульс, сообщенный значительной части
крестьянства революцией, оказался, по всей очевидности, на-
столько сильным, что даже невзирая на столь суровые условия,
борьба в некоторых местностях (уезды-"лидеры") вполне приоб-
ретала временами характеристики движения массового. С дру-
гой стороны, на территории, где проживала без малого треть
сельского населения Белоруссии, движение в роли заметного
социального фактора практически не выступало.
Часть Ш
319
Но как бы то ни было, открытые социальные конфликты
имели место в минимальных или максимальных размерах, -
именно во всех 35 уездах. Таким образом, сам факт участия в
нем не зависел от сравнительно худшего или лучшего положе-
ния крестьян этих уездов. Степень же участия зависела от этих
условий совершенно определенно. Однако эта зависимость была
непростой. В частности, в большой группе аутсайдеров движе-
ния не было уездов, в которых положение крестьян было бы
худшим по сравнению с их соседями по региону, все они отли-
чались условиями либо лучшими, либо близкими к таковым.
Хотя сами по себе более благоприятные условия отнюдь, как
было показано, не помешали другим уездам занять лидирующее
положение в движении.
* * *
Еще более заметно, чем степень участия - зависимость от
социально-экономических условий проявилась в направленно-
сти борьбы. Выражением такой зависимости была искючитель-
ная концентрация крестьян определенных местностей на каких-
то одних формах конфликтов. Так, например, для Игуменского
и Гомельского уездов это - непосредственная борьба за землю, а
для Волковысского - отказ от уплаты налогов и несения повин-
ностей. Значение подобной зависимости было противоречивым.
С одной стороны, такая концентрация позволяла в ряде случаев
добиваться определенных уступок или компромиссов (прежде
всего в связи с борьбой за сервитуты). Но с другой, - следствием
ее было как "обеднение палитры” форм конфликтов (за счет по-
литических), так и довольно однолинейный характер самой
борьбы за землю. Последнее выражалось в подавляющем преоб-
ладании потрав и порубок и малозаметной роли более ради-
кальных по своему характеру захватов земли, хлеба и т.д.
Представляется, что отмеченные особенности были прямым
следствием преобладания среди участников движения более
бедных крестьян и значительно меньшей представленности
средних и близких к средним слоев. Приведенные выше данные
по Витебской и Могилевской губерниям определенно свидетель-
ствуют об этом.
Исследование показало, что в борьбе за землю в полном
смысле слова фокусировалось воздействие основных социально-
экономических факторов. Как можно было убедиться, прибав-
ление этого показателя к совокупности таких, как обеспечен-
320
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
ность землей и рабочим скотом, удельный вес помещичьего и
купеческого землевладения сразу же повышают ее взаимосогла-
сованность. Причем - до уровня, однозначно расцениваемого
математической статистикой как высокий! С точки зрения авто-
ра, этот результат, учитывая полный "историографический ту-
ман" по данному вопросу, должен послужить импульсом для
дальнейших аналогичных исследований.
* * •к
Доминирующими формами движения были потравы и отка-
зы от уплаты налогов и несения повинностей. Это, безусловно,
основные для Российской империи контакты крестьянской
борьбы. Да и не только для России. То же самое констатируют
крестьяноведы и относительно других стран, континентов,
эпох.90 Однако, применительно к данному (белорусскому) ре-
гиону и к данному периоду резкий отрыв этих форм от других
дополнительно объясняется большим вкладом борьбы за серви-
туты в первом случае и стремительным ростом налогов - во вто-
ром.
При всей структурной неоднородности набора форм кон-
фликтов соотношение их интенсивности по различным местно-
стям Белоруссии является стабильным. Выделенные по инте-
гральным показателям губернии-лидеры - Минская и Витебская
- в подавляющем большинстве случаев были лидерами и приме-
нительно к каждой отдельной форме, а аутсайдеры
(Могилевская и Виленская) выступают аутсайдерами также
почти во всех отдельно взятых формах.
В целом крестьянское движение периода "нового революци-
онного подъема" почти во всех отношениях (ареал, общая и по
отдельным направлениям интенсивность борьбы, структура
форм, значительно более высокий удельный вес выступлений,
совершенных не одиночными селениями, а большими их груп-
пами) уступала движению периода реакции. Основная, хотя и
не исчерпывающая причина этого видится в резко возросшем
уровне административно-судебных репрессий. Репрессий целе-
вого назначения, в большей мере адресных и сориентированных
на конкретных участников конфликтов, чем предыдущий пери-
од недифференцированной "чрезвычайщины".
Интенсивность подавляющего большинства форм движения
в 1910-1914 гг. была ниже, чем в 1907-1910 гг. Чрезвычайно
важным представляется несущественный рост интенсивности
Часть Ш
321
борьбы против столыпинской реформы. Здесь сказалось прежде
всего относительно более благоприятная реакция крестьян Бе-
лоруссии (подворников в большинстве своем) на реформу. По
сравнению, например, с великорусскими губерниями. Такой же
принципиально важный результат - практическое отсутствие
роста интенсивности борьбы против зажиточных и кулаков. И
одно, и другое, по всей очевидности, подтверждает высказанное
выше соображение о том, что связи между указанными следст-
виями и стоящими за ними социальными причинами носят в
значительной мере стохастический, вероятностный характер.
В данном случае последнее четко просматривается через
временную призму. Ведь ясно, что в условиях начавшейся ху-
торизации внутрисословные крестьянские противоречия объек-
тивно начали нарастать. Однако, в социальном реагировании на
новую реальность наблюдается некоторая "задержка по фазе". В
пользу чего убедительно говорит динамика удельного веса обоих
направлений. Доля каждого из них, крайне малозаметная в го-
ды реакции, в последующий период - на фоне абсолютного со-
кращения большинства других форм конфликтов - относи-
тельно выросла. По конфликтам на почве аграрной реформы-
без малого в два раза (с 4,9% селений и выступлений до 9,7%),
а по антикулацкому направлению - даже чуть больше, чем
вдвое (с 3,3% до 6,7%).
* * *
Пики активности по всем трем направлениям борьбы - про-
тив властей, против помещиков и против зажиточных и кула-
ков - приходились только на годы реакции. Как можно было
убедиться, по своим масштабам применительно ко всему семи-
летие на первом месте были конфликты с властями. Но по-
скольку борьба против помещиков распределялась более равно-
мерно по периодам, то по интенсивности она в период револю-
ционного "подъема" вышла на первое место. В целом, однако,
интенсивность в период "подъема" сравнительно с годами реак-
ции упала по обоим направлениям. Лишь интенсивность кон-
фликтов с зажиточными и кулаками, как отмечалось выше, не-
существенно возросла.
В том, что касается основных направлений борьбы - против
властей и против помещиков - то параллельная активность в
них крестьян одних и тех же селений являлась исключением.
Правилом она была лишь для конфликтов с зажиточными и
322
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
кулаками, в целом пребывавших как бы в фарватере основных
направлений. Количество случаев параллелизма по всем трем
направлениям вообще ничтожно, т.е. по признаку "объект
борьбы” - движение характеризуется сугубой локальностью.
Поразительно незначительным в рамках каждого напрале-
ния борьбы был уровень преемственности по периодам.
Что касается степени согласованности динамики движения,
то лишь применительно к антипомещичьему и антикулацкому
направлениям можно говорить об условном высоком уровне.
Вся же совокупность направлений характеризуется весьма не-
высокой взаимосогласованностью даже с чисто формальной точ-
ки зрения математической статистики. Но, оценивая ее по су-
ществу, полезно кроме того вспомнить, что даже для таких ка-
чественно разнотипных показателей, как борьба за землю, с од-
ной стороны, и основные социально-экономические показатели -
с другой, статистические оценки степени их взаимосогласован-
ности во всех комбинациях оказались выше, чем в данном слу-
чае. Причем по большинству коэффициентов - даже намного
выше!
* * *
"Неблагоприятные", мягко говоря, внешние условия угне-
тающе воздействовали не только на масштабы крестьянского
движения. Сильное влияние, проявляющееся в виде четко вы-
раженных статистических закономерностей, обнаруживается, с
одной стороны, в самом типе селений - участников конфликтов,
а. с другой - в типах активности этих селений. Так, средне-
статистическое белорусское селение - участник движения 1907-
1914 гг. "мельчает" по сравнению с периодом революции. Мало
того: в рамках указанного семилетия среднее селение, участво-
вавшее в движении в период нового революционного подъема
1910-1914 гг., почти в два раза крупнее аналогичных селений
периода реакции (1907-1910 гг.). В условиях наступившей ре-
акции в наибольшей степени ухудшились возможности для кре-
стьянского движения именно в более крупных селениях, яв-
лявшихся центрами сосредоточения властей и военно-
полицейских сил. Поэтому удельный вес в нем сельской пери-
ферии существенно в эти годы вырос. Затем обстановка относи-
тельного революционного подъема в стране вновь "запустила
более высокую активность крестьян крупных селений и их тра-
диционно ведущая роль в движении была восстановлена.
Часть III
323
Теперь о типах активности селений - участников конфлик-
тов. Подавляющее большинство их - 70,7% - продемонстрирова-
ло за все семилетие лишь одноразовую активность, которую
можно назвать "эстафетной": совершая свое единственное вы-
ступление, крестьяне этих селений как бы передавали социаль-
ную эстафету другим. Активность в диапазоне от 2-х до 10-ти
раз проявили 29,3% селений. Ее следовало бы определить как
"мерцающую". Причем очень важно, что указанный уровень
"мерцательности" обеспечивался главным образом повторностью
выступлений только в смежные годы. Если же вывести этот по-
казатель для периодов, то окажется, что всего-навсего 3,9% се-
лений участвовали в движении как в годы реакции, так и в пе-
риод нового "подъема". Остальные же 96,1%. - лишь в один из
них. В свете описанных выше способов подачи крестьянского
движения, ставших для нашей историографии совершенно при-
вычными и как бы естественными, - такой впечатляющий ко-
эффициент сменности выглядит, без преувеличения, просто
обескураживающим.
к к *
В силу отмеченных исторических обстоятельств столкнове-
ния с применением силы и оружия, весьма частые сами по себе,
отличались большой ожесточенностью. В ходе их со стороны
крестьян и их "контрагентов" погибло и было ранено не менее
323 человек. Полученные данные побуждают в корне пересмот-
реть давно уже ставшие само собой разумеющимися представ-
ления о, так сказать, "пассивно - страдательной" роли крестьян
в столкновениях. В пользу этого говорит прежде всего тот факт,
что при столкновениях в общей сложности их было ранено в
два раза меньше, чем противников. Да и "паритет" по убитым
свидетельствует, разумеется, отнюдь не о пассивности...
Очень эвриатически насыщенными предстают показатели
кровавой результативности столкновений крестьян с различны-
ми категориями их противников. Как высветилось сквозь приз-
му "малой" статистики, зажиточные и кулаки для этого ultima
ratio социальных конфликтов оказывались "функционально ма-
лопригодными" в наибольшей степени. Те самые кулаки, кото-
рых, между прочим, уже народнические авторы, затем социал-
демократы и Ленин и, наконец, советские историки - преврати-
ли в этаких зловещих социальных монстров, державших в по-
виновении как дооктябрьскую, так и советскую доколхозную
деревню. В действительности их жизнь и имущество обладали
324
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
самой слабой, в сравнении с другими категориями противников
крестьян, степенью защищенности перед деревенской общинно-
уравнительной стихией.
Антипомещичья "строка" статистики столкновений также
хорошо вскрывает одномерность историографической догматики
классовой борьбы. Стереотипный образ столкновений крестьян с
помещиками и их служащими как чуть ли не "химически чис-
тых" проявлений классового антагонизма требует, как мини-
мум, серьезной ретуши. Для этого достаточно сослаться уже на
то обстоятельство, что почти в 16% таких столкновений (с при-
менением силы и оружия) жертвами крестьянских расправ ста-
новились также работавшие в имениях батраки и сроковые ра-
бочие.
Опереться на аналогичную статистику - хотя бы и "малую"
- такой задачи историографическая догматика перед собой не
ставила. Приводя же, сугубо "по касательной", отдельные по-
добного рода примеры, она толковала их в основном как явле-
ния порядка "своя своих не познаша”. В любом случае, интер-
претировать такие явления - особо неблагодарный для догмати-
зированного сознания труд. Ведь дело приходится иметь с чем-
то как бы "теоретически ошибочным": крестьянская стихия в
своей ненависти к носителям и охранителям существующего
порядка и собственности часто не дифференцирует противную
сторону по степени "социальной близости" к себе. В итоге,
представители сельского пролетариата, (т.е. по идее - социально
близкие), работавшие в имениях и не всегда проявлявшие нуж-
ную конфликтовавшим с их работодателями, крестьянам сте-
пень лояльности, - не только причислялись к помещичьей сто-
роне, но еще и подвергались в этом качестве насилию!
* * ★
Ценные новые данные выдает на-гора и сопоставление
"сектора насилия", сопровождавшего различные формы движе
ния. Особое значение - причем не только по научным, но и по
общественно - политическим резонам - автор придает следую-
щему. Во-первых, получены доказательства того, что наиболь-
шую решительность (речь идет о применении силы и оружия)
белорусские крестьяне проявляли все-таки в борьбе за спорную
земельную собственность и за облегчение бремени налогов и по-
винностей, а не в притязаниях на частновладельческую, глав-
ным образом - помещичью собственность. Это может служить
основой для серьезной коррекции широко бытующих в историо-
Часть Ш
325
графин, публицистике, художественной литературе огрублен-
ных представлений, согласно которым российские крестьяне
смотрели на помещичьи земли и угодья как на естественное
продолжение своих. Своих, как выше отмечалось, на том осно-
вании, что земля-божья и владеть ею имеет право всякий, кто
обрабатывает ее собственным трудом. Так вот, примененный
показатель "уровня решительности" позволил уловить сущест-
венные различия в отношении крестьян к "своему" и к
"условно своему".
Во-вторых, ввиду беспрецедентной актуализации в нынеш-
нюю эпоху вопроса об аграрной реформе Столыпина - особо зна-
чимым представлялось выявление на наших материалах уровня
насилия в ходе тех или иных выступлений крестьян против нее.
Особенно в связи с наблюдающимся ныне своеобразным отри-
цанием отрицания - т.е. переходом от обличительства реформы
в советскую пору к теперешней par excelence ее апологии. По-
лученный показатель не слишком, мягко говоря, коррелирует с
преобладающей ныне тенденцией к благостному изображению
реформы.
Прежде всего, зарегистрированный уровень насилия - более,
чем в четверти всех случаев выступлений против реформы -
очень показателен уже сам по себе. Ведь крестьяне Белоруссии
в целом более благоприятно восприняли столыпинскую рефор-
му, чем в большинстве других регионов Европейской России.
Но еще более красноречиво в этом отношении сравнение с дру-
гими формами конфликтов. В самом деле, разве не поразитель-
но, что при выступлениях против аграрной реформы "шлейф"
прямого насилия был, как показано в разделе 7, длиннее, чем
при целом ряде форм, в основе которых лежали посягательства
на существовавшие отношения собственности. Если конкретнее,
то несравненно короче, он был при потравах и значительно -
при порубках. Даже при захватах земли, фуража и скота
удельный вес столкновений оказался чуточку ниже!
Вскрытые обстоятельства, как думается, могут по существу
служить зеркальным отражением той практики земельной ре-
формы, которая для многих нынешних ее адептов как бы ушла
в тень. Причем, нелишне подчеркнуть, что практики - отнюдь
не только, так сказать, специфически - местной, но определенно
в немалой степени и повсеместной. Мало того, наряду с практи-
кой очень неплохо коррелируют они даже с идеологией и мето-
дологией реформы. Ведь наиболее откровенные законодатели и
идеологи ее, ввиду "косности и невежества" крестьянства - без
326
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
обиняков высказывались за принудительное, насильственное,
навязанное решение задач аграрной модернизации81.
* * *
За время реакции в деревне была постепенно ликвидирова-
на сеть опорных пунктов партий и организаций революционно-
го лагеря. Быстро происходила деполитизация самого крестьян-
ского движения. Если в годы реакции удельный вес выступле-
ний политических форм (демонстрации, сходки, собрания) со-
ставлял еще 6,9%, то в период революционного "подъема" он
упал до 0,4%. К началу последнего, таким образом, крестьян-
ская борьба практически полностью утратила характер движе-
ния политического в собственном смысле этого слова.
Частотный анализ тематики политической агитации среди
крестьян показал сугубо деструктивную ее направленность,
проблемную несбалансированность, исключительное преоблада-
ние настроений "против" центральной и местных властей, по-
мещиков, налоговой системы, существующих производственных
отношений и минимум каких-то высказываний и предложений
"за". Основные ее ориентации воспроизводят просто один к од-
ному опорные точки "крестьянской утопии" в XX веке, как ее
описывает, например, Э. Вольф82.
Материалы, мобилизованные для данного исследования,
свидетельствуют о том, что и после поражения революции 1905-
1907 гг., в условиях реакции и проведения новой аграрной по-
литики, крестьянство определенно сохранило способность дей-
ствовать в борьбе за свои интересы как объединенная осознани-
ем принадлежности к одному "мы" социально-психологическая
общность. Понятно, что в последнюю естественным образом не
могли включаться те, кто, если использовать образ Т. Шанина,
"носил униформу, меховые шубы, золотые очки"83. Принципи-
ально важно здесь, что, казалось бы вопреки логике, линейно
выводимой многими тогдашними и современными исследовате-
лями из 1905 года, в это "мы" определенно не включались и те,
кто, отнюдь не обладая перечисленными аксессуарами,- просто,
к примеру, складно говорил84. Даже если при этом он говорил о
необходимости увеличения крестьянских земельных наделов!
Именно по этой, прежде всего, причине столь удивительно низ-
ким оказался выявленный коэффициент эффективности рево-
люционной пропаганды в деревне: реальное крестьянское дви-
жение подпитывалось собственными мотивами. Мотивации,
предлагавшиеся агитаторами, как правило, не воспринимались
Часть III
327
крестьянами. Вот почему в рассматриваемое семилетие полити-
ческая пропаганда и агитация, с одной стороны, и крестьянское
движение, с другой, - вновь, как и в предреволюционный пери-
од, стали сосуществовать практически параллельно, почти не
пересекаясь.
* * *
Поразительно высокий "коэффициент сменности" характе-
ризует крестьянское движение межреволюционного периода как
стихийное и глубоко органичное социальное явление. Явление,
которое по-прежнему обильно подпитывалось в первую очередь
существующими отношениями земельной собственности, расту-
щими налогами, сохраняющимися дискриминационными со-
словными повинностями, произволом властей и помещиков, ар-
хетипическими крестьянскими представлениями о собственно-
сти и социальном порядке - сущем и чаемом.
Совершенно ошибочно считать стихийность как бы само со-
бой разумеющимся следствием прекращения в годы реакции
деятельности в деревне революционных партий. Она
(деятельность, конечно, резко сократилась, однако отнюдь не
сошла на нет. Но дело-то в том, что, как показало исследова-
ние, в селениях, где велась политическая пропаганда и агита-
ция с целью побудить крестьян к выступлениям, - движение
практически вообще отсутствовало. Напротив, там, где оно име-
ло место, обходились без специальной политической подготов-
ки.
Для раскрытия специфики места крестьянского движения в
историческом контексте Российской империи первых десятиле-
тий XX века роль выявленных в ходе проведенного исследова-
ния таких его характеристик, как глубокая почвенность прак-
тически полное мотивационное "самообеспечение", подавляю-
щее преобладание “эстафетной” активности - трудно переоце-
нить. Именно в них, как я полагаю, таились наиболее опасные
для будущего варианты социальной дестабилизации в деревне.
Причем для их актуализации - при определенном уровне соци-
ально-политической энтропии, разумеется, - отнюдь не требова-
лось создание такого режима благоприятствования, как для
движений организационно-направляемых, с менее весомой ро-
лью компоненты стихийности. Убедительным подтверждением
тому может служить летне-осенний 1917 года разлив крестьян-
ского движения в той же Белоруссии. Разлив, характеризую-
щийся массовнми захватами частновладельческих земель и
328
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
имущества, убийствами помещиков, смещением местных вла-
стей, разгромами избирательных участков, разгоном комиссий
по проведению земских выборов и т.д.96
Примечания к Части III:
1 См.: Герасименко ГЛ. Борьба крестьян против столыпинской аграрной ре-
формы. - Саратов. 1985; Он же. Влияние столыпинской аграрной реформы
на обострение классовой борьбы в деревне // Великий Октябрь: проблемы
истории. М. 1987; Забоенкова А.С. Крестьянское движение в северо-
западных губерниях в 1907-1914 гг. // Северо-запад в аграрной истории
России. - Калининград, 1986; Лось Ф.Е., Михайлюк А.Г. Классовая борьба в
украинском селе 1907-1914. Киев. 1976 (на украинском языке); Мальцева
НА О количестве крестьянских выступлений в период столыпинской аг-
рарной реформы // История СССР. 1965. N 1; Рабинович М.И. Крестьян-
ское движение в Смоленской губернии в 1907-1917 гг. Смоленск. 1984; Чу
пров В.И. Классовая борьба в северной деревне (Архангельская, Вологод
ская, Олонецкая губернии) в годы нового революционного подъема (1910-
1914 гг.) // Вопросы истории Европейского Севера (Социально-экономичес-
кие проблемы) П трозаводск, 1988 и др.
2 См.: Горюшкин Г.М. Вторая социальная война в сибирской деревне периода
капитализма // Социально-экономические отношения и классовая борьба в
Сибири дооктябрьского периода. Новосибирск. 1987; Дубровский С.М. Сто-
лыпинскеая земельная реформа. М. 1963; Першин П.Н. Аграрная револю-
ция в России. Кн.1 М. 1966; Шульпин П.И. Нижегородское крестьянство в
борьбе с царизмом и помещиками. (1900-1917). Горький. 1968 и др.
2 Мулявичюс Л.П. Характер крестьянского движение в европейской части
Российской империив 1861-1914 гг. // Труды АН Лит.ССР Серия А. 1983.
Т.2(83). С.92.
4 Керножицкий К.И. К истории аграрного движения i Белоруссии перед им-
периалистической войной. Минск. 1932 (на белорусском языке); Солодков
Т.Е. Борьба трудящихся Белоруссии против царизма (1907-1917). Минск.
1967; Липинский Л.П., Лукьянов Е.П. Крестьянское движение в Белорус-
сии в период между двумя революциями. Минск 1964; Липинский Л.П.
Столыпинская аграрная реформа в Белоруссии. Минск. 1978; Он же. Клас-
совая борьба в белорусской деревне 1907-1914. Минск. 1981; История Бе
лорусской ССР. Т.2. Минск. 1972 (на белорусском языке). С.450-458, 505-
512 и др.
5 Солодков Т.Е. Указ. Соч. С.144.
6 Липинский Л.П. Классовая борьба... С.76,77.
7 Солодков Т.Е. Указ. Соч. С.144, 249.
8 Там же.
9 См.: Липинский Л.П.. Лукьянов Е.П. Указ. Соч. С.252-256; Липинский Л.П.
Классовая борьба... С.8, 165.
10 Что касается последней, то работ, в которой статистика "дешифрована"
пока считанные единицы. Таковы, в частности, выше упомянутые иссле
дования коллектива авторов под руководством Л.Горюшкина по Сибири и
В.Степынина - по Воронежской губернии.
11 Липинский Л.П. Классовая борьба... С.9.
12 Липинский Л.П. Классовая борьба... С.9. В отличие от Л.Липинского
Т.Солодков вообще не пояснил читателям своей книги, какие формы
Часть III
329
движения им включены в статистику: судя по тексту (с.157-158), поджо-
ги он взял на учет, но полностью или частично - неясно.
13 См.: Липинский Л.П. Классовая борьба... С.170-175.
13 а Скотт Дж. Оружие слабых: повседневное сопротивление и его значе-
ние.- Великий незнакомец. С.285.
14 Согласен с другими исследователями в том, что для столкновений с при-
менением силы и оружия ’порог" должен быть ниже 10. При этом ниж-
няя граница, как представляется, должна начинаться с 3 участвовавших -
порогового числа, с которым в нашем сознании традиционно ассоциирует-
ся начало коллективного действия. Кроме того, 3 участника должны, ду-
мается, являться нижней границей также и для включения в статистику
политических собраний крестьян.
16 Лось Ф.Е., Михайлюк А.Г. Указ. Соч. С. 255.
16 Составлена по: ГАРФ, ф.102, ДП,ОО, оп.1908, д.11, т.1, л.А, ч.З, л,279;
1У д-во, д.9, ч.З, л,1; д.10, ч.1, л.1,2,14; д,16, ч.1, л.1,16, 17, 23, 25, 26,
42, 43, 45. 58, 64, 66, 67; ч.б, л.1; д.40. ч.1, л.3,4,6,7, 10-18, 20-23, 26-32,
35, 89, 42, 46-49, 57-59, 65, 68, 69, 72, 73, 76, 99, 110, 146; ч.З, л.1-3,
5,9,10,20,29; д.41, ч.1, л.1,8,11,46; ч.З, л.2,16; ч.4, л.8; ч.б, л.7,21;
РГИА, ф. 387, оп 15, д 61857, л.1,2.6; ф.1405, оп.ПО, 1907, д.4754, л.24,
д.5170, л.2,3,; оп.179, д.752, л.12,13; оп.208, 1909, д-XXVIP, л.1,3,4,8;
оп.248, д.1576, л.7,8,19; оп.530, д.770, л.15; ф.1291 оп.63, 1909, д.261,
л.4; д.347,л.4; оп.64 1910, д.445, л,6; 19122, д 230, л.36,37, д.239,
л.34,45,46,56,77,94; д.264, л.З-Зоб; оп.65, 1914, д.79, л.4; НИА Белорус-
сии в Минске, ф.28, оп.2, д.62, л.2; ф.183, оп.2, д.19512; л.2,3,53,54;
д.19637, л.2,3,46,47,210; д.20705, л.2-5; д.20807, л.2,8; д.21153, л.2-5;
д.21160, л.2; д.21312, л.2-4; д.21661, л.2-4; д.21947, л.2,3; д.21948, л.2-4;
д.22188, л.2, 3; д.22844, л.2, 3, 36; д.23032, л.1-4; д.23867, л.2; д.23374,
л.2; д.23566, л.2, 3; д.28574, л.2-4; д.28895, л.2-4; д.24613, л. 2, 3;
д.25034, л.5-7, 72; д.25085, л.2-4, 7; д.25218, л.2-5, 8; д.25755, л.2, 19;
д.25815, л.7, 8; д.25894, л.2, 8; д.25895, л.2, 3, 51; оп.З, д.7106, л.1, 170;
оп.4, д.988, л.86, 87; д.1051, л.8, 191; д.1128, л.22, 23; ф.253, оп.1, д.470,
л.8, 11; ф.258, оп.З, д.1518, л.23, 24, 57; ф.295, оп.1, д.7892, л.47, 48,
д.7946, л.3-6; д.8163, л.2, 34; д.8166, л.23-24; д.8897, л.8, 9, 139, 173
190; д.8405, л.8, 10, 16; ф.694, оп.4, д-4725, л.З; д.4730, л.5; д-4731,
л.134, 143, 169, 170; д.4737, л.2; д.4738, л.З; д.4 40, л.2; д.4747, л.2;
д.4750, л.З; д.4774, л.2; д.4730, л.З; д.4784, л.З; д.4788, л.2, 8; д.4794,
л.2; д.4798, л.З; д.4799, л.2; д.4800, л.2, 3; д.4806, л.1; д.4807, л.2;
д.4809, л.2; д.4810, л.2, 3; д.4812, л.2; д.4815, л.2; д.4816, л.1; д.4824,
л.2; д.4828, л.9; д.4840, л.2, 3; д.4848, л.З; ф.988, оп.1, д.114, л.З, 4;
ф.1416, оп.2, д.25373, л.445, 450, 771, 773; ф.1430, оп.1, д.47358, л.1, 2,
6; д.47458, л.630; оп.2, д.1963, л.1-3; д.1977, л.2; д.1986, л.1; д.2001, л.2;
д.2004, л.4, 26; д.2010, л.1, 2, 17; д.2011, л.1, 2, 80; д.2038, л.14, 15;
д.2045, л.1, 2; д.2057, л.2, 4, 10; д.2066, л.1-4; д.2108, л.1, 4; д.2246, л.1,
2; д.2284, л.1, 4; д.2291, л.1, 2; д.2300, л.1; д.2308, л.1-2; д.2314, л.1-3;
д.2319, л.1-6; д.2328, л.1, 2, 8; д.2417, л.1-3, 17; д.2502, л.1, 2, 14;
д.2758, л.1, 4; д.2763, л.266, 267; д.2829, л.1, 3, 12; д.2835, л.1, 2, 6;
д.2957, л.1; д.2970, л.1; д.2994, л.1, 6; д.3040, л.З, 4; д.3052, л.1; д.3094,
л.1, 4, 5, 25; Д..3162, л.1; д.3220, л.1, 7; д.3221, л.1, 2; д.3228, л.1, 2;
д.3386, л.1, 9, 10; д.3408, л.1, 3; д.3444, л.1, 48; д.3496, л.1, 3; д.3537,
л.1,6,10; д.3567, л.1,2; д.3585, л.1,2,12,17; д.3849, л.1; д.3956, л.55,56;
ф.2582, оп.1, д.38, л.6,20; ф.2697, оп.1, д.26, л.12,13; ф.2811, оп.1, д.7,
л.122-128.130; ф.3013, оп.1, д.2184, л.86.94,95; д.2265, л.28,134,144,252;
д.2267, л.5,22; д.2310, л.47,115; д.2355, л.139, 163; д.2356, л.21; д.2357,
л. 70,95,97; ГИА Литвы, ф.378, оп.1908, д.З, л.15-16; оп.1909, д.141, л.1;
ф.419, оп.1, д.152, л.11,12,14,21-29; ф.445, оп.З, д.943, л.1,18; д.1067,
л.4,5,7; ф.446,оп.4, д.798, л.1; ЦГИА Украины, ф.317, оп.1, д.4972.
330
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
л.1,12; д.5267, л.2-2об; ф.318, оп.1, д.1348, л.2-2об.; “Белорусская
жизнь”, 27 мая, 11 июля 1911 г.; "Виленский вестник”, 4 ноября 1907 г.,
19 января, 9 и 12 февраля 1908 г.; "Гомельское слово", 9 февраля 1912 г.;
"Могилевский вестник", 12 сентября и 30 ноября 1907 г., 1 июля 1908 г.
8 и 26 апреля 1912 г.; "Окраина", 27 ноября 1907 г.; "Полесская мысль”,
7 июля 1909 г. "Северо-западный голос", 6 ноября 1907 г.; Крестьянок
движение в России в 1907-1914 гг., М.-Л., 1966. - С.126, 127, 829, 350,
855, 356, 408, 409, 478, 495, 500, 505, 507-509, 515, 521, 528, 536, 541,
543, 544, 548, 564, 566-568, 572, 579, 534, 588, 589, 591, 596, 598, 600,
602-610, 612 614, 616, 618, 619; Документы и материалы по истории Бе-
лоруссии (1900-1917), т.Ш. - Мн.1958, С.578, 579, 649, 650, 655, 659, 663-
665, 694, 724 734 736-741, 743-747, 753-758; Революционное движение в
Белоруссии 1905-1907 гг - Мн., 1955. - С. 650, 653-656; Революционн
движение в Белоруссии (1907-1917). Мн., 1987. - С.36, 53-55, 65, 66, 73,
80, 86-88, 92, 95-97, 99, 100, 105, 108, 109, 119, 123, 124, 128, 129, 134,
136, 189, 148, 150, 151, 154-159, 162-164, 172, 174, 175, 177, 181, 183
185, 189-192, 196-202, 205-208, 219, 220, 230,; История рабочего класса
Белоруссии, т. 1. Мн., 1984 - С.305; Василевский АА Крестьянское дви-
жение в Белоруссии в годы нового революционного подъема (1910-1914
гг.) // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1962. Мн.
1964. С. 510; Керножицкий К.И. Указ. Соч. С.51,55; Липинский Л.П..
Лукьянов Е.П. Крестьянское движение... С.103,114,115,117,118,120-122,
126-130, 150-154, 156, 157, 161, 165, 167, 168, 170-173, 175, 180, 189,
191, 192, 197, 198, 200-202, 206-208; Липинский Л.П. Столыпинская аг-
рарная реформа в Белоруссии. С.84,85; ок же. Классовая борьба... С.56,
82-86, 88-91, 93, 107-109, 147-150, 155-158, 161-163; Солодков Т.Е. Указ.
Соч. С. 145-148, 155, 254, 255; Шабуня К.И. Аграрный вопрос и крестьян
ское движение в Белоуссии в революции 1905-1907 гг. С.415; Сведения о
39 выступлениях 28 селений взяты из картотеки крестьянского движе-
ния, составленной К. И. Шабу ней и хранящейся в отделе редкой книги ФБ
АН Белоруссии.
17 Кривая включает сведения о 893 из 920 выступлений.
18 См.: Солодков Т.Е. Указ. Соч. С.248,249; Липинский Л.П. Классовая борь-
ба... С.135,136,170-175. См. также остроумный комментарий П.3ырянов
по поводу аналогичных представлений С.Дубровского {Зырянов ПЛ.
Указ. Соч. С.121).
10 Анфимов AM. О методике учета крестьянских выступлений... С.142.
20 Мальцева НА О количестве крестьянских выступлений в период столы-
пинской аграрной реформы // История СССР. 1965. N 1. С. 129.
21 Во всех 940, оледовательно, - в пределах 5%. А поскольку значительную
часть последнего составляли некрестьяне-евреи и представители других
национальных трупп - то относительно крестьянского населения этот про-
цент еще несколько выше.
22 В действительности эти цифры немного выше - особенно по Пинскому '.,
- так как из 620 селений всех перечисленных уездов - по 21 сведения от-
сутствуют.
28 По Витебской губ. данные на 1907 г. Подсчитано по: Обзоры Виленской,
Гродненской, Минской, Могилевской губ. за 1909 г., Витебской - за
1907 г. - Вильно, 1911, С.28-29; Гродно, 1910, С.ЗЗ; Минск. 1910. С.23;
Могилев. 1910. Приложение 14; Витебск. 1908. Ведомость 26.
24 См. там же.
25 В этой связи считаю нужным отметить, что в упоминавшейся уже обстоя
тельной, вдумчивой и в целом весьма полезной работе А. Прусса масштаб
реально существующих в современной историографии разногласий по ме-
Часть Ш
381
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
тодическим вопросам статистики крестьянского движения явно, на мой
взгляд, преуменьшен.
Столкновения в данном случае ие в счет, так как подавляющее большин-
ство их (218 из 282) были не самостоятельными, а "сопутствующими"
выступлениям других форм.
НИА Белоруссии в Минске, ф.295, оп.1, д.8405, л.8, 10, 16.
Липинский Л.П.. Лукьянов ЕЛ. Крестьянское движение в Белоруссии...,
С.170-171.
Подсчитано по. Свод сведений о поступлении и взимании казенных, зем-
ских и общественных окладных сборов: за 1907-1909 гг. Спб, 1912, С. 74-
80, 82-85; за 1910-1912 гг. Пг., 1915, С. 76-80, 82-86.
Подсчитано по: Ежегодник Министерства финансов: Вып. 1910 г. Спб.,
1910, С.880-881, 384, 404-405; Вып. 1911 г. Спб., 1911, С.290-291, 294,
296, 316-317; Вып. 1912 г. Спб., 1912, С.294-295, 298, 800, 320-321; Вып.
1918 г. Спб., 1918, С.116-117, 120, 122, 136-137; Вып. 1914, Пг., 1914,
С.124-125, 128, 130, 144-145; Вып. 1915 г. Пг., 1915, С.128-129, 132, 134,
148-149.
НИА Белоруссии в Минске, ф.183, оп.2, д. 21312, л.2-4.
Липинский Л.П. Там же. С. 118.
ГИА Литвы, ф.445, оп.З, д.948, л.1, 18.
Могилевский вестник, 1908. 1 июля; Гомельское слово. 1912. 9 февраля.
РГИА, ф.1291, оп.64, д.264, л.З-Зоб.
История СССР с древнейших времен до наших дней. Т.П. М.1968, С.409.
См.: Липинский ЛЛ. Классовая борьба... С.160.
Он же. Столыпинская аграрная реформа в Б лорусси. С.219-220.
История рабочего класса Белоруссии. Т.1, С.168, 169.
Ковальченко И.Д, Селунская Н.Б., Литваков Б.М. Социально-экономи-
ческий строй помещичьего хозяйства Европейской России в эпоху капи-
тализма. М. 1982. С.224.
Например, как полностью идентичные понятия "вторая социальная вой-
на" и "борьба против кулаков" даны в книге Т. Солодкова (Солодков Т.Е.
Указ. Соч. С.144-145).
О несуразностях этого пишет П.Зырянов. (Зырянов П.Н. Крестьянская
община... С.5 и др.).
Липинский ЛЛ. Столыпинская аграрная реформа... С.219-220.
Отсутствие такой связи, в частности, установлено Ю.Кахком и Х.Лиги
при изучении крестьянского движения в Эстонии в XIX в. (Кахк Ю.Ю.,
Лиги Х.М. О связи между антифеодальными выступлениями крестьян и
их положением. История СССР. 1976. N 2.).
ГАРФ, ф.102, IV д-во, д.40, ч.З, л.2,3; НИА Белоруссии в Минске, ф.183,
оп.2, д.25894, л.2,8; Земшина. 1912. 29 августа.
РГИА, ф.1291, оп.64, д.264, л.З-Зоб.
ЦГИА Украины, ф.318, оп.1, д.1348, л.2-2об., 47об.
Веселовский Б. Крестьянский вопрос и крестьянское движение в России
(1902-1906 гг.). С.86, 108-109 и др.; Маслов П.П. Аграрный вопрос в Рос-
сии. Т.2. С.243, 245,310-313 и др.; Саваренский Н. Экономическое дви-
жение крестьянства в России // Горн Вл., Череванин, Меч В. Борьба об-
щественных сил в русской революции. Вып.Ш. Крестьянство и револю-
ция в России. М. 1907. С.18,49.
Першин ПЛ. Аграрная революция в России. Кн.1, С.269; Симонова М.С.
Крестьянское движение 1905-1907 гг. в советской историографии // Ис-
торические записки. Т.95. - С.215. До проведения настоящего исследова-
332
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
ния подход автора этих строк также оставался в русле "стихийного ото-
ждествления" .
60 Виленский вестник. 1908. 9 февраля.
61 Белорусская жизнь. 1911. 13 июля.
62 ГАРФ, ф. 102, оп.1, д.40, л.29.
53 НИА Белоруссии в Минске, ф.1430, оп.2, д.3585, л.1, 2, 8-11, 17.
54 Революционное движение в Белоруссии (1907-1917). - С.99.
66 ГАРФ, ф.102, IV д-во, д.40, ч.1, л.18.
56 Поли. собр. законов Российской ими. 2 собр. t.XXXVI. N366657. Ст.60,
63-64, 83-84.
67 Революционное движение в Белоруссии (1907-1917). С.5, 80.
58 Документы и материалы по истории Белоруссии (1900-1917). Т.Ш. С.634-
635.
59 Ленин В.И. Поли. Собр. Соч. Т.Н. С.282-283.
60 ГАРФ, ф.102, ДП-00, оп.1908, д.11, т.1, Л.А., ч.З, л.279; ЦГИА УССР,
ф.317, оп.1, д.5267, л.2-2об.; ГИА Литвы, ф.419, оп.1, д.152, л.11, 12, 14,
21, 22-29; ф.446, оп.З, д.1061, л.1; Революционное движение в Белорус-
сии 1905-1907 гг. С.653-656; История рабочего класса Белоруссии. Т.1.
С.805; Липинский Л.П, Лукьянов Е.П., Крестьянское движение в Бело-
руссии. С.105; Липинский Л.П. Классовая борьба в белорусской деревне,
С.63-64; Солодков Т.Е. Борьба трудящихся Белоруссии. С.122, 125.
61 Цит. по: Липинский Л.П. Классовая борьба... С.65.
62 ГИА Литвы, ф.419, оп.1, д.152, л.11, 12, 14, 21, 22-29.
63 Революционное движение в Белоруссии. 1905-1907, С.653-656.
64 ЦГИА УССР, ф.317, оп.1, д.5267, л.2-2об.
65 ГАРФ, ф.102, ДП, IV д-во, д.40, ч.1, л.68, 69; VH д-во, 1918, д.1443, л.5;
д.1909, л.1, 2, 7; ЦГИА Украины, ф.317, оп.1, д.4477, л.2; д.4500, л.1;
д.4749, л.1, 2; д.5311, л.1; ф.318, оп.1, д.1957, л.2, 17об.; д.1958, л.1-2;
ГИА Литвы, ф.878, оп.1908, д.8, л.15-16; оп.1909 г., д.141, л.1; ф.446,
оп.З, д.936, л.1-2; оп.4, д.864, л.4,5. Документы и материалы по истории
Белоруссии (1900-1917). Т.8, С.652-653; Революционное движение в Бе-
лоруссии 1905-1907 гг., С.653-656; Крестьянское движение в России в
1907-1914 гг., С.353, 499, 528, 537; Революционное движение в Белорус-
сии (1907-1917). С.31-33, 43, 44, 46, 80, 81, 129; Липинский Л.П. Кресть-
янское движение... С.103, 105, 128, 135; он же. Классовая борьба... С.52,
54-57, 63-65, 67, 70, 88, 116; Солодков Т.Е. Указ. Соч. С.122, 125.
66 ЦГИА УССР, ф.818, оп.1, д.1957, л.2, 17об.
67 Липинский Л.П. Классовая борьба... С.64-65.
68 ГАРФ, ф.102, IV д-во, д.40, ч.1, л.68-69.
69 Солодков Т.Е. Указ. Соч. С. 124.
70 ЦГИА УССР, ф.317, оп.1, д.5311, л.1.
71 Предположительно в 1909 г. См.: ГИА Литвы, ф.378, оп.1909, д.141, л.1;
ф.446, оп.4, д.864, л.4, 5.
72 Революционное движение в Белоруссии (1907-1917), С.82-33, 44.
73 Документы и материалы по истории Белоруссии (1900-1917). Т.8. С.652
653.
74 ГАРФ, ф.102, ДП, VH д-во, 1913, д.1443, л.5.
76 ГАРФ, ф.102, ДП, 00, оп.1908, д.11, т.1, л.А, ч.З, л.279, VH д-во, 1913,
д.1076, л.1; 12; д.1564, л.1, 8; 1914, д.5, ч.21, л.15; д.860, л.1; ф.124,
оп.47, д.812, л.8; д.813, л.6; РГИА, ф.1405, оп.110, 1907, д.4754, л.24, оп.
521, д.465, л.272; д.467, л.129; д.468, л.356; оп.530, д.770, л.15; ЦГИА
Часть III
333
Украины, ф.317, оп.1, д.4972, л.1, 12; д.5227, л.4-4об.; д.5267, л.2-2об;
д.5335, л 3; ф.318, оп.1, д.2134, л.10; д.2213, л.2; д.2216, л.2; д.2220,
л.18-18об.; д.2222, л.1об.; д.2226, л.2, 2об.; д.2292, л.1-1об., 19-19об.;
д.2350, л.2, 18-18об.; ГИА Литвы, ф.378, оп.1907, д.77, л.Ю; оп.1908,
д.1, л.81; д.З, л.21; оп.1909, д.141, л.1; оп.1910, д.5, л.6; ф.419, оп.1,
д.780, л.З; ф.446, оп.1, д.1153, л.1; д.1280, л.1; д.1231, л.1; д.1239, л.1;
Крестьянское движение в России в 1907-1914 гг., С.516, 519, 521; Рево-
люционное движение в Белоруссии (1907-1917), С.86, 75, 76, 93, 94, 128,
129, 144-145, 207-208; История рабочего класса Белоруссии, т.1. - С.305;
Липинский Л.П., Лукьянов Е.П. Крестьянское движение... - С.105, 157,
168; Липинский Л.П. Классовая борьба..., - С.56-59, 64, 65, 82, 83, 91,
102, 108, 113; Солодков Т.Е. Указ. Соч. - С.122, 152, 251, 254-255.
76 ЦИА Украины, ф.318, оп.1, д.2222, л.1об.
77 Там же, ф.317, оп.1, д.1158, л.1.
78 Там же.
78 Революционное движение в Белоруссии (1907-1917), С.128.
80 ГИА Литвы, ф.446, оп.1, д.1153, л.1.
81 Там же, ф.378, оп.1908, д.З, л.21.
82 Революционное движение в Белоруссии (1907-1917). С.128.
83 Бородкин Л.И. Многомерный статистический анализ в исторических ис-
следованиях. С. 139; Миронов Б.Н. История в цифрах. 1991. С. 15-16; Со-
циологический словарь, С. 75-76.
84 ЦГИА Украины, ф.818, оп.1, д.2220, л.18; д.2226, л.2.
86 ГИА Литвы, ф.446, оп.З, д.1094, л.1, 2; Революционное движение в Бело-
руссии (1907-1917). С. 75.
86 Липинский Л.П., Лукьянов Е.П. Указ. Соч. С. 144; Липинский Л.П. Клас-
совая борьба... С.83; Солодков Т.Е. Указ. Соч. С.248.
87 См. ссылки 65 и 75.
88 ГАРФ, ф.102, IV д-во, д.40, ч.1, л.68-69; Липинский Л.П. Классовая борь-
ба... С. 82.
88 Крестьянское движение в России... С.126-127; История рабочего класса
Белоруссии. Т.1. С.305; Липинский Л.П. Классовая борьба... С.91.
80 См.: Шанин Т. Понятие крестьянства. - Великий незнакомец..., С.13;
Вольф Э.Р. Крестьянские восстания. - Там же, С.302-303; Тилли Ч. Сель-
ский конфликт и сопротивление развитию капитализма и государства. -
Там же. С.334, 335.
81 Зырянов П.Н. Указ. Соч. С.87.
82 Вольф Э. Указ. Соч. С.802-803.
83 T.Shanln. Defining Peasants. Essays concerning Rural Societies, Expolary
Economies, and Learning from Them in the Contemporary World. Oxford:
Basil Blackwell, 1990, p.186-187.
84 Об отношении в этом смысле к "крестьянской интеллигенции" см.
Т.Emmons. The formation of political parties and the first national elections
in Russia. Cambridge MA, 1983; The zemstvo in Russia: an experiment in
local selfgoverment. Cambridge, 1982.
85 История Белорусской ССР. Мн. 1977. С.281, 234; Hapuci Нетеры! Бела-
русь 4.2. Мн. 1995. С.17.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Показ пользы сомнения в истинах, которые благодаря исто-
риографическим традициям давно уже воспринимаются как са-
мо собой разумеющиеся - автор полагал одной из важнейших
задач представленной здесь работы. "Историк, - как справедли
во написал двадцать лет назад Т. Зелдин, - сродни философу,
который показывает, что простой взгляд на вещи редко бывает
разумным (выделено мной. - О£.)"х. Излагая позицию Баш лара
относительно того, что наука может развиваться, только под-
вергая сомнению "простые идеи", П. Бурдье с видимым удо
вольствием воспроизводит его максиму, согласно которой
"простое - это не что иное, как упрощенное". От себя при этом
он прибавляет, что "мы слишком легко удовлетворяемся оче
видными представлениями, которые черпаем из обыденного
опыта и хорошего знания научных традиций"2.
Мучительно трудно и ныне обстоит у нас дело с преодоле-
нием целого ряда таких "простых" подходов. Отметим, в част
ности, традицию рассмотрения явлений социальной истории в
русле линейно-эволюционной схематики. Так, если, например,
в какую-то определенную эпоху крестьяне вели себя и мыслили
определенным образом, то их накопленный опыт имел высокую
вероятность проявиться в последующий период уже, так ска-
зать, на более высокой ступеньке. Яркая иллюстрация тому •
проанализированная в книге ситуация с эффективностью поли
тической пропаганды и агитации в деревне после революции
1905-1907 гг. Ведь для линейного эволюционизма инициирую
щее воздействие партийных и беспартийных агитаторов на кре
стьянское движение этого периода представляется как бы само
собой разумеющимся и во всяком случае не нуждающимся в в<
Послесловие
335
рификации. На самом деле подобный наивный реализм, как мы
могли убедиться, совершенно уводит нас от исторической дейст-
вительности. Недоверчивый "серячок", если и решался в эти
последние годы "старого порядка" на нарушение установленных
законов и распоряжений властей, то делал это, руководствуясь
своими собственными мотивами, а отнюдь не теми, что ему под-
I сказывали агитаторы.
Но в белорусских губерниях (на материалах которых осно-
вывается данный пример), как и в других частях Российской
империи, революция 1905-1907 гг. также сумела в немалой сте-
пени обеспечить, если воспользоваться образным выражением
П. Струве, прививку "политического радикализма интеллигент-
ских идей к социальному радикализму народных инстинктов".
Поэтому: должен ли из вышесказанного следовать вывод, что
крестьянское движение после 1905-1907 гг. вновь возвратилось
к мотивационному "самообеспечению"?
Нет, я бы так не сказал. Идейно-политическое "послание"
революционной и либерально-оппозиционной интеллигенции,
принятое значительной частью российской деревни в ходе пер-
вой революции, отнюдь не кануло затем бесследно в топи кре-
стьянского сознания. Просто, не будучи вполне органичным для
воспринимающей среды, оно (послание) в постреволюционной
действительности естественно переместилось из активной зоны
сознания в "запасники". Но при определенном "градусе" соци-
альной и политической напряженности многое из этих запасни-
ков способно поразительно по историческим меркам быстро ак-
туализироваться. События 1917 г. - в частности, программа тех
же наказов и конкретные действия крестьян - вполне, кажется,
свидетельствуют об этом.
Коль уж я упомянул 1917 г., то не могу не привести еще
один очень характерный пример линейных представлений о
крестьянском сознании. На проходившей летом 1994 г. в Моск-
ве международной конференции "Менталитет в аграрном разви-
тии в России", о которой я уже упоминал, затрагивался, понят-
но, вопрос и о крестьянском монархизме. Во время спонтанной
вспышки полемики в этой связи один из самых авторитетных
современных российских крестьяноведов, сославшись, в частно-
сти, на позицию крестьянства в 1917 г., высказал твердое мне-
ние о том, что оно было настроено республикански.
Но так ли здесь все однозначно? Как же тогда быть с тем,
что в XX в. крестьяне России/СССР продолжали оставаться
массовой базой для некоторых форм монархизма, которые я бы
336
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
назвал "превращенными". Превращенными в том смысле, что
отношение к Ленину, а затем к Сталину сущностно было мо-
нархическим. Что касается Сталина, то это вообще феноменаль-
но: ведь, казалось бы, социально-экономическая, политическая
и правовая практика сталинизма по отношению к крестьянству
максимально должна была бы освободить деревню от остаточно-
го монархизма. Но этого не произошло. Так что явление анти-
монархизма образца 1917 года, одномерно воспринимаемое, не-
избежно приводит к заблуждениям в понимании его сути. Да, в
1917 году крестьяне республикански высказывались вполне оп-
ределенно: но лишь вследствие того, что в массовом сознании
историческая царская власть, персонифицированная в Николае
II, была уже максимально дискредитирована. Потом же, осо-
бенно на протяжении 20-х годов, - крестьянство и пассивно, и
активно, но все-таки было массовой социальной опорой больше-
вистской диктатуры с ее культом Ленина.
Как было показано, решительный разрыв с существующей
традицией подхода к социальным конфликтам в деревне как к
чему-то слабодифференцированному, не имеющему определен-
ных границ во времени и в пространстве - уже сам по себе мно-
гократно увеличивает объем снимаемой с тех же источников
информации. Привязка конкретного выступления к конкретно-
му селению, аналитические операции с ними - более чем щедро
платят совершенно новым уровнем конкретности по традицион-
ным аспектам движения и открытием целого ряда новых. Вы-
явленные показатели жизнестойкости, которую крестьянское
движение сумело проявить даже в суровых условиях реакции,
свидетельствуют о сохранении и в межреволюционный период
свойственной многонациональному крестьянству империи высо-
кой потенциальной энергии социального протеста. В случае на-
растания в стране социально-политической энтропии неминуе-
мым становилось преобразование этой потенциальной энергии в
"кинетическую". А это, учитывая абсолютное доминирование
крестьян в социальной структуре, не могло не оказать опреде-
ляющего воздействия на то, какая из альтернатив историческо-
го развития России победит.
Статистика, вообще говоря, по своей форме - вещь доста-
точно сухая, способная вызывать скуку. Но, как мы, кажется,
могли убедиться, содержанием своим статистика социальных
конфликтов, концентрируя драматизм и трагизм этого в той
или иной мере массового исторического явления, способна в
принципе пробуждать самые глубокие эмоции. Однако не о них
Послесловие
337
речь... Приведенный в исследовании ряд показателей весьма
серьезного (для данного явления) калибра, которые по-
настоящему не были востребованы историографией даже в ил-
люстративном варианте, не говоря уже о статистическом, свиде-
тельствует, думаю, о том, сколь далека еще "линия горизонта"
неиспользованных возможностей в аграрной историко-
социальной конфликтологии.
Что касается столь нередких теперь выпадов против стати-
стики, количественных методов, вообще "арифметики", со сто-
роны постмодернистов, интуитивистов, иллюстративно-
описательных монистов, то сколько-нибудь реальных содержа-
тельных обоснований этого неприятия мы не видим. Это, par
excellence, лишь эмоциональные реакции неприятия... Как бы
мы ни относились к "арифметике" эмоционально, все равно ни-
куда не деться от той качественной особенности массовых исто-
рических явлений, когда, если несколько перефразировать не-
мецкого философа Г. Люббе, каждое явление "...само по себе
понятно, но в совокупности они уже не подчиняются" такому
пониманию3.
Кроме того, в случае с аграрной историко-социальной кон-
фликтологией применения статистики (и дескриптивной, и
математической), как метода анализа - на мой взгляд, властно
требуют те "врожденные пороки" статистики как совокупно-
сти сведений о крестьянском движении, вопрос о которых
явился предметом специального рассмотрения в работе. Оттал-
киваясь от соответствующих положений статистической методо-
логии и практики, автор ставил задачу показать на своих мате-
риалах, в частности, следующее. Неполные данные о социаль-
ных конфликтах (если их неполнота случайна в статистическом
смысле, при генерализации в определенных масштабах, ниве-
лирующей их предельные отклонения, и при последующей ори-
ентации в анализе именно на относительные величины) в
принципе могут быть даже не менее ценными, чем полные в аб-
солютном выражении. Безусловно, читателю судить, насколько
этого удалось достичь автору.
Целью моих эмпирических разработок отнюдь не являлось
претенциозное желание показать, что только таким образом
нужно исследовать ворох этих сложных проблем и что, условно
говоря, - только "сим победиши". Моя принципиальная уста-
новка в действительности сводится к совершенно противопо-
ложному: и сим победиши... Могу сказать даже больше, для че-
338
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
го очень кстати будет вспомнить об одной максиме "ересиарха"
М. Фуко. "История показывает, - писал он в знаменитой
"Археологии гуманитарных наук", - что все то, что уже было
некогда осмыслено, еще будет подвергаться дальнейшему ос-
мыслению в мысли, которой пока еще нет" (выделено мной. -
О-Б.).4 Безусловно, это способно просто обескуражить, в частно-
сти, - недвусмысленной презентистской компонентой. Но, с
другой стороны, в ней (максиме) можно (и нужно!) прочесть
также разумную констатацию того, что смена эпистемологиче-
ской парадигмы неминуемо влечет за собой стремление по-
новому увидеть уже ранее увиденное в исторических источни-
ках.
Поэтому-то мое принципиальное убеждение можно, пожа-
луй, свести к тому, что в познании исторических явлений и
процессов, особенно массовых, ситуация, когда методов слиш-
ком много - по существу невозможна. Говорить об этой, вроде
бы и так очевидной вещи приходится только потому, что в про-
фессиональном сообществе как-то не чувствуется адекватного
сознания аномальности положения, при котором, образно гово-
ря, потоку плюрализма в теории и методологии соответствует
лишь ручеек плюрализма : методах и приемах исследования. А
ведь без последнего вообще невозможно получение сколько-
нибудь эшелонированного неочевидного знания на уровне сово-
купностей источников.
Излишне говорить, что наиболее плодотворным методиче-
ский плюрализм будет в тех случаях, когда разные методы и
методические приемы применяются в системе. Таковую можно
уподобить, к примеру, зубчатой передаче: один метод заставля-
ет работать группу показателей одной качественной определен-
ности, второй - другой, третий - путем изменения, положим,
"фокусного расстояния" оказывается способным объединить обе
группы и анализировать их уже как одну совокупность и т.д.
Если же таковая системность не будет обеспечена, то ввиду то-
го, что определяющими познание любого в принципе массового
явления выступают именно слои непосредственно ненаблюдае-
мой, скрытой информации - исследователь неизбежно будет по-
падать в "эпистемологические ловушки".
В качестве интересного примера подобной эпистемологиче-
ской ловушки сошлюсь хотя бы на проведенное выше исследо-
вание форм социальных конфликтов в 1907-1914 гг. В итоге
его, напоминаю, была выявлена чрезвычайно высокая детерми-
нированность направлений крестьянской борьбы исключительно
Послесловие
339
локальными (конкретно-местными) нуждами и потребностями
крестьян. Если на этом, условно говоря, поставить точку, то бо-
лее чем вероятен такой, в частности, вариант интерпретации.
"Крестьянское движение развивалось чуть ли не в точности по
классической бихевиористской схеме: S-R" (стимул - реакция).
В принципе так приблизительно его и трактуют, например,
упоминавшиеся выше Д. Ейни и Р. Пайпс. Но в результате ис-
следования типов активности необходимые предпосылки для
такого вывода полностью исчезают, по крайней мере, для 70%
селений-участников конфликтов. Ход крестьянского движения в
данном случае никак нельзя уподобить так называемому
"закону упражнения" (т.е. многократное повторение одних и
тех же реакций в ответ на одни и те же стимулы), поскольку
активность крестьян не была ни "перманентной", ни даже
"мерцающей", а на 70% - "эстафетной" (однократной)!
Переживаемая нами эпоха - время, когда наука, если ис-
пользовать яркую метафору английского социолога
Дж. Холтона, находится "в обмороке самосознания". Выше я
уже приводил аналогичные высказывания по поводу кризиса
гуманистики в целом и исторической науки в частности. Добав-
лю только, что полностью согласен с известным французским
историком М. Эмаром, справедливо полагающим, что собствен-
но кризис в исторической науке - порождение прежде всего
кризиса в обществе5.
Поскольку кризисные явления в истории связываются
главным образом с "инфильтрацией" маргиналистских течений,
с моей стороны в их адрес в данной работе был сделан ряд вся-
кого рода замечаний, в том числе и язвительных. Однако под-
водя итоги, должен отметить, что далеко не во всем отношусь к
ним критично, особенно когда речь идет о более умеренных те-
чениях (к примеру, о микроистории или же об истории повсе-
дневности). Некоторые их установки и принципы просто очень
даже симпатичны. Например, отсутствие, по крайней мере дек-
ларируемое, претензий на "окончательные" ответы и, напротив,
ориентация на "предпоследние" (удачное слово!). Или острое
неприятие "закоснелости и пошлости" в устоявшейся науке, а
также саркастичное отношение к практике "поспешной или од-
носторонней ориентации на "большую теорию"®.
Совершенно справедливыми представляются слова М. Эмара
о том, что эти альтернативные направления, "длительное время
отвергавшиеся историей, на самом деле могли бы ее обога-
тить"7. Вместе с тем, как я уже неоднократно высказывался,
340
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
немало в позиции маргиналистов и неприемлемого: нигилизм
по отношению к устоявшейся науке, склонность к редукцио-
низму, одномерности, апология анализа на микроуровне и т.д.
Как будто, если взять хотя бы последнее, возможно получить
"совокупную" историю, оперируя лишь с микроданными, но не
оперируя с "совокупными"! Да и свойство источников быть
трудноисчерпаемыми ("Парадокс Шлейермахера") определенно
подтверждает наивность устремлений адептов маргиналистских
течений к вытеснению количественных подходов.
Возможно, автор этих строк и слишком пессимистичен, но
думается, что с учетом большой притягательной силы маргина-
листских ересей (о чем говорилось в начале работы), пережи-
вающая постдогматический синдром экс-советская историческая
наука обратится скорее (и уже обращается) не к их "плюсам", а
К "минусам". В этом смысле в особо угрожаемом положении, по
причине отягощенного наследства, находится наша раздираемая
между догматической традицией и искусами постмодернизма
историко-социальная конфликтология.
Революция оценок в истории, в частности, в социальной
длится уже без малого десять лет. И пока слишком мало свиде-
тельств того, что ее готова сменить революция конкретно-
проблемных разработок... А только они одни - разработки - мо-
гут подвести более-менее основательный фундамент под новые
оценки...
Примечания:
1 Зелдин Т. Указ. Соч. С. 162.
2 Бурдъе П. Указ. Соч. С.150.
3 Люббе Г. Указ. Соч. С.215.
4 Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. СПб. 1994. С.390.
5 Эмар М. Образование и научная работа в профессии историка: Современ-
ные подходы. // Исторические записки. № 1 (119). М. 1995. С.21.
6 Медик X. Указ. Соч. С. 201.
7 Эмар М. Указ. Соч. С. 22.
Приложение 1
Документация приговорного движения
в Самарской и Воронежской губерниях
Самарская губерния
РГИА, ф, 1278, on, 1,
1-й созыв
Д. 2, л. 190 - телеграмма (не позднее 27.05.1906 г.) кресть-
ян слободы (далее - сл.) Покровской той же волости Новоузен-
ского уезда; л. 197 - телеграмма (не позднее 27.04.1906 г.) кре-
стьян Тарлыцкой вол. Новоузенского у; л. 199 - телеграмма (не
позднее 27.04.1906 г.) крестьян села (далее - с.) Дергачей той
же вол. Новоузенского у.; л. 207 - телеграмма (не позднее
27.04.1906 г.) крестьян Воскресенской вол. Новоузенского у.; л.
661 - телеграмма (не позднее 27.05.1906 г.) крестьян с. Балако-
ва той же вол. Николаевского у.; л. 783-784 - телеграмма (не
позднее 02.06.1906 г.) крестьян с. Ровного той же вол. Ново-
узенского у.; л. 880 - телеграмма (1906 г.) крестьян с. Квасни-
ковки Терповской вол. Новоузенского у.; л. 925 - телеграмма
(1906 г.) крестьян с. Черебаева той же вол. Новоузсенского у.;
л. 927 - телеграмма (28.05.1906 г.) крестьян с. Чистого Плеса
Краснянской вол. Новоузенского у. Д. 235, л. 38-38 об., - при-
говор (04.06.1906 г.) крестьян с. Потемкина Иловатской вол.
Новоузенского у. Д 237, л. 206-208 - приговор (15.06.1906 г.)
крестьян с. Ромашкина той же вол. Бузулукского у. Д. 238, л.
32-32 об. - копия приговора (11.06.1906 г.) крестьян с. Ново-
троицкого той же вол. Новоузенского у. Д. 239, л. 3 - теле-
грамма (1906 г.) крестьян с. Ивановки Семеновской вол. Ново-
узенского у.; л. 5 - телеграмма (не позднее 22.05.1906 г.) кре-
стьян с. Балакова той же вол. Николаевского у.; л. 25 - теле-
грамма (1906 г.) крестьян с. Красненького той же вол. Ново-
узенского у.; л. 31 - телеграмма (04.06.1906) крестьян Ннколев-
ской вол. Николаевского у.; л.53 - телеграмма (22.05. 1906)
крестьян с. Дьяковки Самарского у. Д. 243, л. 5 - телеграмма
(29.05.1906) крестьян Липовской вол. Николаевского у.; л. 33 -
телеграмма (25.06.1906 г.) уполномоченных от волостей Бу-
гульминского у.; л. 49 - телеграмма (не позднее 08.06.1906 г.)
крестьян с. Куриловки той же вол. Новоузенского у.; л. 55 - те-
леграмма (1906 г.) крестьян с. Козловки той же вол. Новоузен-
342
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
ского у.; л. 70 - телеграмма (не позднее 14.06.1906 г.) крестьян
деревень Степановки 1-й и Степановки 2-й Миусской вол. Ново
узенского у.; л. 71 - телеграмма (1906 г.) крестьян д. Чугунки
Миусской вол. Новоузенского у.; л. 91 - телеграмма (1906 г.)
крестьян с. Карповки Миусской вол. Новоузенского у. Д. 269,
л. 3 - телеграмма (не позднее 09.07.1906 г.) крестьян д. Федо
ровки Павловской вол. Бузулукского у.; л. 23 - телеграмма (не
позднее 31.06.1906 г.) крестьян д. Еремеевки Краснянской вол.
Новоузенского у. Д. 270, л. 41 - приговор (не позднее
09.07.1906 г.) крестьян д. Чалпов Тумутуковской вол. Бугуль
минского у. д. 271, л. 22 - телеграмма (не позднее 29.05.1906)
крестьян сл. Узморья той же вол. Новоузенского у.; л. 39 - те
леграмма (не позднее 14.06.1906 г.) крестьян д. Ковал инки Ми-
усской вол. Новоузенского у.; л. 50 - телеграмма (не позднее
22.06.1906 г.) безземельных крестьян с. Алексашкина той же
вол. Новоузенского у. Д. 281, л. 53-55 об приговор (25.11.1905)
крестьян с. Острой Луки Березоволукской вол. Николаевского
у. Д. 288, л. 251-252 - приговор (май 1906 г.) крестьян с. Алек-
сандровки Мокшанской вол. Николаевского у. Д. 291, л. 63-63
об. - заявление (не позднее 13.06.1906 г.) доверенного крестьян
д. Асеевой Азнакаевской вол. Бугульминского у. Д. 293, л. 11
телеграмма (29.05.1906 г.) крестьян с. Малого Узеня той же
вол. Новоузенского у.; л. 222 - телеграмма (21.06.1906 г.) кре
стьян с. Миуса той же вол. Новоузенского у.
2-й созыв
Д. 757, л. З-Зоб. - приговор (1907 г.) крестьян сл. Покров-
ской той же вол. Новоузенского у.; л. 68-69 - приговор
(03.04.1907 г.) крестьян Микулинской вол.* Бугульминского у.;
л. 70-71 - приговор (30.03.1907 г.) крестьян д. Ново-Кашировой
Урсалинской вол. Бугульминского у.; л. 75-77 об. - приговор
(30.03.1907 г.) крестьян д. Асеевой Азнакаевской вол. Бугуль-
минского у.; л. 78-78 об. - приговор (1907 г.) крестьян** Бу-
гульминского у.; л. 81-81 об. - приговор (25.03.1907 г.) кресть
ян*** Бугульминского у.; л. 82-83 об. - приговор (25.03.1907 г.)
крестьян д. Кульчан Чеканской вол. Бугульминского у.; л. 84
Название селения не поддается прочтению.
Названия селения и волости не поддаются прочтению.
Названия не поддаются прочтению.
Приложения
343
84 об. - приговор (1907 г.) крестьян д. Ст. Иштеряковой**** Бу-
гульминского у.; л. 85-87 об. - приговор (15.04.1907 г.) кресть-
ян с. Кичуя Варваринской вол. Бугульминского у. Д. 759, л.
229-232 - наказ (27.04.1907 г.) крестьян д. Мясогутовой той же
вол. Бугульминского у. Д. 785, л. 15-18 - приговор (17.11.1905
г.) крестьян с. Теликовки Березоволукской вол. Николаевского
у. Д. 1343, л. 3-6 об. - наказ (1907 г.) крестьян с. Балакова той
же вол. Николаевского у.; л. 14-16 - наказ (26.03.1907 г.) кре-
стьян с. Ново-Царевщины Старобуянской вол. Самарского у. Д.
1344, л. 153 - телеграмма (1907 г.) крестьян с. Дергачей той же
вол. Новоузенского у.; л. 156 - телеграмма (1907 г.) крестьян с.
Крепости Узеня Куриловской вол. Новоузенского у.; л. 176 -
телеграмма (1907 г.) крестьян "двух сельских обществ" Ново-
узенского у.; л. 208 - телеграмма (1907 г.) крестьян с. Орлова-
Гая той же вол. Новоузенского у.
Ф. 1276, on. I (1906) Д. 173, л. 38-39 - приговор
(15.11.1905 г.) крестьян с. Гаршина Ефимовской вол. Бузулук-
ского у.; л. 82 - телеграмма (не позднее 27.11.1905 г.) крестьян
с. Балакова той же вол. Николаевского у.; л. 126-128 об. - за-
явление (31.12.1905 г.) крестьян с. Никольского Черемшанской
вол. Ставропольского у.
ГАРФ, ДП, 00, 1906 (II отд.), оп. 236. Д. 715, т. 2, л. 266-
266 об. - копия приговора (1906 г.) крестьян Герасимовской
вол. Бузулукского у.
'Иддестмя крестьянских депутатов", 1906 г.
27 мая - приговор (22.05.1906 г.) крестьян с. Новотроицкого
той же вол. Новоузенского у.; 28 мая - приговор (1906 г.) кре-
стьян с. Матвеевки Николаевской вол. Николаевского у.; при-
говор (1906 г.) крестьян с. Федоровки Семеновской вол. Ново-
узенского у.
"Крестьянский депутат". 5 июля 1906 г. - приговор
(08.06.1906 г.) крестьян с. Тургенева Коровинской вол. Ставро-
польского у.
"Трудовая Россия", 10 июня 1906 г. - приговор (1906 г.)
крестьян с. Яковлева Дымской вол. Бугульминского у.
****
Волостная принадлежность не установлена.
344
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
"Самарский курьер", 1905 г.
№ 401, 3 ноября - приговор (30.10.1905 г.) Мостовского и
Тягло-Озерского волостных попечительств Николаевского у.; №
413, 17 ноября - приговор (05.11.1905 г.) крестьян д. Антонов-
ки Алексеевской вол. Бузулукского у.
1906 г. № 430, 1 января - приговор (13.11.1905 г.) крестьян
с. Заплавного той же вол. Бузулукского у.; приговор
(10.12.1905 г.) крестьян с. Богдановки Дмитриевской вол. Ни-
колаевского у. № 431, 3 января - приговор (не позднее
03.01.1906 г.) крестьян с. Алексеевки той же вол. Бузулукского
у.; приговор (не позднее 03.01.1906 г.) крестьян с. Ромашкина
той же вол. Бузулукского у.; приговор (06.12.1905 г.) крестьян
с. Дубового Умета той же вол. Самарского у. № 434, 6 янва-
ря - приговор (не позднее 06.01.1906 г.) крестьян сельца (далее
сц.) Ивановки Красноярской вол. Николаевского у. № 539, 31
мая - приговор (не позднее 31.05.1906 г.) крестьян с. Иловатки
той же вол. Новоузенского у. № 552, 15 июня - приговор
(05.06.1906 г.) крестьян с. Твердиловки той же вол. Бузулук-
ского у. № 565, 1 июля - приговор (18.06.1906 г.) крестьян с.
Колывани Дубово-Уметской вол. Самарского у. № 566, 2 июля -
приговор (17.05.1906 г.) крестьян с. Елховки той же вол. Са-
марского у.
Крестьянские вакаам Самарской губернии- Самара 1906.
Бугульминский уезд
С. 32. Телеграмма (1906 г.) крестьян с. Тихоновки Урса-
линской вол.; приговор (1906 г.) крестьян Ивановской вол.; те-
леграмма (1906 г.) крестьян с. Павловки Микулинской вол. С.
33. Телеграмма (июнь 1906 г.) д. Сапееой Азнакаевской вол.;
телеграмма (1906 г.) крестьян с. Чекана той же вол.
Бугурусланский уезд
С. 33 - телеграмма (1906 г.) крестьян сл. Кинель-Черкассы
той же вол.; с. 33-34 - наказ (1906 г.) крестьян с. Красноярки*
с. 34 - наказ (1906 г.) крестьян с. Пономаревки той же вол.
Бузулукский уезд
С. 34-35 - наказ (1906 г.) крестьян Алексеевской вол.; с. 35-
36 - приговор (28.06.1906 г.) крестьян с. Арзамасцева Страхов-
Волостная принадлежность не установлена.
Приложения
345
ской вол.; с. 36 - телеграмма (05.05.1906 г.) крестьян с. Богато-
го Павловской вол.; с. 36-37 - наказ (1906 г.) крестьян 6 селе-
ний Павловской вол.; с. 38-39 - письмо (1906 г.) крестьян с.
Борского той же вол.; с. 39-40 - наказ (1906 г.) крестьян с. Бор-
ского той же вол.; с. 40-41 - телеграмма (1906 г.) крестьян с.
Большие Малыши той же вол.; с. 41 - письмо (1906 г.) крестьян
с. Большие Малыши той же вол.; с. 41-42 - письмо (1906 г.)
крестьян Большие Малыши той же вол.; с. 42-43 - письмо
(июнь 1906 г.) крестьян Виловатовской вол.; с. 43 - приговор
(1906 г.) крестьян с. Виловатого той же вол.; с. 43-44 - приго-
вор (1906 г.) крестьян с. Знаменского Страховской вол.; с. 44-45
- наказ (06.06.1906) сел Могутово и Троицкое Могутовской вол.;
с. 45-46 - наказ (1906 г.) крестьян с. Ново-Царская Александ-
ровка; с. 46-47 - письмо 1906 г.) крестьян Павловской вол.; с.
47- наказ (1906 г.) крестьян Павловской вол.; с. 47-48 - письмо
(1906 г.) крестьян Павловской вол.; с. 48-49 - наказ (07.06.1906
г.) крестьян с. Сорочинского той же вол.; с. 50 - приговор
(12.06.1906 г.) крестьян Сорочинской вол.; с. 50-51 - наказ
(июнь 1906 г.) крестьян с. Страхова той же вол.; с. 51 - теле-
грамма (05.06.1906 г.) крестьян с. Твердиловки то же вол.;
с. 52-53 - наказ (06.06.1906 г.) крестьян с. Успенки Болыие-
Малышевской вол.; с. 53-55 - петиция (09.06.1906 г.) крестьян
Григорьевского Новопоселка Михайловской вол.; с. 55 - письмо
(июнь 1906 г.) крестьян д. Федоровки Павловской вол.
Николаевский уезд
С. 55-58 - наказ (1906 г.) крестьян Березово-Лукской вол.;
с. 58-59 - наказ (09.06.1906 г.) крестьян с. Григорьевки и д.
Брыковки Григорьевской вол.; с. 59-60 - наказ (15.05.1906 г.)
сел Колдыбана и Самаровки Самарской вол.; с. 60-61 - наказ
(13.06.1906 г.) крестьян с. Канаевки Клевенской вол.; с. 61-63 -
наказ (23.05.1906 г.) крестьян с. Селезнихи Шиншиновской
вол.; с. 63-65 - наказ (05.05.1906 г.) крестьян с. Теликовки Бе-
резово-Лукской вол.; с. 65-66 - письмо (май 1906 г.) крестьян с.
Теликовки Березово-Лукской вол.; с. 66 - письмо (1906 г.) кре-
стьян с. Пашковки* наказ (1906 г.) крестьян с. Тяглого Озера
той же вол.
Волостная принадлежность не установлена.
346
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Новоузенской уезд
С. 59 - телеграмма (1906 г.) крестьян с. Куриловки** с. 67
телеграмма (1906 г.) крестьян с. Алексашкина той же вол.;
письмо (1906 г.) крестьян с. Дергачей той же вол.; телеграмма
(22.05.1906 г.) крестьян с. Дьяковки той же вол. С. 68. Теле-
грамма (май 1906 г.) крестьян с. Квасниковки Терновской вол.;
телеграмма (1906 г.) крестьян д. Красовки Федоровской вол.;
телеграмма (22.05.1906 г.) крестьян с. Перекопного троицкой
вол. С. 69. Телеграмма (04.07.1906 г.) крестьян с. Потемкина
Иловатской вол.; телеграмма (28.05.1906 г.) крестьян с. Салтова
той же вол. С. 86-87 - наказ (04.12.1905 г.) крестьян Покров-
ской вол.
Самарский уезд
С. 69-72 - приговор (июнь 1906 г.) крестьян с. Владимир-
ского той же вол.; с. 72-73 - письмо (1906 г.) крестьян сел Ни-
колаевки, Натальина, Ольгина Преполовенской вол. С. 73. На
каз (1906 г.) крестьян с. Натальино Преполовенской вол.;
приговор (05.06.1906 г.) крестьян с. Царевщины Старо
Буянской вол. С. 73-74 - письмо (1906 г.) крестьян с. Обшаров
ки Ново-Костычевской вол.; с. 74 - письмо (1906 г.) крестьян д.
Ново-Запрудной Богдановской вол.; с. 74-75 - письмо (1906 г.)
крестьянок с. Новых Костычей той же вол.; с. 75-76 - наказ
(1906 г.) крестьян с. Старого Буяна той же вол.; с. 76-77
письмо (1906 г.) крестьянок с. Старого Буяна той же вол. С. 77.
Телеграмма (1906 г.) крестьян с. Царевщины Старо-Буянской
вол.; письмо (1906 г.) крестьян с. Черноречья той же вол.; теле-
грамма (1906 г.) крестьян с. Черноречья той же вол. С. 77-78 -
наказ (1906 г.) крестьян с. Шиланский Ключ Тростянской вол.
Ставропольский уезд
С. 78-79 - приговор (18.06.1906 г.) крестьян с. Белого Яра
той же вол. С. 79 - приговор (28.05.1906 г.) крестьян Архан-
гельской вол.
"Второй период Революции. 1906-1907 nJ" ч. 1. Январь-
апрель 1906 г., кн. I. М., 1957, с. 686-688 - наказ (не позднее
20.01.1906 г.) крестьян с. Канаевки Клевенской вол. Николаев
ского у.
Волостная принадлежность не установлена.
Приложения
347
Январь - июнь 1907 гг., кн. I. М., 1963, с. 376-377 - наказ
(28.03.1907 г.) крестьян 20 деревень Бугульминского у.
^Революция 1905-1907 гг, в Самаре и Самарской губернии".
Куйбышев, 1955. С. 240-241 - приговор (20.12.1905 г.) крестьян
с. Исаклы Смольковской вол. Бугурусланского у.
Г1905 г, В Самарском крае", Самара, 1925. С. 444 - приговор
(03.11.1905 г.) крестьян с. Царевщины Старо-Буянской вол., с.
458-459 - приговор (24.11.1905) крестьян с. Тростянки Ново-
Костычевской вол. Самарского у.; с. 459-460 - приговор
(14.12.1905) крестьян с. Черноречье той же вол. Самарского у.
Приложения к сборнику "1905 г, в Самарском крае". Самара,
1925, (регесты).
Бугульминский уезд
С. 101. Телеграмма (1906 г.) крестьян с. Большой Ефановки
Александровской вол.; наказ (20.06.1906 г.) крестьян 15 дере-
вень Микулинской и Сумароковской вол.
Бугуруслакский уезд
С. 105 - приговор (январь 1906 г.) крестьян д. Борисовки
Степно-Дурасовской вол.; с. 106 - наказ (29.06.1906 г.) крестьян
с. Екатериновки Боровкинской вол.
Бузулукский уезд
С. 126 - приговор (11.11.1905 г.) крестьян Патровской вол.
Николаевский уезд
С. 141 - приговор (1906 г.) крестьян с. Острой Луки Березо-
во-Лукской вол.
Новоузенский уезд
С. 149 - телеграмма (28.05.1906 г.) крестьян Орлово-
Гайской вол.
Самарский уезд
С. 166 - приговор (14.11.1905 г.) крестьян с. Старого Буяна
той же вол.; с. 167 - приговор (20.11.1905 г.) крестьян
с. Тростянки той же вол.
348 Социальные конфликты и крестьянская ментальность
’ Приложения 349
Ставропольский уезд
С. 173 - приговор (02.12.1905 г.) крестьян д. Камышевки
Озерской вол.; 176 - наказ (29.04.1907 г.) крестьян с. Среднего
Якушкина Ново-Майнской вол.
Воронежская губерния
РГИА, ф, 1278, оп, I,
1-й созыв
Д. 2, л. 182 - телеграмма (не позднее 26.05.1906 г.) кресть
ян сл. Уразовой той же вол. Валуйского у.; л. 922 - телеграммп
(22.05.1906 г.) крестьян с. Верхней Хавы той же вол. Воронеж
ского у. Д. 239, л. 127 - телеграмма (23.05.1906 г.) крестьян сл
Всесвятской той же вол. и крестьян Ровенской вол. Острогож
ского у.; л. 143-144 - телеграмма (май 1906 г.) крестьян сл
Алексеевки той же вол. Бирюченского у. Д. 243, л. 7 - теле
грамма (не позднее 31.05.1906 г.) крестьян Харьковской вол
Бирюченского у.; л. 14 - телеграмма (не позднее 23.06.1906 г.)
крестьян с. Хлевного той же вол. Задонского у.
2-й созыв
Д. 786, л. 183-184 - заявление (10.02.1907 г.) крестьян
с. Шестакова той же вол. Павловского у.
ГАРФ. ДП, 00, 1905 (П отд.), оп. 233, д. 2550, ч. 21.
Бобровский уезд
Л. 30-30 об. - телеграмма (15.01.1905 г.) крестьян Шучин
ской вол. (регест); л. 30-31 - телеграмма (29.01.1905 г.) кресть
ян Матренской вол. (регест); там же - телеграмма (01.02.
1905 г.) крестьян Александровской вол. (регест).
Воронежский уезд
Л. 246а-2466 - петиция (25.06.1905 г.) крестьян сц. Крас-
ных Холмов Катуховской вол.; там же - петиция (июль 1905 г.)
крестьян д. Парусной Усманской вол.; там же - петиция (пи
позднее 05.07.1905 г.) крестьян сц. Дмитриевского Ивановской
вол. Воронежского у.
ВОГА
Ф. 1., on. 1. Д. 764, л. 343 об. - приговор (не позднее
12.03.1906 г.) крестьян с. Поганца Голосновской вол. Землян-
I ского у. (регест); д. 796, л. 1-22 - приговор (27.11.1905 г.) кре-
стьян сл. Староивановки той же вол. Бирючевского у. (регест);
д. 818, л. 6 - приговор (декабрь 1905 г.) крестьян сл. Сухачевой
Успенской вол. Бирюченского у. (регест); д. 822, л. 1-1 об., 19
| об. - приговор (не позднее 29.11.1905 г.) крестьян сл. Ольховат-
I ки той же вол. Острогожского у. (регест).
Ф. 6, on. 1. Д. 704, л. 2-2 об. - приговор (21.11.1905 г.) кре-
i| стьян сл. Макапювки Тюкавской вол. Новохоперского у.
"Крестьянский депутат", 28 июня, 1 июля 1906 г. - приго-
I вор (не позднее 28.06.1906 г.) крестьян сц. Марьина Верхнехав-
I ской вол. Воронежского у. (регест).
"Воронежское слово"
1905 г., № 1, 18 декабря - приговор (03.11.1905 г.) крестьян
I сл. Успенской той же вол. Бирюченского у.
1906 г., № 20, 13 января - приговор (23.11.1905 г.) кресть-
ян сл. Вейделевки той же вол. Валуйского у.; № 107, 5 мая -
I телеграмма (01.05.1906 г.) крестьян сл. Поповки Подгоренской
вол. Острогожского у.; № 108, 6 мая - телеграмма (27.04.
1906 г.) крестьян сл. Константиновки той же вол. Богучарского
у.; № 125, 30 мая - телеграмма (23.05.1906 г.) крестьян с.
Хлевного той же вол. Задонского у.; № 127, 1 июня. Телеграм-
ма (не позднее 27.05,1906 г.) крестьян сл. Алексеевки той же
вол. Бирюченского у.; наказ (май 1906 г.) крестьян сл. Левой
Россоши той же вол. Коротоякского у. № 128, 2 июня - приго-
вор (23.05.1906 г.) крестьян сц. Дмитриевского Ивановской вол.
Воронежского у. № 129, 3 июня - приговор (01.06.1906 г.) кре-
стьян с. Макарья Орловской вол. Воронежского у.; приговор
(28.05.1906 г.) крестьян с. Старо-Животинного и д. Айдаровой
Березовской вол. Воронежского у.; № 150, 29 июня - телеграм-
ма (18.06.1906 г.) крестьян с. Хлевного той же вол. Задонского
у. (регест); № 151, 1 июля - приговор (июнь 1906 г.) крестьян с.
Гнездиловки* Воронежского у.; № 152, 2 июля - приговор
Волостная принадлежность не установлена.
350
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
(25.06.1906 г.) крестьян сл. Левой Россоши той же вол. Корото-
якского у. (регест); № 156, 7 июля - телеграмма (не позднее
07.07.1906 г.) крестьян с. Березова той же вол. Воронежского
у.; № 159, 11 июля - приговор (не позднее 11.07.1906 г.) кре-
стьян с. Верхнего Карачана той же вол. Новохоперского у.
(регест); № 177, 1 августа - наказ (1906 г.) крестьян с. Боршева
той же вол. Коротоякского у. (регест); № 191, 19 августа - при-
говор (02.07.1906 г.) крестьян с. Конь-Колодезя Хлевенской
вол., Задонского у. (регест); № 196, 25 августа - приговор
(1906 г.) крестьян с. Макарья Орловской вол. Воронежского у.
(регест).
Ренод юн ионное движение в России весной и летим 1905 г.
Апрель-сентябрь, ч. 1. М., 1957. С. 677-678 - петиция
(25.07.1905 г.) крестьян* Воронежской губ.; с. 681-682 - приго-
вор (14.08.1905 г.) крестьян сц. Писаревки Гниловской вол.
Острогожского у.
Высший подъем революпни. Вооруженные восстании, Но-
ябрь-декабрь 1905 г. ч. 2. М., 1955. С. 324-325 - приговор
(14.12.1905 Г.) крестьян хутора Кувшина Семейской вол. Ост-
рогожского у.
Революционное дввжевис в Воруаежской^дубернми 1905-
1907 гг. Воронеж. 1955. С. 302-303 - приговор (17.11.1905 г.)
крестьян сл. Репьевки той же вол. Коротоякского у. (регест); с.
327 - приговор (21.12.1905 г.) крестьян Еланской вол. Новохо-
перского у. (регест); ч. 446 - приговор (10.07.1906 г.) крестьян
сл. Левой Россоши той же вол. Коротоякского у. (регест).
1905 г, в Воронеже, Вып. 3. Очерки крестьянского движе-
ния. Воронеж. 1925. С. 56 - приговор (1905 г.) крестьян сл.
Петровки 1-й Петровской вол. Павловского у. (регест).
Название селения не поддается прочтению.
Приложения
351
Приложение 2
I. Перечень селений Самарской губернии, охваченных приго-
ворным движением (по "Списку сел и деревень Самарской гу-
бернии, участвовавших в движении 1905-1907 гг.")
Бугульминский уезд
1. д. Акшуат
2. д. Алексеевка
3. д. Алферовка
4. д. Большая Ефановка
Б. д. Васильевский Урустамак
6. д. Владимировка
7. д. Дмитриевка
8. д. Заитово-Узла (Ташла)
9. с. Ивановка
10. д. Измайлово
11. д. Кармалка (Благовещенка)
12. с. Кичуй
13. д. Лириновка
14. с. Лукино
15. д. Лунино
16. д. Малая Лукинка
17. с. Микулино
18. д. Мордовская Дмитриевка
19. д. Новое Зверево
20. д. Оводовка
21. сц. Павловка
22. с.Покровский Урустамак
23. с. Поповка
24. с. Репьевка
25. д. Сапеево
26. д. Соколка
27. д. Солдатский Кандыз
28. д. Старое Сумарокове
29. д. Сула (Благовещенка)
30. д. Тетвель
31. д. Тимашево
32. д. Фаевка
33. д. Фоминовка
34. с. Чекан
ЗБ. д. Чемодуровка
36. с. Чирково
Бугурусланский уезд
37. д. Борисовка
38. с. Екатериновка
39. с. Исаклы
40. сл. Кинель-Черкассы
41. с. Красноярка
42. с. Пономаревка
Бузулукский уезд
43. с. Алексеевка
44. с. Андреевка (Лещево)
45. д. Антоновка
46. с. Арзамасцево
47. с. Богатое
48. с. Большие Малыши
49. д. Борисовка
50. с. Борское
51. с. Верхнее Съезжее
52. с. Виловатово
53. с. Гавриловна
54. с. Гаршино
55. д. Грековка
56. Григорьевский Новоселок
57. с. Заплавное
58. с. Знаменское
59. д. Ивановка
60. д. Кураповка
61. с. Марычевка
62. с. Могутово
63. с. Николаевка
64. Новоцарская Александровка
65. д. Осиновка
66. с. Павловка
67. с. Петровка
68. с. Покровка
69. с. Ромашкино
70. с. Самодуровка (Печенино)
71. с. Сорочинское
72. с. Спасское
73. с. Страхово
74. с. Съезжее
75. с. Твердиловка
352
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Бузулукский уезд
76. с. Тихоновна
77. с. Тримихайловка
(Сухоречье)
78. с. Тростянка
79. с. Успенка
80. д. Федоровка
81. д. Широченка
Николаевский уезд
82. с. Александровка
83. с. Балаково
84. с. Березовая Лука
85. с. Богдановка
86. д. Брыковка
87. д. Варваровка
88. с. Григорьевка
89. д. Давыдовка
90. с. Дубовое
91. д. Дураковка
92. с. Екатериновка
93. сц. Ивановка
94. с. Канаевка
95. с. Колдыбан
96. с. Красная Поляна
97. с. Матвеевка
98. с. Мосты
99. с. Острая Лука
100. д. Садовка
101. с. Самаровка
102. с. Селезниха
103. д. Сперанка
104. с. Теликовка
105. с. Тяглое Озеро
Новоузенский уезд
106. с. Алексашкино
107. д. Анисков Хутор
108. с. Воскресенка
109. с. Дергачи
110. с. Дьяковка
111. колония Званарев Куст
112. с. Ивановка
113. с. Иловатка
114. с. Квасниковка
115. с. Красненькое
116. д. Красновка
117. Красный Кут
118. с. Куриловка
119. с. Малоузень
120. с. Миус
121. с. Новоренное
122. с. Новотроицкое
123. с. Орлов Гай
124. сл. Покровская
125. с. Потемкино
126. с. Салтово
127. с. Чистый Плес
Самарский уезд
128. с. Владимирское
129. с. Дубовый Умет
130. с. Елховка
131. с. Колыван
132. с. Кульмановка
133. с. Натальино
134. д. Николаевка
135. с. Новоцаревщина
136. д. Новозапрудная
137. с. Обшаровка
138. д. Ольгино
139. с. Старый Буян
140. с. Тростянка
(Тростянской вол.)
141. с. Тростянка
(Н.-Костычевской вол.)
142. с. Хорошенькое
143. с. Царевщина
144. с. Черноречье
145. с. Шиланский Ключ
Ставропольский уезд
146. д. Алексеевка
147. с. Архангельское
148. с. Батьма
149. с. Белый Яр
150. д. Ерзовка
151. д. Камышевка
152. с. Палицыно
153. д. Петровка
154. д. Русская Борковка
155. с. Сосновка
156. с. Среднее Якушкино
157. д. Юрмановка
158. д. Юрьевка
159. с. Ташла
Приложения
353
И. Перечень селений приговорного движения Самарской губер-
нии, отсутствующих в "Списке сел и деревень..."
1. д. Асеево Вугульм. у.
2. с. Дьяковка Самар, у.
3. д. Еремеевка Новоуз. у.
4. с. Ильинка Новоуз. у.
5. д. Карповка Новоуз. у.
б. д. Ковелинка Новоуз. у.
7. с. Козловка Новоуз. у.
8. с. Красный Яр Новоуз. у.
0. с. Крепость-Узень Новоуз. у.
10. д. Кульчан Вугульм. у.
11. д. Мясогутово Вугульм. у.
12. с. Новокаширово Вугульм. у.
13. кол. Новоприволье Новоуз. у.
14. с. Пашковка Никол, у.
15. кол. Привольная Новоуз. у.
16. кол. Скатовка Новоуз. у.
17. д. Старов Иштеряково
Бугульминского у.
18. д. Степановка Новоуз. у.
19. кол. Тардык Новоуз. у.
20. кол. Тарлыковка Новоуз. у.
21. с. Тарпановка Бузул. у.
22. с. Тиховка Вугульм. у.
23. с. Строицкое Бузул. у.
24. с. Тургенево Ставр. у.
25. сл. Узморье Новоуз. у.
26. с. Федоровка Новоуз. у.
27. д. Чалпы Вугульм. у.
28. д. Чугунка Новоуз. у.
29. с. Яковлево Вугульм. у.
III. Перечень селений приговорного движения Воронежской гу-
бернии, имеющихся в "Хронике революционных событий..."
Нирючинский уезд
1. сл. Алексеевка
|. хут. Берестовый
3. сл. Дмитриевка
4. сл. Копанки
Ь. хут. Маревский
(I. хут. Масловский
7. сл. Николаевка
8. сл. Новохуторная
1». сл. Староивановка
10. сл. Сухачева
11. сл. Успенская
12. сл. Харьковская
Бобровский уезд
13. д. Александровка
14. с. Борщево
15. с. Борщевские Пески
16. сц. Васильевка
17. с. Гнилуша
18. сц. Емельяновка
19. с. Матренка
20. с. Николаевское-
Дмитриевское
21. с. Никольское
22. с. Никольское-
Сергеевское
23. с. Петровское
24. с. Ровенка
25. с. Сластенка
26. с. Сомовец
27. с. Щученские Пески
28. с. Щучье
Богучарский уезд
29. сл. Константиновка
Валуйский уезд
30. сл. Вейделевка
31. сл. У разово
Воронежский уезд
32. д. Айдарова
33. с. Березово
34. с. Верхняя Хава
354
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
35. сц. Дмитриевское
36. с. Красные Холмы
37. с. Макарье
38. сц. Марьино
39. д. Парусная
40. с. Староживотинное
Задонский уезд
41. с. Конь-Колодезь
42. с. Хлевное
Землянской уезд
43. с. Новосильское (Поганец)
Коротоякский уезд
44. с. Борщево
45. сл. Левая Россошь
46. сл. Репьевка
Нижнедевицкий уезд
47. с. Знаменское
Новохоперский уезд
48. с. Верхний Карачан
49. с. Еланское Колено
50. сл. Макашевка
Острогожский уезд
51. сл.Верхняя Серебрянка
52. сл. Всесвятская
53. сл. Ивановка
54. хут. Кувшин
55. сл. Ольховатка
56. сл. Ровеньки
57. сц. Писаревка
Павловский уезд
58. сл. Петровка 1-я
59. с. Шестая ово
IV. Перечень селений приговорного движения Воронежской гу
бернии, отсутствующих в "Хронике революционных событий..."
1. сц. Алексеевка Бобр. у.
2. д. Александровка Бобр. у.
3. выселки Верхнемазовские
Бобр. у.
4. с. Вязовка Бобр. у.
5. с. Гороховка Бобр. у.
6. выс. Грязцы Бобр. у.
7. с. Ертиль Бобр. у.
8. хут. Калашников Бирюч, у.
9. сц. Коверино Бобр. у.
10. с. Колодеевка Бобр. у.
11. с. Кужное Бобр. у.
12. хут.Лозовый Острогож. у.
13. хут. Марьевка Бобр. у.
14. д. Марьино Бобр. у.
15. д. Митрофановна Бобр. у.
16. сл. Нагольная Острогож у.
17. сл. Нижняя Серебрянка
Острогож. у.
18. с. Паршиновка Бобр. у.
19. сл. Поповка Острогож. у.
20. д. Поповка Бобр. у.
21. д. Ростошевка Бобр. у.
22. х. Сергиевский Бирюч, у.
23. хут.Ситников Бирюч, у.
24. сц.Степановка -"-
25. д. Шатиловка Бобр. у.
26. хут. Шевцов Острогож. у.
27. д. Щукавка Бобр. у.
28. с. Ячейка Бобр. у.
Приложения
355
Приложение 3
Приговор сельского схода Тростянского общества Ново-
Костычевской волости Самарского уезда Самарской губернии
(приводится с сохранением орфографии)
"в 1905 года ноября 24 дня.
Мы крестяни села тростянки Самарской губирьни тогож
уезда собралис решить наши великия нужды 1-е наша нужда
нет у нас земли есть у стариков (итех мало и желаем - зачерк-
нуто) да удела у помещиков у монастырских ету землю они по-
лучили не от бога а от своей хитрости так мы собраньем реши-
ли ету хитрость оставить апоступить сземлей по божии Господь
сказал человеку будиш ты добывать себе хлеб впоти лица твоего
анаши земли владельцы непроливат пот своего лица адобывают
хлеб даром с божий земли значит торгуют ее торговать землей
некак нельзя тут поту нет на лице земля должна быть трудово-
му народу кто ее будет в спаховать впоти лица своего господь
землю дал без платно так должен люд землю получить без
платно аполучить земли нужно столько сколько можим обра-
ботать своей семьей без найма царя нам нужно аначальников
нужно убавить арьмию нужно только маниньку образование
солдат нужно увеличить но только ополчением церквы нам
нужно но только свяшиникам жалованья окортно дохот ради
христа неусиливать в пользу церкви и земли сколько можит об-
работать сам без найма на жалованья как царю так и началь-
никам и всем сходом к народу от рабочего так и от торгового
естли крестьянин получил с земли доходу 500 р. аторговый
5000 р. а должностное 1000 ру то должны платить насодержа-
ния начальников с каждой сотни 5 р или 10 ру или 20
Мы решили о земле землю мы принимаем два наших уча-
стка наше поле мары лес 3 острова лесу тут меры 5000 деся.
дилить таковую землю невозможности абработать своеми рука-
ми безнаемного люда неговоря что земля своя собственность мая
а обшчиства
Мы решили приговором земля которую мы рендуим 20 лет
должна поступить вобшиственное пользование водин итог сду-
шовой душевая и два участка при острова мары принадлежат
нашему обшиству рендовать землю нидолжно рабочива люда
содерживать тоже землю делить нидолжно.
356
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Мы решили приговором земския и козеныя платежи пла
тить небудим доктора учителя должны быть жалованья им из
обчиства или из волости или сучастка.
Мы крестьяни села тростянки насельским сходи обсудили
вопрос о запаси нами хлеба, впрошлые годы етот запас мы ре-
шили получать каждый месяц порасчету накаждого едока так
мы все нуждаюшия просим вашегоблагородия разрешить на
всех естли вы разрешити только на тех укого нет ничего тоуто
го нет и засыплиного тот тут будит великий скандал потому что
мы под'ежаем все естли небудит отпускать староста и хлебодар
томы насыпаем сами просим вашегоблагоро разрешить всем то-
гда будит тишина за тишину великое благодарство начальнику
започтение к народу в том иподписуется".
"1905 г. в Самарском крае". Самара, 1925, с. 458-459.
Приложения
357
Приложение 4
Приговор
Мы, нижеподписавшиеся, крестьяне гу-
бернии уезда волости
селения собравшись на сход и обсудив наши нужды постанови-
ли, что для улучшения нашего крайне бедственного положения
необходимо:
1) Чтобы государством управляли не чиновники, а выбор-
ные от всего народа. Выборы должны быть всеобщие, прямые,
равные и тайные (закрытые), то есть в выборах должны участ-
вовать все достигшие 20 лет, мужчины и женщины, без разли-
чия вероисповедания и национальности (племени): выборные
должны избираться прямо народом, а не через выборщиков, и
голоса за выборных должны подаваться закрыто, чтобы каждый
голосовал по совести, не боясь ни начальства, ни господ;
2) Выборные от всего народа должны вырабатывать и ут-
верждать новые законы, назначать и отменять налоги, прове-
рять правильность государственных расходов, учитывать мини-
стров и всех других чиновников. И никто кроме выборных от
всего народа не должен вводить новые законы или отменять их.
3) Сельское, волостное, уездное и губернское управление
должны быть выборными. Выбирать нужно также, как и вы-
борных для управления государством.
4) Права у всех должны быть равные. Поэтому сословия
нужно уничтожить, чтобы не было ни крестьян, ни дворян, ни
мещан, а были - русские граждане.
5) Вместо нынешних податей и налогов установить налог с
доходов. У кого больше дохода тот платит больше с доходного
рубля.
6) Суд для всех должен быть равный, гласный и независи-
мый от начальства. Никто не может быть арестован, обыскан,
оштрафован или лишен каких-либо прав без судебного на то по-
становления. Смертная казнь должна быть уничтожена навсе-
гда.
7) Необходимо ввести всеобщее, обязательное, бесплатное
образование.
8) Необходимо всем русским гражданам для выяснения
своих нужд собираться свободно, без чьего-либо на то разреше-
ния, на собрания, сходки, митинги и на них каждому свободно
говорить; нужно предоставить всем полную свободу соединять-
358
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
ся в союзы и общества; говорить, писать и печатать книги и га-
зеты на родном языке; свободно менять место жительства; сво-
бодно без наказания и суда за это устраивать забастовки для
защиты своих нужд.
9) В с я земля должна быть собственностью всего на-
рода. Частную собственность на землю необходимо уничтожить.
Землею должен пользоваться только тот, кто будет ее обрабаты-
вать своим семейством или в товариществе с другими, но без
батрацкого труда.
10) Для того, чтобы выработать новые законы и ввести но-
вые порядки, какие изложены в нашем приговоре, необходимо
созвать Учредительное собрание на выборных
от всего народа. Выборы в Учредительное собрание должны
быть всеобщие, прямые, равные и закрытые.
11) Всякий должен оказывать содействие людям, отстаи-
вающим наши требования, защищать таких людей от всяких
преследований и требовать освобождения тех, кто теперь содер-
жится под арестом.
12) Постановляем присоединиться к ВСЕРОССИЙСКОМУ
крестьянскому Союзу.
ГАРФ, ДП, 00, 1905 (II отд.), оп. 233, д. 999, ч. 45, т. 2, л. 3.
Приложения
359
Приложение 5
Его императорскому величеству государю
императору и самодержцу всероссийскому
Николаю II Александровичу
Верноподданных его величества
крестьян д. Синчи Омельянской
волости Игуменского уезда
Минской губернии.
Верноподданнейшее прошение
Всемилостивейший государь!
С глубокой благодарностью приняли мы твои милости, воз-
вещенные нам манифестами 6 августа, 17 октября и 3 ноября
сего года, в коих благоугодно было тебе заявить во всеуслыша-
ние всего мира, "что нужды крестьянские близки твоему сердцу
и не могут быть оставлены без внимания", что желаешь ты
слышать правду о жизни нашей от нас самих чрез выборных
наших, что в числе прочих граждан земли русской и нас при-
знаешь ты людьми, которые должны иметь все права человече-
ские.
Не оставь же, великий государь, без внимания и наших
верноподданных просьб и заявлений о наших нуждах беспро-
светных, о тех неправдах и обидах, которые терпит верное тебе
крестьянское сословие от разных притеснителей и обидчиков.
Великий государь! Все богатство и сила крестьянина в зем-
ле, а ее-то у нас и нет. Те заделы земли, что получили мы по
милости блаженной памяти царя-освободителя, за протекшие с
того времени сорок лет уменьшились до того, что многие из нас
имеют земли всего по несколько борозд, а некоторые и вовсе
пропадают без земли, а крестьянин без земли все равно, что ры-
ба без воды. Причиной же уменьшения у нас земли являются с
одной стороны увеличение и разделы семейств наших, а с дру-
гой стороны частые случаи обманного захвата нашей надельной
земли помещиками. Да и земля наша к тому же плохая и не-
удобная, без удобрения не родит хлеба, а чтобы удобрить ее
нужно держать много скота, для содержания которого у нас
никогда не хватает собственных сенокосов, и мы должны поне-
воле косить сено у панов, на крайне тяжелых и невыгодных для
нас условиях, так что большую часть своего кровавого труда мы
360
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
принуждены отдавать помещикам, и выходит будто царь-
освободитель не избавил нас сорок лет тому назад от панщины.
Для нашей пользы сорок лет тому назад установлен был в
нашей местности сервитут, но к настоящему времени почти по-
ловины сервитута мы лишились, так как помещики хитростью
разрабатывают сервитутные угодья, а когда мы гоним свой скот
на разработанный без нашего согласия сервитут, то земские на-
чальники и судьи по просьбе помещиков налагают на нас боль-
шие штрафы, и чрез это мы несем двойную обиду и пастбища
лишаемся и последнюю копейку теряем на штрафы.*
Леса у нас нет; куда ни посмотришь - все леса помещичьи
да казенные; за каждое поленце дров да за каждый веник при-
ходится отдавать или последнюю копейку или свой труд на от-
работ или идти на грех и воровать полено или веник, так как
заплатить нет чем, а пропадать от холода и мороза никому не
охота. Поверь, государь, не все мы и в крайности отваживаемся
покривить душой, не все мы виноваты в порубках леса и потра-
вах, а между тем среди нас нет почти ни одного человека, кото
рого земский начальник или судья не оштрафовал бы за поруб-
ку или потраву по заявлению одного помещичьего стражника,
не слушая наших оправданий и наших свидетелей. Так и на су-
дах мы терпим неправду и притеснения, а часто принуждены
мы бываем платить штрафы и без всякого суда по распоряже-
нию земского начальника за одно только то, что осмеливаемся
оправдываться перед ним, и это потому, что все почти началь-
ство да чиновники из тех же панов, что притесняют нас, а до
тебя, государь, далеко да и не всегда допустят нас, и еще пото-
му, что мы по темноте своей не знаем законов, не понимаем,
как доискаться правды законным путем.
Понимая, сколько вреда приносит нам наше невежество и
темнота ума, мы хотели бы, чтобы хотя уже дети наши были
хорошо грамотны, были бы обучены тем наукам, что и панские
дети, но и тут неправда человеческая заградила нам дорогу к
знанию, к просвещению; обучение детей наших в разных выс-
ших и средних учебных заведениях недоступно для нас по доро-
говизне, а наших сельских школ для нас мало да и содержание
их обходится нам недешево.
Всемилостивейший государь! Не достало бы тебе времени
для чтения заявления о всех наших нуждах крестьянских и не-
Пояснение см.: примечание в тексте ч. Ш.
Приложения
361
достатках, а потому мы не смеем больше утруждать тебя лиш-
ними описаниями, а обсудивши сами все свои наиболее неот-
ложные нужды, единогласно постановили повергнуть - пред то-
бой нижеследующие кратковыраженные верноподданнические
заявление и просьбы:
1. Все мы нижеподписавшиеся искренно от всего сердца
преданы тебе, государь, и только от тебя одного ждем и надеем-
ся получить те улучшения нашей тягостной жизни, которые, по
обещанию твоему, будут произведены с общего совета выборных
I земли Русской и с твоего, государь, утверждения Государствен-
ной думой.
2. Просим, государь, немедля ни одного дня вызвать наших
выборных в обещанную тобой Государственную думу и разре-
шить нам самим, а не чрез выборщиков избрать своих уполно-
I моченных в Государственную думу не одного от всей губернии,
а по крайней мере одного от уезда.
3. Просим, государь, повелеть Государственной думе прежде
I всего обсудить вопрос о наделении в потомственное наше владе-
ние на каждую душу по десяти десятин пахотной земли и деся-
> ти десятин сенокосной, если окажется возможным найти такое
I количество земли.
4. Просим, государь, чтобы в виду местных условий нам
была разрешена пастьба скота повсюду без запрета.
5. Просим, государь, чтобы разрешено было нам пользо-
I ваться лесом бесплатно для всех хозяйственных надобностей.
6. Просим, государь, чтобы во всех учебных заведениях был
открыт нам доступ для бесплатного на казенный счет обучения
наших детей.
7. Просим, государь, уничтожить всякие акцизные сборы и
запретить продажу водки.
8. Просим, государь, установить свободу торговли, чтобы и
крестьянам можно было заниматься торговлей без всяких пре-
пятствий.
Молим всемогущего господа, да продлит он твое, государь,
I царствование на многие лета, да дарует он тебе с августейшей
семьей здравие и да даст тебе силы править царством во славу
(Божьего имени, на благо всем твоим верноподданным и во спа-
сение души твоей. 1905 г года м. декабря 15 дня.
Следуют подписи.
РГИА, ф. 1412, оп. 242, д. 1087, л. 1-2.
362
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Приложение 6
Прошение сельского схода села Твердеева Глухской волости
Быховского уезда Могилевской губернии
1906 г. июня 17 дня, мы нижеподписавшиеся Могилевской
губ., Быховского уезда, Глухской волости, крестьяне селения
Твердеева, собравшись сего числа на сельский сход в числе 73
человек домохозяев из числа всех 90 дворов ЕДИНОГЛАСНО
ПОСТАНОВИЛИ: просить гг. членов Государственной думы о
докладе Государственному совету наших нужд, заключающихся
в следующем:
1)в селении нашем имеется всего лишь только удобной и
неудобной 160 наделов надельной невыкупленной земли, со-
ставляющей 800 десятин.
2) в селении нашем состоит душ мужского пола около 400
душ и женского пола около 400 душ.
3) на земле этой положительно нет никакого леса, кроме
самого мелкого кустарника годного только для кнутовища.
4) пастьбы для скота также нет, скота держать не прихо-
дится большое количество.
5) владения земли нашей как есть кругом в границах по-
мещиков расположено и они настолько нас притесняют что да-
же самым закаленным терпением молчать не представляется.
и 6) вообще заключается самая крайняя нужда наша в ма-
лоземельи, бедность и нужда крайняя, заработка для оплаты
земли нет, леса нет. Надеемся, что гг. членам Государственной
думы самим наша нужда известна, заливного плохого луга име-
ем только лишь десятин 6, тем мы и притеснены брать луг у
помещиков за весьма большие цены около 50 р. за десятину
ежегодно, в чем и подписуемся (следуют подписи).
РГИА, ф. 91, on. 1, д. 837, л. 121 и об.
Приложения
363
Приложение 7
Общий список признаков по документам Самарской
и Воронежской губерний
N п/п признаки
1 Отмена частной собственности на землю и передача народу частновладельческих, казенных, удельных и др. Земель 26*
2 Земля как “дар божий” не может находиться в частной ** собственности 9
3 Общенародный земельный фонд Б
4 Безвозмездное отчуждение “всей земли” и передача ее кре- стьянам без указаний о правах передачи 9
б Отчуждение частновладельческих и др. земель и раздача их в собственность крестьянам без выкупа 2
в Постановления о захвате земли* 6
7 Вопрос о земле решит Учредительное собрание* 10
8 Разработку закона об аграрной реформе - местным комите- там* 1
9 Земля должна принадлежать тем, кто сам ее обрабатывает* 26
10 Запрет найма рабочей силы 1
11 Наемный труд на земле допускаетсяв исключительных случаях и только с разрешения сельского общества 1
12 Общинное землевладение и уравнительное землепользова- ние* 12
13 Землей, отобранной у помещиков, казны и т.д., наделить граждан в “равной пропорции”, по 16 дес. на мужскую ду- шу 1
14 Если земля “ие будет отдана народу - он возьмет ее сам” 1
16 Отчуждение помещичьих и других земель и передача их крестьянам (без указания о способе отчуждения и правах передачи) 26
16 Отчуждение помещичьих и др. земель (без указания о спо- собе отчуждения и их судьбе) 6
17 Дополнительное наделение крестьян землей без выкупа 13
18 Дополнительное наделение крестьян землей (без указания условий) 24
19 отчуждение помещичьих и др. земель (без укзазания о спо- собе) и использование их для дополнительного наделения крестьян 10
20 Требование о наделении крестьян сенокосами и лесом 2
21 Требование земли только в форме лозунга “Земля и воля!” ББ
22 “Крестьяне и земля - неразлучны” 2
23 Констатация малоземелья 67
24 “Аграрный вопрос решит Дума” 10
Колонка цифр указывает на частоту встречаемости признака.
См. примечание в разд. 7 части II.
364
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
N п/п признаки
26 Отчуждение частновладельческих и др. Земель на услови- ях, разработанных Думой 2
26 Покупать ли землю до решения Думой аграрного вопроса? 3
27 Дума должна принять закон о землеустроительных комис- сиях 1
28 Аграрная комиссия Думы должна работать гласно 2
29 Надельная земля должна оставаться в распоряжении кре- стьянских обществ 3
30 Возвращение отрезков* 1
31 Передача надельной земли в частную собственность кресть- янам 1
32 Свободное отчуждение и переход крестьянских купчих и надельных земель к любому гражданину России* 1
33 Обязательное государственное размежевание земель 1
34 Отрицательная оценка деятельности Крестьянского банка 5
36 Размер продаваемых Крестьянским банком земель не дол- жен превышать установленную норму 1
36 Дешевый мелкий кредит за счет государства 3
37 Снизить цену на аренду земли* 5
38 Дума должна немедленно “урегулировать” арендную плату 2
39 Констатация высоких цен на аренду земли 26
40 Запретить аренду земли 1
41 Обличение отработочной системы* 3
42 Отмена недоимок и выкупных платежей* 14
43 Отмена налогов, полатей, пошлин* 7
44 Замена косвенных налогов прогрессивно-подоходным нало- гом* 41
46 Освободить бедняков от уплаты налогов и податей* 3
46 Констатация высоких налогов 16
47 Уменьшить налоги и земские сборы* 3
48 Сокращение больших окладов и непроизводительных рас- ходов* 2
49 Констатация нищеты, голода, разорения, рабского положе- ния 62
60 Ходатайства об увеличении продовольственной ссуды 1
51 Безвозмездная помощь крестьянам во время падежа скота и голода 3
52 Принять меры к отражению надвигающегося голода 3
53 Вознаграждение сельским обществам за торговлю в селе- ниях вином 4
54 Уничтожить винную монополию 2
55 Отчуждаемые частновладельческие земли выкупаются го- сударством 7
56 Допущение “справедливой оценки” отчуждаемых земель 7
57 Определение условий работы в экономиях 1
58 Учредительное собрание* 25
59 Заявления о присоединении к Всероссийскому крестьян- скому союзу* 10
60 Демократическая республика* 1
Приложения
365
N п/п признаки
61 Постановление организовать сопротивление войскам* 1
62 Выражение готовности бороться за свои требования* 21
63 “Народ и армия сметут старый строй”* 1
64 Только борьбой народ может улучшить свою жизнь* 3
65 “Успокоение” в стране невозможно без решения аграрного вопроса и демократических преобразований* 4
66 Выражение необходимости объединения трудового народа* 4
67 Призывы к единству депутатов от крестьян и от рабочих* 3
68 “Рабочий класс находится во главе борьбы трудового наро- да”* 1
69 Благодарность рабочему классу и интеллигенции за их борьбу* 1
70 Приветствие левым фракциям II Думы* 1
71 Приветствия Трудовой группе* 6
72 Обязательства оказать подержку Трудовой группе* 5
73 Трудовая группа должна предъявить правительству ульти- матум* 1
74 “Борцы за народное дело - лучшие люди”* 1
75 Экономическое освобождение возможно лишь пр политиче- ской свободе* 4
76 Осуждение “господской партии кадетов”* 3
77 Демократические свободы* 58
78 Претворить в жизнь свободы по Манифесту 17 октября 9
79 Четырехчленная формула избирательного права* 62
80 Дума должна быть народной, а не дворянской 3
81 “Справедливых выборов” 3
82 Амнистия* 98
83 Отмена смертной казни* 61
84 Отмева военного положения, чрезвычайной и усиленной охраны* 20
85 Упразденение полиции, земских начальников, стражников* 38
86 Замена полиции народной милицией* 1
87 Постановления упразднить, либо изгнать полицию* 2
88 Постановления о смещении местных властей* 2
89 Выборность и ответственность перед народом всех чинов- ников* 13
90 Демократическое переустройство государства* 20
91 Общее сокращение госаппарата* 3
92 “Вся власть - народу!” 3
93 Народный контроль за деятельностью госорганов и госрас- ходами* 7
94 Вопрос о начале войны должен решать народ* 2
95 Ликвидация Государственного Совета* 3
96 Предание суду должностных лиц, виновных перед наро- дом* 21
97 Замена постоянного войска народным ополчением* 2
98 Создание международного суда для решения споров между государствами* 2
99 Осуждение войн как источника бедствий народа* 2
366
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
N п/п признаки
100 Осуждение русско-японской войны* 8
101 Заявления об отказе от рекрутской повинности и уплаты податей* 5
102 Выражение враждебного отношения к правительству, гос- аппарату в целом* 93
103 “Правительство Горемыкина - отставку!" 10
104 Отказ признавать законы, изданные после роспуска I Думы 1
106 Осуждение Указа от 9 ноября 1906 г. И требование его от- мены* 2
106 Недоверие к Думе в связи с ее бессилием* 9
107 Предупреждение депутатам Думы, что в случае уступок правительству они как “враги народа” будут наказаны* 11
108 Отказ от выборов в Думу* 2
109 Обязательство оказать помощь Думе в ее конфликте с пра- вительством 84
110 Равноправие всех народов России* 9
111 Выражение возмущения деятельностью черносотенцев* 5
112 8-часовой рабочий день для сельских и городских рабочих* 5
113 Требование к царю об аграрной и политическо- административной реформе* 3
114 Опровержение утверждений реакции о том, что крестьяне ие понимают сути происходящих в стране событий* 1
115 Упразднение сословного строя* 33
116 Уравнение крестьян в правах с другими сословиями* 14
117 Отмена телесных наказаний для крестьян* 1
118 Доступ крестьянам ко всем государственным должностям* 3
119 Воинская повинность должна быть равной для всех 1
120 Демократическая реформа местных органов власти* 10
121 Ликвидация общинных законов 1
122 Обличение местных властей 4
123 Всему начальству - жалованье от казны, а ие от населения 3
124 Демократическая реформа земства 9
125 Реформа суда* 22
126 Всеобщее бесплатное обучение для народа* 49
127 Ликвидания привилегированных школ для богатых* 2
128 Меры по улучшению положения сельских и городских ра- бочих* 9
129 Введение института посредников для решения конфликтов между рабочими и предпринимателями 3
130 Рабочим - равные с хозяевами права в отстаивании своих интересов при невмешательстве правительства* 1
131 “Полновластная” Государственная дума 16
132 Дума должна контролировать госрасходы 6
133 Дума должна расследовать действия администрации 1
134 Правительство, ответственное перед Думой 16
135 Образование правительства из “думского большинства” 1
136 Доверие к Думе и солидарность с ией 96
137 “Дума - последнее мирное оружие в руках народа" 3
138 Солидарность с положениями думского адреса царю 23
Приложения
367
N п/п признаки
139 Поддержка резолюции Думы от 13 мая 1906 г. 3
140 Созыв “выборных, облеченных доверием народа” 9
141 Созыв Государственной думы 6
142 Созыв Думы поможет “улучшению крестьянской жизни” 4
143 Требование к Думе ие расходиться на каникулы 11
144 Требование к Думе твердо отстаивать интересы народа 105
146 Лозунг “Земля и воля!” 76
146 Призывы бороться за “народное дело”, “благо народа” и т.д. 35
147 “Свобода, равенство, братство" 1
148 “Долой оковы!” 2
149 Призыв к армии “не проливать народной крови”* 2
160 Осуждение дискриминации по признакам национальности, религии, пола 11
161 Культурно-религиозная автономия 8
152 Церковь - иа государственное содержание 11
153 Выборность духовенства снизу доверху 3
154 Постановления о всякого рода мерах против духовенства* 2
155 Обличение помещиков* 12
156 Обличение купцов и кулаков как “хищников”* 1
157 Заявление об отказе от выборов в землеустроительные ко- миссии* 2
158 Предупреждение о том, что, если не будет решен аграрный вопрос, крестьяне откажутся нести повинности 3
159 Бесплатное медицинское обслуживание* 1
160 Осуждение “полумер”, “половинчатых реформ” 2
161 Поддержка положений Манифеста 17 октября о свободах 3
162 “Царь нам нужен. Он желает добра народу" 2
163 Просьбы о “даровании монарших милостей” 9
164 Устранить чиновн. “средостение между царем и народом" 3
165 Требование к Думе “довести до царя голос иарола” 4
166 Отрицательное отношение к “анархистам, социалистам и прочим врагам царя" 1
167 Управлять государством должны царь и Дума" 10
168 “Аграрные беспорядки крестьянским бедам не помогут" 4
169 Решение волостного схода, обязывающее крестьян вернуть законным владельцам захваченные хлеб, фураж и т.д. 1
170 Решение волостного схода о применении санкций против крестьян, “посягающих на чужую собственность" 1
171 Надежды иа достижение мирным путем “заветных целей народа” 2
172 В деле улучшения жизни крестьян надежда только на Ду- му 3
173 “Необходимо спасти страну от губительной междуусобицы" 4
174 “Единая и неделимая Россия" 3
175 Осуждение разделения депутатов Думы на партийные фракции 1
176 Призыв к единству между кадетами и депутатами от кре- стьян 1
177 Просьба о предстаавительстве безземельных крестьян в Думе 2
368
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Приложение 8
Ряд частот встречаемости признаков
144-105* 24-10 47-3 160-2
82-98 103-10 51-3 162-2
136-96 120-10 52-3 171-2
102-93 167 10 64-3 177-2
109-84 2-9 67-3 8-1
145-76 4-9 76-3 10-1
49-62 78-9 80-3 11-1
79-62 106-9 81-3 13-1
83-61 110-9 91-3 14-1
77-58 124 9 92-3 27-1
23-57 128-9 95-3 30-1
21-55 140-9 113-3 31-1
126-49 163-9 118-3 32-1
44-41 100-8 123-3 33-1
85-38 151-8 129-3 35-1
146-35 43-7 137-3 40-1
115-33 55-7 139-3 50-1
15-26 56-7 153-3 57-1
39-26 93-7 158-3 60-1
1-25 6-6 161-3 61-1
9-25 16-6 164-3 63-1
58-25 71-6 172-3 68-1
18-24 132-6 174-3 69-1
138-23 141-6 5-2 70-1
125-22 3-5 20-2 73-1
62-21 34-5 22-2 74-1
96-21 37-5 25-2 86-1
84-20 72-5 28-2 104-1
90-20 101-5 38-2 114-1
46-16 111-5 48-2 117-1
131-16 112-5 54-2 119-1
134-16 53-4 87-2 121-1
42-14 65-4 88-2 130-1
116-14 66-4 94-2 133-1
17-13 75-4 97-2 135-1
89-13 122-4 98-2 147-1
12-12 142-4 99-2 156-1
155-12 165-4 105-2 159-1
* Первая цифра в каждой колонке означает порядковый номер при-
знака, под которым он помещен в приложении 7, а вторая - частоту
его встречаемости.
Приложения
369
Продолжение таблицы "Ряд частот встречаемости признаков"
107-11 168-4 108-2 166-1
143-11 173-4 127-2 169-1
150-11 26-3 148-2 170-1
152-11 29-3 149-2 175-1
7-10 36-3 154-2 176-1
19-10 41-3 157-2
59-10 45-3
Приложение 9
Охваченность движением крестьян различных разрядов
Самарской губ.
Разряды крестьян Дворов в селениях, ох- ваченных движением В том чис- ле имели надельную землю Всего дво- ров с на- дельной землей* % охвата движением
число %“
Бывшие го- суд. 81853 54.0 80304 192438 41.7
Бывшие по- мещичьи 28273 18.7 26354 40729 64.7
Бывшие удельные 33023 21.8 32458 59547 54,5
Немцы- колонисты 4693 3.1 4693 21085 22.2
Башкиры и тептяри 2821 1.9 2321 23312 10,0
По губернии 151651 100 146250 337111 43.3
* Взято из: Статистика землевладения. 1906 г. Вып. 28. С.44.
По нескольким селениям разряд крестьян выяснить не удалось
поэтому в прил. 9 и 10 проценты удельного веса всех крестьян
сумме не составляют 100.
S я
370
Социальные конфликты и крестьянская ментальное «
Приложение 10
Охваченность приговорным и остальными формами движения
крестьян различных разрядов Самарской губ.
Разряды крестьян Селения, ох- ваченные приговорным движением Дворов в них Селения, ох- ваченные ос- тальными формами движения Дворов в них
число % ЧИСЛО % число % число %
Бывшие госуд. 76 47,8 37260 63,7 144 35,1 44593 47,9
Бывшие помещичьи 47 29,6 6849 11,7 178 43,4 21424 23,0
Бывшие удельные 28 17,6 13305 22,7 66 16,1 19718 21,2
Немцы-колонисты 1 0,6 320 0j6 13 3.2 4373 4,7
Башкиры и тептяри 1 0,6 311 0,5 6 1,5 2510 2,7
По губернии 159 100 58516 100 410 100 93135 100
Приложение 11
Надельное землевладение крестьян Самарской губ., охваченных
движением в 1905-1907 гг.
Размеры надельной земли на двор Количество дворов % Количество земли %
I группа безземельные 1286* 0,9 - -
от 0 до б дес. 14504 9,8 37366 1,7
от б до 10 дес. 27938 18,9 218474 10.1
от 10 до 16 дес. 44599 30,3 555861 25,8
Итого по I группе 88327 59,9 811701 37,6
П группа от 16 до 26 дес. 40992 27,8 772143 35,7
Ill группа от 26 до 60 дес. 18217 12,3 576586 26,7
более 60 дес. - - - -
Итого по Ш группе 18217 12,3 576586 26,7
По губернии 147536 100 2160430 100
Причина столь незначительного участия безземельных крестьян в
движении кроется, видимо, в их полной экономической зависимости
от крупных земельных собственников и кулаков.
Приложения
371
Приложение 12
Надельное землевладение крестьян Самарской губ. в 1905 г.*
Размеры надельной земли иа двор Количество дво- ров % Количество зем- ли %
I группа безземельные 49389 12,8 -
от 0 до б дес. 17391 4,5 47230 -
от б до 10 дес. 38099 9,8 317910
от 10 до 16 дес. 75635 19,6 945263
Итого по I группе 180510 46,7 1310403 19,6
II группа от 16 до 26 дес. 128785 33,4 2494893 37,4
III группа от 26 до 50 дес. 70052 18,1 2350367
более 50 дес. 7149 1,8 518186
Итого по Ш группе 77201 19,9 2868553 43,0
Приводится с сокращениями. См.: Водоватов ФЛ. Крестьянское
движение в Самарской губернии в период революции 1905-1907 гг.,
с. 27. Ф. Водоватов при составлении таблицы использовал данные
“Статистики землевладения”, в которой, как известно, содержатся
сведения только об удобной надельной земле. Я же, пользуясь мате-
риалами упоминавшегося “Списка населенных мест”, смог учесть
надельную землю полностью (т.е. удобную и неудобную). Не являет-
ся ли поэтому существенной помехой для сравнительного анализа
неполнота данных Ф. Водоватова? На мой взгляд, это обстоятельство
серьезно повлиять на результаты анализа не может, так как в соот-
ветствии с целью исследования сравнению мы будем подвергать не
абсолютные показатели обеих таблиц между собой, а структурные
соотношения внутри них. Последние же вряд ли оказались серьезно
деформированными в табл. Ф. Водоватова, поскольку, во-первых, из
7 уездов губернии лишь в двух, Николаевском и Новоузенском, не-
удобная земля составляла значительную часть всей надельной. Во-
вторых, если относительно южного района и можно предположить
значительные деформации, то нам ведь в данном случае совершенно
ясна их тенденция: при неучете неудобной земли (как это имеет ме-
сто у Ф.Водоватова) удельный вес малоземельных дворов будет не-
сколько завышаться, а многоземельных - занижаться.
372
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Приложение 13
Надельное землевладение крестьян Самарской губ., охваченных
приговорным и остальными формами движения
Размеры надель- ной земли на двор Дворов, охваченных приговорным дви- жением Земли в этих се- лениях (дес.) Дворов в селениях, охваченных осталь- ными формами движения Земли в этих се- лениях (дес.)
число % число %
Безземельные 528 0.9 - 758 0,8 -
От 0 до 5 дес. 6317 11,1 16458 8187 9,0 20908
От б до 10 дес. 6709 11,9 53203 21229 23,4 165271
От 10 до 16 дес. 18072 31,9 222144 26527 29,2 2333717
Итого по I груп- пе 31626 55,8 291805 66701 62,4 4519896
II группа от 16 до 26 дес. 14709 25,9 266824 26283 28,9 505319
III группа от 26 до 60 дес. 10349 18,3 329915 7868 8.7 246671
Итого 56684 100 888544 90852 100 1271886
Приложение 14
Взаимосвязи показателей землевладения крестьян Самарской
губернии (коэффициенты корреляции)*
0 Надельное землевладение: 1 2 3
1 приговорного движения X 74 86
2 всего крестьянства губернии 74 X 67
3 остальных форм крестьянского движения 86 67 X
О расчете коэффициента линейной корреляции см.: Количественные
методы в исторических исследованиях, с. 142.
Приложения
373
Приложение 15
Надельное землевладение приговорного движения
в северном и южном районах Самарской губ.
Размеры надель- ной земли на двор Дворов в селениях, охваченных приго- ворным движением в северном районе Земли в этих се- лениях (дес.) Дворов в селениях, охваченных приго- ворным движением в южном районе Земли в этих се- лениях (дес.)
число % число %
Безземельные 169 1,1 - 359 0,9 -
От 0 до б дес. 2616 15,5 4621 3701 9,3 11837
От б до 10 дес. 3633 21,5 28163 3076 7,7 25040
От 10 до 16 дес. 8928 52,8 103626 9144 23,0 118518
Итого по I гр. 15346 90,8 136410 16280 40,9 155395
11 группа от 15 до 26 дес. 1554 9,2 28498 13155 33,1 238326
III группа от 25 до 30 дес. - - - 10349 26,0 329915
Итого 16900 100 164908 39784 100 723636
374
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Приложение 16
Распределение случаев выступлений в Самарской губернии по
формам борьбы
№ п/п Формы движения* Количество случаев вы- ступлений В том числе
в приго- ворном движении в осталь- ной части движения
1 Разгромы и захват продовольствия, скота, инвентаря 136 22 114
2 Порубки, увоз дров и лесоматериалов 149 24 125
3 Потравы, покосы, увоз фуража 135 22 113
4 Выступления иа почве аренды, найма на работу и оплаты труда 42 15 27
б Захват земли и сельскохозяйственных угодий 22 11 11
6 Отказ от выборов в землеустроитель- ные комиссии 136 28 108
7 Отказ от уплаты податей и выполне- ния других повинностей 25 10 15
8 Выступления против земских началь- ников, полиции, стражников 46 21 25
9 Вооруженные столкновения с войска- ми и полицией 20 6 14
10 Выступления против местных сель- ских властей и мелких служащих 12 1 11
11 Политические демонстрации и митин- ги 22 14 8
12 Попытки создания организаций поли- тического и военного характера 18 14 4
13 Составление и принятие политиче- ских приговоров, наказов и др. доку- ментов такого типа 190 190 -
14 Подготовка вооруженных восстаний 4 4 -
16 Смещение местных властей и органи- зация революционного самоуправле- ния 1 1 1
16 Прочие** 46 11 35
Итого 1004 394 610
* Некоторые из выделенных нами форм при необходимости можно,
разумеется, подразделить на более дробные.
** Подавляющее большинство из них - это выступления национального
характера немцев-колонистов и ввиду специфики они к сравнитель-
ному анализу не привлекались.
Приложения
375
Приложение 17
Селения Самарской губернии, принимавшие документы приго-
ворного движения более одного раза
1. с. Алексеевка Бузулук, у.
2. д. Антоновка
3. с. Балаково Никол, у.
4. с. Богатое Бузулук, у.
5. с. Большие Малыши
6. с. Борское
7. с. Виловатово
8. д. Ивановка
9. с. Исаклы Бугур. у.
10. с. Канаевка Никол, у.
11. сл. Кинель-Черкассы Бугур. у.
12. д. Кураповка Бузул. у.
13. с. Марычевка
14. с. Обшаровка Самар, у.
15. сл. Покровская Нивоузен. у.
16. с. Ромашкино Бузул. у.
17. с. Сорочинское
18. с. Старый Буян Самар у.
19. с. Теликовка Никол, у.
20. с. Тростянка Бузулук, у.
21. с. Царевщина Самар, у.
22. с. Черноречье
376
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Приложение 18
Охваченность приговорным и остальными формами движения
крестьян различных районов Воронежской губернии
Районы Селения, ох- ваченные приговорным движением Дворов в них Селения, ох- ваченные ос- тальными формами движения Дворов в них
число % число % число % число %
Центральный 35 68.6 14198 61,5 147 51,4 45038 54,2
Северо-западный 12 23,5 4620 20,0 113 39,5 25123 30.2
Юго-восточный 4 7,9 4281 18,5 26 9,1 12945 15.6
По губернии 51 100 23099 100 286 100 83106 100
Приложение 19
Охваченность приговорным и остальными формами движения
крестьян различных разрядов Воронежской губернии
Разряды крестьян Селения, ох- ваченные приговорным движением Дворов в них Селения, ох- ваченные ос- тальными формами движения Дворов в них
число % число % число % число %
Бывшие государствен- ные 23 45,1 13694 59,3 133 45,9 51679 62,2
Бывшие помещичьи 27 52,9 9388 40,6 157 - 54,1 31367 37,7
По губернии 61 100* 23099 100 290 100 83106 100
Как отмечалось выше, разрядная принадлежность крестьян не-
скольких мелких селений не выяснена. Поэтому проценты селений и
дворов в сумме не составляют 100.
Приложения
377
Приложение 20
Структура надельного землевладения крестьян Воронежской гу-
бернии, участвовавших в движении
Размеры надельной земли на двор Количество дворов % ох- вата Количество земли
в селениях, охваченных движением в общем по губернии* в селениях, охваченных движением (Дес.) в общем по губернии**
число % ЧИСЛО % ЧИСЛО % число %
0-6 дес. 16977 16.0 56462 14,5 30.1 50216 5,2 172895 4.6
5-10 дес. 47171 44.4 164022 42.2 28.8 365868 38.3 1264314 33.9
10-16 дес. 34233 32,2 123073 31,7 27.8 409087 42,8 1480457 39,7
15-20 дес. 7747 7.3 35987 9.3 21.5 128897 13,5 604117 16.2
20-50 дес. 77 0.1 8322 2.1 0.9 1761 0.2 200171 5,4
Всего 106205 100 387866 100 27,3 955829 100 3736951 Поо
Подсчитано по: Статистика землевладения... Воронежская губ. С.36.
Подсчитано по: там же.
378
Социальные конфликты и крестьянская ментальное .
Приложение 21
Надельное землевладение
приговорного и остальных форм движения
Размеры надельной земли на двор Количество дворов в селениях, охваченных: Земли в селениях, охвачен ных:
приговорным движе- нием остальными формами движения приговорным движением (Две.) остальными формами дви жения (дес.)
число % доля в общем двнже НИИ (%) число % доля в общем двнже НИН (%) число % число %
0-5 дес. 5130 22.2 30,2 11847 14,2 69,8 17700 8.9 32516 4.3
5-10 дес. 11203 48,5 23.7 35968 43,3 76,3 90995 45,7 274873 36.3
10-15 дес. 5164 22,4 15.1 29069 35.0 84.9 65303 32,8 343784 45.5
15-20 дес. 1602 6.9 20.7 6145 7.4 79,3 24983 12.6 103914 13.7
20-50 дес. - - • 77 0,1 100 - 1761 0,2
Всего 23099 100 21,7 83106 100 78.3 198981 100 756848 100
Приложение 22
Взаимосвязи показателей надельного землевладения крестьян
Воронежской губернии* , участвовавших в движении
(коэффициенты корреляции)
№ п/п Надельное землевладение: 1 2 3
1 приговорного движения X 94 92
2 всего крестьянства губернии 94 X 99
3 остальных форм крестьянского движении 92 99 X
* В Воронежской губ., как и в Самарской, по крестьянству в целом
мы имеем сведения только об удобной земле, а по обеим составным
частям крестьянского движения о всей (и удобной, и неудобной).
Однако здесь разница между этими показателями совершенно не-
значительна и никакого заметного влияния на итоги и сопоставле
ния средних величин она практически оказать не может.
Приложения
379
Приложение 23
Надельное землевладение приговорного движения в различных
районах Воронежской губернии
Размеры надельной земли на двор (дес.) Количество дворов в селениях, охвачен- ных приговорным движением в районах: Земли в этих селе- ниях (по районам):
центральном северо- западном юго- восточном центр. сев.- зап. юго- зап.
число % % число % % ЧИСЛО % % дес. Дес. дес.
0-5 4954 34,9 176 3,8 - - 17126 574 -
5-10 5976 42.1 4251 92,0 976 22,8 48276 34378 8341
10-15 3007 21,2 193 4.2 1964 45,9 39179 1944 24180
15-20 261 1.8 - • 1341 31.3 4506 - 20477
Всего 14198 100 4620 100 4281 100 109087 36896 52998
380
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Приложение 24
Распределение случаев выступлений по формам борьбы в
приговорном и остальной части крестьянского движения
Воронежской губернии
№ п/п Формы движения Количес- тво слу- чаев выступ- лений В том числе
в приго- ворном движении в ос таль ной части движения
1 Разгромы и захват продовольствия, ско- та, инвентаря 283 51 232
2 Захват земли и сельскохозяйственных угодий 13 3 10
3 Порубки, увоз дров и лесоматериалов 155 13 142
4 Потравы, покосы, увоз фуража 326 27 299
5 Выступления на почве аренды, найма на работу и оплаты труда 48 12 36
6 Отказ от уплаты псдатей и выполнения других повинностей 9 3 6
7 Выступления против земскнх начальни- ков, полиции, стражников 22 9 13
8 Отказ от выборов в землеустроительные комиссии 1 - 1
9 Вооруженные столкновения с войсками и полицией 107 35 72
10 Выступления против местных сельских властей и мелких служащих 48 9 39
11 Установка самоуправления 3 3 -
12 Подготовка вооруженных восстаний 2 2 -
14 Политические демонстрации и митинги 10 8 2
13 Попытки создания организаций полити- ческого и военного характера 2 2 -
15 Составление и принятие политических приговоров, наказов и др. документов та- кого типа 56 56 -
16 Прочие 10 2 8
Итого 1095 235 860
Приложения
381
Приложение 25
Соотношения случаев выступений в приговорном и остальной
части крестьянского движения Самарской и Воронежской гу-
берний (коэффициенты ранговой корреляции Спирмена)*
№ п/п совокупности случаев выступлений: 1 2 3 4
1 приговорного движения Самарской губ. X 0,52 0,37 0,19
2 остальных форм движения Самарской губ. 0,52 X 0,33 0,81
3 приговорного движения Воронежской губ. 0,37 0,33 X 0,61
4 остальных форм движения Воронежской губ. 0,19 0,81 0,61 X
Приложение 26
Удельный вес в документах северного и южного районов Самар-
ской губ. показателей, созвучных программно-революционным
положениям большевиков
Nb Показатели Удельный вес в совокупности доку- ментов:
северного р-на южного р-на
число % число %"
1 2 3 4 5 6
1 Национализация земли 13 23.2 8 8
2 Постановления о захвате земли 3 5,4 3 3
3 Вопрос о земле решит Учреди- тельное собрание 4 7,1 4 4
4 Разработку закона об аграрной реформе - местным комитетам 1 1,8 - •
5 Возвращение “отрезков” 1 1,8 - -
’ 6 Подоходный налог 14 25 22 22
7 Отмена выкупных платежей и не- доимок 3 5,4 6 6
8 Отмена податей, налогов, пошлин - - 3 3
9 Уменьшение налогов н земских сборов 1 1,8 1 1
10 Учредительное собрание 12 21.4 11 11
11 Созыв “выборных, облеченных доверием народа” 1 1.8 1 1
12 Демократические свободы 26 46,4 28 28
О вычислении ранговой корреляции Спирмена см.: Количественные
методы в исторических исследованиях. С.218.
** Совокупность документов северного района состоит из 56 докумен-
тов, южного - из 100.
382
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
1 2 3 4 5 6
13 Недоверие к Думе 3 5.4 3 3
14 4-членная формула избирательно- го права 26 46,4 26 26
15 Предупреждение депутатам Думы, что в случае уступок правительст- ву они будут наказаны как враги народа 6 10.7 5 5
16 Демократическая реформа мест- ных органов власти на началах выборности и самоуправления 6 10.7 4 4
17 Упразднение сословного строя 14 25 16 16
18 Уравнение крестьян в правах с другими сословиями 6 10.7 2 2
19 Равноправие всех народов России 8 14.3 1 1
20 Осуждение дискриминации по признакам национальности, рели- гии, пола 5 8.9 5 5
21 Реформа суда 6 10,7 15 15
22 Замена постоянного войска народ- ным ополчением 2 3,6 - -
23 8-часовой рабочий день 1 1.8 4 4
24 Предание суду чиновников, ви- новных перед народом 6 10.7 15 15
25 Выборность всех чиновников и ответственность их перед народом 4 7.1 8 8
26 Всеобщее бесплатное обучение 11 19.6 30 30
27 Заявления об отказе давать ново- бранцев н платить подати - • 3 3
28 Рабочий класс находится во главе борьбы трудового народа 1 1.8 -
29 Выражения благодарности рабо- чему классу и интеллигенции за борьбу во имя интересов народа - • 1 1
30 Заявления о присоединении к ВКС 4 7.1 - -
31 Обязательство оказать Трудовой группе всестороннюю поддержку 5 8.9 • -
32 Приветствия Трудовой группе 2 3.6 3 3
33 Трудовая группа должна “предъявить ультиматум прави- тельству” 1 1,8 - -
34 Приветствия “левым фракциям” П Думы 1 1,8 - -
35 Призывы к единству действий между депутатами от крестьян и депутатами от рабочих - - 3 3
36 Выражение необходимости объе- динения “трудового народа” 1 1.8 3 3
37 Ликвидация Государственного Со- вета 1 1.8 1 1
38 Упразднение полиции, земских начальников, стражников 13 23,2 22 22
Приложения
383
1 39 2 Сокращение гос. расходов путем уменьшения окладов и непроизво- дительных расходов 3 2 4 3.6 5 6
40 Народный контроль за деятельно- стью гос. органов и гос. расходами 5 8,9 -
41 Уравнительное землепользование 5 8,9 5 5
42 Земля не должна находиться в частной собственности 4 7,1 4 4
43 Выражение готовности бороться за свои требования 4 7,1 16 16
44 Улучшить жизнь народу можно только посредством его собствен- ной борьбы 2 3,6 1 1
45 Вся власть народу! 2 3,6 1 1
46 Общее сокращение госаппарата 2 3,6 1 1
47 Амнистия 32 57,1 58 58
48 Отмена смертной казни 25 44,6 33 33
49 Землю тем, кто ее сам обрабаты- вает без наемной раб. силы 10 17,9 13 13
50 Понизить цены на аренду земли - - 1 1
51 Уничтожение отработочной систе- мы 1 1,8 - -
52 Народ и армия сметут старый строй - 1 1
53 Экономическое освобождение воз- можно только при освобождении от политического гнета 1 1,8 3 3
54 Осуждение “господской партии” кадетов 1 1,8 2 2
55 Замена полиции народной мили- цией - - 1 1
56 Постановления о смещении мест- ных властей 1 1,8 - -
57 Вопрос о начале войны должен решить народ - 2 2
58 Создание международного суда для решения споров между госу- дарствами - - 2 2
59 Осуждение войн, как источника бедствий народа - - 2 2
60 Осуждение Русско-японской вой- ны - - 7 7
61 Опровержение измышлений реак- ции о том, что крестьяне не пони- мают сути происходящих в стране событий 1 1,8 -
62 Доступ крестьянам ко всем гос. должностям • ♦ 3 3
384 Социальные конфликты и крестьянская ментальность
1 2 3 4 5 6
63 Выражения враждебного отноше- ния к правительству и гос. аппа- рату в целом 36 64,3 49 49
64 Осуждение Указа 9 ноября 1906 г. и требование его отмены 1 1,8 1 1
65 “Борцы за народное дело - лучшие люди” 1 1,8 - -
66 Отмена военного положения, чрез- вычайной и усиленной охраны 12 21,4 7 7
67 Переустройство государства на демократических началах • - 14 14
68 Успокоение в стране невозможно без решения аграрного вопроса и демократических преобразований - - 3 3
69 Призыв к армии “не проливать народной крови” - - 2 2
70 Постановление об отказе от выбо- ров в землеустроительные комис- сии 1 1,8 - -
71 Улучшить положение сельских и городских рабочих - 9 9
72 Ликвидация привилегированных школ - - 2 2
73 Бесплатное медицинское обслужи- вание - - 1 1
74 Общегосударственный земельный фонд - - 5 5
75 Выражения негодования по поводу деятельности черносотенцев 4 7.1 1 1
76 Обличения помещиков за их стремление удержать землю и со- хранить отработочную систему 1 1,8 9 9
77 Обличение купцов и кулаков - - 1 1
78 Отмена телесных наказаний для крестьян 1 1,8 - -
79 Освободить бедняков от уплаты налогов и податей - - 3 3
Приложения 385
Приложение 27
Удельный вес в документах северного и южного районов Самар-
ской губ. показателей, отражающих “думские” настроения и
иллюзии
№ Показатели Удельный вес в совокупности документов:
северного р-на южного р-на
число % число %
1 2 3 4 5 6
1 “Полновластная” Дума 2 3,6 11 11
2 Доверие к Думе и солидарность с ней 21 37,5 58 58
3 Солидарность с думским адресом царю 5 8,9 13 13
4 Созыв Думы 1 1,8 5 5
5 Созыв Думы будет способствовать “улучшению крестьянской жизни” • - 3 3
6 Поддержка резолюции Думы от 13 мая 1906 г. • - 3 3
7 Правительство, ответственное перед Думой 9 16 5 5
8 Обязательство оказать помощь Думе в ее конфликте с правительством 27 48,2 45 45
9 Дума не должна расходиться на каникулы! 2 3,6 7 7
10 Призыв к Думе твердо отстаивать интересы народа 29 51,8 62 62
11 Дума должна контролировать расходование гос. средств - 6 6
12 Посылка депутатов Думы на места для рас- следований действий администрации 1 1,8 -
13 Дума - “последнее мирное оружие в руках народа” 1 1.8 2 2
14 Аграрный вопрос решит Дума 3 5,4 5 5
15 Отчуждение частновладельческих и прочих земель на условиях, разработанных Думой - - 2 2
16 Покупать ли землю “до решения Думой аг- рарного вопроса?” 1 1,8 1 1
17 Дума должна принять закон о землеустрои- тельных комиссиях - - 1 1
18 Аграрная комиссия Думы должна работать гласно - - 2 2
19 Дума должна немедленно рассмотреть во- прос об “урегулировании арендной платы” - - 2 2
20 Дума “должна быть народной, а не дворян- ской!” - - 3 3
21 Отказ признавать законы “изданные прави- тельством после роспуска I Думы - - 1 1
22 “В деле улучшения жизни крестьян надеж да - “только на Думу” - - 3 3
23 Осуждения разделения Думы на партийные фракции - - 1 1
24 Управлять государством “должны царь и Дума" - - 8 8
386
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Приложение 28
Удельный вес в документах северного и южного районов Самар-
ской губ. показателей, отражающих монархические и реформи-
стские настроения
№ Показатели Удельный вес в совокупности документов:
северного р-на южного р-на
число % число %
1 2 3 4 5 6
1 Дума должна “довести до царя голос народа” - - 2 2
2 Царь “желает добра народу” 1 1,8 1 1
3 Просьба о “даровании монарших ми- лостей" 2 3,6 6 6
4 Устранить чиновничье “средостение между царем и народом” а - 3 3
5 Отрицательное отношение к “анархистам, социалистам и прочим врагам царя” 1 1,8 -
6 Аграрные беспорядки крестьянским бедам не помогут - - 4 4
7 Постановление схода, обязывающее крестьян вернуть законным владель- цам захваченные хлеб, фураж и т.д. - - 1 1
8 Решение схода о применении санк- ций против крестьян, “посягающих на чужую собственность” - • 1 1
9 Выражение надежды на достижение мирным путем “заветных целей на- рода” - - 1 1
10 Осуждение происходящей в стране “губительной междоусобицы” - - 4 4
11 “Единая и неделимая Россия! - - 3 3
12 Допущение выкупа отчуждаемых ча- стновладельческих земель - - 5 5
13 Допущение “справедливой” оценки - - 5 5
14 Управлять государством “должны царь и Дума”* - - 8 8
Поскольку данный показатель отражает и думские и царистские
иллюзии, он учитывается и в этой таблице.
Приложения
387
Приложение 29
Удельный вес в документах северо-западного и центрального
районов Воронежской губ. программно-революционных показа-
телей
№ Показатели Удельный вес в совокупностях документов:*
се в.-зап. р-на центр, р-на
число % число %
1 2 3 4 5 6
1 Национализация земли 2 9 2 11,1
2 Вопрос о земле решит Учредительное соб- рание - - 2 11,1
3 Свободное отчуждение и переход кресть- янских купчих и надельных земель к лю- бому гражданину России - 1 5,6
4 Отмена податей, налогов, пошлин - - 3 16,7
5 Подоходный налог 4 18,2 1 5,6
6 Уменьшение налогов и земских сборов - - 1 5J6
7 Отмена выкупных платежей и недоимок 1 4,5 4 22,2
8 Рабочим - равные с хозяевами права в отстаивании своих интересов, при не- вмешательстве правительства - - 1 5,6
9 Республика 1 4,5 - -
10 Учредительное собрание - - 2 11.1
11 Созыв “выборных, облеченных доверием народа” 3 13,6 4 22,2
12 Демократические свободы 2 9 2 11,1
13 Недоверие к Думе 1 4,5 2 11,1
14 4-членная формула избирательного права 5 22,7 5 27,8
15 Отказ от выборов в Думу - - 2 11.1
16 Упразднение сословного строя 1 4,5 2 11.1
17 Уравнение крестьян в правах с другими сословиями 4 18,2 2 11,1
18 Реформа суда 1 4,5 - -
19 Всеобщее бесплатное обучение для народа 3 13,6 5 27,8
20 Осуждение дискриминации по признаку национальности, религии, пола 1 4,5 - -
21 Заявления об отказе давать новобранцев и платить подати 2 9 - -
22 Заявления о присоединении к ВКС 2 9 4 22,2
23 Приветствие Трудовой группе 1 4,5 - -
24 Ликвидация Государственного Совета 1 4,5 - -
—
* Совокупность документов северо-западного района состоит из 22 до-
кументов, центрального - из 18.
388
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
1 2 3 4 5 6
25 Упразднение полиции, земских началь- ников, стражников - - 2 11,1
26 Народный контроль за деятельностью гос. органов и гос. расходами 2 9 - -
27 Уравнительное землепользование 1 4.5 1 5.6
28 Земля не должна находиться в частной собственности - - 1 5.6
29 Выражение готовности бороться за свои требования 1 4,5 - -
30 Амнистия 3 13,6 5 27,8
31 Отмена смертной казни 3 13,6 - -
32 Землю - тем, кто сам ее обрабатывает 1 4,5 1 5.6
33 Понизить цены на аренду 3 13,6 1 5.6
34 Уничтожить отработочвую систему 1 4,5 1 5,6
35 Постановление о смещении местных вла- стей 1 4.5 - -
36 Осуждение Русско-японской войны 1 4.5 - -
37 Выражения враждебного отношения к правительству 5 22,7 3 16.7
38 Отмена военного положения 1 4.5 - -
39 Постановление упразднить полицию 1 4,5 - -
40 Переустройство государства на демокра- тических началах 2 9 4 22,2
41 Требование о проведении аграрной и по- литико-административной реформы, ад- ресованное лично царю - 3 16,7
42 Отказ от выборов в землеустроительные комиссии j - 1 5,6
43 Постановление о мерах против духовенст- ва 1 4.5 • -
44 Успокоение в стране невозможно без ре- шения аграрного вопроса в демократиче- ских преобразований - 1 5,6
45 Обличение помещиков 1 4,5 1 5.6
Приложения
389
Приложение 30
Удельный вес в документах северо-западного и центрального
районов Воронежской губернии показателей, отражающих
“думские” настроения и иллюзии
№ Показатели Удельный вес в документах:
сев.-зап. р-на цент р. р-на
число % число %
1 “Полновластная" Дума 3 23,6 - -
2 Доверие к Думе, солидарность с ней 9 40,9 7 38,9
8 Солидарность с думским адресом царю 3 13,6 2 11,1
4 Созыв Думы будет способствовать “улучшению крестьянской жизни** - - 1 5,6
5 Обязательство оказать помощь Думе в ее конфликте с правительством 6 27,3 5 27,7
6 Правительство, ответственное перед Думой 2 9 - -
7 Образование правительства из “думского бол ьш и нства” 1 4.5 - -
8 Дума не должна расходиться на каникулы! 2 9 - -
9 Призыв к Думе твердо отстаивать интересы народа 7 31,8 5 27,7
10 Аграрный вопрос решит Дума - - 2 11,1
11 Покупать ли землю до решения Думой аг- рарного вопроса? - - 1 5,6
12 Призыв к единству действий в Думе депу- татов кадетов и депутатов крестьян 1 4,5 - -
13 Управлять государством “должны царь и Дума” 2 9 - -
390
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Приложение 31
Укрупненные категории по 200 приговорам и наказам
№ Показатели Частота встречае- мости
1 Отмена частной собственности на землю и передача всей зем- ли народу (1-3)* 32
2 Безвозмездное отчуждение всех земель и передача их кресть- янам в собственность либо без указания условий (4,5) 11
3 Постановления о захвате земли у казны, удела, частных вла- дельцев (6) 6
4 Вопрос о земле решит Учредительное собрание либо местные комитеты (7,8) 11
5 Землю - тем, кто обрабатывает ее собственным трудом без наемной рабочей силы (9-11) 25
6 Общинное землевладение н уравнительное землепользование (12,13) 13
7 Отчуждение всех земель и передача их крестьянам (указано явно или подразумевается) без определения условий отчуж- дения и прав передачи (15, 16) 31
8 Дополнительное наделение землей без выкупа или без указа- ний условий (17-20) 37
9 Констатация малоземелья и требование земли в форме лозун- га “Земля и волн” (21-23) 102
10 Вопрос о земле будет решен Думой (24-28) 13
11 Крестьянская надельная земля должна остаться в распоря- жении крестьянских обществ (29) 3
12 Отрицательное отношение к деятельности Крестьянского бан- ка (34) 5
13 Расширение при помощи государства площади мелкого зем- левладения и системы мелкого кредита (35,36) 4
14 Констатация высоких цен на аренду земли и требования их снижения (37-39) 29
15 Обличение отработочной системы (41) 3
16 Отмена налогов, податей, выкупных платежей, недоимок (42, 43) 17
17 Замена косвенных налогов прогрессивно-подоходным налогом (44, 45) 42
18 Констатация высоких налогов (46) 16
19 Уменьшение налогов, земских сборов, непроизводительных расходов, больших окладов (47, 48) 3
20 Констатация нищеты, голода, разорения, рабского положе- ния, темноты и забитости (49) 62
21 Увеличить продовольственную ссуду и оказывать безвозмезд- ную помощь крестьянам во время голода и падежа скота (SO- 52) 7
В скобках указаны порядковые номера исходных признаков в прил. 7.
Приложения
391
№ Частота
22 Отмена винной монополии (53, 54) 5
23 Допущение “справедливой оценки" и выкупа при отчуждении частновладельческих земель (55, 56) 10
24 Учредительное собрание (58) 25
25 Заявления о присоединении к Всероссийскому крестьянскому союзу (59) 10
26 Выражение готовности бороться за свои требования, не оста- навливаясь ни перед какими средствами (62-65) 27
27 Признание заслуг рабочего класса и интеллигенции в борьбе за народное дело, призыв к объединению всего трудового на- рода (66-70) 10
28 Приветствия и выражение поддержки Трудовой группе (71- 73) 11
29 Экономическое освобождение возможно только при освобож- дении от политического гнета (75) 4
30 Осуждение “господской партии кадетов” за заигрывание с правительством (76) 3
31 Демократические свободы (77, 78) 67
32 Четырехчленная формула избирательного права (79-81) 66
33 Амнистия и отмена смертной казни (82, 83) 100
34 Отмена военного положения, упразднение полиции, земских начальников, местных властей (84-88) 47
35 Реформа государственного строя на началах народного кон- троля, выборности и ответственности должностных лиц перед народом (89-95) 42
36 Предание суду должностных лиц, виновных перед народом (96) 21
37 Осуждение войн вообще и Русско-японской в частности (98- 100) 8
38 Заявления, резолюции и постановления, направленные про- тив правительства, гос. аппарата в целом (101-105) 98
39 Недоверие к Думе (106-108) 18
40 Обязательства оказать всестороннюю помощь Думе в ее кон- фликте с правительством (109) 84
41 Равноправие всех народов России (110) 9
42 Негодование по поводу деятельности черносотенцев (111) 5
43 8-часовой рабочий день для сельских и городских рабочих (112) 5
44 Требования, адресованные лично царю, провести аграрную и политико-административную реформу (113) 3
45 Ликвидация сословного неравноправия крестьян, реформа суда и местного управления (115-125) 55
46 Всеобщее бесплатное обучение для народа (126, 127) 49
47 Меры по улучшению положения городских и сельских рабо- чих (128-130) 10
48 Полновластная Дума и ответственное перед ней правительст- во (131-135) 31
49 Доверие к Думе. Солидарность с ней. (136-139) 99
50 Созыв Государственной Думы (140-142) 15
392
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
№ Частота
51 Призыв к Думе твердо, решительно, смело отстаивать инте- ресы народа (143, 144) ' 109
52 Лозунги: “Земля н воля”, “Свобода, равенство, братство”, “Народное дело", “Права народа” и т.п. (145-148) 99
53 Осуждение дискриминации по признаку национальности, ре- лигии, пола и требования культурно-религиозной автономии (150. 151) 18
54 Церковь на государственное содержание и меры по демокра- тизации церковного управления (152-154) 13
55 Обличение корыстолюбия и хищничества помещиков, куп- цов, кулаков (155, 156) 13
56 Предупреждение о том, что если не будет решен аграрный вопрос, - крестьяне откажутся нести воинскую повинность и платить подати (158) 3
57 Поддержка положений о свободах в Манифесте 17 октября Д61] 3
58 Свидетельства монархических настроений (162-167) 22
59 Свидетельства надежд на достижение главных целей народа мирным путем (168-173) 12
60 Единая и неделимая Россия (174) 3
БИБЛИОГРАФИЯ
Блок М. Апология истории или ремесло историка. М. 1986.
Бородкин ЛЛ. Многомерный статистический анализ в истори-
ческих исследованиях. М. 1986.
Великий незнакомец. Крестьяне и фермеры в современном ми-
ре. Хрестоматия. Сост. Т. Шанин. М. 1992.
Герасименко ГА. Борьба крестьян против столыпинской аграр-
ной реформы. Саратов. 1985
Гордон АЛ. Крестьянство Востока: исторический субъект, куль-
турная традиция, социальная общность. М. 1989.
Горюшкин ЛА!., Кучер ВЛ., Ноздрин ГА. и др. Крестьянское
движение в Сибири. 1861-1907 гг. Хроника и историография.
Новосибирск. 1985; То же. 1907-1914. Новосибирск. 1986.
Гребениченко С.Ф. Технология обнаружения ситуаций альтерна-
тивности в процессах исторической эволюции. М. 1995.
Гуревич АЛ. Исторический синтез и Школа “Анналов”. М.
1993.
Зырянов ПИ. Православная церковь в борьбе с революцией 1905-
1907 гг. М. 1984.
Зырянов ПН. Крестьянская община в Европейской
1907-1915 гг. М. 1992
Зотова ОЛ., Новиков ВЛ., Шорохова ЕЛ. Особенности
гии крестьянства (прошлое и настоящее). М. 1983.
Карсавин ЛП. Религиозно-философские сочинения. М.
Килъдишев Г.С., Овсиенко ВЛ., Рабинович МЛ., Рябушкин ТЛ.
Общая теория статистики: Учебник. М. 1980.
Ковальченко ИД. Методы исторического исследования. М. 1987.
Ковальченко ИД., Селунская НЛ., Литваков БМ. Социально-
экономический строй помещичьего хозяйства Европейской
России в эпоху капитализма. М. 1982.
Количественные методы в исторических исследованиях. Под
ред. ИД .Ковальченко. М. 1984.
Коллингвуд РДж. Идея истории. Автобиография. М. 1980.
России.
психоло
1992.
Ввиду большого количества работ - при отборе их для библиографии автор
вынужден был ввести ряд формальных ограничений. Во-первых, включе-
ны в нее лишь те, которые были опубликованы или переизданы в 1980-
90-х гг. Во-вторых - только книги. В-третьих - лишь те книги, на которые
в данной монографии имеются ссылки.
394
Социальные конфликты и крестьянская
Липинский ЛЛ. Классовая борьба в белорусской деревне 1907
1914 гг. Минск. 1981.
Литвак Б.Г. Крестьянское движение в России в 1775-1904 гг.
История и методика изучения источников. М. 1989.
Мартюхова МА. На переломе революции: общественно
политическое движение в Белоруссии в связи с учреждением
Государственной думы в России. Минск. 1986.
Миронов БЛ. История в цифрах. Л. 1991.
Пайпс Р. Россия при старом режиме. М. 1993; он же. Русская
революция. 4.1. М. 1994.
Панютич ВЛ. Социально-экономическое развитие белорусской
деревни в 1861-1900 гг. Минск. 1990.
Профессионализм историка и идеологическая конъюнктуря
Проблемы источниковедения советской истории. Под ред.
АЛ. Соколова. М. 1994.
Прусс АЛ. Историография крестьянского движения в пореф р
менной России. Алма-Ата. 1990.
Революционное движение в Белоруссии. Июнь 1907 - февраль
1917 г. Документы и материалы. Минск. 1987.
Русская история: проблемы менталитета. Под ред. АА. Горски
го. М. 1994.
Сенчакова Л.Т. Крестьянское движение в революции 1905-
1907 гг. М. 1989; она же. Приговоры и наказы российско
крестьянства 1905-1907 гг. По материалам центральных гу
берний. М. 1994.
Соколов АЛ. Лекции по советской истории. 1917-1940. М 1995.
Трехбратов БА. Северокавказское село в революции 190.
1907 гг. Ростов-на-Дону. 1987.
Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. СПб
1994.
Best Н. Interessenpolitik und nationale Integration. 1848/49
Gottingen. 1980.
Coutau-Begarie H. Le phenomene “Nouvelle Histoire”, strategic <4
ideologic des nouveaux historiens. Paris. 1983.
Emmons T. The formation of political parties and the first
national elections in Russia. Cambridge MA. 1983; Idem. The
zemstvo in Russia: an experiment in local self-government,
Cambridge. 1982.
Lowe H.-D. Die Lage der Bauern Russlands 1880-1905,
Wirtschaftliche und soziale Veranderungen in der ikndliclx'ii
Gesellschaft des Zarenreiches. St.Katharinen. 1987.
>иблиография
395
erwitter D., Ross-St rajhar G. Historisehe Sozialforschung.
Forsehungsdokumentation 1982-1990. Bonn. 1991.
anin T. Russia as a “Developing Society”. London. 1985.
anin T. Defining Peasants. Essays concerning Rural Societies»
Expolary Economies, and Learning from them in the
Contemporary World. Oxford: Basil Blackwell. 1990.
velle M. La mort et 1’Occident de 1300 a nos jours. Paris. 1983.
ney G. The Urge to Mobilize. Agrarian Reform in Russia, 1861у^
1930. Urbana; Chicago; London. 1982.
СПИСОК АРХИВОВ
ВОГА - Воронежский областной государственный архив
ГАРФ - Государственный архив Российской Федерации
ГИА Литвы - Государственный исторический архив Литвы
НИА Белоруссии - Национальный исторический архив Бе
лоруссии в Минске
РГИА - Российский государственный исторический архив
ЦГИА Украины - Центральный государственный архин
Украины
ОГЛАВЛЕНИЕ
ПРЕДИСЛОВИЕ .............................................7
ЧАСТЬ I. О КРИЗИСЕ ИСТОРИЧЕСКОГО ПОЗНАНИЯ
И ЗАДАЧАХ ИССЛЕДОВАНИЯ. ЭКСПОЗИЦИЯ
СОВРЕМЕННЫХ ТЕОРИЙ, ПОДХОДОВ, МЕТОДОВ
Кризис гуманистики: паранаука наступает............. 14
Западные историки перед маргиналистскими искусами....16
Постсоветские версии кризиса........................ 24
"Глухая пора" для социальной истории................ 31
Социальные конфликты в деревне:
"донкихотские" или "поссибилистские”
горизонты познания?................................. 36
"Самый несовершенный” метод или ... Сим победиши.... 42
Надо ли рассчитывать на "источник - панацею"?....... 50
VКрестьянская ментальность начала XX в.:
проблема аутентичных источников...................... 63
О путях "переоткрытия” источников
по крестьянской ментальности........................ 79
Методы и задачи исследования........................ 89
ЧАСТЬ П И БУНТ, И “СОЗНАТЕЛЬНАЯ РЕВОЛЮЦИОННОСТЬ”:
ПОЛИТИЧЕСКАЯ МЕНТАЛЬНОСТЬ И
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ УЧАСТНИКОВ “ПРИГОВОРНОГО” ДВИЖЕ-
НИЯ 1905-1907 гг.
Историография.......................................117
Основные моменты истории приговорного
движения 1905-1907 гг...............................139
Воронежская и Самарская губернии: районирование
для сравнительного анализа..........................154
Унифицированный источник? Общее и особенное в
крестьянской ментальности по приговорам и наказам...159
Социальный "паспорт" приговорного движения:
Самарская губерния..................................174
... Воронежская.....................................193
Нечто совсем удивительное...
(О проявлениях единства сознания и деятельности)....205
Поверяя "алгеброй гармонию": моделирование политической
ментальности крестьян начала XX в...................210
Вместо итогов.......................................225
ЧАСТЬ III СИМПТОМЫ ГРЯДУЩИХ КАТАКЛИЗМОВ?
СОЦИАЛЬНЫЕ КОНФЛИКТЫ “МИРНОГО”
ВРЕМЕНИ. 1907-1914
Характеристика литературы...........................242
398
Социальные конфликты и крестьянская ментальность
Общий статистический вид социальных конфликтов
в белорусской деревне 1907-1914 гг................24Б
И вновь: как "замерить" социальный конфликт?......250
Веер форм. Временная "вертикаль" и
территориальная "горизонталь".....................264
"Контрагенты" крестьян: а если изменить угол зрения?.274
Экономический фон участия в социальных конфликтах....283
"Лицо” насилия... Статистическое................. 291
Аргументы "малой статистики" против догматизма... 300
Уподобление Фоме: сопряжено ли крестьянское
движение с революционной агитацией?...............304
Итоги, или В чем проглядывала угроза.................317
ПОСЛЕСЛОВИЕ ..........................................334
Приложение 1 .....................................341
Приложение 2 .....................................351
Приложение 3 .....................................355
Приложение 4..................................... 357
Приложение 5 .....................................359
Приложение 6......................................362
Приложение 7......................................363
Приложение 8 .....................................368
Приложение 9......................................360
Приложение 10.....................................370
Приложение 11.....................................370
Приложение 12.....................................371
Приложение 13 ....................................372
Приложение 14 ....................................372
Приложение 15 ....................................373
Приложение 16.....................................374
Приложение 17.....................................375
Приложение 18.....................................370
Приложение 19.....................................376
Приложение 20 ....................................377
Приложение 21.....................................378
Приложение 22 ....................................378
Приложение 23.....................................379
Приложение 24.....................................380
Приложение 25.....................................381
Приложение 26 ....................................381
Приложение 27 ....................................385
Приложение 28 ....................................380
Приложение 29.....................................387
Приложение 30 ....................................389
Приложение 31 ....................................390
БИБЛИОГРАФИЯ 393
Олег Григорьевич Буховец
СОЦИАЛЬНЫЕ КОНФЛИКТЫ И КРЕСТЬЯНСКАЯ
МЕНТАЛЬНОСТЬ В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ
НАЧАЛА XX ВЕКА. НОВЫЕ МАТЕРИАЛЫ,
МЕТОДЫ, РЕЗУЛЬТАТЫ
Ответственный редактор И.Ф. Юшин
Художественный редактор ЕМ. Сапожников
Корректоры МН. Мигу липа, Г.С. Холодилина
Ответственные за выпуск ВИ. Алехин, ЭМ. Каприелян
Компьютерный набор РА. Григорьев, ЛИ. Пушков
Подписано в печать 24.07.1996 г. Формат 60 х 90/jfl
Шрифт Schoolbook. Бумага офсетная. Печать офсетная.
Усл.печ.л. 25. Тираж 1 000 экз
Издательство “МОСГОРАРХИВ”
117393, Москва, Профсоюзная, 80
Отпечатано в типографии “ИнформСвязьИздат”
105855, Москва, Авиамоторная ул., 8