«Между  тем  швейцарская
контрразведка,  как  сообщил
мне  из  тюрьмы  Эдуард,  ис¬
кала  наш  третий  передатчик.
Охоту  за  рацией  Джима  вел
тот  же  отряд  пеленгации  лей¬
тенанта  Трейера,  который  рас¬
крыл  наши  женевские  квар¬
тиры».
 Ш.  Радо
 «Внезапно  Герхардсен  вскрик¬
нул.  Его  наметанный  глаз  ры¬
болова  увидел  то,  чего  даже
с  помощью  полевого  бинокля
еще  не  разглядел  Весберг:
метрах  в  десяти-двенадцати
от  берега  лежал  на  дне  тем¬
ный  продолговатый  предмет.
Теперь  в  бинокль  Весберг  от¬
четливо  рассмотрел  треуголь¬
ной  формы  приклад  с  двумя
отходившими  от  него  ство¬
лами».
 В.  Ц  е  й  с  к  е

библиотека
 ЯЯЮЙ
 приложение  к  журналу
"сельская  молодежь"
 ©  Издательство  «Молодая  гвардия»,  1973  г.

издательство  цк  влксм  "молодая

гвардия
 москва  1973

БОН  РАДИ  ЖИЗНИ  НА  ЗЕМЛЕ
 Все  дальше  уходят  в  прошлое  годы  второй  мировой  войны.
Во  многих  странах  родились  и  выросли  целые  поколения,  не
испытавшие  скорби  от  гибели  близких  и  друзей,  не  видевшие
лежащие  в  руинах  города  и  села,  не  познавшие  запаха  пепе¬
лищ.  Но  живет  и  вечно  будет  жить  в  памяти  народов,  в  со¬
знании  всех  честных  людей  земли  бессмертный  подвиг  и  исто¬
рические  победы  Советского  Союза  над  гитлеровской  Герма¬
нией.  Благодарное  человечество  помнит,  что  советский  народ
не  только  отстоял  в  смертельной  схватке  с  врагом  свое  социа¬
листическое  Отечество,  но  и  принес  избавление  народам  Евро¬
пы  от  фашизма.
 И  советские  люди  бережно  хранят  память  о  тех,  кто  борол¬
ся  плечом  к  плечу  с  нами,  был  беззаветно  предан  родине
трудящихся  всего  мира  —  Стране  Советов  и  внес  свой  вклад
в  победу  над  общим  врагом.  Пламенные  антифашисты,  подлин¬
ные  интернационалисты,  они  достойный  пример  для  моло¬
дого  поколения  борцов  за  мир,  труд,  свободу  и  счастье  на¬
родов.
 Вот  почему  опубликованные  в  Советском  Союзе  и  Венгер¬
ской  Народной  Республике  воспоминания  Шандора  Радо
«Под  псевдонимом  Дора»  сразу  привлекли  к  себе  пристальное
внимание.  Среди  произведений  столь  редкого  жанра,  как  ме¬
муары  бойцов  «невидимого  фронта»,  произведение  Ш.  Радо
занимает  особое  место.  Оно  открывает  читателю  одну  из  ге¬
роических  страниц  борьбы  советской  военной  разведки  в  тылу
врага  в  годы  второй  мировой  войны.  Примечательна  судьба
книги.  О  действовавшей  под  кодовым  названием  «Дора»  группе
советских  разведчиков  в  послевоенные  годы  на  Западе  появи¬
лись  десятки  сенсационных  книг.  Швейцарец  Ион  Кимхе,
французские  журналисты  П.  Аккос  и  П.  Кё,  немецкий  военный
историк  фон  Шрамм,  авторы  статей  в  английской,  японской,
индийской  печати  каждый  по-своему  делали  попытки  оценить,
а  чаще  —  извратить  смысл  и  значение  того,  что  было  сделано
группой  Ш.  Радо,  которую  служба  абвера  именовала  «Красной
тройкой».  Шумиха,  поднятая  спустя  много  лет  после  окончания
войны  вокруг  работы  группы  советских  разведчиков  в  Швей¬
царии,  побудила  бывшего  руководителя  группы,  ныне  извест¬
ного  венгерского  ученого,  профессора,  доктора  географических
и  экономических  наук,  лауреата  премии  имени  Кошута,  члена
многих  зарубежных  академий  и  международных  научных  об¬
ществ  товарища  Шандора  Радо  взяться  за  перо.  Лишь  через
четверть  века  после  окончания  войны  сложились  условия,  по¬
зволяющие  рассказать  правду  о  группе  «Дора».
 И  вот  заговорила  сама  история:  приказы,  донесения,  радио¬
шифровки,  письма  и  другие  достоверные  свидетельства  време¬
ни.  Характерно,  что  воспоминания  Радо  были  сразу  же  пере¬
ведены  на  другие  языки  и  уже  переизданы  в  ФРГ,  Италии,
Франции,  Швеции,  Югославии.  Ш.  Радо,  автор  и  одно  из  глав¬
ных  действующих  лиц,  убедительно  опровергает  многочислен¬
ные  сенсационные  публикации,  появившиеся  в  связи  с  «де¬
лом  Доры»  на  Западе.  Сам  автор  скромно  оценивает  заслуги
организации  «Дора»,  подчеркивая,  что  не  личности,  а  народы
5

творят  историю.  Он  убедительно  показывает,  что  кропотливо,
по  крупицам  собираемая  и  своевременно  передаваемая  инфор¬
мация  оказывает  определенное  влияние  на  ход  боевых  дей¬
ствий,  но  победу  в  войне  определяют  правое  дело,  моральный
дух  народа  и  военный  потенциал  страны.
 Но  не  только  и  не  столько  в  этом  главное  достоинство  ме¬
муаров  Радо.  Другие  темы,  как  глубоководные  течения,  прохо¬
дят  от  первой  до  последней  страницы  через  все  главы  пове¬
ствования.  О  чем  же  оно?  Книга  Радо  дает  читателю  представ¬
ление  о  том,  как  заблаговременно  и  последовательно  готовился
Советский  Союз  к  решающей  схватке  с  гитлеровским  рейхом.
Не  менее  важно  и  то,  что  книга  показывает,  как  и  почему
жизненные  судьбы  честных  прогрессивных  людей  Венгрии,
Франции,  Германии,  Швейцарии,  Италии  и  других  стран  в  годы
второй  мировой  войны  неизбежно  приводили  их  в  лагерь  бор¬
цов  против  фашизма,  к  совместным  действиям  с  Советским
Союзом,  с  его  славной  армией.  Поучительный  урок  истории,
раскрытый  на  примере  одной  из  групп  советских  разведчиков,
сражавшихся  своим  оружием  в  «нейтральной»  стране,  где  ко¬
варно  и  жестоко  хозяйничали  гитлеровские  гестапо  и  абвер.
Основанная  на  подлинных  фактах,  книга  Ш.  Радо  выгодно  от¬
личается  от  многочисленных  произведений  этого  жанра  прежде
всего  тем,  что  совершенно  ясно  отвечает  на  вопрос:  какое  зна¬
чение  имеет  для  разведчика  то,  во  имя  чего  он  действует  и
живет.  Величие  духа,  высокая  целеустремленность,  беззавет¬
ное  мужество  в  борьбе  за  светлые  идеалы  коммунизма,  за  мир
и  безопасность  народов,  против  войны  и  фашистского  мрако¬
бесия  —  в  этом  великая,  необоримая  сила  советской  разведки.
Сухие  формулировки  шифрованных  радиограмм  Центра  и  груп¬
пы  «Дора»,  приведенные  в  книге,  эпизоды  борьбы  с  врагом  по¬
зволяют  читателю  воочию  увидеть,  что  «бой  идет  не  ради  сла¬
вы  —  ради  жизни  на  земле».  Сразу  же  после  вероломного  напа¬
дения  Гитлера  на  Советский  Союз  группа  радировала  Центру:
«В  этот  исторический  час  с  неизменной  верностью,  с  удвоен¬
ной  энергией  будем  стоять  на  боевом  посту».  На  другом  полюсе
борьбы  —  человеконенавистническая  идеология  и  политика  на¬
цизма,  игра,  ставками  в  которой  были  судьбы  целых  народов,
неотвратимо  приведшая  к  краху  гигантскую  военную  ма¬
шину  «третьего  рейха»  и  ее  колоссальный  разведыватель¬
ный  аппарат.  Перед  читателем  два  противостоящих  друг  другу
мира.  Один  из  них  обречен.  К  этим  выводам  неизбежно  при¬
ходишь  по  прочтении  книги  Ш.  Радо.
 Необычна  сама  биография  Ш.  Радо,  которая  состав¬
ляет  стержень  изложения  и  связывает  разноплановые  эпизоды
книги.  Офицер  австро-венгерской  армии  и  политкомиссар  ар¬
тиллерийской  части  венгерской  Красной  Армии,  участник  боев
против  контрреволюции,  стремившейся  задушить  первую  Со¬
ветскую  республику  в  Венгрии  в  1919  году,  коммунист,  присут¬
ствовавший  на  III  конгрессе  Коминтерна,  журналист,  ученый-
картограф  и  участник  революционного  движения  в  Германии
в  20-х  годах,  антифашист-подпольщик,  ставший  советским  раз¬
ведчиком,  помогавшим  Красной  Армии  в  разгроме  немецко-
фашистских  оккупантов,  видный  ученый  и  общественный  дея¬
тель  сегодняшней  социалистической  Венгрии  —  таков  далеко
не  полный  перечень  главных  вех  жизненного  пути  автора  кни¬
6

ги.  Пестрый  калейдоскоп  событий  и  стран  не  заслоняет,  ско¬
рее  подчеркивает  определенную  закономерность  и  внутреннюю
логику  этого  жизненного  пути.  Сама  быстро  меняющаяся  жизнь
XX  века,  наглядные  уроки  классовой  борьбы,  полученные  у  се¬
бя  на  родине  и  за  рубежом,  привели  студента-заочника  Буда¬
пештского  университета,  в  1918  году  познакомившегося  с  тру¬
дами  Маркса  и  Энгельса,  в  аудиторию  III  конгресса  Коминтер¬
на,  слушающую  выступление  В.  И.  Ленина,  а  затем  —  к  прямой
схватке  с  фашизмом,  к  выполнению  боевых  заданий  Генераль¬
ного  штаба  Советской  Армии.  «Мы  были  убеждены,  —  пишет
Ш.  Радо,  —  что  только  с  помощью  Красной  Армии  народы
Европы  сбросят  иго  фашистской  оккупации.  Так  оно  и  произо¬
шло.  Красная  Армия  предстала  перед  всем  миром  как  ар¬
мия-освободительница.  Сотрудничество  с  такой  армией,  ее
разведкой  представлялось  нам  важным  интернациональным  и
национальным  долгом».  И  это  тоже  поучительный  урок  из
жизни  целого  поколения  интернационалистов  разных  стран,
прошедших  революционную  закалку  в  горниле  классовых  боев
и  вынесших  тяжелейшие  испытания  в  огне  второй  мировой
войны.
 В  книге  —  зарисовки  встреч  с  интереснейшими  людьми
предвоенной  эпохи:  венгерскими  революционерами  Ференцем
Мюннихом,  Белой  Санто,  Белой  Фогорашем,  советскими  руко¬
водителями  Г.  В.  Чичериным,  С.  П.  Урицким,  А.  X.  Артузовым,
Уманским,  с  В.  Маяковским,  М.  Кольцовым  и  другими.  Каж¬
дая  из  этих  встреч  могла  бы  послужить  поводом  для  написа¬
ния  отдельного  очерка  или  рассказа.  Но  достоинство  книги
именно  в  том  и  состоит,  что  отдельные  описываемые  в  ней
события  излагаются  не  сами  по  себе,  а  подчинены  главной
цели  —  показу  конкретной  обстановки,  в  которой  развивался
мировой  революционный  процесс  в  предвоенные  годы.  В  то  же
время  в  коротких  зарисовках  и  отдельных  репликах  читатель
успевает  почувствовать  своеобразие  и  неповторимость  личности
многих  представителей  этой  славной  когорты  революционеров
ленинской  школы,  чекистов-дзержинцев,  представителей  мо¬
лодой  Страны  Советов.
 Современному  советскому  читателю,  особенно  молодому,
полезно  будёт  узнать,  как  и  под  влиянием  каких  факторов
складывалось  у  наших  зарубежных  друзей  то  подлинно  ин¬
тернационалистское,  братское,  полное  любви,  преданности  и
восхищения  отношение  к  родине  революции  —  Советскому
Союзу.  Этому  посвящены  наиболее  яркие,  полные  сердечности
страницы  воспоминаний.  Нельзя  без  волнения  читать  описы¬
ваемое  автором  участие  В.  И.  Ленина  в  работе  конгресса  Ком¬
интерна.  «Во  всей  полноте  силу  революционного  энтузиазма
я  почувствовал  в  зале  Кремлевского  дворца,  где^  проходили  за¬
седания  III  конгресса  Коммунистического  Интернационала.  Ку¬
да  ни  кинешь  взгляд  —  одухотворенные  лица,  горящие  глаза
сотен  делегатов,  собравшихся  со  всех  концов  мира.  И  Ленин,
великий  Ленин,  скромно  присевший  на  нижней  ступеньке  лест¬
ницы,  ведущей  к  сцене,  внимательно  слушающий  ораторов,
делающий  пометки  в  своем  блокноте!  И  вот  Ленин  поднялся
на  трибуну.  Речь  его  произвела  на  меня  огромное  впечатление
не  только  своей  политической  остротой  и  силой  —  Владимир
Ильич  произнес  ее  на  четырех  языках:  он  говорил  несколько
7

часов,  сначала  по-русски,  потом  по-немецки,  по-французски,
по-английски».  Так  пишет  наш  друг,  венгерский  интернацио¬
налист.
 Несомненным  достоинством  книги  Радо  является  и  то,  что
работа  разведчика  предстает  в  ней  не  как  удел  «сильных  лич¬
ностей»,  суперменов  и  сверхпроницательных  феноменов,  а  по¬
казана  на  фоне  титанической  борьбы  советского  народа  с  фа¬
шизмом,  в  неразрывной  связи  с  крупнейшими  операциями,
проводившимися  советским  командованием  на  многих  фрон¬
тах  в  разные  периоды  войны.  За  смелостью  и  мужеством  груп¬
пы  разведчиков  читатель  ясно  видит  и  ощущает  великий  по¬
двиг  советского  народа,  на  фронте  и  в  тылу  ковавшего  победу.
Это  показано  в  книге  через  безотказно  функционирующий  ра¬
диомост  с  Москвой,  через  меняющийся  характер  заданий  Цент¬
ра  и  особенно  —  через  те  сдвиги,  которые  происходят  в  самой
Германии  и  странах-сателлитах  в  результате  побед,  одержан¬
ных  Советской  Армией  под  Москвой,  Сталинградом,  Курском
и  на  других  участках  фронта.  Весьма  удачно  использованы
автором  в  книге  мемуары  видных  советских  военачальников
Г.  К.  Жукова,  С.  М.  Штеменко  и  другие  материалы.  Они  по¬
зволяют  читателю  взглянуть  на  события,  описываемые  в  кни¬
ге,  с  более  широких  позиций  стратегических  замыслов  совет¬
ского  командования,  воссоздать  более  полную  картину  тита¬
нической  битвы  как  на  фронтах,  так  и  в  тылу  врага.  Группа
«Дора»  делает  все  для  того,  чтобы  помочь  советским  Ьойскам,
сражающимся  на  фронте.  Вот  несколько  текстов.  Сравните,  как
возрастает  характер  заданий  и  объем  передаваемой  информа¬
ции  в  радиоперекличке  между  группой  и  Центром:
 «1.7.41.  Доре.
 Все  внимание  —  получению  информации  о  немецкой  армии.
Внимательно  следите  и  регулярно  сообщайте  о  перебросках  не¬
мецких  войск...
 Директор».
 «6.1.42.  Директору.
 ...за  последние  4  недели  немцы  теряли  до  32  тысяч  убитыми
ежедневно...
 Дора».
 «5.4.43.  Доре.
 1. 	Дайте  обоснованный  доклад  о  результатах  тотальной  мо¬
билизации  и  числе  сформированных  новых  соединений.
 2. 	Сообщите,  сколько  войск  пошлют  на  Восточный  фронт
союзники  Германии  и  в  какие  сроки.
 Директор».
 «17.6.43.  Директору.  Молния.
 На  советско-германском  фронте  сейчас  находится  всего
20  полевых  дивизий  союзников  Германии.  Из  них:  11  —  фин¬
ских,  5  —  румынских,  2  —  венгерских,  2  —  словацких  (нахо¬
дятся  в  тылу  фронта  на  охранной  службе).
 Дора».
 8

«27.6.  Директору.  Молния.
 Главное  командование  сухопутных  сил  проводит  перегруп¬
пировку  армий  группы  Манштейна.  Целью  перегруппировки  яв¬
ляется  создание  угрозы  флангам  Красной  Армии  на  тот  слу¬
чай,  если  она  предпримет  наступление  из  района  Курска  на
запад  —  в  направлении  на  Конотоп.
 Дора».
 Последняя  радиограмма  была  послана  группой  «Дора»  за
неделю  до  битвы  на  Курской  дуге,  где  фашистские  стратеги
готовили  операцию  «Цитадель»,  которая  по  замыслу  Гитлера
должна  была  «явиться  факелом  для  всего  мира»,  несмотря  на
тщательно  охранявшуюсяг  тайну  операции  «Цитадель».  Гене¬
ралы  вермахта  намеревались  летом  1943  года  провести  не  Во¬
сточном  фронте  крупные  наступательные  операции  и  взять
реванш  за  тяжелые  поражения  в  1941—1942  годах.  Подготовку,
проведенную  советским  командованием  к  решающей  битве  на
Курской  дуге,  Маршал  Советского  Союза  А.  М.  Василевский
назвал  «огромной,  поистине  титанической  работой»  *.  Группа
«Дора»  регулярно  передавала  через  фронт  информацию  о  за¬
мыслах  и  действиях  немецко-фашистских  стратегов  и  внесла
свой  вклад  в  историческую  победу  Советской  Армии  под  Кур¬
ском.  «Цитадель»  рухнула,  разгром  фашистского  рейха  стал
окончательно  неминуем.
 В  книге  можно  проследить  прямую  взаимосвязь  роста  дви¬
жения  Сопротивления  в  ряде  стран  с  успехами  нашей  армии
на  советско-германском  фронте.  Приводимые  автором  факты
убедительно  свидетельствуют  об  огромном  воздействии  итогов
гигантских  сражений,  развернувшихся  от  Волги  и  Черного  мо¬
ря  до  Ленинграда  и  Прибалтики,  на  эффективность  и  размах
освободительной  борьбы  в  странах,  порабощенных  гитлеров¬
ским  фашизмом.
 За  скупыми  строками  авторского  повествования  и  текстов
многочисленных  радиограмм,  приведенных  в  книге,  встают
светлые  образы  борцов-антифашистов,  ежедневно  и  ежечасно
рисковавших  жизнью  во  имя  общей  победы,  —  Елены  Янзел,
Анны  Мюллер,  Рудольфа  Неслера,  Пауля  Бехгера  и  других.
Автор,  по  существу,  даже  не  комментирует  их  деятельность,
не  дает  своей  оценки,  предоставляя  возможность  говорить  са¬
мим  фактам.  Но  именно  это  и  производит  особенно  сильное
впечатление.  Павшие  и  живые  бойцы  против  фашизма  и  ми¬
литаризма,  истинные  гуманисты  живут  в  памяти  людей  доброй
воли.  «Никто  не  забыт,  ничто  не  забыто».
 Тем  отвратительнее  выглядят  на  этом  фоне  «дела»  швей¬
царских  (и  не  швейцарских)  Квислингов  в  военных  мундирах
и  протокольных  смокингах,  тех  кругов  западных  стран,  кото¬
рые  искали  предательского  сепаратного  мира  с  «третьим  рей¬
хом»,  шли  на  сделки,  подкуп,  измену  своим  народам,  боров¬
шимся  за  победу  над  фашизмом.
 Книга  «Под  псевдонимом  Дора»,  особенно  ее  последние  ча¬
сти,  учат  бдительности,  умению  «держать  порох  сухим»,  быть
готовым  к  крутым  поворотам  в  поведении  временных  союзни¬
ков  и  случайных  «попутчиков».  На  примере  судьбы  начальника
*  «Правда»  от  4  июля  1968  года.
 9

политической  разведки  и  контрразведки  Вальтера  Шелленберга,
начальника  «Коммандо»  гестаповца  фон  Паннвица  читатель
еще  раз  сможет  убедиться,  что  с  желанием  сохранить  кадры
разведки  гитлеровского  рейха  для  иных  целей  отнюдь  не  было
покончено.  Равно  как  не  было  покейчено  с  остатками  расизма,
стремлением  к  господству  над  другими  народами  и  разжиганию
«локальных»  войн.  Более  того,  владельцами  многих  тайн  и  секре¬
тов  гитлеровской  разведки  стали  новые  хозяева.  Не  было
покончено  и  с  теми,  кто  заискивал  перед  фашистской  Герма¬
нией,  предавал  свои  народы  и  служил  черным  силам  реакции.
Это  наглядно  подтверждалось  послевоенной  судьбой  руково¬
дителя  швейцарских  секретных  служб  полковника  Массона.
Таким  образом,  книга  Ш.  Радо  не  только  эпическое  повество¬
вание  о  боевых,  но  далеких  по  времени  событиях.  Она  сама
остается  в  строю,  борется  против  фальшивых  лозунгов  и  ми¬
фов  антикоммунизма,  учит  интернационализму,  зовет  наших
современников  быть  начеку,  действовать.  «Нужно,  чтобы  мил¬
лионы  людей  поняли,  —  отмечал  Генеральный  секретарь
ЦК  КПСС  Л.  И.  Брежнев,  —  что  несут  человечеству  империа¬
листическая  политика  развязывания  войн,  существования  аг¬
рессивных  блоков,  курс  на  ревизию  сложившихся  границ,  под¬
рывная  деятельность  против  стран  социализма  и  прогрессивных
режимов  в  молодых  национальных  государствах».  Этим  бла¬
городным  целям  служит  и  книга  «Под  псевдонимом  Дора».
 Заслуги  автора  высоко  оценены  в  Венгерской  Народной  Рес¬
публике.  Правительством  Советского  Союза  венгерский  комму¬
нист-интернационалист,  мужественный  антифашист,  советский
разведчик  товарищ  Шандор  Радо  награжден  орденом  Отече¬
ственной  войны.  Публикация  его  книги  в  нашей  стране  —
дань  признательности  советских  людей  тем,  кто  до  конца  был
вместе  с  ними  и  боролся  за  победу,  против  общего  врага  в  су¬
ровую  годину  военных  испытаний.
 Л.  МОСИН

В  ПАРИЖЕ  И  В  МОСКВЕ*
 В  октябре  1935  года  я  приехал
из  Парижа  в  Москву  по  своим  на¬
учным  делам.  В  ту  пору,  будучи
политэмигрантом,  я  постоянно  жил
в  Париже,  где  возглавлял  Неза¬
висимое  агентство  печати  —
ИНПРЕСС,  которое  по  мере  разви¬
тия  событий  в  Европе  преврати¬
лось  в  политический  печатный  ор¬
ган,  видевший  свою  задачу  в  ра¬
зоблачении  агрессивных  замыслов
крепнущего  немецкого  империа¬
лизма,  в  организации  антифашист¬
ской  пропаганды.  ИНПРЕСС  по¬
стоянно  публиковал  информацию
о  свирепом  терроре  в  гитлеров¬
ской  Германии.  Мы  получали  ее
частично  нелегальным  путем  непо¬
средственно  из  Германии,  частич¬
но  черпали  из  немецких  газет,
преимущественно  провинциаль¬
ных,  в  которых  было  полным-пол¬
но  сообщений  об  арестах,  судеб¬
ных  процессах,  казнях.
 Штат  нашего  маленького  агент¬
ства,  ежедневно  издававшего  бюл¬
летени  на  французском,  англий¬
ском  и  немецком  языках,  состоял
лишь  из  нескольких  человек.  Ре¬
дакторы  сами  писали  на  машинке,
после  чего  текст  тотчас  же  раз¬
множался  на  восковом  «штенци-
ле».  Все  сотрудники  были  журна¬
листами  высокой  квалификации.
Так,  например,  французский  бюл¬
летень  редактировал  писатель
Владимир  Познер,  сын  русского
социалиста-эмигранта.  Володя,  как
мы  его  называли,  любил  рассказы¬
вать  о  том,  как  в  детские  годы
 *  Печатается  в  сокращении.
 15

вместе  с  родителями  бывал  в  гостях  у  Максима  Горького  на
Капри.
 Редактором  немецкого  издания  был  журналист  Максимили¬
ан  Шеер,  в  настоящее  время  проживающий  в  ГДР.  В  1934  году
он  выпустил  книгу  под  названием  «Так  было  в  Париже»,  где
описал  работу  ИНПРЕССа.
 По  французским  законам  ответственным  редактором  любого
печатного  органа  мог  быть  только  французский  гражданин.
На  эту  должность  я  пригласил  в  ИНПРЕСС  писателя  Рено  де
Жувенеля,  отпрыска  одной  из  аристократических  семей  Фран¬
ции,  сына  сенатора,  тогдашнего  французского  посла  в  Ватика¬
не.  В  отличие  от  своего  брата  Бертрана,  который  позднее,  во
время  второй  мировой  войны,  при  Петене  занимал  пост  фран¬
цузского  посла  в  гитлеровской  Германии,  Рено  был  человеком
крайне  левых  взглядов;  он  дал  свое  согласие  занять  предло¬
женный  ему  пост.
 Немецким  фашистам  деятельность  нашего  агентства,  есте¬
ственно,  пришлась  не  по  нраву,  нас  даже  удостоил  вниманием
сам  фюрер:  помнится,  однажды  до  нашего  агентства  дошли
сведения,  что  Гитлер  в  каком-то  своем  выступлении  назвал
ИНПРЕСС  особо  опасным  общественным  противником  «третье¬
го  рейха».  Нацистские  газеты  не  скупились  на  злобные  угрозы
в  наш  адрес.  Мы  же  испытывали  большое  удовлетворение,  ко¬
гда  «Arbeitertum»,  орган  так  называемого  германского  «Трудо¬
вого  фронта»  (фашистских  корпораций),  издававшийся  в  трех
миллионах  экземпляров,  обрушивал  -проклятия  на  нашу  голо¬
ву.  Благодаря  этому  самые  широкие  слои  населения  Германии
узнавали  о  существовании  во  Франции  легального  антифа¬
шистского  агентства  печати.  Нападки  гитлеровской  прессы,
между  прочим,  оказались  полезными  для  нас  и  в  другом  отно¬
шении.  Очень  скоро  ИНПРЕСС  снискал  себе  популярность  не
только  среди  французских  рабочих  и  прогрессивных  органи¬
заций,  но  также  и  в  антинемецки  настроенных  буржуазных
кругах  Парижа.  Это  помогло  заполучить  для  агентства  отлич¬
ное  рабочее  помещение.  Один  из  домовладельцев  предоста¬
вил  в  наше  распоряжение  прекрасно  обставленный  особняк
на  Фобур  Сент-Оноре,  одной  из  самых  респектабельных  париж¬
ских  улиц,  неподалеку  от  Елисейского  дворца.  В  этом  особня¬
ке,  носившем  название  «Элизе  Билдинг»,  мы  и  оборудовали
свое  пресс-бюро.
 Со  временем  ИНПРЕСС  превратился  в  некий  сборный  пункт
для  эмигрантов,  среди  них  особенно  много  было  бежавших  из
нацистской  Германии.  У  нас  бывал  немецкий  драматург  Эрнст
Толлер,  впоследствии  покончивший  жизнь  самоубийством
16

в  Америке;  по  пути  в  эмиграцию  в  Палестину  нас  посетил  зна¬
менитый  немецкий  писатель  Арнольд  Цвейг;  в  стенах  агент¬
ства  мы  часто  видели  Луи  Арагона,  друга  Владимира  Познера,
а  также  близкого  моего  приятеля  из  Праги,  вездесущего  репор¬
тера  Эгона  Эрвина  Киша.  Бывал  у  нас  и  будущий  премьер-
министр  Франции  Жорж  Бидо,  в  ту  пору  редактор  незначи¬
тельной  католической  газеты,  тоже  изъявивший  желание,
правда  лишь  на  словах,  сотрудничать  с  нашим  агентством.'
 Настало  время,  когда  успехи  ИНПРЕССа  сменились  серьез¬
ными  затруднениями.  В  первые  годы  его  существования,  когда
внешней  политикой  Франции  руководил  министр  Луи  Барту  и
отношения  между  Францией  и  Германией  были  весьма  об¬
остренными,  французские  власти  не  мешали  работе  агентства.
Однако  после  убийства  Барту  югославскими  фашистами  поли¬
тическая  ориентация  французского  правительства  изменилась,
и  власти  стали  чинить  нам  различные  препятствия.
 Я  хорошо  помню  тот  октябрьский  вечер  1934  года,  когда  на
площади  Согласия  газетчики  во  всю  глотку  оповещали  пари¬
жан  об  ошеломляющем  событии  —  убийстве  в  Марселе  юго¬
славского  короля  и  французского  министра.  Как  раз  в  те  часы
я  провожал  на  Лионский  вокзал  Эгона  Эрвина  Киша.  Мы  шли
по  удивительно  красивой  площади  Согласия,  мимо  роскошного
отеля  «Крильон»,  над  парадным  входом  которого  развевался
югославский  флаг  —  здесь  должен  был  остановиться  югослав¬
ский  король,  —  и,  не  обращая  внимания  на  непрекращавшийся
дождь,  озабоченные  этой  скверной  новостью,  обсуждали  те
возможные  тяжелые  последствия  для  всей  антифашистской
эмиграции  во  Франции,  которые,  вероятно,  повлечет  за  собой
террористический  акт  нацистов.
 И  действительно,  вскоре  мы  почувствовали  резкую  переме¬
ну  в  отношении  к  нашему  агентству  финансировавших  его
частных  лиц.  Антигитлеровски  настроенные  французские  бур¬
жуа,  прежде  оказывавшие  ИНПРЕССу  большую  материальную
поддержку,  почуяв  изменение  внешнеполитического  курса  пра¬
вительства,  перестали  нам  Помогать.  Точно  так  же  поступили
и  влиятельные  еврейские  банковские  круги  после  того,  как  их
доверенное  лицо  в  руководстве  нашего  агентства,  немецкий
эмигрант  Курт  Розенфельд,  в  прошлом  министр  юстиции
Пруссии  и  лидер  левых  социалистов  в  Германии,  покинул  в  на¬
чале  тридцать  пятого  года  Францию,  переселившись  в  США.
Мы  лишились  поддержки  крупных  финансовых  тузов.
 Вести  полезную  работу  становилось  все  труднее.  В  склады¬
вавшейся  политически  неблагоприятной  ситуации  можно  было
ожидать,  что  власти  предпримут  строгие  административные
 2  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  том  IV
 17

меры  против  иностранцев  и  эмигрантов.  К  слову  сказать,  офи¬
циально  я  числился  венгерским  гражданином  и  считался  ста¬
рым  эмигрантом.
 С  приходом  на  пост  премьер-министра  Пьера  Лаваля  нача¬
ли  вырисовываться  контуры  той  политической  линии,  которая
позднее  вылилась  в  сотрудничество  с  гитлеровцами.  Не  только
во  Франции,  айв  Англии  все  явственнее  ощущалась  половин¬
чатая  ориентация:  с  одной  стороны,  беспокойство  по  поводу
прихода  к  власти  агрессивного  германского  фашизма,  с  дру¬
гой  —  чуть  ли  не  симпатии  к  нацистам,  осуществлявшим  бес¬
пощадный  террор  по  отношению  й  коммунистам  и  всем  левым
организациям.  Одобрение  получала  даже  расовая  политика
Гитлера.
 Во  Франции  в  тридцать  пятом  гбду  реакционные  силы  вы¬
шли  на  авансцену  политической  жизни.  Мы,  журналисты-эми¬
гранты,  вскоре  почувствовали  на  себе  жесткую  руку  цензуры,
начались  притеснения  и  со  стороны  парижских  властей.
С  болью  в  душе  я  все  чаще  приходил  к  выводу,  что  нужно
готовиться  к  свертыванию  работы  ИНПРЕССа.  Будучи  по  про¬
фессии  географом-картографом,  я  начал  уже  подумывать
о  том,  не  оставить  ли  мне  журналистику,  чтобы  целиком  и
полностью  посвятить  себя  любимой  научной  работе.  Ведь  гео¬
графия,  и  в  особенности  картография,  была,  можно  сказать,
моим  призванием  чуть  ли  не  с  раннего  детства.
 В  гимназии  самым  любимым  моим  предметом  стала  геогра¬
фия.  Нужно  сказать,  что  родители  (выходцы  из  очень  бедных
семей),  не  препятствуя  этому  моему  увлечению,  в  то  же  время
всячески  заботились  о  том,  чтобы  их  первенец  получил  все¬
стороннее  образование:  помимо  гимназических  занятий,  я  брал
уроки  музыки  и  иностранных  языков.  Детский  ум  чрезвы¬
чайно  восприимчив,  и  неудивительно,  что  в  результате  систе¬
матической  учебы  я  овладел  немецким,  французским  и  англий¬
ским  языками,  а  позднее  самостоятельно  изучил  еще  два  —
итальянский  и  русский.  Знание  нескольких  иностранных  язы¬
ков  сыграло  чрезвычайно  важную  роль  в  моей  жизни.
 Путь  мой  в  науку  не  был  прямым  и  безмятежным.  Не  раз
в  силу  особенностей  эмигрантской  жизни  мне  приходилось
прерывать  учение,  чтобы  продолжить  его  уже  в  другом  месте,
в  другом  чужеземном  городе.  Однако  всюду  я  старался  за¬
ниматься  той  областью  науки,  которая  меня  столь  сильно
влекла  к  себе.
 Судьба  эмигранта,  кочевавшего  из  страны  в  страну,  повлия¬
ла  даже  на  само  направление  моих  первоначальных  научных
работ.  Обстоятельства  сложились  таким  образом,  что  сразу  же
18

после  окончания  Лейпцигского  университета,  преследуемый
полицией,  я  был  вынужден  бежать  из  Германии  и  временно
поселился  в  Москве.  И  поэтому  первые  самостоятельные  шаги
па  научном  поприще  сделаны  были  мною  в  СССР.
 И  впоследствии  круг  моих  научных  исследований  в  обла¬
сти  географии  и  картографии  был  связан  в  основном  с  Совет¬
ским  Союзом.  Мною  было  сделано  множество  самых  различ¬
ных  карт  Советской  страны  для  всех  издававшихся  в  Герма¬
нии  больших  атласов,  написан  ряд  статей  о  СССР  в  немецкой
энциклопедии  «Мейер».  Кроме  того,  по  возвращении  в  Берлин
я  редактировал  немецкие  географические  издания  и  положил
начало  деятельности  картографического  агентства.
 Перебравшись  с  семьей  в  Париж  после  фашистского  пере¬
ворота  в  Германии,  я  по-прежнему  не  прекращал  научной  дея¬
тельности,  совмещая  ее  с  журналистской  работой  в  агентстве
ИНПРЕСС,  сотрудничал  в  журнале  парижского  географического
общества,  составлял  для  некоторых  органов  французской  пе¬
чати  карты,  отображавшие  текущие  международные  события,
охотно  выполнял  заказы  советских  друзей  из  редакции  «Боль¬
шого  советского  атласа»  по  редактированию  карт  иностранных
государств.
 Именно  с  этой  работой  и  была  связана  упомянутая  выше
поездка  в  столицу  Советского  Союза.
 Итак,  приехав  в  октябре  1935  года  в  Москву,  я  отправился
первым  делом  в  редакцию  «Большого  советского  атласа»,  на¬
ходившуюся  тогда  в  старинном  полуветхом  здании  на  улице
Разина.  Как  всегда,  меня  очень  гостеприимно  встретили  со¬
трудники  редакции,  географы  и  картографы,  в  большинстве
своем  совсем  молодые  люди.  Мне  удалось  повидать  также  дав¬
нишнего  моего  товарища  Николая  Николаевича  Баранского,
крупного  советского  ученого,  который  был  тесно  связан  с  гео¬
графическим  отделом  Большой  Советской  Энциклопедии  (пер¬
вого  ее  издания),  по  его  поручению  я  написал  в  свое  время
несколько  статей.  Мне  предстояло  и  на  этот  раз  выполнить
для  энциклопедии  ряд  научных  работ.
 Не  прошло  и  нескольких  дней  после  моего  приезда,  как  мне
в  гостиницу  позвонил  один  венгерский  товарищ:  я  знал  его
как  журналиста.  При  встрече  во  время  нашей  беседы  выясни¬
лось,  что  этому  товарищу  известно  о  тяжелом  положении
ИНПРЕССа:  ему  рассказали  об  этом  мои  московские  друзья-
венгры,  которым  я  накануне  жаловался  на  постигшие  нас
трудности.  Я  очень  удивился,  услышав  от  своего  гостя,  что
мною  интересуются  некоторые  работники  Генерального  штаба
Красной  Армии;  с  ними,  оказывается,  он  разговаривал  обо  мне
2
 19

и  моих  делах.  По  его  словам,  товарищи  из  Генштаба  придер¬
живаются  мнения,  что  я  мог  бы  принести  большую  пользу
делу  антифашистской  борьбы,  если  бы,  оставив  работу
в  ИНПРЕССе,  перешел  на  другое  поприще;  если  я  согласен,
мой  гость  готов  представить  меня  кое-кому  из  генштабистов.
Этот  разговор  навел  меня  на  мысль,  что,  по-видимому,  речь
идет  о  разведывательной  работе.
 Я,  конечно,  не  имел  ни  малейшего  представления  о  такого
рода  деятельности.  Знакомых  в  Генштабе  РККА  у  меня  не
было.  Даже  когда  за  год  до  этого  я  приезжал  в  Москву  по
вызову  редакции  Большой  Советской  Энциклопедии  и  в  ре¬
сторане  «Прага»  неожиданно  встретился  со  своим  берлинским
знакомым  Рихардом  Зорге,  то  нисколько  не  подозревал,  что
беседую  с  одним  из  сотрудников  советской  военной  разведки.
Кстати;  это  была  моя  последняя  встреча  с  Зорге.  Лишь  мно¬
гие  годы  спустя  я  узнал  о  его  подвиге.
 Сделанное  мне  предложение  было  столь  неожиданным,  что
дать  сразу  ответ  я,  естественно,  не  мог.
 Не  скрою,  конечно,  было  приятно,  что  мне  оказывают  та¬
кую  высокую  честь,  предлагая  сотрудничать  с  советской  раз¬
ведкой.  Я  расценивал  это  как  большое  доверие.  Каждый  из
нас,  революционеров-интернационалистов,  всегда  считал  своим
долгом  помогать  и  словом  и  делом  первой  в  мире  стране  со¬
циализма,  укреплять  ее  позиции  на  международной  арене,  не¬
сти  в  массы  ее  великие  идеи.
 ПЕРВОЕ  ЗАДАНИЕ
 Венгерский  журналист,  получив  согласие,  привел  меня  в  ка¬
кую-то  московскую  квартиру,  где  я  познакомился  с  Артуром
Христофоровичем  Артузовым,  одним  из  руководящих  работни¬
ков  разведывательного  управления  РККА.  Он  сообщил,  что  со
мной  хочет  встретиться  начальник  управления  Семен  Петро¬
вич  Урицкий,  опытный  подпольщик,  большевик  с  дореволю¬
ционным  стажем;  в  гражданскую  войну  на  Царицынском
фронте  он  возглавлял  штаб  и  оперативный  отдел  14-й  армии.
Артузов  говорил  о  нем  с  большой  теплотой,  как  о  талантли¬
вом,  умном  и  образованном  военном  руководителе.
 С  Урицким  мы  встретились  в  той  же  самой  квартире.
В  комнату  вошел  моложавый  военный,  с  широкими  скулами
и  волевым  подбородком.  Урицкий  был  в  гимнастерке,  на  ней
блестели  два  ордена  Красного  Знамени.
 20

Спросив  о  том,  долго  ли  я  пробуду  в  Москве  по  своим  науч¬
ным  делам  и  хорошо  ли  устроился  в  гостинице,  Семен  Петро¬
вич  перешел  к  конкретному  разговору.  Он  не  тратил  времени
на  знакомство  со  мной,  так  как,  безусловно,  имел  обо  мне
полные  сведения.
 — 	Я  слышал,  —  сказал,  присаживаясь  к  столу,  Урицкий,  —
у  вас  неприятности  с  агентством?
 — 	Да,  работать  сейчас  очень  трудно.  А  если  в  Европе  нач¬
нется  война,  ИНПРЕСС,  очевидно,  вообще  закроют.  —  Я  по¬
дробно  рассказал  о  положении  нашего  агентства.
 Урицкий  задумался.  Его  смело  раскинутые  брови  сошлись
к  переносице,  собрав  кожу  складкой.
 — 	Хорошо,  —  сказал  он,  подытоживая  какие-то  свои  мыс¬
ли.  —  Мне  сообщили,  что  вы  готовы  помочь  нам.  Но  для  вас,
по-видимому,  нужно  подобрать  другую  страну.  Нам  следует
подумать,  где  вы  могли  бы  закрепиться  в  случае  войны.
 Урицкий  встал,  закурил  папиросу,  прошелся  по  комнате.
 — 	Я  хочу,  чтобы  вы  ясно  представили  себе  цель  и  задачи
нашей  работы.  Мы  знаем,  вы  не  новичок  в  подпольной  работе,
поэтому  и  пригласили  вас.  Но  хорошая  конспирация  еще  не
все  для  советского  разведчика.  Нужно  уметь  быстро  ориенти¬
роваться  в  изменчивой  политической  обстановке.  Вообще  раз¬
ведка  —  дело  политическое.  Мы  должны  сначала  точно  опре¬
делить  нашего  вероятного  военного  противника  на  данном  эта¬
пе,  а  уж  только  потом  привести  в  действие  против  него  наш
аппарат.
 Урицкий  опять  сел  за  стол,  положил  в  пепельницу  и  акку¬
ратно  погасил  папиросу.
 — 	Ну  это,  так  сказать,  для  общего  взгляда  на  вещи,  —
произнес  он.  —  А  теперь  давайте  решать,  куда  вы  должны
переселиться.  Вы,  насколько  я  знаю,  владеете  несколькими  ев¬
ропейскими  языками...  Так  вот,  куда  бы  вы  сами  хотели  от¬
правиться  и  в  каком  качестве?
 — 	Мне  кажется,  —  ответил  я,  —  лучше  всего  открыть  част¬
ное  научно-картографическое  агентство.  Обосноваться  можно
в  Бельгии  или  в  Швейцарии.  Швейцария,  по-моему,  вряд  ли
будет  втянута  в  войну.  Однако  в  Бельгии,  на  мой  взгляд,  по¬
лучить  разрешение  властей  на  открытие  агентства  легче.  А  при
необходимости  оттуда  проще  будет  перебраться  в  Швейцарию.
 Из  дальнейшей  беседы  с  Урицким  и  Артузовым  мне  стало
понятно,  что  в  будущем  они  видят  наибольшую  угрозу  для
СССР  со  стороны  нацистской  Германии  и  фашистской  Италии:
оба  государства  ускоренно  перевооружаются,  разжигают  в  на¬
роде  дух  реваншизма,  ведут  яростную  милитаристскую  и  ан¬
21

тикоммунистическую  пропаганду.  Возможно,  эти  агрессивные
державы  в  случае  войны  станут  главными  противниками  Со¬
ветского  Союза.  Поэтому  необходимо  внимательно  следить
за  всеми  их  действиями  на  международной  арене  и  забла¬
говременно  раскрывать  тайные  планы  фашистских  прави¬
телей.
 Моя  задача  как  разведчика  будет  состоять  именно  в  этом.
Жаль,  конечно,  что  меня  нельзя  послать  в  саму  Германию  —
прожив  там  много  лет,  я  прекрасно  изучил  страну.  Но  это
исключено:  нас  с  женой  нацисты  хорошо  знают  и  схватят  тот¬
час  же.  Придется  избрать  другой  вариант.  Поселиться  в  ка¬
кой-нибудь  соседней  с  Германией  стране,  хотя  бы  в  той  же
Бельгии  или  Швейцарии,  как  я  предлагаю,  и  оттуда  вести
работу  по  сбору  нужной  информации.  Источники  информации
следует  искать  не  только  на  месте,  но  и  на  территории  гит¬
леровского  рейха.  Так  что,  если  Германия  и  Италия  в  конце
концов  решатся  развязать  войну,  я  смогу  продолжать  работу,
не  опасаясь  поставить  себя  под  удар  германской  контрразведки
или  гестапо:  в  нейтральной  стране  я  буду  вне  досягаемости
для  их  агентов.
 По  общему  мнению,  сначала,  пожалуй,  стоит  попробовать
обосноваться  в  Бельгии  —  в  то  время  там  была  самая  деше¬
вая  по  сравнению  с  другими  странами  Западной  Европы
жизнь,  а  для  агентства,  которому  предстояло  обслуживать  мно¬
гие  государства  и  окупать  себя,  это  играло  далеко  не  послед¬
нюю  роль.
 Руководство  разведки  поставило  такую  задачу:  как  специа¬
листу  по  географии  и  картографии  мне  надлежит  заняться  на¬
учной  работой,  открыв  в  Бельгии  свое  предприятие  на  ком¬
мерческих  началах.  Приобретенная  мною  репутация  ученого,
безусловно,  будет  способствовать  достижению  этой  цели.
 И  вот,  получив  соответствующие  наставления  и  советы,
я  покидаю  Москву,  чтобы  начать  новую  жизнь.
 По  приезде  в  Париж  я  объявил  о  прекращении  деятель¬
ности  ИНПРЕССа  и  закрыл  агентство.  А  в  декабре  отправился
в  Бельгию,  чтобы  договориться  там  о  создании  новой  фирмы.
В  Брюсселе  меня  принял  начальник  бельгийской  полиции.
Я  представился  ему  как  ученый-картограф  и  высказал  жела¬
ние  открыть  здесь  частное  научное  агентство:  для  этого  мне
необходим  вид  на  жительство.  Шеф  полиции  молча  выслушал
и  наотрез  отказал  мне.  Тщетно  пытался  убедить  его,  что  пред¬
почел  Бельгию  любой  другой  стране  лишь  потому,  что  тут
очень  хорошо  налажен  обмен  научной  информацией  и  что  для
самой  Бельгии  фирма,  выпускающая  различного  рода  карты,
22

представит  немалую  выгоду.  Никакие  разумные  доводы  не
смогли  сломить  упрямства  этого  чиновника.
 Неудача  огорчила:  потерпеть  поражение,  едва  ступив  на
новое  поприще!  Вернувшись  в  Париж,  я  передал  связному,
с  которым  меня  познакомили  в  Москве,  письмо  в  Центр  с  со¬
общение^,  что  в  Бельгии  мне  обосноваться  не  удалось.
 Вскоре  пришел  ответ.  Мне  предлагали  приступить  к  осу¬
ществлению  второго  намеченного  варианта:  переселиться
в  традиционно  нейтральную  Швейцарию  и  открыть  там  част¬
ное  агентство.
 В  те  годы  человеку,  имевшему  деньги,  получить  вид  на  жи¬
тельство  в  Швейцарии  было  довольно  легко.  Нередко  богатые
иностранцы  покупали  там  имение  или  дом  и  тем  самым  обес¬
печивали  себе  право  на  пребывание  в  стране,  правда,  без  га¬
рантии  получить  работу.  Гораздо  труднее  было  открыть  здесь
частную  фирму:  власти  неохотно  шли  на  это.  А  для  меня,  ко¬
нечно,  не  имело  никакого  смысла  жить  в  стране,  где  мне  не
позволят  основать  свое  дело,  так  как  в  этом  и  состояла  глав¬
ная  цель.
 Вид  на  жительство  обычно  выдавали  власти  того  швейцар¬
ского  кантона,  где  вы  желали  поселиться.  Я  хотел  открыть  на¬
учное  агентство  в  Женеве,  но  для  этого  требовалось  также  со¬
гласие  федеральных  властей  Берна.  Женеву  я  избрал  потому,
что  здесь  находилась  Лига  Наций  —  центр  мировой  полити¬
ческой  жизни,  и  потому,  что  считал  этот  город  наилучшим
местом  для  научной  работы.  Лига  Наций  располагала  превос¬
ходной  политико-экономической  библиотекой,  которой  я  часто
пользовался  и  раньше,  живя  в  Париже.
 Социалистическое  правительство  Женевского  кантона  выдало
бы  мне  вид  на  жительство  без  особых  проволочек,  так  как
свое  желание  заняться  тут  научной  деятельностью  я  мог  под¬
крепить  поддержкой  со  стороны  отдела  печати  Лиги  Наций:
туда  у  меня  было  рекомендательное  письмо.
 Сложнее  было  добиться  согласия  в  Берне.  Начальник  феде¬
ральной  полиции  благодаря  имевшейся  рекомендации  принял
меня  любезно.  Однако  весьма  неодобрительно  отнесся  к  моему
желанию  поселиться  в  Женеве.  Здесь,  сказал  он,  и  так  уж
слишком  много  иностранцев  —  больше,  чем  швейцарских
граждан,  причем  в  основном  французов.  Тогда  я  сослался  на
рекомендации,  которые  подтверждали  мою  заинтересованность
именно  в  переезде  в  Женеву.  Это  подействовало  на  начальни¬
ка  федеральной  полиции,  но  он  предупредил  меня,  что  рассчи¬
тывать  на  разрешение  открыть  частную  фирму  я  могу  толь¬
ко  в  том  случае,  если  ее  деятельность  будет  выгодна  для
23

Швейцарии.  Прежде  всего,  заметил  он,  следует  позаботиться
о  юридической  форме.  Моя  фирма,  или  агентство,  может  су¬
ществовать  лишь  как  акционерное  общество,  возглавить  кото¬
рое  согласно  федеральным  'законам  должны  акционеры-швей¬
царцы.  В  данном  случае,  поскольку  я  иностранец,  совладель¬
цами  фирмы  должны  стать  по  крайней  мере  двое  швейцар¬
ских  подданных.  Начальник  полиции  тут  же  сам  порекомен¬
довал  мне  двух  женевских  ученых.
 Нужно  было  попытаться  заинтересовать  этих  людей.
 Сперва  я  отправился  к  профессору-геологу.  Он  холодно,
с  недоверием  встретил  меня,  а  пдд  конец  беседы  отказался  от
моего  предложения.  Второго  кандидата  мне  удалось  привлечь
к  делу,  пообещав  ему  большой  процент  от  прибыли.
 На  свою  беду,  я  так  основательно  убедил  господина  про¬
фессора  в  вероятной  прибыльности  фирмы,  что  он  поставил
просто  невыполнимые  условия.  Этот  алчный  человек  потребо¬
вал  себе  семьдесят  пять  процентов  всех  акций  фирмы  и,  кро¬
ме  того,  довольно  крупный  ежемесячный  оклад.  В  противном
случае  он  отказывался  дать  мне  рекомендацию,  необходимую
для  получения  вида  на  жительство.  Дошло  до  того,  что  я  вы¬
нужден  был  заявить  профессору  о  прекращении  «дипломати¬
ческих  переговоров»  между  нами.  В  конечном  счете  я  сумею
обойтись  и  без  его  рекомендации.  Поселюсь  в  женевском  при¬
городе  Аннемассе  и  буду  ежедневно  ездить  оттуда  на  работу
в  Лигу  Наций,  где,  кстати,  к  этому  времени  я  уже  был  аккре¬
дитован.  Печатать  же  карты  можно  в  Женеве,  против  чего
женевская  полиция,  по-видимому,  протестовать  не  станет,  так
как  это  выгодно  для  городских  типографий.
 После  такого  моего  заявления  господин  профессор  пошел  на
поцятную  и  умерил  свои  требования  сначала  до  пятидесяти,
а  затем  и  до  двадцати  пяти  процентов  акций.  В  конце  концов
мы  сошлись  на  том,  что  он  получит  один  процент  всех  акций
плюс  ежемесячный  оклад  в  сто  франков.
 Заключив  сделку,  я  редко  видел  своего  компаньона.  Госпо¬
дин  профессор  аккуратно  получал  месячное  жалованье,  покры¬
вавшее  его  мелкие  бытовые  расходы,  и  никогда  не  интере¬
совался  делами  агентства.  Лишь  однажды  обратился  он  ко  мне
за  советом,  да  и  то,  на  свою  же  беду,  поступил  по-своему.
Как-то  польское  посольство  в  Швейцарии  совместно  с  поль¬
ским  представительством  при  Лиге  Наций  обратилось  к  про¬
фессору  с  просьбой  выпустить  этнографическую  карту  Европы,
которая  доказывала  бы,  что  восточные  области  Польши  насе¬
лены  преимущественно  поляками,  а  украинцы  и  белорусы  со¬
ставляют  там  незначительное  меньшинство.  По  просьбе  поля¬
24

ков  эту  карту  должен  был  подписать  сам  профессор.  Я  ска¬
зал,  что  ему  не  следует  ставить  своей  фамилии  на  таком  явно
пропагандистском  издании.  Однако  этот  человек  за  деньги  был
готов  на  все.  Вот  один  из  фактов  его  жизни.
 Шел  1939  год.  Германия  уже  оккупировала  Австрию  и  Че¬
хословакию.  И  вот,  к  немалому  моему  изумлению,  выходит
карта,  на  которой  показано,  что  население  не  только  захва¬
ченных  нацистами  стран,  но  и  части  Швейцарии  принадлежат
к  немецкой  нации.  А  на  карте  красуется  фамилия  моего  ком¬
паньона.  Расплата  за  эту  глупую  опрометчивость  не  заставила
себя  ждать.  Кто-то  вывесил  эту  карту  в  витрине  книжного  ма¬
газина  на  главной  улице  Берна.  Прохожие,  швейцарские  пат¬
риоты,  которых  и  без  того  тревожили  быстрорастущие  аппе¬
титы  германского  рейха,  ворвались  в  магазин,  содрали  с  вит¬
рины  карту  и  публично  сожгли  ее  на  улице.  Профессор  же
вынужден  был  написать  покаянное  письмо  своему  покрови¬
телю,  министру  иностранных  дел  Мотта.
 Спустя  некоторое  время  мне  удалось  подыскать  и  второго
компаньона.  Казалось,  все  довольно  гладко  продвигается  впе¬
ред.  Однако  меня  беспокоила  непонятная  волокита  с  выдачей
вида  на  жительство.  Прошел  месяц,  второй,  третий,  а  разре¬
шения  все  не  было.  В  швейцарском  посольстве  в  Париже  меня
вежливо  уговаривали  подождать  еще  немного  —  приходится,
мол,  кое-что  уточнять,  обычные  формальности,  сперва  от  меня
потребовали  предъявить  доказательства  моей  материальной
обеспеченности.  Я  показал  свидетельство,  что  имею  в  банке
довольно  крупные  сбережения.  Потом  понадобилось,  чтобы
я  удостоверил  свою  политическую  благонадежность.  В  этой  свя¬
зи  швейцарская  полиция  обратилась  с  запросом  к  венгерской
полиции:  нет  ли  у  нее  на  меня  «приуса»,  то  есть  не  числюсь
ли  я  как  уголовник  и  не  судился  ли  в  Венгрии  за  уголовные
преступления.  Другие  стороны  моей  жизни  швейцарцев,
к  счастью,  не  интересовали.
 В  мае  1936  года  мои  дела  наконец  благополучно  устроились.
Я  получил  разрешение  на  проживание  в  Женеве  пока  сроком
на  три  года,  а  также  въездные  визы  для  жены  и  тещи.  Мы
начали  готовиться  к  переезду  в  Швейцарию.
 Первый  барьер  был  взят.  Теперь  нужно  было  позаботиться
о  том,  чтобы  наше  агентство  ГЕОПРЕСС  стало  жизнеспо¬
собным.
 Жарким  летом  тридцать  шестого  года  я  с  семьей  переехал
из  Парижа  в  Женеву.
 Здесь  мы  сняли  квартиру  в  благоустроенном  семиэтажном
доме.
 25

Квартира  находилась  на  предпоследнем  этаже.  Одну  ком¬
нату  выделили  детям  с  бабушкой,  вторую  заняли  мы  с  же¬
ной,  третья  была  общей,  а  четвертую  предназначали  для  бу¬
дущего  агентства  ГЕОПРЕСС.  Маленькую  комнатку  имела  и
домработница,  по  выражению  женевцев,  «опора».  Что  и  гово¬
рить  —  тесновато  для  такой  семьи,  как  наша,  и  для  работы,
но  это  окупалось  другими  преимуществами.
 Подыскивая  жилье,  я  специально  выбирал  дом,  против  ко¬
торого  не  стояло  бы  другое  здание,  откуда  можно  было  бы  на¬
блюдать  за  мной.  Дом  №  113  по  рю  де  Лозанн  как  раз  отве¬
чал  такому  требованию.
 Дом  стоял  на  окраине  города,  и  буквально  считанные  метры
отделяли  его  от  чудесного  старого  парка  Монрепо  («Мой  от¬
дых»).  Неподалеку  располагался  завод  точных  приборов,  при¬
надлежавший  одной  из  прославленных  женевских  фирм,
в  нескольких  минутах  ходьбы  —  огромное  многоэтажное  зда¬
ние  Лиги  Наций,  а  на  противоположной  стороне  улицы,  наис¬
косок  от  нашего  дома,  Международное  бюро  труда  и  Всемир¬
ный  центр  Красного  Креста.  Поэтому,  кроме  ремесленников,
рабочих,  мелких  торговцев,  в  этом  районе,  как  и  в  самом  на¬
шем  доме,  жило  много  служащих.
 Из  наших  окон  с  шестого  этажа  открывался  прекрасный  вид
на  Женеву  и  ее  окрестности,  а  за  вершинами  деревьев  вид¬
нелись  голубое  Женевское  озеро  и  белая  снеговая  шапка  Мон¬
блана.
 Открытие  ГЕОПРЕССа,  естественно,  не  обошлось  без  хло¬
пот.  Нужно  было  пройти  через  различного  рода  формальности,
нанять  сотрудников,  открыть  в  банке  счет  акционерного  обще¬
ства,  начать  кампанию  для  привлечения  подписчиков.
 Два  других  пайщика,  как  я  уже  писал,  были  швейцарцы,
но  контрольный  пакет  акций  находился  у  меня,  и  всю  прак¬
тическую  работу  пришлось  взять  на  себя.
 Работали  мы  в  квартире.  Здесь  я  составлял  географические
карты,  тут  же  они  вычерчивались  и  отсылались  в  типографию
для  изготовления  клише;  пояснительные  тексты  к  картам  я  пи¬
сал  на  английском,  немецком,  французском  и  итальянском
языках.  У  меня  было,  по  сути,  всего  двое  помощников:  карто¬
граф-чертежник  и  моя  жена  —  она  печатала  на  машинке  и
ведала  хозяйственной  частью.  Бухгалтерский  учет  вела  одна
из  сотрудниц  Лиги  Наций.  Она  приходила  к  нам  лишь  время
от  времени.  Вчетвером  мы  вполне  справлялись  со  всей  рабо¬
той,  и  не  было  нужды  увеличивать  штат  сотрудников.
 Открытое  в  августе  1936  года  новое  швейцарское  агентство
ГЕОПРЕСС  было  в  то  время  единственной  в  мире  фирмой
26

современной  картографии,  оперативно  выпускавшей  карты,  ко¬
торые  освещали  политические,  экономические  и  физико-геогра¬
фические  события,  происходящие  на  земном  шаре.  Позднее,
собрав  эти  карты,  я  издал  цветную  серию  под  названием  «Пер¬
манентный  атлас».
 Агентство  довольно  скоро  приобрело  широкую  известность
и  не  только  вернуло  вложенный  в  него  капитал,  но  и  стало  да¬
вать  прибыль.  Спрос  на  карты  был  огромный.  Постоянными
подписчиками  ГЕОПРЕССа  являлись  многие  газеты,  библиоте¬
ки  чуть  ли  не  всех  стран  мира,  географические  кафедры  уни¬
верситетов,  различные  официальные  учреждения,  министерства,
генеральные  штабы,  посольства  и  даже  бывший  германский
император  Вильгельм  II.
 Открытие  агентства  совпало  с  началом  гражданской  войны
в  Испании,  мы  стали  получать  множество  заказов  на  карты
районов  боевых  действий,  что  сразу  подняло  авторитет
ГЕОПРЕССа.  Этому  способствовало  также  то  обстоятельство,
что  одна  из  первых  таких  карт  была  напечатана  популярным
французским  журналом  «Л’Иллюстрасион».  Поскольку  между¬
народная  пресса  была  заинтересована  в  гом,  чтобы  одновре¬
менно  с  ежедневными  оперативными  сводками  получать  кар¬
тографические  схемы,  иллюстрирующие  ход  сражений  на  ис¬
панских  фронтах,  приходилось  иногда  работать  и  по  ночам.
А  когда  требовалось  срочно  выслать  оттиски  карт,  нам  даже
удавалось  начертить  и  отпечатать  их  всего  за  два-три  часа.
Женевская  типография  «Атар»  ночью  делала  для  нас  клише,
другая  типография  изготовляла  матрицы,  и  с  первыми  утрен¬
ними  самолетами  они  рассылались  в  газеты,  журналы  и
учреждения  самых  разных  стран.
 У  меня  установились  прочные  связи  с  Лигой  Наций:  я  был
аккредитован  при  отделе  печати,  имел  там  свой  почтовый
ящик,  пользовался  служебными  материалами,  меня  пригла¬
шали  на  официальные  приемы,  которые  устраивались  в  этом
международном  центре  политической  жизни.  Все  это  имело
большое  значение.
 В  ФАШИСТСКОЙ  ИТАЛИИ
 В  почтовой  открытке  с  парижским  штемпелем,  которую
я  получил  в  конце  июня  тридцать  седьмого  года,  между  строк
симпатическими  чернилами  было  написано,  что  мне  надлежит
прибыть  в  Париж  на  встречу  с  представителем  Центра.  Ука¬
зывались  час,  место  встречи  и  приметы  товарища.
 27

На  связь  в  Париж  мне  приходилось  ездить  и  прежде.
Встречаясь  там  с  работниками  разведуправления,  я  передавал
им  информацию  и  сделанные  мною  по  специальному  заданию
карты,  например  карты  размещения  военной  промышленно¬
сти  на  основе  данных,  почерпнутых  из  экономической  и  геогра¬
фической  литературы,  а  также  из  газет  и  журналов,  выпус¬
каемых  в  Германии  и  Италии.  В  некоторых  случаях  я  посы¬
лал  донесения  в  Париж  почтой,  разумеется,  не‘подписывая
их  своим  именем.  У  меня  было  два  псевдонима  —  «Дора»  и
«Альберт»,  сохранившиеся  и  после  того,  как  меня  назначили
руководителем  группы  в  Швейцарии.
 Мои  вояжи  за  пределы  Швейцарии  не  могли  вызвать  по¬
дозрений,  поскольку  совершались  под  предлогом  установле¬
ния  деловых  связей  с  многочисленными  подписчиками  агент¬
ства  ГЕОПРЕСС.  И  все  же  я  старался  не  привлекать  к  себе
внимания  слишком  частыми  поездками  в  Париж.  Дело  в  том,
что  иностранец,  постоянно  живший  в  Женеве,  получал  на  ру¬
ки  так  называемый  вид  на  жительство,  паспорт  же  его  хра¬
нился  в  полиции,  и  всякий  раз,  выезжая  за  границу,  прихо¬
дилось  обменивать  вид  на  жительство  на  свой  паспорт.
 К  счастью,  особое  положение  Женевы  давало  возможность
избегать  этой  неприятной  процедуры.  Как  известно,  Женева
почти  со  всех  сторон  окружена  французской  территорией,  и
из  Франции  к  ней  ведет  протянувшийся  вдоль  Женевского
озера  «коридор»  швейцарской  земли,  ширина  его  —  семь  ки¬
лометров.  Городское  население  снабжалось  всем  необходимым
с  территории,  находившейся  за  политической  границей  Женев¬
ского  кантона  и  принадлежащей  Франции.  В  связи  с  этим  еще
в  1814  году  была  установлена  так  называемая  «свободная  зо¬
на»  —  через  нее,  хотя  это  и  французская  земля,  без  пошлин
осуществлялось  снабжение  Женевы.  Поэтому  таможенных  по¬
стов  на  политической  границе  не  было.
 Неудивительно,  что  для  поездок  во  Францию  я  нередко
пользовался  именно  этим  путем.  Садился  в  Женеве  в  трамвай
или  пригородный  поезд  и  через  двадцать  минут  сходил  в  одном
из  небольших  французских  городков,  в  Аннемассе  или  Сен-
Жюльене,  а  иногда  пользовался  прогулочным  пароходом,  кур¬
сировавшим  между  Лозанной  и  курортами  французского  бере¬
га  Женевского  озера  —г  Тонон  или  Эвиан.
 На  поездах  или  пароходах  местного  сообщения  пассажиры
не  подвергались  таможенной  —  тем  более  паспортной  —  по¬
граничной  проверке,  так  что  попасть  из  одного  государства
в  другое  не  составляло  труда.  А  оказавшись  во  Франции,
я  превращался  из  местного  жителя  в  пассажира  дальнего
28

следования  и  без  препятствий  садился  на  скорый  поезд  Эви¬
ан  —  Париж;  французские  пограничники  его  не  контролиро¬
вали.  (Иное  положение  создалось  с  началом  войны,  тогда  гра¬
ницы  заперли  крепко.)
 В  назначенный  день,  и  на  этот  раз  легко  миновав  границу,
я  прибыл  поездом  в  Париж.  На  одном  из  бульваров,  в  услов¬
ленном  месте,  сел  на  скамью,  протер  очки,  развернул  немец¬
кую  газету.  Рядом  с  собой  положил  книгу.  По  этим  призна¬
кам  меня  должны  были  узнать.  До  условленного  часа  остава¬
лось  несколько  минут,  и  я  ждал,  рассматривая  рекламные
столбцы  и  поглядывая  на  прохожих.
 Точно  в  назначенное  время  ко  мне  приблизился  высокий,
средних  лет  мужчина  в  хорошо  сшитом  костюме.  Он  появился
неожиданно,  сбоку,  в  двух  шагах  от  меня.
 — 	Простите,  вы  не  возражаете,  если  я  присяду?  —  спросил
он  по-французски  с  сильным  акцентом.
 Мужчина  сел  на  скамью  с  той  стороны,  где  лежала  книга.
Брюки  на  его  ногах  натянулись,  остро  выступили  худые  ко¬
лени.  Мы  обменялись  словами  пароля.  Он  назвался  Колей,
как  было  указано  в  почтовой  открытке.
 — 	Будет  лучше,  если  мы  с  вами  погуляем,  —  сказал  он.
 Мы  сели  в  его  машину,  которую  он  (как  я  позже  узнал,
бывший  танкист)  отлично  водил,  и  поехали  к  западной  окраи¬
не  Парижа.  Навстречу  нам  непрерывным  потоком  двигалась
масса  велосипедистов,  сопровождаемых  автомобилями  с  рек¬
ламными  надписями.  По  обеим  сторонам  шоссе  обступили  ты¬
сячи  громко  кричавших  людей  —  здесь  проходил  последний
этап  ежегодной  велосипедной  гонки  «Тур  де  Франс».
 Машина  свернула  с  шоссе,  и  вскоре  мы  очутились  на  пре¬
красной  лесной  лужайке.  Вокруг  не  было  ни  души.
 Мой  новый  знакомый  был  на  целую  голову  выше  меня,
вежлив  и  очень  сдержан  в  разговоре.  Густые  черные  волосы
его  уже  тронула  седина.  Желтоватое  лицо  казалось  растрес¬
кавшимся  от  множества  морщинок,  прозрачные,  почти  водя¬
нистые  глаза  смотрели  холодно  и  как-то  отрешенно.  Под  гла¬
зами  набрякли  мешки:  очевидно,  он  был  нездоров.  Можно
было  заключить,  что  этот  человек  много  видел,  много  пере¬
жил,  хотя  ему  трудно  было  дать  более  сорока  пяти  лет.
 — 	А  знаете,  по  вашей  наружности  и  не  догадаешься,  что
вы  занимаетесь  конспиративными  делами,  —  неожиданно  ска¬
зал  Коля.  —  Этакий  преуспевающий,  солидный  буржуа.  От¬
лично!  Таким  вам  и  надо  быть.
 Затем  он  передал  распоряжение  Центра:  отныне  мне  над¬
лежало  выполнять  только  задания  Коли  и  все  сообщения  пе¬
29

редавать  лично  ему.  Встречаться  мы  должны  были  в  Пари¬
же,  о  днях  и  месте  наших  свиданий  договорились.  Условились
и  о  том,  что  в  случае  каких-либо  изменений  Коля  заранее
известит  меня  почтой.  На  этом  мы  расстались.
 Вернулся  я  в  Женеву  с  конкретным  заданием,  которое  мне
предстояло  выполнить  во  время  очередных  поездок  по  Италии.
 Центр  интересовался  переброской  итальянских  войск  в  Ис¬
панию  для  генерала  Франко.  Чтобы  получить  достоверные  све¬
дения,  пришлось  несколько  раз  побывать  в  фашистской  Ита¬
лии.  Приезжал  я  туда  по  коммерческим  делам  как  владелец
картографического  агентства:  в  Италии  было  немало  подпис¬
чиков  ГЕОПРЕССа,  в  том  числе  даже  такая  крайне  правая
газета,  как  римская  «Темпо»,  с  редактором  которой  я  не  од¬
нажды  вел  деловые  переговоры.  Иногда  я  появлялся  в  этой
стране  и  в  качестве  ищущего  развлечений  туриста.
 У  меня  были  полезные  связи  с  итальянским  министерством
авиации,  завязавшиеся  и  укрепившиеся  после  того,  как  я  из¬
дал  в  Германии  справочник  и  карты  воздушных  сообщений
в  Европе;  меня  считали  большим  знатоком  этого  вопроса.  Мне
довелось  летать  самолетами  итальянских  авиакомпаний  в  Гре¬
цию,  Турцию,  в  тогдашнюю  итальянскую  колонию  Додеканес
в  Эгейском  море,  в  Тунис.  По  приглашению  фирмы  «Фиат»
я  участвовал  в  первом  рейсе  авиационной  линии  Турин  —
Лондон.  В  Риме  я  был  представлен  статс-секретарю  министер¬
ства  авиации  генералу  авиации  Теруцци,  и  он  как-то  пригла¬
сил  меня  на  прием,  устроенный  дуче  —  Муссолини  занимал
одновременно  пост  министра  авиации.
 Таким  образом,  при  содействии  знавших  меня  влиятельных
лиц  я  совершил  ряд  поездок  в  Италию.
 По  заданию  Коли  я  осмотрел  некоторые  военные  порты.
В  Специи  на  рейде  стояли  три  итальянских  военных  корабля.
Шла  погрузка  солдат  и  вооружения.
 Гуляя  по  набережной,  я  поглядывал  на  бухту:  тут  и  там
скользили  лодки  с  отдыхающими,  вдали  маячили  силуэты  во¬
енных  судов.  Ко  мне  подошел  молодой  бородатый  рыбак-
итальянец  и  предложил  покатать  на  лодке.  Я  не  отказался:
прогулка  на  воде  меня  очень  устраивала.
 — 	Что  там  за  корабли?  —  невзначай  спросил  я  рыбака,  ко¬
гда  тот  сел  за  весла.  —  Нельзя  ли  взглянуть  поближе?
 — 	Вон  те,  на  рейде?  Да  это  миноносцы  и  крейсер.  Второй
день  тут  стоят.  А  вы,  синьор,  наверно,  португалец  или  бра¬
зилец?
 — 	Почему  вы  так  решили?  —  Вопрос  рыбака  несколько
удивил  меня.
 30

—  Лицом  похожи,  —  простодушно  ответил  бородач.  —
И  выговор  у  вас  похож...
 Ну  что  ж,  пусть  думает,  что  я  португалец...
 Мы  подплыли  совсем  близко  к  стоявшему  на  якоре  огром¬
ному  кораблю.  Это  был  крейсер  «Джованни  делла  Банде  Нере».
Нас  окликнули  с  палубы:  «Беппо,  с  кем  ты?»  Вахтенный  мат¬
рос  оказался  приятелем  моего  рыбака  Беппо.  Тот  ответил,  что
вот-де  катает  в  лодке  туриста,  синьора  из  Португалии.  К  сво¬
ему  удивлению,  я  услышал  приглашение  подняться  на  палубу.
Должно  быть,  чернорубашечникам  захотелось  похвастаться  пе¬
ред  иностранцем.  Нам  показали  весь  корабль.  Поговорив  с  мат¬
росами,  я  узнал,  что  крейсер  скоро  уйдет  к  испанским  Балеар¬
ским  островам,  в  порт  Пальма  на  острове  Мальорка,  для  уча¬
стия  в  морской  блокаде  республиканских  городов.
 Целью  другой  моей  поездки  был  Неаполь,  который  я  по¬
сетил  тоже  под  видом  туриста.  Центр  имел  сведения  о  том,
что  из  неаполитанского  порта  на  испанский  фронт  скрытно
перевозятся  немецко-фашистские  воинские  части.  Предстояло
это  проверить.
 Сначала  я  предпринял  чисто  туристскую  экскурсию  на  ост¬
ров  Капри  из  Неаполя,  а  возвратившись  поздно  вечером,  от¬
правился  в  шикарный  ночной  бар,  где  любили  бывать  ино¬
странцы  и  где  было  полным-полно  женщин  легкого  поведения.
 Я  сел  за  столик,  заказал  ужин,  бутылку  вина  и  стал  на¬
блюдать.  Вскоре  в  зал  ввалилась  шумная  компания  хорошо
одетых  молодых  людей,  которые  говорили  на  чистейшем  не¬
мецком  языке.  Заняв  несколько  столиков  по  соседству  с  моим,
парни  пытались  произвести  впечатление,  будто  они  просто
подгулявшие  туристы,  искатели  приключений.  Но  их  с  головой
выдавали  военная  выправка,  этакая  выпирающая  наружу  чет¬
кость  движений  и  та  особая  солдатская  галантность,  с  которой
они  ухаживали  за  проститутками,  тотчас  же  подсевшими
к  их  столикам.  Не  требовалось  особой  проницательности,  что¬
бы  понять:  это,  конечно  же,  военные,  быть  может,  нижние
чины.
 Прислушиваясь  к  их  разговорам  с  женщинами,  я  понял,  что
на  другой  день  эта  группа  уезжает  в  Сицилию.  Ранним  утром
я  уже  был  в  порту,  поджидая  вчерашних  подгулявших  парней.
Они  появились,  и  теперь  их  было  вдвое  больше.  Я  купил  би¬
лет  на  тот  же  пароход,  что  и  немцы.
 В  Сицилии,  в  Палермо,  куда  прибыло  наше  судно,  мне  уда¬
лось  установить,  что  предназначенные  для  Испании  немецкие
войска  концентрируются  здесь.  Солдаты  ходили  переодетыми
в  итальянскую  форму.
 31

Сведения,  добываемые  в  Италии,  я  передавал  Коле,  при¬
езжая  всякий  раз  для  этого  в  Париж.  Так  мы  поддерживали
связь  примерно  полгода.
 ПАКБО
 Как-то  в  один  из  апрельских  дней  1938  года  я  увидел  на
пороге  своего  рабочего  кабинета  долговязую  фигуру  Коли.
На  моем  лице,  по-видимому,  застыло  изумленное  выражение,
и  Коля  поспешил  успокоить  меня.
 — 	Все  в  порядке.  Просто  неотложная  необходимость,  —
проговорил  он,  сняв  шляпу  и  приглаживая  помятые  смоляные
волосы.
 В  вопросах  конспирации  Коля  был  очень  требователен,  даже
придирчив.  И  я  знал:  если  он  сейчас  впервые  явился  на  мою
женевскую  квартиру,  значит,  иного  выбора  не  было,  а  дело  ко
мне  спешное.  Конечно,  ни  у  кого  из  соседей  по  дому  его  визит
не  мог  вызвать  подозрений:  в  агентство  ежедневно  наведыва¬
лись  посетители,  но  из  предосторожности  мы  все  же  исклю¬
чили  этот  вариант  связи,  И  вдруг  понадобилось  прибегнуть
к  нему!
 Я  предложил  своему  нежданному  гостю  кресло,  он  выгля¬
дел  очень  утомленным.  Морщинки  на  лице  будто  еще  больше
растрескались,  мешки  под  глазами  стали  темнее,  но  голос  был
тверд,  и  взгляд,  как  всегда,  холоден  и  спокоен.
 — 	Я  получил  указание  Центра  передать  вам  своих  людей.
Принято  решение  назначить  вас  руководителем  группы
в  Швейцарии.  Для  этого  я  и  приехал.  Теперь  вы  будете  рабо¬
тать  самостоятельно.
 — 	А  вы?!  —  невольно  вырвалось  у  меня.
 Обычно  такие  вопросы  и  не  задают  и  не  отвечают  на  них.
Вопреки  правилам  Коля  почему-то  ответил:
 — 	Вы  остаетесь,  я  уезжаю.  —  Он  взглянул  на  меня  своими
прозрачными  глазами,  и  я  уловил  в  них  отрешенность,  кото¬
рую  иногда  замечал  и  раньше.  Может  быть,  он  тосковал  по
Родине?..
 — 	Могу  даже  сказать,  куда  еду,  —  добавил  он.  —  В  Москву.
Отзывают...  Ну  а  теперь  о  деле.  Завтра  познакомлю  вас  в  Бер¬
не  с  неким  Отто  Пюнтером.  Вы  будете  называть  его  Пакбо.
Он  будет  вашим  ближайшим  помощником.
 Коля  рассказал  мне,  кто  такой  Отто  Пюнтер.  Журналист,
директор  и  владелец  ИНСА  —  информационного  агентства.
Пюнтер  располагал  широкими  связями  как  в  журналистских,
так  и  в  дипломатических  кругах  и  даже  в  швейцарских  пра¬
32

вительственных  органах,  выступал  с  резкими  антифашистски-*
ми  статьями,  разоблачал  действия  Германии  и  Италии  в  Испа¬
нии,  за  что  его  травила  правая  пресса.  По  своим  убеждениям
Пюнтер  был  социалистом  левого  направления,  симпатизиро¬
вал  Советскому  Союзу.  Согласился  помогать  нашей  разведке
из  идейных  побуждений,  считая  борьбу  с  фашизмом  своим
человеческим  и  гражданским  долгом.
 — 	Вы,  разумеется,  знаете,  что  его  ИНСА  находится  в  Бер¬
не?  —  спросил  Коля.
 — 	Да,  это  мне  известно.  Время  от  времени  в  печати  по¬
являются  сообщения  этого  агентства.  Пюнтер,  по-видимому,
способный  журналист,  но,  если  он  хочет  помочь  нам,  с  его
стороны,  по-моему,  неосмотрительно  так  откровенно  прокла¬
мировать  свои  взгляды.  Не  помешает  ли  это  нашему  с  ним
сотрудничеству?
 — 	Да,  Пюнтер  бывает  неосмотрителен,  —  согласился  Ко¬
ля.  —  Вы  это,  пожалуйста,  учтите.  Вокруг  него  крутятся  по¬
рой  какие-то  авантюристы  и  проходимцы.  Среди  них,  несо¬
мненно,  есть  люди  из  -контрразведки.  Я  уже  предупреждал  его,
чтобы  он  соблюдал  крайнюю  осторожность  в  выборе  зна¬
комств.  Но  Пюнтер  считает  наши  опасения  чрезмерными,  го¬
ворит,  что  любые  знакомства  интересуют  его  в  первую  очередь
в  чисто  профессиональном  плане:  каю  журналист  он,  дескать,
может  проявлять  интерес  к  любой  информации,  ни  у  кого  не
возбуждая  подозрения,  и,  мол,  естественное  профессиональ¬
ное  любопытство  дает  ему  надежную  защиту.
 — 	А  нет  ли  за  ним  слежки?  —  поинтересовался  я.
 — 	Он  полагает,  что  его  почта  и  телефонные  разговоры  кон¬
тролируются  федеральной  полицией.  С  ним  пытались  вести
провокационные  разговоры,  правда  довольно  глупые.  Есть  по¬
дозрения,  что  гестапо  уже  подсылало  к  нему  своих  людей,  по-
видимому,  он  у  них-  на  учете.  Его  пытался  прощупать  некий
Жабэ,  швейцарец,  секретарь  японского  посольства,  старый  при¬
ятель  Пюнтера.  Центр  недавно  строго  предупредил  его,  чтобы
эн  избегал  встреч  с  подобными  типами.
 Коля  умолк.  Яркий  солнечный  свет  бил  ему  в  глаза,  и  он
переместился  в  тень.
 — 	Вам  следует  детально  продумать,  как  наладить  связь
с  Пюнтером,  —  произнес  он.  —  Помните  о  конспирации,  она
должна  быть  надежной.  Это  очень  важно.
 — 	А  как  делали  вы?  Встречались  здесь,  в  Швейцарии,  или
в  Париже?
 —  Сперва  здесь.  Где  я  живу,  Пюнтер  не  знал.  Я  звонил  ему
сам  и  назначал  встречу  два  раза  в  неделю,  обычно  в  каком-
 3  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь*,  том  IV
 33

нибудь  месте  в  горах.  После  того  как  Пюнтер  сообщил,  что  за
ним  установлена  слежка,  Центр  рекомендовал  мне  воздер¬
жаться  от  поездок  в  Швейцарию  и  вызывать  его  в  Париж.
Это  давало  некоторую  гарантию,  что  он  не  приведет  за  собой
«хвост».  Впрочем,  —  Коля  усмехнулся,  —  в  нашем  деле  не
может  быть  никаких  гарантий.  Единственная  надежда  на
собственную  наблюдательность  и  осторожность.
 —  Значит,  по-вашему,  не  стоит  встречаться  с  ним  в  Берне
или  Женеве?
 —  Пожалуй,  нет.  —  И  после  минутного  раздумья:  —  Хо¬
тя...  Вы,  как  и  Пюнтер,  владелец  информационного  агентства.
У  вас  вполне  могут  быть  общие  интересы,  связанные  с  делами
ваших  фирм.  Легальные  встречи,  если  они  не  будут  слишком
частыми,  не  вызовут  подозрений.  Впрочем,  я  думаю,  Центр
даст  вам  свои  указания,  как  лучше  организовать  вашу  связь.
Что  касается  связи  с  Центром,  то  она,  как  и  прежде,  будет
осуществляться  через  Париж.  На  встрече  в  Берне  вы  предста¬
витесь  Пюнтеру  под  вымышленной  фамилией,  о  ГЕОПРЕССе
не  упоминайте.  Что  касается  возможностей  Пюнтера,  —  про¬
должал  Коля,  —  тут  дело  обстоит  следующим  образом.  Его
основное  задание  —  военная  информация,  связанная  с  Герма¬
нией  и  Италией,  и,  разумеется,  все  касающееся  интервенции
в  Испании.  Пакбо  располагает  несколькими  хорошими  источ¬
никами.  Полезную  информацию  он  получает  от  Габеля.  Это
югослав,  в  прошлом  летчик,  сейчас  его  официальное  попри¬
ще  —  дипломатия.  Есть  люди  и  в  Италии.  Ну  а  кроме  того,
как  я  уже  говорил,  у  него  широкие  знакомства  в  политических,
дипломатических  и  журналистских  кругах.  Оттуда  мы  тоже
иногда  получаем  некоторую  полезную  информацию.  Он  вам
расскажет  подробнее  о  своих  людях.
 Коля  устало  потер  ладонями  желтоватое,  морщинистое  лицо
и  повторил:
 —  Вы  можете  быть  уверены  в  Пакбо.  Он  станет  для  вас
хорошим  помощником.  Человек  он  интеллигентный,  образо¬
ванный,  свободно  владеет  несколькими  языками,  легко  схо¬
дится  с  людьми.  Зная  вас  обоих,  уверен:  сработаетесь  навер¬
няка.  Только  помните:  иногда  необходимо  его  охлаждать.  Он
энергичен,  любит  рискнуть,  и,  надо  признать,  это  порой  при¬
носит  ему  успех,  однако,  стремясь  сделать  сразу  слишком  мно¬
го,  он  распыляется.  Приходится  сдерживать  его.  Направьте  его
инициативу  на  главное  —  расширение  связей  с  людьми  такого
типа,  как  Габель.  Ваша  цель  —  информация,  связанная  с  Гер¬
манией  и  Италией.  Вот,  пожалуй,  и  все.
 Коля  улыбнулся  краешком  сухих  губ.
 34

— 	Итак,  завтра  мы  отправляемся  в  Берн  на  встречу  с  Пак-
бо.  Вы  поедете  без  меня,  отдельно.  В  шесть  часов  ,  вечера
встретимся  в  ресторане.  —  И  он  назвал  один  из  фешенебель¬
ных  ресторанов  Берна  вблизи  парламента.
 — 	Значит,  своей  фамилии  не  нужно  ему  называть?  —  еще
раз  уточнил  я.
 — 	Пока  нет.  Ни  фамилии,  ни  чем  занимаетесь.
 Мы  простились.
 В  Берн  я  приехал  немного  раньше  условленного  часа  и  ре¬
шил  побродить  по  улицам.  Этот  небольшой  средневековый  го¬
род  лежит  в  крутом  изгибе  реки  Аары.  Всякий  раз,  приезжая
сюда,  я  любовался  своеобразием  архитектурного  облика  Бер¬
на,  на  главной  улице  которого  одна  за  другой  идут  ряды  арок,
как  бы  образующих  над  мостовой  высокий  свод.  В  дождли¬
вую  погоду  тут  можно  пройти,  не  замочив  костюма.
 Здесь  изъясняются  на  одном  из  германских  диалектов,
очень  трудном  даже  для  немцев.  Не  только  язык,  стиль  жизни
в  Женеве  и  в  Берне  резко  отличаются  друг  от  друга.  В  Женеве,
как  и  в  Париже,  масса  увеселительных  заведений,  кутят  до
поздней  ночи.  А  в  Ёерне,  как,  впрочем,  вообще  в  немецкой
части  Швейцарии,  в  одиннадцать  часов  вечера  жизнь  замира¬
ет,  на  улицах  почти  не  увидишь  прохожих.
 Вероятно,  учитывая  вечернее  малолюдье  швейцарской  сто¬
лицы,  Коля  и  назначил  час  нашей  встречи.  Чем  меньше  глаз,
тем  лучше.  Таково  первое  правило  конспирации.
 Я  вошел  в  ресторан  минут  десять  седьмого.  Коля  был  уже
здесь.  Он  выбрал  столик  в  дальнем  углу,  откуда  виден  был
весь  зал.  Соседний  столик  пустовал.  Рядом  с  Колей  сидел  че¬
ловек,  с  которым  мне  предстояло  работать.
 Пюнтер-Пакбо  выглядел  лет  на  тридцать,  оказалось  же,  что
этому  невысокому,  крепкого  сложения,  плечистому  блондину
было  тридцать  семь.  Круглое  лицо  его  дышало  здоровьем  и
энергией.  За  стеклами  очков  весело  блестели  серо-синие
глаза.
 Мы  говорили  на  самые  разные  темы,  избегая  главного.  Пак-
бо  был  живым,  приятным  собеседником.  Он  рассказал  о  себе,
упомянул,  что  женат,  но  детей  у  них  нет.
 Как  и  я,  он  уже  успел  изрядно  поездить  и  повидать.  С  той
лишь  разницей,  что  меня  носила  по  свету  беспокойная  судьба
эмигранта,  а  его  гнал  из  страны  в  страну  кипучий  темпера¬
мент  газетчика.  Где  только  он  не  работал!  В  Париже  и  Лон¬
доне,  Лейпциге  и  Барселоне...  Был  на  испанском  фронте,  пи¬
сал  репортажи  и  статьи  в  защиту  Испанской  республики.  Ну
а  теперь  наконец  осел  в  Берне.
 3*
 35

Пюнтер-Пакбо  понравился  мне.  Он  производил  впечатле¬
ние  человека,  обладавшего  широким  кругозором.
 Коля  почти  не  участвовал  в  нашей  беседе.  Он  ел,  пил,  из¬
редка  из  вежливости  вставлял  в  разговор  фразу-другую  и  сно¬
ва  умолкал.  Но  слушал  внимательно.  А  когда  мы  с  Пакбо  на¬
говорились,  перевел  беседу  в  деловое  русло.
 — 	Вам  нужно  условиться  о  следующей  встрече,  —  сказал
он.  —  Вы,  Отто,  отныне  передаетесь  в  подчинение  Альберта
(под  этим  именем  я  представился  Пакбо).  Все  задания,  которые
он  будет  давать  вам,  —  задания  Центра.
 Коля  ушел  первым.  Я  знал,  что  сейчас  он  отправится  на
вокзал  и  сядет  в  экспресс  Берн  —  Париж.  Мы  с  Пакбо  дого¬
ворились  о  свидании  на  ближайшие  дни,  после  чего  последним
ночным  поездом  я  уехал  в  Женеву.
 При  таких  обстоятельствах  я  возглавил  группу  в  Швей¬
царии.
 Мне  больше  не  пришлось  повидаться  с  Колей.  Правда,  спу¬
стя  недели  две  из  Москвы  пришла  от  него  открытка:  он  по¬
здравлял  меня  и  жену  с  праздником  Первого  мая.
 Встречаться  в  Женеве  нам,  конечно,  не  следовало;  лучше,
если  Пакбо  не  будет  знать,  где  я  живу.  Исключался  как  место
встречи  и  Берн,  где  за  Пакбо  следили,  где  он  был  слишком
хорошо  известен.  Безопаснее  всего  было  повидаться  либо
в  другом  городе,  либо  где-нибудь  на  полпути  между  Женевой
и  Берном.  Например,  на  станции  Шебр.  И  там  условиться
о  месте  очередного  свидания.  Пока,  пожалуй,  хватит  одной-
двух  встреч  в  неделю.
 В  назначенный  день  мы  встретились  на  маленькой,  безлюд¬
ной  станции  Шебр.  Мы  медленно,  как  бы  прогуливаясь,  пошли
по  проселочной  дороге,  петлявшей  среди  виноградников.  Будто
невзначай  я  обернулся.
 — 	Проверяете,  не  привел  ли  за  собой  хвост?  —  пошутил
Пакбо.  —  Не  беспокойтесь:  единственным  пассажиром,  который
вышел  на  этой  станции,  был  я.
 — 	Вам  надо  быть  очень  осмотрительным,  Отто.  Нам  пору¬
чено  слишком  серьезное  дело,  чтобы  ставить  его  под  удар
опрометчивыми  действиями.  Коля  сказал,  что  вас  уже  пыта¬
лись  провоцировать  подозрительные  люди.  Не  говоря  уже
о  здешней  полиции,  он  уверен,  что  вы  взяты  на  заметку  в  ге¬
стапо.  А  то,  что  Швейцария  наводнена  немецкими  агентами,
вам  известно  лучше,  чем  мне.
 Веселый  блеск  в  глазах  Пакбо  погас,  он  нахмурился.
 — 	Ну  конечно.  Тут  есть  ряд  нелегальных  нацистских  орга¬
низаций.  Ведь  не  секрет,  что  в  программу  Гитлера  входит  при¬
36

соединение  немецкой  части  Швейцарии  к  территории  герман¬
ского  рейха.  Даже  в  швейцарской  армии  есть  офицеры,  кото¬
рые  не  прочь  повторить  здесь  нечто  вроде  австрийского  ан¬
шлюса.
 — 	В  Берне  швейцарские  фашисты  наверняка  наблюдают  за
вами,  —  вернулся  я  к  началу  нашего  разговора,  —  конечно
же,  по  заданию  германских  секретных  служб.  А  вы  ходите
в  таких  красных,  что  краснее  некуда.  В  газете  «Курьер  де
Женев»  я  как-то  наткнулся  на  заметку,  она  называлась
«Коминтерн  в  Швейцарии»,  и  в  ней  упоминались  ваше  имя  и
ваше  агентство,  которое-де  распространяет  вредную  больше¬
вистскую  агитацию.
 Пакбо  рассмеялся,  хотел  было  что-то  сказать,  но  я  опере¬
дил  его:
 — 	Там  есть  менее  смешные  вещи.  В  той  же  заметке  ска¬
зано,  что,  по  слухам,  вы  связаны  с  агентами  Коминтерна.  Хотя
это  и  явная  провокация,  нельзя  недооценивать  ее  опасности.
Теперь,  очевидно,  получать  у  полезных  для  нас  людей  нуж¬
ную  информацию  будет  труднее.
 — 	Меня  лично  это  мало  волнует,  —  возразил  Пакбо.  —
Вероятно,  Альберт,  вы  недавно  в  Швейцарии  и  еще  незнако¬
мы  с  нашими  либеральными  порядками.  В  свое  время  в  ответ
на  упреки  за  излишне  рискованные  действия  я  объяснял  Коле
и  докладывал  в  Центр,  что  как  журналист  имею  право  со¬
бирать  и  передавать  информацию  кому  угодно.  Меня  могут
арестовать  лишь  в  том  случае,  если  я  буду  наносить  вред  го¬
сударственным  интересам  Швейцарии,  чего  я  никогда  не  де¬
лал  и  не  собираюсь  делать.  Кроме  того,  в  известной  мере  меня
защищает  положение  видного  члена  социалистической  партии.
Партия  наша,  как  вам  известно,  имеет  значительный  вес
в  правительстве.  Но,  во  всяком  случае,  —  Пакбо  с  открытой
улыбкой  взглянул  на  меня,  —  обещаю  вам  быть  предельно
осторожным.
 — 	Хорошо,  Отто,  с  этим  покончено.  Давайте  потолкуем  те¬
перь  о  делах.  Расскажите  сначала  о  Габеле.  Что  он  за  че¬
ловек?
 —  Что  за  человек?  —  повторил  Пакбо  и  задумался.  —  Это
весьма  полезный  для  нас  и  вполне  надежный  .человек.  Он  кон¬
сул,  представляет  в  югославском  пограничном  порту  Сушак
интересы  испанского  республиканского  правительства.  У  него
есть  хороший  знакомый  —  официальный  югославский  пред¬
ставитель  при  генерале  Франко.  Через  него  Габель  получает
весьма  ценную  информацию.  Главная  задача  Габеля  —  инфор¬
мация,  касающаяся  Италии  и  Испании.
 37

Мы  отошли  уже  довольно  далеко  от  железнодорожной  стан¬
ции.  Кругом  —  ни  души.
 — 	Первое  мое  впечатление  о  Габеле  укрепилось  при  по¬
следующих  встречах,  —  продолжал  Пакбо.  —  Политическая
его  подготовка  довольно  примитивна.  Он  не  умеет  делать  глу¬
боких  политических  оценок.  Он  антифашист,  хотя  его  симпа¬
тии  складываются  скорее  под  влиянием  чувств,  нежели  ума  и
знаний.  Он  яростно  ненавидит  итальянских  чернорубашечни¬
ков.  Меньше  —  немецких  фашистов.  По  характеру  человек
импульсивный,  горячий,  подвержен  резкой  смене  настроений.
Применительно  к  нашему  делу  это,  конечно,  серьезный  недо¬
статок,  и  я  стараюсь  должным  образом  влиять  на  него.  Мысль
о  возможности  его  измены,  предательства  я  исключаю.  Это
открытая,  честная  натура.
 — 	Когда  и  где  вы  теперь  с  ним  увидитесь?  —  поинтересо¬
вался  я.
 — 	В  последних  числах  месяца  в  одной  швейцарской  дере¬
вушке  у  итальянской  границы.
 Я  попросил  Пакбо  рассказать  подробнее,  как  осуществляет¬
ся  между  ними  связь.  Выяснилось,  что  доставка  оперативной
информации  сопряжена  со  значительной  потерей  времени.  Га¬
бель  ездил  в  Швейцарию  через  Италию.  Сам  Пакбо  не  на¬
вещал  его  в  Сушаке,  хотя  ему,  швейцарскому  гражданину,
чтобы  попасть  в  Югославию,  не  нужна  транзитная  итальянская
виза.  Такие  поездки  известного  антифашистского  журналиста,
без  всякого  сомнения,  привлекли  бы  к  себе  внимание,  тогда
как  Габель  с  его  дипломатическим  паспортом  легко  получал
разрешение  на  проезд  в  Швейцарию,  не  вызывая  подозрений
у  полицейских  чиновников.  Если  по  каким-либо  причинам  он
не  мог  отлучиться  из  Сушака,  использовалась  почтовая  связь:
в  письмах,  которыми  обменивались  Габель  и  Пакбо,  они  до¬
говаривались  о  новом  дне  и  месте  встречи.
 — 	Очень  длинный  путь,  —  заключил  я,  выслушав  Пак¬
бо.  —  Пока  Габель  к  вам  доберется,  передаст  сведения,  пока  мы
перешлем  их  в  Центр,  информация  может  устареть.  Особенно
данные  по  отправке  войск  в  Испанию.  Нужно  придумать  что-
то  более  оперативное.  А  с  другими  информаторами  у  вас,  ка¬
жется,  проще?
 — 	Значительно  проще,  —  подтвердил  Пакбо.  —  Они  живут
в  Швейцарии,  с  ними  я  могу  встретиться  в  любое  время.
 Этих  людей  Пакбо  также  привлек  по  заданию  Коли.  Среди
тех,  кто  давал  важную  информацию,  был  эмигрировавший  из
Германии  и  принявший  швейцарское  подданство  немец,  соци¬
ал-демократ,  бывший  чиновник  аппарата  Лиги  Наций  в  Саар-
38

ск.ой  области,  которой,  как  известно,  до  1935  года  управляла
Комиссия  Лиги  Наций.  Этот  человек  обладал  широкими  связя¬
ми,  настроен  был  резко  антифашистски.  По  словам  Пакбо,
в  ближайшие  дни  он  обещал  передать  первую  информацию
о  военно-политических  мероприятиях  правительства  Гитлера.
 Этот  источник  в  наших  сообщениях  Центру  мы  впослед¬
ствии  называли  Пуассон.
 Договорившись  с  Пакбо  о  следующей  встрече,  я  уехал  в  Же¬
неву  почтово-пассажирским  поездом  и  сошел  на  тихом  полу¬
станке  Преньи  в  женевском  пригороде.  .Я  предпочел  этот  по¬
езд  экспрессу,  прибывавшему  на  главный  женевский  вокзал
Корнавен  потому,  что  там  было  больше  шансов  столкнуться
с  сыщиками.
 Как  отмечалось  выше,  у  меня  не  было  специальной  разве¬
дывательной  подготовки.  С  особенной  остротой  я  ощутил  э*гот
недостаток,  приступив  к  самостоятельной  работе  по  руковод¬
ству  швейцарской  группой.  Учиться  приходилось,  что  назы¬
вается,  на  ходу.  Передо  мной  возникало  множество  вопросов,
которые  требовали  точного  и  быстрого  решения.  В  тот  период
мне  очень  помогли  советы  Директора  —  под  таким  кодом  зна¬
чился  один  из  руководителей  Центра.
 Обстановка  в  Европе  становилась  все  напряженней.  Рес¬
публиканская  Испания  истекала  кровью.  Западные  державы,
верные  своему  сговору  в  Мюнхене,  отдали  на  растерзание  не¬
мецким  фашистам  Чехословакию.
 В  декабре  1938  года  я  получил  из  Москвы  письмо.
 «Дорогая  Дора!  —  писал  Директор.  —  В  связи  с  общей  об¬
становкой,  которая  Вам  вполне  ясна,  я  ставлю  перед  Вами  за¬
дачу  самого  энергичного  развертывания  нашей  работы,  с  мак¬
симальным  использованием  всех  имеющихся  в  Вашем  распо¬
ряжении  возможностей.  Всемерно  усильте  свою  работу  с  Пакбо
для  получения  ценной  военной  информации  и  привлечения
интересных  для  нас  лиц.  Сконцентрируйте  внимание  Пакбо
прежде  всего  на  Германии,  Австрии  и  Италии...»
 Выполняя  указания  Центра,  я  договорился  с  Пакбо,  что  нам
следует  не  только  использовать  имеющиеся  источники,  но  ис¬
кать  новые  связи.
 В  1939  году  небольшая  группа  лиц  уже  постоянно  снабжа¬
ла  нас  довольно  интересной  информацией.  Ее  дополняли  сведе¬
ния,  которые  давали  различные  люди  от  случая  к  случаю.
 Наиболее  ценная  информация  в  то  время  поступала  от
Габеля:  об  изменениях  в  дислокации  итальянской  армии  и
авиации,  о  состоянии  военной  промышленности  Италии,  от¬
правке  вооружения  для  Франко.  Он  присылал  данные,  харак¬
39

теризовавшие  развитие  судостроения  и  других  отраслей  про¬
мышленности  этого  государства.  В  Триесте,  Неаполе,  Специи
товарищи  Габеля  внимательно  наблюдали  за  передвижением
флота  чернорубашечников  и  старались  уведомить  его,  когда
какой-нибудь  корабль  или  подводная  лодка  брали  курс  к  бе¬
регам  сражавшейся  Испании.
 Состояние  вооруженных  сил  Германии,  подготовку  ее  воен¬
но-политических  акций  освещал  в  основном  Пуассон.  Летом
1939  года  от  него  —  как  и  обычно,  через  Пакбо  —  было  полу¬
чено  важное  сообщение  о  том,  что  гитлеровское  правительство
готовится  к  захвату  Данцига  (Гданьска),  который  в  ту  пору  был
«свободным  городом».  Как  известно,  этот  агрессивный  акт  по¬
служил  сигналом  к  началу  второй  мировой  войны.  На  основе
поступавшей  •  информации  я  составлял  донесения,  которые  от¬
правлял  в  Центр  через  Париж.
 Со  времени  жизни  и  работы  во  Франции  у.  меня  сохрани¬
лись  довольно  широкие  знакомства,  в  том  числе  среди  венгер¬
ских  эмигрантов.  Очень  хорошие  отношения  сложились  у  меня
с  графом  Карольи,  бывшим  президентом  Венгерской  республи¬
ки,  который  эмигрировал  с  семьей  во  Францию  после  фашист¬
ского  переворота  адмирала  Хорти.  Это  был  замечательный  че¬
ловек  с  весьма  прогрессивными  взглядами.
 Через  Карольи,  знавшего  меня  по  работе  в  ИНПРЕССе  как
антифашистского  журналиста,  я  получал  информацию  главным
образом  по  внешнеполитическим  вопросам,  так  как  граф  и  его
супруга  были  тесно  связаны  с  некоторыми  дипломатическими
кругами.
 САМАЯ  БОЛЬШАЯ  ТЮРЬМА  В  МИРЕ
 Август  1939  года  в  Швейцарии  был  месяцем  волнений.  Вслед¬
ствие  усиления  дипломатического  нажима  Гитлера  на  Поль¬
шу  и  резких  угроз  в  ее  адрес  политическая  атмосфера  в  Евро¬
пе  накалилась.
 В  Женеве  на  улицах  и  в  ресторанах  напуганные  люди  дис¬
кутировали:  будет  война  или  нет?..
 Швейцарское  правительство  известило  население,  что  в  слу¬
чае  войны  все  магазины  и  лавки  в  течение  двух  месяцев
будут  закрыты,  и  поэтому  каждой  семье  рекомендовалось  обес¬
печить  себя  необходимым  запасом.  Началась  паника:  люди  не
только  закупали  мешками  консервы,  но  заказывали  детям  бо¬
тинки  на  два-три  номера  больше  —  на  вырост,  тратили  свои
сбережения  на  ювелирные  изделия  и  драгоценности.
 К  концу  августа  фашистская  Германия  завершила  сосредо¬
точение  своих  армий  на  польской  границе.  Напряжение  в  Ев-
40

pone  достигло  предела,  многие  европейские  страны  объявили
мобилизацию.
 29  августа  была  прервана  почтовая,  телеграфная  и  телефон¬
ная  связь  Швейцарии  с  Францией.  Закрыто  воздушное  сооб¬
щение.  Отменены  концерты  заезжих  знаменитостей.  Толпы  на¬
пуганных  туристов  штурмовали  битком  набитые  уходящие
поезда.  Массовое  бегство  иностранцев  создавало  неимоверную
сутолоку  на  швейцарских  пограничных  станциях  и  дорогах.
 Следующие  дни  были  решающими.  30  августа  Швейцария
выбрала  главнокомандующего  своими  войсками.  (Традиционно
нейтральная  Швейцария  выбирает  главнокомандующего  только
в  том  случае,  если  страна  находится  в  крайней  опасности.)
Теперь  даже  в  этой  тихой  стране  поняли,  что  час  катастрофы
пробил.  Хотя  немецкий  посланник  в  Берне  Отто  Кёхер  офици¬
ально  заявил  федеральному  правительству,  что  в  случае  воен¬
ного  конфликта  Германия  обязуется  уважать  нейтралитет
Швейцарии,  тревога  нарастала  с  каждым  часом.
 В  ночь  на  30  августа  швейцарцы  еще  ложились  спать
с  зажженными  уличными  огнями,  тогда  как  во  многих  городах
Европы  уже  была  введена  светомаскировка.  Вечером  31  авгу¬
ста  немецко-фашистские  войска,  вторгнувшись  из  Восточной
Пруссии,  оккупировали  «свободный  город»  Данциг,  а  на  рассве¬
те  1  сентября  начались  боевые  действия  на  северных,  запад¬
ных  и  южных  границах  Польши.
 1  сентября  Марсель  Пилэ-Голаз,  президент  Швейцарии  и
глава  политического  департамента  (министерства  иностранных
дел),  принял  представителей  враждующих  государств.  Они  за¬
верили  министра,  что  их  страны  будут  уважать  нейтралитет  и
территориальную  целостность  швейцарской  конфедерации.  Тем
не  менее  этой  маленькой  стране  с  ее  гарантированным  ней¬
тралитетом  пришлось  поспешно  провести  оборонительные  при¬
готовления.  2  сентября  Швейцария  объявила  всеобщую  моби¬
лизацию.  Четыреста  тысяч  солдат  войск  прикрытия  заняли
удобные  позиции  в  горах.  После  австрийского  аншлюса,  окку¬
пации  гитлеровцами  мирной  Чехословакии  и  нападения  фа¬
шистской  Германии  на  Польшу  ни  одна  страна  уже  не  вери¬
ла  политическим  обещаниям  нацистских  главарей.
 3  сентября  Англия  и  Франция  объявили  Германии  войну.
Для  миллионов  людей  в  Европе  наступило  время  бедствий,  тя¬
желейших  испытаний  и  мужественной  борьбы  с  черными  си¬
лами  фашизма.
 Перекрыв  наглухо  границы,  Швейцария  затаилась  в  ожи¬
дании  худшего.
 Сложившаяся  обстановка  парализовала  нашу  работу.  Случи¬
41

лось  то,  чего  следовало  больше  всего  опасаться:  связь  с  Цент¬
ром  через  Париж  была  потеряна.  Сначала  мы  вели  счет  неде¬
лям,  потом  месяцам,  но  никаких  вестей  от  Директора  не  по¬
ступало.  Что  предпринять,  как  наладить  связь  с  Центром
в  условиях  жесткого  пограничного  режима  и  военной  цен¬
зуры?!
 У  нас  имелся  радиопередатчик,  его  разрешалось  использо¬
вать  лишь  в  случае  крайней  необходимости.  Такой  момент  на¬
стал.  Но,  на  нашу  беду,  у  нас  не  было  ни  подготовленного
радиста,  ни  шифра,  ни  программы  радиосвязи  с  Центром.
 Группа  наша  бездействовала.  Я  нервничал,  удивляясь  мол¬
чанию  Центра.  В  военное  время  остаться  без  связи!  О  том,  что
в  соответствии  с  оперативным  планом  Центра  мы  числились
как  бы  в  резерве  и  нас  сознательно,  до  определенной  поры,  не
загружали  заданиями,  я  в  то  время,  естественно,  не  знал.
Урочный  час  наступил  для  нас  позднее.
 В  декабре  тридцать  девятого  года,  вынимая  корреспонден¬
цию  из  своего  почтового  ящика,  я  обнаружил  опущенное  в  не¬
го  кем-то  письмо,  содержавшее  зашифрованное  сообщение
о  том,  что  в  ближайшие  дни  с  помощью  представителя  Центра
связь  будет  восстановлена.
 Спустя  несколько  дней  ко  мне  пришла  высокая,  стройная,
элегантно  одетая  женщина.  Ей  можно  было  дать  лет  тридцать
пять.
 —  Мой  псевдоним  «Соня»,  —  с  улыбкой  сказала  гостья.  —
Отныне  так  и  зовите  меня.  Я  получила  указание  Центра  свя¬
заться  с  вами.  Директора  интересует:  каково  положение  вашего
агентства,  есть  ли  деньги?  Каковы  возможности  работы  и  ка¬
кая  нужна  помощь  в  установке  радиопередатчика?  Как  скоро
можно  установить  радиосвязь?  Просили  также  узнать,  смо¬
жете  ли  вы  наладить  живую  связь  с  Центром  через  Италию.
Вот  об  этом  вы  мне  должны  сообщить,  а  я  доложу  Директо¬
ру.  По-видимому,  через  меня  последуют  и  другие  распоря¬
жения.
 Я  изложил  Соне  свои  соображения  по  вопросам,  которые
интересовали  Центр  и  которые  необходимо  было  срочно  ре¬
шить  в  интересах  успешной  работы  группы.  Агентство  печати
ГЕОПРЕСС  по-прежнему  надежно,  оно  не  вызывало  никаких
подозрений  у  местных  властей.  С  началом  войны  прибыли
фирмы  уменьшились,  поскольку  швейцарские  границы  закры¬
ты  и  мы  лишились  многих  своих  заказчиков  и  подписчиков
в  других  странах,  но  до  коммерческого  краха  далеко.  Агент¬
ство  печатает  карты  для  Швейцарии,  почти  для  всех  крупных
газет,  частично  выполняет  заказы  из  Италии  и  Германии  —
42

связь  Швейцарии  с  этими  странами  еще  не  прервана.  Что  ка¬
сается  разведывательной  работы  —  информация  поступает,  и
накопилось  немало  интересного  материала.  Нам  нужны  рация
и  подготовленные  радисты;  квартиру,  где  можно  будет  уста¬
новить  радиопередатчик,  подыщем.  Пусть  Директор  сообщит,
пришлют  ли  нам  новый  или  надо  исправить  тот,  что  хранится
у  нас  с  довоенного  времени.  И  конечно  же,  необходимы  шифр,
кодовые  книги,  программа  связи.
 —  Как  видите,  проблем  у  нас  больше  чем  достаточно,  —
добавил  я.  —  А  относительно  поездок  в  Италию  для  органи¬
зации  лживой  связи,  —  по-моему,  сейчас  это  нереально.  Да  и
нужны  ли  такие  поездки,  если  у  нас  будет  налажена  радио¬
связь  с  Москвой?
 Соня  пообещала  на  другой  же  день  послать  в  Центр  доне¬
сение.  Мы  условились,  что  она  будет  называть  меня  Аль¬
бертом.
 Примерно  в  начале  января  1940  года  с  помощью  Сони  мы
установили  устойчивую  радиосвязь  с  Центром.  Но  долгое  время
мне  было  мало  известно  о  самой  Соне:  где  она  живет,  кто
ее  люди,  какую  информацию  они  добывают.  Я  не  имел  права
об  этом  спрашивать,  а  она  —  рассказывать.  Догадывался  лишь,
что  Соня  —  доверенное  лицо  Центра  и  имеет  соответствующий
опыт.
 Обе  наши  группы  работали  совершенно  самостоятельно  и
были  изолированы  друг  от  друга  до  тех  пор,  пока  обстоятель¬
ства  не  вынудили  нас  установить  связь.
 Входивший  в  группу  Сони  и  работавший  под  псевдонимом
«Джим»  англичанин  Александр  Фут  познакомился  с  Соней
в  Швейцарии  по  решению  Центра  в  1938  году.  Кроме  Фута,
у  Сони  был  еще  один  помощник  —  Джон,  тоже  молодой  англи¬
чанин.  И  тот  и  другой  были  антифашистами,  сражались  в  Ин¬
тернациональной  бригаде  в  Испании.  В  Швейцарии  наставни¬
ком  и  учителем  молодых  англичан  стала  Соня.  На  протяже¬
нии  нескольких  месяцев  она  обучала  новичков  конспиратив¬
ным  навыкам,  шифрованию,  работе  телеграфным  ключом  —
словом,  всему,  что  должен  знать  разведчик.  Время  от  времени
Джим  и  Джон  ездили  в  Германию,  выполняли  несложные  за¬
дания  и  попутно  накапливали  знания  немецкого  языка,  ко¬
торым  занимались  также  под  руководством  Сони.
 Главная  задача  этой  группы  состояла  в  сборе  военной  ин¬
формации  по  Германии.
 В  марте  1940  года  Центр  прислал  мне  через  Соню  радио¬
телеграмму:  Директор  предупреждал,  что  скоро  ко  мне  из
Брюсселя  прибудет  некий  Кент.  Он  привезет  с  собой  необ¬
43

ходимые  документы  для  радиосвязи  с  Центром,  передаст  ин¬
струкции  Директора  по  некоторым  вопросам,  а  также  деньги
для  группы  Сони  и  запасной  фонд  для  моей  группы.
 Сообщение  это  обрадовало  меня:  теперь  мы  сможем  непо¬
средственно  сноситься  с  Центром,  не  загружая,  рацию  Сони.
Оставалось  отремонтировать  наш  старый  передатчик  или  со¬
брать  новый.
 Для  оперативной  работы  самостоятельная  связь  с  Центром
имела  первостепенное  значение.  Кроме  того,  в  случае  ареста
чья-то  радиостанция  —  Сонина  или  наша  —  сохрани¬
лась  бы.
 В  один  из  мартовских  дней  ко  мне  без  предварительного
звонка  по  телефону  пришел  высокий  худощавый  блондин.
 — 	Я  имею  задание  Директора  навестить  Дору.
 Это  были  слова,  которые  по  инструкции,  содержавшейся
в  радиограмме,  обязан  был  произнести  связной.
 — 	Вы  Кент?
 — 	Да,  это  мое  рабочее  имя,  —  ответил  он.  —  Вы  получили
радиограмму  Директора?
 Я  ответил  утвердительно.  На  этом  процедура  опознавания
закончилась.  Мы  перешли  к  делу.
 — 	Мне  поручено  передать  некоторые  важные  материалы
для  вашей  работы,  —  сказал  Кент,  опускаясь  в  кресло,  и  я
отметил  про  себя  какое-то  особое  изящество  его  движений.  —
Кроме  того,  мне  приказано  обсудить  с  вами  организационные
вопросы  в  связи  с  новой,  военной  обстановкой.  Пришлось  ехать
сюда  из  Брюсселя.  Нелегкое  путешествие,  скажу  я  вам!  Через
две  границы!  Но  что  поделаешь?  Приказ  есть  приказ.
 Он  говорил  по-французски  неправильно,  с  сильным  ино¬
странным  акцентом,  держался  непринужденно,  даже  несколько
покровительственно.
 — 	У  меня  тут  для  вас  кое-что  есть.  —  Кент  порылся  в  сво¬
ем  объемистом  портфеле  из  крокодиловой  кожи.  —  Вот...  Во-
первых,  кодовая  книга  и  шифр.  С  их  помощью  вы  будете
шифровать  радиограммы.
 Не  без  интереса  разглядывал  я  этого,  должно  быть,  само¬
влюбленного  человека.  У  него  было  странное  лицо,  узкое  и  че¬
ресчур  вытянутое  вниз.  Увидев  однажды  такое  лицо,  никогда
его  не  забудешь.  Для  разведчика  это  недостаток.
 — 	Вам  предписано  составлять  радиограммы  на  немецком
языке,  —  продолжал  Кент,  положив  на  письменный  стол  ря¬
дом  с  кодовой  книгой  листы  с  машинописным  текстом.  —
Главное,  чтобы  вы  поскорее  смонтировали  передатчик  и  обучи¬
ли  людей.  Это  настоятельное  требование  Центра.  У  вас  уже
44

есть  радисты?  Еще  нет?  Плохо.  С  этим  следует  поторопиться.
Вы  должны  понимать,  что  эта  «странная»,  как  пишут  газеты,
сидячая  война  на  линиях  Зигфрида  и  Мажино  рано  или  позд¬
но  кончится.  У  меня  есть  сведения,  что  весной  начнется  немец¬
кое  наступление.  Боюсь,  для  западных  союзников  оно  закон¬
чится  плачевно.  И  тогда  неизвестно,  станет  ли  такой  человек,
как  Гитлер,  считаться  с  советско-германским  договором  о  нена¬
падении.  Не  забывайте,  что  в  Польше  против  новой  советской
границы  стоят  крупные  силы  немцев.
 «Он  рассуждает  вполне  здраво,  —  подумал  я.  —  Действи¬
тельно,  трудно  исключить  такую  возможность».  Но  наставни¬
ческий  тон  Кента  раздражал,  видимо,  он  мнил  себя  важной
персоной.  Мне  такие  люди  не  по  душе.
 — 	Спасибо  за  политбеседу,  —  холодно  произнес  я.
 Кент  бросил  на  меня  быстрый  взгляд,  видимо,  слова  эти
его  задели,  но  он  сдержался.
 — 	Не  будем  терять  времени,  —  спокойно  обронил  он.  —
Постарайтесь  внимательно  выслушать  все,  что  я  объясню  вам,
как  это  мне  приказано.  После  инструктажа  мы  сможем  пого¬
ворить  на  любую  приятную  для  вас  тему.
 Я  промолчал,  и  Кент  начал  втолковывать  мне  премудрости
шифрования  текстов.  Затем  под  его  диктовку,  пользуясь  кодо¬
вой  книгой,  я  написал  несколько  радиограмм  —  для  практики.
Кент  объяснил  мне  также,  как  пользоваться  программой  ра¬
диосвязи.
 — 	В  дальнейшем,  когда  у  вас  будут  свои  радиостанции,
Центр  сообщит  вам  позывные  для  радистов,  длину  рабочих
волн,  время  выхода  в  эфир.  Какой-то  определенной  системы
в  работе  станций  не  должно  быть.  Наоборот,  придется  почаще
менять  частоту  и  время  сеансов  передач  —  это  лучшая  защита
против  пеленгации.  Хорошо  бы  иметь  для  радистов  не  одну,
а  несколько  квартир...  Используйте  эти  квартиры  поперемен¬
но,  и  тоже  без  какой-либо  системы.  Тут  чем  больше  тумана,
тем  лучше...
 Прозанимались  мы  несколько  часов  подряд.  Кент  провел  ин¬
структаж  очень  детально  и  толково.  Он  действительно  знал
свое  дело.
 Попрощавшись,  мой  гость  уехал  скорым  поездом  в  Лозанну,
где  снимал  номер  в  гостинице.  А  на  другой  день,  вечером,  мы
там  встретились.  Кент  потащил  меня  ради  знакомства  в  ноч¬
ное  кабаре  —  выпить,  поболтать  о  житье-бытье.  Отказаться
было  неудобно:  как-никак  человек  проделал  трудный  и  небез¬
опасный  путь,  к  тому  же  мы  были,  как  говорится,  товарища¬
ми  по  оружию.
 45

В  кабаре  Кент  держался  непринужденно.  Он  много  пил  и
рассказывал,  на  какую  широкую  ногу  он  живет  в  Брюсселе,
похвастал,  что  в  его  доме  полный  подвал  шампанского  и  что
он  всегда  пополняет  запас.  Кент  утверждал,  что  ему,  главе
крупной  коммерческой  фирмы,  обслуживающей  чуть  не  пол-
Европы,  нельзя  иначе.  Надо  носить  личину  солидного  пред¬
принимателя,  жить  широко,  богато.  Потом,  пьянея,  он  стал
выбалтывать  такое,  о  чем  даже  мне  говорить  не  следовало  бы.
Хотя  я  и  без  того  догадался,  что  Кент  —  руководитель  группы
в  Бельгии,  а  не  просто  связной,  все  же  разглашать  подроб¬
ности  своей  работы  он  не  имел  права.
 Признаться,  я  был  удивлен.  Поведение  Кента  выдавало
в  нем  довольно  легкомысленного  человека.  В  то  же  время  он
обладал  рядом  ценных  деловых  качеств,  ему  были  присущи
сообразительность,  пожалуй,  даже  артистичность.
 Кент  уехал  в  Брюссель.  А  в  мае  гитлеровцы,  разгромив  вой¬
ска  союзников,  оккупировали  Бельгию  и  Голландию.  Больше
с  Кентом  я  не  встречался.  Как  мне  стало  известно  уже  после
войны,  в  конце  сорок  первого  года  группа  Кента  в  Брюсселе
была  обнаружена  и  схвачена  немецкой  контрразведкой,  но
ему  удалось  скрыться  и  бежать  во  Францию.  В  конце  концов
гестапо  все-таки  выследило  его  там  и  арестовало.  Арест  Кента
впоследствии  отозвался  тяжелым  ударом  по  швейцарской
группе:  он  много  знал  и,  попав  в  руки  гестаповцев,  смалодуш¬
ничал.  К  этому  еще  придется  вернуться.
 С  капитуляцией  Франции  летом  сорокового  года  положение
Швейцарии,  некоего  острова  в  центре  Европы,  находившейся
в  руках  фашистов,  стало  крайне  опасным.  Уже  одно  то,  что
подавляющее  большинство  ее  населения  считало  своим  род¬
ным  языком  немецкий,  могло  служить  достаточным  основани¬
ем  для  того,  чтобы  гитлеровцы  включили  Швейцарию  в  состав
«Великой  Германской  империи».  Единственной  в  Европе  ней¬
тральной  стране  все  время  приходилось  лавировать,  чтоб  не
дать  повода  для  вторжения  на  свою  территорию.
 Нас,  разумеется,  не  столько  беспокоило  положение  самой
Швейцарии,  сколько  трудные  обстоятельства,  в  которых  очу¬
тились  некоторые  наши  товарищи,  в  особенности  Соня.
 Соне,  поскольку  она  сама  принимала  и  расшифровывала
радиограмму  Центра,  было  известно,  с  какой  целью  приезжал
ко  мне  Кент.  Но  тот  не  только  не  привез  обещанных  Центром
денег  (из-за  рискованности  своей  поездки,  как  объяснил  он),
а,  к  моему  удивлению,  даже  попросил  ссудить  его  самого  день¬
гами  на  обратный  путь,  что,  естественно,  крайне  меня  раз¬
досадовало,  ибо  бюджет  наш  был  очень  скуден.  Нуждалась
46

в  деньгах  и  Соня.  По-видимому,  ее  резервы  стали  подходить
к  концу.  Из  виллы  на  Монтрё,  где,  как  я  позднее  узнал,  жила
Соня,  ей  пришлось  переехать  в  Женеву,  причем  она  посели¬
лась  поблизости  от  моего  дома.  Не  скрою,  это  меня  тревожило:
живя  рядом,  встречаться  нам  стало  куда  более  опаснее,  чем
прежде.
 В  Женеву  Соня  приехала  вместе  со  своими  детьми  и  по¬
мощником  Джоном,  за  которого  вышла  замуж.  Они  собирались
уехать  на  родину  Джона,  но  сделать  это  было  не  просто.
 В  то  время  ходила  такая  горькая  шутка:  «Швейца¬
рия  —  самая  большая  тюрьма  в  мире».  И  действительно,  пять
миллионов  человек,  проживавших  в  Швейцарии,  были,  по  су¬
ществу,  изолированы  немецко-фашистскими  и  итальянскими
войсками  от  остального  мира.  В  кольце  блокады,  правда,  со¬
хранился  узкий  коридор  для  велосипедного  и  автомобильно¬
го  сообщения  из  Женевы  в  не  оккупированную  гитлеровцами
французскую  зону  правительства  Петена.  Так  что  для  Сони
и  ее  семьи  еще  существовала  возможность  покинуть  Швейца¬
рию:  из  французской  зоны  через  Испанию  и  Португалию  мож¬
но  было  попасть  в  Англию.  Следовало  предвидеть,  что,  воз¬
можно,  и  этот  коридор  скоро  перекроют.  Соне  необходимо
было  уехать,  но  еще  не  были  готовы  документы,  не  хватало
денег.
 В  БЕЛГРАД,  НА  ВСТРЕЧУ
 В  октябре  1940  года  мне  пришлось  совершить  довольно  рис¬
кованное  путешествие  вроде  того,  которое  проделал  Кент,  с  той
лишь  разницей,  что  на  этот  раз  на  связь  ехал  я  сам.
 Как  уже  отмечалось,  с  началом  войны  финансовое  положе¬
ние  ГЕОПРЕССа  ощутимо  ухудшилось,  теперь  он  приносил
весьма  незначительную  прибыль.  На  эти  деньги  можно  было
кое-как  прожить  семье,  но  их  совершенно  не  хватало  для
обеспечения  работы  по  сбору  информации.
 Создалось  критическое  положение.
 В  условиях  военного  времени  Центру  было  необычайно
сложно  финансировать  нас.  Первая  попытка  —  прибегнуть
к  помощи  Кента,  как  известно,  не  увенчалась  успехом.  Даже
он,  «солидный  предприниматель»,  с  его  находчивостью,  не  ре¬
шился  перевезти  через  границу  предназначенную  для  нас  сум¬
му:  при  таможенном  контроле  его  могли  арестовать  за  контра¬
банду  валюты.
 Конечно,  можно  было  перевести  деньги  путем  обычных  бан¬
ковских  операций.  Однако  прямое  перечисление  больших  сумм
47

на  мой  счет  неминуемо  вызвало  бы  подозрение.  Следовало  ис¬
кать  какие-то  окольные  пути.
 Центр  знал,  в  каком  тяжелом  положении  мы  находимся,  и
предложил  единственный  в  ту  пору  выход  —  снабдить  нас
деньгами  через  специального  курьера.  Директор  радировал,  что
есть  такая  возможность.  Поскольку  для  курьера  было  немыс¬
лимо  пробраться  в  блокированную  немецко-итальянскими  вой¬
сками  Швейцарию,  руководство  решило  организовать  мою
встречу  с  ним  где-нибудь  за  границей.  Сначала  наметили  было
городок  Виши  в  неоккупированной  части  Франции.  Первая  же
попытка  получить  визу  во  французском  консульстве  в  Женеве
убедила  меня,  что  эта  затея  весьма  опасна.  Врученные  мне  дЛя
заполнения  анкетные  формуляры  содержали  перечень  таких
вопросов,  что  я  понял:  иметь  дело  с  этим  консульством  —  все
равно  что  связаться  с  филиалом  гестапо.  Я  тут  же  доложил
Центру,  указав,  какой  большой  риск  связан  с  этой  поездкой.
Тогда  было  предложено  устроить  встречу  в  Югославии  или
в  Болгарии,  которые  еще  не  подверглись  немецкой  оккупации.
 Поразмыслив,  я  сообщил  Директору,  что,  наверное,  мне
удастся  добраться  до  Югославии.  Центр  сообщил  место  встре¬
чи  в  Белграде,  пароль  и  опознавательные  знаки  курьера,  ко¬
торый  должен  был  передать  мне  деньги,  микрофотоаппарат,
новые  химические  средства  для  тайнописи  и  рецепт  пользо¬
вания  ими.
 Попасть  из  Швейцарии  в  Югославию  в  то  время  можно  бы¬
ло  только  поездом  через  Австрию  или  Италию.  Австрия,  став¬
шая  частью  гитлеровского  рейха,  естественно,  отпадала.  Имел¬
ся  единственный  шанс:  добиться  официального  разрешения  на
проезд  через  Италию.  Это  было  не  просто.  Правительство  Мус¬
солини  уже  находилось  в  состоянии  войны  с  западными  союз¬
ными  державами,  и  иностранцам  давали  визы  неохотно.
 Я  написал  высокопоставленному  чиновнику,  статс-секретарю
итальянского  министерства  иностранных  дел  Сувичу,  которого
регулярно  снабжал  картами  своего  агентства,  о  том,  что  мне
с  женой  необходимо  съездить  в  Венгрию  по  семейным  делам
(там  жили  мои  родные).  Сувич  дал  мне  специальное  разреше¬
ние  на  эту  поездку.  Оформление  визы  упростилось  еще  и  бла¬
годаря  тому,  что  мы  с  женой  были  подданными  страны  —
союзницы  Италии  (после  нашей  женитьбы  Лена,  немка  по  на¬
циональности,  числилась  официально  венгерской  подданной).
 Поручив  сыновей,  Имре  и  Александра,  попечению  тещи  и
няньки,  мы  с  Леной  пустились  в  дальнюю  дорогу.  Из  Лозан¬
ны  в  Белград  (мы  и  не  собирались  заезжать  в  Венгрию)  ходил
комфортабельный  поезд-экспресс  прямого  сообщения.  Нам
 48

с  женой  не  были  в  новинку  подобные  путешествия:  подпольная
работа  многому  научила.  На  этот  раз  мы  отправились  в  вояж
на  вполне  легальных  основаниях,  имея  на  руках  настоящие
паспорта  и  пропуск  через  итальянские  пограничные  пункты.
 Мы  ехали  в  купе  вдвоем,  два  других  места  оказались  неза¬
нятыми.  Лена  сняла  свое  модное  пальто,  шляпу  —  она  одева¬
лась  с  большим  вкусом,  —  выложила  из  сумочки  на  столик
помаду,  пудру,  расчесала  щеткой  свои  светлые  волосы  и  рас¬
положилась  с  той  домашней  непринужденностью,  с  какой  спо¬
собны  устраиваться  в  дороге  женщины.
 Экспресс,  в  который  мы  сели,  состоял  из  одного  спального,
одного  почтового  вагона  и  вагона-ресторана.  К  своему  удивле¬
нию,  мы  обнаружили,  что  в  поезде,  кроме  нас,  нет  пассажи¬
ров  —  видимо,  итальянцы  давали  разрешение  на  проезд  через
их  страну  лишь  в  исключительных  случаях,  и,  таким  образом,
мы  оказались  хозяевами  всего  спального  вагона.  Но  блажен¬
ство  длилось  недолго.  Когда  поезд  вышел  из  длиннейшего
Симплонского  тоннеля  в  Домодоссоле,  на  итальянской  границе,
в  вагон  вторгся  отряд  фашистской  милиции.  Эти  молодчики
расположились  в  соседних  купе,  по  обе  стороны  нашего.
 В  Милане  я  вышел  на  перрон,  чтобы  купить  газету,  двое
чернорубашечников  выскочили  и  пошли  за  мной  следом.  Ни¬
кто  из  них  ни  о  чем  не  расспрашивал  нас.  Всю  дорогу  через
Северную  Италию  до  югославской  границы  мы  ехали  в  со¬
провождении  молчаливого  эскорта  чернорубашечников.  Если
бы  им  знать,  кого  они  сопровождали!
 До  Белграда  добрались  без  происшествий.
 Указанное  в  радиограмме  Директора  место  встречи  находи¬
лось  на  одной  из  белградских  площадей,  возле  небольшой  ча¬
совни  Врангеля,  построенной  в  двадцатые  годы  эмигрировав¬
шим  сюда  белогвардейским  бароном.  Когда  я,  как  и  было  об¬
условлено,  с  швейцарской  газетой  «Журналь  де  Женев»  в  ру¬
ках  пришел  на  эту  площадь,  часовни  Врангеля  там  не  оказа¬
лось  —  ее  уже  давно  снесли,  и  связной  Центра,  которого  я  лег¬
ко  мог  опознать  по  болгарской  газете  «Днес»,  в  указанное  вре¬
мя  на  встречу  не  явился.
 Видимо,  произошло  какое-то  недоразумение,  и  я  решил
ждать.  Было  бы  обидно  и  глупо  возвращаться  назад  ни  с  чем,
проделав  такой  трудный  путь,  да  и  деньги  нужны  были  нам
как  воздух.  Мы  с  Леной  сняли  номер  в  отеле  «Србский  Краль».
 Уже  прошел  не  один  день  с  момента  нашего  приезда,  а
курьер  Центра  не  появлялся.  Я  стал  терять  всякую  надежду.
Чтобы  хоть  как-то  убить  тягостно  тянувшееся  время,  мы  с  же¬
ной  взяли  абонемент  в  книжном  магазине  и  занялись  чтением,
 4  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  том  IV 	49

успокаивая  себя  мыслью,  что  задержка,  несомненно,  связана
с  каким-то  внезапным  осложнением  на  пути  курьера  из  Мо¬
сквы  в  Белград.
 Примерно  через  две  недели  в  назначенный  час  на  услов¬
ленном  месте  появился  мужчина,  который  явно  искал  кого-то.
Человек  этот  оказался  связным  Центра...
 Поездка  в  Белград,  хотя  и  была  опасным  предприятием,  со¬
служила  нам  большую  службу;  полученные  деньги  дали  воз¬
можность  развернуть  работу.
 ЭДУАРД,  МАУД  И  ДЖИМ
 Разведчик,  если  у  него  нет  хорошо  налаженной  связи  с  ру¬
ководством,  не  может  принести  пользы  своим  и  не  пред¬
ставляет  особой  опасности  для  врага,  даже  когда  знает  его
секреты.
 Еще  до  поездки  в  Белград  летом  сорокового  года  мне  уда¬
лось  найти  в  Женеве  человека,  который  как  нельзя  лучше
подходил  для  нас  в  качестве  радиста.  Радиотехник  по  специ¬
альности  (учился  этому  делу  в  Париже),  он  был  владельцем
магазина  по  продаже  радиоаппаратуры.  При  его  магазине  име¬
лась  и  ремонтная  мастерская.
 После  тщательной  проверки,  когда  стало  ясно,  что  собой
представляет  Эдмонд  Хамель,  так  звали  радиотехника,
я  пришел  к  выводу,  что  ему  можно  доверить  такое  важное
дело,  как  радиосвязь.  Эдмонд  был  социалистом-антифашистом
и  придерживался  левых  политических  взглядов.  Нас  сблизила
общность  идейных  убеждений,  и,  когда  я  предложил  ему  со¬
трудничество,  разумеется  предупредив  о  возможных  тяжелых
последствиях,  он  не  колеблясь  дал  свое  согласие.
 Внешний  облик  Эдмонда  не  производил  впечатления  муже¬
ственности.  Это  был  маленький,  худой  и  в  общем-то  ничем  не
примечательный  человек.  Что  касается  его  характера,  Эдмонд
был  исключительно  дисциплинирован  и  надежен.
 Жена  Хамеля,  Ольга,  высокая,  статная  женщина,  отличав¬
шаяся  энергичностью'  и  прямотой,  практически  была  главой
семьи:  на  ней,  собственно,  держались  и  хозяйство,  и  все  тор¬
говые  дела  в  магазине.
 Выросшая  в  бедной  крестьянской  семье,  где  питали  боль¬
шие  симпатии  к  революционной  России,  Ольга  разделяла  ле¬
вые  убеждения  мужа  и  видела  в  Советском  Союзе  воплощение
идеалов  трудового  человечества.  Для  нашей  группы  такой  че¬
ловек,  безусловно,  мог  быть  полезен,  и  поэтому  я  предложил
Ольге,  а  она  смело  дала  свое  согласие  работать  с  нами.
 50

Супруги  Хамель  жили  вдвоем  —  детей  у  них  не  было  —•
на  одной  из  главных  улиц  женевского  рабочего  квартала  Плэн-
палэ.  Они  занимали  квартиру  над  своим  радиомагазином  и  ма¬
стерской,  откуда  наверх,  на  второй  этаж,  вела  внутренняя  лест¬
ница.  Обычно,  приезжая  сюда  по  делам,  я  пользовался  этим
ходом.  В  квартиру  можно  было  попасть  и  с  черного  хода,  на¬
звав  пароль:  «Привет  семье  Хамель  от  господина  Вебера».
 При  знакомстве  я  представился  Эдмонду  и  Ольге  как  Аль¬
берт.  Они  знали  меня  только  под  этим  именем.  Второй  мой
псевдоним  —  Дора  —  был  известен  лишь  Центру.  Вся  моя
радиопереписка  с  Директором  шла  под  этим  именем.  Супруги
Хамель  не  знали  псевдонимов,  которыми  кодировались  их
имена  в  радиопереписке  с  Центром.  Эдмонда  я  называл  Эду¬
ардом,  а  Ольгу  —  Мауд.  Само  собой  разумеется,  они  также  не
знали  ни  моей  настоящей  фамилии,  ни  моего  домашнего  ад¬
реса.
 Эдуард  был  искусным  мастером,  ему  не  стоило  никакого
труда  сконструировать  и  собрать  радиостанцию,  хотя  в  то  вре¬
мя  невозможно  было  приобрести  в  магазинах  многие  необ¬
ходимые  радиодетали:  закон  военного  времени  запрещал  их
продажу.
 Итак,  с  августа  сорокового  года  Эдуард  приступил  к  изуче¬
нию  азбуки  Морзе,  тренировке  на  телеграфном  ключе,  настрой¬
ке  станции  на  различных  режимах.  Примерно  полгода  спустя,
когда  нагрузка  на  нашу  женевскую  радиостанцию  возросла
и  понадобился  еще  один  оператор,  Мауд  тоже  начала  изучать
азбуку  Морзе.  По  указанию  Директора  руководство  их  учебой
взяла  на  себя  Соня,  которая  перенесла  в  магазин  Эдуарда  так¬
же  и  свой  передатчик.  В  доме  нашелся  неплохой  тайник,  куда
после  окончания  сеанса  связи  прятали  аппарат.  Соне  помогали
Джон  и  Джим.  Втроем  они  поочередно  тренировали  Эдуарда
и  Мауд,  а  в  условленные  часы,  обычно  по  ночам,  ловили  в  эфи¬
ре  позывные  Центра.  Занимались  и  работали  поздними  вече¬
рами,  когда  магазин  закрывался.  Окна  занавешивали,  наруж¬
ную  дверь  запирали  с  улицы  на  замок.
 Хотя  Соня,  Джон  или  Джим  приходили  в  дом  Хамелей  по¬
одиночке,  все  же  посещение  «радиоквартиры»  тремя  развед¬
чиками  с  конспиративной  точки  зрения  было  нежелательным.
Ничего  иного,  однако,  придумать  было  нельзя.  И  только  когда
обучение  закончилось  и  у  нас  появилась  еще  одна  запасная
рация,  мы  смогли  отделить  радистов  друг  от  друга.
 Со  своим  помощником  Александром  Футом  (Джимом)  Соня
впервые  свела  меня  незадолго  до  своего  отъезда  в  Англию.
По  решению  Директора  он  оставался  в  Швейцарии,  и  его  как
4*
 51

радиста  включили  в  состав  моей  группы.  До  этой  встречи  Фут
ничего  не  знал  обо  мне.  Мало  того,  в  течение  всего  нашего  зна¬
комства  ему  не  были  известны  ни  моя  фамилия,  ни  профессия,
ни  мой  адрес.  Я  же  по  Сониным  рассказам  довольно  отчетли¬
во  представлял  себе  этого  англичанина.
 Знакомство  наше  состоялось  на  женевской  квартире  Сони.
Александр  Фут,  высокий,  плечистый,  веселый,  произвел  на
меня  впечатление  этакого  жизнерадостного  здоровяка.  Но  по¬
стоянная  бледность  лица  говорила  о  какой-то  скрытой  болез¬
ни.  Это  был  умный,  волевой  человек,  ценивший  юмор  и  сам
обладавший  ироническим  складом  мышления.  По-видимому,  он
не  получил  хорошего  образования,  у  него  даже  не  было  ка¬
кой-либо  определенной  специальности.  Иностранными  языками
владел  неважно:  немного  говорил  по-немецки,  лучше  —  по-
французски,  но  сильно  растягивал  слова,  будто  заикался.
 В  Лозанну  Фут  перебрался  по  распоряжению  Директора,
после  того  как  Соня  с  детьми  покинула  Швейцарию.  Он  дол¬
жен  был  обосноваться  там  и  установить  Сонину  радиостанцию.
Джона  оставили  в  Женеве.
 Решение  Центра  было  разумным  и  своевременным.  Эдуард,
раздобыв  детали,  собрал  довольно  мощный  передатчик  и  при¬
емник.  Станция  работала  хорошо,  и  Джон  бесперебойно  дер¬
жал  связь  с  Москвой.  Теперь,  когда  мы  имели  две  рации,  ко¬
нечно  же,  было  нецелесообразно  оставлять  оба  передатчика
в  Женеве.
 В  Лозанне  Джим  подобрал  подходящую  меблированную
квартиру  и  выхлопотал  право  на  жительство  в  кантоне  Во
(Лозанна  находилась  на  его  территории).  На  эту  квартиру
Джим  спустя  некоторое  время  перевез  свой  радиопередатчик.
В  марте  1941  года  он  наладил  устойчивую  радиосвязь  с  Цент¬
ром  и  через  Джона  сообщил  мне  об  этом.  Позднее,  когда  по¬
требовали  обстоятельства,  мы  с  ним  стали  встречаться.
 Джим  оказался  достойным  учеником  Сони:  стал  прекрас¬
ным  радистом.  Обладая  исключительной  выносливостью,  он
был  способен  за  ночь  отстукать  ключом  большое  число  ра¬
диотелеграмм.  Тексты  информаций  я  переправлял  ему  через
Джона.
 К  весне  сорок  первого  года  Эдуард  и  Мауд,  занимавшиеся
с  большим  усердием,  сделались  неплохими  специалистами.
Особенно  преуспела  Мауд.  Благодаря  природной  любознатель¬
ности  и  сметливости  она  стала  отличным  радистом,  работала
телеграфным  ключом  быстро  и  без  ошибок.  Джон  мог  считать
свои  обязанности  педагога  выполненными.  В  апреле  он  поки¬
62

нул  Швейцарию.  После  его  отъезда  я  сам  стал  передавать  шиф¬
ровки  Джиму  во  время  наших  свиданий  или  же  посылал  к  не¬
му  в  Лозанну  жену,  она  выполняла  роль  связного.
 СИСИ
 Жизнь  щедра  на  всякого  рода  сюрпризы.
 В  один  из  дней  Лена,  ходившая  куда-то  по  своим  хозяй¬
ственным  надобностям,  вернулась  домой  встревоженная.
 — 	Знаешь,  Алекс,  только  что  встретила  одну  мою  старую
знакомую  и  сослуживицу  из  Германии,  уж  не  знаю,  хорошо
это  или  плохо.  Скорее  плохо.  Она  меня  прекрасно  знает  по
работе  в  Берлине  в  отделе  агитпропа  ЦК  до  фашистского  пе¬
реворота,  она  была  там  стенографисткой.  —  Давно  уже  я  не
видел  в  глазах  жены  такой  тревоги.  —  Представляешь,  какая
встреча?  Как  и  мы,  она  тогда  эмигрировала  из  Германии  и  по¬
селилась  в  Женеве.  Вышла  замуж,  сейчас,  кажется,  развелась,
я  что-то  не  очень  поняла  с  ее  слов.  По-моему,  это  совсем
ненужная  встреча?
 — 	Не  только  не  нужная,  а  просто  плохая.  Ведь  твоя  прия¬
тельница  знает  и  обо  мне.  Надеюсь,  ты  не  пригласила  ее
в  гости?
 — 	Нет,  конечно!  Да  и  она,  как  ни  странно,  тоже  не  звала,
то  есть  приглашала,  но  очень  неопределенно,  даже  адрес  за¬
была  дать.  Впрочем,  она  торопилась  куда-то.
 — 	Да...  Нужно  подумать,  как  нам  быть  с  этой  твоей  зна¬
комой  в  дальнейшем,  ведь  вы  можете  опять  случайно  встре¬
титься...
 Однако  ничего  придумывать  не  пришлось.
 В  один  из  майских  дней  сорок  первого  года  из  Центра  по¬
ступила  радиограмма,  которая,  надо  сказать,  сильно  обескура¬
жила  меня:  предлагалось,  не  откладывая,  установить  контакт
с  живущей  в  Женеве  некой  Сиси.  При  этом  указавались  адрес
и  настоящая  фамилия  этой  женщины.  К  нашему  общему  с  Ле¬
ной  удивлению,  она  оказалась  той  самой  знакомой,  с  которой
жена  столкнулась  в  кафе.  Директор  дал  мне  такое  указание:
пойти  к  Сиси  домой,  назвать  пароль  и  затем  принять  в  свое
подчинение  ее  группу.
 Признаться,  это  распоряжение  Директора  относительно  под¬
ключения  к  нам  новых  людей  удивило  меня  не  менее,  чем
внезапная  развязка  с  Лениной  знакомой.  На  мой  взгляд,  со¬
вершенно  не  следовало  делать  нашу  группу  чересчур  громозд¬
кой,  вводя  в  нее  новых  сотрудников,  так  как  строгая  изоли¬
рованность  отдельных  групп  лучше  обеспечивает  конспира¬
53

тивность  в  работе.  Плохо  было  и  то,  что  Сиси  слишком  много
знала  обо  мне  и  Лене.  Теперь  придется  дать  ей  наш  адрес,
приглашать  хотя  бы  изредка  в  гости,  как-никак  старые  то¬
варищи  по  партийной  работе.  А  ведь  до  сих  пор  никто,  кроме
трех  работников  Центра,  не  бывал  у  нас  дома,  не  знал,  где
именно  я  живу.  Думалось,  что  Директор,  сводя  меня  с  Сиси,
совершает  ошибку.  Но,  как  вскоре  выяснилось,  этот  шаг  был
вынужденным.
 Номер  телефона  Сиси  я  нашел  в  телефонной  книге,  созво¬
нился  и  вместе  с  женой  отправился  к  ней  в  гости.  Нужная  нам
квартира  находилась  на  третьем  этаже  старого  доходного  до¬
ма.  Дверь  открыла  статная,  полная  женщина.  Увидя  Лену,  она
сердечно  обняла  ее.
 —  Входите,  входите!  Ведь  тогда,  в  кафе,  я  совсем  забыла
дать  тебе  адрес!..  А  это,  как  я  понимаю,  твой  муж  Алекс?  —
Хозяйка  дома  пригласила  нас  в  комнаты.  —  А  у  меня  для  вас
сюрприз!  —  говорила  она  на  ходу.
 Да,  нас  действительно  ожидал  еще  один  сюрприз.  Поистине
неисповедимы  пути  судьбы!  Из  гостиной  навстречу  нам  вышел
высокий  блондин  лет  пятидесяти.  Его  импозантная  фигура,
бледно-голубые  глаза,  тщательно  зачесанные  назад  волосы
очень  напоминали  какого-то  старого  знакомого.  Кто  же  это?
Мужчина  молча  улыбался,  поглядывая  то  на  меня,  то  на  Лену.  Ну
конечно  же,  это  Пауль  Бетхер!  Тот  самый  Бетхер,  который  так
дружески  помог  нам  с  Леной,  когда  мы  решили  пожениться.
 Потом,  за  обедом,  мы  вспоминали  эту  давнишнюю  историю
нашей  молодости.  В  начале  двадцатых  годов  мы  с  Леной  жили
в  Лейпциге  и  собирались  юридически  оформить  наш  брак.  Воз¬
никли  затруднения.  По  тогдашним  венгерским  законам  совер¬
шеннолетними  считались  лица,  достигшие  двадцати  четырех  лет.
А  мне  исполнилось  лишь  двадцать  три  года,  и,  значит,  права
на  женитьбу,  будучи  по  паспорту  венгерским  подданным,  без
разрешения  родителей  Или  властей  я  не  имел.  Поскольку  мы
жили  в  Германии,  разрешение  на  брак  могли  дать  в  виде  ис¬
ключения  здешние  власти.  Меня  познакомили  с  Паулем  Бетхе-
ром,  занимавшим  в  то  время  пост  начальника  государственной
канцелярии  (вроде  министра  внутренних  дел)  рабочего  прави¬
тельства  Саксонии  в  Дрездене,  и  он  выдал  нам  с  Леной  офи¬
циальное  разрешение  на  брак.
 В  Коммунистическую  партию  Германии  Пауль  Бетхер  всту¬
пил  в  начале  двадцатых  годов.  До  первой  мировой  войны  он,
типографский  наборщик,  был  левым  социал-демократом,  за  ре¬
волюционную  пропаганду  подвергался  репрессиям.  Став  комму¬
нистом,  Бетхер  активно  работал  в  партии,  был  членом  ЦК,
54

депутатом  Саксонского  ландтага  (парламента)  и  председателем
его  коммунистической  фракции.  Но  позднее,  во  время  фрак¬
ционной  борьбы,  вышел  из  КПГ.  А  с  установлением  фашист¬
ской  диктатуры  эмигрировал  в  Швейцарию.  Здесь  Бетхер
встретил  Сиси,  с  которой  был  знаком  раньше,  и  стал  ее  мужем.
Фактически  он  жил  на  нелегальном  положении  —  не  имел
вида  на  жительство  и  не  мог  поэтому  устроиться  на  службу.
Зарабатывал  тем,  что  писал  статьи  для  газет  под  вымышлен¬
ным  именем.
 Как  выяснилось  из  нашего  разговора,  Пауль  Бетхер  давно
знал,  что  я  переехал  с  семьей  в  Женеву  и  являюсь  директором
ГЕОПРЕССа.  Сиси,  конечно,  тоже  об  этом  знала.  Новость  была
не  из  приятных  —  хорошо,  что  эти  люди  были  свои,  надеж¬
ные  товарищи.
 Сиси  удалось  получить  швейцарское  гражданство,  что  дало
ей  возможность  устроиться  на  работу  машинисткой  в  Между¬
народное  бюро  труда  —  она  хорошо  владела  французским  и
немецким  языками.  Одновременно  она  вела  разведывательную
работу.  Псевдоним  «Сиси»  дал  ей  наш  Центр.  Она  возглавляла
небольшую  группу,  занимавшуюся  сбором  военно-экономиче¬
ской  информации  по  Германии.  С  началом  боевых  действий
в  Европе  регулярная  связь  с  Центром  нарушилась,  и  группа
Сиси  на  время  была  законсервирована.
 Чтобы  у  читателей  сложилось  правильное  представление
о  направлении  деятельности  ячейки  советской  разведки
в  Швейцарии  в  сложный  довоенный  период,  хочу  обратить  их
внимание  на  те  особые  специфические  условия,  в  которых  по
ряду  причин  нам  пришлось  работать.  Я  уже  упоминал  об  этих
условиях,  когда  в  начале  книги  рассказывал  о  своей  беседе
с  Урицким.  И,  однако  же,  считаю  необходимым  еще  раз  вер¬
нуться  к  этому  вопросу,  дабы  положить  конец  различным  кри¬
вотолкам  и  подтасовкам  буржуазных  историков,  и  по  сей  день
предпринимающих  попытки  запятнать  своими  публикациями
в  западной  прессе  мое  имя  и  имена  моих  сотрудников  тех
лет,  умышленно  исказить  характер  нашей  подпольной  антифа¬
шистской  деятельности.
 Группы,  возглавляемые  мной,  Соней  и  Сиси,  были  созданы
в  Швейцарии,  а  не  на  территории  гитлеровской  Германии  ис¬
ключительно  в  целях  обеспечения  максимальной  безопасности
для  наших  людей  и  их  столь  важной  для  дела  мира  работы.
Эта  работа  была  начата  еще  до  войны  и  направлена  только
против  стран-агрессоров.  Никакой  разведывательной  информа¬
ции  о  других  европейских  государствах  мы  не  собирали  —
такая  задача  перед  нами  не  ставилась.  В  частности,  это  отно¬
55

сится  и  к  нейтральной  Швейцарии,  не  считая,  конечно,  тех
сведений,  которые  каким-то  образом  были  связаны  с  гитлеров¬
ской  агрессией  в  Европе.
 Могут  задать  вопрос:  а  разве  нельзя  было  создать  те  же
группы  Сиси,  Сони  и  Доры  непосредственно  на  территории
гитлеровского  рейха?  Наверное,  для  дела  разведки  оно  было
бы  полезнее?  В  принципе  это  верно.  Советские  разведчики,  как
известно,  работали  и  в  самой  Германии,  собирая  и  отправляя
в  Москву  ценные  сведения.  Но  в  фашистское  логово  посыла¬
лись  лишь  те  люди,  которых  нацистские  секретные  службы
абсолютно  ни  в  чем  не  могли  заподозрить.  Этого  как  раз  нельзя
сказать  обо  мне  и  Лене,  Пауле  Бетхере  и  Сиси.  Всех  нас,
в  прошлом  членов  КПГ,  гестаповцы  хорошо  знали,  и  в  под¬
полье  мы  долго  не  продержались  бы.
 Следовательно,  работать  с  пользой  для  дела  мира  мы  имели
возможность  только  за  пределами  Германии,  в  какой-нибудь
соседней  с  ней  стране.  Между  прочим,  создание  группы  Кента
в  Бельгии,  как  мне  теперь  ясно,  вызывалось  теми  же  сообра¬
жениями.  Само  собой  разумеется,  ни  о  какой  разведке  против
Бельгии  не  могло  быть  и  речи:  ведь  эта  маленькая  страна  ни¬
чем  не  угрожала  СССР.
 Присоединяя  к  нам  Сиси  и  ее  людей,  руководство  Центра
преследовало  двоякую  цель:  ввести  в  действие  оказавшуюся
совершенно  .без  связи  группу,  а  с  другой  стороны,  укрепить
нашу  группу  новыми  опытными  товарищами.  Позднее  бла¬
годаря  Сиси  нам  удалось  установить  сотрудничество  с  таким
источником,  который  обладал  большими  возможностями  и  по¬
лучал  информацию  из  высших  штабов  Германии.
 Разумеется,  за  такую  осведомленность  нам  потом  пришлось
расплачиваться,  ибо  поиски  немецкой  контрразведки,  напуган¬
ной  необъяснимой  утечкой  секретных  сведений,  привели,  в  кон¬
це  концов,  ее  агентов  в  Швейцарию.  Но  об  этом  речь  впереди.
 КОГДА  НАПАДЕТ  ГИТЛЕР?
 Таков  был  главный  вопрос,  на  который  в  1940—1941  годах
советский  разведчик  обязан  был  дать  ясный  ответ.
 Нападет  ли  в  ближайшее  время  фашистская  Германия  на
Советский  Союз  или  агрессия  будет  отложена  до  победного
окончания  борьбы  против  Англии?  А  если  все-таки  вторжение
произойдет?  Тогда  командование  Красной  Армии  заранее  долж¬
но  быть  извещено,  когда  это  случится  и  какими  силами  враг
атакует  границы  СССР.
 56

Было  бы  наивным  думать,  что  Советское  правительство  не
понимало,  куда,  в  какую  сторону  рано  или  поздно  двинет  свои
полчища  Гитлер.  Война  стояла  у  порога  Советского  Союза
с  той  поры,  как  Германия  начала  кровавую  бойню  в  Европе.
И  очень  важно  было  оттянуть  ее  на  возможно  более  длитель¬
ный  срок,  а  главное,  не  позволить  англо-французскому  блоку
столкнуть  Германию  с  Советским  Союзом.  Как  известно  из
опубликованных  после  второй  мировой  войны  исторических
документов,  правительства  Англии  и  Франции  вынашивали
планы,  конечной  целью  которых  было  уничтожение  первого
в  мире  социалистического  государства.
 Советско-германский  договор  о  ненападении  ударил  по  по¬
литическим  расчетам  империалистических  держав.  А  Совету
скому  Союзу  он  дал  какое-то  время  для  подготовки  армии,  ко¬
торая  перевооружалась  и  оснащалась  новой  техникой.  Несо¬
мненно,  договор,  который  так  удивил  и  обескуражил  в  те  годы
искренних  друзей  Советской  страны,  на  деле  был  важной  побе¬
дой  советской'  дипломатии.
 Военные  успехи  в  Европе  кружили  гитлеровцам  головы  и
могли  толкнуть  правителей  «третьего  рейха»  на  любые  дей¬
ствия.  Необходимо  было  постараться  выявить  их  тайные  за¬
мыслы.
 После  того  как  в  январе  1940  года  была  восстановлена  наша
связь  с  Центром,  Пакбо  возобновил  отношения  с  одним  из
лучших  своих  информаторов  —  Габелем,  который  к  тому  вре¬
мени  переехал  в  Берн,  по-прежнему  занимаясь  дипломатиче¬
ской  работой.  Используя  свои  старые  связи  в  Италии,  Габель
поставлял  нам  сведения  главным  образом  о  вооруженных  си¬
лах  армии  Муссолини.
 Пакбо  продолжал  периодически  встречаться  и  с  немцем-
эмигрантом  Пуассоном.  Благодаря  широкому  кругу  своих  до¬
военных  знакомств  Пуассон,  вращаясь  в  дипломатических  ку¬
луарах  Лиги  Наций  (когда-то,  как  я  уже  отметил,  он  был
крупным  чиновником  этой  организации),  снабжал  Пакбо  воен¬
но-политической  информацией  о  планах  и  намерениях  пра¬
вительства  «третьего  рейха».  Кроме  того,  Пакбо  черпал  немало
сведений  из  бесед  с  коллегами-журналистами  и  дипломатами
на  правительственных  и  посольских  приемах.
 Начиная  примерно  с  лета  1940  года  из  разных  наших  источ¬
ников  стали  поступать  весьма  тревожные  сообщения;  Одно  из
первых,  отправленных  в  Центр,  было  такого  содержания:
 «6.6.40.  Директору.
 По  высказыванию  японского  атташе,  Гитлер  заявил,  что
57

после  быстрой  победы  на  Западе  начнется  немецко-италь¬
янское  наступление  на  Россию.
 Альберт»  *
 Эту  информацию  выболтал  в  разговоре  с  Пакбо  секретарь
японского  посольства  в  Швейцарии.
 Спустя  полгода,  в  декабре,  на  запрос  Центра,  обеспокоенно¬
го,  по-видимому,  не  только  нашими  сообщениями,  но  и  донесе¬
ниями  других  разведчиков,  я  поручил  Пакбо  по  возможности
выяснить  через  Габеля,  сколько  дивизий  имеет  немецко-фа¬
шистская  армия  и  какова  их  дислокация  на  данный  период.
Мы  отправили  в  Москву  некоторые  сведения.  Они  оказались
полезными  для  ориентации  Генерального  штаба  Красной
Армии.
 По  внешним  признакам  ничто,  казалось,  не  говорило  о  том,
что  Германия  вскоре  повернет  свои  армии  против  СССР.  Пока
она  атаковала  Англию,  шла  ожесточенная  битва  на  море  и
в  воздухе.  Немцы  пытались  зажать  Британские  острова  в  тис¬
ки  блокады.  Это  отбирало  у  вермахта  слишком  много  сил.  Вой¬
ска  Муссолини  вели  безуспешные  бои  в  Греции.  А  в  Северной
и  Восточной  Африке  зимой  сорок  первого  года  итальянцы  по¬
терпели  поражение  от  англичан.  Несмотря  на  то,  что  почти  вся
Европа  была  оккупирована  гитлеровцами,  у  правителей  «треть¬
его  рейха»  еще  хватало  забот  на  Западе.  Казалось,  Гитлер  не
намерен  ввязываться  в  авантюру  против  Советского  Союза.
Казалось,  он  готов  следовать  духу  советско-германского  догово¬
ра.  Но...  На  этот  раз  мир  имел  дело  с  завоевателями  особого
рода.  Тотальный  авантюризм,  вероломство  и  наглость  —  вот  те
«высшие»  принципы,  которые  составляли  основу  их  политики.
 Поступавшие  в  течение  зимних  месяцев  1941  года  сведения
были  тревожными.
 Как-то  в  феврале  Пакбо,  которому  удалось  установить  кон¬
такт  с  одним  из  офицеров  швейцарской  разведывательной
службы,  явился  на  очередную  встречу  со  мной  в  чрезвычайно
взволнованном  состоянии.  Я  пробежал  глазами  текст  сообще¬
ния,  'которое  он  передал  мне,  и  понял  состояние  Пакбо.  Через
несколько  часов  в  эфир  полетела  зашифрованная  радиограмма:
 «21.2.41.  Директору.
 По  данным,  полученным  от  швейцарского  офицера  раз¬
ведки,  Германия  сейчас  имеет  на  Востоке  150  дивизий.
 *  Псевдонимом  «Альберт»  я  подписывал  радиотелеграммы
до  конца  сорокового  года,  пока  они  шли  в  эфир  через  пере¬
датчик  Сони.  (Прим,  автора.)
 58

По  его  мнению,  выступление  Германии  начнется  в  конце
мая.
 Дора».
 А  в  апреле  мы  отправили  в  Москву  такое  донесение:
«6.4.41.  Директору.
 От  Луизы.
 Все  германские  моторизованные  дивизии  на  Востоке.
Войска,  расположенные  ранее  на  швейцарской  границе,
переброшены  на  юго-восток.
 Дора».
 Псевдоним  «Луиза»  был  присвоен  мною  швейцарскому  офи¬
церу  разведки,  от  которого  мы  получили  предыдущую  инфор¬
мацию.  Он  и  впоследствии  давал  нам  через  Пакбо  свои  ма¬
териалы.  Центр  высоко  оценил  этот  источник  и  предложил  ра¬
ботать  с  ним  более  активно.
 Несомненно,  в.  Москве  были  встревожены  информацией  та¬
кого  характера.  Директор  просил,  как  и  прежде,  присылать  все,
что  станет  известно  о  военных  приготовлениях  Германии  про¬
тив  СССР.  Хотя  официально  нам  об  этом  не  говорилось,  Центр
знал,  что  война  близка,  и  готовился  к  ней.
 Не  раз  вспоминались  слова  напутствия  Семена  Петровича
Урицкого,  когда  он  в  1935  году  отправлял  меня  на  особое  за¬
дание.  В  числе  потенциальных  противников  Советского  Союза
Урицкий  прежде  всего  назвал  Германию  и  Италию.  Это  было
глубокое  предвидение,  основанное  на  изучении  объективных
фактов.
 Как  теперь  известно  из  опубликованных  документов,  фа¬
шистские  главари  сначала  планировали  войну  против  СССР  на
осень  1940  года,  но  потом  по  ряду  соображений  этот  срок  был
перенесен  на  весну  1941  года.  На  совещании  германского  ге¬
нералитета  в  Бергхофе  31  июля  1940  года  Гитлер  заявил:
«Если  Россия  будет  разбита,  у  Англии  исчезнет  последняя
надежда.  Тогда  господствовать  в  Европе  и  на  Балканах  будет
Германия.  Вывод:  на  основании  этого  заключения  Россия
должна  быть  ликвидирована.  Срок  —  весна  1941  года».
 Судя  по  поступавшей  информации,  в  планах  германского
командования  произошли  некоторые  изменения.  В  данных,  по¬
лученных  нами  в  феврале  1941  года,  указывалось,  что  Герма¬
ния  выступит  против  СССР  в  конце  мая.  Так  Гитлер  сначала
и  намечал,  надеясь  в  ходе  «молниеносной  войны»  разгромить
Красную  Армию  до  наступления  зимы.  Германскому  генера¬
литету,  однако,  пришлось  отложить  выступление  против  Совет¬
59

ского  Союза  на  четыре-пять  недель  из-за  неожиданного  упор¬
ного  сопротивления,  которое  встретили  войска  вермахта
в  Югославии  и  Греции.  Эти  бои  потребовали  от  гитлеровцев
сосредоточения  больших  сил  на  Балканах.
 Мой  компаньон  по  ГЕОПРЕССу,  профессор,  с  которым
я  время  от  времени  виделся,  как-то  рассказал  мне,  что  во
время  недавней  научной  поездки  в  Германию  один  знакомый
офицер  пригласил  его  в  гости  в  военный  лагерь  у  Цоссена,
южнее  Берлина.  Там  профессор  случайно  встретился  и  разго¬
ворился  с  только  что  прибывшим  из  Африки  немецким  гене¬
ралом  Роммелем.  «Время  нашего  выступления  против  России
не  за  горами,  —  сказал  Роммель  в  ходе  их  беседы.  —  Боль¬
шого  сопротивления  мы  не  ожидаем».  Это  было  еще  одним
подтверждением  задуманной  агрессии.
 Враг,  разумеется,  старался  скрыть  свои  истинные  намере¬
ния.  Танковые  и  моторизованные  дивизии  подбрасывались  эше¬
лонами  к  границе  СССР  в  последнюю  очередь,  чтобы  это  не
слишком  бросалось  в  глаза.  Но  разве  можно  утаить  шило
в  мешке?
 Новые  данные,  которые  мы  получили,  подтверждали  преж¬
ние  сведения  о  накапливании  германских  сил  у  границ  СССР.
 «2.6.41.  Директору.
 Из  беседы  с  немецким  офицером.
 Все  немецкие  моторизованные  части  на  советской  грани¬
це  в  постоянной  готовности,  несмотря  на  то,  что  напря¬
жение  сейчас  меньше,  чем  было  в  конце  апреля  —  на¬
чале  мая.  В  отличие  от  апрельско-майского  периода  под¬
готовка  на  русской  границе  проводится  менее  демон¬
стративно,  но  более  интенсивно.
 Дора».
 16  июня  утром  мне  на  квартиру  позвонила  взволнованная
Сиси  и  попросила  срочно  прийти  к  ней,  при  этом  дав  понять,
что  она  только  что  получила  важное  сообщение.  Я  тотчас  же
отправился  к  Сиси.  Сообщение  действительно  было  очень  важ¬
ным,  оно  было  получено  от  человека,  командированного  в  Гер¬
манию  администрацией  одного  из  швейцарских  заводов  и  толь¬
ко  что  вернувшегося  оттуда.  В  ту  же  ночь  я  передал  в  Центр
следующее:
 «17.6.41.  Директору.
 На  советско-германской  границе  стоят  около  100  пехот¬
ных  дивизий,  из  них  одна  треть  —  моторизованные.  Кро¬
60

ме  того,  10  бронетанковых  дивизий.  В  Румынии  особенно
много  немецких  войск  у  Галаца.  В  настоящее  время  го¬
товятся  отборные  дивизии  особого  назначения,  к  ним  от¬
носятся  5-я  и  10-я  дивизии,  дислоцированные  в  генерал-
губернаторстве  *.
 Дора».
 Эта  информация  свидетельствовала  о  том,  что  немецко-фа¬
шистские  армии  находились  в  полной  готовности  и  только
ожидали  приказа  начать  войну.
 Утром  22  июня,  включив  радиоприемник,  мы  с  женой  услы¬
шали,  как  немецкая  станция  передает  заявление  Гитлера
о  вторжении  германских  войск  на  территорию  Советской  стра¬
ны.  В  истерических,  визгливых  тонах  вождь  «третьего  рейха»
говорил  об  «исторической  миссии»  немецкого  народа,  о  послед¬
нем  «великом  походе»  против  большевизма...
 Настал  час  решительной  борьбы.
 Мы  ждали  новых  указаний  Центра.  Нашей  группе  предстоя¬
ла  напряженная  и  очень  ответственная  работа.
 ВТОРЖЕНИЕ
 «23.6.41.  Директору.
 В  этот  исторический  час  с  неизменной  верностью,  с  удво¬
енной  энергией  будем  стоять  на  передовом  посту.
 Дора».
 Такую  радиограмму  от  имени  всех  входивших  в  нашу  груп¬
пу  отправили  мы  в  Центр  в  ночь  на  23  июня  1941  года.
 Утром  22  июня  я  позвонил  Джиму,  Сиси  и  Пакбо.  Хотя
с  момента  немецкого  вторжения  на  территорию  Советского
Союза  наши  задачи  стали  предельно  ясны  и  каждый  понимал,
что  от  него  требуется  в  создавшейся  обстановке,  нам  следовало
повидаться.  С  Пакбо,  который  жил  в  Берне,  я  договорился
встретиться  на  следующий  день.  Сиси  и  Бетхера  мы  с  Леной
решили  навестить  в  тот  же  вечер.  До  этого  мне  еще  нужно
было  съездить  в  Лозанну  к  Джиму,  а  также  переговорить
с  Эдуардом  и  Мауд.
 Джим  жил  на  одной  из  верхних  улиц  Лозанны.  Обычно  мы
встречались  в  Женеве  или  в  Лозанне  в  людных  местах,  где-
нибудь  в  кафе  или  на  вокзалах.  В  случае  необходимости  я  из¬
*  То  есть  в  Польше.  (Прим,  автора.)
 61

редка  приезжал  к  нему  домой,  предварительно  позвонив  по  те¬
лефону.
 Квартира,  которую  снимал  Джим,  находилась  в  большом
доходном  доме,  на  последнем,  пятом,  этаже,  в  самом  конце
длинного  коридора  и  была  очень  удобна  для  конспиративной
работы.  Двойные  входные  двери  с  крепкими  засовами  образо¬
вывали  нечто  вроде  тамбура.  С  одной  стороны,  это  исключало
возможность  подслушивания,  а  с  другой  —  представляло  со¬
лидное  препятствие  для  непрошеных  визитеров,  если  бы  они
вознамерились  ворваться  к  Джиму.  Во  всяком  случае,  мы  мог¬
ли  быть  уверены  в  том,  что,  пока  агенты  полиции  будут  взла¬
мывать  обе  двери,  у  Джима  хватит  времени,  чтобы  уничтожить
радиостанцию  и  сжечь  секретные  бумаги.
 Сама  квартира  состояла  из  маленькой  гостиной,  комнаты
с  альковом,  кухни  и  ванной.  Для  одного  человека  это  было
прекрасное  жилище,  правда,  и  стоило  оно  дорого  —  двести
'франков  в  месяц,  причем  домовладелец  требовал  деньги  за
полгода  вперед.  Комнаты  были  обставлены  старинной,  поряд¬
ком  потертой  мебелью.  Через  гостиную,  по  диагонали,  Джим
протянул  антенну,  которая  подсоединялась  к  мощному  прием¬
нику,  стоявшему  на  столике  в  углу.  Прятать  приемник  от  по¬
сторонних  глаз  нужды  не  было:  слушать  радиопередачи  не  за¬
прещалось.  Но  передатчик,  остроумно  вмонтированный  Джимом
в  футляр  от  пишущей  машинки,  и  все  остальные  секретные
вещи  хранились  в  тайнике  в  верхней  части  платяного  шкафа.
Тайник  был  устроен  так  искусно,  что  невозможно  было  обна¬
ружить  его,  не  разломав  шкафа.
 Полицейский  инспектор,  контролировавший  иностранцев,
уже  навещал  Фута  в  связи  с  оформлением  его  жительства
в  Лозанне,  и  все  сошло  благополучно.  Инспектора  интересовала
финансовая  состоятельность  англичанина,  ибо  иностранец,  не
имевший  права  на  работу,  мог  снимать  частную  квартиру  лишь
в  том  случае,  если  у  него  в  банке  имелся  вклад,  обеспечивав¬
ший  его  жизнь  не  менее  чем  на  четыре  года,  или  если  он
получал  достаточно  средств  из-за  границы.  По  закону  ино¬
странцы,  которые  не  имели  необходимого  долгосрочного  фи¬
нансового  обеспечения,  обязаны  были  жить  в  созданных  для
них  пансионатах  или  же  отправлялись  в  лагеря  для  эми¬
грантов.
 У  Александра  Фута  в  банке  лежала  довольно  крупная  сум¬
ма  —  часть  тех  денег,  которые  я  получил  в  Белграде  от  курье¬
ра  Центра.  Отвечая  на  вопросы  полицейского  инспектора,  Фут
заявил,  что  имеет  вполне  достаточное  обеспечение,  поскольку
ежемесячно  получает  через  туристское  агентство  «Кук  и  ком¬
62

пания»  семьсот  пятьдесят  франков.  Инспектор  принял  это
к  сведению,  даже  не  изъявив  желания  взглянуть  на  чековую
книжку.  Больше  полиция  не  докучала  Футу  своими  визитами.
Он  получил  временный  вид  на  жительство  и  каждые  полгода
без  всяких  затруднений  продлевал  его,  объясняя  местным  вла¬
стям  свое  пребывание  в  Швейцарии  тем,  что  врачи  предпи¬
сали  ему  лечение  на  здешних  курортах.  У  Фута  действительно
имелось  медицинское  заключение  о  болезни,  которая  началась
у  него  со  времен  испанской  войны  и  иногда  давала  о  себе
знать.  Таким  образом,  переселение  Джима  прошло  вполне  бла¬
гополучно,  и  я  был  за  него  спокоен.  У  кантональной  службы
для  иностранцев  не  было  причин  и  в  дальнейшем  тревожить
больного  богатого  человека,  ведущего  уединенную  жизнь.
 Сойдя  днем  22  июня  с  поезда  на  центральном  вокзале  Ло¬
занны,  я  пошел  по  направлению  к  дому  Джима.  Улицы  города
в  этот  воскресный  день  были  пустынны.  Лишь  кое-где  у  подъ¬
ездов  люди  оживленно  обсуждали  утренние  радиосообщения
о  нападении  фашистской  Германии  на  СССР.
 После  моего  звонка  лязгнул  засов  внутренней  двери,  не¬
сколько  секунд  было  тихо  —  хозяин  прильнул  к  глазку  на¬
ружной  двери.  Потом  снова  загремело  железо,  и  я  увидел  вы¬
сокую  фигуру  Джима.  Пропустив  меня  в  переднюю,  он  тща¬
тельно  запер  обе  двери.  Джим,  как  всегда,  был  свежевыбрит,
с  трубкой  в  зубах.  Внешне  он  был  спокоен,  но  на  его  грубо¬
ватом,  простецком  лице  я  уловил  печать  тревоги.  Исчез  обыч¬
ный  иронический  прищур,  и  от  волнения  он  больше  чем  когда
бы  то  ни  было  растягивал  и  комкал  французские  слова.  Что¬
бы  ему  было  удобнее  разговаривать,  я  перешел  на  английский.
Мы  потолковали  немного  о  возможном  развитии  боевых  дей¬
ствий  и  сошлись  на  том,  что  советские  войска,  отразив  первый
удар,  перейдут  в  наступление.
 Потом  я  спросил  Джима,  как  работает  его  передатчик,  устой¬
чива  ли  связь  с  Центром.  «Все  в  порядке»,  —  лаконично  отве¬
тил  он.  Мы  договорились  встречаться  отныне  два  раза  в  не¬
делю.  В  случае  особой  нужды  я  буду  вызывать  его  по  теле¬
фону.
 Вернувшись  в  Женеву,  я  отправился  к  Хамелям.  По  вос¬
кресеньям  магазин  не  работал,  я  застал  их  дома  очень  взвол¬
нованными  внезапным  поворотом  событий.
 Простая  душа,  Мауд  с  гневом  ругала  всех  немцев,  Герма¬
нию,  Гитлера  за  их  вероломство.  Мы  сели  за  стол  и  с  полчаса
обсуждали  наши  дела.  Хамелей  я  покинул  удовлетворенный.
Эдуард  и  Мауд  были  готовы  к  борьбе.  Им  даже  казалось,  что
мы  делаем  слишком  мало,  и  они  просили  побольше  загружать
63

их,  уверяя,  что  готовы  работать  поочередно  круглые  сутки,
лишь  бы  помочь  сражающейся  Красной  Армии.
 Поздно  вечером  мы  с  женой  отправились  к  Сиси  и  Бетхеру.
Нам  следовало  сообща  обдумать  наши  возможности  и  затем
обратиться  к  Директору  с  предложениями  о  привлечении  но¬
вых  полезных  людей,  которые  были  у  нас  на  примете.  Раз¬
говор  шел  в  основном  вокруг  этого.  Сиси  тоже  нащупывала  пу¬
ти  сближения  с  такими  людьми.  Мы  договорились,  что  по  мере
установления  новых  контактов  она  будет  незамедлительно  из¬
вещать  меня  об  этом,  чтобы  я  мог  давать  им  определенные
задания.
 У  Сиси  мы  услышали  по  радио  важное  сообщение:  англий¬
ская  радиостанция  передавала  заявление  Черчилля.  Британ¬
ский  ппемьер,  несмотря  на  свою  давнюю  ненависть  к  СССР,
был  вынужден  заявить  от  имени  правительства,  что  теперь
цели  Англии  и  Советского  Союза*  в  борьбе  против  Германии  со¬
впадают  и  отныне  обе  страны  будут  совместно  сражаться  про¬
тив  общего  врага.
 Вскоре  я  получил  из  Центра  такое  указание:
 «1.7.41.  Доре.
 Все  внимание  —  получению  информации  о  немецкой  ар¬
мии.  Внимательно  следите  и  регулярно  сообщайте  о  пе¬
ребросках  немецких  войск  на  Восток  из  Франции  и  дру¬
гих  западных  районов.
 Директор».
 В  дальнейшем  Центр  ставил  перед  нами  более  широкие
задачи.
 Обычно  сведения,  прежде  чем  попасть  к  руководителю
группы,  проходят  через  несколько  рук,  и  порой  трудно  уста¬
новить,  откуда  они  исходят,  кто  именно  их  дал.  А  чтобы  пра¬
вильно  оценить  значение  и  достоверность  собранных  данных,
знать  это  очень  важно.  Идеалом,  конечно,  является  приобре¬
тение  таких  связей,  которые  вели  бы  непосредственно  к  ис¬
точникам  интересующей  информации.
 Итак,  в  первый  же  месяц  войны,  развязанной  Германией
против  СССР,  наряду  с  добыванием  сведений  о  противнике
важнейшей  частью  нашей  работы  стало  привлечение  новых
людей  и  поиски  прямых  связей  с  ценными  информаторами.
В  период  временных  неудач  и  вынужденного  отступления
Красной  Армии  проблема  эта  стояла  особенно  остро.  Одному
из  первых  удача  улыбнулась  Пакбо.
 На  очередной  встрече  он  с  радостью  сообщил  мне,  что
 64

в  бернском  кафе  познакомился  через  одного  журналиста  с  че¬
ловеком,  который  еще  совсем  недавно  работал  в  качестве
пресс-атташе  во  французском  посольстве.  Теперь  его  оттуда
выгнали  за  деголлевскую  ориентацию,  так  как  правительство
Петена  отдало  приказ  об  увольнении  из  государственных  орга¬
нов  всех  сторонников  генерала  де  Голля.
 — 	Значит,  ваш  безработный  дипломат  —  приверженец
французского  Сопротивления?
 — 	Бесспорно.  Он  офицер,  и,  по-видимому,  с  немалыми  за¬
слугами  перед  Францией.  Очень  обозлен  на  вишистов,  и  не
столько  за  себя,  сколько,  по  его  словам,  за  предательство  инте¬
ресов  Франции.  У  этого  господина  обширные  связи,  притом
даже  в  Берлине.  До  войны  он  работал  там  журналистом.  Что
вы  на  это  скажете,  Альберт?
 — 	Что  ж,  —  заключил  я,  —  человек,  готовый  бороться  за
освобождение  Франции,  вполне  подходит  для  нашей  работы.
Я  запрошу  мнение  Центра.
 Было  совершенно  очевидно,  что  французский  дипломат  свя¬
зан  с  разведкой  генерала  де  Голля.  Центр  одобрил  контакты
с  французом  и  дал  указание  работать  с  ним  как  можно  ак¬
тивнее.
 Надо  сказать,  француз,  узнав,  кто  такой  Пакбо,  с  большим
энтузиазмом  выразил  свое  желание  сотрудничать  с  ним.  Он
считал  Красную  Армию  единственной  в  Европе  силой,  способ¬
ной  сокрушить  немецко-фашистскую  армию  и  тем  самым  спо¬
собствовать  освобождению  Франции.  Ради  скорейшего  прибли¬
жения  этого  дня  наш  новый  приятель  готов  был  на  все.  И  он
действительно  показал  себя  с  самой  лучшей  стороны.  С  нами
он  работал  под  псевдонимом  «Зальтер».  Я  не  встречался  с  нйм
лично  —  связь  осуществлялась  через  Пакбо.
 На  советско-германском  фронте  в  эти  летние  месяцы,  как
известно,  сложилась  чрезвычайно  тяжелая  обстановка.  Войска
немецко-фашистских  оккупантов,  захватив  значительную  часть
территории  Советского  Союза,  продолжали  рваться  вперед.
В  соответствии  с  заранее  разработанным,  подробно  описанным
в  послевоенной  литературе  планом  «Барбаросса»  Гитлер  наде¬
ялся  завершить  «восточный  поход»  за  несколько  недель.
 Правители  «третьего  рейха»  рассчитывали  на  помощь  своего
сильного  союзника  —  Японии.  И  хотя  между  СССР  и  Японией
существовало  соглашение  о  ненападении,  было  чрезвычайно
важно  выяснить  подлинные  намерения  правительства  этой
агрессивной  державы.  Нам  удалось  узнать  кое-что  в  бернских
дипломатических  кругах.  В  августе  мы  радировали  в  Центр:
 5  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  том  IV 	65

«7.8.41.  Директору.
 Японский  посол  в  Швейцарии  заявил,  что  не  может  быть
и  речи  о  японском  выступлении  против  СССР  до  тех
пор,  пока  Германия  не  добьется  решающих  побед  на
фронтах.
 Дора».
 Как  известно,  более  детальную  информацию  передал  Цент¬
ру  работавший  в  то  время  в  Японии  выдающийся  советский
разведчик  Рихард  Зорге.  Благодаря  этим  сведениям  командо¬
вание  Красной  Армии  смогло  без  особых  опасений  перебро¬
сить  с  Дальнего  Востока  на  Запад  несколько  кадровых  диви¬
зий,  сыгравших  большую  роль  в  отражении  немецкого  удара  на
Москву  в  самые  критические  дни.
 В  тяжелых  условиях  начального  этапа  войны  мы  почти
ежедневно  получали  запросы  Центра.  Женевская  и  лозаннская
станции  по  ночам,  а  порой  и  в  дневное  время  выходили  в  эфир.
Вот  некоторые  из  собранных  нашей  группой  и  переданных
в  Центр  сведений:
 «2.7.41.  Директору.
 Сейчас  главным  действующим  немецким  оперативным
планом  является  план  номер  один:  цель  —  Москва.  Опе¬
рации  на  флангах  носят  отвлекающий  характер.  Центр
тяжести  на  центральном  фронте.
 Дора».
 «23.8.41.  Директору.
 В  Германии  формируются  28  новых  дивизий,  которые
должны  быть  готовы  к  сентябрю.
 Дора».
 «20.9.41.  Директору.
 Немцы  планируют  отрезать  пути  сообщения  СССР  с  Анг¬
лией  и  Америкой  захватом  Мурманска  и  сковыванием
импорта  из  США  через  Владивосток  путем  давления  на
Японию.
 Дора».
 Связь  работала  хорошо.  Мощная  радиостанция  Центра  от¬
четливо  прослушивалась  нашими  радистами.  В  свою  очередь,
опытные  операторы  Центра,  уже  привыкшие  к  «почеркам»
Джима,  Эдуарда  и  Мауд,  быстро  отыскивали  их  позывные
среди  хаоса  звуков  в  эфире.
 66

В  ДНИ  БИТВЫ  ЗА  МОСКВУ
 Гитлеровское  командование  стремилось  во  что  бы  то  ни  ста¬
ло  победоносно  завершить  войну  до  наступления  зимы.  В  связи
с  этим  первостепенное  значение  придавалось  захвату  Москвы.
 Мы  в  Швейцарии  с  тревогой  следили  за  ходом  героической
обороны  советской  столицы.  Немецкие  радиостанции  каждый
день  с  хвастливой  самоуверенностью  сообщали,  что  судьба  Мо¬
сквы  решена,  что  не  сегодня-завтра  «доблестные  солдаты  фю¬
рера»  вступят  победителями  на  ее  улицы  и  площади.  Но  голос
московского  диктора,  передающего  сводки  Совинформбюро,
оставался  по-прежнему  спокойным.  Мы  верили,  что  защитники
Москвы  выстоят,  хотя  положение  было  угрожающим.
 Центр  настойчиво  требовал  широкой  информации  любой
ценой.  Джим,  Эдуард  и  Мауд  работали  с  предельной  нагруз¬
кой.  По  тем  данным,  которые  я  получал,  вырисовывались  лишь
отдельные  штрихи  главного  удара  немецко-фашистских  войск.
Надо  было  постараться  раздобыть  как  можно  больше  сведений
об  оперативных  планах  врага,  резервах,  передислокации  войск
и  потерях  во  время  наступления  на  Москву,  чтобы  представить
себе  общую  картину  стратегического  замысла  врага.
 Я  дал  указание  Пакбо  и  Сиси  ускорить  сбор  информации,
а  также  продолжать  поиски  новых  источников.  В  октябре  Пак¬
бо  сообщил,  что  нашел  весьма  полезного  человека,  который  го¬
тов  работать  с  нами.  Это  был  давний  знакомый  нашего  сотруд¬
ника  Зальтера.  В  переписке  с  Центром  я  стал  называть  его
Лонгом.
 Как  и  Зальтер,  Лонг  был  профессиональным  разведчиком.
Если  первый  прежде  официально  подвизался  на  дипломатиче¬
ском  поприще,  то  второй  сочетал  свою  разведывательную  ра¬
боту  с  журналистикой.  Офицер,  опытный  агент  2-го  бюро
французского  генштаба,  Лонг  до  войны  работал  в  Берлине
в  качестве  корреспондента  ряда  влиятельных  французских
газет.  В  сороковом  году,  после  поражения  Франции,  он,  не  же¬
лая  сотрудничать  с  петеновцами,  примкнул  к  сторонникам  де
Голля  и  эмигрировал  в  Швейцарию.  Теперь  в  Берне  Лонг  ра¬
ботал  на  деголлевский  национальный  комитет  «Свободная
Франция».  Как  известно,  генерал  де  Голль  официально  заявил
24  июня  1941  года,  что  «французский  народ  поддерживает  рус¬
ский  народ  в  борьбе  против  Германии...».  И  нет  ничего  удиви¬
тельного  в  том,  что  французский  разведчик  Лонг  решился  на
сотрудничество  с  нами.
 Лонг,  как  и  Зальтер,  пошел  на  этот  шаг  из  патриотических
побуждений?  Вполне  возможно,  что  предварительно  они  полу¬
5*
 67

чили  одобрение  своего  руководства,  подобно  тому,  как  наш
Центр*  дал  мне  свое  согласие  на  привлечение  к  работе  этих
людей.  Впоследствии  Директор  в  своих  радиограммах  несколько
раз  благодарил  нас  за  ценные  сведения,  добытые  французски¬
ми  разведчиками.
 Умный,  талантливый  разведчик,  Лонг  располагал  в  самых
различных  общественных  кругах  обширными  и  чрезвычайно
ценными  для  нашего  дела  связями,  установленными,  по-види¬
мому,  еще  в  довоенную  пору.  Лонг  имел  также  и  ряд  новых
источников  информации.  Он  сумел  установить  тесный  контакт
со  швейцарской  разведкой,  у  него  были  связи  в  немецких  бур¬
жуазно-эмигрантских  кругах,  а  также  в  Берлине.  Важные  све¬
дения  получал  он  и  через  тайных  сторонников  генерала  де
Голля,  работавших  в  органах  французского  правительства
в  Виши.
 Связь  с  ним  непосредственно  осуществлял  Пакбо.  Это  было
удобно,  поскольку  оба  жили  в  Берне.  Лонг,  будучи  профессио¬
налом,  сам  оценивал  и  распределял  информацию  между  со¬
ветской  и  деголлевской  разведками.  При  этом  он  не  раз  давал
Пакбо  понять,  что  отдает  предпочтение  советской  разведке,  так
как,  по  его  убеждению,  командование  Красной  Армии  на  со¬
ветско-германском  фронте  сможет  наиболее  эффективно  ис¬
пользовать  разведывательные  данные.
 Все  шло  как  нельзя  гладко.  И  вдруг  в  одну  из  октябрьских
ночей  сорок  первого  года  в  эфире  исчезли  позывные  радио¬
станции  Центра.  Мы  терялись  в  догадках.  Джим,  Эдуард  и  Ма-
уд  ночи  напролет  дежурили  у  аппаратов,  пытаясь  отыскать
в  пулеметном  постукивании  морзянки  других  станций  позыв¬
ные  Москвы.  Все  было  тщетно.
 Что  же  произошло?  Если  бы  Директор  решил  ввести  новые
позывные  и  часы  сеансов  связи,  нас,  несомненно,  заранее  пред¬
упредили  бы.  Может  быть,  радиостанцию  Центра  разбомбили?
Осажденная  Москва  продолжала  сражаться.  А  Центр  молчал.
 «29.10.41.  Директору.
 Уже  несколько  дней  не  слышим  вас.  Как  вы  принимаете
наши  передачи?  Должны  ли  мы  продолжать  передачи
или  ждать,  пока  будет  восстановлена  связь?  Прошу  от¬
вета.
 Дора».
 И  на  эту  радиограмму  ответа  не  последовало.  Мы  только
могли  догадываться,  что  узел  связи  Центра  из-за  крайне  опас¬
ной  обстановки  под  Москвой  срочно  эвакуировали  куда-то  на
68

восток.  А  для  того  чтобы  снова  наладить  связь,  надо  было  раз¬
вернуть  на  новом  месте  радиоаппаратуру.  На  это  требовалось
время.  Такое  предположение  родилось  при  сопоставлении  фрон¬
товых  сводок  и  сообщений  московской  и  берлинской  радио¬
станций,  а  также  появившихся  в  швейцарских  газетах  сообще¬
ний  о  начавшейся  эвакуации  из  Москвы  некоторых  правитель¬
ственных  учреждений  и  дипломатических  представительств.
Не  чем  иным,  как  эвакуацией,  нельзя  было  объяснить  молча¬
ние  Центра  в  такое  напряженное  время.
 Догадки  наши  подтвердились  спустя  долгие  годы  после  вой¬
ны.  Генерал  армии  С.  М.  Штеменко  в  воспоминаниях  «Гене¬
ральный  штаб  в  годы  войны»  пишет:  «Чтобы  при  любых  об¬
стоятельствах  обеспечить  надежное  управление  войсками,
Ставка  Верховного  Главнокомандования  решила  разделить  Ге¬
неральный  штаб  на  два  эшелона  и  первый  из  них  оставить
в  Москве,  а  второй  разместить  за  ее  пределами...  С  утра  17  ок¬
тября  началась  погрузка  в  вагоны  сейфов...  К  месту  назначе¬
ния  мы  прибыли  18  октября».  Эти  числа  .совпадают  с  временем
прекращения  радиосвязи  между  нашей  группой  и  Центром.
 В  конце  ноября,  когда  немецко-фашистские  захватчики,  не¬
взирая  на  огромные  потери,  еще  продолжали  свой  бешеный
натиск  на  Москву,  наша  связь  с  Центром  была  восстановлена.
Радиооператоры  Центра  выстукивали  свои  позывные,  запросы
и  директивы  спокойно,  с  привычной  быстротой.  Все  сразу  стало
на  свои  места.  Успокоенные,  мы  начали  передавать  в  эфир
накопившуюся  информацию,  поступавшую  главным  образом  от
источников  Лонга.
 Один  из  них  —  я  дал  ему  псевдоним  «Агнесса»  —  был  из¬
вестный  публицист  Эрнст  Леммер,  редактор  германского  внеш¬
неполитического  бюллетеня,  а  с  1940  года  еще  и  корреспон¬
дент  швейцарской  газеты  «Нойе  Цюрхерцайтунг»  в  столице
«третьего  рейха».  Его  фамилия  часто  мелькала  также  на
страницах  будапештской  хортистской  газеты  «Пестер  Лойд»,
потому  что  Леммер  был  берлинским  корреспондентом  и  этой
газеты.  Лонга  связывало  с  ним  давнее,  еще  по  работе  в  Бер¬
лине,  знакомство.
 Не  менее  ценной  была  информация,  которую  Лонг  получал
от  офицера  разведывательной  службы  швейцарского  геншта¬
ба  —  Луизы.  В  частности,  он  дал  Лонгу  такие  сведения:
 «26.11.41.  Директору.
 От  Луизы,  из  Берлина.
 Немцы  к  концу  июня  имели  22  танковые  дивизии  и
10  резервных  танковых  дивизий.  К  концу  сентября  из
69

этих  32  дивизий  9  полностью  уничтожены,  6  потеряли
60  процентов  своего  состава,  из  них  была  доукомплекто¬
вана  только  половина.  4  дивизии  потеряли  30  процентов
материальной  части  и  также  были  восполнены.
 Дора».
 В  декабре  наши  женевская  и  лозаннская  станции  вели  ин¬
тенсивную  радиопереписку  с  Центром.
 «9.12.41.  Директору.
 От  Луизы,  из  Берлина.
 Новое  наступление  на  Москву  не  является  следствием
стратегических  планов,  а  объясняется  господствующим
в  германской  армии  недовольством  тем,  что  с  22  июня
не  было  достигнуто  ни  одной  из  первоначально  постав¬
ленных  целей.  Вследствие  сопротивления  советских  войск
немцы  были  вынуждены  отказаться  от  плана  №  Г  —
Урал,  .  плана  №  2  —  Архангельск  —  Астрахань,  пла¬
на  №  3  —  Кавказ.  Тыл  вооруженных  сил  страдает  боль¬
ше  всего  от  этих  изменений  планов.
 Дора».
 «12.12.41.  Директору.
 От  офицера  из  Мюнхена,  через  Луизу.
 Зимовка  германской  армии  в  начале  ноября  была  пред¬
усмотрена  на  линии  между  Смоленском  и  Вязьма  —
Ленинград.  Германская  армия  в  боях  за  Москву  и  Крым
ввела  в  действие  все  имеющиеся  материальные  и  люд¬
ские  ресурсы.  Все  лагеря  и  казармы  в  Германии  почти
полностью  опустели.  Срок  боевой  готовности  пехоты  со¬
кращен  на  8  недель.  Для  наступления  на  Москву  и  Се¬
вастополь  немцы  подвезли  тяжелые  мортиры  и  дально¬
бойные  пушки,  взятые  из  крепостей  Германии  и  достав¬
ленные  специальными  тракторами  и  бронированными  ав¬
томобилями.
 Верховное  командование  германских  армий  уже  в  нача¬
ле  ноября  опасалось  неуспеха  операций,  потому  что  оно
тогда  столкнулось  с  фактом  приостановления  отступле¬
ния  советских  войск  под  Москвой.
 Дора».
 В  сражении  под  Москвой  уже  обозначился  перелом.  Удары
гитлеровцев  становились  слабее.  Поступавшая  к  нам  информа¬
70

ция  свидетельствовала  о  замешательстве  и  растерянности
в  стане  противника.
 Весьма  показательными  в  этом  отношении  были  высказы¬
вания  работавшего  в  Цюрихе  полковника  Бирхера,  который
возглавлял  в  Швейцарии  специальную  военно-медицинскую
миссию  и  по  приглашению  немцев  ездил  осматривать  их  тыло¬
вые  госпитали  на  Восточном  фронте.  В  частных  беседах  с  од¬
ним  из  наших  сотрудников,  которому  удалось  завязать  с  док¬
тором  приятельские  отношения,  Бирхер  поведал  чрезвычайно
любопытные  вещи.
 Совсем  недавно  возвратившийся  из  командировки  в  Смо¬
ленск  полковник  Бирхер  считал,  что  обстановка  на  Восточном
фронте  уже  не  являлась  благоприятной  для  нацистов.  До  своей
поездки  в  Смоленск  Бирхер  верил  в  победу  Германии,  но  те¬
перь  его  вера  была  поколеблена.  Один  военный  врач,  состояв¬
ший  при  германском  генштабе  сухопутных  войск,  сообщил
ему,  что  к  началу  октября  число  убитых  и  раненых  на  русском
фронте  составило  один  миллион  двести  пятьдесят  тысяч  чело¬
век;  потеря  двух  миллионов  создаст  в  вермахте  кризис.  Гер¬
манский  генштаб  полагал,  что  этот  критический  момент  насту¬
пит  в  конце  зимы.
 Как  намекнул  Бирхер,  его  собеседник,  врач  из  генштаба,
принадлежал  к  группе  офицеров,  оппозиционно  настроенных
к  фюреру.  Эта  группа  не  одобряла  некоторых  политических  и
стратегических  акций  Гитлера  и  вынашивала  мечту  устано¬
вить  в  Германии  диктатуру  военной  элиты.  Многие  высшие
офицеры,  по  словам  Бирхера,  считали,  что  армию  завело  в  ту¬
пик  безрассудство  фюрера.  До  начала  ноябрьского  наступления
на  Москву  Бирхер  побывал  в  Берлине  и  встречался  с  некото¬
рыми  из  своих  старых  знакомых,  занимающих  высокие  посты.
У  него  сложилось  мнение,  что  генералы  и  генштабисты  весьма
пессимистически  смотрят  на  фанфарные  заявления  фюрера.
В  офицерском  корпусе  появились  первые  признаки  сомнений
в  непобедимости  немецкого  солдата.  Адъютант  главнокоман¬
дующего  сухопутными  силами  генерал-фельдмаршала  фон
Браухича  признался  Бирхеру,  что  его  шеф  и  верховное  коман¬
дование  убеждены,  что  отныне  война  дроиграна.  Солдаты  утом¬
лены,  боевой  дух  падает.  Что  же  касается  ударной  силы  вер¬
махта,  то  только  к  концу  октября  на  русском  фронте  уже  было
разгромлено  шестнадцать  танковых  дивизий.
 Все  высказывания  Бирхера  мы  без  задержки  передали
в  Центр.  Это  сообщение  было  дополнено  следующей  радио¬
граммой:
 71

«6.1.42.  Директору.
 Через  Лонга,  от  полковника  швейцарского  генштаба,  ко¬
торый  имел  11.12.41  беседу  с  адъютантом  Браухича.  Адъ¬
ютант  фельдмаршала  сказал  следующее:
 за  последние  4  недели  немцы  теряли  до  32  тысяч  убиты¬
ми  ежедневно.  Немецкие  отборные  части  не  были  на  вы¬
соте,  они  были  разбиты  или  уничтожены.  Половина  воз¬
душного  флота  и  мототранспорта  уничтожена.  Русские
только  сейчас  ввели  в  сражение  свои  отборные  части,
которые  превосходят  немецкие  войска.
 Дора».
 Несколько  раньше  Пакбо  вручил  мне  информацию  Лонга,
которая  косвенно  подтверждала  то,  что  стало  известно  от
швейцарского  врача  Бирхера.
 «21.12.41.  Директору.
 Офицер  связи  верховного  командования  германской  ар¬
мии  передал  Лонгу:
 1. 	В  Германии  предполагается  подготовить  650—700  тысяч
молодых  солдат  19—20-летнего  возраста.
 2. 	Нас  беспокоят  не  столько  сами  огромные  потери  на
Восточном  фронте,  сколько  качество  этих  потерь,  ибо
уничтожены  лучшие,  с  боевым  опытом  части  герман¬
ской  армии,  которые  до  сих  пор  выигрывали  сражения.
 3. 	Мы  нуждаемся  в  2—3-месячной  передышке,  чтобы  вес¬
ной  нанести  решающий  удар.  Мы  боимся,  что  русские
нам  этой  передышки  не  дадут.
 Дора».
 8  декабря  Гитлер  вынужден  был  подписать  директиву
№  39  о  переходе  к  обороне  на  всем  советско-германском  фрон¬
те.  Это  означало  не  что  иное,  как  отказ  фюрера  от  своего
прежнего  плана  победить  Советский  Союз  путем  «молниенос¬
ной  войны».
 В  начале  декабря  Красная  Армия  перешла  от  обороны
в  контрнаступление.  В  ставке  Гитлера  этому  не  придали  осо¬
бого  значения,  полагая,  что  у  Советов  пока  нет  достаточных
сил  для  крупных  операций.  Но  когда  под  натиском  Красной
Армии  немецко-фашистские  войска  оставили  Ростов,  Тихвин  и
другие  города,  фюрера  охватила  такая  ярость,  что  он  посни¬
мал  с  должностей  многих  военачальников  вермахта.  Были
72

смещены  с  постов  главнокомандующий  сухопутными  силами
генерал-фельдмаршал  фон  Бок,  командующий  группой  армий
«Юг»  генерал-фельдмаршал  Рундштедт,  командующие  танко¬
выми  соединениями  Гудериан,  Геппнер  и  другие.
 Мы  были  извещены  о  том  смятении,  которое  охватило  в  те
дни  ставку  Гитлера.  Лонг  получил  из  Берлина  от  Агнессы  до¬
вольно  полную  информацию  на  сей  счет.
 НОВЫЙ  РАДИСТ  И  НОВЫЕ  источники
 Объем  поступавшей  информации  постепенно  нарастал,  и
три  наших  радиста  на  двух  станциях  работали  уже  с  предель¬
ной  нагрузкой.  Между  тем  Генеральный  штаб  Красной  Армии
требовал  все  больше  данных  о  противнике.  В  связи  с  этим
Центр  посоветовал  нам  в  качестве  резерва  подыскать  еще  од¬
ного  радиста.
 Это  было  не  просто  —  найти  надежного  человека,  смонти¬
ровать  для  него  станцию  и  научить  работать.  Но  в  конце  кон¬
цов  нам  удалось  подобрать  подходящую  кандидатуру.  Выбор
пал  на  молоденькую  Маргариту  Болли.  Ее  отец,  человек  ан¬
тифашистских  убеждений,  переселился  из  Италии  в  Швейца¬
рию,  когда  дочь  была  совсем  маленькой.  Семейство  Болли
обосновалось  неподалеку  от  Базеля.  Маргарита  разделяла
взгляды  своего  отца.  Нацисты  были  ей  ненавистны.  Послан¬
ный  мной  сотрудник  встретился  с  девушкой  и  дал  ей  понять,
что,  если  у  нее  есть  желание  участвовать  в  борьбе  с  гитлериз¬
мом,  он  может  свести  ее  с  антифашистами.  Она  охотно  согла¬
силась.
 Вначале  Маргарита  Болли  выполняла  роль  курьера,  и  я
остался  доволен:  девушка  была  аккуратна  и  осторожна,  на
свидания  являлась  без  опозданий,  минута  в  минуту.  Тогда
я  предложил  ей  познакомиться  с  радиопремудростями.  Обучать
Маргариту  было  поручено  Джиму:  он  лучше  других  владел
ключом  и  неплохо  разбирался  в  аппаратуре.  Часто  приезжать
в  Базель  для  этой  цели  Джим  не  мог  из-за  необходимости  под¬
держивать  постоянную  радиопереписку  с  Центром.  Поэтому  бы¬
ло  решено,  что  его  ученица  станет  время  от  времени  наведы¬
ваться  в  Лозанну  будто  бы  для  того,  чтобы  погостить  у  своих
родственникдв,  живущих  в  этом  городе.
 Зима  и  весна  сорок  второго  года  ушли  на  обучение.  После
того  как  Маргарита  стала  хорошо  разбираться  в  аппаратуре  и
работать  ключом,  я  договорился  с  ее  родителями  об  установке
рации  в  их  доме,  так  как  скрыть  такое  от  стариков  было  не¬
73

возможно.  Они  согласились  не  без  колебаний,  сознавая  опас¬
ность  подобного  предприятия  для  дочери  и  для  самих  себя.
Однако  верх  взяло  страстное  желание  хоть  чем-нибудь  помочь
в  борьбе  с  нацизмом.
 Раздобыв  нужные  детали,  Эдуард  собрал  достаточно  мощ¬
ный  передатчик-приемник  (для  кого,  он,  разумеется,  не  знал),
а  затем  Джим  установил  рацию  в  квартире  семьи  Болли.  До¬
ма  Маргарита  продолжала  тренироваться,  отрабатывая  мор¬
зянку.  Когда  у  Джима  выпадали  свободные  от  дежурства  часы,
он  приезжал  из  Лозанны  и  учил  свою  подшефную  передаче  и
приему  шифрованных  радиотелеграмм.  Так  в  нашей  органи¬
зации  появился  четвертый  радист  под  именем  «Роза».
 К  концу  лета  Роза  довольно  бойко  отстукивала  ключом,
уже  не  делая  ошибок.  Постепенно  я  начал  втягивать  ее  в  на¬
стоящую  работу.  Сперва  она  передавала  в  Центр  короткие,
простые  информации,  потом  посложнее.
 К  сожалению,  Розе  вскоре  пришлось  покинуть  родительский
дом:  отец,  опасаясь  полицейского  обыска,  стал  очень  нервни¬
чать  и  потребовал  прекратить  радиопередачи  из  их  квартиры.
Маргарита  сказала,  что  в  таком  случае  она  вынуждена  будет
уехать  из  Базеля,  и,  хотя  старик  беспокоился  за  ее  судьбу,  он
не  стал  возражать  против  этого.
 Нам  удалось  снять  в  Женеве  удобную  однокомнатную  квар¬
тиру  на  улице  Анри  Мюссар.  В  августе  Роза  поселилась  здесь
под  видом  студентки,  приехавшей  для  изучения  французского
языка.  Установить  радиоаппаратуру  ей  помог  Эдуард.
 Работала  Роза,  как  и  другие  наши  радисты,  главным  обра¬
зом  по  ночам,  а  днем  отсыпалась.  Она  была  связана  только
со  мной,  Леной,  Пакбо  и  Джимом.  К  Пакбо  и  Джиму  она  езди¬
ла,  лишь  когда  у  меня  и  жены  недоставало  времени,  чтобы
отправить  или  получить  спешную  информацию.  Других  членов
группы  Роза  не  знала,  и  это  гарантировало  надежную  конспи¬
рацию.  Адрес  же  квартиры  по  улице  Анри  Мюссер  был  из¬
вестен  только  мне,  Лене  и  Эдуарду,  который  ставил  там  рацию.
 Таким  образом,  осенью  1942  года  у  нас  действовали  уже  три
радиостанции:  Джима  —  в  Лозанне,  Эдуарда  —  Мауд  и  Ро¬
зы  —  в  Женеве.
 Одновременно  с  подготовкой  четвертого  радиста  Пакбо,  Си¬
си,  Лонг  и  Зальтер  настойчиво  работали  над  привлечением
новых  источников.  Как  и  прежде,  связь  с  Лонгом  и  Зальтером
осуществлялась  строго  конспиративно,  по  цепочке,  через  Пакбо.
 Успехи  Лонга  в  установлении  контактов  с  полезными  для
нашего  дела  людьми  были  поразительны.  Этот  умный  и  чрез¬
вычайно  осторожный  человек  умел  вызвать  симпатию,  а  затем
74

и  заручиться  поддержкой  таких  высокопоставленных  чиновни¬
ков,  само  положение  которых,  казалось,  исключало  возмож¬
ность  найти  к  ним  какой-либо  подход  с  позиции  разведчика.
Одно  несомненно:  этими  людьми  двигало  страстное  желание
оказать  максимальную  помощь  силам  союзников.  Поэтому-то
они  и  делились  с  Лонгом  всем,  что  им  становилось  известно
о  планах  нацистов.
 Одной  из  новых  интересных  находок  Лонга  был  офицер  из
Лиона,  где  находился  филиал  французской  военной  разведки
правительства  Петена.  Лонг  дал  понять  этому  офицеру,  что
представляет  интересы  деголлевцев,  и  тот  поделился  с  ним
весьма  ценной  информацией.  Лонг  сумел  договориться  о  со¬
трудничестве  и  с  одним  австрийским  аристократом,  который,
по  его  словам,  был  антифашистом.  Во  время  захвата  Австрии
ему  удалось  эмигрировать  в  Швейцарию,  и  теперь,  обуревае¬
мый  мечтой  о  восстановлении  монархического  строя  на  своей
родине,  он  старался  всячески  вредить  нацистам.  Жил  он  в  Бер¬
не  и,  если  верить  слухам,  работал  на  разведку  польского  эми¬
грантского  правительства  в  Англии.  У  него  были  прекрасные
связи  за  границей,  а  также  в  швейцарских  дипломатических  и
промышленно-финансовых  кругах.  Этому  австрийскому  ари¬
стократу  мы  присвоили  псевдоним  «Грау».
 Новых,  хорошо  осведомленных  людей  подобрал  и  Зальтер.
Он  подружился,  в  частности,  с  французским  военным  атташе
вишистского  посольства  в  Берне.  Как  считал  Зальтер,  атташе
догадывался,  что  имеет  дело  с  агентом  де  Голля,  но  взаимоот¬
ношения  у  них  сложились  самые  товарищеские.  Вишист  обе¬
щал  Зальтеру  всяческую  помощь  —  должно  быть,  хотел
обеспечить  себе  алиби  на  будущее,  в  случае  победы  союз¬
ников.
 В  Швейцарию  часто  приезжали  немецкие  офицеры,  про¬
мышленники,  чиновники.  Для  нас  они  тоже  представляли  не¬
малый  интерес.  Некоторых  из  них  Лонг,  в  бытность  свою  кор¬
респондентом  французских  газет  в  Берлине,  знал  до  войны.
За  дружеским  ужином,  в  непринужденной  болтовне  о  житье-
бытье  Лонг  очень  тонко  выманивал  у  собеседников  полезные
сведения.
 Успешно  шли  дела  у  Пакбо,  который  как  руководитель  груп¬
пы  источников  расширял  свои  контакты  с  полезными  людьми.
В  начале  сорок  второго  года  появились  новые  помощники  так¬
же  и  у  Сиси.  Один  из  ее  людей,  Мариус,  представлявший  инте¬
ресы  Франции  в  Международном  бюро  труда,  часто  ездил  по
служебным  делам  в  Виши  и  познакомился  там  с  чиновником,
который  был  на  дружеской  ноге  с  председателем  совета  ми¬
75

нистров  Лавалем,  а  также  имел  доступ  к  немецкому  послу  во
Франции  Отто  Абецу.
 Помимо  Мариуса,  в  Международном  бюро  труда  у  Сиси  был
еще  один  сотрудник,  помогавший  ей  в  сборе  сведений,  —  я  дал
ему  псевдоним  «Тейлор».
 Под  этим  псевдонимом  значился  Христиан  Шнейдер,  юрист
по  образованию,  в  прошлом  немецкий  подданный.  Работая  пе¬
реводчиком  в  женевском  Международном  бюро  труда,  он  после
установления  в  Германии  нацистского  режима  отказался  вер¬
нуться  на  родину  и  остался  в  Женеве.  Тейлор  в  силу  своих
антифашистских  убеждений  сознательно  пошел  на  сотрудни¬
чество  с  нами.  В  конце  сорок  второго  года  он  оказал  чрезвы¬
чайно  большую  услугу  нашей  группе,  связав  Сиси  с  неким
Роеслером,  который,  как  выяснилось,  имел  своих  людей  в  ОКВ.
 Кроме  того,  Сиси  получала  иногда  секретные  сведения  из
канцелярии  германской  военной  закупочной  комиссии,  кото¬
рая  находилась  в  Женеве  и  имела  дела  со  швейцарскими  заво¬
дами,  производящими  вооружение.
 Таким  образом,  в  сорок  втором  году  наша  группа  пополни¬
лась  несколькими  новыми  сотрудниками,  целиком  и  полностью
посвятившими  себя  борьбе  с  фашизмом.  Информация,  которую
они  поставляли,  существенно  дополняла  те  данные,  которые
поступали  от  наших  старых  друзей.  Благодаря  им  нам  стало
известно  о  замыслах  германского  генералитета  на  лето  сорок
второго  года  еще  задолго  до  того,  как  на  Дону  и  в  приволжских
степях  разыгралось  грандиозное  сражение.
 ВРАГ  СОБИРАЕТ  СИЛЫ
 Первая  наступательная  кампания  Красной  Армии  зимой  и
весной  1942  года  внесла  коренные  изменения  в  стратегическую
обстановку.  За  четыре  месяца  советские  войска  оттеснили  вра¬
га  на  различных  участках  фронта  на  150—400  километров,
полностью  очистили  от  захватчиков  Московскую,  Тульскую
области  и  частично  Ленинградскую,  Калининскую,  Смоленскую,
Орловскую,  Курскую,  Харьковскую,  Донецкую  области,  а  так¬
же  Керченский  полуостров.
 По  заданию  Центра  наша  группа  собирала  сведения  о  немец¬
ких  потерях  и  мобилизации.  Агнесса  из  Берлина  извещала
о  том,  что  дивизии  СС  на  Восточном  фронте  почти  полностью
уничтожены  и  сейчас  идет  новый  набор  солдат  в  эти  войска.
 Один  из  директоров  авиационных  заводов  «Юнкере»,  приез¬
76

жавший  по  делам  в  Швейцарию,  сообщил  в  разговоре  с  Лон¬
гом,  что  госпитали  в  Германии  забиты  обмороженными  солда¬
тами,  он  назвал  цифру,  превышающую  сто  тысяч.
 По  сведениям  Луизы,  немецкие  танковые  части,  потерявшие
три  четверти  боевых  машин,  должны  перевооружаться.  Швей¬
царский  разведчик  сообщил,  что  до  конца  марта  в  Германии
будут  призваны  из  запаса  и  отставки  все  офицеры  старших
возрастов.  Они  заменят  командиров,  способных  к  службе  на
фронте  и  находящихся  сейчас  в  оккупированных  странах,
в  конвойных  войсках,  интендантстве  и  т.  п.  Луиза  и  Сиси  по¬
лучили,  кроме  того,  данные  о  кризисе  с  немецкими  специаль¬
ными  кадрами  —  летчиками  и  моряками-подводниками.
 Однако,  несмотря  на  огромные  потери,  людские  и  техниче¬
ские  ресурсы  фашистов  были  еще  велики.  Стремясь  взять  ре¬
ванш,  гитлеровское  командование  планировало  генеральное  на¬
ступление.  Наша  информация  свидетельствовала  о  широкой
подготовке  противника  к  новым  операциям.  Накапливая  си¬
лы,  правители  Германии  требовали  от  своих  союзников  нового
пушечного  мяса.
 Вот,  например,  какую  информацию  получили  в  феврале  —
марте  Лонг  и  Зальтер.  Для  весеннего  наступления  в  России
в  1942  году  румынское  правительство  обещало  немцам  еще
шесть  дивизий.  В  Будапеште  Риббентроп  потребовал  от  Хорти
для  Восточного  фронта  восемьсот  тысяч  солдат.  С  подобной
же  миссией  побывал  в  Риме  Геринг.  Он  настаивал,  чтобы
Муссолини  передал  в  распоряжение  немецкого  командование
не  менее  пятидесяти  дивизий.  В  самой  же  Германии,  как  нам
сообщали,  до  весны  будет  призвано  шесть  миллионов  человек.
 Особенно  ценную  информацию  передал  Лонг.  В  донесении
от  14  января  Лонг  писал,  что  беседовал  с  главным  адвокатом
национал-социалистической  партии,  который  защищал  на  суде
Гитлера  после  неудачного  фашистского  путча  в  1923  году.
По  словам  этого  матерого  нациста,  Гитлер  намерен  закончить
войну  с  Россией  осенью  1942  года.  Немецкие  войска  якобы  до¬
стигнут  берегов  Волги  и  даже  Урала.  Будет  захвачен  и  Кавказ.
 В  мартовских  радиограммах,  отосланных  в  Центр,  уже  на¬
зывались  примерные  сроки  немецкого  весеннего  наступления,
освещались  некоторые  цели  плана  ОКВ.
 «25.3.42.  Директору.
 От  немецкого  генерала  Хаманна.
 а)  Последний  срок  для  завершения  подготовки  весеннего
наступления  —  22  мая.  Наступление  должно  начаться
между  31  мая  и  7  июня.
 77

б)  По  расчетам  немцев,  для  пополнения  недостатка  в  бен¬
зине  и  полного  использования  богатств  Украины  доста¬
точно  будет  захватить  северокавказские  нефтяные  источ¬
ники.  Подготовлены  специальные  парашютные  части,  ко¬
торые  должны  воспрепятствовать  уничтожению  этих  ис¬
точников.  Считают,  что  в  случае  разрушения  нефтяных
вышек  их  можно  будет  восстановить  в  течение  шести
месяцев.  Оборудование  и  технический  персонал  для  вос¬
становления  вышек  уже  подготовлены.  Это  тот  же  техни¬
ческий  персонал,  который  был  организован  в  июле
1941  года.
 Дора».
 Генерал  Хаманн  был  весьма  осведомленным  лицом,  так  как
работал  в  штабе  ОКБ.  Путь  к  столь  высокопоставленному
гитлеровскому  чиновнику  отыскал  Лонг.
 Другие  источники  также  подтверждали:  главный  удар  вер¬
махт  нанесет  в  направлении  Кавказа  и  не  ранее  конца  мая.
Причем  было  известно,  что  танковые  силы  фашистов  увели¬
чились  по  сравнению  с  сорок  первым  годом  на  тридцать  про¬
центов.
 Сведения  швейцарской  группы  в  какой-то  мере  раскрывали
замыслы,  изложенные  в  военных  документах,  впоследствии  за¬
хваченных  в  немецких  штабах.  Например,  в  директиве  гер¬
манского  верховного  командования  №  41  от  5  апреля  1942  года
идея  и  общий  план  главной  операции  летней  компании  изло¬
жены  так:  «...Цель  состоит  в  том,  чтобы  окончательно  уничто¬
жить  живую  силу,  остающуюся  еще  в  распоряжении  Советов,
лишить  русских  возможно  большего  количества  важнейших
военно-экономических  центров.  Для  этого  будут  использованы
все  войска,  имеющиеся  в  распоряжении  германских  вооружен¬
ных  сил  и  вооруженных  сил  союзников».  В  директиве  указы¬
валось  на  необходимость  придерживаться  «первоначальных
основных  целей  восточного  похода».  Это  значило  разгромить
Красную  Армию  и  овладеть  территорией  СССР  до  рубежа  Ар¬
хангельск  —  Волга,  намеченного  гитлеровцами  еще  по  плану
«Барбаросса».
 А  вот  что  говорили  о  главных  целях  летней  кампании  сорок
второго  года  сами  немецкие  стратеги,  осуществлявшие  заду¬
манные  операции.  Бывший  начальник  генерального  штаба  су¬
хопутных  сил  Германии  генерал  К.  Цейцлер  свидетельствует:
«...Гитлер  намеревался  прежде  всего  захватить  Сталинград  и
Кавказ...  Если  бы  немецкая  армия  смогла  форсировать  Волгу
78

в  районе  Сталинграда  и  таким  образом  перерезать  основную
русскую  коммуникационную  линию,  идущую  с  севера  на  юг,
и  если  бы  кавказская  нефть  пошла  на  удовлетворение  воен¬
ных  потребностей  Германии,  то  обстановка  на  Востоке  была
бы  кардинальным  образом  изменена  и  наши  надежды  на  благо¬
приятный  исход  войны  намного  возросли  бы».
 Гитлеру  как  воздух  нужно  было  победоносное  наступление.
По  нашим  сведениям,  зимнее  поражение  немецко-фашистских
войск  на  Восточном  фронте  вызвало  в  странах  гитлеровской
коалиции  растерянность.  Между  ними  возникли  противоречия.
Вездесущему  Лонгу  удалось  познакомиться  и  побеседовать
с  уругвайским  послом  в  Германии,  прибывшим  в  Швейцарию
из  Берлина.
 По  словам  уругвайца,  между  Гитлером  и  Муссолини  шла
перепалка:  фюрер  обвинял  итальянцев  в  том,  что  они  плохо
помогают  ему  в  борьбе  с  Россией.  Он  потребовал  от  дуче  два¬
дцать  пять  горных  дивизий  для  Восточного  фронта  и  тридцать
дивизий  для  обеспечения  порядка  в  Греции,  Югославии,  Гол¬
ландии  и  Бельгии.  Но  Муссолини  не  спешил  посылать  солдат.
Он  больше  пекся  о  своих  завоевательских  интересах  в  бассейне
Средиземного  моря  и  Африке.
 Деморализовало  поражение  немцев  и  другого  союзника  Гит¬
лера  —  Хорти,  правителя  фашистской  Венгрии.  Об  этом  нас
известил  австриец  Грау.
 «2.4.42.  Директору.
 Через  Грау,  от  его  друга,  сына  венгерского  министра-пре¬
зидента  Каллаи,  который  настроен  антигермански.
 1. 	С  7  декабря  до  начала  марта  не  было  посылки  венгер¬
ских  пополнений  на  Восточный  фронт.  В  начале  нового
года  с  Украины  отозваны  венгерские  дивизии.  В  начале
марта  на  правом  берегу  Днепра  было  5  венгерских  диви¬
зий  и  41-я  моторизованная  бригада.
 2. 	Кейтель  требовал  от  Венгрии  мобилизации  300  тысяч
солдат  для  Восточного  фронта.  Хорти  отказал  ввиду  пло¬
хого  настроения  народа  и  предложил  заменить  немецкие
войска  в  Югославии  венгерскими  частями.
 3. 	В  Трансильвании  стоят  две  венгерские  пехотные  диви¬
зии,  одна  кавалерийская  дивизия  и  одна  моторизованная
бригада.  В  Будапеште  стоят  два  полка  СС,  якобы
для  охраны  немецкого  посольства.  Во  всех  министерствах
имеются  наблюдающие  немецкие  чиновники.
 Дора».
 79

Мы  получили  задание  собирать  сведения  о  производитель¬
ности  авиационных  и  танковых  заводов,  добыче  нефти  и  за¬
пасах  горючего,  строительстве  аэродромов  и  базах  снабжения,
новых  армейских  формированиях...
 Наши  люди  внимательно  следили  за  передвижением  и  со¬
зданием  новых  частей  противника  в  Германии  и  оккупирован¬
ных  странах.  Наибольший  объем  информации  зимой  и  весной
сорок  второго  года  давали  Лонг,  Зальтер,  Пакбо,  а  также  Луи¬
за  —  офицер  швейцарской  разведки.  Эта  разведка  имела  своих
людей  в  Берлине.
 Вот,  например,  какие  сведения  сообщила  Луиза  в  одном  из
январских  донесений,  отвечая  на  поставленные  нашим  Центром
вопросы:
 «17.1.42.  Директору.  На  ваш  №  96.
 От  Луизы.
 1. 	Германия  имеет  сейчас  21  танковую  дивизию,  не  счи¬
тая  танковых  частей  СС.  Из  этих  танковых  дивизий  одна
в  Бордо,  две  танковые  дивизии  (15-я  и  21-я)  в  Ливии.
Одна  была  уничтожена  англичанами  в  декабре  при
транспортировке  в  Ливию.  16  дивизий  на  Восточном
фронте.  В  Голландии  и  Норвегии  танковых  частей  нет.
Формируется  одна  танковая  дивизия  в  районе  Парижа  и
четыре  —  в  Германии.  Формирование  должно  быть  за¬
кончено  к  маю  1942  года.
 2. 	За  последние  недели  не  обнаружено  новых  транспор¬
тов  войск  с  Восточного  фронта  на  Запад.
 3. 	В  Болгарии  (по  непроверенным  данным)  6  немецких
дивизий.
 4. 	На  Восточном  фронте  три  линии  укреплений:
Первая  линия:  Харьков  —  Брянск  —  далее  между  Вязь¬
мой  и  Смоленском  на  Ленинград.
 Вторая  линия:  Херсон  —  Смоленск  —  Ленинград.
 Третья  линия:  Одесса  —  Гомель  —  Ленинград.
 На  оборонительных  работах  занято  100  тысяч  человек  из
организации  Тодта.  Укрепления  представляют  собой
среднее  между  укреплениями  на  Сомме  (во  время  сра¬
жения  на  Сомме  в  первой  мировой  войне)  и  линией
дотов.  Полным  ходом  идут  также  оборонительные  рабо¬
ты  в  генерал-губернаторстве  (то  есть  в  оккупированной
Польше.  —  Ш.  Р.).
 Дора».
 80

Весной  через  Зальтера  поступила  информация  о  подготовке
германского  флота  к  боевым  операциям  на  Черном  море.  Мы
узнали,  что  гитлеровское  командование  сосредоточивает  суда
в  болгарских  и  румынских  портах  для  переброски  войск  на
Кавказ.  В  частности,  в  Констанце,  Варне  и  Бургасе  уже  было
собрано  около  восьмисот  баркасов.
 С  наступлением  весны  донесения  от  Пакбо  и  Сиси  все  более
убеждали  в  том,  что  верховное  командование  вермахта  очень
спешит  с  новым  наступлением.  Гитлер  требовал  от  генералов
не  отступать  от  заранее  намеченных  жестких  сроков,  опасаясь
упустить  благоприятное  для  стратегической  операции  летнее
время.
 Несмотря  на  строгую  секретность,  в  условиях  которой  про¬
ходили  концентрация  и  перегруппировка  немецких  войск,  нам
удалось  кое-что  узнать  и  поставить  об  этом  в  известность  Мо¬
скву.  Благодаря  связям  в  германской  столице  наиболее  эффек¬
тивно  работала  на  этот  раз  Луиза.
 «3  и  4.4.42.  Директору.
 От  Луизы.
 В  начале  марта  вся  Восточная  Германия,  Прибалтика,
Польша  и  территория  СССР,  оккупированная  Германией,
в  особенности  в  южных  районах,  стали  наполняться  вой¬
сками,  подготовленными  для  весеннего  наступления.  Ко¬
личество  войск,  а  главное  —  количество  техники,  несо¬
мненно,  больше,  чем  было  в  июне  1941  года.  Количество
артиллерии  тоже  больше,  чем  в  июне  1941  года,  особен¬
но  в  южном  секторе.  Все  дороги  южного  сектора  пол¬
ностью  загружены  перевозкой  материалов.
 Дислокация  некоторых  немецких  соединений  к  началу
марта:  98-я  дивизия  (возможно,  90-я)  со  штабом  —  в  Ал-
ленштейне;  197-я  пехотная  дивизия  переброшена  из  При¬
балтики  в  Одессу;  23-я  пехотная  дивизия  (Потсдамская)
переброшена  23  февраля  в  город  Николаев;  3-я  мотори¬
зованная  дивизия  из  Франкфурта-на-Одере  прибыла
в  Запорожье.  В  Ландсберге-на-Варте  —  несколько  полков
и  штаб,  по-видимому,  для  пополнения  войск  при  весен¬
нем  наступлении.
 Дора».
 «6.4.42.  Директору.
 От  Луизы.
 1. 	В  Одессу  и  Николаев  ежедневно  прибывают  парашюти¬
сты,  части  СС  и  танковые  части.
 6  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  том  IV 	81

2. 	Кенигсберг,  Варшава,  Инстербург  переполнены  войска¬
ми  для  наступления.  Эти  районы  усиленно  охраняются
от  воздушных  налетов.
 3. 	В  Запорожье  большая  концентрация  транспортных
самолетов.  В  Сталино  (Донбасс)  главные  места  сосредото¬
чения  танков.  В  Смоленске  многочисленные  железнодо¬
рожные  эшелоны,  большой  лагерь  инженерных  войск.
 Дора».
 ПЕРВЫЕ  ТРЕВОГИ
 Весной  и  летом  сорок  второго  года  произошли  события,
серьезно  встревожившие  руководство  Центра  и  лично  меня.
Речь  шла  о  безопасности  нашей  группы.  Как  теперь  стало  из¬
вестно,  приблизительно  в  середине  июня  1941  года  пеленгаторы
дальнего  действия  немецкой  военной  разведки,  находившиеся
на  побережье  Балтийского  моря,  в  городе  Кранце,  впервые  за¬
секли  сильную  станцию,  которая  вела  интенсивный  радиооб¬
мен  с  какими-то  станциями  на  Западе.  Гитлеровцы  предпо¬
ложили,  что  работавший  в  районе  Москвы  узел  связи  является
станцией  Центра  советской  разведки.  После  нападения  Гер¬
мании  на  СССР  были  запеленгованы  нелегальные  передатчики
в  Берлине  и  Брюсселе,  посылавшие  шифрованные  сообщения
в  Москву.  Радиослужба  абвера  получила  нити,  ухватившись  за
которые  германская  контрразведка  начала  поиски  квартир,  где
стояли  рации  советских  разведчиков.
 В  начале  июля  та  же  служба  радиоперехвата  в  Кранце  за¬
секла  женевский  передатчик  нашей  группы.  Сначала  место¬
положение  радиостанции  Эдуарда  и  Мауд  было  определено
приблизительно.  Спустя  год  немцы  точно  установили,  что  под¬
польная  станция  находится  в  Женеве.  Об  этом  подробно  пи¬
шет  в  своей  книге  «Агенты  радируют  в  Москву»  бывший  не¬
мецкий  контрразведчик  В.  Ф.  Флике.  По  его  свидетельству,
немцы  регулярно  слушали  все  передачи  женевской  станции.
Спустя  какое-то  время  они  обнаружили  также  передатчик
Джима  в  Лозанне.
 Незримая  опасность  нависла  над  нашей  группой.  Мы  же  со¬
вершенно  не  ведали  о  том,  что  враг  знает  о  нашем  существо¬
вании.  Правда,  до  того  дня,  когда  немцы  смогли  предпринять
действенные  меры  по  ликвидации  нашей  организации,  было
еще  очень  далеко.  Однако  притаившаяся  где-то  за  тысячу  ки¬
лометров  от  нас,  на  берегу  Балтийского  моря,  опасность  уже
существовала.
 Центр  радиоразведки  на  Матейкирхплаце  в  Берлине  взял
82

дело  в  свои  руки.  По  интенсивности  радиообмена  между  Моск¬
вой  и  Швейцарией  немцы  определили,  что  в  этой  стране  дей¬
ствует  крупная  советская  разведывательная  организация.  Круг¬
лые  сутки  дальние  пеленгаторы  абвера  держали  под  контролем
обнаруженные  подпольные  станции.  Однако  дальше  этого  дело
не  двигалось:  попытки  немецких  специалистов  проникнуть
в  тайну  нашего  шифра  были  пока  безуспешны.  Они  только
предполагали,  что,  очевидно,  в  Женеве  и  Лозанне  работают  три
передатчика.  По  их  числу  служба  абвера  окрестила  нашу
группу  кодовым  названием  «Красная  тройка».
 Известие  о  трех  непрерывно  работающих  на  Москву  швей¬
царских  передатчиках  вызвало  переполох  в  канцеляриях  спе¬
циальной  службы  адмирала  Канариса.  В  радиоконтрразведке
мобилизовали  лучших  сотрудников.  В  абвере  понимали,  что
накануне  решительного  германского  наступления  на  Восточном
фронте  наши  сообщения  могли  нанести  серьезный  ущерб.
 Все  это  стало  известно  только  спустя  много  лет  после  войны
из  немецких  архивов.
 Не  имея  возможности  открыто  искать  нелегальные  радио¬
станции  на  территории  нейтрального  государства,  немцы  нача¬
ли  засылать  для  этого  в  Швейцарию  своих  агентов.
Один  из  них  появился  в  Женеве  в  конце  апреля  сорок  второго
года.
 Приятель  моего  сотрудника,  к  которому  явился  на  дом  этот
человек,  сразу  же  заподозрил  неладное.  Незнакомец  назвался
французским  журналистом  Ивом  Рамо.  Он  что-то  плел  о  яко¬
бы  созданной  им  во  Франции  подпольной  организации,  у  ко¬
торой  имеется  свой  передатчик.  Есть,  мол,  пути  и  для  добы¬
вания  военной  информации.  Она  очень  пригодилась  бы  рус¬
ским,  но  беда  в  том,  что  им  неизвестно,  как  и  куда  ее  посы¬
лать.  «Журналист»  расспрашивал,  не  знает  ли  наш  товарищ
какого-либо  способа  пересылки  информации  в  СССР.  При  этом
незнакомец  добавил,  что  он  известен  соответствующим  совет¬
ским  органам  под  кличкой  «Аспирант».
 Наш  друг,  опытный  конспиратор,  держался  с  этим  Рамо-Ас-
пирантом  должным  образом:  выразил  изумление,  что  к  нему
обращаются  по  делу,  о  котором  он  не  имеет  ни  малейшего  по¬
нятия...  Визит  странного  гостя  насторожил.  Очень  уж  подо¬
зрительным  было  поведение  этого  человека.  Общаясь  с  журна¬
листами,  дипломатами,  бывая  в  семьях  русских  эмигрантов,
Рамо-Аспирант  излишне  откровенно  афишировал  свои  антифа¬
шистские  убеждения,  выдавая  себя  то  за  сторонника  генерала
де  Голля,  то  даже  за  коммуниста.  Нам  были  известны  не  толь¬
ко  высказывания  этого  человека,  но  и  то,  с  кем  он  встречался.
 6*
 83

Крепло  убеждение,  что  Рамо-Аспирант  прибыл  в  Женеву  по
чьему-то  заданию.  Своими  опасениями  я  поделился  с  руковод¬
ством  Центра.
 Вскоре  нам  удалось  установить  подлинное  лицо  Аспиранта.
Оказалось,  настоящая  его  фамилия  не  Рамо,  а  Цвейг.  Еще  до
войны  он  сотрудничал  с  французским  генштабом.  После  капи¬
туляции  Франции  предложил  свои  услуги  гитлеровцам.  Когда-
то  я  знал  в  Париже  продажного  писаку  Цвейга,  автора  статеек
в  бульварных  листках.  Это,  по-видимому,  и  был  тот  самый
Цвейг.
 В  июне  1942  года,  после  обнародования  совместного  англо-
американо-советского  коммюнике  об  открытии  второго  фронта
в  Европе,  возникли  опасения,  что  нацисты  оккупируют  Швей¬
царию,  едва  союзники  высадят  десанты  на  побережье  Франции.
Секретные  данные'швейцарской  разведки,  равно  как  и  инфор¬
мация  наших  сотрудников  из  Германии,  не  исключали  такой
возможности.  Обстановка  оставалась  накаленной,  и  в  августе
сорок  второго  года  я  сообщил  в  Центр  о  создавшемся  положе¬
нии.  Ответная  директива  была  такова:  в  случае  немецкой  ок¬
купации  вести  работу  методами  подполья.  Встревоженный  Ди¬
ректор  спрашивал,  готовы  ли  мы  к  этому,  где  думаем  уста¬
новить  радиостанции,  кто  из  нас  сможет  жить  при  немцах  по
своим  документам.
 Опасность,  нависшая  над  нашей  организацией,  не  оставля¬
ла  времени  на  размышления.  Надо  было  срочно  готовить  лю¬
дей  к  переходу  на  нелегальное  положение,  искать  явочные
квартиры,  инструктировать  связных,  установить  опознаватель¬
ные  пароли,  научить  моих  помощников,  Пакбо  и  Сиси,  шифро¬
ванию,  успеть  сделать  многое  другое.
 Нас  почти  ежедневно  запрашивали,  как  идет  подготовка
к  переходу  в  подполье,  и  вместе  с  тем  просили  не  ослаблять
работы  по  сбору  и  пересылке  оперативной  информации,  так
как  большое  летнее  наступление  немцев  уже  началось.
 ГИТЛЕРОВЦЫ  РВУТСЯ  НА  ЮГ
 В  июле  1942  года,  когда  на  воронежском  и  ворошиловград-
ском  направлениях  советские  войска  в&ли  тяжелые  оборони¬
тельные  бои  с  армиями  фельдмаршала  фон  Бока,  мы  передали
в  Центр  информацию  о  некоторых  изменениях  в  оперативных
планах  верховного  командования  фашистской  Германии.  Луиза
сообщала,  что  немцы  намереваются  достичь  рубежа  Дона  и
Волги,  а  затем  нанесут  удар  с  севера,  между  Ленинградом  и
84

Москвой.  Если  обе  операции  пройдут  успешно,  начнется  на¬
ступление  южной  и  северной  групп  армий  для  охвата  Москвы
большим  кольцом.
 Это  сообщение  перекликалось  со  сведениями  из  финских  ди¬
пломатических  кругов,  которые  раздобыл  австриец  Грау.
В  июне  он  передал  через  Лонга  и  Пакбо  информацию  о  поезд¬
ке  Гитлера  в  Финляндию  и  его  встрече  с  Маннергеймом.
По  словам  финского  дипломата,  присутствовавшего  на  беседе
двух  диктаторов,  фюрер  рассказал  Маннергейму  о  некоторых
своих  военных  планах.  В  частности,  он  говорил,  что  главным
сейчас  является  стратегическое  наступление  немецкой  армии
в  направлении  Астрахань  —  Сталинград,  преследующее  цель
отрезать  Кавказ  от  центральных  областей  России  и  захватить
нефть  Баку.  Гитлера  не.  оставляла  надежда  предпринять  новое
наступление  на  Москву.
 Как  известно,  на  южном  крыле  фронта  гитлеровцы  сначала
добились  серьезных  успехов.  Но  наши  соединения,  хотя  и  по¬
несли  значительные  потери,  все  же  сохраняли  боеспособность.
Противник  всякий  раз  наталкивался  на  упорную  оборону,  ему
приходилось  снова  «долбить»  ее  танковыми  «клиньями»,  и  это
сильно  изматывало  его  войска.
 Данные,  которые  мы  посылали  в  Центр,  показывали,  что
в  основных  чертах  план  немецкого  наступления,  несмотря  ни
на  какие  потери,  остался  прежним,  и  Гитлер  добивался  его
полного  осуществления.  Вот  какая  информация  была  получена
в  это  время  Лонгом:
 «4.8.42.  Директору.
 По  сведениям  из  высших  военных  кругов,  Гитлер  поста¬
вил  задачу  взять  Майкоп  и  Грозный  в  августе.  ОКВ  на¬
деется,  что  удастся  восстановить  разрушенные  русскими
при  отступлении  нефтяные  источники  через  6  месяцев.
 Считают,  что  русская  нефть  обеспечит  все  потребности
вермахта.  Все  крупные  специалисты  по  нефти  сидят
в  Берлине  и  ждут  приказа  о  выезде  на  Северный  Кавказ.
 Дора».
 Когда  началась  битва  под  Сталинградом,  ценную  информа¬
цию  о  действиях  немцев  на  фронте  стал  поставлять  Тейлор,
державший  связь  с  Сиси.  Его  сведения  отличались  конкрет¬
ностью,  широтой  охвата  вопросов.  Это  было  поразительно  и
наводило  на  мысль:  не  подсовывает  ли  нам  кто-то  через  Тей¬
лора  явную  фальшивку?  Странным  казалось,  что  человек,  за¬
нимавший  в  Международном  бюро  труда  скромную  должность
85

переводчика  и  не  имевший  доступа  к  сведениям  военного  ха¬
рактера,  неожиданно  стал  поставлять  весьма  интересный,  глу¬
бокий  материал.
 Было  отчего  призадуматься...
 Отправив  Директору  первую  информацию  Тейлора,  я  счи¬
тал,  что  поступил  опрометчиво.  И  пока  не  пришел  ответ  из
Москвы,  сомнения  изрядно  терзали  меня.
 Обычно  очень  осторожный,  Директор  на  этот  раз  сразу
чрезвычайно  заинтересовался  полученным  материалом  и  ре¬
комендовал  вести  работу  с  Тейлором  как  можно  активнее.
Для  проверки  подлинных  возможностей  новичка  мне  было
предложено  дать  Тейлору  такое  задание:  установить  нумера¬
цию  немецких  частей,  ведущих  боевые  действия  в  южном
секторе  фронта,  и,  кроме  того,  выяснить  число  немецких  воен¬
нопленных,  находящихся  в  настоящее  время  в  Советском  Сою¬
зе.  Разумеется,  на  основании  данных  германского  командова¬
ния.  Задача  не  из  легких,  и  я  не  был  убежден,  что  Тейлор
с  нею  справится.  Однако  же  спустя  всего  несколько  дней  по¬
лучил  от  него  подробнейшее  сообщение...
 Сидя  в  Швейцарии,  не  так-то  легко  проверить,  соответству¬
ют  ли  указанные  Тейлором  номера  дивизий  противника  тем,  ко¬
торые  действовали  в  южном  секторе  советско-германского
фронта.  В  принципе  кое-что  можно  было  выяснить  из  бесед
с  ранеными,  прибывающими  с  Восточного  фронта  в  госпитали
Австрии,  Чехословакии,  Германии,  Польши.  Получали  мы  нуж¬
ные  сведения  и  в  журналистских  кругах  Берна,  Вены,  Берли¬
на.  Но  для  такой  операции  понадобился  бы  длительный  срок.
Руководству  Центра  проще  было  проверить  правдивость  сооб¬
щений  Тейлора,  сравнивая  их  с  донесениями  фронтовых  раз¬
ведок,  не  говоря  уже,  скажем,  о  проверке  числа  пленных  не¬
мецких  солдат.
 Центр  был  удовлетворен  ответами  Тейлора  и  с  этого  вре¬
мени  начал  регулярно  запрашивать  от  него  различные  сведе¬
ния.  В  лице  Тейлора  мы  приобрели  сотрудника,  хорошо  осве¬
домленного  о  военных  мероприятиях  рейха.  Как,  откуда  до¬
ставал  этот  скромный  служащий,  эмигрировавший  из  Германии,
столь  важную  информацию?  Кто  помогал  ему?  Тейлор  кате¬
горически  отказывался  что-либо  объяснять,  утверждая,  что
связан  словом.  Несмотря  на  настойчивые  требования  Центра
выяснить,  какими  источниками  информации  он  располагает,
нам  пришлось  воздержаться  от  этих  попыток,  дабы  не  лишить¬
ся  ненароком  столь  ценного  сотрудника.
 В  этот  тяжелый  период  временных  неудач  Красной  Армии
на  Дону,  под  Сталинградом  и  на  Северном  Кавказе  весьма  пло¬
86

дотворно  работали  ветераны  нашей  группы  Пакбо,  Сиси,  Лонг,
Зальтер.
 Советское  командование  предполагало  наличие  в  Германии
свежей  резервной  армии,  в  разгар  кровопролитных  боев  у  Ста¬
линграда  она  могла  бы  укрепить  ударные  немецкие  войска.
Нам  предложили  выяснить,  существует  ли  такая  армия  или  же
это  только  блеф.
 Быстрее  других  необходимые  данные  удалось  заполучить
Зальтеру  от  его  источника  Лили.  Мы  уведомили  Центр,  что
в  настоящее  время  резервной  армии  в  Германии  нет.  Имеются
отдельные  соединения  рекрутов  и  резервные  части  старших
возрастов  общей  численностью  не  более  двадцати  дивизий,  не
считая  призывников  августа  сорок  второго  года.
 Тогда  же,  приблизительно  в  середине  июля  •  1942  года,  нам
впервые  удалось  раздобыть  сведения  об  экспериментах  по  рас¬
щеплению  уранового  ядра,  которые  велись  в  лабораториях
Германии.  Руководство  Центра  поблагодарило  всех  товарищей,
причастных  к  получению  столь  важного  материала.
 Обилие  информации,  а  главное,  необходимость  скорейшей
ее  передачи  создавали  серьезные  затруднения.  Днем  я  работал
в  ГЕОПРЕССе:  составлял  карты,  просматривал  научную  литера¬
туру,  газеты,  читал  и  отправлял  почту.  Это  обеспечивало  мое
легальное  положение.  А  вечером  и  по  ночам,  запершись  в  ка¬
бинете,  занимался  подготовкой  текстов  радиотелеграмм.  Вре¬
мени  катастрофически  не  хватало.
 Хотя  я  постарался  свести  до  минимума  поездки  по  делам
агентства,  у  меня  часто  возникала  необходимость  в  конспира¬
тивных  встречах  с  нашими  людьми  в  других  городах.  Шиф¬
ровки  для  Розы  и  Мауд  я  обычно  •  относил  сам  или  посылал
с  Леной.  Связь  с  Сиси,  живущей  в  Женеве,  тоже  не  отнимала
много  времени.  Труднее  было  с  Пакбо  и  Джимом.  Заготовив
информацию,  я  сам  ездил  к  Джиму  в  Лозанну,  а  свидания
с  Пакбо  назначал  в  разных  городах.
 Если  же  дела  не  позволяли  отлучиться,  приходилось  посы¬
лать  в  Лозанну  жену  или  радистку  Розу.  Выполняя  мои  пору¬
чения,  Роза  встречалась  и  с  Пакбо.
 Привлечение  Лены  и  Джима  к  шифровке  значительно
ускорило  обработку  радиограмм,  хотя  хлопот  и  у  той  и  другого
было  предостаточно.  На  Лене  лежали  обязанности  заведующей
хозяйственной  частью  агентства,  машинистки  и  нелегальной
связной.  Джим,  помимо  работы  на  рации,  выполнял  другие
специальные  задания  Центра.
 Информацию  с  пометкой  «молния»  передавали,  как  правило,
наши  женевские  радисты.  На  долю  Джима  приходилась  та  ее
87

часть,  которая  без  ущерба  для  дела  могла  быть  отослана  спустя
день-другой.  Если  же  мне  или  курьерам  —  Лене  и  Розе  —
выпадало  время  съездить  в  Лозанну,  то  очередные  «молнии»
передавал  в  Центр  Джим.
 В  середине  июля  Сиси  от  одной  из  своих  новых  помощниц,
которая  и  впоследствии  снабжала  нас  полезной  информацией,
узнала  содержание  шифрованной  телеграммы  из.  ОКЕ,  адресо¬
ванной  шефу  женевского  бюро  немецких  военных  заказов.
В  ней  приказывалось  прекратить  подготовку  фашистского
путча:  швейцарские  власти  имеют  доказательства,  что  тайные
приготовления  финансируются  Германией.  Шефу  бюро  заказов
было  предложено  временно  .  прервать  какие-либо  контакты
с  женевскими  фашистами,  дабы  не  вызывать  обострений
с  властями.  Германия  крайне  нуждается  в  получении  военных
материалов  от  швейцарской  промышленности.
 Гитлеровцы,  как  известно,  не  раз  прибегали  к  такого  рода
путчам.  Фашистские  мятежи  обычно  предшествовали  или  сов¬
падали  с  началом  вторжения  в  страну,  которой  суждено  было
стать  очередной  жертвой  агрессии  гитлеровцев.  Так  было  в  Ав¬
стрии,  то  же  самое  случилось  и  при  нападении  на  Чехослова¬
кию.  Не  готовилось  ли  теперь  нападение  и  на  Швейцарию?
 К  усталости  и  постоянному  внутреннему  напряжению  добав¬
лялось  ощущение  общей  нервозности,  охватившей  население
Швейцарии.  Всю  весну  и  начало  лета  страна  ждала  вторжения
гитлеровцев.  Национальная  мобилизация  нанесла  урон  нашех!
группе:  в  армию  призвали  Пакбо.  И  мы  на  время  лишились
связей  с  лучшими  информаторами,  такими,  как  Лонг,  Зальтер,
Луиза,  Агнесса.
 К  счастью,  Пакбо  удалось  освободиться  от  военных  обязан¬
ностей,  и  он  вернулся  в  Берн.
 ПОЛИЦИЯ  В  ДОМЕ  ХАМЕЛЕЙ
 Прошел  уже  год  с  момента  нападения  фашистской  Герма¬
нии  на  Советский  Союз.  Наша  разведывательная  группа  рабо¬
тала  активно.  И  никто  из  нас  не  чувствовал,  не  догадывался  об
опасности,  бродившей  где-то  рядом.  Ни  мы,  ни  Центр  не  знали,
что  уже  «пойманы  в  эфире».
 Но  скоро  произошло  событие,  которое  не  могло  не  насторо¬
жить.  Нашей  организации  едва  не  был  нанесен  серьезный
удар.  Осенью  1942  года  швейцарская  полиция  нагрянула  в  дом
супругов  Хамелей  на  улице  Каруж,  обыскали  их  квартиру,
магазин  и  арестовали  Эдмонда.
 88

Об  этом  мне  сообщила  Ольга  Хамель.  Наша  встреча  с  ней
состоялась  за  городом.
 Ольга  рассказывала,  что  полиция  вломилась  к  ним  в  десять
часов  вечера.  Эдмонд,  готовясь  к  очередному  радиосеансу,
только  что  подключил  передатчик  к  антенне.  И  тут  из  магази¬
на  послышались  тяжелые  удары:  кто-то  ломился  в  дверь.
Ольга  схватила  со  стола  листки  с  зашифрованной  информа¬
цией,  бросилась  в  кухню  и  кинула  их  в  горящую  печь.  Потом
подхватив  рацию,  сбежала  по  лестнице  в  темную  кладовку.
Сунула  передатчик  в  заранее  выкопанную  яму,  присыпала
землей.  В  течение  нескольких  минут  дверные  засовы  выдер¬
живали  яростный  напор  полиции.  Выдержали.  И  Ольге  удалось
уничтожить  улики.
 Полицейские  перерыли  весь  дом.  Передатчик  не  нашли,  но
под  плитами  паркета  обнаружили  запасную  рацию.  Эдмонд
собирал  ее  в  свободные  часы  из  разрозненных  деталей.  „Аппа¬
рат  поставили  на  стол  и  стали  рассматривать.  К  счастью,  мон¬
таж  рации  не  был  закончен  —  отсутствовал  ключ  Морзе.  Для
маскировки  Эдмонд  встроил  передатчик  в  корпус  медицинского
облучателя  —  осциллятора.  Осциллятор  и  радиопередатчик
в  принципе  схожи:  и  тот  и  другой  излучают  коротковолновые
колебания.  Отличить  их  друг  от  друга  трудно  даже  специали¬
сту,  если,  конечно,  отсутствует  телеграфный  ключ,  как  это,
к  счастью,  было  у  Хамеля.
 Эдмонд  объяснил  полицейским,  что  перед  ними  медицин¬
ский  прибор.  Собрал  аппарат  он  сам,  так  как  купить  такую
вещь  невозможно.  А  у  него  —  невралгия,  осциллятор  нужен
ему  для  лечения.  Пользоваться  же  услугами  частного  врача
слишком  дорого.  И  показал  справку  о  болезни.
 И  все-таки  полицейские  заявили,  что  обязаны  арестовать
Хамеля  за  незаконное  хранение  коротковолнового  аппарата,
даже  если  тот  и  предназначался  для  лечения.
 На  допросе  в  полицейском  управлении  Эдмонд  держался
стойко.  Радиоэксперты  признали,  что  самодельный  аппарат
действительно  скорее  похож  на  осциллятор,  нежели  на  пере¬
датчик.  Заключение  специалистов  склонило  чашу  весов  в  поль¬
зу  арестованного.  Никаких  улик  не  было.  Полиции  пришлось
освободить  Хамеля  из-под  ареста.
 Арест  Хамеля  очень  обеспокоил  меня.  Но  во  время  допроса
Эдмонда  выяснилось  одно  обстоятельство,  которое  рассеяло
мои  худшие  опасения.  Оказывается,  дом  Хамелей  обыскивали
в  надежде  найти  запрещенную  литературу,  так  как  женевская
полиция  накануне  схватила  брата  Эдмонда,  когда  тот  перевозил
89

на  нелегальную  квартиру  левосоциалистические  брошюры.  Его
арест  и  повлек  за  собой  обыск  у  Хамелей.
 Хотя  на  предварительном  следствии  Эдмонд  сумел  доказать,
что  не  занимался  нелегальными  радиопередачами,  все  же  дело
было  передано  на  дальнейшее  рассмотрение  в  военный  суд.
Около  по  л  у  года  Эдмонда  не  беспокоили.  Однако  в  конце  мая
1943  года  Хамель  неожиданно  получил  новую  повестку  в  суд.
За  три  дня  до  процесса  я  велел  ему  прекратить  передачи
в  эфир  и  как  следует  спрятать  рацию.  Состоявшееся  1  июня
заседание  военного  суда  не  усмотрело  в  поведении  Эдмонда
серьезного  нарушения  законов.  Приговор  был  на  удивление
мягкий.  В  нем  говорилось:  за  незаконное  хранение  медицин¬
ского  коротковолнового  аппарата  приговорить  такого-то  швей¬
царского  подданного  к  десяти  дням  тюремного  заключения
условно.
 ОШИБКА  РОЗЫ
 Маргарита  Болли  была  самая  молодая  в  нашей  группе:
в  декабре  сорок  второго  года  ей  исполнилось  двадцать  три
года.  При  всей  твердости  характера,  замкнутости,  преданности
общему  делу  девушке  не  хватало  осторожности  и  наблюда¬
тельности.  Эти  качества  вырабатываются  исподволь,  в  течение
многих  лет.  Задатки  подпольщика  у  Маргариты  были.  И  мы
надеялись,  что  со  временем  из  нее  получится  хороший  боец.
 Проверка  деловых  качеств  девушки,  обучение  ее  правилам
конспиративной  работы  и  радиоделу,  как  я  уже  говорил,  за¬
няли  несколько  месяцев:  к  осени  сорок  второго  года  Маргари¬
та-Роза  самостоятельно  работала  на  связи  с  Центром.
 Работала  она  неплохо.  Своевременно  выходила  в  эфир,  точ¬
но  отстукивала  ключом  текст,  была  дисциплинированна  и  ак¬
куратна  при  выполнении  заданий  в  качестве  курьера.  Ни  я,  ни
товарищи  не  замечали  за  ней  нарушений  конспиративных
правил.  И  все-таки  стряслась  беда.
 В  августе  или  сентябре  сорок  второго  года  Роза  познакоми¬
лась  в  парикмахерской  с  неким  Гансом  Петерсом,  молодым
красивым  немцем,  давно  жившим  в  Швейцарии.  Этот  парик¬
махер  был  искусным  обольстителем.  Ему  удалось  увлечь  де¬
вушку.  Немец  внушил  Розе,  что  он-де  член  подпольной  группы
Сопротивления,  антифашист,  даже  коммунист.  Именно  так  го¬
ворила  нам  Роза,  когда  начались  провалы  и  мы  в  числе  дру¬
гих  лиц  заподозрили  ее  возлюбленного.
 Житейская  неопытность,  неумение  распознать  коварные  ме¬
тоды  врага  сыграли  в  судьбе  девушки,  а  следовательно,  и  в
90

судьбе  нашей  организации  роковую  роль.  Влюбившись,  она
забыла  о  том,  что  подпольщику  каждую  минуту  нужно  быть
начеку,  потеряла  над  собой  контроль.  И  самое  главное,  нико¬
му  —  ни  мне,  ни  моей  жене  —  не  рассказала  о  своем  знаком-,
стве  с  Петерсом.
 После  войны  из  документов  гестапо  стало  известно,  что
Ганс  Петерс  состоял  там  на  негласной  службе.  Был  тесно
связан  с  работником  германского  консульства  в  Женеве  Герма¬
ном  Гензелером  (он  же  Ханслер),  от  которого  регулярно  полу¬
чал  деньги.  Сам  Гензелер  был  также  агентом  немецкой  секрет¬
ной  службы.
 Свою  роль  Ганс  играл  безукоризненно.  Долгие  часы  он  про¬
водил  в  доме  Розы.  Так  вражеский  агент  проник  на  одну  из  на¬
ших  конспиративных  радиоквартир.  Нетрудно.  представить,  как
торжествовало  гестаповское  начальство,  когда  Петерс  сообщил
им  о  своих  успехах.
 Тут  пришла  пора  рассказать  о  деятельности  так  называемой
зондеркоманды  «Красная  капелла».
 Кодовое  название  «Красная  капелла»  нацисты  присвоили
советским  разведывательным  группам  в  Европе,  чьи  передат¬
чики  были  запеленгованы  фашистской  службой  радиоперехва¬
та  с  самого  начала  войны  против  СССР.  Для  борьбы  с  этими
группами  по  личному  приказу  Гиммлера  и  была  создана  эта
зондеркоманда,  укомплектованная  квалифицированными  работ¬
никами  тайной  полиции.  Она  работала  в  тесном  контакте
с  радиоконтрразведкой  абвера  и  имперской  службой  безопасно¬
сти.  Архивные  материалы,  протоколы  послевоенных  допросов
сотрудников  этой  организации  проливают  свет  на  деятельность
зондеркоманды.  Ее  работу  подробно  описывает  в  своей  книге
знаток  гитлеровской  контрразведки  В.  Ф.  Флике,  о  котором
я  уже  упоминал.
 Летом  сорок  второго  года  зондеркоманда  прибыла  в  Париж.
Ее  оперативный  штаб  разместился  сначала  в  здании  СД  на
улице  Соссэ,  затем  перекочевал  в  отдельное  помещение  на
бульваре  Курсель.
 Агенты  зондеркоманды  занялись  поиском  советской  разве¬
дывательной  организации,  чья  радиосвязь  с  Москвой  находи¬
лась  под  наблюдением  пеленгаторных  установок  абвера.  Актив¬
ные  действия  были  предприняты  против  нашей  швейцарской
группы,  которая  значилась  у  гитлеровской  контрразведки  под
условным  наименованием  «Красная  тройка».  Немцы  знали,  что
две  наши  станции  находятся  где-то  в  Женеве  или  ее  окрестно¬
стях,  третья  —  в  Лозанне.  Знать-то  знали,  но  все  перехвачен¬
91

ные  радиограммы  из  Швейцарии  пылились  в  столах  нацист¬
ских  специалистов,  так  как  шифр  был  им  неизвестен.
 И  тогда  зондеркоманда  занялась  поиском  наших  радиоквар¬
тир.  По  опыту  нацисты  знали,  что  захват  передатчиков  и  даже
радистов  не  мог  сулить  подлинного  успеха.  Группа  восстанав¬
ливалась  вновь,  если  не  удавалось  схватить  ее  руководителей.
Захват  главы  подпольной  организации  с  документацией,  шиф¬
ром,  списками  сотрудников  не  только  надежно  обезвреживал
всю  разведывательную  группу,  но  и  давал  возможность  попы¬
таться  наладить  «радиоигру»  с  Москвой,  дезинформировать  со¬
ветские  разведывательные  органы.
 Поэтому,  запеленговав  передатчики  и  обнаружив  радиоквар¬
тиры,  немцы  не  уничтожали  их,  а  продолжали  вести  наблюде¬
ние  за  радистами  и  теми,  кто  встречался  с  ними.  Терпеливая
слежка  позволяла  постепенно  находить  новые  конспиративные
квартиры  и  новых  людей.  К  ним  подсылались  агенты-провока¬
торы,  чьей  целью  было  войти  в  доверие  и  проникнуть  в  орга¬
низацию  исподволь.
 Так  поступили  и  с  нашей  группой.  В  обнаруженной  после
войны  служебной  переписке  гестапо  содержатся  сведения  о
том,  что  в  августе  1942  года  двум  агентам  —  Герману  Ханслеру
(Гензелеру)  и  парикмахеру  Гансу  Петерсу  —  было  поручено
искать  пути  для  проникновения  в  советскую  разведыватель¬
ную  организацию.  Одному  из  агентов  удалось  установить  близ¬
кие  отношения  с  некой  Маргаритой  Болли.
 О  том  же  пишет  В.  Ф.  Флике  в  книге  «Агенты  радируют
в  Москву».  По  словам  автора,  агентам  гестапо  стало  известно,
что  нашу  подпольную  радиостанцию  обслуживает  девушка.
Они  узнали  ее  псевдоним,  мою  фамилию  и  настоящую  фами¬
лию  Джима.  Роза,  как  пишет  Флике,  не  имела  ни  малейшего
повода  заподозрить  своего  друга  в  том,  что  он  агент  гестапо.
 К  несчастью,  все  было  именно  так.  Неясно  лишь,  каким  об¬
разом  агент  гестапо  «вышел»  на  Розу.  Совершенно  очевидно,  что
до  ее  знакомства  с  Петерсом  немцы  не  знали  точного  место¬
нахождения  передатчика.  Для  этого  требовалась  пеленгация
с  близкого  расстояния,  с  проверкой  каждого  квартала,  каждого
дома.  Значит,  заподозрить  Розу  в  принадлежности  к  разведы¬
вательной  группе  немецкие  агенты  могли  только  в  том  случае,
если  бы  она  периодически  встречалась  с  разведчиками,  кото¬
рые  уже  были  раскрыты.  Радистка  поддерживала  связь  с  Пак¬
бо,  Джимом,  мной  и  Леной.  Адрес  ее  квартиры  на  улице  Анри
Мюссар  знал  Эдуард,  который  ставил  и  налаживал  там  рацию.
 За  кем  из  нас  в  ту  пору  могла  вестись  слежка?
 Пакбо  был  известен  гестапо  и  швейцарской  полиции  еще
92

задолго  до  войны  как  журналист,  директор  антифашистского
социалистического  агентства  печати.  Эдуарда  в  сентябре  вре¬
менно  арестовывала  федеральная  полиция.  Что  же  касается
меня  и  Лены,  то  сведения  о  нас  гестапо  представили  лица,
которым  была  известна  наша  прошлая  жизнь.  Речь  идет,  в  ча¬
стности,  о  журналисте  Эвальде  Цвейге  (Рамо-Аспирант),  про¬
вокаторе,  агенте  гестапо,  который  знал  меня  и  жену  в  период
нашей  жизни  в  Париже,  знал  о  моей  работе  в  агентстве
ИНПРЕСС.  Он-то  и  помог  «вывести»  Петерса  на  меня  и  Лену.
 Возможно,  Петерс,  установив  слежку  за  Леной,  специально
устроился  в  парикмахерскую,  которую  жена  обычно  посещала.
Здесь  он,  конечно,  не  раз  наблюдал  за  беседами  Лены  и  Марга¬
риты.  В  то  же  время  нацисты  могли  раскрыть  Розу,  идя  по
следу  Пакбо.  Наверное,  можно  найти  еще  не  одну  версию  отно¬
сительно  того,  как  Роза  попала  в  сферу  внимания  зондеркоман¬
ды.  Но  независимо  от  того,  как  это  случилось,  ясно:  в  авгу¬
сте  —  сентябре  1942  года  гестаповская  зондеркоманда  нащупала
нашу  группу.
 Мне  неизвестно,  что  рассказала  Роза  «коммунисту»  Гансу
Петерсу.  Призналась  ли  доверчивая  девушка,  что  у  нее  есть
передатчик  для  связи  с  Москвой,  или  нет,  однако  несомненно,
что  Петерс  ходил  за  ней  по  пятам,  когда  она  встречалась  со
мной,  Леной  или  уезжала  по  делам  из  Женевы.  Наверное,  ему
помогали  и  другие  гестаповцы.  Так  они  сумели  установить
связь  Розы  с  Пакбо  и  Джимом.
 Однако  и  тогда  мы  смогли  бы  сохранить  нашу  организацию,
знай  я  о  тяжелой  ошибке  Розы.  Мы  бы  срочно  перестроили
связи,  прервали  контакты  с  радисткой,  изъяли  аппаратуру,
сменили  квартиры.  Кое-кто  из  нас  ушел  бы  в  подполье  и  от¬
туда  продолжал  руководить  деятельностью  группы.
 Но  мы  ничего  не  знали  о  случившемся,  не  знали,  с  какой
стороны  подбирается  к  нам  враг.
 ЛЮЦИ,  ВЕРТЕР  И  ДРУГИЕ
 Как  я  уже  упоминал,  летом  сорок  второго  года  с  помощью
Сиси  мы  нашли  ценного  сотрудника  Тейлора.  Но  все  попытки
получить  прямую  связь  с  его  необыкновенно  осведомленным
информатором  потерпели  неудачу.  Единственное,  о  чем  поведал
Тейлор  Сиси,  что  его  друг  буквально  взбешен  тем,  как  исполь¬
зуется  его  важная  информация  о  Восточном  фронте:  швейцар¬
ская  разведывательная  служба  передавала  ее  англичанам,  а  те
клали  под  сукно.
 93

Безусловно,  на  таинственного  незнакомца  произвела  сильное
впечатление  победа  Красной  Армии  под  Сталинградом.  Во  вся¬
ком  случае,  в  беседе  с  Сиси  Тейлор  сказал,  что  он  и  его  прия¬
тель  готовы  помогать  нам  безвозмездно,  —  без  какого  бы  то
ни  было  вознаграждения  за  свои  сведения.  Ибо  они  твердо
убеждены,  что  исход  войны  зависит  только  от  успехов  Совет¬
ского  Союза.
 Тейлор,  правда,  сделал  и  оговорки.  Соглашаясь  на  совмест¬
ную  работу,  его  друг  ставит  категорическое  условие:  мы  не
должны  пытаться  узнать  его  настоящую  фамилию,  адрес  и  род
занятий.  Тейлор  лишь  сообщил,  что  человек  этот  живет  в  Лю¬
церне.
 Я  запросил  Центр:  соглашаться  ли  на  такие  условия?  Взве¬
сив  все  «за»  и  «против»,  Директор  согласился,  но  предупредил,
чтобы  Сиси  тоже  держалась  настороже:  Тейлор  ни  в  коем  слу¬
чае  не  должен  открывать  своему  другу  ее  фамилию  и  адрес.
Это  условие  Тейлор  принял.
 Так,  в  ноябре  1942  года  к  нам  пришел  человек,  сыгравший
очень  большую  роль  в  швейцарской  группе.  Я  дал  ему  псев¬
доним  «Люци»  по  созвучию  с  Люцерном  —  городом,  где  он
жил.  Как  и  все  другие  псевдонимы,  подпись  Люци  ставилась
только  в  радиограммах,  предназначенных  Директору.
 Еще  до  получения  ответа  Директора  я  хотел  выяснить,  на¬
сколько  широки  разведывательные  возможности  Люци.  Для
этого  я  задал  ему  вопрос  о  том,  что  известно  германскому  гене¬
ральному  штабу  о  Красной  Армии  (расположении  войск  на
фронтах,  кто  ими  командует  и  т.  д.).  Люци  сообщил  по  цепоч¬
ке,  что  готов  дать  ответ.
 На  третий  или  четвертый  день  Сиси  передала  мне  несколько
листков  машинописного  текста.  Сообщение  Люци  поразило  нас.
Он  довольно  подробно  сообщал  о  дислокации  некоторых  совет¬
ских  армий  и  дивизий,  перечислил  тех,  кто  ими  командует,
передал  мнение  германских  генштабистов  об  этих  командирах.
С  того  времени  Центр  стал  поручать  Люци  самые  сложные
и  оперативные  задания.  Многие  из  них  он  выполнял  блестяще.
 Кто  же  он  был,  этот  таинственный  человек?
 Публично  подлинное  имя  Люци  было  названо  лишь  в
1944  году,  после  провала  нашей  группы.  Тогда  на  судебном
следствии  впервые  прозвучала  фамилия  Роеслер.  А  в  после¬
военные  годы  о  Рудольфе  Роеслере  написаны  десятки  статей
и  книг.
 Сейчас  о  нем  известно  достаточно  много.  Рудольф  Роеслер
был  выходцем  из  мелкобуржуазной  немецкой  семьи,  из  ста¬
ринного  баварского  городка  Кауфбойрене.  Отец  Рудольфа,
94

крупный  чиновник  лесного  ведомства,  воспитал  детей  в  стро¬
гих  правилах  протестантской  религии.
 Когда  вспыхнула  первая  мировая  война,  Рудольфу  едва
исполнилось  семнадцать  лет,  но  он  под  влиянием  шовинисти¬
ческой  пропаганды  отправился  на  фронт  добровольцем.  Окоп¬
ная  жизнь  излечила  его  от  иллюзий.  Вернувшись  домой,  он
более  не  помышлял  о  военной  карьере,  а  занялся  искусством
и  журналистикой.  Писал  критические  статьи  о  театре,  в  два¬
дцатых  годах  редактировал  в  Аугсбурге  местную  газету,  изда¬
вал  литературный  журнал  в  Мюнхене.  В  начале  тридцатых
годов  руководил  в  Берлине  Народным  театральным  союзом.
 С  приходом  к  власти  нацистов  Роеслер  с  женой  уезжает  из
Германии  в  Швейцарию.  Человек  либерально-демократических
взглядов  становится  непримиримым  врагом  гитлеризма.
В  1934  году  он  создает  в  Люцерне  книжное  издательство  «Вита-
Нова».
 Вероятно,  еще  до  начала  второй  мировой  войны  Роеслер
установил  связь  с  так  называемым  бюро  ХА  —  секретным
филиалом  швейцарской  разведывательной  службы.  Материал
Роеслер  получал  от  хорошо  информированных  и,  видимо,  вы¬
сокопоставленных  лиц,  принадлежавших  к  антигитлеровской
оппозиции  в  самой  Германии,  а  также  от  немцев,  эмигрировав¬
ших  в  Швейцарию.  Кто  были  эти  люди,  как  сложилась  их
антинацистская  организация,  каким  путем  сведения  из  Берли¬
на  попадали  к  Роеслеру  —  на  эти  вопросы  и  поныне  нет  ясного
ответа.
 Вначале  группа  Роеслера  обслуживала  только  швейцарцев.
Потом  доступ  к  ее  сведениям  получили  разведки  стран  ан¬
тигитлеровской  коалиции.  Информация,  исходившая  из  прави¬
тельственных  и  военных  кругов  Германии,  была  весьма  цен¬
ной.  Утверждают,  например,  что  Роеслер  заблаговременно  изве¬
стил  швейцарскую  разведку  о  готовившемся  нападении  Герма¬
нии  на  Польшу,  о  намерении  вермахта  вторгнуться  в  Бельгию
и  Голландию.  Он  также  сообщил  швейцарскому  генштабу  о  не¬
мецких  планах  войны  против  СССР  и  о  многих  других  круп¬
ных  военных  акциях  гитлеровской  Германии.
 Конечно,  таким  информатором  очень  дорожили.  Руководи¬
тель  швейцарской  секретной  службы  полковник  Роже  Массон
поручил  немецкому  эмигранту  анализировать  и  оценивать
весь  материал  по  Германии,  который  стекался  в  люцернское
бюро  ХА  из  различных  источников.  Этот  материал  включал
в  себя  не  только  донесения  агентуры,  но  и  показания  дезер¬
тиров,  контрабандистов,  беженцев  из  Германии  и  оккупирован¬
ных  стран,  данные,  полученные  из  бесед  с  ранеными  немецки¬
95

ми  солдатами  и  офицерами,  прибывавшими  с  фронтов  в  швей¬
царские  госпитали.  Роеслер  мог  сравнивать  столь  обширный
поток  информации  с  сообщениями  своих  друзей,  делать  необ¬
ходимые  выводы  и  обобщения.  Несомненно,  у  него  был  широ¬
кий  взгляд  на  многие  военные  аспекты.
 Таких  людей  берегут.  И  Рудольф  Роеслер  пользовался
особым  покровительством  военных  властей.  Ему  выдали  доку¬
мент,  в  котором  генеральный  штаб  швейцарской  армии  пред¬
писывал  всем  чиновникам  и  частным  лицам  оказывать  всяче¬
скую  помощь  и  содействие  его  предъявителю.  Роже  Массон
приказал  контрразведчикам  охранять  Роеслера  круглосуточно.
Люди  в  штатском  ходили  за  немецким  эмигрантом  по  пятам,
днем  и  ночью  стерегли  его  дом,  дежурили  возле  издательства
«Вита-Нова»,  директором  которого  он  был.
 Как  я  уже  говорил,  с  конца  1942  года  подпольная  антина-
цистская  организация  Роеслера  начала  выполнять  задания  на¬
шего  Центра.  Повторяю,  имени  руководителя  этой  группы  ни¬
кто  из  нас,  за  исключением  Тейлора,  не  знал.  Тейлор  был
посредником.  Он  вручал  текст  информации  Сиси,  а  та  переда¬
вала  его  мне.  Отредактированная  и  зашифрованная,  с  пометкой
«От  Люци»  эта  информация  отсылалась  в  Москву.
 Пересылая  через  Тейлора  и  Сиси  свой  материал,  Люци
помечал,  из  какого  ведомства  он  получен:  «Из  ОКВ»,  «Из  ВВС»,
«Из  МИД».  Шифруя  тексты,  я  кодировал  их  соответствующими
псевдонимами,  известными  лишь  мне  и  Директору:  «Вертер»,
«Ольга»,  «Тедди»,  «Фердинанд»,  «Штефан»,  «Анна».  Эти  псев¬
донимы  не  принадлежали  каким-то  конкретным  лицам.  При¬
думывая  их,  я  обозначал  лишь  созвучное  с  тем  или  иным  име¬
нем  немецкое  название  того  или  иного  учреждения.  Например,
Вертер  —  вермахт  и  т.  д.
 Само  собой  разумеется,  в  то  напряженное  время  руковод¬
ство  нашего  Центра  очень  интересовало,  кто  является  инфор¬
матором  Люци  —  где  они  служат,  их  фамилии,  звания,  из
каких  учреждений  поступает  материал.  Подобные  вещи  нужно
знать,  чтобы  быть  уверенным  в  надежности  сведений.  Тем  бо¬
лее  что  информация  Люци  довольно  широко  освещала  некото¬
рые  замыслы  германского  верховного  командования.
 Поэтому  Центр  сначала  весьма  настороженно  отнесся  к  дан¬
ным  Люци.  И  лишь  после  соответствующего  анализа  наша
настороженность  сменилась  желанием  более  тесного  сотруд¬
ничества.  Люци  охотно  пошел  навстречу  и  спустя  какое-то
время  даже  приподнял  завесу  над  своей  тайной:  рассказал  кое-
что  о  служебном  положении  и  возможностях  своих  берлинских
друзей.  Однако  он  категорически  отказался  назвать  их  настоя-
 96

щие  фамилии  и  должности,  так  как,  по  его  словам,  это  могло
оказаться  для  них  гибельным.  Разделяя  опасения  Люци  и  по¬
нимая,  что  он  прав,  мы  больше  не  задавали  ему  подобных
вопросов.
 Существует  еще  одна  «загадка  Люци»:  никто  не  знает,  как
он  поддерживал  регулярную  и  устойчивую  связь  со  своими
корреспондентами  в  Берлине.
 В  западной  печати  высказываются  различные  мнения.  Неко¬
торые  считают,  что  Рудольф  Роеслер  и  его  берлинские  едино¬
мышленники  пользовались  услугами  дипломатического  курьера
германского  посольства  в  Швейцарии.  Другие  убеждены,  что
использовалась  радиосвязь.  Такого  предположения  придержи¬
ваются,  например,  в  своих  книгах  тот  же  В.  Ф.  Флике  и  фран¬
цузские  журналисты  Пьер  Аккос  и  Пьер  Кё.
 На  мой  взгляд,  версия  о  курьере  сомнительна.  Роеслер  и
его  берлинские  друзья  успевали  обмениваться  между  собой
вопросами  и  ответами  так  оперативно,  что  для  этого  понадоби¬
лось  бы  несколько  дипломатических  курьеров,  круглосуточно
курсировавших  из  Берлина  в  Швейцарию  и  обратно.
 Версия  о  радиосвязи  более  убедительна.  Авторы  книги
о  Роеслере  —  Аккос  и  Кё  —  полагают,  что  берлинские  едино¬
мышленники  снабдили  Роеслера  радиостанцией  и  шифром  еще
до  начала  второй  мировой  войны.  Тот,  будучи,  сотрудником
швейцарской  разведки,  мог  свободно,  без  опаски  выходить  на
связь  в  любое  время  дня  и  ночи.  А  его  друзья,  вероятно,  поль¬
зовались  служебной  радиостанцией,  передавали  зашифрован¬
ные  сведения  прямо  из  центра  связи  ОКВ,  расположенного
в  военном  лагере  Майбах,  неподалеку  от  Берлина.  Никакой
радиопеленгатор  не  смог  бы  «поймать»  подозрительные  теле-’
граммы  в  огромной  массе  радиошифровок,  непрерывно  извер¬
гавшихся  в  эфир  из  главного  узла  связи  верховного  командова¬
ния  вермахта.
 Это  предположение  не  лишено  убедительности,  особенно
если  учесть,  что  один  из  источников  Люци,  которому  я  дал
имя  Ольга,  служил  в  штабе  связи  ОКВ.  Известно  также,  что
начальником  отдела  радиоперехвата  в  абвере  был  генерал
Фельгибель,  казненный  в  1944  году  как  активный  участник  за¬
говора  генералов  против  Гитлера.
 В  версии  «радиосвязь»  есть,  однако,  одно  слабое  место.
Люди,  знавшие  Роеслера  в  те  годы,  утверждают,  что  он  не
был  обучен  радиоделу.  Но  если  бы  Люци  передавал  информа¬
ции  сам,  немцы  непременно  запеленговали  бы  его.  По-видимо¬
му,  все-таки  Роеслер  сам  не  радировал.  Есть  предположений
что  он  пользовался  для  получения  и  передачи  шифровок  узлом
 7  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  том  IV 	97

связи  какого-то  официального  ведомства.  Вполне  допустимо,
что  информация  шла  по  служебным  каналам  немецкого  посоль¬
ства  или  консульства  в  Швейцарии.  В  этом  нет  ничего  неверо¬
ятного,  если  вспомнить,  что  германский  вице-консул  в  Цюрихе
Ганс  Берд  Гизевиус  был  одним  из  участников  того  же  заговора
генералов.  Он  разделял  убеждения  Роеслера  и  мог  предоста¬
вить  в  его  распоряжение  радиста.  Была  еще  одна  возможность:
бюро  ХА,  с  которым  Роеслер  сотрудничал.  И  в  первом  и  во
втором  случае  пеленгаторы  немецкой  контрразведки  натыка¬
лись  бы  в  эфире  на  радиостанции  официальных  учреждений.
 ЗОНДЕРКОМАНДА  ДЕЙСТВУЕТ
 В  конце  1942  года  гестаповской  агентуре  —  зондеркоманде
«Красная  капелла»  —  удалось  выследить  и  схватить  в  Западной
Европе  нескольких  советских  разведчиков.  Среди  них  были  лю¬
ди,  связанные  в  разное  время  с  отдельными  членами  нашей
швейцарской  группы.
 В  сентябре  того  же  года  в  руки  гитлеровской  тайной  поли¬
ции  попал  швейцарский  подданный,  курьер  Нигги,  живший
в  Брюсселе.  Он  был  знаком  с  моей  помощницей  Сиси,  а  также
с  Анной  Мюллер  из  Базеля,  с  которой  по  указанию  Центра  дер¬
жал  связь  Джим.  И  что  еще  хуже  —  в  ноябре  во  Франции  на
конспиративной  квартире  гестаповцы  схватили  Кента,  одного  из
руководителей  нашей  бельгийской  группы.  Читатель,  наверное,
помнит,  что  он  приезжал  ко  мне  в  марте  1940  года  по  распоря¬
жению  Директора:  привез  код,  программу  радиосвязи,  обучил
меня  шифрованию.
 В  ходе  следствия,  проведенного  после  этих  многочисленных
арестов,  гестапо  собрало  обо  мне  довольно  полные  сведения:
фамилия  и  псевдоним  (Радо  —  Дора),  чем  занимаюсь,  домаш¬
ний  адрес  в  Женеве,  мои  приметы,  состав  семьи,  какими  ино¬
странными  языками  владею  и  т.  д.  Кроме  того,  в  руках  гер¬
манской  контрразведки  оказался  мой  шифр  для  радиосвязи.
 Таким  образом,  примерно  с  декабря  1942  года  часть  нашей
переписки  с  Москвой  стала  расшифровываться  немцами.  Запо¬
лучив  код,  немецкая  контрразведка  начала  спешно  читать  за¬
писи,  накопившиеся  с  сорок  первого  года.
 Следует,  однако,  сказать,  что  большая  часть  наших  теле-,
грамм  в  сорок  первом  году  шла  не  через  рации  Эдуарда,  Мауд
и  Розы,  а  через  передатчик  Джима,  имевшего  свой  шифр,
оставшийся  неизвестным  нацистам.  Поэтому,  как  свидетель¬
ствует  в  своей  книге  Вильгельм  фон  Шрамм,  ссылаясь  на
98

тексты,  хранящиеся  в  германских  и  швейцарских  архивах,
в  первые  годы  войны  немцы  смогли  расшифровать  лишь  около
тридцати  радиограмм  из  двухсот  пятидесяти  перехваченных.
 В.  Ф.  Флике  включил  в  свою  книгу  «Агенты  радируют  в
Москву»  небольшую  часть  дешифрованной  переписки  между
мной  и  Центром.  Процитирую  одну  из  приведенных  автором
радиограмм,,  которую  германская  контрразведка  перехватила
в  декабре  сорок  первого  года,  а  расшифровала  только  в  конце
января  сорок  третьего  года:
 «10.12.41.  Директору.
 Через  Лонга,  от  директора  швейцарского  авиационного
общества,  который  вернулся  только  что  из  Мюнхена,  где
он  вел  переговоры  с  германским  обществом  «Люфтганза»:
 1) 	Германская  авиация  насчитывает  сейчас  22  тысячи
машин  первой  и  второй  линии,  кроме  того,  6000—
6500  транспортных  самолетов  «Юнкерс-52».
 2) 	В  настоящее  время  в  Германии  ежедневно  выпускают¬
ся  10—12  пикирующих  бомбардировщиков.
 3) 	Соединения  бомбардировочной  авиации,  которые  до
сих  пор  базировались  на  острове  Крит,  отправлены  на
Восточный  фронт:  часть  —  в  Крым,  остальные  —  на
другие  участки  фронта.
 4) 	Потери  Германии  на  Восточном  фронте  составляли
с  22  июня  до  конца  сентября  45  самолетов  в  день.
 5) 	Новый  самолет  типа  «мессершмитт»  имеет  две  пушки
и  два  пулемета.  Все  они  установлены  на  крыльях.  Ско¬
рость  600  км/час.
 Дора».
 Конец  другой  расшифрованной  телеграммы,  по  словам  того
же  В.  Ф.  Флике,  ошеломил  германскую  контрразведку:  «...эта
информация  швейцарского  генерального  штаба  исходит  от
одного  немецкого  офицера,  который  служит  в  ставке  герман¬
ского  верховного  командования.  Я  буду  называть  в  дальнейшем
разведывательный  отдел  швейцарского  генерального  штаба
именем  Луиза.  Дора».
 Флике  комментирует  это  так:  «В  Берлине  все  были  крайне
изумлены.  На  территории  нейтральной  Швейцарии  находилась
группа  агентов,  которая,  очевидно,  располагала  ценными  источ-.
никами  информации  и  не  могла  быть  обезврежена  германскими
органами.  Что  делать?  Объяснение  со  швейцарскими  властями
в  данный  момент  не  имело  большого  смысла.  Швейцария  при¬
няла  бы  меры,  но  до  главных  лиц,  остающихся  в  тени,  не  до¬
7*
 99

бралась  бы.  Поэтому  решили  вначале  искать  нити,  ведущие
в  Германию...»
 По  мере  того  как  высшие  чины  имперской  службы  безопас¬
ности  знакомились  с  радиограммами,  поступающими  из  деши¬
фровального  отдела  радиоконтрразведки,  их  все  больше  охваты¬
вала  паника.  Сообщая  об  этом,  Флике  пишет:  «...Простым  за¬
хватом  радиостанций  (имеются  в  виду  наши  передатчики
в  Женеве  и  Лозанне.  —  Ш.  Р.)  ничего  не  было  бы  достигнуто:
они  в  скором  времени  выросли  бы  в  других  местах,  как  грибы.
Борьбу  нельзя  было  направлять  против  радиостанций;  важнее
было  раскрыть  организацию  как  таковую...»
 Читая  нашу  информацию,  немцы  постепенно  узнали  многие
псевдонимы.  В  их  списке  значились  Пакбо,  Сиси,  Луиза,  Лонг,
Зальтер,  Роза,  Тейлор,  я  и  другие.  С  декабря  1942  года  в  на¬
ших  радиограммах  появились  новые  условные  имена  —  Люци,
Вертер,  Ольга...  Германская  контрразведка  не  могла  угадать,
кто  они,  но  видела,  что  эти  источники  посылают  в  Швейцарию
секретные  сведения,  исходящие  из  высших  командных  инстан¬
ций  вермахта.
 Так  провалы  наших  разведчиков  во  Франции  и  Бельгии
косвенно  нанесли  тяжелый  удар  по  швейцарской  группе.  Враг
взял  под  контроль  радиопереписку,  получил  конкретные  дан¬
ные  о  некоторых  людях.  Эти  сведения  дополняли  донесения
агентов  и  провокаторов  Ганса  Петерса,  Рамо-Цвейга  и  других,
пытавшихся  проникнуть  в  нашу  организацию.
 Архивные  документы  гитлеровских  секретных  служб  позво¬
ляют  сейчас  проследить,  какие  действия  предпринимали  наци-,
сты.  Они  шли  по  нескольким  направлениям:  радиоперехват
информации,  засылка  в  Швейцарию  агентов,  давление  на
швейцарскую  контрразведку.  Последнее  взял  на  себя  лично
руководитель  гиммлеровской  разведки  бригаденфюрер  СС  Валь¬
тер  Шелленберг.  Позже  немцы  пытались  использовать  даже
дипломатические  пути.
 В  совокупности  все  эти  меры  по  замыслу  руководства  гер¬
манской  службы  безопасности  должны  были  обеспечить  раз¬
гром  нашей  швейцарской  группы.
 ПОРАЖЕНИЕ  ВЕРМАХТА  ПОД  СТАЛИНГРАДОМ
 Проявив  героическую  стойкость  в  оборонительных  боях,
советские  войска  поздней  осенью  сорок  второго  года  остановили
продвижение  обескровленного  врага  на  берегах  Волги  и  в  пред-,
горьях  Северного  Кавказа.
 100

На  совещании  1  июня  1942  года  в  штабе  группы  армий
«Юг»  Гитлер  заявил,  что  если  он  не  получит  нефть  Майкопа
и  Грозного,  то  он  должен  будет  покончить  с  этой  вой¬
ной.
 Но  дело  было  не  только  в  нефти.  Правители  фашистского
рейха  надеялись  на  выступление  Турции  против  СССР.  Более
двадцати  пяти  ее  дивизий  летом  сорок  второго  года  стояли
у  границ  Советского  Закавказья.  Выход  в  этот  район  немецких
армий  создавал  благоприятные  условия  для  захвата  Ближнего
и  Среднего  Востока.  Замысел  гитлеровцев  целиком  зависел  от
выполнения  их  главного  плана  —  завершения  военной  кампа¬
нии  против  Советского  Союза  в  1942  году.  Судьба  же  плана
решалась  исходом  сражений  под  Сталинградом  и  на  Северном
Кавказе,  которые  протекали  в  тесной  оперативно-стратегиче¬
ской  взаимосвязи.
 Понимая  значение  развернувшейся  битвы,  Верховное  коман¬
дование  Красной  Армии  решило  предпринять  массированное
контрнаступление  с  целью  разгрома  главной  группировки  врага
в  районе  Сталинграда.
 Чтобы  подготовить  и  успешно  провести  операцию  такого
масштаба,  необходимо  было  не  только  накопить  достаточное
количество  войск  и  материальных  средств,  но  и  иметь  широкое
представление  о  силе  и  возможностях  противника.  Центр  вел
энергичную  работу  по  сбору  сведений  всеми  видами  разведки.
В  этот  период  и  нам  удалось  заполучить  полезную  информацию
и  своевременно  переслать  ее  по  назначению.
 В  дни  наиболее  ожесточенных  боев  под  Сталинградом,  когда
к  нам  подключился  Люци  со  своими  берлинскими  друзьями,
одно  из  его  первых  донесений  содержало  сведения  о  том,  что
германское  командование  не  считает  возможной  концентрацию
советских  войск  в  районе  так  называемых  «черных  земель»,  то
есть  юго-восточнее  Сталинграда.  Поэтому  фланг  немецкой  ар¬
мии  там  не  защищен.
 По-видимому,  эту  информацию  сумели  использовать  надле¬
жащим  образом.  Маршал  Г.  К.  Жуков  в  своих  «Воспоминаниях
и  размышлениях»  пишет:  «...По  рекомендации  А.  М.  Василев¬
ского,  бывшего  тогда  начальником  Генерального  штаба,  этот
район  (между  Сарпацаца  —  Барманцак)  и  был  избран  как
исходный  для  ноябрьского  контрнаступления  левого  крыла
Сталинградского  фронта».  Сарпацаца  —  Барманцак  и  был  как
раз  районом  «черных  земель».
 В  дни  Сталинградского  сражения  мы  получали  из  Центра
запросы  такого,  например,  содержания:
 101

«10.11.42.  Доре.
 Где  находятся  тыловые  оборонительные  позиции  немцев
на  рубежах  юго-западнее  Сталинграда  и  вдоль  Дона?
Где  строятся  оборонительные  позиции  на  участках  Ста¬
линград  —  Клецкая  и  Сталинград  —  Калач?  Их  характе¬
ристика.  Характер  укреплений,  сделанных  немцами  на
рубежах  Буденновск  —  Дивное  —  Верхнечирская  —  Ка¬
лач  —  Качалинская  —  Клецкая  и  на  рубежах  Днепра  и
Березины?
 Директор».
 «10.11.42.  Доре.
 Выясните  через  Тейлора  и  другие  источники:  где  теперь
11-я  и  18-я  танковые  дивизии  и  25-я  моторизованная  ди¬
визия,  раньше  находившиеся  на  Брянском  фронте?
 Директор».
 «2.12.42.  Доре.
 Самое  важное  на  ближайшее  время  —  определение  не¬
мецких  резервов,  находящихся  в  тылу  Восточного
фронта.
 Директор».
 Задание  от  2  декабря  о  немецких  резервах  в  тылу  Восточ¬
ного  фронта  мы  выполнили  через  Вертера.  Он  сумел  получить
сведения  о  дислокации  ряда  резервных  дивизий  врага  с  указа¬
нием  их  номеров.
 16  января  Директор  радировал:  «Последние  сообщения  Вер¬
тера  очень  важные».  18  января:  «Благодарим  за  информацию
Вертера  о  Кавказском  фронте».  22  февраля:  «Выразите  Люци
нашу  благодарность  за  хорошую  работу.  Сведения  вашей  груп¬
пы  о  Центральном  участке  фронта  весьма  существенны».
 Как  известно,  советским  войскам  потребовалось  всего  пять
дней,  чтобы  успешно  завершить  окружение  трехсоттысячной
группировки  немецко-фашистских  войск.  Армия  Паулюса  ка¬
питулировала  под  Сталинградом  2  февраля  1943  года.
 Враг  был  отброшен  далеко  от  Волги.  В  этой  великой  битве,
длившейся  в  общей  сложности  шесть  с  половиной  месяцев,
гитлеровцы  потеряли  более  четверти  своих  сил,  действовавших
в  то  время  на  советско-германском  фронте.  Было  убито,  ране¬
но  и  взято  в  плен  около  полутора  миллионов  вражеских  солдат
и  офицеров.
 103

УСПЕХИ  И  ЗАБОТЫ
 Известие  о  поражении  гитлеровских  войск  распространилось
в  Швейцарии  с  молниеносной  быстротой.  Сначала  мы  услыша¬
ли  торжественный  голос  московского  диктора:  сообщение
Совинформбюро  о  разгроме  окруженной  под  Сталинградом
6-й  армии  Паулюса.  В  тот  же  день  об  этом  заговорила  женев¬
ская  радиостанция.  Экстренные  выпуски  о  победе  в  России
начала  передавать  английская  Би-Би-Си.  Первые  полосы  швей¬
царских  газет  запестрели  броскими  аншлагами.
 Почти  ежедневно  с  Восточного  фронта  поступали  новые
ошеломляющие  известия.  Печать,  государственные  радиостан¬
ции,  подпольные  передатчики  групп  Сопротивления  на  раз¬
ных  языках  твердили  о  «русском  чуде»,  о  «загадочном  военном
потенциале  России»  и  т.  д.  В  женевских  кафе,  ресторанах,  на
улицах  только  и  говорили  о  событиях  в  России,  строили  прог¬
нозы,  подсчитывали  немецкие  потери.
 Стоит  ли  говорить,  какой  подъем  испытывали  все  члены
швейцарской  группы!  А  ведь  совсем  недавно  кое-кто  начал
терять  веру  в  успех  борьбы,  в  целесообразность  нашей  работы.
 В  эти  дни  вместе  с  очередной  информацией  я  получил  через
Пакбо  записку  от  Лонга.  Француз  поздравлял  меня  с  грандиоз¬
ной  победой  советского  оружия,  писал  о  своем  восхищении
боеспособностью  и  героизмом  Красной  Армии.  Лонг  также  про¬
сил  извинить  его  за  временный  упадок  духа,  за  сомне¬
ния,  высказанные  мне  при  нашей  встрече  несколько  месяцев
назад.
 Да,  такой  разговор  действительно  состоялся  между  нами.
Это  случилось,  когда  германские  войска  подступали  к  предгорь¬
ям  Кавказа,  а  в  самом  Сталинграде  уже  прорвались  к  берегу
Волги.  Казалось,  нет  и  не  может  быть  силы,  способной  их  оста¬
новить.
 На  одном  из  свиданий  Пакбо  сказал  мне,  что  очень  встре¬
вожен  настроением  Лонга.  Всегда  веселый,  жизнерадостный,
француз  охвачен  отчаянием.  Считает,  что  все  пропало  и  вряд  ли
имеет  какой-либо  смысл  информация,  которую  он  для  нас
добывает.  Лонг  настаивает  на  встрече  с  руководителем  группы.
 Терять  такого  опытного  и  талантливого  разведчика,  как
Лонг,  мы  не  могли.  В  нарушение  строжайших  норм  конспира¬
ции  я  согласился  поговорить  с  ним.  Другого  выхода  не  было.
 Знакомство  наше  состоялось  в  .Берне,  на  квартире  Пакбо,
в  первых  числах  декабря  сорок  второго  года.  Я  увидел  перед
собой  очень  симпатичного  человека,  низенького,  плечистого
и  краснощекого.  На  вид  Лонгу  было  лет  пятьдесят.
 103

Мы  проговорили  тогда  далеко  за  полночь.  Не  знаю,  насколь¬
ко  мои  слова  приободрили  Лонга,  но  информация  от  него
продолжала  поступать  по-прежнему  аккуратно  и  была  весьма
полезной.
 В  тяжелое  для  Советской  страны  время  немало  людей  на
Западе  начало  терять  веру  в  победу  над  силами  фашизма.
Среди  них  были  подпольщики,  бойцы  народного  Сопротивления.
 Помню,  пали  духом  французские  партизаны  в  департаменте
Верхняя  Савойя,  с  которыми  у  нас  была  связь.  Каратели  за¬
гнали  их  высоко  в  Альпы,  до  самых  ледников.  Плохо  было
с  питанием,  не  хватало  патронов.  И  тут  до  бойцов  дошли
плохие  известия  с  Восточного  фронта.  Люди  приуныли,  пошли
разговоры:  а  стоит  ли  бороться,  если  теперь,  неоткуда  ждать
помощи?..  Может,  лучше  сложить  оружие  и  разойтись  по
домам?
 Нужно  было  как-то  переубедить  этих  растерявшихся  людей,
поднять  их  боевой  дух.  Я  знал,  что  мне  нельзя  вмешиваться.
Но,  как  коммунист,  не  мог  смириться  с  тем,  чтобы  отряды
макй  распались,  прекратили  борьбу  с  оккупантами.
 Я  попросил  устроить  мне  встречу  с  представителями  отря¬
дов.  И  она  состоялась.  Я  беседовал  с  партизанами,  не  называя
себя.  Привыкшие  к  осторожности,  они  не  задавали  ненужных
вопросов.  Разговор  шел  о  том,  что  ни  в  коем  случае  нельзя
складывать  оружия  перед  врагом.  Я  старался  убедить  их  в  том,
что  рано  или  поздно  день  поражения  нацистской  Германии
придет.  В  это  необходимо  верить,  как  в  жизнь,  как  в  судьбу
родины.  Потом  мне  было  радостно  узнать,  что  савойские  маки
выдержали  осаду  карателей  и  даже  начали  бить  их.
 Эта  встреча  оказалась  не  последней.  Когда  в  сорок  четвер¬
том  году  я  уходил  от  преследования  швейцарской  полиции,
именно  они,  савойские  маки,  переправили  нас  с  женой  через
границу.
 В  тысяча  девятьсот  сорок  третьем  году  наша  организация
пополнилась  несколькими  новыми  источниками  информации.
Сведения  поступали  довольно  регулярно.  Случалось,  мы  с  тру¬
дом  справлялись  с  их  обработкой  и  пересылкой  в  Центр.  Часто
за  сутки  накапливалось  до  двадцати  страниц  убористого,  отре¬
дактированного  мной  текста.  И  все  это  нужно  было  отправлять
как  можно  скорее.  По  ночам  я  писал  донесения  и  шифровал
их,  днем,  как  всегда,  приходилось  работать  в  ГЕОПРЕССе.  На
сон  оставалось  четыре-пять  часов,  а  иной  раз  и  того  меньше.
Нервная  и  физическая  нагрузка  была  очень  велика.  Директор
разрешил  мне  привлечь  для  шифровальной  работы  ближайших
помощников:  жену  и  Джима,  а  позже  —  Сиси  и  Пакбо.
 104

Конечно,  раскрывать  тайну  шифра  нескольким  лицам  очень
рискованно,  даже  если  это  самые  верные  люди.  Но  затягивать
пересылку  сведений  было  нельзя,  так  как  иначе  они  обесцени¬
вались.  Особенно  это  касалось  информации  Вертера,  Ольги,
Тедди  и  других  берлинских  источников  Люци.
 Радиосвязь  с  Москвой  по-прежнему  была  устойчивой,  не
считая  отдельных  дней,  когда  из-за  атмосферных  помех  слы¬
шимость  ухудшалась  или  когда  наши  переутомленные  радисты
делали  ошибки.  В  таких  случаях  информация  посылалась  в
эфир  повторно.  Весь  зашифрованный  материал  сжигался  тот¬
час  же  после  подтверждения  Центра  о  его  приеме.  Это  было
непременным  правилом.
 Четыре  наших  радиста,  хотя  и  за  счет  большого  напряже¬
ния,  обеспечивали  нормальную  связь.  Как  мне  казалось,  с  ними
все  обстояло  благополучно.  Тревожило  только  положение  Эду¬
арда  (о  встречах  Розы  с  Гансом  Петерсом  я  ничего  не  знал).
Его  арест,  вероятно,  не  прошел  бесследно,  несмотря  на  то,  что
судебные  меры  носили  лишь  условный  характер.
 После  обыска  в  доме  Хамелей  и  ареста  Эдуарда  я  был  уве¬
рен,  что  он  уже  занесен  в  список  подозрительных  лиц.  И  если
агенты  полиции  или  контрразведчики  установят  за  нашим  ра¬
дистом  наблюдение,  они  легко  выяснят,  с  кем  Эдуард  встре¬
чается.  А  встречался  он  и  его  жена  со  мной  или  с  Леной,  при¬
чем  ежедневно,  получая  от  нас  шифровки.
 Элементарные  правила  конспирации  требовали  немедленно¬
го  прекращения  связей  с  Хамелями.  Но  в  то  грозное  время,
когда  враг  стоял  у  Волги  и  Кавказа,  было  не  до  «классических»
законов  подполья.
 Переждав  немного,  дабы  усыпить  бдительность  полиции,
Эдуард  и  Мауд  возобновили  работу  на  рации.
 Опасаясь  вторичного  налета  полиции  на  дом  Хамелей,  я  по¬
дыскал  для  них  другую  рабочую  квартиру.  Это  была  неболь¬
шая  вилла  близ  Женевы.  Домик  стоял  возле  старого  парка.
Из  окон  хорошо  просматривалась  округа  —  таким  образом
можно  было  сразу  заметить  слежку.  Теперь  Эдуард  и  Мауд
радировали  в  Центр  главным  образом  отсюда.
 Зимой  и  весной  1943  года  советские  войска  продолжали  на¬
ступление.  В  январе  я  получил  задание,  которое  нужно  было
выполнить  в  первую  очередь.  «Установите,  —  просил  Дирек¬
тор,  —  какие  планы  и  конкретные  намерения  имеет  ОКВ
в  связи  с  наступлением  Красной  Армии,  в  особенности,  как
думает  ОКВ  парировать  или  Нейтрализовать  удары  Красной
Армии.  Какие  разногласия  существуют  в  ОКВ  относительно
105

оценки  положения,  необходимых  мероприятий  и  планов.  Пере¬
дайте  это  указание  всем  людям  группы  Люци...»
 Задание  было  важным  и  трудным.  Но  друзья  Люци  справи¬
лись  с  ним.  В  Москву  были  отправлены  сообщения,  раскры¬
вающие  отдельные  стороны  замыслов  гитлеровского  командо¬
вания,  а  также  его  оценку  наступательных  возможностей
Красной  Армии.
 Вот  одна  из  информаций  этого  периода:
 «28.2.43.  .Директору.  Молния.
От  Вертера.
Генштаб  ожидает  сейчас  высшей  точки  советского  наступ¬
ления,  а  именно  большого  наступления  Красной  Армии
у  Курска,  а  также  попытку  прорыва  харьковских  армий
силой  не  менее  2-х  корпусов  между  Богодуховом  и  Ко-
нотопом.
 Этого  прорыва  опасаются  в  связи  с  тем,  что  между  15  и
20  февраля  резервы,  среди  них  3-я  танковая  армия,  бро¬
шены  в  Донбасс.  Прорыв  Красной  Армии  между  Харько¬
вом  и  Конотопом  является  решающим  не  только  для
немецких  позиций  в  районе  Полтавы,  но  также  в  отно¬
шении  коммуникаций  Кременчуг  —  Ромны  —  Конотоп,
которые  немцам,  возможно,  придется  в  марте  сдать.
 Дора».
 Трудное  положение  складывалось  для  гитлеровцев  и  в  рай¬
оне  Ленинграда,  где  было  прорвано  кольцо  блокады.
 «29.3.43.  Директору.  Молния.
 От  Вертера,  Берлин,  25  марта.
 Русским  удалось  прорвать  фронт  в  районе  действия
61-й  гренадерской  дивизии  (18-й  армии  под  командова¬
нием  генерала  Линдеманна).  Немцы  установили,  что  про¬
должается  концентрация  советских  сил  на  Нижнем  Вол¬
хове  и  у  Ленинграда.  Немецкое  главное  командование
предполагает,  что  за  последние  недели  в  Ленинград  через
Мурманск  и  Вологду  поступило  большое  количество  воен¬
ных  материалов,  а  также  войск  через  Шлиссельбург
и  воздушным  путем...  Немецкое  командование  по  этой
причине  решило  ускорить  в  первую  очередь  строитель¬
ство  оборонительных  рубежей  и  укреплений  «Восточная
стена»  в  северном  секторе,  а  именно  в  Эстонии  И  Латвии.
В  связи  с  несколько  критическим  положением  на  Невском
106

фронте  («Нева-фронт»)  пришлось  23  марта  перебросить
часть  резервов,  находящихся  около  Оредежа.  Эти  резер¬
вы  служат  также  для  обеспечения  коммуникаций  между
Сольцами  и  Детским  Селом.
 Дора».
 Оперативного  материала  стало  накапливаться  все  больше
и  больше,  и  для  его  шифрования  пришлось  привлечь  новых
членов  группы.  Центр  согласился,  чтобы  некоторые  детали
своего  шифра  я  открыл  Розе  и  Мауд.  Розе  я  поручил  выпи¬
сывать  из  кодовой  книги  нужные  страницы,  а  Мауд  выполняла
очень  простую  промежуточную  ступень  шифрования.  Открыто¬
го  текста  информаций  они,  конечно,  не  видели.  Сиси  же  из
Москвы  сообщили  название  новой  кодовой  книги  и  условия
пользования  ею  для  самостоятельной  работы.
 Дело  пошло  быстрее:  информация  не  залеживалась  ни  часу.
Но  нас  опять  подстерегала  беда.
 В  своей  книге  «Агенты  радируют  в  Москву»  В.  Ф.  Флике
пишет:
 «Немецкая  служба  подслушивания  расшифровала  25  апреля
1943  года  радиограмму,  которая  была  послана  двумя  днями
раньше  в  Женеву...
 23.4.43.  Сиси.
 Сообщаем  вам  название  новой  книги  для  вашего  шифра.
Купите  ее,  и  мы  дадим  вам  правила  пользования.  Аль¬
берт  не  должен  знать  новой  книги.
 Она  называется  «Буря  над  домом»,  издательство  Эбере,
471-я  страница.
 Директор.
 Радиограмма,  —  продолжает  Флике,  —  представляла  собой
сенсацию:  сейчас  впервые  узнали  название  книги-ключа,  кото¬
рая  давала  возможность  читать  все  радиограммы,  зашифрован¬
ные  с  помощью  этой  книги...»
 Почему  Сиси  рекомендовали  никому,  даже  мне,  не  называть
кодовую  книгу?  Это,  конечно,  не  было  вызвано  недоверием,
речь  шла  лишь  об  осторожности.
 Когда  группа  имеет  два-три  отдельных  шифра,  известных
разным  лицам,  то  даже  большое  число  арестов  еще  не  означает
ликвидации  разведывательной  деятельности.  Если  на  свободе
остался  хоть  один  человек,  имеющий  свой  код,  организация
жива  и  борется.
 Так  что  по  правилам  конспирации  мне  не  следовало  знать
 Ь07

названия  новой  кодовой  книги  и  правил  шифрования,  посы¬
лаемых  Сиси.  У  Центра  была  только  одна  забота  —  обеспечить
максимальную  боеспособность  швейцарской  группы.  Тем  более
что  обстановка  вокруг  нас  становилась  все  тревожней.
 ПРОТИВНИК  ЧИТАЕТ  НАШИ  РАДИОГРАММЫ
 В  конце  апреля  1943  года  швейцарские  газеты  сообщили,
что  на  французском  берегу  Женевского  озера  появились  не¬
мецкие  пеленгаторные  установки,  которые  будто  бы  ищут
нелегальную  радиостанцию  французов.  На  самом  же  деле
пеленгация  велась  одновременно  с  французской,  итальянской
и  германской  границ  и  нацелена  была  против  наших  передат¬
чиков  в  Женеве  и  Лозанне.  Враг  подобрался  совсем  близко.
 Несомненно,  пеленгаторы  противника  нащупали  рацию
Эдуарда  и  Мауд,  так  как  она  работала  в  загородной  вилле
всего  лишь  в  одном  километре  от  франко-швейцарской  грани¬
цы.  Передатчики  Розы  в  Женеве  и  Джима  в  Лозанне  также
были  доступны  радиопеленгу.
 Однако  для  германской  контрразведки  эта  операция  имела
лишь  подсобное  значение.  Они  делали  все,  чтобы  раскрыть
источники  нашей  информации,  прежде  всего  Вертера,  Ольгу,
Тедди  —  агентов  Люци,  и  потому  не  торопились  с  репрессивны¬
ми  мерами  против  членов  швейцарской  группы.  Архивные  до¬
кументы  позволяют  сейчас  проследить  многие  любопытные  по¬
дробности  этой  операции  врага.
 В  бернском  бюро  «Ф»  поисками  «Красной  тройки»  занима¬
лись  ротмистр  Ганс  фон  Пескаторе  и  его  помощник  обер-
ефрейтор  Вилли  Пирт.  В  конце  войны  они  попали  в  руки  союз¬
ников  и  дали  на  следствии  обширные  показания  об  этом.
 Что  же  им  было  известно  весной  1943  года?
 На  допросе  Пескаторе  и  Пирт  рассказали,  что  теоретически
хорошо  изучили  организационную  структуру  и  принципы  ра¬
боты  советской  разведки.  Им  даже  удалось  узнать  настоящзпо
фамилию  Сиси,  ее  адрес,  состав  семьи,  хотя  вряд  ли  это  было
их  заслугой.  Наверное,  они  получили  эти  сведения  от  брюссель¬
ских  гестаповцев,  арестовавших  курьера  Нигги,  с  которым  бы¬
ла  связана  Сиси.  Кроме  того,  ротмистр  и  его  помощник  знали
ряд  псевдонимов,  упоминавшихся  в  расшифрованных  радио¬
граммах.  Но,  конечно,  вымышленные  имена  ничего  не  могли
им  сказать.
 В  бюро  «Ф»  имелась,  например,  копия  дешифрованной  ра¬
диограммы  Директора  от  23  апреля  1943  года  на  мое  имя,
108

в  которой  руководство  Центра  запрашивало  Сиси  конкретные
данные  об  источниках  Люци  в  Берлине.  Нетрудно  представить,
с  каким  нетерпением  ждали  нашего  ответа.  Счастье,  что  Рое¬
слер,  весьма  осмотрительный  человек,  отказался  представить
какие-либо  личные  или  служебные  сведения  о  Вертере,  Ольге,
Тедди  и  о  себе  самом.  Немцы,  однако,  продолжали  караулить
нас  в  эфире,  уверенные,  что  рано  или  поздно  завеса  тайны
спадет  с  этих  имен.
 Всего  этого,  повторяю,  я  не  знал.  Но  газетные  сообщения
о  появлении  вражеских  пеленгаторов  вблизи  Женевы  очень
встревожили  меня.  Я  тотчас  же  известил  об  опасности  Центр.
 «29.4.43.  Директору.
 По  сообщению  здешних  газет,  немцы  ищут  в  районе  Же¬
невы  нелегальный  передатчик.  Речь,  очевидно,  идет
о  станции  Мауд,  которая  находится  только  в  одном  кило¬
метре  от  границы.  Чтобы  затруднить  пеленгацию,  я  пред¬
лагаю:  Мауд  работает  по  чётным  числам  на  волне  48.  По
нечетным  —  на  волне  45.  Начало  работы  в  воскресенье,
среду  и  пятницу  в  23.00,  в  понедельник,  четверг  —  в  23.00;
во  вторник,  субботу  —  в  23.00.  Кроме  того,  попеременно  —
старая  и  новая  квартира.  Для  этого  в  старой  квартире
будет  установлена  моя  резервная  рация.  По  истечении
шести  месяцев  после  обыска  на  старой  квартире  можно
предполагать,  что  следствие  против  Эдуарда  прекращено.
 Дора».
 5  мая  Центр  прислал  ответ.  Руководство  давало  согласие  на
работу  по  новым  программам,  обещало  вскоре  выслать  изме¬
ненные  условия  связи  для  каждого  из  наших  радистов.  Однако
Директор  категорически  запретил  вести  радиопередачи  из  дома
Хамелей,  не  разрешил  также  хранить  там  запасную  станцию.
Он  полагал,  что  дело  с  обыском  и  арестом  Эдуарда  еще  не
закрыто  полицией  и  нам  нужно  быть  предельно  осторожными.
Кроме  того,  мне  рекомендовалось  обязательно  подыскать  и  обу¬
чить  еще  одного  радиста  и  ввести  в  действие  в  Женеве  третью
станцию.
 Все  эти  меры  вполне  обеспечивали  тайну  радиопереписки
с  Москвой,  не  знай  германская  контрразведка  моего  шифра...
 В  начале  мая  стало  известно,  что  нацистские  пеленгаторщи-
ки  ликвидировали  подпольную  радиостанцию  французов  по
ту  сторону  границы.  Родилась  надежда:  может  быть,  герман¬
ская  контрразведка  ищет  все-таки  не  нас,  а  рации  Сопротив¬
ления?,.
 109

Отвечая  на  радиограмму  от  5  мая,  в  которой  Директор  дал
согласие  на  изменение  часов  и  дней  работы  радистов,  я  сооб¬
щал,  что  условия  не  позволяют  пока  сменить  старые  радио¬
квартиры.  Нелегко  было  также  найти  и  подготовить  нового
радиста  для  четвертой,  резервной,  станции.
 В  начале  лета  произошла  еще  одна  серьезная  неприятность.
Немцы  разоблачили  Билль.  (Псевдоним  секретарши  германской
военной  закупочной  комиссии  в  Швейцарии^  Билль  входила
в  группу  Сиси  и  давала  нередко  полезную  информацию.  Во
время  встречи  со  мной  взволнованная  Сиси  рассказала,  что
девушку  уволили  с  работы,  так  как  заподозрили  в  передаче
секретных  сведений  противнику.  Такое  обвинение  будто  бы
прямо  предъявил  ей  один  офицер,  которого  Билль  считала
тайным  агентом  гестапо.  Где  она  совершила  ошибку,  в  чем  был
ее  просчет,  приведший  к  провалу,  мы  тогда  не  знали.  Теперь
можно  догадываться,  что  германская  контрразведка  установила
принадлежность  Билль  к  нашей  группе,  проанализировав  пере¬
хваченные  радиограммы.  В  одной  из  них  называлось  место  ра¬
боты  девушки.
 «18.5.43.  Директору.
 От  Билль.
 По  данным  из  окружения  генерала  Мюллера,  Германия
во  второй  половине  апреля  собиралась  вторгнуться  в
Швейцарию  в  связи  с  позицией,  которую  заняла  Швей¬
цария  во  время  торговых  переговоров.  Причем  немцы
серьезно  рассчитывали  на  помощь  «пятой  колонны»  среди
швейцарского  офицерства.  Руководителем  «пятой  колон¬
ны»  в  Швейцарии  является  барон  фон  Миттерних,  офи¬
циальный  делегат  в  Международном  Красном  Кресте.
Предполагалось  занять  только  промышленные  районы,
предоставив  швейцарской  армии  отступать  в  горы.  План
вторжения  был  отклонен  в  связи  с  уступкой  Швейцарии
в  торговых  переговорах.
 По  данным  из  окружения  генерала  Мюллера,  немецкое
командование  намерено  летом  1943  года  применить  новый
тяжелый  танк  «тигр»  на  Восточном  фронте  в  массовых
размерах.
 Дора».
 По  такой  информации,  конечно,  нетрудно  определить,  отку¬
да  поступают  секретные  сведения,  и  установить,  кто  повинен
в  их  разглашении*
 ПО

Нас  эта  история  могла  поставить  под  удар.  И  я  велел  Сиси
прервать  всякие  отношения  с  Билль,  чтобы  нацисты  не  смогли
зафиксировать  наличие  связи  между  ними.
 Несмотря  на  то,  что  угроза  провала  благодаря  принятым
мерам,  как  мне  казалось,  миновала,  я  решил  все-таки  еще  раз
прикинуть;  что  можно  сделать  для  укрепления  безопасности
нашей  группы?
 Лучше  всего  было  бы,  конечно,  иметь  в  своем  распоряжении
несколько  запасных  квартир  для  основных  моих  помощников,
несколько  резервных  раций  и  подготовленных  радистов.  Но
даже  в  благоприятных  условиях  Швейцарии  это  было  не  так
просто.  Собрать  новую  радиостанцию,  найти  подходящего  че¬
ловека  для  ее  обслуживания  или  переменить  жилище  —  для
всего  этого  требовались  длительные  поиски  с  соблюдением
величайшей,  можно  сказать,  кошачьей  осторожности,  дабы  не
навлечь  на  себя  подозрений  или  не  менее  опасного  для  нас
любопытства  швейцарских  обывателей.
 Особенно  сложно  было  с  переменой  квартиры.  Тем  не  менее
после  провала  Билль,  и  особенно  позднее,  когда  стала  заметной
подозрительная  возня  вокруг  наших  людей,  я  все  чаще  поду¬
мывал:  а  не  пора  ли  мне  перебраться  в  другое  место?  Но  как?
Я  был  известным  в  Швейцарии  человеком  —  и  как  ученый
и  как  владелец  издательства  ГЕОПРЕСС.  Нацистским  агентам
не  составляло  труда  установить  мой  новый  адрес  хотя  бы  по
телефонной  книге.  Я  уже  не  говорю  о  швейцарской  полиции,
где  моя  фамилия  значилась  в  картотеке  для  иностранцев  и
куда  мне  приходилось  периодически  наведываться  для  продле¬
ния  вида  на  жительство.
 Приблизительно  в  таких  же  условиях  находились  и  мои
помощники  —  Сиси,  Пакбо,  Джим.  Особенно  Джим,  который,
как  иностранец,  не  имел  швейцарского  подданства.  Нет,  пере¬
мена  квартиры  не  гарантировала  безопасности.
 Между  тем,  как  теперь  выяснилось,  мы  имели  в  сорок
третьем  году  серьезные  основания  для  беспокойства.  Не  до¬
вольствуясь  пеленгацией,  чтением  переписки  с  Центром,  засыл¬
кой  провокаторов  и  агентов,  нацисты  пытались  действовать
и  по  дипломатическим  каналам.  В  течение  сорок  третьего  года
германская  миссия  пять  раз  официально  требовала  моего
ареста.  В  нотах  я  прямо  назывался  советским  агентом,  зани¬
мающимся  сбором  военных  сведений  о  рейхе.  Гитлеровцы,
видимо,  ожидали,  что  швейцарские  власти  меня  интернируют
или  вышлют  из  страны.  А  там  я  сразу  попаду  в  руки  гестапо.
 На  мое  счастье,  федеральное  правительство  не  удовлетво¬
рило  германские  требования.  После  войны  швейцарские  газе¬
111

ты,  упоминая  об  этом  факте,  писали,  что  правительственные
чиновники  не  верили,  что  я,  известный  ученый,  являюсь  совет¬
ским  разведчиком.  Возможно,  так  оно  и  было.  Но  скорее  всего
отказ  швейцарцев  выдать  меня  немцам  или  заключить  в  ла¬
герь  объяснялся  политическими  соображениями.
 Швейцарское  военное  руководство  видело  спасение  своей
страны  от  порабощения  рейхом  в  победе  держав  антигитлеров¬
ской  коалиции.  Поэтому  на  деятельность  разведок  союзников
здесь  смотрели  сквозь  пальцы.
 Вот  в  такой  сложной  обстановке,  чреватой  многими  опасно¬
стями  для  группы,  работали  мы  весной  сорок  третьего  года.
 КРАСНАЯ  АРМИЯ  НАСТУПАЕТ
 Красная  Армия  продолжала  наступление.  В  марте  1943  года
ожесточенные  бои  шли  на  центральном  участке  фронта,  где
оборонялись  германские  войска  под  командованием  фельдмар¬
шала  Клюге,  а  также  в  районе  Харькова  и  Донбасса,  которые
защищала  группа  армий  «Юг»,  возглавляемая  Манштейном.
Подходила  к  концу  операция  советских  войск  по  освобождению
Северного  Кавказа.  Здесь  главное  сражение  завязалось  на
подступах  к  Новороссийску  и  Таманскому  полуострову,  зани¬
мающим  ключевые  позиции  для  завоевания  плацдарма  в
Крыму.
 Наше  руководство  интересовали  в  первую  очередь  намерения
немцев  на  этих  участках  фронта.
 Задание  было  передано  Люци,  как  обычно,  через  Сиси
и  Тейлора.  Ответ  на  запрос  Центра  последовал  быстро.
 «8.4.43.  Директору.  Молния.
 От  Вертера,  Берлин,  3  апреля.
 Разногласия  между  немецким  главным  командованием
и  командованием  сухопутных  сил  разрешились  за  счет
предварительного  решения:  отложить  продолжение  на¬
ступления  на  Курск  до  начала  мая.  Принятие  этого  реше¬
ния  облегчилось  тем,  что  Бок,  Клюге  и  Кюхлер  смогли
доказать  растущую  концентрацию  советских  войск  во
всем  северном  секторе  фронта,  в  особенности  в  районе
Великих  Лук,  в  районе  Ленинграда,  и  обратили  внимание
на  опасность,  которая  может  возникнуть  в  случае  преж¬
девременного  израсходования  имеющихся  резервов.
Манштейн  же  заявил,  что  он  не  сможет  удержать  южный
сектор  фронта  и  Харьков,  если  Красная  Армия  будет
 112

продолжать  владеть  таким  прекрасным  районом  сосредо¬
точения,  как  Курский.
 Как  главное  командование,  так  и  генштаб  сухопутных
сил  не  думают,  во  всяком  случае,  о  наступательных  опе¬
рациях  с  широкими  целями  вообще,  в  том  числе  ни  на
юге  России,  ни  на  Кавказе.  По  мнению  ОКХ  (генштаб
сухопутных  сил),  хорошо  организованные  русские  насту¬
пательные  операции  возможны  с  20  марта  только  в  райо¬
нах  Ленинграда,  Орла,  устья  Кубани,  Новороссийска
и  полуострова  Керчь.
 ОКХ  считает,  что  новое  сильное  русское  наступление
в  районе  озера  Ильмень  и  в  целях  возвращения  Харько¬
ва  до  10  мая  невозможно.  Также  не  предполагается,  что
русские  до  этого  срока  продвинутся  или  предпримут
большое  наступление  в  районе  Великих  Лук.
 В  связи  с  этой  оценкой  обстановки  на  Восточном  фронте
были  лишь  немного  освежены  воздушные  флоты  Келлера
и  Рихтгофена,  а  также  авиация  на  полуострове  Керчь.
Несмотря  на  это,  немцы  считают,  что  советская  авиация
на  Ленинградском  фронте,  у  Новороссийска  и  Темрюка
сильнее  немецкой  авиации. 	Дора».
 15  апреля  1943  года  Гитлер  подписал  приказ,  согласно  кото¬
рому  начало  операции  «Цитадель»  под  Курском  планировалось
не  ранее  3  мая.  Но  потом,  по  сведениям  Вертера,  срок  немец¬
кого  наступления  в  районе  Орловско-Курского  выступа  был
перенесен  на  более  поздний  срок.
 Наш  Генеральный  штаб  особенно  интересовали  планы  про¬
тивника  в  южном  секторе  фронта,  имевшем  в  тот  момент
серьезное  стратегическое  значение  для  обеих  сторон.  Источники
Люци  дали  ряд  интересных  материалов.
 «2.5.43.  Директору.  Молния.
 От  Вертера,  Берлин,  27  апреля.
 Немецкое  главное  командование  и  Манштейн  очень  обес¬
покоены  возможностью  планового  советского  наступле¬
ния  на  суше,  на  море  и  в  воздухе  против  Крыма.
Поэтому  предприняты  чрезвычайные  меры  к  введению
в  действие  авиации  и  боевых  судов  с  тем,  чтобы  поме¬
шать  подготовке  Красной  Армии  в  Батуми;  Поти  и  Су¬
хуми.  Защитой  предмостного  укрепления  Кубани  немецкое
главное  командование  надеется  избежать  борьбы  за
Крым.  Планируется  своевременным  началом  наступатель¬
ных  действий  помочь  обороне.
 Дора».
 8  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  том  IV
 ИЗ

Наряду  с  выполнением  заданий  по  выяснению  замыслов
германского  командования  мы  собирали  также  сведения  по
другим  важным  вопросам  военного  и  политического  характера.
Весной  1943  года  такую  информацию  давали  и  берлинские
друзья  Люци  и  наши  старые  источники.
 Тогда,  в  частности,  были  получены  данные  о  дислокации
некоторых  германских  военно-воздушных  соединений  дальнего
радиуса  действия:
 «29.4.43.  Директору.
 От  Вертера.
 Эскадрильи  немецкой  авиации  дальнего  действия  име¬
ются  в  воздушных  флотах  №  1,  2,  3,  6  и  на  Дальнем
Севере.  Из  них  эскадрилья  №  3  до  февраля  находилась
в  воздушном  флоте  №  3  под  командованием  Шперле,
в  марте  она  была  передана  в  воздушный  флот  №  2  под
командованием  Кессельринга  в  Западной  Сицилии.  Крбме
того,  в  воздушном  флоте  №  2  имеются  еще  три  эскад¬
рильи  дальнего  действия  под  командованием  подполков¬
ника  Гизе.  Эскадрилья  №  18  входит  в  воздушный
флот  №  3,  дислоцированный  в  Голландии  и  действующий
против  английского  побережья.  Эскадрилья  №  19
входит  в  воздушный  флот  №6  и  действует  в
Крыму.
 Дора».
 Исходя  из  указаний  Центра  «знать  как  можно  больше
о  главном  противнике»,  мы  старались  собирать  самую  широ¬
кую  информацию.
 Тедди  передал  из  Берлина  сведения  о  новом  тяжелом  танке
«тигр»,  на  который  гитлеровцы  делали  большую  ставку.
 В  Центр  были  сообщены  данные  об  этом  танке:  максималь¬
ная  скорость  на  твердом  грунте  —  тридцать  шесть  километров
в  час,  толщина  брони  —  от  восьмидесяти  восьми  до  ста  милли¬
метров.  И  все-таки,  несмотря  на  прочную  броню,  недостаточная
подвижность  и  маневренность  «тигра»  делали  его  весьма  уязви¬
мым  при  атаках  с  воздуха.
 Руководствуясь  нашими  и  другими  сведениями  разведки  о
«тиграх»,  советское  командование  сумело  подготовить  необхо¬
димые  средства  для  уничтожения  этих  танков,  при  помощи
которых  гитлеровцы  рассчитывали  выиграть  сражение  на  Кур-,
ской  дуге.
 114

В  связи  с  подготовкой  решительных  наступательных  опера¬
ций  советских  войск  наш  Генеральный  штаб  и  Ставка  Верхов¬
ного  Главнокомандующего  хотели  иметь  данное  о  том,  какими
людскими  резервами  располагает  гитлеровский  рейх,  чтобы
восполнить  потери  на  Восточном  фронте.
 Некоторые  сведения  представили  Ольга  и  Тедди.  Наши  бер¬
линские  информаторы  отмечали,  что  по  Германии  прокатилась
волна  новой  тотальной  мобилизации.  До  1  июня  в  самой
Германии  будет  призвано  в  армию  около  шестисот  тысяч  че¬
ловек.
 В  Центр  были  отправлены  также  сведения  о  дислокации
и  формировании  ряда  новых  резервных  соединений  в  глубоком
тылу  гитлеровского  рейха.
 «17.4.43.  Директору.
 От  Ольги.
 Вновь  сформированные  немецкие  соединения:  танковый
полк  14-й  танковой  дивизии  формируется  в  лагерях  Цейт-
хайн,  другой  танковый  полк  этой  же  дивизии  форми¬
руется  в  Байтцене.  11-я  гренадерская  дивизия  недавно
прибыла  для  переформирования  в  лагеря  Вибер  в  Гессе¬
не.  94-я  гренадерская  дивизия  формируется  в  лагерях
Кенигсбрюк.  294-я  гренадерская  дивизия  находится  в
Нижней  Австрии  и  с  31  марта  готова  к  отправке  на
фронт.  29-я  моторизованная  дивизия  будет  готова  к  от¬
правке  20  апреля.  Вновь  сформированная  305-я  грена¬
дерская  дивизия  будет  готова  также  к  20  апреля.
 К  10  мая  будут  готовы  к  отправке  на  фронт  следующие
дивизии:  дивизия  войск  СС  «Дойчланд»,  41-я,  295-я,  371-я
гренадерские  дивизии,  а  также  60-я  моторизованная  ди¬
визия.  Кроме  того,  до  конца  мая  будут  готовы  к  отправке
на  фронт  две  вновь  сформированные  танковые  дивизии,
минимум  одна  моторизованная  и  еще  восемь  пехотных
гренадерских  дивизий,  возможно,  также  одна  горная
дивизия.
 Дора».
 ЗАКУЛИСНАЯ  ДИПЛОМАТИЯ
 Важная  часть  нашей  работы  весной  сорок  третьего  года
была  посвящена  сбору  информации  о  политических  и  дипло¬
матических  маневрах  правителей  гитлеровской  Германии  и  ее
сателлитов.
 8*
 115

«25.4.43.  Директору.  Молния.
 От  Ольги  и  Анны.
 Немцы  предполагают,  что  польское  правительство  в  Лон¬
доне  придет  к  выводу,  что  при  теперешней  военной  обста¬
новке  для  Польши  гораздо  менее  опасно  быть  аннексиро¬
ванной  Германией,  чем  СССР.
 Гитлер,  Геринг  и  Риббентроп  надеются  проводимой  ими
тактикой  в  отношении  Польши  добиться  отравления
англо-русских  отношений,  что  могло  бы  повлиять  на
дальнейший  ход  войны.
 Дора».
 В  эти  весенние  месяцы  мы  не  раз  убеждались,  что  среди
государств  фашистского  блока  нарастает  политический  разлад.
Их  правители,  уже  не  веря  в  победу  Германии,  делали  попытки
выйти  из  войны.
 В  одном  из  сообщений,  полученных  через  Пакбо  и  передан¬
ных  в  Центр,  говорилось  о  том,  что  в  Швейцарию  собирается
Хорти,  чтобы  попытаться  заключить  сепаратный  мир.  Через
несколько  дней  Люци  подтвердил  это  сообщение:  Хорти  и  Ан¬
тонеску  готовы  приехать  в  Швейцарию  для  переговоров  с  анг¬
личанами.
 Последующие  сообщения  наших  источников  показывали,  что
в  лагере  держав  оси  усиливаются  разногласия  по  вопросу  вой¬
ны  и  мира.
 «21.4.43.  Директору.
 От  Вертера.
 1) 	При  последнем  визите  болгарского  царя  Бориса  к  Гит¬
леру  Борис  вынужден  был  пообещать,  что  Болгария
вступит  в  войну  на  стороне  Германии  и  Румынии,  если
речь  будет  идти  об  оккупации  Дарданелл  и  Босфора
русско-британскими  войсками.  Причем  принимается  во
внимание,  что  Турция  под  политическим  давлением  анг¬
лосаксов  и  СССР  может  встать  на  их  сторону.
 2) 	Немцы  обещали  болгарскому  царю  в  качестве  подгото¬
вительных  мероприятий  сформировать  на  Балканах  не¬
мецкую  армию,  которая  в  случае  необходимости  летом
1943  года  сумеет  предупредить  русско-британское  наступ¬
ление  на  Дарданеллы  насильственным  захватом  пролива.
Места  развертывания  немецкой  армии  будут,  как  и  в
феврале  —  марте  1941  года,  район  Тунджа  —  Марица
в  предполье  Адрианополя.
 116

3) 	Гитлер  потребовал  этого  обещания  от  Бориса  для  на¬
жима  на  Муссолини,  который  вскоре  нанесет  визит  в
Берлин.  Гитлер  хочет  убедить  дуче,  что  немецко-болгар¬
ский  удар  в  британской  зоне  Ближнего  Востока  облегчит
положение  Италии.
 Дора».
 Однако  такой  маневр,  как  мы  увидим  далее,  не  произвел  на
Муссолини  того  впечатления,  которого  ждал  Гитлер.
 «29.4.43.  Директору.
 От  Лонга.
 На  встрече  Гитлера  с  Муссолини  последний  кате¬
горически  отказался  посылать  новые  войска  на  Восточ¬
ный  фронт.  Муссолини  заявил  также,  что  Италия
не  заинтересована  в  запланированном  немцами  выступ¬
лении  против  Турции,  так  как  Италия  истощила  свои
силы.
 После  встречи  с  Муссолини  Гитлер  поторопился  устано¬
вить  контакт  с  другими  сателлитами,  чтобы  помешать  им
пойти  по  пути  Италии.  Главы  правительств  Болгарии,
Венгрии,  Румынии  при  своем  посещении  Германии  обе¬
щали  сохранить  верность  оси,  но  отказались  от  дальней¬
шего  активного  участия  в  войне.
 Дора».
 Гитлер  продолжал  требовать  от  своих  союзников  энергичной
помощи.  Главной  надеждой  и  опорой  фюрера  были  державы
оси  —  Италия  и  Япония.
 «19.4.43.  Директору.
 От  Ольги.
 ...Немцы  весьма  энергично  указали  японцам  на  то,  что
высшая  точка  их  активности  должна  быть  достигнута
сейчас,  пока  Бизерта  и  Тунис  находятся  в  руках  оси,  а  не
после  падения  этих  городов.  Немцы  также  потребовали
от  Японии  бомбардировки  Северной  Австралии  с  тем,  что¬
бы  отвлечь  внимание  англосаксов  от  вторжения  в  Европу.
До  сих  пор  Япония  отказывалась  от  выполнения  этих
требований  под  предлогом,  что  она  не  обладает  достаточ¬
ным  количеством  авиации  дальнего  действия.
 Дора».
 117

Боевые  действия  Японии  в  Тихом  океане  уже  не  могли  спа¬
сти  положения  в  Средиземноморском  бассейне.  Германский
фронт  в  Северной  Африке  трещал.  Итало-немецкие  войска  под
командованием  фельдмаршала  Роммеля,  теснимые  союзниками,
сдавали  один  город  за  другим.  Полная  потеря  этого  стратеги¬
ческого  плацдарма  ставила  Италию  под  прямой  удар  англо-
американских  сил  с  юга.
 По  сообщению  Вертера,  присланному  из  Берлина  24  апреля,
после  беседы  Гитлера  с  Муссолини  фельдмаршалу  Роммелю
было  указано  на  то,  что  итальянцы  настаивают  на  упорной
обороне  Туниса  и  Бизерты.
 В  мае  сорок  третьего  года  положение  на  Средиземноморском
театре  военных  действий  еще  более  обострилось.  Немецкое
командование  всерьез  опасалось  разгрома  Италии.  Поэтому,  как
доносили  из  Берлина  Вертер  и  Ольга,  военная  верхушка  раз¬
работала  ряд  операций  для  защиты  рейха  с  юга.  Если  союзни¬
кам  удастся  высадиться  в  Южной  Италии,  бои  здесь  будут
вести  войска  Муссолини.  Германские  же  дивизии  займут  оборо¬
ну  вдоль  восточного  побережья  Адриатического  моря,  а  также
на  рубежах  Пиаве  и  в  южном  Тироле.  А  для  того  чтобы  заста¬
вить  Италию  оказывать  сопротивление  союзникам,  немецкое
командование  концентрировало  свои  войска  в  Хорватии  и  Ка¬
ринтии.  Они  готовы  были  вторгнуться  на  Апеннинский  полу-,
остров,  если  Италия  попробует  выйти  из  войны  или  же  пере¬
метнется  в  лагерь  противника.
 ИНГЕ,  МИККИ  И  ГАНС
 В  последних  числах  февраля  1943  года  Неподалеку  от  южно¬
го  немецкого  города  Фрейбурга  ночью  приземлились  два  совет¬
ских  разведчика-парашютиста  —  Эльза  Ноффке  и  Генрих  Кё-
нен.  Германия  была  их  родиной.  Каждому  из  них  были  даны
разные  адреса  явочных  квартир,  пароли  для  связи.  Оба  имели
радиопередатчики.
 Францу  (Генриху  Кёнену)  предстояло  явиться  к  нашему
человеку  по  имени  Клара  Шаббель.  Инге  (Эльза  Ноффке)  дол¬
жна  была  разыскать  Ганса  во  Фрейбурге,  а  затем  —  Микки  в
Мюнхене.
 Операция  была  тщательно  продумана  и  подготовлена  Цент¬
ром.  Квартира,  куда  направлялся  Франц,  представлялась  абсо¬
лютно  надежным  местом.  Ее  хозяйка  Клара  Шаббель  была
женой  одного  из  советских  разведчиков.  Люди,  с  которыми
должна  была  связаться  Инге,  также  не  вызывали  сомнений.
118

Ганс  —  Генрих  Мюллер  доводился  родным  братом  Анне
Мюллер  из  Базеля,  с  которой  держал  связь  Джим.
 Генрих  Мюллер  и  его  жена  Лина  были  убежденными  анти¬
фашистами,  и  их  дом  стал  одной  из  основных  баз  для  пере¬
броски  наших  разведчиков  из  Франции  и  Швейцарии,  так  как
Фрейбург,  где  жили  супруги  Мюллер,  находится  сравнительно
близко  от  границ  этих  государств.  Если  же  разведчики  шли
через  Базель,  их  принимала  Анна  Мюллер.
 По  второму  адресу,  в  Мюнхене,  Инге  предстояло  встре¬
титься  с  Микки.  Под  этим  псевдонимом  значилась  Агнесса
Циммерман,  давняя  приятельница  Джима.  Он  познакомился
с  ней  в  тридцать  восьмом  году,  когда  приезжал  в  Мюнхен  по
заданию  Центра.
 По  описанию  Джима,  Агнесса  Циммерман  была  очень  хо¬
роша  собой:  высокая,  стройная,  со  светлыми  глазами  и  длин¬
ными  золотистыми  локонами.  Микки  познакомила  Джима  со
своей  семьей.  Мать,  рано  оставшаяся  вдовой,  воспитывала  двух
девочек,  зарабатывая  на  жизнь  преподаванием  иностранных
языков.  В  пору  знакомства  с  Джимом  сестра  Микки  служила
в  местном  университете  секретарем,  а  сама  она  работала  в
Центральном  бюро  мод,  которое  устраивало  выставки  в  Герма¬
нии  и  других  европейских  столицах.  Когда  началась  война,
Агнесса,  отлично  владевшая  английским  и  итальянским,  посту¬
пила  переводчицей  в  Мюнхенский  отдел  почтовой  цензуры.
 Микки  воспитывалась  в  монастырской  школе  и  до  встречи
с  Джимом  мало  интересовалась  политикой,  хотя  и  чувствовала
неприязнь  к  гитлеровскому  режиму.  Этому  способствовала
мать,  отрицательно  относившаяся  к  «третьему  рейху»  и  не
считавшая  нужным  скрывать  это  от  подросших  дочерей.
 Должно  быть,  политические  настроения  матери  повлияли
на  Агнессу  и  сказались  в  выборе  ею  друзей  и  знакомых.  Это
были  интеллигентные  люди,  главным  образом  из  литератур¬
ных  и  артистических  кругов.  Большинство  из  них  питало  от¬
вращение  к  гитлеровскому  строю,  растоптавшему  все  культур¬
ные  ценности  нации.  Разговоры  в  семье,  влияние  друзей  не
могли  не  сказаться  на  девушке.  После  знакомства  с  Джимом
во  взглядах  Микки  произошел  окончательный  перелом.
 Молодые  люди  полюбили  друг  друга.  Скоро  Джим  понял,
что  Микки  может  стать  для  него  не  просто  невестой,  но  и  вер¬
ным  союзником  в  борьбе,  и  признался  ей,  что  он  антифашист,
сражался  в  Испании,  а  теперь,  в  Германии,  работает  в  под¬
полье.  Микки  не  испугало  это  признание.  Наоборот,  она  выра¬
зила  желание  чем-нибудь  помочь  Джиму.
 Война  разлучила  их.  Микки  осталась  с  матерью  в  Мюнхене,
119

Джима  ожидала  разведывательная  работа  в  Лозанне.  Однако
почтовая  связь  между  Швейцарией  и  Германией  сохранилась,
и  Агнесса  с  Джимом  часто  обменивались  письмами.
 Разрабатывая  операцию,  Центр  рассчитывал,  что  Микки
благодаря  своим  связям  в  родном  городе  сможет  устроить  Инге
на  работу  в  одно  из  учреждений  Мюнхена.  Это  давало  возмож¬
ность  советской  разведчице  легализоваться,  что  было  главным
на  первых  порах.  Инге  имела  при  себе  немецкий  паспорт  на
имя  Анны  Вебер.
 Центр  по  радио  сообщил  Джиму  о  переброске  Инге  и  просил
заранее  уведомить  Микки,  что  к  -ней  приедет  одна  его  хорошая
знакомая.  Джим  дал  согласие  и  тотчас  же  послал  письмо  в
Мюнхен.
 По  плану  Инге  сразу  после  приземления  должна  была  при¬
быть  во  Фрейбург  к  супругам  Мюллер.  Только  после  этого,
сообщив  по  радио  о  своем  благополучном  прибытии  в  Центр,
ей  следовало  отправиться  в  Мюнхен  и  с  помощью  Микки  по¬
ступить  на  работу.  А  затем  уже  налаживать  сбор  информации
и  регулярную  связь  с  Москвой.
 Все  шло,  как  было  задумано.  Но  в  момент  приземления  Инге
потеряла  чемодан,  в  который  была  вмонтирована  рация.  Отыс¬
кать  его  ночью  девушка  не  смогла,  а  ждать  рассвета  было
рискованно.  Франц  же  не  знал,  что  произошло  с  его  попутчи¬
цей,  так  как  его  парашют  отнесло  далеко  в  сторону.
 Придя  во  Фрейбург,  на  квартиру  Мюллеров,  Инге  передала
Гансу  привет  «от  старой  тети»  (под  «тетей»  подразумевалась
Анна  Мюллер  —  сестра  Ганса)  и  попросила  тут  же  сообщить
письмом  «тете»  о  ее  приезде.  Именно  на  такой  способ  извеще¬
ния  о  своем  прибытии  Инге  имела  разрешение  от  Центра  в
том  случае,  если  ее  рация  не  будет  работать.  В  этом  же  письме
нужно  было  сообщить  о  неудаче  Инге  при  приземлении  и  поте¬
ре  рации.  Естественно,  подобные  сведения  обычно  писались
симпатическими  чернилами.  А  чтобы  «тетя»  поняла,  что  в
письме  есть  невидимая  приписка,  следовало  поставить  на  по¬
лях  крестик.  Поразмыслив,  Ганс  и  Инге  решили  не  прибегать
к  этому  методу,  они  опасались,  как  бы  германская  цензура
не  раскрыла  их  нехитрую  тайну.  Ганс  просто  послал  открытку
сестре,  в  которой  написал,  что  к  ним  приехала  Инге,  она  пере¬
дает  привет  и  сообщает,  что  где-то  в  дороге  потеряла  чемодан.
Ганс  надеялся,  что  сестра  догадается  о  подлинном  смысле  «до¬
рожного  приключения»  и  известит  Центр.
 Прожив  несколько  дней  у  Мюллеров,  Инге  отправилась
в  Мюнхен.  Встретившись  здесь,  с  Микки,  она  сказала  ей,  что
якобы  потеряла  свои  вещи  во  время  воздушного  налета  по
120

пути  в  Мюнхен.  И  вот  в  первом  же  письме  Микки  пишет
Джиму,  что  ее  навестила  Инге,  которая  «потеряла  весь  багаж
и  ждет,  чтобы  ей  выслали  одежду  и  обувь».
 Оба  письма  дошли  по  назначению.  Анна  Мюллер  получила
сообщение  от  Ганса,  Джим  —  от  Микки.  Центр  тотчас  же  узнал
о  случившемся  и  принял  меры.
 Спустя  примерно  месяц  Джим  в  Лозанне  принял  такую  ра¬
диограмму:
 «10.4.43.
 1) 	Дайте  указание  Анне  сообщить  Гансу,  что  к  нему
принесут  чемодан  «от  Эдит»,  который  он  должен  спря¬
тать  и  хранить  до  тех  пор,  пока  его  не  возьмет  «подруга
Эдит»  —  Инге.
 2) 	Напишите  Микки,  для  передачи  Инге,  что  в  конце
месяца  она  сможет  взять  у  Ганса  на  его  квартире  часть
своего  потерянного  багажа.
 Директор».
 Одновременно  Центр  дал  распоряжение  Францу,  который
уже  держал  связь  в  эфире,  передать  девушке  запасную  рацию.
Перевезти  во  Фрейбург  чемоданы  с  аппаратурой  поручили  Кла¬
ре  Шаббель,  хозяйке  квартиры  Франца.  Микки  известила,  что
Инге  готова  поехать  за  своим  потерянным  багажом.
 Операция  шла  гладко.  В  конце  апреля  Инге  должна  была
забрать  у  Мюллеров  чемодан  с  рацией  и  вернуться  к  Микки.
Все  мелочи,  казалось,  были  учтены,  ничто  не  предвещало  ос¬
ложнений.
 Однако  в  июне  Джим  получил  от  Микки  встревоженное
письмо:  Инге  уехала  от  нее  в  середине  апреля,  обещала  вер¬
нуться  в  Мюнхен  к  середине  мая,  но  ее  до  сих  пор  нет.
 Действительно,  такое  продолжительное  отсутствие  Инге  было
непонятным.  Джим,  сообщив  об  этом  в  Центр,  получил  разре¬
шение  съездить  в  Базель  и  узнать  у  Анны  Мюллер,  что  слыш¬
но  от  Ганса.  Возможно,  Инге  живет  у  него?
 Обычно  Джим  приезжал  к  Анне  в  Базель  вечером,  когда
уже  темнело.  Предварительно  звонил  по  телефону  и  старался
не  засиживаться  у  нее  долго,  чтобы  успеть  на  последний  об¬
ратный  поезд.  Джим  никогда  не  терял  ночи  в  поездке,  посколь¬
ку  ночь  была  для  него,  если  можно  так  выразиться,  рабочим
днем:  предназначалась  для  радиопередач.
 И  в  этот  раз  он,  как  обычно,  позвонил  Анне  из  Лозанны.
Телефон  молчал.  Джим  все-таки  решил  отправиться  в  Базель.
 121

Может  быть,  с  Анной  что-то  случилось?  Как-никак  ей  шесть¬
десят  три  года.  Последний  раз  они  виделись  в  апреле.  Но  тог¬
да  госпожа  Мюллер  выглядела  вполне  здоровой  и  не  жалова¬
лась  на  недомогание.  Она  вообще  никогда  ни  на  что  не  жало¬
валась  и  ни  о  чем  не  просила.  Даже  когда  у  нее,  судя  по  всему,
не  было  денег.  Стойкая,  волевая  женщина.
 В  Базеле  Джим  еще  раз  позвонил  из  автомата;  Анна  не
сняла  трубку.  Теряясь  в  догадках,  Джим  пошел  к  дому  №  125
по  Рейнштрассе.  Он  неторопливо  фланировал  по  улице,  погля¬
дывая  на  окна  квартиры  Мюллер.  Условных  знаков  опасности
не  было  видно.  Никаких  подозрительных  субъектов  на  улице
Джим  не  заметил.  Видимо,  слежки  нет.  Многие  окна  в  доме
распахнуты  —  июльский  вечер  был  душным.  Черные,  без  света,
затворенные  окна  Мюллер  подтверждали,  что  хозяйки  нет
дома.
 Джим  обошел  дом,  поднялся  на  лестничную  площадку  вто¬
рого  этажа,  позвонил.  За  дверью  Анны  стояла  мертвая  тишина.
 Все-таки,  может  быть,  Мюллер  лежит  в  постели  и  ей  так
плохо,  что  она  не  в  состоянии  подойти  к  телефону?  Одинокая
старая  женщина...
 Джим  нажал  кнопку  звонка  еще  раз.  Долго  не  отнимал
пальца.  За  дверью  тишина.  Конечно,  ее  нет  дома.  Очень  про¬
сто  —  нет  дома.  Куда-нибудь  ушла,  уехала...  Правда,  она  ниче¬
го  не  говорила  о  том,  что  собирается  куда-то.  А  возможно,  за¬
болела  и  ее  отвезли  в  больницу?..
 Джим  вышел  на  улицу,  повернул  к  вокзалу.  Шагал  не
спеша:  нужно  было  подумать.  Если  Анна  в  больнице,  как  уз¬
нать  в  какой.  Расспрашивать  соседей  рискованно.  Знакомые?
Отпадает.  Анна  живет  замкнуто.  И  родственников,  кажется,
совсем  нет.  Кроме  Мюллера  (Ганса).  Да,  но  он  в  Германии...
 И  тут  Джим  вспомнил:  Анна  зимой  ездила  к  брату  во  Фрей¬
бург  —  тяжело  заболела  невестка,  жена  Генриха.  Анна  выхло¬
потала  германскую  визу  и  поехала.  К  тому  времени  Лина,
правда,  уже  выписалась  из  больницы,  но  со  здоровьем  у  нее
было  еще  плохо,  и  Анна  взяла  на  себя  хлопоты  по  хозяйству.
Может,  невестка  опять  заболела  и  Анна  поехала  помочь?
 Ночью  Джим  отправил  из  Лозанны  радиограмму  Директо¬
ру,  сообщив,  что  не  застал  Анны  дома,  и  высказал  свои  пред¬
положения.  Решено  было  немного  подождать,  а  потом  опять
попробовать  связаться  с  Мюллер.
 Никаких  вестей  не  было  и  от  Микки.  Это  также  беспокоило
Джима.  Последнее  письмо  от  нее  пришло  в  июне.  Он  тотчас
ответил.  Возможно,  Микки  еще  не  получила  его  письма?  До
конца  сорок  второго  года  они  переписывались,  пользуясь  обыч¬
122

ной  почтовой  связью,  но  когда  Микки  стала  работать  в  военной
цензуре,  ей  запретили  какие-либо  сношения  с  заграницей.
Тогда  они  нашли  другой  путь.  В  Берне  у  давней  подруги  мате¬
ри  Микки  жила  немка,  служившая  в  германском  посольстве.
С  ее  помощью  и  наладили  дальнейшую  переписку.  Письма  че¬
рез  границу  перевозил  дипломатический  курьер,  приятель
немки.
 Наконец  первого  августа  Джим  получил  от  Микки  письмо,
еще  больше  обеспокоившее  его.  Письмо  пришло  не  через  берн¬
скую  знакомую,  а  по  почте.  Настораживало,  что  письмо  было
анонимным:  напечатано  на  машинке,  без  подписи.  И  что  еще
хуже  —  на  конверте  стояло  настоящее  имя  и  лозаннский  адрес
Джима.
 Микки  писала,  что  по-прежнему  нет  никаких  новостей  от
Инге.  Она  уехала  куда-то  на  север  Германии  якобы  к  род¬
ственникам,  оставив  Микки  деньги  на  покупку  различных
предметов  женского  туалета,  но  так  и  не  заехала  за  этими
вещами.  Исчезла.
 Письмо  вызвало  тревожные  мысли.  Закралось  сомнение,
что  его  писала  Микки.  Но  если  не  Микки  —  кто  же?  Кто,  кро¬
ме  нее,  знал  об  Инге?
 Спустя  несколько  дней,  когда  Джим  позвонил  в  Берн  подру¬
ге  Миккиной  матери,  та  радостным  голосом  сообщила,  что
получила  через  курьера  весточку  от  Циммерман-старшей,  кото¬
рая  пишет,  что  у  них  все  живы-здоровы.  Письмо  было  датиро¬
вано  концом  июля.  Это  несколько  успокоило  Джима.  Его  страхи
за  судьбу  Микки  рассеялись.  Но  через  неделю  он  принял  ра¬
диограмму,  которая  разбила  все  его  надежды.
 «14.8.43.
 Об  Инге  ничего  не  известно.  Очень  важно  установить,
что  же  слышно  от  Микки.  Анну  надо  успокоить,  при  по¬
ездке  к  ней  нужно  быть  осторожным:  мы  получили
сведения,  что  ее  брат  Ганс  арестован  гестапо.
 Директор».
 Пропажа  Инге,  неожиданное  исчезновение  Анны  Мюллер,
анонимное,  якобы  от  Микки,  письмо  —  все  это  теперь  приоб¬
ретало  зловещий  смысл.
 В  Центре  были  чрезвычайно  обеспокоены.  «Осторожно  выяс¬
ните,  —  требовал  Директор,  —  где  находится  Анна  Мюллер,
продолжайте  звонить  ей  по  телефону.  На  квартиру  ходить
запрещаем,  пока  не  установите  с  ней  телефонную  связь».
 123

Связаться  с  Анной  по  телефону  не  удалось.  Джим  проверил,
работает  ли  ее  телефон.  Он  был  исправен.  Может  быть,  Мюллер
по  какой-то  причине  переменила  место  жительства?  Нет,  по
наведенным  справкам  квартира  Анны  числилась  за  ней.  Оста¬
валось  только  предположить,  что  она  все-таки  заболела.  Джиму
дали  задание  искать  Анну  в  базельских  больницах.
 СЛЕЖКА
 В  эти  же  месяцы  Джим  выполнял  еще  одно  задание  Центра.
Ему  было  поручено  встретиться  с  курьером  нашей  француз¬
ской  группы  и  вручить  ему  деньги.  Но  ни  в  коем  случае  не
разговаривать  о  делах.  Заранее  назначались  числа  и  места
встреч  в  Лозанне  и  Женеве.
 Джим  пришел  в  условленное  время  на  встречу  в  Лозан¬
не  —  курьера  не  было.  Решили,  что  он  по  не  зависящей  от
него  причине  запаздывает.  И  действительно,  спустя  несколько
дней  на  месте  явки  в  Женеве  к  Джиму  подошел  человек  и  на
хорошем  французском  языке  обменялся  с  ним  паролем.
 Джиму  предстояло  передать  курьеру  крупную  сумму  в
швейцарской  валюте.  В  кассе  ГЕОПРЕССа,  который  приносил
в  ту  пору  небольшой  доход,  таких  денег  не  было.  Поэтому  у
Джима  при  себе  имелась  только  незначительная  сумма.  Он  до¬
говорился  с  курьером  о  новом  свидании,  чтобы  передать  потом
остальные  деньги.
 Встреча  прошла  нормально.  Правда,  Джима  немного  уди¬
вили  два  обстоятельства.  Во-первых,  посланец  французской
группы,  как  выяснилось  во  время  их  беседы,  постоянно  про¬
живал  в  Швейцарии.  Во-вторых,  разговор  о  деньгах  для  него
почему-то  оказался  неожиданным.  Радируя  о  встрече  с  курье¬
ром,  Джим  поделился  с  Директором  своим  недоумением.
 Очередное  свидание  состоялось  6  мая  в  Берне,  возле  желез¬
нодорожного  вокзала.  Джим  опять  принес  только  часть  денег,
так  как  всей  суммы  мы  пока  что  набрать  не  могли.  Он  передал
курьеру  конверт  с  деньгами,  а  остальные  обещал  доставить  при
следующей  встрече.  Курьер  ответил,  что,  возможно,  вместо  него
придет  другой  человек.  Все  как  будто  было  выяснено,  и  Джим
собирался  уже  распрощаться,  как  вдруг  курьер  достал  из  порт¬
феля  и,  ни  слова  не  говоря,  сунул  ему  ярко-оранжевый  пакет.
Что  за  черт!  Ни  о  какой  посылке  из  Франции  Центр  Джима  не
уведомлял.  Однако  он  взял  пакет  и  поспешил  прочь.
 Перехватив  на  вокзальной  площади  такси,  Джим  вскочил
в  машину  и  велел  ехать  побыстрее.  Какая  это  умная  голова
124

додумалась  вложить  посылку  в  такой  яркий  пакет?  Его  же  за
километр  видно!  А  если,  не  дай  бог,  слежка?  С  таким  бросаю¬
щимся  в  глаза  «подарком»  в  руках  ни  в  какой  толпе  не  раство¬
ришься.
 Джим  стиснул  зубы  от  злости.  Конспираторы!  Черт  бы  по¬
брал  этого  дурака  курьера!  Нужно  не  мешкая  избавиться  от
конверта.  Джим  ощупал  пакет.  В  нем  лежало  что-то  твердое  —
похоже,  книга.
 Завидев  уличную  уборную,  Джим  попросил  шофера  остано¬
виться.  Прежде  чем  уничтожить  оранжевый  конверт,  Джим
внимательно  осмотрел  его.  И  определил,  что  он  местного  про¬
изводства.  Такие  конверты  продавались  сейчас  только  в  луч¬
ших  писчебумажных  магазинах  Швейцарии,  так  как  хорошая
бумага  в  европейских  странах  уже  давно  исчезла.  Значит,
курьер  купил  ярко-оранжевый  конверт  здесь.  Зачем?  Разве
нельзя  было  упаковать  книгу  в  неприметную  бумагу?  В  голову
опять  закрались  тревожные  мысли.
 Чтобы  запутать  след,  Джим  переменил  такси,  долго  пет¬
лял  по  окраинам  Берна,  потом  смешался  с  толпой  на  желез¬
нодорожном  вокзале.  Домой  в  Лозанну  он  отправился  не  обыч¬
ным  путем,  а  сел  в  поезд,  идущий  в  другую  сторону.  Вернулся
к  себе  на  улицу  Лонжере,  совершив  пешком  и  на  колесах
изрядный  крюк,  в  абсолютной  уверенности,  что  «хвоста»  за
собой  не  привел.
 Следующая  встреча  с  курьером  должна  была  состояться
11  июня.  Но  тремя  днями  раньше  из  Москвы  пришла  срочная
радиограмма,  подтвердившая  подозрения  Джима.
 «8.6.43.
 1) 	Категорически  запрещаем  выходить  на  встречу  с  нашим
курьером.  Есть  подозрения,  что  за  ним  следят  немцы.
Деньги  отправим  другим  путем.  Немедленно  сообщите,
как  прошли  обе  встречи,  уверены  ли  вы  в  своей  безопас¬
ности.
 2) 	Из  переплета  книги,  полученной  от  курьера,  выньте
две  телеграммы,  обязательно  перешифруйте  своим  шиф¬
ром  и  пришлите  нам.  Книгу  немедленно  сожгите.
 Директор».
 Книга,  полученная  от  курьера,  была  новенькой,  с  неразре¬
занными  диетами.  Джим  осторожно  отодрал  переплет  и  нашел
в  нем  два  сообщения.  Оба  текста  Джим  переписал  своим  шиф¬
ром  и  отправил  в  Центр.
 Джим  стал  вспоминать  подробности  встреч  с  курьером.  Не
125

допустил  ли  он  какой-нибудь  оплошности?  Кажется,  нет,  если
не  считать  этого  идиотского  ярко-оранжевого  конверта.  Впро¬
чем,  от  конверта  он  быстро  избавился,  а  затем  так  запутал
следы,  что  даже  самый  опытный  сыщик  наверняка  упустил  бы
его.  Конечно,  его  могли  засечь  при  встречах  с  курьером.  И  даже
сфотографировать.  Но  что,  собственно,  это  давало  им?  Нет,
встреча  с  курьером  не  должна  повлечь  за  собой  серьезных  по-,
следствий.  В  таком  духе  Джим  изложил  свои  соображения  Ди¬
ректору.
 Однако  Центр  отнесся  к  случившемуся  с  большей  насторо¬
женностью  и  потребовал  от  Джима  принять  защитные  меры.
 «2.7.43.
 Судя  по  истории  с  курьером,  агентам  гестапо  удалось,
по-видимому,  проследить  вас  до  квартиры  и  установить
вашу  фамилию.  Поэтому  необходимо  немедленно:
 1) 	Очистить  вашу  квартиру  от  всего  подозрительного.
 2) 	Прекратить  работу  по  радио  с  вашей  стороны.  Рацию
временно  спрятать  в  другом  месте.
 3) 	Учтите  возможность  провокаций  и  шантажа  со  сторо¬
ны  гестапо.
 4) 	С  Альбертом  (то  есть  со  мной.  —  Ш.  Р.)  разрешаем
одну  встречу.  Затем  связь  временно  прекратите.  Проду¬
майте  с  Альбертом,  не  лучше  ли  вам  уехать  в  Тессин
(итальянская  часть  Швейцарии.  —  Ш.  Р.)  до  осени  и  как
сменить  квартиру  в  вашем  или  другом  городе.
 Если  вам  удастся  поместить  рацию  на  хорошей  квартире,
с  которой  вы  сможете  работать  2—3  раза  в  месяц,  в  экст¬
ренных  случаях  вызывайте  нас.  Сохраняйте  спокойствие
и  выдержку.
 Директор».
 Директор  был  прав.  Действительно,  история  с  курьером  не
могла  не  вызвать  серьезного  беспокойства.  Нужно  было  не
мешкая  что-то  предпринимать.  К  сожалению,  Джим  ничего  не
рассказал  мне,  не  желая  преждевременно  поднимать  тревогу.
Он  ни  разу  и  не  обнаружил  признаков  слежки  и  потому  не
слишком  волновался.  Его  спокойствие  длилось  до  тех  пор,
пока  ему  домой  не  позвонил  какой-то  совершенно  незнакомый
человек.
 Но  до  этого  странный  телефонный  разговор  произошел
у  Сиси.  Это  было  26  июня.  Мужской  голос  попросил  позвать
к  телефону  мужа  Сиси.
 126

— 	Его  нет  дома,  он  находится  в  Цюрихе.
 — 	Прошу  прощения,  мадам,  с  кем  имею  честь?
 — 	Я  его  жена.
 — 	Благодарю  вас.  Очень  сожалею,  что  не  застал  вашего
мужа,  —  произнес  мужчина  и,  прежде  чем  Сиси  успела  что-то
спросить,  повесил  трубку.
 Сиси  пожала  плечами.  Голос  звонившего  она  не  узнала.
Недоумение  Сиси  сменилось  беспокойством,  когда  через  два  дня
тот  же  человек  позвонил  опять.  Неизвестный  просил  Сиси  пе¬
редать  мужу,  что  его  хочет  повидать  один  человек.  Он  просит
назначить  в  любое  удобное  время  встречу  в  Лозанне  или  Цю¬
рихе.
 — 	Я  могу  передать  мужу  вашу  просьбу,  —  сказала  Сиси,  —
но  мне  нужно  знать,  с  кем  я  говорю.  Как  ваша  фамилия?
 Человек  отказался  назвать  себя,  заявив,  что  это  не  имеет
значения.
 — 	Речь  идет  о  людях,  прибывших  из  Франции,  —  понизил
голос  мужчина.  —  Я  звоню  вам  по  поручению  господина  Фута
из  Лозанны.
 Сиси  Не  знала  Фута:  никакого  контакта  между  ними  не
было,  поэтому  эта  фамилия  ничего  ей  не  сказала.  Сиси,  пони¬
мая,  что  с  этим  звонком  связаны  какие-то  важные  обстоятель¬
ства,  предложила  незнакомцу  прийти  к  ней  домой,  чтобы  побе¬
седовать  подробнее.  Но  тот  уклонился.
 — 	К  сожалению,  не  смогу.  Я  сейчас*  уезжаю.  Сегодня  вече¬
ром  вам  позвонят  из  Лозанны.  Будьте  дома.
 Не  на  шутку  встревоженная,  Сиси  попросила  своего  прия¬
теля  прийти  к  ней  вечером  и,  когда  позвонят  из  Лозанны,
взять  телефонную  трубку,  назвавшись  ее  мужем.
 Так  и  было  сделано.  Человек,  говоривший  из  Лозанны,  по¬
просил  мнимого  мужа  назначить  свидание,  но  тот  категориче¬
ски  заявил,  что  не  согласится  на  встречу  до  тех  пор,  пока  не
узнает,  с  кем  имеет  дело.  Незнакомец  настаивал,  ссылаясь  в
качестве  рекомендации  на  сотрудников  французского  консуль¬
ства  в  Лозанне.  Приятель  Сиси  предложил  прекратить  бес¬
смысленный  разговор.  Тогда  лозаннский  собеседник  сказал,  что
мужу  мадам  Сиси  позвонит  другой  человек,  которого  он,  безу¬
словно,  знает...  И  вновь  была  упомянута  фамилия  Фута.
 Сиси  отыскала  по  абонентной  книге  неизвестную  ей  до  сих
пор  фамилию  и  номер  телефона  Фута.  Ее  приятель  позвонил
Футу  и  потребовал  объяснений  по  поводу  анонимных  звонков
его  друзей.  Конечно,  наводить  справки  у  совершенно  неизвест¬
ного  человека  было  ошибкой,  но  Сиси  нервничала.
 Волнение  ее  имело  под  собой  почву.  В  середине  апреля
127

1943  года  гестаповцы  схватили  в  Париже  члена  французской
разведывательной  группы  Мориса.  Были  арестованы  также  его
жена  и  сын.  Морис  исполнял  обязанности  связного.  Раза  три-
четыре  он  встречался  с  Сиси,  знал  ее  адрес  и  фамилию,  так
как  посещал  ее  на  квартире.  Сиси  познакомила  Мориса  со
своей  семьей  —  Паулем  Бетхером,  дочерью  и  ее  женихом.  Сло¬
вом,  Морис  знал  больше,  чем  полагалось  знать  связному.
 Известие  о  провале  Мориса  в  Париже  было  получено  лишь
спустя  десять  дней  после  его  ареста.  Сообщая  мне  об  этом,
Сиси  была  очень  возбуждена.  И  неудивительно.  Никто  ведь  не
мог  поручиться  за  молчание  Мориса  на  допросах,  тем  более
что  в  руки  гестаповцев  попали  его  жена  и  сын.  А  при  методах,
которые  применялись  в  гестапо...  Это  была  беда.
 10  мая  я  послал  в  Центр  «молнию»  с  информацией  об  аре¬
сте  Мориса.  По  существу,  то  было  первое  полученное  нами  сооб¬
щение  о  провалах  во  Франции.
 Сиси  заподозрила,  что  между  анонимными  телефонными
звонками  и  провалом  Мориса  есть  какая-то  связь.  Речь  шла
будто  бы  о  людях,  прибывших  из  Франции.  Они  могли  быть
нашими  разведчиками,  ускользнувшими  от  гестапо  и  теперь
пытающимися  через  Сиси  связаться  с  Центром.  Но  тогда  непо¬
нятно,  зачем  они  искали  встречи  с  мужем  Сиси,  а  не  с  ней
самой?  Если  же  звонившие  —  тайные  нацистские  агенты,  зна¬
чит,  у  них  есть  данные  о  Сиси  и  они  затевают  какую-то  про¬
вокацию.
 Преимущество  Сиси  состояло  в  том,  что  она  знала  об  аре¬
сте  Мориса  и  с  опаской  относилась  ко  всему,  что  казалось
французских  связей.  Немцы  же  не  подозревали  об  осведом¬
ленности  Сиси,  потому  и  применили  для  контакта  с  ней  столь
грубый  прием.
 Когда  приятель  Сиси  позвонил  из  Женевы  Футу  —  Джиму
и  заговорил  о  его  знакомых  из  Франции,  тот  удивился.  «Тут
какая-то  ошибка»,  —  заявил  он.  Приятель  Сиси  не  назвал
своего  адреса  и  имени,  но  дал  Джиму  номер  домашнего  теле¬
фона  Сиси  и  попросил  того  позвонить,  если  станет  известнб  что-
нибудь  о  знакомых  из  Франции.
 Считая  звонок  провокацией,  Джим  доложил  мне  и  Центру
о  загадочном  разговоре.  Сиси  также  рассказала  мне  о  встрево¬
живших  ее  анонимных  звонках.  Причем  в  тот  же  день,  что
и  Джим,  —  30  июня.
 С  Джимом,  когда  тот  приехал  в  Женеву,  мы  зашли  побесе¬
довать  в  кафе.  Я  его  успокоил.  Он  очень  удивился,  узнав,  что
женщина,  с  чьей  квартиры  ему  звонили,  не  провокатор,  а  на-,
дежный  товарищ.
 128

У  Сиси  положение  было  сложнее.  В  тот  день,  когда  ей
позвонил  незнакомец,  во  дворе  ее  дома  появились  аристократи¬
ческого  вида  француз  с  дамой.  Эта  пара  подробно  расспраши¬
вала  дворника,  молочника  и  уборщицу  о  жизни  Сиси,  интересо¬
валась  цюрихским  адресом  ее  мужа.  Дворник,  молочник  и
уборщица  не  смогли  ответить  на  эти  вопросы.  Их  особенно
удивило,  что  француз  несколько  раз  просил  не  передавать  ма¬
дам  Сиси  содержание  беседы.
 Дело  складывалось  скверно.  За  Сиси,  видимо,  была  уста¬
новлена  слежка.  Я  предложил  ей  временно  прекратить  всякую
деятельность.  Не  встречаться  ни  со  мной,  ни  со  своими  по¬
мощниками.  Сиси  категорически  отказалась;  ее  отход  от  дел
прервет  связь  по  линии  Тейлор  —  Люци.  Ведь  Люци  ставил
условие,  что  будет  поддерживать  контакт  с  нашей  группой
только  через  Сиси.
 Ни  у  Директора,  ни  у  меня  не  было  ни  малейшего  сомнения,
что  все  акции  последних  месяцев  —  и  загадочные  телефонные
звонки,  и  странный  курьер  из  Франции,  и  исчезновение  Анны
Мюллер  —  инспирированы  гитлеровской  контрразведкой,  пы¬
тающейся  проникнуть  в  нашу  организацию.
 Немцам  действительно  удалось  выйти  на  швейцарскую
группу.  Невольным  поводырем  гестапо  оказался  Морис.  Сна¬
чала,  по  свидетельству  В.  Ф.  Флике,  арестованный  держался
на  допросах  стойко,  отказывался  давать  показания.  Но  палачи
все-таки  сумели  сломить  его  сопротивление.  В  значительной
степени  следствию  помогли  наши  радиограммы,  расшифрован¬
ные  немецкой  службой  радиоперехвата.
 «...Арест  Мориса,  —  пишет  в  своей  книге  В.  Ф.  Флике,  —
вызвал  две  радиограммы,  из  которых  мы  узнали,  что  Морис
знал  Сиси.  Мы  взяли  его  в  клещи  (то  есть  пытали.  —  Ш.  PJ,
и  он  дал  нам  некоторые  показания  о  ней».
 Несмотря  на  то,  что  Центр  несколько  раз  пытался  убедить
Сиси  отойти  от  работы,  она  не  соглашалась.  Джим  на  предло¬
жения  Директора  уехать  из  Лозанны,  чтобы  замести  следы,
ответил,  что  пока  не  видит  в  этом  необходимости.  Но  когда
Центр  решительно  потребовал  выполнить  приказ,  Джим  стал
готовиться  к  отъезду.
 До  отъезда  ему  необходимо  было  продлить  вид  на  житель¬
ство  в  Лозанне.  Этим  он  и  занялся  в  спешном  порядке.  Наши
встречи  временно  прекратились.  Рации  Мауд,  Эдуарда  и  Розы
приняли  на  себя  дополнительную  нагрузку.
 Летом  1943  года  мы  уже  не  могли  заниматься  только  опе¬
ративной  работой.  Все  отчетливее  мы  понимали,  что  враг  обна¬
ружил  нас  и  ведет  охоту.  Поэтому  силы  и  время  приходилось
 9  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  том  IV 	129

делить  между  сбором  донесений  и  хлопотами,  связанными
с  маскировкой  и  охраной  наших  людей.  Образовавшееся  во¬
круг  швейцарской  группы  кольцо  наблюдения  и  слежки  на¬
чало  постепенно  сжиматься.
 НАКАНУНЕ  КУРСКОЙ  БИТВЫ
 Мой  рассказ  приблизился  к  самому  напряженному  периоду
работы  нашей  разведывательной  группы.  Это  был  канун  Кур¬
ской  битвы.  В  чем  состоял  замысел  гитлеровских  стратегов?
Операции  германских  войск  должны  были  развернуться  в  рай¬
оне  так  называемого  Курского  выступа,  или  рурской  дуги,  ко¬
торая  образовалась  после  зимне-весеннего  наступления  Крас¬
ной  Армии.  Этот  плацдарм,  занимаемый  нашими  войсками,
находился  между  двумя  крупнейшими  армейскими  группиров¬
ками  врага  —  «Центр»  и  «Юг».
 Главные  удары  по  советским  войскам  в  районе  Курской  ду¬
ги  гитлеровские  генералы  предполагали  нанести  из  района
Орла  —  один,  и  другой  —  от  Харькова.  Таким  образом  они
рассчитывали  окружить  несколько  наших  армий  и  уничтожить
их.  Второй  этап  операции  был  нацелен  в  тыл  Юго-Западного
фронта.  В  случае  успеха  немецкое  командование  считало  воз¬
можным  осуществить  наступление  на  северо-восток  с  тем,  что¬
бы,  обойдя  Москву,  выйти  в  тыл  всей  центральной  группиров¬
ки  советских  войск.
 Этот  план,  получивший  кодовое  название  «Цитадель»,  был
разработан  ОКВ  к  середине  апреля.  Однако  германское  коман¬
дование  несколько  раз  переносило  сроки  начала  операции,  что¬
бы  подготовить  ее  самым  тщательным  образом.
 О  замысле  большого  немецкого  наступления  нам  стало  из¬
вестно  в  начале  мая.  Перед  берлинской  группой  Люци  стояла
задача  получить  данные  о  разработке  планов  в  штабе  герман¬
ского  главного  командования.
 «27.5.43.  Директору.  Молния.
 От  Вертера.  Берлин,  23  мая.
 1) 	С  20  мая  в  группах  армий  Клюге  и  Манштейна  закон¬
чена  вся  подготовка  к  приведению  в  боевую  готовность  и
отправке  на  фронт  всех  моторизованных  и  танковых  со¬
единений,  находящихся  во  2-й  линии.  Готовность  этих
войск  на  исходных  позициях  —  1  июня.
 2) 	Немецкое  главное  командование  намерено  в  первых
числах  июня  начать  наступление  в  южном  секторе  со¬
ветско-германского  фронта  с  ограниченными  целями.
Этим  наступлением  немцы  хотят  доказать  русским,  что
130

Германия  не  боится  за  свое  положение  на  Западе  и  что
Россия  продолжает  бороться  пока  одна.  Кроме  того,  не¬
мецкое  главное  командование  стремится  снова  достиг¬
нуть  боевых  успехов  для  поднятия  духа  немецкой  армии
и  народа.
 Дора».
 Да,  для  фашистской  верхушки  «Цитадель»  была  не  только
военной,  но  и  политической  акцией.  На  совещании  в  рейхскан¬
целярии  в  мае  1943  года  начальник  штаба  верховного  главно¬
командования  фельдмаршал  Кейтель  заявил:  «Мы  должны  на¬
ступать  из  политических  соображений».  Речь  шла  о  реванше
за  тяжелые  поражения  в  1941—1942  годах.
 Чтобы  усилить  ударную  мощь  вермахта,  Гитлер  в  начале
1943  года  провозгласил  грандиозную  программу  увеличения  во¬
дружения.  Промышленность  должна  была  в  первую  очередь
обеспечить  Восточный  фронт  большим  числом  новых  тяжелых
танков  и  современных  самолетов.
 В  середине  июня  1943  года  Люци  информировал  нас  о  том,
что  германские  танковые  заводы  выпускают  только  «тигры»,
предназначенные  для  прорыва  долговременной  обороны.  А  спу¬
стя  несколько  дней  стало  известно  об  испытаниях  среднего
танка  —  «пантера»,  который  имел  лучшую,  чем  «тигр»,  манев¬
ренность,  обладая  при  этом  достаточно  мощной  броней  и  круп¬
нокалиберной  пушкой.
 В  июне  же  были  получены  данные  по  производству  само¬
летов.
 «7.6.43.  Директору.
 От  Тедди.
 Командование  немецкой  авиацией  рассчитывает,  что  про¬
мышленность  даст  в  мае  2050,  а  в  июне  2100  новых  бое¬
вых  самолетов.  Из  них  О  КВ  надеется  в  июне  отправить
на  фронт  от  2000  до  2050  новых  бомбардировщиков  и
истребителей.
 Дора».
 В  своей  книге  Маршал  Советского  Союза  Г.  К.  Жуков
вспоминает  о  том,  что  начальник  Генерального  штаба  А.  М.  Ва¬
силевский  дал  задание  разведывательному  управлению  и  Цент¬
ральному  штабу  партизанского  движения  «выяснить  наличие
и  расположение  резервов  в  глубине  войск  противника,  ход  пе¬
регруппировок  и  сосредоточения  войск,  перебрасываемых  из
Франции,  Германии  и  других  стран».
 Из  Центра  пришла  радиограмма:
 9*
 131

«5.4.43.  Доре.
 Особое  задание  для  Анны,  Ольги,  Тедди:
 1) 	Дайте  обоснованный  доклад  о  результатах  тотальной
мобилизации  и  числе  сформированных  новых  соединений.
 2) 	Сообщите,  сколько  войск  пошлют  на  Восточный  фронт
союзники  Германии  и  в  какие  сроки.
 3) 	Поблагодарите  от  нашего  имени  Люци  и  Лонга  за  их
работу.  Мы  благодарим  вас,  Марию,  Сиси,  Пакбо,  Мауд,
Эдуарда  и  Розу.
 Директор».
 Это  задание  руководства  было  выполнено.  Берлинские  дру¬
зья  Люци  сообщили,  что,  по  официальным  данным  генштаба
сухопутных  войск  на  15  апреля  1943  года,  германская  армия
имела  в  резерве  более  сорока  свежих  дивизий.
 Потом  мы  уточняли.
 «30.4.43.  Директору.
 От  Вертера  и  Тедди.
 Немецкая  армия  на  Восточном  фронте  и  на  Дальнем
Севере,  по  данным  с  4  по  10  апреля:
 1) 	Ко  2-й  армии  относятся  моторизованные  дивизии  №  5
и  8,  гренадерские  пехотные  дивизии  №  45,  62,  75,  168,  299,
499.
 2) 	К  новой  6-й  армии  (в  группе  армий  Манштейна)  отно¬
сятся,  кроме  других,  танковые  дивизии  СС  «Райх»,
«Адольф  Гитлер»,  «Мертвая  голова»,  пехотные  дивизии
№  82,  208,  211,  216,  231,  254,  370  и  дивизия  СС  «Великая
Германия».
 3) 	Состав  9-й  армии  (в  группе  армий  Клюге)  —  грена¬
дерские  пехотные  дивизии  №  6,  78,  129,  162,  183,  256,  292,
328,  342,  385,  539.
 4) 	Состав  16-й  армии  —  гренадерские  пехотные  дивизии
№  30,  65,  96,  117,  123,  207,  223,  267,  290  и  горная  диви¬
зия  №  3.
 5) 	Состав  3-й  танковой  армии:  дивизии  №  1,  2,  4,  5  и  мо¬
торизованные  дивизии  №  10,  14,  25,  36...  По  данным  на
22  апреля,  полностью  сформированные  немецкие  армии
на  Восточном  фронте:
 2-я  армия  —  командующий  Зальмут;
 4-я  армия  —  командующий  Модель;
 14-я  армия  —  командующий  Дитл;
 16-я  армия  —  командующий  Буш;
 132

17- 	я  армия  —  командующий  Руофф;
 18- 	я  армия  —  командующий  Линдеман.
 Танковые  армии:
 1- 	я  армия  —  командующий  Клейст;
 2- 	я  армия  —  командующий  Шмидт;
 3- 	я  армия  —  командующий  Рейнгард;
 4- 	я  армия  —  командующий  Гот.
 Группы  армий:
 Группа  «А»  —  командующий  Кюхлер;
 Группа  «Б»  —  командующий  Клюге;
 Группа  «С»  —  командующий  Манштейн.
 Дора».
 Кроме  того,  Центр  получил  некоторую  информацию  о  дис¬
локации  и  составе  военно-воздушных  сил  Германии,  добытую
Тедди.
 «16.5.43.  Директору.  Молния.
 От  Тедди.
 а)  Состав  немецкого  воздушного  флота  на  начало  мая:
 1) 	Общая  численность  боевых  самолетов  —  бомбардиров¬
щиков,  штурмовиков  и  истребителей  —  максимум
4250  единиц.
 2) 	Новая  организация  боевых  соединений  воздушного
флота:
 Воздушный  флот  №  1,  или  «Ост-Норд»,  под  командовани¬
ем  Келлера.
 Воздушный  флот  №  2  под  командованием  Кессельринга.
 Воздушный  флот  №  3,  или  «Вест»,  под  командованием
Шперрле.
 Воздушный  флот  №  4,  или  «Ост-Зюйд»,  под  командова¬
нием  Рихтгофена.
 Бывший  воздушный  флот  №  5  теперь  соединен  с  флотом
«Норд»  под  командованием  Штумпфа.
 3) 	Количество  действующих  соединений:  всего  52  эскад¬
ры,  сформированные  на  начало  мая.
 4) 	11  сформированных  эскадр  дальнего  действия.  В  их
состав  входит  всего  800  самолетов;  2  эскадры  находятся
в  процессе  организации.
 Дора».
 Германское  командование  придавало  огромное  значение  фак¬
тору  внезапности  в  проведении  операции  «Цитадель».  Оно  де¬
133

лало  все,  чтобы  как  можно  дольше  сохранить  в  тайне  пере¬
дислокацию  своих  соединений.  Прибывающим  на  боевые  по¬
зиции  было  запрещено  пользоваться  радиосвязью.  Особое  вни¬
мание  уделялось  маскировке  танковых  дивизий.  Их  солдаты  и
офицеры  носили  форму  других  родов  войск.  Все  передвижения
танков  совершались  исключительно  ночью.  Немцы  делали  лож¬
ные  переброски  частей.  Отстукивали  по  рациям  фальшивые
приказы.  Враг  всячески  пытался  отвлечь  внимание  советской
фронтовой  разведки  от  районов  концентрации  ударных  группи¬
ровок,  дезориентировать  командование  нашей  армии.
 В  свою  очередь,  германская  военная  разведка  прилагала
большие  усилия,  чтобы  узнать  замыслы  советского  командо¬
вания.  Об  этом,  в  частности,  сообщал  Вертер  в  одном  из  доне¬
сений:
 «28.5.43.  Директору.  Молния.
 От  Вертера.
 1)  План  немецкого  командования  сухопутных  сил  может
провалиться  в  том  случае,  если  русские  войска,  которые
уже  улучшили  свои  коммуникации,  выступят  быстро  и
значительными  силами  западнее  и  юго-западнее  Тулы  и
из  района  Курска.
 Немецкое  главное  командование  пытается  выяснить,  на¬
мерено  ли  советское  командование  предпринять  насту¬
пательные  действия  на  центральном  участке  советско-гер¬
манского  фронта.
 Дора».
 Накануне  Курского  сражения  в  борьбе  двух  секретных
служб  —  советской  и  германской  —  создалось  драматическое
для  немцев  положение.
 Как  ни  оберегалась  тайна  операции  «Цитадель»  германским
командованием,  некоторые  данные  о  ней  стали  известны.  Са¬
мое  ужасное  для  нацистских  контрразведчиков  было  то,  что
они  об  этом  знали,  однако  воспрепятствовать  или  хотя  бы  при¬
остановить  утечку  оперативных  сведений  из  высших  штабов  не
могли.
 В  эти  дни  швейцарская  группа  старалась  дать  ответы  на
многие  вопросы  Центра.
 Выполняя  задания  нашего  Директора,  мы  отправили  в  июне
ряд  сообщений.  Одно  из  них  было  весьма  любопытным:
 134

«2.6.43.  Директору.  Молния.
 От  Вертера,  Берлин,  29  мая.
 1) 	Осуществление  оперативных  планов  немецкого  главно¬
го  командования  на  советско-германском  фронте  тормо¬
зится  военными  и  организационными  неполадками.
У  главного  командования  создалось  впечатление,  что,  су¬
дя  по  реакции  на  передвижения  немецких  войск  вдоль
фронта,  русские*  твердо  решили  драться  за  удержание
существующей  линии  фронта,  не  допустить  никакого  не¬
мецкого  наступления  и,  в  свою  очередь,  ответить  сильны¬
ми  ударами.
 Приказ  группе  Манштейна  быть  на  исходных  позициях
против  Курска  к  28  мая  пока  не  отменен.
 Решения  немецкого  главного  командования  после  10  мая
характеризуются  своей  противоречивостью,  политической
и  военной  беспринципностью,  что  отрицательно  сказывает¬
ся  на  доверии  к  ОКЕ.  Создается  впечатление,  что  немец¬
кое  главное  командование  потеряло  веру  в  свои  силы
и  способность  принимать  правильные  решения.
 2) 	Для  того  чтобы  бороться  против  концентрации  против¬
ника  в  районе  Кубани,  немецкое  командование  перебро¬
сило  туда  авиацию  ближнего  действия  из  района  Донбас¬
са  и  с  полуострова  Керчь;  большая  часть  этих  самолетов
уже  введена  в  бой.
 Если  такое  положение  продлится  еще  некоторое  время,  то
Манштейн  в  районах  Ростова  и  Ворошиловграда  останет¬
ся  без  достаточной  поддержки  авиации.  А  без  нее  1-я  ар¬
мия  не  сможет  начать  активных  операций.
 Дора».
 Упоминаемые  Вертером  советские  войска,  сосредоточенные
в  районе  нижней  Кубани,  были  нацелены  на  разгром  враже¬
ской  группировки  на  Таманском  полуострове.  Это  являлось
частью  общего  плана  наступательных  операций,  разработанно¬
го  Ставкой  Верховного  Главнокомандования  на  лето  и  осень
1943  года.  Наступление  на  Кубани  и  на  других  участках  фрон¬
та  играло  еще  и  вспомогательную  роль  в  подготовке  решающих
боев  на  Курской  дуге.  Оно  должно  было  отвлечь  на  себя  часть
сил  противника,  заставить  его  нервничать  и  затянуть  в  конеч¬
ном  счете  начало  операции  «Цитадель»,  что  давало  возможность
советскому  командованию  подтянуть  резервы.
 135

ЦВЕЙГ-РАМО  И  ДРУГИЕ  ПРОВОКАТОРЫ
 Утром  одного  из  первых  дней  августа  в  прихожей  моей
квартиры  раздался  продолжительный  звонок.  Пришел  посети¬
тель.
 Жены  дома  не  было,  она  отправилась  к  радистам  с  инфор¬
мацией,  которую  следовало  нынешней  же  ночью  срочно  пе¬
редать  в  Центр.  Сыновья  ушли  в  школу,  а  я,  как  обычно  в  эти
часы,  сидел  за  письменным  столом  и  готовил  для  швейцарских
газет  очередную  карту,  отражавшую  положение  дел  на  фрон¬
те  в  России.
 Теща  проводила  посетителя  ко  мне  в  кабинет.  Дописывая
фразу,  я  извинился  и  пригласил  его  сесть.  Но  он  почему-то
остался  стоять.  И  вдруг  я  услышал  насмешливо-веселое:
 —  Дорогой  мосье  Радо!  Вы  не  узнаете  меня?!  Вот  что  де¬
лает  с  людьми  распроклятая  работа!
 Оторвав  взгляд  от  страницы,  я  внимательно  посмотрел  на
широко  улыбавшегося  мужчину.  Его  лицо  действительно  по¬
казалось  мне  знакомым.
 —  Журналист  Эвальд  Цвейг-Рамо,  неужели  забыли?  —  ро¬
котал  баритон  посетителя.  —  Париж...  Курт  Розенфельд...  Ваш
знаменитый  ИНПРЕСС!
 Он  говорил  что-то  еще  —  непринужденно,  шумно,  снисхо¬
дительно,  а  я  сидел  как  оглушенный.  Да,  это  был  он,  Ив  (или
Эвальд)  Цвейг-Рамо-Аспирант,  грязный  подонок,  наверняка
подосланный  гестапо.  Следовало  немедленно  изобразить  изум¬
ление,  радость  по  поводу  такой  нежданной  встречи,  проявить
внимание  к  старому  знакомому.  Я  постарался  придать  лицу
все  оттенки  этих  чувств.  Передо  мной  стоял  враг  —  надо  было
играть  тонко.
 Болтая  о  каких-то  пустяках  и  вспоминая  общих  знакомых,
я  приглядывался  к  Рамо.  Он  ничуть  не  изменился  с  той  до¬
военной  поры,  когда  нас  познакомили  в  Париже.  Низенький
толстяк  с  черными  напомаженными  волосами  и  развязными
манерами.
 Между  тем  Рамо,  развалясь  в  кресле,  молол  какую-то  чушь
о  том,  что  у  него-де  два  настоящих  друга:  Иосиф  Сталин  и  Ал¬
лен  Даллес!  Но  этот  человек  ничем  не  мог  меня  удивить,  так
как  я  знал  всю  меру  его  подлости  и  цинизма.
 Эвальд  Цвейг  был  родственником  левого  социалиста  док¬
тора  Курта  Розенфельда,  с  которым  мы,  как  я  уже  рассказы¬
вал,  основали  в  Париже  антифашистское  агентство  ИНПРЕСС.
Курт  и  рассказал  мне,  что  до  эмиграции  у  себя  на  родине
Рамо-Цвейг  имел  собственный  журнальчик,  сотрудники  которо¬
136

го  собирали  различные  компрометирующие  сведения  об  извест¬
ных  в  Германии  людях  и  шантажировали  их.
 В  1933  году,  когда  нацисты  начали  травлю  евреев,  Рамо-
Цвейг  бежал  во  Францию.  Он  ловко  устроился  в  Париже,  под¬
визаясь  в  порнографической  бульварной  газетенке  «Пари  секс
апил».  Курт  Розенфельд  познакомил  меня  с  этим  субъектом
в  тридцать  четвертом  году.  У  Цвейга  всегда  было  много  де¬
нег  —  он  вел  широкую  жизнь,  устраивая  в  своей  роскошной
парижской  квартире  многолюдные  обеды  и  ужины.  Однако  я
да  и  сам  Курт  Розенфельд  сторонились  Рамо-Цвейга:  от  него,
как  говорится,  «дурно  пахло».
 Несомненно,  Рамо-Цвейг  был  платным  осведомителем.  День¬
ги,  в  которых  он  никогда  не  испытывал  нужды,  текли  к  нему
в  карман,  вероятно,  из  сейфов  секретных  служб.  После  окку¬
пации  Франции  он  предложил  свои  услуги  новым  хозяевам.
Гитлеровцы  простили  Рамо-Цвейгу  все  прошлые  грехи,  закры¬
ли  глаза  даже  на  его  еврейское  происхождение  и  оставили  ра¬
ботать  у  себя.  Ему  же  было  все  равно,  кому  служить,  —  лишь
бы  хорошо  платили.
 Так,  уже  в  качестве  агента  гестапо  Рамо-Цвейг  появился
весной  сорок  второго  года  в  Швейцарии.  Здесь  он  выдавал  себя
в  кругу  дипломатов,  журналистов  и  эмигрантов  за  участника
подпольного  Сопротивления,  деголлевца,  а  порой,  хватив  лиш¬
ку,  даже  за  коммуниста.  Называл  свою  «конспиративную
кличку»  —  Аспирант.
 Больше  года  прожив  в  Швейцарии,  Рамо  ни  разу  не  пока¬
зался  мне  на  глаза  и  не  позвонил.  Теперь  германская  контрраз¬
ведка  решила,  видйо,  пойти  с  козырной  карты.  И  вот  он  сидит
у  меня  в  кабинете  и  беспечно  болтает,  прикидываясь  старым,
хорошим  другом  по  антифашистской  интернациональной
борьбе.
 Я  ждал,  какой  ход  он  сделает  дальше.
 — 	Ну  а  как  вы  тут  устроились,  господин  Радо?  —  ласково
глядя  мне  в  глаза,  спросил  гость.  —  Я  все  говорю-говорю,  а  вы
молчите.  Простите,  но  я  ведь  сто  лет  не  видел  вас  и  вашей
очаровательной  супруги^..
 Вдруг  встав  и  прямо  посмотрев  мне  в  лицо,  сказал:
 — 	Дорогой  господин  Радо,  а  я  ведь  к  вам  по  одному  серьез¬
ному  делу.  —  В  глазах  его  уже  не  светилась  ласковая  усмеш¬
ка,  они  были  серьезны.  —  Уверен,  это  дело  важно  и  для  вас.
 Он  стал  доверительно,  тихо  рассказывать  о  советских  раз¬
ведчиках,  арестованных  в  Париже,  о  том,  как  помогал  им.
И  вот  теперь  вынужден  скрываться  от  агентов  гестапо.  Ему
будто  бы  удалось  достать  радиопередатчик.  Есть  важные  све¬
137

дения,  которые  он  хотел  бы  передать  в  Москву,  но  нет  шифра.
Сказал,  что  установил  связь  с  американским  генеральным  кон¬
сулом  в  Женеве  и  может  свести  меня  с  ним,  если  мне  нужна
какая-нибудь  помощь.
 Я  очень  холодно  ответил  ему,  что  меня  все  это  не  интере¬
сует.
 После  ухода  провокатора  я  задумался.  Коль  скоро  Рамо-
Цвейгу  известны  подробности  об  арестах  наших  людей  во
Франции,  значит,  эти  данные  он  получил  в  гестапо.  Следова¬
тельно,  провал  был  действительно  серьезным.  Сумели  ли  ге¬
стаповцы  что-нибудь  выпытать  у  арестованных?  Знают  ли
о  нашей  группе,  о  связи  с  Москвой?  С  какой  целью  пришел
Рамо:  втереться  в  доверие,  припугнуть?..
 В  ту  же  ночь  я  сообщил  Центру  о  визите  провокатора.
7  августа  пришел  ответ.  Гитлеровцы  расшифровали  его,  так
как  Флике  в  своей  книге  «Агенты  радируют  в  Москву»  приво¬
дит  текст  этой  радиограммы:
 «7.8.43.  Доре.
 Ив  Рамо  —  определенно  агент  гестапо.  Нам  ясно,  что  за
его  визитом  скрывается  гестапо.  Мы  этого  ожидали.  Он
пытался  определить,  связаны  ли  вы  с  нами.  Сейчас  же
подробно  сообщите,  что  он  хотел  от  вас.  Что  он  знал  о  вас
в  Париже?  Вы  должны  быть  осторожны,  хорошо  обдумы¬
вать  каждое  слово  и  каждый  шаг.
 Директор».
 Таким  образом,  германская  контрразведка  установила,  что
"их  тайный  агент  раскрыт.  Больше  Рамо  не  показывался.
 Потом  Центр  выяснил,  что  Рамо-Цвейг-Аспирант  работал  не
только  на  гиммлеровскую  зондеркоманду  «Красная  капелла»,
но  был  также  связан  с  вишийской  разведкой  Петена  и  швей¬
царской  секретной  службой.
 Чтобы  окончательно  сорвать  маску  с  этого  провокатора,  рас¬
скажу  о  небольшом  эпизоде,  происшедшем  в  Париже  уже  пос¬
ле  изгнания  оккупантов  в  ноябре  1944  года.  По  случаю  осво¬
бождения  французы  устроили  в  столице  большой  антифашист¬
ский  митинг.  Мы  с  женой  присутствовали  на  нем.  И  вдруг
в  толпе  мы  увидели  Рамо!  Он  сновал  в  переполненном  зале
с  корреспондентским  блокнотом  в  руках.  Нас  он,  видно,  не
приметил.  Начальником  парижской  полиции  был  тогда  комму¬
нист.  Я  через  французских  товарищей  тотчас  же  сообщил  ему,
что  собой  представляет  Рамо-Цвейг.  Агента  гестапо  аресто¬
138

вали  и  отвезли  в  тюрьму  Шерш-Миди.  Но  за  решеткой  Рамо
просидел  недолго:  американцы  подняли  из-за  него  такой  шум,
что  через  три-четыре  дня  этот  прохвост  был  уже  на  свободе.
Он,  без  сомнения,  запродался  новым,  заокеанским  хозяевам.
 Однако  вернемся  в  Швейцарию.
 Возле  наших  сотрудников  продолжали  крутиться  подозри¬
тельные  люди.  Я  говорю  не  только  о  Рамо-Цвейге.  Его  при¬
надлежность  к  гестапо  точно  установили.  Всем  членам  нашей
группы  было  строго-настрого  запрещено  входить  с  ним  в  кон¬
такт.  Но,  кроме  него,  мы  столкнулись  с  русскими,  выдававши¬
ми  себя  за  советских  разведчиков.  Их  фамилии  были  Неманов
и  Белов.
 Белов  прибыл  из  Франции  и  жил  в  Женеве  по  паспорту,
выданному  американцами.  Представлялся  он  полковником
Красной  Армии,  Героем  Советского  Союза.  И  совсем  не  скры¬
вал,  а,  наоборот,  широко  афишировал,  что  является  якобы  ру¬
ководителем  советской  разведки  в  Швейцарии.  По  его  словам,
связь  с  Москвой  он  поддерживает  через  англичан.
 Это  была,  конечно,  грубая  работа,  рассчитанная  разве  что
на  простачка.  Но  на  беду  такой  нашелся.  Белову  удалось  пой¬
мать  в  свою  сеть  Мариуса  из  группы  Сиси.  Этот  человек,  как
ни  странно,  доверился  провокатору,  приняв  его  действительно
за  руководителя  советской  разведки  в  Швейцарии.  Более  того,
стал  выполнять  его  указания.  Положение  усугублялось  тем,  что
Мариус  имел  связь  с  Сиси  и  ездил  в  качестве  курьера  к  фран¬
цузскому  офицеру  в  Виши  Димену,  снабжавшему  нас  ценной
информацией.
 Было  установлено,  что  Белов  общается  с  Рамо-Цвейгом  и
еще  какими-то  людьми  с  недоброй  репутацией.  Не  вызывало
сомнений,  что  Белов  связан  с  немецкой  контрразведкой  или
гестапо.  Поэтому  я  тотчас  же  велел  Сиси  прервать  всякие  от¬
ношения  с  Мариусом.
 Другой  немецкий  осведомитель,  белоэмигрант  по  фамилии
Неманов,  появился  в  Женеве  примерно  в  мае  сорок  третьего
года.  О  нем  сообщила  Сиси.  По  ее  сведениям,  в  кругах  рус¬
ской  эмиграции  Неманов  держался  политического  направления
Милюкова,  который  слыл  русским  патриотом  и  был  настроен
резко  антигермански.  Неманов  рассказывал,  что  ему  удалось
бежать  в  Швейцарию  осенью  прошлого  года  из  Виши,  где  его
будто  бы  разыскивает  гестапо.  В  беседе  с  нашим  человеком
он  заявил,  что  сейчас  помогает  в  конспиративных  делах  Бело¬
ву,  с  которым  якобы  познакомился  у  военного  атташе  совет¬
ской  миссии  в  Виши.
 139

Мы  понимали,  что  этот  человек,  которого  «разыскивает  ге¬
стапо»,  был  той  же  масти,  что  и  Белов  и  Рамо-Цвейг.  Я  ин¬
формировал  Центр  о  появлении  вокруг  нас  новых  подозритель¬
ных  лиц.
 СЕТЬ  ГЕСТАПО
 Прочтя  предупреждения  Директора  о  Рамо  и  курьере-про¬
вокаторе,  германская  контрразведка  твердо  убедилась  в  том,
что  Центру  и  нам  многое  известно.  Теперь  ее  сотрудники  вы¬
нуждены  были  спешить,  потому  что  они  боялись,  как  бы  мы
не  ушли  в  подполье,  не  законспирировались  и,  не  дай  бог,  не
заменили  свои  шифры  новыми!..
 Приказывая  мне  и  Сиси  принять  неотложные  меры  предо¬
сторожности,  Центр  требовал  того  же  и  от  Джима:
 «13.7.43.  Джиму.
 Нам  стало  твердо  известно,  что  на  встречи  с  вами  вместо
нашего  курьера  являлся  агент  гестапо  и  что,  несмотря  на
вашу  осторожность,  они  проследили  вас  до  квартиры.  Зна¬
ют  ваше  имя,  а  главное,  что  вы  работаете  на  нас.
 Приказываем  оставить  квартиру  за  собой  и  уехать  на
2—3  месяца  из  Лозанны  под  предлогом  лечения.  Рацию
убрать  из  квартиры,  чтобы  все  было  чисто.
 Директор».
 Джим  радировал,  что  готов  выполнить  приказ.  Местом  сво¬
его  «лечения»  он  выбрал  курортное  местечко  Тессин.  Сюда  при¬
езжали  на  отдых  многие  иностранцы,  поэтому  приезд  Фута  не
должен  был  привлечь  внимания.  Мне  Джим  сообщил,  что  бу¬
дет  жить  в  гостинице  «Асконе»  и  мы  легко  сможем  связаться
по  телефону.
 Сведения  Центра  о  курьере-гестаповце  были  абсолютно  вер¬
ны.  Контрразведчик  В.  Ф.  Флике  через  двенадцать  лет  после
войны  писал  в  своей  книге  «Агенты  радируют  в  Москву»:  «Мы
захватили  во  Франции  передатчик.  С  помощью  полученных
ключа  и  шифра  связались  с  Москвой.  Мы  так  сформулировали
радиограммы,  что  Джим  получил  из  Москвы  приказ  о  встречё
с  Морисом,  который  был  связан  только  с  Сиси.  В  Швейцарию
был  послан  немецкий  агент  (вместо  Мориса.  —  Ш.  Р.).  Он  дол¬
жен  был  попытаться  подсунуть  Джиму  несколько  фиктивных
радиограмм.  Джим  был  недоверчив  и  сообщил  в  Москву.  План
схватить  и  увезти  его  провалился...  Но  Джим  не  знал,  —  го¬
140

ворит  далее  Флике,  —  что  этот  курьер  следовал  за  ним  до  его
квартиры  и  установил,  где  он  живет...»
 Как  видим,  немцы  намеревались  даже  украсть  Джима,  а  за¬
тем,  конечно,  переправить  в  Париж,  в  зондеркоманду.  К  сча¬
стью,  Центр  своевременно  разгадал  ход  гестапо  и  запретил
Джиму  выходить  на  очередную  встречу  с  «курьером».
 Но  что  случилось  с  Анной  Мюллер  и  парашютисткой  Инге,
мы  не  знали.  Поскольку  отъезд  Джима  в  Тессин  откладывался
из-за  волокиты  с  продлением  вида  на  жительство,  Центр  по¬
ручил  ему  продолжить  поиски  Анны.  В  это  время  раздался
еще  один  подозрительный  звонок.  Читатель  помнит,  что  по¬
следнее  письмо  от  Микки  из  Мюнхена  Джим  получил  напеча¬
танным  на  машинке,  причем  подписи  девушки  под  ним  не
было.  Таких  странных  корреспонденций  Микки  никогда  пре¬
жде  не  посылала.
 И  вот  неожиданно  Джиму  позвонила  какая-то  женщина  и
спросила,  получил  ли  он  машинописное  письмо,  которое  она-
де  послала  по  просьбе  Микки.  Джим  попытался  подробней
расспросить  ее,  но  она  отвечала  путано.  Джим  тотчас  известил
Центр:
 «5.9.43.  Директору.
 Автор  анонимного  письма,  который  переслал  мне  сооб¬
щение  от  Микки,  дал  о  себе  знать.  Это  60-летняя  швей¬
царка-врач.  Она  была  в  Мюнхене  в  конце  июля  и  видела
Микки.  Эта  старуха  перенесла  бомбежку,  испытала  тя¬
желое  нервное  потрясение,  путается  в  разговоре.  По  ее
словам,  Микки  сообщает,  что  Инге  с  апреля  ничего  не
дает  о  себе  знать».
 Центр  немедленно  дал  указание:
 «7.9.43.  Джиму.
 1) 	Разрешаем  попытаться  поискать  Анну  в  базельских
больницах,  но  осторожно.  Из  телефонов-автоматов  в  Ба¬
зеле,  а  не  из  Лозанны.
 2) 	Сообщение  Микки  нам  непонятно.  Нужно  осторожно
проверить,  что  представляет  собой  старуха  врач,  что  она
делала  в  Германии,  не  связана  ли  с  гестапо.
 Директор».
 Джим  обзвонил  многие  больницы  и  клиники  Базеля,  но
Анны  Мюллер  не  нашел.  Не  появлялась  она  и  у  себя  дома.
Попытки  узнать  что-либо  новое  о  полупомешанной  старухе
враче  тоже  кончились  безрезультатно.  Тогда  Джиму  повторно
141

было  приказано  поторопиться  с  отъездом  из  Лозанны.  Центр
чувствовал  приближающуюся  опасность.  И  это  действительно
было  так.  Сначала  германской  контрразведке  ничего  не  было
известно  о  Гансе,  Инге,  Микки  и  Анне.  Но  после  ареста  наших
людей  в  Бельгии  и  Франции  нацисты  получили  кое-какие  дан¬
ные.  Клара  Шаббель,  к  которой  направлялся  парашютист
Франц,  была  давно  схвачена  гестапо,  а  ее  конспиративная
квартира  осталась  под  наблюдением.  Как  только  Франц  там
появился,  его  арестовали.  С  помощью  передатчика  и  шифра
Франца  гестаповцы  затеяли  радиоигру  с  Москвой.  Они  получи¬
ли  оттуда  инструкцию,  предназначенную  для  Франца:  на  квар¬
тире  Ганса  передать  Инге  запасную  рацию  взамен  той,  что
потерялась  при  прыжке  с  самолета.  Так  гестапо  узнало  адрес
Ганса  во  Фрейбурге.
 Затем  на  явочную  квартиру  был  послан  гестаповский  агент,
который  как  «доверенное  лицо»  Центра  вручил  Гансу  чемо¬
дан  с  радиопередатчиком.  О  приходе  этого  человека  Гансу  и
Инге  сообщили  Анна  Мюллер  и  Микки,  о  чем  рассказывалось
раньше.
 На  следующий  же  день  хозяева  квартиры  —  Ганс  и  его
жена  Лина,  а  также  Инге,  ожидавшая  у  них  посылки  с  радио¬
станцией,  были  арестованы.  Это  случилось  в  конце  апреля.
Микки  схватили  позже.  В  мае  Джим  еще  получал  от  своей  не¬
весты  письма.  Но  потом  наступило  молчание.  По-видимому,
Микки  стойко  держалась  на  допросах  и  отказывалась  сама  пи¬
сать  Джиму.  Тогда  гестаповцы,  чтобы  оправдать  непонятное
молчание  Микки,  прибегли  к  трюку  с  врачом-старухой.
 Когда  было  точно  установлено,  что  Ганс  арестован,  Центр
пришел  к  выводу:  Инге  тоже  не  удалось  скрыться.  Надо  было
срочно  предупредить  Анну  Мюллер.  Но  гитлеровцы  опереди¬
ли  нас.
 В  архивных  материалах  гестапо  об  обстоятельствах  ареста
Анны  сказано  весьма  туманно:  «В  период  следствия  по  делу
Ноффке  (Инге.  —  Ш.  Р.)  появилась  возможность  заставить  Ан¬
ну  Мюллер  приехать  в  Германию,  где  она  16  июня  1943  года
была  арестована...»
 Запутав  на  перекрестных  допросах  Инге,  Ганса  и  Лину
Мюллер,  немцы  выяснили,  что  к  этой  истории  имеет  прямое
отношение  родная  сестра  Мюллера.  Сопоставив  эти  показания
с  данными,  полученными  на  допросах  наших  курьеров,  посе¬
щавших  до  ареста  конспиративную  квартиру  в  Базеле,  гестапо
установило,  что  ее  хозяйка  и  базельская  сестра  Ганса  Мюлле¬
ра  —  одно  лицо.
 Германская  контрразведка  поняла,  что  Анна  —  новая  нить,
142

ведущая  к  швейцарской  организации.  И  вот  тогда-то,  в  июне,
Мюллер  получила  из  Фрейбурга  телеграмму  от  брата  с  прось¬
бой  поскорее  приехать,  так  как  Лина  тяжело  заболела.  Ничего
не  подозревавшая  Мюллер  села  в  поезд  и  отправилась  в  Гер¬
манию.  Едва  поезд  пересек  швейцарско-германскую  границу,
Анну  схватили  агенты  тайной  полиции.
 Мюллер  привезли  в  Берлин  и  передали  следователям  импер¬
ского  управления  безопасности,  которые  уже  более  полугода
занимались  так  называемой  «Красной  капеллой».  Здесь,  в  за¬
стенках  гестапо,  непрерывно  шли  допросы,  очные  ставки,  истя¬
зания  советских  разведчиков.
 От  Инге  и  супругов  Мюллер  нацисты  не  получили  никаких
сведений  о  нашей  группе  в  Швейцарии.  По  протоколам  допросов
Анны  Мюллер  можно  судить,  что  сначала  шестидесятитрехлет¬
няя  женщина  либо  отказывалась  от  показаний  вообще,  либо  со¬
общала  несущественные  факты  из  своей  довоенной  конспира¬
тивной  деятельности.  Угрозы  передать  ее  в  руки  палачей  не
поколебали  мужества  Мюллер.  Тогда  Анне  предъявили  пока¬
зания  арестованных  курьеров,  которые  признались  в  своих
связях  с  ней.
 Судя  по  следственным  протоколам,  гестаповцы  пустили
в  ход  все  сведения  и  догадки,  накопившиеся  у  них  за  время
розысков.  Анну  Мюллер  расспрашивали,  не  знает  ли  она  чего-
либо  об  информационном  социалистическом  агентстве  ИНСА
в  Берне  и  его  директоре  Пюнтере,  а  также  о  владельце
ГЕОПРЕССа  Радо.  Анна,  естественно,  ничего  не  могла  сказать.
У  других  арестованных  пытались  вырвать  сведения  о  людях,
скрывавшихся  под  псевдонимами:  «Лонг»,  «Сиси»,  «Дора»  и  т.  п.
Но  почти  все  попытки  оказались  безрезультатными.
 Если  обо  мне  у  германской  контрразведки  из-за  малодуш¬
ного  поведения  на  допросах  некоторых  арестованных  имелись
достаточно  полные  сведения,  то  большинство  псевдонимов,  про¬
читанных  в  наших  шифровках,  по-прежнему  оставалось  для
врага  тайной  за  семью  печатями.  Отто  Пюнтер  попал  в  черный
список  гестапо  еще  с  конца  тридцатых  годов,  но  что  он  —
Пакбо,  немцам  было  неведомо.  Не  знали  они  также,  кто  скры¬
вается  под  псевдонимами  «Сиси»,  «Тейлор»,  «Люци»,  связь  от
которых  шла  прямо  в  Берлин,  к  Вертеру,  Ольге,  Тедди  и  дру¬
гим,  чьи  имена  встречались  в  перехваченных  радиограммах.
Если  бы  гитлеровцы  установили  настоящее  имя  Сиси,  то  шпи¬
кам  не  составило  бы  труда  проследить  за  ее  встречами  с  Тей¬
лором.  И  затем,  наконец,  узнать,  кто  такой  Люци.
 А  между  тем  наступил  август,  под  Курском  трещал  по
швам  план  грандиозно  задуманной  операции  «Цитадель».  Наша
143

работа  шла  полным  ходом.  Берлинские  источники  сообщали
данные  о  планах  германского  командования.  Гитлеровские
контрразведчики  знали  об  этом,  читая  радиопереписку  Жене¬
ва  —  Москва.  Читали,  но  ничего  не  могли  сделать.  В  такой
обстановке  нервы  у  гестаповцев  сдали.  Они  поняли,  что  мед¬
лить  с  ликвидацией  «Красной  тройки»  больше  нельзя,  что*
нужны  жесткие  и  быстрые  акции.
 Центр  не  исключал  такого  поворота  событий.  Еще  в  июле
московское  руководство  с  тревогой  запрашивало  мое  мнение  на
сей  счет.  Я  постарался  уточнить  существо  дела  через  людей,
близких  к  швейцарской  секретной  службе.
 8  июля  1943  года  я  послал  радиограмму  Директору,  в  кото¬
рой  писал:  «Гестапо  не  работает  совместно  со  швейцарской  по¬
лицией.  Это  твердо.  Но  это  все  же  не  помешает  гестапо  дать
швейцарцам  наводку  на  нашу  организацию...»
 Как  показали  дальнейшие  события,  так  именно  и  произошло.
 КРАХ  ОПЕРАЦИИ  «ЦИТАДЕЛЬ»
 Я  не  стану  подробно  останавливаться  на  ходе  Курского  сра¬
жения.  Об  этом  есть  обширная  военно-историческая  литера¬
тура.
 Наша  задача  состояла  тогда  в  том,  чтобы  по  возможности
узнавать  и  извещать  Центр  о  переменах  в  планах  противника,
о  его  новых  оперативных  и  тактических  решениях.  Это  было
поручено  друзьям  Люци  в  Берлине.
 «9.7.43.  Директору.  Молния.
 От  Вертера.  Берлин,  4  июля.
 Немцы  установили,  что  со  2  мая  русские  войска  отвеча¬
ют  на  происходящую  перегруппировку  армий  Манштейна
новой  концентрацией  массовых  моторизованных  сил
в  районе  Курска  и  восточнее  Харькова.  Допустить  даль¬
нейшую  концентрацию  советских  войск  западнее  и  юго-
западнее  Курска  для  немцев  невозможно,  так  как  на¬
ступление  русских  на  этом  участке  означает  угрозу  всему
Центральному  фронту.  Если  это  готовится  наступление,
немцы  должны  начать  превентивное  наступление,  чтобы
предупредить  удары  Красной  Армии  еще  до  того  момен¬
та,  как  они  обрушатся  на  немецкие  позиции  во  всем  цент¬
ральном  секторе,  принудив  к  оборонительным  действи¬
ям  3-ю  и  4-ю  танковые  армии.
 Дора».
 144

Судя  по  информации  Вертера,  службе  абвера  не  удалось
узнать  замыслов  советского  Верховного  Главнокомандования.
В  Берлине  ожидали,  что  русские  нанесут  удар  первыми.  Вне¬
запный  артиллерийский  налет  наших  войск  Центрального
фронта  приняли  за  увертюру  к  широкому  наступлению.  Но,
как  мы  знаем,  план  советской  Ставки  был  совершенно  иной:
сначала  —  перемалывание  ударных  частей  врага  в  обороне,
а  уж  потом  —  контрнаступление.
 Следующая  радиограмма,  посланная  нами  в  Центр,  показы¬
вает,  что  даже  спустя  сутки  после  начала  боев  у  гитлеровцев
не  было  еще  полной  ясности  в  оперативной  обстановке  на  этом
участке  фронта.
 «10.7.43.  Директору.  Молния.
 От  Вертера.  Берлин,  6  июля.
 1) 	Частное  наступление  немцев  в  районе  Тамаровки,  ко¬
торое  произошло  4  июля  силами  одной-двух  дивизий,
имело  целью  провести  глубокую  разведку  в  связи  с  тем,
что  немцы  опасались  развития  событий  между  Велики¬
ми  Луками  и  Дорогобужем.
 2) 	Установив  объем  наступательного  удара  противника
между  Харьковом  и  Курском,  ОКВ  приказало  начать  на¬
ступление  двумя  армиями  в  секторе  Курска.  6  июля  не¬
мецкое  командование  рассматривало  бои  все  еще  как
оборонительные  и  постепенно  вводило  в  сражение  новые
резервы,  главным  образом  через  Харьков,  Лебедин,  Ко-
нотоп.
 Дора».
 Наконец  гитлеровские  генералы  поняли,  что  они  заблужда¬
лись  в  оценке  планов  советского  командования:  Красная  Армия
пока  не  собиралась  наступать.  Тогда  был  отдан  приказ  о  штур¬
ме  русских  позиций.
 «11.7.43.  Директору.  Молния.
 От  Вертера,  Берлин,  7  июля.
 Главное  командование  сухопутных  сил  сегодня  отдало
приказ  о  начале  решительного  наступления  против  кур¬
ской  группировки  противника  с  целью  окружения  Кур¬
ска.  Введены  в  действие  все  силы  4-й  танковой  армии  и
часть  сил  3-й  танковой  армии,  которая  сейчас  концент¬
рируется  полностью  на  Брянском  направлении.  Главное
командование  сухопутных  сил  намерено  в  первую  оче¬
редь  добиться  перевеса  сил  на  Курском  направлении.
 Ю  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  том  IV 	145

Дальнейший  ход  сражения  зависит  от  того,  начнет  ли
русское  командование  наступление  в  районах  Калуги  и
Смоленска,  другими  словами,  допустит  ли  оно  концент¬
рацию  почти  половины  немецких  танковых  дивизий
между  Орлом  и  Волчанском.  Чтобы  обеспечить  успех,  не¬
мецкое  главное  командование  ввело  в  бой  большую‘часть
резервов  группы  Манштейна,  которые  последовательно
направляются  через  Харьков.
 Главное  командование  не  видит  опасности  для  правого
крыла  и  центра  группы  Манштейна.  Немецкое  командо¬
вание  считает,  что  положение  на  линии  Орел  —  Брянск
сейчас  менее  опасно  в  связи  с  тем,  что:
 а) 	русское  командование  вряд  ли  начнет  большое  на¬
ступление  до  активизации  англосаксонских  военных  дей¬
ствий  в  Европе;
 б) 	Германия  все  равно  ничего  не  сможет  выиграть  на  со¬
ветско-германском  фронте  пассивной  обороной  и  потому
вынуждена  перейти  к  активным  действиям.
 Дора».
 Как  видим,  немцы  надеялись,  что  Красная  Армия  не  ре¬
шится  на  крупные  наступательные  действия  до  тех  пор,  пока
ее  союзники  не  начнут  боевых  операций  в  Европе.  Гитлеров¬
ские  стратеги  просчитались.
 Два  дня  непрерывного  штурма  советской  обороны  принесли
противнику  ничтожный  результат.  За  5  и  6  июля  немцы  про¬
двинулись  вперед  на  севере  Курской  дуги  лишь  на  десять  ки¬
лометров.  Этот  «успех»  был  оплачен  тяжелыми  потерями:
25  тысяч  раненых  и  убитых,  около  200  танков  и  самоходок,  бо¬
лее  200  самолетов.
 Вот  что  в  те  дни  сообщал  один  из  наших  информаторов
в  Берлине.
 «14.7.43.  Директору.  Молния.
 От  Тедди,  Берлин,  11  июля.
 Информация  получена  в  оперативном  штабе  при  ОКВ.
 1)  ОКВ  приказало  воздушной  разведке  день  и  ночь  на¬
блюдать  за  передвижением  советских  войск  между  райо¬
нами  Москва  —  Тула  и  районами  Курск  —  Воронеж.  На¬
дежды  немецкого  главного  командования  на  отвод  силь¬
ных  советских  соединений  из  районов  Москва  —  Тула
в  район  Курска  до  сих  пор  не  оправдались.
 Если  немцам  не  удастся  добиться  этого,  то  резервы,
146

предназначенные  для  Западного  фронта  и  Балкан,  оста-'
нутся  на  советско-германском  фронте.
 2)  2-я  и  4-я  танковые  армии  несут  неожиданно  большие
потери.  Половина  моторизованных  и  танковых  дивизий,
находящихся  с  7  июля  в  наступлении,  уже  требуют
освежения  и  пополнения  людьми  и  техникой.
 Дора».
 Итак,  ОКВ  надеялось,  что  схватка  на  Курской  дуге  заста¬
вит  советское  командование  перебросить  сюда  дивизии  с  дру¬
гих  участков  фронта.  Тогда  бы  немцы  смогли  отправить  часть
своих  резервов  для  защиты  европейских  рубежей,  которые  уже
находились  под  угрозой.
 Но  советскому  Верховному  Главнокомандованию  не  было
нужды  снимать  войска  с  других  фронтов.  На  Курской  дуге
вполне  хватало  сил  и  для  обороны  и  для  последующего  на¬
ступления.  Немцам  это  стало  ясно  через  несколько  дней,  когда
они  получили  несколько  мощных,  ошеломляющих  ударов.  Их
нанесли  войска  Западного  и  Брянского  фронтов,  а  через  три
дня  (15  июля)  —  Центральный  фронт.
 Обескровленный,  лишившийся  почти  всех  резервов  против¬
ник  не  выдержал  ударов  и  стал  отходить.  В  середине  июля
в  наступление  перешли  армии  Воронежского  и  Степного  фрон¬
тов.  Советские  войска  полностью  восстановили  положение,  ко¬
торое  занимали  до  начала  немецкой  атаки  5  июля.
 Так  закончилась  крахом  операция  «Цитадель»,  на  которую
Гитлер  возлагал  такие  надежды.  А  Красная  Армия  начала  ги¬
гантское  контрнаступление.
 Гитлер  не  ожидал  такого  резкого  поворота  событий.  После¬
довало  смещение  с  постов  целого  ряда  генералов,  слияние  ар¬
мий  и  перегруппировка  войск.  Немцы  пытались  заткнуть  бре¬
ши,  образовывающиеся  в  их  обороне,  но  тщетно.  Силы  врага
были  истощены.  А  советское  Верховное  Главнокомандование
вводило  в  бой  новые  и  новые  соединения.
 В  последних  числах  июля  советские  танковые  и  пехотные
армии  подошли  к  железной  и  шоссейной  дорогам  Орел  —
Брянск,  по  которым  шло  снабжение  всей  вражеской  группиров¬
ки  на  Орловском  плацдарме.  С  юга  сюда  пробивались  части
Центрального  фронта.  Положение  немецких  войск,  охвачен¬
ных  полукольцом  в  районе  Орла,  становилось  очень  тя¬
желым.
 Вот  как  оценивалась  создавшаяся  обстановка  в  Берлине:
 10*
 147

«7.8.43.  Директору.  Молния.
 От  Вертера,  Берлин,  30  июля.
 1) 	Немецкие  оборонительные  позиции  у  Орла,  между  ре¬
ками  Ока  и  Дон,  распались  вследствие  того,  что  не  было
достаточного  количества  пушек  и  боеприпасов  для  отра¬
жения  губительного  огня  русской  артиллерии.
 Чтобы  предотвратить  окружение  армейского  корпуса,
оборонявшего  Орел,  Клюге  приказал  танкистам,  мотори¬
зованной  и  армейской  артиллерии  постепенно  отходить
для  обеспечения  коммуникаций  Орел  —  Брянск.  Между
Карачевом  и  Орлом  стоит  еще  один  корпус,  который  на¬
ходится  под  угрозой  с  севера,  в  особенности  около  Хо-
тынца.  Чтобы  избежать  катастрофического  развития  со¬
бытий,  пехота  под  прикрытием  сильного  танкового  кли¬
на  постепенно  отступала  вдоль  железной  дороги.  Против
преследующих  ударных  русских  дивизий  немцы  скон¬
центрировали  резервы  бомбардировочной  авиации.
 2) 	Русское  наступление  с  24  июля  идет  более  медленны¬
ми  темпами.  ОКВ  считает,  что  русское  командование  не
добивается  быстрого  решения  проблемы  Орла  намерен¬
но,  чтобы  перемолоть  как  можно  больше  немецких  ре¬
зервов.
 Дора».
 Начав  отход,  гитлеровцы  уже  были  не  в  состоянии  сдер¬
живать  натиск  Красной  Армии  даже  на  заранее  подготовлен¬
ных  рубежах.  Советские  войска  взяли  Орел,  затем  Белград  и
другие  города.  23  августа  после  ночного  штурма  враг  был  вы¬
бит  из  Харькова,  который  немцы  называли  «ключом  к  Ук¬
раине».
 После  Сталинградской  битвы,  когда  советские  войска  взло¬
мали  линию  фронта  во  многих  местах,  гитлеровцы  начали
спешно  строить  в  тылу  знаменитый  «Восточный  вал»,  пред¬
ставлявший  собой  систему  сплошной  долговременной  обороны,
которая  тянулась  с  севера  на  юг  —  от  Балтийского  до  Черного
морей.  Теперь  враг  надеялся  остановить  Красную  Армию  на
этом  рубеже.
 Руководство  Центра  поручило  нам  еще  весной  1943  года  до¬
быть  сведения  о  «Восточном  вале».  Задание  было  передано
берлинским  друзьям  Люци.  Однако  даже  им  не  удалось  сразу
получить  информацию,  так  как  документация  хранилась  в  спе¬
циальных  сейфах.
 Сначала  Тедди,  взявшийся  добыть  сведения,  хотел  снять  ко¬
148

пию  с  документов.  Но  потом  решил  вместо  копии  прислать
полную  информацию.  Очевидно,  риск  был  велик,  и  Тедди
действовал  медленно.
 Наконец  недели  через  две  Люци  передал  нам  некоторые
данные  по  укреплениям  северной  части  «Восточного  вала»:
 «30.4.43.  Директору.  Молния.
 Очень  важно.  План  «Восточного  вала».
 От  Тедди.
 А)  Строительная  группа  «Норд»  «Восточного  вала»  возво¬
дит  2  линии:
 1. 	Противотанковая  линия.
 2. 	Линия  сопротивления.
 Б)  Противотанковая  линия  проходит  в  предполье  оборо¬
нительной  зоны,  которая  рассчитана  на  занятие  такими
крупными  войсковыми  соединениями,  как  пехотные  ди¬
визии.  Линия  сопротивления  является  линией  фронта  обо¬
ронительной  зоны.  Ее  укрепления  в  среднем  эшелониро¬
ваны  на  глубину  только  до  10  км...  В  предполье  «Восточ¬
ного  вала»,  как  и  на  линии  сопротивления,  всюду  стро¬
ятся  бункера  из  бетона  и  дерева,  а  также  противотан¬
ковые  рвы,  ловушки  и  т.  п.
 Общий  план  и  задачи,  поставленные  перед  строительной
группой  «Норд»,  показывают,  что  имеется  намерение  ве¬
сти  стратегически  решающие  оборонительные  бои  в  рай¬
оне  между  противотанковой  линией  и  линией  сопротив¬
ления  в  надежде,  что  основная  масса  советских  танков
и  штурмовой  артиллерии  не  пробьется  до  линии  сопро¬
тивления.
 Дора».
 Затем  в  Москву  была  послана  следующая  радиограмма:
 «6.5.43.  Директору.  Молния.
 От  Тедди,  Берлин,  1  мая.
 В  Россию  отправлено  сейчас  довольно  большое  количе¬
ство  готовых  смонтированных  железнодорожных  орудий,
а  именно:  дальнобойные  орудия  калибра  203  мм  и  280  мм,
а  также  французская  152-мм  и  203-мм  крепостная  артил¬
лерия  и  морские  орудия.  Все  железнодорожные  орудия
направляются  в  тыловые  укрепления  для  завершения
строительства  «Восточного  вала».  Например,  они  посланы
на  укрепления  по  Днепру,  южнее  Киева,  где  железнодо¬
149

рожные  батальоны  сейчас  прокладывают  рельсовое  по¬
лотно  на  довольно  большом  протяжении.  Эти  ветки  от¬
ходят  от  железной  дороги  западнее  Харькова  и  южнее
Киева  и  ведут  на  западный  берег  Днепра.  Новые  желез¬
нодорожные  орудия  завозятся  также  в  район  Двинска  и
в  Крым.  Немцы  продолжают  составлять  новые  бронепо¬
езда,  предназначенные  главным  образом  для  системы
«Восточного  вала».
 Дора».
 Тедди  передал  еще  несколько  материалов  о  «Восточном
вале».
 В  то  же  время  советское  командование  дало  задание  армей¬
ским  и  дивизионным  разведкам,  а  также  разведгруппам  пар¬
тизанских  отрядов  уточнить  места  строительства  дотов,  дзотов,
противотанковых  сооружений,  составить  схемы  оборонитель¬
ных  рубежей.  Партизаны  взрывали  укрепления,  пускали  под
откос  поезда  с  вооружением  и  оборудованием  для  «Восточного
вала».  А  авиация  наносила  бомбовые  удары  по  обнаруженным
объектам.
 Как  известно,  надежды  гитлеровцев  отсидеться  за  «Восточ¬
ным  валом»  не  оправдались.  Советские  войска,  раздробив  мощ¬
ными  ударами  систему  укрепления,  погнали  врага  дальше  на
запад.
 ДАМОКЛОВ  МЕЧ
 Оккупация  северной  Италии  германскими  войсками  вызвала
серьезную  тревогу  у  правительства  Швейцарии.  Надежда  на
помощь  союзников  была  призрачна,  меж  тем  как  немцы  обло¬
жили  маленькую  республику  со  всех  сторон:  в  Австрии,  Ита¬
лии,  Франции  стояли  гитлеровские  дивизии.  Швейцарцы  ста¬
рались  ничем  не  раздражать  опасного  северного  соседа:  немец¬
кие  эшелоны  с  военными  грузами  беспрепятственно  шли  через
территорию  страны  в  Италию,  а  промышленность  продолжала
поставлять  рейху  некоторые  виды  вооружения.
 И  все-таки  правительство  Швейцарии  понимало,  что  опас¬
ность  вторжения  возросла.  Поражения  на  фронтах  ожесточили
правителей  Германии  —  это  могло  толкнуть  их  на  любые  дей¬
ствия.  Им  ничего  не  стоило  отдать  приказ  о  захвате  Швейца¬
рии,  используя  какой  угодно  предлог.  Например,  потребовать
свободного  прохода  войск  через  страну  в  Италию.  Правитель¬
ство,  безусловно,  отказало  бы  немцам,  и  тогда...  Тогда  вой¬
150

на.  Швейцарская  армия  была  наготове,  но  все  понимали,  что
серьезного  сопротивления  гитлеровцам  она  оказать  не  сможет.
Оставалось  одно:  делать  нацистам  уступку  за  уступкой.
 Именно  в  эти  дни  федеральной  полиции  и  контрразведке
был  дан*  приказ  начать  поиск  нашей  группы.  Судя  по  некото¬
рым  источникам,  поиск  начался  на  следующий  день  после
вторжения  в  Италию  немецких  дивизий.  Германская  служба
безопасности,  воспользовавшись  ситуацией,  вероятно,  пригрози¬
ла  санкциями  против  Швейцарии,  если  не  будет  начата  борьба
с  нами.
 Во  всяком  случае,  руководитель  управления  разведки  и
контрразведки  СД  Вальтер  Шелленберг  несколько  раз  встре¬
чался  с  полковником  Массоном  и  пытался  оказать  на  него
влияние.
 Прежде  всего  началась  охота  за  нашими  радиостанциями.
Нацисты  передали  швейцарцам  свои  данные  пеленгации:  два
радиопередатчика  в  районе  Женевы,  один  —  в  Лозанне.  Оста¬
валось  только  обнаружить  квартиры  и  арестовать  радистов  во
время  сеанса  связи  с  Москвой,  что  было  бы  неопровержимой
уликой  для  суда.
 Контрразведка  сформировала  специальный  радиоотряд  под
командованием  лейтенанта  Трейера.  В  его  распоряжение  выде¬
лили  три  пеленгаторных  аппарата  ближнего  действия  на  ав¬
томашинах.  Расположив  установки  на  окраинах  Женевы,  швей¬
царские  радисты  начали  прослушивать  эфир.  Дежурство  шло
круглосуточно.
 И  вот  среди  атмосферных  шумов  и  знакомых  позывных
армейских  передатчиков  перехватчики  нащупали  чужую  мор¬
зянку.  Неизвестный  радист  отстукивал  шифрованное  сообще¬
ние,  состоявшее  из  цифр.  Пеленгаторы  тотчас  указали  длину
волны  и  примерное  местонахождение  подпольного  передатчика.
Лейтенант  Трейер  доложил  начальству,  что  одна  из  раций
обнаружена  и  он  приступает  к  поиску.  Автомашины  с  пелен¬
гаторами  начали  медленно  продвигаться  по  улицам  Женевы
к  точке,  засеченной  приборами.
 Автомобили  с  пеленгаторным  устройством  нетрудно  обнару¬
жить.  У  них  над  крышей  вращается  рамка  приемной  антенны.
Конечно,  мы  могли  заметить  на  улицах  эти  машины,  если  бы
знали,  что  швейцарцы  начали  искать  нас.
 По  записям  в  служебном  журнале  командира  отряда  пелен¬
гации  лейтенанта  Трейера,  а  также  из  его  рассказа  Футу  уже
после  ареста  самого  Фута  ясно,  что  швейцарцы  в  первый  раз
обнаружили  в  эфире  рацию  Эдуарда  и  Мауд  11  сентября.  Спу¬
стя  две  недели  Трейер  уже  знал,  где  работали  наши  женевские
151

станции:  одна  —  в  районе  шоссе  Флориссан,  вторая  —  в  густо¬
населенном  центре  города,  где-то  на  улице  АНри  Мюссар.
 Тем  временем  Эдуард,  Мауд  и  Роза  продолжали  радировать
по  ночам.  Наступавшей  Красной  Армии  очень  важны  были
в  те  дни  сведения  из  Берлина.  25  сентября  войска  Западного
фронта  освободили  Смоленск.  Мы  отправили  в  Центр  такое
донесение:
 «30.9.43.  Директору.  Молния.
 От  Вертера.  Берлин,  25  сентября.
 1) 	Немецкое  отступление  из  Смоленска  произошло  по¬
спешно  после  того,  как  вчера  были  разбиты  тыловые  ком¬
муникации  севернее  железной  дороги  на  Витебск.
 В  оборонительной  борьбе  за  Смоленск  с  15  сентября  по¬
несли  тяжелые  потери:  танковые  дивизии  №  5  и  18  и
еще  восемь-десять  пехотных  дивизий.  С  падением  Смо¬
ленска  немцы  теряют  самый  сильный  после  Орла  узел
сопротивления  на  советско-германском  фронте.
 2) 	Немецкие  военнохозяйственные  организации  из  райо¬
нов  Житомира,  Бердичева  и  восточнее  линии  Берди-
чев  —  Умань  —  Николаев  эвакуируются.
 Дора».
 Это  одна  из  последних  радиограмм,  посланных  женевскими
станциями.
 То,  что  наши  радисты  выходили  в  эфир  каждую  ночь,  об¬
легчало  работу  пеленгаторщиков.  Они  быстро  шли  к  цели.
Круг  поисков  сужался.  Автомобили  Трейера  рыскали  уже  по¬
близости  от  домов,  где  находились  наши  радиоквартиры.
 В  первых  числах  октября  жена,  вернувшись  от  Розы,  со¬
общила,  что  девушка  хочет  поговорить  со  мной  о  каком-то
очень  важном  деле.
 — 	Что-нибудь  случилось?  —  спросил  я.
 — 	Не  знаю.  —  Лена  пожала  плечами.  —  Но,  по-моему,  Ро¬
за  чем-то  напугана.  Она  просила,  Алекс,  чтобы  ты  назначил
ей  свидание  как  можно  скорее.
 На  следующий  день  я  встретился  с  Розой  в  маленьком  ка¬
фе  на  окраине  Женевы.  Девушка  была  очень  взволнована  и
растеряна.  Выглядела  такой  утомленной,  будто  не  спала  не¬
сколько  ночей  подряд.  В  движениях  была  какая-то  несвой¬
ственная  ей  скованность.  Приглушенным  голосом  она  рассказа¬
ла  мне,  что  к  ней  ни  с  того  ни  с  сего  пришел  электротехник
городского  хозяйства,  чтобы  проверить,  в  порядке  ли  у  нее
152

освещение,  хотя  девушка  об  этом  никого  не  просила.  Она  так¬
же  заметила,  что  напротив  ее  дома  постоянно  прогуливаются
неизвестные  в  штатском.  У  нее  сложилось  впечатление,  что
за  квартирой  ведется  наблюдение.
 Я  понял:  это,  безусловно,  слежка.  Швейцарская  политиче¬
ская  полиция  каким-то  образом  нащупала  нашу  радиокварти¬
ру.  Следовало  безотлагательно  прекратить  передачи,  а  Розу
куда-нибудь  отправить.  Мы  договорились  с  девушкой,  что  она
уничтожит  или  передаст  мне  все  бумаги,  инструкции  по  радио¬
связи,  которые  в  случае  налета  полиции  могли  стать  уликой.
Одновременно  я  попросил  Эдуарда  забрать  у  Розы  рацию  и
спрятать  у  себя  дома.  В  воскресенье  девушка  должна  была
сесть  в  базельский  поезд  и  отправиться  к  родителям,  чтоб  по¬
жить  у  них  какое-то  время.
 На  другой  день,  10  октября,  я  доложил  Центру  о  принятых
мной  мерах,  которые  должны  были  сбить  полицию  со  следа.
И  действительно,  неожиданное  исчезновение  передатчика  Розы
очень  обеспокоило  швейцарских  пеленгаторщиков.  Но  немец¬
кая  служба  радиоподслушивания,  по  словам  Флике,  продол¬
жала  следить  за  нашей  перепиской  с  Центром.  Шифровка  от
10  октября  на  имя  Директора  была  прочтена,  и  нацисты  узна¬
ли,  что  я  решил  на  время  законсервировать  рацию  Розы.
 Главная  беда  была  в  том,  что  Роза  после  прекращения  ра¬
диосвязи  не  уехала  к  родителям,  как  мы  с  ней  условились,  а
осталась  в  городе.  Поселилась  у  своего  возлюбленного  —  аген¬
та  гестапо  Ганса  Петерса.  Это  было  грубейшим  нарушением
конспиративной  дисциплины.  Оставшись  с  возлюбленным,  она
обманула  меня  уже  второй  раз.  Наверное,  боялась,  что  если
я  узнаю  про  ее  роман  с  немецким  цирюльником,  то  рабо¬
тать  с  нами  ей  уже  не  придется.  Безусловно,  так  бы  оно
и  было.
 С  Хамелями  все  обстояло  иначе.  Эдуард  и  Мауд  не  обна¬
ружили  слежки.  Они,  как  всегда,  посменно  работали  в  заго¬
родной  вилле  на  шоссе  Флориссан.  И  там  и  возле  собственной
квартиры  на  улице  Кару  ж,  в  которой  были  спрятаны  запас¬
ные  рации,  супруги  не  замечали  ничего  подозрительного.  По¬
этому,  полагая,  что  их  рация  вне  опасности,  я  разрешил  обо¬
им  продолжать  работу.  Риск,  конечно,  был.  После  тревожного
сообщения  я  и  Центр  не  могли  исключить  возможности  возоб¬
новления  слежки  за  Эдуардом.  Ведь  он  уже  однажды  аресто¬
вывался  и,  естественно,  был  поэтому  на  заметке  в  полиции.
Но  законсервировать  последнюю  женевскую  станцию  только  из
предосторожности  мы  не  могли.  Джим  не  справился  бы  один
с  отправкой  даже  самых  важнейших  радиотелеграмм.
 153

Между  тем  дамоклов  меч  уже  висел  над  последней  женев¬
ской  станцией.  Отряд  радиоконтрразведки  лейтенанта  Трейера
легко  нашел  рацию  Эдуарда,  потому  что  она  находилась  в  оди¬
нокой  вилле,  которую  было  просто  засечь.
 Как  видим,  контрразведка  нанесла  нам  удар  по  ахиллесовой
пяте  разведки  —  радиосвязи.  Мы,  разумеется,  делали  все  воз¬
можное,  чтобы  сделать  эту  ахиллесову  пяту  менее  уязвимой,
придать  радиосвязи  большую  гибкость,  постоянно  изменяя
длину  волн,  часы  сеансов  и  позывные.  Намечали  также  ввести
в  действие  еще  одну  станцию,  которая  была  у  нас  в  ре¬
зерве.
 Новых  радистов  должен  был  обучить  Джим  Однако,  как  чи¬
татель  помнит,  выяснилось,  что  за  Джимом  тоже  идет  слежка.
И  тогда  он  по  приказу  Центра  покинул  Лозанну.  Спустя  при¬
близительно  три  недели  Фут  вернулся.  Осмотрел  квартиру:  все,
казалось,  было  в  порядке.  Он  сообщил  Центру,  что  слежки  не
обнаружил.  В  комнате  при  отъезде  нарочно  разложил  в  раз¬
ных  местах  листки  с  записями,  книги.  Вернувшись,  Фут  обна¬
ружил  вещи  нетронутыми.  Обыска,  очевидно,  не  было.
 На  самом  же  деле  все  обстояло  не  так  благополучно...
 Осенью  1942  года  Фут  по  специальному  заданию  Центра
установил  связь  с  супругами  Мартин  —  Лоренцем  и  Лорой.
(Мне  об  этом  сначала  не  было  известно,  так  как  дело  не  ка¬
салось  швейцарской  группы.)  Хотя  Фут  не  оставлял  Мартинам
адреса,  они  все-таки  каким-то  образом  узнали,  где  он  живет.
 Конечно,  тогда  еще  Фут  не  мог  догадаться,  что  Мартины
следят  за  ним.  Но  его  настораживали  некоторые  факты  и  на¬
блюдения.  Например,  однажды  Джиму  показалось,  что  его  кто-
то  скрытно  фотографирует  из  окна  виллы  Мартинов,  —  почу¬
дилось,  будто  блеснула  на  солнце  линза  объектива.  В  другой
раз  Лоренц  завел  какой-то  непонятный  разговор,  предложив
Джиму  перейти  работать  под  свое  начало.
 Удивил  Джима  и  такой  случай.  Время  от  времени  Лоренц
передавал  ему  информацию  для  Москвы.  Как-то  он  дал  Джиму
сообщение  о  том,  что  один  из  его  людей  имеет  возможность
ездить  в  некоторые  города  Франции.  И  вот  Лоренц  предлагает
Центру  прислать  адреса  тех  работников,  которые  живут  в  этих
городах,  чтобы  курьер  установил  с  ними  связь.  Конечно,  ру¬
ководство  Центра  не  открыло  Лоренпу  адреса  своих  сотруд¬
ников.
 Все  эти  случаи  вызвали  у  Джима  смутное  беспокойство.  Он
поделился  со  мной  своими  подозрениями.  Я  посоветовал  ему
порвать  с  супружеской  четой.  Такое  же  указание  он  получил
154

и  от  Директора.  Джим  выполнил  приказ.  Но,  к  сожалению,
многомесячная  связь  сделала  свое  дело...
 В  своем  отчете  Центру  после  войны  Фут  писал:  «Я  застал
свою  квартиру  в  том  же  виде,  в  каком  оставил,  —  все  было
не  тронуто.  Но  я  все  же  спросил  консьержку,  не  заходил  ли
кто  ко  мне.  Она  ответила  отрицательно.  Но,  подумав,  вспомни¬
ла,  что  в  августе,  когда  я  где-то  был,  мужчина  и  женщина
расспрашивали  обо  мне.  По  описанию  они  очень  напомнили
Лоренца  и  Лору.  Эта  пара  сказала  консьержке,  что,  мол,  я  обе¬
щал  жениться  на  сестре  дамы,  но  не  сдержал  своего  слова.
И  вот  они  хотят  знать,  не  навещают  ли  меня  на  квартире
женщины,  в  каких  ресторанах  я  обедаю,  где  бываю.  За  ин¬
формацию  они  предложили  консьержке  деньги,  но  та  отве¬
тила,  что  ничего  не  может  им  сообщить.  Эта  же  пара  (по  опи¬
санию)  расспрашивала  обо  мне  также  женщину,  убиравшую
мою  квартиру».
 А  вот  что  говорит  об  этрм  Флике:  «В  сентябре  Фут  исчез
из  Лозанны,  так  как  земля  горела  у  него  под  ногами.  Лоренц
перед  этим  пытался  перевербовать  его,  но  неудачно.  Лоренц  и
Лора  проникли  в  квартиру  Фута,  произвели  обыск.  Это  дало
немногое.  Согласно  перехваченным  радиограммам  Фут  должен
был  сменить  место  жительства  и  вновь  установить  связь
с  Радо...»
 Но  обратимся  к  тем  дням,  когда  Джим,  вернувшись  в  Ло¬
занну,  известил  Центр,  что  он  готов  приступить  к  своим  обя¬
занностям.
 Успокоенный  этой  радиограммой,  Директор  разрешил  нам
возобновить  связь.  Я  встретился  с  радистом  в  женевском  пар¬
ке  О  вив.  Англичанин  выглядел  бодрым.  На  его  простоватом
лице  лежал  легкий  загар.  Курортный  воздух  Тессина  за  tpa
недели  уничтожил  следы  усталости.  Я  ему  позавидовал.
 Прогуливаясь  по  аллеям  старого  парка,  мы  тихо  беседова¬
ли.  Потом  я  передал  англичанину  пачку  листков  с  информа¬
цией.  Ее  накопилось  за  последние  дни  больше,  чем  обычно,  так
как  Роза  прекратила  передачи.  Я  не  стал  пока  рассказывать
Джиму  о  своих  тревогах.  Мне  казалось,  что  все  обойдется.
Однако  нужно  было  условиться,  каким  образом  будет  попадать
к  Джиму  информация.  Раньше  ее  отвозила  в  Лозанну  Роза.
Теперь  придется  ему  самому  приезжать  в  Женеву  и  получать
в  радиомастерской  Хамелей  сведения  для  Центра.  А  чтобы  его
частые  посещения  не  привлекали  ненужного  внимания,  Эдуард
и  Мауд  иногда  будут  приезжать  к  нему  в  Лозанну.  Так  мы
с  Джимом  и  договорились.  Расставаясь,  решили,  что  встретим¬
ся  опять  в  парке  О’Вив.
 155

ПРОВАЛ  В  ЖЕНЕВЕ
 Днем  14  октября  я  отправился  к  Хамелям  на  улицу  Каруж,
чтобы  передать  информацию,  которую  жена  получила  накану¬
не  от  Сиси.  Далеко  за  полночь  просидели  мы  с  Леной  за  шиф¬
рованием  материала.
 Обычно  радиограммы  на  улицу  Каруж  относила  Лена.
Но  в  тот  день  жена  из-за  напряженной  ночной  работы  чув¬
ствовала  недомогание.  Поэтому  к  радистам  пошел  я.  К  тому  же
мне  необходимо  было  поговорить  с  ними.
 Подойдя  к  их  дому,  я  взглянул  на  окна  квартиры  Хаме¬
лей.  Все  было  в  порядке  —  сигнала  бедствия  в  окне  я  не  уви¬
дел.  Но  дверь  оказалась  запертой.  Подергав  ее,  я  отошел  в  сто¬
рону  и  еще  раз  внимательно  посмотрел  на  окна  второго  этажа.
По-видимому,  Хамелей  не  было  дома.
 Смутная  тревога  зародилась  во  мне.  Я  пошел  к  телефонам-
автоматам  на  площадь  Плэн  Палэ.  Набрал  номер  Хамелей.  Ни¬
кто  не  снял  трубки.  Я  знал,  это  Эдуард  и  Мауд,  как  всегда,
прошлой  ночью  дежурили  у  рации  в  вилле  на  шоссе  Флорис-
сан.  Возможно,  они  еще  не  вернулись?  Взглянул  на  часы.
Стрелки  показывали  около  четырех.  Или  испортилась  рация  и
Эдуард  ремонтирует  ее?  Но  Мауд  все  равно  обязана  быть  дома:
могут  принести  срочную  информацию.
 Взволнованный,  я  возвратился  домой.  Лена  старалась  успо¬
коить  меня.  Но  тревожное  предчувствие  не  обмануло.  Вечер¬
ний  выпуск  газеты  «Трибюн  де  Женев»  сообщил  об  аресте
в  ночь  с  13  на  14  октября  в  Женеве  группы  иностранных  аген¬
тов.  И  хотя  в  небольшой  заметке  подробностей  не  было,  я  не
сомневался:  речь  шла  о  наших  радистах.
 В  тот  же  вечер  я  встретился  с  нашим  сотрудником,  который
успел  уже  навести  справки  и  знал,  что  произошло  минувшей
ночью.  Да,  арестованы  Эдуард  и  Мауд.  Но  не  только  они.  В  ту
же  ночь  полиция  схватила  и  Розу.
 Это  был  тяжелый  удар.
 Как  стало  известно  позднее,  автомобильные  пеленгаторы
точно  привели  полицейских  к  вилле  н.а  шоссе  Флориссан.  Ха¬
мели  были  выслежены.  Дом  оцеплен.  Полицейские  боялись
упустить  Эдуарда  и  Мауд.  Поэтому  держали  под  наблюдением
парк,  окружавший  виллу,  в  котором  ночью  легко  скрыться:  от
французской  границы  его  отделял  всего  один  километр.
 В  облаве  участвовали  около  семидесяти  чинов  полиции  с  ро¬
зыскными  собаками.  Операцию  лично  проводили  шеф  феде¬
ральной  политической  полиции,  руководитель  полицейской
службы  Женевы  и  начальник  штаба  жандармерии.
 156

Вечером  13  октября  Эдуард  и  Мауд  вошли  в  виллу,  не  за¬
метив  в  темноте  оцепления.  После  полуночи  передатчик  начал
работать.  Дежурившая  первой  Мауд  стала  быстро  отстукивать
радиограмму.  Пеленгаторы  тут  же  это  отметили.  Облава  стя¬
нула  кольцо.  Дом  блокировали  так,  что  уйти  даже  через  окна
было  немыслимо.  Полиция  выждала  еще  минут  десять.
 Примерно  в  половине  первого  ночи,  когда  работа  радистов
была  в  разгаре,  опытная  рука  бесшумно  отперла  наружную
дверь,  затем  ту,  что  вела  в  комнату,  где  находилась  рация.
 Распахнув  дверь,  несколько  полицейских  с  револьверами
в  руках  ворвались  в  комнату.  Это  было  так  неожиданно,  что
Мауд  не  успела  даже  убрать  пальцы  с  ключа.  И  сигнал  о  про¬
вале  передать  Центру  тоже  не  успела.
 Начался  обыск.  Впрочем,  это  была  уже  чистая  формаль¬
ность.  Передатчик  с  разогретыми  лампами  стоял  на  виду.
На  столе  лежали  телеграммы,  страницы  шифровальной  книги,
программа  связи...  Улик  вполне  хватало.  Обыск  произвели  и
в  квартире  на  улице  Каруж.  Там  нашли  рацию  Розы,  которую
Эдуард  перенес  с  ее  квартиры  и  спрятал  в  ящике  из-под  грам¬
мофона.
 Той  же  ночью  полиция  вломилась  в  квартиру  Розы  на  ули¬
це  Анри  Мюссар,  но  девушки  там  не  оказалось.  Ее  схватили
на  рассвете  у  Ганса  Петерса.  Агенты  знали,  где  она  могла
прятаться.  Розу  привезли  на  улицу  Анри  Мюссар  и  начали
обыск.  Передатчика  полицейские,  к  своему  большому  удивле¬
нию,  не  обнаружили.  Зато  нашли  другие  улики  —  несколько
запасных  радиодеталей,  страницы  книги  для  перешифровки,
таблицы  позывных  и  т.  д.  Эдуард  проявил  небрежность,  не  за¬
брав  вместе  с  рацией  всех  этих  вещей.
 Розе  и  ее  возлюбленному  предъявили  ордера  на  арест  и  от¬
правили  в  тюрьму.  Впрочем,  Петерса  довольно  скоро  освобо¬
дили.  Но  Роза  еще  долгое  время,  пока  шло  следствие  и  даже
после  выхода  из  тюрьмы,  упорно  продолжала  верить  в  непри¬
частность  Петерса  к  ее  аресту.  Она  даже  собиралась  выйти
замуж  за  этого  «коммуниста».
 Это  были  первые  аресты.  Тогда  мы  еще  надеялись,  что
швейцарская  контрразведка  многого  не  знает  и  нам  удастся
сохранить  костяк  организации.
 Удостоверившись  в  аресте  женевских  радистов,  я  тотчас  же
позвонил  Джиму  в  Лозанну.  «Эдуард  тяжело  заболел,  —  сказал
я.  —  Пришлось  пригласить  врача,  он  предписал  положить  Эду¬
арда  в  больницу.  Навещать  его  пока  запрещено».
 «Болезнь»  означала  арест,  «больница»  —  тюрьму.  Это  пред¬
упреждение  было  своевременным,  так  как  на  17  октября  в  Ло¬
157

занне  назначалось  очередное  свидание  Джима  с  Эдуардом,  ко¬
торый  теперь  вместо  Розы  доставлял  Футу  мою  информацию.
Полицейские  агенты  могли  контролировать  поездки  Хамеля,  и
Джим  мог  угодить  прямо  в  их  руки.  Джим  ответил,  что  все
понял  и  очень  опечален  болезнью  Эдуарда.
 В  тот  же  день  я  отправился  в  Лозанну.  Написал  донесение
Директору  о  случившемся  и  велел  Джиму  для  страховки  пе¬
редать  его  своим  шифром,  поскольку  полиция  могла  найти
у  арестованных  радистов  страницы  моей  шифровальной  книги.
 Джим,  в  свою  очередь,  показал  мне  радиограмму,  принятую
нынешней  ночью.  Москва  с  тревогой  запрашивала,  почему  не
отвечают  на  позывные  обе  женевские  станции.
 Мы  договорились,  что  за  ответом  Центра  на  мое  донесение
об  арестах  к  Джиму  приедет  Лена.  Из  Лозанны  я  отправился
в  Берн,  где  сообщил  Пакбо  о  случившемся  и  дал  ему  надежный
адрес  в  Женеве  для  почтовой  и  личной  связи.
 Теперь  у  нас  оставался  единственный  канал  связи  с  Моск¬
вой  —  рация  Джима.  Ее  надо  было  беречь  как  зеницу  ока:
без  связи  наша  организация  ничего  не  стоила.
 Из  Центра  на  имя  Джима  последовали  срочные  указания:
«Ваша  связь  с  Альбертом  (то  есть  со  мной.  —  Ш.  Р.)  необхо¬
дима.  Соблюдайте  оба  крайнюю  осторожность.  Сообщайте  нам
кратко  только  о  положении  группы.  Альберту  передайте  сле¬
дующее:  меры  его  одобряем,  работу  группы  временно  прекра¬
тить.  Мы  будем  слушать  вас  ежедневно  по  программе».
 Следствие  по  делу  радистов  сначала  вела  федеральная  по¬
лиция.  Потом  его  передали  военным.  В  первые  дни  после  аре¬
стов  мы  еще  не  знали,  где  содержатся  наши  товарищи,  куда
их  возят  на  допрос.  Чтобы  не  наделать  новых  ошибок,  нам
очень  важно  было  выяснить,  удалось  ли  полиции  добиться  от
них  признания  и  что  именно  нашли  на  квартирах  при  обыске.
 Требовалось  как  можно  скорее  связаться  с  арестованными.
Кроме  того,  как  руководитель  организации,  ответственный  за
судьбу  ее  членов,  я  обязан  был  позаботиться  о  хорошем  адво¬
кате  для  Эдуарда,  Мауд  и  Розы.  Нужно  было  найти  такого
юриста,  который  взялся  бы  за  это  дело  не  только  ради  денег
или  любви  к  сенсации.  Он  должен  был  выступить  на  суде  как
политический  обвинитель  фашизма.
 Примерно  через  неделю  с  помощью  знакомых  мне  удалось
не  только  узнать,  в  какой  тюрьме  находятся  товарищи,  но  и
наладить  с  ними  переписку.  Эдуард,  Мауд  и  Роза  содержались
в  камерах-одиночках  женевской  тюрьмы  Сен-Антуан.  На  до¬
прос  их  водили  под  конвоем.  Виделись  они  только  на  очных
ставках.  Разговаривать  друг  с  другом  им  запрещалось.
 158

Тюремный  режим  был  строг.  Но  нам  повезло.  Нашелся  че¬
ловек,  который  не  испугался  взять  на  себя  роль  курьера.  Это
был  надзиратель  Эдуарда.  Мы  стали  обмениваться  записками.
Правда,  наша  тюремная  «почта»  просуществовала  недолго.  Кто-
то  донес  на  надзирателя,  и  его  уволили  со  службы.  Но  Эдуард
успел  мне  кое-что  сообщить.  Оказалось,  полиция  изъяла  все,
что  хранилось  в  тайниках  на  вилле  и  в  доме  Хамелей.  У  Розы
тоже  обнаружили  страницы  из  шифровальной  книги.  Я  посо¬
ветовал  товарищам  отрицать  принадлежность  к  советской  раз¬
ведке.
 Но  последующие  известия  из  тюрьмы  показали,  что  поли¬
ция  знает  о  нас  гораздо  больше,  чем  мы  предполагали.  Как
сообщил  Эдуард,  на  последних  допросах  им  показали  мою  фо¬
тографию,  назвали  мою  фамилию  и  псевдоним.  Инспектор  по¬
лиции  сказал:  Радо  —  руководитель  организации,  и  потребовал
подтверждения.  В  обмен  на  это  обещал  освободить  всех  троих.
Но  Эдуард,  его  жена  и  Роза  заявили,  что  впервые  видят  чело¬
века  на  фотографии.
 Арестованные  молчали.  Контрразведка  и  полиция  пока  не
предпринимали  никаких  новых  действий.  Но  сколько  так  мог¬
ло  продлиться?  Сумеют  ли  радисты  и  дальше  держаться  столь
же  стойко?  Раз  есть  моя  фотография,  значит,  полиция  высле¬
дила  меня,  а  возможно,  и  других  членов  нашей  группы.  Опас¬
ность  нависла  над  Пакбо  и  Джимом.  Ведь  с  ними  была  связана
Роза,  и  агенты  могли  раскрыть  их.
 Да,  за  мной,  вероятно,  следили.  А  может  быть,  сведения
обо  мне  передало  швейцарской  полиции  гестапо?  Все  говорило
о  необходимости  уйти  в  подполье.  Однако  я  решил  повременить
с  такой  крайней  мерой.  Я  должен  был  убедиться  в  безопас¬
ности  Пакбо  и  Джима.  Познакомить  их  друг  с  другом,  так  как
только  они  могли  организовать  активную  работу  группы  в  та¬
кое  трудное  время.  Надо  было  позаботиться  также  о  сидевших
в  тюрьме  товарищах.
 Вскоре  удалось  договориться  с  большим  знатоком  швейцар¬
ской  юриспруденции  адвокатом  Германом  Дютуа,  что  он  возь¬
мет  дело  радистов  в  свои  руки.  Центр  отнесся  к  моему  выбору
с  одобрением.  Добились  мы  также  разрешения  на  то,  что  еду
для  Хамелей  и  Розы  стали  приносить  из  ресторана.
 Девятнадцатого  или  двадцатого  октября  Эдуард  передал  мне
очень  скверную  весть:  пеленгаторы  ведут  поиски  третьего  на¬
шего  передатчика,  который  обнаружили  в  районе  Лозанны.
Об  этом  он  узнал  на  допросе  от  инспектора  полиции.  Я  тотчас
поставил  в  известность  Джима.  Он  радировал  в  Центр.
 25  октября  Москва  дала  Джиму  такое  распоряжение:  «Со¬
159

кратить  ваши  передачи  до  минимума.  Для  маскировки  работы
предлагаем:  не  выходите  в  эфир  дольше  чем  на  двадцать  ми¬
нут.  При  указанных  условиях  вы  можете  вызывать  нас  два-
три  раза  каждую  ночь.  Слушать  нас  для  вас  не  опасно.  Ди¬
ректор».
 В  ПОДПОЛЬЕ
 За  мной  уже  следили.
 В  парке,  находившемся  как  раз  напротив  нашего  дома,
стояла  будка.  В  ней  обычно  сидели  сторожа,  приглядывавшие
за  порядком.  Они  менялись.  Иногда.  их  и  вовсе  не  было.  Те¬
перь  же  в  будке  и  днем  и  ночью  дежурили  сразу  двое.  Оттуда
было  хорошо  видно,  когда  я  выходил  из  дому.  Неоднократно,
стоило  мне  сесть  в  трамвай,  как  появлялся  парень  на  мотоцик¬
ле.  Мотоциклист,  не  отставая,  ехал  рядом  с  вагоном.  Он  сопро¬
вождал  меня  до  остановки,  где  я  сходил.
 Сомнений  не  оставалось  —  слежка.  Очевидно,  мою  фотогра¬
фию  —  ту  самую,  которую  следователь  показывал  на  допросе
Эдуарду,  —  полиция  размножила  и  раздала  агентам.  Они  схва¬
тят  меня,  как  только  получат  приказ.  Нужно  исчезнуть.  Обма¬
нуть  их  бдительность  и  скрыться.  Главное  —  спокойствие.
Я  ведь  не  однажды  за  годы  своей  эмигрантской  жизни  остав¬
лял  шпиков  с  носом.  Они  не  должны  почувствовать  по  моему
поведению,  что  я  догадываюсь  о  слежке.  Эту  игру  я  должен
выиграть  во  что  бы  то  ни  стало.
 В  те  дни,  когда  активность  Полиции  достигла  высшей  точки,
я  мучительно  думал  о  том,  как  спасти  группу  от  полного  унич¬
тожения.  Джим  передал  мне  совет  Директора  поискать  «по¬
мощи  у  друзей».  «Но  кто  эти  «друзья»?»  —  думали  мы.  Конеч¬
но  же,  не  коммунистическая  партия.  С  ней  связь  исключалась.
Джим  считал,  что  Директор  имеет  в  виду  союзников,  то  есть
посольства  Англии  или  США.  Возникла  мысль  использовать
в  качестве  временного  укрытия  английскую  дипломатическую
миссию.  Она  могла  стать  самой  удобной  «крышей».  Швейцар¬
ские  власти  с  огромным  почтением  относились  к  британскому
флагу  и  позволяли  людям  из  Интеллидженс  сервис  свободно
работать  в  стране.
 У  нас  было  еще  одно  соображение  в  пользу  такого  шага.
Местные  власти  в  Лозанне  считали  Джима  английским  развед¬
чиком.  Об  этом  самому  Футу  рассказала  жена  румынского  ми¬
нистра  Гиолу.  В  полушутливом  разговоре  за  бокалом  вина  гос¬
пожа  министерша  сообщила  Джиму  о  том,  что  ее  приятель¬
ница,  супруга  посла  Румынии,  уверена  в  его  принадлежности
 160

к  Интеллидженс  сервис.  Своим  соображением  дама  поделилась
с  полковником  швейцарской  контрразведки  Перро.  Перро  ска¬
зал,  что  он  разделяет  это  мнение,  но  считает,  что,  пока  англи¬
чанин  не  работает  в  ущерб  Швейцарии,  принимать  какие-либо
меры  против  подданного  дружественной  Великобритании  нет
необходимости.
 Таким  образом,  и  для  Джима,  в  руках  которого  оставался
последний  канал  связи  с  Центром,  английское  посольство  было
бы  наиболее  подходящим  убежищем.  И  я  отправил  в  конце  ок¬
тября  следующую  радиограмму  Директору:  «Обстановка  для
продолжения  работы  становится  все  ,  более  неблагоприятной.
Швейцарская  полиция,  очевидно,  намерена  разгромить  всю  ор¬
ганизацию.  Предлагаю  попробовать  связаться  с  англичанами  и
продолжать  работу  оттуда  в  новой  законспирированной  форме.
Прошу  немедленных  указаний,  так  как  дело  очень  срочное».
 Однако  Центр  не  счел  такой  выход  из  положения  правиль¬
ным.  2  ноября  Директор  радировал:  «Ваше  предложение
укрыться  у  англичан  и  работать  оттуда  совершенно  неприем¬
лемо.  Мы  понимаем  ваше  тяжелое  положение  и  попытаемся
вам  помочь.  Привлекаем  известного  адвоката  из  США  с  хоро¬
шими  связями  в  Швейцарии.  Этот  человек  наверняка  сможет
помочь  как  вам,  так  и  людям,  попавшим  в  беду.  Немедленно
сообщите,  сможете  ли  вы  продержаться  или  укрыться  где-ни¬
будь  на  два-три  месяца».
 Таким  образом,  Центр  разрешил  мне  перейти  на  нелегаль¬
ное  положение.  Теперь  нужно  было  продумать,  как  это  сде¬
лать.  Подходящую  квартиру  удалось  найти  быстро.  Прибежище
нам  с  женой  согласился  дать  один  врач  —  верный  человек,
уже  однажды  помогавший  нам.
 За  сыновей,  остающихся  на  попечении  бабушки,  мы  не
слишком  беспокоились.  Они  были  уже  не  маленькие:  старшему
исполнилось  восемнадцать  лет,  младшему  —  тринадцать.
 Мы  с  женой  решили,  чтобы  до  поры  до  времени  не  вспо¬
лошить  полицию,  уходить  не  одновременно,  а  порознь.  Поэто¬
му  «исчезну»  первым  я,  а  она  пока  ляжет  подлечиться  в  кли¬
нику.  Итак,  Лену  поместили  в  клинику,  теща  отвезла  млад¬
шего  сына  в  пансион  в  горах.  Очередь  была  за  мной.
 Но  как  уйти  от  наблюдавших  за  каждым  моим  шагом  аген¬
тов,  чтобы  они  не  догадались  о  моем  исчезновении  хотя  бы
день-два?  У  нас  была  немецкая  овчарка.  Она-то  вместе  со
старшим  сыном  и  помогла  мне.  Несколько  раз  по  вечерам  я  на¬
рочно  прогуливался  в  парке  с  собакой,  чтобы  полицейские  при¬
выкли  к  этому.  И  вот  однажды  я  отправился  с  ней  к  туннелю
под  железной  дорогой.  Сын  уехал  туда  раньше  на  велосипеде.
 И  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  том  IV 	161

Стоял  ноябрь.  Вечер  был  довольно  холодный.  Но  я  специально
не  надел  пальто  и  шляпы.  Пусть  полицейские  думают,  что  вы¬
шел  только  на  несколько  минут.
 Смеркалось.  В  туннеле  я  отдал  сыну  овчарку,  сам  сел  на
его  велосипед  и  укатил.  А  сын  вернулся  домой  с  псом  как  ни
в  чем  не  бывало.  Полицейские  либо  зазевались,  либо  в  насту¬
пившей  темноте  приняли  сына  за  меня.  Они  спокойно  проде¬
журили  там  еще  с  неделю,  видимо  докладывая,  что  я  сижу
взаперти,  боясь  выйти  из  дома.
 Под  покровом  темноты  (в  Швейцарии  была  введена  свето¬
маскировка)  я  благополучно  добрался  на  велосипеде  до  квар¬
тиры  врача  в  старой  части  города,  где  меня  уже  ждали.  Хси-
зяева  отвели  мне  комнату,  в  которую,  кроме  них,  никто  не  за¬
ходил.
 Половина  дела  была  сделана  —  я  оторвался  от  слежки.
Предстояло  самое  трудное:  организовать  из  подполья  работу
группы.  Связи  следовало  наладить  через  самых  надежных
курьеров.  Обо  всем  этом  мне  нужно  было  лично  переговорить
с  Джимом.  Встречу  мы  заранее  назначили  в  парке  О’Вив.
Отказаться  от  нее  было  невозможно,  хотя  мы  рисковали.  Нас
могли  опознать  и  схватить.
 8  ноября,  несколько  изменив  свою  внешность,  я  сел  в  такси
и  поехал  в  парк.  Джим  прибыл  раньше  условленного  часа.
Из  окна  автомобиля  я  увидел  его  плечистую  фигуру  в  осеннем
пальто.  Я  расплатился  с  шофером  и  направился  к  Джиму.  Он
пристально  глядел  на  меня.  Вернее,  на  то,  что  было  у  меня  за
спиной.  Я  невольно  обернулся,  но  ничего  особенного,  кроме
стоявшего  у  тротуара  такси,  не  заметил.
 —  Альберт,  нам  нужно  поскорее  удрать  отсюда,  —  тихо  ска¬
зал  Джим.  —  Ваш  шофер  побежал  звонить  из  автомата  там,
у  входа  в  парк.  Очень  спешил,  как  будто  его  гнали  кнутом.
По-моему,  неспроста.
 Место  за  рулем  такси  действительно  пустовало.  Мы  поторо¬
пились  войти  в  парк.  Конечно,  это  могло  быть  простым  совпа¬
дением.  При  других  обстоятельствах  ни  я,  ни  Джим  не  придали
бы,  наверное,  никакого  значения  поспешности  шофера.  Но  мы
знали,  что  в  полиции  есть  моя  фотография.  Подозрение  наше
оказалось  оправданным.  Впоследствии  было  установлено:  по¬
лиция  раздала  мои  фотографии  не  только  своим  агентам,  но
и  всем  женевским  таксистам,  которым  при  встрече  cd  мной
было  велено  тотчас  же  доложить  в  управление.
 Нужно  было  уходить  как  можйо  быстрее.  На  ходу  Джим
передал  мне  последнее  сообщение  из  Центра.  Я  сказал  ему
о  том,  что  перешел  на  нелегальное  положение,  и  дал  адрес
162

врача.  Срочные  радиограммы  из  Москвы  велел  приносить  на
конспиративную  квартиру.  Там  же  обстоятельно  обсудим,  как
работать  дальше.
 Парк  О  вив  я  знал  отлично.  В  дальнем  его  конце  находил¬
ся  ресторан.  В  ресторане  был  черный  ход,  выходивший  в  ма¬
ленький  переулок.  Мы  вошли  в  ресторан,  миновали  кухню  и
выскочили  через  заднюю  дверь  во  двор.  Повара  успели  только
удивленно  взглянуть  на  двух  мужчин  в  пальто,  внезапно  по¬
явившихся  и  также  внезапно  исчезнувших.  В  переулке  мы
с  Джимом  расстались.
 Думаю,  мы  не  избежали  бы  ареста,  если  бы  промешкали
минут  десять.
 Через  несколько  часов  Джим  радировал  в  Москву:
 «8.11.43.  Директору.
 Альберт  уверен,  что  его  дом  под  наблюдением.  Он  успел
перейти  на  нелегальное  положение.
 Связь  со  мной  Альберт  установит  через  Сиси.  Если
я  получу  от  него  по  телефону  определенный  сигнал,  то
пойду  на  конспиративную  квартиру  к  Альберту,  Мария
(то  есть  моя  жена.  —  Ш.  Р.)  легла  на  лечение  в  клинику,
младший  сын  в  пансионе,  старший  —  дома  с  бабушкой.
Эдуард  и  Мауд  все  еще  под  арестом,  но  обращение  с  ни¬
ми  хорошее.  Они  ничего  не  выдают».
 Я  понимал,  что  полиция  теперь  наверняка  станет  наводить
справки  о  моей  жене,  и,  узнав,  в  какой  клинике  она  лежит,
не  оставит  ее  в  покое.  Больница  не  могла  больше  служить  на¬
дежной  защитой.  Швейцарские  власти  все  равно  арестуют
Лену.  Ей  тоже  необходимо  перейти  на  нелегальное  положение.
 В  клинике  жену  навещала  супруга  врача,  у  которого  я  те¬
перь  жил.  Через  нее  я  велел  Лене  не  мешкая  перебираться  ко
мне.  Лена  сказала  лечащему  врачу,  что  хочет  проведать  детей.
Вышла  из  больницы,  но  отправилась,  конечно,  не  домой,  а  на
конспиративную  квартиру.  Предварительно  Лена  попетляла  по
городу,  пересаживаясь  из  трамвая  в  такси,  чтобы  оторваться
от  возможной  слежки.  Это  искусство  ей  было  хорошо  знакомо
по  прошлой  практике  подполья.  Она  добралась  ко  мне  благо¬
получно.  С  той  поры,  а  точнее  —  с  середины  ноября,  мы  с  Ле¬
ной  не  выходили  на  улицу.
 Нужно  было  заново  налаживать  контакты  с  членами  органи¬
зации,  поскольку  Роза,  супруги  Хамели  и  Лена,  выполнявшие
роль  связных  между  Джимом,  Пакбо,  Сиси  и  мной,  «вышли  из
строя».  Этот  и  другие  неотложные  вопросы  мы  обсуждали
11*
 163

хс  Джимом,  который  приходил  ко  мне  один-два  раза  в  не¬
делю.
 Навещая  меня,  Джим  был  очень  осторожен.  Он  появлялся,
когда  на  улице  было  уже  темно.  Сойдя  с  лозаннского  поезда,
слонялся  по  городу,  заходил  в  кафе  или  ресторан,  затем,  пой¬
мав  такси,  отправлялся  в  старую  часть  Женевы.  Машину  от¬
пускал,  не  доезжая  двух-трех  кварталов  до  дома  врача.
 По  ночам  город  тонул  в  темноте,  и  Джиму  было  легко  спря¬
таться  от  слежки.  Время  от  времени  он  входил  в  подъезды  до¬
мов  и  прислушивался,  не  идет  ли  кто  за  ним.  На  пустынных
улицах  шаги  слышны  издалека.  В  квартиру  врача  Джима
впускали  после  того,  как  он  называл  пароль.  На  конспиратив¬
ной  квартире  меня  также  посещала  Сиси.
 Взвесив  все  наши  возможности,  мы  изложили  свои  сообра¬
жения  Центру.
 Москва  ответила  нам  такой  радиограммой:
 «Ваши  предложения  верны.  Как  руководитель  дайте  ука¬
зания  Сиси  и  Пакбо  пока  продолжать  работу  самостоя¬
тельно.  Важнейшие  материалы  должны  передаваться  че¬
рез  Джима.  Джим  обязан  немедленно  подыскать  новую
радиоквартиру  в  каком-либо  городе.  Главное,  чтобы  важ¬
ные  и  срочные  донесения  доставлялись  без  задержек.
 Директор».
 Не  все  указания  можно  было  выполнить  сразу.  Самым  важ¬
ным  было  продолжать  передачу  информации.  От  Пакбо  я  по¬
лучал  ее  довольно  регулярно.  Сиси  же  смогла  посетить  меня
только  два  раза.
 На  квартире  врача  я  познакомил  Пакбо  с  Джимом.  Теперь
они  могли  работать  без  моего  содействия.  Лично  мне  только
оставалось  передавать  Джиму  в  самой  сжатой  форме  важней¬
шую  информацию.  Хотя  я  не  был  уверен  в  том,  что  он  ото¬
шлет  ее  в  Центр.  Ведь  Джим  по  указанию  Директора  редко
выходил  в  эфир.  Срочно  переменить  место  жительства  Джима
сейчас  представлялось  невозможным.  Ведь  не  всякое  помеще¬
ние  могло  подойти  для  установки  рации.  Во-вторых;  в  военное
время  иностранцу  переехать  из  одного  города  в  другой  или  да¬
же  сменить  квартиру  было  очень  сложно.  Это  могла  разрешить
только  полиция.
 Между  тем  в  тюрьме  продолжались  допросы  наших  това¬
рищей.
 Попытка  подкупить  тюремщиков  и  освободить  арестован¬
164

ных  радистов  окончилась  неудачей.  Полиция  узнала  о  наших
намерениях  из  расшифрованной  радиопереписки  с  Центром.
Помогавший  нам  полицейский  чиновник  был  уволен,  а  Эдуар¬
да,  Мауд  и  Розу  перевели  из  женевской  тюрьмы  в  другую,
о  которой  мы  ничего  не  знали.
 Первые  признания  следователи  получили  от  Розы.  Больше
месяца  она  отрицала  свою  принадлежность  к  нелегальной  груп¬
пе.  Вещественных  улик  против  нее  было  мало.  Решающую
роль  в  признании  Розы  сыграли  сведения,  собранные  во  время
слежки.  И  конечно,  неопытность  девушки.  Розе  показывали
фотографии,  на  которых  были  запечатлены  я  и  Джим,  назы¬
вали  фамилии,  но  она  упрямо  твердила,  что  эти  люди  ей  со¬
вершенно  незнакомы.  Тогда  следователь  со  всеми  подробно¬
стями  описал  места  ее  встреч  со  мной,  Джимом,  Пакбо,  и  со¬
противление  было  сломлено.
 Роза  рассказала  на  допросах  почти  все  о  себе  и  то,  что  зна¬
ла  о  других  сотрудниках.  В  своих  показаниях  она  подчерки¬
вала,  что  деятельность  группы  направлена  только  против  на¬
цистской  Германии,  а  значит,  в  конечном  счете  способствует
защите  Швейцарии.  Умолчала  Роза  только  о  принадлежности
к  советской  военной  разведке.  Мол,  работала  на  державы  ан¬
тигитлеровской  коалиции.  На  этой  версии  она  настаивала  до
февраля  1944  года.
 Супруги  Хамели  вели  себя  на  следствии  лучше.  Хотя  про¬
тив  них  было  собрано  множество  улик,  они  отвергали  все  об¬
винения,  отказывались  опознать  меня  по  фотографии.  Несколь¬
ко  месяцев  полиция  не  могла  добиться  от  Эдуарда  и  Мауд
ничего  существенного.  Они  держались  так  до  тех  пор,  пока
им  не  были  предъявлены  новые  веские  доказательства.
 Подробности  о  ходе  следствия  рассказали  сами  радисты,  вы¬
пущенные  позже  временно  на  свободу.  Их  рассказ  подтвер¬
дили  материалы  судебного  процесса,  устроенного  швейцарски¬
ми  властями  уже  после  войны.
 ПРОВАЛ  В  ЛОЗАННЕ
 Между  тем  швейцарская  контрразведка,  как  сообщал  мне
из  тюрьмы  Эдуард,  искала  цаш  третий  передатчик.  Охоту  за
рацией  Джима  вел  тот  же  отряд  пеленгации  лейтенанта  Трейе¬
ра,  который  раскрыл  наши  женевские  радиоквартиры.  Архив¬
ные  документы  воссоздают  точную  картину  поиска.  Вот  вы¬
держка  из  рапорта  командира  радиоотряда  лейтенанта  Трейера
о  действиях  его  подразделения  в  октябре  и  ноябре  1943  года:
 165

«Во  время  наблюдения  в  Женеве,  которое  закончилось
14.10.43  арестом  операторов  двух  тайных  передатчиков  и
обнаружением  хранилищ  их  аппаратов,  была  запеленго¬
вана  третья  станция,  имеющая  те  же  особенности,  что  и
две  первые.  Сигналы  этой  третьей  станции  были  едва
слышны  27.9.43  в  00.25  минут,  однако  по  ее  особенностям
мы  были  уверены,  что  речь  идет  о  станции,  входящей
в  ту  же  организацию.  Эта  станция  работала  бессистемно
(чтобы  осложнить  пеленгацию)  и  была  поэтому  для  обна¬
ружения  самой  трудной.
 9.10.43. 	—  мы  уверены,  что  она  в  Лозанне.
 ,20.10.43.  —  установили,  какой  квартал  города.
 25.10.43. 	—  в  каком  доме.
 5.11.43. 	—  имели  все  технические  данные,  подтверждаю¬
щие  гипотезу  федеральной  полиции,  выдвинутую  на  базе
первых  пеленгаций;  по  этим  данным  определили  адрес
станции:  улица.  Лонжере,  дом  2,  5-й  этаж,  квартира  Фута.
 11.11.43. 	—  выявили  станцию,  с  которой  связан  Фут.  Это
был  сильный  передатчик  с  позывными  ОВВ.  За  ним  регу¬
лярно  следила  наша  радиометрическая  станция.  Стало
ясно,  что  ОВВ  находится  в  России.  Тексты  перехвачен¬
ных  телеграмм  переданы  в  шифровальный  отдел  швей¬
царского  генштаба».
 В  дополнение  к  рапорту  привожу  записи  из  служебного
журнала  радиоотряда:
 «18.10.43.  —  Пост  подслушивания  устанавливается  в  Лозанне
для  регистрации  работы  УС  (так  условно  для  себя  назвали  ра¬
цию  Джима  швейцарские  пеленгаторщики.  —  Ш.  Р.).  Автослу-
ховой  патруль  —  тоже  в  Лозанне,  взаимодействует  с  господи¬
ном  инспектором  Паше.
 5.11.43. 	—  УС  принимает  и  передает.  Во  время  этих  пере¬
дач  патруль  делает  ряд  приблизительных  перехватов,  а  другой
патруль  производит  сравнение  мощностей  в  непосредственной
близости  от  УС.  Локализация  закончена.
 14.11.43. 	—  ОВВ  передает  УС  две  телеграммы  из  283  групп
цифр  каждая.
 19.11.43. 	—  Акция  (то  есть  арест.  —  Ш.  Р.),  подготовленная
федеральной  полицией  вместе  с  полицией  безопасности  и  сред¬
ствами  «Радио-7»,  не  имела  места,  так  как  УС  не  работала».
 Передатчик  Джима  находился  в  густонаселенном  квартале.
Отыскать  его  было  непросто.  Чтобы  определить,  где  находится
рация,  полиция  во  время  сеанса  радиосвязи  отключала  элек-
166

тричество  поочередно  в  каждом  здании  на  улице  Лонжере.  От¬
ключали  до  того  момента,  пока  передатчик  однажды,  лишив¬
шись  питания,  смолк.  Это  произошло,  когда  отключили
дом  №  2  —  большой  доходный  дом  со  множеством  квартир.
Тут  радиооператоры  продолжили  поиск  с  помощью  маленьких
приемников,  умещающихся  в  кармане  пальто.  Обходили  этаж
за  этажом,  квартиру  за  квартирой.  И  вот  на  последнем,  пятом
этаже  дома,  у  двери  в  конце  длинного  коридора,  дробные  сиг¬
налы  морзянки  зазвучали  громко-громко.
 Джим  ничего  не  знал  об  опасности.  В  то  время,  как  прилич¬
но  одетые  люди  по  вечерам  ходили  по  этажам,  делая  вид  при
встречах  с  жильцами,  будто  ошиблись  квартирой,  он  с  привыч¬
ной  скоростью  стучал  телеграфным  ключом  или  слушал  мос¬
ковскую  станцию.  Записывал  ряды  цифр  на  листе  бумаги.
В  другое  время  эти  люди  в  доме  вообще  не  появлялись.  Прав¬
да,  однажды,  когда  Джим  возвращался  к  себе,  ему  показалось,
что  кто-то  подглядывал  за  ним  из  соседней  квартиры.  Он
услышал  за  спиной  отчетливый  щелчок  замка.  Но  решил,  что
почудилось:  в  последние  дни  нервы  были  в  постоянном  на¬
пряжении.  16  ноября  англичанин  опять  навестил  меня.  Ночью
он  отправил  мои  шифровки  и  свою  радиограмму:
 «17.11.43.  Директору.
 Лонг  и  Зальтер  имеют  очень  ценную  информацию  для
передачи  Центру.  Пытаюсь  сделать  все,  чтобы  достать
радиодетали  и  собрать  передатчик  на  случай,  если  меня
арестуют».
 Этот  сеанс  не  был,  вероятно,  засечен  швейцарскими  пелен-
гаторщиками,  так  как  пометки  17  ноября  нет  в  журнале  ра¬
диоохоты.  На  сей  раз  Джима,  видимо,  потеряли  в  эфире.
Но  двумя-тремя  днями  раньше  контрразведка  перехватила  рас¬
поряжение  Директора,  который  предлагал  Футу  как  можно
скорее  перейти  на  нелегальное  положение.  Прочитав  радио¬
грамму,  руководители  полиции  сразу  же  дали  приказ  об  аре¬
сте  Джима.  Арест  намеревались  провести  в  ночь  с  18  на
19  ноября,  но  передатчик  не  работал.  Акцию  отложили,  так  как
полиции  было  важно  захватить  радиста  с  неопровержимыми
уликами.
 О  том,  как  произошел  арест,  Джим  рассказал  после  войны
в  своем  докладе  Центру.
 «Последний  раз  я  видел  Дору  в  доме  врача  16  ноября,  —
писал  Джим.  —  Он  передал  мне  несколько  шифровок,  мы  до¬
говорились  о  следующей  встрече  на  вечер  20  ноября.
 167

Вечером  19  ноября  сорок  третьего  года  я  решил  вызвать
Центр,  так  как  на  другой  день  у  меня  должна  была  быть
встреча  с  Дорой.  Отправив  свою  телеграмму  с  запросом,  нет  ли
чего  для  Доры,  я  стал  принимать  телеграмму  Центра.
 Но  в  00  часов  45  минут  группа  полицейских  из  15  человек
ворвалась  в  мою  квартиру,  взломав  дверь  железным  ломом,  и
с  оружием  бросилась  на  меня.  За  эти  минуты  я  успел  сжечь  на
свече  телеграммы  и,  сильно  ударив  молотком  по  передатчику,
вывел  его  из  строя.  Два  радиотехника  кинулись  к  аппарату  и
попытались  его  наладить,  но  он  не  действовал.  Позывные  Цент¬
ра  ОВВ  и  пять  моих  позывных  из  семи  оказались  известными
полиции  —  их  засекла  пеленгация».
 Эта  полицейская  акция  записана  в  журнале  поисков  радио¬
отряда  в  такой  форме:
 «20.11.43.  —  В  00  час.  04  мин.
 УС  отвечает  ОВВ  и  передает  ей  телеграмму  из  59  групп
цифр.  ОВВ  подтверждает  получение  и  передает  сообщение  из
321  группы  цифр.
 В  00  час.  45  мин.  —  обыск  у  Фута  во  время  работы.  Он  пре¬
рывает  передачу,  услыхав  шум  у  двери.  Оборвал  провод  от
передатчика  и  сжег  телеграммы.
 Большая  часть  запасного  материала  для  рации  была  найде¬
на  в  хорошем  тайнике  вверху  шкафа.  Там  же  был  спрятан
ящик  от  пишущей  машинки,  в  котором  хранился  передатчик».
 Обыском  в  квартире  руководили  полицейские  инспектора
Кнехт  и  Паше,  офицер  генштаба  и  командир  радиороты  пе¬
ленгации.  Они  же  подписали  протокол  обыска.
 Далее  Джим  писал  в  отчете  Центру:  «Меня  увезли  в  поли¬
цейское  управление,  где  инспектора  Кнехт  и  Паше  вместе
с  экспертом  по  шифрам  Марком  Пайо  занялись  моим  делом.
На  допросе  Паше  заявил  мне,  что  он  очень  не  хотел  арестовы¬
вать  меня  так  быстро,  поскольку  сначала  они  намеревались
раскрыть  побольше  других  членов  группы.  Однако  полиция  за¬
торопилась  с  арестом  после  телеграммы  Центра,  в  которой  мне
через  Дору  было  приказано  во  что  бы  то  ни  стало  перейти  на
нелегальное  положение.  Полиция  боялась  потерять  мой  след...»
 Москва,  не  зная  об  аресте  Джима,  пыталась  наладить  обо¬
рвавшуюся  связь.
 «1.12.43.
 1) 	Смогли  ли  передать  Сиси  и  Пакбо  наши  сообщения?
Каково  их  положение?
 2) 	Будьте  особо  осторожны  при  связи  с  Центром.  Форси¬
168

руйте  перенос  рации  в  другой  город.  Передавайте  только
единичные,  самые  важные  сведения  и  сообщения.  Мы
вас  внимательно  слушаем  и  ждем  в  условленное  время.
Сердечный  привет.
 Директор».
 Эта  радиограмма  осталась  без  ответа.
 На  допросах  в  полиции  Джиму  стали  ясны  некоторые  об¬
стоятельства  провала  нашей  группы.  В  1945  году  он  сообщил
руководству  Центра  следующее:
 «На  первом  допросе  меня  спрашивали,  признаю  ли  я,  что
совместно  с  неким  Александром  Радо  передавал  политическую,
военную  и  экономическую  информацию  для  СССР,  работая-
против  державы,  название  которой  не  упоминалось.  Полиция
знала  не  все,  но  довольно  многое.
 1)  Знала,  что  я  подготовил  Розу,  Эдуарда,  Мауд  и  якобы  по¬
ставил  на  их  квартирах  рации;  2)  знала,  что  я  должен  встре¬
титься  с  Пакбо  (из  телеграммы  Доры  Центру),  но  кто  он  та¬
кой,  не  знала;  3)  знала,  что  я  должен  готовить  кого-то  по  ра¬
дио;  4)  узнали  из  последних  телеграмм,  что  мне  приказано  пе¬
рейти  на  нелегальное  положение;  5)  узнали  из  телеграмм,  что
Дора  связался  с  Эдуардом  в  тюрьме.  На  последнем,  третьем,
допросе,  —  продолжает  Джим,  —  инспектор  Паше  упомянул
первый  раз  настоящую  фамилию  Сиси  и,  кроме  того,  другие
фамилии,  которые  мне  ничего  че  говорили.  Упоминался  также
один  человек  из  Берна  —  якобы  его  должны  арестовать.  Мо¬
жет  быть,  речь  шла  о  Пакбо  (фамилию  я  не  запомнил,  по¬
скольку  не  знал  ее  —  знал  только  псевдоним)?
 Полиция  была  уверена,  что  у  меня  есть  другой,  специаль¬
ный  шифр  якобы  для  связи  с  офицерами  ОКБ,  Вертером  и
другими.  Думали,  что  я  получаю  информацию  оттуда  по  радио.
Они  нашли  у  меня  один  немецкий  роман,  подаренный  мне
Микки,  в  котором  я  когда-то  подчеркнул  кое-какие  слова.  Его
приняли  за  мою  книгу  для  перешифровки  телеграмм  из  Гер¬
мании.  Полиция  считала,  что  я  употребляю  три  шифра:  один  —
для  Центра,  второй  —  для  Германии,  третий  —  для  связи
с  Францией.
 Из  допросов  мне  стало  ясно:  1)  швейцарцы  узнали  о  нашей
организации  от  немцев;  2)  приблизительное  расположение  на¬
ших  станций  получили  от  немцев  (рация  Эдуарда  и  Мауд  на¬
ходилась  в  одном  километре  от  границы,  Розы  —  в  3  кило¬
метрах,  а  моя  —  в  10  километрах);  3)  швейцарская  полиция  за¬
получила  мое  фото  от  немцев,  но  не  знала  моей  фамилии,
хотя  ей  было  известно,  что  я  принадлежу  к  группе  Доры.
 169

Инспектор  Кнехт  сказал  мне,  что  гестапо  очень  много  знает
о  нашей  группе  в  Швейцарии  и  что,  арестовав  меня,  швейцар¬
ская  полиция,  может  быть,  спасла  мне  жизнь».
 Допрашивавший  Джима  инспектор  Паше  тоже  подчеркнул,
что  гестапо  было  в  курсе  нашей  работы.  Следователи  расспра¬
шивали  Джима  о  его  связях  с  Микки,  жившей,  как  читатель
помнит,  в  Мюнхене.  Наверняка  эти  данные  швейцарская
контрразведка  могла  получить  только  от  гестапо  или  СД.  Имен¬
но  нацисты  ввели  швейцарцев  в  заблуждение,  убеждая  в  том,
что  Джим  поддерживал  радиосвязь  с  нелегальной  станцией
в  Германии.
 Джим  стойко  держался  на  допросах.  В  марте  1944  года  его
дело  было  передано  из  полиции  в  военную  прокуратуру.  Но  и
там  Фут  отрицал  свою  принадлежность  к  нашей  группе.  По  со¬
вету  своего  адвоката  он  признал  лишь  безусловное,  легко  до¬
казуемое  на  судебном  расследовании.  Показания  дал  такие:  со¬
стоял  на  службе  у  одной  из  держав  антигитлеровской  коали¬
ции,  передавал  ей  секретную  информацию  о  Германии,  сообщ¬
ников  в  Швейцарии  нет  (руководитель  группы  находится  за
рубежом),  государственным  интересам  Швейцарии  ущерба  не
наносил,  с  упомянутым  Радо  и  другими  никаких  сношений  не
имел.
 После  подписания  этого  заявления  Александра  Фута  больше
не  допрашивали  вплоть  до  его  освобождения  из  тюрьмы.
 КОГДА  РАЗВЕДЧИК-НУЛЬ
 Я  ожидал  Джима,  как  было  условлено,  20  ноября,  но  он  не
явился.  Зная  его  аккуратность,  я  приготовился  к  плохим  ве¬
стям.
 Об  аресте  Джима  я  узнал  неделю  спустя.  Нужно  было  сроч¬
но  подыскивать  другое  жилище.  Квартиру  врача  теперь  нель¬
зя  было  считать  надежным  убежищем.  Правда,  если  бы  аген¬
ты,  следившие  за  Джимом,  раскрыли  нашу  конспиративную
квартиру,  они  бы  уже  арестовали  меня  с  Леной...  Однако  труд¬
но  угадать,  что  на  уме  у  твоего  противника.  Законы  подполь¬
ной  борьбы  обязывают  учитывать  различные  ситуации.  А  пер¬
вая  заповедь  конспирации  гласит:  если  провалился  твой  това¬
рищ,  знающий  адрес  конспиративной  квартиры,  смени  ее.
 Новую  конспиративную  квартиру  найти  было  непросто.  На¬
конец  в  начале  января  1944  года  друзья  одного  из  членов  груп¬
пы  согласились  укрыть  нас  с  Леной.  Ночью  мы  перебрались
170

к  ним.  Квартира  была  отдельная,  без  соседей  на  этаже,  но
очень  маленькая.  Нам  отвели  тесный  чулан,  в  котором  с  тру¬
дом  умещалась  раскладная  кровать.  Однако  выбора  не  было.
Мы  не  обращали  внимания  на  неудобства.  Часами  нам  прихо¬
дилось  сидеть  в  этом  чулане,  не  двигаясь.  Днем  в  дом  прихо¬
дила  служанка,  а  по  вечерам  к  хозяевам  нередко  наведыва¬
лись  приятели  поиграть  в  бридж.  И  никто  не  должен  был  знать
о  нас...
 Так  швейцарская  полиция  вынудила  нас  порвать  связи
с  организацией,  замуроваться  в  чулане,  как  в  склепе.  Ничего
другого  пока  нельзя  было  сделать  —  агенты  полиции  искали
меня  по  всей  стране.  Об  этом  узнал  через  своих  информато¬
ров  в  федеральной  полиции  мой  друг  —  член  нашей  группы.
Он  знал,  где  я  скрываюсь,  и  приходил  изредка  сообщить,  ка¬
ково  положение  дел.  С  ним  мы  обдумывали,  что  предпринять,
как  наладить  радиосвязь.  Ведь  без  нее  вся  наша  работа  рав¬
нялась  нулю.
 Беспомощность  приносила  куда  больше  переживаний  и  тя¬
желых  ночных  размышлений,  чем  неудобства  от  жизни  вза¬
перти.  Из  газет  я  знал,  как  развиваются  события  на  советско-
германском  фронте  и  в  Европе.  В  январе  союзники  возобнови¬
ли  боевые  действия  в  центральной  Италии,  приостановленные
осенью  1943  года.  А  под  Ленинградом  и  на  Украине  разворачи¬
валось  большое  наступление  Красной  Армии.  В  районе  Кор-
сунь-Шевченковский  была  окружена  и  разгромлена  большая
группировка  противника.  Советские  войска  уже  очищали  от
оккупантов  Крым,  Белоруссию,  подходили  к  границам  Румы¬
нии.  Наступательная  мощь  Красной  Армии  росла,  но  все  оже¬
сточенней  становилось  сопротивление  врага.
 Со  времени  ареста  радистов  накопилось  много  ценной  ин¬
формации.  Хотя  я  лишился  возможности  лично  направлять
дела  группы,  на  свободе  оставались  мои  главные  помощники
Сиси  и  Пакбо,  которые  по-прежнему  получали  донесения.  Были
целы  все  наши  связи  и  корреспонденты.  Не  прекращал  дея¬
тельности  Люци  со  своими  берлинскими  единомышленниками.
Казалось,  что  ломать  голову?  Дать  товарищам  задание  раздо¬
быть  радиодетали,  собрать  передатчики,  обучить  новых  людей
обращению  с  ними  —  и  работа  пошла!  Но  кто  бы  смог  все  это
сделать?  Опытные  радисты  находились  в  тюрьме.  А  среди  нас
не  было  ни  одного  человека,  который  бы  хоть  мало-мальски
разбирался  в  радиоделе.
 И  все-таки  мы  не  теряли  надежды  на  возобновление  работы
группы.  А  пока...  Пока  полиция  делала  все,  чтобы  схватить
меня.  Правда,  от  наших  арестованных  товарищей  никаких  све¬
171

дений  обо  мне  им  получить  не  удавалось.  В  докладах  сыщиков
тоже  ничего  утешительного  не  было.  Тогда  власти  прибегли
к  бесчеловечным  методам.  В  марте  полиция  арестовала  моего
старшего  сына.  Всю  ночь  его  допрашивали  и  били.  Полицей¬
ские  требовали,  чтобы  он  сказал,  где  скрываются  родители.  Он
не  мог  им  ничего  ответить,  потому  что  просто  не  знал  адрес
конспиративной  квартиры.  Наутро  его  отпустили  домой.
 Однако  то  было  лишь  началом.  Желая  выманить  нас  с  же¬
ной  из  убежища,  заставить  искать  связи  с  семьей,  полиция
предпринимала  все,  чтобы  поставить  детей  и  тещу  в  отчаянное
положение.  Старшему  сыну  запретили  посещать  школу.  Млад¬
шего,  тринадцатилетнего  мальчика,  выгнали  из  пансиона,  где
он  учился.  У  них  отняли  продовольственные  карточки.  И,  на¬
конец,  выселили  из  квартиры.
 Издевательства  продолжались.  Лениной  матери,  немке  по
национальности,  грозили  отправкой  за  границу  для  передачи
в  руки  нацистов.  Старшего  сына  пытались  заставить  пойти
в  германское  посольство  за  получением  транзитной  визы  для
пересылки  в  Венгрию,  на  родину  отца.  Ехать  ему  пришлось
бы  через  Германию.  Нет  сомнения,  что  там  его  схватило  бы
гестапо.
 Положение  семьи  было  очень  тяжелым.  Жена  ужасно  пе¬
реживала.  Мне  стоило  больших  усилий  удержать  ее  от  оплош¬
ности.  Неизвестно,  чем  бы  все  это  кончилось,  если  бы  не  вме¬
шательство  друзей.  Пакбо  и  другим  товарищам  через  влия¬
тельных  лиц  в  конце  концов  удалось  прекратить  полицейские
гонения.  Они  же  помогли  детям  и  бабушке  найти  новую
квартиру,  добились  возвращения  продуктовых  карточек.
 НОВЫЕ  АРЕСТЫ
 Что  же  происходило  в  то  время  в  тюремных  камерах?  Как
вели  себя  наши  товарищи?  Почти  все  арестованные  держались
мужественно,  старались  запутать  следствие,  повести  его  по
ложному  пути.  Полиции  долго  не  удавалось  получить  необхо¬
димые  данные,  подтверждающие  принадлежность  некоторых,
уже  раскрытых  ею  лиц  к  нашей  группе.
 Эдуард,  Мауд  и  Роза  содержались  теперь  в  лозаннской
тюрьме  Буа-Мермэ,  куда  их  перевели  из  Женевы  после  нашей
неудачной  попытки  устроить  побег.  В  конце  ноября  в  Буа-Мер-
мэ  был  заключен  и  Фут.
 Наши  товарищи  сидели  в  одиночках.  Надзирателям  запре¬
щалось  даже  отвечать  на  их  вопросы.  Адвокатов  не  допускали.
 172

Однако  все  это  не  могло  сломить  стойкости  людей  из  нашей
группы.  Почти  полгода  со  дня  ареста  Эдуард  и  Мауд  водили
следователей  за  нос,  отрицая  свою  принадлежность  к  разведы¬
вательной  организации.  И  только  неопровержимые  доказатель¬
ства,  собранные  полицией,  заставили  их  заговорить.
 Эдуард  признал:  да,  он  был  радистом  некоего  Альберта
с  осени  1942  года,  собрал  три  передатчика,  работал  якобы  на
Англию  против  гитлеровского  рейха,  но  не  в  ущерб  своей  ро¬
дине.  Мауд  подтвердила  это  и  заявила,  что  стала  участвовать
вместе  с  мужем  в  деятельности  разведывательной  группы  лишь
с  лета  1943  года,  а  последние  недели  перед  арестом  помогала
Альберту  в  шифровании.  Оба  отказались  опознать  меня  по  фо¬
тографии.  В  марте  Хамели  еще  надеялись,  что  им  удастся  об¬
мануть  следствие,  намеренно  путали  в  показаниях,  говорили
полуправду.
 В  это  же  время  швейцарцы  предприняли  попытку  ввести
в  заблуждение  московский  Центр.  После  ареста  Фута  контрраз¬
ведка  начала  радиоигру  с  Директором.  Ей  были  известны  по¬
зывные  Центра  и  Джима,  программа  радиосвязи,  а  также  мно¬
гие  другие  сведения.  Контрразведчики  рассчитывали  получить
от  нашего  руководства  новые  данные  о  швейцарской  группе:
раскрыть  псевдонимы,  явки  и,  если  повезет,  узнать  мой  кон¬
спиративный  адрес.
 Однако  швейцарской  контрразведке  не  удалось  обмануть  ру¬
ководство  Центра.  Не  получив  в  руки  шифра  Джима,  швей¬
царцы  решили  воспользоваться  моим.  Это  было  ошибкой.
Но  Директор  сделал  вид,  будто  принимает  подставного  радиста
за  Джима.  Посылая  в  Женеву  якобы  Джиму  распоряжения  и
советы,  Центр  повел  швейцарскую  секретную  службу  по  лож¬
ному  пути.  Только  через  четыре  месяца  швейцарцы  поняли,  что
оказались  в  роли  обманутых  обманщиков.  Центр  же  убедился
в  аресте  Джима,  узнал  многое  о  положении  нашей  группы.
 Когда  провал  радиоигры  стал  очевиден  и  контрразведчики
поняли,  что  через  Москву  большего,  чем  уже  известно,  не
узнать,  в  дело  вступила  полиция.  Последовали  новые  аресты.
 19  апреля  1944  года  агенты  схватили  Сиси,  Пауля  Бетхера
и  Тейлора.  Всех  отправили  в  одиночки  лозаннской  тюрьмы
Буа-Мермэ,  где  уже  томились  наши  радисты.
 Тут  произошло  неожиданное  для  полковника  Массона.  Один
из  арестованных,  Тейлор  —  Христиан  Шнейдер,  назвал  на  до¬
просе  имя  Роеслера  —  Люци.  Роеслер  с  его  глубоко  законспи¬
рированной  группой  в  Берлине  был  не  только  нашим  челове¬
ком,  но  и  агентом  самого  Массона.  Но  федеральной  полиции
роль  Роеслера  совсем  не  была  известна.  Полковник,  безусловно,
173

не  собирался  заключать  в  тюрьму  Люци,  через  которого  он  по¬
лучал  информацию  из  высших  военных  кругов  рейха.
 И  вот  благодаря  Шнейдеру  имя  Роеслера  было  предано
огласке.  Массон  опасался,  как  бы  немцы,  несмотря  на  секрет¬
ность  следствия,  не  узнали,  что  некий  эмигрант  Роеслер  и  Лю¬
ци  —  одно  лицо.  Тогда  гестаповцы,  несомненно,  убили  бы  или
украли  этого  человека.  А  в  его  руках  была  одна  из  лучших
разведывательных  линий,  имевшихся  в  войну  у  швейцарцев.
Оставалось  спрятать  Рудольфа  Роеслера,  пока  не  поздно,
в  тюрьму.  Она,  пожалуй,  была  тем  единственным  местом,  куда
агентам  СД  и  гестапо  было  невозможно  проникнуть.  Так  и
сделали.
 Шнейдер,  выдавший  своего  друга  Рудольфа  Роеслера,  рас¬
сказал  о  связи  с  Сиси,  полностью  признал,  что  работал  на  со¬
ветскую  военную  разведку.  Это  поставило  всех  остальных  аре¬
стованных  в  трудное  положение.
 Кроме  показаний  Шнейдера,  прямой  уликой  против  Сиси
являлась  пачка  донесений  от  Роеслера  и  зашифрованные  по
ним  радиограммы,  найденные  при  обыске  квартиры.  Эти  до¬
несения  Сиси  хранила  в  надежде  переправить  Центру.  Шиф¬
ровальная  книга  Сиси  не  попала  в  руки  полиции.  Сиси  пря¬
тала  ее  не  дома,  а  в  другом  месте.
 На  следствии  всем  арестованным  предъявили  обвинение
в  разведывательной  работе  на  СССР.  Доказательств  у  полиции
было  более  чем  достаточно.  Попытки  моих  товарищей  опро¬
вергнуть  обвинение  потерпели  неудачу.
 Последние  аресты  окончательно  парализовали  деятельность
группы.  По  существу,  это  был  разгром.  Хотя  все  источники,  за
исключением  группы  Люци,  сохранились,  а  на  свободе  оста¬
вался  еще  один  мой  помощник  —  Пакбо,  мы  были  совершенно
изолированы,  лишились  не  только  передатчиков  и  радистов,  но
и  шифров  для  связи  с  Центром.
 Так,  к  удовлетворению  гитлеровцев,  швейцарская  контрраз¬
ведка  расправилась  с  нашей  группой.
 КАК  ПОСТУПИТЬ?
 В  июле  1944  года  Эдуарда,  Мауд  и  Розу  выпустили  из  тюрь¬
мы.  Их  освободили  под  денежный  залог.  Взяли  также  письмен¬
ное  обязательство  в  том,  что  они  не  покинут  пределы  страны
до  судебного  процесса.
 Об  этом  мне  рассказал  на  конспиративной  квартире  Пакбо,
который  узнал  о  Розе  от  ее  матери,  и  другой  товарищ,  связав¬
174

шийся  с  Эдуардом  и  Мауд.  Освобождение  подследственных  ка¬
залось  странным.  Но,  поразмыслив,  я  понял  мотивы,  побудив¬
шие  полицию  сделать  такой  шаг.  В  середине  1944  года  поло¬
жение  на  фронтах  коренным  образом  изменилось  в  пользу
стран  антигитлеровской  коалиции.  Красная  Армия  уже  подхо¬
дила  к  воротам  фашистской  Германии.  Американо-английские
войска  высадились  в  Нормандии,  а  также  овладели  Римом.
Швейцарское  правительство  обрело  уверенность.  Германии  бы¬
ло  не  до  вторжений  в  другие  страны.  Произошли  изменения  и
во  взаимоотношениях  секретных  служб.  Нацисты  уже  не  мог¬
ли  оказывать  на  швейцарцев  серьезного  давления.  Полковник
Массон  отныне  мог  пренебречь  диктатом  гитлеровской  контр¬
разведки.
 Другим  поводом,  побудившим  швейцарцев  выпустить  на
свободу  наших  радистов,  мог  быть  коварный  расчет.  Они  осво¬
бодили  радистов  из  тюрьмы,  справедливо  полагая,  что  руко¬
водитель  группы  захочет  связаться  с  ними,  потому  что  у  нас
не  было  других  людей,  умевших  обращаться  с  рацией.  Швей¬
царская  контрразведка  знала  это,  и  за  подследственными  зорко
наблюдали.  Стоило  им  встретиться  с  кем-нибудь  из  наших  со¬
трудников,  шпики  обязательно  бы  взяли  тех  на  заметку.  Та¬
ким  образом  были  бы  раскрыты  еще  несколько  членов  нашей
группы,  а  возможно,  напали  бы  и  на  мой  след.
 Когда  в  августе  меня  впервые  навестил  Пакбо,  мы  действи¬
тельно  обсуждали  возможность  восстановления  связи  с  Эдуар¬
дом  и  Мауд.  И  все  же  решили  отказаться  от  этой  идеи,  пони¬
мая,  что  тут  нас  ждет  ловушка.  С  Розой  я  также  запретил
встречаться.
 Пакбо  рассказал  мне  о  положении  в  группе.  С  момента  лик¬
видации  нашей  лозаннской  рации  прошло  уже  около  девяти
месяцев,  и  до  сих  пор  нам  ни  разу  не  удалось  установить  связь
с  Москвой.  Пакбо  по  собственной  инициативе  решил  связаться
с  Центром  по  дипломатическим  каналам.  Он  и  Зальтер  уста¬
новили  контакт  с  китайским  послом  в  Берне,  чтобы  получить
согласие  на  пересылку  информации  в  Москву  дипломатической
почтой.  Но  китайцы  отказались  пойти  на  это.
 Вся  наша  информация  лежала  втуне.  Дальнейший  ее  сбор
не  имел  никакого  смысла.  Мне  нужно  было  принять  какое-то
решение.  Я  ничего  не  мог  сделать,  пока  оставался  на  нелегаль¬
ном  положении.  Только  перебравшись  за  границу,  можно  на¬
ладить  связь  с  Центром  и  получить  указания,  как  нам  дей¬
ствовать  дальше:  свертывать  ли  работу  в  Швейцарии  или  орга¬
низовывать  заново.
 Бежать  можно  было  только  во  Францию,  так  как  в  Австрии
175

и  Италии  еще  находились  гитлеровцы.  Во  Франции  же  военная
обстановка  к  началу  сентября  1944  года  изменилась  коренным
образом.  На  юге  страны  высадился  англо-американский  десант.
В  Нормандии  союзники  продвигались  вперед.  Восставшие  па¬
рижане  в  августе  изгнали  оккупантов  из  столицы.  Гитлеров¬
ское  командование  вынуждено  было  вывести  войска  из  погра¬
ничных  со  Швейцарией  французских  областей  и  перебросить
их  на  фронт.  Власть  в  департаменте  Верхняя  Савойя  перешла
в  руки  французских  партизан.  Идти  нужно  было  к  ним.
 Самое  трудное  —  пройти  швейцарские  контрольные  посты
на  границе.  Мы  долго  обсуждали  этот  вопрос  с  женевскими
товарищами.  Было  даже  предложение  прорыть  подкоп  под  про¬
волочными  ограждениями,  тянувшимися  вдоль  границы.  Дру¬
гие  предлагали  поехать  в  Кампйоне  —  итальянскую  террито¬
рию  внутри  швейцарского  кантона  Тессин,  находившуюся
в  руках  партизан.  Но  единственный  путь  в  Кампйоне  шел
через  озеро  Лугано,  которое  было  под  наблюдением  катеров
швейцарской  пограничной  службы.
 Оба  предложения  пришлось  отвергнуть  как  малореальные.
Самое  лучшее,  по  моему  убеждению,  было  перейти  границу
с  помощью  савойских  партизан,  которые  отлично  знали  мест¬
ность  и  наверняка  не  отказались  бы  нас  провести.
 Пока  мы  размышляли  над  этой  проблемой,  товарищи  сооб¬
щили:  полиция  выпустила  из  тюрьмы  Фута.  Он  так  же,  как  и
остальные  радисты,  не  имел  права  до  начала  судебного  про¬
цесса  выезжать  из  страны.  Произошло  это  8  сентября,  за  не¬
сколько  дней  до  того,  как  мы  с  женой  покинули  Швейцарию.
Мы  не  повидались  с  Джимом,  так  как  я  опасался  полицейской
ловушки.
 Надо  было  уходить  во  Францию  и  искать  там  представите¬
лей  нашего  Центра.  Я  обязан  был  выполнить  свой  долг.  Даже
родительские  чувства  не  могли  воспрепятствовать  этому.  Нам
с  женой,  конечно,  было  очень  тяжело  уезжать,  не  повидав¬
шись  с  детьми  и  тещей.  Но  иначе  поступить  было  нельзя.
 ПОБЕГ  ИЗ  ШВЕЙЦАРИИ
 В  середине  сентября  1944  года  удалось  связаться  с  фран¬
цузскими  маки  из  департамента  Верхняя  Савойя,  примыкаю¬
щего  к  женевскому  кантону.  Партизаны  охотно  согласились  по¬
мочь  нам  бежать  из  Швейцарии.  Я  дал  курьеру  адрес  своей
конспиративной  квартиры,  и  вскоре  к  нам  явился  их  предста¬
витель  —  молодой  майор.  При  знакомстве  я  был  приятно
176

удивлен,  узнав,  что  этот  француз  доводился  племянником  из¬
вестному  советскому  академику  Ваху.
 Мы  разработали  план  побега  до  мельчайших  деталей.  В  суб¬
боту,  16  сентября,  за  мной  и  Леной  должен  был  заехать  на  сво¬
ей  машине  профессор,  заведующий  клиникой,  где  раньше  ле¬
чилась  жена.  Он  подвезет  нас  к  туннелю,  через  который  про¬
ходит  железная  дорога  в  женевский  пригород  Анмасс,  контро¬
лируемый  партизанами.  Хотя  железнодорожное  сообщение
между  Францией  и  Швейцарией  со  времени  немецкой  оккупа¬
ции  было  прекращено,  по  субботам  с  французской  территории,
из  так  называемой  «свободной  зоны»,  приходил  паровоз  с  од¬
ним  вагоном,  груженным  бидонами  с  молоком.
 Мы  должны  были  проникнуть  в  туннель  и  там  встретиться
с  представителем  маки.  Поезд,  разгрузив  бидоны  с  молоком  и
забрав  пустые,  вернется  обратно.  В  туннеле  он  на  минуту  оста¬
новится.  Паровозная  бригада  была  заодно  с  партизанами.
 Наступила  суббота.  Точно  к  назначенному  часу  приехал
врач.  Мы  с  женой  с  большим  трудом  прошли  какой-то  десяток
метров  до  автомобиля,  потому  что  за  время  неподвижной  жиз¬
ни  в  чулане  мышцы  ног  атрофировались.  Впервые  мы  выхо¬
дили  в  город  после  одиннадцатимесячного  заточения.  На  бал¬
конах  домов  праздно  сидело  множество  горожан.  Мне  казалось,
что  все  они  смотрят  только  на  нас.  Когда  проехали  многоэтаж¬
ные  дома  с  балконами,  Лена  призналась  мне,  что  у  нее  было
такое  ужасное  ощущение,  будто  она  голой  вышла  на  люди.
Наконец  мы  добрались  до  моста.
 Над  железнодорожным  туннелем  увидели  полицейского  на
велосипеде.  Выждав,  когда  он  завернет  за  мост,  мы  выскочили
из  машины  и  нырнули  в  темный  раструб  подземной  дороги.
Отдышавшись,  не  спеша  двинулись  в  глубь  туннеля.  И  тут
же  заметили,  что  за  нами  следует  несколько  темных  силуэ¬
тов.  Прибавили  шагу.  Люди  продолжали  преследовать  нас.  Мы
уже  стали  тревожиться,  как  вдруг  перед  нами  выросла  зна¬
комая  фигура  майора.  Он  успокоил  нас,  сказав,  что  сзади  идут
люди  маки.
 Вскоре  мимо  нас  прогрохотал  локомотив  с  одним  вагоном.
Он  остановился  на  станции  неподалеку  от  туннеля.  Через  не¬
сколько  минут  донесся  звон  погружаемых  бидонов.  Мы  с  не¬
терпением  ждали.  На  станции  в  поезд  мог  сесть  швейцарский
пограничник.  Это  была  бы  беда,  побег  не  состоялся  бы.  Если
это  случится,  машинист  известит  нас  свистком.
 Спустя  немного  времени  показался  паровоз.  Я  с  напряже¬
нием  ждал  свистка.  Но  его  не  последовало.  Локомотив  притор¬
12  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  том  IV
 177

мозил.  Мы  с  Леной  вскарабкались  в  будку  машиниста.  Влезли
и  те  люди,  которые  шли  за  нами  в  туннеле.
 Поезд  двинулся  к  границе.  Машинист  был  очень  озабочен.
И  не  зря.  Когда  поезд  не  сопровождает  пограничник,  на  конт¬
рольном  посту  устраивают  осмотр.  Партизаны  посоветовали
пройти  пост  не  останавливаясь  —  будь  что  будет!
 Машинист  оказался  боевым  парнем,  на  большой  скорости
промчался  он  мимо  постовой  будки.  Солдаты  подняли  стрель¬
бу,  но  пули  никого  не  задели.  В  Анмассе  нас  встретили  пар¬
тизаны,  пересадили  в  автомобиль  и  отправили  в  штаб-кварти¬
ру,  в  город  Аннеи.  Теперь  ни  агенты  контрразведки,  ни  поли¬
ция  не  могли  нас  достать.
 Горная  дорога  в  партизанский  край  была  извилистой  и  уз¬
кой.  Ночью  наша  машина  перевернулась  и  едва  не  свалилась
в  пропасть.  К  счастью,  мы  отделались  только  испугом  и  цара¬
пинами.
 В  Аннеи  прибыли  благополучно.  Нас  приняли  хорошо,  по¬
селили  на  вилле  у  чудесного  горного  озера.  Здесь  мы  немного
отдохнули»  Чтобы  нас  «легализовать»,  Лене  присвоили  чин
старшего  лейтенанта,  мне  —  полковника  партизанской  армии,
которая  насчитывала  в  Верхней  Савойе  около  пятидесяти  ты¬
сяч  человек.
 В  Аннеи  мы  познакомились  со  знаменитым  ученым-физи¬
ком,  лауреатом  Нобелевской  премии  Полем  Ланжевеном  и  бу¬
дущим  французским  министром  Жюлем  Моком.  Мок  прибыл
проверить  слухи  о  том,  что  в  Савойе  якобы  образована  совет¬
ская  республика,  так  как  в  руководстве  отрядов  маки  было
немало  коммунистов.
 Поля  Ланжевена  судьба  забросила  в  партизанский  край  слу¬
чайно.  Он  занимался  проблемами  атомного  ядра.  Немцы  пыта¬
лись  заставить  его  работать  на  себя.  И  тогда  партизаны  выкра¬
ли  ученого  у  гитлеровцев  и  переправили  в  Швейцарию.  Оттуда
Ланжевен  сам  пришел  к  маки.
 Перед  нашим  отъездом  из  Аннеи  партизаны  устроили  про¬
щальный  вечер,  где  почетными  гостями  были  Ланжевен,  Мок,
Лена  и  я.  Наутро  Лена,  Ланжевен  и  я  отправились  в  Лион.
В  город  накануне  вошли  американцы.  Улицы  были  завалены
щебнем,  битым  стеклом,  обломками.
 Мы  с  женой  жили  в  одной  из  чудом  уцелевших  лионских
гостиниц  вместе  с  видными  коммунистами  и  профсоюзными
деятелями  Франции,  только-только  вышедшими  из  подполья.
Они  так  же,  как  и  мы,  стремились  в  освобожденный  от  гит¬
леровцев  Париж.  Но  поезда  не  ходили,  а  на  шоссейных  дорогах
 178

было  неспокойно.  На  автомобили  нападали  французские  фаши¬
сты  и  отбившиеся  от  своих  частей  немецкие  солдаты.
 Даже  в  самом  Лионе  было  небезопасно.  Мы  едва  не  стали
жертвами  бандитского  налета.  Как-то  вечером  нас  с  Леной  при¬
гласил  на  прогулку  в  автомобиле  секретарь  парижской  проф¬
союзной  организации  товарищ  Энаф.  Вместе  с  нами  поехала
его  жена.  На  одной  из  улиц  машину  неожиданно  обстреляли
фашисты.  Жену  Энафа  ранили.
 Чтобы  проехать  в  Париж,  необходимы  были  французские
документы.  Правительственный  комиссар  Лиона  Ив  Фарж
(впоследствии  один  из  руководителей  Всемирного  Совета  Ми¬
ра)  выписал  нам  обоим  французские  паспорта  на  имя  жителей
Лотарингии.
 Мы  присоединились  к  группе  видных  коммунистов,  разме¬
стились  в  нескольких  автомобилях  и  тронулись  в  путь.  На  ма¬
шинах  были  установлены  пулеметы  на  случай  встречи  с  бро¬
дившими  в  окрестных  лесах  фашистами.  При  въезде  в  каж¬
дую  деревню  или  город  нас  встречали  вооруженные  патрули
коммунистов  или  католиков.  Католики  —  часто  под  предво¬
дительством  местного  священника.  Так  с  пулеметами,  на  ма¬
шинах  мы  въехали  24  сентября  1944  года  в  Париж.
 Русская  литературная  запись
 Владимира  АЛЕКСАНДРОВА
 12*
 <79

ТАИНЫ  ВОЛЬФГАНГА  ЦЕИСКЕ
 Итак,  видимо,  детектив...
 Учитель  из-под  Мёденбурга,  страстный  охотник  и  рыболов
Герхардсен,  привлеченный  странным  лаем  своего  терьера  Фло-
ка,  забирается  в  густой  ельник  и  обнаруживает  под  кучей  хво¬
роста...  Что?  Вы,  конечно,  уже  угадали  —  труп  человека.
 Да,  мы  привыкли:  как  правило,  в  детективе  приходится
встречаться  с  тайной  особого  рода  —  тайной  убийства.  Почему?
Да  потому,  что  тайны  жизни  и  смерти  волнуют  людей,  как  ни¬
какие  другие...  А  ведь  в  этом-то  и  заключается  цель  автора  де¬
тективного  произведения  —  увлечь  читателя,  вызвать  его  жгу¬
чее  любопытство,  пробудить  в  нем  стремление  к  разгадке  тай¬
ны.  Тайна,  загадка  —  одно  из  непременных  условий  детектива,
один  из  главных  его  признаков.  Не  случайно  в  английской  и
американской  литературе,  где  детектив  особенно  широко  рас¬
пространен,  у  него  есть  синоним:  литература  тайн  —  «mystery
fiction».
 Мне  кажется,  не  надо  тратить  много  слов,  чтобы  доказать
принадлежность  повести  писателя  из  ГДР  Вольфганга  Цейске
«Мёденбургское  убийство»  к  «литературе  тайн»,  это  очевидно...
Гораздо  полезнее  и  поучительнее  проследить,  как  под  пером
талантливого  писателя  традиционный  детективный  сюжет  пре¬
вращается  в  Сюжет  с  большой  буквы,  задачей  которого,  по
точному  выражению  Виктора  Шкловского,  является  исследова¬
ние  действительности.  Кстати,  вспомним,  что  «detect»  по-англий¬
ски  означает:  «открывать,  обнаруживать,  делать  явным».
 Что  же  открывает,  обнаруживает,  делает  явным  Вольфганг
Цейске  в  своей  повести  «Мёденбургское  убийство»?
 Впрочем,  не  будем  забегать  вперед.  Подчинимся  законам
жанра,  требующего  от  нас  шаг  за  шагом  прослеживать  дейст¬
вия  героя  и  вместе  с  ним  обретать  разгадку  тайны  лишь  в  са¬
мом  конце  произведения.
 Время  и  место  действия  —  Германия,  начало  тридцатых
годов...  Обратите  внимание  на  эту  временную  и  географическую
прописку  сюжета.  Слишком  многое  в  жизни  нынешнего  поко¬
ления  связано  с  тем,  что  зародилось  в  Германии  в  начале  три¬
дцатых  годов  и  что  дало  впоследствии  такие  пышные  и  ядо¬
витые  коричневые  всходы.  Впрочем,  автор  вводит  нас  в  атмо¬
сферу  тогдашней  Германии  постепенно,  не  торопясь,  как  бы
имея  перед  собой  вполне  локальную  цель  —  познакомить  нас
с  перипетиями  действительного  уголовного  дела,  вызвавшего
в  свое  время  довольно  большой  резонанс.  Но  ведь  это  старое
дело  не  потеряло  интереса  и  для  нас  с  вами,  читающих  повесть
Цейске  почти  сорок  лет  спустя!  Почему?  Ответить  на  этот  во¬
прос  —  значит  одновременно  ответить  и  на  вопрос  другого
рода:  как  Вольфганг  Цейске  своей  художественной  практикой
решает  насущные  проблемы  детективного  жанра,  проблемы,
служащие  и  сегодня  предметом  столь  оживленного  спора  и
критикой,  и  читателей.
 У  детектива  вполне  солидная  биография.  Как  известно,  рож¬
дение  детективного  жанра  относится  к  середине  XIX  века,  ко¬
гда  появились  известные  новеллы  Эдгара  По  —  «Убийство  на
181

улице  Морг»,  «Тайна  Мари  Роже»  и  другие.  С  тех  пор  много
воды  утекло.  Детективная  литература,  давно  превратившаяся
в  странах  Запада  в  дело  бизнеса,  родила,  в  свою  очередь,
огромное  количество  всевозможных  рекомендаций  и  наставле¬
ний  относительно  того,  как  правильно  написать  детективный
роман,  чтобы  он  отвечал  всем  необходимым  требованиям.  До¬
статочно  сослаться  хотя  бы  на  20  правил  У.  X.  Райта,  сформу¬
лированных  еще  в  1928  году,  или  более  позднюю  книгу  Мэри
Роделл  «Роман  тайн.  Теория  и  техника».
 Советские  критики,  отмечая  общие  родовые,  если  можно  так
выразиться,  признаки  этого  вида  литературы,  особое  внимание,
естественно,  обращают  на  особенности  детектива,  родившегося
в  нашей  стране,  а  также  в  братских  социалистических  странах.
Сначала  об  общих  признаках...  Их  хорошо  сформулировала
в  одной  из  своих  статей  критик  С.  Филюшкина:  «Прежде  всего
это  особый  вид  конфликта:  столкновение  героя  лишь  с  ре¬
зультатами,  последствиями  разрушительного  действия,  обыч¬
но  преступления,  причем  и  носитель  действия,  и  сам  характер
его  действий  составляют  тайну,  которую  и  призван  разрешить
герой.  Такой  конфликт  определяет  и  способы  его  разрешения,
связанные  с  активизацией  мыслительных  способностей  лич¬
ности,  аналитической  деятельности  ума,  опирающегося  на  силу
логических  законов,  законов  индукции  и  дедукции  в  познании
мира».
 Все  это  в  той  или  иной  степени  присутствует  в  повести
«Мёденбургское  убийство».  Но  ведь  детектив  обретает  подлин¬
ную  удачу  только  тогда,  когда  создание  более  или  менее  голо¬
воломной  интриги,  захватывающей  фабулы  не  является  само¬
целью,  а  подчинено  решению  задач,  общих  для  всей  литера¬
туры,  —  исследованию  жизненных  проблем,  созданию  выпук¬
лых  человеческих  характеров.
 ...С  первых  страниц  повести  мы  попадаем  в  обстановку  не¬
большой  немецкой  деревеньки,  знакомимся  с  ее  обитателями,
взволнованными  необычным  событием  —  пропавший  некоторое
время  назад  работник  Янсен  обнаружен  убитым  неподалеку,
в  охотничьем  угодье.  Кто  убийца?  Ответ  на  этот  вопрос  ищут
все,  и  прежде  всего  те,  кому  это  положено  по  долгу  служ¬
бы,  —  представители  правосудия:  старший  вахмистр  Плют-
берг,  советник  сыскной  полиции  Лангерман,  советник  уголов¬
ной  полиции  Весберг.  Живо  интересует  ответ  на  этот  вопрос
и  жителей  деревни,  крестьян,  учителя  Герхардсена,  владельца
замка  барона  фон  Тензе...  Мало-помалу  в  круг  расследования
втягивается  все  больше  и  больше  людей,  а  его  результат
приобретает  все  более  весомое  значение.  Постепенно  границы
повествования  расширяются,  выходят  за  пределы  маленькой
деревеньки  Мёденбург.  Нити,  сначала  невидимые,  а  потом  все
более  явные,  связывают  трагический  случай,  происшедший  на
одной  из  окраин  рейха,  с  событиями  поистине  государственно¬
го  масштаба.
 Тут  имеет  смысл  ненадолго  отвлечься  от  увлёкательного  де¬
тективного  повествования  и  совершить  небольшое  путешествие
в  прошлое  только  для  того,  чтобы  вернуться  к  разговору
о  повести  Вольфганга  Цейске,  оснастившись  новыми  доводами
в  его  пользу.
 ...Первая  мировая  война,  как  известно,  завершилась  пора¬
182

жением  германского  империализма.  Гнет  репараций,  безрабо¬
тица,  голод  обрушились  на  трудящихся  страны.  Под  натиском
революционных  выступлений  рушится  монархия  Гогенцоллер-
нов.  Кайзер  отрекается  от  престола,  Карл  Либкнехт  с  балкона
императорского  дворца  провозглашает  Германию  социалисти¬
ческой  республикой.  Но  такой  путь  развития  не  устраивал  не¬
мецкую  буржуазию,  германский  милитаризм.  Пользуясь  пре¬
дательством  правых  Ьоциал-демократов,  они  проложили  путь
фашизму,  задачей  которого  было  подавление  революционного
движения  в  стране,  установление  военной  диктатуры,  подготов¬
ка  к  преступной  реваншистской  войне  за  обретение  «жизнен¬
ного  пространства».
 Действие  повести  «Мёденбургское  убийство»  развертывается
в  самый  канун  осуществления  вынашиваемых  немецкой  реак¬
цией  планов,  буквально  за  несколько  недель,  если  не  дней,  до
прихода  к  власти  политического  авантюриста  Адольфа  Гитле¬
ра.  Ощущение  надвигающихся  мрачных  событий,  отсвет  про¬
исходящей  в  стране  драматической,  напряженной  борьбы  при¬
дают  повествованию  о  расследовании,  казалось  бы,  рядового
убийства  значительность  и  глубину.  А  мотивы,  движущие
участниками  действия,  приобретая  не  только  психологическое,
но  и  социальное  обоснование,  становятся  особенно  убедитель¬
ными.  Вот  тут  мы  подходим  к  ответу  на  вопрос,  чуть  ли  не
более  важный,  чем  сакраментальный  вопрос:  кто  убил?  Речь
идет  об  ответе  на  вопрос,  вот  уже  сколько  десятилетий  вол¬
нующий  литературных  критиков,  —  в  чем  притягательная  сила
лучших  криминальных  романов,  в  чем  секрет  их  поистине
фантастической  популярности?
 Размышляя  над  этим,  западный  автор  Кримсон  Смит  в  ста¬
тье  «Детективный  роман»  приходит  к  выводу,  что  причина  все¬
го  этого  в  том,  что  «литература  детективного  жанра...  подымала
некоторые  вопросы,  которые  волновали  и  продолжают  волно¬
вать  человечество:  жестокая  власть  денег,  несовершенство
правосудия,  борьба  против  несправедливости  и  т.  д.  —  все  это
нашло  в  ней  отражение».  Нельзя  не  согласиться  с  этой  оцен¬
кой,  хотя  мы  и  не  можем  разделить  досаду  автора,  который,
высказав  столь  здравое  суждение,  сокрушается  по  поводу  то¬
го,  что  детектив  тем  самым  компрометирует  себя  как  жанр,
«задача  которого  отвлечь  читателя  от  реальной  действитель¬
ности».
 Нет,  Вольфганг  Цейске  отнюдь  не  старается  отвлечь  читате¬
ля  от  реальной  действительности  —  заявляем  это  со  всей  от¬
ветственностью!  Наоборот,  автор  безбоязненно  выходит  за  рам¬
ки  чисто  детективного  сюжета,  создает  для  действующих  лиц
широкий  социальный  фон,  наряду  с  вымышленными  литератур¬
ными  персонажами  вводит  в  повествование  реальных,  извест¬
ных  лиц,  находя  сочные,  выразительные  краски,  создавая  за¬
поминающиеся  портреты.
 Вот  на  страницах  повести  появляется  Герман  Геринг,  в  про¬
шлом  капитан  авиации,  а  к  моменту  действия  романа  —  бли¬
жайший  поверенный  Гитлера.  Царская  роскошь  обстановки,
в  которой  любит  пребывать  этот  выскочка...  И  сам  он  —  сред¬
него  роста,  очень  полный,  с  широким  плоским  лицом,  в  ко¬
ричневой  рубахе,  но  с  золотыми  дубовыми  листьями  в  петли¬
цах.  Грудь,  сплошь  увешанная  орденами  и  медалями.  Мягкая
183

и  холеная,  странно  не  вяжущаяся  с  жестоким  лицом  и  солда¬
фонскими  манерами  рука.  Необыкновенно  высокий  для  такой
массивной  фигуры  голос...  Эти  приметы  разбросаны  там  и  тут,
но  они  запоминаются.  И  хотя  трагикомическая  фигура  Герин¬
га  недолго  присутствует  на  страницах  произведения,  она  бро¬
сает  свою  зловещую,  мрачную  тень  на  действия  и  судьбы  пер¬
сонажей  «Мёденбургского  убийства»,  главного  героя  повести.
 Главного  героя?  А  есть  ли  в  этой  книге  «главный  герой»?
А  если  есть,  то  кто  он?
 Ну  конечно  же,  следователь,  детектив,  терпеливо  распуты¬
вающий  на  глазах  у  читателя  клубок  преступления.  Не  правда
ли,  вы  привыкли  к  этому,  почти  обязательному  персонажу  де¬
тектива?  Бесстрастный  и  решительный  сторонник  дедуктив¬
ного  метода  Шерлок  Холмс  Конан-Дойля,  болтливый  интуити¬
вист  Пуаро  Агаты  Кристи,  глубокие  психологи,  исследователи
жизни  патер  Браун  Честертона  и  Мегрэ  Сименона...  Кто  же  он  —
советник  уголовной  полиции  Весберг,  мужественно  преследую¬
щий  предполагаемого  убийцу  работника  Янсена?  Поначалу,  не
скроем,  он  представляется  нам  одним  из  собратьев  уже  знако¬
мой  и  довольно  обширной  семьи  литературных  детективов.  Че¬
ловек  бывалый,  остро  мыслящий,  цепко  подмечающий  детали
и  подробности,  меткий  охотник,  заядлый  рыболов  и  т.  д.  и
т.  п.  Но  вот  распрямляется  пружина  действия,  из  уголовного
дело  превращается  в  политическое  —  и  новые  краски  по¬
являются  на  портрете  детектива.  Превращаясь  на  наших  гла¬
зах  в  Гражданина,  смело  выступая  в  защиту  справедливости,
грубо  попираемой  рвущимися  к  власти  нацистами,  советник
Весберг  начинает  отличаться  «лица  необщим  выраженьем»,
приобретает  черты  и  качества,  делающие  его  понятным  и  близ¬
ким  читателю.
 Говоря  о  существе  детективного  романа,  Г.  Честертон  усмат¬
ривал  его  в  изображении  видимых  феноменов,  причины  кото¬
рых  скрыты.  «А  это  и  есть,  —  замечал  он,  —  существо  всех
философий».  Советскому  читателю  будут  близки  философские
взгляды  автора  «Мёденбургского  убийства»,  гуманисти¬
ческая  направленность  его  произведения,  его  умение  увидеть
и  показать  нам,  говоря  его  же  словами,  «кусок  истории  Гер¬
мании,  преломившейся  в  судьбе  одного  человека».  Поэтому  не
будем  придирчиво  выискивать  в  его  повести  прегрешения  про¬
тив  жанра,  которые,  конечно  же,  есть,  не  станем  высказывать
запоздалых  рецептов  типа:  «Было  бы  хорошо,  если  бы  автор
шире  показал  то-то  и  то-то...»  Лучше  от  души  пожелаем  книге
вчерашнего  учителя  и  страстного  рыболова,  а  ныне  писателя
(и  конечно  же,  по-прежнему  страстного  рыболова)  Вольфганга
Цейске,  чтобы  она  нашла  самую  короткую  дорогу  к  сердцу
советского  читателя.
 В.  ГОРБУНОВ
 184

МШИ
НФГСКШ
УБИЙСТВО

Фильм,  который  мы  смотрели
вместе  с  моим  другом  —  главным
редактором,  произвел  на  меня
впечатление.  Вместо  кинобоевика
я  увидел  кусок  истории  Германии,
преломившейся  в  незаурядной
судьбе  одного  человека.  Правда,
моментами  я  переставал  верить
фильму.  Хотя  каждая  отдельная
деталь  выглядела  правдоподобно,
все  же  казалось  невероятным:  как
мог  один  человек  преодолеть  все
препятствия  и  доказать  истину?
 После  просмотра  в  кафе  я  по¬
делился  с  другом  своими  сомне¬
ниями.
 —  Однако  все  это  было!  —  от¬
ветил  он.  —,  В  главном  фильм  не
расходится  с  действительностью.
ОДИН  человек  на  самом  деле  вос¬
стал  против  большинства  своих
начальников  и  коллег,  против  об¬
щего  духа  времени.  И  этот  пока¬
завшийся  вам  столь  неправдопо¬
добным  комиссар  жив;  он  живет
здесь,  на  окраине  Берлина.  Я  очень
хорошо  знаком  с  ним.  Наше  изда¬
тельство  неоднократно  пыталось
уговорить  его  опубликовать  воспо¬
минания  —  такая  книга  имела
бы  успех  у  читателей.  Но,  к  сожа¬
лению,  до  сих  пор  он  отклонял
все  наши  предложения.
 —  Я  охотник.  И  вы  меня  заин¬
триговали,  —  заинтересовался  я.
 Фамилия  криминалиста  еще
сильнее  возбудила  мое  любопыт¬
ство:  книга  этого  автора  о  бра¬
коньерах  была  в  моей  библиотеке.
 —  Знаете  что,  —  предложил
мой  друг,  —  я  постараюсь  завтра
условиться  с  ним  о  встрече.  Он
живет  очень  уединенно,  но,  может
быть,  согласится  принять  нас.
 189

На  другой  день  мы  были  в  маленьком  домике  вблизи  Мюг-
гельзее.
 Господин  В.  радушно  принял  нас.  Мы  разговорились,  и  он
упомянул  о  мёденбургском  убийстве,  имевшем,  как  он  сказал,
для  него  лично  гораздо  большее  значение,  чем  показанное
в  фильме  сенсационное  «лейпцигское  дело».
 —  Правда,  история  эта  длинная,  —  заметил  он.
 Бесспорно,  нам  предстояло  услышать  что-то  очень  интерес¬
ное.  Я  поглядел  на  моего  друга.  Он  украдкой  ткнул  меня  лок¬
тем  в  бок  и  с  воодушевлением  произнес:
 —  Если  вы  не  посетуете  на  то,  что  мы  отрываем  у  вас  по¬
ложенное  для  отдыха  и  сна  время,  мы  с  удовольствием  послу¬
шаем  вас,  господин  советник  уголовной  полиции.
 В.  встал  и,  порывшись  в  своем  письменном  столе,  взял  го¬
лубую,  выцветшую  от  времени  папку.  Затем  не  спеша  начал
свой  рассказ:  историю  дела  Янсена  —  историю  мёденбургского
убийства,  которую  я  излагаю  здесь  в  том  виде,  в  каком  позд¬
нее  записал  ее.
 Не  было  еще  и  шести  часов  утра,  но  жара  уже  стояла  убий¬
ственная.  Человек  в  резиновых  сапогах,  балансируя  с  помощью
длинного  удилища,  осторожно  перешел  по  узеньким  мосткам
через  плотину,  вынул  большой  носовой  платок  и,  сняв  зеленую
соломенную  шляпу,  вытер  вспотевший  лоб.  Затем  он  обернул¬
ся,  отыскал  взглядом  на  противоположном  берегу  белое  пят¬
нышко,  быстро  передвигавшееся  по  его  следу  в  покрытой  росой
траве,  и,  успокоенный,  принялся  разматывать  удочку.  Видно
было,  что  он  знает  толк  в  своем  деле.  Хитроумно  изготовлен¬
ная  из  перышек,  нитей  и  волосков  искусственная  муха  чуть
шевельнулась,  вспенивая  буроватую  воду,  взлетела  и  снова
нырнула.  Мелькнувший  в  ручье  серебристый  хариус  не  укрыл¬
ся  от  рыболова.  Одно  ловкое  движение  руки  —  и  гибкое  уди¬
лище  взметнулось  кверху.  На  крючке  трепыхалась  рыба.  Че¬
рез  несколько  секунд  она,  уже  оглушенная,  лежала  в  легкой
корзиночке.  Рыбак  снова  поискал  взглядом  свою  собаку,  не
обнаружил  ее  и  посвистал.  Но  и  этот  призыв  не  подействовал.
 Рыболов  нахмурился.  Всего  несколько  дйей  назад  он  пору¬
гался  с  лесничим  барона,  грозившим  пристрелить  Флока  за
то,  что  тот  носится  по  лесу.  Цербер  в  зеленом  мундире  не  ве¬
рил,  что  собака  и  не  помышляет  о  браконьерстве.
 Человеку  расхотелось  удить.  Да  у  него  и  так  уже  был  не¬
плохой  улов:  четыре  крупных  хариуса  и  форель  весом  с  ки¬
лограмм.  Он  смотал  удочку  и  двинулся  в  обратный  путь.  Бре¬
190

дя  по  узкой  охотничьей  тропке  через  ельник,  он  снова  и
снова  свистел  и  кричал:  «Флок!..  Флок!»  Рыбак  уже  углубился
в  лес  на  несколько  сот  метров,  когда  услышал  наконец  сла¬
бый  лай.  Рыболов  ускорил  шаг.  Теперь  он  уже  точно  опреде¬
лил,  что  взволнованный  лай  доносится  из-за  густо  посаженных
неподалеку  от  дороги  молодых,  высотой  в  человеческий  рост,
елей.
 Аккуратно  прислонив  удочку  к  ели,  рыболов  поглубже  на¬
двинул  шляпу,  поднял  воротник  своей  полотняной  куртки,  что¬
бы  хвойные  иглы  и  паутина  не  сыпались  ему  за  шиворот,  и
стал  продираться  между  деревьями.  Шагов  через  двадцать  он
увидел  своего  терьера,  метавшегося  по  крохотной  прогалине  и
отчаянно  лаявшего  на  кучу  хвороста.  Сомнений  больше  не
оставалось  —  Флок  нашел  ежа.
 Однако  внимание  человека  привлек  странный  запах.  Пахло
чем-то  гнилостным.  Этот  запах  рождал  смутные  воспоминания:
Франция  —  Верден  —  Шмен  Де  Дам.  Там  пахло  также,  когда
в  бою  не  успевали  хоронить  убитых.  Видимо,  в  лесу  издох
какой-то  зверь,  и  чуткий  нюх  терьера  уловил  запах  падали.
 Человек  пристальнее  вгляделся  в  кучу  хвороста  —  и  обо¬
млел.  Забыв  свои  рыболовные  снасти,  он  с  такой  скоростью
помчался  по  направлению  к  деревне,  точно  удирал  от  погони.
 Старший  вахмистр  Плютберг  работал  в  своем  саду.  Он  вер¬
нулся  с  патрульного  обхода,  когда  солнце  стояло  уже  высоко.
Но  утро  было  такое  чудесное,  что  ему  расхотелось  спать.  При¬
хватив  лопату,  грабли  и  лейку,  вахмистр  отправился  в  сад.
 Когда  центральная  дорожка  между  двумя  длинными  рядами
грядок  была  очищена  от  последней  сорной  травинки,  Плютберг
потянулся,  распрямил  затекшую  спину.  Все  же  хорошо,  что
он  добился  тогда  перевода  в  Мёденбург.  Жена  сначала  не  со¬
глашалась,  а  некоторые  его  коллеги  недвусмысленно  постуки¬
вали  себя  пальцем  по  лбу,  выражая  тем  самым  свое  мнение
о  его  добровольном  переводе  в  эту  «дыру».
 Плютберг  мысленно  улыбнулся.  Нет,  он  не  ошибся  в  своих
расчетах.  Домик  у  него  что  надо,  а  уж  сад  —  пусть  покажут
ему  эти  умники  другой  такой  сад.  Понятно,  дело  требует  тру¬
дов,  но  зато  у  кого  в  целой  деревне  есть  более  ранняя  и  более
крупная  клубника?  А  спаржа  —  ту  хоть  прямо  на  выставку.
И  служба  в  Мёденбурге  вполне  терпима.  Конечно,  здешние
крестьяне  порядком  упрямы  и  несговорчивы,  особенно  чванят¬
ся  толстосумы,  чьи  усадьбы  не  уступят  по  размерам  иным
имениям.  Они  поначалу  довольно  часто  давали  ему  понять,
191

что  он  здесь  всего  лишь  чиновник,  которого  терпят,  но  которо¬
му  не  позволят  распоряжаться  и  совать  нос  в  чужие  дела.
Ну  что  ж,  он  спокойно  выжидал.  Потом  стало  лучше.  В  два¬
дцать  девятом  у  верховода  местных  кулаков  Эккенгофа-Бауэра
загорелся  дом.  Внутри  остался  мальчик.  Плютбергу  удалось
тогда  проникнуть  в  дом  и  спасти  ребенка.  С  тех  пор  Эккенгоф-
Бауэр  всегда  первый  здоровается  с  ним.  Надо  признать,  что
и  работы  здесь  не  так  уж  много.  Время  от  времени  случается
мелкая  кража,  но  он  давно  уже  знает  здесь  всех  и  каждого,
так  что  обычно  дело  обходится  без  вмешательства  сыскной
полиции,  не  говоря  уже  о  прокуратуре.  Как  правило,  он  сам
находит  преступника.  Поэтому  «наверху»  о  нем  самого  луч¬
шего  мнения,  четыре  года  назад  его  сделали  старшим  вахми¬
стром,  а  если  утвердят  проект  нового  штатного  расписания,  так
он  станет  скоро  именоваться  «господином  старшим  жандар¬
мом»,  что  сулит  весьма  существенное  повышение  оклада.
 Политические  беспорядки  в  Мёденбурге  не  так  ощутимы,
как  в  некоторых  других  местах.  Правда,  есть  несколько  смутья¬
нов.  Некоторые  молодые  крестьяне  —  младшие  сыновья,  по
закону  не  имеющие  надежды  на  наследство,  —  заделались  на¬
ци  и  щеголяют  в  коричневых  рубашках.  Особенно  с  тех  пор,
как  это  официально  запрещено.  Пока  они  не  слишком  шумели,
он  смотрел  на  это  сквозь  пальцы.  Но,  когда  они  однажды
вздумали  распевать  свои  «боевые  гимны»  под  самым  его  до¬
мом,  Плютберг  схватил  двух  главных  крикунов  и  посадил  на
воскресенье  под  арест  да  еще  оштрафовал.  От  отцов  им  тоже,
конечно,  хорошенько  досталось.
 Не  причиняют  особого  беспокойства  и  несколько  коммуни¬
стов  —  сельских  рабочих  и  батраков.  Разве  можно  поставить
им  в  вину,  что  они  мечтают  о  перераспределении  материаль¬
ных  благ?  Ведь  жизнь  у  них  и  впрямь  нелегкая.  От  зари  до
зари  гнут  спину  и  ничего  за  это  не  получают.  Их  рассужде¬
ния  о  капитализме  и  монополистическом  капитале  звучат  че¬
ресчур  мудрено  и  непонятно.  Но  если  им  это  нравится,  —  по¬
жалуйста,  он  ничего  не  имеет  против,  пока  все  ограничивается
разговорами.  Ну  а  в  жизнь  они.  своих  странных  теорий  не
претворят  и  деревню  не  «социализируют»  —  для  этого  он  тут
и  сидит.  И  пока  он  в  Мёденбурге,  в  нем  будут  царить  покой  и
порядок.
 Он  подошел  к  забору  и  окинул  взглядом  улицу.  Домов  от¬
сюда  не  видно.  Усадьбы  прячутся  от  посторонних  глаз  за  де¬
ревьями  и  заборами.  Каждый  крестьянин  мнит  себя  господи¬
ном  на  своем  участке,  даже  если  весь  его  урожай  заложен  и
перезаложен  на  корню.  Дом  Плютберга  тоже  стоит  в  глубине
 192

сада,  в  сорока  метрах  от  улицы.  И  учитель,  живущий  напро¬
тив,  перенял  здешний  обычай;  свой  домишко  он  поставил  меж¬
ду  трех  старых  сосен.
 Хороший  человек  этот  Герхардсен,  хоть  и  помешан  на  рыб¬
ной  ловле.  Впрочем,  это  увлечение  не  такая  уж  глупость.  Не¬
сколько  марок,  уплаченных  за  лицензию,  с  лихвой  окупаются
выловленными  из  Вильсы  хариусами  и  форелью.  А  в  тот  раз,
когда  к  нему,  Плютбергу,  неожиданно  нагрянула  инспектор¬
ская  проверка  из  Ганновера,  Герхардсен  любезно  предложил
ему  весь  свой  улов.  Полковник  вначале  было  отказывался  от
угощения,  но  донесшийся  из  столовой  аромат  мигом  сломил
его  сопротивление.  Так  что  жена  накормила  гостей  на  славу,
и  Плютберг,  понятно,  не  прогадал.  А  все  благодаря  Герхард-
сену...
 Старший  вахмистр  собрался  еще  немного  поработать,  но
кто-то  окликнул  его.  Ба,  да  это  же  Герхардсен!  Ну  точно  черт
из  пословицы:  не  успеешь  помянуть  его,  как  он  уже  тут.
 Воткнув  лопату  в  землю,  Плютберг  двинулся  навстречу  со¬
седу.
 — 	Доброе  утро,  господин  Герхардсен!  Что  за  пожар?
 — 	Я...  я  нашел  труп,  господин  Плютберг.  Это,  наверно,
Янсен.
 Рассказ  учителя  был  коротким.  В  три  часа  он  отправился  на
рыбную  ловлю.  Уже  утром  он  у  верхней  плотины  потерял
Флока  и  искал  его  по  лесу,  пока  наконец  не  услышал  лай.
 — 	Флок  забрался  в  молодой  ельник.  Я  не  мог  его  дозваться.
Пришлось  самому  полезть  за  ним.  Я  думал,  он  наткнулся  на
ежа,  —  в  этих  случаях  его  приходится  оттаскивать  силой.  Бе¬
ря  его  на  поводок,  я  нагнулся  и  почувствовал  гнилостный  за¬
пах,  знакомый  еще  со  времен  войны.  Внимательнее  приглядев¬
шись  к  куче  хвороста,  увидел  ногу...  Штанина  была  завернута,
и  из  нее  торчала  кость...  Я  сразу  прибежал  к  вам,  —  несколь¬
ко  сбивчиво  закончил  он.
 — 	Но  почему  вы  решили,  что  это  именно  Янсен?  Вы  же  го¬
ворите,  что  видели  только  ногу  мертвеца.
 — 	Но  кто  еще  это  мог  быть?  —  удивился  Герхардсен.  —
Янсен  уже  несколько  недель  как  исчез.  Посторонние  редко
к  нам  забредают.  И  потом,  башмак.  Вы  знаете,  Янсен  всегда
носит  такие,  с  рифленой  подошвой,  чтобы  не  скользить.
 Плютберг  кивнул.
 — 	Вероятнее  всего,  вы  правы,  господин  Герхардсен.  Слож¬
ное  дело,  нужно  позвонить  в  Целле.
 Он  быстро  связался  со  своим  начальством.
 — 	Слушаюсь,  господин  майор!  Я  повторяю:  обеспечить
 13  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь*,  том  IV
 193

охрану  места  обнаружения  трупа...  Свидетеля  задержать...
Ждать  прибытия  следственной  комиссии...  Обеспечить  провод¬
ника.  Моя  жена  может  помочь,  господин  майор.  Все  деревен¬
ские  заняты  на  уборке  сена...  Так  точно,  господин  майор...  —
Повесил  трубку  и  с  сожалением  сказал:  —  Слышали!  Вам  при¬
дется  остаться  со  мной  до  прибытия  следственной  комиссии.
Если  это  будут  господа  из  Целле,  ожидание  не  продлится  боль¬
ше  полутора-двух  часов.  Если  же  о  таком  случае  надо  докла¬
дывать  в  Ганновер,  дело  затянется.
 Вдвоем  они  отправились  к  ельнику.
 Наконец  вдали  послышался  шум,  а  вскоре  два  больших
темных  лимузина  остановились  у  просеки.  Старший  вахмистр
строевым  шагом  подошел  к  одному  из  них  и  что-то  доложил.
Из  машин  вылезли  с  полдюжины  мужчин.  Дородный  человек
средних  лет  вполголоса  отдал  приказ  остальным,  и  они  вслед
за  Плютбергом  углубились  в  лес.
 Сам  толстяк  помедлил,  вытащил  роговые  очки,  неторопливо
протер  их,  надел  и  посмотрел  на  учителя.
 Это  вы  нашли  труп,  господин...?
 — 	Герхардсен,  —  подсказал  тот.
 — 	Лангерманн,  —  вежливо  представился,  в  свою  очередь,
толстяк.  —  Очень  жаль,  господин  Герхардсен,  что  вам  при¬
шлось  так  долго  ждать  и  придется  еще  часок  потерпеть.
Но  вы  понимаете,  конечно,  что  ваши  показания  необходимы.
Вероятно,  сначала  мы  побеседуем  с  вами  здесь,  на  месте,  а  по¬
том  вам  надо  будет  повторить  все  это  для  протокола.  —  Лан¬
германн  приподнял  шляпу.
 Через  час  с  небольшим  он  вернулся  в  сопровождении  Плют-
берга  и  двух  своих  подчиненных:
 — 	Вы  действовали  как  положено  и  облегчили  нам  работу,
старший  вахмистр.  Я  сообщу  об  этом  вашему  непосредствен¬
ному  начальству.
 Плютберг  вытянулся,  как  новобранец  на  ученье.
 — 	Премного  благодарен,  господин  советник  сыскной  по¬
лиции!
 «Ишь  ты,  —  подумал  Герхардсен.  —  Толстячок-то,  оказы¬
вается,  советник  сыскной  полиции».
 — 	Ну,  господин  Герхардсен,  —  Лангерманн  ободряюще  кив¬
нул,  —  теперь  мы  можем  побеседовать.  —  Он  протяйул  учителю
свой  кожаный  портсигар.  Они  закурили.  Герхардсен  снова  по¬
вторил  то,  что  прежде  уже  рассказывал  Плютбергу.  Они  мед¬
ленно  шли  по  охотничьей  тропке,  и  Герхардсен  закончил  рас¬
сказ  уже  у  реки.  Он  обратил  внимание,  что  его  спутник  по
дороге  несколько  раз  останавливался  и,  присев,  заглядывал
194

под  низко  свисавшие  ветви  елей.  Подойдя  к  самому  берегу,
он  стал  пристально  всматриваться  в  быстрое  течение  реки,  ка¬
менистое  дно  которой  было  хорошо  видно  сквозь  прозрачную
воду.  Искоса  взглянув  на  учителя,  он  пояснил:
 — 	Я  ищу  орудие  убийства.  Мои  сотрудники  сейчас  обыски¬
вают  лес  вокруг  места  преступления.
 Герхардсен  был  ошеломлен:  «орудие  убийства»,  «место  пре¬
ступления».  Советник  сыскной  полиции  серьезно  посмотрел  на
него.
 — 	Да,  к  сожалению,  осмотр  показал,  что  это  убийство.  Че¬
ловека  застрелили.  Ему  всадили  в  спину  целый  заряд  дроби
с  очень  близкого  расстояния.  Старший  вахмистр  опознал  в  по¬
койном  некоего  Янсена  из  вашего  села.  Ну  что  ж,  —  сказал
Лангерманн,  —  пора  возвращаться.  Для  человечества  этот  Ян-
с*н  небольшая  потеря,  но  все  равно  наш  долг  сделать  все  воз¬
можное.  Потому  я  и  совершил  эту  прогулку  к  реке.  Иногда
преступник,  потеряв  самообладание,  допускает  промах,  и  это
позволяет  нам  быстрее  решить  задачу.  Но  на  сей  раз,  судя  по
всему,  нам  придется  нелегко.  Тем  не  менее  мы  должны  быть
благодарны  вашей  собаке.  Если  б  не  она,  труп  нашли  бы  не
раньше,  чем  наступит  рыбная  пора.  Я  непременно  должен
взглянуть  на  вашего  пса.
 — 	Вы  охотник,  господин  советник  полиции?
 — 	Это  моя  единственная  страсть!
 Они  вернулись  к  просеке,  где  их  ожидали  остальные  со¬
трудники  полиции.  Лангерманн  сразу  стал  официальным:
 — 	Я  уже  говорил,  что  ваши  показания  должны  быть  за¬
протоколированы.  Удобнее  всего  сделать  это  в  деревне.  Поедем¬
те  с  нами.
 Дорогой  советник  сыскной  полиции  молчал.  Только  когда
машина  въехала  на  каменный  мостик,  он  спросил:
 — 	Где  здесь  трактир,  господин  Герхардсен?  Я  велел  стар¬
шему  вахмистру  очистить  зал  для  нас;  его  служебный  кабинет
слишком  тесен.
 Через  две  минуты  они  подъехали  к  «Старому  вереску».
К  удивлению  Герхардсена,  здесь  оказалось  полно  народу.
По  деревне  уже  разнеслась  весть  о  случившемся.
 Словно  не  замечая  воцарившегося  при  его  появлении  мол¬
чания,  Лангерманн  бросил  короткое  приветствие  и  быстро
проследовал  через  общую  комнату  в  зал.  Здесь  Герхардсену
пришлось  в  третий  раз  повторить,  как  он  обнаружил  труп
Янсена.
 Советник  сыскной  полиции  сидел  в  сторонке,  небрежно  об¬
локотившись  и  подперев  щеку  рукой.  Однако  от  его  внимания
13* 	195

не  ускользало  ни  слова.  То  и  дело  он  вставлял  короткий  во¬
прос,  уточнял  какую-нибудь  деталь,  выделяя  из  области  дога¬
док  и  предположений  бесспорный  факт,  заслуживающий  зане¬
сения  в  протокол.
 Выйдя  из  трактира,  Герхардсен  глубоко  вздохнул.  С  раздра¬
жением  отмахивался  он  от  людей,  желавших  узнать  от  него
подробности.  Сейчас  ему  требовался  покой,  только  покой.
 Знает  ли  уже  фрау  Янсен  о  смерти  мужа?  Бедная  жен¬
щина.  Тяжело  ей  придется.  Три-четыре  моргена  *  песчаной
земли  не  прокормят  ее  и  ее  четверых  детей.  Не  случайно  Ян¬
сен  уже  очень  скоро  после  того,  как  приобрел  этот  «надел»,
расстался  с  мечтами  о  собственном  хозяйстве  и  вернулся
к  прежней  работе  в  лесу.  А  работником  он  был  хорошим.
Не  зря  же,  когда  он  не  поладил  с  государственным  лесничим,
его  сразу  нанял  лесничий  барона,  хотя  склонность  Янсена
к  браконьерству  была  хорошо  известна  и  сам  барон  фон  Тензе
не  раз  клялся  пристрелить  парня,  как  только  тот  ему  попадет¬
ся.  Барону  он,  правда,  не  попадался,  но  его  неоднократно  за¬
держивали  за  браконьерство  и  сажали  на  несколько  недель
в  тюрьму,  а  последний  раз  ему  пришлось  даже  отсидеть  целых
три  месяца.
 Непонятно  все  же,  кто  мог  убить  его.  Друзей,  если  не  счи¬
тать  Кашубы,  у  него  не  было,  но  а  врагов...  Скверно,  очень
скверно,  особенно  для  фрау  Янсен.  Надо  будет  поддержать  ее.
Милостыни  она  ни  за  что  не  примет,  но,  может  быть,  она  со¬
гласится  помогать  Гесхен  по  саду  или  со  стиркой.  Ведь  зараба¬
тывать  ей  так  или  иначе  придется.
 Сидя  на  терраске,  Герхардсен  задумчиво  курил  свою  утрен¬
нюю  сигару.  Вдруг  Флок  с  сердитым  лаем  кинулся  к  калитке.
Герхардсен  увидел  советника  сыскной  полиции.
 — 	Флок,  назад!  —  крикнул  учитель.
 — 	А  он  у  вас  сердитый.  Собакам  его  породы  это  не  свой¬
ственно,  —  вместо  приветствия  с  улыбкой  заметил  Лангер-
манн.
 — 	О,  меня  он  всегда  слушается,  только  на  реке  позволяет
себе  посвоевольничать,  —  с  живостью  ответил  Герхардсен.
 Заметив  накрытый  к  завтраку  стол,  Лангерманн  хотел  уйти,
но  Гесхен  внесла  третий  прибор  и  пригласила  к  столу  гоотя.
 *  Земельная  мера  в  Германии.  1  морген  —  около  0,25  га.
(Прим,  перев.).
 196

—  Ну  как,  удалось  вам  что-нибудь  выяснить?  —  не  удер¬
жался  от  вопроса  Герхардсен.
 —  К  сожалению,  ничего,  —  ответил  советник  полиции  и  за¬
думчиво  повторил:  —  Совсем  ничего,  потому  что  все,  что  уда¬
лось  выяснить  вчера  на  допросах,  не  больше  чем  обычные
толки  и  пересуды.  Никакого  значения  они  не  имеют.  Вздумай
мы  проверять  все  догадки  и  предположения,  мы  до  будущего
года  проторчали  бы  в  этом  трактире,  извели  бы  горы  бумаги
и,  чего  доброго,  должны  были  бы  упрятать  под  замок  полови¬
ну  населения  Мёд^нбурга.
 —  И  вы  полагаете,  что  от  меня  узнаете  больше?  —  спросил
Герхардсен.
 •  Лангерманн  внимательно  и  серьезно  посмотрел  на  него.
 — 	По-моему,  вы  человек  вдумчивый  и  рассудительный.  Я  не
жду,  что  вы  прямо  укажете  мне  на  убийцу.  Но  наша  работа
не  похожа  на  методы  Шерлока  Холмса.  Ни  апельсиновые  зер¬
нышки,  ни  клубы  табачного  дыма  не  приводят  нас  к  гениаль¬
ным  открытиям.  Наше  ремесло  требует  терпения  и  упорства.
Зачастую  приходится  проделывать  массу  кропотливой  и  утоми¬
тельной  работы.  Вот  такой  работой  я  сейчас  и  занимаюсь:
снова  и  снова  выспрашиваю  людей,  перебираю  и  сравниваю
их  показания,  отбрасывая  явную  чепуху  и  выискивая  полез¬
ные  сведения,  из  которых  могла  бы  сложиться  определенная
картина.
 — 	А  что  бы  вы  желали  узнать  от  меня,  господин  советник
полиции?
 — 	Все.  —  Лангерманн  рассмеялся,  видя  изумленное  лицо
учителя.  —  Я  имею  в  виду  все,  что  вам  известно  о  Янсене:
о  его  жизни,  характере,  знакомых  и  друзьях  —  обо  всем,  что
вам  самому  представляется  важным.
 «Он  хочет  от  меня  слишком  многого,  —  думал  учитель.  —
Почем  мне  знать,  что  имеет  значение  для  полиции  и  насколь¬
ко  существенно  то,  что  я  могу  ей  сообщить?  А  вдруг  я  забуду
о  чем-нибудь,  что  впоследствии  окажется  важным».
 — 	Пожалуй,  я  просто  расскажу  вам  все  с  самого  начала.
 Когда  в  1925  году  он  с  женой  приехал  в  Мёденбург,  Янсен
года  три-четыре  жил  здесь,  а  вообще-то  он  приехал  из-под  По¬
знани.  Купив  пустующую  хибарку  и  несколько  моргенов  зем¬
ли,  он,  видимо,  намеревался  прочно  осесть  в  селе,  но  настоя¬
щего  крестьянина  из  него  не  вышло.  Ко  времени  переезда  сюда
Герхард  сена  он  уже  подрабатывал  в  лесу.  О  своем  прошлом
Янсен  не  рассказывал.  Он  вообще  держался  особняком,  был
неразговорчив,  почти  угрюм  и  так  и  не  стал  своим  человеком
197

в  деревне.  Впрочем,  постепенно  к  нему  начали  относиться
вполне  терпимо,  так  как  работником  он  был  отличным.  Топо¬
ром  и  пилой  он  орудовал  как  квалифицированный  плотник,  и
крестьяне  обращались  к  нему,  когда  им  требовалась  помощь
в  строительстве.  Однако  раз  в  два-три  месяца  он  обязательно
напивался  и  тогда  произносил  в  трактире  зажигательные  речи.
 У  него  были  в  некотором  роде  коммунистические  воз¬
зрения,  довольно,  впрочем,  примитивные.  Он  постоянно  твер¬
дил,  что  надо  прогнать  богачей.  Тогда  он  и  Кашуба  стали  бы
жить  в  замке,  а  барон  —  в  его  хибарке.  Вначале  такая  бол¬
товня  многим  не  нравилась,  но  потом  люди  поняли,  что  не
стоит  принимать  его  слов  всерьез.  По-настоящему  коммунистом
он  не  был.  Несколько  лет  назад  Янсен  пытался  вступить
в  партию,  но  его  почему-то  не  приняли.  Он  потом  еще  много
месяцев  бранился,  заявляя,  что  «господа  товарищи»  предали
рабочий  класс  и  вступили  в  союз  с  буржуазией.
 — 	Все-таки  это  интересно.  Радикалом  он,  во  всяком  слу¬
чае,  не  был.  И  вы  назвали  еще  одно  имя  —  Кашуба,  если  не
ошибаюсь.  А  это  кто  такой?
 — 	Поселенец  Вольмирский.
 — 	Гм...  А  какое  отношение  этот  Вольмирский  имел  к  Ян¬
сену?  Почему  тот,  говоря  о  своих  планах  переустройства  ми¬
ра,  оставлял  и  для  него  место  в  замке?
 Герхардсен  усмехнулся  про  себя.  Да,  этот  толстый  советник
сыскной  полиции  упорен,  как  охотничья  собака.
 — 	Вольмирский,  —  пояснил  он,  —  был  единственным  дру¬
гом  Янсена.  Они  были  чужаками  здесь,  и  это  их  сблизило,
а  кроме  того,  Янсен  чувствовал  себя  как  бы  покровителем
Вольмирского.  Тот  всегда  восхищался  им,  и  Янсену  это,  види¬
мо,  было  приятно.  А  Вольмирский  —  он,  как  бы  это  сказать,
ну,  у  него,  что  называется,  не  все  дома.
 Герхардсен  пояснил:  Вольмирский  не  сумасшедший,  просто
по  своему  умственному  развитию  он  походит  на  ребенка  лет
десяти-двенадцати,  добродушного,  но  примитивного.  Учитель,
впрочем,  очень  сомневался,  что  он  всегда  был  таким.  Дефект
его  скорее  является  следствием  какого-то  повреждения  или
шока.  Если  бы  этот  дефект  был  врожденным,  он  должен  был
бы  как-то  сказаться  и  на  детях,  а  их  у  Вольмирского  шестеро,
и  все  совершенно  полноценные.  А  Петер,  старший,  даже  от¬
личается  особой  одаренностью.  Такой  паренек,  имей  он  воз¬
можность  получить  настоящее  образование,  мог  бы  далеко
пойти.  Сам  Вольмирский,  правда,  малограмотный,  но  это  про¬
сто  результат  плохого  школьного  обучения,  которым,  как  из¬
вестно,  отличается  его  родина.
 198

— 	А  не  может  ли  быть,  что  Вольмирский  просто  притво¬
ряется!  —  спросил  Лангерманн.  —  Ведь  вы  слышали,  конечно,
о  случаях  симуляции.  Причиной  ее  является  обычно  стремле¬
ние  избежать  житейских  трудностей,  скажем,  военной  служ¬
бы.  —  Он  сделал  рассчитанную  паузу  и  затем  прибавил:  —
А  иногда  так  действуют  те,  кто  вынужден  что-то  скрывать,
например  преступление/
 — 	Если  бы  вы  знали  Вольмирского,  господин  советник  по¬
лиции,  вы  поняли  бы,  что  в  данном  случае  это  совершенно
исключается.  Говоря  о  его  сходстве  с  ребенком,  я  имел  в  виду
прежде  всего  его  истинно  детское  добродушие  и  чистосердечие.
Он  органически  не  способен  на  какое  бы  то  ни  было  преступ¬
ление.
 — 	Я  верю  вам.  Но  одно  обстоятельство  все  же  насторажи¬
вает  меня.  Я  говорю  о  дружбе  между  Вольмирскиад  р  Янсеном.
Буду  вполне  откровенен  с  вами,  господин  Герхардсен.  Мы  ни¬
чего  или  почти  ничего  пока  не  знаем,  однако  у  нас  имеются,
конечно,  свои  предположения,  а  кроме  того,  имеется  опыт,  ко¬
торый  помогает  нам  разобраться  в  существе  дела.  Одним  из
первых  вопросов  для  нас  всегда  является  вопрос  о  мотиве  пре¬
ступления.  В  деле  об  убийстве  Янсена  лишь  один  мотив  за¬
служивает,  на  мой  взгляд,  серьезного  внимания.  Это  ссора
из-за  добычи.  Мои  слова,  —  пояснил  он,  взглянув  на  озада¬
ченное  лицо  Герхардсена,  —  следует  понимать  в  самом  бук¬
вальном  смысле.  Янсен  был  браконьером.  И  застрелили  его  во
время  охоты,  причем  застрелили  из  охотничьего  ружья,  и  в  те¬
ле  его  застрял  заряд  дроби,  а  не  пуля.  Лицо  Янсена  вымазано
чем-то  черным,  вероятнее  всего  сажей.  Если  бы  он  имел  на¬
мерение  просто  погулять  в  лесу,  он  не  стал  бы  прибегать
к  маскировке.  Вне  всякого  сомнения,  он  охотился.  И  погиб  он
не  в  результате  столкновения  с  кем-то  из  лиц,  имеющих  от¬
ношение  к  лесу.  Разумеется,  мы  допускали  и  такую  версию,
и  она  нами  уже  исследована.  Барон  фон  Тензе  уехал  из  сво¬
его  поместья,  как  только  кончился  сезон  охоты  на  зайцев,  и
вернулся  лишь  несколько  дней  назад.  Его  лесничий  —  человек
в  преклонных  годах,  связываться  с  Янсеном  он  не  решился  бы.
А  кроме  того,  они  были  между  собой  в  самых  добрых  отно¬
шениях.  Государственный  лесничий  вообще  отпадает:  он  в  то
время  лежал  в  постели  со  сломанной  ногой.  Таковы  факты.
А  теперь  я  познакомлю  вас  с  ходом  наших  рассуждений.  Бра¬
коньер  очень  редко  действует  в  одиночку.  Одному  человеку  не
под  силу  унести  крупную  добычу.  Кабана,  например,  не  су¬
нешь  в  рюкзак,  точно  зайца.  Его  надо  либо  уносить  по  частям,
либо  вывозить.  Но  и  то  и  другое  увеличивает  риск  быть  пой¬
199

манным.  Поэтому  браконьерство  большей  частью  преступление
групповое.  Есть  основания  полагать,  что  и  у  Янсена  был  сообщ¬
ник.  С  ним  он  в  тот  раз  и  охотился.  С  ним,  вполне  возможно,
поспорил  из-за  добычи.  И  кончилось  это  убийством.  Право,
я  не  вижу  никакого  иного  мотива.  Может  быть,  вы  мне  его
подскажете?
 Все  это  звучало  вполне  логично  и  даже  убедительно,  если
бы...  если  бы  не  то,  что  Янсен  как  раз  по  самой  своей  при¬
роде  был  одиночкой,  «человеком  в  себе»,  замкнутым  и  недо¬
ступным.  Нет,  Герхард  сену  трудно  было  вообразить,  что  Янсен
мог  кому-то  довериться,  с  кем-то  близко  сойтись.
 В  ответ  на  это  возражение  Лангерманн  только  пожал  пле¬
чами.
 А  вечером  Вольмирский  был  арестован.  Это  произошло  так
незаметно,  что  в  деревне  до  следующего  дня  ничего  не  знали.
Двое  сыщиков  явились  к  Вольмирскому  и  увели  его,  лишь
очень  бегло  и  поверхностно  осмотрев  доМ.  Сам  советник  сыск¬
ной  полиции  отбыл  в  город  только  некоторое  время
спустя.
 Герхардсен  услышал  о  случившемся  от  старшего  вахмист¬
ра,  когда  с  удочкой  и  рюкзаком  направлялся  утром  к  реке.
 — 	Для  меня  это  совершенно  непостижимо,  —  сказал  он  и
передал  Плютбергу  свой  длинный  разговор  с  Лангерманном.
 Плютберг  понимающе  кивнул:
 — 	Вот  и  я  сказал  то  же  самое,  когда  господин  советник
сыскной  полиции  обратился  ко  мне.  Но  только  знаете,  госпо¬
дин  Герхардсен,  насколько  мне  известно,  мы  с  вами  одни  во
всей  деревне  думаем  так.
 — 	Ах  вот  оно  что!  —  отозвался  учитель  и  с  горечью  при¬
бавил:  —  Ну  да,  ведь  это  всего  лишь  Кашуба.  Скажите,  гос¬
подин  Плютберг,  только  вполне  откровенно,  как  сосед  соседу:
вы  допускаете,  что  Вольмирский  мог  совершить  убийство,  а
в  особенности  убийство  Янсена,  своего  единственного  друга?
 И  тут  Плютберг  доказал,  что  он  не  только  чиновник.
Не  колеблясь  ни  секунды,  он  ответил:
 — 	Абсолютно  исключено.  Вольмирский  —  большое  дитя.  Он
попросту  НЕ  СМОГ  бы  сделать  такого,  даже  если  бы  хотел.
К  тому  же  он  испытывает  прямо-таки  панический  страх  перед
всяким  огнестрельным  оружием.  Однажды,  когда  я  был  у  не¬
го,  моя  кобура  случайно  отстегнулась  от  ремня  и  вместе  с  пи¬
столетом  упала  на  пол.  Вольмирский  вскочил  и  кинулся
в  угол,  бледный,  как  полотно,  от  страха,  что  оружие  вдруг  вы¬
стрелит...  Не  думаю,  впрочем,  что  Вольмирского  подозревают
200

в  убийстве.  Советник  сыскной  полиции  не  очень-то  склонен
откровенничать  с  деревенским  полицейским  вроде  меня,  но,
если  я  не  разучился  еще  понимать  по-немецки,  он  рассчиты¬
вает  узнать  у  Вольмирского  что-то  такое,  что  наведет  господ
из  Целле  на  след  убийцы.  Думаю,  долго  они  Вольмирского  не
продержат.
 —  Хорошенькое  утешение!  —  сердито  заметил  Герхард¬
сен.  —  Достаточно  скверно  уже  и  то,  что  ни  в  чем  не  повин¬
ный  человек  упрятан  пока  под  замок.  Не  забывайте  о  послед¬
ствиях.  Деревня  есть  деревня.
 Плютберг  махнул  рукой.  Он  был  согласен  с  учителем.
Но  что  тут  можно  было  поделать?
 Поначалу  казалось,  что  опасения  Герхардсена  были  напрас¬
ны.  Вечерами  крестьяне  сходились  в  трактире,  и  разговор  вер¬
телся,  конечно,  вокруг  недавних  событий.  Поминали  недобрым
словом  Кашубу,  но  больше  говорили  о  покойном  Янсене,  ко¬
торый  теперь,  задним  числом,  превратился  чуть  ли  не  в  ро¬
мантического  героя.  Впрочем,  в  деревне  ему  и  раньше  не  ста¬
вили  в  вину  браконьерство.  Напротив,  отстрел  зверья  в  какой-
то  мере  уменьшал  потраву  посевов,  и  потому  в  глазах  крестьян
такое  нарушение  закона  не  было  предосудительным.  К  тому
же  любопытно  было  наблюдать,  как  Янсену  удается  перехит¬
рить  барона  и  лесничих^
 Через  два  дня  тело  убитого  было  выдано  родным,  и  в  вос¬
кресенье  состоялись  похороны.
 Маленькая  церквушка  во  время  отпевания  была  перепол¬
нена.  В  толпе  шли  злобные  разговоры  об  убийце  —  о  Кашубе.
 За  похоронами  последовали  обильные  возлияния,  и  еще  до
полуночи  группка  молодых  людей  с  громкими  проклятьями
окружила  маленький  дворик  Вольмирского,  намереваясь  пу¬
стить  красного  петуха  или  по  меньшей  мере  разнести  в  щепы
ветхий  домишко.  Но  едва  шедшие  впереди  толкнули  калитку,
как  их  ослепил  луч  карманного  фонаря,  а  затем  перед  ними
выросла  фигура  старшего  вахмистра.  Он  знал  своих  людей,
и  ему  не  требовалось  тайных  донесений,  чтобы  предотвратить
беду.  Вот  уже  больше  часа  сидел  он  во  дворе  Вольмирского  и
ждал,  не  сомневаясь,  что  будет  предпринята  попытка  разыграть
«правосудие».
 Как  бы  то  ни  было,  полицейская  форма  и  властный  приказ
разойтись  возымели  действие:  парни,  кто  бранясь,  кто  молча,
один  за  другим  стали  растворяться  в  темноте.
 201

Советник  окружного  суда  доктор  Хёффер  выжидательно
посмотрел  на  Лангерманна  и  терпеливо  повторил:
 — 	Просто  больше  нельзя  было  тянуть  с  этим,  дорогой  кол¬
лега.
 Вообще  юристы  старого  закала,  к  которым  Хёффер  всегда
себя  причислял,  не  считали  сотрудников  сыскной  полиции
«коллегами».  Лангерманн,  однако,  сдал  в  свое  время  экзамен
на  звание  асессора,  хотя  какие-то  причины,  которых  Хёффер
не  знал  да  и  едва  ли  понял  бы,  побудили  его  затем  пойти  на
службу  в  полицию.  И,  кроме  того,  сейчас  Лангерманну,  с  кото¬
рым  Хёффер  постоянно  и  неплохо  сотрудничал,  предстояло
пережить  некоторое  разочарование,  а  в  таких  случаях  излиш¬
няя  вежливость  не  повредит.
 — 	Мне  искренне  жаль,  дорогой  коллега,  что  так  вышло,  —
сказал  он,  —  но  при  данном  положении  дел  дальнейшее  со¬
держание  под  стражей  ничем  не  оправдано.  Уже  совершенно
очевидно,  что  Вольмирский  психически  неполноценен  и  что  он
к  тому  же  не  имел  ни  малейшего  касательства  к  этому  убий¬
ству.  Ведь  вам  и  самому  это  ясно?  —  Доктор  Хёффер  сделал
короткую  паузу  и  еще  дружелюбнее  прежнего,  с  оттенком  лич¬
ной  заинтересованности  спросил:  —  Говоря  строго  между  нами,
вы  действительно  думали,  что  это  расследование  что-нибудь
даст?
 — 	Смотря  что  иметь  в  виду,  господин  советник  окружного
суда.  То,  что  Вольмирский  не  убийца,  —  в  этом  я  с  самого  на¬
чала  не  сомневался.  Однако  я  надеялся,  что  ему,  может  быть,
известно  что-нибудь  нужное  и  полезное  для  нас,  хотя  сам  он,
весьма  вероятно,  не  догадывается  о  важности  этих  сведений.
Отсюда  этот  арест  и  наше  ходатайство  о  продлении  срока  со¬
держания  под  стражей.
 — 	У  меня  и  в  мыслях  не  было  в  чем-нибудь  вас  упре¬
кать,  —  заверил  доктор  Хёффер.  —  Я  сразу  почувствовал,  что
вы  действуете  именно  в  этом  направлении,  и  я  вполне  согласен
с  вами.  Дело  это  запутанное,  а  в  таких  случаях  приходится
иногда  прибегать  к  необычным  мерам.  Вы  позволите  дать  вам
совет?
 — 	Буду  весьма  обязан,  —  поспешно  ответил  советник  сыск¬
ной  полиции.
 — 	Видите  ли,  на  мой  взгляд,  использованы  не  все  возмож¬
ности  при  производстве  обыска  в  доме  убитого  и  при  допросе
его  вдовы.  Первый  беглый  обыск  результатов  не  дал.  Однако
мне  думается,  что  стоило  бы  снова  попытаться  —  и  уже  более
тщательно...  —  Он  умолк,  заметив,  что  лицо  Лангерманна  рас¬
плылось  в  широкой  улыбке.
 202

— 	Я  очень  рад,  господин  советник  окружного  суда,  что  на¬
ши  мнения,  как  это  уже  часто  случалось,  и  на  сей  раз  со¬
впали.  Я  как  раз  хотел  просить  у  вас  разрешения  снова  съез¬
дить  в  Мёденбург.  При  первом  допросе  фрау  Янсен  находилась
еще  под  слишком  сильным  впечатлением  от  свалившегося  на
нее  несчастья.  Беседовать  с  ней  в  то  время  было  бесполезно.
Вы  читали,  какие  необоснованные  обвинения  выдвигались  ею
по  адресу  лиц,  чья  полная  непричастность  к  делу  нами  с  не¬
сомненностью  установлена.
 Доктор  Хёффер  поднял  плечи.
 — 	Господи,  дорогой  мой!  Это  ведь  так  по-человечески  по¬
нятно!  Простые  люди  всегда  ненавидят  каждого,  кто  хоть  на
одну  ступеньку  поднялся  выше  по  их  общественной  лестнице...
 — 	Что  вы  скажете,  господин  советник  окружного  суда,  если
мне  самому  сообщить  Вольмирскому  о  его  освобождении  и
захватить  его  с  собой  в  Мёденбург?  Прежде  всего  это  послу¬
жит  хорошим  предлогом  для  моей  поездки.  И  Вольмирскому,
которого  в  деревне  не  любят,  будет  от  этого  польза,  а  кроме
того,  я  по-прежнему  не  теряю  надежды  извлечь  из  его  бес¬
смысленной  болтовни  что-нибудь,  за  что  можно  будет  заце¬
питься.
 Доктор  Хёффер  с  удивлением  посмотрел  на  него,  но  тут  же
решительно  одобрил:
 — 	Это  хорошо  придумано,  очень  хорошо  придумано.  Вот
постановление  об  освобождении  из-под  стражи.  Мне  осталось
лишь  подписать  его,  а  затем  вы  можете  явиться  к  Вольмир¬
скому  в  качестве  его  освободителя,  хотя,  по-моему,  он  чувство¬
вал  себя  у  нас  весьма  неплохо.  Он  попросту  не  понял,  что,
собственно,  происходит.  —  Подписав  бумагу,  Хёффер  протянул
ее  советнику  сыскной  полиции.  —  Желаю  вам  всяческого
успеха!
 Лангерманн  поднялся,  аккуратно  сложил  документ  и  пожал
протянутую  руку.
 — 	Мы  приложим  все  усилия,  —  заверил  он.
 Сидя  на  табуретке  в  своей  камере,  Вольмирский  листал
полученную  от  священнослужителя  книгу.  Чтение  давалось  ему
С  трудом,  и  он  был  рад,  что  в  книге  много  картинок,  которые
можно  снова  и  снова  рассматривать.  Но  сейчас  ему  было  не
до  книги.
 Как  там  дома?  Когда  неделю  назад  Марии  разрешили  сви¬
дание  с  ним,  она  уверяла,  что  все  у  них  в  порядке,  но  так  ли
это?  Мария  хорошая  жена,  но  крепкой  ее  не  назовешь.  После
203

рождения  младшего  из  ребят  она  стала  часто  прихварывать...
Надо  надеяться,  Майнке-Бур  не  будет  сердиться  на  него  за  то,
что  он  не  работает.  Ведь  не  по  своей  же  воле  он  тут  сидит.
Майнке  должен  это  понять.  Вот  еще  Фридрих  умер.  Будь  он
жив  —  сильный  Фридрих  Янсен,  —  он-то  уж  наверняка  помог
бы  Марии!  Но  ведь  именно  из-за  Фридриха  его  и  заперли
здесь.  Кажется,  господа  судейские  сначала  даже  думали,  что
он  что-то  сделал  Фридриху.
 Здесь  размышления  Вольмирского  были  прерваны  появле¬
нием  вахмистра  и  еще  какого-то  господина.  О,  да  ведь  это  же
полицейский  начальник!  Чему  он  так  весело  улыбается?
 —  Пойдемте,  —  сказал  вахмистр.  —  Вас  освободили.  Гос¬
подин  советник  сыскной  полиции  захватит  вас  в  свою  машину.
У  него  дела  в  ваших  краях.
 В  тюремной  канцелярии,  пока  выполнялись  необходимые
формальности,  Лангерманн  внимательно  разглядывал  Вольмир¬
ского.  Нет,  на  убийцу  этот  человек  никак  не  был  похож.  И  не
надо  было  быть  психиатром,  чтобы,  поглядев  на  его  тупова¬
тую  мину  добродушного,  но  забитого  ребенка,  понять,  что
с  головой  у  него  не  все  в  порядке.  Действительно,  заклю¬
чил  советник  сыскной  полиции,  для  суда  это  не  фигура.
 В  переулке  их  ждала  служебная  машина.  Удобно  устро¬
ившись  вместе  с  Вольмирским  на  заднем  сиденье,  советник
сыскной  полиции  приготовился  к  обстоятельной  беседе.  Осо¬
бого  толку  он,  впрочем,  не  добился,  хотя  Вольмирский  с  дет¬
ской  готовностью  отвечал  на  все  вопросы.  Лангерманну  даже
стало  жаль  этого  добродушного,  глупого  малого,  которого  жда¬
ла  в  селе  такая  атмосфера,  что  он,  быть  может,  не  раз  еще
с  тоской  вспомнит  о  своей  тюремной  камере.  Лангерманн  до¬
статочно  хорошо  знал  жителей  этого  края,  а  кроме  того,  чи¬
тал  донесения  мёденбургского  старшего  вахмистра  и  беседовал
с  учителем  Герхардсеном.
 Шофер  дал  продолжительный  гудок.  Лангерманн  оторвался
от  своих  раздумий  и  посмотрел  на  дорогу:  прямо  посреди  нее
не  спеша  тащился  тяжело  груженный  воз,  загораживая  путь
машине.  Кучер,  обернувшись,  оскалил  зубы.  Ему  просто  нрави¬
лось  злить  их!  Ну  погоди  же!  Когда  дорога  стала  пошире  и
машина,  обогнав  телегу,  остановилась,  Лангерманн  выскочил  и,
размахивая  своим  удостоверением,  накинулся  на  возницу.  Дав
тому  жару,  он  довольный  вернулся  на  свое  место.  Уже  много
лет  он  так  не  бранился.
 204

Заметив,  что  Вольмирский  забился  в  самый  угол  и  весь  дро¬
жит,  глядя  на  него  полными  страха  глазами,  он  громко,  добро¬
душно  расхохотался.  Ну  и  жалкий  же  малый!  Так  испугаться
от  нескольких  крепких  словечек,  пущенных  по  чужому
адресу...
 Мария  Вольмирская  убрала  посуду  со  стола.  Хорошо,  что
Людвиг  снова  дома.  Только  какой-то  он  совсем  притихший.
Верно,  ему  опять  вспомнилось  далекое  прошлое,  а  в  таких
случаях  с  ним  бывает  нехорошо.  Когда  он  вспоминает  о  войне,
он  говорит  такие  странные  вещи,  что  даже  она,  жена  его,  не
может  уловить  смысла.  Последние  годы  это  случалось  с  ним
все  реже,  но,  должно  быть,  арест  опять  растревожил  его.  Прав¬
да,  в  тюрьме  он  казался  ей  спокойным,  даже  бодрым.  Но  ино¬
гда  его  состояние  неожиданно  меняется.  Как  он  сидит  сейчас,
втянув  голову  в  плечи  и  уставившись  неподвижным  взглядом
я  пол.  словно  раздавленный  страхом!  Может  быть,  работа  от¬
влечет  его.
 — 	Не  принесешь  ли  ты  мне  воды?  —  мягко  попросила  она.
Вернувшись  с  ведрами,  он  сказал:
 — 	Калитка  сломалась.  Пойду  починю.  —  И  снова  вышел.
 Мария  вздохнула.  Хорошо,  что  не  спросил,  как  это  случи¬
лось.  Она  строго-настрого  наказала  детям  не  говорить  отцу
о  том,  что  здесь  было.  Но  она  не  хотела  лгать  Людвигу,  если
бы  он  сам  спросил  ее.
 Надо  надеяться,  теперь,  когда  его  отпустили,  все  обойдется.
Каждому  должно  быть  ясно,  что  он  невиновен,  раз  его  не
оставили  в  тюрьме.  Трудненько  пришлось  им  в  эти  две  неде¬
ли.  Трогать  их,  правда,  после  вмешательства  старшего  вахми¬
стра  и  учителя  больше  не  трогали.  Но  Петер  рассказывал,  что
никто  с  ними  не  разговаривает  и  вслед  им  кричат  всякие  обид¬
ные  слова,  а  на  днях,  когда  она  сама  вошла  в  лавку,  две
крестьянки,  находившиеся  там  в  это  время,  вышли  и  ждали
на  улице,  пока  она  не  покончила  с  покупками.  И  лавочник,
который  всегда  так  любит  поболтать,  отделался  на  этот  раз
лишь  самыми  необходимыми  словами.
 Как  обычно,  они  рано  легли  спать.  Мария  уснула  сразу.
Вольмирский  слышал  рядом  с  собой  ее  глубокое  дыхание.  Са¬
мому  ему  не  спалось.  В  ушах  у  него  все  еще  стоял  резкий,
пронзительный  голос  господина  из  полиции:  «Если  вы  себе  еще
такое  позволите,  я  из  вас  дух  вышибу!»
 Чего  он,  собственно,  так  испугался?  По  существу,  господин
этот  был  прав,  и  он  ведь  ничего  не  сделал  вознице,  только  на¬
кричал.  Однако  Вольмирского  охватил  невероятный  страх.
205

И  все  из-за  голоса,  только  из-за  этого  голоса.  Он  был  знаком
ему,  определенно  знаком,  но  откуда?
 Он  приподнялся,  облокотившись  на  подушку,  подперев  го¬
лову  рукой.  Взошла  луна,  и  в  ее  свете  поля  казались  белыми,
будто  покрытыми  свежим  снегом.  А  вдалеке  чернел  сплошной
стеной  лес.  Из  села  донесся  бой  часов.  Вольмирский  сосчитал
удары:  одиннадцать.  А  не  позднее  половины  пятого  ему  надо
было  быть  на  ногах.  Он  снова  опустил  голову  на  подушку,  но
и  в  полудреме  не  мог  отвязаться  от  голоса,  который  был  зна¬
ком  ему,  хоть  он  и  не  помнил,  где  слышал  его  раньше.
 Со  времени  получения  письма  из  Гамбурга  барон  фон  Тензе
был  в  дурном  настроении.  Когда  ему  доложили  о  советнике
сыскной  полиции  Лангерманне,  он  охотнее  всего  велел  бы  ска¬
зать,  что  отсутствует,  однако  не  сделал  этого.  К  убийству  Ян¬
сена  он  никакого  отношения  не  имел  и  не  разделял  ни  тре¬
пета  большинства  своих  современников  перед  словами  «уголов¬
ная  полиция»,  ни  их  почтения  к  властям.  Немецкое  смирение
было  ему  чуждо.  И  то,  что  Лангерманн  приехал  по  служеб¬
ному  делу,  его  не  волновало.
 Он  решил  немного  позлить  Лангерманна.
 — 	Проводишь  господина  советника  полиции  в  каминную,
Пауль,  —  приказал  он.  —  Только  прежде  переставь  рога  этой
застреленной  на  границе  косули  так,  чтобы  их  нельзя  было
не  заметить.
 Пауль  растянул  рот  до  ушей,  лихо  щелкнул  каблуками.
 — 	Слушаюсь,  господин  майор!
 Он  прислуживал  барону  еще  со  времен  войны  и  знал,  что
прежнее  воинское  звание  больше  импонирует  тому,  чем  наслед¬
ственный  титул.
 Барон  выждал  немного  —  пусть  сосед  вдоволь  полюбует¬
ся  этими  отличными  рогами,  за  обладателем  которых  —  сам¬
цом  косули  —  сам  он  не  одну  неделю  гонялся;  затем,  надев
старую  охотничью  куртку,  не  спеша  направился  в  каминную.
Так  и  есть:  любезный  сосед  стоит  у  камина,  погруженный
в  созерцание  рогов.
 Лангерманн,  однако,  оказался  на  высоте  положения.  Сразу
сообразив,  чего  ждет  от  него  барон,  он  решил  не  доставлять
тому  удовольствия  увидеть,  как  сам  он  мечтал  об  этих  тро¬
феях.  Обернувшись,  он  с  улыбкой  произнес:
 — 	Я  позволил  себе  рассмотреть  это,  господин  барон.  Могу
сказать  одно:  настоящая  охотничья  удача!
 206

— 	Спасибо*  —  барон  не  без  смущения  пожал  протянутую
руку.
 Похоже,  он  ошибся  в  этом  парне.  Тот,  видимо,  вовсе  не  за¬
вистлив.  Он  указал  на  стоявшие  перед  камином  кресла:
 — 	Садитесь,  любезнейший!  Не  знаю  только,  сказать  ли:
«господин  сосед»  или  «господин  советник  полиции»?
 — 	Як  вам  не  с  официальным  визитом,  господин  барон,  но
и  не  то,  чтобы  совсем  частным  образом.
 — 	Значит,  полуофициально,  —  пошутил  хозяин  дома,  пы¬
таясь  понять,  за  каким  же  чертом  Лангерманн  к  нему  явил¬
ся.  —  Сейчас  подадут  кофе.  А  пока  не  согреться  ли  нам
коньяком?  —  И,  не  дожидаясь  ответа,  он  достал  из-под  стола
бутылку.
 Сначала  разговор  пошел  об  охоте,  и  Лангерманну  предста¬
вился  случай  отплатить  соседу  за  колкость.  С  невинным  видом
сообщил  он,  что  три  недели  назад  поймал  наконец  Густава,
легендарного  кабана,  за  которым  уже  несколько  лет  безуспеш¬
но  гонялись  все  охотники  в  округе.  При  этом  он  не  постес¬
нялся  приукрасить  свой  рассказ:
 — 	Густав  попался  мне,  когда  я  охотился  на  того  дикого  коз¬
ла  с  пограничной  полосы,  в  отношении  которого  мы  с  вами
условились,  что  подстрелит  его  тот,  кому  он  попадется.
Но  в  тот  раз  я  увидел  его  на  вашей  земле  и  хотел  уже  уда¬
литься,  когда  вдоль  самой  границы  пронесся  Густав.  Я  успел
выпустить  две  пули:  одну,  когда  он  был  шагах  в  тридцати  от
меня,  и  вторую,  почти  не  целясь,  уже  с  расстояния  шагов
в  шестьдесят.  Вот  эта  вторая  пуля  его  и  свалила.
 Теперь  настала  очередь  барона  принести  свои  поздравления.
Он  сделал  это  с  не  меньшей  выдержкой,  чем  его  гость,  но  тот
сразу  увидел,  что  барон  отдал  бы  трех  таких  косуль  за  Гу¬
става.
 Пауль  внес  кофе.  Мало-помалу  разговор  перешел  на  убий¬
ство  Янсена,  и  Лангерманн  откровенно  сказал,  что  расследо¬
вание  остается  пока  безрезультатным.
 Барону  было,  конечно,  известно,  что  подозрения  фрау  Ян¬
сен  касаются  его  самого.  Это  его  мало  трогало.  Но  имелось
одно  обстоятельство,  вынудившее  его  задуматься.
 Несколько  лет  назад  он  надеялся  снова  занять  активное
место  в  рейхсвере  и  сохранял  неплохие  связи.  Его  услугами
охотно  пользовались,  пока  казалось,  что  «черный  рейхсвер»
явится  сносным  выходом  из  трудного  положения,  созданного
условиями  Версальского  договора,  по  которому  регулярная  ар¬
мия  Германии  была  ограничена  сотней  тысяч  солдат.  Гене¬
ральный  штаб,  находившийся,  конечно,  под  запретом,  чисто
207

сработал,  притворившись,  что  точно  соблюдает  договор,  и  со¬
здав  «рабочие  отряды».  Эти  отряды  являлись  значительной
силой,  и  состояли  они  исключительно  из  отставных  военных
или  преданных  национальному  делу  молодых  людей  во  главе
с  опытными  офицерами.  Но  все  это  никого  не  касалось;  не
знал  никто,  что  «рабочие  отряды»  собирают  оружие  и  военные
материалы  не  для  сдачи  победителям,  а  чтобы  припрятать,
использовать  для  обучения  и  хранить  до  того  дня,  когда  можно
будет  покончить  со  всякой  таинственностью  и  открыто  объ¬
явить  обо  всем  сделанном  для  поднятия  военной  мощи  Гер¬
мании.
 Вот  потому  в  его  имении  уже  четыре  или  пять  лет  работа¬
ют  два  человека  из  корпуса  Россбаха,  подлинные  имена  ко¬
торых  неизвестны  даже  ему,  барону;  он  знает  только,  что  эти
люди  вынуждены  скрываться.  Он  принял  их,  ни  о  чем  не  рас¬
спрашивая.  И  надо  сказать,  что  в  лице  бывшего  лейтенанта
старик  управляющий  обрел  отличного  помощника,  а  прежний
унтер-офицер  исправно  выполняет  обязанности  десятника.
 Итак,  до  сих  пор  все  шло  нормально.  Однако  барон  опасал¬
ся,  что  эти  двое  имеют  какое-то  отношение  к  делу  Янсена.
Может  быть,  у  них  были  с  радикалом  Янсеном  старые  счеты?
Впрочем,  в  таком  случае  конфликт  должен  был  произойти
уже  раньше  —  ведь  эти  люди  -живут  здесь  не  первый  год.
И  все  же  в  этом  деле  была  какая-то  неясность,  а  барон  фон
Тензе  вовсе  не  хотел  впутываться  в  историю,  исхода  которой
невозможно  было  предсказать.  Между  тем  Лангерманн,  гово¬
ря  о  подозрениях,  высказанных  фрау  Янсен,  заметил,  что  они
имеют  уже  свои  последствия.  Барона  это  замечание  озаботило.
С  усилием  оторвавшись  от  своих  размышлений,  он  неуклюже
извинился:
 — 	Простите,  мой  дорогой,  —  задумался...  Старость...  —  И  уже
по-деловому  спросил:  —  Вы  упомянули  о  последствиях.  Что
вы  имели  в  виду?
 — 	Читали  вы  последние  дни  «Народную  газету»?
 — 	Кто  читает  подобную  пачкотню?  —  возмутился  барон.
 — 	Я,  —  хладнокровно  отозвался  Лангерманн.  —  Читаю  не
потому,  что  она  мне  нравится,  но  потому,  что  необходимо  быть
в  курсе  всех  событий.  И  еще  множество  людей,  помимо  меня,
читают  этот  красный  листок.  Даже  здесь,  в  деревне,  я  пола¬
гаю.  —  И  он  выложил  на  стол  два  номера  социал-демократи¬
ческой  газеты.
 Барон  сразу  увидел  аккуратно  обведенные  красным  каран¬
дашом  заметки.  Если  в  более  старом  выпуске  говорилось  лишь,
что  проводимое  уголовной  полицией  расследование  убийства
 208

Фридриха  Янсена  не  дало  пока  результатов,  хотя  вдова  убито¬
го  подозревает  в  преступлении  определенный,  весьма  ограни¬
ченный  круг  лиц,  проверить  которых  полиция  почему-то  не
удосужилась,  то  в  последнем,  вчерашнем,  номере  было  уже
сказано  гораздо  определеннее:  «Как  нам  стало  известно  из  до¬
стоверных  источников,  арестованный  поселенец  Вольмирский
в  ближайшие  дни  будет  выпущен  на  свободу,  так  как  нет  ни¬
каких  оснований  считать  его  причастным  к  убийству.  Мы
считаем  самый  арест  В-го  крайне  досадным  промахом  со  сто¬
роны  наших  властей.  Подозрения  вдовы  покойного  и  других
компетентных  лиц  касались  людей  того  круга,  вторжение
в  который  требовало  от  сыскной  полиции  мужества  и  большо¬
го  чувства  ответственности.  Но  если  задаться  древним,  всегда
логичным  вопросом:  «Кому  выгодно?»,  то  окажется,  что  упо¬
мянутые  подозрения  нельзя  так  просто  отбросить.  Известно,
что  убитый  был  завзятым  охотником,  хоть  и  не  имел  средств,
необходимых  для  законного  удовлетворения  этой  страсти.  Ко¬
му  же  была  выгодна  его  смерть???»
 Барон  брезгливо  отшвырнул  газету.
 —  В  нашей  прессе,  —  сказал  Лангерманн,  —  возможно,
уже  завтра  появится  короткое  разъяснение,  сухо,  официально
сообщающее,  что  и  в  направлении,  указанном  фрау  Янсен,  са¬
мо  собой  разумеется,  проводилось  расследование,  неопровержи¬
мо  доказавшее,  что  преступника  надо  искать  не  в  этих  кругах.
 — 	И  вы  полагаете,  этого  будет  достаточно,  чтобы  образумить
господ  товарищей?
 Советник  сыскной  полиции  криво  усмехнулся:
 — 	Полагаю,  да.  Будь  это  листок  КПГ,  другое  дело.  А  так
мы  постараемся,  чтобы  редакция  получила  указание  от  руко¬
водства  собственной  партии.  У  нас  там  есть  связи.  Но,  пожа¬
луй,  и  вы  можете  кое-что  сделать,  чтобы  покончить  с  этими
толками.  Если  вы  дадите  понять,  что  сами  заинтересованы
в  раскрытии  преступления,  это  подействует.  Видите  ли,  про¬
куратура  назначила  награду  в  пятьсот  марок  за  сведения,  спо¬
собствующие  изобличению  убийцы.  Если  и  вы,  со  своей  сто¬
роны,  что-нибудь  предложите,  это  произведет  впечатление.
 Барон  с  трудом  удержался  от  смеха.  Он  должен  назначить
награду?  В  кармане  у  него  лежало  письмо  из  Гамбурга,  до¬
статочно  ясно  обрисовывавшее  его  финансовое  положение.  Ему
придется  пожертвовать  даже  частью  охотничьих  угодий,  чтобы
нетерпеливые  кредиторы  не  пустили  его  имение  с  молотка...
С  другой  стороны,  толстяк  прав.  Конечно,  дело  Янсена  его,  ба¬
рона,  не  касается.  Даже  если  оба  россбаховца  действительно
замешаны  в  нем,  никакой  суд  не  докажет,  что  барону  было
 14  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  том  IV 	209
известно  подлинное  обличье  этих  людей.  Да  суд  не  станет  и
стараться;  на  этот  счет  он  был  спокоен.  И  все  же  начнется
расследование.  А  есть  вещи,  обнародование  которых  весьма  не¬
желательно.  И  так  уже  с  ликвидацией  задолженности  по  «зе¬
мельной  помощи»  вышел  целый  скандал.  Как  бы  барону  не
припомнили,  что  и  он  крепко  хлебнул  из  этого  благодатного
источника.
 Разлив  по  рюмкам  коньяк,  барон  фон  Тензе  спросил:
 — 	Скажите  откровенно,  мой  милый,  с  глазу  на  глаз,  как
вы  считаете,  есть  надежда  в  ближайшее  время  найти  убийцу?
 Лангерманн  неверно  истолковал  эту  долгую  паузу,  решив,
что  барон  думает,  будто  ожидается  сенсационный  поворот  дела
и  он,  Лангерманн,  хочет  преподнести  кому-то  из  своих  подчи¬
ненных  щедрую  награду.  Самым  дружеским  тоном  он  ответил:
 — 	Я  уже  сказал  вам,  господин  барон,  что  в  настоящий  мо¬
мент  мы  зашли  в  тупик.  Точного  прогноза  я  дать  не  решусь.
Но,  насколько  я  могу  судить  по  своему  опыту,  особых  шансов
на  удачу  у  нас  нет...  Во  избежание  недоразумений  добавлю
еще,  что  никто  из  лиц,  занимающихся  этим  делом  по  службе,
не  может  претендовать  на  награду.
 Какое-то  мгновение  барон  еще  колебался.  Но  большого  рис¬
ка  как  будто  не  было.  Почему  бы  не  назначить  награду,  вы¬
плачивать  которую,  видимо,  не  придется?  Ну  а  если  уж  при¬
дется,  тогда  надо  будет  как-нибудь  наскрести  эти  деньги.  Он
решился:
 — 	Ладно,  я  не  ударю  в  грязь  лицом  перед  прокуратурой.
Что  ни  говори,  история  эта  произошла  на  моей  земле,  моих
людей  и  даже  меня  самого  пытаются  связывать  с  ней.  Я  на¬
значаю  награду  в  тысячу  марок  за  сообщения,  которые  помогут
найти  убийцу.
 Лангерманн  был  доволен.  Теперь  дело  пойдет.  Отовсюду
посыплются  заявления.  Кто  не  захочет  заработать  тысячу  ма¬
рок?  И  все  полученные  указания  будут  тщательным  образом
проверены,  так  что  можно  будет  показать,  что  он  и  его  люди  не
бездействуют.  А  что-то  делать  необходимо,  иначе  в  Ганновере
будут  недовольны.
 Разговор  снова  вернулся  к  охоте,  и  прошел  еще  добрый
час,  прежде  чем  Лангерманн  распрощался  с  хозяином  замка.
 В  доме  у  Эккенгофа-Бауэра  сидели  четырнадцать  мужчин.
Сидеть  им  было  неудобно:  пятеро,  тесня  друг  друга,  кое-как
разместились  на  диване,  остальным  тоже  едва  хватило  места
за  столом.  Все  смотрели  на  хозяина,  который  стоя  окидывал
210

их  сердитым  взглядом.  Каждый  из  них  владел  не  менее  чем
четырьмя  сотнями  моргенов  пахотной  земли.  Но  авторитет
Эккенгофа-Бауэра  был  непререкаем,  хотя  его  хозяйство  не  бы¬
ло  самым  крупным.  Никто  не  мог  бы  объяснить,  в  чем  при¬
чина  этого  столь  огромного  влияния,  но,  когда  ныне  среди
дня  он  послал  за  ними  своего  старшего  сына,  все  они  немед¬
ленно  явились.  Сейчас  этот  долговязый  парень  по  знаку  отца
вышел  и  занял  свой  пост  на  крыльце,  чтобы  никто  не  помешал
им,  не  подслушал  разговора.
 Эккенгоф-Бауэр  заговорил  весомо  и  решительно:
 — 	Друзьй!  Я  знаю,  работы  сейчас  много,  а  времени  мало.
Однако,  когда  над  всей  деревней  навис  позор,  приходится  оста¬
новить  работу.  Вы  знаете,  о  чем  я  говорю.  Янсен  убит.  Когда
он  только  приехал  сюда,  я  предостерегал  вас^  говорил,  что
чужакам  не  должно  быть  места  в  нашей  деревне.  Но  кое-кто
считал  себя  очень  умным,  и  Янсену  уступили  часть  земли,
позволили  поселиться  здесь.  Работник  он  был  дельный,  не
спорю.  Но  ведь  работал  он  больше  на  лесничих.  И  с  его  появ¬
лением  в  деревне  стало  неспокойно:  он  привез  с  собой  свои
красные  идеи,  и  не  только  идеи,  но  и  своих  красных  товари¬
щей.  Через  год  здесь  появился  Кашуба,  который  и  говорить-то
по-немецки  не  умеет.  Он  тоже  получил  землю,  хотя  на  этот
раз  я  предупреждал  вас  еще  настойчивее.  А  что  из  всего  этого
вышло?  Сколько  я  себя  помню,  в  нашей  деревне  не  пролива¬
лась  человеческая  кровь.  Теперь  убит  человек,  чужак.  А  на
другого  чужака  пало  подозрение.  Полиция  вынуждена  была
отпустить  его,  потому  что  не  смогла  доказать  его  вины.  Но  ка¬
кое  значение  имеет  это  для  нас?  Разве  от  этого  позор  для  на¬
шей  деревни  меньше?  Не  видать  нам  покоя,  пока  среди  нас
есть  чужаки.  Таково  мое  мнение.  Теперь  скажите,  что  думае¬
те  вы.
 Крестьяне  молчали.  Все  взоры  обратились  к  Майнке-Буру—
к  нему  в  первую  очередь  относились  слова  Эккенгофа-Бауэра.
Это  он  уговорил  тогда  Висселя,  которому  нужны  были  деньги
на  открытие  трактира,  продать  землю  Янсену  и  Вольмирско-
му,  а  так  как  последнему  досталось  совсем  мало,  Майнке  еще
сам  уступил  ему  несколько  моргенов.  И  у  Майнке  Кашуба  все¬
гда  работал.
 Но  Майнке-Бур  упорно  не  отрывал  взгляда  от  стола.  Тогда
Эккенгоф-Бауэр  высказался  определеннее:
 — 	Ты  знаешь,  что  слово  за  тобой,  Майнке.  Не  увиливай!
Майнке  в  ярости  вскинул  голову  и  гневно  откликнулся:
 — 	Я?  Я  виноват?  Да  ты  и  сам  не  веришь  в  то,  что  сказал
насчет  красных.  Янсен  нес  иногда  вздор,  но  он  не  был  со-
 14*
 211

циалистом,  а  уж  коммунистом  и  подавно.  А  что  Кашуба  его
не  убивал  —  это  каждому  ясно!..
 Эккенгоф-Бауэр  не  дал  ему  продолжать.
 — 	Думай,  прежде  чем  говорить,  Майнке.  Ты  что,  хочешь
пойти  против  нас,  против  деревни?  Ты  хотел  быть  умнее  нас.
Ты  хотел  обеспечить  себя  работниками  для  страдной  поры  и
не  слушал  тех,  кто  видит  дальше,  чем  на  один  год  вперед.
Сила...  Сила...  —  презрительно  передразнил  Эккенгоф-Бауэр.  —
Что  такое  сила?  Пусть  он  больше  не  получает  от  тебя  помощи,
Майнке.  Ни  работы,  ни  упряжки  волов,  ни  навоза  для  удоб¬
рений.  Один  он  не  продержится.  А  кроме  того,  есть  и  другие
способы.  И  вы  знаете  это  не  хуже  меня.  Мы  только  должны
быть  единодушны.
 Все  одобрительно  закивали.  Сначала  им  тоже  было  неясно,
как  можно  выжить  Кашубу  из  села,  и  у  всех  у  них  вертелось
на  языке  то  же  возражение,  что  у  Майнке-Бура.  Однако
Эккенгоф-Бауэр  снова  доказал,  что  по  праву  главенствует  над
ними.  Никто  не  может  заставить  их  помогать  Кашубе.  А  один
он  не  выстоит,  и  ни  полиция,  ни  суд  ни  к  чему  не  смогут
придраться.  Понятны  были  и  намеки  Эккенгофа-Бауэра.  Тут
уж,  если  понадобится,  молодежь  примет  меры.
 Эккенгоф-Бауэр  спокойно  ждал,  пока  они  обдумают  его
предложение.  В  том,  что  оно  будет  принято,  он  не  сомневался.
Затем  он  снова  повернулся  к  Майнке-Буру:
 — 	Лучше,  если  нам  не  придется  ничего  делать,  если  все
устроится  само  собой.  Ты  продал  Кашубе  землю,  перекупи  ее
у  него  снова,  Вильгельм.
 Майнке-Бур  перевел  дух.  Эккенгоф-Бауэр  опять  назвал  его
Вильгельмом  —  значит,  все  в  порядке.
 Решение  было  принято.  Вскоре  крестьяне  по  двое,  по  трое
стали  выходить  на  улицу,  и,  глядя  на  них  со  стороны,  каждый
подумал  бы,  что  просто  собрались  по-соседски  несколько  че¬
ловек,  потолковали  и  разошлись.
 Сквозь  настежь  распахнутые  ворота  лучи  солнца  проника¬
ли  в  полутьму  конюшни.  Багровый  от  ярости  Майнке,  не  от¬
рываясь,  смотрел  на  благородного  гнедого  с  клеймом  ганновер¬
ского  конного  завода.  На  блестящей  шелковистой  коже  коня
отчетливо  выделялась  начавшая  уже  гноиться  рана.
 Майнке  только  что  прогнал  нерадивого  работника,  назвав
его  живодером.  Но  сейчас  он  был  озабочен.  Началась  страдная
пора,  а  людей  было  взять  неоткуда.  В  городе,  конечно,  хва-
212

тало  безработных,  но  кому  эти  городские  нужны?  Дела  они
не  знают,  неделями  приходится  возиться  с  ними  —  кормить
и  учить,  а  потом  они  при  первой  возможности  уходят  назад
в  город.
 Хмурясь,  он  вышел  из  конюшни.  На  лавочке  его  ждал  Ка¬
шуба.  Что  ж,  лучше  разделаться  с  этим  сразу.  Нечистая  со¬
весть  побуждала  Майнке  быть  резким  вдвойне:
 —  Здесь  нет  больше  работы,  Вольмирский,  для  тебя  —  нет!
 Он  видел,  как  съежился  от  его  слов  этот  и  без  того  тощий
человек.  Избегая  испуганного,  молящего  взгляда  его  прозрач¬
но-голубых  глаз,  Майнке  пояснил:
 —  Ты  не  из  нашей  деревни,  Вольмирский,  а  мы  не  любим
иметь  дела  с  чужаками,  особенно  с  выходцами  из  Польши.
И  все  же  мы  не  чинили  тебе  препятствий.  Но  теперь  ты  на¬
влек  позор  на  нашу  деревню.  Тебе  лучше  знать,  ты  ли  на  са¬
мом  деле  убил  Фридриха  Янсена.  То,  что  тебя  выпустили  из
тюрьмы,  не  имеет  для  нас  значения.  Мы  не  хотим  больше
иметь  дела  с  тобой.  В  нашей  деревне  ты  работы  не  получишь.
И  лучше  сказать  тебе  это  сразу.
 Видно  было,  что  Вольмирский  так  ничего  и  не  понял.  Майн¬
ке  постарался  придать  своему  тону  оттенок  прежнего  друже¬
любия:
 —  Послушай!  Я  сказал  тебе,  как  обстоит  дело.  И  каждый
в  деревне  тебе  это  подтвердит.  Но  лично  я  ничего  против  тебя
не  имею.  Ты  всегда  хорошо  работал,  и  на  тебя  можно  поло¬
житься.  Поэтому  я  хочу  еще  раз  помочь  тебе.  Я  куплю  у  тебя
твою  землю;  если  ты  назначишь  сходную  цену.  Даю  тебе  три
дня  сроку,  чтобы  подумать  над  моим  предложением.  —  С  эти¬
ми  словами  он  удалился.
 Неуверенно,  почти  шатаясь,  брел  Вольмирский  по  улице.
Не  все  происшедшее  дошло  до  его  сознания,  но  одно  он  понял:
Майнке-Бур,  на  которого  он  столько  лет  работал,  не  хочет
больше  знаться  с  ним.  И  никто  —  Майнке,  конечно,  сказал
правду  —  не  захочет.  Никто  не  даст  ему  ни  работы,  ни  упряж¬
ки  волов,  чтобы  вспахать  землю.
 Ребятишки,  завидев  его,  бросили  свою  игру  в  салки  и,  пря¬
чась  за  заборами,  мимо  которых  он  проходил,  стали
кричать  ему  вслед:  «Кашуба!  Кашуба  Янсена  убил!  Кашуба!
Кашуба!»
 Стараясь  унять  охватившую  его  дрожь,  Вольмирский  заспе¬
шил  домой.  Даже  дети  и  те  против  него,  даже  они  думают,  что
он  убил  Фридриха.  Как  могли  они  вообразить  такое?  Кто  им
это  сказал?  Что  теперь  будет?
 213

Фрау  Вольмирская,  заплаканная  и  растерянная,  пришла
к  жене  Герхардсена  за  советом.  Они  должны  покинуть  дерев¬
ню;  не  подскажет  ли  фрау  Герхардсен,  куда  им  ехать?  Учитель
тут  же  рассказал  обо  всем  Плютбергу  и  спросил,  не  пришла
ли  пора  вмешаться.
 Старший  вахмистр  решительно  возразил:
 — 	Нет,  господин  Герхардсен,  тут  я  ничего  не  могу  поделать.
Во-первых,  Вольмирский  плохой  свидетель.  Суд  не  удовлетво¬
рится  его  показаниями.  А  во-вторых,  кто  может  приказать
крестьянам  помогать  Вольмирскому?  Какой  закон  запрещает
Майнке  перекупить  у  него  дом  и  хозяйство?  Мне  думается,  это
скорее  попытка  выжить  Вольмирского  из  села,  не  преступая
закона.  И  я  склонен  рассматривать  это  как  хороший  признак.
Прежде  всего  надо  поддержать  Вольмирского,  чтобы  он  мог
и  дальше  как-то  существовать.  С  течением  времени  все,  может
быть,  уладится,  особенно  если  поймают  действительного  убий¬
цу.  Не  поговорите  ли  вы  с  лесничим,  чтобы  он  дал  Вольмир¬
скому  какую-нибудь  работу?
 Герхардсен  поехал  к  государственному  лесничему,  так  как
от  служащих  барона  помощи  не  ждал.
 Лесничий  в  самом  скверном  настроении  корпел  над  платеж¬
ными  ведомостями  и,  конечно,  обрадовался  учителю,  который
не  пожалел  двух  часов,  чтобы  помочь  ему  в  них  разобраться.
Только  после  этого  учитель  изложил  свою  просьбу.
 Лесничий  поморщился.
 — 	Не  по  душе  мне  это.  В  деревне  на  меня  чертовски  обо¬
злятся.  Ну,  я  на  государственной  службе  и  от  них  не  завишу,
но  хлопот  они  мне  доставят...  А  Янсена  мне  жаль.  Беспутный
был  малый,  но  работать  умел.  И  у  меня  он  не  браконьерство¬
вал,  головой  ручаюсь!  Иначе  не  могло  бы  быть,  чтобы  за  все
эти  годы  я  не  услышал  ни  единого  подозрительного  выстрела,
ни  разу  не  заметил  расставленного  силка...  Ладно,  пришлите
мне  Вольмирского.  Может  быть,  я  подыщу  ему  работу,  хотя
летом  это  и  нелегко.  Вот  месяца  через  два-три,  когда  начнут¬
ся  оползни,  мне  каждый  человек  будет  нужен.  Но  вы,  конеч¬
но,  понимаете,  что  у  нас  много  не  заработаешь.  Впрочем,  я  мо¬
гу  дать  его  жене  разрешение  на  сбор  грибов  и  ягод.  Пусть
даже  в  деревне  она  не  найдет  покупателей,  она  сможет
продать  свой  товар  хозяину  гостиницы  или  лавочнику
в  Оберлёссе.
 Через  два  дня  Вольмирский  работал  уже  на  лесной  план¬
тации,  обнаружив  при  этом  ловкость  и  сноровку,  так  что  лес¬
ничему  не  пришлось  пожалеть  о  своем  решении.  Нескольким
женщинам,  помогавшим  ему,  не  всякая  работа  была  под  силу,
214

мужчины  же  большей  частью  считали  такой  труд  для  себя
зазорным.
 Фрау  Вольмирская  вместе  с  детьми  ходила  в  лес  по  ягоды
и  грибы.  Первая  нужда,  казалось,  миновала.
 Герхардсен  хотел  поблагодарить  Плютберга  за  поданную
идею,  но  у  того  не  было  времени  для  разговоров  с  соседом.
 — 	Пришлось  поругаться  со  старостой,  —  объяснил  он.  —
К  нам  опять  забрели  цыгане,  и  он  требовал,  чтобы  я  немед¬
ленно  прогнал  их.  Я  и  сам  эту  коричневую  банду  не  люблю.
Драки,  попрошайничество,  мелкие  кражи  —  без  этого  не  об¬
ходится.  Но,  если  применить  к  ним  насилие,  они  натворят  и
чего-нибудь  похуже.  Я  предпочитаю  обращаться  с  ними  по-
человечески  и  разрешил  им  сегодня  переночевать  в  старом,
заброшенном  хлеву.  Завтра  они  отправятся  дальше.  Но  пока
за  ними  приходится  приглядывать.
 Старый  хлев  находился  за  окраиной  села.  Прежде  барон
держал  здесь  свой  скот,  но,  вынужденный  продать  часть  паст¬
бища,  расстался  и  со  стадом.  Хлев,  которым  с  той  поры  не
пользовались,  от  ветров  и  дождей  наполовину  разрушился,  со¬
ломенная  крыша  провалилась.  Цыгане  не  могли  причинить
здесь  большой  беды  да  и  от  деревни  находились  на  достаточ¬
ном  расстоянии,  чтобы  не  служить  источником  беспокой¬
ства.
 И  все  же  именно  в  эту  ночь  амбар  Вольмирского  с  хранив¬
шимися  там  скудными  запасами  ржи  сгорел  дотла.  Ветхая  до¬
щатая  постройка  факелом  вспыхнула  в  ночной  мгле  и  сгорела
почти  мгновенно.  Только  благодаря  энергии  и  распорядитель¬
ности  Плютберга  удалось  спасти  от  огня  домик,  в  котором  жи¬
ли  Вольмирские.
 Герхардсен,  разумеется,  тоже  принимал  участие  в  спаса¬
тельных  работах.  Когда  все  было  кончено,  Плютберг  отвел  его
в  сторонку.
 — 	Может  быть,  мне  следовало  все  же  сразу  прогнать  цы¬
ган?  —  в  его  охрипшем  от  дыма  голосе  слышалась  ярость.  —
Вы  разве  не  поняли?  —  с  горечью  спросил  он,  прочтя
изумление  на  лице  соседа.  —  Теперь  все  свалят  на  них.  Ведь
совершенно  очевидно,  что  это  поджог  —  могу  вам  сказать  без
всякого  расследования.
 Он  оказался  прав:  следственная  комиссия  с  несомненностью
установила  факт  поджога.  А  сын  Эккенгофа-Бауэра  даже  на¬
шел  поблизости  от  амбара  бидон  из-под  керосина,  который  тут
же  пошел  по  рукам  —  всем  было  любопытно  рассмотреть  его.
Так  что  пальцевые  отпечатки  не  могли  уже  помочь  розыску
преступника.
 215

Комиссия  выяснила,  что  строенйе  не  было  застраховано,  и,
следовательно,  сам  Вольмирский  не  мог  быть  организатором
поджога.  Старшему  вахмистру  за  недосмотр  был  сделан  ряд
язвительных  замечаний,  которые  он  выслушал,  стоя  навытяж¬
ку  с  хмурым  лицом.  Затем  господа  йз  комиссии  укатили  в  го¬
род,  прихватив  с  собой  троих  цыган.  Их,  впрочем,  скоро  снова
выпустили,  поскольку  доказательств,  что  они  подожгли  амбар,
не  было.
 Герхардсен  не  находил  себе  места.  Он  уже  не  надеялся,
что  уголовная  полиция  Целле  раскроет  дело  об  убийстве  Ян¬
сена.  Похоже  было,  что  она  вообще  перестала  заниматься  им.
Может  быть,  его  уже  официально  прекратили.  Однако,  пока
убийца  не  предстанет  перед  судом  и  не  будет  признан  винов¬
ным,  в  глазах  жителей  Мёденбурга  преступником  останется
Вольмирский.  А  этого  допустить  нельзя.  Должна  же  существо¬
вать  возможность  раскрыть  истину  и  восстановить  справедли¬
вость.
 Учитель  потолковал  с  Плютбергом.  Тот  поразмыслил,  пожал
плечами  и  наконец  осторожно  заметил:
 — 	Что  мне  вам  сказать,  господин  Герхардсен?  В  конце  кон¬
цов,  я  ведь  на  государственной  службе,  и  господа  из  Целле  мои
начальники.  Не  знаю  также,  будет  ли  вообще  толк  из  этой
затеи,  но,  если  вы  захотите  попытаться,  я  не  стану  вас  отго¬
варивать.  Бывает,  новый  человек  что-нибудь  и  заметит.
 После  этого  Герхардсен  целый  вечер  просидел  над  письмом.
Аккуратно  вывел  он  на  конверте  адрес:  Берлин,  главное  по¬
лицейское  управление,  отделение  по  уголовным  делам.  Затем
он  поехал  в  город  и  сдал  письмо  на  почту.  Теперь  он  сделал
все,  что  от  него  зависело.  Правильно  ли  поймут  его  просьбу?
Обратят  ли  внимание  на  нее?  Не  перешлют  ли  его  послание
«по  принадлежности»  полицейским  властям  в  Целле?  Тогда
толстый  добродушный  советник  сыскной  полиции,  конечно,  на
него  обозлится.
 — 	Так  вы  придете,  господин  Герхардсен?  —  задержавшись
в  дверях,  спросил  старший  вахмистр.
 —  Без  особой  охоты.  Я  вообще  избегаю  без  крайней  необ¬
ходимости  вмешиваться  в  политику.  Но  на  этот  раз  такая  не¬
обходимость,  видимо,  есть,  хотя  бы  из-за  Вольмирского.
 —  Вот  и  хорошо,  —  обрадовался  Плютберг.  —  Значит,  по
меньшей  мере  с  десяток  разумных  людей  в  трактире  наберется,
и  большой  потасовки  не  будет.
 Герхардсен  нашел  свою  жену  в  кабинете.  Покачивая  голо¬
216

вой,  она  читала  набранное  крупным  шрифтом  объявление
в  «Народной  газете»:  «Собрание  в  Мёденбурге,  в  трактире
«Старый  вереск».  Депутат  ландтага  Меркель  (Брауншвейг)  вы¬
ступит  на  тему  «Убийство  в  Мёденбурге  и  его  подоплека».
 — 	Ты  действительно  хочешь  пойти?  —  озабоченно  спросила
женщина.
 Герхардсен  очень  серьезно  объяснил:
 — 	Гесхен,  за  последнее  время  случилось  столько  всяких  со¬
бытий.  Деревня  буквально  стоит  на  голове.  Плютберг  совер¬
шенно  прав,  говоря  о  возможности  взрыва.  Подумай  только:
сначала  это  убийство,  затем  арест  бедного  Вольмирского,  за¬
тем  эта  средневековая  расправа  —  поджог.  А  затем  еще  барон
объявляет  о  награде,  и  все  спрашивают  себя:  из  каких  средств
он  намерен  платить?  Ничего  удивительного,  если  фрау  Янсен
делает  из  этого  вывод,  что  ему  есть  что  скрывать  и  что  он  хо¬
чет  отвести  удар  от  истинного  убийцы.  Она  надеется  таким
образом  помочь  Вольмирскому.  Но  никто  ей  не  верит.  Людям
так  задурили  головы,  что  они  впрямь  начали  думать,  что
Вольмирский  как-то  причастен  к  этому  убийству.
 — 	Какая  чепуха!  —  возмутилась  фрау  Герхардсен.
 Муж  ласково  провел  рукой  по  ее  волосам.
 — 	Разумеется,  чепуха.  Но  ты  знаешь,  что  здесь  за  люди  и
как  они  ведут  себя,  когда  в  голову  им  что-нибудь  втемяшится.
А  тут  еще  СДПГ  приходит  идея  нажить  на  этой  грустной  исто¬
рии  политический  капитал.  Ничего  глупее  нельзя  было  приду¬
мать.  Наши  крестьяне  знать  не  желают  СДПГ.  А  молодежь,
среди  которой  уже  немало  примкнувших  к  наци,  явится  на
собрание  с  единственной  целью  —  учинить  дебош  под  предло¬
гом  политики.  Необходимо  поэтому  присутствие  хоть  несколь¬
ких  рассудительных  людей,  которым,  быть  может,  удастся  не¬
много  приглушить  страсти.
 На  следующий  день  барон,  ездивший  по  делам  в  Гамбург,
вернулся  домой.  Он  был  в  отличном  настроении:  главные  кре¬
диторы  согласились  потерпеть  с  получением  долга  по  векселям.
Советник  юстиции,  поверенный  барона,  оказался  знатоком  сво¬
его  дела.  Единственную  уступку,  которую  он  потребовал  и,
безусловно,  заслужил,  —  это  чтобы  барон  объявил  о  продаже
лицензий  на  отстрел  диких  козлов  и  оленей,  что  должно  будет
покрыть  часть  издержек.  Итак,  в  ближайших  номерах  журнала
«Дичь  и  охота»  и  «Немецкой  охотничьей  газеты»  появятся  со¬
ответствующие  объявления.  Не  слишком  крупным  шрифтом,
чтобы  не  бросаться  в  глаза.  Просто  должен  ведь  он  выпол¬
217

нить  это  смехотворное  обязательство.  А  потом  останется  толь¬
ко  ждать,  чтобы  нашелся  желающий  купить  лицензию  на  от¬
стрел  козлов  в  этом  степном  краю,  когда  в  Германии  имеются
куда  лучшие  места  для  охоты.
 Барону  необходимо  было  только  выполнить  еще  одно
неприятное,  но  неотложное  дело,  которое  и  так  уже  затянулось
из-за  этой  срочной  поездки  в  Гамбург.  Но  теперь  его  «работ¬
ники»  Кюнеманн  и  Гольдерер  должны  исчезнуть  из  Мёден-
бурга.
 — 	Как  только  увидишь  господина  Кюнеманна,  попроси  его
зайти  ко  мне,  —  велел  он  Паулю.
 Сразу  после  обеда  помощник  управляющего  явился  к  нему
в  кабинет  и,  по-военному  вытянувшись,  спросил:
 — 	Вы  желали  меня  видеть,  господин  барон?
 — 	Да.  Садитесь,  господин  Кюнеманн.  —  Барон  не  без  удо¬
вольствия  окинул  взглядом  стройную  худощавую  фигуру  быв¬
шего  офицера.  Даже  теперь,  через  столько  лет  после  войны,  тот
сохранял  военную  выправку.  Узкое  лицо  было  сдержанно,  не
отражало  никаких  эмоций.  Неподвижный  взгляд  неприятно
тревожил,  и  не  сразу  можно  было  заметить,  что  один  глаз
у  Кюнеманна  стеклянный.
 Он  сел  без  подобострастия,  как  равный,  отдающий  лишь
дань  уважения  возрасту  и  жизненному  опыту  собеседника.
 Барон,  не  любивший  долгих  вступлений,  лаконично  объ¬
явил:
 — 	Для  начала  я  хотел  бы  задать  вам  два  вопроса.  От  этого
будет  зависеть  дальнейшее.  Мне  необходимо  знать  точно:  имее¬
те  ли  вы  или  Гольдерер  какое-нибудь  отношение  к  делу  Ян¬
сена?
 — 	Нет,  господин  барон!  —  Это  было  сказано  без  малейшего
колебания  или  смущения  и  даже  не  столько  с  обидой,  сколько
с  удивлением.
 — 	Имеете  ли  вы  или  Гольдерер  отношение  к  случившемуся
у  Кашубы  пожару?  —  задал  барон  следующий  вопрос.
 — 	Нас  при  этом  не  было.  —  На  сей  раз  ответ  был  уклончи¬
вый  и  последовал  после  секундного  колебания.
 Барону  этого  было  достаточно.  Не  повышая  голоса,  но  уже
резко  он  продолжал:
 — 	Не  пытайтесь  хитрить  со  мной.  Вас  при  этом  не  было,
но  вы  участвовали  в  этой  затее.  Здешний  народ  не  додумался
бы  так  ловко  все  подстроить  —  именно  в  ту  ночь,  когда  здесь
были  цыгане.  Между  тем  у  нас  имелся  с  вами  совершенно
определенный  уговор:  полное  отстранение  от  всего,  что  может
каким-либо  образом  свидетельствовать  о  ваших  политических
21Я

воззрениях  или  о  вашем  прежнем  участии  в  деле  национально¬
го  освобождения.  Вы  нарушили  этот  уговор,  мой  молодой  друг.
И  как  раз  в  тот  момент,  когда  здесь  и  так  уже  стало  для  вас
небезопасно.
 — 	Небезопасно?  —  удивился  Кюнеманн,  до  того  довольно
спокойно  выслушивавший  упреки  барона.
 — 	Да,  небезопасно,  —  с  раздражением  подтвердил  тот.  —*
Странно,  что  вы  сами  этого  не  сообразили.  Я  был  более  высо¬
кого  мнения  о  вашем  уме.  Убит  человек.  Полиция  рыщет  по
всей  деревне,  но  ничего  не  находит.  Потом  арест  невиновного.
Волнения  в  деревне.  Арестованного  выпускают,  и  сразу  же
после  этого  у  него  случается  пожар.  Даже  если  вас,  как  вы
говорите,  при  этом  не  было,  что,  если  поймают  поджигателей?
Вы  действительно  думаете,  что  они  будут  молчать,  когда  над
ними  нависнет  угроза  каторги?..  А  в  довершение  всего  —  вче¬
рашнее  бурное  собрание  в  трактире.  Нет,  мой  дорогой,  Мёден-
бург  стал  привлекать  к  себе  слишком  большое  внимание  вла¬
стей,  чтобы  вам  двоим  можно  было  здесь  оставаться.  Надеюсь,
что  хоть  это-то  вы  поймете?
 Кюнеманн  поднялся.
 — 	Значит,  нас  выгоняют?  —  спросил  он  язвительно.
 — 	Не  болтайте  чепухи!  —  сердито  зашипел  барон.  —  Вы
рискуете  головой.  Наше  бюрократическое  правительство  долго
уже  не  протянет.  Полагаю,  вам  стоит  продержаться  этот  по¬
следний  короткий  период,  если  уж  удалось  пережить  более
трудные  годы.
 — 	Как  вы  себе  это  представляете,  господин  барон?  Дескать,
проваливайте  —  и  все  тут?  Я  ведь  должен  позаботиться  и
о  своем  товарище.
 Барон  почувствовал  облегчение.  Что  бы  он  делал,  если  бы
Кюнеманн  с  холодной  улыбкой  заявил  о  своем  отказе  уехать
отсюда?  Довольный,  что  тот  не  чинит  ему  препятствий,  барон
сказал:
 — 	Разумеется,  я  не  собираюсь  оставлять  вас  на  произвол
судьбы,  господин  Кюнеманн.  Вы  могли  уже  заметить,  что  я  не
бросаю  в  беде  прежних  товарищей  и  людей,  преданных  делу
нации.  У  моего  дальнего  родственника,  в  Силезии,  вы  найдете
гостеприимный  кров.  Я  даже  напишу  ему  о  вашем  приезде,
хотя  это  и  связано  с  определенным  риском:  письма  попадают
иной  раз  в  чужие  руки.
 — 	А  не  кажется  вам,  что  наш  уход  именно  сейчас,  в  самый
разгар  жатвы,  будет  выглядеть  особенно  подозрительно?
 — 	Я  уже  думал  об  этом  и  нашел  подходящий  предлог.  Вам
нетрудно  будет  затеять  ссору  с  управляющим,  а  результатом
219

явится  ваше  увольнение.  Что  с  вами  уйдет  и  Гольдерер,  ни¬
кого,  конечно,  не  удивит.  Вы  всегда  держались  вместе,  что,
к  слову  сказать,  радовало  меня  как  доказательство  товарище¬
ства  между  нашими  офицерами  и  их  подчиненными...  Ну  как,
согласны?
 Подумав  с  минуту,  Кюнеманн  выпрямился.
 —  Согласен,  господин  барон.  Вы  правы.  Было  бы  глупо
ставить  под  удар  себя  и  вас,  когда  главные  трудности
уже  позади.  А  чтобы  письмо  не  попало  в  чужие  руки,  дайте
его  мне.
 Барону  это  предложение  пришлось  явно  не  по  вкусу,  но  он
быстро  переборол  себя:
 —  Подождите,  я  напишу  прямо  сейчас.  —  Вскоре  он  протя¬
нул  Кюнеманну  письмо.  —  Вот,  прочтите!
 Бывший  офицер  не  стал  отказываться.  Он  не  спеша  прочел
письмо,  благодарно  кивнул  и  затем  спросил:
 — 	Кому  я  должен  передать  его?  Вы  забыли  указать  адрес.
 — 	Я  не  забыл.  Достаточно,  если  я  сообщу  его  вам  устно:
Максимилиан  цур  Мелен,  имение  Розенгруд  под  Бреслау.
 Берлин  —  Александерплац.  Люди  торопливо  выбегают  из
подземки.  Скоро  восемь,  и  каждый  хочет  вовремя  поспеть  на
службу.  Опаздывать  не  годится:  как  бы  не  оказаться  в  милли¬
онной  армии  безработных.
 Снова  подошел  поезд,  и  новая  партия  людей  помчалась  по
каменной  лестнице  вверх,  толкая  и  тесня  друг  друга.
 Только  один  человек  не  спешил.  Выйдя  из  подземки,  он
остановился,  неторопливо  закурил  сигару,  сощурившись,  по¬
глядел  на  солнце  и  медленным  шагом  двинулся  к  Александер-
штрассе.  Когда  он  достиг  огромного,  вытянутого  ввысь  и  вширь
комплекса  зданий  полицей-президиума,  здесь  незаметно  было
уже  никаких  признаков  суеты.  Рабочий  день  начался.
 Человек  вздохнул,  вошел  в  одну  из  боковых  дверей  здания
и,  не  воспользовавшись  лифтом,  поднялся  на  третий  этаж.
 — 	Доброе  утро,  господин  Весберг,  —  окликнул  его  в  кори¬
доре  молодой  человек.  —  Хорошо,  что  вы  здесь.  Господин  стар¬
ший  государственный  советник  уже  вчера  справлялся  о  вас.
Вы  должны  сейчас  же  доложить  ему  о  своем  возвращении!
Не  знаю,  в  чем  дело,  но  что-то  срочное.
 Кабинет  старшего  государственного  советника,  возглавляв¬
шего  уголовную  полицию  столицы  рейха,  находился  в  отдален¬
ном  от  шума  и  суеты  крыле  здания.  Посетителю  предстояло
преодолеть  множество  барьеров,  прежде  чем  попасть  сюда.
 220

Весберга,  однако,  не  заставили  ждать.  Сам  начальник  встре¬
тил  его  у  двери  и  дружески  пожал  ему  руку.
 —  Рад,  что  вы  снова  здесь,  милый  Весберг,  и  весьма  сожа¬
лею,  что  не  могу  предоставить  вам  передышку,  бесспорно,  вами
заслуженную.  Но  прежде  всего  садитесь.
 Некоторое  время  оба  молчали.  Весберг  спокойно  ждал.  Emv
была  известна  эта  привычка  его  начальника:  порой  долго
что-то  обдумывать,  прежде  чем  начать  разговор.
 А  мысли  старшего  государственного  советника  действитель¬
но  были  далеко.  Вот  уже  восемь  лет,  несмотря  на  все  прави¬
тельственные  перемены,  удерживался  он  на  своем  посту,  по¬
тому  что  благодаря  своим  знаниям  и  своему  все  растущему
опыту  считался  незаменимым.  И,  вероятно,  он  продержался  бы
здесь  еще  столько  же,  если  бы  наци  не  стали  брать  верх.  По¬
ложение  становилось  угрожающим.  Резкий  крен  вправо  был
совершенно  очевиден.
 Все  эти  восемь  лет  они  работали  вместе,  он  и  Весберг.  Впро¬
чем,  тот  работал  здесь  еще  до  него.  Он  вообще  уникум,  этот
Весберг.  В  кайзеровские  времена,  незадолго  до  мировой  войны,
он  начал  свою  службу  рядовым  сотрудником  уголовного  ро¬
зыска.  И  если  ныне,  в  свои  45  лет,  он  советник  уголовной  по¬
лиции,  то  обязан  этим  только  себе,  своей  редкостной  трудо¬
способности,  своему  удивительному  знацию  дела.  По  общему
правилу  советнику  уголовной  полиции  необходимо  иметь  выс¬
шее  образование,  Весберг  же  и  среднюю  школу  не  закончил
Однако  он  не  только  по  внешности  типичный  интеллигент;
умом  и  глубиной  знаний  он  тоже  превосходит  многих  дипло¬
мированных  специалистов.  Зеленая  непромокаемая  куртка
и  егерская  шапка,  которые  он  носил  еще  несколько  лет  назад,
откровенно  говоря,  не  слишком  шли  ему,  даже  если  он  и  рас¬
считывал  на  успех  подобной  мимикрии,  однако  в  целой  Герма¬
нии  не  сыщешь  другого  такого  специалиста  по  делам  о  самых
сложных  и  запутанных  преступлениях,  связанных  с  охотой.
Но  затем  непромокаемые  охотничьи  куртки  и  зеленые  шапки
стали  вдруг  модой  в  главном  полицейском  управлении.  Первый
раз  встретив  в  этом  одеянии  одного  из  своих  коллег,  Весберг
ехидно  съязвил,  но,  когда  половина  сотрудников  полицей  пре¬
зидиума  стала  расхаживать  в  костюмах  егерей  и  лесничих,  он
демонстративно  явился  в  обычной  штатской  одежде.
 В  этом  весь  Весберг.  Он  не  терпит,  чтобы  его  копировали,
а  в  работе  это  все  равно  никому  не  под  силу,  если  не  считать
толстяка  ТретТина.  Но  как  раз  между  собой  эти  двое,  Треттин
и  Весберг,  отлично  ладят.  Зато  другие  крепко  недолюбливают
221

Весберга,  никак  не  желая  примириться  с  его  необычной
карьерой.
 Наконец  начальник  вышел  из  своей  задумчивости  и  про¬
тянул  Весбергу  письмо.
 — 	Прочтите-ка.  Я  получил  это  больше  недели  назад.
 Четкий,  аккуратный  почерк  легко  читался.  Кончив  читать
длинное  письмо,  Весберг  с  удивлением  сказал:
 — 	Я  не  совсем  понял,  господин  старший  государственный
советник.  Этот  учитель  Герхардсен  заявляет,  что  убийство
осталось  нераскрытым.  Но  ведь  это  не  наше  дело...
 — 	Однако  автор  письма  утверждает,  что  следствие  ведется
неправильно.  Это  упрек  по  адресу  полицейских  властей.  Впро¬
чем,  может  быть,  дело  меня  не  заинтересовало  бы,  если  бы  не
история  с  этим  арестованным  и  затем  снова  выпущенным  на
свободу  поселенцем.  Судя  по  письму,  этот  человек  стал  теперь
жертвой  неприкрытых  издевательств.  Таких  вещей  я  не  тер¬
плю,  и  у  меня  просто  скверное  предчувствие...
 Весберг  насторожился.  Старик  редко  говорил  о  предчувстви¬
ях,  но  уж  когда  говорил...  Когда  говорил,  можно  было  не  со¬
мневаться,  что  что-то  и  впрямь  неладно.  Он  неуверенно  про¬
бормотал:
 — 	Знать  бы  хоть  толком,  в  чем  тут,  собственно,  дело...
 — 	Вот  и  я  сказал  себе  то  же  самое,  —  удовлетворенно  кив¬
нул  начальник.  —  Поэтому  я  запросил  все  материалы  след¬
ствия.  Я  просмотрел  их,  и  мне  думается,  что  кое-какие  пункты
действительно  требуют  уточнения.  Ну,  вы  сами  увидите.
 Мягко  говоря,  это  означало  серьезный  упрек  по  адресу  кол¬
лег,  которые  до  сих  пор  вели  дело,  и  Весберг  сразу  спросил,
кто  же  они.
 — 	Это  отнюдь  не  безызвестный  для  нас  с  вами,  дорогой  Вес¬
берг,  советник  полиции  Лангерманн  из  Целле.
 — 	Лангерманн?  —  с  изумлением  протянул  Весберг.  —  Про¬
стите,  господин  старший  государственный  советник,  но  Лангер¬
манн  дока,  а  в  данной  области  особенно.  Уж  он  не  допустит
в  своем  деле  промаха.  Говорю  с  полной  ответственностью.
 — 	Вы  что,  близко  знакомы  с  господином  Лангерманном?
 — 	Вовсе  нет!  —  живо  возразил  Весберг.  —  Как  ни  странно,
мы  ни  разу  не  встречались.  Но  и  не  будучи  лично  знаком
с  ним,  я  достаточно  хорошо  его  знаю,  и  мне  трудно  поверить,
будто  он  мог  допустить  грубый  промах  в  работе.
 — 	Ну  что  ж,  возможно,  я  ошибаюсь.  Возьмите  с  собой  эти
материалы  и  внимательно  их  проработайте.  Завтра  в  пятна¬
дцать  часов  я  жду  вашего  доклада.  Если  вы  придете  к  выводу,
что  оснований  для  вмешательства  у  нас  нет,  мы  с  богом  ото¬
222

шлем  это  дело  назад,  а  учителю  вежливо  сообщим,  что  все
идет  своим  чередом  и  больше  ничего  сделать  нельзя.  —  Он
встал,  давая  понять,  что  разговор  окончен.
 Весберг  взял  папку  с  делом  и,  коротко  простившись,  уда¬
лился.  Потрудиться  придется  на  совесть.  Весберг  вздохнул.
Завтра  доложить  —  это  значит  весьма  убедительно  обосновать
свое  мнение,  если  оно  не  совпадет  с  мнением  самого  началь¬
ника.  При  всем  своем  дружеском  расположении  тот  умеет  быть
чертовски  неприятным,  если  недостаточно  хорошо  подготовишь¬
ся  к  дискуссии  с  ним.
 Когда  на  другой  день  за  пять  минут  до  назначенного  вре¬
мени  Весберг  попросил  доложить  о  себе  начальнику,  тот  с  пер¬
вого  взгляда  понял,  что  одержал  победу:  вид  у  Весберга  был
озадаченный  и  смущенный.  Все  же  начальник  спросил:
 — 	Ну  как,  обнаружили  вы  что-нибудь  или  считаете,  что
нам  не  стоит  браться  за  это  дело?
 Весберг  задумчиво  потер  подбородок.
 — 	Я  мнсго  чего  обнаружил,  к  своему  удивлению,  должен
сказать.  Разрешите  доложить  подробно?
 — 	Прошу!
 — 	Я  хотел  бы  выделить  два  круга  вопросов:  объективные
и  субъективные.  Потому  что  некоторые  моменты  с  несомнен¬
ностью  свидетельствуют  о...  —  он  помедлил,  подыскивая  нуж¬
ное  выражение,  но  затем  решительно  определил:  —  О  поверх¬
ностности  в  работе  над  делом.  А  кое-что  мне  просто  пришлось
не  по  вкусу,  хотя  тут  определенных  фактов  у  меня  нет...
Прежде  всего  мне  бросилось  в  глаза,  что  поиски  орудия  убий¬
ства  велись  словно  бы  ради  проформы.  Окрестности  места  пре¬
ступления  были  осмотрены,  но  даже  служебной  собаки  не  при¬
менили.  Правда,  со  времени  убийства  прошли  недели,  но  все
равно  в  таких  случаях  не  упускают  обычно  ни  одной  возмож¬
ности.  А  уж  при  аресте  подозреваемого  первым  долгом  необ¬
ходимо  было  произвести  тщательный  обыск  в  его  доме,  чего,
судя  по  протоколам,  не  сделали.  Человека  арестовали,  доста¬
вили  к  судебному  следователю,  потом,  спустя  какое-то  время,
снова  выпустили.  К  этому  факту  я  позднее  еще  вернусь...  Итак,
это  пункт  первый.  Далее.  Одежда  убитого  не  была  подвергнута
экспертизе,  хотя  установлено,  что  выстрел  был  произведен
с  очень  близкого  расстояния,  почти  в  упор,  и,  значит,  на  одеж¬
де  должны  были  сохраниться  следы,  позволяющие  судить
о  характере  оружия.  Браконьеры,  как  известно,  часто  пользу¬
ются  самодельным  оружием.  Остатки  пыжа,  дробь  —  все  это
223

могло  бы  помочь,  но  дробь  не  была  даже  взвешена.  Я  реши¬
тельно  не  могу  понять,  почему  в  данном  случае  не  обратились
к  доктору  Мецгеру  в  Штутгарт.  Ведь  на  этот  счет  есть  как
будто  даже  специальное  предписание?
 Заданный  вопрос  был  чисто  риторическим.  Штутгартский
ученый  разработал  метод  химического  и  микроскопического
исследования,  позволявший  из  множества  образцов  оружия
одной  марки  и  одного  калибра  с  абсолютной  точностью  опре¬
делить  то,  из  которого  была  выпущена  данная  пуля  или  гиль¬
за  от  патрона.  И  давно  уже  следственным  органам  было  пред¬
писано  все  экспертизы  такого  рода  производить  в  Штутгарте.
 — 	Теперь  что  касается  самого  Вольмирского,  —  продолжал
Весберг.  —  Для  меня  остается  загадкой,  почему  психиатриче¬
ская  экспертиза  не  была  назначена  сразу.  И  наконец,  послед¬
ний  пункт  —  состав  преступления.  Он  как  будто  очевиден,  да¬
же  слишком  очевиден,  но  именно  поэтому  меня  он  не  убеж¬
дает.  Не  было  предпринято  никаких  попыток  выяснить  про¬
шлое  убитого.  А  ведь  о  его  жизни  до  1920  года  вообще  ничего
не  известно.  Разве  нельзя  допустить,  что  именно  в  его  прошлом
кроются  обстоятельства,  которые  дали  бы  совершенно  иное  на¬
правление  следствию?  Во  всяком  случае,  проверить  это  необ¬
ходимо,  тем  более  что  казавшийся  столь  очевидным  мотив  при
исследовании  положительных  результатов  не  дал.
 Весберг  сложил  свои  записи.
 — 	Вот  что  я  из  всего  этого  извлек,  господин  старший  госу¬
дарственный  советник,  и  у  меня  то  же  чувство,  что  и  у  вас:
делом  необходимо  заняться.
 Начальник  был  явно  доволен.
 — 	И  какие  же  у  вас  предложения?
 — 	Прежде  всего  я  против  официального  порядка  действий,
который  лишь  осложнил  бы  мою  работу,  так  как  в  Целле  наше
вмешательство  будет  встречено  без  восторга.
 — 	То  есть  вы  хотите,  чтобы  я  вернул  им  дело,  поблагода¬
рив  за  любезное  предоставление  его  в  Берлин  на  просмотр?
 — 	Вот  именно,  —  улыбнулся  Весберг.  —  И  если  это  не
слишком  отяготит  вашу  совесть,  я  просил  бы  еще  приписать
что-нибудь  вроде:  «Благодарим  за  присылку  материалов,  по¬
служивших  для  статистического  исследования  состояния  пре¬
ступности».  Это  должно  полностью  успокоить  наших  тамошних
коллег.
 —  Ни  в  моральном  отношении,  ни  в  смысле  стиля  это  вы¬
глядит  отнюдь  не  безупречно,  дорогой  Весберг,  —  укоризненно  за¬
метил  старший  государственный  советник.—  Ну  ладно,  идет!  Вам
необходима  свобода  действий.  Но  с  чего  вы  думаете  начать?
 224

— 	Конечно,  я  мог  оы  заявиться  туда  просто  как  залетная
птица,  но  в  подобной  дыре  посторонний  сразу  бросится  в  гла¬
за.  И  мне  пришло  на  мысль  одно  указание  в  письме  этого  учи¬
теля.  Я  имею  в  виду,  насчет  барона  фон  Тензе,  который  назна¬
чил  награду  за  поимку  преступника,  хотя  давно  уже  находится
в  стесненных  обстоятельствах  и  даже  поместил  в  охотничьей
газете  объявление  о  продаже  лицензий  на  отстрел  диких  козлов.
Я  нашел  это  объявление.  Вот  оно:  «Лицензии  на  отстрел  коз¬
лов.  Только  опытным  охотникам.  Управление  имением  Мёден-
бург  (Ганновер).  Жилье  и  стол  в  имении.  Предложения  направ¬
лять  на  номер...»  И  так  как  я  охотник,  то  почему  бы  мне  не
пострелять  козлов  в  том  краю?  Вчера  я  отправил  письмо  пря¬
мо  управляющему  имением,  ссылаясь  на  то,  что  обращение  че¬
рез  редакцию  отняло  бы  много  времени,  а  я  намерен  взять
отпуск  и  еще  до  осени  поохотиться.  Жилья  в  имении  я  по¬
стараюсь  избегнуть  —  найду  какую-нибудь  отговорку.  Мне  ни
к  чему,  чтобы  все  знали,  когда  я  ухожу  и  когда  возвращаюсь.
 — 	Ну,  дело  ваше.  Я,  как  вам  известно,  не  любитель  мелоч¬
ной  опег$и.  Официально  для  всех  будет  считаться,  что  вы  в  от¬
пуске...  Но  вы  сказали...  —  последние  слова  он  произнес  не¬
сколько  натянуто  и  пристально  посмотрел  на  Весберга.  —  Вы
сказали,  что  уже  вчера  написали  в  имение.  Однако  моего  ре¬
шения  вы  еще  не  знали.
 — 	На  этот  счет  у  меня  не  было  особых  сомнений.  А  если
бы  вы,  против  ожидания,  не  согласились,  у  меня  ведь  и  впрямь
оставалась  возможность  взять  очередной  отпуск...
 Начальник  громко  расхохотался.
 — 	Вы  верны  себе,  Весберг!  Чтобы  поручить  вам  то,  к  че¬
му  у  вас  не  лежит  душа,  требуются  порой  уговоры,  но  хотел
бы  я  видеть  человека,  который  сумел  бы  отобрать  у  вас  дело,
если  вы  уже  вцепились  в  него...
 Ливрейный  лакей,  сказав,  что  господин  барон  уже  ожидает
господина  «адвоката»,  проводил  Весберга  в  каминную.
 После  короткой  паузы,  во  время  которой  оба  изучающе
разглядывали  друг  друга,  барон  вежливо  приветствовал  гостя,
несколько  ослабив  таким  образом  неизбежную  натянутость  пер¬
вых  минут.  С  деловой  частью  покончили  быстро.  Барон  уже
в  своем  ответном  письме  Весбергу  указал  цену:  сто  марок  за
козла.
 —  Может  быть,  цена  эта  несколько  высока,  господин  адво¬
кат.  Но  зато  у  вас  будет  здесь  полный  простор  —  почти  че¬
тыре  тысячи  моргенов.  Если  угодно,  можете  пострелять  также
 15  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  том  IV
 225

уток,  лисиц,  диких  свиней.  Их  вам  в  счет  не  поставят.  Кро¬
ме  того,  в  ваше  распоряжение  в  часы  утренней  или  вечерней
охоты  будет  предоставлен  экипаж,  так  что,  если  вы  подстре¬
лите  козла,  вам  не  придется  тащить  его  на  себе.  Никаких  осо¬
бых  условий  я  вам  не  ставлю,  прошу  только  пощадить  мо¬
лодняк.  Договорились?
 Предложения  были  вполне  приемлемы,  и  Весберг  в  виде
аванса  выложил  на  стол  три  банкнота  по  сто  марок.  Он  ска¬
зал,  что  намерен  подстрелить  трех  козлов.  Если  это  получится
быстро,  он  охотно  продлит  лицензию.  У  него  впереди  две-три
недели.
 Обговорив  все  условия,  Весберг  хотел  уже  откланяться,  но
барон  удержал  его:
 — 	Сейчас'  только  пять  часов.  Если  вы  не  слишком  устали,
предпримем  небольшую  поездку  для  ознакомления  с  мест¬
ностью.
 Весберг  охотно  согласился,  и  барон,  приказав  лакею  приго¬
товить  кофе  и  подать  коляску,  достал  из  украшенного  резьбой
шкафа  самшитовое  ружье,  при  виде  которого  у  гостя  невольно
вырвался  крик  восхищения.
 Барон  фон  Тензе  сразу  стал  гораздо  приветливее.
 — 	Вы  знаете  толк  в  оружии?  Да,  это  лучшее,  что  у  меня
есть.  Поглядите  на  эту  великолепную  резьбу.
 Весберг  по  достоинству  оценил  ружьё.  Его  собственная  трех¬
стволка  попроще,  но  и  ее  не  стыдно  показать.  Он  вынул  ее  из
футляра  и  несколькими  ловкими  движениями  быстро  собрал.
 — 	Не  желаете  ли  взглянуть,  господин  барон?
 Тот  сначала  с  некоторым  предубеждением  посмотрел  на  это
типичное  для  простых  егерей  и  лесничих  ружье,  но,  вглядев¬
шись  внимательнее,  удивился:
 — 	Тоже  не  фабричного  производства.  Видна  рука  мастера.
Любопытный  прицел...  И  такой  затвор  у  трехстволки!  А  ка¬
либр!
 — 	Для  косуль  у  меня  специальные  пули,  меньшего  калибра
и  с  меньшим  количеством  пороха  в  патроне.
 — 	Чрезвычайно  интересно.  Вы  меня  просто  поразили.  Долж¬
но  быть,  у  вас  большой  опыт,  господин  адвокат?
 Весберг  скромно  ответил,  что  кое-какой  опыт  у  него  дей¬
ствительно  имеется.  Но  у  него  есть  просьба  к  господину  ба¬
рону:  не  будет  ли  тот  так  любезен\  не  называть  его  каждый
раз  адвокатом;  здесь  он  хочет  быть  только  охотником,  так  что
лучше  обращаться  к  нему  просто  по  фамилии.
 — 	Как  вам  будет  угодно,  господин  Везнер,  —  согласился
барон.
 226

Они  стоя  выпили  кофе  и  вышли.  Большой,  пароконный  эки¬
паж  был  уже  подан.  Выехав  на  главную  дорогу,  они  пересек¬
ли  мостик.  Весберг  заглянул  в  коричневатую  прозрачную  воду,
которая  перекатывалась  здесь  через  маленькую  плотину,  обра¬
зуя  пенящийся  водоворот.
 — 	Тут  водятся  хорошая  форель  и  хариусы,  —  заметил  ба¬
рон.  —  Но  в  этом  я  не  разбираюсь.  Наш  школьный  учитель
заарендовал  всю  реку  до  самого  Хемшенштадта.  Так  что,  если
вас  это  интересует,  вам  придется  обратиться  к  нему.
 Неплохой  предлог,  подумал  Весберг.  Он  знал  толк  и  в  рыб¬
ной  ловле,  хотя  много  лет  не  держал  уже  в  руках  удочки.
 Дорога  пошла  вдоль  реки,  по  самому  краю  леса.
 — 	В  этих  местах  больше  всего  дичи,  —  сказал  барон.  —
Границу  легко  запомнить.  Все,  что  по  эту  сторону  реки,  —  мое.
 Немного  отойдя  от  леса,  дорога  стала  удобнее.  На  другом
берегу  лес  отступал  от  реки  еще  дальше.  Ниже  по  течению
Весберг  заметил  большую  плотину,  через  которую  вели  узкие
мостки.  Лицо  барона  стало  злым.
 — 	Где-то  здесь  это  и  случилось,  —  буркнул  он  себе  под  нос.
 Весберг  понял,  что  он  имеет  в  виду,  так  как  по  описанию
ясно  представлял  себе  место  преступления.  Тоном  вежливого
любопытства  он  спросил,  что  именно  «здесь  случилось».
 — 	Ничего  хорошего!  —  Барон  на  некоторое  время  умолк,  но
потом  заговорил  снова:  —  Вам  все  равно  об  этом  расскажут...
Два  месяца  назад  там,  —  он  указал  в  сторону  леса,  —  был  най¬
ден  убитым  один  человек  из  деревни.  Отъявленный  браконьер,
вдова  которого  раззвонила  по  всей  деревне,  что  в  его  смерти
повинен  либо  мой  лесничий,  либо  я  сам...  Возможно,  попадись
мне  этот  парень,  да  еще  вздумай  он  схватиться  за  рух  ье,  я  без
долгих  размышлений  пристрелил  бы  его:  кто  проворнее,  тот  и
целее.  Но  выстрелить  человеку  в  спину!  Это  ж  надо  вообра¬
зить  такое!
 Весберг  подумал,  что  реакция  владельца  имения  выглядит
весьма  естественно.  Будь  он  действительно  замешан  в  убийстве
Янсена,  он  поостерегся  бы  делать  задним  числом  подобные
высказывания.
 Экипаж  внезапно  остановился.  В  двухстах  шагах  от  них
стоял  дикий  козел.  Он  был  темным,  почти  черным.  Весберг
вспомнил,  что  в  степи  черные  козлы  не  редкость.
 — 	Неплох?  —  тихо  спросил  барон.  —  В  ближайшие  дни  вы
сможете  попытать  счастья.
 — 	А  почему  не  сейчас?  —  так  же  тихо  прошептал  Вес¬
берг.  —  Я  бы  подошел  поближе.
 15*
 227

— 	Да  ведь  вам  пришлось  бы  ползти  на  животе!  —  Барон  и
сам  был  уже  охвачен  охотничьим  азартом,  но  все  еще  не  ве¬
рил,  что  горожанин  решится  по  открытому  лугу  приблизиться
к  животному.
 — 	Пожалуйста,  медленно  двигайтесь  дальше,  не  то  он  уска¬
чет,  —  настойчиво  попросил  Весберг.
 Козел  взглядом  проследил  за  экипажем  и,  когда  тот  отъ¬
ехал  на  приличное  расстояние,  вновь  принялся  есть  траву.
 — 	Ну  что  ж,  попытаюсь,  —  и  Весберг  выскользнул  из  эки¬
пажа  с  противоположной  от  козла  стороны.  Экипаж  медленно
покатил  дальше  и,  только  проехав  порядочный  кусок,  оста¬
новился.
 Барон  поднял  бинокль,  отыскивая  козла  и  охотника.  Козла
он  увидел  сразу.  Тот  спустился  теперь  ближе  к  реке  и  жад¬
но,  беззаботно  пожирал  траву.  Но  где  же  охотник?  Куда  тот
мог  деваться?  Трава  была  не  так  уж  высока,  после  первого  по¬
коса  прошло  не  больше  шести  недель...  Барон  вздрогнул,  за¬
держал  бинокль  на  одной  точке.  Неужели?..  Да,  это  был  он,
голова  его  высовывалась  из  канавы,  в  которую  дренажами  от¬
водят  лишнюю  воду  с  лугов.  Барон  прикинул  расстояние  меж¬
ду  охотником  и  козлом.  Пожалуй,  не  больше  ста  метров.  Впол¬
не  подходяще,  если  бы  только  козел  повернулся  к  охотнику
боком,  а  не  выставлял  вперед  рогов.
 И  тут  раздался  выстрел.  Впрочем,  услышал  его  барон  уже
после  того,  как  козел  упал.
 Весберг  ожидал  барона  подле  канавы.  Вдвоем  подошли  они
к  застреленному  козлу.  Барон  молча  перевернул  тушу,  погля¬
дел  на  крошечное  входное  и  чуть  большее  выходное  отвер¬
стия,  пробитые  пулей.  Затем  торжественно  протянул  своему
гостю  руку.
 — 	Браво,  господин  Везнер!  Примите  мои  поздравления.  Луч¬
шего  выстрела  и  я  бы  не  сделал.
 Отломив  веточку  от  ольхи,  он  смочил  ее  кровью  убитого
животного  и  по  старой  охотничьей  традиции  прикрепил
к  шляпе  Весберга.  Кучер  хотел  разделать  тушу,  но  Весберг
остановил  его:
 — 	Позвольте  мне  поупражняться,  чтобы  восстановить  утра¬
ченный  опыт.
 Барон  внимательно  наблюдал  за  ним,  но  гость  ц  тут  про¬
явил  сноровку.  Через  несколько  минут  он  уже  закончил  ра¬
боту,  вытер  влажной  травой  пальцы  и  последовал  за  бароном
к  экипажу.  Кучер  нес  за  ними  тушу.
 На  обратном  пути  барон  показал  южную  и  восточную  гра¬
ницы  своих  владений.  Они  тоже  были  вполне  четкими.
 228

На  юге  —  второй  мост  и  широкая  просека,  на  востоке  —  про¬
езжий  тракт.
 Теперь  они  не  свернули  прямо  на  дорогу  к  имению,  а,  про¬
ехав  по  булыжной  мостовой,  остановились  у  трактира.  Барон
принял  приглашение  Весберга  распить  с  ним  бутылку  вина.
 У  Висселя  нашелся  очень  приличный  рейнвейн,  и  за  первой
бутылкой  последовали  другие.
 Весберг  чувствовал  усталость,  но  считал  полезным  поближе
сойтись  с  бароном.  Когда  тема  охоты  была  полностью  исчер¬
пана,  он  осторожно  перевел  разговор  на  другие  рельсы  и  за¬
говорил  о  войне.  Барон  с  удовольствием  стал  вспоминать  об
этом  «великом  времени»,  и  у  Весберга  не  осталось  сомнений:
может  быть,  в  охоте  его  гостеприимный  хозяин  человек  весь¬
ма  сведущий,  но  в  политике  он  тупоголовый  консерватор  и
реакционер.  Он  все  еще  мечтал  о  возвращении  Гогенцоллернов,
нет,  не  бежавшего  кайзера,  чье  имя  и  личность  слишком  уж
одиозны,  но  кронпринца.  Гинденбург  ведет  себя  так,  что  в  один
прекрасный  день  удастся,  пожалуй,  провернуть  это  дельце,
а  нет  —  остается  еще  окольный  путь:  на  время  подпустить
к  власти  господина  Гитлера.  Когда  тот,  как  следует  ожидать,
прогорит,  настанет  пора  для  иного,  окончательного  решения.
 Весберг  слушал  почти  молча,  лишь  время  от  времени  встав¬
ляя  отдельные  замечания,  чтобы  побудить  собеседника  про¬
должать.  Смешно,  думал  он  про  себя,  смешно:  вроде  бы  вполне
разумные  люди,  а  не  замечают,  что  играют  с  огнем.
 Был  уже  полицейский  час,  когда  барон  наконец  распро¬
щался,  спросив,  в  какое  время  подать  завтра  экипаж:  имелось
в  виду,  что  утомленный  поездкой  и  выпивкой  гость  не  скоро
теперь  поднимется  с  постели.  Весберг  невинно  ответил:
 — 	Я  выйду  на  рассвете,  но  пешком,  чтобы  получше  все
разглядеть,  а  заодно  и  проветриться.
 — 	Несмотря  на  свою  кабинетную  профессию,  вы,  видать,
человек  старого  закала,  —  одобрительно  заметил  барон.  —  На¬
стоящий  солдат,  который  и  после  бессонной  ночи  как  ни  в  чем
не  бывало  утром  снова  в  седле...
 Устроившись  в  тени  прибрежных  кустов,  Герхардсен  с  ап¬
петитом  завтракал.  Он  вышел  из  дому  добрых  два  часа  назад.
Летние  каникулы!  Не  только  мальчишки  и  девчонки  с  нетер¬
пением  ожидают  их.  Он  тоже  едва  дождался  этих  каникул.
И  вот  он  снова  один  на  этом  йриволье  —  безраздельный  вла¬
ститель  форелей  и  хариусов.  Один?  Не  совсем.  На  опушке  ле¬
са  появился  кто-то  в  зеленом  костюме  с  ружьем  за  спиной.
Кто  бы  это  мог  быть?  Барон?  Но  зачем  он  идет  сюда?  Охот¬
ник,  ступая  по  мокрой  еще  от  ночной  росы  траве,  направлялся
229

прямо  к  нему.  Герхардсен  вежливо  поднялся  навстречу  и,
удивленный,  остановился.  Нет,  это  был  не  барон,  а  кто-то
чужой.
 Охотник  приподнял  шляпу.
 — 	Ловись,  рыбка,  большая  и  маленькая!
 Герхардсен  сдержанно  ответил  на  приветствие.
 — 	Извините,  —  сказал  охотник.  —  Я  увидел  вас  из  лесу.
Дело  в  том,  что  я  забыл  спички,  а  без  курева  какая  охота?
 Герхардсен  протянул  ему  коробок.
 — 	Можете  взять.  У  меня  есть  зажигалка.
 Весберг  горячо  поблагодарил,  умолчав  о  том,  что  и  сам  име¬
ет  при  себе  зажигалку.  Затем  протянул  учителю  портсигар.
Герхардсен  неторопливо,  со  знанием  дела  выбрал  сигару.  Те¬
перь,  решил  Весберг,  можно  уже  и  представиться,  разумеется,
под  псевдонимом:  адвокат  Везнер.
 Герхардсен  поднял  брови.
 — 	О,  я  думал,  вы  родственник  барона  фон  Тензе?
 — 	Нет,  всего  лишь  охотник,  получивший  у  него  лицензию,
господин...?
 — 	Герхардсен,  здешний  учитель.
 Весберг  похвалил  удочку  и  сделал  несколько  замечаний
о  деталях,  показывая,  что  действительно  разбирается
в  этом.
 — 	Вы  тоже  рыбак?  —  обрадовался  учитель.
 Весберг  с  живостью  подтвердил.  Правда,  добавил  он,  по¬
следние  годы  ему  не  приходилось  рыбачить.
 — 	В  окрестностях  Берлина  много  не  нарыбачишь.  Людей
там  больше,  чем  рыбы,  да  и  вода  загрязненная.  Никак  не
ожидал  увидеть  здесь  таких  хариусов  и  форелей.  'Вчера,  когда
барон  фон  Тензе  знакомил  меня  с  окрестностями,  я  заметил,
что  река  так  и  кишит  рыбой.  Должно  быть,  рачительный  хо¬
зяин  умеет  сохранять  ее.  Жаль,  я  не  знал  этого  раньше.  Воз¬
можно,  и  для  меня  нашлось  бы  немного  места.  Или  разреше¬
ния  выдаются  только  коренным  жителям?  —  Он  сделал  вид,
будто  не  знает,  что  Герхардсен  один  всем  тут  распоряжается.
Такая  косвенная  лесть  не  повредит.
 — 	Хозяином  является  община,  но  я  единственный  аренда¬
тор.  Так  что  милости  прошу!  Если  только  у  вас  останется  вре¬
мя  от  вашей  охоты.
 — 	Как  неловко  вышло!  —  Весберг  притворился  смущен¬
ным.  —  Я  не  мог  и  вообразить,  что  беседую  с  самим  арендато¬
ром.  Но  я  охотно  воспользуюсь  вашей  любезностью,  а  о  цене
мы  сговоримся.
 Герхардсен  решительно  возразил,  что  не  продает  лицензий,
230

но  иногда  позволяет  какому-нибудь  умелому  рыболову  по¬
удить  здесь.
 — 	Одно  условие:  не  ловить  на  живую  приманку,  только  на
искусственную.
 — 	Разумеется.  Для  меня  ловить  рыбу  на  червя  равносиль¬
но  тому,  чтобы  изрешетить  козла  дробью.  —  Затем  он  задал
естественный  вопрос,  как  нынче  клюет.
 Герхардсен  с  довольной  улыбкой  приоткрыл  ведерко.
 — 	Посмотрите  сами,  господин  адвокат!
 Несколько  действительно  отличных  хариусов  и  одна  золо¬
тистая,  с  рубиновыми  крапинками  форель  снова  дали  Весбер-
гу  возможность  похвалить  рыбака  и  реку.  Он  сделал  это  со¬
вершенно  искренне,  однако  не  упуская  из  виду  и  своей  цели
укрепить  только  что  завязавшееся  знакомство.
 — 	Я  сегодня  же  протелефонирую  домой,  чтобы  мне  присла¬
ли  мое  снаряжение.
 Герхардсен  заметил  ныряющую  в  поисках  еды  рыбу.
 — 	Видите?  Не  желаете  ли  попробовать?  —  и  он  протянул
новому  знакомому  собственную  удочку.
 «Ага,  —  подумал  Весберг,  —  господин  учитель  решил  про¬
экзаменовать  меня».  Он  молча  взял  удилище  и  начал  разматы¬
вать  леску.  По  тому,  как  ловко  он  это  делал,  Герхардсен  уви¬
дел,  что  он  и  впрямь  опытный  рыбак.
 Приманка  попала  в  то  самое  место,  где  была  рыба.  Блес¬
нула  серебристая  чешуя,  и  Весберг  осторожно  потянул  удочку
кверху.  Однако  на  какую-то  долю  секунды  он  опоздал.  Хариус,
заметив  обман,  успел  выплюнуть  муху.  Весберг  разочарованно
смотал  леску.
 — 	Я  давно  не  практиковался,  —  виновато  сказал  он.
 — 	О,  все  нормально.  Я  бываю  доволен,  если  хоть  половина
рыб,  клюнувших  на  мою  искусственную  муху,  оказывается  на
крючке.  Попробуйте  еще  раз.
 Он  насадил  вместо  прежней  мухи  другую,  голубоватую.
Но  рыба,  схватив  приманку,  тут  же  выпустила  ее.
 — 	С  этой  рыбой  нё  повезло,  повезет  с  другой!  —  сказал
учитель.  —  В  реке  ее  много.
 Он  уже  не  жалел,  что  позволил  незнакомцу  заняться  здесь
рыбной  ловлей.  Этот  адвокат  явно  не  новичок.  Нет,  это  на¬
стоящий  рыбак,  определил  Герхардсен.
 Он  посмотрел  на  часы.  Время  утреннего  клева  прошло.
Скоро  солнце  будет  в  зените,  а  в  жару  рыба  не  клюет.  Он  хо¬
тел  уже  распрощаться  с  Весбергом,  но  тот  решил,  что  козлы
никуда  не  денутся  и  что  лучше  пройтись  с  учителем  до  дерев¬
ни.  Авось  удастся  поговорить  не  только  о  рыбцой  ловле,  но
231

и  о  деле,  ради  которого  он,  Весберг,  приехал  сюда.  И,  кроме
того,  он  вовсе  не  горел  желанием  сразу  же  подстрелить  еще
одного  козла.  Что,  если  он  покончит  со  всеми  тремя  раньше,
чем  дело  сдвинется  с  места,  если  только  оно  вообще  когда-
нибудь  сдвинется?  Конечно,  можно  продолжить  охоту.  У  баро¬
на  слишком  много  козлов  и  слишком  мало  денег.  Но  Весберг
представил  себе,  какие  лица  сделают  в  бухгалтерии,  если  он
отнесет  на  счет  расходов  по  поездке  подстреленных  им  козлов.
 Он  исподволь  перевел  разговор  на  свою  «адвокатскую  прак¬
тику»  и  рассказал  несколько  интересных  случаев.  Результат
был  именно  тот,  какого  он  ожидал.  Учитель  неожиданно  спро¬
сил:
 — 	Вы  ведете  уголовные  дела,  господин  адвокат?
 Ага,  удовлетворенно  решил  Весберг,  нужные  ассоциации
возникли.  Он  ответил  с  притворным  равнодушием:
 — 	Да',  но  верный  путь  не  всегда  легко  найти.  В  конце  кон¬
цов,  моя  специальность  —  право,  и  мне,  естественно,  больше
по  душе  защищать  невиновного,  чем  того,  кто  может  рассчиты¬
вать  лишь  на  снисхождение.
 Ну,  теперь  Герхардсен  должен  был  высказаться  —  почва
была  подготовлена.  И,  казалось,  он  действительно  намеревался
заговорить,  но  почему-то  раздумал  и  лишь  вежливо  подтвер¬
дил,  что  представляет,  как  нелегко  господину  адвокату  браться
за  сомнительные  дела.
 «Ну,  как  хочешь,  —  подумал  Весберг.  —  Рано  или  поздно,
ты  все  равно  заговоришь,  в  этом  я  уверен.  А  недостатка  в  слу¬
чаях  для  такого  разговора  у  тебя  не  будет  —  я  уж  постараюсь».
 У  дома  Герхардсена  Весберг  хотел  откланяться,  но  учитель
после  едва  заметного  колебания  пригласил  его  зайти:
 — 	Стакан  холодного  сока  приятно  освежит  вас  в  такую
жару.
 Фрау  Герхардсен  работала  в  саду.  Муж  представил  ей  гостя:
 — 	Господин  адвокат  Везнер  из  Берлина,  Гесхен.  Он  хочет
пострелять  у  барона  козлов.  Мы  познакомились  на  реке.  Госпо¬
дин  адвокат  тоже  любитель  рыбной  ловли.
 Женщина  внимательно  посмотрела  на  гостя,  и,  видимо,  он
ей  понравился.  Она  приветливо  пригласила  его  на  террасу.
 Весберг  со  вздохом  облегчения  опустился  в  плетеное  крес¬
ло.  Сказывались  почти  бессонная  ночь  и  утренняя  охота.  Впро¬
чем,  он  не  столько  охотился,  сколько  изучал  обстановку,  в  ко¬
торой  произошло  убийство.  Самого  места,  где  Герхардсен  обна¬
ружил  труп,  он  не  нашел,  но  окрестности  определить  было  не¬
трудно,  и  он  тщательнейшим  образом  их  осмотрел.  Конечно,
безуспешно.  Но  он  и  не  рассчитывал  на  какую-нибудь  наход¬
232

ку.  Просто  самое  детальное-описание,  даже  снабженное  фотогра¬
фиями,  не  заменит  увиденного  собственными  глазами.
 Фрау  Герхардсен  внесла  большой  кувшин  с  соком  и  два
стакана  и  снова  ушла  в  сад,  предоставив  мужу  -занимать  гостя.
 Учитель  был  не  слишком  разговорчив.  Он  размышлял.  Уж
не  само  ли  небо  послало  ему  этого  адвоката?  Прошло  почти
три  недели  с  тех  пор,  как  он  написал  в  Берлин,  а  ответа  все
нет.  Не  может  ли  этот  адвокат  по  уголовным  делам  помочь
бедняге  Вольмирскому?  Только  не  слишком  ли  дорого  будет
это  стоить?  Герхардсену  представлялось,  что  *  адвокаты,  как
правило,  запрашивают  огромные  гонорары.  Если  так,  Вольмир¬
скому  рассчитывать  не  на  что.  Но  может  ведь  он,  Герхардсен,
спросить  ни  к  чему  не  обязывающего  совета  у  адвоката,  кото¬
рый  ловит  на  его  участке  рыбу.  И  пусть  даже  юрист  ограни¬
чится  тем,  что  подскажет,  как.  быть  дальше,  и  то,  возможно,
дело  сдвинется  с  мертвой  точки.  Однако  удобно  ли  вот  так
сразу  обратиться  с  вопросом  к  адвокату?  Они  знакомы  каких-
нибудь  несколько  часов,  и  едва  ли  берлинец  жаждет  давать  во
время  отпуска  профессиональные  советы.
 Весберг,  не  спеша  потягивавший  сок,  искоса  наблюдал  за
учителем  и  довольно  точно  угадывал  ход  его  мыслей.  Не  будем
спешить,  говорил  он  себе,  всему  свое  время.  С  деланным  удив¬
лением  он  посмотрел  на  часы:
 — 	О!  Пора  и  честь  знать.
 Не  поддавшись  на  уговоры  учителя  посидеть  еще,  он  побла¬
годарил  фрау  Герхардсен  и  направился  к  калитке.  Там  он  на
минуту  остановился,  чтобы  спросить:
 — 	Вы  позволите  снова  обратиться  к  вам,  когда  мне  при¬
шлют  из  Берлина  мое  снаряжение?  Я  был  бы  весьма  призна¬
телен,  если  бы  вы  согласились  дать  мне  некоторые  указания.
 Герхардсен  торопливо  соображал.  Пожалуй,  стоит  все  же
спросить  у  юриста  совета.  Тот  ведь  увидит,  что  он  хлопочет  не
о  себе.  И  зачем  ждать,  пока  придет  посылка?
 — 	Если  хотите,  я  могу  снабдить  вас  всем  необходимым,  по¬
ка  вы  получите  свое  снаряжение.  У  меня  большой  запас  сна¬
стей.
 «Ишь  ты!»  —  подумал  Весберг,  а  вслух  сказал:
 — 	Не  слишком  ли  это  затруднит  вас,  господин  Герхардсен?
Какой  рыболов  охотно  поделится  с  посторонним  своими  сна¬
стями?
 Герхардсен  вежливо  запротестовал,  и  Весберг,  превосходно
разыграв  борьбу  желания  со  смущением,  сдался:
 — 	Вы  чрезвычайно  меня  обязываете.  Но  раз  уж  вы  так
добры,  не  начать  ли  завтра  вечером?
 233

Отлично.  Завтра  вечером  Герхардсен  будет  ждать  госпо¬
дина  адвоката,  чтобы  вместе  отправиться  на  рыбную  ловлю.
 Заметив,  что  муж  с  довольным  видом  застыл  у  калитки,
фрау  Герхардсен  подошла  к  нему.  Он  улыбнулся:
 — 	Я  знаю,  о  чем  ты  думаешь,  Гесхен.  Но,  видишь  ли,  этот
берлинский  господин  действительно  искусный  рыболов.  Впро¬
чем,  не  это  главное.  Подумай-ка!  Он  ведь  адвокат  по  уголов¬
ным  делам.  Мне  думается,  он  может  помочь  Вольмирскому.
 — 	Так  вот  в  чем  причина  этого  приглашения?  —  засмеялась
она.  —  Но  хорошо  ли  с  твоей  стороны  приставать  к  этому  гос¬
подину,  когда  он  отдыхает?
 — 	Ну,  в  худшем  случае  он  даст  мне  это  понять,  и  я  немед¬
ленно  отстану.  Но  попытаться  я  все  же  хочу.  Иначе  Вольмир¬
ский,  этот  большой  ребенок,  так  и  останется  под  подозрением,
и  деревня  не  успокоится,  пока  он  не  будет  окончательно  за¬
травлен.
 — 	Пожалуй,  ты  прав.  И  знаешь,  мне  этот  адвокат  понра¬
вился.  Он  не  такой,  какими  я  представляла  себе  юристов,  он
не  похож  на  ходячий  параграф.
 — 	Ничего  удивительного,  раз  он  рыболов,  —  усмехнулся
Герхардсен.
 Весберг  сидел  в  своем  номере  в  трактире  и  размышлял,
машинально  рисуя  цветочки  и  чертиков  на  полях  своих  за¬
меток.
 Беседа  с  Герхардсеном  состоялась.  Верный  взятой  на  себя
роли,  Весберг,  когда  учитель  затеял  этот  разговор,  притворил¬
ся  несколько  удивленным  и  не  очень  довольным,  но  постепен¬
но  словно  бы  заинтересовался  и  стал  расспрашивать  о  подроб¬
ностях.  Возмущение  Герхардсена  невежливым  молчанием  бер¬
линского  полицей-президиума  втайне  его  позабавило.  Но  он
решил  не  раскрывать  пока  своего  инкогнито,  пока  нет.  Позд¬
нее  видно  будет...
 Ничего  особенно  нового  он  не  узнал.  Но  действующие  лица
ожили  в  его  представлении.  А  это  уже  кое-чего  стоило.  Учи¬
телю  он  сказал:
 — 	Дорогой  господин  Герхардсен!  Очень  трудно  судить
о  деле,  следствие  по  которому  еще  не  закончено.  Защищать
вашего  знакомого  я  бы  пока  не  взялся;  я  его  попросту  не
знаю.  Да  ему  ведь  и  обвинение  не  предъявлено.  А  с  деревен¬
скими  сплетнями  едва  ли  можно  бороться.  Хотя  дико,  конечно,
в  наши  дни  столкнуться  с  такой  средневековой  формой  рас¬
правы.
 234

Они  еще  долго  об  этом  толковали,  и  Весберг  услышал  кое-
что  такое,  чего  не  было  в  протоколах.  Но  пригодятся  ли  ему
эти  сведения,  он  еще  не  знал.  Пока  он  с  готовностью  согла¬
сился  на  предложение  Герхардсена  познакомиться  с  Кашу-
бой  так,  чтобы  тому  не  было  известно,  с  кем  он  имеет  дело.
 —  Так  и  впрямь  будет  лучше,  —  сказал  Весберг.  —
Для  этого  человека  все  имеющее  отношение  к  юстиции  долж¬
но  быть  теперь  в  тягость.  Если  он  узнает,  кто  я  такой,  он  не
решится  свободно  со  мной  беседовать.
 Потом  они  снова  стали  удить  рыбу.  Весберг  поймал  двух
хариусов,  которых  Виссель,  трактирщик,  надо  надеяться,  суме¬
ет  хорошо  приготовить  ему  на  ужин.  А  пока  он  сидел  в  сво¬
ем  номере  и  по  давней  привычке  делал  заметки.
 Он  взял  листок  с  буквой  П  наверху,  что  означало  «по¬
дозреваемые».  Под  этим  шел  ряд  имен:  Вольмирский,  барон
фон  Тензе,  оба  лесничих,  Герхардсен.  Как  ни  говори,  именно
он  нашел  труп.  Как  ни  говори,  он  один  из  немногих,  кто  с  за¬
ри  до  зари  слоняется  неподалеку  от  места,  где  это  случилось.
И  в  его  изощренном  мозгу  могла  зародиться  идея  притворным
рвением,  проявляемым  для  раскрытия  дела,  отвести  подозре¬
ние  от  себя.  Вообще-то  Весберг  ничего  такого  не  думал,  одна¬
ко  не  вычеркивал  имени  учителя  из  своего  списка.  А  закан¬
чивался  список  большим  вопросительным  знаком.  Неизвестный!
 Кем  он  мог  быть,  этот  неизвестный?  Прежде  всего  какой-
нибудь  сообщник  Янсена  по  браконьерству.  То,  что  никто  ни¬
чего  не  знал  о  нем,  еще  не  исключало  такой  возможности.
И  вовсе  не  обязательно,  чтобы  этот  сообщник  быд  из  здешних,
деревенских.  Весберг  взял  карту  района.  Четыре  деревни  на¬
ходились  на  расстоянии  нескольких  километров  от  Мёденбур-
га.  При  таких  обстоятельствах  нетрудно  было  встречаться
в  каком-нибудь  заранее  обусловленном  месте.  Так  или  иначе
эта  версия  должна  быть  исследована.  Кстати,  до  сих  пор  не
установлено,  кому  Янсен  сбывал  добычу  от  охоты.  Или  он  ис¬
пользовал  все  только  на  нужды  своей  семьи?  Однако  и  этого
толком  не  проверили.  А  ведь  где-то  должны  были  еще  хра¬
ниться  шкуры  и  рога  убитых  животных.  Трудно  представить,
что  браконьер  все  это'  сжигал:  шкуры  и  рога  тоже  стоят  денег.
 Любопытно,  о  чем  думали  коллеги  из  Целле?  Весберг  по¬
качал  головой.  Чем  больше  он  об  этом  размышлял,  тем  оче¬
виднее  становилась  для  него  неудовлетворительность  произве¬
денного  до  сих  пор  следствия.  Может  быть,  Лангерманн  из  тех
крупных  теоретиков,  которые  в  практических  делах  мало  что
смыслят.  Весберг  видывал  немало  таких  теоретиков.  Но  Лан¬
германн?  Нет,  этот  не  просто  кабинетная  крыса.
 235

Когда  в  восемнадцатом  году,  вскоре  после  переворота,  по
всей  Германии  прокатилась  серия  совершенных  в  лесах
убийств,  именно  Лангерманн  с  изумительным  умением  взялся
за  это  дело  и  раскрыл-таки  его,  напав  на  след  двух  братьев-
цыган,  изгнанных  за  какую-то  провинность  из  табора  и  про¬
мышлявших  с  тех  пор  браконьерством,  а  попутно  стрелявших
в  каждого,  кто  попадался  им  во  время  этих  лесных  набегов.
И  стреляли  они  так  метко,  что  к  концу  их  преступной  карьеры
на  счету  у  них  оказалось  около  дюжины  убитых.  Лангерманн
после  многомесячной  охоты,  вышедшей  за  пределы  Германии,
поймал  обоих  братьев,  установил  их  личности  и  доказал  ви¬
новность  во  всех  совершенных  ими  злодеяниях.  При  этом  он
ловко  использовал  их  собственных  сородичей,  которым  дал  по¬
нять,  что  ответственность  за  преступления  ляжет  на  весь  табор,
если  не  будут  изобличены  действительные  виновники.  Такая
угроза  побудила  цыган  способствовать  их  изобличению.  Нет,
Лангерманн  был  не  только  теоретиком.  И  все  же  в  деле  об
убийстве  Янсена  он  проявил  полнейшую  несостоятельность.  Ну
что  ж,  с  каждым  может  случиться.  Криминалисты,  в  конце
концов,  тоже  всего  лишь  люди,  и  у  каждого  бывают  свои
скверные  часы,  дни  и  недели.  Неприятно,  что  именно  он  вы¬
нужден  указать  пальцем  на  ошибку  коллеги.
 И  теперь  уже  трудно,  почти  невозможно  спасти  это  гиблое
дело.  При  расследовании  были  допущены  ошибки.  Весберг  на¬
шел  их.  Но  результат  от  этого  не  изменился.
 А  что,  если  преступника  следует  искать  совсем  не  там,  где
его  до  сих  пор  искали?  Если  это  никакой  не  браконьер?  Тогда,
значит,  и  мотив  преступления  был  иной.  Неизвестный  мотив,
неизвестный  преступник  —  одни  сплошные  неизвестные.
 Весберг  вздохнул.  Для  этого  дела  нужен  был  Шерлок  Холмс
с  его  гениальными  дедуктивными  комбинациями.  Весберг  не
был  Шерлоком  Холмсом,  и  ему  для  работы  требовалось  нечто
большее,  чем  цепь  простых  умозаключений,  а  именно:  дока¬
зательства,  следы,  объективные  факты.  Вот  их-то  он  и  ^должен
был  попытаться  найти.
 Советник  окружного  суда  доктор  Хёффер  сочувственно  по¬
глядел  на  Лангерманна.
 —  Я  очень  хорошо  понимаю  вас,  дорогой  коллега.  Порой
эти  берлинские  господа  ведут  себя  так,  точно  сами  они  непо¬
грешимы.  А  ведь  и  у  них  случаются  неудачи.  Почему  вообще
им  вздумалось  заинтересоваться  именно  этим  делом?
 236

Лангерманн  пожал  плечами.  Он  сам  все  последнее  время
ломал  себе  над  этим  голову.  Возможно,  в  Берлине  обратили
внимание  на  некоторые  газетные  сообщения.  А  после  того  че¬
ресчур  шумного  собрания  в  Мёденбурге  газеты  определенного
толка  наперебой  кричали  о  Вольмирском,  пострадавшем  и  от
несостоятельности  следственных  органов,  и  от  тупой  ограни¬
ченности  односельчан.
 — 	Знаете  что,  —  предложил  Хёффер,  —  пойдемте-ка  вместе
к  господину  директору  окружного  суда.
 Директор  окружного  суда  ван  Бойстен,  несмотря  на  свою
голландскую  фамилию,  был  коренным  ганноверцем.  Берлина  он
не  любил,  —  Берлин  был  Пруссией,  а  все  прусское  представля¬
лось  ему  казенной  и  тупой  военщиной.
 Он  любезно  согласился  выслушать  посетителей.
 Докладывая,  Лангерманн  изо  всех  сил  старался  не  показать
личной  обиды,  но  полностью  скрыть  своих  чувств  не  смог.
 — 	Мне,  право  же,  непонятно,  —  поддержал  его  Хёффер,  —
почему  Берлин  решил  вдруг  вмешаться  в  это  дело.  Это  равно¬
сильно  вотуму  недоверия,  что  задевает  также  и  меня.
 — 	Мы  не  можем  лишить  господ  из  Берлина  права  забирать
у  нас  такие  дела.  Однако  и  я  считаю  подобное  вмешательство
весьма  необычным  и  намерен  в  соответствующем  месте  об
этом  заявить.  Официальный  протест  здесь,  конечно,  невозмо¬
жен.  Однако  я  думаю,  что  нам  уже  сейчас  представится  воз¬
можность  высказать  свои  соображения  на  этот  счет.  —  Видя,
что  собеседники  не  поняли,  он  удивился:  —  Господа  не  читали
сегодняшних  газет?
 Оба  подтвердили,  что  не  читали.  Ван  Бойстен  усмехнулся:
 — 	Определенный  перелом  наметился  уже  несколько  недель
назад,  когда  рейхсканцлер  Брюнинг  вынужден  был  сделать
уступку  кабинету  Папена.  Господин  Папен  —  лицо,  конечно,
небезызвестное,  но  как  государственного  деятеля  его  никто  еще
не  знал.  Однако  он  сумел,  по-видимому,  завоевать  высочай¬
шее  доверие  господина  рейхспрезидента,  иначе  он  едва  ли  смог
бы  провести  те  мероприятия,  о  которых  сегодня  сообщают  га¬
зеты.  И  эти  мероприятия,  господа,  —  он  слегка  возвысил  го¬
лос,  —  эти  мероприятия  направлены  против  нынешнего  прус¬
ского  правительства.  В  нем  произведены  перемены.  Насиль¬
ственно  смещены  прусский  премьер-министр  господин  Браун  и
министр  внутренних  дел  господин  Северинг.  Я,  господа,  никогда
не  скрывал  своего  крайне  отрицательного  отношения  к  поли¬
тике,  все  эти  годы  проводившейся  прусским  правительством.
Разумеется,  высший  долг  немецких  судей  —  их  полная  объ¬
ективность  и  независимость  от  господствующих  мнений  и  от
237

политического  курса.  Однако  я  твердо  надеюсь,  что  наше  но¬
вое  правительство  найдет  в  себе  мужество  для  решительных
действий.  Отсюда  и  это  мое  замечание.  Я  полагаю,  что  про¬
изволу  будет  положен  конец,  что  мы  снова  станем  по-настоя¬
щему  независимыми  и  что,  в  частности,  вмешательство  Бер¬
лина  в  данное  дело  будет  расценено  как  ничем  не  оправданная
интервенция  и  потому  цресечено...
 Это  было  значительно  больше,  чем  Лангерманн  мог  ожи¬
дать.  Но  еще  сильнее  был  удивлен  доктор  Хёффер,  знавший
исключительную  сдержанность  своего  начальника.  Если  уж  тот
высказался  так  откровенно,  значит,  «наверху»  произошли  еще
большие  перемены,  чем  можно  узнать  из  газет,  и  самому  ван
Бойстену  об  этом  известно.  Его  связи  не  были  тайной  для
Хёффера.
 Сияющий,  вернулся  Лангерманн  к  себе  на  службу.  Итак,
значит,  ветер  переменился.  Жаль,  он  раньше  не  прочел  газет.
Возможно,  он  вообще  был  бы  избавлен  от  необходимости  обра¬
щаться  к  Хёфферу  и  ван  Бойстену.  Впрочем,  вреда  это  не  при¬
несло.  Благоволение  обоих  господ  тоже  сгодится.  Однако  до¬
статочно  ли  этого,  тем  более  теперь?  В  конце  концов,  его  соб¬
ственные  связи  простираются  значительно  дальше  влияния  его
непосредственных  начальников.  Надо  лишь,  чтобы  те,  кто  не¬
гласно  давно  уже  всем  заправляет,  а  теперь  сможет  делать  это
открыто,  вспомнили  о  нем.  И  действовать  надо  немедленно.
Ветер-то  подул  с  другой  стороны.  Так  почему  бы  этим  не  вос¬
пользоваться?  Красным  и  красноватым  господам  из  полицей-
президиума  и  министерства  внутренних  дел  пора  дать  понять,
что  лучше  бы  им  о  себе  позаботиться,  чем  совать  свой  нос
в  дела,  которые  их  не  касаются.
 Он  не  позволит  так  просто  прижать  себя  к  стене.  Нацио¬
нальная  революция  уже  не  за  горами,  и  важно  не  просто  вы¬
стоять,  но  с  толком  использовать  это  время.  Оставаться  навеки
в  Целле  он  тоже  не  намерен.  Недаром  все  эти  годы  он  ис¬
подволь  и  потихоньку  вносил  все  же  свою  лепту  в  общее  дело,
всемерно  способствуя  восстановлению  в  Германии  разумной
власти  и  изгнанию  ко  всем  чертям  этого  бездарного  или  измен¬
нического  сброда  из  демократов,  социалистов  и  коммунистов.
И  если  дело  теперь  уже  на  мази,  надо,  чтобы  в  Берлине  вспо¬
мнили,  что  некий  Лангерманн  тоже  принимал  в  нем  посильное
участие.
 Он  позвонил  Хёфферу,  и  тот  сразу  предоставил  ему  отпуск.
 —  Очень  хорошо,  дорогой  коллега.  Вам  необходимо  разве¬
яться  и  переменить  обстановку  после  всех  треволнений  послед¬
них  недвль,  чтобы  потом  с  новыми  силами  вернуться  к  работе.
 238

Был  уже  поздний  вечер,  когда  Лангерманн  прибыл  в  Бер¬
лин.  Он  не  любил  отелей  и  в  Берлине  всегда  останавливался
в  маленьком  пансионе  на  тихой  улице  в  районе  зоологического
сада,  куда  и  на  этот  раз  велел  шоферу  такси  отвезти  себя.
 Дверь  ему  отворила  старая  дама.
 —  Очень  мило  с  вашей  стороны  снова  посетить  нас.  Я  полу¬
чила  вашу  телеграмму  часа  два  назад  и  решила  сама  дождать¬
ся  вас.
 Она  приветствовала  его  как  старого  знакомого,  и  действи¬
тельно  Лангерманн  бывал  в  Берлине  чаще,  чем  этого  требо¬
вали  дела.
 Пробормотав  в  ответ  несколько  приличествующих  случаю
слов,  Лангерманн  последовал  за  дамой  через  большой  вести¬
бюль  и  по  широкой  лестнице  поднялся  в  приготовленную  для
него  комнату.  Отказавшись  от  ужина  и  попросив  разбудить  его
в  восемь  часов,  он  принялся  разбирать  свои  вещи.  Надо  будет
завтра  же  велеть  отгладить  смокинг,  подумал  он.  Неизвестно,
правда,  представится  ди  серьезный  повод  надеть  его,  но  можно
ведь  и  просто  поразвлечься.  Лангерманн  был  не  промах  на
этот  счет.  Как  холостяк  и  большой  поклонник  прекрасного  по¬
ла,  он  знал,  что  в  Берлине  есть  немало  возможностей  завязать
приятное  знакомство,  не  говоря  уже  о  том,  что  по  меньшей
мере  одна  молодая  дама  всегда  будет  рада  видеть  его.  Но  это
потом.  Поездка  в  столицу  на  сей  раз  преследовала  иную  цель.
Сначала  надо  уладить  дела  или  хотя  бы  дать  им  ход,  а  там
видно  будет...
 Он  разделся,  принял  душ  и  лег  в  постель.  Однако  он  долго
не  мог  уснуть  и  перебирал  в  у^е  прежних  друзей  и  товарищей,
решая,  с  кого  из  них  начать.  Это  было  не  так-то  просто,  прини¬
мая  во  внимание  щекотливый  характер  интересующего  его  дела.
 Подполковник  фон  Редефин?  Ну,  у  этого  в  военных  кругах
такие  связи,  что  лучших  и  желать  нельзя.  Но  к  Редефину  ни¬
когда  не  поздно  обратиться,  и  для  данного  дела  он,  пожалуй,
не  самый  подходящий  человек.  Нет,  здесь  нужен  кто-то  имею¬
щий  отношение  к  этому  вопросу  по  службе.
 Диельс?  И  как  это  он  сразу  не  подумал  о  нем?  Диельс  —
государственный  советник  в  прусском  министерстве  внутрен¬
них  дел  и  непосредственно  связан  с  людьми,  от  которых  зави¬
сит  окончательное  решение  данного  вопроса.  Лангерманн  имел
все  основания  рассчитывать,  что  Диельс,  бывший  его  сокурс¬
ник  по  университету,  можно  сказать  однокашник,  не  откажется
помочь  ему.
 Окончательно  успокоенный,  он  перевернулся  на  другой  бок
и  почти  сразу  уснул.
 239

Когда  на  другое  утро  его  в  восемь  часов  разбудили,  он  сра¬
зу,  даже  не  умывшись,  бросился  к  телефону.  Работа  в  мини¬
стерстве  начиналась  в  девять.  Авось  Диельс  еще  дома.  Лучше,
конечно,  встретиться  с  ним  не  в  служебной  обстановке.
 Лангерманну  повезло:  ему  сразу  ответил  звонкий,  чуть  кар¬
тавый  голос  Диельса.
 — 	Говорит  Лангерманн,  да,  Лангерманн.  Мне  необходимо  по¬
беседовать  с  тобой,  дружище...  Нет,  не  в  служебном  порядке,
во  всяком  случае,  пока  не  в  служебном...  Да,  желательно  не
в  министерстве...  До  одиннадцати  не  можешь?  Конференция?..
Хорошо,  есть,  в  11.30  у  Грюндельманна.  Буду  ждать!  —  До¬
вольный,  он  положил  трубку.  Дело  идет  на  лад...
 Он  неторопливо,  со  всей  тщательностью  оделся.  Славный
Диельс  до  педантичности  аккуратен.  Зачем  выглядеть  перед
ним  провинциалом?
 Погребок  Грюндельманна  был  расположен  в  центре  города,
но  на  одной  из  боковых  улочек,  так  что  случайные  посетители
редко  сюда  заглядывали.  Да  и  хозяин  не  был  заинтересован
в  них.  Ему,  бывшему  фельдфебелю  пулеметной  роты,  куда  при¬
ятнее  было,  что  высокие  министерские  чины  чувствуют  себя
у  него  как  дома,  зная,  что  здесь  они  находятся  среди  своих.
Многие  были  знакомы  Грюндельманну  еще  со  времен  войны
как  бывшие  его  начальники  и  командиры.  Охотно  собирался
у  него  и  «Стальной  шлем»,  в  котором  состоял  и  он  сам.
 Дневной  свет  слабо  пробивался  сквозь  «древнегерманские»
круглые  оконца,  и  хозяин,  не  сразу  разглядев  Лангерманна,
окинул  его  холодно-настороженным  взглядом.
 — 	Привет,  Грюндельманн!  —  со  снисходительным  друже¬
любием  произнес  вошедший.  —  Как  жизнь  идет?
 Тут  крупный,  неповоротливый  человек,  засуетившись,  вы¬
бежал  из-за  своей  стойки.
 — 	О,  снова  в  Берлине,  господин  обер-лейтенант!  Или  при¬
кажете  называть  вас  господином  советником  полиции?
 — 	Остановимся  на  советнике  полиции,  любезный.  Пока
придется  удовлетвориться  этим.  —  Взяв  хозяина  за  пуговицу,
он  притянул  его  к  себе.  —  Через  полчаса  у  меня  назначено
здесь  свидание  с  господином  Диельсом,  и  я  не  хотел  бы,  чтобы
нам  мешали.  Можем  мы  получить  заднюю  комнату?
 Хозяин,  вытянувшись  по-военному,  щелкнул  каблуками.
 — 	Разумеется,  господин  обер...  господин  советник  полиции!
 Десять  минут  спустя  Лангерманн  сидел  на  кожаном  дива¬
не  в  задней  комнате  и  с  удовольствием  смаковал  отличный
рейнвейн,  одновременно  приводя  в  порядок  свои  мысли  и  ре¬
шая,  как  преподнести  Диельсу  это  дело.
 240

Старинные  часы-майолика  дважды  прострекотали,  отмечая
половину  часа,  и  тут  же  дверь  отворилась.  Вошел  молодой
человек.
 Советник  полиции  поднялся.
 —  Такой  же,  как  прежде,  милый  Диельс!  Точен  до  минуты.
 Они  обменялись  рукопожатием.  Внешне  они  резко  отлича¬
лись  друг  от  друга.  Диельс  был  строен,  пожалуй,  излишне  худо¬
щав  и  держался  так  прямо,  точно  носил  корсет.  Его  светлые,
чуть  поредевшие  у  лба  волосы  были  гладко  зачесаны  и  разде¬
лены  ровным,  как  по  ниточке,  пробором.  Серый  костюм  от
хорошего  портного.  Два  шрама  ^на  левой  щеке  и  глубокая  отме¬
тина  —  на  правой  выдавали  принадлежность  к  старой  студен¬
ческой  корпорации.  Лицо  Диельса  свидетельствовало  о  недю¬
жинном  уме.  «На  редкость  умен,  но  совершенно  безразли¬
чен»  —  такую  характеристику  дал  ему  один  из  его  на¬
чальников,  в  устах  которого  это  отнюдь  не  было  похвалой.
Но  Диельс  именно  так  воспринял  отзыв  и  охотно  цитиро¬
вал  его.
 Только  когда  покончили  с  обедом,  Лангерманн  неторопливо
начал  свое  сообщение.  Диельс  слушал  очень  внимательно,  не
задав  по  ходу  рассказа  ни  одного  вопроса.  Выслушав  до  конца,
он  отказался  от  предложенной  сигары,  закурил  свою  из  се¬
ребряного,  украшенного  монограммой  портсигара  и  вежливо
попросил:
 — 	Разреши,  я  вкратце  повторю.  В  твоем  округе  убит  чело¬
век.  Лесной  рабочий  с  радикальными,  коммунистическими
взглядами.  Убит  не  с  целью  грабежа,  но,  как  ты  полагаешь
или,  вернее,  убежден,  с  целью  защиты  национальных  интере¬
сов,  которые  покойный  готов  был  предать,  используя  получен¬
ные  некогда  сведения.  Таким  образом,  убийца  кто-то  из  при¬
частных  к  национальному  движению.  В  интересах  великого  де¬
ла  ты  умышленно  повел  расследование  в  другом  направлении,
и,  естественно,  оно  зашло  в  тупик.  Левая  пресса  подняла  шум,
и  ты  считаешь,  что  Берлин  из  политической  ли  близорукости
или  по  злому  умыслу  намерен  дать  делу  дальнейший  ход.  Со¬
здается,  следовательно,  опасность,  что  истина  раскроется  рань¬
ше,  чем  подлинно  национальное  правительство  получит  воз¬
можность  громко  объявить  обо  всех  деяниях,  совершенных  во
имя  национального  дела,  во  имя  государственных  и  полити¬
ческих  интересов  страны.  Правильно  я  тебя  понял?
 — 	Удивительно,  как  тебе  удается  в  нескольких  фразах  вы¬
разить  всю  суть.
 Диельс  знал,  что  похвала  эта  преднамеренна,  но  он  знал
также  и  то,  что  она  соответствует  истине.  Он  сказал:
 16  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь*,  том  IV
 241

— 	Остается  еще  выяснить,  насколько  твои  опасения  осно¬
вательны.  Действительно  ли  управление  намерено  заняться
следствием?  Затребование  дела  само  по  себе  ничего  еще  не
доказывает.  Ну,  это  не  трудно  будет  проверить.
 — 	И  что  же  дальше?  —  нетерпеливо  спросил  Лангерманн.  —
Извини,  дружище,  но  ты  чертовски  спокойно  к  этому  отно¬
сишься,  а  между  тем  мое  положение  весьма  щекотливое.
 — 	Милый  мой  Цицерон,  —  в  его  голосе  отчетливо  слышалась
ирония,  несмотря  на  то,  а  может  быть,  именно  потому,  что  он
употребил  шутливое  студенческое  прозвище  друга,  —  ты,  ви¬
дать,  не  так  хорошо,  как  прежде,  информирован  о  происходя¬
щем.  Два  года  или  даже  год  назад  твоя  озабоченность  была  бы
понятна.  Но  за  это  время  многое  изменилось,  и  опасности,  ко¬
торую  ты  имеешь  в  виду,  больше  не  существует.  Тебе  ведь
известно,  что  произошло  с  этим  нашим  прусским  правитель¬
ством  и  с  господином  Северингом,  в  частности.  Ну  так  это
только  начало,  только  первый  шаг.  Теперь  начнется  чистка
всего  свиного  хлева.  Дело  не  ограничится  сменой  отдельных
политиков  или  министров.  Нет,  мой  милый,  можешь  мне  пове¬
рить:  действовать  мы  будем  железной  метлой,  и  у  нас  хватит
ума  в  первую  очередь  оздоровить  исполнительные  органы  вла¬
сти.  Вместо  нынешней  бюрократической  полиции  у  нас  снова
будет  наконец  боеспособная  и  надежная  в  национальном  смыс¬
ле  организация.  Увидишь,  скоро  вся  власть  будет  в  наших
руках!
 Он  произнес  это  с  почти  фанатическим  пафосом,  но  затем
снова  вернулся  к  прежнему  холодно-рассудительному  тону:
 — 	Это  не  пустые  фантазии.  И  ты  поступил  очень  правиль¬
но,  приехав  сюда.  Это  доказывает  твое  сознание  ответственно¬
сти,  и  будь  уверен,  что  мы  умеем  укрывать  и  защищать  лю¬
дей,  борющихся  за  наше  дело.  Уже  завтра  ты  сможешь  убе¬
диться  в  этом...  А  сейчас  извини  меня,  пожалуйста.  Мне  надо
спешить.  Я  сегодня  же  наведу  справки  по  интересующему  тебя
вопросу.  Жди  моего  звонка  в  девятнадцать  часов.  Раньше
я  едва  ли  успею,  но  постараюсь,  чтобы  вышло  и  не  позже.
 Он  подал  Лангерманну  руку,  и  тот  не  первый  раз  удивил¬
ся,  как  много  силы  в  этих  тонких  пальцах.
 Уплатив  по  счету,  приятели  расстались.  Лангерманн  был  до¬
волен  свиданием,  но  все  же  на  душе  у  него  оставалась  тре¬
вога.
 Уже  с  шести  часов  он  был  как  на  иголках.  Звонок,  однако,
раздался  ни  на  минуту  раньше,  чем  было  условлено.
 — 	Твои  предположения  подтвердились,  —  коротко  сообщил
Диельс.  —  Я  тут  же  кое-что  предпринял.  Пожалуйста,  завтра
242

ровно  в  десять  утра  будь  на  углу  Лейпцигерштрассе  и  Виль-
гельмштрассе.  И  можешь  ни  о  чем  больше  не  беспокоиться.
До  завтра!  —  и  он  положил  трубку.
 Лангерманн  взволнованно  стал  расхаживать  по  комнате.
Его  предположения  подтвердились,  сказал  Диельс.  Значит,  Бер¬
лин  действительно  занялся  делом  Янсена.  Но  Диельс  сказал
также,  что  можно  ни  о  чем  больше  не  беспокоиться.  Откуда
у  него  такая  уверенность?  Сам  он  в  конечном  счете  не  столь
уж  важная  шишка,  всего  лишь  Государственный  советник,  ка¬
ких  много.  Правда,  он  работает  в  министерстве  и  потому  зна¬
ет  несколько  больше,  чем  другие,  пользуется  несколько  боль¬
шим  влиянием.  Но  так  ли  уж  велико  это  влияние,  чтобы  оста¬
новить  или  повернуть  в  другом  направлении  завертевшуюся
служебную  канитель.
 А  впрочем,  что  в  этом  невозможного?  Не  будучи  большим
знатоком  истории,  Лангерманн  мог,  однако,  привести  по  мень¬
шей  мере  одну  историческую  параллель.  Кем,  в  сущности,  был
господин  фон  Гольштейн?  Тайным  советником,  только  значи¬
тельно  позже  ставшим  «действительным  тайным»  и  начавшим
именоваться  «превосходительством»;  человеком,  чье  официаль¬
ное  положение  никак  не  позволяло  допустить,  что  он  сыграет
решающую  роль  в  ниспровержении  Бисмарка;  человеком,  пе¬
ред  которым  дрожали  статс-секретари  и  министры  и  который
при  этом  всегда  оставался  в  тени.  Может  быть,  Диельс  своего
рода  Гольштейн  в  нынешнем  правительстве?  Кто  знает?  Как
хорошо,  что  он,  Лангерманн,  вовремя,  пусть  даже  после  дол¬
гих  сомнений  и  колебаний,  сумел  принять  правильное  решение
и  примкнул  к  национал-социалистам,  хотя  «истинные  герман¬
цы»  были  ему  больше  по  душе.  А  ведь  у  тех  все  заглохло.  Им
не  хватало  порыва,  не  хватало  Гитлера,  не  хватало  сильного
вождя.  Именно  это  и  оказалось  решающим:  человек,  сумевший
привести  в  движение  народные  массы,  растормошить  равно¬
душных,  пробудить  у  них  чувство  национальной  чести.
В  1923  году,  когда  путч  в  Мюнхене  был  подавлен  огнем  по¬
лиции,  когда  Гитлера  приговорили  к  длительному  тюремному
заключению,  казалось,  что  все  пропало.  А  как  быстро  партия
снова  окрепла,  как  только  Гитлер  после  помилования  опять
взял  дело  в  свои  руки.  Свыше  сотни  коричневорубашечников
сидят  ныне  в  рейхстаге  —  сильный  и  жизнеспособный  побег
на  загнивающем  дереве  бюрократической  системы...
 Так  должны  же  вспомнить  и  о  нем,  советнике  полиции  из
Целле,  вот  уже  пять  лет  состоящем  в  партии  национал-социа¬
листов.  Кое-какие  услуги  движению  и  он  оказал.
 Лангерманн  наконец  несколько  успокоился.  Интересно,  по¬
16*
 243

мнит  ли  его  еще  Ирма?  Он  отыскал  в  своем  блокноте  номеи
телефона  и  позвонил...
 Только  на  заре  расстался  советник  полиции  со  своей  прия¬
тельницей.  Он  охотно  пробыл  бы  у  нее  и  дольше,  v  но  ему  не  ¬
обходимо  было  переодеться.  Для  свидания  с  Диельсом  смокинг
был  малоподходящим  нарядом,  и  от  него  еще  попахивало  неж¬
ным  ароматом  духов  Ирмы.  Диельсу  это,  без  сомнения,  дало
бы  повод  для  язвительных  замечаний.  Сам  он  всего  два  года
как  женат  и,  кажется,  очень  счастлив  в  браке.  Холостяцкий
образ  жизни  Лангерманна  едва  ли  может  быть  по-настоящему
понятен  ему.
 — 	Тебе  повезло!  —  Диельс  был  в  заметно  приподнятом  на¬
строении.  —  Человек,  от  которого  зависит  все  твое  дело,
сейчас  в  Берлине.  И  он  желает  лично  побеседовать
с  тобой.
 — 	Кто  же  это?  —  скорее  испугался,  чем  обрадовался  Лан¬
германн.  Значит,  о  деле  известно  уже  и  другим?
 — 	Сам  увидишь,  —  загадочно  ответил  Диельс.  —  Уже  че¬
рез  несколько  минут  ты  успокоишься,  поверь  мне!
 Когда  они  подошли  к  отелю  «Кайзерхоф»,  советник  сыскной
полиции  начал'  верить,  что  обещания  его  друга  не  были  пре¬
увеличенными.  «Кайзерхоф»  был,  по  существу,  главной  штаб-
квартирой  национал-социалистической  партии.  -Сам  Гитлер
обычно  останавливался  здесь.  Бывал  в  этом  отеле  и  маленький,
колченогий,  но  невероятно  умный  доктор  Геббельс,  чей  блестя¬
щий  ораторский  талант  оказал  неоценимую  помощь  движению.
Можно  только  поражаться  умению  этого  маленького,  уродли¬
вого  доктора  зажигать  массы.  Берлин  всегда  служил  главным
оплотом  красных  и  розовых.  Но  Геббельсу  удалось  пробить
в  этом  оплоте  брешь,  правда,  только  у  социалистов.  Коммуни¬
сты  не  поддавались  ни  на  какие  убеждения,  не  желали  И
слышать  об  истинно  национальных  и  национал-социалистиче¬
ских  идеях.
 Лангерманн  имел  время  обо  всем  этом  поразмыслить,  пока
Диельс,  оставив  его  в  вестибюле,  умчался  по  лестнице  вверх
доложить  кому-то  об  их  прибытии.  Отсутствовал  он,  правда,
недолго,  но,  когда  вернулся,  вид  у  него  был  чуть  менее  уве¬
ренный,  чем  обычно.  Лангерманн  и  сам  несколько  оробел,  под¬
нявшись  вслед  за  другом  на  второй  этаж.  В  коридоре  у  каж¬
дой  двери  стояли  штурмовики  —  преимущественно  верзилы  —
в  коричневых  рубашках  с  портупеями  и  в  высоких  сапогах.
Они  вскидывали  правую  руку  и  вытягивались,  приветствуя
244

Диельса,  и  тот,  а  за  ним  и  Лангерманн  отвечали  им  таким  же
приветствием.
 Они  вошли  в  приемную.  Диельс  постучал  в  следующую
дверь,  и  сразу  властный,  явно  привыкший  командовать  голос
крикнул:
 —  Войдите!
 Лангерманн  уже  слышал  этот  голос,  хотя  не  мог  припо¬
мнить,  когда  и  где.  Диельс  скрылся  за  дверью  и  почти  тут  же
снова  отворил  ее,  кивком  приглашая  друга  войти.  Тот  очень
волновался.  С  кем  ему  придется  сейчас  беседовать?  Диельс  и
не  предполагал,  как  много  зависит  от  него,  Лангерманна,  от
этого  разговора.
 Войдя,  он  замер  у  порога,  пораженный  почти  царской  рос¬
кошью  обстановки,  дорогими  коврами,  драпировками,  кар¬
тинами.
 Среднего  роста,  очень  полный  мужчина  с  широким,  плос¬
ким  лицом  шагнул  им  навстречу.  Он  тоже  был  в  коричневой
рубашке,  но  с  золотыми  дубовыми  листьями  в  петлицах.  Грудь
его  почти  сплошь  была  увешана  орденами  и  медалями.  Теперь
Лангерманн  узнал  его.  Это  был  Геринг,  в  прошлом  капитан
авиации,  а  ныне  ближайший  доверенный  Гитлера.
 Автоматически,  почти  бессознательно,  советник  полиции  вы¬
тянулся,  как  вытягивался,  бывало,  перед  командиром  полка,
и  вскинул  руку  в  приветственном  жесте,  который  еще  только
что  в  коридоре  казался  ему  довольно  смешным  —  претенциоз¬
ное  подражание  древним  римлянам,  скопированное  немецкими
национал-социалистами  у  итальянских  фашистов.
 Несколько  секунд  Геринг  острым  взглядом  сверлил  застыв¬
шего  перед  ним  посетителя,  потом  протянул  руку,  неожиданно
мягкую  и  холеную,  странно  не  вязавшуюся  с  жестоким  лицом
и  солдафонскими  манерами.
 — 	Садитесь!  —  Повернувшись  спиной,  он  резким  движением
притянул  к  себе  кресло  и  не  сел,  а  точно  провалился  в  него.
 Увидев,  что  посетители  не  тронулись  с  места,  он  повторил:
 — 	Садитесь  же.  Я  не  любитель  разводить  церемонии.  Мы
с  вами  члены  одной  партии.  —  Этот  намек  на  товарищеские
отношения  был,  однако,  произнесен  тоном  приказа.
 Оба  послушно  сели.  Лангерманн  чувствовал  себя  весьма
неуютно  под  тяжелым,  холодным  взглядом  Геринга.  Действи¬
тельно  ли  захочет  этот  человек  помочь  ему?
 — 	Диельс  обо  всем  меня  проинформировал,  и  никаких  до¬
полнительных  сведений  я  от  вас  не  жду.  Я  хотел  просто  по¬
знакомиться  с  вами.  Необходимо  заранее  узнать  как  можно
245

больше  людей  —  узнать  для  того,  чтобы  в  будущем  одних
использовать,  а  других  уничтожить,  как  не  поддающихся  ис¬
правлению  врагов.
 Лангерманн  машинально  отметил,  что  у  него  необыкновен¬
но  высокий  для  такой  массивной  фигуры  голос.
 — 	Нелегко,  должно  быть,  приходится  людям  вроде  вас,  —
продолжал  между  тем  Геринг,  —  людям,  не  знающим,  как
разворачиваются  события,  и  все  же  хранящим  верность  фю¬
реру.  Я  всегда  радуюсь  случаю  помочь  одному  из  таких  вот
бравых  парней,  которые  рискуют  своей  головой  ради  движе¬
ния,  потому  что  ставят  интересы  нации  выше  своих  мелких,
личных  интересов.  Мы  не  бросаем  таких  людей  в  беде.
На  этот  счет  вы  можете  быть  совершенно  уверены!  Единствен¬
ное,  что  я  хотел  бы  услышать  от  вас,  —  действительно  ли
человек,  которого  вы,  пользуясь  своим  служебным  положени¬
ем,  укрываете,  заслуживает  вашей  и  нашей  защиты?
 Как  Лангерманн  ни  готовился  к  беседе,  этот  вопрос  застал
его  врасплох.  Геринг  добродушно  фыркнул:
 — 	Не  поймите  меня  превратно.  Я  не  спрашиваю  его  имени.
Оно  мне  пока  ни  к  чему.  Я  хочу  только  знать,  можете  ли  вы
поручиться  за  этого  человека?
 — 	Так  точно!
 — 	Ну  что  ж,  —  Геринг  постарался  придать  своему  тону
оттенок  дружелюбия.  —  Значит,  все  будет,  как  мы  договори¬
лись,  Диельс.  И  объясните  нашему  товарищу  по  партии,  о  чем
идет  речь,  чтобы  он  мог  наконец  спокойно  спать.
 Это  должно  было  звучать  шуткой,  но  Лангерманн  показал¬
ся  сам  себе  мышью,  которой  играет  кошка.
 Диельс  нерешительно  поглядел  на  Геринга.  Широкое  лицо
того  расплылось  в  улыбке.
 — 	Толковый  вы  малый,  Диельс!  Осторожность  всегда  лучше
преждевременной  болтовни.  Однако  я  думаю,  мы  можем  от¬
крыть  перед  нашим  другом  карты.  Он  наверняка  болтать  не
станет.  Пусть  же  узнает,  что,  если  в  седле  и  сидят  еще  пока
другие,  погоняем  все-таки  мы!
 Сидя  навытяжку  в  своем  кресле,  Диельс  доложил:
 — 	Итак,  я  выяснил,  что  начальник  управления  действи¬
тельно  запросил  дело  с  целью  поручить  дальнейшее  ведение
его  советнику  уголовной  полиции  Весбергу.  Официального  по¬
становления  по  этому  поводу  не  выносилось,  и  Весберг  значится
убывшим  в  отпуск.  Мне,  однако,  удалось  выяснить,  что  он  под
именем  адвоката  Везнера  пребывает  в  настоящее  время  в  Мё-
денбурге.
 246

Услышав  фамилию  Весберга,  Лангерманн  вздрогнул.  Надо
же  было,  чтобы  послали  именно  этого!  Геринг  тоже  с  удивле¬
нием  поднял  голову.
 — 	Вчера  вы  этого  еще  не  знали,  Диельс?
 — 	Вчера  у  меня  не  было  времени  выяснять  подробности.
Только  сегодня...
 Геринг  перебил  его:
 — 	Я  вас  ни  в  чем  не  упрекаю,  Диельс.  Но  меня  интересует
этот  Весберг.  Вам  ведь  известно,  что  я  страстный  охотник.
И  потому  его  имя  мне  знакомо.  Насколько  я  знаю,  он  выдаю¬
щийся  специалист  по  делам  о  браконьерстве.  Я  читал  его  кни¬
ги.  Исключительно  толково  написаны.  Не  можем  ли  мы  при¬
влечь  этого  человека  на  нашу  сторону?
 — 	Деловые  качества  Весберга  и  нам  хорошо  известны,  —
отозвался  Диельс.  —  Мы  неоднократно  пытались  завербовать
его  в  наши  ряды,  однако  убедились,  что  он  если  и  не  красный,
то,  во  всяком  случае,  один  из  тех  упрямых,  неподатливых  де¬
мократов,  которые  ни  за  что  не  желают  отказаться  от  своих
заблуждений.
 — 	Жаль!  —  Геринг  нахмурился.  —  Право,  жаль.  Ну  что  ж,
тем  хуже  для  него.  Напомните  мне  о  нем,  когда  придет  время,
Диельс.  А  сейчас  продолжайте.
 — 	В  соответствии  с  полученными  от  вас  указаниями  я  свя¬
зался  через  посредников  с  господином  рейхскомиссаром  и  с  не¬
которыми  ответственными  лицами  из  министерства  внутрен¬
них  дел.  Результаты  уже  налицо.  В  некоторой  части  мое  обра¬
щение  лишь  ускорило  уже  намеченные  раньше  мероприятия.
Так,  начальник  уголовной  полиции  будет  смещен:  его  либо
переведут  на  округ,  либо  уволят  в  отставку.  На  его  место  на¬
значат  человека,  о  котором  я  вам  уже  докладывал...  Это  про¬
изойдет  не  сегодня-завтра,  во  всяком  случае,  на  этой  неделе.
Новый  начальник  немедленно  прекратит  интересующее  нас  де¬
ло  и  отзовет  Весберга.  Даже  если  бы  оказалось,  что  тот  уже
начал  действовать  в  ином  направлении,  нежели  полиция  Цел¬
ле,  его  действиям  не  будет  дан  ход...
 Наконец-то  Лангерманн  с  облегчением  вздохнул.  Диельс  и
впрямь  выполнил  свои  обещания.  Вот  как,  оказывается,  дела¬
ются  дела  в  Берлине...
 Геринг  резким  рывком  поднялся.  Ошеломленный  Лангер¬
манн  не  успел  вскочить  одновременно  с  ним.
 — 	Ну,  полагаю,  что  все  улажено  и  член  партии  Лангерманн
может  быть  спокоен.  —  Геринг  повернулся  к  нему.  —  Я  запо¬
мню  вашу  фамилию.  У  меня  на  это  хорошая  память.  А  на¬
шим  правовым  и  полицейским  органам  уже  очень  скоро  по¬
247

надобятся  люди,  доказавшие,  что  они  обладают  чувством  от¬
ветственности  и  разделяют  национал-социалистические  воззре¬
ния  на  справедливость...  Но  если  бы  я  за  множеством  дел,
против  ожидания,  забыл  о  вас,  не  постесняйтесь  сами  напо¬
мнить  о  себе.
 Он  снова  пожал  им  обоим  руки,  а  затем  распрощался  с  ни¬
ми  принятым  в  партии  приветственным  жестом  «древних
римлян».
 — 	Мне  и  самому  очень  жаль,  дорогой  господин  Герхардсен.
Весьма  неприятно  прерывать  свой  честно  заслуженный  отдых.
Но  для  некоторых  людей  от  ~этого  может  зависеть  слишком
многое:  тюрьма  или  свобода...  И  потом,  я  ведь  намерен  по  воз¬
вращении  продлить  свой  отпуск  на  столько  дней,  сколько  сей¬
час  потеряю.
 Герхардсен  сделал  кислую  мину.  И  не  только  потому,  что
его  новый  знакомый  оказался  приятным  собеседником  и  дель¬
ным  рыболовом.  Главное  —  он  принял  участие  в  бедном  Воль-
мирском,  чье  доверие  сумел  постепенно  завоевать.  И  вот  те¬
перь  он  уезжает.  Правда  ли,  что  он  вернется?
 Поняв,  о  чем  он  думает,  Весберг  улыбнулся:
 — 	Можете  не  сомневаться!  Уж  очень  мне  понравилось  у  вас
в  Мёденбурге,  чтобы  я  отсутствовал  дольше,  чем  будет  необ¬
ходимо.
 Они  распрощались,  и  Весберг  вернулся  к  себе  в  трактир,
где  его  ожидал  присланный  бароном  экипаж,  чтобы  отвезти  на
станцию.  Для  барона  тоже  оказался  неожиданным  отъезд  Вес-
берга,  за  которым  оставалось  еще  право  подстрелить  двух  коз¬
лов,  и  он  счел  вполне  естественным  намерение  своего  гостя
позднее  снова  вернуться  сюда.
 Весберг  про  себя  посмеивался:  знали  бы  они,  куда  я  со¬
брался.  Кажется,  он  напал-таки  на  след.  Помог  ему  в  этом
случай.  Сначала  Вольмирский  в  своей  сбивчивой  речи  неожи¬
данно  коснулся  событий  давней  поры,  которыми  до  сих  пор
никто  почему-то  не  интересовался.  А  потом  еще  в  трактире  за
игрой  в  скат  зашел  разговор  о  том,  что  в  самый  разгар  жатвы
барон  вдруг  уволил  двух  очень  нужных  работников,  чего  до
окончания  уборки  урожая  ни  один  разумный  хозяин  не  сде¬
лал  бы.
 Только  в  Целле  Весберг  приобрел  билет  до  Бреслау:  Хем-
шенштадт  был  слишком  маленьким  городком,  где  каждый  слу¬
чайный  человек  бросался  в  глаза  и  где  могли  бы  заметить,  что
«адвокат»  возвращается  не  в  Берлин.
 248

К  счастью,  в  вагоне  второго  класса  нашлось  свободное  купе,
и  Весберг,  удобно  устроившись  у  окна,  погрузился  в  размышле¬
ния.  Он  давно  убедился,  что  именно  в  такие  спокойные,  сво¬
бодные  от  практической  работы  минуты  лучше  всего  думается
и  отдельные  отрывочные  факты  удается  порой  связать  в  цель¬
ную,  стройную  систему.
 На  этот  раз,  впрочем,  фактов  было  немного.  Подозрительно,
конечно,  это  увольнение  бароном  двух  работников  в  период
уборки  урожая  и  как  раз  вскоре  после  убийства.  Может  быть,
барон  фон  Тензе  все-таки  более  причастен  к  этому  делу,  чем
Весбергу  думалось  вначале.  Ну,  его  люди  в  Берлине  сумели  за
эти  несколько  дней  проделать  неплохую  работу.  Выяснилась
тесная  связь  барона  с  милитаристскими  кругами  и  даже  с  пре¬
словутым  «черным  рейхсвером».  С  другой  стороны,  оказывает¬
ся,  что  эти  двое  внезапно  исчезнувших  из  его  имения  людей
нескол!>ко  лет  назад  так  же  внезапно  и  для  всех  неожиданно
появились  здесь.  Сейчас,  по  сведениям,  полученным  сотрудни¬
ками  Весберга,  оба  «уволенных»  находятся  в  Силезии.  В  пер¬
вый  момент  он  с  некоторым  сомнением  отнесся  к  телефонному
звонку  Зайдлера.  Уж  очень  быстро  тот  все  узнал.  Однако,
услышав,  что  интересующие  его  личности  нашли  пристанище
у  друга  и  дальнего  родственника  барона  фон  Тензе,  Весберг
понял,  что  Зайдлер  взял  свои  данные  не  с  потолка.
 Еще  более  серьезного  внимания  заслуживают  слова  Воль-
мирского.  Для  суда  они  ничего,  конечно,  не  стоили  бы,  но  Вес¬
берга  весьма  настораживало  это  постоянно  прорывающееся
в  довольно  бессвязных  высказываниях  несчастного,  забитого
человека  воспоминание  о  кровавом  видении.  Как  он  об  этом
говорил?
 «Было  темно,  ночь.  Они  разбудили  нас.  Мы  спали  в  амбаре,
и  они  пришли  за  нами  туда  и  заставили  нас  идти.  А  Фридри:<у
велели  вести  нас.  Было  совсем  темно.  В  лесу  я  наталкивался
на  деревья...  А  потом  офицер  сердитым  голосом  что-то  про¬
читал...  И  они  зажгли  свои  фонари,  и  нас  заставили  стрелять
в  Бруно...  Я  не  хотел,  но  они  меня  заставили.  Сначала  он  кри¬
чал...  Они  завязали  ему  рот...  А  потом  он  был  уже  мертв...
И  там  было  столько  крови...  там,  где  они  его  закопали...  в  ле¬
су...  и  даже  креста  не  поставили  на  его  могиле...»
 Он  вспоминал  об  этом  со  страхом  и  ужасом,  то  и  дело  пре¬
рывая  свой  и  без  того  не  слишком  понятный  рассказ  увере¬
ниями,  что  Фридрих  был  хорошим  человеком,  который  при¬
носил  ему  мясо,  и  что  он,  Вольмирский,  не  убивал  Фридриха.
Ведь  Фридрих  был  его  другом  и  к  тому  же  он  был  необычай¬
но  силен.  И  у  него  было  ружье  с  двумя  стволами.  А  у  Воль-
248

мирского  нет  и  не  было  никакого  ружья.  И  он  не  хочет  иметь
ружья,  которым  можно  застрелить  человека.
 Весберг  из  всего  этого  уловил,  что  Вольмирский  явился
однажды  свидетелем  или  участником  тайной  казни,  как  в  опре¬
деленных  кругах  предпочитали  называть  убийства,  еще  не¬
сколько  лет  после  войны  происходившие  в  «черном  рейхсвере».
Значит,  и  Янсен  и  Вольмирский  состояли  в  этой  банде.  Если
бы  вся  история  произошла  не  тогда,  а  во  время  войны,  испол¬
нение  приговора,  вынесеннего  по  законам  военного  времени,  не
сопровождалось  бы  такой  таинственностью.
 В  Мёденбурге  Янсен  и  Вольмирский  появились  только
в  1922  году.  Что  они  делали  во  время  войны?  Янсен  был  сол¬
датом,  потом  дослужился  до  унтер-офицера.  У  него  имелась  и
фотография,  снятая  в  этот  период  и  отобранная  при  обыске
коллегами  из  Целле.  Весберг  случайно  узнал  об  этом  от  Гер-
хардсена  и  был  удивлен:  он  очень  внимательно  знакомился
с  делом,  но  такая  фотография  ему  что-то  не  попадалась.
 Так  или  иначе  сейчас  это  дело  представало  в  ином  свете.
А  если  принять  во  внимание,  что,  кроме  Янсена  и  Вольмир¬
ского,  в  селе  находились  еще  двое  людей  с  невыясненным  про¬
шлым  и  что  вскоре  после  убийства  они  исчезли,  получается  уже
некая  логическая  цепь.  Против  нее  говорит  только  одно:  если
Янсена  убили  из  мести  или  из  опасения,  что  он  выдаст  какие-
то  известные  ему  тайны,  почему  это  произошло  только  сейчас?
На  протяжении  нескольких  лет  все  трое  —  Янсен  и  оба  работ¬
ника  из  имения  —  жили  в  одном  селе,  и  никто  не  слышал,  что¬
бы  между  ними  вообще  случались  какие-нибудь  стычки,  как
нет  свидетельств  и  того,  что  эти  люди  были  между  собой  зна¬
комы.  По  всей  видимости,  они  впервые  встретились  в  Мёден¬
бурге.  Конечно,  они  могли  и  скрывать  свое  прежнее  знаком¬
ство,  но,  во  всяком  случае,  для  сведения  старых  счетов  у  них
было  достаточно  времени.
 Итак,  пока  во  всем  этом  еще  много  неясного.  Прежде  всего
необходимо  убедиться,  что  люди,  объявившиеся  недавно  в  Си¬
лезии,  действительно  прибыли  от  барона  фон  Тензе.  А  вдруг
это  просто  случайное  совпадение,  и  он,  Весберг,  пошел  по  не¬
верному  следу?  Но  что-то  слишком  много  в  этом  деле  случай¬
ностей.
 Ему  стало  не  по  себе  при  мысли,  что  из  «малозначитель¬
ного  дела  о  браконьерстве  со  смертельным  исходом»  может
опять  получиться  политическая  история,  как  это  уже  было
однажды,  когда  он.  вопреки  всем  и  всему,  раскрыл  преступле¬
ние,  восстановив  против  себя  шовинистов  и  национал-социали¬
стов.  Старик  тогда  с  трудом  спас  его.  А  при  данных  обстоя¬
250

тельствах  такой  оборот  дела  мог  бы  стоить  ему  головы.  Только
слепой  не  видит,  как  изменилась  с  тех  пор  политическая  обста¬
новка.  Демократы  отступают  по  всему  фронту,  неся  большие
потери.  И  он  легко  может  оказаться  в  числе  «потерь».
 Весберг  любил  свою  профессию.  Она  была  делом  всей  его
жизни.  Он  не  был  трусом,  но  в  эти  часы  в  мчавшемся  сквозь
ночь  поезде  он  всерьез  подумывал,  не  лучше  ли  оставить  все,
как  оно  есть:  «Произведенное  расследование  не  дало  резуль¬
татов».  Или  он  может  сказаться  больным,  попросить  отпуск.
Не  самое  ли  это  умное  из  всего,  что  он  может  сделать?  Если
его  имя  не  станут  снова  связывать  с  политическим  делом,  он,
возможно,  еще  несколько  лет  сохранит  работу.  Он  никогда  не
скрывал  своего  отрицательного  отношения  к  так  называемым
национальным  кругам  и  к  их  фюреру.  Но  значит  ли  это,  что
он  враг  своей  нации?  Чушь!  Однако  определенные  люди  занес¬
ли  его  в  черный  список,  и  эти  люди  приобретают  все  большее
влияние.  Если  он  сейчас  отступит,  простят  ли  ему  его  прошлое?
Дадут  ли  возможность'  спокойно  работать,  если  националисты
или  национал-социалисты  придут  к  власти?  Пока  еще  не  факт,
что  им  это  удастся.  Ес  ли  социал-демократы  вовремя  осознают
опасность  и  пойдут  на  сотрудничество  с  КПГ  и  профсоюзами,
тогда  у  наци  шансов  мало.  Однако  будет  ли  руководство  СДРГ
действовать,  сообразуясь  с  требованиями  здравого  смысла?
Пока  что-то  не  похоже.  Насколько  можно  судить,  они  смотрят
на  коммунистов  едва  ли  не  как  на  злейших  своих  врагов.
А  положение  между  тем  критическое  и  для  большой  политики,
и  для  него,  скромного  советника  уголовной  полиции,  тоже.  Если
он  примется  сейчас  лавировать,  достигнет  ли  он  чего-нибудь
большего,  чем  укоров  собственной  совести?
 А  вдруг  его  терзания  вообще  напрасны.  Ничто  еще,  соб¬
ственно,  не  доказывает,  что  убийство  Янсена  совершено  по  по¬
литическим  мотивам.  Кажется,  правда,  пора  взять  отпуск.
При  его  профессии  никак  нельзя  давать  волю  нервам.  Посмот¬
рим  сперва,  что  выяснится  в  Силезии.
 В  Бреслау  Весберг,  утомленный  этими  ночными  раздумьями,
сошел  с  поезда.  Он  несколько  оживился,  увидев  у  вокзала
свою  собственную  машину.  Зайдлер,  значит,  правильно  понял
намек  избегать  по  возможности  официальных  путей.  Вызов
служебной  машины  в  Бреслау,  несомненно,  обратил  бы  на  себя
внимание.
 Зайдлер,  склонившись  на  руль,  крепко  спал.  Когда  Весберг
открыл  дверцу  машины,  он  испуганно  встрепенулся  и  не  без
смущения  объяснил:
 —  Я  со  вчерашнего  утра  в  дороге.
 251

—  Все  в  порядке,  Зайдлер.  Мне  известно,  что  вы  не  из  лен¬
тяев.  —  Весберг  задумчиво  посмотрел  на  усталое,  небритое  ли¬
цо  комиссара,  вспомнил  собственную  бессонную  ночь  и  быстро
принял  решение:  —  Первым  делом  завтракать.  Потом  вы  со¬
общите  мне  новости,  а  потом  будет  видно...
 Зайдлер  молча  повернул  машину  к  старой,  выстроенной
в  готическом  стиле  ратуше.  Под  сводами  расположенного  поза¬
ди  нее  погребка  они  быстро  отыскали  укромное  местечко:
в  этот  ранний  час  посетителей  было  мало.
 Крепкий  кофе  живительно  подействовал  на  обоих  мужчин,  и
Зайдлер,  снова  совсем  уже  бодрый,  дожевывая  последний  ку¬
сок,  приступил  к  рассказу:
 —  Я  ни  о  чем  никого  не  уведомлял  ни  здесь,  ни  дома.  Пра¬
вильно  я  вас  понял?  —  Он  вопросительно  посмотрел  на  Вес-
берга.
 Тот  в  ответ  подмигнул:
 — 	Я  не  сомневался,  что  вы  правильно  меня  поймете.
 — 	Я  побывал  только  у  господина  Людеманна.  Хорошо,  что
вы  мне  о  нем  сказали.  Его  помощь  очень  мне  пригодилась.
 Доктор  Людеманн  был  социал-демократом,  обер-президен-
том  Силезии.  Не  раз  встречаясь  с  ним  по  работе,  Весберг  имел
возможность  по  достоинству  оценить  его  здравые  представле¬
ния  о  законности.  Людеманн  многократно  пытался  уговорить
Весберга  возглавить  уголовную  полицию  Бреслау.  И  тот  готов
был  теперь  сожалеть  о  своем  отказе:  здесь  он  не  был  бы  под
постоянным  прицелом.  Какой,  однако,  толк  размышлять  о  том,
чего  уже  не  вернешь.
 Зайдлер  между  тем  продолжал:
 — 	Господин  обер-президент  сообщил  мне  кое-что  интерес¬
ное  об  этом  цур  Мёлене.  Крайний  реакционер,  причастный
к  грязным  делишкам  корпуса  Фаупеля.  Один  из  зачинщиков
беспорядков  в  двадцать  первом  году  в  Верхней  Силезии.  Был
тесно  связан  с  россбаховцами,  целые  отряды  которых  расквар¬
тировывал  у  себя  в  имении.  Кроме  того,  —  Зайдлер  осклабил¬
ся,  —  в  шкафу  господина  обер-президента  оказался  справочник
дворянских  фамилий,  из  которого  мы  установили,  что  барон
фон  Тензе  и  этот  господин  цур  Мёлен  —  родственники,  всего
лишь  троюродные  братья,  но  все-таки  родня.  А  перед  войной
они  служили  в  одном  полку.
 — 	Безупречная  работа,  Зайдлер.  Но  как  вам  удалось,  не
пользуясь  служебными  каналами,  так  быстро  установить  ме¬
стопребывание  этих  людей?
 — 	В  значительной  мере  мне  просто  повезло.  Очень  помогло
и  указание  на  то,  что  у  одного  из  них  стеклянный  глаз.  И  вы
252

ведь  сказали,  что  искать  их  следует  в  определенных  кругах.
Ну  я  и  обратился  к  известному  вам  лицу.
 Весберг  знал,  что  комиссар  говорит  о  фон  Лексове  —  бывшем
офицере,  уволенном  со  службы  за  подделку  векселя,  а  затем
продолжавшем  скатываться  все  ниже.  Несколько  лет  назад
Весберг  помог  ему  выпутаться  из  крайне  щекотливой  истории
и,  по  существу,  избавил  от  тюрьмы.  Фон  Лексов  сохранил
чувство  признательности  к  советнику  полиции,  единственному,
кто  по-человечески  отнесся  к  нему.  Когда  Весбергу  требова¬
лись  сведения,  касающиеся  крайне  правых  кругов,  Лексов  го¬
тов  был  сообщить  ему  то,  чего  не  сообщил  бы  никому  дру¬
гому.
 Пользоваться  услугами  шпиков  и  провокаторов  всегда
претило  Весбергу.  Порой  это  было  необходимо,  но  он  глубоко
презирал  этих  людей.  Среди  всех  неприглядных  явлений  и  не¬
чистоплотных  людишек,  с  которыми  сталкивало  советника  уго¬
ловной  полиции  его  ремесло,  Лексов  казался  ему  еще  далеко
не  самым  худшим.
 К  этому  человеку  обратился  Зайдлер,  и  Лексов,  зная,  что
комиссар  действует  по  поручению  Весберга,  кое-что  ему  со¬
общил.
 —  Я  не  совсем  понял,  что  он  имел  в  виду,  —  сказал  Зайд¬
лер.  —  Но  он  уверял,  что  вы  поймете.  Откуда-то  ему  стало
известно,  что  вы  не  в  отпуске  и  работаете  над  делом,  которое
интересует  кое-кого  еще.  Это,  сказал  он,  не  обычное  уголовное
преступление.  Вам  следует  быть  очень  осторожным.  Кому-то
в  Берлине  вы  стали  поперек  дороги,  и  того  человека  поддер¬
живают  весьма  влиятельные  лица.  Лексов  считает,  что,  если
вы  не  поостережетесь,  вся  эта  история  может  очень  .плохо  для
вас  кончиться.  Подробнее  он  говорить  не  стал  —  то  ли  сам
ничего  больше  не  знает,  то  ли  не  захотел  сказать.
 Это  было  весьма  неожиданно.  Откуда  Лексов  мог  узнать
о  деле  Янсена?  И  кому  он,  Весберг,  перешел  дорогу?
 —  Я  перевел  разговор  на  интересующих  нас  людей,  —  про¬
должал  Зайдлер.  —  Лексов,  по-моему,  с  облегчением  вздохнул.
Он  сразу  понял,  почему  они  нас  интересуют,  однако  уверяет,
что  к  делу,  которым  вы  в  настоящее  время  занимаетесь,  они
никакого  отношения  не  имеют.  Из  Мёденбурга  они  скрылись
в  связи  с  какими-то  старыми  историями.  Откуда  ему  это  из¬
вестно,  он  не  сказал,  но  от  него  я  впервые  услышал  о  цур
Мелене.  Как  я  ни  давил  на  него,  он  не  пожелал  высказаться
определеннее.  Я  только  заметил,  что  он  неважно  относится
к  этим  людям,  особенно  к  одноглазому.
 Весберг,  сощурившись,  задумчиво  смотрел  на  комиссара.
 253

—  Если  бы  все  это  я  услышал  не  от  вас,  я  решил  бы,  что
мне  рассказывают  содержание  бульварного  романа.  Происходит
нечто  просто-таки  неправдоподобное.  Мы  бредем  ощупью,  точ¬
но  слепые,  а  Лексову  как  будто  известно  все,  что  мы  хотели
бы  знать.  Причем  он  уже  несколько  лет  носа  из  Берлина  не
высовывал,  а  я  целых  две  недели  провел  там,  где  все  это  слу¬
чилось.  Вам  не  кажется,  что  Лексов  просто  морочит  нам  го¬
лову?
 — 	Напротив,  я  думаю,  что  ему  известно  даже  больше,  чем
он  говорит,  но  что  он  охвачен  страхом  и  только  ради  вас
вообще  решился  хоть  что-то  сказать.  К  тому  же  я  проверил
эти  сведения  и  кое-что  установил.  Наведя  справки  у  господина
обер-президента,  я  вчера  сам  отправился  на  место.  Это,  в  сущ¬
ности.  деревня  при  имении.  Мало  крестьян,  много  батраков.
Вечером  в  корчме  было  полно  народу.  Я  выдал  себя  за  торгов¬
ца  сельскохозяйственными  продуктами  и  побеседовал  с  людь¬
ми.  При  этом  мне  удалось  узнать,  что  у  господина  цур  Мёлена
появились  новый  помощник  управляющего  и  новый  смотритель
над  косцами.  Фамилии  те  же,  что  вы  назвали:  Кюнеманн  и
Гольдерер.
 — 	Это  вроде  бы  свидетельствует  против  бегства,  —  в  раз¬
думье  произнес  Весберг.
 — 	Однако,  —  возразил  Зайдлер,  —  хотя  они  здесь  уже  не¬
сколько  недель,  они  до  сих  пор  не  прописались  в  полиции.
 — 	Вот  как!  Выходит,  дело  все-таки  не  совсем  чисто.  Но  как
господин  цур  Мелен  решился  на  подобную  глупрсть?  Ведь
у  него  самого  могут  выйти  из-за  этого  неприятности.
 — 	Не  слишком  серьезные!  Он  сошлется  на  то,  что  в  разгар
уборки  просто  позабыл  про  такую  формальность.
 — 	Гм...  Пожалуй.  А  все  же  поедем  в  имение  и  будем  дей¬
ствовать  по  обстоятельствам...
 Уже  довольно  скоро  они  были  в  типичном  силезском  селе
с  церковью  в  стиле  барокко.  Имение  располагалось  несколько
в  стороне:  большие  хлева,  амбары,  а  дальше  —  господский
дом,  помпезное,  безвкусное  строение  периода  грюндерства  *.
 Одетый  в  ливрею  лакей  заспешил  навстречу  автомобилю,
но  не  счел  приехавших  заслуживающими  внимания  особами
и,  не  скрывая  своего  пренебрежения,  собрался  проводить  их
к  управляющему.
 Весберг  сунул  ему  под  нос  свою  полицейскую  бляху  и  удо¬
стоверение  и  в  отместку  за  возмутивший  его  лакейский  сно¬
*  1871—1873  годы.  (Прим,  перев.)
 254

бизм  снисходительно-поучающим  тоном,  каким  взрослые  бесе¬
дуют  с  детьми,  сказал:
 — 	Нам  необходим  владелец  имения  лично.
 — 	Я  сейчас  доложу!  —  Лакей  стал  вдруг  чрезвычайно
услужлив.  —  По  какому  делу?
 — 	Это  мы  сообщим  самому  господину  цур  Мёлену.
 Господин  цур  Мелен  оказался  щуплым  человечком  с  резки¬
ми  чертами  лица  и  огромным  носом.  Белые  как  лунь  волосы
старили  его  по  меньшей  мере  лет  на  десять.  Он  поднялся  на¬
встречу  вошедшим  из-за  письменного  стола,  выглядевшего
слишком  аккуратно  и  прилизанно,  чтобы  можно  было  поверить,
что  он  действительно  служит  рабочим  местом.
 — 	Чем  могу  быть  полезен,  господа?  —  Он  отклонил  попыт¬
ку  Весберга  предъявить  удостоверение.  —  Я  верю,  что  вы  из
полиции,  но  не  совсем  понимаю,  что  вас  ко  мне  привело.  Сно¬
ва  что-нибудь  с  косцами?  С  ними  вечные  хлопоты.  Я  за  этот
народ  не  поручусь.  Тут  приходится  полагаться  на  посредниче¬
ское  бюро.
 Нет,  вежливо  возразил  Весберг,  речь  не  о  косцах.  Несколько
недель  назад  под  Ганновером  совершено  опасное  разбойничье
нападение,  о  котором  господин  цур  Мёлен,  конечно,  уже  слы¬
шал.  Тот  неожиданно  кивнул,  хотя  советник  уголовной  поли¬
ции  только  что,  на  месте,  сочинил  эту  историю.  Впрочем,  по¬
скольку  такие  события  происходили  повседневно,  он,  как  вид¬
но,  попал  в  цель.
 Так  вот,  продолжал  он,  в  преступлениях  подозревают  двух
человек,  по  описанию  весьма  схожих  с  двумя  новыми  работни¬
ками  господина  цур  Мёлена,  о  чем  стало  известно  чисто  слу¬
чайно,  «потому  что  они  ведь  до  сих  пор  не  прописаны»?  —
будто  мимоходом  сказал  Весберг  и  заметил,  что  владельцу
имения  стало  не  по  себе.
 — 	Неужели?  —  притворно  или  искренно  удивился  тот.  —
Это  обычно  улаживает  мой  управляющий.  Впрочем,  на  сей  раз,
господа,  вина,  как  видно,  моя.  Управляющему  уже  за  шестьде¬
сят,  и  он  не  в  силах  за  всем  уследить.  Я  потому  и  назначил
Кюнеманна  ему  в  помощники...  Но  я  решительно  не  могу  по¬
верить,  что  господин  Кюнеманн  и  есть  разыскиваемый  вами
преступник.  В  течение  ряда  лет  он  занимал  такую  же  долж¬
ность  у  моего  дальнего  родственника.  Кюнеманн,  как  написал
мне  этот  мой  родственник,  хотел  переменить  обстановку...  Нет,
господа,  уверяю  вас,  вы  ошиблись.  Второго  работника,  некоего
Гольдерера,  я  принял  по  тому  же  рекомендательному  письму.
Он  отставной  солдат.
 Весберг  быстро  прикидывал  в  уме.  Этот  господин  цур  Мёлен
255

не  дурак.  Либо  он  действительно  ни  о  чем  не  подозревает,  либо
он  чертовски  хитер.  Скорее  последнее.  Об  этом  свидетельство¬
вали  как  сведения,  полученные  от  обер-президента,  так  и  ис¬
ключительная  учтивость  цур  Мёлена.  Обычно  подобные  госпо¬
да  относятся  к  сотрудникам  полиции,  как  и  к  любым  другим
чиновникам,  с  тем  же  чванливым  высокомерием,  как  к  соб¬
ственным  служащим.
 Пожав  плечами,  Весберг  чуть  разочарованно  сказал:
 — 	Кажется,  мы  действительно  ошиблись.  Раз  вы  сами  ру¬
чаетесь  за  этих  людей,  дело  меняется.  Они,  конечно,  предъяви¬
ли  вам  свои  документы?
 Похоже,  владелец  имения  тайком  с  облегчением  вздохнул?
Во  всяком  случае,  тон  его  стал  менее  напряженным,  когда  он
с  готовностью  отозвался:
 — 	Разумеется,  господа!  Прежде  чем  назначать  кого-либо
на  ответственную  должность,  я  лично  знакомлюсь  с  ним,  какие
бы  рекомендации  он  мне  ни  представил.  Должен  сказать,  эти
двое  произвели  на  меня  благоприятное  впечатление.  Кстати,
документы  Гольдерера,  кажется,  еще  у  меня.  Я  как  раз  наме¬
ревался  прописать  обоих  в  полиции,  но  господин  Кюнеманн
попросил  у  меня  свои  бумаги,  так  как  ожидал  прибытия  ба¬
гажа.  А  потом  в  горячке  дел,  верно,  позабыл  снова  зайти  ко
мне.  Если  желаете,  я  велю  позвать  его  самого.
 — 	Пока  не  надо,  —  сказал  Весберг.  —  Могу  я  взглянуть  на
документы  Гольдерера?  Может  быть,  этого  окажется  доста¬
точно.
 Не  заколебался  ли  на  миг  владелец  имения?  Не  слишком
ли  горячо  предложил  он  позвать  Кюнеяганна?  Впрочем,  он  по¬
старался  не  выдать  своих  чувств.  Достав  из  встроенного  в  сте¬
ну  сейфа  паспорт  и  расчетную  книжку,  он  протянул  их  Вес-
бергу.  Тот  сразу  передал  паспорт  Зайдлеру,  который  ряд  лет
специально  занимался  исследованием  поддельных  документов.
Если  с  паспортом  что-нибудь  не  в  порядке,  комиссар  разбе¬
рется  в  этом  лучше  самого  Весберга.
 Советник  уголовной  полиции  просмотрел  пока  расчетную
книжку:  Бруно  Гольдерер,  год  рождения  1895.  Первая  запись
относилась  к  1923  году,  когда  Гольдерер  несколько  месяцев  про¬
работал  батраком  в  Шлезвиг-Гольштейне.  Затем  шел  пробел
длительностью  больше  года,  осенью  1924  года  Гольдерер  на¬
нялся  на  работу  в  имение  барона  фон  Тензе,  который  далее
в  нескольких  строках  удостоверял  его  усердие  и  исполнитель¬
ность,  а  также  то,  что  уволился  он  по  собственному  желанию.
 Ничего  особенно  бросающегося  в  глаза,  если  не  считать  от¬
сутствия  каких-либо  записей  в  течение  почти  пяти  лет  после
 256

войны  да  пробела  между  работой  в  Шлезвиг-Гольштейне  и
Мёденбурге.  Впрочем,  в  тот  период  хозяйственного  упадка
в  стране  многие  перебивались  случайными  заработками.
 Зайдлер  тем  временем  внимательно,  с  помощью  лупы,  из¬
учал  фотографию  на  цаспорте.  «Неужели  повезло?»  —  боясь
еще  радоваться,  подумал  Весберг.  Комиссар  протянул  ему  пас¬
порт  и  лупу.
 — 	Полюбуйтесь-ка,  господин  советник  уголовной  полиции!
 Паспорт,  бесспорно,  был  подлинным,  однако  через  лупу  мож¬
но  было  разглядеть,  что  фотография  нынешнего  владельца  на¬
клеена  позднее.  Весберг  счел  дальнейшие  увертки  излишними.
 — 	Мне  очещ?  жаль,  господин  цур  Мёлен,  но  паспорт  подде¬
лан.  Подделка  довольно  тонкая,  но  несомненная.  Все-таки  при¬
дется  нам  самим  побеседовать  с  вашими  новыми  работниками.
 Владелец  имения  казался  потрясенным.
 — 	Какое  свинство!  Кто  бы  мог  подумать?!  —  Он  испытующе
посмотрел  на  обоих  сотрудников  полиции.  —  Надеюсь,  вы  не
подозреваете,  что  я  имел  об  этом  хотя  бы  малейшее  представ¬
ление?  Я  ведь,  в  конце  концов,  не  полицейский,  и  кому  бы  при¬
шло  в  голову  усомниться  в  честности  людей,  имеющих  такую
надежную  рекомендацию?  —  Он  поднял  руки.  —  Исполняйте
свой  долг!  А  мой  долг  оказывать  вам  всемерную  помощь.  Что
могу  я  для  вас  сделать?
 Такая  чрезмерная  готовность  быть  им  полезным  казалась
Весбергу  подозрительной.  Можно  ли  быть  уверенным,  что  гос¬
подин  цур  Мёлен  ничего  не  замышляет?  Не  попытается  ли  он
предупредить  тех  двоих?  И  Весберг  сказал:
 — 	Если  не  возражаете,  мой  коллега  доставит  этих  людей
сюда.  Гойьдерера  задержать  придется.  Будем  надеяться,  что,
по  крайней  мере,  у  помощника  вашего  управляющего  бумаги
окажутся  в  порядке.  Где  эти  двое  работают?
 Господин  цур  Мёлен  сжал  губы,  но  тут  же  овладел  собой
и  даже  постарался  пошутить:
 — 	Работа  у  Кюнеманна  такая,  что  он  должен  быть  одно¬
временно  повсюду.  Вы  ведь  знаете,  волка  ноги  кормят.  Голь-
дерер  же  находится  с  косцами  на  хуторе.
 В  данном  случае  он,  вероятно,  сказал  правду.  Придется
пока  задержать  одного  Гольдерера.  Не  разыскивать  же  помощ¬
ника  управляющего  по  всему  поместью.  Весберг  посмотрел  на
свои  часы.  Еще  нет  и  одиннадцати.  Значит,  до  обеда  остается
добрый  час.  Он  спросил:
 — 	Где  обедает  господин  Кюнеманн?
 — 	Он  столуется  у  управляющего,  —  с  видимой  неохотой  от¬
ветил  цур  Мёлен.
 17  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  том  IV
 257

— 	Тогда  лучше  всего,  если  вы  пока  поручите  кому-нибудь
проводить  моего  коллегу  на  хутор.  Должен  только  просить  вас
не  говорить  никому,  кто  мы  и  с  какой  целью  явились  сю¬
да.  —  Последние  слова  он  произнес,  не  повышая  голоса,  но
достаточно  решительно,  чтобы  хозяин  дома  правильно  его
понял.
 — 	Что  вы!  Я  никогда  не  стал  бы  помогать  людям,  которые,
возможно,  в  чем-то  повинны.  Я  только  не  теряю  надежды,  что
все  это  окажется  недоразумением.
 — 	Едва  ли  это  возможно,  —  спокойно  возразил  Весберг  и
пустился  в  длинные  объяснения  с  единственной  целью  протя¬
нуть  время:  каждая  минута  промедления  уменьшала  опасность,
что  Кюнеманна  до  обеда  успеют  все  же  предупредить.
 Того  же  мнения  был,  очевидно,  и  господин  цур  Мёлен.
Не  отвечая,  он  резко  потряс  колокольчик,  приказав  явивше¬
муся  на  зов  лакею:
 — 	Отправишься  с  господином  комиссаром  на  хутор  и  сде¬
лаешь  все,  что  он  тебе  прикажет.  А  главное  —  будешь  дер¬
жать  язык  за  зубами.  Понятно?..
 Зайдлер  и  лакей  исчезли.  Было  уже  около  полудня,  когда
комиссар  вернулся,  доставив  задержанного  им  на  хуторе  Голь-
дерера.  Сопротивления  тот  не  оказал  и  бежать  по  дороге  не
пытался.
 — 	Ну  вот,  —  благодушно  заметил  Весберг.  —  Теперь  при¬
ведите,  пожалуйста,  еще  и  господина  Кюнеманна.  А  я  тем  вре¬
менем  побеседую  с  господином  Гольдерером.  Вас  действительно
зовут  Гольдерер?  —  повернулся  он  к  задержанному.
 — 	Так  точно!  Бруно  Гольдерер,  рождения  13  марта  1895  го¬
да.  —  Бывший  унтер-офицер  отчеканил  этот  ответ  быстро,  но
как-то  чересчур  уж  заученно.
 — 	Послушайте,  —  поспешно  вставил  господин  цур  Мёлен,  —
я  принял  вас  на  работу,  потому  что  вы  представили  мне  на¬
дежную  рекомендацию.  А  теперь  вот  господин  советник  уголов¬
ной  полиции  установил,  что  ваши  документы  поддельные!
 Весберг  не  препятствовал  этому  вмешательству.  Он  все  рав¬
но  сообщил  бы  задержанному,  что  подделка  паспорта  обнару¬
жилась.  К  тому  же  было  возможно,  что  из  слов,  которыми  эти
двое  обменяются,  удастся  уловить  что-нибудь  полезное  для
дела.
 Мнимый  Гольдерер  вздрогнул,  услышав  звание  Весберга.
Зайдлер  сказал  ему  только  насчет  прописки.  Поэтому-то  он
так  спокойно  последовал  за  комиссаром:  задержка  с  пропис¬
кой  не  могла  быть  поставлена  ему  в  упрек  —  он-то  ведь  от¬
дал  свои  документы  хозяину.  Сейчас,  ошеломленный  неожи-
258

данным  известием,  он  сделал  самое  глупое,  что  только  мог,  —
стал  запираться:
 — 	Поддельные  документы?  Не  может  быть!  Паспорт  мой
собственный!
 — 	Вы  лжете!  —  заорал  господин  цур  Мёлен  таким  голосом,
какого  у  этого  маленького  человечка  нельзя  было  и  подозре¬
вать.
 Гольдерер  продолжал  упорно  твердить,  что  его  документы
в  порядке  и  что  все  это  просто  какое-то  недоразумение.
 Весберг  не  стал  настаивать.  Он  не  сомневался  в  успехе.
Кто  настолько  глуп,  что  отрицает  очевидное,  тот,  в  конце  кон¬
цов,  во  всем  признается:  против  тактики  допроса  опытного  кри¬
миналиста  ему  не  устоять.
 Дверь  снова,  на  этот  раз  без  стука,  отворилась.  Появи¬
лись  Зайдлер  и  Кю  не  манн  —  молодой  еще,  худощавый  человек
в  наручниках.  Весберг  хотел  было  спросить,  в  чем  дело,  но
заметил  у  комиссара  под  глазом  синяк.
 Зайдлер,  став  навытяжку,  доложил:
 — 	Я  застал  предполагаемого  Кюнеманна  за  обедом  и,  объ¬
яснив,  что  с  пропиской  у  него  не  в  порядке,  предложил  пройти
со  мной  к  господину  цур  Мелену.  Я  назвал  себя.  Он  сказал,
что  паспорт  в  его  комнате,  и  мы  вместе  отправились  туда.  Сде¬
лав  вид,  что  протягивает  документ,  он  нанес  мне  удар  и  про¬
должал  затем  оказывать  сопротивление,  так  что  я  был  вы¬
нужден  применить  наручники.  Поскольку  он  все  время  рвался
к  своей  постели,  я  поискал  там  и  обнаружил  вот  это.  —  Он
выложил  на  стол  парабеллум.
 — 	Ах  вот  оно  что!  Но,  конечно,  у  господина  Кюнеманна
имеется  разрешение,  и  он  нам  его  предъявит.
 Снова  господин  цур  Мёлен  попытался  вмешаться,  но  на
этот  раз  советник  уголовной  полиции  наложил  свое  вето:
 — 	Мы  спешим.  В  своем  рапорте  я  не  премину  упомянуть
о  ценной  помощи,  которую  вы  добровольно  и  с  готовностью
оказали  нам  при  задержании  этих  людей.  Таким  образом,  вас
наверняка  избавят  от  неприятностей  из-за  оплошности
с  пропиской.
 Господин  цур  Мёлен  с  усилием  глотнул.  Ему  было  весьма
неприятно,  что  это  сказано  в  присутствии  обоих  задержанных.
Весберг  же  поступил  так  преднамеренно.  Если  между  этими
людьми  и  владельцем  имения  существовал  тайный  сговор,  бы¬
ло  бы  совсем  неплохо,  чтобы  они  почувствовали,  что  он  пре¬
дал  их.
 Судебного  предписания  об  обыске  у  Весберга  не  было.
 И  сопротивление,  оказанное  Кюнеманном,  пришлось  ему
17*
 259

весьма  кстати.  Теперь  обыск  в  комнатах  арестованных,  как  и
сам  арест,  принимал  характер  вынужденной  меры.  Надев  на¬
ручники  на  Гольдерера,  Весберг  самым  дружелюбным  тоном
сказал:
 — 	Весьма  сожалею,  но  вы  обязаны  этим  глупости  вашего
друга.  Наручники  будут  сняты  сразу  по  прибытии  в  тюрьму.
 У  Гольдерера,  кроме  его  личных  вещей,  они  обнаружили
только  массивные  золотые  часы.  Весберг  со  знанием  дела
осмотрел  их.  Очень  дорогая  вещь.  Должна  стоить  не  меньше
тысячи  марок.  Он  вложил  часы  в  футляр.
 — 	Мы  захватим  их  для  проверки.  У  нас  они  будут  в  со¬
хранности.
 У  Кюнеманна  в  чемодане  Весберг  наткнулся  на  альбом
со  множеством  фотографий  этого  человека  в  офицерской  форме.
На  лице  арестованного  одновременно  отразились  страх  и  бе¬
шенство,  и  Весберг  на  всякий  случай  крепче  стянул  наруч¬
ники.
 Уже  подойдя  к  машине,  он  официально  предупредил  аре¬
стованных  о  возможных  последствиях  новых  попыток  к  со¬
противлению  или  бегству.
 У  здания  окружного  суда  в  Бреслау  Зайдлер  затормозил.
Без  большого  труда  Весберг  получил  официальное  предписа¬
ние  на  арест.  Довольно  угрюмый  поначалу  судебный  советник
принадлежал,  однако,  как  смутно  помнилось  Весбергу,  к  числу
немногих  среди  высокопоставленных  юристов  социал-демокра¬
тов.  Поэтому  упоминание  об  обер-президенте  сразу  изменило
его  настроение,  и  он  тут  же  санкционировал  предварительное
заключение  обоих  задержанных  вне  зависимости  от  того,  даст
ли  первый  допрос  что-либо  новое.,
 — 	Подделка  паспорта,  оказание  сопротивления  и  недозво¬
ленное  хранение  оружия  —  этого  уже  вполне  достаточно,—
сказал  он
 Через  полчаса  Весберг  приступил  к  допросу  Гольдерера  как
более  примитивного  из  этих  двоих.  С  ним  скорее  можно  было
рассчитывать  на  успех,  чем  с  умным  и  решительным  Кюне-
манном.  Однако  поначалу  расчет  этот  себя  не  оправдал.  Голь¬
дерер,  по-видимому,  твердо  решил  придерживаться  избранной
тактики  запирательства.  Битый  час  прошел  в  бессмысленных
пререканиях.
 — 	Сколько  бы  вы  ни  оспаривали  поддельность  паспорта,  —
терпеливо  втолковывал  Весберг,  —  факт  все  равно  останется
фактом.  Если  вы  и  дальше  его  не  признаете,  мы  просто  по¬
шлем  документ  на  экспертизу  в  Берлин,  а  потом  примемся
выяснять,  как  этот  паспорт  попал  к  вам  и  кто  вы  вообще  та-
 260

кой.  Конечно,  это  может  потребовать  немало  времени.  Но  даже
если  бы  дело  затянулась  на  целый  год,  вы,  любезный  друг,
проведете  его  в  своей  камере  под  замком.  И  никакой  суд  не
зачтет  вам  потом  этого  предварительного  заключения,  потому
что  вы  делали  все,  чтобы  воспрепятствовать  ведению  след¬
ствия.  Ничего  другого  вы  своей  ложью  не  добьетесь.  Только
чистосердечное  признание  могло  бы  способствовать  смягчению
вашей  участи.
 Конечно,  у  профессионального  преступника  этот  избитый
прием  не  мог  бы  иметь  успеха,  но  мнимый  Гольдерер  едва  ли
относился  к  этой  категории.  И  Весберг  с  Зайдлером  разыграли
целый  спектакль.  Пока  советник  уголовной  полиции  про¬
должал  свой  дружеский  монолог,  комиссар  поднялся  и
вышел.
 Это  была  первая  часть  трюка.  Если  арестованного  смущало
присутствие  второго  слушателя,  он  получал  теперь  возмож¬
ность  полчаса  беседовать  свободно.  Потом  Зайдлер  вернется  и
будет  разыграна  вторая  часть.
 Гольдерер  не  воспользовался  предоставленной  ему  возмож¬
ностью.
 Зайдлер  вернулся  и  с  довольной  усмешкой  объявил:
 — 	Я  же  говорил  вам,  господин  советник  полиции!  Не  все
такие  упрямые.  Вот...  —  Он  положил  на  стол  сложенный  лист.
 Весберг  сразу  же  прервал  свою  речь,  развернул  бумагу  и
с  большим  вниманием  углубился  в  нее.  Арестованный  не  мог
видеть,  что  лист  одинаково  чист  с  обеих  сторон.
 На  лице  Весберга  отразилось  торжество.
 — 	Да...  Другой  оказался  умнее  этого  наивного  бедняги.  Эти
показания  дополняют  то,  что  нам  уже  было  известно  раньше
и  что  позволило  задержать  обоих...  —  Он  заметил  испуганные
глаза  Гольдерера  и,  пожав  плечами,  прибавил:  —  Полагаю,
нам  нет  нужды  дальше  трудиться  над  этим  допросом.  Все,  что
нам  нужно  было,  мы  уже  узнали,  а  друг  наш  пусть  сам  рас¬
плачивается  за  свое  ослиное  упрямство...  —  Он  захлопнул  пап¬
ку  и  подал  Зайдлеру  знак  вынуть  из  пишущей  машинки  за¬
готовленный  для  протокола  лист.
 Продолжая  исподтишка  наблюдать  за  арестованным,  Весберг
замечал  все  отражавшиеся  на  лице  того  перемены:  нереши¬
тельность,  гнев,  неприкрытый  страх.
 — 	Можно  позвать  охранника.  Пусть  доставит  господина
Гольдерера  в  камеру,  —  сказал  он,  вставая.
 Сопротивление  мнимого  Гольдерера  было  сломлено.
 — 	Одну  минуточку,  господин  советник  уголовной  полиции!
Я  все  скажу.
 261

С  притворной  неохотой  Весберг  снова  опустился  на  стул  и
теперь  уже  довольно  резким  тоном  заменил:
 —  Вы  несколько  запоздали,  милейший!  Больше  часа  я  убеж¬
дал  вас,  давал  вам  возможность  смягчить  вашу  участь.  А  те¬
перь,  когда  нам  и  так  уже  почти  все  известно,  вы  вдруг  реши¬
лись...  Ну  что  ж,  я  обязан  выслушать  вас.  Но  предупреждаю:
это.  ваш  последний  шанс.  Если  я  уличу  вас  во  лжи  или  если
вы  попытаетесь  что-нибудь  от  меня  утаить,  я  и  пальцем  не  по¬
шевельну  ради  облегчения  вашей  участи...
 Он  насторожился,  услышав,  что  в  действительности  допра¬
шиваемого  зовут  Вильгельм  Опперманн.  Где  он  раньше  слышал
уже  это  имя?  Но  тут  Опперманн  заговорил  о  своем  напарнике
как  об  обер-лейтенанте  Вейхсе  —  и  Весберг  вспомнил.  Это
были  давние  кровавые  дела,  связанные  с  тайцыми  политиче¬
скими  убийствами  первых  послевоенных  лет.  Бывший  обер¬
лейтенант  принимал  участие  едва  ли  не  во  всех  злодеяниях
того  времени,  подозревали  даже,  что  он  замешан  в  убийстве
министра  Эрцбергера.  Опперманн,  служивший  прежде  старшим
фельдфебелем  роты  Вейхса,  остался  и  после  войны  при  своем
командире,  слепо  повинуясь  ему  во  всем.  Разосланные  повсю¬
ду  приказы  о  розыске  обоих  преступников  с  описанием  их  при¬
мет  и  объявлением  награды  за  поимку  успеха  не  имели.  Оба
как  в  воду  канули.  В  конце  концов  было  решено,  что  они
скрылись  за  границу,  как  и  непосредственные  убийцы  Эрц¬
бергера,  бежавшие  с  фальшивыми  документами  в  Венгрию.
Там  они  были  арестованы,  но  уже  вскоре  снова  оказались  на
свободе.  Другой  соучастник  убийства,  фон  Киллингер,  в  про¬
шлом  капитан-лейтенант,  предстал  перед  судом,  однако  был
оправдан.  С  некоторого  времени  он  заседал  в  рейхстаге  как  де¬
путат  нацистов.
 До  сих  пор  все  обвиняемые  по  делам  о  тайных  политиче¬
ских  убийствах  если  не  были  оправданы  судом,  то  отделыва¬
лись  до  смешного  короткими  сроками  наказания.  И  советник
уголовной  полиции  не  строил  себе  особых  иллюзий  насчет  то¬
го,  что  Вейхс  и  Опперманн  понесут  заслуженную
кару.
 Допрос  длился  долго.  Начав  говорить,  Опперманн  хотел  уже
выложить  все  до  конца.  Сообщение  свое  он  делал  на  одной  но¬
те,  без  какого-либо  выражения  эмоций.  И  время  от  времени
приходилось  снова,  осторожно  возвращать  его  к  существу  дела,
когда  он  слишком  уж  от  него  отклонялся.
 Много  листов  бумаги  было  исписано,  и  давно  уже  стали  сгу¬
щаться  сумерки,  когда  удалось  наконец  добраться  до  периода
пребывания  Вейхса  и  Опперманна  в  Мёденбурге.
 262

Здесь,  однако,  готовность  Опперманна  быть  полезным  след¬
ствию  иссякла.  Нет,  с  тех  пор,  как  они  с  фальшивыми  паспор¬
тами  по  приказу  организации,  по  приказу  капитана  Эрхардта,
скрылись,  они  не  поддерживали  больше  связи  с  ОК.
 —  ОК,  —  пояснил  Весберг  молодому  стенографу,  —  это  ор¬
ганизация  «Консул»  —  тайное  военное  сообщество,  основанное
капитаном  Эрхардтом.
 Только  такой  молодой  человек,  как  этот  стенограф,  &ог  не
помнить  организации,  название  которой  было  кровью  вписано
в  историю  послевоенной  Германии.
 Весберг  и  Зайдлер  обрушили  на  арестованного  град  вопро¬
сов.  Что  он  делал  в  имении  барона  фон  Тензе?  С  кем  имел
связь?  Что  за  люди  его  тамошние  знакомые?
 Опперманн  отвечал  охотно,  не  скрывая  и  того,  что  при  дан¬
ных  обстоятельствах  могло  повредить  ему.  Да,  он  был  знаком
с  Янсеном  и  даже  иногда  покупал  у  того  добытое  браконьер¬
ством  мясо.  В  трактире  они  частенько  сиживали  за  одним  сто¬
лом.  О  том,  что  и  Янсен  принадлежал  прежде  к  одному  из
«вольных  корпусов»,  ему  ничего  не  было  известно.  Недоверчи¬
во-удивленная  улыбка,  с  какой  он  встретил  этот  вопрос,  долж¬
на  была  убедить  обоих  криминалистов,  что  он  говорит  правду.
А  может  быть,  он  и  на  самом  деле  не  лгал?  Ведь  вообще-то
казалось,  он  полностью  сдался  и  словно  бы  стремился  теперь
выговориться  после  всех  этих  лет  вынужденного  молчания  и
жизни  в  постоянном  страхе  перед  угрозой  разоблачения.  Бы¬
вает,  конечно,  что  человек  с  готовностью  признается  в  давних
преступлениях  и  упорно  запирается,  когда  речь  заходит  о  дея¬
ниях  последнего  времени.  Но  ни  у  Весберга,  ни  у  Зайдлера
не  создалось  впечатления,  что  допрашиваемый  придерживается
этой  тактики.
 Похоже  было,  что  они  прошли  от  Люнебургских  степей  до
Силезской  равнины  по  ложному  следу.
 Вполне  правдоподобно  звучал  и  рассказ  Опперманна  о  том,
как  однажды  вечером  Вейхс  сообщил  ему,  что  им  необходимо
исчезнуть,  поскольку  расследование  убийства  Янсена  может  по¬
путно  задеть  и  их.  Больше  ради  соблюдения  порядка,  чем
в  надежде  узнать  что-нибудь  полезное  для  дела,  Весберг  потре¬
бовал  еще,  чтобы  бывший  унтер-офицер  назвал  людей,  с  ко¬
торыми  встречался  в  ОК.  Опперманн  не  замедлил  с  ответом.
Имена  так  и  посыпались  из  него.  После  коротких  пауз,  необ¬
ходимых,  чтобы  восстановить  в  памяти  прошлое,  следовала
новая  череда  имен.  Многие  из  них  были  известны  Весбергу,
других  он  не  знал.
 Внезапно,  однако,  он  не  поверил  собственным  ушам.
 263

— 	Как  вы  сказали,  звали  вашего  офицера-дознавателя?  —
переспросил  он,  не  сумев  полностью  скрыть  своего  изумления.
 — 	Лангерманн.  Такой,  знаете,  маленький  толстячок.  Он  как
будто  готовился  в  адвокаты,  вот  его  и  назначили  у  нас  дозна¬
вателем.  По-моему,  он  был  обер-лейтенантом...  Да,  точно.
 — 	Я  что-то  не  пойму.  Так  кем  он  был?  То  вы  сказали,  что
офицером-дознавателем,  а  теперь  говорите  —  обер-лейтенан¬
том.  —  Весберг  прикинулся  несведущим  в  этих  вопросах.
 Опперманн  стал  пространно  объяснять,  что  вообще  «толстя¬
чок»  был  обер-лейтенантом,  но,  так  как  он  не  являлся  кадро¬
вым  офицером  и  в  регулярной  армии  никогда  не  служил,
«а  учился  на  адвоката»,  ему  поручили  в  корпусе  функции  до¬
знавателя.
 — 	Если  случалась  кража  или  кого-нибудь  подозревали,  что
он  шпион  и  изменник,  обер-лейтенант  производил  дознание.
 — 	Гм...  гм...  так  вот  оно,  значит,  как...
 Комиссар  с  недоумением  поглядел  на  своего  начальника.
Все  эти  вещи  были  давным-давно  известны.  С  чего  это  вдруг
советнику  уголовной  полиции  вздумалось  так  подробно  рас¬
спрашивать  об  этом  «офицере-дознавателе»?
 Какая-то  причина  у  него,  конечно,  была.  Задав  ради  про¬
формы  еще  два-три  вопроса,  он  на  этом  закончил.
 И  снова  Зайдлер  удивился:  для  чего-то  шеф  потребовал  под¬
писать  оба  машинописных  экземпляра  протокола  и  спрятал
один  из  них  в  свой  портфель.
 — 	Ну  вот,  —  с  удовлетворением  объявил  Весберг,  когда
Опперманна  увели.  —  С  расшифровкой  стенограммы  можно  не
спешить.  Пока  мне  нужна  только  последняя  часть,  та,  в  кото¬
рой  говорится  о  «вольном  корпусе».  Садитесь-ка  за  машинку,
молодой  коллега,  быстренько  перепечатайте  это,  пока  приведут
второго  арестованного,  а  затем  вы  свободны.
 Зайдлер  охотно  уступил  свое  место  за  пишущей  машинкой  и,
поднявшись,  стал  разминать  затекшие  члены.  Веселенькое  де¬
ло!  Чего  доброго,  ему  придется  до  самого  утра  стучать  на  этой
машинке.  Весберг  прочел  на  его  лице  эти  мысли.
 — 	Ну,  ну,  Зайдлер!  Увидите,  этот  будет  нем  как  рыба,  и  я
не  стану  даже  особенно  добиваться  от  него  ответов.  То,  что
я  хотел  узнать,  я  все  равно  уже  знаю.
 — 	Знаете?  —  удивился  Зайдлер.  —  Как  раз  насчет  мёден-
бургского  дела  мы  так-таки  ничего  и  не  выяснили.
 — 	Может  быть,  кое-что  все  же  выяснили,  —  загадочно  отве¬
тил  Весберг.  —  Мы  еще  поговорим  об  этом,  когда  покончим  со
вторым  допросом.  —  Он  оглянулся  на  сидевшего  за  машинкой
сотрудника.
 264

Когда  тот  кончил  печатать,  Весберг  попросил  еще  указать:
«Стенограмма  записана  дословно»,  и  расписаться.
 От  Вейхса,  как  и  предвидел  советник  уголовной  полиции,  они
ничего  не  добились.  Велев  увести  арестованного,  криминалисты
отправились  ужинать.
 Весберг  ел  молча.  Только  когда  им  подали  по  второй  круж¬
ке  пльзенского,  он,  перегнувшись  через  стол,  тихо  спросил:
 — 	Скажите,  Зайдлер,  вы  ведь  тоже  знакомились  с  делом
об  убийстве  Янсена,  кто  вел  это  дело  до  нас?
 — 	Советник  полиции  Лангерманн,  —  не  задумываясь,  отве¬
тил  Зайдлер  и  вдруг  запнулся.  —  Могло,  значит,  быть...
 — 	Боюсь,  что  так  и  было,  —  очень  серьезно  сказал  Вес¬
берг.  —  Мне  это  представляется  единственно  возможным  объ¬
яснением,  ключом  ко  всему,  что  заставляло  нас  недоумевать.
Понятной  становится  небрежная  и  неправильная  работа,  по¬
нятен  теперь  и  мотив  преступления,  хотя  он  оказывается  со¬
всем  иным,  чем  предполагалось.
 — 	Но  это  означает,  что  Лангерманн  знает  и  покрывает  убий¬
цу;  по  меньшей  мере,  что  он  умышленно  повел  следствие  по
неправильному  пути?  —  Зайдлер  был  ошеломлен,  почти  ис¬
пуган.
 — 	По  меньшей  мере  да,  —  бесстрастно  подтвердил  Вес¬
берг.  —  И  еще  это  означает,  что  мы  снова  столкнулись  с  очень
скверным  делом,  и  притом  в  такой  момент,  когда  его  закулис¬
ные  вдохновители  одерживают  одну  победу  за  другой.  На  этом
деле  я  легко  могу  свернуть  себе  шею,  Зайдлер,  если  в  самое
ближайшее  время  не  добьюсь  полной  ясности,  настолько  пол¬
ной,  что  даже  самый  пристрастный  суд  не  посмеет  усомниться
в  ней.
 — 	Проклятие!..  Однако  мы  ведь  добьемся  этого,  господин  со¬
ветник  полиции.
 — 	Постараюсь,  Зайдлер.  Слышите:  я  постараюсь.  Вы  немед¬
ленно  сходите  с  беговой  дорожки.  Если  конец  будет  не  таким,
как  нам  бы  хотелось,  достаточно,  чтобы  меня  раньше  времени
уволили  на  пенсию.  У  вас  есть  семья,  Зайдлер...  Если  мне  и
на  этот  раз  повезет,  я  не  умолчу  о  той  ценнейшей  помощи,
какую  вы  мне  уже  оказали.  Ш-ш!..  Я  знаю,  что  вы  хотите
сказать.  Но  лучше  я  буду  действовать  в  одиночку.  На  всякий
случай  я  обеспечил  себя  кое-какими  гарантиями.  —  Он  легонь¬
ко  похлопал  по  своему  портфелю.  —  Думаете,  я  зря  захватил
копии  протокола  и  стенограммы?  Осторожность  не  повредит.
Бывало  уже,  что  подобные  документы  «непонятным  образом»
исчезали.
 265

— 	С  ума  можно  сойти!  Мы  должны  уже  бояться  раскрыть
убийство.  Бояться  не  преступников,  но  собственных  начальни¬
ков  и  судей,  для  которых,  в  сущности,  стараемся.
 — 	Мы  были  бы  не  первыми  жертвами,  —  отозвался  Вес¬
берг  слишком  уж  равнодушно,  чтобы  тон  этот  мог  обмануть
комиссара.  —  Кто  прикасается  к  таким  вещам,  должен  заранее
учесть  все  возможные  последствия  своей  дерзости.  Недавно
мне  попалась  одна  книга.  Автор,  я  полагаю,  должен  быть  ком¬
мунистом.  Но  факты,  которые  он  сообщает,  едва  ли  поддаются
опровержению.  Человек  этот  весьма  осмотрителен,  и  уже  одно
то,  что  книга  до  сих  пор  не  запрещена,  свидетельствует  о  на¬
личии  у  него  неоспоримого  доказательственного  материала.
И  знаете  что  это  за  материал?  С  1920  года  совершено  около
четырехсот  политических  убийств.  Имеются  в  виду  только  те
убийства,  которые  были  раскрыты.  И  во  всех  случаях  винов¬
ные  отделывались  небольшим  денежным  штрафом  или  не¬
сколькими  месяцами  тюрьмы,  причем  почти,  как  правило,  за
приговором  следовало  помилование...  Может  быть,  вы  думаете,
что  Опперманн  и  Вейхс  только  случаю  обязаны  своим  мно¬
голетним  безнаказанным  существованием  под  фальшивыми
именами  и  поддельными  документами?..
 — 	Имеет  ли  вообще  в  таком  случае  смысл  наша  работа?  —
хмуро  спросил  Зайдлер.
 По  лицу  Весберга  пробежала  судорога,  как  от  боли.
 — 	Да  имеет  ли  какой-нибудь  смысл,  какой-нибудь  толк
наша  работа?  Последние  годы  я  слишком  часто  задавался  этим
вопросом,  Зайдлер.  Но  окончательного  ответа  так  и  не  нашел.
Иной  раз  хочется  все  бросить.  Заняться  частной  практикой,  от¬
крыть  сыскное  бюро...  А  потом  снова  попадается  в  руки  дело,
которое  войреки  всему  удается  все  же  довести  до  конца,  дело,
в  котором  одерживаешь  победу,  —  и  опять  начинаешь  верить,
что  смысл  в  твоей  работе  все-таки  есть.  Или  долгое  время  во¬
обще  ведешь  дела  без  какой-либо  политической  подоплеки,  и
никто  не  мешает  тебе  работать...  Почему  я4  специализировался
по  делам  о  браконьерстве,  Зайдлер?  Только  потому,  что  я  сам
охотник?  Чепуха!  Просто  я  хотел  избавиться  от  других  дел,
иметь  возможность  работать  без  всяких  помех.  Я  не  высоко
ценю  популярность,  которую  создают  мне  газеты:  «Под  личным
руководством  известного  криминалиста...»  Пустая  болтовня  лю¬
дей,  не  имеющих  представления  о  нашем  ремесле!  Нет,  Зайд¬
лер,  я  предпочитаю  работать  вдали  от  всего  этого  шума.  Пото¬
му  я  и  ненавижу  громкие  дела.  Потому  и  занимаюсь  моими
браконьерами  или  убийцами  лесничих  и  егерей.  Эта  работа  ни¬
чуть  не  менее  нужная,  но  гораздо  менее  занимательная  для
266

газет:  еще  бы,  обыкновенные  убийства  самых  обыкновенных
маленьких  людей...
 Под  конец  он  говорил  уже  с  такой  горечью,  что  Зайдлер
почти  со  страхом  глядел  на  него.  За  все  годы  работы  в  воз¬
главляемом  Весбергом  отделе  комиссар  никогда  не  видел  сво¬
его  начальника  таким,  не  слышал  от  него  таких  речей.  Напро¬
тив,  его  спокойствие  и  оптимизм  частенько  помогали  другим
вновь  обрести  утраченную  бодрость.
 Комиссар  отлично  понимал,  что  Весберг  не  из  тех,  кого
можно  утешать.  Но  неужели  он  так  расстроился  только  оттого,
что  у  одного  из  коллег  оказались  замараны  руки?
 Заметив  произведенное  его  словами  впечатление,  Весберг
поднял  голову  и  сделал  неуклюжую  попытку  пошутить.
 — 	Думаете  небось,  расклеился  что-то  старик  Весберг!  Нет,
мой  дорогой.  Просто  иногда  чувствуешь,  что  сыт  уже  всем  этим
по  горло...  —  Он  посмотрел  на  часы.  —  Послушайте,  вы  можете
еще  поспеть  на  ночной  поезд.
 Он  не  позволил  Зайдлеру  спорить  и  сам  проводил  его  до
вагона.  Выглянув  из  окна,  комиссар  видел,  что  шеф  его  и
после  отхода  поезда  все  еще  неподвижно  стоит  на  перроне.
 Проводив  Зайдлера,  Весберг  поплелся  назад  по  бульвару  и
вскоре  увидел  приветливо  мерцавшую  вывеску  «Бурого  мед¬
ведя».  У  ночного  портье,  зевавшего  за  своей  конторкой,  он  без
долгих  проволочек  получил  сносный  номер.  Необходимость
уплатить  деньги  вперед  его  не  удивила:  если  являешься  в  го¬
стиницу  без  багажа,  это  вполне  естественно.  У  Весберга  же  все
необходимые  туалетные  принадлежности  находились  в  порт¬
феле,  и  возвращаться  к  машине  за  чемоданом  он  ни  малейшего
желания  не  имел.
 Тишина  и  одиночество  умиротворяюще  подействовали  на
него.  Затем,  однако,  мысли  помимо  его  воли  опять  вернулись
к  допросу  Опперманна.  Что-то  в  этом  допросе  продолжало  бес¬
покоить  его,  что-то  он  упустил.  Что  бы  это  могло  быть?  Он  ле¬
жал  уже  в  постели,  когда  его  вдруг  осенило.
 — 	Я  осел!  —  тихо,  но  отчетливо  произнес  он.
 Паспорт  Опперманна!  Откуда  он  взялся?  Документ-то  ведь
подлинный,  только  фотография  наклеена  потом.  Кто  такой  этот
Гольдерер,  чье  имя  Опперманн  себе  присвоил?  Может  быть,
он  все  же  о  чем-то  умолчал?  Ну,  дело  не  потребует  особых
трудов.  Запрос  в  паспортный  отдел  —  и  все  станет  ясно.  А  нет,
так  придется  еще  раз  допросить  Опперманна.
 267

На  другое  утро  Весберг  снова  отправился  в  окружной  суд.
Судебный  советник  принял  его  с  исключительной  любезностью.
 — 	Я  вчера  уже  проинформировал  обо  всем  господина  пре¬
зидента,  и  он  очень  настоятельно  просил  меня  оказать  вам  все¬
мерную  поддержку.  Могу  я  чем-нибудь  вам  быть  полезен?
 Весберг  попросил  помочь  ускорить  получение  сведений
о  подлинном  Бруно  Гольдерере.
 Записав  все  паспортные  данные,  судебный  советник  тут  же
связался  с  полицей-президиумом  Бреслау  и  поручил  срочно  на¬
вести  необходимые  справки.
 — 	Не  раньше  полудня?  Хорошо.  Я  буду  у  себя  до  шести.  —
Он  повернулся  к  Весбергу.  —  Ну,  они  постараются  не  тянуть
с  этим.
 Раз  уж  все  равно  приходилось  ждать,  Весберг,  чтобы  не
тратить  попусту  время,  спросил:
 — 	Нельзя  ли  мне  еще  раз  допросить  Опперманна,  господин
судебный  советник?
 Вместо  ответа  тот  снял  телефонную  трубку:
 — 	Следственную  тюрьму!  —  и  когда  ему  ответили,  так  же
лаконично  приказал:  —  Подследственного  Опперманна,  он  же
Гольдерер,  ко  мне  на  допрос!  —  Только  после  этого  он  снова
повернулся  к  Весбергу:  —  Вам  придется  допрашивать  его  здесь,
у  меня.  К  сожалению,  все  другие  кабинеты  сейчас  заняты.  Если
я  мешаю,  я  могу  полчасика  или  час  посидеть  у  кого-нибудь
из  моих  сотрудников.
 Весберг  вежливо  отказался,  но  про  себя  подумал,  что  уста¬
новившийся  вчера  между  ним  и  Опперманном  определенный
контакт  легко  может  быть  нарушен  присутствием  незнакомого
арестованному  человека.
 Он  выложил  на  стол  пачку  сигарет  и  переставил  стулья  та¬
ким  образом,  чтобы  Опперманн  сидел  прямо  напротив  него,
но  мог  видеть  со  стороны  и  судебного  советника,  а  не  чувство¬
вал  того  у  себя  за  спиной.
 Как  Весберг  и  ожидал,  лицо  Опперманна  сразу  сделалось
напряженно-испуганным,  когда  он  увидел  нового  человека.
 — 	Садитесь,  Опперманн.  Я  вас  долго  не  задержу,  —  при¬
ветливо  сказал  Весберг.  —  Мне  нужно  лишь,  чтобы  вы  допол¬
нили  ваши  показания,  уточнив  кое-какие  мелочи.
 Арестованный  медленно  опустился  на  стул.
 — 	Я  ответил  вчера  на  все  ваши  вопросы,  и  я  вам  не  лгал.
 — 	Я  ничего  такого  и  не  думаю,  Опперманн.  Чрезвычайно
глупо  с  вашей  стороны  было  бы  снова  морочить  нам  голову.
Все  это  все  равно  выяснилось  бы,  и  вам  было  бы  только
хуже.  Но  вчера  было  уже  поздно,  и  вы  нуждались  в  отдыхе.
 268

Поэтому  с  некоторыми  менее  важными  вопросами  я  решил  по¬
дождать.  Берите!  —  Весберг  протянул  ему  открытый  портси¬
гар  и  дал  прикурить.
 Этот  простой  человеческий  жест  оказал  свое  действие.
С  жадностью  завзятого  курильщика  Опперманн  втянул  в  себя
табачный  дым,  напряжение  его  несколько  ослабло,  и  он  молча,
но  с  вниманием  посмотрел  на  советника  уголовной  полиции.
 — 	Скажите,  Опперманн,  как  к  вам  попал  этот  паспорт  и
что  вам  известно  о  его  действительном  владельце?
 Только  на  короткий  миг  зрачки  Опперманна  от  страха
расширились,  но  Весберг  успел  уловить  этот  миг,  и  его  не  об¬
манул  притворно-равнодушный  ответ:
 — 	Не-е,  понятия  не  имею,  чья  это  ксива*.
 — 	Не  вздумайте  лгать,  Опперманн!  —  уже  резче  сказал
Весберг.  —  Не  забывайте,  что  у  нас  есть  еще  Вейхс  и  мы  мо¬
жем  сравнить  его  и  ваши  показания.  Кончайте  же  с  вашими
увертками!
 Опперманн  только  отрицательно  помотал  головой.  Весберг
решительно  отодвинул  стул  и  поднялся.
 — 	Ну  как  желаете!  У  меня  нет  ни  времени,  ни  желания
клещами  тащить  из  вас  ваше  признание.  Но,  если  суд  откажет
вам  в  смягчающих  вину  обстоятельствах,  пеняйте  на  себя!
 Как  и  накануне,  этот  призыв  к  благоразумию  подействовал.
Короткой,  рассчитанной  паузы,  сделанной  Весбергом,  оказалось
достаточно.  Весь  как-то  сникнув,  Опперманн  произнес:
 — 	Я-то  ведь  не  имею  к  этому  отношения.  Зачем  же  я  дол¬
жен  вредить  себе?
 — 	Весьма  разумно.  —  Весберг  вернулся  к  прежнему  друже¬
любно-снисходительному  тону.  —  Если  вы  сами  никакого  зла
Гольдереру  не  причинили,  вас  не  могут  за  него  наказать.  Прав¬
да  в  этом  случае  пойдет  вам  только  на  пользу.  Итак?
 — 	Паспорт  я  получил,  когда  нам  велели  исчезнуть.  Дал  мне
его  обер-лейтенант.
 — 	Вейхс?
 — 	Так  точно!  И  там  была  уже  моя  фотография.  Я...  Я  едва
не  наделал  в  штаны  со  страху.  Я  решил,  что  документ  фаль¬
шивый  и  я  сразу  с  ним  попадусь.  Посмеявшись  надо  мной,
обер-лейтенант  сказал,  что  паспорт  самый  что  ни  на  есть  на¬
стоящий  и  чтобы  я  ни  о  чем  не  беспокоился.  Другие  уже  по¬
беспокоились,  чтобы  фальшивые  ксивы  не  привели  нас  за  ре¬
шетку...  Но  я  еще  больше  испугался.  Раз  эта  штука  не  фаль¬
шивая,  значит,  где-то  есть  настоящий  Гольдерер.  Вот  тогда  обер¬
*  Паспорт  (жарг.).  (Прим,  перев.)
 269

лейтенант  рассказал  мне  все.  Гольдерер  раньше  был  одним  из
наших,  только  из  другого  батальона.  А  потом,  по  словам  обер¬
лейтенанта,  он  задумал  выдать  нас  французам,  но  его  вовремя
разоблачили  и  прикончили.  Это  случилось  где-то  в  Восточной
Пруссии.  Обер-лейтенант  сказал,  что  расстреляли  Гольдерера
ночью  и  закопали  в  таком  месте,  где  его  никогда  не  найдут.
 У  Весберга  на  миг  захватило  дыхание.  Конечно,  Гольдерер
был  не  единственной  жертвой  подобного  самосуда.  Но  все  же
из  рассказа  Опперманна  и  путаных  речей  Вольмирского  созда¬
валась  поразительная  цепь  фактов.  Янсен  —  Вольмирский  —
Вейхс  —  Опперманн  —  Лангерманн  —  все  они  связывались
воедино.  Все,  что  прежде  представлялось  в  виде  параллельных
или  вовсе  расходящихся  в  разные  стороны  линий,  теперь  тесно
сплеталось  в  один  клубок.
 Заметив,  что  арестованный  смотрит  на  него,  удивленный  его
долгим  молчанием,  Весберг  задал  еще  несколько  незначитель¬
ных  вопросов  и  в  заключение  сказал:
 — 	Мы  запротоколируем  еще  ваши  показания,  Опперманн,  и
вы  их  подпишете.  Думаю,  в  ближайшие  дня  два  мы  со  всем
этим  покончим.  —  И,  отдав  ему  остаток  сигарет,  велел  уве¬
сти  его.
 Судебный  советник  поинтересовался:
 — 	По-видимому,  его  показания  гораздо  важнее,  чем  сам  он
может  вообразить?
 — 	Они  могут  оказаться  очень  важными,  господин  судебный
советник.  Точно  я  пока  не  знаю,  но,  возможно,  они  повлияют
на  раскрытие  дела,  которым  я,  собственно,  и  занимаюсь.  По¬
этому  мне  особенно  необходимо  заручиться  неоспоримым,  до¬
кументально  оформленным  протоколом.
 — 	Ну,  если  не  настоящий  протокол,  то  все  же  некий  офи¬
циальный  документ  мы  можем  изготовить  и  заверить  нашими
подписями  уже  сейчас.  Я  тут  сделал  кое-какие  заметки,  на  ос¬
нове  которых  можно  во  всех  подробностях  изложить  показания
Опперманна.
 Весберг  с  изумлением  увидел  множество  испещренных  сте¬
нографическими  значками  листков,  лежавших  перед  судьей.
 — 	Я  был  бы  весьма  благодарен  вам,  господин  судебный  со¬
ветник,  если  бы  такой  документ  можно  было  составить.
 — 	Тогда  пойдемте!  —  и  судья  повел  его  в  канцелярию,  что¬
бы  продиктовать  на  машинку  текст.
 В  полдень  Весберг  отправился  перекусить  в  одну  из  много¬
численных  пивных,  где  за  сравнительно  невысокую  цену  мож¬
но  было  утолить  и  голод  и  жажду.  С  аппетитом  принявшись
за  свиную  ножку,  советник  уголовной  полиции  не  мог,  однако,
270

оторваться  от  мысли  о  деле.  В  конце  концов,  он  достал  лист
бумаги  и  карандаш  и  попытался  привести  в  порядок  все  до¬
бытые  до  сего  времени  сведения:
 1. 	Янсен  убит  по  не  установленным  пока  точно  мотивам.
Предположение  о  ссоре  с  другим  браконьером,  принятое  вна¬
чале  за  аксиому,  никакими  доказательствами  не  подкреплено.
 2. 	Расследование  велось  крайне  небрежно  и  неграмотно,  хо¬
тя  коллега  Лангерманн  известен  как  опытный  криминалист,
особенно  сведущий  именно  в  делах,  так  или  иначе  связанных
с  охотой.
 3. 	Был  арестован  и  долго  содержался  под  стражей  человек,
чья  невиновность  чуть  ли  не  с  самого  начала  была  очевидна.
 4. 	Через  несколько  недель  после  обнаружения  трупа  из  села
при  невыясненных  обстоятельствах  внезапцо  исчезли  двое  ра¬
ботников  барона  фон  Тензе.
 5. 	Логично  было  бы  отнести  этих  двоих  к  числу  подозревае¬
мых  в  убийстве.
 6. 	С  виду  бессмысленная  болтовня  Вольмирского  почти  по¬
стоянно  вращается  вокруг  одной  темы  —  ночной  казни  или,
правильнее  сказать,  убийства  солдата  при  участии  в  этом  как
самого  Вольмирского,  так  и  покойного  Янсена.
 7. 	Арест  двух  бежавших  из  Мёденбурга  позволил  установить,
что  они  давно  разыскиваются  по  делам  о  тайных  политических
убийствах.
 8. 	Представляется  правдоподобным,  что  бежали  они  только
из  опасения,  как  бы  расследование  дела  Янсена  не  навело  по¬
лицию  и  на  раскрытие  их  собственных  прежних  преступлений.
 9. 	Показаниями  Опперманна  установлено,  что  советник  по¬
лиции  Лангерманн  являлся  так  называемым  офицером-дозна¬
вателем  в  том  же  корпусе,  в  котором  Опперманн  служил  ун¬
тер-офицером.
 10. 	Представляется  возможным,  что  Вольмирский  и  Янсен
принадлежали  к  этому  же  корпусу.
 11. 	По  показаниям  самого  Опперманна,  он  воспользовался
паспортом  казненного  в  корпусе  человека.
 12. 	Обстоятельства  этой  казни,  сообщенные  Опперманном,
до  очевидности  сходны  с  путаным  рассказом  Вольмирского.
 13. 	Поскольку  Лангерманн  был  офицером-дознавателем,
можно  предположить,  что  он  способствовал  расправе  над  дей¬
ствительным  Гольдерером,  может  быть,  даже  руководил  рас¬
правой.
 14. 	Если  это  предположение  верно,  не  исключено,  что  Янсен
мог  узнать  бывшего  офицера-дознавателя,  хотя  вовсе  не  обя¬
зательно,  что  и  тот,  со  своей  стороны,  узнал  его.
 271

15. 	Если  по  каким-либо  причинам  между  Янсеном  и  Лангер-
манном  произошло  столкновение,  можно  также  предположить,
что  Янсен  стал  шантажировать  Лангерманна.
 16. 	А  отсюда  вытекает  и  следующее  предположение:  только
у  одного  человека  имелись  причины  желать  смерти  Янсена.
И  этот  человек  —  Лангерманн...
 Весберг  тряхнул  головой.  Что  за  чепуха!  Лангерманн  как  со¬
участник,  использующий  свое  служебное  положение,  пренебре¬
гающий  профессиональным  долгом,  чтобы  из  политических  со¬
ображений  укрыть  от  ответственности  преступника,  —  да,  но
Лангерманн  как  убийца?..  Да  и  трудно  допустить,  что  Янсен
только  перед  самой  своей  смертью  узнал  о  существовании
Лангерманна,  бывшего  офицера-дознавателя,  а  ныне  советника
полиции,  с  которым  вот  уже  почти  десять  лет  жил  в  одном
округе.
 Все  это  оставалось  еще  очень  неясным,  многое  повисало
в  воздухе,  но  Весберг  чувствовал,  что  нащупал  наконец  верный
след.  Он  вспомнил  кое-что  еще.  Как  это  выразился  в  беседе
с  Зайдлером  бывший  лейтенант  Лексов?  В  Берлине  есть  кто-то,
кому  Весберг  перешел  дорогу?  Лангерманн?!
 Нет,  это  слишком  чудовищно.  Чтобы  высокопоставленный
чиновник  уголовной  полиции,  коллега  оказался  убийцей?..  Или
именно  потому  это  и  представляется  ему  таким  невероятным,
что  речь  идет  о  коллеге?
 Так  и  не  придя  к  окончательному  выводу,  он  решил  до¬
ждаться  ответа  на  запрос  о  Гольдерере.
 Судебный  советник  просиял  навстречу  Весбергу.
 — 	Удача!  Ответ  прибыл  уже  с  полчаса  назад,  и  я  тут  же
распорядился  снять  копию.  Вот,  пожалуйста!
 Он  протянул  Весбергу  листок  с  коротким  сообщением:  «Бру¬
но  Гольдерер,  род.  13.3.95  в  Зенсбурге  (Вост.  Прусс.).  Сын  бед¬
ного  арендатора  Генриха  Г.  и  супруги  последнего  Берты,  урожд.
Сцыбовской.  До  1914  г.  Г.  работал  в  хозяйстве  своего  отца,  за¬
тем  добровольцем  вступил  в  армию.  Уволен  в  звании  фельд¬
фебеля.  В  1919  г.  примкнул  к  вост.-пр.  пограничному  отряду,
а  позднее  к  «Железной  дивизии».  Из  последней  Г.  не  вернулся,
значится  пропавшим  без  вести  в  боях  под  Митау.  Официальное
ходатайство  о  признании  умершим  подано  матерью  Г.  в  1926  г.
и  удовлетворено  1.5.28.  Датой  смерти  значится  10  сент.  1919  г.».
 — 	Похоже,  ваш  арестованный  сказал  правду.  Необходимо
предпринять  дальнейшее  расследование.  Совершенно  очевидно,
здесь  имел  место  неправомочный  смертный  приговор,  то  есть,
 272

иначе  говоря,  убийство  со  многими  соучастниками.  Теперь
я  уже  сам  займусь  этим  делом.  Может  быть,  из  ваших  аресто¬
ванных  удастся  еще  что-нибудь  вытянуть.  Второму  наверняка
должно  быть  известно  больше.  Как  офицер,  он  был,  конечно,
посвящен  во  все  детали  и,  если  даже  сам  не  принимал  участия
в  расправе,  должен,  вне  всякого  сомнения,  знать  инициаторов
и  исполнителей  ее.
 Весберг  обрадовался  этой  неожиданной  помощи.  Если  бы
удалось  раскрыть  то  давнее  убийство,  нити  от  него,  возможно,
протянулись  бы  к  делу,  которым  он  ныне,  спустя  12  лет,  за¬
нимается.  Если  убийство  Гольдерера  послужило  в  дальнейшем
мотивом  к  убийству  Янсена,  то...
 На  прощание  судебный  советник  попросил  еще:
 —  Пожалуйста,  держите  меня  в  курсе  дела,  особенно  если
связь  между  обоими  преступлениями  подтвердится.  А  я,  со
своей  стороны,  тоже  буду  информировать  вас  обо  всем,  что  нам
удастся  выяснить.
 Часом  позже  Весберг  покинул  Бреслау.  Он  решил  ехать  не
прямо  в  Мёденбург,  а  сделать  крюк  и  завернуть  сначала  в  Бер¬
лин.  Целесообразно  было  обсудить  с  начальником  управления
все,  что  он  разузнал,  и,  главное,  все,  что  он  предполагает.  Было
бы  совсем  неплохо  также  позондировать  почву,  проверить,
в  какой  мере  он  может  рассчитывать  на  поддержку.  Может
быть,  он  вообще  видит  все  в  слишком  мрачном  свете?
 Он  с  досадой  подумал,  что  совсем  распустил  нервы,  и  в  тот
же  миг,  резко  затормозив,  бросил  машину  в  сторону,  так  как
перебегавшая  дорогу  лань  едва  не  задела  радиатор.
 Выровняв  машину,  Весберг  снова  включил  скорость.  Мол¬
ниеносная  реакция  как  будто  не  свидетельствовала  о  расстро¬
енных  нервах.  Но,  может  быть,  это  просто  разные  вещи.  Он
давно  не  был  в  отпуске,  а  последний  год  прошел  для  него  в  не¬
прерывной  горячке.  Может  быть,  там,  где  ему  мерещатся
грозные  призраки,  на  деле  окажется  вполне  безобидная  кар¬
тина.  Необходимо  побеседовать  обо  всем  этом  со  здравомыс¬
лящим  человеком,  черпающим  к  тому  же  свою  информацию
не  из  газет.
 Весберг  подумал,  что  самым  подходящим  для  данного  слу¬
чая  является  директор  департамента  Хильц.  Старик  был  уже
на  границе  пенсионного  возраста  и  имел  за  плечами  блестя¬
щую  политическую  и  служебную  карьеру.  Он  мог  бы  стоять
и  во  главе  всего  министерства,  важнейшим  департаментом  ко¬
торого  руководил,  но  несколько  лет  назад,  будучи  министром,
подвергался  таким  гнусным  выпадам  со  стороны  своих  поли¬
тических  противников,  что  хотел  последние  годы  своей  обще-
 18  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  том  IV 	273

ственной  деятельности  избавиться  от  этой  отравляющей  ат¬
мосферы.  В  свое  время  Весбергу  удалось  спасти  его  от  происков
одного  подлого  шантажиста  и  доносчика,  и  Хильц  навсегда
сохранил  к  нему  искреннюю  благодарность  и  дружеское  рас¬
положение,  что  не  раз  уже  доказывал.  И  с  «лейпцигским  де¬
лом»,  едва  не  погубившим  Весберга,  он  тоже  помог  ему.  Сам
он  на  этот  счет  и  словом  не  обмолвился,  но  Весберг  знал  обо
всем  от  своего  начальника  управления.  Да,  сейчас  тоже  прежде
всего  необходимо  поговорить  с  шефом,  выяснить,  так  сказать,
официальное  мнение,  а  потом  уже  идти  к  директору  департа¬
мента.
 Дорожный  указатель  извещал:  до  Котбуса  9  км.  Весберг
посмотрел  на  часы  —  не  было  еще  и  половины  шестого.  Он
перевел  взгляд  на  спидометр  —  стрелка  колебалась  направо  от
ста.  Он  убрал  газ.  Занятый  своими  мыслями,  он  и  не  заметил,
что  едет  с  такой  скоростью.  Вскоре  после  семи  он  будет  уже
в  Берлине.  Может  быть,  сразу  позвонить  шефу?  Пожалуй,  это
лучше,  чем  являться  завтра  утром  в  управление.  Он  ведь
«в  отпуске».
 Добравшись  до  дому,  Весберг  умылся,  переоделся  и  сразу
же  позвонил  начальнику  управления.  После  трех  долгих  гуд¬
ков  женский  голос  на  другом  конце  провода  отозвался:
 — 	Квартира  старшего  государственного  советника  Хоппе.  Да,
господин  старший  государственный  советник  дома.
 Послышались  удаляющиеся  шаги,  затем  дважды  —  с  пере¬
рывом  в  несколько  секунд  —  хлопнула  дверь,  и  вскоре  в  труб¬
ке  раздался  спокойный  голос  начальника:
 — 	Что?  Это  вы,  Весберг?..  Вы  в  Берлине?..  Разумеется,  при¬
езжайте!  Я  вас  жду.
 Когда  Весберг  в  Далеме  вышел  из  метро,  начинало  уже
смеркаться.  Дул  легкий  ветерок,  и  эта  вечерняя  прохлада  была
особенно  приятна  после  удручающей  духоты  дня.  Весберг  по¬
чувствовал,  как  тупая  головная  боль,  мучившая  его  последние
несколько  часов,  постепенно  проходит.
 Позвонив  у  калитки,  он  в  который  раз  уже  подумал,  что
хотел  бы,  удалившись  на  покой,  купить  такой  же  вот  дом,  не¬
большой,  но  уютный,  расположенный  немного  в  стороне  от
улицы,  в  центре  маленького  палисадника.  Вот  только  сбереже¬
ний  его  едва  ли  на  это  хватит...  Смотри-ка,  шеф  лично  встре¬
чает  его!..
 Впрочем,  несмотря  на  всю  приветливость  начальника,  не¬
трудно  было  заметить,  что  от  него  сейчас  едва  ли  можно  ожи¬
дать  помощи.  Он  выглядел  постаревшим,  осунувшимся  и,  ка¬
залось,  сам  нуждался  в  поддержке  и  утешении.
 274

Весберг  последовал  за  хозяином  в  дом  и  затем  в  его  каби¬
нет.  Здесь  была  светлая  легкая  мебель  и  встроенные  в  стены
шкафы  с  множеством  книг.
 Хозяин  разлил  по  рюмкам  темное,  густое  вино,  похвалив:
 — 	Очень  приличная  малага.
 Весберг  не  был  особым  любителем  сладких  вин,  но  малага
и  ему  понравилась.
 — 	Вы  скверно  выглядите,  господин  старший  государствен¬
ный  советник,  —  озабоченно  сказал  он.  —  Вы  не  больны?
 Тот  устало  махнул  рукой.
 — 	Об  этом  потом.  Сначала  ваше  сообщение,  милый  Весберг.
 — 	Надеюсь,  что  не  разочарую  вас.  Я  привез  несколько  фак¬
тов  и  огромное  множество  предположений.  Именно  о  них-то
я  и  хотел  с  вами  посоветоваться.
 Он  стал  докладывать,  соблюдая  хронологическую  последова¬
тельность  событий.  Перейдя  к  подробному  рассказу  о  поездке
в  Силезию,  он  особенно  подчеркнул  превосходную  работу
Зайдлера.
 Начальник  с  неудовольствием  покачал  головой.
 — 	Опять  за  моей  спиной!  Ох,  Весберг,  если  бы  вы  только
знали!  Но  об  этом,  как  я  уже  сказал,  потом...
 Прошло  больше  часа,  прежде  чем  Весберг  кончил  и  выжи¬
дательно  посмотрел  на  своего  начальника,  который  сидел  в  за¬
думчивости,  подперев  голову  рукой.
 — 	Все  сказанное  вами  звучало  очень  убедительно,  милый
Весберг.  Почти  как  заключительное  слово  прокурора.  Но  что
скажет  защита?  Давайте  сначала  обсудим  это,  а  уж  потом
я  дам  вам  мой  совет.
 И  они  принялись  вдвоем  пункт  за  пунктом  тщательно  пе¬
ребирать  сделанные  Весбергом  выводы,  однако  не  нашли  в  них
особенно  уязвимых  мест,  если  не  считать  невыясненного  во¬
проса  о  том,  почему  предполагаемое  столкновение  между  Лан-
германном  и  Янсеном  произошло  с  таким  опозданием,  да  еще
того,  что  вся  цепь  умозаключений  строилась  на  косвенных
уликах.
 — 	Я  знаю,  что  для  осуждения  этого  мало,  —  взвешивая
каждое  слово,  медленно  произнес  Весберг.  —  Я  должен  буду
собрать  побольше  доказательств  или,  что  было  бы  лучше  всего,
получить  признание  Лангерманна.
 —  Вот  теперь  настало  время  для  моего  совета.  Вы  получили
бы  его,  даже  если  бы  сами  не  обратились  ко  мне.  —  Он  подо¬
шел  к  небольшому,  изящному  письменному  столу  и  взял  от¬
туда  две  какие-то  бумаги.  —  Посмотрите!
 Весберг  с  удивлением  вполголоса  прочел:
 18*
 275

— 	«Адвокату  Везнеру  у  барона  ф.  Тензе.  Мёденбург,  округ
Целле.  Немедленно  возвращайтесь.  С  приветом  Реджинальд».
 Реджинальд  было  имя  начальника.  В  ответ  на  озадаченный
взгляд  Весберга  он  меланхолически  усмехнулся:
 — 	Сейчас  вы  все  поймете.  Это  должно  было  явиться  моей
последней  дружеской  услугой  вам.  Взгляните  еще  вот  на
это!  —  Он  дал  Весбергу  второй  лист  —  краткое  прошение  об
отставке.
 — 	Теперь  я  совсем  уже  ничего  не  понимаю,  —  только  и
сумел  выговорить  Весберг.
 — 	Вы  ведь  охотник,  Весберг,  —  с  мрачной  иронией  отозвал¬
ся  начальник.  —  Я  приведу  вам  охотничье  сравнение:  я  зна¬
чился  в  списке,  предназначенной  на  отстрел  дичи.  Теперь  по¬
нимаете?
 Да,  теперь  Весберг  понял.  Должность  начальника  управле¬
ния  была  политической.  Благодаря  своему  глубокому  знанию
дела  старший  государственный  советник  очень  долго  сохранял
ее,  и  успехи,  достигнутые  уголовной  полицией  под  его  руковод¬
ством,  исключали,  казалось,  саму  мысль  о  возможности  его
замены.  Настало,  однако,  время,  когда  деловые  качества  и  яс¬
ный  ум  ничего  уже  не  решают.  Политические  противники  ока¬
зались  сильнее.
 Видимо,  чувствуя  себя  уже  экс-начальником,  старший  госу¬
дарственный  советник,  обычно  очень  сдержанный,  был  на  этот
раз  удивительно  откровенен.
 — 	От  меня  не  требовали  подать  в  отставку.  Мне  предложи¬
ли  перевод  в  Кенигсберг  или  Алленштайн,  как  видно,  ожидая,
что  я  ухвачусь  за  эти  интереснейшие  предложения.  Меня  даже
пытались  уговаривать,  но  я  не  имел  ни  малейшего  желания
помогать  им  сохранить  их  престиж.  Гораздо  определеннее,  чем
они  могли  ожидать,  я  потребовал  отставки,  одновременно  по¬
просив  отпуск  до  конца  недели.  Я  разделался  бы  со  всем  этим
сразу  же,  но  хотел  продержаться  на  своем  месте,  пока  не  вы¬
тащу  вас  из  этой  мерзкой  заварухи,  если  только  вас  еще  во¬
обще  можно  спасти...
 Весберг  с  трудом  нашел  в  себе  мужество  спросить:
 — 	Должен  ли  я  понять  ваше  последнее  замечание  так,  что
вам  подставили  ножку  из-за  меня,  господин  старший  государ¬
ственный  советник,  —  я  имею  в  виду,  из-за  дела  Янсена?
 — 	Нет,  милый  Весберг,  пусть-эта  мысль  не  тревожит  вас.
Думаю,  особенно  в  свете  вашего  сообщения,  что  мёден-
бургское  дело  об  убийстве  сыграло  здесь  какую-то  роль,  но  оно
могло  лишь  ускорить  уже  прежде  принятое  решение.  Из  Бер¬
лина  меня  при  всех  обстоятельствах  удалили  бы.  Когда  я  узнал
276

об  акции,  предпринятой  против  прусского  правительства,  я  уже
понял,  что  и  мои  часы  сочтены...  Я  знаю  также,  кто  будет  моим
преемником,  милый  Весберг.  Это  некий  доктор  Ладриг.  Вам
его  имя  едва  ли  что-нибудь  скажет,  но  мне  этот  господин  зна¬
ком.  Некогда  он  даже  бывал  в  моем  доме.  Он  учился  в  Марбур¬
ге  вместе  с  моим  старшим  сыном  и  уже  тогда  примыкал  ко
всем,  какие  только  возможны,  ультранациональным  группам  и
блокам.  Потому,  должно  быть,  его  и  не  устраивало  общение
с  нами,  и  он  очень  быстро  отстал.  Он,  могу  вас  заверить,
не  дурак,  но  предельно  расчетлив.  По  окончании  университета
у  него  вышла  весьма  скверная  история  с  его  тогдашней-  воз¬
любленной.  Речь,  насколько  я  знаю,  шла  о  криминальном
аборте  со  смертельным  исходом.  Лишившись  из-за  этого  воз¬
можности  быть  на  государственной  службе,  он  стал  работать  на
националистов,  а  последние  годы  его  близость  к  гитлеровским
кругам  ни  для  кого  уже  не  тайна.  Несомненно,  он  всеми  сред¬
ствами  будет  покрывать  Лангерманна,  если  тот  действительно,
а  так  оно,  видимо,  и  есть,  замешан  в  преступлении.
 — 	.Вы  полагаете,  коллега  Лангерманн  и  ныне  связан  с  эти¬
ми  людьми?
 — 	Я  не  полагаю,  я  знаю  точно.  После  вашего  отъезда  я  и
сам  немного  занялся  делом  Янсена,  надеясь  чем-нибудь  по¬
мочь  вам.  И  поскольку  вы  подчеркивали  высокие  деловые  ка¬
чества  Лангерманна,  говорили  о  нем  как  о  весьма  знающем
специалисте,  он  показался  мне  особенно  подозрительным,  и
я  всерьез  заинтересовался  им.  Видите  ли,  Весберг,  когда  такой
знающий  человек,  как  вы,  признает  кого-то  из  своих  коллег
равным  себе  в  той  области,  в  которой  сам  он  очень  давно  и
успешно  работает*  его  суждение  заслуживает  особого  внима¬
ния.  Так  вот,  я  навел  справки  об  этом  Лангерманне,  и  они  по¬
разительно  совпадают  с  тем,  что  выяснили  и  что  подозреваете
вы.  Например,  мне  сразу  бросилось  в  глаза,  что  в  его  биогра¬
фии  и  прочих  бумагах  отсутствуют  сведения  о  периоде  с  мо¬
мента  окончания  войны  и  до  1922  года.  Мне  удалось  выяснить
и  кое-что,  чего  нет  и  не  могло  быть  в  его  личном  деле,  а  имен¬
но,  что  он  по  своим  убеждениям  принадлежит  к  крайним  пра¬
вым,  хотя  у  него  и  хватает  ума  не  слишком  этим  бравиро¬
вать...  Подумайте  же  сами,  какие  у  вас  шансы  раскрыть  дело
и  добыть  доказательства,  достаточные  для  подобного  сверхсен¬
сационного  процесса  и  обвинительного  приговора.
 Нервно  раскуривая  потухшую  сигару,  Весберг  с  горечью  от¬
кликнулся:
 — 	Значит,  удрать  в  кусты!
 — 	Я  назвал  бы  это  иначе.  Милый  Весберг,  вы  ведь  на  го¬
277

сударственной  службе,  вы  обязаны  подчиняться  приказу.  От¬
ветственность  за  такой  приказ  я  охотно  возьму  на  себя,  потому
что  хочу,  чтобы  вы  служили  и  дальше.  Какое  множество  дел
сумеете  вы  раскрыть,  сколько  пользы  принести,  если  сейчас
разок  отступите,  причем  в  случае,  где  никому  не  придется  по¬
страдать  за  чужую  вину,  где  ваше  отступление  не  приведет
к  судебному  убийству.
 — 	Сколько  вы  еще  пробудете  в  своей  должности,  господин
старший  государственный  советник?
 —  До  конца  недели.
 — 	Хорошо.  Дайте  мне  возможность  это  время  еще  порабо¬
тать.  В  понедельник  я  снова  буду  на  службе.  Либо  я  получу
доказательства,  каких  ни  один  суд  не  сумеет  опровергнуть,
либо...
 — 	Весберг!  Не  делайте  глупостей!  За  оставшиеся  три-четы¬
ре  дня  вы  ничего  не  достигнете.  А  каждый  лишний  день,  ко¬
торый  вы  проработаете  над  этим  делом,  уменьшает  ваши  шан¬
сы  выстоять,  удержаться  на  службе.  Будьте  же  благоразумны!
Я  вам  не  приказываю,  я  не  могу,  в  сущности,  больше  прика¬
зывать,  да  мне  известно  и  ваше  уменье  «неправильно  понять»
приказ,  если  он  противоречит  вашим  собственным  планам.
Но  я  прошу  вас  все  же  подумать  над  моими  словами.  Девя¬
носто  девять  против  одного,  что  вы  проиграете.  И  вы  хотите
пойти  на  такой  риск?
 — 	Я  думаю,  господин  старший  государственный  советник,  —
очень  тихо  ответил  Весберг,  —  я  думаю,  что  иногда  надо  де¬
лать  именно  то,  что  неблагоразумно.  Вы  сказали,  что  один
шанс  из  ста  у  меня  все-таки  есть.  Хорошо.  Значит,  я  должен
его  испытать,  если  только  не  напрасно  работал  все  эти  годы.
Если  бы  не  уверенность,  что  я  тружусь  ради...  ну,  в  общем,
ради  чего-то  большего,  чем  прочное  положение  и  хороший
оклад,  чем  достаток  и  право  на  пенсию,  откуда  я  взял  бы  му¬
жество  способствовать  передаче  других  людей  судье,  а  нередко
и  палачу?  И  вот  еще  что,  господин  старший  государственный
советник.  Вы  никогда  не  говорили  нам  громких  слов  о  кол¬
легиальности  и  товариществе,  и  сам  я  тоже  не  терплю  таких
слов.  Однако,  если  бы  сейчас  мне  действительно  пришлось
уйти,  я  чувствовал  бы  себя  в  очень  хорошей  компании.
 Начальник  медленно  поставил  на  стол  рюмку,  которую
нервно  вертел  в  руках.  От  кого-кого,  но  уж  от  Весберга  он  ни¬
как  не  ожидал  подобной  речи.  Или  действительно  существует
еще  такая  вещь,  как  подлинная,  неразрывная  связь  между
людьми,  хоть  и  занимающими  совершенно  различное  положе¬
278

ние,  но  делающими  одно  дело?  Как  неуклюже  выразил  это
сейчас  Весберг,  как  трогательно  старался  он  не  выдать  своих
чувств.  И  разве  не  прав  он  при  всем  своем  безрассудстве?
 —  Ладно,  Весберг,  поезжайте!  Поезжайте,  а  я  сделаю  все,
что  в  моих  силах  еще  сделать,  чтобы  это  кончилось  для  вас
хорошо.
 По  дороге  в  Ганновер  у  Весберга  было  достаточно  времени
продумать  все,  что  случилось  за  последние  два  дня.
 Беседа  с  директором  департамента  Хильцем  тоже  прошла
успешно.  Хильц  без  колебаний  пообещал  свою  помощь,  хотя
в  остальном  был  настроен  не  слишком  оптимистично.  Полити¬
ческие  перспективы  весьма  его  заботили,  и  он  откровенно  по¬
сетовал  на  разлад  в  демократическом  лагере.  Здесь  грызутся
между  собой  из-за  каждой  мелочи,  в  то  время  как  правые
партии,  по  крайней  мере  внешне,  держатся  сообща  и  создают
блок  из  самых  разнородных  элементов,  от  убежденных  реак¬
ционеров,  мечтающих  о  восстановлении  его  императорского  ве¬
личества,  до  простых  людей,  обманутых  болтовней  Гитлера
о  социальных  преобразованиях  и  верящих  в  этот  бред,  как
в  евангелие.
 Даже  насильственный  переворот  в  прусском  правительстве
не  способствовал  единению  демократических  сил.  Именно  со¬
циал-демократы,  которых  это  ближе  всего  коснулось,  сохраня¬
ют  непонятную  пассивность.
 И  все  же,  сказал  Хильц,  начальник  Весберга  напрасно  по¬
торопился  признать  свое  поражение.  Даже  и  при  создавшемся
положении  кое-кто  не  намерен  примириться  с  его  отставкой,
тем  более  что  его  преемник  пользуется  весьма  сомнительной
репутацией.
 Ну,  думал  Весберг,  если  такой  старый  человек,  как  Хильц,
не  ссылается  на  «непреодолимые  препятствия»,  то  он,  который
намного  моложе,  просто  обязан  на  своем  участке  вести  бой
до  конца.
 Барон  фон  Тензе  своевременно  получил  телеграмму  и  вы¬
слал  к  вечернему  поезду  экипаж.  Кучер  и  правая  рука  барона
Пауль  расплылся  в  улыбке,  приветствуя  Весберга,  и  не  только
из-за  щедрых  чаевых.  Понимающий  толк  в  охоте  слуга  сумел
оценить  то,  как  горожанин,  изысканный  берлинец,  не  побоялся
подползти  на  животе  по  затопленному  лугу  к  дикому  живот¬
ному  и  как  ловко  расправился  затем  со  своей  добычей.
 279

Взобравшись  на  козлы,  Весберг  завязал  с  Паулем  оживлен¬
ный  разговор.  Естественно  было  поинтересоваться,  что  в  Мёден-
бурге  новенького,  и  кое-что  новым  здесь  действительно  оказа¬
лось.
 Видно,  Вольмирскому  придется  все  же  продать  землю.  Сна¬
чала  этот  сгоревший  амбар,  а  теперь  еще  история  с  лучшей  из
его  двух  коров.  Два  дня  назад  Вольмирский  нашел  ее  на  паст¬
бище  дохлой.  Должно  быть,  съела  что-то  не  то,  осторожно  за¬
метил  Пауль,  но  ясно  было,  что  у  него  имеются  на  этот  счет
свои  подозрения.  Итак,  тайное  судилище  продолжает  действо¬
вать...
 Учитель  советовал  Вольмирскому  направить  павшую  коро¬
ву  на  исследование,  но  Кашуба,  конечно,  не  сделает  этого.  Да
и  какой  смысл?
 Пауль  почувствовал,  что  сболтнул  лишнее.  Вот  и  барон  уже
сердился,  говоря,  чтобы  Пауль  оставил  его  в  покое  и  не  пода¬
вал  ему  эти  проклятые  деревенские  сплетни  в  качестве  гар¬
нира  к  ужину.  Но  господин  адвокат  ничего,  кажется,  не  заме¬
тил.  Он  только  сочувственно  кивнул,  не  спрашивая,  почему  же
учитель  дал  вдруг  Вольмирскому  такой  совет.
 Барон  встретил  своего  гостя  добродушным  ворчанием:
 — 	Вы  пропустили  самые  лучшие  дни,  мой  дорогой!  Едва  вы
уехали,  как  козлы  словно  перебесились,  можно  сказать,  сами
лезли  под  дуло.  Я  не  терял  времени  даром.  Вот  взгляните-
ка!  —  Он  указал  на  камин,  где  стояли  действительно  превосход¬
ные  рога,  и  успокоительно  заметил:  —  Впрочем,  в  лесу  еще  до¬
статочно  козлов,  и  есть  весьма  неплохие...
 Весберг  хотел  уже  откланяться,  но  барон  удержал  его:
 — 	Любезный  сударь,  хоть  вы  —  будем  говорить  откровен¬
но!  —  всего  лишь  платный  гость,  но,  имей  я  почаще  таких  го¬
стей,  это  примирило  бы  меня  с  мыслью  о  необходимости  про¬
дажи  лицензий.  Так  забудем  же  о  наших  отношениях.  Станем
сегодня  просто  двумя  охотниками.  Составьте  мне  компанию  за
бутылкой  доброго  вина.
 Весберг  учтиво  поклонился.  На  уме  у  него  было  совсем  дру¬
гое,  но  он  не  мог  обидеть  барона,  который,  конечно  же,  счи¬
тал,  что  оказывает  ему  своим  приглашением  высокую  честь.
 Барон  придвинул  кресла  к  камину,  предложил  Весбергу
сесть,  подбросил  в  огонь  несколько  толстых  поленьев  и,  позво¬
нив,  приказал  Паулю  принести  лучшего  вина.
 Весберг  украдкой  вздохнул.  Беседа  грозила  затянуться.  Но
что  поделаешь?  Придется  состроить  довольную  мину.
 С  увлечением  человека,  не  знающего  большей  радости,  чем
охота,  владелец  имения  стал  во  всех  подробностях  излагать,  как
280

подстрелил  последних  трех  козлов.  В  другое  время  и  Весбергу
была  бы  интересна  эта  тема,  но  сейчас  мысли  его  были  заняты
совсем  другим.
 Внезапно,  однако,  он  насторожился.  О  чем  это  барон  го¬
ворит?
 — 	...  и  когда  он  пустился  наутек,  будто  я  и  не  всаживал
в  него  пулю,  я  испугался,  как  бы  он  не  перебежал  границу.
Я  был  уверен,  что  попал,  но  очень  сомневался,  захочет  ли  гос¬
подин  Лангерманн,  несмотря  на  наши  добрососедские  отноше¬
ния,  выдать  мне  этого  козла  и  эти  рога.  К  счастью,  козел  сва¬
лился,  не  достигнув  границы.
 — 	Как,  вы  сказали,  зовут  вашего  соседа  по  угодьям?
 Барон  с  удивлением  посмотрел  на  него.
 — 	Лангерманн.  Он  начальник  уголовной  полиции  Целле.
Но  почему  это  вас  интересует?
 Весберг  улыбкой  постарался  скрыть  свою  растерянность.
 — 	Мне  пришло  в  голову,  что  при  последнем  своем  походе
я  мог  перейти  границу.  Я  еще  и  сейчас  не  уверен,  что  это  не
так.  Слушая  ваше  красочное  описание,  я  впервые  по-настоя¬
щему  осознал,  что,  к  сожалению,  и  в  этом  охотничьем  раю  есть
границы.
 Лесть  была  довольно  грубой,  но  барону  доставила  явное  удо¬
вольствие,  и  он  с  улыбкой  спросил,  в  каком  же  месте  госпо¬
дин  Весберг  мог  стать  невольным  «нарушителем  границы».
 — 	Я  опасаюсь,  что  у  той  лесной  опушки,  которая  выходит
к  плотине,  залез  на  чужую  территорию.
 — 	Нет,  нет.  Оттуда  еще  по  меньшей  мере  шагов  пятьсот  до
границы,  мой  дорогой.  Граница  —  я  ведь  показывал  вам  —
проходит  вдоль  просеки.  Кстати,  я  забыл  вам  сказать,  что  у  нас
с  соседом  имеется  уговор,  предусматривающий  право  прохода,
который  требуется  ему,  чтобы  попасть  в  восточную  часть  его
угодий.  Вы  знаете,  о  чем  я  говорю?
 Разумеется,  Весберг  знал.  Если  владелец  или  его  арендато¬
ры  могут  проникнуть  на  свою  территорию  только  окольным
путем,  им  предоставляют  —  при  необходимости  даже  в  судеб¬
ном  порядке  —  право  «с  охотничьим  снаряжением»  проходить
по  чужой  территории,  чтобы  сократить  этот  путь.  Вообще  же
появление  на  чужой  территории  с  «охотничьим  снаряже¬
нием»  рассматривается  как  серьезное  нарушение  законов
охоты.
 — 	Ах  да,  —  вспомнил  барон,  —  вы,  как  юрист,  можете  луч¬
ше  меня  это  сформулировать.  Но  вернемся  к  нашей  теме.  Так
вот,  если  вам  встретится  в  лесу  маленький  толстый  человечек
с  ружьем  и  в  очках,  не  прячьтесь  от  него  и  его  самого  тоже
281

не  задерживайте.  Это  сосед  мой  шествует  в  свои  угодья.  Он
является  арендатором;  земля  же  принадлежит  Хемшенштадт-
ской  общине.  Кабаны  и  козлы,  которые  достаются  моему  со¬
седу,  выросли,  разумеется,  в  моем  лесу.  Но  что  тут  поделаешь?
Я  должен  еще  радоваться,  что  он  хоть  и  необузданный  охот¬
ник,  но  с  ним  все-таки  можно  иметь  дело.  До  сих  пор  —  на¬
сколько  я,  по  крайней  мере,  знаю  —  условий  нашего  соглаше¬
ния  он  не  нарушал.
 Весбергу  была  хорошо  известна  старинная  вражда  между
владельцами  охотничьих  угодий  и  арендаторами,  между  теми,
кто  охотится  на  собственной  обширной  территории,  и  теми,
чьи  отмеренные  рулеткой  участки  находятся  по  соседству.  Ко¬
нечно,  барон  верно  сказал.  Олени,  кабаны,  козлы  —  все  они
происходят  либо  из  его  угодий,  либо  из  государственного  леса.
Однако  пасутся  ведь  они  на  лугах  и  полях  общины,  и  наноси¬
мый  ими  ущерб  возмещают  общине  арендаторы.
 Сейчас,  однако,  Весберга  интересовало  не  это.  С  естествен¬
ным  любопытством  человека  непосвященного  он  спросил,  что
барон  имел  в  виду,  назвав  Лангерманна  «необузданным  охот¬
ником».
 —  Доказательств  тут  мало,  но  разговоров  много,  вернее,
раньше  было  много.  А  ведь  дыма  без  огня  не  бывает.  Говори¬
ли,  что  господин  Лангерманн,  несмотря  на  свой  полицейский
чин,  не  всегда  строго  соблюдает  законы  охоты  и  не  стесняемся
нарушать  границы.  Некоторые  из  моих  друзей  решительно
утверждали,  что  отдельные  из  его  трофеев  только  в  их  угодьях
и  можно  было  раздобыть.  По  этой-то  причине  ему  и  не  уда¬
лось  возобновить  аренду  прежнего  участка,  расположенного  на
самом  юге  округа.  Договор  был  заключен  на  шесть  лет,  по
истечении  которых  несколько  помещиков,  сложившись,  предло¬
жили  цену,  какую  Лангерманн  не  был  в  состоянии  уплатить  и
какую  община  при  других  обстоятельствах  никогда  за  свою
жалкую  землю  не  получила  бы...  Я  в  одиночку  не  мог,  к  со¬
жалению,  позволить  себе  удовольствие  перебить  у  господина
Лангерманна  участок.  И  должен  признать:  за  те  года  два,  что
мы  с  ним  соседи,  он  вел  себя  вполне  корректно.  Может  быть,
наука  пошла  ему  на  пользу,  не  знаю...  И  вот  еще  что.  Прежде
браконьерство  было  прямо-таки  бичом  для  здешних  мест.
Но  он  уже  самим  своим  служебным  положением  нагнал  на
многих  страх.  А  кроме  того,  сумел  захватить  с  поличным  кое-
кого  из  здешних  молодчиков...
 Беседа  продолжалась  почти  до  полуночи,  а  под  конец  Вес¬
берг  еще  не  постеснялся  прихватить  с  собой  карту  охотничьих
угодий,  которую  за  разговором  барон  показывал  ему.  Завтра  он
282

с  извинением  возвратит  ее  хозяину,  и  тот,  конечно,  поверит,
что  причиной  такой  рассеянности  явилось  вино.
 В  трактире  горел  еще  свет.  Весберг  принял  от  хозяина  ключ
и  поднялся  к  себе.  Он  хотел  поскорее  остаться  один.  Как  хоро¬
шо,  что  он  не  отказался  от  приглашения  барона.  Невозможно
было  с  большей  пользой  провести  этот  вечер.
 Так  вот  он,  долгожданный  мотив!..  Весберг  разложил  карту
угодий  и,  сдерживая  нетерпение,  со  всей  тщательностью  при¬
нялся  измерять  по  ней  расстояния.  От  границы  хемшенштадт-
ской  земли  до  места  обнаружения  трупа  Янсена  примерно  во¬
семьсот  метров.  Наибольшее  расстояние  от  этой  части  надела
Лангерманна  до  угодий  барона  —  четыре  километра,  до  Мёден-
бурга  —  почти  восемь.  Предоставленный  Лангерманну  проход
находится  менее  чем  в  ста  метрах  от  места  обнаружения  тру¬
па  и  соединяется  узкой  охотничьей  тропкой  с  дорогой,  веду¬
щей  к  реке.
 Теперь  Весберг  так  ясно  представлял  себе  все  происшедшее,
как  если  бы  сам  при  этом  присутствовал.
 Одним  майским  вечером  Янсен  отправляется  на  недозволен¬
ную  охоту.  Государственный  лес  и  угодья  барона  строго  охра¬
няются.  Самым  близким  и  безопасным  представляется  бра¬
коньеру  общинный  надел.  А  может  быть,  не  последнюю  роль
играет  и  то,  что  Янсен  знаком  с  арендатором,  советником  по¬
лиции  Лангерманном,  с  давних  пор,  и  напоминание  о  знаком¬
стве  будет  весьма  тому  неприятно.
 К  несчастью  Янсена,  арендатор,  будучи  весьма  сведущ
в  приемах  борьбы  с  такого  рода  правонарушителями,  находит
способ  задержать  его.  Вероятно,  он  хочет  отправить  Янсена  под
арест.  Но  по  дороге  задержанный  объявляет,  что  ему  известны
крайне  компрометирующие  советника  полиции  факты.  Пре¬
ступление  против  личности  значительно  серьезнее  недозволен¬
ной  охоты...
 Лангерманн  сознает  опасность.  Его  репутация,  его  свобода,
все  его  существование  оказываются  вдруг  под  угрозой.  И  он  не
медлит.  Он  стреляет  в  идущего  впереди  человека,  используя
скорее  всего  его  же  оружие,  которое,  конечно,  еще  раньше  ото¬
брал.  В  пользу  такого  предположения  свидетельствуют  резуль¬
таты  вскрытия.  В  трупе  обнаружена  разнокалиберная  дробь,  то
есть  самодельно  изготовленные  заряды.  Лангерманн  же  доста¬
точно  состоятелен,  чтобы  не  нуждаться  в  подобной  экономии.
 Совершив  убийство,  Лангерманн  прячет  труп  в  ельнике,
убирает  оружие  и  возвращается  домой,  как  после  обычной
охоты.
 Кому  пришло  бы  в  голову  заподозрить  его?  Кто  бы  мог
263

вообразить,  что  советник  полиции  причастен  к  исчезновению
злостного  браконьера?  Напротив,  когда  спустя  немало  времени
труп  все  же  обнаруживают,  Лангерманн  сам  возглавляет  рас¬
следование  и  получает,  таким  образом,  наилучшую  возможность
окончательно  уничтожить  следы,  если  бы  такие  еще  остава¬
лись,  и  бесповоротно  завести  следствие  в  тупик.
 Весберг  был  уже  совершенно  уверен,  что  все  именно  так  и
было.  Однако  только  его  собственной  уверенности  было,  конеч¬
но,  недостаточно.  При  других  обстоятельствах  он  потребовал
бы  ордер  на  арест  Лангерманна  и,  весьма  вероятно,  получил
бы  его;  не  менее  вероятно  и  то,  что  на  умело  проведенных  до¬
просах  Лангерманн  вынужден  был  бы  сдаться  под  тяжестью
улик.  Но  сейчас  все  это  не  годилось.  Сейчас  Весберг  должен
был  сам,  без  помощи  подозреваемого,  раздобыть  недостающие
доказательства.  Более  того,  если  Лангерманн  действительно  по¬
бывал  в  Берлине  и  заручился  поддержкой  своих  политических
единомышленников,  —  что,  кстати  сказать,  служит  еще  одним
косвенным  доказательством  его  вины,  —  значит,  надо  быть  го¬
товым  к  любым  неожиданностям,  так  как  Лангерманн  навер¬
няка  постарался  разузнать,  кто  ведет  дело.  Уж  одно  то,  что
Берлин  запросил  материалы  следствия,  должно  было  насторо¬
жить  такого  опытного  человека.
 С  чего  же  начать?  Где  раздобыть  доказательства,  необходи¬
мые  для  подкрепления  косвенных  улик  и  его,  Весберга,  умоза¬
ключений?  Он  составил  перечень  требующих  уточнения  во¬
просов:
 а) 	Был  ли  Л.  в  период  времени,  относящийся  к  убийству,
на  своем  охотничьем  участке?
 б) 	Был  ли  Л.  за  последнее  время  в  Берлине?
 в) 	Был  ли  Л.  на  самом  деле  офицером-дознавателем  в  одном
из  «вольных  корпусов»  и  принимал  ли  участие  в  самосуде  над
Гольдерером?
 г) 	Принимал  ли  Янсен  участие  в  расстреле  Гольдерера?
 д) 	Принимал  ли  участие  Вольмирский  в  этом  расстреле?
 е) 	Знал  ли  Янсен  о  существовании  Л.  или  впервые  снова
встретил  его  в  тот  роковой  для  себя  вечер?
 ж) 	Где  спрятано  оружие?
 Весбергу  едва  хватило  алфавита  для  обозначения  всех  ин¬
тересующих  его  вопросов.  Однако  после  некоторого  раздумья
он  повычеркивал  большинство  из  них,  оставив  лишь  эти  семь.
Они  были  самыми  важными.  Если  ему  удастся  из  области
предположений  перевести  их  в  цепь  доказательств,  хотел  бы
он  посмотреть,  как  самая  Недоброжелательная  высшая  инстан¬
ция  решится  воспрепятствовать  дальнейшему  ходу  дела.
 284

Прежде  всего  необходимо  все  же  запротоколировать  пока¬
зания  Вольмирского.  Доказательственного  значения  для  суда
они  иметь  не  будут,  но  полностью  сбросить  их  со  счетов  тоже
нельзя.  Может  быть,  и  вдове  Янсена  известно  больше,  чем  она
до  сих  пор  показывала.  Только  как  завоевать  ее  доверие  да
еще  за  такой  ничтожно  короткий  срок?  Не  объяснить  ли  все
Герхардсену  и  попросить  помощи  у  него?  Он  производит  впе¬
чатление  в  высшей  степени  разумного  и  порядочного  челове¬
ка,  в  конце  концов  он-то  и  сообщил  обо  всем  в  Берлин,  —  так
почему  бы  не  играть  с  ним  в  открытую?
 А  как  насчет  оружия?  Искать  его  все  равно  —  что  искать
иголку  в  стоге  сена.  Хотя,  с  другой  стороны,  трудно  допустить,
что  Л.  унес  к  себе  домой  ружье  Янсена.
 При  трупе  нашли  силки,  нож  и  патроны.  Патроны!..  Вес¬
берг  вполголоса  выругался.  До  сих  пор  никто  этих  патронов  не
исследовал  и  не  сравнивал  с  теми,  которыми  застрелен  Янсен.
Такая  проверка  необходима,  но  как  при  сложившихся  обстоя¬
тельствах  обеспечить  ее?
 Он  снова  вернулся  к  исходному  пункту  своих  размышлений.
Итак,  есть  основания  полагать,  что  оружие  Янсена  находится
где-то  поблизости  от  места  преступления.  Если  только  —  Вес¬
берг  учел  и  такую  возможность,  —  если  только  Лангерманн
окончательно  не  устранил  его  при  производстве  здесь  след¬
ственных  действий.  Впрочем,  он  едва  ли  решился  бы  на  такое,
когда  вокруг  были  люд^.  Правда,  он  мог  побывать  здесь  и
в  другое  время,  просто  под  предлогом  охоты.  И  все  же  по¬
пытаться  найти  оружие  убитого  необходимо.
 Весберг  почувствовал  вдруг,  как  сильно  устал.  Очень  уж
напряженными  были  все  эти  последние  дни.
 Он  встал  и  растворил  окно.  Ночь  была  тихой  и  очень  тем¬
ной,  на  небе  не  светилось  ни  звездочки.  Похоже  было,  что  на¬
двигается  дождь.  Хорошо,  когда  можешь  поспать  вот  так,  по¬
чти  на  природе,  зная,  что  сон  твой  не  будет  нарушен  ни  не¬
умолчным  шумом,  ни  зловонным  бензиновым  смрадом  боль¬
шого  города.
 Кинув  последний  взгляд  на  будильник  и  убедившись,  что
тот  поставлен  на  шесть,  он  мгновенно  уснул.
 Герхардсен  и  его  жена  завтракали,  когда  появился  Весберг.
Учитель  обрадованно  поднялся  ему  навстречу.
 —  Как  хорошо,  что  вы  сразу  же  заглянули  ко  мне,  господин
адвокат.  Иначе  я  сам  отправился  бы  разыскивать  вас.  Я  уже
слышал,  что  вы  вчера  вечером  вернулись.
 285

— 	Я  быстренько  сварю  вам  чашку  кофе,  —  сказала  фрау
Герхардсен.  —  Вы  ведь,  конечно,  еще  не  завтракали...
 Как  только  она  скрылась  в  доме,  Весберг  наклонился  к  учи¬
телю  и  негромко,  но  очень  внушительно  произнес:
 — 	Прежде  всего  мне  нужно  вам  кое-что  сказать,  господин
Герхардсен,  и  я  настоятельно  прошу  вас  сохранить  это  в  стро¬
жайшей  тайне,  если  судьба  бедняги  Вольмирского  вам  небез¬
различна.  Представляю  вам  самому  решить,  следует  ли  вашей
жене  знать  то,  что  я  вам  сейчас  сообщу...  Для  начала  взгляни¬
те  вот  на  это.  —  И  он  молча  протянул  учителю  свое  служеб¬
ное  удостоверение.
 Герхардсен  не  сдержал  удивленного  возгласа:
 — 	Но  значит...
 — 	Вот  именно.  Ваше  письмо  все-таки  попало  в  надлежащее
место.  То,  что  я  явился  сюда  не  в  официальном  порядке,  объ¬
ясняется  рядом  причин...  А  кроме  всего  прочего,  гость  барона
фон  Тензе  без  особых  трудностей  разузнал  то,  что  советнику
уголовной  полиции  Берлина  узнать  было  бы  нелегко.
 — 	Вы  что-нибудь  обнаружили,  господин  советник  полиции?
Я  имею  в  виду,  вы  нашли  действительного  преступника?
 — 	Думаю,  что  да,  господин  Герхардсен.  Но  мне  недостает
некоторых  доказательств,  необходимых,  чтобы  полностью  изоб¬
личить  его.  Раздобыть  эти  доказательства  я  должен  во  что  бы
то  ни  стало,  и  притом  в  самый  кратчайший  срок.  Я  потому  и
открыл  вам  свое  инкогнито,  что  без  вашей  помощи  мне,  по¬
жалуй,  не  обойтись.
 — 	Без  моей  помощи?  —  Он  с  изумлением  посмотрел  на  Вес¬
берга,  однако  затем  понял:  —  Разумеется,  я  сделаю  все,  что
в  моих  силах.  Вы  можете  полностью  на  меня  положиться.
 — 	Ну  вот  и  хорошо.  Значит,  остается  лишь  обсудить  де¬
тали.
 фрау  Герхардсен  внесла  большой  поднос,  и  Весберг,  не  за¬
ставив  себя  упрашивать,  с  аппетитом  поел,  выпил  несколько
чашек  крепкого  кофе  и  последовал  за  Герхардсеном  в  его  ка¬
бинет.
 Обычно  спокойный  учитель  не  мог  на  этот  раз  скрыть  сво¬
его  нетерпения.  Едва  они  уселись,  как  он  снова  спросил:
 — 	И  кого  же  вы  подозреваете,  господин  советник  уголовной
полиции?  Все-таки  барона?
 — 	Вы  думаете,  раз  я  приехал  именно  к  нему,  значит,  я  его
и  подозреваю?  Нет,  дорогой  господин  Герхардсен.  Просто  воз¬
можность  приобрести  у  него  лицензию  была  хорошим  предло¬
гом  появиться  здесь,  не  привлекая  к  себе  внимания.  Нет,  я  не
думаю,  чтобы  барон  фон  Тензе  имел  какое-либо  отношение
286

к  убийству  Янсена,  и  мне  не  хотелось  бы  пока  говорить,  кого
я  подозреваю.  Вы  все  равно  не  поверили  бы.
 Герхардсен  был  разочарован,  однако  сказал:
 —  Вы  сами,  конечно,  знаете,  что  говорить  и  чего  не  гово¬
рить,  господин  советник  полиции.  Но  вот  я  не  знаю,  не  отниму
ли  у  вас  напрасно  время  своим  сообщением.
 Весберг  тихо  рассмеялся.
 — 	Этого  никогда  не  знаешь  заранее,  господин  Герхардсен.
Лучше  просто  расскажите  мне  все,  что  вам  самому  кажется
важным.
 —  Возможно,  вы  высмеете  меня  за  то,  что  я  передаю  вам
странные  речи  Вольмирского.  А  мои  попытки  извлечь  нечто
рациональное  из  его  болтовни  покажутся  вам  еще  более  бес¬
смысленными,  чем  сама  эта  болтовня.
 Весберг  сразу  выпрямился  на  своем  стуле.
 — 	От  этой,  как  вы  изволили  выразиться,  болтовни  может
зависеть  исход  дела,  господин  Герхардсен.  Прошу  вас,  пере¬
дайте  мне  каждое  слово  Вольмирского,  которое  вы  помните,
хотя  бы  вам  самому  представлялось,  что  к  делу  оно  не  отно¬
сится.
 — 	Сразу  после  разговора  с  ним  я  сделал  себе  кое-какие  за¬
метки.  —  И  Герхардсен,  взяв  школьную  тетрадь  с  несколькими
исписанными  страницами,  начал  подробно  объяснять.
 После  того  как  у  Вольмирского  сгорел  амбар,  Герхардсен
убедил  его  застраховать  все  остальное  имущество.  А  на  днях,
когда  у  него  при  весьма  загадочных  обстоятельствах  пала  ко¬
рова,  страховая  компания  уже  сама  позаботилась  о  том,  чтобы
отправить  тушу  на  исследование.  Результаты  будут  известны
в  ближайшее  время.  Может  быть,  и  акты  тайной  мести  пре¬
кратятся,  если  станет  ясно,  что  благодаря  страховке  они  не
достигают  своей  цели  и  к  тому  же  грозят  инициаторам
тюрьмой.
 Когда  были  выполнены  связанные  со  страховкой  формаль¬
ности,  сказал  Герхардсен,  Вольмирский  опять  начал  что-то
нести.
 — 	Вначале  он  повторял  то,  что  вы  уже  слышали,  господин
советник  полиции.  Но  затем  появилось  кое-что  новое,  причем
настолько  дикое  и  немыслимое,  что  сейчас  я  не  могу  уже  это¬
му  верить,  хотя,  слушая  его,  невольно  верил.  Видели  бы  вы,
в  каком  страхе  он  был,  как  живо  все  это  ему  представлялось!
Невозможно  было  не  проникнуться  состраданием  к  нему.
 — 	Пожалуйста,  продолжайте!  —  нетерпеливо  поторопил  Вес¬
берг.  —  Я  тоже  не  думаю,  что  Вольмирский  просто  галлюци¬
нирует.
 287

— 	Так  вот!  Снова  заговорив  о  расстреле,  он  вспомнил  вдруг
офицера,  по  приговору  и  под  командой  которого  этот  рас¬
стрел  происходил.  У  офицера  был  очень  злой  голос.  Вольмир-
ский  до  сих  пор  не  в  силах  забыть  его.  —  Герхардсен  загля¬
нул  в  свою  тетрадь.  —  Вот  здесь  у  меня  почти  дословно  за¬
писано  все,  что  он  говорил:  «Тот  человек  со  злым  голосом
был  офицером.  Теперь  он  не  носит  формы.  Он  главный  в  по¬
лиции.  И  на  меня  он  не  сердился.  Он  рассердился  нах  кучера,
который  не  хотел  уступить  дорогу  машине.  И  тогда  у  него
снова  стал  прежний  злой  голос.  Я  ужасно  испугался,  чтобы
он  не  велел  расстрелять  и  меня.  Но  на  нем  ведь  не  было  фор¬
мы,  и  он  служит  в  полиции,  и  он  не  узнал  меня.  Я  тоже  не
узнал  бы  его,  если  бы  не  голос.  Вот  голос  этот  я  сразу
узнал».  —  Герхардсен  отложил  тетрадь.  —  Больше  он  ничего
существенного  не  сказал.  Но  эти  его  слова  звучали  так  потря¬
сающе  правдиво,  что  у  меня  мелькнула  одна  мысль,  совер¬
шенно  нелепая...
 Он  почти  беспомощно  взглянул  на  Весберга.  Но  тот  и  не  ду¬
мал  смеяться.  Он  был  явно  взволнован.
 — 	Хоть  волком  вой!  —  Он  гневно  стукнул  кулаком  по  сто¬
лу.  —  Будь  Вольмирский  нормален,  этих  его  показаний  —  слы¬
шите,  господин  Герхардсен,  не  болтовни,  а  показаний!  —  было
бы  вполне  достаточно.  А  так...  Так  мне  необходимы  другие  до¬
казательства.  Но  сам  я  знаю:  все,  что  Вольмирский  говорил,—
правда!
 — 	Но  это  же  чудовищно!  Выходит...  выходит...
 — 	Что  мой  коллега,  советник  уголовной  полиции  Лангер¬
манн  —  убийца  Янсена,  —  докончил  за  него  Весберг,  успев¬
ший  обрести  прежнее,  спокойствие.  —  Раз  вы  уже  сами  до  это¬
го  дошли,  я  не  вижу  смысла  дальше  от  вас  таиться.  —  И  он
рассказал  учителю  все,  что  ему  удалось  выяснить,  умолчав
лишь  о  том,  чего  ему  самому  приходилось  в  настоящее  время
опасаться.
 Когда  Герхардсен  повторил,  что  готов  всячески  содейство¬
вать  раскрытию  дела,  Весберг  попросил  прежде  всего  устро¬
ить  ему  встречу  с  фрау  Янсен.  Однако  от  нее,  как  и  предвидел
учитель,  они  ничего  не  добились.  Единственным,  что  она  ска¬
зала,  было:
 — 	Мой  Фридрих  не  сумел  придержать  язык.  Он  кое-что
знал  об  одном  из  этих  важных  господ  и  думал,  что  нам  это  по¬
может.  И  вот  Фридрих  мертв...  А  я  ничего  не  знаю  и  не  хочу
знать.  Должен  же  хоть  один  из  нас  остаться  в  живых,  пока
дети  не  подрастут...
 288

Когда  они  вышли  от  нее,  Весберг  сказал,  что  хотел  бы  еще
раз  осмотреть  место  преступления  и  прилегающие  к  нему
окрестности,  и  охотно  принял  предложение  учителя  составить
ему  компанию.
 По  дороге  к  лесу  он  объяснил,  что  надеется  отыскать  ружье
Янсена,  послужившее,  по-видимому,  орудием  убийства.
 Учитель  в  ответ  заметил,  что  они  едва  ли  что-нибудь
найдут.
 — 	Это  было  чуть  ли  не  первым,  с  чего  начались  розыски.
В  них  принимал  участие  и  сам  господин  Лангерманн.  Я  сопро¬
вождал  его.
 Весберг  внезапно  остановился.
 — 	Ах,  значит,  коллега  Лангерманн  лично  принял  участие
в  розысках?  Вы  должны  подробно  рассказать  мне  об  этом!
 Удивленный  этой  просьбой,  Герхардсен,  однако,  рассказал,
как  Лангерманн  угостил  его  сигарой,  а  затем  спустился  вместе
с  ним  по  охотничьей  тропке  к  реке,  на  ходу  слушая  его  объ¬
яснения  и  заглядывая  по  дороге  под  деревья  якобы  в  поисках
оружия.
 — 	Что  ж,  посмотрим,  не  допустил  ли  он  все-таки  прома¬
ха,  —  сказал  Весберг,  когда  учитель  кончил  свой  рассказ.  —
Не  думаю,  что  убийство  произошло  там,  где  вы  нашли  труп.
Янсен  не  пошел  бы  за  Лангерманном  в  еЛьник,  он  наверняка
заподозрил  бы  недоброе  и  либо  бросился  бы  бежать,  либо  по¬
пытался  бы  обороняться.  Нет,  выстрел  был  для  него  совершен¬
но  неожиданным.  Скорее  всего  Лангерманн  убил  его  где-то  на
дороге,  а  потом  уже  сволок  труп  подальше  в  лес.  В  самом
ельнике  оружия,  конечно,  нет.  Иначе  коллеги  из  Целле  нашли
бы  его,  разве  что  преступник  сразу  его  закопал,  но  для  этого
нужны  были  время  и  инструменты.
 — 	Но  ведь  Лангерманн  мог  не  раз  сходить  сюда  и  потом,  —
возразил  Герхардсен.  —  Труп-то  был  найден  не  сразу.
 — 	Лангерманн  не  мог  знать  заранее,  когда  его  найдут.  Ко¬
нечно,  он  надеялся,  что  это  случится  не  скоро.  Однако,  как  ум¬
ный  и  знающий  человек,  он  должен  был  считаться  с  возмож¬
ностью,  что  Янсена  обнаружат  уже  через  несколько  часов  пос¬
ле  убийства  и  что  в  этом  случае  на  оружии  останутся  пальце¬
вые  отпечатки  убийцы.  Ведь  не  в  перчатках  же  он  стрелял.
Поэтому  он  должен  был  сразу  убрать  отсюда  оружие,  и  я  ду¬
маю,  оно  находится  где-то  поблизости.
 Весберг  облазил  все  вокруг,  исследовал  даже  несколько  нор,
однако  без  всякого  результата.  Когда  они  спустились  к  реке,
он  помрачнел.
 — 	Какая  здесь  глубина?
 19  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь*,  том  IV 	289

Никто  точнее  Герхардсена  не  смог  бы  ответить  на  этот
вопрос.
 — 	В  среднем  два  метра,  но  под  самой  плотиной,  в  размы¬
вах  и  отдельных  ямах  доходит  до  трех.
 — 	Вот  невезенье!  —  не  скрыл  своей  досады  Весберг.  —  Ско¬
рее  всего  оружие  лежит  где-то  здесь,  на  дне.  Но  при  такой
глубине  и  за  такой  короткий  срок,  каким  я  располагаю,  нам
до  него  не  добраться.  Мы  не  можем,  подобно  господу  богу,  за¬
ставить  реку  отступить.
 — 	Для  этого  вовсе  не  надо  быть  богом!  —  с  торжеством
возразил  Герхардсен.  —  Достаточно  усилий  двух  мужчин.  Ви¬
дите  ли,  чтобы  мёденбургская  и  хемшенштадтская  мельницы
были  обеспечены  необходимым  уровнем  воды  даже  в  жаркие
месяцы,  кот*ца  река  сильно  мелеет,  здесь  и  созданы  эти  пло¬
тины.  И  устройство  их  таково,  что,  если  мы  вытащим  спицы
из  нижней  плотины  и  сделаем  запруду  у  верхней,  вода  уже
очень  скоро  начнет  опускаться.  —  Он  указал  на  противополож¬
ный  берег,  где  аккуратными  штабелями  были  сложены  четы¬
рехгранные  метров  в  пять  длиной  брусья.  —  Вот  это  и  есть
спицы.
 Работа  оказалась  нелегкой,  но  зато,  когда  с  ней  было  кон¬
чено,  вода  стала  быстро  спадать.  Удобно  устроившись  на  песке
возле  самой  плотины  и  наблюдая,  как  все  ниже  опускается
зеркальная  поверхность  реки,  Весберг  сказал:
 — 	А  теперь  я  объясню  вам,  почему  рассчитываю  найти
оружие  именно  здесь.  Откровенно  говоря,  у  меня  больше  пси¬
хологических  аргументов,  чем  фактов.  Все  основано  на  поведе¬
нии  Лангерманна.  Послушайте,  мы  ведь  оба  убеждены,  что
убийца  он.  И  я  уже  объяснил  вам,  почему  он  должен  был  сразу
спрятать  оружие.  Так  вот,  если  он  поручил  своим  людям  ро¬
зыски  вокруг  места  обнаружения  трупа,  значит,  он  точно  знал,
что  там  они  ничего  не  найдут.  А  вот  к  реке  он  отправился
сам  и,  как  видно  из  вашего  рассказа,  долго  здесь  не  задержал¬
ся...  Водоемы  вообще  наиболее  часто  используются  для  полного
уничтожения  улик,  и  Лангерманн  как  опытный  криминалист
не  мог  этого  не  знать.
 Прошло  еще  какое-то  время,  и  Герхардсен  поднялся.
 — 	Больше  вода,  пожалуй,  уже  не  опустится.  Видите,  как
медленно  она  теперь  течет.  Она  достигла  здесь  такого  же  уров¬
ня,  как  у  нижней  плотины.
 Они  спустились  по  мокрому  песку  к  самой  реке.  Весберг
с  удовлетворением  отметил,  что  грунт  здесь  твердый,  без  ила
и  тины.  Дно  хорошо  просматривалось,  только  в  отдельных  ме-
 290

стах  темнели  скрытые  водой  ямы.  Поднеся  к  глазам  бинокль,
Весберг  внимательно  вглядывался  в  обмелевшую  реку.
 Внезапно  Герхардсен  вскрикнул.  Его  наметанный  глаз  ры¬
болова  увидел  то,  чего  даже  с  помощью  полевого  бинокля  еще
не  разглядел  Весберг:  метрах  в  десяти-двенадцати  от  берега
лежал  на  дне  темный  продолговатый  предмет.  Теперь  в  би¬
нокль  Весберг  отчетливо  рассмотрел  треугольной  формы  при¬
клад  с  двумя  отходившими  от  него  стволами.  Герхардсен  стал
торопливо  раздеваться,  Весберг  остановил  его:
 — 	Предоставьте  это  мне!
 В  один  миг  сбросив  с  себя  одежду,  он  очень  медленно,  ощу¬
пывая  дно  палкой,  которую,  к  тайной  потехе  Герхардсена,  за¬
хватил  с  собой,  двинулся  по  направлению  к  ружью.  Учитель
вообразил  было,  что  он  просто  боится  воды,  но  затем  понял,  что
советник  уголовной  полиции  преследует  определенную  цель.
 Порывшись  в  песке,  но  ничего  не  найдя,  Весберг  осторож¬
но  поднял  ружье,  вбил  на  этом  месте  палку  и  вернулся  на  бе¬
рег.
 — 	Скорее  всего,  —  сказал  он,  —  никаких  пальцевых  отпе¬
чатков  обнаружить  уже  не  удастся,  но  осторожность  в  обраще¬
нии  с  вещественными  доказательствами  никому  еще  не  по¬
вредила.
 — 	Когда  вода  снова  поднимется  до  нормального  уровня,
палки  не  будет  видно,  —  заметил  Герхардсен.
 — 	И  очень  хорошо,  что  не  будет.  Нашему  контрагенту,  если
он  снова  забредет  сюда,  вовсе  незачем  знать,  что  мы  занима¬
лись  здесь  «кладоискательством».
 Весберг  задумался.  После  того  что  он  услышал  от  началь¬
ника  управления,  он  должен  был  быть  предусмотрительным
вдвойне.
 — 	Вот  что,  —  решил  он  наконец.  —  Я  попрошу  вас,  госпо¬
дин  Герхардсен,  внимательно  наблюдать  за  всем,  что  я  буду
сейчас  делать.  Вам  придется  потом  удостоверить  это  в  про¬
токоле.  —  Обмотав  руку  носовым  платком,  он  открыл  затвор.
Это  оказалось  проще,  чем  он  ожидал.  Металл  почти  не  заржа¬
вел.  В  обоих  стволах  оставались  капсюли  от  патронов.  —
Обратите,  пожалуйста,  внимание,  что  из  правого  ствола  был
произведен  выстрел.  Вот  след  от  удара  бойка.  На  капсюле,  на¬
ходящемся  в  левом  стволе,  вы  этого  следа  не  видите.
 Дав  учителю  возможность  все  рассмотреть,  Весберг  разобрал
ружье  на  три  основные  части  и,  со  всеми  предосторожностями
завернув  в  свою  накидку  от  дождя,  спрятал  в  рюкзак.
 На  обратном  пути  в  деревню  он  предупредил  Герхардсена
о  необходимости  сохранения  строжайшей  тайны,  так  как  Льн-
19* 	291

германн  от  дела  пока  не  отстранен  и  может  попытаться  по¬
вредить  следствию.  Позднее  Герхардсену  придется  дать  свои
показания  в  суде,  но  до  тех  пор  oir  должен  молчать.  Сейчас
остается  только  одно  срочное  дело:  составление  протокола
о  сегодняшних  событиях.
 —  Я  могу  написать  протокол  под  вашу  диктовку,  —  пред¬
ложил  учитель.  —  Пишущей  машинки  у  меня,  к  сожалению,
нет,  но  я  могу  написать  от  руки  под  копирку  два  или  даже  три
экземпляра.  Я  всегда  пишу  так  свои  отчеты  в  школьное  ве¬
домство...  Вы  ведь  не  откажетесь  у  нас  пообедать?
 —  Ну,  если  вы  так  ловко  ссылаетесь  на  деловые  интересы,
мне  не  остается  ничего  другого,  как  принять  приглашение,  —
шутливо  отозвался  Весберг,  находившийся  благодаря  достиг¬
нутому  успеху  в  самом  благодушном  настроении.
 Когда  после  обеда  с  протоколом  было  покончено,  Весберг
попросил:
 — 	Если  вас  не  затруднит,  я  хотел  бы  продиктовать  вам
еще  одно  письмо.  Я  мог  бы  и  сам  написать  его,  но  мне  очень
желательно  и  в  этом  случае  заручиться  вашим  свидетельством.
 И  он  продиктовал  следующее:
 — 	«В  институт  судебно-технической  экспертизы,  Штутгарт.
 При  сем  направляется  двуствольное  охотничье  курковое
ружье,  калибр  16,  производство  Функа,  Зуль.  №  ружья  36254.
 Просьба  установить:  а)  имеются  ли  на  оружии  отпечатки
пальцев?  пригодны  ли  они  для  идентификации  (предполагает¬
ся,  что  следы  оставлены  двумя  лицами)?  б)  возможно  ли  еще
с  некоторой  точностью  определить,  когда  последний  раз  был
произведен  выстрел  из  правого  ствола  ружья?  в)  просьба  ис¬
следовать  второй  патрон  в  отношении:  1)  состава  пороха;
2)  способа  изготовления  (самодельный  или  фабричный);  3)  сор¬
та,  веса  и  калибра  дроби;  4)  материала  и  характера  пыжа.
 Просьба  произвести  экспертизу  в  самый  кратчайший  срок.
Заключение  будет  получено  нижеподписавшимся  лично.
 Весберг,  советник  уголовной  полиции».
 Он  расписался  и  сказал:
 — 	Завтра  я  поеду  в  Ганновер  и  отправлю  посылку  оттуда.
Я  не  хотел  бы  делать  этого  ни  здесь,  ни  в  Целле.  Адрес  мо¬
жет  привлечь  к  себе  внимание.  Осторожность  никогда  не  бы¬
вает  лишней.  Почтовую  квитанцию  я  вам  потом  покажу.
 Они  распрощались,  и  Весберг  побрел  в  имение,  обдумывая
по  дороге  подходящий  предлог  для  нового  отъезда.  А  уехать
ему  было  необходимо.  И  не  только  из-за  этой  посылки.  Глав¬
ное  —  ему  нужно  было  попасть  в  Целле,  чтобы  выяснить  во¬
просы,  связанные  с  Лангерманном:  был  ли  тот  на  своем  охот-
 292

ничьем  участке  в  период,  когда  произошло  убийство,  и  ездил
ли  он  за  последнее  время  в  Берлин.
 Весберг  подходил  уже  к  дому,  когда  его  осенила  идея,  как
объяснить  свой  повторный  столь  спешный  отъезд.  Скорчив¬
шись,  как  от  сильной  боли,  он  схватился  за  бедро.
 Барону  он  объяснил,  что  дает  себя  знать  старая,  получен¬
ная  еще  на  войне  рана.  Может  быть,  все  обойдется,  но  он  опа¬
сается,  не  зашевелился  ли  опять  осколок.  Во  всяком  случае,
необходимо  срочно  показаться  врачу.
 — 	Со  мной  уже  как-то  случилась  такая  история,  и  я  сразу
не  придал  ей  большого  значения,  а  в  наказание  загремел
на  три  недели  в  больницу.  Мне  не  хотелось  бы,  чтобы  это
снова  повторилось.  Нет  ли  здесь  поблизости  хорошего  врача,
господин  барон?
 — 	В  Мёденбурге  нет  никакого,  а  хемшенштадтский  коновал
мало  что  смыслит.  Придется  вам  ехать  в  Целле  или  в  Ганно¬
вер,  господин  Весберг.  Я,  со  своей  стороны,  рекомендовал  бы
Ганновер.  Если  у  вас  ничего  серьезного  не  окажется,  вы  до
завтрашнего  вечера  вполне  успеете  обернуться.
 Весберг  с  живостью  поблагодарил.  Да,  он  тоже  думает,  что
лучше  поехать  в  Ганновер.  И,  разыграв  огорчение  по  поводу
необходимости  вторично  прервать  охоту,  он  распрощался.
 Лишь  наполовину  удовлетворенный,  возвратился  Весберг  на
другой  вечер  в  Мёденбург.  Он  выяснил,  что  Лангерманн  дей¬
ствительно  ездил  на  несколько  дней  в  Берлин  и  что  по  вре¬
мени  это  совпало  с  сообщением  Лексова  о  появлении  в  столи¬
це  человека,  которого  советнику  полиции  Весбергу  следует  опа¬
саться.
 Однако  узнать,  побывал  ли  коллега  из  Целле  в  начале  мая
на  своем*  охотничьем  участке,  так  и  не  удалось.
 Весберга  удивляло,  как  мало  знают  об  этом  человеке  в  Цел¬
ле,  который  совсем  ведь  небольшой  городок.
 Экономки  Лангерманн  не  держал,  и  по  хозяйству  ему  помо¬
гала  некая  фрау  Хиллеманн.  Познакомиться  с  этой  женщиной
и  завязать  с  ней  разговор  оказалось  легче  легкого.  Весберг
просто  спросил,  не  возьмется  ли  она  убирать  у  него,  фрау  Хил¬
леманн  тут  же  разговорилась.  Нет,  убирать  она  не  сможет,  так
как  вторая  половина  дня  его,  конечно,  не  устроит,  а  с  утра
она  ежедневно  производит  уборку  у  господина  советника  уго¬
ловной  полиции  Лангерманна.  Однако  эта  женщина,  доброволь¬
но  ознакомившая  Весберга  со  всей  своей  несложной  биогра¬
фией,  рассказавшая  со  всеми  подробностями  о  своем  первом
293

муже,  который  погиб,  и  о  втором,  с  которым  она  развелась,
потому  что  он  пьянствовал  и  жестоко  обращался  с  ней,  —  эта
словоохотливая  женщина  почти  ничего  не  смогла  сообщить
о  советнике  полиции  Лангерманне.  Он  очень  вежливый,  но  не¬
обычайно  сдержанный  господин.  Да  она  и  видит  его  мало.  Обе¬
дает  он  обычно  не  дома,  а  в  «Сером  олене».  О  том,  что  ему
нужно  купить,  она  узнает  из  маленькой  книжечки,  которую
он  вместе  с  деньгами  оставляет  для  нее  на  кухонном  столе.
Жалованье  он  всегда  платит  очень  аккуратно,  а  к  рождеству
непременно  делает  ей  какой-нибудь  подарок.  Кроме  того,  время
от  времени  она  получает  от  него  зайца  или  потроха  косули.
Да,  он  заядлый  охотник.  Однако  она  не  может  точно  сказать,
когда  он  отправляется  на  охоту.  Разве  что  когда  на  дворе
очень  сыро,  она  находит  порой  его  зеленый  костюм  вывешен¬
ным  для  просушки  или  сапоги  его  оказываются  в  грязи.  И  еще
свой  отпуск  он  почти  целиком  проводит  на  своем  охотничьем
участке.
 Все  это  фрау  Хиллеманн  выложила  с  полнейшей  готов¬
ностью,  но  из  ее  обстоятельного  доклада  Весберг  извлек  для
себя  только,  что  раз  Лангерманн  проводит  на  охотничьем
участке  отпуск,  значит,  у  него  должно  быть  там  какое-то
жилье.  Надо  будет  попытаться  выяснить,  не  был  ли  он  там
в  те  майские  дни.
 Барону  Весберг  сообщил,  что  ганноверский  врач  хоть  и  не
нашел  его  состояние  особенно  опасным,  однако  рекомендовал
в  ближайшие  же  дни  показаться  его  постоянному  врачу.
 Итак,  как  ни  печально,  в  понедельник  или  даже  в  воскре¬
сенье  вечером  ему  придется  уехать,  а  оставшиеся  два  дня  он
постарается  использовать  для  интенсивной  охоты.  Барон  лю¬
безно  предложил  сохранить  за  гостем  право  подстрелить  двух
козлов  в  будущем  сезоне  и  пожелал  охотничьей  удачи  на  эти
последние  дни.
 Когда  Весберг  вышел  от  барона,  не  было  видно  ни  зги.
В  деревню  он  пробирался  почти  ощупью.  Светящиеся  стрелки
его  часов  показывали  десять.  Однако  он  обещал  еще  зайти
к  Герхардсену.  И  тот  действительно  ждал  его.
 Весберг  вкратце  рассказал  о  своей  поездке  и  заметил,  что
хочет  разузнать,  где  останавливается  Лангерманн,  когда  при¬
езжает  сюда  охотиться.  К  его  радости,  оказалось,  что  Герхард¬
сену  это  известно.
 —  Хотя  лично  с  господином  Лангерманном  я  прежде  и  не
встречался,  —  сказал  он,  —  но  знаю,  что  останавливается  он
у  моего  старого  коллеги,  который,  выйдя  на  пенсию,  поселился
из  любви  к  пчелам  и  одиночеству  между  Хемшенштадтом  и
294

Мёденбургом,  то  есть  в  центре  арендуемого  Лангерманном
участка.  Прежний  арендатор  тоже  останавливался  у  коллеги
Хегеройтера.
 Весберг  с  надеждой  посмотрел  на  Герхардсена.  Тот  сразу
откликнулся  на  его  невысказанную  просьбу:
 — 	Конечно,  я  должен  буду  отвести  вас  к  нему,  господин  со¬
ветник  полиции.  Он  любит  порыбачить,  и  я  разрешил  ему
удить  на  нижнем  участке.  Но  вообще  я  должен  предупредить
вас,  что  он  человек  с  причудами,  так  что  к  нему  надо  найти
подход.  Недавно  мы  с  ним  виделись,  и  я  говорил  ему  о  госте  из
Берлина.  Значит,  вы  будете  для  него  уже  не  совсем  чужим.
Не  забудьте  лишь  выразить  восхищение  его  цветами  и  пче¬
лами...
 Только  еще  начало  светать,  когда  они,  снаряженные  для
рыбной  ловли,  встретились  на  мосту.  Они  сочли,  что  это  даст
им  наилучший  предлог  для  визита  к  старому  учителю:  дес¬
кать,  устали  и  завернули  передохнуть.
 Они  поймали  несколько  крупных  рыб,  но  Весберг,  погнав¬
шись  с  сачком  за  великолепной,  едва  не  сорвавшейся  у  Гер¬
хардсена  с  крючка  форелью,  сильно  промочил  ноги.
 — 	Теперь,  —  сказал  Герхардсен,  —  у  нас  действительно  есть
превосходный  предлог  навестить  моего  коллегу.  Вам  ведь  необ¬
ходимо  согреться,  и  не  только  снаружи,  а  и  изнутри.  Хегерой-
тер  же  в  этих  делах  знаток.
 Они  тут  же  тронулись  в  путь,  пересекли  луг  и  вышли  на
широкую,  заезженную  дорогу.
 — 	Вот  пройдем  еще  этот  лесок,  —  сказал  учитель,  —  а  там
будет  уже  виден  и  домик  моего  коллеги.  Он  подыскал  для  себя
поистине  райское  местечко.
 Спустя  несколько  минут  они  действительно  увидели  дом,  но
увидели  также  и  стоявший  перед  ним  на  дороге  темный  авто¬
мобиль.  Весберг  поспешно  оттянул  учителя  назад,  под  прикры¬
тие  деревьев.
 — 	Вот  беда!  Там,  кажется,  и  мой  коллега  тоже.
 — 	Дя,  но  он,  видимо,  уезжает.  Иначе  машина  стояла  бы
в  сарае  позади  пчельника.
 Через  несколько  минут  из  дома  вышли  двое  мужчин.  Вес¬
берг  поднес  к  глазам  бинокль.  Легкая  дымка  тумана  ухудшала
видимость,  но  с  расстояния  в  каких-нибудь  триста  шагов
можно  было  все  же  в  общих  чертах  разглядеть  невысокого
полного  человека  в  очках,  прежде  чем  тот  нагнулся,  чтобы
положить  в  машину  ружье.  Спустя  еще  минуту  машина  укати¬
ла,  оставив  позади  себя  лишь  облако  пыли.  Весберг  посмотрел
295

на  часы:  начало  восьмого  —  коллега  Лангерманн  успеет  во¬
время  явиться  на  службу.
 Из  предосторожности  выждав  еще  четверть  часа,  рыболовы
направились  к  домику  из  обожженного  клинкера,  с  остроко¬
нечной  крышей  и  зелеными  ставнями  у  больших  окон.  Вокруг,
куда  ни  кинешь  взгляд,  были  цветы  —  огромное  множество
цветов,  поражавших  богатством  красок.
 — 	Алло,  коллега  Хегеройтер!  —  Не  дожидаясь  ответа,
Герхардсен  протянул  руку  через  забор  и  открыл  изнутри
калитку.
 По  вымощенной  все  тем  же  клинкером  дорожке  они  дви¬
нулись  к  дому,  откуда  навстречу  им  шел  уже  сам  хозяин.
 Весбергу  подумалось,  что  человек  этот  чем-то  напоминает
дерево:  высокий,  широкоплечий,  прямой,  как  стрела.  Только
глубокие  морщины  на  коричневом  от  загара  лице,  странно
контрастирующем  с  совершенно  седой  бородой,  позволяли  до¬
гадываться  о  преклонном  возрасте  бывшего  учителя.
 — 	О  коллега  Герхардсен!  —  произнес  он,  протягивая  тому
руку  и  коротко  кивнув  Весбергу.
 — 	Господин  адвокат  Везнер,  о  котором  я  недавно  расска¬
зывал  вам,  коллега,  —  представил  Герхардсен.  —  Мы  сегодня
с  рассвета  на  реке.  На  мой  крючок  клюнула  совершенно  не¬
обыкновенная  форель,  и  господин  Везнер,  помогавший  мне  вы¬
тащить  ее,  промочил  ноги.  Вот  мы  и  завернули  к  вам  со¬
греться.
 Теперь  и  Весберг  удостоился  рукопожатия.  Затем  хозяин
провел  гостей  в  довольно  уютную  кухню:
 — 	Здесь  теплее,  чем  в  комнате.  Плита  уже  топится.  Как
раз  перед  вами  позавтракал  и  уехал  арендатор  охотничьего
участка.  —  Он  подбросил  в  топку  дров  и  торфа,  помешал  их
кочергой  и,  закрыв  дверцу,  поставил  на  огонь  медный  коте¬
лок,  вода  в  котором  почти  сразу  начала  посвистывать.  Затем
он  подсел  к  гостям  за  вычищенный  добела  дощатый  стол  и
пожелал  взглянуть  на  форель.
 Когда  Герхардсен  передал  ему  весь  их  улов  с  просьбой
приготовить  трех  хариусов  на  завтрак,  а  остальное  забрать
себе,  он  коротко  поблагодарил  и  сказал  с  улыбкой:
 — 	Ну  и  покучу  же  я  в  ближайшие  дни!  Арендатор  отдал
мне  печень  подстреленного  им  вчера  дикого  козла.  Видно,  для
него  она  была  уже  недостаточно  хороша  после  того,  как  ее  за¬
дела  пуля...  Сейчас  я  займусь  рыбой.  —  Он  взял  дощечку,  нож
и,  уже  выходя,  прибавил:  —  Вы  ведь  знаете,  где  у  меня  ром,
коллега  Герхардсен.  Если  вода  закипит  раньше,  чем  я  вернусь,
поухаживайте  тут  за  собой  сами.
 296

—  Нам  повезло,  —  шепнул  Герхардсен,  —  Хегеройтер  сего¬
дня  весьма  человечно  настроен.  Попробую  потолковать
с  ним...
 Весберг,  которого  все  еще  немного  познабливало,  придви¬
нулся  поближе  к  плите.  Он  слышал  доносившиеся  со  двора
голоса  обоих  учителей,  но  слов  разобрать  не  мог.  На  какой-то
момент  это  стало  ему  даже  безразлично.  Ничего,  кроме  уста¬
лости  и  приятной  обволакивающей  теплоты,  он  сейчас  не  чув¬
ствовал.
 Герхардсен  и  Хегеройтер  отсутствовали,  должно  быть,  все¬
го  минут  десять.  Старый  учитель  сразу  с  укором  воскликнул:
 —  Очнитесь,  господин  адвокат!  Вода  уже  наполовину  выки¬
пела.
 Он  долил  воды  в  котелок  и  поставил  на  плиту  еще  одну
посудину  с  водой  и  специями  для  рыбы.  Герхардсен  тем  вре¬
менем  достал  из  стенного  шкафа  ром,  стаканы  из  толстого
стекла,  сахар  и  фаянсовую  чашу.  Вода  снова  закипела,  и  на¬
чалась  торжественная  церемония  приготовления  и  дегустации
грога.
 На  дворе  уже  потеплело,  а  в  маленькой  кухне,  хотя  Хеге¬
ройтер  распахнул  оба  окна,  стало  даже  слишком  тепло.  Одна¬
ко  трое  мужчин  с  удовольствием  попивали  горячий,  крепкий
грог.
 Понемногу  стал  завязываться  разговор.  Сначала  он,  есте¬
ственно,  вертелся  вокруг  рыбной  ловли,  а  затем,  незаметно
для  Хегеройтера,  так  же  естественно  перешел  на  охоту.  Видно
было,  что  старый  учитель,  подобно  большинству  жителей  этого
края,  со  знанием  дела  судит  о  ней.
 — 	Да,  вчерашний  козел  арендатора  был  неплох,  разве  что
чуточку  староват.  Впрочем,  нынешний  год  для  господина  Лан-
германна  вообще,  можно  считать,  удачный,  хотя  поначалу
этого  трудно  было  ожидать.
 — 	Но  когда  сезон  еще  только  начинается,  козлы  совсем  не
пугливы.  Неужели  он  этим  не  воспользовался?  —  спросил  Гер¬
хардсен.
 — 	Он  в  то  время  вообще  по  целым  неделям  не  приезжал.
 Весберг,  до  того  почти  не  принимавший  участия  в  разгово¬
ре,  притворился  удивленным:
 — 	Выходит,  этот  господин  Лангеманн...  так,  что  ли?
 — 	Лангерманн,  —  поправил  Хегеройтер.
 — 	Выходит,  этот  господин  Лангерманн  либо  не  так  уж
интересуется  охотой,  либо  не  слишком  искушен  в  ней.  Имей
я  возможность  охотиться  так  близко,  можно  сказать,  под  са¬
мым  носом  от  дома,  я  уже  в  самом  начале  получил  бы  своих
297

козлов.  Я  использовал  бы  для  этого  все  свое  свободное  время,
пусть  даже  вечера.  Не  может  быть,  чтобы  и  после  службы
нельзя  было  вырваться.
 — 	Ошибаетесь,  господин  адвокат!  —  гораздо  живее  прежне¬
го  возразил  Хегеройтер.  —  Господин  Лангерманн  заядлый  охот¬
ник  и  умелый  тоже.  Мне  это  доподлинно  известно.  Все  его  тро¬
феи  проходят  перед  моими  глазами,  и  могу  вам  сказать,  что
их  совсем  немало.  И  он,  конечно,  знает,  что  лучше  всего  охо¬
титься  в  самом  начале  сезона.  Первые  две  недели  он  чуть  не
каждый  вечер  приезжал  сюда  и  проводил  здесь  субботу  и  вос¬
кресенье.  Но  и  опытному  охотнику  не  всегда  везет.  За  эти  две
недели  ему  не  попалось  ни  одного  стоящего  козла,  а  потом
у  него  просто  не  было  времени  для  охоты.  Ведь  он  не  всегда
может  распоряжаться  собой.  Он,  знаете  ли,  начальник  уголов¬
ной  полиции  Целле,  а  господа  мошенники  не  всегда  придержи¬
ваются  служебного  расписания...
 Старый  учитель  засмеялся  своей  шутке;  посмеялись  и
гости.
 — 	Ну,  это,  конечно,  другое  дело,  —  сказал  Весберг.  —  Не¬
удачи  бывают  с  каждым.  Вот  и  мне,  наверное,  придется  отло¬
жить  до  будущего  года  отстрел  двух  козлов.
 Он  узнал  то,  что  хотел,  и  был  доволен.  Герхардсен,  однако,
попытался  выяснить  больше.
 — 	Странно,  что  в  мае,  ежедневно  бывая  на  реке,  я  ни  разу
не  встретил  господина  Лангерманна  и  даже  не  слышал  его  вы¬
стрелов.
 — 	Милый  коллега  Герхардсен,  я  мог  бы,  конечно,  возра¬
зить,  что  хемшенштадтский  участок  только  одним  своим  краем
выходит  к  реке.  Но  мне  случайно  известно,  что  господин
Лангерманн  частенько  бывал  именно  там.  А  не  видели  вы  его
потому,  что  он  не  желал  быть  увиденным.  Его  интересовали  не
только  козлы.  В  апреле  он  наткнулся  на  силки  и  хотел  по¬
наблюдать  за  тем  местом.  Он  сам  мне  это  говорил.  А  кроме
того,  у  меня,  если  хотите  знать,  записаны  все  дни,  когда  он
приезжал  сюда,  чтобы  потом  можно  было  произвести  с  ним
расчет.  Погодите-ка,  я  сейчас  возьму  свой  календарь...  —  Уже
подойдя  к  шкафу,  он  обернулся  и  подмигнул:  —  Видите  ли,
господин  адвокат,  молодые  люди  всегда  уверены,  что  у  стари¬
ков  память  должна  быть  не  в  порядке.  Вот  и  надо  доказать
им,  что  часто  она  у  нас  лучше,  чем  у  них  самих.
 Причисление  Герхардсена  к  молодым  людям  рассмешило
Весберга,  и  он  заметил;
 — 	Ну,  господин  Хегеройтер,  разница  между  вами  и  госпо¬
298

дином  Герхардсеном  в  десять-пятнадцать  лет  не  так  уж  ве¬
лика.
 — 	Сколько  же  мне,  по-вашему,  лет,  милостивый  государь?
 Весберг  прикинул.  Герхардсен  говорил,  что  Хегеройтер  уже
несколько  лет  на  пенсии.  Ему  должно  быть,  значит,  за  семь¬
десят.  На  вид  он,  однако,  моложе.
 — 	Около  семидесяти,  вероятно.
 Хегеройтер  оглушительно  захохотал.
 — 	Семьдесят,  говорите?..  Хорошо  бы  так.  В  январе  мне
стукнуло  восемьдесят  четыре.
 Весберг  недоверчиво  уставился  на  него.  Восемьдесят  четыре?
Право  же,  этот  человек  вовсе  не  похож  на  дряхлого
старца.
 Хегеройтер  снова  подсел  к  столу  и,  не  прибегая  к  очкам,
быстро  отыскал  в  своем  календаре  нужную  запись:
 — 	Поглядите  сами,  коллега  Герхардсен,  обманывает  ли  ме¬
ня  моя  память.  Посмотрите  и  вы,  господин  адвокат.  Молодых
всезнаек  полезно  учить  при  свидетелях.  Вот  здесь.  «3»  озна¬
чает  завтрак,  «Н»  —  ночлег.
 Старик,  как  выяснилось,  не  ошибся.  Уже  в  последней  неделе
апреля  Лангерманн  трижды  побывал  на  своем  участке.  Перво¬
го  мая  он  не  приезжал.
 — 	Помешала  демонстрация  рабочих,  —  с  оттенком  презре¬
ния  прокомментировал  Хегеройтер.
 «Интересно,  —  подумал  Весберг,  —  к  кому  относится  это
презрение:  к  рабочим  или  к  советнику  полиции?»  Но  старый
учитель,  не  задерживаясь  на  этом  моменте,  перешел  к  следую¬
щим  записям.  С  3  по  11  мая  Лангерманн  приезжал  почти  еже¬
дневно.  Затем  несколько  дней  не  был  и  снова  три  дня  подряд:
16-го,  17-го,  18-го.  После  этого  шел  перерыв  уже  вплоть  до  вто¬
рой  половины  июня.
 Хегеройтер,  выпивший  больше  обоих  гостей,  становился  все
разговорчивее,  хотя  других  признаков  опьянения  не  обнару¬
живал.  Речь  его  оставалась  складной  и  четкой,  и  помнил  он
все  до  малейших  деталей.  Господин  Лангерманн,  сказал  он,
первоначально  намеревался  приезжать  ежедневно.  Но  11-го  он
вернулся  из  лесу  только  поздней  ночью.  Хегеройтер  начал
уже  беспокоиться.  Непонятно  было,  что  можно  так  долго  де¬
лать  в  лесу  да  еще  в  такую  безлунную  ночь.  К  тому  же  он
опасался,  не  вышло  ли  у  господина  Лангерманна  столкнове¬
ния  с  хозяином  силков.  Но  наконец  арендатор  все  же  вернул¬
ся,  до  крайности  утомленный  и  весь  в  грязи.  Должно  быть,
сбившись  в  темноте  с  дороги,  он  упал.
 — 	Несмотря  на  свои  сильные  очки,  он  по-настоящему  за¬
299

блудился,  —  с  усмешкой  сказал  старый  учитель.  —  Сам  он  не
хотел  в  этом  признаться,  стыдился  меня,  старика.  Но  я  сразу
понял,  в  чем  дело.  Шляпа  и  куртка  его  были  в  сосновых  иглах
и  паутине,  руки  и  обувь  в  грязи.  И  бледен  он  был  как  смерть.
Видать,  хорошенько  перетрусил,  хотя  при  нем  была  его  трех¬
стволка.  А  потом  он  несколько  дней  не  приезжал.  Говорит,
простудился...
 В  последних  фразах  опять  прозвучала  ирония,  и  Весберг
не  удержался  от  вопроса:
 — 	Вы  как  будто  не  питаете  к  господину  Лангерманну  осо¬
бой  симпатии,  господин  Хегеройтер?
 Лицо  старого  учителя  сразу  стало  серьезным.  С  минуту  он
размышлял,  стоит  ли  вообще  отвечать.  Наконец  медленно,  точ¬
но  взвешивая  каждое  слово,  заговорил:
 — 	Вас,  почтеннейший,  это,  собственно  говоря,  не  касается.
Но  я  никогда  не  стеснялся  сказать  правду.  Да,  я  действитель¬
но  не  слишком  симпатизирую  господину  Лйнгерманну.  Претен¬
зий  у  меня  к  нему  нет.  Со  мной  он  очень  вежлив,  платит  все¬
гда  аккуратно,  даже  старается  уплатить  лишнее.  Но  уже  это
мне  не  нравится:  я  ведь  не  кельнер,  чтобы  брать  на  чай.
И  потом,  на  мой  взгляд,  он  слишком  много  охотится.  Охота
необходима.  Иначе  крестьяне  совсем  лишатся  своих  посевов.
Но  мне  не  по  душе  люди,  неспособные  просто  полюбоваться
козлом  или  оленем,  видящие  в  них  только  живую  мишень.
Вы,  возможно,  сочтете  меня  старым  сентиментальным  дур¬
нем,  но  я  думаю,  что  господь  создал  животных  не  для  того,
чтобы  убивать  их  стало  величайшей  радостью  человека...  Или
возьмем  вчерашний  случай.  Господин  Лангерманн  тяжело  ра¬
нил  козла.  Я  слышал,  когда  прозвучал  этот  выстрел.  Я  вообще
не  стал  бы  в  такое  время  стрелять.  Было  уже  больше  поло¬
вины  десятого,  и  даже  с  помощью  оптического  прицела  нель¬
зя  было  хорошо  разглядеть.  А  в  половине  одиннадцатого  гос¬
подин  Лангерманн  вернулся  и  битый  час  ворчал,  что  из-за
неудачного  выстрела  придется  теперь  рыскать  по  лесу,  пока
не  найдешь  этого  козла.  А  утром  надо  ведь  вовремя  поспеть  на
службу.  И  ни  слова  не  сказал  он  о  том,  что  несчастное  жи¬
вотное  обречено  до  самого  рассвета  терпеть  смертные  муки.
Вот  почему  не  нравится  мне  этот  человек.  Деньги,  которые  я
получаю  от  него  за  комнату  и  еду,  при  моей  небольшой  пенсии
для  меня  не  лишние,  но  я  предпочел  бы  принимать  у  себя
другого  арендатора.
 Гости  промолчали.  Весберг  нисколько  не  сомневался,  что
в  описанную  Хегеройтером  ночь  растерянность  Лангерманна
объяснялась  не  тем,  что  он  заблудился,  а  страхом  перед  угро¬
300

зой  разоблачения  —  страхом  преступника,  только  что  совер¬
шившего  убийство.
 Хегеройтер  подошел  к  плите,  заглянул  в  котелок  и,  объявив,
что  рыба  готова,  стал  накрывать  на  стол.  Весберг  машинально
следил  за  его  действиями.  Есть  он  уже  не  хотел.  Он  был  у  це¬
ли.  Или  еще  не  совсем?  Он  вспомнил  переданное  ему  Зайдле-
ром  предостережение  Лексова,  вспомнил  еще  более  серьезные
предостережения  шефа.  Нет,  цель  еще  не  достигнута.  Предстоит
еще  нелегкая  борьба.  И  все  же  теперь  он  твердо  верил,  что
убийце  Янсена  не  уйти  от  наказания.
 Он  ел,  не  замечая  вкуса  рыбы.  Герхардсен,  поняв  его  со¬
стояние,  перевел  разговор  на  пчел,  так  что  теперь  говорил  уже
один  Хегеройтер;  молчание  Весбёрга  выглядело  вполне  есте¬
ственно.
 Перевалило  уже  за  полдень,  когда  Хегеройтер  проводил
своих  гостей  до  леса,  крепко  пожал  им  на  прощанье  руки  и
широким,  размашистым  шагом  двинулся  обратно  домой.
 — 	Что  вы  скажете  о  полученных  нами  сведениях,  господин
советник  уголовной  полиции?  —  нетерпеливо  спросил  Гер¬
хардсен.
 — 	Что  я  могу  сказать?  —  Весберг  пожал  плечами.  —  Для
меня  это  явилось  последним  доказательством.  Посмотрим,  одна¬
ко,  согласятся  ли  со  мной  мое  начальство  и  суд.
 — 	Позвольте!  —  воскликнул  пораженный  учитель.  —  Все
ваши  предположения  подтвердились.
 — 	Однако  все  это  лишь  косвенные  улики,  дорогой  господин
Герхардсен.  Правда,  очець  веские.  Но  только  собственное  при¬
знание  Лангерманна  либо  совершенно  неопровержимое  объек¬
тивное  доказательство  позволят  считать  его  вину  несомненной.
 — 	Почему  бы  вам  не  арестовать  его  и  не  попытаться  полу¬
чить  это  признание?  Такой  умный  человек,  как  Лангерманн,
когда  вы  предъявите  ему  все,  что  вам  уже  известно,  без  со¬
мнения,  поймет,  что  только  признание  может  облегчить  его
участь.  Вы  ведь  сами  говорили,  что  при  данных  обстоятель¬
ствах  преступление  может  быть  квалифицировано  и  как
убийство  второй  степени  *.  Конечно  же,  Лангерманн  должен  за
это  ухватиться.
 С  напускным  спокойствием,  чтобы  Герхардсен  не  догадался
о  его  истинном  настроении,  Весберг  объяснил,  что  не  вправе
*  В  Германии,  как  и  в  ряде  других  стран  Запада,  убийство
делится  законом  на  две  степени,  из  которых  только  за  первую
предусмотрена  высшая  мера  наказания.  При  убийстве  второй
степени  преступник  может  рассчитывать  на  снисхождение.
(Прим,  автора.)
 301

без  судебного  предписания  заключить  Лангерманна  под  арест
или  хотя  бы  задержать  его,  так  как  в  этом  случае  он  должен
был  бы  в  течение  двадцати  четырех  часов  представить  задер¬
жанного  следователю.
 — 	Нам  поставлены  строгие  рамки,  господин  Герхардсен.
Кое-кто  из  коллег  имел  серьезные  неприятности,  а  то  и  вовсе
лишился  службы  за  попытку  самовольно  расширить  их.  А  с  та¬
ким  человеком,  как  Лангерманн,  мне  приходится  быть  вдвойне
осторожным.  Он  не  хуже  меня  знает  свои  и  мои  права.  Ну
что  ж,  на  нет,  как  говорится,  и  суда  нет...  Я  и  так  получил
уже  больше  доказательств,  чем  мог  надеяться.  И  если  сейчас
я  еще  не  у  самой  цели,  то,  во  всяком  случае,  очень  близко
от  нее.
 — 	Что  же  вы  намерены  теперь  предпринять?
 — 	Что  я  намерен  предпринять?  —  с  удивлением  переспро¬
сил  Весберг.  —  Бог  мой,  да  ведь  это  совершенно  ясно!  Я  упа¬
кую  свой  чемоданчик  и  немедленно  отправлюсь  в  Берлин.  Там
я  за  воскресенье  составлю  отчет,  а  дальше  все  пойдет  своим
чередом...
 — 	Жаль!  —  не  удержался  от  восклицания  Герхардсен.
 Весберг  понимал,  о  чем  он  думает,  и  хотел  на  прощанье
сказать  ему  что-нибудь  хорошее.  Он  был  очень  многим  обязан
Герхардсену.  Без  его  помощи  он  за  такой  короткий  срок  да¬
леко  не  ушел  бы.
 — 	Я  не  оставлю  вас  в  неведении  относительно  дальнейшего
хода  дела,  —  пообещал  он.  —  Ав  будущем  году  я  еще  при¬
еду  сюда  отдыхать,  и  мы  порыбачим  вместе!..
 После  обеда  Весберг  уселся  за  свой  отчет.  Сначала  он  хо¬
тел,  как  сказал  учителю,  заняться  этим  в  Берлине,  но  затем
решил  иначе.  В  Мёденбурге  ему,  правда,  нечего  было  больше
делать,  но  если  бы  он  сразу  уехал,  это  бросилось  бы  в  глаза,
а  для  него  сейчас  всего  важнее  было  ничем  не  привлечь  к  се¬
бе  внимания.  Да  и  такого  покоя,  как  в  этот  час  в  мёденбург-
ском  трактире,  в  Берлине,  пожалуй,  не  найти.  А  ему  необхо¬
димо  сосредоточиться.  Он  не  должен  дать  новому  начальнику
ни  малейшего  повода  для  придирок.
 Он  писал  и  писал  не  отрываясь.  Только  когда  стемнело,  он
взглянул  на  часы,  на  множество  исписанных  листков  и  пока¬
чал  головой.  Это  уже  не  отчет,  а  целый  манускрипт.  Чтобы
прочитать  его,  потребовалось  довольно  много  времени.  При¬
дется  начать  все  сначала.  Однако  работа  проделана  не  напрас¬
но.  По  ходу  ее  он  уяснил  себе  все,  что  оставалось  еще  не  со¬
всем  ясным.
 302

Он  позвонил  и  заказал  ужин.  А  потом  снова  принялся  за
отчет  и  работал  до  глубокой  ночи,  пока  не  заметил,  что  мысли
текут  уже  независимо  от  его  воли  и  что  его  одолевает  уста¬
лость.  Тогда  он  лег  в  постель  и  крепко,  без  сновидений  уснул.
 Проснулся  он  от  сильного  стука  в  дверь.  Комната  была  за¬
лита  солнечным  светом.  Шел  уже  десятый  час.
 — 	Что  там  такое?
 — 	Извините,  господин  адвокат,  —  из-за  двери  ответил  Вис-
сель.  —  Вас  настоятельно  желает  видеть  некий  господин
Зайдлер.
 Окончательно  проснувшись,  Весберг  соскочил  с  постели.
Зайдлер?  Что  ему  нужно  здесь?
 — 	Спасибо,  господин  Виссель,  сейчас  я  буду  готов.  Через
пять  минут  господин  Зайдлер  может  подняться  сюда.
 Кинувшись  к  умывальнику,  он  стал  обливаться  холодной
водой.  Когда  он  уже  завязывал  галстук,  в  дверь  снова  посту¬
чали.  Вошел  Зайдлер.
 — 	Доброе  утро,  господин  адвокат!  —  громко  произнес  он,
тщательно  прикрывая  за  собой  дверь.  Дальнейшие  его  слова
показали,  что  он  отнюдь  не  намерен  шутить:  —  Собирайтесь,
господин  советник  уголовной  полиции,  —  ив  путь!
 — 	Зайдлер,  дружище!  Что  случилось?
 — 	Черт  с  цепи  сорвался!  Все  вышло  не  так,  как  мы  думали.
Старик  уже  вчера  отстранен  от  должности,  хотя  предполага¬
лось,  что  он  останется  до  завтра.  Новый  лютует.  За  те  несколь¬
ко  часов,  что  я  наслаждался  его  обществом,  он  довел  до  бе¬
шенства  половину  начальников  отделов.  Просто  какой-то  не¬
нормальный!  Он  едва  позволил  нашему  старику  попрощаться
с  нами  и  был  зол  при  этом  невероятно.  Но  старик  подал  мне
знак,  и  я  незаметно  вышел  вслед  за  ним  из  управления.  Он
сказал,  чтобы  я  со  всей  возможной  скоростью  вытащил  вас
отсюда,  хотя  он  боится,  что  вам  уже  и  это  не  поможет.  Все-
таки,  если  вы  хотите  удержаться  на  службе,  он  советует  вам
быть  очень  осторожным  и  постараться  быстренько  приглушить
все  это  дело.  Если  у  вас  останется  еще  время,  желательно,  что¬
бы  вы  заглянули  к  нему,  прежде  чем  являться  к  новому  на¬
чальнику.
 Весберг  уже  упаковывал  чемодан.
 — 	Зачем  же  вы  сами  приехали  сюда,  Зайдлер?  Если  дела
обстоят  таким  образом,  это  совсем  небезопасно  для  вас.  Вы
могли  вызвать  меня  телеграммой.
 — 	На  которую  вы,  без  сомнения,  не  откликнулись  бы.  Я  до¬
статочно  давно  знаю  вас  и  потому  решил,  что  с  вами  надо
действовать  наверняка.  К  тому  же  до  нашего  отдела  новый
303

еще  не  добрался,  так  что  мое  отсутствие  сегодня,  возможно,  не
будет  замечено.  Фрейлейн  Винклер  я  предупредил,  и  она  суме¬
ет  что-нибудь  придумать,  если  он  все  же  заинтересуется  моей
скромной  особой.  Наши  коллеги  тоже  держатся  заодно.  Да  и
как  иначе,  если  в  других  отделах  новый  дал  уже  всем  перцу?
Человек  для  него  начинается  только  от  советника  полиции.
Нас,  прочих,  он  за  людей  не  считает,  не  удостаивает  даже  при¬
вета,  только  орет,  что  все  пойдет  теперь  по-другому.  С  рас¬
хлябанностью  отныне  будет  покончено,  и  все  в  таком  роде.
Можете  представить,  как  люди  на  это  реагируют.  Старик,  меж¬
ду  прочим,  считает,  что  подчеркнутое  невнимание  нового  к  на¬
шему  отделу  не  к  добру.  Когда  старик  со  своей  обычной  скру¬
пулезностью  знакомил  его  с  делами,  тот  слушал  внимательно.
Но  когда  дошло  до  нашего  отдела,  новый  сказал,  что  об  этом
сейчас  говорить  рано,  здесь  разговор  будет  особый.
 Да,  это  выглядело  достаточно  угрожающе.  Несомненно,  опа¬
сения  старика  вполне  обоснованны.  Сейчас  станут  подбираться
к  нему,  Весбергу.  Однако  справиться  с  ним  будет  не  так
просто.
 Расплатившись  с  Висселем,  он  попросил  извиниться  перед
бароном:
 — 	Сами  видите,  даже  в  отпуске  мне  не  дают  покоя.
 В  Хемшенштадте  в  ожидании  поезда  на  Ганновер  они  по¬
завтракали,  а  затем  Весберг  рассказал  о  ходе  расследования.
Лицо  комиссара  не  утратило  своего  озабоченного  выражения.
 — 	Безукоризненная  работа,  господин  советник  уголовной
полиции,  —  признал  он.  —  Невозможно  было  сделать  ее  луч¬
ше...  Но  боюсь,  что  с  нашим  новым  это  напрасный  труд.  Он  так
же  глуп,  как  и  нагл,  и  старик  прав,  говоря,  что  он  признает
только  то,  что  хочет  признать.
 — 	Что  он  может  мне  сделать?  Я  выполнил  задание,  и  те¬
перь  замять  дело  уже  не  удастся.  Даже  если  новый  шеф  наме¬
рен  придираться  ко  мне,  даже  если  —  но  это  строго  между
нами,  Зайдлер,  —  даже  если  он  получил  указание  угробить
дело  Янсена,  он  не  сможет  выполнить  это  без  серьезного  на¬
рушения  своих  прямых  обязанностей.  А  я  не  допускаю,  чтобы
кто  бы  то  ни  было  решился  на  такую  глупость.
 — 	Будем  надеяться,  что  вы  окажетесь  правы,  господин  со¬
ветник  уголовной  полиции,  —  весьма  скептически  ответил
Зайдлер.  —  Но  я  полагаю,  нам  предстоит  пережить  еще  немало
такого,  что  прежде  казалось  невозможным.
 — 	Я  не  позволю  себя  запугать,  —  почти  весело  сказал  Вес¬
берг.  —  С  фактами  трудно  спорить,  и  убийца  остается  убий¬
цей,  даже  если  он  советник  полиции...
 304

На  другое  утро  Весберг  точно  вовремя  явился  на  службу.
Новый  начальник  управления  еще  не  показывался.  Весберг
прошел  к  себе  в  кабинет.  Стол  его  был  завален  делами,  но  он
не  испытывал  ни  малейшего  желания  браться  за  них.  Накану¬
не  вечером  он  посетил  своего  бывшего  шефа,  после  чего  его
уверенность  в  успешном  окончании  дела  Янсена  сильно  поко¬
лебалась.
 — 	Мне  не  следовало  больше  отпускать  вас,  Весберг,  —  ска¬
зал  старший  государственный  советник.  —  Вы  не  успели  еще
вернуться  в  Мёденбург,  когда  я  получил  из  министерства  пря¬
мой  приказ  прекратить  вмешательство  в  дело,  относящееся
к  компетенции  Ганновера  и  Целле.  Я  притворился  дураком  и
заверил,  что  ваше  точное  местопребывание  мне  неизвестно.
Господам  из  министерства  я  сообщил  только,  что  независимо
от  того,  удастся  ли  вам  что-нибудь  выяснить  или  нет,  вам
предложено  к  началу  следующей  недели  быть  на  службе.  Ка¬
залось,  этот  ответ  удовлетворил  их.  Но  затем  меня  вдруг
спешно  отстранили  от  должности,  и  я  боюсь,  что  эта  спешка
вызвана  потребностью  развязать  себе  руки  в  отношении  вас.
Если  это  еще  не  поздно,  Весберг,  немедленно  отступите.  Тогда,
быть  может,  они  оставят  вас  в  покое.  Ведь  в  конечном  счете
за  вашу  командировку  отвечаю  я,  вы  только  выполнили  мое
задание.  Однако,  если  вы  будете  иметь  неосторожность  про¬
должать  это  дело,  вас  вынудят  уйти.  Вы  прекрасно  знаете,  если
искать  повод,  он  всегда  отыщется...
 — 	Мне  нечего  продолжать,  —  возразил  Весберг,  не  скрывая
своего  торжества.  —  Теперь  дело  уже  за  судом.  —  И,  подроб¬
но  рассказав,  что  ему  удалось  выяснить  за  последние  дни,  он
закончил  вопросом,  звучавшим,  в  сущности,  уже  риториче¬
ски:  —  Или  вы  полагаете,  что  этого  недостаточно  для  получения
приказа  об  аресте?  Да  каждый  прокурор  может  только  радо¬
ваться,  получив  такой  материал!
 С  ужасом  услышал  он  ответ  своего  бывшего  начальника:
 — 	Боюсь,  милый  Весберг,  этого  окажется  недостаточно.  Да¬
же  получи  вы  признание  самого  Лангерманна,  думаю,  что  и
этого  оказалось  бы  недостаточно.  Насколько  я  понимаю,  рас¬
крытие  дела  просто  нежелательно.
 — 	Но  такого  ведь  не  бывает!  Я  верю,  что  наши  политики
на  все  способны,  но  чтобы  практически  раскрытое  дело  об
убийстве  положили  под  сукно,  —  нет,  в  это  я  все  же  не  могу
поверить!
 На  этот  раз  ответ  прозвучал  едва  слышно:
 — 	Еще  совсем  недавно  и  я  не  поверил  бы  этому,  милый
Весберг.  Но  теперь  уже  верю.  Закон  больше  не  загон,  проти-
 20  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  том  IV
305

возаконие  не  противозаконна.  Все  перепуталось  вверх  дном.
Я  не  знаю,  к  чему  это  приведет,  и  рад  только  одному:  что  бы
теперь  ни  произошло,  я  не  должен  буду  больше  нести  за  это
ответственности...
 Зазвонил  телефон.  Весберг  снял  трубку.  Его  секретарша  до¬
ложила:
 — 	Господин  советник  уголовной  полиции,  к  десяти  вам  надо
быть  у  нового  шефа.
 За  несколько  минут  до  десяти  Весберг  был  в  приемной  на¬
чальника  управления.  Над  дверью  вспыхнула  красная  лампоч¬
ка:  можно  войти.  Сухопарый  мужчина  лет  тридцати  пяти  под¬
нялся  из-за  стола.  Весберг  отметил  узкую  ниточку  усов,  удли¬
ненное  «лошадиное»  лицо,  редкие  светлые  волосы,  холодные,
неподвижные  серые  глаза.
 — 	Господин  советник  уголовной  полиции  Весберг?  Рад  по¬
знакомиться.  Доктор  Ладриг,  новый  начальник  управления.
Вы,  вероятно,  уже  знаете,  что  в  ваше  отсутствие  здесь  про¬
изошли  перемены.  Я  сразу  же  пригласил  вас  к  себе,  потому
что  мне  характеризовали  вас  как  одного  из  самых  знающих
и  результативных  сотрудников.  Уверен,  что  мы  с  вами  хорошо
сработаемся,  хотя  в  вашем  последнем  деле  вы,  я  слышал,  по¬
терпели  неудачу.  Думаю,  мы  вместе  быстренько  сдадим  это
дело  в  архив  так  же,  как...  —  он  сделал  рассчитанную  паузу  и
посмотрел  на  Весберга  острым,  пронзительным  взглядом,  —
так  же,  как  и  некоторые  выдвинутые  против  вас  обвинения.
Я  хочу,  чтобы  мы  с  вами  начали  как  бы  на  новом  месте  и
чтобы  наших  отношений  ничто  не  омрачало.
 Весберг  отлично  все  понял.  Вот,  значит,  как.  Новый  хочет
помочь  ему  выпутаться  из  трудного  положения.  Советник  по¬
лиции  Весберг  потерпел  неудачу.  Никто  с  него  за  это  не  спро¬
сит.  Но  если  бы  советник  полиции  Весберг  оказался  так  глуп,
что  не  пожелал  бы  воспользоваться  предложенной  помощью,
в  запасе  имеются  кое-какие  обвинения,  которые  можно  ему
предъявить.  Не  хочешь  по-хорошему,  мы  можем  и  по-дру¬
гому...
 Если  до  этого  момента  он  еще  колебался,  то  теперь  в  нем
проснулся  дух  противоречия.  Нет,  он  не  позволит  так  нагло
провести  себя.  Очень  вежливо  и  очень  официально  он  воз¬
разил:
 — 	Прошу  прощения,  господин  старший  государственный  со¬
ветник.  Без  сомнения,  вы  не  полностью  йнформированы.  Суть
в  том,  что  за  последние  дни  я  раздобыл  данные,  разъясняю¬
щие  все  обстоятельства  убийства  Янсена  и  неопровержимо
306

изобличающие  преступника.  Дело  уже  можно  передать  следо¬
вателю.
 Доктор  Ладриг  сощурил  глаза  в  узкие  щелочки  и  показал
себя  с  другой  стороны  —  с  той,  о  которой  говорил  Зайдлер.
 — 	Вы  как  будто  не  желаете  понять  меня,  господин  советник
уголовной  полиции.  Мне  придется,  очевидно,  высказаться  яс¬
нее,  и  настоятельно  прошу  вас  в  ваших  собственных  интере¬
сах  внимательно  прислушаться  к  тому,  что  я  сейчас  скажу:
ваша  поездка  в  Мёденбург  расценивается  министерством  как
неправомерное  вмешательство  в  действия  наших  коллег  из
Ганновера  и  Целле,  как  весьма  прискорбный  шаг,  способный
лишь  подорвать  авторитет  органов  безопасности  в  глазах  на¬
селения.  Произведенная  министерством  проверка  установила,
что  действия  местных  следственных  властей  были  совершенно
правильными.  Вас,  господин  советник  уголовной  полиции,  ни¬
кто  не  намерен  упрекать  в  том,  что  вы  взялись  за  это  дело.
Вы  выполняли  приказ  моего  предшественника  —  это  понятно.
Однако  избранные  вами  методы  в  нашей  работе  недопустимы.
Этот  спектакль  с  появлением  под  чужим  именем,  эти  манеры
Шерлока  Холмса  —  впредь  такое  не  должно  повторяться!  Вы
меня  поняли?  Вы  чиновник,  господин  советник  уголовной  по¬
лиции,  и  в  качестве  такового  должны  выполнять  приказы  ва¬
ших  начальников,  а  не  самовольничать  и  не  преступать  преде¬
лы  своих  полномочий,  к  чему,  как  мне  известно,  вы  имеете
склонность.  Мёденбургское  дело  мы  считаем  законченным.  Вы
передадите  мне  все  материалы,  и  мы  представим  их  на  усмот¬
рение  наших  коллег  в  Целле  и  Ганновере.  Если  же  вы  вопреки
ожиданиям  не  примете  этого  великодушно  предложенного  вам
урегулирования  конфликта,  я  вынужден  буду  действовать
иначе.
 Более  ясно  выразиться  было  невозможно.  Весберг,  однако,
не  колебался:
 — 	Разумеется,  я  обязан  доложить  своему  начальству  о  ре¬
зультатах  работы  и  представить  все  собранные  материалы.
Я  только  этого  и  жду,  господин  старший  государственный  со¬
ветник.  Поскольку,  однако,  как  вам  станет  ясно  из  моего  до¬
клада,  преступник  является,  к  сожалению,  нашим  коллегой  из
уголовной  полицию  Целле,  дело  не  может  быть  возвращено  ту¬
да,  тем  более  что  собранные  данные  вполне  достаточны  для
передачи  его  прямо  в  суд.
 Начальник  не  скрыл,  что  считает  Весберга  помешанным.
 — 	Сударь!  Вы,  верно,  с  ума  сошли?  Подумайте,  что  вы  го¬
ворите,  и  подумайте,  кому  вы  это  говорите!  Неслыханно!  Вы
обвиняете  сотрудника  уголовной  полиции,  коллегу,  в  убийстве!
 20*
 30'1

Его  удивление  казалось  неподдельным.  Это  как  будто  про¬
тиворечило  предположению,  что  Лангерманн  заручился  под¬
держкой  нового  начальника  и  его  политических  единомышлен¬
ников.  Или,  что  было  более  вероятно,  Лангерманн  и  перед  ни¬
ми  не  раскрыл  всех  своих  карт.  Тем  лучше.  Впрочем,  терять
все  равно  уже  нечего.  Теперь  либо  выигрыш,  либо?..  Пол¬
ностью  проигнорировав  необузданный  взрыв  возмущения  на¬
чальника  и  его  оскорбительные  слова,  Весберг  с  ледяной  веж¬
ливостью  спросил:
 — 	Разрешите  приступить  к  докладу,  господин  старший  го¬
сударственный  советник?
 Доктор  Ладриг  тоже,  по  крайней  мере  с  виду,  овладел  cq-
бой.  Коротким  жестом  он  указал  на  стул:
 — 	Садитесь,  господин  советник  уголовной  полиции,  и  до¬
кладывайте!..  Но  берегитесь,  если  не  сумеете  доказать  ваших
неслыханных  обвинений!  —  с  угрозой  добавил  он.  —  И,  пожа¬
луйста,  без  всяких  записей!  Доложите  сначала  устно.
 «Как  хочешь,  —  подумал  Весберг.  —  Меня  ты  этим  не  сму¬
тишь».  И  он  начал  с  того,  что  полученные  из  Целле  материалы
свидетельствовали  о  поверхностности  первоначальных  след¬
ственных  действий.  Тут  начальник  снова  перебил  его:
 — 	Я  ведь  достаточно  ясно  дал  вам  понять,  господин  совет¬
ник  уголовной  полиции,  что  по  заключению  министерства  дело
велось  правильно.
 — 	Однако  вашему  предшественнику  и  мне  именно  мате¬
риалы  следствий  дали  первый  повод  для  сомнений.  Поэтому
я  и  счел  необходимым  упомянуть.  о  них.  —  Весберг  сохранял
прежний  спокойный  тон,  но  внутренне  он  негодовал:  да  ведь
такие  окрики  —  это,  можно  сказать,  попытка  оказать  давле¬
ние  по  службе.
 Больше,  впрочем,  начальник  не  перебивал  его,  только  по
ходу  доклада  делал  для  себя  пометки.
 Кончив,  Весберг  напряженно  стал  ждать  ответа,  который,
казалось,  может  быть  лишь  один  —  выбора  у  начальника
управления,  по  существу,  не  оставалось  —  только  передать  дело
в  суд.
 Однако  доктор  Ладриг  после  короткой  паузы  с  иронической
усмешкой  отметил:
 — 	Прошу  великодушно  простить  меня  за  то,  что,  растеряв¬
шись  от  неожиданности,  я  сначала  подумал,  уж  не  помешались
ли  вы,  господин  советник  уголовной  полиции...  Но  после  вашего
доклада  мне  стало  ясно,  что  вы  просто  переработались  и  уте¬
ряли  контроль  над  своим  рассудком.  С  такими  шаткими  ком¬
бинациями,  которые  вы  мне  преподнесли,  мы  смогли  бы  стать
308

только  посмешищем  для  суда...  Без  сомнения,  вам  удалось  об¬
наружить  некоторые  объективные  доказательства,  могущие
способствовать  изобличению  действительного  преступника.  Од¬
нако  ничто,  решительно  ничто,  кроме  весьма  сомнительных  ло¬
гических  построений,  не  свидетельствует  о  вине  нашего  колле¬
ги  из  Целле.  Это  я  говорю  вам  со  всей  ответственностью.  —
Внезапно  он  снова  вернулся  к  прежнему  дружески-назидатель-
ному  тону:  —  Я  желаю  вам  только  добра,  господин  советник
уголовной  полиции,  и  потому  предлагаю  ходатайствовать
о  предоставлении  вам  длительного  отпуска  по  болезни.  Я  готов
горячо  поддержать  это  ходатайство  перед  министерством  и  уве¬
рен,  что  оно  будет  удовлетворено.  Отдохните,  коллега,  а  когда
через  три  или  шесть  месяцев  вы  вернетесь  на  службу,  пол¬
ностью  восстановив  физические  и  нервные  силы,  вы  сами,  ко¬
нечно,  поймете,  куда  вас  занесло.  Сейчас  вам  просто  трудно
еще  взглянуть  на  это  дело  со  стороны.
 Вот,  значит,  до  чего  дошло.  Весберг  хорошо  понимал,  что
это  его  последний  шанс.  Но  он  все  еще  не  мог  постичь  отно¬
шения  начальника  к  его  докладу.  Ведь  он  же  юрист,  этот  док¬
тор  Ладриг,  хоть  и  не  криминалист.  А  любому  судье,  проку¬
рору,  младшему  референту  или  асессору  —  любому  хоть  сколь¬
ко-нибудь  разбирающемуся  в  этих  вопросах  человеку  должно
быть  понятно,  что  практически  виновность  Лангерманна  не¬
сомненна.  Реакция  нового  начальника  не  могла  объясниться  ни¬
чем  иным,  кроме  категорического  предписания  во  что  бы  то
ни  стало  замять  дело  Янсена.  А  раз  так,  будь  что  будет!  Вес¬
берг  твердо  решил  не  участвовать  в  этом  служебном  преступ¬
лении  даже  в  качестве  статиста.  Он  поднялся.
 — 	Я  чувствую  себя  совершенно  здоровым,  господин  старший
государственный  советник,  и,  чтобы  представить  подтверждение
этого,  немедленно  обращусь  за  справкой  к  врачу.
 — 	Ну  как  желаете^  —  доктор  Ладриг  тоже  вытянул  во  всю
длину  свою  костлявую  фигуру.  —  Я  вынужден,  однако,  вос¬
препятствовать  продолжению  ваших  действий,  подрывающих
авторитет  уголовной  полиции,  и  помешать  вам  совершать  даль¬
нейшие  ошибки.  Это  моя  прямая  обязанность.  Я  должен...
 Весберг  не  дал  ему  продолжать:
 — 	А  я  ходатайствую  о  дисциплинарном  расследовании  моих
действий,  господин  старший  государственный  советник!
 Этим  он  выбил  из  рук  доктора  Ладрига  оружие.  Было  весь¬
ма  существенное  различие  между  назначением  расследования
по  его  собственной  инициативе  или  по  инициативе  начальства.
Старший  государственный  советник  явно  смутился,  но  быстро
овладел  собой.
 309

— 	Раз  вы  сами  ходатайствуете  о  расследовании  —  тем  луч¬
ше.  Я  отстраняю  вас  от  должности  на  все  время,  пока  не  будет
выяснено,  в  какой  мере  вы  превысили  свои  полномочия  и  до¬
пустили  самовольство.  Прошу  сдать  мне  ваше  служебное  удо¬
стоверение  и  служебное  оружие.  Об  остальном  вас  уведомят
в  надлежащем  порядке.  Должен  еще  обратить  ваше  внимание
на  то,  что  на  период  отстранения  от  должности  вам  запре¬
щается  выполнение  каких  бы  то  ни  было  служебных  действий.
Передачу  дел  вашему  временному  заместителю  я  возьму  на
себя.  С  этой  минуты  я  запрещаю  вам  вход  в  служебные  по¬
мещения.  Если  вы  желаете  взять  что-либо  из  ваших  личных
вещей,  сделайте  это  немедленно,  а  я  поручу  одному  из  сотруд¬
ников  вашего  отдела  присутствовать  при  этом.  Все  материалы
дела,  которым  вы  последнее  время  занимались,  прошу  передать
мне  сейчас  же.  Если  что-нибудь  в  данный  момент  не  при  вас,
вам  надлежит  в  двадцать  четыре  часа  сдать  это  либо  мне  лич¬
но,  либо  в  запечатанном  пакете  переслать  на  мое  имя.
 Весберг  чувствовал,  как  дрожат  его  пальцы,  когда  он  вы¬
нимал  из  бумажника  свое  служебное  удостоверение  и  клал  его
на  стол,  намеренно  не  замечая  протянутой  начальником  руки.
Рядом  с  удостоверением  он  положил  свой  доклад.  Старший  го¬
сударственный  советник  потянулся  к  бумагам:
 — 	Это  только  отчет.  Не  хватает  еще  официальных  и  неофи¬
циальных  материалов,  на  которые  вы  ссылались,  а  также  ва¬
шего  служебного  оружия.
 — 	Материалы  вы  получите  завтра,  господин  старший  госу¬
дарственный  советник.  Служебное  оружие  я  сдал  много
лет  назад,  когда  мне  было  дано  право  на  ношение  личного
оружия.
 — 	Я  проверю  это,  —  последовал  ответ,  теперь  уже  испол¬
ненный  неприкрытой  ненависти  и  злобы.
 Весберг  не  пожелал  этого  терпеть:
 — 	Я  не  намерен  выслушивать  ваши  оскорбления  ни  при
исполнении  служебных  обязанностей,  ни  при  отстранении  от
них,  господин  старший  государственный  советник.  Одно  грубое
оскорбление  я  уже  пропустил  мимо  ушей,  удовлетворившись
вашим  весьма  небрежным  извинением.  Впредь  я  этого  не  по¬
терплю.  Уставные  положения  распространяются  и  на  вас.  Вы
тоже  можете  быть  подвергнуты  дисциплинарному  взысканию.
 Доктор  Ладриг  от  ярости  побагровел.
 — 	Вы...  вы...  вы...  и  не  то  еще  стерпите!  С  вами  и  вам  по¬
добными  мы  скоро  заговорим  по-другому!  Можете  не  сомне¬
ваться...  —  Он  указал  на  дверь,  точно  прогоняя  собаку.
 Весберг  не  тронулся  с  места  и  до  тех  пор  не  сводил  с  него
310

пристального  взгляда,  пока  начальник  управления  не  уронил
руку.  Тогда  советник  уголовной  полиции  очень  коротко  кивнул
и  спокойным,  размеренным  шагом  направился  к  выходу.
 Прошло  немало  времени,  пока  я  осознал,  что  нахожусь  не
в  глухой  степной  деревушке  Мёденбурге,  не  в  Германии  эпохи
становления  фашизма,  а  в  уютной  гостиной  маленького  домика
на  Мюггельзее  спустя  почти  четверть  века  после  событий,
о  которых  советник  уголовной  полиции  В.  рассказал  нам,  вре¬
мя  от  времени  справляясь  с  лежавшими  перед  ним  запис¬
ками.
 Старинные  настольные  часы  пробили  час.  Раньше  мы  и  не
замечали  их  серебристого  перезвона.
 — 	Вот  и  кончился  час  духов,  —  улыбнулся  В.
 — 	Но  вызванные  вами  духи  еще  не  исчезли,  —  возразил  я.
 — 	Я  понимаю,  у  вас  есть  вопросы.  Скажу  сразу:  конец
этой  истории,  вероятно,  не  удовлетворит  вас.  В  книгах  и  филь¬
мах  он  выглядит  обычно  иначе.  В  конечном  счете  Ьсегда  тор¬
жествует  справедливость...
 — 	Но  ведь  на  вашем  изгнании  от  доктора  Ладрига  дело,
понятно,  не  кончилось,  —  сказал  я.  —  Что  же  было  дальше?
 Он  с  усмешкой  посмотрел  на  меня,  но  ответ  его  прозвучал
почти  резко:
 — 	Если  вы  имеете  в  виду  хэппи-энд,  то  его  не  было.
 — 	Неужели  вы  просто  сдались?  —  Я  был  удивлен  и  разоча¬
рован.  Как-то  непохоже  было  на  этого  человека,  чтобы  он  так
вот  отступил.
 — 	Сдался?  —  с  изумлением  переспросил  он.  —  Я  и  не  по¬
мышлял  об  этом.  И  сейчас  об  этом  не  помышляю.  Для  меня
дело  Янсена  еще  не  кончено,  и  мне  очень  хотелось  бы  дожить
до  его  окончания.
 Вот  это  был  уже  другой  разговор.»Оба  мы  в  ожидании  уста¬
вились  на  В.  Закурив  новую  сигару,  он  неторопливо  продол¬
жил  свой  рассказ.
 Шли  недели,  а  он  все  ждал  дисциплинарного  расследования,
напоминая  о  себе  сначала  вежливо,  потом  все  настойчивее.
И  каждый  раз  по  прошествии  положенного  срока  получав
уклончивый  ответ:  предварительная  проверка  еще  не  закон¬
чена.
 — 	В  то  время  мы  были  еще  очень  наивны,  —  в  раздумье
заметил  он.  —  Я  понимал,  что  кто-то  умышленно  затягивает
дело,  но  непоколебимо  верил,  что  расследование  все  же  состо¬
ится  и  действия  мои  будут  одобрены.
 311

После  беседы  с  доктором  Ладригом  он,  едва  добравшись  до
дому,  схватил  все  материалы  и  помчался  заказывать  фото-
копии.
 —  Настолько  я  уже  понимал  ситуацию,  чтобы  принять
меры  против  неожиданной  «пропажи».  Я  не  решился  хранить
у  себя  эти  важнейшие  документы,  а  отнес  их  знакомому  ад¬
вокату,  договорившись,  что  вернет  он  все  только  мне  лично.
 —  А  как  с  оружием,  которое  вы  отправили  в  Штутгарт?
 Он  одобрительно  поглядел  на  меня.
 —  Вопрос  по  существу!  Вот  здесь-то  я  и  допустил  ту  глу¬
пость,  которая  привела  меня  в  концентрационный  лагерь.
 Он  рассказал,  как  на  другой  день  к  нему  явился  до  крайно¬
сти  смущенный  коллега  из  отдела  по  борьбе  с  кражами,  при¬
сланный  новым  начальником  с  приказом  пусть  даже  силой
забрать  материалы  по  делу  Янсена.  В.  молча  предъявил  заве¬
ренную  опись  документов,  уже  накануне  сданных  им  нотариу¬
су  для  пересылки  в  полицей-президиум.  Очень  довольный  кол¬
лега  удалился.  А  В.  незамедлительно  помчался  в  Штутгарт  за
заключением.
 —  Оно  поистине  оправдало  мои  надежды.  Калибр  дроби  и
характер  патрона  в  точности  соответствовали  имевшемуся
в  протоколах  Лангерманна  скупому  описанию.  Удалось  иссле¬
довать  даже  многие  пальцевые  отпечатки,  оставленные,  как  я
и  предполагал,  двумя  разными  лицами.  Они  были  не  перво¬
классными,  но  пригодными  для  идентификации  и  при  сличе¬
нии  с  отпечатками  пальцев  Лангерманна  позволили  бы  неопро¬
вержимо  изобличить  его.
 От  радости,  что  получил  это  решающее  доказательство,  со¬
ветник  уголовной  полиции  и  допустил  ту  оплошность,  о  кото¬
рой  только  что  упомянул.  Штутгартский  институт  не  являлся
тогда  государственным  учреждением,  а  потому  счет  за  экс¬
пертизу  оружия  был  в  начале  1933  года  направлен  институтом
в  полицей-президиум  Берлина,  где,  таким  образом,  все  стало
известно.
 А  советник  уголовной  полиции  В.  изнывал  от  вынужденного
безделья.  Иногда  его  навещал  комиссар  Зайдлер,  но  В.  попросил
его  прекратить  эти  визиты.  Имея  основания  полагать,  что  на¬
ходится  под  наблюдением,  В.  не  хотел,  чтобы  Зайдлер  из-за
него  пострадал.
 Тяготясь  одиночеством,  В.  стал  понемногу  —  обычно  в  ве¬
черние  часы  —  выползать  из  своей  берлоги  и  бесцельно  бро¬
дить  по  улицам  Берлина.  Однажды  ему  довелось  стать  свиде¬
телем  массового  сборища  национал-социалистов  незадолго  до
их  официального  прихода  к  власти.  С  ужасом  и  негодованием
312

увидел  он,  что  полиция,  исполняя  роль  подручного  нацистов,
своими  резиновыми  дубинками  помогает  бесчинствам  штурмо¬
виков.
 — 	Политической  сознательностью  я  тогда  не  отличался,  а
просто  помог  одному  молодому  человеку,  которого  едва  не
забили  до  смерти.  Как  я  это  сделал,  сейчас  уже  неважно.
Во  всяком  случае,  мой  трюк  удался;  я  увел  этого  молодого  че¬
ловека  к  себе,  помог  ему  залечить  раны  и  снова  стать  на  ноги.
Однако,  услышав,  что  я  тоже  один  из  «сыскных»,  он  испол¬
нился  недоверия  ко  мне  и  поспешно  исчез,  не  простившись,  не
сказав  спасибо...  Я  упоминаю  об  этом  эпизоде  не  с  -целью  по¬
хвастать,  а  потому,  что  впоследствии  он  имел  важное,  можно
сказать,  жизненно  важное  значение  для  меня.
 Он  задумчиво  склонил  голову,  явно  силясь  сохранить  сухой,
деловой  тон  и  не  позволить  чувствам  вырваться  наружу.
 Наступило  30  января  1933  года.  Через  Бранденбургские  во¬
рота  в  свете  факелов  прошествовали  на  Вильгельмштрассе  ко¬
лонны  штурмовиков  и  приверженцев  Гитлера,  шумно  привет¬
ствуя  своего  пришедшего  к  власти  «фюрера».
 А  вскоре  последовали  «чрезвычайные  законы»,  практически
дающие  Гитлеру  «право»  разделываться  с  противниками  как
ему  угодно.  И  уже  в  начале  марта  1933  года  советник  уголовной
полиции  В.  был  арестован.  Спустя  некоторое  время  он  оказался
в  концлагере  в  Ораниенбурге.
 — 	Под  приказом  о  моем  аресте  стояла  подпись,  какой  я
в  своем  тогдашнем  неведении  никак  не  ожидал:  «Лангерманн,
старший  государственный  советник»  —  таков  был  его  новый
титул...
 Дальше  пошла  лагерная  пора.  Известный  и  уважаемый  кри¬
миналист  превратился  в  арестанта,  в  «номер»  без  имени,
в  «красную  свинью»...
 И  вот,  когда  через  несколько  месяцев  физические  и  душев¬
ные  страдания  уже  почти  сломили  его,  ему  помогли  люди,  на
чью  помощь  он  никак  не  рассчитывал:  коммунисты,  и  в  лагере
сумевшие  создать  свою  организацию.  Молодой  рабочий,  которо¬
го  в  декабре  спас  В.,  не  избегнул  все  же  своей  участи  и  ока¬
зался  в  Ораниенбурге  раньше,  чем  его  спаситель.  Он  узнал
«сыскного»,  и  коммунисты,  убедившись  после  тайной,  но  тща¬
тельной  проверки,  что  В.  не  засланный  в  лагерь  шпик,  стали
помогать  ему.
 — 	Сам  я  был  достаточно  глуп,  —  признался  В.,  задним  чис¬
лом  испытывая  неловкость.  —  Если  из  моего  рассказа  у  вас
создалось  впечатление,  что  еще  до  прихода  нацистов  к  власти
я  настороженно  относился  к  ним,  это  и  так  й  в  то  же  время
813

не  совсем  так.  Я  не  доверял  им,  но  что  они  возведут  преступле¬
ние  в  систему,  —  нет,  этого  я  не  допускал.  Даже  сам  угодив
к  ним  в  лапы,  я  все  еще  отказывался  верить  этому.
 Только  в  конце  1938  года  В.  вышел  на  свободу,  больной  и  до
такой  степени  ослабевший,  что  его,  вероятно,  перестали  счи¬
тать  опасным.  Впрочем,  его  и  тогда  еще  не  выпустили  бы,  не
получи  к  тому  времени  его  главный  враг  Лангерманн  «нового
важного  задания»  в  оккупированной  Чехословакии.
 — 	Вам  известна  его  дальнейшая  судьба?  —  спросил  мой
друг.  —  Вы  ведь,  наверное,  старались  не  терять  его  из
виду?
 В.  разом  выпрямился.  Его  карие  глаза  зло  сверкнули.
 — 	Терять  из  виду?  Надеюсь,  господин  Ш.,  вы  не  считаете
меня  способным  на  это...  В  1935  году  меня  вызвали  в  комен¬
датуру  лагеря.  Там  меня  ожидал  Лангерманн.  Я  узнал  его,  хо¬
тя,  как  вы  знаете,  до  того  только  однажды  издали  видел  в  би¬
нокль.  Впрочем,  он  и  сам  мне  представился  с  несколько  вы¬
сокомерной  язвительностью,  однако  очень  вежливо  —  за  время
пребывания  в  Ораниенбурге  я  отвык  от  такого  обращения...  Он
выразил  надежду,  что  двухлетнее  заключение  коренным  обра¬
зом  изменило  мои  взгляды  на  национал-социалистское  госу¬
дарство.  Сам  он  не  питает  личной  ненависти  ко  мне,  пусть  да¬
же  я  в  свое  время  не  понял,  что  его  деяние  было  продиктовано
сознанием  ответственности  за  дело  нации,  пусть  даже  я  своей
работой  —  которую  господин  Лангерманн  попутно  весьма  вы¬
соко  оценил,  —  пусть  даже  я  этой  своей  работой  едва  не  выдал
его  на  расправу  судьям  эпохи  бюрократизма...  Теперь  настали
совсем  иные  времена,  теперь  он  может  открыто  заявить,  что
заткнул  предателю  глотку...
 — 	Но  ведь  это,  по  существу,  признание,  —  перебил  я,  —
последнее  доказательство,  которого  вам  еще  не  хватало!
 В.  меланхолически  усмехнулся.
 — 	А  какая  польза  была  мне  от  этого  доказательства  там,
в  концентрационном  лагере?..  Однако  хотя  Лангерманн  и  хва¬
стал  передо  мной  своим  преступлением,  он  вовсе  не  стремился
во  все  услышание  заявить  о  нем.  Он  предложил  мне  сделку:
в  уплату  за  свою  свободу  я  должен  был  отдать  ему  последние
имеющиеся  у  меня  доказательства,  о  которых  благодаря  допу¬
щенной  мною  в  Штутгарте  глупости  ему  стало  известно.
 Последовала  короткая  пауза.  Наш  хозяин  явно  затруднялся
в  подборе  слов.
 — 	Не  знаю,  поймете  ли  вы  меня,  господа,  —  с  некоторым
смущением  сказал  он  наконец.  —  Наверное,  это  звучало  бы
очень  красиво,  если  бы  я  мог  сказать,  что  ответил  категори¬
314

ческим  отказом...  Но  я  всего  лишь  человек  —  человек,  к  тому
времени  достаточно  познавший  весь  кошмар  нацистского  тер¬
рора...  Лангерманн,  видимо,  не  собирался  меня  обманывать.  Он
показал  мне  даже  приказ  о  моем  освобождении,  на  котором  не
хватало  только  его  подписи.  И  тут  я  сказал  ему,  где  материа¬
лы.  Он  обещал  выпустить  меня,  как  только  убедится,  что
я  ему  не  солгал.  Я  предупредил,  что  адвокат  отдаст  бумаги
только  мне  самому.  Лангерманн  в  ответ  расхохотался:  «Его
фамилия  Левинзон?  Право,  вы  совсем  не  в  курсе  достижений
национал-социалистской  революции,  господин  Весберг!»  Да,  он
назвал  меня  «господином  Весбергом».  Он  даже  разрешил  мне
не  возвращаться  в  лагерь,  а  ожидать  его  здесь,  в  комендатуре.
Все  время,  пока  он  отсутствовал,  я  терзался  мыслью,  как  бы
из-за  меня  не  пострадал  этот  бедняга  Левинзон...  Лангерманн
вернулся  в  совершенно  ином  настроении:  «Ваш  прекрасный
еврей  для  меня  уже  недосягаем.  Он  эмигрировал  и  ничего  не
оставил.  Мне  очень  жаль,  но  больше  я  ничем  не  могу  помочь
вам,  Весберг.  Если  вы  вспомните  что-нибудь,  что  наведет  меня
на  верный  след,  или  если  я  получу  доказательства,  что  этих
материалов  больше  не  существует,  —  хорошо.  В  противном
случае  вам  придется  и  дальше  расплачиваться  за  вашу
глупость.  А  почему,  собственно,  вы  продались  еврею?  Это
тоже  говорит  против  вас...»  Он  неистовствовал,  насмехался,
грозил...
 — 	Могу  себе  представить,  —  сказал  мой  друг,  —  что  этот
адвокат,  покидая  Германию,  уничтожил  все,  что  могло  пред¬
ставлять  опасность  для  него  самого  или  для  других.
 — 	Так  думал  и  я,  —  подтвердил  В.  —  Однако  на  самом  деле
человек  этот  поступил  гораздо  добросовестнее  и  разумнее.
Не  прошло  и  года  после  войны,  как  я  получил  из  Мехико
письмо  от  адвоката  Левинзона.  Как  он  меня  разыскал,  не  пред¬
ставляю:  мою  прежнюю  квартиру  разбомбило.  Но,  как  бы  то
ни  было,  господин  Левинзон  нашел  меня  и  сообщил,  что  перед
своим  отъездом  из  нацистской  Германии  передал  мои  бумаги,
как  и  бумаги  других  клиентов,  своему  коллеге-арийцу,  в  поря¬
дочности  которого  не  сомневался.  И,  как  это  ни  покажется  вам
невероятным,  господа,  я  по  прошествии  пятнадцати  лет  дей¬
ствительно  получил  обратно  всю  собранную  мною  документа¬
цию:  протоколы,  акты,  фотографии,  микропленки.  Не  так-то
просто  было  разыскать  этого  коллегу  Левинзона.  Он  тоже  чем-
то  не  угодил  нацистам  и  вынужден  был  скрываться  от  них,  так
что  адрес  его  изменился.  В  конце  концов,  я  нашел  его  в  Висма¬
ре,  когда  в  моем  распоряжении  снова  оказались  все  необходи¬
мые  служебные  каналы.
 313

— 	После  разгрома  фашистов  вы  еще  служили?  —  спросил  я.
Он  с  изумлением  посмотрел  на  меня.
 — 	Как  же  иначе?  А  потом  я  еще  несколько  лет  обучал  мо¬
лодых  коллег,  пока  не  вышел  на  пенсию  по  возрасту.
 — 	А  что  было  дальше  с  Лангерманном?
 — 	О,  господин  Лангерманн  тоже  благополучно  пережил
войну  и  потом,  пока  не  достиг  пенсионного  возраста,  возглав¬
лял  уголовную  полицию  одного  крупного  западногерманского
города.
 — 	И  вы  так  ничего  не  предприняли,  чтобы  он  наконец  пред¬
стал  перед  судом?  —  друг  мой  был  неприятно  поражен.
 — 	Ничего  не  предпринял?  —  В.  иронически  усмехнулся.  —
Да  я,  дорогой  господин  Ш.,  можно  сказать,  в  кровь  исписал
свои  пальцы!  И  мое  начальство  всячески  мне  помогало.  Офи¬
циально  заверенные  копии  всех  материалов  были  направлены
в  соответствующую  прокуратуру,  а  потом  и  в  суд.  Один  ответ
мы  все-таки  получили.  Он  гласил,  что  «для  возобновления
следствия  не  усматривается  ни  повода,  ни  возможности,  по¬
скольку  представленные  материалы  при  проверке  оказались
недостаточными...».  Ну  вы  сами  знаете:  легче  добиться  выдачи
преступника  из  Сенегала  или  по  меньшей  мере  наказания  его
местными  властями,  чем  уговорить  судебно-правовые  органы
Западной  Германии  возбудить  такое  дело...  Нет,  нет!  Господин
Лангерманн  проедает  свою  пенсию  в  красивом  южном  город¬
ке,  слывет  уважаемым  гражданином  и,  как  прежде,  наслаж¬
дается  охотой,  едва  ли  вспоминая,  что  двадцать  пять  лет  назад
подло  застрелил  человека...
 Что  ж,  то,  что  рассказывал  В.,  вполне  соответствовало  «су¬
дебной  практике»  Федеративной  Республики.
 — 	Вы  не  возражаете,  —  осторожно  спросил  я,  —  если  я  по¬
пробую  описать  это  дело  о  мёденбургском  убийстве?
 В.  искоса  поглядел  на  меня.
 — 	Я  догадывался  о  вашем  намерении.  Вы  что-то  были  уж
чересчур  любопытны.  Впрочем,  извольте.  Прошу  только  не  упо¬
минать  моего  имени,  иначе  с  полдюжины  ваших  собратьев  из
других  издательств  явится  ко  мне  за  материалами  для  своих
книг.
 Я  охотно  принял  поставленное  условие,  а  мой  друг  поспе¬
шил  с  триумфом  заявить:
 — 	Но  выйдет  книга  в  нашем  издательстве,  господин  совет¬
ник  уголовной  полиции.  А  ведь  вы  никак  на  это  не  соглаша¬
лись.
 — 	Да,  я,  выходит,  попался,  —  с  улыбкой  признал  В.  —  Надо
316

было  мне  быть  осторожнее.  Впрочем,  не  могу  не  согласиться,
что  дело  Янсена  и  впрямь  довольно  поучительно.
 Я  спросил,  известно  ли  ему  что-нибудь  о  других  причастных
к  этому  делу  лицах.  Кое-что  он  смог  мне  сообщить.
 Учитель  Герхардсен  так  и  остался  в  Мёденбурге  и,  несмот¬
ря  на  пенсионный  возраст,  продолжает  учительствовать.  Воль-
мирского  в  конце  1933  года  все  же  изгнали  из  села.  В  конечном
счете  он  стал  жертвой  нацистских  человеконенавистнических
законов:  в  1939  году  его  принудительно  поместили  «для  лече¬
ния  и  опеки»  в  «приют»,  из  которого  он  уже  не  вышел.  Семья
его  погибла  в  Рурской  области  от  воздушного  налета.
 Вейхс  и  Опперманн  остались  безнаказанными.  Процесс  про¬
тив  них  начался  уже  при  нацистах,  и  оба  они  из  преступни¬
ков  превратились  в  героев.  Вейхс  в  1943  году  подорвался  со
своим  грузовиком  на  партизанской  мине.  Об  Опперманне  со¬
ветник  уголовной  полиции  больше  не  слышал...
 Зайдлер,  надежный  помощник  В.,  уже  ряд  лет  возглавляет
один  из  важных  отделов  столичной  уголовной  полиции.  Об  от¬
дыхе  он  пока  не  помышляет...
 Несмотря  на  бессонную  ночь,  мы  не  чувствовали  усталости.
Первой  утренней  электричкой  вернулись  мы  назад  в  Берлин.
Мой  друг  выразил  надежду,  что  книгу  о  мёденбургском  убий¬
стве  я  сдам  в  издательство  не  позднее  чем  через  год.  Я  и  сам
так  думал.  Но  обстоятельства  сложились  иначе,  и  только
в  1961  году  я  смог  вплотную  приступить  к  работе.  Это  было
нелегко  для  меня,  так  как  советник  уголовной  полиции  В.  к  то¬
му  времени  уже  скончался.
 Я  не  смог,  как  намеревался,  обращаться  к  нему  за  по¬
мощью,  которую  он  любезно  мне  обещал.  Надеюсь,  однако,  что
эта  книга,  имей  он  возможность  прочитать  ее,  не  встретила
бы  у  него  возражений.
 Перевод  с  немецкого
 Т.  ГИНЗБУРГ
 317

СОДЕРЖАНИЕ
 Ш.  РАДО.  Под  псевдонимом  Дора  ■  .  .  . 	13
 В.  ЦЕЙСКЕ.  Мёденбургское  убийство  ....  187
 318

Ответственные  за  издание!
 О.  ПОПЦОВ,  С.  РОМАНОВСКИЙ

Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  т.  4.
М.,  «Молодая  гвардия»,  1973.
 320  стр.  300  000  экз.,  1  р.  01  коп.
 Ш.  Радо.  «Под  псевдонимом  Дора».  Записки  советского  развед¬
чика,  руководителя  антифашистской  группы  в  Западной  Европе.
 В.  Ц  е  й  с  к  е.  «Мёденбургское  убийство».  Повесть  писателя  из  ГДР
рассказывает  о  мрачных  днях  перед  становлением  фашизма  в  Гер¬
мании»
 ПРИЛОЖЕНИЕ  К  ЖУРНАЛУ  «СЕЛЬСКАЯ  МОЛОДЕЖЬ».  Т.  4.
 Редактор-составитель  Э.  Хруцкий
 Обложка  В.  Федорова
 Рисунки  В.  Федорова,  О.  Кандаурова
 Оформление  А.  Шипова
 Художественный  редактор  Н.  Михайлов
 Технический  редактор  Л.  Коноплева
 Сдано  в  набор  14/VIII  1973  г.  Подписано  к  печати  30/X  1973  г.
Формат  84ХЮ8’/з2.  Бумага  №  3.  Печ.  л.  10  (усл.  16,8).  Уч.-изд.  л.
19,7.  Тираж  300  000  экз.  Цена  1  р.  01  коп.  Заказ  1434.
 Типография  издательства  ЦК  ВЛКСМ  «Молодая  гвардия».  Москва,
А-30,  Сущевская,  21.
 320

ЧИТАЙТЕ  В  ПЯТОМ  ТОМЕ
приложения  «ПОДВИГ»
произведения  советских  писателей
 В.  КУНИН,  Как  меня  слышите,  земля!
 В.  ЛИПАТОВ,  Три  зимних  дня.
Ю.  ЧЕРНИЧЕНКО,  Целина.
 А.  БЕЛЯЕВ,  Особое  задание.